Моей прекрасной дочери,

Каждый раз, когда ты улыбаешься, ты озаряешь комнату.

Каждый раз, когда ты обнимаешь меня, ты согреваешь мое разбитое сердце.

Каждый раз, когда ты говоришь мне, что любишь меня, ты делаешь меня целостной.

Никогда не сомневайся в своих способностях, своей силе или своем блеске.

Ты одна на миллион, ты создана, чтобы сломать стереотипы, дать мне цель и всегда быть фантастической.

Я люблю тебя, ангелочек.

АДРИАННА

Е

сли эта женщина, стоящая со мной лицом к лицу, — моя семья, тогда я хочу сойти с этого сумасшедшего поезда. Возможно, тест ДНК, сейчас был бы в самый раз. Я видела зло в этом мире, но ничто из этого не сравнится с выражением ее лица, и она должна быть моей тетей? Поди разберись.

Мое сердце колотится с каждой секундой, кровь пульсирует в венах, а я остаюсь с каменным лицом, глядя на женщину, угрожающую отобрать мою корону в тот момент, когда она только была возложена мне на голову. Запах крови наполняет воздух, усиливаемый моими волчьими чувствами, в то время как Боззелли остается безжизненной у моих ног.

Я хочу посмотреть, могу ли я что-нибудь сделать, но это невозможно в присутствии этой женщины. Ее последние слова эхом отдаются в моей голове, безжалостно крутясь, пока я пытаюсь — и терплю неудачу — осознать дерзость ее действий.

— Теперь, когда корона снова на столе, в руках фейри, она моя.

Только через мой труп.

Но по блеску в ее глазах я могу сказать, что она рада подвергнуть это заявление испытанию.

Я чувствую, что собравшаяся аудитория наблюдает за мной, ожидая моего следующего хода. Я уверена, что оператор все еще снимает, транслируя мою встречу с первой угрозой трону, в то время как учащенное сердцебиение присутствующих звенит у меня в ушах, пока они, затаив дыхание, ждут моей реакции.

Больше всего на свете я чувствую напряжение в животе, резонирующую панику, проникающую сквозь связь с моими мужчинами. Мои судьбоносные партнеры. Именно благодаря Совету была выкована наша связь, но сейчас я никогда не была так благодарна. Я пытаюсь излучать спокойную и собранную ауру через связь, но всплеск адреналина в моих венах делает это труднее, чем ожидалось.

Отец собирается подняться по лестнице рядом со мной, но я как можно незаметнее качаю головой, чтобы остановить его приближение. Какая же я королева, если бывший лидер должен немедленно вмешаться?

К счастью, ему удается оторвать яростный взгляд от сестры, чтобы увидеть мою мольбу, и он останавливается, даже не оторвав ногу от пола. Этого единственного движения, этого ощущения его поддержки и его постоянной способности слышать меня достаточно, чтобы подстегнуть меня.

Расправив плечи, я смотрю на Клементину Рейган и усмехаюсь. — Если ты думаешь, что когда-нибудь прикоснешься к моей короне, ты ошибаешься. — Эти слова усиливают тяжесть на моих плечах, напоминая мне об ответственности, которая с этим связана.

Защитить мое королевство. Защитить мой народ. Защитить мою семью.

Каждый неровный удар моего сердца наполняет меня покалыванием, с которым я уже стала знакома. Моя магия отчаянно стремится вспыхнуть ярко, изгнать тени из комнаты и защитить всех присутствующих, но что-то сдерживает ее. Я просто не могу понять, что.

Клементина хихикает, откидывая голову назад и театрально широко раскидывая руки — идеальная картинка суперзлодейки, которая изо всех сил старается не обращать на меня внимания.

Присутствие моего отца маячит у нее за спиной. Я чувствую его желание сократить дистанцию между нами, но благодаря, должно быть, титаническому усилию воли он остается прикованным к месту. Однако это не мешает ему наклониться ближе, как будто предлагая мне какую-то защиту. Он хочет, чтобы я возглавила страну как новый монарх, законная королева, но я все еще его дочь, и его потребность защищать меня от всего плохого в мире сильна.

— Ты не запятнаешь мою дочь тем же позором, которому подвергла меня. — Его слова тяжелы, мрачны и наполнены такой болью, какой я никогда раньше не слышала в его голосе.

— С тебя достаточно, брат, — рычит Клементина, взмахивая рукой в его направлении. Магия прорывается через короткое пространство, отправляя моего отца в полет по воздуху. Он скользит над сидящей толпой, приземляясь в четвертый ряд, когда воздух вокруг нас разрывается от вздоха.

Мое сердце замирает в груди, пока я ищу его, испытывая облегчение, когда мгновение спустя ему удается устоять среди хаоса, даже если из него выбило дух. Боль, которую ему почти удается скрыть, только поощряет еще одно хихиканье Клементины, вызывая вспышку ярости во мне.

Я реагирую раньше, чем успеваю подумать, поворачивая пальцы в ее направлении, и с восторгом наблюдаю, как моя магия повторяет действие на нее. Воздух застревает у нее в горле, когда она машет руками в никуда, изо всех сил пытаясь дышать. Мои пальцы сгибаются в порочном восторге.

— Никогда больше так не делай. — Мои ноздри раздуваются, ярость поднимается на поверхность, когда я пытаюсь оставаться как можно более спокойной и собранной, но ее нападение на моего отца не может остаться безнаказанным.

Мгновение спустя чья-то рука ложится мне на плечо, и я испытываю облегчение, увидев рядом отца. Он здесь не для того, чтобы взять все под контроль, быть моим спасителем, он здесь, чтобы поддержать меня. Я чувствую разницу, и это дает мне силы сделать успокаивающий вдох. Моя хватка на ее горле ослабевает, когда я остро осознаю, что моя семейная драма транслируется на всеобщее обозрение.

Я закручиваюсь по спирали и веду себя иррационально. Мне нужны мои мужчины, чтобы успокоить меня.

Приняв решение, я дергаю за связь между нами, надеясь передать то, что мне нужно, не позволяя себе отвлекаться, выискивая их в толпе.

— Ничего хорошего из этого не выйдет, Клементина. Вот почему тебя с самого начала заключили в тюрьму. — Голос моего отца тверд, его пальцы сжимаются на моем плече в знак молчаливой поддержки, когда он целится пальцем в свою сестру.

— Так не должно было быть, — настаивает она, с отвращением качая головой, но насмехается мой отец.

— Ты убила нашу мать. В приступе ярости, и все из-за того, что ты не смогла стать королевой.

Какого хрена?

Готовая к тому, что она будет отрицать подобное утверждение, я наклоняю к ней голову, но, к моему удивлению, она пожимает плечами, раздраженно приоткрывая губы, прежде чем вздохнуть. — «Поцелуй смерти» был излишним.

— Ты была изгнана не просто так, вместе с аметистом и всеми существующими аметистами. Я не знаю, как ты снова оказалась здесь, но это закончится только твоей кончиной, — обещает мой отец, но Клементина просто хлопает ресницами, глядя на него, и делает шаг назад, в истинно сестринском обличье.

На ее лице появляется усмешка, глаза злобно темнеют. — О, дорогой брат, тебе нравится недооценивать меня. Это сделает твое падение еще более восхитительным. — Она делает еще шаг назад, ее пальцы сжимаются, когда она отворачивается от моего отца. — Но сейчас я должна попрощаться с тобой. Не скучай по мне слишком сильно. Кто знает, когда я смогу… удивить тебя.

— Ты никуда не пойдешь, — ворчу я, спокойная и собранная аура, которую мне наконец удалось создать вокруг себя, быстро исчезает, когда я делаю шаг к ней, но не успеваю преодолеть и половины расстояния между нами, как натыкаюсь на сопротивление.

Ничто не стоит у нас на пути, но я не могу пошевелиться. Как будто между нами невидимая стена. Недоумевая, я позволяю своей магии обвиться вокруг моих конечностей и снова направляю руку в ее сторону. Я хватаю ее за горло, этот прием так хорошо сработал раньше, но на этот раз ничего не происходит.

— Цок-цок-цок. Обмани меня разок и все такое, — размышляет она, прежде чем оглядеть комнату, как будто ищет что-то или кого-то. — Детка, пойдем. Пора уходить, — кричит она, подтверждая мои предположения.

Ее взгляд останавливается на ком-то, и я не могу не проследить за направлением ее взгляда. Сначала мой взгляд встречается с Броуди, затем перебегает с него на Рейдена, Крилла и, наконец, Кассиана. Все они, кажется, застыли на месте у подножия ступеней, ведущих на трибуну. Гнев, запечатленный на их лицах, подтверждает, что единственная причина, по которой они не рядом со мной, заключается в том, что они не могут подойти ближе.

Раздражение охватывает меня, но я быстро отвлекаюсь на море людей, расступающихся, чтобы пропустить кого-то. Не просто кого-то, а человека, к которому она обращалась. Ее детка. И когда мои глаза встречаются с его, я раскрываю рот от ужаса.

— Фэйрборн, — хрипит мой отец, в его тоне слышится недоверие, когда мы смотрим, как мужчина, которому, как клялся мой отец, я могу доверять, неспешно идет к единственной женщине, которая сейчас стоит у нас на пути.

Его глаза прикованы к Клементине, он непоколебимо обходит трибуну, делая шаги слева от меня, приближаясь к противнику.

— Фэйрборн, как ты мог?

Хрипотцу моего отца снова никто не слышит. Похоже, этот человек смотрит только на Клементину. Будь прокляты все остальные.

Когда он приближается к той самой женщине, я замечаю, что на его теле отсутствует «Поцелуй смерти». Я предлагала ему убрать аметист, но он отказался. Было ли все это уловкой? На данный момент, я не думаю, что меня что-то шокировало бы сейчас.

Клементина хватает его за рубашку, притягивая ближе и прижимается своими губами к его губам, в то время как остальные из нас могут только стоять и смотреть. Магия между нами непоколебима, что только еще больше выводит меня из себя.

— Мы еще не закончили, — рычу я, моя волчица поднимается на дыбы ближе к поверхности, готовая взять верх в любой момент, и мне требуется гораздо больше усилий, чем я готова признать, чтобы удержать ее в узде.

Если Клементина и видит эту борьбу, то не подает виду, улыбаясь от уха до уха. — О, мое милое дитя, мы закончим, когда я скажу, что закончим, но ты права, это еще не конец. По крайней мере, пока, — ее слова доносятся почти шепотом, как будто они произносятся только для меня. Затем она подмигивает, злобная усмешка изгибает уголки ее губ, прежде чем они вдвоем исчезают.

Исчезают.

Бесследно.

Ничего.

Я, спотыкаясь, делаю шаг вперед, магический барьер, удерживающий меня на месте, больше не существует, когда вздохи и шепот наполняют комнату.

Моргая, я смотрю на отца, стараясь не обращать внимания на панику, мелькающую в его глазах, и вместо этого обращаю свое внимание на четверых мужчин, несущихся в мою сторону. В одно мгновение я оказываюсь отгороженной от остальной части комнаты, заключенная в защитные объятия этих четверых.

Это момент передышки, момент, чтобы перевести дух, и момент, чтобы насладиться их силой, прежде чем мне придется сделать то, что я обещала.

Защитить наше королевство.

АДРИАННА

С

делав глубокий вдох, я выпрямляю спину и натянуто улыбаюсь Броуди. Это он стоит между мной и камерой, направленной в мою сторону ярким красным светом. Он склоняет голову набок, молча сомневаясь в моем решении, и я киваю.

Его рука находит мою, нежно сжимая, когда он притягивает меня к своей груди. Поцелуй в висок, и он уходит. Впрочем, недалеко. Он всего на шаг позади меня вместе с остальными, стойко молчаливо поддерживая.

Я черпаю в них силу, как всегда, и натягиваю улыбку на лицо, глядя прямо в объектив камеры.

— Я хочу воспользоваться этой возможностью, чтобы поблагодарить жителей Королевства Фладборн за оказанное мне доверие. Я не восприняла ваше решение легкомысленно, для меня это значит все и даже больше, что мы можем поделиться видением лучшего будущего. Не только для нас, но и для грядущих поколений. — Мое лицо пульсирует оттого, что все в комнате смотрят на меня, и я пытаюсь забыть, сколько людей тоже может быть по ту сторону этого объектива. — С учетом сказанного, возникло наше первое препятствие. Моим приоритетом номер один является защита этого королевства и его исцеление. Спасибо, что вы здесь, чтобы запечатлеть этот важный момент вместе со мной. Теперь я должна обсудить наши дальнейшие шаги наедине, но будьте уверены, когда решения будут приняты, вы будете проинформированы. Хорошего вечера.

Я киваю, завершая свою речь, когда чувствую руку у основания позвоночника. Я узнаю знакомые черные чернила, которые стекают по шее моего мужчины, и наклоняюсь в его объятия. Крилл молчит, пока остальные окружают меня с флангов, провожая к задней части подиума, когда собравшаяся публика начинает расходиться.

Между нами не произносится ни слова, наши узы говорят сами за себя. Опустив голову и прижав подбородок к груди, я сосредотачиваюсь на этом. Напряжение, комфорт, заверение. Это все, что мне нужно, и это проникает в мои кости от всех них.

Они здесь ради меня. Как бы они мне не были нужны, они всегда будут рядом со мной. Но открытые дискуссии не должны попадать в ненужные уши. Это может подождать, пока мы не останемся одни.

Каждое проходящее мгновение ослабляет звон моего пульса в ушах и силу адреналина, горящего в моих венах. Когда я, наконец, успокаиваюсь, я поднимаю взгляд на Крилла и обнаруживаю, что он уже смотрит на меня. На мгновение, заглядывая мне через плечо, он быстро снова переводит взгляд на меня и одними губами произносит: — Почти.

Я киваю, глядя в его завораживающие глаза, затем следую взглядом по линии его челюсти вниз к горлу, наблюдая, как черные татуировки исчезают под одеждой. Боевая форма ему идет. Она так похожа на мою: темная, изготовленная для боя, и легкая.

Склонив голову влево, я обнаруживаю Рейдена, стоящего сзади защищая меня. Его волосы зачесаны назад, как всегда, а челюсть подергивается. Он чувствует на себе мой взгляд, но отказывается терять бдительность, что только заводит его еще больше.

Броуди стоит по другую сторону от него, опустив глаза, и мне требуется секунда, чтобы понять, что он пялится на мою задницу, когда он медленно поднимает взгляд, чтобы снова встретиться с моим. Веселая ухмылка расплывается на его лице, когда он слегка пожимает плечами, и я качаю головой в ответ. Уголок моего рта подергивается, призывая меня улыбнуться, но обстоятельства делают это невозможным.

Отворачиваясь от моего белокурого сердцееда, я смотрю направо и вижу Кассиана, стоящего в той же позе, что и Рейден. Его широкая фигура защищает меня от оставшихся людей, выходящих из помещения. Его мышцы бугрятся под плотной броней, которую он носит. Если он и чувствует, что я смотрю, то не показывает этого. Даже мельком.

— Это все. — Объявление исходит от моего отца, но проходит еще десять секунд, прежде чем кто-либо из моих мужчин трогается со своих позиций. Даже тогда это происходит медленно, целенаправленно, как будто они готовы к новой внезапной атаке в любой момент.

— Слава богу. Я устала, — заявляет Нора, и я усмехаюсь. Конечно, это она устала от всего этого. На этот раз я не могу скрыть веселья на своем лице, когда она появляется в поле зрения.

Она поднимается по ступенькам вместе с моим отцом, и я наслаждаюсь тем фактом, что могу наблюдать за ее походкой. Я вслепую вытягиваю руку за спину, ища ладонь Крилла, и мгновение спустя чувствую, как его пальцы переплетаются с моими.

Мне есть, за что его поблагодарить.

Способность моего отца снова использовать свою магию, способность Норы ходить и мои уши.

Я тянусь к заостренным кончикам свободной рукой, напоминая себе обо всем, чего мы уже достигли.

И все только начинается.

Нора сокращает расстояние между нами, мгновением позже заключая меня в объятия, и мы раскачиваемся из стороны в сторону, нежась друг в друге, и это успокаивает оставшуюся дрожь в моем дыхании.

— Я готова упасть в обморок, — бормочет она, делая шаг назад, и на этот раз насмешка, которая наполняет воздух, исходит не от меня, а от Рейдена.

— Твоя сестра разбирается со всем, а ты устала? — говорит он, фыркая, и она упирает руки в бедра, бросая на него многозначительный взгляд.

— Я не спрашивала твоего мнения, Клыкастик, но спасибо. — Она отворачивается с ухмылкой на губах, оставляя Рейдена недоуменно глазеть на ее дерзость.

Судя по тому, как эти двое непрестанно препираются, можно подумать, что они брат и сестра.

Хотя она не ошибается. Это было утомительно, и я тоже готова отключится, но не сейчас. Мне нужно чувствовать хоть какой-то контроль, прежде чем я покину эту комнату. Словно услышав мои мысли, отец отходит в сторону, показывая безжизненное тело, которое все еще остается, белая одежда заляпана красным. Боззелли.

Я двигаюсь к ней, прежде чем осознаю это, присаживаюсь рядом, прежде чем успеваю передумать. К счастью, ее веки закрыты, но это не успокаивает странную боль, которая клубится в моей груди от потери ее.

Она была стервой. Безжалостной до конца. Та, которая вонзила в меня проклятый «Поцелуй смерти» в самом начале, но в конце она стала… другой. Внезапно я перестала быть злодейской помехой в ее истории, точно так же, как она была в моей. Вместо этого появился общий знаменатель, который затронул нас обеих. Совет. Теперь, когда этого больше нет, она не увидит перемены.

Мой отец откашливается, когда я поднимаюсь во весь рост, привлекая мое внимание к нему. Он одаривает меня ровной улыбкой, когда его взгляд останавливается на мне. — Теперь, когда Фэйрборн не доступен, тебе нужно назначить нового советника.

— Он выглядит более чем недоступным, — ворчит Броуди, говоря именно то, о чем я думала, когда подхожу к отцу. Я кладу руку ему на плечо, на этот раз молча предлагая утешение, и пытаюсь мудро подобрать свои следующие слова. Как бы сильно я ни переживала предательство Фэйрборна, я не могу представить, что это значит для моего отца. С этим человеком связано нечто большее, чем кажется на первый взгляд, и я не могу представить, что это его первый акт предательства, но моему отцу пока не нужно слышать о моих подозрениях на этот счет. Не тогда, когда мне нужны ответы от него тоже.

— Я думаю, что заслуживаю лучшего понимания того, что требуется, и с чем мы сталкиваемся, прежде чем я назначу кого-либо на что-либо. — Он сразу понимает, что я имею в виду, и на мгновение опускает голову с оттенком стыда, прежде чем глубоко вздохнуть.

— Мы скоро поговорим, я просто…

— Мы поговорим сейчас, папа. Я даже не знала, что у тебя есть сестра, — перебиваю я, чувствуя, как моя вспышка снова приближает всех. Я почти ожидаю, что Нора бросится на его защиту, но, к моему удивлению, она по-прежнему поджимает губы у него за спиной.

— Она не стоила упоминания, — ворчит он, качая головой.

— Я бы сказала по-другому, исходя из событий сегодняшнего вечера, — отвечаю я, стараясь говорить как можно спокойнее и нейтральнее. — Я прошу не о каждой детали, но о чем-нибудь, о чем угодно, — заявляю я, сознавая, что мои слова звучат почти умоляюще.

Его глаза останавливаются на моих, я не уверена, что именно он ищет, но, тем не менее, он делает глубокий вдох. — Клементина родилась, когда мне было два. У вас, девочки, одинаковая разница в возрасте. — В его глазах появляется грусть, но он стряхивает ее. — Она всегда была сложной, всегда доставляла неприятности и всегда хотела того, чего не могла иметь.

Я ничего не могу с собой поделать, я наклоняю голову, чтобы многозначительно взглянуть на Нору. Она таращится на меня, но вместо ответа ее взгляд возвращается к нашему отцу.

— Она убила твою мать?

— Среди прочего, — отвечает он, и на его лице отражается поражение, когда он потирает лицо рукой.

— Прочего? — Я подталкиваю, отчаянно желая большего.

— Например, несколько раз покушалась на трон, прежде чем я заточил ее в драгоценный камень.

— Покушалась на твою жизнь? — Я спрашиваю, не желая, но нуждаясь в том, чтобы знать, и подтверждающий кивок, который он дает в ответ, разрывает мне сердце. Как этот человек, окруженный такой тьмой, умудрялся так заботиться о Норе и обо мне? Как он смог подняться над всем этим и при этом оставаться хорошим человеком? Не думаю, что когда-нибудь пойму. Качая головой, я заставляю себя присутствовать при том, как у меня скручивает живот, напоминая мне о другой вещи, которую он упомянул: об аметисте. — Какова была вероятность того, что она была заточена именно в моем аметисте «Поцелуй смерти»?

В ту секунду, когда отец качает головой, я уже знаю свой ответ. — Что-то подсказывает мне, что это было дело рук Фэйрборна.

Тишина танцует в воздухе, окутывая всех нас. К счастью, она не отягощена тревогой, это просто атмосфера разочарования. Которая, каким-то образом умудряется ощущаться еще хуже.

— И что теперь? — Спрашивает Нора, подходя ко мне, и я пожимаю плечами, но прежде чем я успеваю заговорить, Рейден опережает меня.

— Теперь она отдыхает.

Отец качает головой, бросая на меня сочувственный взгляд, прежде чем поворачивается к моему вампиру. — Ей нужно назначить советника.

— Ей не нужно ничего делать, пока она не будет готова, — парирует он, не задумываясь, когда Нора хлопает в ладоши.

— Проповедуй это, Клыкастик.

Я удивленно поднимаю брови, глядя на нее, но она отмахивается от меня, отказываясь на самом деле признать, что согласна с чем-то, что говорит Рейден. Мой отец, однако, не слышит ни того, ни другого.

— Мне очень жаль, но…

— Не сочтите за неуважение, сэр, но я собираюсь остановить вас на этом, — вмешивается Рейден, вставая между нами. — Возможно, она была рождена для этой роли, но я думаю, будет справедливо сказать, что она заслужила это своими собственными заслугами. Она будет принимать решения, когда будет готова. Сейчас — не время, возможно, даже завтра — и это нормально, потому что она так решит. Не вы, не я, и, конечно, не эта, — добавляет он, указывая на Нору, смягчая момент, когда глаза моего отца светятся эмоцией, которую я не могу точно определить, пока он не заговорит.

— Спасибо тебе, сынок. Я знаю, что моя дочь в надежных руках с вами четырьмя. Защищайте ее ценой своей жизни. Не только физически, но и морально. Вы будете нужны ей сейчас больше, чем когда-либо. Я доверяю вам. Не доказывайте, что я неправ.

КРИЛЛ

З

накомый вид дома Бо в кампусе никак не успокаивает нарастающую усталость внутри меня. Все черное на черном оставляет мало радости в темном окружении. Весь день был как в тумане. Одно перетекало в другое, и я не знаю, какой путь ведет наверх. Я даже представить себе не могу, через что проходит Адди.

Именно поэтому ее отправили спать, как только мы пришли сюда. Она может быть нашей королевой, и мы, черт возьми, будем относиться к ней как к таковой, но мы все знаем, что она поставит заботу о себе в конец списка. Ни за что. Мы не можем этого допустить.

Это наша работа — следить за тем, чтобы она заботилась о себе, нравится ей это или нет. Хотел бы я быть тем, кто сейчас с ней рядом, но, похоже, золотой билет достался Броуди, а я жду своего брата.

Я осматриваю каждый дюйм кухни, надеясь найти подсказку о том, как со всем справиться в будущем, с чем мы не в состоянии сейчас разобраться. Адди возможно и была рождена для этой роли, как упомянул ранее Рейден, но она не была подготовлена к этой части. Академия не готовила нас к такому. Я думаю, это не их вина, что цель всей академии была подорвана, но они должны были затрагивать все аспекты на каждом этапе.

— Эй, ты не возражаешь, если я присяду?

Я качаю головой, сосредотачиваясь на настоящем, и замечаю, что Арло достает бутылку воды из холодильника и указывает на столик, за которым я сижу. Я машу рукой, предлагая ему место, и он тихо откидывается назад, с его губ срывается тяжелый вздох.

Кажется, мы все напряжены, справляясь со всем, как можем, и оставаясь рядом с женщиной, которая нуждается в нас больше всего.

Движение у двери привлекает мое внимание, когда Бо уверенно входит в комнату, и я приподнимаю бровь. — Они устроились?

— Да. Мама передает свои пожелания. — Я киваю в знак признательности, когда мой брат направляется к холодильнику, но вместо того, чтобы достать бутылку воды, он достает пиво.

Август и Нора снова отправились к моей матери, пока для них не найдется постоянное место, достаточно безопасное, чтобы Адди могла не беспокоиться за их жизни. Я не думаю, что такое место существует, но в конце концов мы с этим разберемся. Все, что мы можем делать, — это делать по одному делу за раз.

Скрип стула напротив меня, волочащегося по полу, заставляет меня съежиться, когда мой брат с тяжелым вздохом садиться на него. Он делает глоток пива, прежде чем указывает горлышком в мою сторону. — Вы, ребята, можете оставаться здесь столько, сколько вам нужно. — Он машет им между мной и Арло, показывая на всех, и я киваю.

— Это ненадолго, — заявляет Арло, теребя этикетку на своей бутылке с водой, когда я наклоняю к нему голову. Ему требуется мгновение, чтобы осознать, что он завладел моим вниманием, прежде чем он продолжает. — Как только все должности будут назначены, она переедет в замок.

Я морщу нос, когда пристально смотрю на него. — Откуда ты это знаешь?

Он пожимает плечами, снова переводя взгляд на бутылку с водой, но я уловил блеск в его глазах. Я не уверен точно, что это было, но я полон решимости выяснить. — Что я упускаю?

Губы Арло приоткрываются, когда он снова ловит мой взгляд, но всякая ерунда, которой он собирается меня скормить, быстро улетучивается, когда он вздыхает. — Ладно. Я знал, что она важна, с самого первого дня здесь, когда Флора не отходила от нее. Нас как будто тянуло к ней. Мои подозрения подтвердились, когда выяснилось, что она принцесса Адрианна Рейган. Но к тому времени я уже начал свои исследования, — предлагает он, рассказывая мне больше, но оставаясь загадочным.

— Исследования? — Бо подталкивает, нуждаясь в объяснениях так же сильно, как и я, и Арло кивает.

— Да, например, что произойдет, когда она взойдет на трон. — Он говорит это с такой легкостью, но это громкое заявление.

— Ты знал, что она получит трон? — Спрашиваю я, недоверчиво качая головой, когда он приподнимает бровь, глядя на меня.

— Ты вообще видел ее?

Видел ее? Я трахал ее. Черт, я люблю ее.

— Это имеет смысл, но зачем проводить исследования? — Вместо этого выпаливаю я, подавляя свои мысли.

Он снова пожимает плечами. — Чтобы быть полезным, я полагаю. За последние несколько лет у фейри не было хорошей репутации, и я хотел понять, какую пользу я мог бы принести, когда придет время.

Я вижу правду в его глазах. Он не так предан Адди, как мы, Кассиан, Броуди, Рейден и я, но он так же предан Флоре. Он сделает все, что ей нужно, и если это включает в себя поддержку Адди, он будет на ее стороне.

Откидываясь на спинку сиденья, я складываю руки на груди. — Отличный план. Что ты нашел?

— Чертова тонну ненужной информации и никакого четкого плана, — говорит он с усмешкой, прихлебывая воду так, словно хотел бы, чтобы она была покрепче, в то время как я продолжаю оценивать его.

— Возможно, это не так, — бормочу я, больше для себя, чем для кого-либо другого, но прежде чем Арло успевает что-либо сказать, в комнату входит Рейден.

— Она спит. Что это я слышал о новой информации? — спрашивает он, присоединяясь к нам за столом. Броуди, скорее всего, все еще с ней, и я думаю, Кассиан умчался делать все то волчье дерьмо, которое ему было нужно, но мы можем передать любую информацию, которая может быть у Арло.

— Это не так уж много, но предполагается, что следующими шагами Адди будет назначение своих советников с последующим переездом в замок. Пребывание в непосредственной близости от трона теперь означает только ее власть. Как только она снова обратится к королевству, ей нужно будет организовать экскурсии по деревням и поселкам, чтобы наладить связь с людьми.

Черт.

Все это звучит чересчур, а он даже не упомянул об угрозе, исходящей от Клементины и ее закадычного друга Фэйрборна. Этот ублюдок даже не смог посмотреть Адди в глаза, когда уходил с этой сукой, даже не взглянув в сторону ее отца.

Он совершил предательство на самом высоком уровне, даже государственную измену, и пути назад нет.

— Все это время Клементина остается на свободе, — огрызается Рейден, озвучивая мои мысли, и я пользуюсь моментом, чтобы встать. Я не почувствую себя лучше, сидя здесь. Мне нужно быть ближе к моей женщине.

— Это проблема завтрашнего дня. Если мы хотим помочь ей, нам тоже нужно отдохнуть, — бормочу я, направляясь к двери, не оглядываясь. В мгновение ока я оказываюсь у нашей двери, выглядываю в щель и смотрю, как она спит. Когда я вхожу в затемненное помещение, лунный свет проникает через окно, Броуди прикладывает палец к губам, призывая меня вести себя тихо. Как будто мне нужно напоминание, но я не говорю ни слова.

Вместо этого я наблюдаю, как ее грудь мягко поднимается и опускается с каждым вздохом, ее светлые волосы веером разметались по подушкам, пока я даю молчаливую клятву.

Отныне и навеки я буду защищать королеву Королевства Фладборн. Не ради их выгоды, а ради своей. Всем своим сердцем я буду отдавать себя женщине, которая дополняет меня. Снова и снова. До последнего вздоха.

АДРИАННА

М

имолетные сны о короне и троне кружились в моем сознании всю ночь, словно семя одуванчика, уносимое ветром по лугу. Желанные, манящие, умиротворяющие. Все, чем я представляла этот момент в своей жизни. Но, как и реальность, мои сны были омрачены кошмарами.

Не теми, что прячутся в ночи.

Нет.

Мои кошмары были наполнены членами семьи, о которых я даже не знала, и смертью. Множество смертей.

Они грозят разбудить меня снова, когда луч солнца обжигает веки, возвращая меня к жизни, но это шепчущие поцелуи на коже заставляют меня пересечь точку невозврата.

Дюйм за дюймом мягкие губы опускаются все ниже, прежде чем миновать мой пупок, заставляя меня извиваться. Вслепую я протягиваю руку и сразу понимаю, кто дразнит меня, по их коротко подстриженным волосам и острым подбородкам, когда мои пальцы скользят по их коже, прежде чем завить короткие завитки.

— Касс, — прохрипела я, открывая глаза и обнаруживая, что он смотрит на меня с голодом в глазах, который немедленно отзывается во мне. Он без футболки и устроился между моих бедер, его руки под моими коленями, пока его пальцы обводят линии на моих бедрах.

— Ш-ш-ш, позволь мне позаботиться о тебе, — выдыхает он хриплым от остатков сна голосом, и я поднимаю бровь, глядя на него.

— Дразнить меня — значит заботиться обо мне? — Подначиваю я, и он качает головой в ответ на мою дерзость, добавляя закатывание глаз для пущей убедительности, прежде чем схватить меня за бедра и притянуть ближе к себе.

— Не драматизируй. Я устрою тебе самое лучшее начало твоего дня, — ворчит он, отрывая свой взгляд от моего, чтобы посмотреть вниз на мою киску, которая теперь находится прямо перед его лицом.

Он не ошибается. Я отвлеклась, завелась и готова увидеть, что он припас для меня. Когда он недостаточно быстро сокращает оставшееся расстояние до моей жаждущей киски, я вздыхаю. — Я не думала, что это потребует столько разговоров.

За свой сарказм он быстро прикусывает мое бедро, в дюйме от того места, где я хочу его больше всего, и когда я стону, боль от его зубов становится резче. Мои бедра сжимаются, обхватывая его лицо.

— Закрой глаза и просто почувствуй, Альфа, — приказывает он, и в моем сонном состоянии я беспрекословно подчиняюсь.

Первые ласки его языка по моим складочкам заставляют меня сдержать стон, когда мои бедра раздвигаются, освобождая его шею, по мере того как они расслабляются. Еще одно движение подушечки его языка, и я уже растворяюсь в матрасе.

Я и не подозревала, что была так туго скручена, а он распутывает меня без особых усилий.

Он дразнит мой клитор, облизывая его восхитительно один за другим разом, и я крепче сжимаю его волосы, отчаянно желая почувствовать его и в своей сердцевине. Должно быть, он чувствует мою потребность, потому что его плечи напрягаются, и он удваивает свои усилия на моем тугом бугорке вместо того, чтобы уступить мне.

Типичный Кассиан.

Упираясь ногами в кровать по обе стороны от его плеч, я пытаюсь взять контроль, отчаянно желая оседлать его лицо, но его хватка на моих бедрах делает это невозможным.

— Я сказал, закрой глаза и просто почувствуй, Альфа. Это не просто чувствовать, — ворчит он, его губы касаются моего клитора с каждым словом, и я стону.

Блядь. Блядь. Блядь.

Один за другим я выпутываю пальцы из его волос и широко раздвигаю бедра для него.

— Хорошая девочка, — выдыхает он, слова чуть громче шепота, прежде чем засовывает два пальца глубоко в мою киску.

Моя спина выгибается дугой, моя задница отрывается от кровати, когда я ловлю его прикосновения. Мурашки пробегают по моему позвоночнику, когда он переплетает свои пальцы, загибая их прямо внутри меня, так что я превращаюсь в извивающееся месиво. Мои пальцы находят путь к простыням, крепко вцепляясь изо всех сил, пока он покусывает мой клитор, в то время как его пальцы продолжают ласкать мою киску.

— Касс, — стону я, его имя словно молитва на моем языке, когда удовольствие разливается по моим венам, приближая меня на шаг к экстазу с каждым движением его пальцев. Однако это как спусковой крючок для волка между моих бедер, потому что мгновение спустя он растягивает меня шире третьим пальцем и еще глубже погружает зубы в мою плоть.

Извиваясь под ним, я чувствую, как моя кожа нагревается, это ощущение зарождается в моей сердцевине и распространяется по каждому дюйму моего тела. Мое лицо покалывает, когда розовый оттенок расползается по груди, а соски напрягаются от желания, которое он вызывает своими прикосновениями.

— Кончай для меня, Альфа. Позволь мне первым попробовать королеву чертового Фладборна, — стонет он, и его слова вызывают во мне взрыв.

Мои конечности туго сжимаются, костяшки пальцев побелели, когда я разваливаюсь по швам. Волна за волной эйфория захлестывает меня, пока я наслаждаюсь, и он не смягчается, пока не вылизывает из меня все до последней капли.

Я всхлипываю, когда его пальцы убираются с моей киски, и наши взгляды встречаются, когда он медленно движется вверх по всей длине моего тела, оставляя на пути обжигающие поцелуи на моей коже.

— Киска королевы на вкус даже лучше, чем принцессы, но ты все равно моя Альфа, — размышляет он, когда мы смотрим друг другу в глаза, и красноречивый румянец заливает мои щеки.

Проводя языком по нижней губе, я смотрю на него снизу вверх, все еще испытывая желание. — Ну, твоя альфа хочет, чтобы твой член был у нее во рту, — бормочу я, проводя пальцами по его обнаженной груди, когда он наклоняется достаточно близко, чтобы наши носы соприкоснулись.

— Это приказ? — Его слова хриплые, полные желания, и все, что я могу сделать, это кивнуть.

Его губы захватывают мои в коротком, но страстном поцелуе, прежде чем он отползает на край кровати. Как только его ноги оказываются на полу, он сбрасывает боксеры скрывающие его член, показывая его толстую и нуждающуюся длину. Он направлен в мою сторону, словно требуя внимания, и кто я такая, чтобы отказывать ему?

Подползая к краю кровати, я перевожу взгляд к его глазам. Даже когда я опускаюсь на колени на черный деревянный пол, меня все еще завораживает тоска, которая светится в его омутах.

Мои руки находят его бедра, поглаживая напряженные мышцы, пока я не достигаю вершины, и он напрягается подо мной, ожидая моего следующего движения.

— А теперь стой спокойно и дай мне попробовать нового альфу стаи Кеннеров, — прохрипела я, возвращая ему его слова. Его зрачки быстро расширяются, и я наслаждаюсь контролем, который это дает мне, когда наклоняюсь вперед и провожу языком по всей длине его члена.

Он шипит сквозь зубы, жилы на его шее натягиваются, когда он пытается сдержаться, поэтому я делаю это снова, поддразнивая его для разнообразия. Я обвожу языком кончик его члена, не сводя с него глаз, пока дышу. — Неважно, кто или что ты, я всегда пробую одно и то же, — бормочу я, наблюдая, как он хмурит брови в легком замешательстве.

— Что именно? — спрашивает он сквозь стиснутые зубы, и я ухмыляюсь.

— Мое.

Я заглатываю его на следующем вдохе, с восторгом наблюдая, как его голова запрокидывается, глаза закатываются в такт движению, и я, наконец, отрываю взгляд от его лица. Восстанавливая дыхание, я упираюсь пальцами в его бедра для поддержки, в то время как с каждым движением моих губ принимаю его все глубже и глубже.

Втягивая щеки, провожу языком по головке его члена, я быстро довожу его до состояния острой потребности, точно так же, как он доводил меня несколько мгновений назад. Его пальцы сжимаются в моих волосах, крепко удерживая, когда я беру его член глубоко в горло и сглатываю вокруг его толстой длины.

— Вот так, Альфа, заставь меня кончить. Позволь мне окрасить горло Королевы Королевства Фладборн. Дай это мне, — рычит он, дрожь в его словах пробегает по моим костям, когда я чувствую, как мои глаза увлажняются от его толщины.

Сила, которую я чувствую, когда он под моим контролем, быстро исчезает, когда его пальцы сжимаются в моих волосах, удерживая меня на месте, когда он берет верх. Он душит меня своим членом, и я стону от наслаждения. Теперь, когда я не главная, я могу видеть его лучше. Моим затуманенным зрением это не идеально, но чертовски возбуждающе видеть, как его желание берет верх, и чувствовать, как его жажда удовольствия поглощает нас обоих.

— Блядь, блядь, блядь, — напевает он себе под нос, его движения становятся неровными, и я расслабляю горло, насколько могу.

Он загоняет свой член так глубоко, как только может, удерживая это положение дольше, чем может выдержать мой рвотный рефлекс, и я заглатываю его по всей длине, доводя его до предела, когда он кончает мне в горло. Его толчки становятся медленными и вялыми, пока он наслаждается вибрирующим в нем экстазом, прежде чем он вытаскивает свой член из моего рта и отпускает мои волосы.

Взгляд, которым мы обмениваемся, заставляет мою киску заныть от радости, когда он протягивает мне руку.

— Королева не должна стоять на коленях, служа кому бы то ни было.

Я не согласна с этим заявлением, поворачиваю голову к двери и вижу Броуди, прислонившегося к дверному косяку. В уголках его рта появляется намек на веселье, когда он окидывает меня взглядом. Ему по видимому доставляет удовольствие наблюдать за мной в муках страсти. Я думаю, что, возможно, у меня на руках настоящий вуайерист.

— Ты просто завидуешь, — ворчит Кассиан, поднимая меня на ноги, и Броуди усмехается.

— Определенно. Не смотри на меня так, Кинжал. У нас впереди напряженный день, — заявляет он, грозя мне пальцем.

— Я ничего не делала, — говорю я, задыхаясь, и он бросает на меня многозначительный взгляд.

— Твои глаза говорят о сексе, а на это нет времени.

— Нет времени? — Спрашиваю я, надеясь на разъяснение, заставляя его застонать, когда он отворачивается от меня. — Пожалуйста, скажи мне, чем это мы таким заняты, потому что мне нужно подавиться еще тремя членами, — настаиваю я, но он качает головой, возвращаясь ко мне с жаром в глазах.

— Черт возьми, не сейчас, но определенно позже, когда ты выполнишь свои королевские обязанности.

АДРИАННА

К

репко обняв меня за плечи, Броуди щелкает пальцами, облачая меня в просторную футболку и боксерские трусы, прежде чем вывести из комнаты. Я оглядываюсь через плечо, проверяя, как там Кассиан, но он отмахивается от меня, обещая быть сразу за мной, и я киваю.

— Как себя чувствует королева сегодня утром? — Спрашивает Броуди, отрывая меня от моих мыслей, когда мы направляемся на кухню.

— Не знаю, как я отношусь к тому, что люди называют меня так, — признаюсь я, хмуря брови и испытывая укол вины за то, что произнесла это вслух.

— Это то, кем ты являешься, Кинжал, — мягко отвечает он, на этот раз называя меня своим прозвищем, и это немного ослабляет давление у меня в груди.

— Там, за этими стенами, да, но к этому все равно придется немного привыкнуть. Но я не хочу быть такой здесь, — объясняю я, высказывая свои мысли, как только чувствую их. Я даже не могу разобраться в себе, но он притягивает меня ближе к себе, целуя в висок.

— Понял. Королева для королевства, Адди для нас. — Это утверждение, а не вопрос, и оно находит отклик глубоко в моих костях, заставляя меня улыбнуться.

Мы заходим на кухню, прежде чем я успеваю ответить, и я поражаюсь тому, насколько там много народу. Рейден, Крилл, Арло, Флора и Бо — все сидят за столом. Какой бы разговор они ни вели, он прерывается моим появлением, и Флора приподнимает бровь, глядя на меня.

— Теперь мы должны поклониться или что-то в этом роде? — она размышляет, постукивая кончиком пальца по подбородку. Я усмехаюсь, сморщив нос от отвращения.

— Пожалуйста, никогда не вздумай этого делать, — ворчу я, пока Броуди ведет меня к столу. Прежде чем я успеваю сесть, Крилл обнимает меня за талию, одним быстрым движением вытаскивая из объятий Броуди и усаживая к себе на колени.

Мои щеки пылают от того факта, что его брат и мои друзья здесь, но в конце концов, когда я смотрю ему в глаза, я прижимаюсь к его груди.

— Дай ей поесть, прежде чем лапать ее, — бормочет Рейден, ставя тарелку с едой передо мной, когда Броуди садится рядом с ним.

Он выглядит уставшим, как и все здесь. Примерно таким же уставшим, как я себя чувствую.

Я ожидаю, что в воздухе повиснет какая-то напряженность, не знаю, от чего, но все, что я чувствую, — это спокойствие, пока все едят, так что я перестаю зацикливаться на этом и присоединяюсь к ним.

Блинчики, бекон и сироп — как раз то, что мне было нужно.

Кассиан, в конце концов, присоединяется к нам, пользуется кофеваркой в углу и приносит мне дымящуюся кружку, прежде чем присоединиться к компании за столом. Когда все заканчивают, я вздыхаю, решив вести разговор, вместо того чтобы прятаться от него, как мне хотелось бы.

Прочищая горло, я ерзаю на коленях Крилла. — Мой отец сказал, что мне нужен советник.

Почти все за столом пытаются ободряюще улыбнуться мне. Все, кроме Арло. Он продолжает запихивать еду в рот и кивает. Как только он заканчивает, он, не отрывая взгляда от тарелки, подцепляет вилкой бекон и говорит. — Он прав. Тебе нужен кто-то, кто, по сути, будет управлять твоей жизнью. — Он жует, продолжая кивать, прежде чем повторить движение, делая паузу, достаточную, чтобы заговорить снова. — Они должны будут давать тебе советы, когда это необходимо, но в основном держать тебя в курсе. — Он по-прежнему не поднимает головы от еды, его не смущает внимание, которым он пользуется у всех за столом.

Пальцы Крилла скользят по моему бедру, прежде чем сжать, и это привлекает мой взгляд в его сторону. Я заглядываю ему в глаза, и мне кажется, что он знает, что я ищу. Он кивает, и я мгновенно понимаю, что он знает больше, чем я.

— Как, по сути, должен выглядит ее день, Арло? — спрашивает он, кивая мне, чтобы я оглянулась на фейри, который усмехается в ответ.

— Занятым, с большой буквы «З». Или же, можно назвать безумным, но это еще предстоит выяснить. На самом деле это зависит от того, как ты справишься с назначениями и от общего состояния королевства сейчас, когда на свободе разгуливает маньяк-убийца. После того, как ты назначишь советника, ты должна рассмотреть свой совет и лидеров, таких как Глава Обороны, Представитель по связям с истоками, Казначея, Магистра Магов и любые другие роли, которые ты считаешь необходимыми. Тогда тебе нужно будет переехать.

— Переехать? — Выпаливаю я, и он, наконец, отрывает взгляд от своей еды и встречает мой растерянный взгляд небрежным пожатием плеч.

— В замок.

Мое сердце вот-вот остановится в груди. Горло сжимается, я не могу дышать, и мое тело коченеет с головы до ног.

Я знаю, что мы посетили замок во время экскурсии с академией, но мой мозг не связал точки. Я думаю, что из-за того, что вчера все происходило так быстро, это застало меня врасплох. Похоже, я не единственная. Рейден, Кассиан, Броуди и Флора тоже удивленно переглядываются.

Вздыхая, я заправляю волосы за ухо и тянусь за кружкой кофе, выпивая все до последней капли, прежде чем задать вопрос, который, я знаю, необходим. — Это определенно уже в категории — безумного, — признаю я, заслужив мягкую улыбку от Флоры. — Есть новости о Клементине? — Энергия в комнате меняется, неопределенность окружает нас напоминанием о новой угрозе, стоящей на нашем пути.

— Пока нет, — отвечает Арло, снова пожимая плечами, кладет столовые приборы на тарелку и откидывается на спинку стула. — Но еще рано, и никому не было поручено начать поиски, — добавляет он, и я понимающе киваю.

Мой отец был прав. Выбор советника приведет в движение все остальное.

— Звучит так, что тебе лучше начать назначать должности, — бормочет Рейден, потирая затылок, как будто он согласен с моими мыслями.

Большой палец Крилла снова скользит по моему бедру, и я принимаю предложенную молчаливую силу. — И я должна начать с советника? — Я уточняю, давая себе минуту успокоиться, и Арло кивает. — Хорошо, потому что я выбираю тебя, Арло.

КАССИАН

М

не почти забавно наблюдать за реакцией Арло. Розовый оттенок на его щеках становится еще более заметным из-за бледной кожи его лица. Его челюсть отвисла, когда он уставился на Адди, которая терпеливо дает ему время осознать то, что она только что сказала. Если бы я не тонул в собственном смятении, то, уверен, у меня нашелся бы саркастический комментарий в его адрес, но моя реальность угрожает захлестнуть меня и оставить парализованным беспокойством.

Адди поступает правильно, назначая его своим советником. Здесь нет никакой любви, в отличие от моих братьев и меня, но он также собрал необходимую ей информацию. Это не значит, что я не буду более пристально следить за ним, но это ослабляет легкую пульсацию беспокойства в моих венах. Не полностью, но я согласен хоть на это.

Однако это мало что дает для устранения реального корня моих проблем.

Я не могу быть членом ее совета, не тогда, когда я нужен волкам.

Спокойное и безмятежное тепло, которое затопило мои конечности, после того, как я трахал горло Адди, исчезло. Идеальное начало дня мгновенно портится ожиданием того, что будет дальше.

Я разрываюсь, зажат между молотом и наковальней, мне суждено кому-то так или иначе причинить боль, и этого не избежать. Впервые в жизни я осознаю, что задену чьи-то чувства, и это лишает меня дара речи.

Арло прочищает горло, выпрямляясь на своем стуле, когда его взгляд останавливается на Адди. — Тогда нам лучше приступить к делу, да?

— Ты хочешь созвать собрание сейчас? — Спрашивает Бо, впервые заговаривая, переводя взгляд с Адди на Арло, и отвечает последний.

— В идеале — да, но мы не можем никого собрать, пока не будут назначены другие должности. В противном случае, это не официальная встреча с официальным советом, — объясняет он, и Адди понимающе кивает.

— Официальный совет… правильно… — Она оглядывает стол, начиная с моего направления напротив нее, прежде чем пройти вдоль ряда и вернуться к другой стороне. Она не торопится, но по каждому взмаху ее ресниц я понимаю, что она принимает важные решения. — О каких должностях ты говорил? Глава обороны? — Арло кивает, но никто не произносит ни слова, затаив дыхание ожидая ее следующих слов.

— Рейден, — выдыхает она, глядя на вампира рядом с ней, который удивленно моргает, прежде чем взять ее за руку и прижаться губами к костяшкам ее пальцев.

— Я буду защищать тебя до самой смерти, Адрианна, — выдыхает он, заставляя ее прикусить нижнюю губу, прежде чем продолжить.

— Представителем по связям с истоками, я хочу, чтобы это была Флора. Было бы глупо, если бы Броуди не был моим Магистром Магии, и я не думаю, что могу доверить роль Казначея кому-то другому, кроме Крилла. — Она назначает их, одного за другим, в то время как мой пульс звенит в ушах.

Я не могу дышать, не говоря уже о том, чтобы говорить, поэтому все, что я могу делать, это тупо смотреть на любовь всей моей жизни, в то время как мое колено непрерывно дергается.

— Ты собираешься принимать решения столь опрометчиво? — Спрашивает Арло, приподнимая бровь, и она оборачивается к нему со своим собственным выразительным взглядом.

— Опрометчиво? Рейден всю свою жизнь защищался. Он также тот из нас, кто, скорее всего, выяснит, где находится Клементина, а также поможет нам остановить обезумевших вампиров, потому что что-то подсказывает мне, что они не исчезли. Флора, обладающая способностями, которые я даже не могу себе представить, каким-то образом заставила меня доверять ей настолько, что она стала моей подругой. Все началось с одного разговора. Одного. И не только это, но и ее ментальные способности сильны, и это именно то, что нужно королевству, если у нас есть хоть какой-то шанс полностью объединить истоки.

Рейден и Флора уставились на нее, вероятно, пораженные ее словами, но она еще далека от завершения.

— Броуди, может, и единственный маг здесь, но он феноменален. Если бы это было не так, я бы нашла кого-нибудь другого, но я верю в него и его способности. Я также верю, что в глубине души он руководствуется наилучшими интересами королевства. Я поняла это в тот момент, когда он помог мне исцелить человека в самом начале всего этого. Ему не нужно было этого делать, но он это сделал. И не только для меня. И Крилл… — Она поворачивается, чтобы встретиться с ним взглядом. — Я доверила ему свою семью, когда больше всего в этом нуждалась, и доверить ему роль казначея почти кажется утешительным призом, — признается она, и он качает головой.

— Никогда, — выдыхает он, молча обещая ей весь мир, как и все остальные за столом.

Все, кроме меня.

— А как же Кассиан? — Спрашивает Арло, указывая пальцем в мою сторону.

Я поворачиваюсь к Адди, наши взгляды встречаются, пока она рассматривает меня. Кажется, проходит вечность, прежде чем я чувствую легчайший толчок в груди. Я хмурюсь, сбитый с толку этим, и бездумно потираю это место.

— У Кассиана будет полно дел с волками, — предлагает она, мягкая улыбка приподнимает уголки ее губ ровно настолько, чтобы глаза тоже ярко заблестели.

— Ты уверена? — Хрипло спрашиваю я, тепло разливается по моим венам, когда она кивает мне.

— Так же точно, как облегчение, которое я чувствую между нами, — признается она, ее брови чуть приподнимаются.

— Спасибо, — бормочу я, борясь с желанием спрятать лицо и чувством вины, которое покалывает мое тело.

Начинает закрадываться паника, подпитывая мое беспокойство, что я могу совершить большую ошибку, отказавшись от предложенного ею выхода, но прежде чем я успеваю подумать об этом еще, она ставит локти на стол и откашливается. — Тебе, наверное, стоит пойти и проведать их. Прошлой ночью была бойня, и я уверена, что сейчас ты нужен им больше, чем когда-либо.

Черт.

Я не хочу уходить. Я вижу по ее глазам, что она тоже это чувствует, но это никак не останавливает неизбежное. Я принял роль альфы. Я знал, что это потребует жертв, но почему мне кажется, что я приношу в жертву именно ее?

— Все в порядке, Кассиан, — выдыхает она, вставая с колен Крилла и медленно обходя стол, чтобы остановиться рядом со мной. Я не могу пошевелиться. Это только подтвердит, что она собирается остаться здесь со всеми остальными, а я уйду.

Пока. Это только пока.

Попытка внутренне взбодриться терпит неудачу. Ее рука ложится на мою, тепло распространяется от ее прикосновения, когда она поднимает меня на ноги. Она приподнимается на цыпочки, прижимаясь своими губами к моим в самом нежном поцелуе, который я когда-либо испытывал.

— Будь осторожен, — шепчет она мне в губы, и я киваю, глядя глубоко в ее глаза, когда, наконец, нахожу в себе силы принять того, кем я должен быть.

— Всегда, пока у меня есть ты, чтобы вернуться домой.

АДРИАННА

Э

ти слова заставляют меня застыть на месте, когда он уходит, забирая с собой частичку моего сердца. Моей души тоже, если учесть элемент, нашей связи судьбоносной пары и насколько глубоко это укоренилось в моих костях. Я почувствовала его напряжение в тот момент, когда посмотрела на него, и мне потребовалось почти все это время, чтобы смириться с этим.

Я уже знала, кого распределю на роли, когда Арло впервые упомянул о них. Роли для всех, кроме него, моего волка. Нашего волка. Понадобилось всё это время, чтобы осознать реальность и избавиться от эгоизма, переполняющего мои вены. Я не могу держать его при себе, как бы сильно этого ни хотела, особенно когда стае он нужен в этот критический период перехода власти. Так же, как и мне с моей ролью.

Как я могла просить его отказаться от всего ради меня, когда сама не могла сделать то же самое?

— Теперь, когда напряжение спало, что нам следует обсудить в первую очередь? — Спрашивает Рейден, и мой взгляд устремляется к нему, когда он бросает на меня многозначительный взгляд.

— Не надо, — предупреждаю я, борясь с желанием потереть грудь, как это сделал Кассиан мгновением ранее.

— Что? Ты не единственная, кто это чувствует, — настаивает он, и я качаю головой.

— Все в порядке, Кинжал, — говорит Броуди, снимая напряжение, угрожающее поглотить комнату. — Ты поступаешь правильно. Он тоже. Это ново для всех, но ты можешь поспорить на свою сладкую задницу, что мы разберемся. Всегда, — обещает он, немного ослабляя боль.

Кивнув, я опускаюсь на теперь пустое место Кассиана, чувствуя потерю его еще сильнее, когда Арло прочищает горло. Я использую этот момент, чтобы стряхнуть напряжение, прежде чем повернуться к нему лицом.

Я чувствую неуверенность в его глазах, когда он смотрит на меня, но киваю, поощряя его продолжать, что бы ни происходило у него в голове. Не имеет значения, что со мной происходит. Я королева Королевства Фладборн, мои собственные проблемы не могут стоять выше этого.

Арло сплетает пальцы вместе, облокотившись на стол, и оглядывает всех. — Возможно, первым делом следует официально подтвердить, приняты должности или нет, — заявляет он, и Рейден усмехается.

— У нас есть выбор?

— Технически? Нет, но…

— Мы бы все равно не отказались, — твердо заявляет Крилл, не сводя с меня глаз, и я улыбаюсь.

— Для пущей убедительности, дайте ей это услышать, — подталкивает Арло, и все они бормочут о своем согласии со своими должностями, к счастью, не придавая этому большого значения.

— Отлично. Что у нас дальше на повестке дня? — Спрашиваю я, пытаясь сосредоточиться на текущей задаче, а не на собственных проблемах.

Арло обращает свое внимание на Бо. — Я думаю, нам всем следует переодеться и многое решить, а Бо нужно уйти.

— Почему? — Выпаливаю я, хмуро глядя на него, когда Бо начинает подниматься, как будто это не его дом.

— Потому что его еще не назначили, — предлагает Арло, просто пожимая плечами, как будто это все объясняет, и я качаю головой.

— Какие еще есть должности? — Настаиваю я, краем глаза замечая, как Бо качает головой. Я чувствую, что слова срываются с языка еще до того, как он разжимает губы, и поднимаю руку, чтобы остановить его, продолжая смотреть на Арло.

— Ты хочешь, чтобы я был здесь? — спрашивает он, игнорируя сигнал заткнуться, и я вздыхаю.

— Да.

— Рейден — глава обороны, но было бы идеально, если бы у тебя был кто-то, кто конкретно отвечает за командование солдатами, — предлагает Арло, и я киваю, мне уже нравится эта роль для этого человека.

Возможно, он и не помог мне в первый раз, когда я столкнулась с обезумевшими вампирами, но он помог в следующий раз, и я верю, что он поступит правильно. Член семьи Крилла, особенно после встречи с его матерью, и его готовность позволить нам остаться здесь только подтверждает, что у него добрые намерения.

— Ты согласен? — Спрашиваю я, глядя на мужчину, о котором идет речь.

— А как же Кассиан? — спрашивает он, заставая меня врасплох, но я прячусь за натянутой улыбкой и мягко качаю головой.

— У Кассиана и так слишком много всего происходит, чтобы даже думать о том, чтобы разобраться со всем этим. Как только с его стороны все успокоится, мы сможем разобраться в этой ситуацию. Но что касается тебя, принимаешь ты эту должность или нет?

Он выпрямляется и понимающе кивает, прежде чем заговорить. — Это было бы честью для меня.

Его взгляд отрывается от моего, когда братья обмениваются едва заметными взглядами, волна гордости проносится по комнате, прежде чем Крилл смеется. — Отлично, а теперь сядь своей задницей на место.

— Почему этой части не обучали ни на одном из занятий? — Спрашивает Броуди, потирая затылок, и я не могу не кивнуть в знак согласия. Я еще и двадцать четырех часов не была, как назначена королевой, а уже задавала себе этот вопрос больше раз, чем хотела бы признать. Я даже не уверена, какую часть он имеет в виду, потому что мне и так все кажется запутанным.

— Возможно, они не успели добраться до этого, — бормочет Крилл, глядя на своего брата в поисках совета, поскольку тот был профессором академии.

Если это ответ, который он ищет, все, что он получает, — это пожатие плечами. — Моей целью было подготовить вас всех к сражениям и возможным войнам между любыми существами, это не входило в мою компетенцию, — объясняет он, пока Арло откашливается.

— Итак, первые темы на первом собрании должны быть сосредоточены на экономике королевства, безопасности, союзниках, врагах и твоих планах по переезду, — советует он, и в моей груди разливается тепло. То самое, которое возникает, подтверждая, что я приняла правильное решение.

Флора улыбается с гордостью, глядя на Арло с восхищением, и я сдерживаю собственную ухмылку. Если он говорит, что именно этот разговор нам нужно провести, значит, мы его проведём, потому что я доверяю его словам и его способности в этой роли, так же, как и каждому другому в их.

— Итак, экономика, — начинаю я, погружаясь в тишину, которая следует, пока мы смотрим друг на друга. Включая Арло.

— Похоже, тогда у меня под рукой мое первое задание, — предлагает Крилл, и я киваю, сдерживая вздох, который угрожает сорваться с моих губ. Еще одна вещь, которой нас не учили, и что-то у меня внутри подсказывает мне, что это не имеет ничего общего с тем фактом, что профессора просто еще не дошли до этого. Я гораздо больше склоняюсь к тому факту, что Совет позаботился о том, чтобы учебная программа отсутствовала, потому что они действительно не верили, что кто-то придет к власти.

Ублюдки.

— Пожалуйста, это было бы здорово, — соглашаюсь я, кивая своему дракону.

— Нам понадобятся подробные отчеты о состоянии бизнеса не только в городе Харроуз, но и во всех городах Королевства Фладборн. Также нужно сосредоточиться на производстве, распределении и потреблении товаров и услуг, которые удовлетворяют потребности не только нас, но и самих людей, — объясняет Арло, и Крилл кивает.

— Как только мы здесь закончим, я займусь этим.

— Отлично, начни с офиса Совета. Я уверен, что там самые актуальные документы. По крайней мере, я надеюсь, — бормочет Арло, и мой живот сжимается от мысли о том, что один из моих мужчин ступит в это проклятое место. Хотя большинство из них теперь мертвы, и не без нашего участия, у меня всё равно не самые лучшие ощущения от этого.

— Я могу пойти с тобой, — добавляет Бо, снимая напряжение, растущее в моей груди, сам того не осознавая. — Я могу выяснить ситуацию с солдатами и оттуда передать информацию Рейдену.

— Что касается солдат, знаем ли мы, как у нас обстоят дела с безопасностью? — Спрашивает Арло, и я качаю головой.

Рейден, однако, наклоняется вперед в своем кресле. — Мы знаем, что Совет, казалось, контролировал как хорошие, так и плохие части королевства. Мы знаем, что обезумевшие вампиры находились под контролем чертовых вампиров, так что у меня должен быть способ докопаться до сути этого. Нам нужно пообщаться с солдатами, оценить, насколько они надежны и остаются ли они верны Совету, и вдобавок ко всему этому, нам нужно решить, что мы собираемся делать с этой ведьмой, Клементиной, — ворчит он, переплетая пальцы на столе.

— Согласна, со всем, — выпаливаю я, впечатленная тем, что он видит все со всех сторон и рассматривает проблемы до того, как они действительно возникнут. Как это не по вампирски с его стороны.

— Это звучит как отличный план, потому что нам нужно четко понимать, кто наши союзники и враги. Не только лично, но и для королевства в целом. Я думаю, можно с уверенностью сказать, что нашими врагами остаются Клементина, ее приспешник Фэйрборн, Оренда, который заперт в подземелье старого здания совета, и тот, кто контролирует обезумевших вампиров, — отчеканивает он, заставляя меня сглотнуть от постоянно растущего списка дерьма, которое работает не в нашу пользу.

— А наши союзники? — Спрашивает Броуди, не обращая внимания на упоминание имени его отца в списке врагов, но я вижу вспышку боли в его глазах, прежде чем он сморгивает ее. Он долгое время был не в ладах со своим отцом, но от осознания того, что он против нас и всего, за что мы выступаем, легче не становится. Особенно в таком масштабе.

— Наши союзники — это… — Флора пытается ответить, но, оглядев сидящих за столом, ничего не предлагает.

Крилл прочищает горло, привлекая мой умоляющий взгляд к себе, когда я прошу его дать мне кого-нибудь. — Моя мать всегда будет нашим союзником, но она не будет вмешиваться в дела Королевства Фладборн. Мы также должны помнить, что отец Адди сейчас с нами, и его мудрость будет иметь первостепенное значение.

Я киваю, горя желанием понять, что означает его комментарий о матери, но сейчас не время отвлекаться, поэтому я откладываю вопрос на другой раз.

— У нас также есть люди, — указывает Броуди. — Мы должны помнить, что они голосовали за тебя. Они видят то, что видим мы, и верят, что ты сможешь изменить королевство к лучшему. Возможно, у них нет высокого титула, но их много. Я также начну обсуждать дальнейшие детали с магами, как только мы закончим. Я не знаю, как некоторые отнесутся к тому, что я возьму на себя роль моего отца, но я знаю, что среди них есть союзники.

Я энергично киваю, его слова наполняют меня силой, напоминая мне, зачем я здесь, и это именно то, что мне было нужно.

— Что-нибудь еще? — Спрашивает Рейден, наклоняя голову к Арло, который кивает в ответ.

— Последние детали, которые мы должны обсудить, касаются планов по переезду.

Я напрягаюсь при этом напоминании, и я чувствую настороженные взгляды, устремленные в мою сторону. У меня внутри все переворачивается из-за отсутствия Кассиана сильнее, чем когда-либо, когда я вспоминаю, кто был рядом, чтобы поддержать меня, когда я в последний раз была в замке, погружаясь в воспоминания, о которых я так долго не вспоминала.

Прочищая горло, я сажусь прямо и поднимаю подбородок, пытаясь излучать уверенность, которой мне так не хватает. — Каковы обычные планы по переезду? — Спрашиваю я, полностью настроенная покончить с этим прямо сейчас. Арло улыбается, но в конце его улыбка дрогнула, подтверждая, что я все еще чего-то не понимаю. — Что?

— С кем ты хочешь туда переехать? — спрашивает он, и я хмурюсь. Это не так плохо, как я думала, что это будет.

— Со всеми, — подтверждаю я, оглядывая стол. — По крайней мере, со всеми здесь присутствующими. Мой отец и Нора тоже. Дворец огромен, и если мы сможем разместить весь внутренний круг вместе, я думаю, это будет иметь огромное значение. Не только из-за нашего менталитета, но и из-за нашей способности обеспечить силу, в которой нуждается наше королевство.

— Всех это устраивает? — Спрашивает Арло, обводя взглядом всех за столом. Все кивают, включая Бо и Флору. Это более чем молчаливое предположение, что я теперь не расстанусь с ребятами, но то, что трое из них согласны, согревает мое сердце и наполняет меня новой волной силы, в которой я и не подозревала, что нуждаюсь.

Стараясь не зацикливаться на том факте, что Кассиана здесь нет, чтобы кивнуть вместе с ними, я снова обращаю свое внимание на Арло. — Есть что-то еще что нам нужно обсудить, и кстати, мы переезжаем сегодня днем? — Спрашиваю я, отодвигаясь от стола и поднимаясь на ноги.

Вероятно, мне следовало переодеться, как он изначально упоминал, но я была слишком сосредоточена на задаче. Теперь, когда я стою в слишком большой футболке, которая мне не принадлежит, и под ней только пара боксеров, я понимаю свою ошибку. Я не могу быть такой непринужденной, когда мы переезжаем, я должна присутствовать и помнить о своей роли и о том, как это выглядит. Одежда и все такое.

— Мы можем переехать сегодня днем, как только ты обратишься к королевству.

КАССИАН

Я

никогда так остро не осознавал дистанцию, которая стоит между мной и Адди. Вероятно, потому, что раньше это была моя заслуга — держать между нами как можно больше расстояния, чтобы я не попал под ее чары, но она все равно покорила меня.

Теперь жизнь тянет меня в другом направлении против моей воли, и я не знаю, что с этим делать. Она понимает, несмотря на то, что это заставляет любого из нас чувствовать. Она знает, какой груз лежит на моих плечах, так же как я знаю, что она пытается восстановить целое королевство.

Мы разберемся. Мы должны. По-другому быть не может. Я отказываюсь жить без нее.

— Здесь ничего даже отдалённо не организовано, Касс, — ворчит Джейни, отрывая меня от моих мыслей, и я вздыхаю, проводя рукой по лицу, когда усталость наваливается на меня.

Я мог бы отойти от всего этого, оставить беспорядок в бывшем кабинете моего отца кому-нибудь другому, чтобы я мог пойти и быть со своей девушкой, но от одной мысли об этом мой волк вибрирует под моей кожей в ярости. Стая Кеннеров нуждается во мне сейчас больше, чем когда-либо, особенно если учесть, что эта катастрофа имеет какое-то значение.

— Ну, здесь нечему удивляться, — ворчу я, перекладывая несколько листков бумаги по столу — теперь моему столу — но это никак не влияет на общий хаос, с котором мы сталкиваемся.

Я не знаю, с какой финансовой ситуацией мы работаем, я не могу понять, кто за что отвечал в комплексе, и большая часть документов, с которыми мы столкнулись, — это вырезки из статей, касающихся Совета, декана Боззелли, академии и… Адди. От последнего у меня мурашки бегут по коже, и когда я провожу пальцами по ее вырезанному изображению, я быстро комкаю его и выбрасываю в мусорное ведро. Я тут же жалею об этом. В тот вечер она была прекрасна. Я помню все о первом бале. Но как бы сильно оно ни резонировало со мной, осознание того, что оно принадлежало моему отцу, выводит меня из себя.

Откидываясь на спинку сиденья, я вздыхаю, прижимая пальцы к вискам в поисках хоть какого-то облегчения, но все как будто затянуто дымкой, и я, кажется, ничего не вижу сквозь туман.

— Мы разберемся с этим, — выдыхает Джейни, прерывая чушь, заполнившую мой мозг, и я киваю.

— Я знаю. Кажется, я просто пока не могу найти четкий путь, — признаюсь я, слова раздвигают мои губы мягко, но с болью.

— Не то чтобы тебе нужно дополнительное давление, Касс. Я не могу представить, что с тобой происходит. Тем более, что у Адди тоже столько всего происходит. Но то, что ты здесь,… это значит все. Ты так сильно нужен нам, и я знаю, что ты тоже нужен ей. Я ценю это, — заявляет она, подтверждая мысли, которые занимали мой разум с того момента, как я ушел от Адди сегодня утром.

Глядя на Джейни, неизменную опору в моей жизни, я пытаюсь улыбнуться, но у меня не получается. — Тогда почему это так больно? — Спрашиваю я, пожимая плечами, и она обходит стол, садится среди документов и пристально смотрит мне в глаза.

— Потому что ты любишь ее больше всего на свете, что немного забавно, потому что я помню много разговоров о том, что ты никогда никого не полюбишь, — дразнит она, заставляя меня закатить глаза, но она кладет руку мне на плечо и возвращает мое внимание к себе. — Но любовь стоит того, чтобы за нее держаться, Касс. Поначалу нам с Джейком тоже было нелегко. Было так много препятствий, и я была уверена, что мы не переживем их все, но вот мы здесь. Ты сможешь сделать то же самое, я знаю это. Тебе просто нужно набраться терпения и понимания, потому что вы оба будете на пределе, вас растянет больше, чем когда-либо раньше, но мы оба знаем, что эта неразбериха стоит того, когда ты рядом с ней. Кроме того, это не значит, что вы находитесь на противоположных концах проклятого королевства. Вы можете видеться постоянно, просто у вас разные приоритеты, и это нормально.

Моя грудь вздымается, впитывая каждое сказанное ею слово, пока они оседают в моей душе и ярко горят. Она права. Конечно, она чертовски права.

Я улыбаюсь, и на этот раз улыбка дается естественней. Сделав глубокий вдох, я снова сосредотачиваюсь на разбросанных по столу документах, когда стук привлекает мое внимание к двери.

— Скажи о дьяволе, и он появится, — размышляю я, наслаждаясь тем, как Джейк хмурит брови, переводя взгляд с меня на Джейни.

— Я бы хотел знать, что сделало меня горячей темой для разговора, но, похоже, у нас возникла небольшая проблема, — признается он, проводя рукой по волосам и вздыхая.

— В чем дело? — Спрашиваю я, заглядывая ему в глаза, но ничего не вижу, прежде чем перевожу взгляд на Джейни, надеясь увидеть понимание на ее лице, но она выглядит такой же растерянной, как и я.

— Волки встревожены, — признает он, заставляя меня нахмурить брови, когда я медленно поднимаюсь со стула.

— Почему?

Его взгляд перебегает с Джейни на меня, похоже, ему нужно какое-то подтверждение от жены, прежде чем он объяснит. — Их волнует, кому принадлежит твоя лояльность, — наконец произносит он, и я инстинктивно усмехаюсь над тем дерьмом, которое он мне сейчас несет.

— Кому еще она может принадлежать? — спрашиваю я, в замешательстве качая головой.

На этот раз он ничего не говорит, просто указывает через плечо, и я понимаю намек. Джейни идет прямо за мной, когда я выхожу из главного офиса комплекса, плетусь по коридору, пока не вваливаюсь в общую комнату.

Я не вижу потертых кожаных кресел, которые заполняют пространство, потому что здесь так много волков. Однако никто из них не замечает моего прихода. Все они сосредоточены на телевизоре на стене. Я слежу за их взглядом, и мое сердце замирает, когда я вижу, как Адди подходит к камере.

Она одета в черное с головы до ног, в броню, которую нам выдали прошлой ночью. Ее волосы заплетены в корону на голове, как обычно, только на этот раз ее настоящая корона утопает среди светлых локонов. Я не упускаю из виду, как ее глаза искрятся смесью надежды и неуверенности, но она быстро отводит их, подходя к ожидающей ее трибуне, где выстроен небольшой набор микрофонов.

— Добрый день, Королевство Фладборн, — начинает она, обращаясь ко всему королевству в целом, поощряя единство, которого не было годами, и это мгновенно согревает мое сердце. — С величайшей гордостью и уверенностью я сообщаю вам сегодня о назначении моего совета. Каждое решение было принято с учётом не только моих нужд, но и нужд королевства. Обычно не принято предоставлять дополнительную информацию по этому вопросу, но я хочу последовательности, ясности и открытости в своём правлении как ваша королева. — Она проводит руками по животу, и я улыбаюсь, заметив легкие выступы, над которыми скользят её пальцы.

Кинжалы. Конечно, у неё есть кинжалы. Вот почему она моя альфа.

— Арло Зеллер назначен моим советником, Флора Зеллер — Представитель по связям с истоками, Рейден Холлоуэй возьмет на себя роль Главы Обороны, Броуди Оренда будет моим Магистром Магии, Крилл Тора будет Казначеем королевства, а Бо Тора возьмет под контроль солдат королевства. Я надеюсь, что вы окажете им самый теплый прием, поскольку мы находимся на пути изменений, в которых наше королевство так остро нуждается.

Немного больно не слышать, как произносят мое имя, но принять что-либо, кроме лидерства в своей стае, было бы неправильно, несмотря на то, как это ранит.

— После событий прошлой ночи, я уверена, вы все видите, что королевству по-прежнему угрожают опасности, которые нам предстоит преодолеть, и я хочу воспользоваться этим моментом, чтобы заверить вас: я не успокоюсь, пока у нас не будет безопасного и процветающего королевства. Прошу прощения, что не могу сообщить больше новостей этим утром после вчерашнего вечернего обращения, но с большим удовольствием и радостью подтверждаю, что сегодня днём я перееду в замок. Надеюсь, что в следующий раз, когда я обращусь к вам, я смогу предложить больше информации о наших планах на светлое будущее, а пока желаю вам чудесного дня и спокойной ночи.

В тот момент, когда она замолкает, начинается шумиха, но она отступает от микрофонов и, покидая трибуну, уходит с высоко поднятой головой. Гордость разливается по моему телу, когда я наблюдаю за ней, но прежде чем я успеваю насытиться, экран выключается, и все взгляды быстро находят меня в дальнем конце комнаты.

В их взглядах читается ожидание. Чего именно, я не совсем уверен. Обводя взглядом каждого присутствующего волка, я замечаю смесь надежды, перевешиваемой неуверенностью и с оттенком разочарования.

Джейк привел меня сюда, потому что некоторые волки не уверены в моей лояльности, а это значит, что они видят в Адди угрозу, что в лучшем случае смешно.

Расправляя плечи, я делаю глубокий вдох. — Чтобы наша стая усилилась, мы должны воссоединиться с остальной частью королевства, вместо того чтобы прятаться, изолируя себя, как это было навязано нам моим отцом. Если кто-то думает, что стая не согласна со всем, что она только что сказала, то вы сошли с ума. Мы хотим, чтобы королевство процветало и было в безопасности, и более того, мы хотим, чтобы у власти был кто-то, кто не будет эгоистичным, как те, кто был в прошлом. — Мои слова тверды, непоколебимы и полны решимости.

Дион, женщина под тридцать, делает шаг вперед. Ее губы поджаты, а руки сложены на груди, словно защищаясь. — Для этого потребуется много работы, — ворчит она, вопросительно поднимая бровь, и я пожимаю плечами.

— Перемены это и подразумевают. — Вот так все просто. Ну, не совсем. Я не знаю, к чему приведут эти перемены, никто из нас не знает, но мы должны быть готовы приложить все усилия, если у нас есть хоть какая-то надежда выбраться из того бардака, в котором мы оказались.

— И ты нужен нам здесь, — добавляет она, заслужив несколько согласных кивков собравшейся толпы.

— И я здесь. — Я развожу руки в стороны, чтобы подчеркнуть свою точку зрения.

— Пока, — она отмахивается, и я усмехаюсь.

— Перестань ходить на цыпочках вокруг да около, и скажи это, — рычу я, мой волк раздражён её постоянным подталкиванием, а моя любовь к Адди лишь усиливает это.

— Один щелчок ее пальцев, и ты рядом с ней, — заявляет она с самодовольной ухмылкой на лице, как будто она думает, что знает все.

Это неправда. Ну, не совсем.

— Чего тебе не хватает, Дион, так это фактов. Ты счастливо стоишь здесь, вынося суждения о ком-то, кого ты даже не знаешь. Ни капельки. Ты забыла, что она тоже волк? Она понимает, для чего я здесь. Она назначила свой совет, и я не попал в список, потому что она знала, что стая нуждается во мне больше. Но, несмотря на всё это, правда в том, что если эта женщина щёлкнет пальцами, это будет с такой срочностью, что можете быть уверены, я буду там, потому что это женщина, которую я люблю. Моя пара. Это будет полностью эгоистично с моей стороны. Не с её, с моей. И иногда я могу попросить вас о помощи тоже, но если она позовёт, это не будет ради неё. Она не эгоистична, не такая, как я. Если она позовёт, это будет ради королевства, и это наш долг — заботиться о королевстве тоже.

Дион качает головой, слова явно не доходят до нее, когда она поднимает руку. — Но…

— Нужно ли мне напоминать вам, каким эгоистичным был ваш последний альфа? — Вмешиваюсь я, отказываясь иметь дело с еще одним отпором от кого-то, кто, кажется, был более чем доволен под контролем моего отца.

Она сверлит меня взглядом, но я отвечаю тем же, быстро давая понять каждому волку в комнате. Когда в воздухе повисает тишина, я принимаю это за сигнал.

— А теперь, если вам это не нравится, можешь убираться к чертовой матери. А пока я иду к ней, эгоистично, потому что я хочу быть там, когда она вернется в дом своего детства. Если у вас возникнут проблемы с этим, решайте их сами, потому что мне, блядь, все равно на ваши претензии. Подумайте, что бы вы сделали на моем месте, если бы это был человек, которого вы любите, ваша пара.

АДРИАННА

Н

е имеет значения, как сильно я пытаюсь дышать сквозь это, ощущение СМИ позади меня, фиксирующих каждое мое движение, действует на нервы, и я ненавижу это. Мой отец готовил меня к тому, чтобы я стала воином, а не общественным деятелем. А может, и готовил, я просто не понимала, насколько это похоже на изучение под микроскопом.

Я понимаю, что средства массовой информации присутствуют, когда я обращаюсь к королевству, они нужны мне, чтобы достучаться до каждого гражданина, но теперь, когда они отслеживают каждое мое движение, каждый шаг через кованые ворота, обрамляющие замок, это кажется немного слишком.

— СМИ действительно должны быть здесь для этого? — Спрашиваю я, краем глаза поглядывая на Арло. Он смотрит прямо перед собой, остро осознавая, какая у нас аудитория.

— Нет, но на самом деле у нас нет выбора, — говорит он, и я вздыхаю.

Не имеет значения, что между нами стоят люди, загораживающие меня от посторонних глаз, насколько это возможно, я все равно знаю, что они там. Слева от меня Арло, справа Флора, а Броуди, Рейден, Крилл и Бо создают вокруг нас полубарьер. Это защита, может быть, немного собственническая, по крайней мере, со стороны Рейдена, но, тем не менее, я благодарна за это.

Мощеная дорожка выравнивается по мере приближения к входной двери, и мое сердце подскакивает к горлу.

— Нервничаешь? — Спрашивает Крилл сзади, и я киваю.

— Неужели я настолько очевидна? — Я не хочу, чтобы королевство видело мою уязвимость. Это не та прозрачность, которая им нужна. Им нужно, чтобы я была сильной, они заслуживают этого, но это место обладает силой сжечь меня без единой искры.

— Я с тобой, принцесса, — бормочет он, его рука скользит по моей руке так незаметно, как только возможно.

— Теперь она королева, — вмешивается Флора.

От этих слов я притворяюсь, что меня тошнит, и она хихикает, когда говорит Крилл. — Она всегда будет моей принцессой. Принцессой драконов на всю вечность.

Его слова согревают мою душу, побуждая меня предпринять оставшиеся шаги, необходимые для официального объявления замка моим новым домом. Старым домом? Я возвращаюсь? Что-то не похоже. Черт возьми, я не знаю.

Останавливаясь у входа, я поворачиваюсь к Бо, вместо того чтобы взяться за дверную ручку. — Когда моя семья будет здесь?

— Скоро. Я не хочу, чтобы какие-то посторонние усложнялись их переезд, — объясняет он, указывая на собравшуюся у ворот толпу, и я киваю.

— Спасибо, — шепчу я, проводя руками по клинкам, которые скрыты под моей одеждой, разворачиваюсь обратно к двери, не в силах откладывать неизбежное дольше.

Мои нервы натянуты до предела с каждым дюймом, который я преодолеваю к двери, и я уверена, что воспламенюсь, когда потянусь за ручку, но прежде чем я успеваю почувствовать холод металла, дверь распахивается. Моя челюсть медленно падает, а пульс отдается гулом в ушах, ожидая увидеть, кто же приглашает меня в мой дом.

— Ты справишься, Альфа.

Я подпрыгиваю в воздух, прежде чем успеваю передумать, и бросаюсь к своему волку, который заключает меня в объятия.

— Как ты здесь оказался?

Я крепко сжимаю руки вокруг его шеи, прежде чем откинуться назад, и он медленно опускает мои ноги на пол с ухмылкой, играющей в уголках его рта. — Я видел твою небольшую речь, весьма впечатляюще.

Немногословно, но его слова значат так много. Я готовила эту речь часами вместе с остальными, и его присутствия не хватало, но знать, что он её услышал, делает меня счастливой.

— Ты готова? — спрашивает он, протягивая мне руку, и я нервно киваю, мгновение глядя на его ладонь, прежде чем переплести наши пальцы.

— Конечно, появляется волк и забирает всю славу, — ворчит Рейден, вызывая смешки у остальной группы, когда я переступаю порог.

Паника и боль, которые, как я ожидала, поглотят меня, не приходят, и через несколько мгновений я выдыхаю воздух, который, как я не осознавала, задерживала.

— К сожалению для меня, я часть причины, по которой это место причиняет ей боль, — признается Кассиан, и я крепко сжимаю его руку. Я не могу отрицать его слова, но я могу поддержать его так же, как он поддерживает меня.

— Конечно, у него тоже есть для этого веское оправдание, — добавляет Броуди, когда двери за нами закрываются, оставляя нас стоять в фойе.

— Какие комнаты кажутся для тебя тяжелыми? — Спрашивает Флора, и моим первым побуждением является отрицать это, но, похоже, теперь это дело всей группы, и я не так уж сильно возражаю против всего этого.

— Все? — Вздрагиваю я, поворачиваясь к ней, и она улыбается. Она подходит ко мне, берет за свободную руку, и я вздыхаю. — Нет, со мной все будет в порядке, честно. Это просто нереально, — заявляю я, глядя на высокие потолки и замысловатую лестницу, ведущую наверх.

— Что бы тебе ни понадобилось, Адди, мы всегда готовы помочь, — бормочет она, сжимая мою руку и наклоняясь ко мне, и я киваю.

— Спасибо. То же самое касается всех. Мы здесь как команда. Не только ради королевства, но и друг для друга. Если мы хотим выжить, нам нужно стать поддержкой, в которой мы все нуждаемся, — объясняю я, получая ряд согласных откликов.

Кассиан целует меня в висок, его прикосновение и присутствие делают меня цельной. Мы все здесь. Даже если это всего на мгновение, оно того стоит. Ощущая силу моих четырех мужчин вместе с тремя друзьями, которые пополняют наш ближний круг, я чувствую себя сильнее, чем когда-либо.

— Мы здесь, чтобы создавать новые воспоминания, строить новое будущее вместе, — заявляет Крилл позади меня, и я практически падаю в обморок от его слов. Я смотрю на него через плечо, и мягкая улыбка растягивает мои губы.

— Мне нравится, как это звучит, — размышляю я, когда раздается звонок чьего-то мобильного телефона.

Оглядывая группу, всеобщее внимание привлекает Бо, который отступает от нас, его глаза лихорадочно сканируют свой мобильный телефон, прежде чем встретиться с моими.

— Я рад, что хоть что-то звучит хорошо, потому что мои новости — нет.

АДРИАННА

— Н

овости? — Этот вопрос — не более чем вдох, поскольку адреналин мгновенно разливается по моим венам, ожидая, когда упадет вторая туфля.

Бо потирает затылок. — Извини, это займет всего минуту. Он хочет сказать тебе это лично, — предлагает он со слабой улыбкой на губах, прежде чем направиться обратно к двери.

— Он? — Спрашивает Крилл, такой же сбитый с толку, как и я, но он уходит, прежде чем успевает ответить.

Неловкое молчание наполняет комнату, все смотрят друг на друга, растерянные до предела, не зная, что делать. На языке вертится желание просто отправить Бо куда подальше, но он снова появляется в дверях прежде, чем я успеваю привести свои мысли в порядок.

— Извини за это. У них нет терпения, — говорит он, указывая через плечо. В ту секунду, когда он отходит в сторону, все обретает смысл.

— Адди! — Нора взвизгивает от возбуждения, бросаясь ко мне, и я готовлюсь к столкновению как раз вовремя, чтобы она заключила меня в объятия. Я так же крепко сжимаю ее в ответ, и меня охватывает странное ощущение от осознания того, что мы обе вернулись сюда, где все началось.

Заглядывая ей через плечо, в комнату входит мой отец. Мрачная улыбка, растянувшаяся прямой линией на его лице, напоминает мне, что Бо ушел в спешке, лишь намекнув, почему он уходит, и что он хотел мне кое-что сказать.

Моя хватка на Норе ослабевает, но наши пальцы инстинктивно переплетаются, пока она остается рядом со мной.

— Папа?

Он вздыхает, останавливаясь в нескольких футах от меня, поскольку сначала здоровается со всей группой. — Клементина ворвалась в здание совета и забрала мага.

Что она сделала?

— Моего отца? — Выпаливает Броуди, вскинув брови и уставившись на моего папу, который кивает в ответ.

— Оренду, да.

Блядь. Блядь. Блядь.

По моей руке пробегают мурашки, когда в голове вертятся два вопроса.

Как и почему?

«Почему» быстро всплывает в моей голове: потому что он маг, выступающий против нас и того, за что мы выступаем, и исходит из позиции силы. Он полезен, хорошо знает королевство и всех его игроков. Мне это не нравится, но в этом есть смысл. Но как?

Словно прочитав мои мысли, отец откашливается. — Считается, что она штурмовала здание совета вместе с Фэйрборном, используя его магию, чтобы пробиться сквозь небольшую защиту, которая осталась после того, как тебя провозгласили королевой. Я предполагаю, что у Фэйрборна было достаточно сил, чтобы справиться с этим. В конце концов, он был главой Истока фейри во время обучения в академии. Они не раздавали эти должности просто так.

— Откуда ты это знаешь? — Спрашивает Рейден, и мой взгляд мгновенно скользит к нему. Какая-то крошечная часть меня, которая хочет смотреть на него с открытым ртом каждый раз, когда он сыпет вопросы моему отцу в своей вампирской манере, чувствуя необходимость защищать человека, который меня воспитал, но есть еще большая часть меня, которая ценит тот факт, что он не позволяет ничьему статусу менять его подход.

Его дерзость, вероятно, была бы даже горячей, если бы не была направлена против моего отца. К такому выводу я прихожу, когда мой отец поворачивается, чтобы ответить ему.

— Фэйрборн хотел убедиться, что бы я был в курсе, — говорит он, заставляя меня недоуменно сдвинуть брови.

— Каким образом?

Мой отец поднимает свой мобильный телефон. Каким бы старым он ни был, он все еще может принимать изображение, и вот оно. Клементина сияет от уха до уха, ее фирменное безумное выражение занимает все ее лицо, когда она указывает на Оренду. Стоя бок о бок, становится ясно, что они покинули подземелье Совета в отличных отношениях, судя по угрожающей улыбке на его лице.

— Жертвы? — Спрашиваю я, мой пульс стучит в ушах, пока я осмысливаю информацию. Они делают ходы, которых я не ожидала, и теперь внезапно кажется, что они взяли верх.

— Двое, — объясняет отец, и я киваю.

— Немедленно окажите помощь их семьям, — отвечаю я, мой взгляд задерживается на Рейдене, чтобы подтвердить, что именно он будет этим заниматься. Как глава Обороны, я хочу, чтобы его первым официальным делом было показать, что он заботится о тех, кто рискует своими жизнями ради нашего королевства.

— Такого раньше никто не делал, — бормочет Бо, и я пожимаю плечами, не отрывая взгляда от Рейдена.

— Я знаю, но на этот раз мы поступаем по-другому, помнишь?

Мой вампир неспешно приближается ко мне, не останавливаясь, пока мы не оказываемся лицом к лицу, когда он заглядывает глубоко в мои глаза. Нора хихикает рядом со мной, выпуская мою руку, чтобы прикрыть рот, пока говорит. — Клыкастик, — выдыхает она, заслужив сердитый взгляд мужчины, о котором идет речь.

— Я собираюсь придумать для тебя отличное прозвище, и поверь, оно будет отстойным, — обещает он, отчего ее смешок переходит в хохот, и это согревает мое сердце. Решив проигнорировать ее до того, как она сможет ответить, он переводит взгляд на меня. — Я разберусь с этим, Адрианна. Это будет полезно для меня, чтобы начать устанавливать связи с нашими оборонительными силами и вносить необходимые изменения, чтобы мы были полностью готовы.

У меня болит в груди от осознания того, что он должен уйти, но я киваю. Это то, что нужно королевству, и именно это мы намеревались сделать. — Спасибо тебе.

Он кивает в ответ, сокращая оставшееся между нами пространство, чтобы запечатлеть самый нежный поцелуй, какой только можно вообразить, в уголке моих губ. Я мычу от прикосновения, но в следующее мгновение он исчезает. Прежде чем я успеваю перевести дыхание, Флора делает шаг ко мне.

— К сожалению, я не собираюсь уходить в такой эпичный манере, — размышляет она, подмигивая мне, когда я качаю головой. — Но я думаю, что сейчас для меня самое подходящее время обратиться к разным истокам, начать поддерживать связь со всеми, чтобы мы все были на одной волне. Необходимо принять любую помощь, которую мы можем получить, чтобы остановить Клементину. Чем быстрее мы сможем устранить ее, тем лучше, — предлагает она, слегка обнимая меня, прежде чем направиться к двери.

— Будь осторожна! — кричит ей вслед Арло, но она не оборачивается, просто машет рукой над головой.

Влюбленные щенячьи глаза, которыми он сверкает, мне очень таки знакомы.

— Мне нужно связаться с магами. Это важная часть моей должности — устанавливать связи и заниматься прочей скучной ерундой, но будет намного полезнее, если я смогу раздобыть кое-какую информацию о моем отце. Кто-то в сообществе магов должен знать больше о его выходках, потому что более чем очевидно, что я ничего не знаю об этом человеке, — заявляет Броуди, его плечи поникли, когда он натянуто улыбается мне, и я киваю.

Он воспринимает это как приглашение подойти ко мне ближе, и когда он обнимает меня, его объятия крепки, напряжение покидает его тело, когда я успокаивающе глажу рукой вверх и вниз по его спине. Не знаю, насколько это помогает, но мгновение спустя он целует меня в щеку и неторопливо направляется к двери.

И вот нас стало семеро.

Адреналин струится по моим венам, я жажду действовать, но есть так много разных направлений, с чего мне нужно начать. И от этого, у меня кружится голова.

Арло поворачивается ко мне с уже открытым ртом, но я спешу заговорить, прежде чем он успевает произнести хоть слово. — Где я нужнее всего?

Натянутая улыбка, мелькающая на его лице, — мое единственное предупреждение. — Тебя ждёт грандиозная экскурсия по твоему новому кабинету. Все системы связи настроены и готовы для тебя. У тебя будут личные встречи со всеми истоками. Для тебя важно показать свое лицо и начать создавать связи. Тем не менее, я все еще буду в замке. Я собираюсь найти кабинет советника и посмотреть, с чем я имею дело.

— Встречи — со всеми истоками? — Повторяю я, адреналин сжимает мне горло, когда я быстро понимаю, что любые действие, которые крутились у меня в голове, исключены.

— Первая с фейри, так что это должно быть весело, — говорит он, улыбка становится искренней на его лице, когда я перевожу взгляд с него на моего отца.

Я была воспитана для того, чтобы… сражаться, действовать и делать просчитанные ходы, но когда ситуация принимает свой первый оборот, я должна… разговаривать с людьми?

— Разве я, как королева, не должна помогать в более неотложных делах? — Слова медленно слетают с моих губ, и я замечаю легкую морщинку в уголках глаз Арло.

— Встреча с другими истоками является срочной, Адди.

Черт.

Я вздыхаю, мои губы кривятся от напряжения. Я привыкла решать ситуации действиями, а не словами.

— Хорошо, — выдыхаю я, поворачиваясь к остальной группе, которая еще не разошлась.

— Я собираюсь поговорить со своей матерью, прежде чем встречусь с командиром. Если Клементина готова делать подобные шаги, нам нужно научиться как быть на шаг впереди, — заявляет Бо, и я киваю в знак согласия. Он не задерживается, а в волнении выбегает на улицу, прежде чем исчезнуть.

— Вероятно, мне следует отправиться в здание Совета, посмотреть, какую информацию я смогу собрать, — объясняет Крилл, и у меня в груди сжимается от паники, когда он приближается. — Я знаю, что иду один, но все в порядке. Путешествие большой группой только привлечет больше внимания к ситуации, — добавляет он, пресекая мое возражение, и я тут же признаю свое поражение.

— Пожалуйста, будь осторожен. Если что-то будет не так, позови кого-то на помощь. Лучше всего меня. Пожалуйста, — выдыхаю я, когда он входит в мое пространство, возвышаясь надо мной.

— Я буду осторожен, если ты тоже будешь в безопасности, — предлагает он, обхватив ладонью мою щеку, и я многозначительно смотрю на него.

— Похоже, я собираюсь быть здесь. Ничто не сможет добраться до меня за этими воротами. Существует множество защитных слоев, которые уберегают меня от опасности, — напоминаю я ему, и уголок его рта приподнимается, прежде чем он наклоняется и завладевает моими губами. Он прикасается своими губами к моим раз, другой, третий, прежде чем делает шаг назад.

— Только потому, что ты мой любимчик, это не значит, что ты можешь целовать ее так близко от меня, — говорит Нора со смешком и намеком на дерзость, и Крилл даже не пытается с ней спорить.

Один вдох — и он исчез.

И вот их стало четверо.

Мой внутренний круг разделен и разбросан в миллионе направлений, из-за чего я чувствую себя незащищенной без них. По крайней мере, Кассиан…

Волк, о котором идет речь, засовывает руку в карман брюк, доставая сотовый телефон, и его лицо мрачнеет от нахмуренности. Выражение его глаз, когда они встречаются с моими, пригвождает меня к месту, и я знаю, еще до того, как он заговорит, что ему нужно уйти.

— Я нужен в комплексе, — хрипит он, на его лице мелькает вина, и я знаю, что это потому, что он видит боль в моих глазах. Я изо всех сил стараюсь сморгнуть это, когда киваю.

— Конечно. Иди, разберись с тем, что тебе нужно. Ты знаешь, где меня найти, — предлагаю я, натягивая улыбку на губы, но знаю, что она даже близко не подходит к тому, чтобы касаться моих глаз.

Мне нужно взять себя в руки.

Больше всего на свете я ставлю в неловкое положение саму себя. Более того, предполагается, что я сильная независимая женщина, а прямо сейчас я далека от этого.

— Я люблю тебя, — шепчет он, беря мой подбородок большим и указательным пальцами, когда приподнимает мое лицо, и я улыбаюсь, его слова согревают меня.

Он целует меня прежде, чем я успеваю что-либо сказать в ответ, прежде чем его прикосновение покидает мою кожу. Я моргаю, открывая глаза, даже не уверенная, когда они закрылись, только для того, чтобы обнаружить, что он ушел.

— Я оставлю вас, ребята, но если вам понадобится моя помощь в чем-нибудь, вы знаете, где я, — заявляет мой отец, успокаивающе сжимая мою руку, но прежде чем он успевает направиться к двери, я останавливаю его на полпути.

— Наверное, мне сейчас не помешало бы немного твоих знаний и мудрости, папа.

Его добрые глаза находят меня, но быстро переключаются на Арло. — Я помогу ей устроиться, Арло. Ты направляйся в кабинет советника. Не забудь повернуть направо, налево тебе придется часами искать не в том направлении, — предлагает мой отец, в его словах слышится веселье, когда Арло разворачивается на каблуках своих ботинок и топает в другом направлении, качая головой.

А теперь их стало трое.

Мой отец, Нора и я.

— Почему все делают что-то… грандиозное, кроме меня? — Выпаливаю я, мой желудок скручивается в узел, когда я пытаюсь сохранять позитивный настрой, но что-то не так.

Сочувственная улыбка появляется на губах моего отца, когда он присоединяется ко мне и Норе, и он кладет руку мне на плечо, пытаясь утешить меня. — Прими это как знак того, что ты сделала правильный выбор, Адди, — предлагает он, и я снова хмурюсь.

— Что?

— На самом деле, чем больше ты делаешь, тем меньше ты делегируешь тем, кто рядом. А это значит, что ты не можешь доверять им так, как тебе нужно. Великая честь — это знать, что твое внутреннее окружение сильно, непоколебимо и предано, — предлагает он, когда Нора берет меня за другую руку, пытаясь утешить, но они оба вместе, кажется, только вызывают у меня клаустрофобию.

— Не думаю, что мне это нравится, — признаюсь я, высвобождаясь из их объятий и скрещивая руки на груди, вес короны на моей голове кажется тяжелее, чем когда-либо, поскольку я надуваюсь, как чертов ребенок.

— Это потому, что ты помешана на контроле, — заявляет Нора, и я даже не могу этого отрицать. Это правда. Я знаю, что это так, и это только усложняет ситуацию.

— Я не… Ну и что с того, что я такая? — Я ворчу, мои пальцы сжимаются по бокам, когда я пытаюсь унять зуд раздражения под кожей, но это бесполезно.

— Давай отправимся в твой кабинет, Адди. Может быть, когда ты сядешь на свое место, то почувствуешь себя по-другому.

Я сомневаюсь в этом. Я чертовски сомневаюсь в этом, но принимаю его предложение и направляюсь к двери вместе с ним.

— Мне кажется неправильным не предпринимать немедленных действий, — бормочу я, моя грудь немного расслабляется от этого признания, и улыбка на его лице становится понимающей.

— Это далеко не так, дорогая. Надень корону на голову и вместо того, чтобы чувствовать тяжесть своей новой роли, прими ее. Ты не можешь быть Адди или королевой, когда захочешь, теперь это одно целое. Просто иногда тебе не удастся справиться с ситуацией так, как ты изначально планировала, но поверь мне, когда я говорю, что эти встречи будут важными. Ни один монарх не хочет собственного падения. Поверь мне, я точно знаю.

АДРИАННА

— Я

благодарен вам за уделенное время, королева Адрианна, но я уверен, вы понимаете, что мы больше сосредоточены на действиях, которые вы собираетесь предпринять, а не только на словах, которые срываются с ваших уст. — Его лицо остается нейтральным, ничего не выражая, когда он впивается в меня взглядом.

Я сохраняю улыбку на лице, несмотря на бурление в моих венах. — Я полностью понимаю, Вампир Холлоуэй. Новые времена, с которыми мы сталкиваемся, обещают быть нелегкими, но это будет путешествие, в которое стоит отправиться всем. — Я не знаю, откуда взялся этот вежливый тон, но вот я здесь, в очередной раз пытаюсь привнести позитив другому истоку. Особенно человеку, который настаивает, чтобы я обращалась к нему не только по фамилии, но и по его высшему истоку.

Я определенно вижу, откуда Рейден унаследовал свои черты, но теперь, встречаясь лицом к лицу с его отцом, даже через это устройство, я вижу, как сильно изменился мой вампир. Я могла бы перечислить миллион различий, но выделять их сейчас не в моих интересах.

— Как гласит клише, действия говорят громче слов. Я жду ваших первых шагов, — заявляет Холлоуэй, прежде чем проекция передо мной исчезает, и я наконец остаюсь одна.

Откинувшись на спинку кресла, я чувствую, как корона угрожающе наклоняется, и на мгновение мне хочется позволить ей упасть. Но как только она соскальзывает, я ловлю её, удерживая перед собой с новым чувством удивления. Я провела здесь весь день. Мне принесли три бутылки воды, чтобы рот не пересох от всех этих разговоров, но иначе я бы и не поняла, как день ускользнул от меня, если бы не небо, раскрашенное оттенками розового, пурпурного и оранжевого, позволяющее сумеркам накрыть нас перед наступлением ночи.

Встреча с фейри из Фоли-Хилл. Есть. Радостный и полный надежд? Есть.

Маг Морган. Есть. Предвкушение и преждевременное чувство разочарования? Есть.

Кассиан. Есть. Приятные слова поддержки, поскольку ни один другой вожак волчьей стаи не был заинтересован в разговоре со мной? Есть.

Оборотни со всего королевства. Есть. Сокол, утка и ягуар. Это прозвучало почти как начало нелепой шутки, но вместо этого оказалось смесью осуждения и уклончивости, с которой я с трудом справлялась.

Мэр Филлипс. Лидер людей из Саммер-Оука был высокомерным и сбивающим с толку, и я уверена, что он на самом деле ничего не услышал из того, что я сказала, но был достаточно вежливым и жизнерадостным.

Наконец, Вампир Холлоуэй.

Не могу решить, начала ли я с самого худшего или нет, но так или иначе, я здесь. Измученная и голодная, я готова поесть и смыть с себя остатки дня, чтобы быть свежей и готовой к новостям, которые принесут другие.

Как бы мне ни хотелось отключиться, впереди еще много дел. Даже если это не входит в мои обязанности, я все равно чувствую напряжение от этих задач. Нора была права, я помешана на контроле, до мозга костей.

— Мне очень жаль. Я не хотела прерывать, но речь идет о Клементине, — заявляет Флора, появляясь в дверях. Она заглядывает в маленькую щель, заправляя выбившуюся прядь рыжих волос за ухо, и я жестом приглашаю ее в комнату.

С ее приходом энергия меняется, в большей степени из-за новостей, которые у нее, похоже, есть, но я более чем счастлива отвлечься.

— Сообщения предполагают, что ее видели на севере, но на данный момент подтверждения нет, только слухи. Рейден прочесал весь город, и сейчас он проводит последнюю зачистку. Ее здесь определенно нет.

Черт.

Она все еще на свободе, а я сижу здесь и разговариваю весь день. Выполнение этой новообретенной ответственности потребует большего, чем я предполагала вначале, но, похоже, ничто не могло по-настоящему подготовить меня к тому, что требуется для управления целым королевством и объединения людей, которые провели последнее десятилетие в борьбе за власть.

— Спасибо, — отвечаю я, переваривая информацию, но она качает головой.

— Нет, это тебе, спасибо, Адди. Честно говоря, может, это и не очень хорошие новости, но это прогресс. Ты дала мне цель, способ помочь моей лучшей подруге и королевству одновременно. Это значит для меня все, и я тебя не подведу, — обещает она, и я улыбаюсь.

Мой отец был прав: все, кого я выбрала в свой совет, так же преданы нашему королевству, как и я.

— Я знаю, что ты этого не сделаешь. Именно поэтому я доверила тебе эту роль, Флора. Теперь когда я провела день, целуя задницу истокам и успокаивая раздутые эго. Я думаю, пришло время наверстать все важные вещи, которые я пропустила, чтобы я не сошла с ума.

АДРИАННА

П

рошло три часа, и я… одинока. Одиночество никак не влияет на то, что я чувствую себя такой потерянной в собственной шкуре. Я не понимаю, как пройти через это, когда все остальные делают свое дело. Впрочем, я устала барахтаться. Или, блядь, пытаюсь барахтаться. Я мотивирована, даже полна решимости, но, черт возьми, я не знаю, с чего начать.

В такие моменты, когда у меня нет ничего осязаемого, чем я могла бы руководить, я чувствую себя хуже всего. Адреналин течет по моим венам, не имея выхода, и я не знаю, как от него избавиться.

Прислонившись к дверному косяку, ведущему на кухню, я испытываю жуткое ощущение того, насколько величествен замок и насколько я на самом деле маленькая. Я провожу рукой по лицу, пытаясь избавиться от напряжения и изнеможения, которые давят на меня, как мокрое одеяло, но это мало помогает.

Я бросаю взгляд на замысловатую обшивку справа от меня, и на ум приходит воспоминание о том, как мы посещали замок во время экскурсии. Профессор обсуждал скрытые проходы, когда все взгляды обратились ко мне в ожидании ответа, и, к моему удивлению, я дала им его.

Ноги сами несут меня к стене, прежде чем я осознаю это, и я присаживаюсь на корточки, вспоминая жар, пробежавший по моему телу в тот момент. То же самое чувство оживает снова. Я прижимаю ладонь к дереву, и тихий вздох раздвигает мои губы, когда в ушах эхом отдается скрип открывающейся щеколды.

В прошлый раз, когда я делала это, мы все просто смотрели на великолепие потайного хода, прежде чем продолжить экскурсию, но сейчас, когда я сижу здесь на корточках в одиночестве, я открываю маленькую дверцу до конца.

Темнота окутывает узкие ступеньки, ведущие куда-то, куда я не помню, и дрожь пробегает у меня по спине.

Мне оставаться или исследовать?

Неужели я веду себя нелепо и нахожу что-то еще, чтобы отвлечься, в то время как все остальные неустанно работают над нашими следующими шагами против Клементины? Определенно. Остановит ли это меня от путешествия в неизвестность? Определенно нет.

Провожу рукой по кирпичной кладке с другой стороны потайной дверцы, и по моему телу пробегает холодок, но у него нет ни единого шанса противостоять пламени возбуждения, горящему глубоко внутри. Прежде чем я успеваю передумать, я подключаюсь к своей магии огня, вызывая в руке огненный шар, который помогает осветить путь.

Я шагаю в неизвестность, вытянув руку, и мне удается осветить несколько метров вокруг себя. Даже сейчас все, что я вижу, — это лестницу, ведущую вниз, вниз, вниз. Осторожно делая первые несколько шагов, я впадаю в панику, когда дверь за моей спиной скрипит, закрываясь без чьей-либо помощи, и я сглатываю.

Возможно, в конце концов, это была не такая уж хорошая идея.

Теперь слишком поздно отступать. Если уж на то пошло, жуткие таинственные вибрации интригуют меня еще больше.

Поднимаясь по узкой винтовой лестнице, я продолжаю спускаться, мир становится все тише, на лестнице становится темнее, а мое сердцебиение становится громче. По мере того как ступени становятся все круче, а воздух гуще, я подумываю о том, чтобы повернуть назад, но среди истертых камней за следующим поворотом виднеется лучик надежды.

Надо мной возвышается арочная коричневая дверь с мерцающей латунной ручкой, освещенной огнем, все еще горящим в моей ладони. Она прохладная на ощупь, но когда я поворачиваю ее, сопротивления нет, и тяжелая дверь со скрипом открывается.

Напрягая спину и делая глубокий вдох, я провожу языком по нижней губе, когда открываю дверь. То, что ждет меня по ту сторону, так далеко от ожиданий, так отличается от чуда, которое поглотило меня всего несколько мгновений назад, гораздо более таинственно, чем просто темнота и тусклость.

Здесь нет ни пыточной темницы, ни курганов золота или спрятанных сокровищ, но я чувствую, как моя магия вырывается на поверхность. Не просто любая магия, моя защитная магия. Не нуждаясь больше в освещении от пламени, я убираю его, пока все мое тело мягко светится в небольшом пространстве.

От чего меня защищает моя магия?

В дальнем правом углу стоит деревянный письменный стол, под ним идеально задвинуто красное бархатное сиденье, а угол слева от стола в какой-то момент был превращен в импровизированный детский манеж. Там есть мягкая игрушка, игрушечная лошадка и маленькие пластиковые качели, которые кажутся смутно знакомыми. Слева, в углу, ближайшем к двери, со стены свисают цепи, забытые и ржавые, а металлические прутья справа от входа резко контрастируют с манежем, напоминая маленькую клетку, лишенную каких-либо элементарных удобств.

Может быть, это была какая-то камера пыток. Но для кого? И почему?

Мои чувства обостряются, когда я медленно пробираюсь вглубь комнаты, замечая стопку бумаг, все еще разбросанных по столу, но это не то, что меня привлекает. Это манеж. Следуя своему инстинкту, я нервно сжимаю губы, придвигаясь ближе к опущенным металлическим прутьям, с легкостью наклоняюсь в него и с удивлением смотрю на игрушки.

Я кладу руку на одну сторону качелей, наблюдая, как они раскачиваются взад-вперед, и я уверена, что у меня сохранилось воспоминание о чем-то подобном. Нора тоже там, но я не могу собрать все воедино. Один только вид этого вызывает в моей голове видения, но это калейдоскоп смеха, волосы Норы танцуют в воздухе от ее кружащих движений, и ощущение, будто я лечу.

Плюшевый мишка ничего не вызывает в памяти, но Нора всегда любила приятные вещи. Игрушечная лошадка смотрит на меня, высокая и гордая, как настоящий жеребец, и я ухмыляюсь. Теперь это больше похоже на то, с чем играла бы я.

Дотягиваясь до его заплетенной гривы, я чувствую, как моя защитная магия разгорается ярче, словно предупреждение глубокой ночью, безмолвно умоляющее меня остановиться. Меня переполняет желание развернуться и убежать, бежать так быстро, как только могу, и не оглядываться назад, но еще большая часть меня чувствует себя обязанной остаться.

Разорванная прямо посередине, я застыла на месте. Надолго ли? Я не могу быть уверена, но я чувствую, что близка к тому, чтобы сдаться, когда внезапно нажимаю на невидимое удерживающее устройство, кончик моего пальца касается кончика носа лошади, и я переношусь.

Комната оживает. Все становится больше, чем было. Стены выше, через прутья манежа невозможно перелезть, а вдалеке маячит дверь.

— Пожалуйста, Адди. Пожалуйста, еще один раз, — умоляет Нора, и я поворачиваю голову, чтобы встретиться с ней взглядом, только чтобы обнаружить, что она меньше той Норы, которую я знаю сегодня. Намного меньше. Оглядывая свое собственное тело, я обнаруживаю, что не намного выше ее. Мое сияние исчезло, но исчез и мой контроль над своим телом.

— Отлично, Нора. Еще одна попытка, но потом я хочу поиграть со своей лошадкой. Они отправляются в большое приключение, и я не хочу его пропустить, — настаиваю я, и она сияет от уха до уха.

Она забирается на один конец качелей, а я спешу на другой, жду, пока она устроится, прежде чем оттолкнуться перенеся вес назад, как учил меня папа.

Мгновение спустя воздух наполняет смех Норы, и я не могу не улыбнуться вместе с ней, поскольку отсутствие гравитации каждые несколько секунд наполняет меня ликованием. Я чувствую себя птицей, парящей в небе, устремляющейся навстречу очередному приключению, но когда я быстро приземляюсь обратно, давая Норе возможность испытать то же чувство, я вспоминаю, что мы спрятались здесь, внизу, где темно и мерзко, и мне это не нравится.

Преследуя чувство возбуждения и чуда, я качаюсь на качелях дольше, чем планировала, наслаждаясь моментом и купаясь в счастье, исходящем от моей сестры, пока комнату не наполняет рычание и не начинается паника.

Я чуть не слетаю с качелей, когда Нора в страхе спрыгивает, бросаясь прятаться в угол, и я поражаюсь знакомому ужасу, который пронзает меня. Я не просто вспоминаю, что чувствовала в тот момент. Я внезапно осознаю, что паниковала так снова и снова.

Убегая так быстро, как только позволяют мои маленькие ножки, я загоняю Нору в угол, прижимаясь спиной к ней спереди в попытке оградить ее от всего мира, и обнаруживаю, что лошадь рядом у моих ног.

Рычание становится громче, страх сильнее, и тьма все глубже проникает в мой разум. Даже когда я бормочу Норе всякие нежности, поглаживая гриву своей пластмассовой лошадки, я чувствую, как у меня в ушах стучит пульс.

— Все хорошо, любовь моя. Я здесь. Ты в порядке. У нас все будет хорошо.

Отец.

Его успокаивающие слова, обещание, что все будет хорошо, — это он. Но эти тихие слова не для меня, даже не для Норы. Он шепчет их в темную комнату, в дальний угол, где гремят цепи и рычание становится громче.

Мое сердце рикошетит в груди, когда прикованный зверь рассекает воздух, пытаясь дотянуться до папы, и я не могу этого вынести. Я не могу дышать. Я не знаю, что происходит раньше, но комнату внезапно заливает яркий свет.

Не просто свет.

Я.

Я сияю.

Ярче, чем я когда-либо светилась прежде.

— Прекрати делать больно нашему папочке! — Я плачу, мокрые щеки холодные на ощупь, пока я вслепую ищу убежища.

Появляется лицо моего отца, маяк в окружающем меня сиянии, на его лице застыло страдальческое выражение, когда он пытается улыбнуться, но у него ничего не получается. — Все в порядке, дорогая. Все в порядке. Мамочке просто нужна минута, чтобы взять себя в руки. Она не в себе, но пытается стать лучше. Хотя ее волк… он темный и извращенный. Она не хочет причинить нам боль, я обещаю. Она бы никогда. Но здесь есть кое-что, чего я не могу объяснить, поэтому не буду пытаться, но я не могу доверить тебя кому-то другому сейчас, поэтому ты должна быть здесь. С нами тебе безопаснее всего. Ты в безопасности, Адди. Ты в безопасности. — Его рука тянется к моему плечу, ослабляя защитное заклинание, которое угрожает ослепить меня, и я киваю.

Мне кажется, я понимаю, но на самом деле это не так.

Во всем этом нет смысла, ни единого слова, но я доверяю своему отцу. Я верю его словам. Его обещания всегда верны, его шепот надежды всегда поучителен, и я знаю, что сейчас ничем не отличается.

Может, мне и страшно, но огонь, который горит в его глазах, горит любовью. И когда я смотрю на волка, прикованного цепью в углу, я вижу такой же блеск и в его глазах.

Любовь.

Отец, мать, дочь, сестра.

Семья.

Сломлены. По-настоящему сломлены. И не думаю, что когда-нибудь пойму почему.

РеЙДЕН

Я

чувствую себя разбитым в прах. Как будто я не спал неделями, но желание найти Адрианну куда сильнее.

Мы ничуть не приблизились к тому, чтобы найти способ опередить Клементину на шаг, прежде чем ситуация выйдет из-под контроля, не спугнув ее и не спровоцировав резню, выходящую за рамки убийства Бозелли и пары охранников. Это изматывает. Вся эта ситуация изматывает, но что причиняет наибольшую боль, так это дистанция, которая вклинивается между мной и Адрианной. Ну, на самом деле, эта проблема каждого из нас, но мы все взрослые мужчины, и мой приоритет — провести время с моей маленькой Бунтаркой. Остальные разберутся сами.

Я оставил Бо в офисе почти двадцать минут назад и с тех пор, спотыкаясь, брожу по коридорам в состоянии слепого бреда. Мне еще предстоит найти, где она спряталась, но я знаю, что она где-то здесь, Арло подтвердил это, и она ни за что не смогла бы улизнуть. Я не думаю.

Проводя рукой по лицу, я борюсь с зевотой, когда вдалеке раздается звук закрывающейся двери. Мчась на звук, я терплю неудачу, тяжело вздыхая, когда вижу, что это Нора и Август возвращаются из Королевства Драконов. Их взаимная любовь всегда витает вокруг них, словно танец. Это приторно сладко. Невыразимо чудесно. Я это ненавижу. Ненавижу, что эти слова всегда ассоциируются с романтической любовью, но не в их случае. Эта любовь у них в крови, в самой сути их семьи.

Любовь.

— Ты не видел Адрианну? — Выпаливаю я, предпочитая смотреть на Августа, а не на Нору. Кто бы мог подумать, что кто-то предпочёл бы смотреть на бывшего правителя королевства, но он надёжнее, чем младшая сестра Адрианны. Она живёт, чтобы сломить меня, и не в том смысле, который мне бы понравился.

— В чем дело, Клыкастик? Ты потерял ее? — размышляет она, и я бросаю испепеляющий взгляд в ее сторону. Веселье рассеивается, когда она смотрит на меня. — Рейден?

О, так она действительно знает мое имя?

— Не волнуйся, — ворчу я, отворачиваясь от них, но прежде чем я успеваю сделать хоть шаг, заговаривает Август.

— Рейден, что происходит?

Я вздыхаю, медленно поворачиваясь к нему лицом. — Я был на встрече с Бо с тех пор, как мы вернулись, — объясняю я, нервно потирая затылок, что кажется мне слишком нехарактерным для меня, но я начинаю немного нервничать, и этого нельзя отрицать. — Мы недавно закончили, и с тех пор я обшариваю все эти чёртовы коридоры в поисках её.

— Ты уверен, что она здесь? — спрашивает он, медленно приближаясь ко мне с Норой на хвосте.

— Так говорит Арло. Я соединился с нашей связью и чувствую, что она рядом, но я открыл каждую дверь, прошел по каждому коридору, но по-прежнему оказываюсь ни с чем.

— Ты думаешь, что что-то не так? — Спрашивает Нора, ее голос звучит мрачно по сравнению с ее обычной бодростью, когда Адрианна рядом.

Я поджимаю губы. — Я так не думаю. Я не чувствую никакой паники или беспокойства, но мы говорим еще и об Адрианне. Она не стала королевой Королевства Фладборн, потому что хорошо полагается на других, — ворчу я, заслужив полуулыбку от ее отца.

— Это точно. Немного оскорбительно, но абсолютно точно, — заявляет он, проходя мимо меня, и я чувствую себя обязанным последовать за ним.

— Ты проверил снаружи? — Спрашивает Нора, бочком подходя ко мне, и я свирепо смотрю на нее сверху вниз.

— Я не проверял, но это потому, что солдаты, патрулирующие периметр, подтвердили, что не видели ее.

Она кивает, покусывая нижнюю губу, когда мы следуем за ее отцом на кухню. Он останавливается посреди комнаты, задумчиво постукивая себя по подбородку.

— Она бы никуда не убежала, никто из нас не в опасности. Это единственная причина, по которой она могла совершить что-то безрассудное. Если бы она спала, она была бы в своей комнате, и я предполагаю, что ты там проверял, и если бы она ела, она была бы здесь, — тараторит он, крутясь на месте, пока не останавливается полностью.

Пять размеренных шагов. Четыре раза сжимает костяшки пальцев. Три коротких, резких вдоха. Два колени хрустят, когда он приседает. Одно ругательство сорвалось с его губ.

— Черт.

— Папа, ты только что выругался? — Спрашивает Нора с дразнящим вздохом, когда ее отец опускает голову. Проходит мгновение, и короткий проблеск веселья быстро сходит на нет, когда она бросается к отцу. — Папа?

Он ничего не говорит. Он просто прижимает ладонь к деревянной панели перед собой. Здесь так тихо, что слышно, как с другого конца замка падает булавка, поэтому, когда щелчок замка эхом разносится по комнате, это почти оглушает.

— Что это? — Спрашивает Нора, кладя руку отцу на плечо, пока я таращусь на дыру в стене.

— Адрианна открыла эту… штуковину, когда мы приходили сюда на экскурсию, — говорю я, мои брови хмурятся, когда он переводит взгляд на меня.

— Она спускалась туда?

Я качаю головой, и он, кажется, расслабляется от облегчения. — Но это было тогда. Каковы шансы, что она спустится туда сейчас? — Спрашиваю я, и полные боли глаза снова встречаются с моими.

— Я чувствую ее магию в стенах.

Ему не нужно больше ничего говорить, прежде чем я направляюсь к ним. Когда я распахиваю дверь, меня встречает темнота, но мне все равно. Я вслепую делаю два шага за раз. Я замечаю компанию, которая следует за мной, только из-за мягкого свечения, которое, кажется, исходит от них.

Я, спотыкаясь, останавливаюсь внизу, уставившись на открытую дверь и на то, что лежит внутри. Или, если точнее, кто лежит внутри.

Адрианна.

Она забилась в угол комнаты внутри какого-то игрового манежа с игрушечной лошадкой на коленях. Ее щеки влажные, слезы стекают по нежной коже, а веки остаются закрытыми.

— Адрианна, — хрипло произношу я, эмоции застревают у меня в горле, когда я спешу к ней, преодолевая разделяющий нас забор, прежде чем провожу большим пальцем по ее щеке.

Я вижу, что она дышит, я слышу биение ее сердца.

— Она спит? — Спрашивает Нора, хватаясь руками за верхнюю часть железной решетки, которая стоит между нами, и я качаю головой.

— Я не знаю.

Проходит такт, затем я слышу, как раздражающая сестра Рейган сглатывает. — Что это за место?

Словно почувствовав вопрос, Адрианна ахает, широко раскрыв глаза, когда смотрит на меня, и мое сердце бешено колотится в груди. — Адрианна. — Ее имя снова срывается с моих губ, но все, что она предлагает мне, это еще раз моргнуть, прежде чем ухватиться за что-то позади меня.

— Папа.

Одно слово, мольба, пронизанная болью.

Я не хочу отрывать от нее глаз, но я должен, и когда я вижу страдальческое выражение на его лице, гнев вскипает в моих венах.

— Что ты помнишь, Адди? — спрашивает он, опустив голову со смесью поражения и отчаяния.

— Я увидела проблеск момента. Я увидела маму в… и я снова сияла, а Нора была… черт, — хрипит она, ее слова — не более чем беспорядочная каша. Она делает глубокий вдох, ее глаза на краткий миг закрываются, прежде чем она снова широко открывает их. — Почему она была прикована? — спрашивает она, кивая в противоположный угол, где я впервые замечаю болтающиеся цепи.

Нора хмурится, скрещивая руки на груди, когда Адрианна берет мою предложенную руку и поднимается на ноги.

Август прочищает горло, уставившись в угол, как будто проигрывает воспоминание. — До того, как всё случилось, были две недели, когда всё менялось, и ничего не имело смысла.

Немного похоже на тебя прямо сейчас.

К счастью, я держу свои мысли при себе, когда Адрианна сжимает мою руку. — Что ты имеешь в виду? — Ее голос мягкий, почти ранимый.

— Здесь была замешана магия. Темная магия. И кто-то действительно контролировал ее, или ее волчицу. Она была сама не своя. Она боялась снова причинить боль одной из вас, и я…

— Снова? — Вмешивается Нора, хмуро глядя на отца, и грустная улыбка приподнимает уголки его губ.

— Твой шрам на правом колене. Она не хотела этого. Она любила тебя, или я думал, что любила. Я больше ничего не знаю, но что я точно знаю, так это то, что женщина, которая была прикована к этим стенам в попытке защитить вас от самой себя, была матерью, которая очень любила вас.

— Кто мог это сделать? Кто мог заставить ее волчицу вот так набрасываться на нас? — Адрианна настаивает, ее костяшки пальцев белеют вокруг моих, когда она вибрирует от гнева.

— Я так и не узнал правды. Я всегда думал, что за этим стоит Кеннер, но теперь, когда я увидел, как Фэйрборн сбежал с Клементиной, я не могу не задаться вопросом, было ли это как-то связано с ними, — признается он, и я сжимаю переносицу, делая глубокий вдох.

Похоже, эта семья ненамного лучше моей.

Вампиры, фейри, волки, оборотни, маги, даже люди. Не имеет значения, какого вы происхождения. Вершина ваших способностей или их отсутствие — единственное заметное отличие. Все остальное то же самое.

Кто-то всегда хочет большего. Кто-то всегда страдает. Что-то всегда становится на пути.

Мы все несовершенны. Некоторые больше, чем другие.

— Что все это значит? — Спрашивает Нора, оглядываясь между сестрой и отцом, и я на мгновение замечаю, что скрывается за её юмором и весёлой защитой, которые она всегда демонстрирует. Вот в чём разница между ними. Адрианна прячется за каменными стенами из ярости и упорства. Нора скрывается за лёгкостью и шутками. Но обе прячутся, обе уязвимы до глубины души.

— Это значит, что если это был Фэйрборн, то есть шанс, что он и Клементина все еще могут использовать темную магию, — выпаливаю я, читая между строк, из-за которых Август тонет в поражении.

— Темная магия? — Нора настаивает, и я качаю головой.

— Я тоже понятия не имею, что это значит, Нора, но, может быть, мы могли бы выяснить это где-нибудь в другом месте? Я не думаю, что нам нужно быть здесь, чтобы обсуждать этот вопрос, — ворчу я, и Адрианна кивает в знак согласия.

Губы Норы кривятся, как будто она хочет дать отпор. Не конкретно мне, но мой ответ расплывчатый, и, похоже, она слишком привыкла оставаться в неведении. Сейчас у нее есть возможность присутствовать, и она не хочет ее упускать.

Удивительно, но она держит свои протесты при себе, пока мы вчетвером поднимаемся обратно наверх. Август идет впереди, молчаливый и мрачный, а Нора дуется позади него. Я замыкаю шествие, Адрианна на шаг впереди меня, наши пальцы переплетены, пока мы поднимаемся по винтовой лестнице обратно наверх.

Спустя, кажется, целую вечность, наконец появляется кухня, и я ворчу на собравшуюся группу, которая сформировалась в наше отсутствие. Еда расставлена на длинном столе, за которым сидят Крилл, Броуди, Кассиан, Бо, Флора и Арло. Они все удивленно смотрят на нас, и мой эгоизм обостряется.

— Эй, что происходит? — Спрашивает Крилл, вскакивая на ноги, но я быстро танцую вокруг Адрианны, преграждая ему путь.

— Нора введет вас в курс дела, — заявляю я, кивая младшей сестре Рейган, которая секунду удивленно смотрит на меня, прежде чем кивнуть. Она вздергивает подбородок, запрокидывает голову и расправляет плечи. В ее глазах вспыхивает безмолвная благодарность, когда я направляюсь к двери.

Адрианна идет рядом со мной, все еще держа меня за руку, когда Кассиан кричит. — Куда, черт возьми, ты собрался?

— Я только что нашел нашу девушку на дне потайного хода, скорчившуюся в углу со следами слез на лице. Она в порядке. Нора также может тебе сказать, что с ней все в порядке, но я собираюсь включить свой эгоизм вампира и украсть ее для себя на минутку. Если у тебя с этим проблемы, мне похуй. Если только для тебя это не проблема, — добавляю я, поворачиваясь лицом к Адрианне, которая смотрит на меня широко раскрытыми глазами и качает головой.

— Куда мы направляемся?

Я приподнимаю бровь, глядя на нее, и остальная часть комнаты меркнет. — Это имеет значение?

Она смотрит на меня секунду. Две. Прежде чем качает головой.

— Не думаю, что это имеет значение.

АДРИАННА

З

десь полный бардак. Мой разум разрывается от воспоминаний, которые все еще крутятся на повторе, и я бы не сказала, что я трусиха, но когда Рейден предложил мне скрыться, я согласилась.

Теперь, когда он тянет меня к выходу, я не могу не задаться вопросом, что происходит, поскольку ощущение срочности, стоящее за его мощными шагами, интригует меня больше всего.

Неужели я отвлекаюсь от того, что важно? ДА.

Как королева королевства, должна ли я вместо этого сосредоточиться на всем остальном? Также, да.

Но под всем этим я по-прежнему просто женщина, теряющая почву под ногами, и мне нужна минутка, чтобы отдышаться.

Когда мы выходим на ночной воздух, я мысленно отмечаю, что завтра нужно больше времени провести на улице, так как всё, что я вижу, — это тьма. Она поглощает меня во всех возможных смыслах и совсем не помогает моему состоянию. Я хочу почувствовать лёгкий ветерок на лице, солнце на коже и ту надежду в воздухе, которую может дать только сильная порция витамина D.

— Куда мы идем? — Наконец спрашиваю я, хмурясь, когда Рейден тянет меня к карете, стоящей у ступеней.

— Мы собираемся сделать то, о чем я фантазировал уже несколько дней. То, что я хотел сделать, когда начал искать тебя некоторое время назад. То, что я все еще намерен сделать с тобой сейчас, — заявляет он твердым голосом со смесью разочарования и усталости, но когда его глаза встречаются с моими, в них отражаются только тепло и потребность.

— Рейден? — Спрашиваю я, в моих словах слышится замешательство, но он не отвечает, молча открывает дверцу экипажа и машет мне, чтобы я садилась внутрь.

Я оглядываюсь через плечо на дверь, из которой мы только что вышли, ожидая, что кто-нибудь выбежит в любой момент, но, похоже, его потребности были услышаны на кухне, и нас только двое. Поворачиваясь обратно к моему вампиру, я поражена, видя, как от него исходит терпение, когда он поджимает губы.

— После тебя, Бунтарка.

Мое прозвище в его устах вселяет в меня уверенность, что с ним все в порядке, и с этими словами я забираюсь внутрь, наблюдая, как он следует за мной, прежде чем закрыть за собой дверьцу, и мы внезапно трогаемся с места.

Я смотрю на него, приподняв брови, но он просто пожимает плечами, плюхается на сиденье рядом со мной, обнимает меня за плечи и притягивает к себе.

Я жду, что он заговорит, сбросит груз, что угодно, но между нами повисает тишина, пока экипаж медленно движется по дорожке. У меня вертится на кончике языка задать ему вопрос, но я передумываю, прижимаясь к нему и наслаждаясь моментом.

Время проходит как в тумане вокруг нас, пока мы остаемся в карете. Наше дыхание становится единым, ритм сердцебиения становится синхронным, и мы вдвоем расслабляемся.

Расслабится.

Я даже забыла, что это слово вообще значит, но последнее место, где я ожидала его найти, — это заднее сиденье экипажа.

— Карета едет куда-то конкретно? — Спрашиваю я, и он качает головой.

— Сейчас слишком опасно покидать территорию, поэтому мы просто объезжаем замок по периметру, — объясняет он, заставляя меня недоверчиво усмехнуться.

— Значит, мы просто ездим по кругу без цели? — Я размышляю, и в моей груди поселяется легкость, когда он мычит в знак согласия.

— О, у меня есть цель, — заявляет он, его веки закрываются, а на губах появляется мягкая улыбка.

— Какая же это?

Он приоткрывает один глаз, ухмыляясь мне так, что мои бедра сжимаются еще до того, как он заговаривает. — Твоя сладкая киска.

Мой язык скользит по нижней губе, когда я моргаю, глядя на него, наблюдая, как преображается его выражение лица. В его глазах горит темный огонек, челюсть подергивается, и его окружает атмосфера высокомерия.

Классический Рейден. Классический вампир.

— На заднем сиденье этого экипажа? — Уточняю я, и он даже не кивает мне.

— Я не могу забрать тебя с территории замка, а там рискую тем, что мне придется делить тебя, — ворчит он, уголок его губ приподнимается в усмешке. — Сегодня был долгий гребаный день, слишком долгий, если хочешь знать мое мнение, и я подумал про себя: «Что сделает его лучше? Как я могу сбежать и обрести покой, хотя бы на минуту?» И ответ, черт возьми, как всегда, — это ты. — Он протягивает мне руку ладонью вверх, оставаясь откинутым на спинку сиденья.

— Ты хочешь трахнуть меня, лишь бы отвлечься? — Спрашиваю я, ничуть не смущенная этой мыслью, больше заинтригованная тем, что у него на уме.

— А если бы это было так, разве это что-то изменило бы?

— Совсем немного. Просто хочу знать, — отвечаю я честно, и он смотрит на меня какое-то время, прежде чем дать ответ.

— Трахнуть тебя, чтобы отвлечься, не было бы так продуманно, как сейчас. Я бы не парился насчёт кареты. Я бы не сидел здесь, готовый действовать, переживая, что с тобой что-то не так после того, что там произошло. Если бы это было лишь отвлечением, я бы трахнул тебя прямо на обеденном столе, не думая ни о ком, и ни о чем больше.

Я ухмыляюсь. Мне нравится видеть эту сторону Рейдена. Это редкость, но вызывает привыкание.

Его слова не такие ровные, как у хорошо подготовленной речи, его эмоции цепляются за каждое слово, а сердце бьется все быстрее и быстрее — это то, чего я никогда не испытывала до появления моих волчьих способностей. Несмотря на все это, я ощущаю, как он притягивает меня через нашу связь судьбоносных партнеров.

— А что, если это отвлечение для меня? — Я вздыхаю, слова пронизаны правдой, когда я нервно прикусываю губу.

На его лице расплывается ухмылка, как будто этот факт может его взволновать. — Адрианна, я никогда не откажусь от возможности войти в тебя, но мы оба знаем, что это не отвлечение. — Его рука все еще протянута, в ожидании моей ладони.

Воздух становится гуще, напряжение растет, и, прежде чем я осознаю это, мои пальцы переплетаются с его.

Я оказываюсь у него на коленях прежде, чем успеваю сделать следующий вдох.

— Сними одежду, Адрианна, — рычит он, хватая меня за бедра, когда мои колени оказываются по обе стороны от его бедер.

Мое дыхание сбивается в груди по его команде, и я тянусь к молнии своей облегающей куртки, звук эхом отдается в экипаже, когда я снимаю ее с рук и отбрасываю в сторону. Следующей идет моя футболка, и он смотрит на черное кружево, прикрывающее мою грудь, как на подарок.

Его левая рука поднимается, обводя выпуклость моей груди, вдоль края материала, и я не могу унять мурашки, поднимающиеся у меня по коже.

Черт.

Тень улыбки задерживается на его лице, когда его палец спускается по моему животу, кружит вокруг пупка, прежде чем подразнить пояс моих брюк.

— Ты готова? — спрашивает он, в его голосе слышится веселье, но он не дает мне шанса ответить, прежде чем я приподнимаюсь на несколько дюймов, скорость ошеломляет меня даже сейчас, прежде чем я падаю обратно к нему на колени в одном лифчике и кружевных трусиках в тон.

— Ты тоже собираешься снять одежду? — Спрашиваю я, приподнимая бровь, и он хмыкает.

— Это моя фантазия, помнишь?

По моему телу пробегают мурашки, когда я смотрю на него, мои мышцы напрягаются от предвкушения, пока он продолжает ласкать меня своими страстными глазами.

— Тогда разыграй ее для меня, — подбадриваю я, страстно желая чувствовать его повсюду.

Наконец он садится прямо, мы прижимаемся грудь к груди, и я протягиваю руку, чтобы провести большим пальцем по его губам.

— Только фантазию с каретой?

— У тебя их больше одной? — Спрашиваю я, мое сердце эхом отдается в ушах, когда он кивает, его нос соприкасается с моим при этом движении.

— Когда дело касается тебя, список бесконечен. — Мои соски напрягаются от его хриплых слов. — Большинство из них связано с тем, чтобы трахать тебя, вонзая зубы в твоё горло, но я не хочу тебя напугать, — признается он, и я чувствую, как моя кожа горит от желания, пронизывающего меня.

Воспоминания о ночи в комнате Броуди, когда он пил из моего запястья, когда…

Черт.

— Почему это должно меня напугать? — Я дышу, дрожь желания слышна в моем голосе, и его глаза темнеют, когда он оценивает меня.

— Потому что ты невероятная фейри, о которой я мечтал всю свою жизнь, а я большой, плохой вампир, который не хочет тебя сломать.

Двойной ебать.

Его рука скользит к моему горлу, в то время как другая сжимается вокруг моей талии, удерживая меня на месте.

— Я не сделана из стекла. Ты никогда не относился ко мне, как к таковой, так что не начинай сейчас, — хриплю я, двигаясь на его члене, который слишком заметен под его штанами.

— Ты сделана из бриллианта, Адрианна. Редкая, потрясающая и неразрушимая, но я чертовски люблю тебя, и мысль о том, чтобы повредить хоть одну клетку в твоём теле, сжигает мою душу.

Я не могу дышать. Я едва вижу. Всё, что я могу, это слышать его слова и ощущать шершавость его пальцев на своей коже.

Поглощающий.

Захватывает дух.

Мой.

Я прижимаюсь своими губами к его губам, жар усиливается, когда мои пальцы запускаются в его волосы, отчаянно желая отдать ему все, так же, как он дает мне, и я падаю, снова и снова, в него, с ним, для него.

Этого слишком много и одновременно недостаточно.

Его губы на моих жадны и требовательны, но я хочу большего, мне нужно больше.

Вцепившись в его рубашку, я не знаю, хочу ли я сорвать ее с его тела или использовать, чтобы сохранить свою жизнь.

И то, и другое.

Грохот движущегося экипажа затихает, все мое окружение растворяется в ничто, когда я цепляюсь за него, отчаянная и желающая. Пока он не исчезает.

Все мое тело дрожит от учащенного пульса, пока я ищу его широко раскрытыми глазами. Он больше не подо мной. Он сидит на другой стороне кареты, его грудь вздымается так же сильно, как и моя, и он смотрит на меня дикими глазами.

Они черные. Чернее черного. Бездонные. Обжигающие мою плоть, даже несмотря на небольшое расстояние между нами.

— Черт возьми, Адрианна. — Его слова — не более чем шипение на языке, когда его клыки удлиняются. — Ты сводишь меня с ума.

Я качаю головой, пребывая в бреду во всех смыслах этого слова. — Нет. Ты всегда был сумасшедшим, и я люблю тебя за это, — парирую я, моя кожа зудит от желания снять нижнее белье, которое осталось на моем теле. Даже тонкая ткань душит мою кожу и температура моего тела зашкаливает.

Или это все он?

Возможно.

Вероятно.

Он с глухим стуком падает на колени, карета под нами качается, когда его пальцы скользят по моим бедрам.

Определенно.

Я стону, наслаждаясь его прикосновениями, в которых так отчаянно нуждаюсь, но он снова исчезает, прежде чем я успеваю извлечь из этого максимум пользы.

— Рейден, — я рычу, хрипло умоляя, когда он тянется к пуговице брюк, со стоном обнажая свой член, как будто ему больно держать его в ловушке под тканью.

— Ты кончишь на мой член, — заявляет он таким мрачным голосом, что это убивает, когда его бесконечные омуты встречаются с моими. — Тогда, и только тогда, я попробую тебя на вкус, по-настоящему попробую тебя. Тебе это понравится, ты будешь умолять о большем, и твоя маленькая тугая киска будет так плотно сжиматься вокруг моего члена, что ты кончишь снова, заставляя меня последовать за тобой. Поняла?

На самом деле это не вопрос. Это даже не обещание. Каждое его слово пронизано приказом, и я более чем готова следовать его приказам.

Я не отвечаю словами. В них нет необходимости. Вместо этого я просовываю пальцы под кружево трусиков и дергаю, материал скользит по полу, когда я раздвигаю бедра, являя ему свою сердцевину.

Его глаза умудряются стать еще темнее. Как? Я никогда не узнаю, но цоканье его языка на следующем вдохе пугает меня, заставляя мою спину выгнуться дугой, когда хриплый стон срывается с моих губ.

— И лифчик тоже, Бунтарка, — ворчит он, расстегивая застежку у меня меж грудей и оставляя его висеть по бокам.

Черт.

Он проводит большим пальцем по упругой плоти моих сосков, когда они умоляют о его внимании, в то время как его язык возвращается к ласкам моего клитора. Его зубы все еще длинные, они задевают мою плоть, на грани боли, которая быстро переходит в удовольствие с каждым движением его языка.

Я чувствую, что готова взорваться. Все, что ему нужно сделать, это нажать на спусковой крючок, и я перестану существовать.

Словно чувствуя мою неминуемую кончину, он посасывает мой клитор, вдавливая свои острые зубы в мои складочки, и я вскрикиваю от желания. Я готова вспыхнуть, а он продлевает ощущение, за которым отчаянно гонится мое тело в своем стремлении развалиться на части.

— Рейден, пожалуйста. Черт, пожалуйста, — умоляю я, не смущаясь и нуждаясь в нем, когда он смотрит на меня из-под длинных ресниц, в его глазах пляшет веселье. Я готова пнуть его в ответ и кончить сама, факт, который он, должно быть, чувствует по моим напрягшимся мышцам, потому что он не теряет ни секунды, используя свою вампирскую скорость, чтобы притянуть меня еще ниже на сиденье и выровнять свой член с моим входом.

Он замолкает, кончик его члена прижимается к моему отверстию, глаза прикованы к моим.

Мои пальцы сжимаются вокруг края сиденья, мышцы напрягаются в ожидании толчка, когда он медленно проникает глубже в мое лоно. Каждый дюйм крадет мое дыхание, мои легкие готовы разорваться, когда он врезается в меня.

Крик, вырывающийся из моих легких, вызывает эйфорию, почти демоническую, и ему это нравится.

Слезы покалывают уголки моих глаз.

Наполненность.

Удовлетворение.

Облегчение.

Мне не хватает слов, когда я пытаюсь заставить его двигаться, сдвигая бедра с учетом того небольшого пространства, которое у меня есть, но мои страстные желания только заставляют его губы изогнуться.

— Ты не готова, Адрианна, — выдыхает он, проводя языком по зубам, и я дрожу, энергично кивая. — Но давай посмотрим на это, хорошо? — добавляет он. Я беру себя в руки, но ничто, ни одна вещь во всем мире не может подготовить меня к той силе, с которой он врезается в меня.

Не просто с какой-то силой.

Вампирской силой.

Отводя бедра, он погружается глубоко в меня со своей вампирской скоростью, и силой, и я таю на мягком сиденье.

Я не могу выкрикивать сильнее или быстрее. Это невозможно.

Он отдает и принимает свои неумолимые толчки, повелевая мной, и все, что я могу делать, это чувствовать.

Покалывание начинается в пальцах ног, поднимается по ногам и судорогой пробегает по рукам. Каждая клеточка моего тела оживает, танцуя в его ритме, пока он не щелкает выключателем внутри меня и не запускает мое свободное падение, заставляя меня бесконтрольно кружиться в экстазе.

Волна за волной эйфория прокатывается по моим костям, вызывая самый блаженный оргазм в моих конечностях.

Лучше и быть не может.

Я не могу чувствовать ничего более волнующего.

Пока он не доказывает обратного.

Боль разрывает мое горло, острая, пронзительная боль, которая заставляет мои глаза расширяться, когда я задыхаюсь, дыхание застревает в груди. Темнота, застилающая мое зрение, быстро взрывается фейерверком, всевозможные цвета вспыхивают в моих глазах, когда боль превращается в удовольствие.

Мое тело напрягается, волны моего оргазма возвращаются к жизни, когда я сжимаюсь вокруг него, как он и обещал.

У меня кружится голова.

В исступлении.

Обнаженная.

Уязвимая.

Его.

Ощущение в моем горле ослабевает, мгновение спустя его язык кружит по моему горлу, слизывая кровь с моей плоти, прежде чем его губы завладевают моими.

Он замирает внутри меня, его толчки, наконец, ослабевают, когда я чувствую, как его член пульсирует в тисках моей киски, вызывая еще одну волну экстаза по моему телу, когда мой нескончаемый оргазм отражается от быстро приближающихся граней моего рассудка.

Я запускаю пальцы в его волосы, прижимаюсь к нему, пытаясь отдышаться, и он утыкается лицом мне в шею.

Удары сердца эхом отдаются в моих ушах. Не только моего. Его тоже. И он нежно целует меня в плечо, прежде чем встретиться со мной взглядом.

— Ты в порядке? — хрипло спрашивает он, и я качаю головой, все еще задыхаясь, и улыбаюсь ему.

— Нет. Я просто такая же сумасшедшая, как и ты.

АДРИАННА

М

ожно подумать, что после того, как Рейден хорошенько оттрахал меня на заднем сиденье кареты, я буду пьяна от удовольствия и готова уснуть. Можно подумать, что, вернувшись в наш дом и разобравшись с остатками того, что произошло в тайном проходе, я буду безумно уставшей. Можно было бы так подумать. Этого следовало ожидать.

И все же я здесь, смотрю в потолок, а время идет. Сон ускользает от меня, даже когда мои мужчины спят рядом со мной.

Нет ничего более одинокого, чем бодрствовать в сумеречный час. Это преследует, это жутко, это больно.

Несмотря на то, что мое тело полностью истощено, мой разум кипит. Мысли о Клементине, нападениях все кружатся и кружатся, и где, черт возьми, лучше всего начать со всего этого? Мои бедра все еще болят, мышцы превратились в желе, но мой мозг не может понять намека на то, что мне нужен отдых.

Я слышу шуршание простыней, когда кто-то поворачивается слева от меня. Я остаюсь неподвижной, не желая никого беспокоить, но прерывистый вздох, который эхом отдается в моих ушах мгновение спустя, дает понять, что кто-то еще не спит.

Перевожу взгляд влево, слишком темно, чтобы разглядеть что-либо, кроме очертаний его глаз, которые кажутся суженными в щелочки, как будто его дракон находится на поверхности, позволяя ему видеть в темноте.

Он прямо рядом со мной, Рейден уютно устроился с другой стороны от него, в то время как Кассиан и Броуди занимают оставшуюся часть кровати справа от меня. Клянусь, усталая улыбка скользит по его губам, но я не могу быть уверена. Он поднимает руку, проводит большим пальцем по моей щеке и шепчет: — Как долго ты не спишь?

Я вздыхаю, мои веки отяжелели, но безрезультатно. — Кажется, целую вечность, — признаюсь я, и он целует меня в висок.

— Может быть, тебе нужно отстраниться от комнаты и попробовать снова через некоторое время, — предлагает он, и мои брови поднимаются в замешательстве.

Отстраниться от комнаты? Что это вообще значит?

Прежде чем я успеваю спросить, он выскальзывает из-под простыней и крадется по кровати, на ходу беря меня за руку. Он двигается бесшумно, ведя меня через темную комнату. Он не произносит ни слова, пока мы не оказываемся в коридоре, стоя нос к носу, пока он пытается пригладить мои растрепанные волосы.

— Ты слишком долго там бодрствовала. Тебе нужно отвлечься, немного походить по замку и попробовать снова, — объясняет он, слепо переплетая наши пальцы, когда я киваю в знак согласия.

На данном этапе я попробую практически все.

Таща меня за собой, он ведет меня через холл, вниз по лестнице и на кухню. Я без усилий усаживаюсь за обеденный стол, прежде чем он поворачивается к шкафчикам, позвякивая кружками и всем остальным, что там прячется. Я не могу разглядеть, что он делает под этим углом, загораживая своей широкой фигурой. И то, что он без футболки, не помогает.

Широкое тело без футболки, напряженные мышцы и бесконечные темные татуировки, покрывающие его кожу.

Вот это действительно отвлекающий маневр. И к тому же, чертовски горячий.

Слишком скоро он поворачивается ко мне лицом с двумя кружками в руках, и сладкий аромат ромашки становится сильнее по мере его приближения. — Ты хочешь посидеть здесь, найти место поуютнее или выйти подышать свежим воздухом? — спрашивает он, уставшими глазами глядя на меня и терпеливо ожидая моего ответа.

Прочищая горло, я пользуюсь моментом, чтобы оценить его обнаженную грудь, выставленную напоказ, прежде чем нахожу свой ответ. — Ты не против выйти на улицу?

— На улицу, будет идеально, — мгновенно отвечает он, кивая мне, чтобы я следовала за ним, пока он продолжает держать кружки. — Но не утруждай себя обувью. Босые ноги в траве творят чудеса, — добавляет он, направляясь к задней двери, а я хмуро смотрю на него.

— Серьезно?

Он перекладывает кружки в одну руку, чтобы открыть дверь, и мягкая усталая улыбка кривит его губы, когда он кивает. — Поможет. Это заземляет, а сейчас ты взяла на себя новую роль, которая взорвала твою привычную жизнь, и тебе приходится справляться с новыми обязанностями. Тебе нужно что-то, что вернет тебя на землю.

Я моргаю, глядя на него, его слова находят отклик в моей душе в тот момент, когда он их произносит, и я киваю, следуя за ним на ночной воздух в пижаме и босиком. К счастью, пижамой, оставленной для меня прошлой ночью, были шелковые брюки и мягкая рубашка на пуговицах, так что свежий воздух не такой холодный, когда мы выходим в сад.

Он находит место прямо посреди травы, и я на секунду зависаю на краю дорожки, прежде чем ставлю одну ногу на влажные травинки. Его глаза находят мои, луна мерцает вдалеке, когда он кивает, приглашая меня присоединиться к нему.

Я делаю глубокий вдох, не знаю почему, но это кажется необходимым, когда подымаю ногу и провожу ею по траве. Мой разум придает этому большее значение, чем необходимо, поэтому я опускаю ногу, чувствуя травинки под пальцами, и медленно сокращаю расстояние между нами.

Ощущение странное, но, когда я останавливаюсь рядом с ним, мои пальцы поджимаются, и я делаю глубокий вдох, тот, который вибрирует в моем теле и чувствую… покой. Крилл садится, аккуратно ставя кружки на траву, и я опускаюсь рядом с ним. Его рука обнимает меня в мгновение ока, заземляя меня вместе с травой под нами, и я снова глубоко вздыхаю.

Тишина окутывает нас, когда мы сидим, пьем и нежимся в лунном свете. В моей голове все еще крутятся мысли, но не так быстро, а стресс и тревога несколько спали.

Ромашковый чай согревает мои кости, кружка опустошается с каждым глотком, прежде чем я прижимаюсь к боку Крилла.

— Что не дает тебе уснуть, принцесса? — спрашивает он, и я подумываю притвориться, что ветерок унес его слова прочь, чтобы мне не пришлось отвечать, но если держать все взаперти, лучше от этого не станет.

— Я хочу, чтобы самый мощный и эффективный план действий волшебным образом сформировался и реализовался сам по себе. Я хочу, чтобы угроза королевству исчезла, чтобы мы могли сосредоточиться на его росте и укреплении, а не на попытках защитить его. Я хочу процветать, но это больше похоже на выживание, и, несмотря на то, что я вытащила голову из песка и стряхнула с себя путаницу эмоций, я все еще не могу понять, с чего начать. Я уже должна знать ответ. Я королева. Это моя ответственность. Если я не знаю, что делать, то как люди могут полагаться на меня? — Каждое слово беспомощно слетает с моих губ. Он не давит, не перебивает, он просто слушает. Только когда он уверен, что я закончила, он успокаивающе проводит рукой по моей спине, прежде чем заговорить.

— Могу я рассказать тебе историю?

Я хмурюсь, не ожидая такого ответа, но все равно киваю. Он делает паузу, проводя языком по нижней губе, пока размышляет, глядя на луну.

— Я тоже не должен был быть здесь, как и Бо, но это то, что мы выбрали и на что в конце концов согласилась моя мать, — предлагает он, а мои мысли крутятся в тысяче направлений, пока я жду дальнейших объяснений. — Мой отец умер в этом королевстве, настаивая на его защите, несмотря на желания моей матери. Он не слушал. Похоже, мы с братом тоже унаследовали это от него. — Его губы кривятся, воспоминания овладевают его мыслями, а глаза стекленеют. — После этого моя мать хотела держать нас с Бо взаперти в Королевстве Драконов, в безопасности и под ее защитой, но похоже, что наши драконы хотели большего. Требовали большего.

Он смотрит вниз, его рука убрана с моих плеч, а пальцы переплетены у него на коленях. Я кладу руку сверху, молча предлагая свою поддержку.

— Когда мы узнали новости об академии, мы оба поняли, что должны быть каким-то образом вовлечены. Речь никогда не шла о расширении Королевства Драконов до Королевства Фладборн, но о том, чтобы позволить Королевству Фладборн процветать, как это было у нас на протяжение многих лет. Имея это в виду, мы начали тайком покидать королевство, наблюдать за людьми, понимать, что происходит, и именно тогда я встретил Броуди. Ну, технически, я встретил первым Арло, наши отцы были знакомы друг с другом, но день, когда я встретил Броуди, привел к тому, что я встретил Кассиана, что привело к тому, что я каким-то образом подружился с раздражающим вампиром. — Мы оба весело посмеиваемся, в его рассказе появляется легкость, когда он сжимает мою руку. — И это здорово, мои друзья — это мои братья, но все это привело меня сюда, к тебе.

— Как ты уговорил свою маму разрешить тебе покинуть королевство? — Спрашиваю я, остро осознавая скрытность и силу, которыми обладает эта женщина.

Он пожимает плечами, улыбка все еще играет на его губах. — Она видела нашу цель, наши убеждения. Она знала о наших побегах с самого первого раза.

— Конечно, она знала, — размышляю я. — Но я пытаюсь понять ключевую часть твоей истории, — признаюсь я, глядя на него со смесью удивления и замешательства.

— Я пришел сюда, чтобы пойти по стопам моего отца. Я пришел сюда, чтобы что-то изменить, но все это невозможно без тебя. Мне потребовалось ужасно много времени, чтобы осознать это, но в тот момент, когда я по-настоящему осознал, какое влияние ты на меня оказываешь, все изменилось, все обрело смысл. У меня нет ответов, как освободить наше королевство от угроз Клементины, но я здесь с тобой на каждом шагу, чтобы помочь любым доступным мне способом сделать это возможным.

На сердце у меня становится теплее от его поддержки и способности видеть силу во всем, и я вздыхаю, прислоняясь головой к его плечу, пока наш момент уединения не прерывается предсмертным хихиканьем.

— Ну, ну, а я-то думала, что произвожу положительное впечатление на всех. А теперь вы действительно выставляете меня злодейкой. Вам стоит задуматься, на кого вы указываете пальцами, ведь вы сами далеко не так безгрешны.

Мое тело замирает, когда я, раскрыв рот, смотрю на фигуру, стоящую в нескольких ярдах от нас, с руками на бедрах и усмешкой, направленной в нашу сторону.

Черт.

— Клементина.

АДРИАННА

Я

вскакиваю на ноги, мечусь в воздухе от ярости при одном звуке ее голоса. Магия захлестывает меня, закручиваясь в воздухе спиралью из огня и воды.

Полные противоположности.

Инь и янь.

Но обе были сосредоточены на одной цели.

Враг.

Мое зрение становится таким же багровым, как языки пламени, которые лижут воздух, и у меня перехватывает дыхание, когда я наблюдаю, как сила моей магии сталкивается с Клементиной.

Я не испытываю чувства облегчения.

В моих венах не бурлит радость.

По моей коже не пробегает рябь эйфории.

Потому что как только они достигают ее, они проходят сквозь саму ее сущность. Она исчезает, как бездна в ночном небе, прежде чем снова появиться у меня на глазах.

— Какого хрена?

Мой взгляд падает на Крилла, который стоит в нескольких футах позади, разинув рот от открывшегося передо мной зрелища, такой же растерянный, как и я.

— В чем дело, принц-дракон? Никогда раньше не видел настоящей магии? — Подстрекательствует Клементина, проводя руками по своему платью, что только еще больше сбивает меня с толку.

— Я видел магию. Я просто никогда не видел ведьм в реальной жизни. Я был уверен, что это фольклор, и все же ты здесь.

Она проносится над землей, сокращая расстояние между собой и Криллом в мгновение ока.

— Ты! Не знаешь! Ничего! Обо! мне!

Каждое слово звучит громко, наверняка разбудив город Харроуз вдалеке, но ее внимание сосредоточено исключительно на моем драконе.

Мой. Дракон.

Моя магия пульсирует, готовая снова нанести удар, но с Криллом, стоящим по другую сторону от неё, я не хочу рисковать очередной атакой, которая пройдёт сквозь неё и ранит его.

Черт.

Медленными, размеренными шагами я обхожу так, чтобы Крилл больше не был у меня на прямой линии огня, но, видя её так близко, такой угрожающей в этом чертовом измерении, моё желание атаковать растворяется, магия угасает, уступая место защитным инстинктам.

Я ощущаю сдвиг в своей магии за мгновение до того, как свечение поглощает мою кожу. Маяк в ночи, распространяясь на расстояние, чтобы укрыть меня и моего дракона.

Если я ожидала, что её удивит внезапный свет, я ошибалась. Её голова медленно поворачивается, суженный взгляд устремляется на меня, пока на её лице не появляется мерзкая, зловещая ухмылка.

— Вот и она.

Моё сердце отскакивает в груди.

— Кто она? — спрашивает Крилл, явно пытаясь отвлечь её внимание от меня, но если она его слышит, то никак это не показывает.

Между нами небольшое расстояние, но ей все равно удается придвинуться ближе, нависая надо мной, когда мой маяк сияет ярче. Она не моргает от яркого света. Она не прячется от мерцания. Если уж на то пошло, она принимает его.

— Я скучала по теплу, которое это приносит. — Кажется, что ее слова произнесены больше для нее самой, чем для чего-либо другого, и я не хочу просить ее объясняться. Я не хочу иметь ничего общего с этой женщиной.

Я просто хочу, чтобы она умерла.

Сейчас.

Копаясь глубоко в своей душе, я пытаюсь ослабить защитную магию, устранить яркий слой между нами и обрушиться на нее со всем, что у меня есть. Это было бы возможно, если бы я контролировала ситуацию. Я просто сосуд для своей магии, действующий по ее команде, а не наоборот.

— Клементина! — Голос моего отца разносится по воздуху, и я поворачиваюсь на звук, наблюдая в замедленной съемке, как он выходит на улицу. Даже в лунном свете я вижу гнев, запечатленный на его чертах, разочарование, тяжелым грузом лежащее на его плечах, и отчаяние, сжимающее его руки в кулаки.

Моя грудь сжимается, потребность защитить его парализует, но когда я пытаюсь распространить свет, я натыкаюсь на отказ. Отказ. Свет возвращается, и мне кажется, что я сейчас задохнусь от собственной паники.

— Август. Как жаль, что ты здесь.

— Я думал, у нас уже был разговор о темной магии, — заявляет он, игнорируя ее комментарий, продолжая приближаться к нам. Мелькнувшая тень позади него привлекает мой взгляд, и я замечаю знакомые глаза моей сестры.

Ужас пробегает у меня по спине, и на этот раз, когда моя магия расширяется, она поглощает ее, окутывая защитным светом. Мои плечи опускаются, когда она переводит взгляд в мою сторону, но что бы ее ни беспокоило, придется подождать.

— Дорогой брат, тёмная магия создана для меня. Будь готов почувствовать её полную силу. Она направляется… прямо… к… тебе. — Она поворачивается с каждой паузой, пока ее взгляд не останавливается на моем, подтверждая, на кого направлена ее угроза, прежде чем она исчезнет.

Волосы у меня на руках встают дыбом, мои чувства обострены, пока я ищу ее, но ничего не нахожу.

Ничего.

— Все в порядке, Адди. Она ушла, — уверяет меня отец, но проходит еще несколько мгновений тишины, прежде чем моя магия ослабевает.

Как только гаснет свет, Нора в приступе ярости бросается ко мне. — Что это было, Адди?

— Что было…

— Никогда больше так не делай!

Я поднимаю руки, защищаясь, но моя капитуляция нисколько не ослабляет ее ярость.

— Нора…

— Не разговаривай со мной прямо сейчас. Я пыталась помочь. Если бы я смогла подойти ближе, я могла бы залезть ей в голову, — рычит она, дрожа от разочарования.

— Я уже пыталась атаковать ее своей магией, Нора, но она прошла прямо сквозь нее. Как будто ее здесь вообще не было, — пытаюсь объяснить я, но ее глаза только сужаются.

— Я говорила тебе не разговаривать со мной, — рычит она, ее слова глубоко ранят, обескровливая меня, пока я беспомощно смотрю на нее.

— Со всем уважением, Нора, следи за своим тоном. — Голос Рейдена гремит из-за деревьев, когда он направляется к нам. Я вздрагиваю от его присутствия, но мгновение спустя Броуди и Кассиан оказываются рядом с ним.

— Послушай, Клыкастик…

— Нет, Нора. Ты послушай. Я уважаю твое желание бороться, но ты должна видеть дальше собственного носа. — Я поднимаю руку на Рейдена, молча говоря ему заткнуться, но он не обращает на меня внимания, подходя к моей сестре. — Во-первых, она не контролирует свою защитную магию. Она делает то, что хочет, когда хочет. Она беспомощна перед ней. Во-вторых, я люблю твою сестру всем сердцем, и когда она говорит мне, что тоже любит меня, я верю ей, но попомни мои слова, нет никаких сомнений, что человек, которого она любит больше всего на свете, — это ты. Если ты хочешь защитить это королевство, чего, я думаю, ты заслуживаешь, ты не можешь вот так просто подкрадываться к ней. Она отдала бы свою жизнь за тебя. Всегда. Без вопросов. Помни об этом, когда в следующий раз у тебя найдется для нее несколько отборных слов.

У меня вертится на кончике языка броситься на защиту сестры, но, к моему удивлению, она опускает голову и кивает. Из всех людей, к которым я ожидала, что она прислушается, Рейден не был одним из них.

Не говоря ни слова, она разворачивается на каблуках и направляется к задней двери. Я делаю шаг, чтобы последовать за ней, но отец качает головой. — Дай ей минутку, Адди. Рейден был прав во всем, что он сказал, но от этого ей не легче это переварить.

Я вздыхаю, вытирая лицо рукой, когда вампир, о котором идет речь, устраняет оставшееся между нами пространство, чтобы заключить меня в свои объятия. Не нужно слов, просто его объятия. Через несколько секунд кто-то прочищает горло, заставляя Рейдена вздохнуть, прежде чем он делает шаг назад, неохотно передавая меня Броуди.

Пальцы моего мага запутываются в моих волосах, прижимая меня к себе, пока он вдыхает мой запах. Призрачный поцелуй на виске, и я уже оказываюсь в объятиях моего волка. Объятие недолгое, прежде чем он откидывается назад, сжимая мой подбородок и внимательно глядя на меня.

— Может быть, в следующий раз, когда ты подумаешь о том, чтобы улизнуть, ты не будешь делать этого тайком, — заявляет он, и я хмурюсь.

— Я была с Криллом.

— Я в курсе, но нас предупредили, что что-то не так, только когда она закричала.

Мой рот шевелится, но я не могу произнести ни слова. К счастью, Крилл приходит на мою защиту. — Я не думаю, что кто-то из нас ожидал, что это произойдет.

— Может быть, нам стоит начать ожидать худшего, — ворчит Кассиан, и я не могу с ним не согласиться. Все это безумие. Но что еще более важно…

— Что ты имел в виду, когда говорил о темной магии? — Мое внимание переключается на отца.

Он смотрит на луну, как будто она хранит секреты, которые он отчаянно хочет узнать. Тяжелый вздох слетает с его губ, прежде чем он поворачивается ко мне. Я готовлюсь к его словам, взгляд в его глазах ясно дает понять, что они станут ударом, к которому я не готова.

— Задолго до того, как Клементина была заключена в аметист «Поцелуй смерти», она была лишена своей магии. — Я разинула рот от его слов, глаза так широко раскрылись, что они горят, когда я пытаюсь переварить их. — Но это её не остановило. Ничто не могло остановить её жажду власти. Тёмная магия была всего лишь старой сказкой. Пока не перестала ею быть. Пока не оказалась у неё в руках, и первое, что она сделала с новой магией, — убила нашу мать.

Черт.

— И это была темная магия? Она была здесь, но на самом деле ее здесь не было? Я пронзила ее своей магией, и она пролилась прямо сквозь нее, — прохрипела я, в голове закружилась мысль о том, что есть еще один уровень знаний, о котором я не подозревала.

— Астральная проекция — одна из самых сложных способностей для овладения, и она возможна только с осквернённой тёмной магией, которую она продолжает использовать.

АДРИАННА

— О

н сгорел? Нам следовало использовать магию, — ворчит Нора, на её лице появляется недовольная гримаса, пока она смотрит на это безобразие перед нами.

Отчаянно пытаясь поднять ей настроение, я тянусь к нему, сглатывая от паники, пытаясь найти что-то позитивное, чтобы сказать. — Нет, он просто… хрустящий? — Это вопрос, а не утверждение, и мы обе это знаем.

Черт возьми.

— Они должен таять внутри, — жалуется она, разламывая кекс на части и обнаруживая, что внутри он такой же твердый, как и снаружи.

Да. Его вообще никак не спасти.

Нижняя губа Норы дрожит, и я щелкаю пальцами, прежде чем успеваю подумать о чем-то другом, кроме ее разочарования. Мое внимание сосредоточено на кулинарной книге, по которой мы работали, но на этот раз вместо практического подхода я использую альтернативные инструкции с магией.

Моя магия воздуха идеально взвешивает ингредиенты и смешивает их вместе. Смесь мгновенно выглядит по-другому, и я бросаю взгляд на Нору, чтобы увидеть как улыбка возвращается на ее лицо. Это тот толчок, который мне нужен, чтобы продолжать, и мгновение спустя я использую свою магию огня, чтобы испечь шоколадный торт, которым мы стремимся побаловать себя.

Визг срывается с ее губ мгновением позже, когда я отступаю. Неуверенно доставая нож, я протягиваю его ей, и застенчивый взгляд омывает ее лицо. Она прикусывает нижнюю губу, разглядывая свежую выпечку, от которой на столешнице поднимается пар.

— Если ты этого не сделаешь, это сделаю я, — кричит мой отец, напоминая нам о своем присутствии, и это тот толчок, который ей нужен.

Она погружает серебрянный нож в середину торта, и мы с восторгом наблюдаем, как шоколад сочится из центра.

— Да! — Она потрясает кулаком, ее радость заразительна, когда мы быстро накладываем на тарелки три кусочка, оставляя остальное для остальных.

Когда я сажусь за стол с Норой и моим отцом, меня охватывает спокойствие, которого я не испытывала уже очень давно. Если закрыть глаза, мне почти кажется, что я снова на ферме, как будто мое время в академии еще не начиналось.

Тяжесть ложится на мои плечи, когда я понимаю, как много изменилось за такой короткий промежуток времени.

Она была зла на меня вчера вечером, и я переживала, что она только сильнее разозлится, но вот мы здесь… надеюсь, на пути к примирению.

Отвлечься — вот что мне было нужно сегодня утром. После всей этой драмы с Клементиной я уступила настояниям моего отца и решила потратить некоторое время на то, чтобы побыть… собой. Ну, в общем, старшей сестрой. Прошлая ночь многому научила меня, но одной из таких вещей было то, что я подвела Нору. Я говорила о хороших временах и новых возможностях, но это даже отдаленно не то, что я ей предлагаю.

— Как уже стало так поздно? — Спрашивает Нора, указывая на сгущающиеся сумерки за окнами кухни, и я вздрагиваю от темноты.

Однако мой отец, кажется, не слишком удивлен. Он просто посмеивается, в его глазах мелькает понимание. — Потому что нам было так весело.

— Ты имеешь в виду, что ей было весело, — говорю я со смешком, отрезая кусочек торта кончиком вилки.

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду, — защищаясь, отвечает Нора, и я бросаю на нее многозначительный взгляд. Может, я и мягкая с ней — в этом нет никаких сомнений, особенно после всего, что мы сделали сегодня, — но я не позволю ей прикидываться дурочкой.

Откусив кусочек торта, я направляю вилку, покрытую шоколадом, в её сторону. — Я следовала за тобой по всем комнатам, пока ты пробовала каждую кровать. Сколько мы уже здесь? И как ты умудрилась убедить меня, что стоит переселить кого-то, если тебе покажется, что их кровать лучше твоей?

Каждую. Чёртову. Кровать.

Даже те, где стоят две односпальные кровати. Теперь на каждом матраце отпечаток её тела посередине, а слегка смятые простыни — тому подтверждение.

— Я должна была проверить все варианты, прежде чем принять окончательное решение, — отвечает она, избегая моего взгляда, пока запихивает в рот кусок торта, и я качаю головой.

— А потом мы обошли все спальни заново, пока ты сравнивала ванные комнаты, — добавляю я, и из отца вырывается смешок, который он тщетно пытается скрыть за рукой.

— В некоторых комнатах есть ванна и тропический душ, — настаивает она, глядя на меня своими невинными глазами, которые, как всегда, очаровывают меня.

— Теперь я осознаю этот факт. Спасибо за это, — ворчу я, веселье смягчает мой тон, и она подмигивает мне. Взглянув на моего отца, он ничего не говорит, просто наблюдает за нами со всем своим вниманием. — Ты не помогаешь. Особенно после того, как она заявила, что у неё уже лучшая комната.

Он пожимает плечами, заставляя мои глаза сузиться, но от этого его улыбка становится только шире. — Я наслаждаюсь тем, что две мои любимые девочки ссорятся, как в старые добрые времена. Я подумал, что, возможно, странно вернуться в замок и не быть королем, но наблюдение за тем, как вы двое общаетесь, как вы всегда общались, подтверждает это.

— Подтверждает что? — Спрашиваю я, мое сердцебиение немного учащается, когда его глаза наполняются слезами.

— Что все так, как должно быть, Адди. Это подтверждает, что вы такие, какими я надеялся вас увидеть. Что вы такие же жизнерадостные, свирепые, сострадательные и верные себе, как я и хотел.

— Папа, — ворчу я, наклоняя голову, чтобы сосредоточиться на своем торте, чтобы избежать его взгляда, надеясь, что он прекратит ненужные комплименты, но, похоже, он еще далек от завершения.

— Я думаю, тебе нужно это услышать, дорогая, — бормочет он, протягивая руку через стол, и его рука накрывает мою с нежностью, которую может предложить только он. Собрав всю свою внутреннюю силу, я встречаюсь с ним взглядом и обнаруживаю, что его слезящийся взгляд остается прежним. — Я так горжусь тобой, Адди. Королева или наследница, или нет. Я так сильно люблю вас обеих, что это ранит мое старое сердце.

— У тебя не старое сердце, — настаивает Нора, и мой отец закатывает глаза.

— Может быть, а может, и нет, но я узнаю правду, когда вижу ее.

У меня внутри все переворачивается, как будто я знаю, что следующие слова причинят мне боль.

— Какую из них что? — Спрашивает Нора, подыскивая слова, которые я не могу подобрать, пока мой отец смахивает единственную слезинку, скатившуюся по его лицу.

— Я действительно не знаю, что произошло все эти годы назад. Я имею в виду вашу мать. Когда-то она так сильно любила вас. Я не знаю, что изменилось, но в глубине души я знаю, что то, как яростно она заботилась о вас, не было притворством. Ее любовь ко мне могла быть, но не эта. Я знаю это, — настаивает он, его челюсть тикает, а ноздри раздуваются. — Эта женщина обожала вас каждое мгновение. Она была бы так горда вами. Так горда теми женщинами, которыми вы обе стали, так же, как и я горжусь.

Я чувствую, как Нора дрожит рядом со мной. Он никогда не говорил о нашей матери вот так, и не без давления с нашей стороны. Но эти слова что-то значат, возможно, слишком много. Особенно сейчас, когда нет возможности услышать ответ от самой женщины, чтобы знать наверняка.

— Пока мы гордимся друг другом, это все, что имеет значение, — выдыхает Нора, слабая улыбка трогает уголки ее губ, когда ее взгляд перебегает с нашего отца на меня, и я киваю.

— Я всегда буду гордиться тобой, Нора, — бормочу я, беря ее за руку, в то время как мой отец тянется за другой. Мы трое связаны как одно целое.

— Если ты гордишься мной, Адди, почему ты не выбрала должность для меня? — спрашивает она, не отрывая взгляда от стола, в то время как у меня сжимается грудь и замирает сердце.

Черт. Я не… черт.

— Если это то, чего ты хочешь, я в мгновение ока найду тебе место в моем совете, Нора. Я доверяю тебе свою жизнь, но хотя это было моим правом по рождению, это не значит, что это должно быть твоим. — Ее глаза находят мои, в ее глазах пляшет боль, когда она открывает рот, но прежде чем она успевает заговорить, я продолжаю. — Каждое воспоминание, которое у меня осталось о нас здесь, в этих залах, в этих комнатах, на лугу, связано с кружащейся Норой. Ты танцевала, и танцевала, и танцевала сколько душе угодно; напевая на ходу. Я хочу, чтобы у тебя была возможность снова стать той девочкой. Боль, которую ты пережила из-за меня, будет преследовать меня вечно. На. Всегда. Но Крилл дал тебе эту новую возможность, и теперь у тех далеких грез есть шанс снова стать твоей реальностью. Я уже достаточно повлияла на твою жизнь. Пора тебе исследовать её самой.

Слезы текут по ее лицу, когда две вытекают из моих наполненных до краев глаз, и я крепче сжимаю ее руку.

— Адди, — шепчет она, но я качаю головой.

— Ты можешь ходить, Нора. Это значит, что ты можешь танцевать. Это значит, что ты снова можешь мечтать о большем только для себя. Ты заслуживаешь этого. Я хочу, чтобы у тебя был шанс исследовать все возможности, прежде чем ты примешь решение. Если место в моем совете — окажется тем, что принесет тебе счастье в конце этого пути, тогда я немедленно объявлю об этом, но в глубине души, на данный момент, я думаю, что ты слишком изобретательна для этого дерьма, — признаю я, и она улыбается сквозь слезы.

— Выражения, Адди, — поддразнивающе бормочет мой отец, и это снимает напряжение, наполняющее комнату.

Проводя большим пальцем по костяшкам пальцев Норы, я прочищаю горло. — Если тебе нужно использовать свою магию разума, чтобы проникнуть в мою голову и подтвердить это, тогда попробуй. Это правда.

Она тут же качает головой. — Я знаю, что это так. Я вижу это по твоим глазам, — признается она, откидываясь на спинку стула, как будто израсходовала всю свою энергию, скрывая эту боль. Теперь, когда она знает правду с моей стороны, она измучена.

— Я люблю вас, девочки, — заявляет мой отец, распространяя тепло, исходящее из моего сердца, когда мы с Норой отвечаем синхронно.

— Мы тоже тебя любим.

Взрыв смеха эхом разносится вокруг нас, когда мы отпускаем руки друг друга, прежде чем Нора наклоняет голову в сторону моего отца. — Итак, что будет с Джульеттой теперь, когда ты здесь? — спрашивает она, имея в виду женщину, которой он, кажется, очарован в Королевстве Драконов.

Он мгновенно краснеет и пренебрежительно машет на нее рукой, глядя куда угодно, только не на нас. — Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Ты уверен? — она подталкивает меня, в ее глазах мелькает озорной огонек, когда она переплетает пальцы на столе. — Я могла бы поклясться, что видела, как вы двое целовались, когда…

— Пожалуйста, прекрати, — умоляет он, пряча лицо в ладонях, пока мы обе хихикаем. Очевидно, дразнить его весело. Постоянное общение с Норой, должно быть, утомительно для него.

— Если она тебе нравится, у тебя все получится, папа, — заявляю я, заверяя его, что с моей стороны нет возражений, если это то, чего он хочет. Он кивает, мягкая улыбка растягивает его губы.

— Возможно, но сейчас это не тема для разговора, — отвечает он, кивая на дверь. Я прослеживаю за его взглядом и вижу Флору, прислонившуюся к дверному косяку.

АДРИАННА

Д

верь спальни со щелчком закрывается за мной, и я прислоняюсь к ней. Нахожу минутку, чтобы соединиться со своей магией, это помогает успокоить адреналин, бурлящий в моем теле.

Сегодняшний день был полон эмоций, закрученных в водоворот, но я добралась до его конца. Теперь мне нужно привыкнуть к своей новой комнате. Комнате, которая когда-то принадлежала моему отцу. Несмотря на все усилия Норы убедить его в обратном, отец настаивает, что королевские покои должны быть моими.

Раньше я не обращала на это особого внимания, но теперь, когда я здесь одна, могу осмотреться.

Мягкие бежевые стены гармонируют с ковром песочного цвета под ногами. Самая огромная кровать, которую я когда-либо видела в своей жизни, расположена по центру стены напротив меня, обрамленная витражными окнами по обе стороны. Справа от меня — ванная комната, слева — гардеробная, а в остальном здесь почти нет мебели, что каким-то образом придает комнате спокойствие и умиротворение.

Высокая лампа стоит в дальнем правом углу, излучая мягкий свет по всему пространству, но несмотря на то, насколько уютно здесь кажется, нахождение в этой комнате в одиночестве лишь напоминает мне, как сильно я скучаю по своим мужчинам.

Стремясь смыть с себя остатки напряженного дня, я направляюсь в ванную, поражаясь великолепию, которое меня ожидает. Стены и пол выложены бежевой мраморной плиткой, создавая теплый оттенок во всем пространстве, и мой взгляд устремляется к огромной ванне в центре комнаты.

Это заманчиво, действительно заманчиво, но у меня нет сил тянуть с этим. Я хочу принять душ, надеть пижаму и свернуться калачиком под простынями. Возможно, спрятаться под ними — более подходящий термин, но я отказываюсь копаться в этой кроличьей норе.

Вместо этого я обращаю свое внимание на душ прямо перед собой. Он достаточно большой, чтобы за стеклом могли разместиться по крайней мере три человека, с несколькими насадками для душа, нависающими над ним, и струями, выходящими сбоку.

Черт.

Странно думать, что когда-то я жила здесь в детстве, потому что сейчас это кажется почти ошеломляющим из-за того, насколько здесь богато. К счастью, циферблат достаточно прост, и через мгновение вода стекает каскадом с дождевых насадок для душа.

Снимая одежду, я бросаю ее в желоб для белья на другой стороне ванной, рядом с туалетным столиком и большим зеркалом, по краям которого мягко мерцает лампочка.

Я беру плюшевое полотенце из шкафчика рядом с ним, прежде чем встать под горячую струю воды. Я позволяю брызгам попадать мне в лицо, откидывая голову назад, наслаждаясь теплом. Используя свою магию, я расплетаю косу до тех пор, пока мои волосы не падают лениво по спине.

Сосредоточившись на текущей задаче, я методично выполняю задачи по мытью волос и тела, пока звук падающей воды снимает напряжение, которое сохраняется в моих мышцах.

Я знаю, что с меня хватит, в тот момент, когда мои мысли начинают возвращаться к проблемам, с которыми я столкнулась сегодня. В основном те, которые остаются нерешенными и касаются того факта, что Клементина вызывает дополнительные проблемы, поэтому я выключаю душ, кутаюсь в толстое полотенце и подхожу к туалетному столику.

Пара розовых шелковых пижам, сложенных на туалетном столике, ждут меня. Я хмуро смотрю на них, когда осторожно подключаюсь к своей магии воздуха, чтобы вытереться, прежде чем выбросить полотенце. Надевая новую одежду, я еще больше хмурюсь, глядя на себя. Провожу руками по мягкому материалу, но это не помогает, и, думаю, это потому, что я бы не выбрала их для себя. Они не кажутся моими, но, по крайней мере, удобны. Только я понятия не имею, откуда они взялись.

Сегодня Арло занимался поиском шеф-повара и уборщицы, будто я не могу позаботиться о себе сама, а теперь, похоже, кто-то еще занимается моей одеждой. Нам придется об этом поговорить, но это уже вопрос завтрашнего дня.

Сегодня ночью мне нужно понять, как я смогу уснуть в этих простынях одна.

С тяжким вздохом я оставляю волосы распущенными и возвращаюсь в спальню, молча упрекая себя за то, что так привязалась. Мне не ненавистны мои сильные чувства к ним, но тот факт, что я страдаю без их присутствия или жажду, чтобы они были рядом, сводит меня с ума.

Вместо того, чтобы в гневе направиться прямо к кровати, меня тянет к окну. Витражи сверкают под залитым лунным светом небом, притягивая меня ближе. Приоткрывая окно, чтобы выглянуть в ночь, я вздрагиваю, увидев раскинувшийся вдалеке город Харроуз.

Мерцают огни, и деревья шелестят на ночном ветерке, пока я глазею на город, по мощеным улицам которого я так долго бродила. Все изменилось за одну ночь. Этого нельзя отрицать. Сейчас, оглядываясь назад, все кажется таким поспешным и бурным.

Звук поворачивающейся ручки позади меня отвлекает меня от вида. Оглянувшись через плечо, я оборачиваюсь и вижу, что в комнату входит Броуди с усталым выражением в глазах. Его взгляд немедленно находит мой, и я поворачиваюсь, чтобы закрыть окно, прежде чем броситься к нему.

Он готовится к моему приближению, заключает меня в объятия и осыпает мою кожу резкими поцелуями. — Вот и мой Кинжал, — выдыхает он, как будто весь день задерживал дыхание.

Я хочу потеряться в нем, быть окруженной им с головы до ног, но сначала нам нужно решить кое-какие вопросы.

Откидываясь назад, я кладу руки ему на плечи и смотрю на него снизу вверх. — Что ты узнал?

Он тут же качает головой, целуя изгиб моей шеи там, где она переходит в плечо. — Никаких разговоров о работе в этих четырех стенах, — настаивает он, откидываясь назад и крутя пальцем, указывая на комнату, в которой мы находимся, и я хмурюсь.

— Не скрывай ничего от меня, — умоляю я. — Я и так уже достаточно много времени провела не в курсе событий, не усугубляй ситуацию, — добавляю я в отчаянии, наблюдая, как его глаза ищут мои, прежде чем он хватает меня за руку.

В следующий момент меня тянет к двери спальни, замешательство борется с моим любопытством, когда он вытаскивает меня в коридор, закрывая за нами дверь.

— Что ты делаешь? — Наконец спрашиваю я, когда он отпускает мою руку, только для того, чтобы прижать меня к стене рядом с дверью.

— Говорю тебе то, что знаю, только не в этих четырех стенах, — заявляет он, подтверждая, что в спальне запрещено разговаривать о работе.

Отмечено.

— Я разговаривал почти со всеми магами, у которых может быть информация о моем отце, но, похоже, он был гораздо более замкнутым, чем я ожидал. Также похоже, что он сжег много мостов в своем стремлении помочь Совету, и к концу он практически стал изгоем в сообществе магов, — объясняет он, потирая затылок.

— С тобой обращались точно так же? — Спрашиваю я, беспокойство зарождается у меня в животе, но, к моему удивлению, он качает головой.

— Нет, по большей части нет, но во многом доверие или готовность доверять мне, по крайней мере, проистекает из моей связи с тобой.

Мои брови поднимаются в замешательстве. — Со мной?

Он кивает, уголки его губ приподнимаются с намеком на веселье, но то, что я чувствую, в основном гордость. — Они верят в тебя, Кинжал, а это значит, что моя связь с тобой делает меня достойным в их глазах.

Я моргаю, глядя на него, моя челюсть отвисает и быстро закрывается снова, только для того, чтобы снова отвиснуть. — Это безумие, — наконец бормочу я, недоверчиво качая головой, отчего его улыбка превращается в усталую усмешку.

— Это правда. Люди проголосовали за тебя, Адди. Включая магов. Я не знаю, что ты сказала Моргану на встрече, но они готовы к обсуждениям, когда ты будешь готова. Они понимают, что у тебя есть неотложные дела и целое королевство, которым нужно заняться, но они всегда будут рядом.

На моих губах появляется собственная улыбка, но прежде чем я успеваю придумать, что на это ответить, он хватает меня за руку и тащит обратно в спальню, пинком захлопывая за нами дверь.

— Итак, что с тобой происходит? — спрашивает он, заправляя мои волосы за ухо и терпеливо ожидая моего ответа.

Я подумываю о том, чтобы ничего не говорить. Взваливая на кого-то еще свои проблемы, я только усугубляю все, с чем им приходится иметь дело, но как бы сильно я не хотела этого делать, я хочу, чтобы хотя бы один человек понял, о чем я думаю. Даже если я сама этого всего не понимаю.

— Не думаю, что когда-либо за всю свою жизнь я чувствовала себя более беспомощной, потерянной и одинокой. Это эгоистично и неловко, потому что я провела день со своей сестрой и отцом, и я боялась, что больше никогда этого не испытаю, но… — Мои слова замолкают, мой взгляд опускается в пол, и он берет меня за подбородок, запрокидывая мою голову назад, чтобы привлечь мое внимание.

— Но твоя голова была слишком занята беспокойством о том, с чем имели дело все остальные, — заявляет он, заканчивая мое предложение, и я киваю. — Я горжусь тобой, — добавляет он, поглаживая большим пальцем мою щеку, когда я хмурюсь.

— За безделие? — выпаливаю я, эти два слова точно отражают мои чувства по поводу сегодняшнего дня, и он качает головой.

— За то, что ничего не делала? — выпаливаю я, эти слова точно отражают мои чувства по поводу сегодняшнего дня, и он качает головой.

— За то, что ты есть, и за то, что ты честна со мной. За то, что ты заботишься всем своим сердцем и остаешься сильной для всего королевства. Этот переход не будет легким, и я сожалею, если ты думала иначе. Ты воин до мозга костей, а роль королевы — это более чем управление всем из-за кулис. Ты будешь уставать, иногда от чувства беспомощности, которое неизбежно тебя накроет, но также и от того, что будешь бегать по королевству, проверяя, все ли в порядке. Мне жаль, что сегодняшний день был не совсем таким, как ты хотела или в чем нуждалась, но иногда такие дни будут у всех нас. Просто знай, что мы здесь друг для друга на каждом шагу, хорошо?

Сейчас он так близко, что кончик его носа соприкасается с моим, а его слова пускают корни глубоко в моем нутре. Это все, что мне нужно услышать, даже не осознавая этого.

Вздыхая, я пытаюсь улыбнуться, но уверена, что у меня все равно ничего не получается. — Мне кажется, что я делаю недостаточно.

— Может быть, сегодня этого и не произошло, но это потому, что у тебя были другие дела. Я не могу объяснить тебе, насколько виноватым я себя чувствовал, и я уверен, что другие чувствуют то же самое.

— Виноватым?

— У меня такое чувство, что я почти не видел тебя с тех пор, как мы прибыли в замок. Я должен был быть здесь, с тобой, — признается он, и я качаю головой, заставляя наши носы соприкоснуться.

— Ты не должен был.

— Я должен был быть здесь, — настаивает он. — К счастью, твой отец и Нора были здесь, но это был не самый лучший день для меня, потому что, мы были так долго разлучены. Снова.

Ну и черт с тобой.

Я не рассматривала другую сторону медали.

— Теперь ты здесь, — выдыхаю я, запуская руки под его рубашку, и он улыбается.

— Поверь, мы будем тем, что тебе нужно, но сейчас все зависит только от тебя. Четыре стены этой комнаты — твое убежище. Никаких титулов, никакой ответственности, просто Адди, — утверждает он, слова вибрируют в моей груди, когда я киваю в знак согласия.

— Мне нравится, как это звучит, — бормочу я, прижимаясь к нему еще сильнее, чтобы ощутить его тепло, и он отрывает меня от пола, прижимая к своей груди.

— Отлично, потому что, по-моему, самое время трахнуть королеву в ее королевских покоях. Какую поверхность мы окрестим в первую очередь?

БРОуДИ

Я

весь день ждал, когда она окажется в моих объятиях, и теперь, когда она здесь, я не отпущу ее. Может быть, никогда. Я не могу представить, насколько тяжелым был для нее сегодняшний день; она всегда лидер, всегда ведет стаю, не хочу показаться волком-каламбуром, но это подходит ей во многих отношениях.

Каждый разговор сегодня был сосредоточен вокруг нее. Гордость, которую это зажгло во мне, удивительна, и я бы ничего не стал менять. Она ярко сияет по всему королевству, но сама не может этого видеть, потому что находится не на передовой поля боя.

Она так скромна в подобных вещах, что я не могу не задаться вопросом, сможет ли она когда-нибудь увидеть свет, которым она озаряет все королевство.

Захватывая ее губы своими, я пытаюсь выразить то, что она заставляет меня чувствовать без слов. Кажется, они не проникают в ее мозг так, как я хочу. Она предпочитает действовать, и я здесь, чтобы дать ей это.

Ее пальцы запускаются в мои волосы, крепко сжимая их, когда она углубляет поцелуй. Раздвигая ее губы, наши языки танцуют до тех пор, пока все, что я могу чувствовать, — это она, все, что я могу видеть, — это она, и все, что я могу попробовать, — это она.

Если я не остановлюсь, то кончу еще до того, как мы начнем.

Отрывая свой рот от ее, я пытаюсь отдышаться, но это почти невозможно, когда я смотрю на ее пухлые губы и глаза, танцующие от желания.

Черт.

Мой член напрягается в штанах, отчаянно желая почувствовать ее как можно ближе, но вместо того, чтобы сдаться, я отступаю назад. Ее брови слегка приподнимаются в замешательстве, но когда я указываю на окно, она следит за моим взглядом, и складка на ее лбу разглаживается.

— Что привлекло твое внимание у окна?

Она делает глубокий вдох, пытаясь успокоить сотрясающее ее тело дыхание, когда отвечает на мой вопрос. — Город.

— Покажи мне, — выдыхаю я ей в ухо, обнимая за талию и поворачивая лицом к виду.

Она мычит в знак согласия, но прежде чем она успевает сделать шаг, я снова отрываю ее ноги от земли, прижимая ее спиной к себе, чтобы она могла почувствовать очертания моего члена, уютно устроившегося между ее ягодиц, когда мы подходим к витражному окну.

Добравшись до выступа, она остается в моих объятиях, пока я осыпаю поцелуями ее кожу, прежде чем снова прошептать ей на ухо. — Открой его.

Я ставлю ее ноги обратно на пол, не давая ей возможности наклониться вперед, чтобы сделать, как я говорю, но она использует это в своих интересах, сильнее прижимаясь задницей к моему жаждущему члену. Она выглядит восхитительно в своей милой розовой пижаме. В ней она выглядит мягкой, нежной и скромной. Но я знаю, что под всем этим скрывается дикая королева, отчаянно желающая ощутить свое освобождение.

— Отсюда все выглядит так красиво, — размышляет она, глядя вниз на город с блеском в глазах. Она бросает пристальный взгляд в мою сторону, проверяя, смотрю ли я, но я слишком занят, пялясь на нее. То, что она ожидает, что я увижу там что-нибудь красивое, когда я очарован красотой передо мной, просто безумие.

— Как ты думаешь, они могут видеть нас? — Спрашиваю я, проводя рукой по ее спине, пока она снова смотрит на раскинувшееся внизу королевство.

— Я не знаю, — бормочет она, дрожь пробегает по ее телу от моего прикосновения, и я улыбаюсь, когда мой член напрягается сильнее, чем когда-либо. Она опирается руками на подоконник, согнувшись под идеальным углом и вглядываясь в ночь.

Положив руки ей на талию, я запускаю пальцы под подол ее рубашки, чувствуя, как ее кожа покрывается мурашками, а у меня в ушах звенит вздох.

— Что ж, будем надеяться, что нет, но я ничего не обещаю, — бормочу я, меняя направление своих пальцев, когда проскальзываю под пояс ее шорт. Мгновение спустя они падают в лужу у ее ног.

— Не обещаешь чего? — спрашивает она, оглядываясь на меня через плечо, прежде чем опустить взгляд на ткань.

— Я не обещаю, что нас никто не увидит, — заявляю я, расстегивая пуговицу на своих брюках, все еще не отрывая от нее взгляда, наблюдая, как ее глаза расширяются от желания и намека на панику.

— Увидит, что…

Направляя свой член к ее входу, она напрягается на полсекунды, прежде чем раздвинуть бедра ровно настолько, чтобы я почувствовал ее влажную сердцевину. Она уже вся промокла для меня. — Киска моей королевы отчаянно хочет, чтобы ее трахнули, Кинжал? — Спрашиваю я, мой голос глубокий и хриплый от желания, когда она впивается зубами в нижнюю губу и кивает.

— Но СМИ могут быть…

— К черту СМИ, — ворчу я, погружаясь глубоко в ее суть. Ее тепло разливается по моему телу, обжигая меня своим фирменным удовольствием, когда ее киска сжимается вокруг моего члена.

Ее руки быстро двигаются, чтобы схватиться за оконную раму, держась изо всех сил, когда низкий, хриплый стон срывается с ее губ.

— Но я могу остановиться, если нужно. Просто отдай мне приказ, — настаиваю я, сгибая бедра и медленно выходя из ее естества.

— Не смей, блядь, — рычит она, приоткрыв губы и широко раскрыв глаза, когда смотрит на меня через плечо.

— Так ты хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо здесь, у окна, чтобы все видели? — Спрашиваю я, остро осознавая, что свожу ее с ума. Я останавливаюсь, держа только кончик своего члена у ее входа, ожидая ее указаний.

Ее взгляд темнеет, когда ее язык скользит по губам, но вместо того, чтобы ответить словами, как я ожидал, она одним быстрым движением отталкивается от меня и снова наполняет свое тугое влагалище моим членом.

— Черт, Кинжал, — хриплю я, мои пальцы глубоко впиваются в плоть на ее бедрах, когда я пытаюсь успокоить желание, сжигающее меня изнутри.

Я собираюсь врезаться в нее с такой силой, что мы вывалимся из окна, и если у нас ничего не получится, то это будет потому, что я кончу, как неопытный ублюдок. Я не выиграю. Ни единого шанса. Смешно, что я даже попытался взять верх.

— Что случилось, Броуди? Королева поймала тебя за язык? — дразнит она, приподнимая бровь, когда я задыхаюсь.

Кивая, я изо всех сил пытаюсь найти ответ, и она использует это в своих интересах, повторяя движение, слегка высовываясь из окна, прежде чем насадиться на мой член. Снова, и снова, и снова.

Качая головой, я заставляю себя выйти из вызванного благоговейным страхом ступора, полный решимости взять себя в руки. Моя хватка на ее бедрах становится смертельной, когда я призываю ее оставаться неподвижной, пока я полностью отстраняюсь, кончик моего члена блестит от сочетания нашего желания, прежде чем я снова вонзаюсь в нее.

— Черт возьми, Адди. Ты такая тугая. Всегда такая чертовски тугая, — стону я, мое дыхание прерывается, когда я позволяю своему телу взять верх.

— Броуди. Броуди, пожалуйста, — повторяет она, принимая каждый толчок моего члена, встречаясь со мной толчком за толчком на каждом шагу.

— Вот и все, Кинжал. Позволь городу узнать, кому ты принадлежишь сегодня вечером, — стону я, ее стоны становятся громче, когда я провожу рукой по передней части ее тела, нащупывая ее клитор, словно это маяк в ночи.

Одно движение моих пальцев, за которым следует крепкое сжатие ее сладкого бугорка, и она распадается на части. Ее киска сжимает мой член так сильно, что у меня в глазах темнеет, когда она тащит меня за собой сквозь приливную волну. Оргазм обжигает мое тело, требуя от меня одного вздоха за другим, пока мы не превращаемся в кучу потных конечностей, сплетенных друг с другом.

Дотягиваясь до ее талии, я открываю глаза и притягиваю ее спиной к своей груди, пока отказываясь убирать член. Она прислоняется ко мне, ее длинные светлые волосы тенью падают на мою кожу и заставляют меня дрожать, когда я наклоняюсь к ней, чтобы закрыть окно.

— Мне нравится видеть тебя с распущенными волосами, — выдыхаю я, целую ее в плечо и, наконец, вытаскиваю свой член из ее складочек, чтобы поднять ее в воздух.

Она с радостью позволяет мне нести её на руках, как невесту, пока я шагаю к ванной. — Правда?

Я киваю. — Это похоже на то, что я вижу твою скрытую сторону, когда ты их распускаешь. Как будто, когда ты их заплетаешь, ты в состоянии повышенной готовности, но когда мы вдвоем, это кажется знаком того, что ты в безопасности.

Мягкая улыбка тронула ее губы, когда она прижалась к моей груди, не подтверждая и не опровергая мою оценку, что заставляет меня ценить ее еще больше. Все еще держа ее в своих объятиях, я включаю ванну, и звук льющейся воды наполняет комнату.

— Что ты делаешь? — спрашивает она, глядя на меня усталыми глазами. Я замираю, отчаянно желая запечатлеть этот момент навсегда.

— У тебя был долгий день, который истощил тебя морально и физически. Я хочу помочь тебе восстановить силы. Совместная ванна — идеальное средство. Хотя, это, совершенно эгоистично, потому что я просто хочу позаботиться о тебе минутку, если ты мне позволишь. Что ты на это скажешь?

Она пристально смотрит мне в глаза, ее веки широко раскрыты, когда она говорит. — Я люблю тебя, Броуди. Сегодня, завтра, навсегда.

Моя грудь вздымается, заставляя мои ноздри раздуваться от эмоций, когда я целую ее в лоб, прежде чем прижаться к ее губам, заглядывая глубоко в ее глаза. Она крадет каждый мой вздох, и я никогда не устану от этого.

— Я люблю тебя, Кинжал. Сегодня, завтра, навсегда.

АДРИАННА

П

рикосновение рядом со мной угрожает вырвать меня из дремоты, но я цепляюсь за это так, словно от этого зависит моя жизнь, потому что я почти уверена, что так оно и есть. Мечты о цветущих лугах и смехе исчезают с каждым моим вздохом, несмотря на то, как сильно я пытаюсь ухватиться за них. Они так близко, что я почти чувствую запах лаванды, который танцует на ветру. И все же, чем упорнее я борюсь, тем настороженнее становлюсь, пока не чувствую руку на своем плече и не слышу свое имя, произнесенное шепотом.

— Адрианна, мне нужно, чтобы ты сейчас же проснулась.

Нахмурившись, я пытаюсь разлепить глаза, но это оказывается сложнее, чем я ожидала. Это требует нескольких попыток, но когда я, наконец, встречаюсь взглядом с мужчиной, зовущим меня по имени, я жалею, что снова не заснула, вместо того чтобы смотреть на беспокойство, которое бурлит в его глаза.

— Рейден? — Хрипло спрашиваю я, протягивая к нему руку. Он натянуто улыбается мне, сжимая мою руку и оставляя нежный поцелуй на костяшках пальцев, прежде чем заговорить. Его обычный невозмутимый вид отсутствует. Его волосы растрепаны, глаза усталые, ноздри раздуваются.

— Извини, но это срочно, — объясняет он. Беспокойство, прозвучавшее в его голосе, заставляет меня сесть, отодвигаясь назад, чтобы я могла прислониться к изголовью кровати и собраться с мыслями. Броуди не спит, он стоит в дверях, ведущих в ванную, и солнце заглядывает через витражные стекла по обе стороны кровати.

— Который час? — Спрашиваю я, убирая волосы с лица, и Броуди усмехается.

— Слишком рано.

— Это не помогает, — ворчит Рейден, свирепо глядя на своего друга, прежде чем снова переводит взгляд на меня. — Чуть больше пяти утра.

— Что происходит? — Я не хочу спрашивать, но этого не избежать, так что я могу покончить с этим.

— Произошло нападение, — выпаливает он, в смятении качая головой.

Мои глаза расширяются, когда я смотрю на него, адреналин немедленно гремит по моим венам, когда я тихо ругаюсь.

— Никакой работы в спальне, — ворчит Броуди, проводя рукой по лицу, и мой желудок мгновенно скручивается, когда я вспоминаю наш разговор прошлой ночью. Чувство вины просачивается сквозь меня, когда я встаю с кровати, но, к моему удивлению, он в мгновение ока оказывается рядом, его рука на моем животе, удерживая меня на месте. — Одно исключение. Только одно.

Я натянуто, устало улыбаюсь ему, пытаясь избавиться от усталости, которая все еще не прошла, но это мало помогает снять тяжесть, которая давит на меня. Возвращая свое внимание к Рейдену, я жду продолжения, но прежде чем он успевает объяснить дальше, я замечаю в нем кое-что, что заставляет меня остановиться.

— Рейден, ты спал?

Он вздыхает, мягко качая головой. — Я посплю позже.

— Почему ты не спал? — Я настаиваю, беспокойство пронизывает меня до костей, когда я смотрю на одного из моих мужчин, находящегося на грани обморока.

— Потому что я защищаю тебя, — говорит он с усталой улыбкой. — Или, по крайней мере, я пытаюсь, — добавляет он, отводя от меня взгляд.

Я крепче сжимаю его руку, пока его глаза снова не встречаются с моими. — Ты защищаешь больше, чем меня, Рейден, — заявляю я, и это правда. — Но ты не должен изводить себя, чтобы делать это. Тем более, что мы только начали, — настаиваю я, но он качает головой, уже отказываясь слушать меня, как упрямый вампир, которым он и является.

— Я защищаю их ради тебя, Адрианна, но я никак не мог быть готов к этому нападению, — признается он, прижимая пальцы свободной руки к виску.

— Что случилось? — Спрашиваю я, понимая, что разговор о его преданности делу далек от завершения, но я могу вернуться к нему позже. А пока мне нужно выслушать и понять, что его так разозлило.

— Клементина.

Одно слово, и у меня кровь стынет в жилах.

— Что она сделала?

Он прочищает горло и делает глубокий вдох, прежде чем находит нужные слова. — Она напала на Саммер-Оук; весь город в руинах. Она никого не оставила невредимым. Это катастрофа. Жертвы все еще подсчитываются, и пожары все еще не совсем потушены. — Черт возьми. — И в довершение всего половина солдат дезертировала.

— Дезертировали? — Спрашиваю я в замешательстве, и разочарование на его лице отвечает на мой вопрос раньше, чем он сам.

— Они были верны Совету, а теперь, похоже, верны ей.

— Вероятно, потому, что мой отец знал, что сказать, — вставляет Броуди, все еще стоя у ванной, когда Рейден кивает.

— Вполне вероятно. Бо собирает тех, кто остался, чтобы посмотреть, с чем мы имеем дело, — добавляет Рейден, но блеск в его глазах говорит мне, что он еще не закончил.

— Что еще? — Я настаиваю, готовясь к удару, пока он в смятении протирает лицо рукой.

— Они контролируют обезумевших вампиров.

— Что-нибудь еще? — Спрашиваю я, наполовину боясь ответа, и он качает головой. Спасибо, черт возьми, за это, потому что я действительно не вижу, что еще может сделать все это еще хуже прямо сейчас.

Блядь. Блядь. Блядь.

Я закрываю лицо руками, пока думаю, или пытаюсь это сделать, но чувство упадка тяжелым грузом давит на мое тело, заменяя усталость, которая охватила меня несколько мгновений назад.

— Как, черт возьми, нам с этим бороться?

— Ты уже знаешь ответ на этот вопрос, — заявляет Броуди, наконец подходя к нам, и я хмуро смотрю на него, ожидая дальнейших слов, которые сопроводят его заявление. Он бросает на меня многозначительный взгляд, как будто это я прикидываюсь дурочкой, но мой мозг слишком устал, чтобы сосредоточиться. — Мы боремся, Кинжал. Мы всегда боремся. Игроки на доске постоянно меняются, но в основе всего этого мы остаемся прежними: сильными, верными и решительными. Она может создать свою собственную армию, она может делать все, что, черт возьми, захочет, но она не готова к нам. Никто из них не готов, — настаивает он, и Рейден кивает в знак согласия, поворачиваясь ко мне со стальной стойкостью, горящей в его глазах.

— Собери всех на совещание. Скажи им, что это срочно, и мы вместе разработаем план.

— Я хочу сжечь ее заживо. — рычу я, от разочарования мои мышцы напрягаются, а руки сжимаются в кулаки.

— Ты сможешь сделать с ней все, что твоей душе угодно. Нам просто нужно действовать точно. Борьба еще не закончена, Адрианна. Все только начтнается.

КРИЛЛ

К

аждый мой шаг отдается эхом от моих ботинок в коридоре. Тащась по замку, я почти чувствую, что вторгаюсь на чужую территорию. Это совсем не похоже на мой замок дома. Все это готично и надвигается, как обещание мучительной смерти, если пересечь невидимую черту, но в этом есть что-то, что притягивает меня.

Я точно знаю, что это такое.

Это она.

Это всегда будет она.

Возможно, я начал это приключение со своими братьями еще до того, как узнал о ее существовании, но сейчас я знаю, почему остаюсь. Как оборотень, я должен быть одиночкой, но она заставляет меня бросить вызов всему, чем я должен быть. Она меняет мои приоритеты.

Заходя на кухню, я вздрагиваю, когда нахожу ее пустой. Когда Рейден связался с нами, он совершенно ясно дал понять, что это срочно, никаких вопросов не задавал и определенно никаких причин, по которым мы должны были спешить вернуться. И вот я здесь, но я один.

— Где все, черт возьми? — Бормочу я себе под нос, пытаясь понять, слышу ли я что-нибудь, когда приближаются шаги. Повернувшись в их сторону, я замечаю невысокую женщину в белом фартуке, застегнутом поверх одежды. Она тепло улыбается мне.

— Я полагаю, вы здесь для собрания? — спрашивает она, и я киваю. — Вы найдете их дальше по коридору, в палатах королевского совета. Я уже принесла туда несколько легких закусок на завтрак для всех, но если вам нужно что-то еще… — Ее слова замолкают, пока она ждет моего ответа, но я качаю головой.

— Нет, спасибо. Я просто не знал, что здесь есть палата королевского совета, — бормочу я, и она хихикает.

— Если вы найдете карту этого места, можете дать мне копию? — шутит она, указывая мне за спину. — Это вторая дверь слева от вас. Булочки с корицей превосходны. Просто чтобы вы знали, — добавляет она, подмигивая, и я снова киваю, прежде чем последовать ее указаниям.

Пробираясь по коридору, я напрягаю слух, но мои чувства оборотня по-прежнему не могут уловить ни звука, что странно. Когда я подхожу к двери, о которой она упомянула, я замечаю, что она слегка приоткрыта, и когда я толкаю ее кончиком пальца, я поражен открывшимся мне зрелищем.

Зал полон. Все собрались, их рты шевелятся, но я не слышу ни звука. Ни единого.

Броуди замечает меня первым, жестом приглашая в комнату, и в тот момент, когда я переступаю порог, меня оглушает шум, который при этом возникает.

— Крилл, я так рада, что ты здесь. Пожалуйста, скажи мне, что ты хотя бы поспал, — кричит Адди, обегая огромный стол, который заполняет все пространство, чтобы поприветствовать меня.

Я заключаю ее в объятия, вдыхая ее аромат, прежде чем даже потрудиться найти ответ. Целуя ее в висок, она откидывается назад, выжидающе глядя на меня. Она оценивает мои глаза, и ее брови озабоченно поднимаются.

— Ты тоже не спал. — Это утверждение, уже не вопрос, поскольку она бросает на меня многозначительный взгляд, и я пожимаю плечами.

— Там полный бардак, принцесса. На это потребуется время. Сейчас у меня нет времени на сон, но все будет хорошо, — настаиваю я, но это, кажется, только заставляет ее покачать головой.

— Тебе нужно поспать, Крилл. Рейдену тоже. Преодоление усталости не поможет ни одному из вас, но это обсуждение на потом. Теперь, когда ты здесь, мы можем обсудить то, что произошло, — объясняет она, отступая от меня только для того, чтобы взять меня за руку и усадить.

— Почему мои способности оборотня не могли уловить ни звука, пока я не вошел сюда? — Спрашиваю я, более чем счастлив пока отложить дискуссию о моем сне.

— Когда Арло нашел эту комнату, на нее уже была наложена защитная магия. Правда, я не была уверена, какая именно, поэтому мы решили попросить Броуди разобраться с ней и установить заново. Это идеально, тебе не кажется? — Заявляет Адди, усаживая меня на свободное место рядом с магом, о котором идет речь, и я киваю.

— Это дополнительный уровень конфиденциальности и безопасности, я определенно думаю, что это идеально, — уверяю я ее, зарабатывая себе мягкую улыбку, прежде чем она занимает свое место в большом кресле во главе длинного стола.

Бормотание продолжается вокруг меня, пока я осматриваю все пространство. Рейден сидит по другую сторону стола, мой брат рядом с ним. Они вдвоем опустили головы и разговаривают вполголоса, в то время как Флора сидит рядом с Бо, обхватив себя руками за талию и подавляя зевоту. Арло, с другой стороны, просматривает стопки бумаг на противоположном от Адди конце стола, слишком занятый, чтобы понять, что она готова начать встречу.

Взглянув на мою принцессу, она смотрит на него, в ее взгляде мелькает намек на беспокойство, когда она просматривает бумаги, которые он перебирает, но не вмешивается. Вместо этого ее внимание приковано к стенам, и я пользуюсь возможностью оценить остальную часть комнаты, но не раньше, чем взгляну на Броуди рядом со мной.

— Где Кассиан? — бормочу я, изо всех сил стараясь говорить тихо, и он качает головой, в его глазах вспыхивает разочарование.

— Он не член ее совета. Он не может быть здесь. — Мои брови поднимаются в замешательстве от неожиданного ответа, но он еще не закончил. — Даже если бы он был, я позвонил ему, но, похоже, у него по горло забот с волками, так что он все равно не смог бы прийти.

Мои губы поджимаются. — Это будет проблемой?

— Проблемой?

— Его новая роль?

Он пожимает плечами. — Реальность такова, что у всех нас есть новые роли, которые уводят нас из замка на длительные периоды времени, просто его роль полностью отделена от всех остальных. Она говорит, что это сработает, и это должно сработать ради нее. Если нет, я позволю тебе избить его до полусмерти.

— Ты позволишь мне? А как насчет тебя самого? — Я возражаю, и он усмехается.

— Пожалуйста, тогда Адди расстроилась бы из-за меня, а мы оба знаем, что я не могу этого допустить, — отвечает он со смешком, поднимая настроение, когда я заканчиваю оценивать свое окружение.

Кроме большого стола, который стоит в центре помещения, и равномерно расставленных вокруг него стульев, здесь больше ничего нет. Окон нет, что добавляет уединенности. Вместо этого стены украшены картами. На каждой поверхности развешан каждый населенный пункт, в то время как в центре стола на дереве выгравировано все королевство. Детали безупречны, за исключением самого дальнего к северу городка на другой стороне стола. Он кажется… потрепанным.

Прежде чем я успеваю указать на это, Адди прочищает горло, и в комнате воцаряется тишина. — Спасибо вам всем, что собрались так рано. Я знаю, что сейчас не самое лучшее время, но и обстоятельства тоже не самые лучшие, — предлагает она, и я понимаю, что на самом деле не знаю, что происходит. Словно почувствовав мои мысли, она обходит стол и подходит к поврежденной карте, выгравированной на столе. — Сегодня утром меня оповестили, что Клементина начала атаку, уничтожив Саммер-Оук. На данный момент мы все еще ожидаем официальных жертв, но это выглядит не очень хорошо.

— Как она смогла нанести такой большой ущерб? — Спрашивает Флора, хмуро глядя на руины на столе, и Адди вздыхает, прежде чем повернуться к подруге с натянутой улыбкой.

— На ее стороне половина солдат королевства, а обезумевшие вампиры под ее контролем.

— Черт, — ворчу я, разочарованно качая головой, и это чувство разделяют еще несколько человек за столом. Стремясь стать чем-то большим, чем просто ругающимся драконом, я провожу рукой по своему усталому лицу, прежде чем выпрямиться на стуле. — Что нам теперь делать?

Ее красивые глаза находят мои через стол, пока она пытается продолжать улыбаться, несмотря на беспорядок. — Именно это мы и собрались здесь обсудить. Насколько я понимаю, самым практичным ответом было бы замаскировать нашу охоту за Клементиной под поездку по королевству, — объясняет она, и я в замешательстве хмурю брови.

— В путешествии защищать тебя будет сложнее, чем если бы ты осталась здесь, — заявляю я, мои руки сжимаются в кулаки на коленях, когда паника пробирает меня до костей.

— Технически, если мы обсуждаем безопасность, это уже самый безопасный вариант, потому что я хотела разогнаться на всех парах напав на эту сучку и прикончить ее, но Арло настаивает, что есть более спокойный способ справиться с этим, который также принесет пользу королевству.

Мой взгляд обращается к мужчине, о котором идет речь. Его губы сжаты в тонкую линию, когда его глаза находят мои. — Прежде чем ты поведешь себя как пещерный человек, я знаю, что это не самый идеальный сценарий, но ты попробуй договориться со своей женщиной и дай мне знать, как у тебя пойдут с этим дела, — ворчит он, кивая Адди, которая прихорашивается от его слов, как от комплимента. — Хотя, по правде говоря, у нас уже было запланировано турне по королевству. Поэтому, если мы продолжим следовать нашим планам, это покажет, что Клементина не заставляет королеву колебаться, и если мы начнем с Саммер-Оука, мы сможем помочь исправить ущерб, оставаясь бдительными из-за этой тупой женщины, которая думает, что ей это сойдет с рук, — добавляет он, недоверчиво качая головой, и я вздыхаю.

Он прав, они оба правы. Мне это не нравится, ни капельки, но я все равно понимаю.

— Кто поедет? — Спрашиваю я, оглядывая стол и обнаруживая, что все смотрят на нашего лидера в ожидании того же ответа.

— Все мы. Что является настоящим кошмаром, поскольку ясно, что вы даже не коснулись поверхности проблем оставленных Советом, и многое из того, что вы начали вчера, так и осталось не завершённым, но нам нужна охрана и навыки каждого, чтобы это сработало эффективно.

— Твоя безопасность превыше всего, я совершенно уверен, что мы все хотим быть с тобой. Все остальное может подождать.

Она улыбается моим словам, когда Арло прочищает горло, привлекая мой взгляд к себе. — Пока вы оба здесь, Бо и Крилл, я имею в виду, не могли бы вы просто помочь мне понять, почему Королевство Драконов отделено от Королевства Фладборн?

Мои глаза мгновенно устремляются к Бо, который заговаривает прежде, чем я успеваю его подбодрить. Он понимает все это лучше меня. — Они никогда не были под одним руководством. Драконы — это… ну, в общем, драконы. Они непредсказуемы и отчаянно нуждаются в пространстве, где они могли бы свободно парить в небесах. Королевство Драконов — лучший вариант, который мы нашли. Моя мать однажды объяснила, что много лет назад было решено, что они будут действовать отдельно, но в тандеме. Однако, если дело дойдёт до боевых действий, они остаются в мире, не вмешиваясь, потому что популяция драконов сокращается с каждым днём, и последнее, чего мы хотим, — это отправить их безрассудно в бой снова и снова, рискуя дальнейшей угрозой для нашего существования.

Именно поэтому он здесь, потому что я бы так это не сформулировал. По сравнению с этим это было бы полной неразберихой.

— Но вы двое вступаете в битву, — выдыхает Флора, скрещивая руки на груди, переводя взгляд с Бо на меня, и я пожимаю плечами. Взгляд Бо говорит мне, что теперь моя очередь отвечать, но вместо этого я поворачиваюсь к Адди с многозначительным взглядом.

— Это их выбор — быть здесь, — мягко заявляет Адди, и в ее глазах появляется искорка признательности.

На самом деле это недостаточный ответ, но, к моему облегчению, Арло заговаривает снова. — Спасибо вам за это. Я не смог найти никаких документов, объясняющих разделение. Однако прямо сейчас нам нужно сосредоточиться на том, что нам сказать СМИ.

Адди отвлекает его внимание, обходя стол, чтобы снова занять свое место. — Мы должны говорить коротко и по существу. Нам нужно придумать речь, в которой мы признаем факт нападения и объявляем о поездке.

— Ты хочешь рассказать о нападении? — Спрашивает Арло, приподнимая бровь, и она твердо кивает.

— Я сказала им, что буду откровенной. Я не могу отступить от этого, как только произойдёт что-то, что мне не понравится. Кроме того, жители Саммер-Оука заслуживают того, что бы о них знали, а не помалкивали, — указывает она, наполняя мою грудь гордостью, когда я вглядываюсь в нее.

Она действительно является всем, в чем нуждается это королевство и чего оно заслуживает.

— И кто сделает это заявление? — Спрашивает Арло, но мы все знаем ответ еще до того, как она заговорит.

— Я.

АДРИАННА

— Д

оброе утро, Королевство Фладборн. Больше всего на свете я хотела бы сообщить вам сегодня позитивные новости, но, к сожалению, это не тот случай. С глубочайшим сожалением я объявляю вам, что ночью на Саммер-Оук было совершено нападение. Я хотела бы начать с выражения моих глубочайших соболезнований тем, кто пострадал от этих ужасных действий. Поскольку мы начинаем больше интересоваться конкретно Саммер-Оуком, я хочу, чтобы все знали об угрозе, которая сеет хаос в нашем королевстве. Возможно, вы, как и я, увидели ее впервые всего несколько дней назад. Ее зовут Клементина Рейган. Я полагаю, что она моя тетя, член семьи, брошенный в самую страшную тюрьму «Поцелуй смерти». Ясно, что она больше не находится в тюрьме и заручилась помощью члена Совета Оренды, который сбежал с ее помощью из муниципальной тюрьмы. Вместе с ним дезертировала значительная, но пока недосчитанная часть наших солдат, и она каким-то образом получила контроль над обезумевшими вампирами. Кажется, мы победили одного врага королевства только для того, чтобы немедленно столкнуться с другим. И не заблуждайтесь, именно таковы эти люди. Враги. Угроза. Зверства, которые они учинили в Саммер-Оук прошлой ночью, непростительны. С учетом сказанного, для нового монарха всегда принято совершать поездку по королевству в течение первых двенадцати месяцев после назначения. Я начну свое турне завтра, начиная с Саммер-Оук. Сейчас самое время нам объединиться в единое целое. Если кто-то желает присоединиться к нам, предложение открыто для всех. Я опустошена тем, что то, что должно быть праздничным мероприятием, навязывается такими ужасными предлогами, но я неустанно работаю, чтобы защитить наше королевство. Больше новостей о моей поездке и о том, куда мы отправимся из Саммер-Оука, будет объявлено в ближайшие дни. До тех пор наше время будет посвящено тому, чтобы помочь восстановить то, что было разрушено. Спасибо вам.

Спускаясь с подиума, я позволяю тяжести речи давить мне на грудь, позволяя опустошающему чувству захлестнуть меня. Завтрашний отъезд кажется слишком далеким, но нужно учитывать нечто большее, чем просто турне, и я должна уважать это. По словам Арло, завтрашний день — это самая ранняя возможность, и почти любой другой подождал бы неделю.

Я верю ему на слово.

Проходя через ворота, отделяющие замок от остального королевства, оставляя СМИ позади, я чувствую присутствие моих мужчин в шаге от меня. Рейден, Крилл и Броуди отказались позволить мне выйти за пределы замка одной, окружив трибуну, пока я говорила, молча предлагая мне свою поддержку.

Я хочу протянуть руку и взять кого-нибудь за руку, почерпнуть силу у одного из них, но меня всегда учили стоять во весь рост в одиночку. Если средства массовой информации запечатлеют момент, когда я опираюсь на кого-то другого в поисках поддержки, это, несомненно, будет опубликовано как свидетельство уязвимости королевы, и моя способность сохранить трон окажется под вопросом. Слова моего отца всегда помогали мне во всем остальном, так что я доверяю ему и в этом.

— Ты разбила их в пух и прах, Кинжал, — бормочет Броуди, когда мы оказываемся достаточно далеко от СМИ, чтобы даже существа с усиленным слухом не услышали нас, и я улыбаюсь.

— Я надеюсь, что однажды смогу обратиться к своему народу с хорошими новостями, — размышляю я, улыбка на моем лице теряет силу, когда я вздыхаю.

— Так и будет, принцесса. Сначала тебе просто нужно показать им, какая ты сильная, как сильно ты заботишься о королевстве в целом. Тогда ты получишь привилегию поделиться с ними хорошими новостями, — уверяет меня Крилл, и я понимающе киваю.

Звучит не очень весело, и я думала, что прошла через все испытания, прежде чем была объявлена наследницей, но теперь, когда я королева, кажется, что я еще ничего по-настоящему не достигла.

Когда мы подходим к двери в замок, она со скрипом открывается, и я вздрагиваю при виде человека по ту сторону.

— Кассиан, — выдыхаю я, выдавив полуулыбку, когда переступаю порог и попадаю в его объятия.

Его хватка крепкая, напряжение заметно по его конечностям, когда я смотрю на него снизу вверх. В его темных глазах бушует буря, когда он смотрит на меня сверху вниз.

Дверь со щелчком закрывается за мной, и это, кажется, поднимает уровень напряжения до небес, когда я стою грудь к груди с Кассианом, а Крилл, Рейден и Броуди у меня за спиной. Кассиан не обращает внимания на своих друзей, его пристальный взгляд сверлит меня, когда он проводит большим пальцем по моему лицу. Его губы приоткрываются и несколько раз захлопываются, затем понимание захлестывает меня.

— Я уже знаю, что ты собираешься сказать, — заявляю я, и вздох срывается с моих губ, несмотря на все мои усилия. Я вздыхаю не из-за него, я вздыхаю из-за неизбежной ситуации и неловкости, которая начинает возникать между нами всеми.

— Альфа, — хрипло произносит он, беря мой подбородок большим и указательным пальцами.

— Все в порядке, — настаиваю я, обхватывая пальцами его запястье, когда он качает головой.

— Ты еще даже не выслушала, — ворчит он, сомневаясь в моей способности понять, что его беспокоит.

Прочищая горло, я расправляю плечи, выпрямляясь так высоко, как только могу, и смотрю на него, приподнимая бровь. — Ты не можешь поехать в поездку.

Его глаза становятся черными и унылыми, зрачки — не более чем булавочные уколы, когда он качает головой. — Я… Я так не думаю, нет, — признается он, отводя от меня взгляд, но я крепко сжимаю его запястье, пока он снова не смотрит на меня.

— Потому что ты нужен волкам, — добавляю я, желая, чтобы он знал, что я вижу всю картину целиком, и он вздыхает. Его плечи опускаются, как будто вся тяжесть мира висит на волоске от его действий.

— Но я тоже нужен тебе. — Вот оно. Боль, которая разрывает его надвое. Невозможно поставить себя в два положения одновременно, и в настоящее время он раскалывается прямо посередине.

Отпуская его запястье, я обхватываю его подбородок, проводя большим пальцем взад-вперед по щетине. — Ты всегда будешь нужен мне, Кассиан, но прямо сейчас ты нужен им больше, и это нормально. Я не одна. Со мной Броуди, Крилл и Рейден. Остальные тоже. Буду ли я скучать по тебе? Без сомнения, но я не одна. Все будет хорошо, — настаиваю я, отчаянно пытаясь успокоить его и облегчить его беспокойство.

— Мне не по себе от этого, — признается он, его боль шепчет сквозь стиснутые зубы, когда кто-то насмехается позади меня.

— Это звучит как чувство вины, если ты спросишь меня, — ворчит Рейден, озвучивая свои мысли, и Кассиан напрягается напротив меня.

— Иди нахуй, придурок, — рявкает он, его грудь вздымается с каждым вздохом, когда паника и разочарование охватывают его.

— Я не шучу, — настаивает Рейден, и я чувствую, как он подходит к нам ближе. — Ты должен определиться со своими приоритетами, — добавляет он, и я поворачиваюсь, чтобы найти его взгляд. Он зол. Безумно зол. Напряжение между ними почти поглощает меня, когда я качаю головой, молча умоляя их не спорить.

— Он может выбрать и то, и другое, — заявляю я, и прищуренный взгляд Рейдена поворачивается в мою сторону.

— Только не в моих глазах, — огрызается он, и внезапно появляется Крилл, который, отпихивает его в бок.

— Хорошо, что твое мнение не имеет значения, — ворчит дракон, отыскивая мой взгляд среди хаоса. — Это твое путешествие, принцесса. Я буду рядом с тобой на каждом шагу. Мы все имеем право на свои мысли, ты это знаешь. Нам не всем это должно нравиться, но нам не нужно отягощать и тебя таким бременем, по крайней мере, когда тебе нужно поддерживать целое королевство. — От его слов мой пульс грохочет в ушах, а веки угрожают закрыться.

Это звучит чертовски эгоистично, но он прав. Разбираться с потенциальными последствиями здесь — это не то, что мне нужно вдобавок к проблемам королевства.

— Все в порядке, тогда я поговорю с волком наедине, — заявляет Рейден, выпрямляясь, но Кассиан качает головой.

— Она уезжает утром. Вы все уезжаете. Последнее, что я собираюсь сделать, это потратить то немногое время, которое у нас есть до этого, на споры с тобой, — ворчит Кассиан, обнимая меня за талию, и мгновение спустя выбегает из фойе.

Я крепко держусь, знакомое чувство тошноты прокатывается по мне, поскольку я не контролирую скорость, но я изо всех сил стараюсь сдерживать ее. Это заставляет меня захлопнуть глаза, факт, который я не осознаю, пока мы не останавливаемся и все, что я могу видеть, — это тыльную сторону своих век.

Приоткрывая глаза, я поражаюсь тому, что меня окружает, когда нахожу знакомую обстановку дома Кассиана на территории Кеннеров. Он притащил меня сюда?

Черт.

Покидание территории замка без ведома Арло и охраны вызовет у меня проблемы позже, но не могу сказать, что я огорчена тем, что нахожусь здесь. Я пытаюсь отстраниться от Кассиана, чтобы осмотреться, но его хватка усиливается, когда он обхватывает мою щеку, заставляя меня посмотреть ему в глаза.

— Они могут ненавидеть меня, Альфа, но только не ты. Я не могу допустить, чтобы ты ненавидела меня. Никогда, — хрипит он, эмоции застревают у него в горле, когда я качаю головой.

— Я не ненавижу.

— Ты обещаешь?

Я пристально смотрю ему в глаза, в его взгляде ясно читается отчаянная потребность в подтверждении. Я не хочу, чтобы он сомневался во мне, никогда, только не тогда, когда я говорю правду. Возможно, он сможет почувствовать это по нашей связи, но я хочу, чтобы он понял это и по моему голосу. — Клянусь, — настаиваю я, когда он прижимается своим лбом к моему, удерживая наши взгляды на одном месте.

— Тогда поцелуй меня.

КАССИАН

M

оя мольба повисает в воздухе, танцуя с дыханием, которое задерживается между нашими губами, когда она поднимает на меня глаза.

Поцелуй меня.

Два слова, два источника боли, два сердцебиения, соединенные всеми возможными способами.

Поцелуй меня, и все будет хорошо. Поцелуй меня, и я увижу мерцающее солнце сквозь деревья, которые затуманивают мне зрение. Поцелуй меня, и я буду знать, что у нас все будет хорошо.

Мой желудок сжимается, когда одна секунда превращается в две, но прежде чем мы доходим до третьей, ее пальцы запускаются в вырез моей футболки, когда она сокращает расстояние между нами, эффективно прижимаясь своими губами к моим.

Это тепло, это реально, это все.

Поглаживая большим пальцем ее щеку, я отрываюсь от ее губ, несмотря на потребность моего тела принять все ее тепло. Заглядывая ей в глаза, я нахожу только искреннюю любовь, которая соответствует моей внутренней потребности. Мой желудок сжимается от связи, которая резонирует в моем нутре, подтверждая, что мы оба здесь, оба присутствуем, оба нуждаемся друг в друге.

Полный решимости найти слова, вместо того чтобы просто брать от неё, как я всегда это делаю, я провожу рукой по лицу, одновременно наклоняя её голову назад другой рукой. У неё нет выбора, кроме как заглянуть глубоко в мои глаза, и она делает это охотно.

— Ты для меня все, Адди. Я не хочу, чтобы ты делала это без меня, — признаюсь я, жжение в моей груди разрастается, когда правда слетает с моих губ. Я запутался в беспорядке на территории комплекса, что исключает меня из ее ближайшего окружения, но это не значит, что я не хочу быть там.

— Это потому, что ты склонен быть эгоистом, — размышляет она, мягкая улыбка приподнимает уголок ее рта, когда она бросает на меня острый взгляд.

— Когда это касается тебя? Всегда. — Я не уверен, утверждение это или обещание, но она, кажется, прихорашивается при этих словах, когда крепче сжимает мою футболку.

— У нас все будет хорошо, — выдыхает она. Опять же, заявление или обещание, я не уверен, но когда дело касается нас двоих, все, чего мы хотим, — это друг друга. Даже когда мы отказываемся это признавать. Мы возьмем то, что сможем получить, и сейчас это не изменится. Независимо от того, как сильно мне больно не быть рядом с ней, я знаю, что она была создана для меня, потому что она способна стоять на своих собственных ногах.

Она сильнее меня, по крайней мере, ментально, но все, чего мне не хватает в этой области, я восполню физически и буду защищать ее каждой частичкой своего существа. Это то, что привлекало меня к ней все это время, и теперь, когда мы проходим испытание, я забываю обо всем этом, потому что хочу быть рядом с ней вместе с остальными.

— Я не сомневаюсь, что у нас все будет хорошо, Альфа, мне просто не нравится быть вдали от тебя. То, что ребята будут с тобой, похоже на благословение и проклятие. Защитная часть меня хочет, чтобы они были с тобой каждое мгновение, когда я не могу быть рядом, но другая часть меня хочет, чтобы ты принадлежала только мне.

— Это не навсегда. Вся эта неразбериха — проблема сейчас. Это не может продолжаться вечно, мы не позволим этому. Так что будь со мной сейчас. У меня есть время до утра, или около того, если Арло не найдёт меня с кучей дел, но прямо сейчас я просто хочу быть с тобой

Черт.

Может быть, иногда она такая же эгоистка, как и я.

Моим первым побуждением является потянуться к поясу ее брюк, но я останавливаюсь, заглядывая ей в глаза. — Ты мне доверяешь? — Спрашиваю я, и она усмехается.

— Ценой своей жизни. Глупый вопрос. Следующий, — размышляет она, приподнимая бровь, и я изо всех сил пытаюсь скрыть улыбку, расползающуюся по моим губам.

— Сними свою корону, — приказываю я, и она без малейшей паузы тянется к ослепительным драгоценностям на своей голове. — Ты можешь что-нибудь сделать, чтобы защитить ее?

Она качает головой и подходит к обеденному столу слева от меня. — Я фейри, а не маг, Кассиан, — поддразнивает она, и я закатываю глаза.

— Ну и черт с тобой. У тебя теперь так много силы и так много способностей, что я был уверен, что к этому времени ты уже стала фейри-волчицей с магическими навыками, — парирую я, и ее голова откидывается назад, когда смех вырывается из ее нутра.

Этот звук сам по себе подобен волшебству.

— Превращение в волчицу только усилило мою стервозность. Представь, если бы я могла практиковать магию как маг? С той мудростью, которой я уже обладаю, я была бы невыносима. — Юмор в ее голосе — это именно то, чего я так долго ждал.

Все в комплексе в беспорядке, и я тону в нем, но ей не нужно об этом знать. Я могу справиться со своими проблемами, и, рассказав ей об этом, я только еще больше усугублю ее положение. Вместо этого я собираюсь убедиться, что смогу слышать этот звук снова и снова, чтобы он напоминал мне, для чего все это нужно.

Она кладет корону на обеденный стол, как будто это не важный королевский артефакт, но прежде чем я успеваю высказать свою неуверенность, она возвращается ко мне.

— Попытка защитить ее только привлечет к ней больше внимания, — заявляет она, и я нервно потираю затылок. — Что? — спрашивает она, проводя пальцами по моей руке, и я стону.

— Может быть, я не продумал это до конца, — ворчу я, напоминания о том, как мы были здесь в последний раз, роятся в моих мыслях.

Они мертвы, Касс. Он мертв.

— Продумать что?

Я качаю головой. — Я хотел дать тебе минутку пообщаться с твоей волчицей, прежде чем ты уедешь. У меня такое чувство, что пока тебя не будет, у нее не будет на это много времени, и она разозлится, если ты ее не выпустишь, — бормочу я, возвращаясь к своей идее, но она хватает меня за руку и тянет к двери. Ее глаза расширяются от волнения, когда она тянется к ручке, но останавливается, прежде чем открыть ее.

— Дом еще защищен, верно?

— Ага.

С этим единственным словом она распахивает дверь и выходит, не раздумывая устремляясь к линии деревьев, таща меня за собой.

— Отведи меня, пожалуйста, — говорит она, поворачиваясь ко мне с широко раскрытыми глазами.

— Ты уверена? — Я перепроверяю, ее волнение заразительно, когда она нетерпеливо кивает.

— Честно говоря, я не могла придумать ничего более раскрепощающего прямо сейчас, и я не знала, что мне это нужно, пока ты не заговорил об этом, но тебе лучше поторопиться, пока моей волчице не пришло в голову, что она действительно может быть твоей альфой и начнет указывать путь. А я действительно не знаю, куда лучше идти.

Любовь расцветает в моей груди, струясь по венам, когда я прижимаю ее к себе. — Все, что угодно для тебя, Альфа, — обещаю я, подмигивая, целую уголок ее рта, прежде чем отступаю и смещаюсь.

Мои лапы с глухим стуком ударяются о землю, мой волк потягивается, а мои глаза остаются прикованными к белой волчице, которая появляется перед моими глазами. Сокращая расстояние между нами, я трусь носом о ее шерсть, крепко прижимаясь к ней, наслаждаясь моментом.

— Я люблю тебя. — Эта мысль покидает мой разум, заставляя сердцебиение отдаваться рикошетом в груди, когда она прижимается ближе.

— Я тоже тебя люблю.

Ее слова в моем сознании — это все, что мне нужно.

Все это возможно для нее, с ней, благодаря ей. Я просто должен помнить это. Королева она или нет, она моя, а я — ее. К черту судьбоносных партнеров. Она моя волчица. Моя пара. И я собираюсь воспользоваться этим моментом покоя, чтобы насладиться нашей связью, прежде чем тьма снова настигнет нас.

АДРИАННА

Д

рожь эйфории пробегает по моей спине, когда Кассиан убегает в лес, и я бросаюсь бежать за ним. Мое сердце колотится с каждым прыжком, который я совершаю сквозь деревья, адреналин, разливающийся по моим венам, только заставляет меня двигаться быстрее.

Я чувствую себя свободной.

Когда я бегу по лесу, который окружает весь комплекс Кеннеров, я не чувствую ничего, кроме ветра, гуляющего по моей шерсти, и земли под лапами.

Я не королева. Предполагается, что у меня не должно быть ответов на все вопросы. Я всего лишь волк.

Это потрясающе.

Я уступаю потребностям своей волчицы и наслаждаюсь простотой жизни. Я думаю, что мы уже в восьмой раз исследуем территорию комплекса, когда Кассиан замедляется настолько, что бежит рядом со мной. Наша связь укрепляется с каждым кругом, который мы пробегаем вместе, обещая, что мы здесь друг для друга, несмотря на окружающее нас безумие, и к пятнадцатому пробегу вокруг комплекса я выдохлась.

Кассиан, должно быть, чувствует это, потому что замедляет темп у своего дома, останавливаясь полностью, прежде чем я почти теряю сознание от чистого блаженства. Он не шевелится, пока мы снова не оказываемся в безопасности в его четырех стенах, и я делаю то же самое, предпочитая лечь на пол, чтобы отдышаться.

— Ты не должна так уставать, Адди, — говорит он, в его словах сквозит веселье, когда он неторопливо направляется на кухню.

— Мне все равно. Это было совершенство, — признаю я, мои щеки горят, когда я наслаждаюсь радостью.

— По крайней мере, твоя корона все еще здесь. — Он указывает на драгоценности на обеденном столе, и я мычу в знак признательности, предпочитая остаться на месте, а не надевать ее обратно на голову. В такие моменты в этом нет необходимости, но я определенно стараюсь провести следующие несколько часов так, словно у меня нет никаких обязанностей. Что немного смущает, поскольку эти обязанности — это все, за что я боролась.

Жужжание кофемашины прерывает мои мысли, и я спешу встать, жаждая ощутить горечь, которую может дать только кофеин, чтобы не заснуть раньше времени.

Подходя к Кассиану, он притягивает меня под свою руку, целуя в макушку, пока я прижимаюсь к нему.

— Как получилось, что мы не наткнулись на других волков, пока были там? — Я спрашиваю. Эта мысль пришла мне в голову во время нашего четвертого круга, но я не хотела останавливаться, чтобы выяснить это.

Он потирает затылок свободной рукой, избегая моего взгляда, и прочищает горло. — Возможно, я позаботился о том, чтобы все они были заняты, не вводя полной изоляции, чтобы мы могли побыть одни, — признается он, но мне кажется, что я чего-то не понимаю. Мгновение спустя его глаза находят мои, как будто он знает, что я жду большего, и он вздыхает. — Они не слишком рады нашему общению. Я не хотел, чтобы они мешали нам хорошо провести время.

Я таращусь на него, удивление почти переполняет меня от первоначального воздействия его слов, но оно проходит, когда я понимаю, что в этом есть какой-то смысл. — Я им не нравлюсь, — заявляю я, и он качает головой.

— Нет, им не нравится, что ты меня отвлекаешь, — поправляет он, и мои глаза расширяются.

— Значит, я им не нравлюсь, потому что отвлекаю тебя? — Я повторяю, и он бросает на меня многозначительный взгляд.

— Ты им нравишься.

— Джейни — определенно. Джейку — возможно. Всем остальным — определенно нет.

— Адди…

— Все в порядке, Кассиан. Я понимаю. Они прошли путь от лидера, который загонял их в угол и был сосредоточен на своих собственных намерениях и потребности во власти, до кого-то, кто готов вести их к чему-то лучшему, но его отвлекает новая королева всего королевства. — Я пытаюсь успокоить его своими словами, но, похоже, они не попадают в цель.

— Ты самый лучший человек, которого я когда-либо встречал в своей жизни. Они не понимают, — бормочет он, и я качаю головой, успокаивающе сжимая его руку.

— Давай будем честны, Джейни, наверное, лучший человек, которого ты когда-либо встречал. Просто так получилось, что у меня есть эта волшебная киска, — говорю я с усмешкой, прежде чем встретиться с ним взглядом. Когда я это делаю, момент становится более серьезным.

— Лучший. Человек. Которого. Я. Когда-либо. Встречал, — произносит он, подчёркивая каждое слово поцелуем, и я таю немного, но это не отвлекает от проблемы, с которой он борется.

— Мы можем согласиться не соглашаться, но реальность такова: они никогда не полюбят меня, если мы не дадим им шанса узнать меня.

Мои слова повисают в воздухе, как гильотина, готовая упасть, его брови хмурятся от недовольства, когда он пытается найти способ отказаться от моего плана, но это бессмысленно. У меня вертится на кончике языка сказать ему об этом, но он качает головой.

— Я беспокоюсь о том, что кому-то может прийти в голову какая-нибудь милая идея вызвать тебя на еще одну дуэль. У меня такое чувство, что мы прошли через столько них, что хватит на всю жизнь. Кроме того, тебе не нужен дополнительный стресс из-за этого вдобавок к управлению всем королевством.

Напряжение в моих плечах спадает, когда я улыбаюсь ему. — Пока я не перестану представлять угрозу, они всегда будут бросать мне вызов. Но я совершенно уверена, что нам обоим уже бросали вызов при этой луне, так что, думаю, у нас есть свободный проход, — предлагаю я, ломая голову, чтобы вспомнить, какая это гребаная луна и кто кому бросил вызов, но я уверена, что я права.

— Что ты предлагаешь? — спрашивает он, как будто еще не знает ответа на этот вопрос. Поэтому я смотрю на него долго и пристально, пока он не закатывает глаза и не вздыхает, признавая поражение. — Джейни устраивает вечеринку в закусочной сегодня вечером. Я собирался отказаться от этого, но…

— Это прекрасно.

— Но…

— Никаких «но». Если ты не появишься, они поймут, что это из-за меня, а это еще один удар по моей репутации. — Мой многозначительный взгляд встречает его хмурый, но я не собираюсь отступать.

Возможно, если волки увидят нас вместе на их территории, это поможет нам. Возможно, это даст нам проблеск единства, которое я так усердно пытаюсь наладить. Возможно, этого хватит, чтобы пережить неизбежное время разлуки.

Я возьму всё, что смогу. Если для этого нужно провести вечер, будучи полностью окружённой целой стаей волков, пусть будет так.

Я Адрианна, блядь, Рейган.

Я не отступаю ни перед чем, особенно когда это настолько важно.

— Ты уверена? — спрашивает он, блеск в его глазах позволяет проникнуть в его мысли.

Я киваю, добавляя легкое подмигивание в ответ.

— Полностью.

АДРИАННА

Д

вери закусочной распахиваются как в замедленной съемке, когда Кассиан крепче сжимает мою руку. Я переступаю порог раньше, чем осознаю это, мгновенно подвергая сомнению свое решение, когда каждая пара глаз поворачивается в нашу сторону.

Возбуждение танцует на их лицах при виде их альфы, но в тот момент, когда они мельком видят меня, эти черты исчезают, и их раздражение становится явным.

Я знала, что это потребует некоторой работы, но, возможно, я недооценила, насколько. Моя инстинктивная реакция — поднять руки и откланяться нахуй. У меня и так куча проблем. В этом нет особой необходимости, но мысль о том, чтобы не приложить усилий там, где я нужна Кассиану, кажется эгоистичной.

Вместо того, чтобы развернуться и направиться к двери, я делаю глубокий вдох и расправляю плечи, встречаясь взглядом с каждым из присутствующих. Моя волчица вспыхивает, вырываясь на поверхность, угрожая вырваться на свободу и преподать им всем урок, но мне удается держать ее на расстоянии. Кажется, достаточно позволить ей увидеть все моими глазами и почувствовать уверенность в моих жилах.

— Еще не жалеешь об этом? — Спрашивает Кассиан, приподнимая уголок рта, когда я закатываю глаза.

Ублюдок.

Среди собравшейся толпы определенно есть красноречивые признаки, которые позволяют мне отличить яркий взгляд от пристального, но прежде чем я успеваю сказать ему, что все в порядке, на моем пути появляется тень, и я сталкиваюсь лицом к лицу с незнакомыми глазами. Прищурившись и с горечью, он смотрит на меня. Его губы поджаты, ноздри раздуваются, а руки по бокам сжаты в кулаки. Он по меньшей мере на полфута выше меня, возвышаясь надо мной, как неясная фигура в ночи, угрожающий и злой.

Кто-то определенно рад меня видеть.

Усиливая улыбку, я наклоняю голову, ожидая, что он скажет, что бы это могло быть, из-за чего у него так сморщилось лицо, и он не заставляет меня долго ждать.

— Тебе здесь не рады. — Каждое слово он произносит сквозь стиснутые зубы, когда в нем нарастает гнев, и я уверена, что мельком вижу волчий блеск в его глазах, но они превращаются в мрачные ямы, прежде чем я успеваю убедиться в этом.

Кассиан подходит на шаг ближе, пытаясь действовать как барьер, но я отталкиваю его обратно. Мне не нужна защита, особенно не сейчас. Прятаться за спиной моего мужчины только еще больше разозлит этого парня.

— И почему же это? — Спрашиваю я, высвобождая свою руку из руки Кассиана и пристально глядя на него, стараясь сохранить нейтральное выражение лица.

— Оглянись вокруг, — заявляет он, отступая назад и широко разводя руками. — Это похоже на то, что кто то хочет тебя здесь видеть? — Его рычание усиливается, его гнев из-за моего присутствия растет, когда я следую его совету.

Кажется, что девушки собрались в кабинках слева, в то время как парни расположились справа. Мягкая кантри-музыка, льющаяся из динамиков, заставляет меня захотеть постучать ногой в такт, но сейчас явно не время.

Я замечаю Джейни сзади, застывшую на месте, пока она наблюдает, как все разваливается, но я не задерживаюсь на ней. Вместо этого я возвращаюсь к человеку с проблемой.

— Как тебя зовут?

— Уэллен.

Я киваю. — Не могу сказать, что рада познакомиться с тобой, Уэллен, но вот мы здесь. Это был риторический вопрос, или ты хочешь, чтобы я действительно указала на всех, кто хочет или не хочет меня здесь видеть?

Его глаза сужаются, превращаясь в щелочки, губы раздраженно кривятся, когда он делает шаг ко мне. — Никто из присутствующих не хочет видеть тебя здесь, — повторяет он, и Кассиан ворчит рядом со мной.

— Я хочу, и я гребаный альфа, так что следи за своим тоном, прежде чем я устрою спектакль, что бы напомнить тебе об этом, — он рычит, руки так крепко сжаты по бокам, что выступают вены.

Дыхание здоровяка сбивается, его охватывает паника, когда он моргает, услышав угрозу своего альфы бросить вызов. Он боится его, и он прав, но я не хочу, чтобы он принимал мое присутствие, потому что он боится человека, которого я люблю. Я не такая. Ни сейчас, ни когда-либо. Кроме того, я, блядь, королева всего этого королевства. Я никогда не собираюсь уступать какому-то взбешенному волку.

— И ты потрясающий альфа, Касс, но не мог бы ты принести нам выпить? — Бормочу я, поворачиваясь к нему лицом. Я чувствую мгновенный отказ в моей просьбе, но я погружаюсь глубоко в себя и тяну за нашу связь, молча умоляя этого вспыльчивого осла. К моему удивлению, он смягчается.

Он нежно целует меня в висок, затем медленно пробирается сквозь толпу, и я с удивлением наблюдаю, как она расступается при его приближении. Я думала, что он уже не может быть горячее, но оказалось, что может.

С неохотой отрывая взгляд от его задницы, я снова обращаюсь к Уэллену со вздохом. — Я собираюсь перейти к сути, хорошо? Завтра у меня напряженный день, и я надеюсь провести вечер с одним из мужчин, которых я люблю, прежде чем все это начнется. — Раздражение появляется на его лице, губы сжимаются в тонкую линию, когда он свирепо смотрит на меня. — Я знаю, что тебе все равно, и это нормально, ты не обязан, но только потому, что ты и горстка других не хотите, чтобы я была здесь, не означает, что вся комната этого не хочет. Некоторые люди хотят проявить уважение к своему альфе. Некоторые люди заинтригованы тем фактом, что в зале присутствует новая королева Фладборна, в то время как другим на это наплевать, потому что они тоже пытаются насладиться вечером.

— Никто…

Я сокращаю оставшееся расстояние между нами, стоя с ним лицом к лицу и рыча. — Ты что, забыл, что я гребаная полукровка? Ярлык, которым многие волки были так счастливы наградить меня, прежде чем бросить мне вызов за мужчину, которого я люблю. Я чувствую все в этой комнате, так же как и ты, но ты также забываешь, что в моих жилах течет королевская кровь. Королевская кровь фэйри. Я могу соединяться с воздухом, огнем, водой, землей и разумом, — заявляю я, постукивая себя по виску, когда он отступает на полдюйма, и я знаю, что победила.

Он моргает раз, другой, третий и делает еще один шаг назад, но его гнев не улетучивается с расстоянием. — Как ты смеешь использовать свою магию разума, чтобы…

— Я этого не делала. Я читаю язык тела, но если хочешь, я могу глубоко погрузиться в твой разум, — предлагаю я, мило улыбаясь, как будто я ему вовсе не угрожаю.

— Неважно, — ворчит он, отступая еще дальше. — Просто держись от меня подальше, — добавляет он, прежде чем отвернуться от меня и проскользнуть обратно в толпу. Так и подмывает рявкнуть ему что-нибудь еще, чтобы убедиться, что последнее слово останется не за ним, но это единственное, что он выигрывает здесь сегодня вечером, поэтому я предоставляю ему это и направляюсь к Кассиану и Джейни.

Глаза следят за каждым моим движением, пока я иду по залу, и на лице Джейни появляется веселье, когда она ухмыляется мне. — Мне нужно будет увидеть какое-нибудь удостоверение личности, если ты утверждаешь, что являешься новой королевой Королевства Фладборн без короны на своей хорошенькой головке, — подталкивает она, ее губы подергиваются, когда она пытается сдержать улыбку.

Я качаю ей головой, салютуя одним пальцем, когда подхожу ближе. — Да пошла ты. Эта штука тяжелая, — ворчу я, прежде чем обнять дразнящую волчицу. Она крепко сжимает меня, прижимаясь губами к моему уху.

— Я всегда знала, что ты чертова воительница.

У меня нет возможности что-либо ответить, прежде чем она выскальзывает из моих объятий и направляется к барной стойке. Когда она возвращается с пивом, я хмурюсь, мгновенно паникуя по поводу того, как вежливо отклонить предложение, но мгновение спустя она достает бутылку воды из заднего кармана, и я бормочу слова благодарности, принимая ее.

— Джейк хочет поболтать с тобой, Касс. Иди найди его, пока у нас есть немного времени для девочек, — приказывает она, отмахиваясь от Кассиана, даже не оглянувшись, и тянет меня к ближайшей кабинке.

К счастью, по мере нашего приближения у меня не возникает негативных предчувствий. Все сидящие вокруг нас смотрят на меня с большим любопытством, чем на что-либо другое, и когда я забираюсь в кабинку, устраивая свою задницу на кожаном сиденье с высокой спинкой, посыпаются вопросы.

— Почему ты здесь? Разве ты не собираешься завтра в турне? — Спрашивает блондинка слева от меня. Она сидит у моих ног, используя кабинку так, как это положено. Мягкая улыбка трогает ее губы, когда я киваю.

— Собираюсь.

— Ты пришла сюда, чтобы объявить, что берешь с собой альфу нашей стаи? — спрашивает она, склонив голову набок в поисках ответа, и я качаю головой. В ее словах нет ни гнева, ни враждебности, больше любопытства, чем чего бы то ни было.

— Нет. Здесь я провожу несколько часов с одним из мужчин, которых люблю, прежде чем оставлю его здесь и отправлюсь в турне со своим советом, чтобы он мог сосредоточиться на том, чтобы быть альфой своей стаи. — Я делаю глоток воды, жалея, что это не пиво, когда другая девушка по другую сторону стола откашливается.

— Все так просто? — спрашивает она, заправляя свои каштановые волосы за уши и глядя на меня, и я усмехаюсь.

— Черт возьми, нет, но это необходимая жертва, — признаю я, пожимая плечами, и ее брови поднимаются в замешательстве.

— Зачем это делать?

Это простой вопрос, но мне нужно больше, если я собираюсь ответить ей честно. — Что ты имеешь в виду?

— Зачем жертвовать своими желаниями ради других? — она уточняет, и я улучаю момент, чтобы подобрать нужные слова.

— Это сложно. Я не жертвую ради кого-то другого, не совсем, и он тоже. — Проводя языком по нижней губе, я обнаруживаю мужчину, о котором говорю, в другом конце комнаты. Он стоит плечом к плечу с Джейком, оценивая собравшихся, но, должно быть, чувствует мой взгляд, потому что мгновение спустя его глаза встречаются с моими. Его брови вопросительно приподнимаются, и я ободряюще улыбаюсь, прежде чем снова поворачиваюсь к брюнетке. — Хотим ли мы быть вместе? ДА. Хотим ли мы, что бы в королевстве было безопасно? ДА. Хотим ли мы, чтобы волки процветали? ДА. Мы делаем все это, потому что хотим, жертва носит более личный характер, вот и все.

— Личный? — Джейни подталкивает меня, делая глоток пива, глядя на горлышко своей бутылки с весельем в глазах, пока она подначивает меня.

— Секс. Жертва — это секс. Тебе от этого легче? — Спрашиваю я, фыркая, когда пиво брызгает с ее губ. Вся кабинка разражается приступом смеха, в то время как Джейни недоверчиво качает головой, как будто она не напрашивалась на такой ответ.

— Ты забавная, — заявляет другая девушка, уютно устроившаяся в кабинке, и я качаю головой.

— Нет, в глубине души я стерва, — отвечаю я с усмешкой, заставляя ее улыбнуться еще шире.

— Мы все здесь стервы, — говорит она, подмигивая, и очередная порция хихиканья прокатывается по соседней кабинке. Когда смех стихает, блондинка с другой стороны кабинки встречается со мной взглядом, и я мгновенно чувствую, как на меня накатывает чувство серьёзности.

— Он говорит, что ты не эгоистична, — тихо произносит она, её голос едва слышен на фоне остальных в комнате.

— Правда? — Мои брови удивленно поднимаются, когда она кивает. — Лучше мне не знать, что еще он говорит, не так ли? — поддразниваю я, и она качает головой, ее щеки приобретают нежно-розовый оттенок.

— Он говорил о тебе только хорошее, — обещает она, и Джейни толкает меня локтем.

Наши взгляды встречаются, и меня переполняет чувство гордости и признательности в ее взгляде. Ее губы приоткрываются, но прежде чем она успевает произнести хоть слово, я чувствую чье-то присутствие позади меня.

— Теперь мы можем идти?

Оглядываясь через плечо, я обнаруживаю, что Кассиан стоит, засунув руки в карманы, и его горящие глаза устремлены на меня. — Уйти? — Повторяю я, и он кивает.

— Да. Мы пришли, как ты и просила. Мы показали свои лица, как ты и просила. Мы смешались, как ты и просила. А теперь я хочу уйти, чтобы ты была полностью в моем распоряжении.

— О, вау. Обморок. — Я не смотрю на женщину, узнав в ее голосе ту брюнетку, которую видела раньше, и удивленно качаю головой, в то время как мое сердце трепещет в груди.

— Иди, — заявляет Джейни, снова подталкивая меня локтем. — Знаешь, получи немного того секса, которого тебе так не хватает, — настаивает она, заставляя глаза Кассиана вопросительно сузиться, но я снова качаю головой, отмахиваясь от нее.

Кассиан ухмыляется, протягивая мне руку. — Не волнуйтесь, дамы. Это не значит, что с ней в тур не поедут еще трое мужчин. Они позаботиться о ней, если я сам ее не измотаю, — ворчит он, слова, произнесенные сочным, дразнящим тоном, заставляют мои бедра сжаться, когда я спрыгиваю с диванчика в его ожидающие объятия.

— Везучая сучка, — хихикает кто-то у меня за спиной, а Джейни фыркает.

— Верно?

Переплетая свои пальцы с пальцами Кассиана, я позволяю ему тащить меня из закусочной, и когда мы выходим на прохладный ночной воздух, меня охватывает чувство удовлетворения. Положив голову ему на руку, я вздыхаю с облегчением, когда мы прогуливаемся между деревьями обратно к его дому.

— Это было здорово, — заявляю я, и его пальцы сжимаются вокруг моих, когда он целует меня в макушку.

— Думаю, да.

— Не идеально, это займет время, — добавляю я, глядя на него, и он кивает.

— Я могу признать, когда я неправа, — бормочу я и ухмыляюсь.

— Продолжай в том же духе. — Вместо этого он закатывает глаза. Я знаю, что он не собирается этого говорить, но девушка может надеяться. — Я удивлена, что мы еще не видели остальных, — признаюсь я, задаваясь вопросом, чем могли заниматься Крилл, Броуди и Рейден с тех пор, как Кассиан унес меня из замка.

Он засовывает руку в карман, достает свой мобильный телефон и машет им перед моим лицом, показывая несколько сообщений в групповом чате. — Тебе действительно следует почаще носить с собой мобильный телефон, — заявляет он, и я усмехаюсь.

— Вероятно.

Лунный свет падает вдалеке, где в просветах между деревьями виден его одинокий дом, ожидающий нас. Он провожает меня до двери, пинком закрывая ее за нами и вздыхая.

— Сегодняшний вечер был приятным. Не просто пообщаться со всеми и показать им, что это может сработать, но и для меня, и для тебя. Не думаю, что мы когда-либо делали что-то настолько непринужденное за все время, что знаем друг друга, — признаюсь я, пытаясь высвободить свою руку из его, но его хватка только крепче.

Переводя взгляд на него, я хмурюсь.

— О, мы еще не закончили, — настаивает он, притягивая меня ближе, так что мы оказываемся грудь к груди.

— Нет?

Он качает головой, проводя языком по нижней губе. Мое тело напрягается от возбуждения, когда его рука идеально обхватывает мою киску.

— Ты же не думала, что я отпущу тебя без кусочка этого, не так ли?

КАССИАН

П

арням не терпится вернуть ее, так что мне нужно максимально использовать каждый момент, проведенный с моей девушкой, пока не пришло время. Мне нужно, чтобы она чувствовала меня, помнила меня, и мне нужно быть поглощенным каждым ее вздохом так долго, как я смогу.

Наблюдать за ней «У Джейни» было неописуемо.

Она владела этой чёртовой комнатой так же, как владеет мной. Часть меня хочет крикнуть «к чёрту всё» и отправиться с ней в турне, но другая часть отчаянно хочет быть лучшим альфой. Волки заслуживают куда большего, чем предлагал им мой отец, и это начинается с того, что я принимаю бескорыстные решения. Особенно когда мне хочется быть эгоистичным.

Ее сердцевина обжигает на ощупь, даже через штаны, и когда я тру ее ладонью, вздох эхом разносится по комнате.

— Ты собираешься снова так дразниться, или… черт возьми? — Ее дерзость переходит в проклятие удовольствия, за которым следует тяжелый стон, когда я крепче сжимаю ее киску. Шов на штанах, вероятно, причиняет ей дискомфорт, но, похоже, трение балансирует на грани между болью и удовольствием, и она выгибает бедра, желая большего.

— У нас не так много времени, — признаю я, обхватывая ее щеку свободной рукой и заглядывая глубоко в ее глаза. Наше дыхание смешивается, когда она мягко качает головой.

— Сколько?

— Недостаточно для того, что я хочу сделать с твоим телом, Альфа, — хриплю я, мой член угрожает оторвать пуговицу на штанах от отчаяния, когда она хлопает ресницами.

— Тогда перестань тратить время на разговоры и проведи его с пользой… трахаясь. — Она прихорашивается, улыбка на ее губах заразительна, когда она пытается подавить ее, прикусив нижнюю губу, но все, что это делает, — это подливает масла в бушующий огонь внутри меня.

Я крепче сжимаю ее подбородок, ее глаза широко распахиваются, напряжение пронизывает нас настолько сильно, что у меня перехватывает дыхание.

— Раздевайся. — Это приказ, повеление, от которого она не уклоняется, поскольку мгновенно засовывает руки за пояс брюк.

Я неохотно отпускаю ее и тянусь к подолу ее футболки, обнажая мягкие линии ее живота, прежде чем обнажить ярко-красный бюстгальтер, спрятанный под ней.

Черт.

Вспышка ее трусиков мгновением позже подтверждает, что они такого же цвета, такие же кроваво-красные, как ткань на ее груди. Кружева соблазнительны, заманивая меня все глубже в ее глубины, когда она сбрасывает ботинки и выскальзывает из штанов, пока не оказывается передо мной в одном своем красивом нижнем белье.

— Я не знаю, кого я должен благодарить за этот шедевр, но это все равно не отдает тебе должного, — признаю я, окидывая взглядом ее с головы до пят, один, два, три раза для верности.

— Твои слова не должны ласкать меня так, — размышляет она, сжимая бедра и прижимая их друг к другу.

— Ты как наркотик, — рычу я, тянусь к её талии, притягивая её к себе, приподнимая чуть выше, так что мы стоим лицом к лицу, её пальцы касаются моих ботинок, напоминая, как хрупка она в моих руках.

— А ты полностью одет, — отвечает она, поднимая бровь, напоминая мне о той твёрдости, что скрыта под её сладостью.

— Помоги мне, — приказываю я, и она качает головой.

— Я думаю, ты забываешь, кто здесь альфа, — дразнит она, прижимая ладони к моей груди. Моя хватка усиливается, но мгновение спустя магия кружится вокруг нас, создавая пространство между нами, когда она отскакивает назад.

— Ты только что использовала свою магию, чтобы… — Мои слова замирают, когда веселье в ее глазах становится еще ярче. Черт. — Это не должно быть так горячо.

— Ты любишь меня не потому, что я горяча, Кассиан. Но я приму комплимент. Моя киска действительно становится от этого мокрой. — Она подмигивает, подмигивает, блядь, прежде чем продолжить. — Но ты любишь меня, потому что я неумолимая, иногда безрассудная и всегда жизнерадостная. Я могу прогибаться перед тобой в этих четырех стенах, но только когда захочу. Прямо сейчас я этого не хочу. Я хочу, чтобы ты был диким. Я хочу, чтобы ты был на грани того, чтобы уступить своему волку. Я хочу тебя всего, и я хочу этого сейчас.

Ее слова танцуют в воздухе, как смерч, несущийся прямо на меня, но этот шторм стоит пережить, чтобы добраться до ее центра, потому что я знаю, что именно там я всегда найду ее.

Мой центр.

Мой дом.

Моя пара.

Я чувствую, как мой волк горит изнутри, отчаянно желая увидеть ее своими глазами, и моргаю. Это чувство глубокое, тяжелое и взвешенное, но когда я снова смотрю на нее, я вижу то, что, как я знаю, отражается в моих собственных глазах.

Ее глаза жемчужно-белые и пронзительные, в них отражается ее волчья натура. То, как отвисает ее челюсть, подтверждает, что мой зверь тоже виден в моих глазах.

— Кассиан, — хрипит она, используя свою магию, чтобы ударить порывом ветра мне в спину, так что мы падаем друг на друга, бесцеремонно катясь на пол, когда наши конечности переплетаются.

Прижимаюсь к ней, стук моего сердца отдается в ушах, челюсть отвисает, когда она лежит на полу подо мной. Я обхватываю рукой ее затылок, смягчая падение, в то время как ее ноги крепко обхватывают мою талию.

— Ты нечто особенное, Альфа, — бормочу я, моргая, чтобы убедиться, что она настоящая, потому что, черт возьми, не может быть, чтобы кто-то настолько совершенный был чем-то большим, чем иллюзией. Подумать только, я мог бы все это испортить, если бы не разрушил свои стены и не впустил ее.

Любовь, которую я мог упустить, радость, о существовании которой я наконец-то узнал; и все из-за нее.

— И ты все еще не во мне, — ворчит она, упираясь пятками в мою задницу, подталкивая меня ближе, и я недоверчиво качаю головой. Прежде чем я успеваю передумать, я использую свою волчью скорость, чтобы сбросить оставшуюся одежду с наших тел, чтобы ничто не стояло между нами. Ни единого клочка ткани.

— Если ты думаешь, что я не собираюсь сначала насладиться каждым дюймом твоего тела, тогда…

Черт.

— Тогда что? — выдыхает она хриплым голосом, когда придвигается ближе, так что кончик моего члена оказывается у ее центра, ощущая тепло ее сердцевины, чего отчаянно хочет остальная часть меня.

— Адди. — Это просьба, возможно, молитва. Я никогда не узнаю.

Ее волчьи глаза расширяются, ее ногти превращаются в когти на моих плечах, впиваясь в кожу, не оставляя мне выбора, кроме как сократить оставшееся расстояние между нами, когда я погружаюсь в ее киску, до самого основания.

Тяжело дыша, мы смотрим друг на друга, потерявшись в моменте, друг для друга.

Ее взгляд перемещается на ее руки на моем плече, отмечая удлиненные когти, впивающиеся в мою кожу и оставляющие алый след на моей груди.

— Касс…

Я двигаю бедрами, прерывая ее извинения прежде, чем они успевают полностью сформироваться, и ее спина выгибается, отрываясь от пола.

— Я точно знаю, кто здесь альфа, Адди, — выдыхаю я, мои пальцы грубо впиваются в ее талию. — Я никогда этого не забуду. Ты дополняешь меня, и это моя работа — провести остаток своей жизни, отдавая тебе каждую частичку себя. Но больше, чем мой член, — дразню я, медленно вытаскивая свой член из ее складочек, прежде чем снова вонзиться в нее с такой силой, что у нас обоих перед глазами замелькали звезды. — Мое сердце, мое тело, мою душу. Все.

— Все, — повторяет она, убирая ноги с моей талии, и мой член выскальзывает на свободу. Мой протест пресекается, когда она переворачивается на живот, приподнимая свою задницу в воздух и оглядываясь на меня через плечо. — Ты нужен мне глубже, — выдыхает она, заставляя мой член дернуться, когда она на дюйм раздвигает бедра.

Черт.

Выравнивая свою длину с ее входом, я чувствую, как напрягаются ее мышцы, прежде чем превращаются в желе, когда я вонзаюсь глубоко в ее лоно.

— Скажи мне, что будешь скучать по мне, — ворчу я, отступая, пока в ее киске не остается только мой кончик, и она стонет.

— Конечно, я буду скучать по тебе, — стонет она, не сводя с меня глаз, продолжая смотреть через плечо.

— Скажи мне, насколько сильно, — настаиваю я, изо всех сил держась за ее бедра, пока вонзаюсь в ее тугую киску снова, и снова, и снова.

— Так сильно, очень сильно, — выдыхает она, вцепляясь когтями в деревянный пол, чтобы удержаться на месте.

— Я не знаю, как я буду дышать без тебя, — признаюсь я, поднимая руку к ее плечу, чтобы удержать ее на месте и трахать жестче.

— Черт, Касс, — стонет она, и я замолкаю, наслаждаясь звуком соприкосновения плоти с плотью, когда беру ее как свою. Мне просто нужно… больше.

Отпуская ее плечо, я наклоняюсь ниже, хватаюсь за нижнюю косу на ее макушке, прежде чем притянуть ее к себе. Ее голова откидывается назад, когда она кладет ее мне на плечо, и я покусываю ее за ухо. Мой волк так близко к поверхности, что я чувствую, как хрустит кость в моей ноге, надвигающийся сдвиг вот-вот возьмет верх.

— Касс, — кричит она, наклоняя лицо, чтобы наши глаза встретились, и я чувствую панику в ее глазах. Она тоже на грани. Ее волчица близко к поверхности. Я слышу треск и понимаю, что это не я.

— Доверяешь мне? — Спрашиваю я, и она кивает, не сбиваясь с ритма, когда я отрываюсь от нее.

Мое тело берет верх, инстинкт вибрирует в моих венах, пока я пытаюсь держать своего волка на расстоянии. Схватив ее за запястья, я держу их одной рукой у основания ее позвоночника, а другую кладу между ее лопаток, опуская ее щеку на пол. Ее задница естественным образом приподнимается в моем направлении. Поднимаясь на ноги, я приседаю, нуждаясь в опоре ступней, а не коленей, прижимая ее запястья к пояснице и прижимая свой член к ее киске.

— Пожалуйста, Касс, — кричит она, в ее голосе слышна паника, но она приглушается, когда я снова погружаю свой член в ее складки.

Сильнее, быстрее, я позволяю своему волку управлять моими движениями, не меняя позы.

Ворчание, рычание и хрипы срываются с моих губ, им вторит звук отчаяния Адди. Ее глаза сверкают, но кости больше не хрустят, когда я трахаю ее на полу.

— Касс, Касс, Касс, — повторяет она, ее тело пронизано электричеством, прежде чем оно становится таким напряженным, что невозможно отрицать надвигающийся оргазм, и она взрывается. Пропитанный ее оргазмом, я продолжаю двигаться, пот выступает на каждом дюйме моего тела, когда я вхожу в нее и выхожу из нее. — О боже… черт! — кричит она, напряжение покидает ее тело только для того, чтобы снова вспыхнуть. Ее киска сжимает меня так сильно, что невозможно отрицать мое собственное освобождение, и я падаю с обрыва эйфории вместе с ней.

Оскалив зубы, я рычу при каждом толчке, пока мы не рушимся на пол, превратившись в груду конечностей, поскольку пот удерживает нас вместе.

— Даже не думай принимать душ сегодня вечером, — ворчу я, мой голос мрачнее обычного, только подтверждая, насколько близко мой волк к поверхности. — Ты оставишь свою киску покрытую мной, как напоминание.

— Я не нуждаюсь в напоминании, Кассиан. Ты здесь, — выдыхает она, прижимая мою ладонь к своей груди, прямо там, где у нее сердце, и мои мышцы немного расслабляются, но недостаточно.

Ничто никогда не будет достаточным с приближающимся расстоянием, разделяющим нас. Нужды и желания других ничего не значат для моего волка. Он видит только черное и белое. Никаких серых зон не допускается, оставляя нашу потребность в ней единственной вещью, которая имеет для него значение.

— Обещай мне, что будешь в безопасности, — ворчу я, пытаясь унять беспокойство, которое угрожает овладеть мной. Запуская пальцы в ее волосы, я борюсь с желанием заключить ее в объятия и спрятать подальше от всего мира.

Когда она поворачивается ко мне лицом, из ее глаз исчезает жемчужная дымка, ее волчица довольна, и теперь это только она. Она поднимает руку, чтобы обхватить мою щеку, и это одно нежное прикосновение помогает развеять напряжение в моём голосе, прежде чем она говорит, успокаивая мою душу.

— Я вернусь домой, к тебе, Кассиан. Я всегда буду возвращаться к тебе.

АДРИАННА

— Т

ы не можешь вот так просто уйти с ней и думать, что не будет никаких последствий.

— Я хотел провести с ней немного времени, прежде чем вы все уедите. Я не могу поехать, помнишь?

— Это не моя проблема, и, похоже, это ты забываешь, что она гребаная королева королевства. Тебе повезло, что Арло не настаивает на том, чтобы арестовать тебя за ее кражу.

— Я никого не крал!

Мои брови сводит, когда я приподнимаюсь на локте, слишком сонная, чтобы даже понимать, что происходит, когда я открываю глаза и осматриваю комнату. Диван прогибается подо мной, когда я поворачиваюсь, тонкое одеяло накрывает мою кожу, а вдалеке потрескивает огонь.

Мне требуется мгновение, чтобы вспомнить все, прежде чем я отключилась. На улице все еще темно, и я не знаю, как долго я спала, но мне кажется, что не так уж долго. Как бы то ни было, звук перебранки моих мужчин всегда будет будить меня.

Заправляя выбившуюся прядь волос за ухо, я выглядываю из-за спинки дивана и вижу, что все четверо сидят за обеденным столом. Моя душа наполняется удовлетворением от того факта, что мы все вместе, даже если это всего на одно мгновение, но это быстро сменяется беспокойством, когда я вспоминаю слова, которые разбудили меня.

— Дело в том, Кассиан, что твоя роль альфы Кеннеров будет время от времени отрывать тебя от нее. Точно так же, как моя роль и роль всех остальных, твоя, возможно, на более длительный период, но это не значит, что ты можешь схватить ее и убежать в любое время, когда захочешь, — заявляет Броуди, подтверждая, что он не был тем, кто увлёкся разговорами недавно. Он выглядит гораздо спокойнее, как будто пытается разрядить обстановку, одновременно донося свою точку зрения.

Если в этом и есть чья-то вина, то только моя.

Я пришла добровольно, по собственной воле ворвалась на сборище волков и запуталась в этих простынях, нежась рядом с одним из моих мужчин, вместо того чтобы сталкиваться с проблемами, преследующими мое королевство.

— Можем ли мы перестать обвинять его? Это моя вина, — бормочу я, протирая лицо рукой, прежде чем опустить ноги с дивана, прихватив с собой покрывало.

— Кинжал, ты проснулась. Сейчас три часа ночи, так что, кажется, самое время пожелать доброго утра, — говорит Броуди, сияя от уха до уха, в то время как я вздрагиваю. В одно мгновение он пересекает комнату, обнимает меня за плечи и опускается на диван рядом со мной, притягивая меня к своей груди.

Мне и так тепло, моя волчица согревает меня в изобилии в последнее время, но я все еще наслаждаюсь его жаром, кладя голову ему на плечо. — Хорошее утро — это когда солнце встает, а мои мужчины не ссорятся, — ворчу я, и он сжимает мою руку.

— Мы не ссоримся, принцесса. Но я думаю, будет справедливо сказать, что правила должны быть установлены. Теперь ты королева. Ты никуда не можешь пойти без защиты, — успокаивающе говорит Крилл, приближаясь, присаживаясь передо мной на корточки и заглядывая мне в глаза.

— Это какое-то отсталое дерьмо. Я уверена, что заслужила эту роль за то, что была бойцом. Если бы я съеживалась и пряталась на каждом шагу, я бы не оказалась в таком положении, — настаиваю я, и Рейден появляется передо мной, кивая в знак согласия.

— Возможно, ты захочешь рассказать это Арло, потому что этот человек вышел на тропу войны, — говорит он со смешком, как будто в нем есть намек на веселье, о котором я не подозреваю.

— Я буду жалеть, что назначила его своим советником? — Я ворчу, и все они качают головами.

— Нет. Тебе нужен кто-то, кто готов поставить тебя на место, когда ты немного перегибаешь палку, Адди. У него добрые намерения. Тебе нужен кто-то, кто будет заботиться о тебе, пока ты пытаешься заботиться о королевстве, — объясняет Крилл, и я мычу в знак согласия, но не обещая обуздать свое сумасбродство.

Кассиан стоит в нескольких метрах от меня, без футболки, засунув руки в карманы, и я уже чувствую, как между нами растет расстояние и боль.

— Полагаю, нам пора уходить? — Бормочу я, обводя взглядом каждого из них, и тишина отвечает за них. — Во сколько мы выезжаем?

— Мы отправляемся в турне через час, но сначала тебе нужно вернуться в замок и собрать свои вещи, — объясняет Броуди, и я понимающе киваю.

По крайней мере, вчера в мое отсутствие все было организовано.

С таким же успехом я могу сорвать пластырь прямо сейчас, прежде чем продолжу растягивать это и сделаю еще больнее, чем уже есть.

Замечаю свою одежду, аккуратно сложенную на спинке одного из стульев у обеденного стола, встаю, взмахиваю рукой, позволяя своей магии взять управление в свои руки, и мгновение спустя простыня исчезает, и я снова облачаюсь в боевые штаны и футболку с длинными рукавами.

Никто не произносит ни слова, пока я протискиваюсь между Криллом и Рейденом, чтобы встретиться лицом к лицу с Кассианом. Его голова опущена, он смотрит на меня сквозь ресницы и вздыхает. Я вижу по его глазам, что назревает проблема, и прежде чем он успевает разжать губы, я тыкаю кончиком пальца ему в грудь.

— Прежде чем ты откроешь рот и решишь вести себя как осел, потому что ты привык это делать, пожалуйста, передумай. Это не навсегда, мы оба это знаем, так что не пытайся без необходимости отталкивать меня, когда мы все нуждаемся друг в друге. Сейчас больше, чем когда-либо.

Он смотрит на меня, прожигая взглядом мои глаза, его брови хмурятся, а уголок рта слегка приподнимается. Тяжелый и неохотный вздох срывается с его губ мгновение спустя, когда он притягивает меня к своей груди.

— Мне нравится, когда ты командуешь. Не так сильно, когда это направлено против меня, и уж точно не тогда, когда ты обвиняешь меня в моем дерьме, но спасибо тебе за то, что видишь меня, когда я изо всех сил пытаюсь понять сам себя.

Я крепко обнимаю его за талию, утыкаясь лицом ему в грудь, пока его руки обнимают меня за плечи. Слишком быстро он целует меня в макушку, прежде чем отступить, создавая дистанцию, необходимую для того, чтобы наши пути действительно разошлись. Мне это уже не нравится.

— Иди, пока я не передумал и не решил снова сбежать с тобой, — ворчит он, уголок его рта приподнимается от удовольствия, и я понимающе киваю, чувствуя, как Рейден, Крилл и Броуди придвигаются ко мне на дюйм ближе. — А вам, ублюдки, лучше позаботиться о ней, или я убью вас всех, — добавляет он, одаривая каждого из них уничтожающим взглядом, но когда я смотрю на Рейдена слева от меня, он торжественно кивает, как будто серьезно воспринимает угрозу.

— Я и не ожидал ничего другого, брат, — заявляет он, прежде чем повернуться к двери. — А теперь, если ты не возражаешь, мне нужно выбраться из этой чертовой волчьей секс-ямы, — ворчит он, заслужив смешок от волка, когда я следую за ними к двери.

Остальные выходят наружу, и я оглядываюсь через плечо, чтобы в последний раз взглянуть на своего волка. Его глаза прикованы ко мне, его душа тянется к моей, когда он наполняет меня силой, в которой я и не подозревала, что нуждаюсь.

— Не забывай, что ты обещала мне, Альфа, — хрипло произносит он, деликатно поднимая мою корону со стола и водружая ее обратно мне на голову. Я киваю, на моих губах появляется тень улыбки.

— Я вернусь домой к тебе, Кассиан.

АДРИАННА

Т

ур. Гребаный тур. Очевидно, я многого не учла, что мне нужно сделать.

Вчера это звучало как самая логичная идея, но сейчас я сомневаюсь в себе. Мое внимание должно быть полностью сосредоточено на том, чтобы поставить Клементину на колени, но, похоже, я отвлекаюсь на член своего волка и желании угодить королевству.

Только что я жаловалась, что все остальные отправляются в приключения, пока я сижу взаперти в замке, а теперь я не хочу уходить. Что, черт возьми, со мной не так?

— У меня такое чувство, что ты меня не слушаешь, — заявляет Арло, и его тон заставляет меня взглянуть ему в глаза, когда здоровая доза вины ударяет меня в грудь.

— Ты был бы прав, — бормочу я, проводя рукой по лицу, пытаясь сосредоточиться. — Извини, пожалуйста, повтори, — добавляю я, и он театрально закатывает глаза, смотрит на время и перебирает стопку бумаг перед собой, прежде чем снова переводит взгляд на меня.

— У нас не так много времени, поэтому я ограничусь основными моментами, — заявляет он, и я киваю.

— Она действительно могла бы запомнить то, что ты говоришь, если бы ты не бормотал так много, — ворчит Рейден со своего места за столом. Арло просто бросает на него многозначительный взгляд, прежде чем повернуться ко мне.

— Мы уезжаем в столь поздний час, чтобы не привлекать внимания к нашему путешествию. Чем дальше мы сможем оградить СМИ от тура, тем лучше. Мы должны быть начеку в любое время. Не только из-за угроз или вражеских нападений, но и из-за средств массовой информации. Мы будем под пристальным наблюдением королевства, где очень мало мест, где можно спрятаться. Одно неверное движение, и ты окажешься под пристальным вниманием.

— Звучит забавно, — бормочу я, откидываясь на спинку сиденья, как капризный ребенок, но он не обращает на меня внимания.

— У нас будет шесть карет, следующих двумя маршрутами. После долгих дебатов с главой обороны, который указал на несколько вещей, которые следует принять во внимание, — объясняет он, снова переводя взгляд на Рейдена, прежде чем продолжить. — Вы вчетвером поедете в двух экипажах вместо запланированных четырех.

— Ты хотел разлучить нас? — выпаливаю я, моя спина напрягается, и он вздыхает.

— Я пытаюсь держать всех в безопасности, основываюсь на планах путешествий, которые использовал твой отец.

Я качаю головой. — Я бы предпочла, чтобы мы путешествовали вместе, но если это действительно невозможно, то парами звучит лучше, чем поодиночке, — заявляю я, и он кивает.

— Это именно то, что он сказал. — Он указывает пальцем на Рейдена, который пожимает плечами под пристальным взглядом всех присутствующих в комнате.

— Что я могу сказать? Я знаю, что она об этом подумает и как она справится со всем этим. — В его голосе слышится гордость, но он не поворачивается в мою сторону, чтобы я увидела это в его глазах.

— Как ты тоже поставил меня в известность, — бормочет Арло, пощипывая переносицу. — Итак, план путешествий: Рейден с Адди, Броуди и Крилл вместе, в то время как мы с Флорой поедем в экипаже по альтернативному маршруту.

— Это нечестно, — ворчит Броуди, надув губы, когда поворачивается ко мне. — Все продолжают красть у меня Кинжал, и мне это не нравится. Совсем. Не. Нравится.

— Мы предположили, что ты это скажешь, поэтому мы разработали план, по которому вы будете по очереди путешествовать с Адди, — говорит Арло со вздохом. — Рейден также поспорил со мной на слишком много золота, что ты будешь жаловаться. Ты можешь прекратить быть таким предсказуемым? — бормочет он, когда Рейден ухмыляется, оставляя Броуди пялиться на них двоих.

— Не было бы для меня лучшей идеей следовать с неба? Я могу предложить другой уровень защиты с этой выгодной точки. — Крилл сплетает пальцы вместе и наклоняется вперед, упираясь локтями в стол, но Арло качает головой.

— На данный момент — нет. Это только привлечет угрожающий уровень внимания к туру и может обеспокоить мирных жителей. Это не входит в наши намерения, по крайней мере, на данный момент. Наш приоритет — общение с людьми днем и охота за Клементиной ночью, — объясняет он, и Крилл понимающе кивает.

— Что-нибудь еще? — Спрашиваю я, чувствуя, что встреча подходит к концу, и Арло качает головой.

— Нет. Я просто жду, когда Флора завершит свое общение с Саммер-Оук в рамках подготовки к нашему приезду, и тогда мы сможем отправляться.

Встав, я провожу руками по своей жесткой одежде, которая одновременно служит мне броней. Мысль о том, чтобы увидеть королевство, волнует, но обстоятельства оставляют липкую пленку беспокойства, покрывающую то, что в противном случае было бы долгожданной поездкой с моими мужчинами.

Собрание расходится, и я иду на звук громких голосов у входной двери, чтобы увидеть сотрудников, загружающих тележки багажом. — Откуда вообще взялись эти люди? — Я что-то бормочу тому, кого ощущаю позади себя, и Крилл весело хмыкает, проводя пальцами по нижней части моей спины.

— У Арло волшебная способность заставлять людей появляться из воздуха, — размышляет он, и я фыркаю.

— Похоже на то. Они все необходимы? — Я спрашиваю, и он пожимает плечами.

— Я тоже иногда сомневаюсь в этом, потом смотрю, как они загружают багаж вместо меня, и считаю это победой. К счастью, я не чувствую себя виноватым за это, потому что, как казначей, я знаю, что мы щедро платим им за это, — добавляет он, и я улыбаюсь.

— Если ты думаешь, что уедешь, даже не попрощавшись, то у тебя большие проблемы, Адрианна Рейган. — Голос Норы доносится из прихожей, в ее резком тоне ясно слышна решимость, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть, как она спускается по лестнице вместе с моим отцом. Она в пижаме, только что проснувшаяся, но выражение ее лица далеко не капризное.

— Не могу сказать, что скучала по тому, какая ты властная, — заявляю я, сокращая оставшееся расстояние между нами, когда она достигает нижней ступеньки лестницы, и прижимаю ее к своей груди, где она так же яростно обнимает меня в ответ.

— Папа, она плохо ко мне относится, — кричит она, подзывая нашего отца поближе. Он издает смешок, широко разводя руки и крепко обнимая нас обеих.

— Нет, она ругает тебя за твой длинный язык, — размышляет он, подмигивая мне, когда мы медленно отходим друг от друга.

— Это грубо, — ворчит она, грозя пальцем нашему отцу, и поворачивается, чтобы посмотреть на меня. — Я все еще не понимаю, почему я не могу поехать.

— Потому что для тебя там пока небезопасно. Не сейчас, когда наш отец все еще таскает с собой старый багаж. То, что за меня проголосовали, не означает, что все вдруг полюбили нашу семью. Кроме того, Клементина увидит в вас двоих легкий способ добраться до меня, и мы ни за что на свете не дадим ей других возможностей напасть на нашу семью и, как следствие, на королевство. — Я провожу рукой по ее руке, пытаясь успокоить ее, и она сокрушенно вздыхает.

— Хорошо, но тебе лучше привезти мне какой-нибудь сюрприз за это, — настаивает она, и я усмехаюсь.

— Это не каникулы, Нора, — настаиваю я, и она пожимает плечами.

— Для меня это звучит как твоя проблема, а не моя, — бормочет она, прежде чем броситься обратно вверх по лестнице, не оглядываясь.

Королева драмы.

— Будь осторожна, Адди, девочка, — говорит мой отец, в последний раз прижимая меня к своей груди, и я вдыхаю его насыщенный аромат, запечатлевая его в памяти, прежде чем он поднимется по лестнице.

— Эй, мы все готовы выезжать, — говорит Флора, появляясь из коридора позади меня, и я киваю в знак согласия.

— Ну, если я не могу сесть с тобой в карету, Кинжал, лучше тебе обнять меня сейчас, — заявляет Броуди, обнимая меня сзади, но я быстро поворачиваюсь к нему лицом, обнимая его так же крепко, как обнимала Нору.

— Мы не будем разлучены надолго, — настаиваю я, надеясь снять напряжение, которое я чувствую через нашу связь, и он откидывается назад, чтобы пристально посмотреть на меня.

— Этого уже было достаточно, когда Кассиан забрал тебя. Но это не важно, пока ты в безопасности, — добавляет он, проводя большим пальцем по моей щеке, прежде чем поцеловать в уголок моих губ.

Слишком быстро он ушел, его заменил Крилл. Я слежу за чернилами, растекающимися по его рукам, скользящими под футболку, прежде чем снова высвободиться на его шее. Когда мои глаза встречаются с его, прилив силы сжимает мой живот. Он сжимает мой подбородок с твердостью, которой я не ожидала, и заглядывает глубоко в мою душу.

— Увидимся в Саммер-Оук, принцесса. Будь в безопасности, будь начеку и осторожна. Ты мне нравишься целой и невредимой, — заявляет он, подмигивая, что резко отличается от его хватки за мой подбородок, прежде чем он сокращает расстояние между нами и завладевает моими губами своими.

Это мучительно, всепоглощающе и восхитительно. К тому же все заканчивается слишком быстро, оставляя меня хватать ртом воздух, когда он отпускает меня и устремляется к двери.

Ну и черт с тобой.

— Все в порядке, Бунтарка. Мы собираемся повеселиться, — размышляет Рейден, целуя меня в висок, обнимая за плечи и таща за собой к ожидающим экипажам. — Только ты, я и…

— Джейни? — Женщина, о которой идет речь, оборачивается ко мне из открытого экипажа, на ее губах широкая улыбка, я удивленно моргаю, убеждаясь, что она действительно здесь, и хмурюсь. — Почему ты здесь? — Спрашиваю я, и Рейден усмехается.

— Похоже, чтобы испортить мне гребаный день, — ворчит он себе под нос, но она все равно, должно быть, слышит это, потому что подмигивает ему, прежде чем повернуться ко мне.

— Меня прислал Кассиан. Он сказал, что если он не может быть с тобой, то я — следующая лучшая кандидатура. Хотя я называю это ерундой. Он всегда уступает моей крутости. Но я все равно здесь.

От ее присутствия в моей груди разливается тепло, чувство надежды проникает до костей, когда я осматриваю каждый дюйм окружения, путешествующих со мной в туре.

— Давайте отправим это шоу в турне.

АДРИАННА

П

оездка в карете занимает несколько часов. Буквально несколько часов. Я миллион раз спрашиваю, почему мы не можем просто использовать нашу скорость, чтобы быстрее добраться туда, но, очевидно, это не то, как вы должны путешествовать как монарх.

Это смешно.

Рука Рейдена была приклеена к моему бедру всю дорогу, пока он свирепо смотрел на Джейни. Как бы сильно Арло ни хотел, чтобы наше последнее пополнение путешествовало в оставшейся карете, я не позволила ей ехать одной, поэтому после нескольких минут ворчания Рейдена и Арло между собой я добилась своего.

Большую часть пути она проспала, растянувшись на сиденье с подушками напротив меня.

Мой желудок урчит, напоминая мне, что я ничего не ела из-за внутреннего хаоса, с которым я справляюсь, но Рейден пообещал, что мы приближаемся. Лучше бы так и было, иначе моя задница проголодается вдобавок ко всему остальному, а я действительно не думаю, что он этого хочет.

Рассказывая о том, что ждет меня, когда мы прибудем, я позволяю своим векам опуститься. Покачивания кареты достаточно, чтобы меня потянуло ко сну, но я быстро просыпаюсь, когда слышу ворчание Рейдена.

— Черт.

Он смотрит в окно дверцы экипажа, нахмурив брови и вцепившись в ткань, которая служит занавеской. Я кладу свою руку на его, которая все еще лежит на моем бедре, и его лицо поворачивается к моему.

У меня внутри все переворачивается, когда я понимаю, что сейчас произойдет, даже без его слов. — Это плохо, не так ли?

Он кивает в знак подтверждения, его пальцы на мгновение подергивают ткань, как будто он раздумывает, показывать мне или нет, но через мгновение смягчается, когда показывает ожидающую там бойню.

Придвигаясь ближе, когда карета замедляет ход, Рейден сажает меня к себе на колени, придерживая занавеску, чтобы я могла видеть.

Мое сердце замирает от постигшей меня катастрофы, эмоции застревают в горле, когда я моргаю, желая, чтобы сцена исчезла, но, кажется, она становится только резче, жестче.

Поперек дороги лежат обломки; дерево, камень, кирпич и металл рассыпались вместе в груду разрушений, не оставив ничего, кроме руин, намекающих на то, что когда-то здесь возвышалось. Мирные жители копошатся в перевернутом беспорядке, что-то ища, умоляя, молясь, в то время как дым все еще клубится в воздухе.

Прошло больше двадцати четырех часов, а буря после нападения Клементины все еще не утихла.

— Черт. — Я рычу, мое горло саднит, когда я недоверчиво качаю головой.

— Это плохо, Куини.

Я оборачиваюсь на звук голоса Джейни и вижу, что она выглядывает из другого окна с бледным лицом, рассматривая побоище.

— Куини? — Спрашивает Рейден, бросая вызов прозвищу, слетевшему с ее губ, и она поворачивается к нему с ухмылкой.

— Это уместно. Кроме того, если ты думаешь, что я собираюсь обращаться к ней «королева Адрианна» или «Ваше Величество», то можешь сразу отваливать. Я здесь как друг, а не как член ее совета или подданный ее королевства.

Рейден свирепо смотрит на меня, подыскивая свой собственный ответ, но я качаю головой, молча умоляя его прекратить это, и он, кажется, хорошо это воспринимает, вместо этого ворча себе под нос, когда я снова отворачиваюсь к окну.

Больше обломков, больше дыма, больше трагедий.

Экипаж останавливается, и я быстро выхожу из него, к большому неодобрению Джейни и Рейдена.

— Адрианна, подожди. Ты знаешь, что мы должны идти первыми. Хорошо, да, тогда не беспокойся обо мне. Ты делаешь то, что хочешь, и все такое, но когда Арло убьет меня из-за твоей безрассудности, тогда я буду преследовать твою задницу всю вечность, — кричит он, выбираясь из экипажа со сверкающим взглядом.

— Мы умрем вместе, Рейден. Не разозли Арло настолько, чтобы он убил тебя, потому что это убьет меня, а мы этого не хотим, верно? — Мой голос приторно сладок, когда я подмигиваю ему, и я уверена, что он ворчит что-то себе под нос о том, что с горячими королевами фейри слишком тяжело, но я не могу быть уверена, потому что меня быстро прерывает женщина.

Она хватает меня за руки, умоляющий взгляд устремлен на меня, по ее лицу текут слезы. — Помоги нам. Пожалуйста, помоги нам, — всхлипывает она, отпуская мою руку, чтобы вытереть лицо, в то время как Джейни перехватывает её, вынуждая отступить на несколько шагов.

— Никогда больше не приближайся к королеве таким образом. Ты понимаешь? — рычит она, включив режим защиты, но я быстро прохожу мимо неё, чтобы поговорить с женщиной.

— Простите за… них, — бормочу я, указывая через плечо на Рейдена рядом с Джейни, оба пристально смотрят на меня. — Они немного защищают, — успокаиваю я, проводя рукой по ее руке, отмечая, какая она грязная.

Ее платье изорвано в клочья, руки перепачканы грязью, а волосы растрепаны ветром.

— Я рада, что у вас есть кому защитить, когда мы… это, — всхлипывает она, опустив голову в знак поражения, и моё сердце сжимается от боли.

— Мы собираемся помочь. Мы собираемся сделать все необходимое. Вместе мы все исправим, — настаиваю я, потряхивая её чуть сильнее, чем нужно, чтобы она посмотрела на меня, чтобы заставить её принять мои слова, и к моему удивлению, она кивает, пусть и слабо.

— Пожалуйста, у нас ничего не осталось, — шмыгая носом, говорит она и убегает, не оглядываясь.

Поворачиваюсь к Джейни и Рейдену, чувство беспомощности грозит укорениться у меня внутри, но я подавляю его, делая глубокий вдох, оценивая безумие, в эпицентре которого мы оказались.

— Какие здесь сверхъестественные существа? — Спрашиваю я, и они оба неуверенно смотрят на меня. Мне следовало спросить об этом с самого начала. Теперь я чувствую себя глупо.

К счастью, позади нашего останавливается другой экипаж, и мгновение спустя из него выходят Арло и Флора. Флора прикрывает рот рукой, ее глаза наполняются слезами, когда она смотрит на разрушения, и я должна отвести взгляд, прежде чем позволю своим эмоциям вырваться на передний план.

— Арло, какие сверхъестественные существа здесь? — Спрашивает Рейден и морщится.

Качая головой, он не отвечает, пока не оказывается прямо передо мной. — Никаких. Саммер-Оук был объявлен безопасным убежищем для людей, когда твой отец был у власти, — объясняет он, и у меня внутри все переворачивается.

Черт.

— Наконец-то вы прибыли, я…

— Вы, должно быть, мэр Филлипс. Пожалуйста, введите нас в курс дела, — вмешивается Арло, становясь между мной и более крупным мужчиной. Его костюм безупречен, ни один волосок не выбивается из прически, и он смотрит на меня сверху вниз со злостью в глазах.

— Во-первых, — перебивает Рейден, внезапно оказавшись лицом к лицу с этим мужчиной. — Обращайтесь к нашей королеве правильно, или она и её помощники вернутся за границу, прежде чем вы успеете поправить свой чопорный галстук, — рычит он. Его глаза широко раскрыты, и я уверена, что ему не терпится обнажить клыки, напомнив этому человеку о том, на что он способен, но, к счастью, в этом нет необходимости.

Мэр Филлипс прочищает горло, поправляет пиджак, пока его кадык вздрагивает. — Королева Адрианна, спасибо, что прибыли. — Он бросает взгляд на Рейдена, который кивает в знак согласия, и мужчина немного расслабляется. — У нас более сотни жертв от рук этой женщины-садистки и ее последователей, — объясняет он, отчего желчь обжигает мне горло.

Это плохо. Все это действительно чертовски плохо.

— Я сожалею о потерях в городе. Какие меры уже приняты в отношении устранения ущерба? — Спрашиваю я, отчаянно желая начать помогать.

— Мы обыскиваем то, что осталось от домов, регистрируем всех, кого потеряли, и укрываемся в ратуше. Некоторые добывают любую еду, которую мы можем собрать, в то время как другие стоят на страже вокруг ратуши, защищая молодых и пожилых людей или раненых внутри, — объясняет он, и я киваю.

Они перешли в режим выживания, и это здорово. Это означает, что мы можем начать сосредотачиваться на восстановлении того, что было утрачено, пока они укрепляют свои связи как сообщество и поддерживают друг друга.

— Чем вы занимались, мэр Филлипс? — Спрашивает Рейден, постукивая себя по подбородку, оценивая мужчину, и я хмурюсь, не уверенная, к чему он клонит, и, похоже, я не единственная.

— Вам придется объяснить, что вы имеете в виду, — ворчит он, теребя рукава своего блейзера и пристально глядя на моего вампира.

— Я оглядываюсь вокруг, мэр Филлипс, и вижу, что все в этом городе пострадали от катастрофы… кроме вас.

— Прошу прощения? — Мэр делает шаг назад с оскорбленным видом, и моё недоумение углубляется, пока до меня не доходит, о чём идёт речь, но Рейден уже разъясняет это мужчине до того, как я успеваю заговорить.

— Оглянитесь вокруг, мэр. Все здесь носят на себе печать отчаяния, покрытые грязью и пропитанные дымом, а вы стоите здесь, одетый безупречно. Что вы сделали, чтобы помочь людям, которые нуждаются в вас сейчас как никогда? — Он спрашивает, приподнимая бровь, и мэр запинается.

— Я, ну, я, э-э…

— Вы просто раздаёте приказы, или кто-то другой взял на себя руководство? — Спрашивает Арло со вздохом, и мужчина падает духом.

— Командир Норт занимается восстановлением нашего города, — признаёт он, махнув рукой в сторону собравшейся вдалеке группы.

Я двигаюсь, прежде чем осознаю это, слыша недовольное ворчание позади, когда снова ухожу без охраны. Но им придётся к этому привыкнуть, потому что это никогда не будет способом моего ведения дел.

Я веду с передовой.

Мне нужно помнить об этом так же сильно, как и им.

Приближаясь к группе ослабевших солдат в изношенной броне, я останавливаюсь. — Коммандир Норт, — зову я, обводя взглядом толпу, пока пара глаз не останавливается на мне.

Я знаю, что это он, не произнося больше ни слова, по боли в его глазах, решимости в позе и подергиванию челюсти. Неровный шрам, пересекающий его лицо, выделяется, когда он делает шаг ко мне.

— Кто спрашивает?

Мои инстинкты подсказывают мне оставаться в тени, держаться тихо, быть той незаметной, какой я была до того, как переступила порог академии. Я привыкла бегать по городу Харроуз с глубоко натянутым капюшоном и спиной, прижатой к затененным стенам, но теперь? Теперь все по-другому, и пришло время мне начать вести себя как лидер, а не как беглянка.

— Королева Адрианна Рейган. А теперь скажите мне, чем мы можем помочь.

АДРИАННА

Е

динственный признак напряжения, заметный на моем теле, — это пот, выступающий у меня на лбу. Мы пробыли здесь много часов, слишком много часов, разбирая остатки завалов, но благодаря моим волчьим способностям я не запыхалась, не упала на колени от изнеможения и не напрягаюсь от тяжести материалов.

Рейден, Джейни и Крилл со мной, они выполняют приказы командира Норта без единой жалобы, пока мы пытаемся помочь залечить их открытые раны.

Тишина, царящая в деревне, пугает, но чувство общности, которое укрепляет их, — это нечто совершенно иное. Они работают синхронно. Собирают остатки разрушенных домов и строений вместе, чтобы они могли увидеть, с чем им работать, когда речь зайдет о восстановлении их домов и рабочих мест.

Положив большой камень рядом с остальными, я отступаю на шаг и, уперев руки в бока, оцениваю, как много мы на самом деле сделали сегодня, пока солнце медленно садится вдалеке.

— Должен отдать вам должное, королева Адрианна, от вас было гораздо больше пользы, чем я ожидал.

Я поднимаю глаза на командира, замечая искорки веселья, танцующие в его глазах, и бросаю на него многозначительный взгляд. — Я приму это как комплимент, потому что именно это вы и имели в виду, — парирую я, не в силах сдержать подобие улыбки на своем лице. — Но можем ли мы на минутку представить, насколько быстрее был бы весь этот процесс, если бы вы позволили мне использовать мою магию?

Я упоминаю это в сотый раз, и это заставляет меня еще раз закатить глаза.

— Я уверен, что мы продвинулись бы гораздо дальше, Ваше Высочество, но я уже говорил вам тысячу раз: это убежище предназначено для людей. В первый раз нам пришлось строить его своими руками, на этот раз все должно быть сделано по-нашему.

— Как скажете, — отвечаю я, как делала это каждый раз, и он вздыхает.

— Однако, на самом деле, вы покрыты грязью, вы не остановились, когда пошел дождь, и каждый человек, прибывший с вами, предложил те же ресурсы. Меня не волновало назначение нового монарха, но прямо сейчас я немного рад, что это вы. — Он кивает, подкрепляя свои слова, пока я смотрю ему в глаза.

— Совсем чуть-чуть? Нам действительно нужно поработать над вашими комплиментами, — настаиваю я, и он заливается смехом. Он открывает рот, чтобы заговорить, но рядом с ним появляется солдат, одетый в форму песочного цвета и без шлема. Один из его солдат.

— Сэр, еда готова.

— Спасибо, Милтон. — Солдат неторопливо уходит, а Норт поворачивается ко мне. — С наступлением сумерек пришло время заканчивать. Пожалуйста, я позаботился о том, чтобы у нас было достаточно припасов, чтобы отблагодарить вас и ваших людей, — предлагает он, жестом приглашая меня следовать за ним.

— Кто-то сказал «еда»? Потому что, если я в ближайшее время не поем, моя волчица съест меня, — ворчит Джейни, заставляя меня хихикать, когда все заканчивают свои дела, прежде чем мы направляемся к ратуше.

— Привет, принцесса, — выдыхает Крилл, появляясь рядом со мной и обнимая меня за плечи. Я прислоняюсь к нему, вздыхая с облегчением от того, что мы пережили этот день, когда другая рука ложится мне на поясницу. Посмотрев направо, я обнаруживаю, что это Рейден, идущий бок о бок с нами.

— Ты должна гордится собой сегодня, Адрианна, — заявляет он, не отрывая взгляда от периметра, пока мы продолжаем путь к ратуше. Честно говоря, я не уверена, как здание все еще стоит. От многих стен не хватает больших кусков, но основной фундамент остается достаточно неповрежденным, чтобы оно уцелело.

— Почему это? — Спрашиваю я, когда он не предлагает никаких дальнейших объяснений, и он пожимает плечами.

— Потому что ты пришла сюда, и помогла им в том, в чем они нуждались, а не так, как ты бы предпочла, и мы изменили ситуацию. Я также понимаю твое предложение использовать свою магию, но ты снова ставишь нужны других выше своих, как королева, которой ты являешься, понимая нужды города. Я горжусь тобой каждый день, Бунтарка, но сегодня ты превзошла себя. — Он, наконец, поворачивается ко мне, подмигивая, и мои щеки заливаются румянцем. Надеюсь, сгущающиеся на горизонте сумерки скроют красноречивый розовый оттенок, пока я наслаждаюсь его комплиментом.

Его слова согревают меня до глубины души.

— Знаешь, я тоже могу ее умаслить, — ворчит Крилл, сжимая мою руку, и я хихикаю, когда вижу, как его брови озабоченно сдвинуты. — Я тоже так думаю, но он просто опередил меня.

— Ты говоришь как Броуди, когда несешь такую чушь, — комментирует Рейден, и я не могу скрыть ухмылку, когда Крилл смотрит на моего вампира.

— Куини, я не знаю, как ты справляешься со всем этим тестостероном, но для меня это утомительно, — заявляет Джейни, и командир, стоящий двумя шагами впереди, согласно кивает.

К счастью, мы подходим к дверям ратуши, и запах еды поражает наши чувства, заставляя все остальное исчезнуть. Оказавшись внутри, командир Норт идет впереди, тащась по узкому коридору, подальше от шума и суеты, и останавливается перед массивной деревянной дверью. Он открывает ее и приглашает всех заходить, и в тот момент, когда я вхожу, меня приветствует знакомая улыбка, которая принадлежит моему магу.

— Наконец-то, блядь, Кинжал. Я так чертовски сильно скучал по тебе, — кричит он, вскакивая со своего места и в мгновение ока проносясь через комнату.

— Я так не говорю, — ворчит Крилл, вспоминая предыдущий комментарий Рейдена, но у меня нет возможности ответить, поскольку меня отрывают от пола и кружат в воздухе. — Я тоже так себя не веду, — добавляет он себе под нос, но мое волчье чутье все еще доставляет мне удовольствие слышать его ворчание.

— Ты сидишь со мной, — говорит Броуди, обводя меня вокруг длинного стола и усаживая на стул рядом со своим, прежде чем присоединиться ко мне.

Арло и Флора тоже сидят за столом, готовые к трапезе. Они провели здесь большую часть дня, организуя дела и решая вопросы, с которыми нельзя справиться с помощью ручного труда и грубой силы.

Мой главный советник на мгновение переговаривается с командиром Нортом, прежде чем они пожимают друг другу руки, и человек бормочет слова благодарности. Похоже, сегодня нам всем удалось произвести впечатление. Надеюсь, теперь мы сможем хорошенько выспаться и продолжить работу завтра.

Приносят тарелки, отвлекая меня от всего и вся за столом, когда мой взгляд приковывается к горке картофельного пюре, овощному гратену и куриной грудке. Я ожидала эквивалент вырезанной из картона еды, пайков или чего-то в этом роде, но это совершенство.

Я не жду ни секунды, чтобы начать есть, и я не одна. В комнате воцаряется тишина, пока все восполняют силы после долгого и напряжённого дня.

— Королева Адрианна, мне, вероятно, следует проверить это перед тем, как вы начнете есть, — заявляет Арло, пока я пережевываю еду во рту. Я бросаю на него многозначительный взгляд, проглатывая вкуснятину, прежде чем ответить.

— Тебе не кажется, что для этого немного поздновато?

— Может быть, просто для уверенности? — Это вопрос, пронизанный сомнением, но я просто беру еще одну порцию и откусываю от нее.

Он закатывает глаза от моего драматизма, но мое внимание привлекает смешок командира Норта.

— Если это вас хоть немного успокоит, еда не отравлена, — размышляет он, и я улыбаюсь, благодарно кивая и продолжая есть. — Я могу попросить своих людей организовать для вас какое-нибудь жилье на этот вечер, если…

— В этом нет необходимости, командир. Солдаты королевства весь вечер разбивали для нас лагерь. У нас также есть запасные палатки для тех ваших людей, которые остались без крова, — вмешивается Арло, и глаза командира расширяются от удивления.

— Спасибо. — Эти два слова тяжело повисают в комнате, благодарность осязаема. — Искренне, я благодарю каждого из вас и ваших солдат. Помощь, которую вы оказали сегодня, бесконечна, поддержка непоколебима, а юмор забавен, — добавляет он, ухмыляясь моим людям. — Мы никогда не сможем должным образом отблагодарить вас за вашу помощь здесь сегодня, кроме как предложить наши услуги вам и короне всякий раз, когда это будет необходимо.

Его слова говорят о многом, лишая меня дара речи, и я просто киваю ему.

— Спасибо, — говорит Рейден, ставя локти на стол. — Мы не пришли сюда с намерением ожидать чего-либо в замен, но ваша вера в нашу королеву и предложение поддержки укрепляют нашу оборону, так что спасибо за это. — Командир практически прихорашивается от слов Рейдена, и я недоверчиво качаю головой. Я не знаю, где мой вампир находит эти сильные слова, комплименты и уверенность, но ему это идет. — Мы собираемся обсуждать, почему ты на самом деле не контролируешь деревню? Мэр Филлипс оставляет желать лучшего, — добавляет он, и я ухмыляюсь. А вот и мой вампир.

Броуди давится едой, пытаясь не рассмеяться, а Арло протирает лицо рукой, надеясь скрыть веселье, которое пляшет на его чертах, но это невозможно отрицать. Особенно когда остальные за столом разражаются хохотом.

— Мэр — это просто титул. На самом деле хоть он был и рожден для этой роли, большинство не обращает на него внимания, — объясняет Норт с тяжелым вздохом. — Защищать деревню — моя работа. Я отношусь к этому серьезно, и все это уважают. Он может заниматься тем, чем занимается. Пока деревня в состоянии пережить это нападение и любое другое, которое может произойти на нашем пути, мне все равно. Теперь, я думаю, нам пора отдохнуть, — заявляет он, кивая, прежде чем пробормотать «до свидания» и выйти из комнаты, не оглядываясь.

— Я задел его за живое? — Спрашивает Рейден, кладя столовые приборы на пустую тарелку, и я качаю головой.

— Нет, мне кажется, что он просто довольно прямолинеен, — бормочу я, комментируя командира так, как будто я его знаю, хотя это далеко от истины.

— Ну что, может, примем его предложение и найдем наши палатки? — Спрашивает Арло, получая очередное согласие, когда мы все встаем из-за стола.

Мы тихо крадемся по коридору и выходим обратно на улицу, на ночной воздух. Руководствуясь луной, мы направляемся к окраине города, где расположились солдаты, и мои шаги замедляются, когда в поле зрения появляются «палатки».

— По-моему, они немного больше, чем чертова палатка, Арло, — выпаливаю я, разинув рот от больших белых конструкций.

— По-моему, они больше похожи на замок из простыней, — добавляет Джейни.

— Бьюсь об заклад, в одну из них могла бы поместиться полноразмерная кровать, а то и пять, — хихикая, говорит Флора, и Арло прочищает горло.

— Вообще-то, в каждой их по четыре, — уточняет он, и её смех передается остальным.

— Это потрясающе. Спасибо, Арло, — говорит Броуди, похлопывая его по плечу. — Которая из них моя?

Арло поднимает руку, готовый указать на нее, когда воздух пронзает панический вопль.

— Королевский советник, у нас срочные новости. — Арло разворачивается на месте, и я слежу за его взглядом туда, где к нам бежит солдат. — Зафиксирована угроза. Еще одна деревня подвергается нападению.

АДРИАННА

В

место того, чтобы проскользнуть в палатку, где меня ждет моя кровать, нас направляют к огромному навесу в задней части лагеря, где расположен командный центр королевского совета. Он закрыт такими же кремовыми шторами, защищающими его от ветра, который дует снаружи.

Внутри есть деревянный стол с такими же стульями. Флора, Арло, Рейден, Броуди и Крилл все садятся, пока я пялюсь на это чудовище, удивляясь, как, черт возьми, оно вообще сюда попало. Никто не предлагает объяснений, потому что я не спрашиваю. Я знаю, что есть более неотложные дела, но, похоже, мой разум заинтригован более мелкими деталями, чтобы отвлечься.

Поскольку Джейни технически не является советником, она снаружи с командиром Нортом, обсуждает планы на завтра, пока мы разбираемся в этой неразберихе.

— Не могу поверить, что они действовали так быстро, — ворчит Броуди, протирая лицо рукой, и я вздыхаю.

— Вероятно, они отреагировали на объявление о туре, — предполагаю я, мой ответ логичен, но это не снимает удушающего напряжения в пространстве.

— Согласно отчетам, атака продолжалась целых двадцать минут, прежде чем вся группа налетчиков исчезла в глубокой ночи, — предлагает Арло, склонившись над пергаментом в своих руках.

— Двадцать минут? — Спрашиваю я, смятение затуманивает мои мысли.

— Они атаковали дом магов, — отвечает Арло, не отрывая взгляда от документа, пока я таращусь на него.

— Ледниковое Озеро? — Слова вылетают у меня из головы, напоминая о тех немногих событиях, связанных с этим местом, и мой желудок сжимается. Между тем, как Вэлли топила меня в ледяных глубинах замерзшего озера, и тропой, ведущей на вершину пика, мне никогда не удавалось хорошо провести там время, но чтобы нападать на них? На безмятежное месте, наполненное силой, — это безумие.

— Чего они хотят этим добиться? Я не понимаю, — бормочет Флора, скрещивая руки на груди.

— Зачем вредить королевству, если ты хочешь получить корону? Люди никогда не захотят, чтобы ты правил ими после этого, — думаю я вслух, и Рейден прочищает горло.

— Иногда люди видят только силу. Контроль, возможность править. Единственное решение для таких людей — делать это через страх. Разжигание паники по всему королевству заставит людей быть слишком поглощенными страхом, чтобы беспокоиться о чём-либо другом. И вот, уже слишком поздно, а источник их боли находится в той позиции власти, чтобы их разрушить. К тому же, сея хаос и недоверие к новой королеве и её совету, выставляет нас только слабыми, — заявляет Рейден, и у меня сжимается в груди.

Черт.

— Она по видимому хуже, чем сам Совет, — признаю я, поджимая губы от поражения.

— На самом деле, у нас сейчас нет никого, кто бы охотился за ними всю ночь. Вместо этого нам нужно занять оборонительную позицию и рассмотреть возможность поездки к Ледниковому Озеру как можно скорее, — объясняет Арло, и я качаю головой, прежде чем он успевает закончить.

— Ты забегаешь вперед, — бормочу я, поднимая руку, чтобы остановить его ответ. — Какой ущерб был нанесен Ледниковому Озеру и магам? — Спрашиваю я, нуждаясь во всей информации, прежде чем начну принимать какие-либо решения.

Арло прочищает горло, пробегая глазами по документам, прежде чем встретиться с моими. — По меньшей мере тридцать жертв, вдвое больше раненых.

Черт.

— Их способность исцелять друг друга, по крайней мере, поможет раненым. А как насчет структуры?

— Им удалось разрушить школу и несколько домов на окраине города, но в остальном они смогли защитить себя, — отвечает он, кладя документы на стол и глядя на меня.

— Хорошо. Я думаю, нам нужно разделиться и взять вверх, — предлагаю я, готовясь к отказу, но его не последовало. Мои глаза расширяются, когда я оглядываю стол и вижу, что все кивают в знак согласия. Это оказалось проще, чем я думала.

— Кто едет со мной, а кто остается здесь? — Спрашивает Броуди, но все, что я могу сделать, это на мгновение уставиться на него, пытаясь взять себя в руки.

— Честно говоря, я открыта для предложений. Я пока не готова уезжать. Вчера я обещала здесь помочь и не хочу отступать от этого обещания через несколько минут после того, как оно слетело с моих губ. По правде говоря, Саммер-Оук — одна из наших самых уязвимых деревень. Не потому, что им не хватает силы, они сегодня это доказали, а потому, что все они люди без сверхъестественных способностей. Они заслуживают нашей помощи чуть больше. Если я уйду сейчас, это только докажет, насколько мало мы их ценим, — признаю я, делая глубокий вдох и кладя руки на спинку стула передо мной.

У меня нет ни единого шанса, что я смогу сидеть прямо сейчас. Адреналин, бурлящий во мне, сводит с ума. Я уже борюсь с желанием расхаживать взад-вперед, чтобы найти выход для этой энергии, бурлящей во мне.

— Я согласен. Разумнее всего, если ты останешься, — предлагает Броуди, заставляя мое сердце сжиматься, но я киваю в знак согласия.

— Я ненавижу, что он прав, — добавляет Рейден, его челюсть тикает, а ноздри раздуваются от раздражения. Его глаза встречаются с моими, и я вижу разочарование в его темных глазах. — Отправка Магистра Магов и Главы Обороны — это сильное заявление, которое даст им понять, что для нас они важны. Но я думаю, Крилл должен остаться с тобой, Джейни и Арло тоже, — добавляет он, пытаясь улыбнуться, но улыбка не получается.

— А я? — Спрашивает Флора, нервно поджимая губы, и Рейден бросает на нее многозначительный взгляд.

— Как представитель по связям с истоками, ты будешь лучше передавать информацию, чем мы с Броуди, — предлагает Рейден, и Флора выпрямляется на своем месте.

— То есть ты хочешь сказать, что я буду за все отвечать.

— Не начинай, — с усмешкой отвечает Рейден, но Флора не теряет уверенности, которую придали ей его предыдущие слова.

— Если она поедет с вами, вам лучше позаботиться о ее безопасности, — рычит Арло, его глаза сужаются, а тело дрожит от раздражения. Он не хочет, чтобы она уезжала, но так же, как я и мои близкие, мы должны расстаться с теми, кого любим больше всего, ради улучшения жизни людей. Даже если это всего на самый короткий промежуток времени.

— Я думаю, то же самое относится и к тебе, — заявляет Броуди, тыча в него пальцем, и я закатываю глаза.

— Итак, договорились. Рейден, Броуди и я сегодня уезжаем. Остальные последуют за нами при первой возможности, — подтверждает Флора, ее слова уже врезаются в мое ноющее сердце, когда я киваю.

Глаза Крилла встречаются с моими, понимание мелькает в его натянутой улыбке.

Раньше рядом со мной постоянно находились четверо мужчин, но на данный момент, остается только один.

Лучше бы расстояние сделало мое сердце более любящим, или как там говориться эта сентиментальная чушь. В любом случае, им лучше быть целыми и невредимыми к тому времени, как я туда доберусь, иначе я не смогу сдержать свой гнев.

АДРИАННА

Н

аступает рассвет, в котором явно не хватает искры надежды, которую обычно приносит восход солнца. Переполненная беспокойством, охваченная необходимостью выполнить свое обещание и насквозь измученная недостатком сна прошлой ночью, я чувствую себя беспомощной.

Саммер-Оук, однако, выглядит благодарным за наше присутствие.

Когда я лежала, уставившись на самую высокую точку палатки, а тело Крилла прижималось ко мне, я не могла уснуть, о чем умоляло мое тело. Не тогда, когда солдаты командира Норта работали всю ночь посменно, продолжая разбирать завалы.

Потребуется намного больше времени, чтобы все привести в порядок, но сейчас все не выглядит таким разрушенным, как вчера, когда мы приехали. Сегодняшняя задача — сосредоточиться на том, чтобы обеспечить ввод в эксплуатацию как можно большего числа общественных зон. Школа является первоочередной задачей для детей. Им нужно куда-то ходить, кроме тесной ратуши.

Библиотека и продуктовые магазины также занимают важное место в повестке дня Норта, а дома появятся со временем. Его слова, не мои.

Наблюдая за тем, как рядом со мной крутится бетономешалка, я заинтригована тем, как они пытаются построить что-то на оставшихся основаниях школы. Всё так… сделано вручную. Я почти чувствую себя не в своей тарелке. Я так привыкла к магии, что уже трудно вспомнить, как раньше, на ферме, приходилось всё делать собственными руками, чтобы слиться с толпой.

— Куини!

Меня отвлекает от моих мыслей крик Джейни, перекрикивающий шум механизмов, и я поворачиваю голову в том направлении, чтобы обнаружить, что она машет мне рукой. Крилл оказывается рядом с ней раньше меня, всматриваясь во что-то через ее плечо, прежде чем его безумные глаза находят меня.

— Ты наверняка захочешь это увидеть, — заявляет он, и я бросаюсь к ним, даже не задумываясь.

Крилл делает шаг назад, когда Джейни протягивает руку, предлагая мне листок бумаги, и я осторожно беру его у нее.

Мое сердце останавливается, прежде чем медленно забиться снова, учащаясь, пока я пытаюсь отдышаться.

Это фотография.

Двое детей.

Один мальчик. Одна девочка.

Он на несколько дюймов выше маленькой девочки, его улыбка расплывается от уха до уха, когда он обнимает ее за плечи, но выражение ее лица неоспоримо. Сложив руки на груди и надув губки, она выглядит такой же сварливой, как и сейчас.

Они не просто двое детей.

Нет.

Они гораздо более знакомы.

Это мой отец и Клементина.

Я провожу большим пальцем по изображению моего отца в детстве, и по моим венам разливается тепло. Его улыбка искренняя и полная энергии, и ее даже ни на йоту не омрачает свирепый взгляд девочки, стоящей рядом с ним.

Должно быть что-то большее, чем кажется на первый взгляд. История которую могут рассказать только они. Но, что более важно, почему это здесь?

— Вы думаете, она оставила это специально? — Спрашиваю я, нутром уже зная ответ.

— Я не могу представить, как еще это могло здесь оказаться, — признается Крилл, увеличивая напряжение в моих плечах, которые напрягаются только тогда, когда я пытаюсь сделать успокаивающий глубокий вдох.

Перевернув фотографию, я задаюсь вопросом, есть ли что-то на другой стороне, но она пустая. Нет никаких подсказок, ни малейшего намека, который объяснил бы, почему она здесь или почему она хотела, чтобы я нашла её.

Это ещё одна часть её умственных игр, к которым я начинаю привыкать. Это совсем не то же самое, что появляться в тюремной камере рядом со мной, заманивая меня кусочками своей истории, чтобы вытащить из меня мои секреты, и это совсем не похоже на тот что она была заперта в «Поцелуе смерти», который был внедрён в моё тело, но это всё равно что-то значимое.

Складываю фотографию пополам и кладу в карман на всякий случай.

— Все в порядке? — Спрашивает командир Норт, подходя слева от меня, и я улыбаюсь.

— Все в порядке, — признаю я, проводя рукой по карману брюк, и он кивает, по-видимому, довольный таким ответом.

— Я пытаюсь понять, почему вы все еще здесь, — выпаливает он, расправляя плечи и поднимая бровь, и я хмурюсь.

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, произошло еще одно нападение. Половина ваших солдат ушла, а другая половина осталась с вами. С нами. Почему? Почему вы не ушли все вместе? — он давит, в его словах явное замешательство, и я качаю головой.

— Я уже говорила вам. Я обещала, что помогу. А я еще не закончила с этим, — настаиваю я, и ухмылка дразнит уголок его рта.

— Вы упрямы, вы знаете это?

Крилл хохочет рядом со мной. — Вы еще ничего не видели, — добавляет он, заслужив мой сердитый взгляд, в то время как Джейни улыбается ему.

Ублюдки.

— Хотя, честно говоря. Вам стоит уехать, — предлагает Норт, и я хмурюсь.

— Я бы с удовольствием, но вы не позволяете мне использовать мою магию, чтобы ускорить это, поэтому я здесь, пока не закончу, — заявляю я твердым голосом в надежде, что он перестанет спорить со мной, и, к моему удивлению… он перестает.

— Сделайте это.

Два слова, вздох, тяжелый, как признание, и я хмуро смотрю на него.

— Что сделать?

Он закатывает глаза, прежде чем взмахнуть руками. — Делайте со своей магией все, что захотите.

— Вы уверены? — Спрашиваю я, отчаянно желая услышать подтверждение его слов, хотя моя магия уже покалывает кончики пальцев, готовая вырваться на свободу.

— Уверен? Нет, определенно нет. Заинтригован? Абсолютно.

Проводя языком по нижней губе, я поворачиваюсь, оценивая все пространство, пока моя магия продолжает распространяться по моему телу. Вычислив самую центральную точку, я делаю размеренные шаги, пока не нахожу идеальное положением.

— Что она делает? — Спрашивает Норт, но я не утруждаю себя ответом. К счастью, Крилл делает это за меня.

— Она делает свое дело.

— Что именно?

— Вы знаете не больше чем я. Вы единственный, кто только что согласился позволить ей сделать это, — поддразнивает Крилл, но любой ответ заглушается звуком движущегося камня.

Вибрации дрожат у моих ног, когда магия воздуха разносится от кончиков моих пальцев к дальним уголкам деревни. Мои веки закрываются, отгораживаясь от окружающего мира, и я просто позволяю себе… чувствовать.

Я ощущаю, как поворачиваюсь на месте, моя магия берёт верх, и ветер поднимается вокруг меня. Я не знаю, что именно я пытаюсь воспроизвести, но я делаю всё возможное, соединяясь с основанием, что лежит на месте, восстанавливая всё обратно, кирпич за кирпичом.

Я не знаю, сколько времени я стою здесь, восстанавливая всю деревню с закрытыми глазами, но вскоре я устаю, мои конечности болят, и мигрень угрожает сломать мой разум.

Пытаясь перевести дыхание, мои руки опускаются по бокам, и я падаю на колени. Вдох за вдохом, я пытаюсь превратить свои короткие прерывистые вздохи в полные, но я исчерпала себя больше, чем ожидала.

— Адди! — Крилл кричит, его рука на моей спине мгновением позже рисует мягкие круги по позвоночнику, и я открываю глаза.

— Я в порядке, просто… — Мои слова срываются с языка, мой разум не может подобрать правильную фразу, и мой дракон улыбается мне сверху вниз.

— Ты великолепна, принцесса. Тебе, блядь, лучше это знать, — бормочет он, подсовывая под меня руку и поднимая меня на ноги. Я прислоняюсь к нему, на мгновение наслаждаясь его теплом и силой, прежде чем мне удается устоять на ногах самостоятельно.

Оглядывая город, я не понимаю, где нахожусь. Следы нанесенного ущерба все еще ощущаются, но внезапно меня окружают небольшие здания, а вдалеке виднеется школьная игровая площадка. Качели раскачиваются на ветру, и меня охватывает чувство гордости.

— Я никогда в жизни не видел ничего подобного, — выпаливает командир Норт, медленно приближаясь и разинув рот от изумления разглядывая город. — Я, ну, э-э, я, спасибо.

— Не за что. Мне жаль, если что-то не на своем месте или я использовала не те материалы для чего-либо, моя магия просто взяла верх, и я позволила ей это, — признаюсь я, и он улыбается. — И, похоже, у нас может появиться еще несколько человек, которые помогут исправить все, что я, возможно, пропустила.

Я киваю головой в сторону небольшой группы фургонов, собравшихся на окраине города позади него. Мое сердце сжимается в груди при виде горстки людей, стоящих на дороге с различными припасами, нервно оглядываясь друг на друга. Вампир с единственной лошадью, доверху нагруженной одеждой, пара незнакомых мне волков, тянущих ручную тележку, наполненную тем, что, как я могу предположить, является едой, одинокий оборотень с единственным ящиком инструментов в одной руке и топором на другом плече, и полдюжины фейри с пустыми руками, но явно готовых помочь любым возможным способом.

Может показаться, что это не так уж много, но видеть, как истоки объединяются по собственному выбору, а не силой, чтобы предложить помощь тем, кто всегда считался наименее важным? Что-то внутри меня вырывается на свободу и оседает в животе, согревая меня так, как я никогда раньше не чувствовала.

— Это ваша территория, командир. Принимаете вы помощь или нет — решать вам.

Он смотрит на них несколько долгих мгновений, явно не зная, что делать, но я вижу момент, когда он принимает решение. Его плечи расправляются, а в уголках рта играет улыбка, прежде чем он мягко кивает им головой, приветствуя группу в своем городе и, возможно, неосознанно прокладывая дорогу к единству, о котором я когда-либо только мечтала.

Он наблюдает за ними, как они разгружают свои ноши и быстро направляются к ближайшим солдатам, принимая приказы и приступая к работе, прежде чем снова повернуться ко мне, его выражение лица снова становится серьёзным.

— Что это? — спрашивает он, указывая на белую статую посреди мощеной дороги.

Я немедленно краснею, остро осознавая, что это такое. Это ново. Единственное, что я представляла в своем воображении. Переплетая свои пальцы с пальцами Крилла, я тащу его за собой, и Джейни тоже на дюйм приближается к памятнику, пока мы вчетвером не оказываемся рядом.

— Это мемориал. В память о потери тех, кто пострадал, — объясняю я, проводя рукой по гладкому камню. — Вы можете выгравировать на нем их имена или… — Или что, я действительно не знаю. Наблюдая, как командир смотрит на статую, моя паника растет. Возможно, это была ошибка. Может быть, это было…

— Это идеальный символ признания тех, кого мы любим, а от самой королевы он бесценен. Спасибо. Мы скоро начнем вырезать имена, — заявляет он, прерывая мои блуждающие мысли, и я вздыхаю с облегчением.

— Мне жаль, что здесь вообще был причинен какой-либо вред, и я надеюсь, что это никогда не повторится.

— Я уверен, что при вашем правлении этого не произойдет, — заявляет он твердо, похлопывая Крилла по спине в знак молчаливой благодарности.

— Ледниковое Озеро не может сказать того же, — вздыхаю я, прижимая палец к виску, желая, чтобы мигрень утихла, но, похоже, чем больше я переношу стресс, тем сильнее она становится.

— Все готово для нашего отъезда, принцесса. Я думаю, мы все можем согласиться с тем, что твоя работа здесь закончена. Я организую экипажи, и мы сможем отправиться к Ледниковому Озеру, чтобы самим увидеть, какая помощь нужна, — заявляет Крилл, заправляя выбившуюся прядь волос мне за ухо, и я киваю. Может быть, я смогу поспать по дороге. Сделаю я это или нет, не имеет значения. Факт в том, одна проблема решена, осталось еще тысяч десять.

АДРИАННА

Г

рохот кареты, как мелодичная музыкальная композиция на заднем плане, погружает меня в сон через несколько минут после отъезда из Саммер-Оука. Положив голову Криллу на колени, пока его палец скользит по моей щеке, я поддаюсь изнеможению, которое, кажется, сковывало мои кости уже несколько дней.

Мне ничего не снится.

Ни призраков, ни радости, ничего.

Это одновременно благословение и проклятие, потому что, когда Крилл будит меня в неподвижной карете своей рукой на моем плече, слегка тряся, я не готова перейти из одного разрушенного города в другой. Но вот мы здесь.

Мои конечности отяжелели, тело истощено, движения вялые, пока я пытаюсь преодолеть усталость, которая отказывается отпускать.

— Ты со мной, принцесса? — Спрашивает Крилл, его глаза проникают в мои, пока я моргаю, глядя на него, кивая, хотя легкая затуманенность всё ещё скользит по моему телу.

— Все так плохо? — Спрашиваю я, упираясь ладонями в скамью, чтобы сесть прямо рядом с ним, но практически сразу же откидываюсь на спинку сиденья.

Он вздыхает, переводя взгляд с меня на закрытое окно и обратно. — Это не так плохо, как в Саммер-Оук, но я думаю, это потому, что у них была магия, которая лучше защищала здешние здания.

Я провожу языком по нижней губе, прежде чем сделать глубокий вдох. Мне нужно увидеть это самой.

Джейни уже ушла. Куда, я не знаю, но мне пора стряхнуть с себя вялость и снова приняться за работу.

Вскакиваю на ноги, Крилл мгновенно хватает меня за руку и ведет к дверце экипажа. Я выхожу, готовая встретиться со всем этим лицом к лицу, но поражаюсь тому факту, что на улице темно.

— Который час? — Спрашиваю я, когда Крилл закрывает за нами дверцу экипажа.

— Чуть больше восьми, — отвечает он с натянутой улыбкой на губах.

— Нам потребовалось больше времени, чем ожидалось, чтобы добраться сюда? — Спрашиваю я, остро осознавая, что ни разу не спросила, сколько времени займет путешествие между двумя городами, но это не главное.

— Нет, но я, возможно, задержался в карете на лишний час, чтобы ты могла как можно больше поспать, — признается он, в его глазах мелькает намек на вину, но я быстро качаю головой, прогоняя беспокойство из его мыслей.

— Спасибо тебе, — выдыхаю я, на секунду прижимаясь к нему, наслаждаясь его теплом и впитывая его силу, как я делаю каждый раз, когда подхожу близко к одному из моих мужчин. — Давай выясним, с чем мы имеем дело, хорошо?

Держа мою руку в его, мы отходим от кареты и обнаруживаем, что несколько убежищ уже возведено, а солдаты работают над постройкой остальных. Немного впечатляет, как быстро мы можем обустроить место. В воздухе постоянно витает шум. Он не всегда позитивный, но, тем не менее, присутствует.

— Им удалось использовать свою магию, чтобы восстановить все что разрушили, и те, кто получил травмы, были исцелены, — объясняет Крилл, прогуливаясь со мной по периметру. Есть печаль, которая остается, как яд, введенный в каждого жителя деревни, и от этого у меня болит в груди.

— Кинжал!

Я подпрыгиваю при звуке своего прозвища, прежде чем звук топающих ног раздается все ближе и ближе, и я поворачиваюсь как раз вовремя для столкновения с Броуди, когда он поднимает меня с ног, выпутывая мою руку из руки Крилла.

Усталость, которая все еще остается на моей коже, в сочетании с резкими движениями оставляет меня на грани тошноты, но это того стоит — снова быть так близко к нему. В конце концов, он снова опускает меня, встречаясь взглядом с Криллом поверх моей головы. — Ты ей уже сказал?

Мой дракон вздыхает, в нем чувствуется намек на раздражение. — Нет, Броуди, мне нужно было еще несколько минут, — ворчит он, и у меня скручивает живот.

— Что не сказал?

Даже при лунном свете и тусклом свете уличных фонарей я вижу тревогу в глазах Броуди. — Я позволю Криллу рассказать…

— Ты можешь сам сказать это ей сейчас, задница, — вмешивается Крилл, ни один из них не ослабляет напряжение, пульсирующее во мне.

— Может кто-нибудь уже мне сказать? Вы сводите меня с ума, — ворчу я, мой взгляд отчаянно мечется между ними.

— Клементина оставила тебе послание.

Ответ исходит не от Броуди. И не от Крилла. Крутанувшись на месте, я оказываюсь лицом к лицу со своим вампиром, ответившим мне на мой вопрос.

Вместо того, чтобы наслаждаться его видом, я захвачена его словами. — Послание? — Спрашиваю я, ненавидя, что у нас нет времени поприветствовать друг друга, как у двоих влюблённых. Но я обещаю себе, что это можно будет оставить на потом.

— Я могу показать тебе, — заявляет Рейден, протягивая мне руку, и я выскальзываю из-под защиты Крилла и Броуди, чтобы переплести свои пальцы с его. Он притягивает меня к своему боку, и я на мгновение кладу голову ему на плечо, словно между нами сейчас мягкость и интимность, прежде чем выпрямляюсь и сосредотачиваюсь на окружающей обстановке.

К счастью, мы далеко от озера, которое ежедневно преследует меня в тенях моей памяти. Вместо этого мы в самом сердце деревни, где небольшие дома с соломенными крышами выстроились вдоль улиц, а несколько более высоких зданий возвышаются в ночном небе.

Здесь уютно. Даже в это время ночи. Даже после трагедии, развернувшейся прошлой ночью.

Повернув за угол, мы идём по узкой задней улице, которая вскоре выводит нас на большую площадь. Улицы тихи, ни одного мага не видно, и я сразу понимаю почему.

Моё сердце замирает в груди, кровь стынет в жилах, пока я моргаю, глядя на послание, оставленное Клементиной.

Я вырываю руку из руки Рейдена, почти паря к угрозе. Городская библиотека залита кровью. Алые буквы выкрикивают боль, которую она обещает причинить, а я остаюсь стоять, не в силах отвести взгляд от этой бойни.

АДРИАННА

Р

ейден ведет меня к нашей личной палатке, которая была установлена посреди всех остальных, и я падаю на кровать-гамак, позволяя мягкому покачиванию взад-вперед успокаивать меня, пока я смотрю на свой мобильный телефон. Ребята снаружи, они дают мне уединение, о котором я не просила, но знаю, что мне это нужно, и я бесконечно благодарна за это.

В групповом чате с моими Криптонитами есть приличная куча сообщений, но я оставляю их на потом, просматривая свои ограниченные контакты, пока не появляется имя моего отца.

Я не знаю, что сказать, я не знаю, что делать, но я никогда не почувствую себя лучше, если буду просто лежать здесь, уставившись на устройство, вместо того, чтобы что-то делать.

Прежде чем струсить, я нажимаю на его имя на экране, и звенящий звук мгновенно отдается эхом в моих ушах. Мое дыхание сбивается, когда я пытаюсь вдыхать медленно и выдыхать резче, чем необходимо, в попытке сохранить как можно больше спокойствия и собранности.

Пять гудков, и шум прекращается, мгновение спустя воздух наполняет звук его голоса. — Эй, Адди, девочка, это ты?

Я глубже зарываюсь в ткань гамака, мои веки закрываются, когда его голос мгновенно успокаивает мой взбудораженный разум.

— Привет, папа.

Между нами повисает пауза молчания, и я знаю, что это из-за тяжести моего тона. Вероятно, он уже чувствует, что я в замешательстве. Никто не знает меня лучше, чем этот человек, и теперь он должен найти в себе силы помочь мне пережить эту бойню.

— Поговори со мной.

Трех слов, сказанных с такой добротой, с таким пониманием, что этого достаточно, чтобы у меня перехватило горло, когда я сдерживаю ненужный всхлип.

— Я не знаю, что делать, папа, — признаюсь я, снова чувствуя себя подростком, когда смотрю в потолок, пытаясь собрать воедино слова, которые могут хотя бы начать передавать мои чувства. Он не давит и не требует ответов. Он ничего не делает, позволяя тишине растянуться между нами, пока я веду себя по лабиринту, который сформировался в моем сознании. — Я потерялась во всем этом хаосе. Я не знаю, какой путь ведет наверх, и мне кажется, что я делаю каждый шаг в неверном направлении. Я не знаю, как со всем этим бороться. — Слова срываются с моих губ, сотрясая воздух, когда я произношу их вслух, а он по-прежнему молчит.

Крепко зажмурив глаза, я плотно сжимаю губы. Плотина эмоций в моем сознании прорвана, я готова сорваться со скал водопада, к которому они несутся.

— Она на шаг впереди, папа. На. Каждом. шагу. Я ничего не могу сделать правильно, не вызвав еще большей резни тем или иным способом. Потери растут, ущерб невыносим, и вера в меня тает.

— Вера других или твоя вера в себя? — Его слова заставляют меня замереть, поскольку они прокручиваются в моей голове снова и снова.

Дерьмовый вопрос, и мы оба это знаем. Может, и нет. Может быть, в его словах есть доля правды, и я просто не хочу признавать, что он прав.

— Неважно, что именно, — начинаю я, но его вздох быстро заставляет меня замолчать.

— Не заставляй меня называть тебя полным именем и читать лекцию. Я не хочу, но я сделаю это, — предупреждает он, угроза похожа на ту, которую я слышала много раз раньше, но никогда не ставила на карту так много. — Ты должна чувствовать все эти эмоции, Адди. Все. Из. Них, — произносит он твердым голосом по телефону. — Давай разберемся с ними, снимем их все с твоей души, а затем сможем вернуться к ним с более логичным подходом.

Сжимая губы, я понимаю, что его слова имеют смысл, но это не заставляет меня захотеть сделать это. Не тогда, когда моя изначальная боль всё ещё кружится вокруг меня, отчаянно пытаясь укорениться, но если я позволю ей остаться, если позволю удерживать меня в плену, то никогда не найду выхода.

— Ты здесь единственная, кто контролирует ситуацию, Адди. Ты. Сосредоточься. Все в порядке. Я рядом. У тебя есть поддержка целого королевства, ты просто не можешь видеть это сквозь сомнения, которые сама же и создаешь, и это тоже нормально. Препятствия, с которыми ты сталкиваешься, становятся все выше, но я видел, как ты прыгаешь; ты можешь преодолеть их все.

В его похвале есть что-то такое, что обжигает меня изнутри, сжигая сомнения и освобождая место для… надежды.

— Черт возьми, пап, — ворчу я, представляя, как он улыбается по телефону, пока что-то напевает.

— Вот и моя девочка. А теперь порази меня этим, и не говори, что ты думаешь о ситуации, мне нужны факты. Имей в виду, я получаю новости от Арло, так что большую часть я уже знаю, я просто хочу услышать, как ты это признаешь.

Вздохнув, я прокручиваю в уме прошедшие тридцать шесть часов. С того момента, как я приехала в Саммер-Оук, и по сей момент. — Я добилась единства в Саммер-Оуке. Их командир очень заботится о деревне, и моя помощь была оправдана и оценена по достоинству. Не то чтобы я этого добивалась, но это так, — объясняю я, облизывая губы, когда вспоминаю памятник, который я сделала для их павших. Стеклянный взгляд командира Норта. Все это. — Мы разделились, когда до нас дошли новости о втором нападении, но когда я прибыла сюда, я не получила хороших новостей. На стене города была написана ужасная угроза. Магам не нужна моя помощь, и если я уговорю их позволить мне помочь, или если я продолжу пытаться найти ее, она обрушит еще больший ад на этих людей, и все это будет по моей вине.

Такова реальность. Таков вес ее угрозы.

Ничего не делай, и она разобьет это королевство на миллион осколков, пока не раздробит меня вместе с ним, чтобы забрать корону. Сделай что-нибудь, и она оставит после себя еще больше боли и разрушений.

Я загнана в угол. Я знаю это. Она знает это. Как, черт возьми, мне с этим справиться?

— Клементина всегда обладала способностью заставлять людей чувствовать себя беззащитными. Я все понимаю, Адди. Что тебе нужно понять в этот момент, так это то, что ты позволяешь боли своего народа поглощать тебя. Я бы хотел, чтобы тебе никогда не пришлось испытать это чувство, но ты испытываешь, и я ничего не могу с этим поделать. Я вижу причину этого, и мне нужно, чтобы ты тоже обратила на это внимание. Тебе сейчас больно, потому что тебе не все равно. Ты заботишься о своем королевстве, о каждой его части. О тех, кого ты встретила, о тех, кого ты любишь, и о тех, с кем твои пути никогда не пересекались. Это то, чего Клементина никогда не поймет и не почувствует, потому что ей не хватает сострадания, сопереживания и симпатии.

— Папа, — выдыхаю я, это слово звучит мольбой на моем языке, когда внутри меня поднимается буря эмоций.

— Ты — всё, чем она не является. Это нормально, если маги не нуждаются в твоей помощи. Уважая их желания, ты укрепляешь свою роль как королевы. Они могут справиться с этим сами. Нормально вернуться домой, Адди. Нормально сделать шаг назад и пересмотреть ситуацию, особенно когда она водит тебя за нос по всему королевству. Тур может подождать более подходящего времени. Ты должна делать то, что правильно, не только для королевства или народа, но и для тебя самой. Так что же это для тебя?

Свесив ноги с края гамака, я напрягаюсь, чтобы не потерять равновесие. Мне надоело валяться без дела и хандрить. Я устала позволять ей подавлять мои эмоции и отнимать у меня силы, когда мне это нужно сейчас больше, чем когда-либо.

Мой отец прав.

Если я хочу быть лучшим выбором для этого королевства, я должна учитывать и то, что правильно для меня. Принятие того, что маги не нуждаются в моей помощи, не значит, что я признаю поражение. Совсем нет.

— Спасибо, папа. — В моем голосе появилась сила, которой раньше не было, я слышу это сама, и по интонации его одобрительного хмыканья понимаю, что он тоже это заметил.

— Будь осторожна, Адди, девочка, увидимся, когда ты вернешься домой, — предлагает он, и я бормочу слова благодарности, прежде чем звонок заканчивается.

В тот момент, когда я кладу свой мобильный телефон, комната заполняется тремя моими мужчинами. Они — мои якоря, столпы моей силы, и один этот факт вызывает улыбку на моем лице.

— Ты выглядишь лучше, — заявляет Броуди, медленно приближаясь ко мне, и я киваю.

— И чувствую себя также, — признаюсь я, отмечая спокойствие в своей груди по мере того, как тревога спадает.

— Какой у нас план? — Спрашивает Рейден, проводя большим пальцем по моей щеке, когда подходит ко мне, и я пожимаю плечами.

— Я думаю, что лучший план для нас — отдохнуть сегодня вечером и отправиться домой утром.

Он кивает в знак согласия. — Арло тоже так подумал, но он хотел, чтобы решение исходило от тебя.

Конечно, он так подумал. — Где он?

— Он готовит для нас еду. — Мой желудок выбирает этот момент, чтобы заурчать, раздражая меня, но мне действительно нужно поесть.

— Какие у нас планы на потом? — Спрашиваю я, чувствуя, как в комнате что-то меняется, когда Крилл прочищает горло.

— Мы подумали, что тебе было бы неплохо отдохнуть с девочками сегодня вечером. Ослабить стресс.

Звучит немного заманчиво, но идея свернуться калачиком и ни с чем не сталкиваться кажется еще лучше. В голову приходит мысль. — Почему? Что вы, ребята, задумали?

Они обмениваются взглядом, прежде чем Рейден останавливает движение большим пальцем, приподнимая мой подбородок, чтобы вместо этого встретиться с ним глазами. — Мы собираемся помочь смыть кровь. — Он говорит это так буднично, что первоначальная боль, вызванная его словами, быстро проходит.

— Полагаю, они предпочли бы, чтобы я не помогала, — заявляю я, получая кивок от моего вампира. Я ненавижу это, но понимаю. — Тогда ночь в палатке хороший вариант, — добавляю я, когда материал импровизированной двери раздвигается и появляются еще две головы.

— Отлично. Пришло время девочек, — объявляет Флора, хлопая в ладоши, в то время как Джейни пытается помахать парням рукой указывая им за дверь.

Ухмылка расползается по ее лицу, когда она рассматривает меня, прежде чем подмигнуть. — У кого нет киски, убирайся нахуй!

АДРИАННА

— П

ерестаньте меня смешить, — ворчу я, глядя на купол со смесью отчаяния и восторга. Я не должна получать удовольствие, когда, кажется, что королевство рушится, но вот я, хихикаю вместе с ними, как будто гибель не подстерегает нас на каждом углу.

— Ничего не могу поделать, у меня отличное чувство юмора, — заявляет Джейни, бросая на меня выразительный взгляд, и я показываю ей средний палец, что снова вызывает у них обоих приступ смеха. Я даже не помню, над чем сначала засмеялась, но не могу остановиться. — Кроме того, тебе нужно немного выпустить пар, и мы здесь, чтобы помочь, — добавляет она, кланяясь как дурочка, и я бросаю в нее подушкой, промахиваясь, поскольку она отскакивает в сторону в последнюю секунду.

— Мне не следовало бы смеяться, когда в королевстве столько боли, — отвечаю я, грусть снова просачивается внутрь, и Флора хлопает в ладоши, заставляя меня посмотреть ей в глаза.

— Нет, я этого не потерплю. Ты не сдаешься под давлением, Адди. Это просто порция позитива, напоминание о том, как все будет, когда угроза перестанет быть такой неотвратимой. Я также отказываюсь от того, чтобы моя лучшая подруга разгуливала с палкой в заднице, ворча по каждому поводу. — Она бросает на меня острый взгляд, и я знаю, что заслуживаю этого, но я ни за что не собираюсь разгуливать с палкой в заднице. Я открываю рот что бы возразить, когда она качает головой. — Я знаю, что у тебя в заднице нет палки, пока, я просто хочу убедиться, что ее вообще не будет, — уточняет она, и я вздыхаю.

Я действительно должна быть благодарна. Как всегда, она прилагает усилия ко всему. Даже если это несколько разбросанных одеял и подушек на полу палатки для создания — уютной атмосферы. Она приходит ко мне снова и снова — они обе приходят, — но от этого чувствовать радость ничуть не легче.

Почему меня окружает так много людей, которые такие мудрые и замечательные? Это ужасно. Мне нужен худший вкус в выборе друзей.

Мой мобильный телефон вибрирует на полу рядом со мной, заставляя меня вздохнуть, когда я отвлекаюсь от обсуждаемой темы и смотрю, кто это. Мое сердце согревается при виде имени Кассиана; сообщения от моего волка в нашем групповом чате.

АДРИАННА

O

дна неделя.

Целых семь дней.

Сто шестьдесят восемь часов.

Десять тысяч восемьдесят минут.

Шестьсот четыре тысячи восемьсот секунд.

И…

Ничего.

Я сыграла свою роль. Я не охотилась, я не требовала, я не выжигала концы земли в своем отчаянии. И, со своей стороны, Клементина не атаковала.

Королевство было… тихим. Спокойным и собранным, как и я должна быть.

Я не доверяю этому.

— Привет, Кинжал, — бормочет Броуди, входя в зал королевского совета с усталой улыбкой и едва заметным покачиванием головой.

— Привет, — выдыхаю я, закрывая глаза, когда он целует меня в висок, прежде чем сесть за стол. — Полагаю, нам не повезло? — Спрашиваю я, и он кивает в подтверждение. Я стараюсь не позволять этому факту расстраивать меня; Я покончила с этим дерьмом. Если я не буду держать голову высоко, никто другой не сделает это за меня.

— След, который, как мы думали, у нас был, оборвался в Фоли-Хилл. Бо все еще там, проверяет, но, похоже, она снова исчезла, — объясняет он, и я киваю в знак понимания.

То, что я не охотилась за Клементиной, и не обыскивала самые дальние уголки королевства, не значит, что этого не делал никто. Чтобы гарантировать, что мы следуем как можно более по горячим следам, они работают раздельно, сменяясь каждые двенадцать часов, чтобы нас ничто не выдало. Это не положит конец страданиям, но это лучше, чем ничего не делать, что является альтернативой, и мы не собираемся сдаваться.

— Это все? — Спрашивает Арло, оглядывая стол, и я киваю.

Броуди, Рейден, Флора и я.

Кассиан уехал сегодня утром, проведя с нами первую ночь за неделю. Комплекс сказывается на нем. Не то чтобы мы говорили об этом, но я видела это по его глазам. Казалось, он хотел сделать вид, что ничего не происходит, и я тоже так поступила. Он заговорит, когда захочет, я не могу его заставить. Если ему понадобиться отвлечься от своих проблем, я буду рядом.

Крилл спит. Прошлой ночью он вернулся с охоты, поменялся местами с Броуди, и с тех пор он в отключке. Я его не беспокою. Ему нужно отдохнуть. Нам всем нужно.

— Хорошо. Как сказал Броуди, за последние двадцать четыре часа не было никаких серьезных зацепок. След Клементины остыл, а вместе с ней и Фэйрборн со своей армией. Это может быть потому, что они за нами следят, но ничто не указывает на это, поэтому мы собираемся предположить, что просто упустили какой-то их шаг, — объясняет Арло, и я киваю, выдыхая и прижимая кончики пальцев к вискам. — Проблема, с которой мы столкнулись сегодня утром, заключается в том факте, что средства массовой информации собрались снаружи с тех пор, как взошло солнце. Они хотят знать, что мы делаем, чтобы защитить наше королевство от надвигающегося гнева Клементины.

— Ну, если мы им расскажем, она тоже узнает. Звучит чертовски глупо, — ворчит Рейден, на его лице отражается раздражение.

— Я согласен. Я сделал им заявление в этом духе сегодня утром, но, похоже, они не заинтересованы в том, чтобы понять намек, — объясняет он, в уголках его глаз появляются морщинки от чувства беспомощности.

— То есть вы хотите сказать, что они не уйдут, пока мы им что-нибудь не дадим, даже если нет смысла давать им вообще что-либо? — Броуди уточняет, и Арло кивает.

— Это смешно. Она и так под микроскопом. Она не покидала территорию замка с тех пор, как вернулась с тура, который был прерван по этой причине. Прямо сейчас Адди заперта в своем собственном доме, — шипит Флора, раздражение прорывается наружу из ее обычно невозмутимого состояния. Я пытаюсь одарить ее улыбкой, но она выходит намного тусклее, чем я планировала. — Что-то нужно изменить, — настаивает она, махая мне рукой, как будто это все объясняет.

— Все в порядке, Флора, — говорю я, в глубине души полностью осознавая, что я далеко не в порядке.

Каждую минуту последних семи дней мне казалось, что меня медленно душат. Стены сжимаются. Замок становится все меньше, я уверена в этом.

Я даю своему королевству передышку от хаоса, чтобы мои действия не причиняли никому боли, но, поступая так, я причиняю боль только себе.

Это странно. Сейчас я чувствую себя сильнее, чем на прошлой неделе.

Я чувствую, что лучше контролирую ситуацию. Я была погружена в библиотеку замка, читала, читала и читала. Ничего захватывающего, ничего вымышленного, ничего заманчивого. Факты. Факты. И еще больше фактов. Я ищу информацию о темной магии, о которой говорил мой отец, но пока ничего не нашла. Однако это не помешает мне продолжать поиски.

— Итак, подводя итоги сегодняшнего утра, нам нужно дать СМИ что-то, чтобы они отступили, но мы не можем давать им слишком много, потому что тогда это выдаст нас женщине, за которой мы тайно пытаемся следить. И все это в то время, как наша королева заперта в этих четырех стенах, чтобы защитить королевство. Что на самом деле означает, что ей нужна секунда, чтобы перевести дух, но мы не уверены, как ей это предложить? — Уточняет Рейден, и Арло кивает, пощипывая переносицу.

— Звучит примерно так.

— Это чушь собачья, — вмешивается Флора, и я прочищаю горло, готовая успокоить всех, даже несмотря на то, что это огромная ложь, когда Рейден встает со своего места, протягивая руку в моем направлении.

— Вот что мы собираемся сделать, — заявляет он, не сводя с меня глаз. — Я собираюсь увезти Адрианну с этой территории. В безопасное место. На час, максимум, может быть, на два, в зависимости от того, в каком я буду расположении духа, — говорит он с ухмылкой, и на моих губах тоже появляется лёгкая улыбка. — Затем, со свежим умом, который не занят исключительно информацией из всех тех книг, которые она читала, мы можем вернуться и обратиться к средствам массовой информации с вежливым «пошли вы», прежде чем мы переосмыслим все с новой точки зрения.

— Но… — пытается вмешаться Арло, но Рейден поднимает руку в его сторону, медленно качая головой.

— Может быть, тогда мы смогли бы найти новую зацепку. На самом деле это для блага королевства. — Его пристальный взгляд остается непоколебимым. Даже когда Броуди ворчит что-то себе под нос о том, что он снова уводит меня тайком. Но идея взглянуть на это дело свежим взглядом слишком привлекательна.

Я молча надеюсь, что он хочет увести меня, чтобы трахнуть, как в прошлый раз, но блеск в его глазах не полон похоти; этот блеск означает заботу и любовь — две эмоции, которые означают только одно. Интуиция подсказывает мне, что я знаю, куда мы идем. Поэтому, прежде чем кто-либо еще успеет вмешаться, я вкладываю свою руку в его, и мы уходим.

АДРИАННА

В

первые за все время моего существования я останавливаюсь без приступа тошноты в животе. Мои руки крепко сжимают шею Рейдена, и мне требуется несколько мгновений, чтобы заставить себя разжать хватку, но я не чувствую желания упасть и выплюнуть свои внутренности.

Успех.

Рейден улыбается мне сверху вниз — редкое зрелище, которое я хочу запечатлеть и лелеять вечно. Но это длится недостаточно долго, чтобы я могла еще раз подумать об этом, когда он снова перемещает нас. На этот раз я делаю всего несколько шагов, не ускоряясь, прежде чем раздается предательский звонок, и мое сердце сжимается от волнения и облегчения.

— Надеюсь, все в порядке, — выдыхает он, когда я поворачиваюсь, осматривая знакомую обстановку «У Перл».

Словно услышав её имя в моих мыслях, женщина появляется, её улыбка растягивается до ушей, когда она оценивает нас, а затем она сокращает расстояние между нами.

— Займите свою кабинку. Я запру, — приказывает она, но я не делаю ни шага, отмечая, что здесь пусто. Обычно я не прихожу ближе к обеду; обычно на улице намного темнее, прежде чем я решаюсь прийти сюда, но я никогда не видела заведение пустым.

— Запереть? — Повторяю я, наблюдая, как она переворачивает табличку на двери в положение «закрыто», прежде чем щелчок защелкивающегося замка эхом разносится по помещению.

— Я не видела тебя целую вечность, Адди. Когда я видела тебя в последний раз, ты не была королевой королевства. Если я сейчас впущу людей, у тебя не будет ни минуты покоя, и я знаю о беспорядке, происходящем прямо сейчас — СМИ не совсем умалчивают об этом, — и ты заслуживаешь нескольких минут тишины.

— Спасибо тебе, — выдыхаю я. Эти слова кажутся недостойными тех усилий, на которые она готова пойти ради меня, но они заставляют ее улыбнуться, поэтому я киваю, направляясь к нашей кабинке, прежде чем она бросит в мою сторону еще одно требование.

Рейден опускается на свое место напротив меня, напряжение в его плечах спадает с каждым вздохом. Не думаю, что я единственная, кому это было нужно, но я предпочитаю держать этот факт при себе. Я чувствую, что нужно так много сказать, но у меня нет слов. Впервые более чем за неделю мой разум успокоился, и я наслаждаюсь облегчением, которое это приносит мне.

Между нами повисает тишина, и даже когда Перл ставит на наш столик две бутылки газировки, она не нарушает умиротворяющую тишину словами. На заднем плане играет негромкая музыка. Перл убавила звук, так что это всего лишь гул, и я не уверена, что это такое, но это не мешает мне постукивать ногой под мелодию.

Только когда перед нами ставят стейки, мы сосредотачиваемся на настоящем. Я нарушаю тишину, чтобы пробормотать слова благодарности, Рейден вторит за мной, но впервые Перл не уходит, махнув рукой.

Нет.

Она ставит стул в конце стола, и тогда я замечаю, что там стоит еще одна тарелка.

Одна для нее.

— Что? — спрашивает она, хватая приборы, чтобы нарезать стейк, и я ухмыляюсь.

— Ничего, — быстро отвечаю я, следуя ее примеру, и мое сердце делает что-то странное в груди, пока я наслаждаюсь моментом.

Это то, чего я никогда не предполагала и чего особенно не ожидала, но то, что она сидит с нами, вызывает у меня неоспоримый отклик. И вот я здесь… Наслаждаюсь обществом вампира, который так яростно ненавидел меня, и женщины, которая сыграла такую большую роль в том, что мы вместе.

Кто бы мог подумать?

Только не я.

Особенно сейчас, когда я сижу здесь с грузом королевства на своих плечах.

Словно почувствовав бурлящие эмоции, переполняющие меня, Перл улыбается. — Мои два любимых клиента, и больше никого на горизонте. Пора мне немного насладиться вашим обществом. К тому же, похоже, что СМИ создают тебе адскую жизнь. — Упоминание СМИ заставляет мои мышцы напрячься, но Перл не поднимает взгляда от своей тарелки, чтобы это заметить. Нога Рейдена тянется под столом, прижимаясь ко мне, словно для утешения, пока она продолжает. — К тому же, кто-то должен поддерживать твою скромность теперь, когда ты королева.

Я посмеиваюсь. — Я совершенно уверена, что вся эта драма вокруг Клементины и ее угроз заставляет меня выглядеть до нельзя скромнее.

Ее глаза встречаются с моими, забота и беспокойство мелькают в ее взгляде, когда она смотрит на меня. — Нельзя отрицать тот факт, что у тебя и так дел по горло.

Я мягко улыбаюсь, кивая в ответ на ее слова, когда Рейден прочищает горло. — Вся причина, по которой мы здесь сегодня, заключается в том, что это одно из немногих мест в королевстве, которое у нее есть прямо сейчас, где к ней не будут относиться по-другому из-за того, что она королева.

Улыбка Перл расплывается от уха до уха, когда она выпрямляется на своем стуле. — Моя дверь всегда открыта для тебя, вас. А теперь, мы будем сидеть здесь и притворяться, что ты не королева Королевства Фладборн, или тебе нужен мой совет?

Я моргаю, глядя на нее, позволяя ее словам поселиться у меня внутри, пока обдумываю ее предложение. Идея притвориться на тридцать минут, что я не королева, заманчива, но это не моя реальность, и я слегка заинтригована тем, какой совет она может предложить.

— Я королева, притворяемся мы или нет, — размышляю я, и она понимающе кивает.

— Ладно, поначалу это не прозвучит как совет, но если ты твердо намерена меня выслушать, ты должна дать мне шанс, хорошо? — Кажется, она почти нервничает, но я все равно киваю. Прочищая горло, она бросает взгляд на Рейдена всего на секунду, прежде чем снова переводит взгляд на меня. — Я знала, что ты Адрианна Рейган, с того самого момента, как ты впервые вошла в эти двери. — Она указывает за спину, но я не отвожу взгляда, моя грудь сжимается, когда я смотрю широко раскрытыми от шока глазами.

— Ты знала? — Я выдыхаю, и она кивает.

— Чего ты не знаешь, так это того факта, что твой отец приводил тебя сюда раз в неделю, когда ты была маленькой. Дважды, если вы все что-то праздновали. Сейчас ты выглядишь так же, как и тогда.

— И как это? — Прохрипела я, мои слова едва слышны в моих собственных ушах.

— Гордая, сильная и решительная.

Я провожу языком по нижней губе, смятение туманит мои мысли, когда она протягивает мне руку, но я убираю ее, отвергая прикосновение. В ее глазах расцветает боль, но она натягивает на губы улыбку, пытаясь скрыть ее.

— Почему ты никогда ничего не говорила? — Спрашиваю я, чувствуя ногу Рейдена рядом со своей сильнее, чем когда-либо.

Перл пожимает плечами. — Сначала я не понимала, что ты ничего не помнишь. Потом я увидела, как ты прячешься от всех и вся, и это начало приобретать смысл. В тот день я дала себе обещание. Я всегда с любовью и уважением относилась к твоему отцу, что бы ни говорили в то время СМИ. Он был хорошим человеком, благородным человеком, и никакие нецензурные выражения в средствах массовой информации не изменили бы этого мнения.

— Я не могу понять, почему ты говоришь все это сейчас, — вмешивается Рейден, и она поворачивает к нему свою грустную улыбку.

— А вот с тобой, Рейден, все совершенно по-другому.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает он, хмуря брови, откладывая столовые приборы и оборонительно складывая руки на груди.

— Я знала твою мать и отца. Я знала, какими ужасными они были. И все же ты пришел сюда другим человеком. С Адди было естественно вспоминать маленькую девочку, которая приходила сюда, и тот факт, что она выросла в хорошей семье. С тобой мне пришлось закрыть глаза на твой дом, чтобы найти там приличного вампира.

Я смеюсь, нарушая момент и ослабляя напряжение, когда качаю головой.

— Если ты скажешь что-нибудь гадкое о том, что я порядочный вампир, — предупреждает Рейден, бросая на меня острый взгляд, и я прикрываю рот в попытке подавить смех, но у меня ничего не получается.

— Вы двое идеально подходите друг другу. Баланс, о котором ты и не подозревал, в котором нуждался. Но перейдем к сути, я хочу сказать, что средства массовой информации будут рисовать любую картину, которая им понравится. Я видела, как они постоянно преследуют тебя, пытаясь понять, как ты собираешься справиться с текущей ситуацией, и поверь мне, как гражданка этого города, этого королевства, я вижу, как глупо будет говорить им что-то. Я также вижу, что какая-то импульсивная ведьма-принцесса думает, что может прийти сюда и заявить права на то, что ей не принадлежит, но я уверена, ты справишься с этим, когда придет время. Все это я говорю, чтобы ты поняла: не становись той, кем тебя хотят видеть СМИ, не становись той, кем думает, что может тебя сделать эта Клементина. Просто будь собой. Быть собой привело тебя сюда, Адди, королева ты или нет.

Просто будь собой.

Королева или нет.

Мое сердце бешено колотится, адреналин бурлит во мне, когда я киваю.

Она права. Она чертовски права.

И мне давно пора что-то с этим сделать.

АДРИАННА

— Б

ольшое вам спасибо за то, что собрались так быстро, — начинаю я, полностью игнорируя тот факт, что они разбили лагерь за пределами проклятого замка почти два дня назад. — Я ценю, что у многих из вас есть вопросы о том, в каком положении находится наше королевство, и какие необходимые шаги я принимаю как королева для защиты нас от любых дальнейших атак.

Я позволяю своим словам повиснуть под вспышками камер. Мне требуется вся моя сила воли, чтобы не моргать постоянно от непрекращающегося яркого света, в то время как мои волчьи инстинкты слышат каждый шорох среди них. Было бы терпимо, если бы слова были позитивными, но это полная противоположность.

Отлично.

— Для меня сейчас трудное время быть настолько открытым со всеми. Мы подвергаемся нападению, находимся под угрозой, и как бы я ни хотела быть открытой и честной со всем королевством, в настоящее время это невозможно, учитывая текущие дела. — Улыбнись, Адди. Не забывай улыбаться. Я натягиваю на лицо самую искреннюю улыбку, на которую только способна, когда член команды СМИ кричит, прежде чем я успеваю продолжить.

— Мы заслуживаем знать, как вы планируете нас защищать.

Ублюдок.

— Я понимаю это чувство. Необходимость полностью понимать, что происходит вокруг вас, чтобы вы не чувствовали как у вас отнимают контроль, но реальность такова, что если я дам вам эти ответы, я также отдам их не в те руки. Если я хочу получить хоть какой-то шанс защитить это королевство, то последнее, что я должна делать, — это стоять здесь и рассказывать вам каждую деталь. Угроза, исходящая от Клементины, очевидна, и до такой степени, что я отказалась от тура, который, к счастью, не привел к дальнейшим нападениям. Но надолго ли? Мы пытаемся сыграть в эту разочаровывающую игру как можно безопаснее. Мой приоритет — больше не допустить жертв. Помня об этом, я приостанавливаю все обращения к народу до дальнейшего уведомления. Преследования со стороны средств массовой информации так же опасны, как слова Клементины, написанные на стенах в Ледниковом Озере. Вы выбрали меня править, и это то, что я буду делать. Я. Не Клементина, не СМИ, я. Я верю, что вы проголосовали за меня из-за моей любви к королевству, моей решимости относиться ко всем одинаково и моего желания лучшего будущего. Это не изменилось. В обозримом будущем мое внимание приковано именно к этому. Пожалуйста, будьте в безопасности, будьте бдительны и, пожалуйста, имейте надежду. Спасибо вам.

Средства массовой информации оживают, когда я, не оглядываясь, ухожу с трибуны. Крилл и Рейден покидают свои посты по обе стороны небольшой платформы, чтобы вместе со мной пройти через ворота замка.

Приятно снова обрести свой голос. Я чувствую себя самой собой с тех пор, как меня назначили королевой.

— Ты была великолепна, принцесса, — бормочет Крилл, когда ворота за нами закрываются. Я улыбаюсь ему, купаясь в его похвале.

— Очевидно, обеды «У Перл» нужно проводить чаще, — добавляет Рейден с усмешкой на губах, и я сияю.

— По-моему, это хороший план. Кстати, кто-нибудь знает, где мой отец? Теперь, когда СМИ устранены, я хочу с ним побеседовать.

— Звучит зловеще, — говорит Крилл, приподнимая бровь, и я пожимаю плечами.

— Я тоже это чувствую, но я проводила каждый день с ощущением, что тону, и я быстро понимаю, что это потому, что я пыталась вписаться с образ, который мне не подходит. Я пыталась вести себя так, как должна вести себя королева, и, откровенно говоря, это не для меня. — Мы доходим до дверей, и они оба поворачиваются ко мне лицом, понимающие улыбки украшают их губы. — Что?

— Мы скучали по тебе, принцесса. Рад, что ты вернулась, — заявляет Крилл, целуя меня в макушку, прежде чем войти.

— Я согласен с драконом. Ты долго не сияла так, как сейчас, Адрианна, и это радует, — добавляет Рейден, и я чувствую, как жар заливает мои щеки. — Отвечая на вопрос о твоем отце, я полагаю, что он на лугу с Норой. Хочешь, я провожу тебя?

На лугу?

Сила, которая только что наполняла меня, ослабевает. Из всех мест на территории замка, это единственное, куда я не решалась пойти, и на то были причины. Мои уши словно заранее готовятся к очередной боли, но я отмахиваюсь от этого, глубоко вздыхаю и улыбаюсь.

— Я думаю, это то, что я должна сделать одна, — признаю я, беря Рейдена за руку. Он сжимает свои пальцы вокруг моих в молчаливом знаке поддержки, прежде чем отпустить меня, и я ухожу по коридору.

Чем ближе я к лугу, тем, кажется, медленнее становятся мои шаги. Или они короче? Я не знаю. Все, что я могу сказать наверняка, — это то, что с каждым шагом, который я делаю, мои силы начинают покидать меня.

Я слышу их прежде, чем вижу, мои волчьи чувства пробуждаются к жизни, и мои шаги замедляются.

— Почему ты такой грустный, папа? — Спрашивает Нора, и у меня внутри все сжимается от неуверенности в ее тоне. Но именно вздох, вырывающийся из легких моего отца, угрожает поставить меня на колени.

— Мне не грустно, Нора, я просто… — Он делает паузу, и я представляю, как он проводит большим пальцем по ее щеке, собираясь с мыслями. — Наша семья перенесла много боли здесь, в месте, которое когда-то было нашим любимым, и мы приходили сюда каждый день.

— Здесь так красиво, почему это должно измениться?

Мой пульс стучит у меня в ушах, когда я иду на звук их голосов, и они появляются в поле зрения через несколько шагов, в том самом месте, которое преследовало меня в ночных кошмарах более десяти лет.

— Я забыл, что ты была такой маленькой и не помнишь, что здесь произошло, как Адди, — бормочет мой отец с еще более тяжелым вздохом.

Я представляю, как лицо моей сестры морщится в замешательстве от слов моего отца, но прежде чем она произносит что-либо еще, мой отец замечает меня.

Натянутая, грустная улыбка расплывается по его лицу, когда мое имя срывается с его губ. Голова Норы резко поворачивается от удивления, надежды и чего-то еще, что я не могу точно определить, в уголках ее глаз появляются морщинки.

— Привет, — выдыхаю я, устраиваясь рядом с ними на траве и слушая, как деревья шелестят на ветру.

— Твоя речь прошла хорошо? — спрашивает отец, и я киваю.

— Настолько хорошо, насколько это возможно. Что привело вас сюда, ребята? — Я не могу ходить на цыпочках во время светской беседы, когда мое сердце бешено колотится в груди.

Нора хмуро смотрит на меня, а мой отец смотрит вдаль. — Папа думает, я не помню, что здесь произошло, — заявляет моя сестра тихим и надтреснутым голосом.

Мы с отцом ловим ее пристальный взгляд, и мы оба таращимся на нее.

— Ты помнишь? — Вопрос исходит от моего отца, но он ярко светится и в моих глазах.

— Я помню запах влажного воздуха, горящие глаза волков и яркий свет, — признается она, заставляя мои глаза расшириться. — Я не совсем уверена, как все это сложить воедино, но я действительно не понимаю, какую печаль это, кажется, приносит вам обоим. Как будто у меня есть кусочки пазла, но нет заглавной картинки, которая подсказала бы мне, как их собрать воедино.

Я понимающе киваю, пытаясь унять бурю, бушующую внутри меня из-за воспоминаний, которые сформировались здесь. Воспоминания, которых мы не хотели, в которых не нуждались, но которые мы все равно пережили.

— Вот здесь я причинила тебе боль. — Слова обжигают мои губы, но я должна быть честна с ней. Она должна понять, почему нам так больно находиться здесь.

Ее глаза расширяются, но гнев не затуманивает ее взор, как я ожидала. Во всяком случае, она расслабляется. — В этом есть смысл.

Я жду секунду, потом еще и еще, пока не убеждаюсь, что она не собирается больше ничего сказать. Прочищая горло, я кладу свою руку поверх ее. — В этом есть смысл, но что ты при этом чувствуешь?

Ее брови сводятся, когда она переводит взгляд на меня. — Это не заставляет меня ничего чувствовать. То, что произошло здесь той ночью, сделало нас теми, кто мы есть, теми, кем мы должны были быть. Тот факт, что мы вернулись сюда сейчас, пройдя полный круг, показывает нашу силу, стойкость и целеустремленность. Я прожила жизнь, прикованная к стулу, и не пожелала бы этого своему злейшему врагу, но это сделало меня сильнее. Теперь у меня есть роскошь снова ходить, и я чертовски уверена, что никогда не буду считать это само собой разумеющимся. Никогда. Когда я смотрю на этот луг, все, о чем я могу думать, это то, что мы могли умереть. Но мы этого не сделали. Мы здесь. Мы трое и большая семья, которую Адди собрала вокруг нас. Та, которую она будет продолжать пополнять, если продолжит коллекционировать мужчин, как боевые шрамы, но это к делу не относится.

— Эй! — Вмешиваюсь я, наблюдая, как дразнящая улыбка расползается по ее лицу. — Больше никаких мужчин. Моих Криптонитов более чем достаточно, — ворчу я, и она хихикает.

— Как скажешь.

— Да, — настаиваю я, паника в моей груди утихает, когда Нора творит свою обычную магию.

Я принимаю как должное перспективу, которую она всегда предлагает мне. Она из тех девушек, которые видят стакан наполовину полным, излучая мерцающий свет даже в самых мрачных ситуациях. Я не знаю, делает ли она это, потому что хочет поделиться со мной своими знаниями или пытается унизить меня, но я приму это в любом случае.

Прочищая горло, я смотрю на нее краем глаза, но она следит за каждым моим движением, зная о мыслях, копящихся в моей голове. — Выплюнь это уже, сестренка, — ворчит она, и я поворачиваюсь к ней, качая головой.

— В этом нет ничего плохого, это даже не связано, но Джейни упомянула об этом во время тура, и из-за всего происходящего у меня действительно не было времени поговорить с тобой об этом.

— По поводу чего?

— О твоей волчице, — выпаливаю я, готовясь к взрыву.

Ее резкий вдох заставляет меня замереть, но она быстро улыбается, глядя вдаль. — Это та сторона меня, которую я не уверена, захочу ли когда-нибудь раскрыть. Ни для себя, ни для кого-либо еще. Это похоже на связь с женщиной, с которой я не хочу иметь ничего общего. Я хочу быть фейри, как папа. — У меня внутри все переворачивается, когда она встает, одаривая меня мягкой улыбкой, которую я пытаюсь вернуть, но у меня не особо получается. — Я собираюсь пойти в дом и вздремнуть, — заявляет она, прежде чем неторопливо направиться к дому, не оглядываясь.

— Я задела ее за живое? — Беспокойство переполняет меня, когда я поворачиваюсь к отцу, но он качает головой.

— Нет, ты задала ей реальный вопрос и получила реальный ответ. Она только встает на ноги. Она может заблудиться по пути. Все, что мы можем сделать, это быть рядом с ней, когда она в нас нуждается.

Я всегда буду удивляться, как мой отец оставался таким спокойным и собранным все эти годы. Ничто не тяготит его, по правде говоря, он просто живет ради нас с Норой, и я не думаю, что когда-нибудь смогу отплатить ему тем же.

С другой стороны, мне нужно рассказать о настоящей причине, по которой я специально искала его.

— У тебя есть время поговорить? — Спрашиваю я, и он хмурится.

— Разве не этим мы сейчас занимаемся? — спрашивает он, приподняв бровь, и я качаю головой.

— Это не из области воспоминаний. Это важно. В идеале внутри, в шикарном офисе, который ты оставил ждать меня, — добавляю я, стараясь говорить легким тоном, вместо того чтобы обрушиться на него с резкостью. Реальность такова, что мне нужны ответы, и этот человек — единственный, кто может мне их дать.

Я не думаю, что он намеренно держит их в секрете, но пришло время нам выйти на поверхность и начать добиваться некоторого прогресса в поимке Клементины.

— Ты собираешься взломать мой разум и заглянуть внутрь? — Спрашивает он с усмешкой, вставая, прежде чем предложить мне руку.

Я накрываю его ладонь своей, позволяя ему поднять меня на ноги, прежде чем ответить. — Нет, если ты сможешь ответить на все вопросы добровольно.

Я шучу и надеюсь, что мелодичность моего голоса подтверждает это, но серьезность ситуации реальна, и я знаю, что он это видит.

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь, Адди, девочка. Я рядом.

АДРИАННА

Д

верь моего кабинета с щелчком закрывается за нами, глухой звук подчеркивает важность предстоящего разговора. Здесь ничего не изменилось с тех пор, как мы прибыли в замок. Я не пыталась внести что-то своё, поэтому он выглядит так же, как когда-то при моем отце. Только теперь кресло с другой стороны стола принадлежит мне.

Я не хочу, чтобы у него создалось впечатление, будто я его допрашиваю, поэтому вместо того, чтобы направиться к письменному столу красного дерева, который стоит в центре комнаты, я прохожу влево и сажусь на дорогой зеленый диван. Мой отец следует моему примеру, сплетая пальцы на коленях и устраиваясь поудобнее.

Это кажется странным.

Все это кажется странным. Настолько странно, что я почти бросаю полотенце и забываю об этом, но прежде чем я успеваю отступить ни на шаг, глаза моего отца останавливаются на моих, и чувство понимания горит так ярко, что я не могу сдвинуться ни на дюйм.

— Спрашивай меня о чем угодно, Адди. Я дам тебе столько информации, сколько смогу. Я клянусь в этом. Я хочу, чтобы ты добилась успеха, и если для этого нужно копаться в воспоминаниях, которые я долгое время прятал, то пусть будет так. Это для блага королевства, это то, что лучше для тебя, и кто знает, может быть, даже мне будет немного выгодно, если они больше не будут заперты здесь. — Он постукивает себя по виску, мягкая улыбка появляется на его губах, когда тепло разливается по моим венам.

И вот он снова здесь, проливает свет на ситуацию, которая в остальном окутана агонией и отравлена травмами.

— Спасибо тебе, — выдыхаю я, медленно вдыхая, пока беру себя в руки.

Спокойная и собранная. Спокойная и собранная. Спокойная и собранная.

Два слова. Два сильных слова, произносимых этим человеком снова и снова. Если кто-то и заслуживает, чтобы я взяла себя в руки и вела себя подобным образом, так это он.

Успокаивающая тишина окутывает комнату, пока мы оба берем паузу, чтобы подумать, рассмотреть общую картину, прежде чем я наконец понимаю, что нет правильного места, с которого можно начать. Все будет путаным и беспорядочным, но есть столько потенциала для того, чтобы это изменило ситуацию, что оно того стоит.

— У тебя когда-нибудь были хорошие отношения с Клементиной?

Вопрос звучит глупо, но я не могу уложить в голове их натянутые отношения. И если честно, натянутые все еще кажется слишком мягким словом по сравнению с тем, как все обстоит между ними на самом деле. Не помогает и то, что Нора — мой мир. Я не могу представить себе испорченных отношений с ней. Никогда.

— Трудно сказать. Как и ты, я провел большую часть своего детства, готовясь править королевством. Время от времени мы играли в крестики-нолики за обеденным столом и бегали наперегонки по лугу, когда мама выводила нас на семейный пикник, но мы никогда не искали друг друга. Может быть, мне следовало взять на себя инициативу в этом, как ты всегда делала с Норой, но я был глуп, и к тому времени, когда мои ежедневные тренировки закончились, последнее, что я хотел делать, это проводить время со своей младшей сестрой, которая тоже хотела мной командовать.

Его слова проникают, пускают корни в моем сердце. В этом есть смысл. Все это. Я помню, как провела так много ночей на ферме, внутренне расстроенная тренировками, которым он подвергал меня в тот день, только для того, чтобы в итоге танцевать под любую мелодию, которую играла Нора. Большую часть времени все было хорошо, но в те дни, когда этого не было, мне требовались все мои силы до последней унции, чтобы продолжать. Желание запереться или просто сказать ей, чтобы она заткнулась, было сильным, но не таким сильным, как моя любовь к ней.

Я всегда буду любить ее. Любовью, которую мой отец помог привить мне с такого юного возраста. Может быть, именно поэтому он так поступил. Может быть, он хотел, чтобы мы учились на его собственных ошибках. Если так, то это определенно сработало.

— В каком возрасте они заметно испортились? — Спрашиваю я, устраиваясь на диване лицом к нему, прислонившись спиной к подлокотнику и скрестив ноги перед собой.

— Двенадцать.

— Так рано? — Я разеваю рот от удивления, когда он напевает, чувство разочарования настолько велико, что почти абсурдно, что оно может уместиться в таком маленьком звуке.

— Это могло начаться раньше, но момент, когда я действительно заметил, был тогда. Она всегда умела устраивать истерики, но они вдруг превратились в нечто большее. Злость. Злобу. Отчаяние. С тех пор я избегал ее любой ценой. Мои родители тоже не жаловались на это. Ее гнев ощущали все, но он стал полностью неконтролируемым к ее семнадцатому дню рождения.

Я держу губы плотно сжатыми, пока он на мгновение задумывается, обдумывая, пока я сохраняю небольшие фрагменты знаний.

— Мой отец достал из королевского хранилища самую красивую тиару и преподнес ее ей на розовой подушке, как драматичной принцессе. Они с матерью сияли, ожидая ее реакции, но это только вызвало еще больше ярости у их любимой дочери. Слуга, принесший ее, был мертв через секунды, драгоценные камни с грохотом падали на пол, пока мы стояли в полном неверии. Мой отец, наконец, достиг своего предела с ней. К черту день рождения.

— В следующий раз, когда я назову Нору королевой драмы, не стесняйтесь поправлять меня, — размышляю я, надеясь вызвать у него улыбку, поскольку он заново переживает боль, которая так долго преследовала его.

— Принято к сведению, — говорит он с мягкой улыбкой, прежде чем прочистить горло. — Мои родители не принимали решения забрать ее магию еще год. За это время она ранила или убила еще два десятка людей, но когда решение было принято, яркая вспышка света вырвалась из нее, защищая, и оттолкнула всех назад.

Моё сердце пропускает удар, и я широко раскрытыми глазами смотрю на него. — Яркий свет, — повторяю я, едва шевеля губами, пока он кивает.

— Вы двое — единственные фейри, которых я когда-либо встречал, обладающие такой способностью.

У меня внутри все переворачивается от ненависти к нашему сходству, но я знаю, что без своей защитной магии я бы уже не спасла так много людей. Мысль о том, что на моих руках будет еще больше ненужной крови, пугает.

— Как вам удалось это сделать? — Спрашиваю я, и он качает головой.

— Я обещаю тебе, этот факт действительно не имеет значения. Это было ужасно и предательски, но необходимо. И все же, даже без своей магии, она все равно умудрялась обрушивать адский огонь на любого или что угодно, что доставляло ей неудобства или выводило из себя. Вот тогда-то и началась темная магия. Вот тогда-то ее и нужно было остановить. Вот тогда-то и началось все, что привело к «Поцелую смерти».

Я чувствую боль в словах моего отца, когда он опускает взгляд.

— И все это ради власти? — Спрашиваю я, все еще пытаясь понять мотив Клементины, и отец пожимает плечами.

— Ради власти, что безумно, потому что в тот день, когда мой отец передал мне корону, в тот день, к которому сводились все мои тренировки, я почти отказался. У меня было ошеломляющее чувство, что я не хочу этого, не хочу, чтобы меня ставили в такое положение. Такое, где были бы допущены ошибки, жизненные уроки были бы тяжелыми, и боль, которую я испытывал, больше не была бы только моей собственной. Я не думал, что смогу это сделать.

Мой язык скользит по пересохшим губам, когда я пытаюсь проглотить комок, образовавшийся в горле, но это невозможно. Его слова имеют вес. Я чувствовала их в тумане всего происходящего. Моменты, предшествовавшие моей коронации, заставили меня пересмотреть все, особенно себя, именно так, как он описывает.

— Незадолго до того, как должна была состояться церемония, мой отец отвел меня в сторону, похлопал по плечу и заглянул глубоко в глаза. Несмотря на туман, в котором я чувствовал, что перебываю, он стоял передо мной, полный жизни, и я никогда не забуду, что он сказал. — Его глаза стекленеют, когда он поворачивается ко мне, на самом деле ничего не видя, поскольку воспоминания, кажется, заполняют его взор. — Он сказал: Эта роль создана не для тех, кто этого хочет или кому это нужно. Эта роль создана для тех, кто знает, что может жить без власти, но все равно принимает ее. Для тех, кто видит дальше себя, кто освещает комнату, когда даже лунный свет не помогает им. Роль лидера отводится тому, кто готов пожертвовать всем. Не для себя, а для других.

— Какие мудрые слова, — хриплю я, нервно теребя рукав своей футболки, пока отец улыбается.

— Эти слова подходят тебе больше, чем когда-либо подходили мне, Адди. Ты была рождена для этого, даже когда у тебя всё отняли. Ты самоотверженная и сильная, заботливая и щедрая, полная страха и внушающая страх. Многие из этих слов нельзя сказать о Клементине. Ни сейчас, ни когда-либо. Различия между вами приведут ее к краху, тебе просто нужно понять, как это сделать, — предлагает он, беря меня за руку, и я наслаждаюсь его теплом в ту секунду, когда его пальцы переплетаются с моими. — У нее может быть гнев, она может быть стойкой, и ее сила может заключаться в темной магии, но она слишком эгоистична, чтобы одержать верх, Адди. Ты приносишь то, чего она никогда не сможет, потому что в этом она не видит никакой силы. Ни капельки. Ты приносишь своим людям надежду.

БРОуДИ

Т

емная магия. Темная магия. Темная магия.

Два слова, которые были выжжены в моем мозгу. Два слова, клянусь, окажутся на моем чертовом надгробии, если я не возьму себя в руки. Два слова, которые являются ключом к следующему шагу в защите королевства, и я нигде не могу их найти.

Для чего вообще нужна библиотека мага, если не для подобных вещей? Я трижды проверил каждый чертов ряд книг, и вот я здесь, пытаюсь снова пройти четвертый проход в надежде что-нибудь найти.

Я ни за что на свете не вернусь домой без этого. Это здесь, я знаю, это есть, это должно быть, но где?

Сжимая переносицу, я медленно выдыхаю, прежде чем сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Я невыразимо устал, но сон — удел слабых. Всю прошлую ночь я охотилась за занозой в боку королевства, Клементиной, но ни следа, ни слуха. Я просто знаю, что на одной из этих полок есть зацепка или хотя бы какие-то ответы, они должны быть.

Я здесь уже несколько часов. Это невесело. Ни капельки.

Каждый раз, когда я остаюсь с пустыми руками, у меня в животе растет пустота.

А что если это не здесь, потому что мой отец уже забрал это?

Черт.

Предполагается, что я не должен позволять своему разуму блуждать и думать о худшем, но этого невозможно не делать. Мой отец, моя собственная плоть и кровь, был таким же плохим, как и остальные члены Совета, и теперь, в довершение всего, он сбежал с Клементиной и ее последователями. Конечно, она вытащила его из камеры Совета, но это к делу не относится. Почему меня не произвел на свет кто-то, у кого был хотя бы намек на сострадание или бескорыстие?

Вместо этого я беспокоюсь, что мой отец на шаг впереди и уже обладает золотыми знаниями, которые я ищу.

Покачивая шеей из стороны в сторону, я делаю еще один глубокий вдох, прежде чем поднять взгляд и окинуть взглядом корешки книг передо мной.

Некоторые из них старые, некоторые новые. Большинство потертые, переплетенные в кожу, изодранные в клочья, на грани того, чтобы быть потерянными навсегда.

Золотистые заголовки переходят один в другой, когда я провожу по ним пальцами, отмечая, что тиснение на многих из них истончилось, надеясь, что это поможет мне сосредоточиться во время отчаянного поиска.

Здесь так тихо, что, когда с другой стороны комнаты раздается тихий щелчок двери, он эхом разносится по всему пространству, подтверждая, что я больше не один. Это не первый раз, когда кто-то приходит сюда, и не последний. Если они просто будут заниматься своим делом и оставят меня в покое, то все будет хорошо. Прямо сейчас мне не нужно отвлекаться, ни на что…

— Магистр Оренда, я рад снова видеть вас здесь.

Вот и все, что меня отвлекает.

— Маг Морган, взаимно, — бормочу я, не отрывая взгляда от мужчины, который стоит на дюйм слишком близко ко мне каждый раз, когда я его вижу.

Я познакомился с ним много лет назад, когда был ребенком, но он быстро дал о себе знать, когда мы прибыли на Ледниковое Озеро после нападения, и у него есть способ находить меня каждый раз, когда я здесь. Как будто у него на мне устройство слежения или что-то в этом роде.

— Что привело вас сюда, мастер? Когда вы уезжали на днях, вы говорили, что пройдет по меньшей мере еще неделя, возможно, две, прежде чем вы вернетесь.

Убирая руку с корешков передо мной, я со вздохом поворачиваюсь к Моргану. — Я же сказал тебе, пожалуйста, зови меня Броуди.

— Но вы Магистр Магов, было бы невежливо не обращаться к вам как к таковому. Кроме того, вот как…

— Если ты собираешься закончить это предложение упоминанием моего отца, я бы посоветовал тебе остановиться на этом, Морган. Я не считаю это сравнение комплиментом. Я — не он. Я не разборчив в том, как люди обращаются друг к другу. Моя единственная цель — помочь магам процветать как друг среди друга, так и в королевстве. Мой титул этого не меняет.

Он оценивающе смотрит на меня, поправляя очки на переносице и наклоняя голову набок. Каждый раз, когда он это делает, я чувствую себя так, словно нахожусь под увеличительным стеклом. И когда я говорю «каждый раз», я имею в виду, что каждый раз, когда он видит меня, он делает одно и то же. Как будто он ждёт, пока все мои тёмные секреты просочатся между нами, чтобы он смог по-настоящему узнать меня. Этого не произойдет, но даже если бы и произошло, там не было бы ничего, за что мне было бы стыдно или неловко.

— Сэр, что привело вас сюда снова так скоро? — спрашивает он, игнорируя все, что я говорю, но, к счастью, называя меня «Сэр», а не «Магистр», так что будем считать это прогрессом.

Его вопрос, с другой стороны, несколько нервирует меня, потому что я не знаю, как ему ответить. Правду? Что я надеюсь найти руководство среди этих полок. Или я лгу и исключаю любой шанс, что он может предложить свою помощь и потенциально сэкономить мне бесконечное количество времени, потраченного на изучение этих книг.

Первый вариант звучит как лучшая идея, но мне нужно понять, с кем я имею дело, прежде чем я приму такое решение. Если действия моего отца чему-то меня и научили, так это никогда никому не доверять. Он доказал это, когда отвернулся от королевства и законной королевы. Не так я бы предпочел усвоить этот конкретный урок, но миссия все равно выполнена.

— Маг Морган, насколько вы были близки с моим отцом?

Он замирает, его веки подергиваются, и малейший намек на раздувание ноздрей подсказывает мне ответ еще до того, как он заговорит. — Сэр, я не думаю, что тема вашего отца сослужит вам хорошую службу в Ледяном Озере, — признается он, и правда, слетающая с его губ, удивляет меня.

— Я впечатлен. Я уже подумал, что ты собираешься произнести какую-нибудь фальшивую речь о том, каким потрясающим он был, — размышляю я, наблюдая, как его глаза расширяются от удивления, как будто я только что не сказал, что не хочу сравнивать себя с этим мужчиной.

— Я имею в виду, если быть точным, он был магом, настоящим мастером своих способностей, но его желания всегда были ориентированы только на него и его эгоистичные потребности. — Мне хочется поворчать из-за похвалы в адрес моего отца, но я не могу отрицать, что эти слова правдивы. Он был «является» мастером своего дела, но, как и сказал Морган, он еще и эгоистичный придурок.

— Какое развитие ты хочешь видеть здесь? — Спрашиваю я, и в уголках его губ появляются морщинки.

— Такое же, что и вы, сэр. Мы заслуживаем процветания. Помогать не только другим, но и самим себе.

Истина.

Я, возможно, не могу читать язык тела людей с усиленными чувствами, как мои друзья, но я знаю, как иначе выведать правду от кого-то. Впечатляет, что он не пытается говорить и делать что-то, чтобы угодить мне из-за моего нового ранга и титула.

— Боюсь, Морган, то, ради чего я здесь, связано с трудным вопросом. Вопросом, на который я не могу найти ответа, несмотря на все свои усилия, но который также сопряжен с опасениями, серьезными последствиями и списком из стольких неизвестных, что заставляет меня волноваться, — признаюсь я, говоря загадками, но он согласно кивает.

— Вот для чего здесь эти книги, сэр. Разум мага должен быть наполнен знаниями, и где их можно найти лучше, чем на этих страницах? Они были здесь с незапамятных времен. Мы чтим нашу работу, наши факты и правду, и когда бумага истончается, а корешки ломаются, мы переписываем их снова, и снова, и снова, чтобы сохранить не только нашу историю, но и наше будущее.

Это почти поэтично.

— Работа здесь всегда вызывала у меня удивление, — признаюсь я, улыбаясь мужчине, который все еще мог сделать шаг или два назад из моего личного пространства. — До того, как я стал Магистром Магии, и до того, как поступил в «Академию Наследника», я всегда думал, что закончу здесь, писцом, переписывающим историю нашего народа, — размышляю я, и его глаза лучатся чувством гордости.

— Если вы когда-нибудь передумаете, вы знаете, где нас найти, — говорит он, подмигивая, прежде чем помахать мне книгой, которую держит в руке. — Я только что закончил обновлять эту. Вот почему я здесь. Какую тему ты ищешь, Броуди? Может быть, я смогу помочь.

У меня вертелось на кончике языка сказать ему об этом, но использование моего настоящего имени еще больше укрепляет решение.

— В этом нет ничего хорошего, Морган. Даже немного, но изучение этого вопроса может помочь нам собрать кусочки для положительного исхода. — Я по-прежнему ничего не говорю прямо, но он поправляет очки на переносице, и расправляет плечи.

— Я здесь, чтобы помочь.

— Мне нужно всё и вся о тёмной магии. Если мы хотим спасти королевство, я верю, что наши жизни зависят от этого. — Мои слова висят в воздухе, танцуя и крутясь, пока Морган просто моргает.

Просто… моргает.

Он не спешит говорить, что ничего подобного не существует. Он не отшивает меня и не выгоняет, чтобы всё было ясно. Он просто… моргает.

Секунды превращаются в минуты, и мы остаёмся неподвижными, пока он не хлопает рукой по книге в руках. — Броуди, я не верю, что ты хоть в чем-то похож на своего отца.

— Не могу обещать, что это совсем правда, но могу гарантировать, что наша цель в жизни, стремления и поступки никогда не будут совпадать.

— Из-за такого ответа, ты нравишься мне только больше.

Это здорово и все такое, но ты можешь помочь или нет?

Я впиваюсь зубами в свой язык, сдерживая слова, отчаянно пытаясь подтолкнуть его вперед, пока он, наконец, не делает шаг назад и не машет мне, чтобы я следовал за ним. Он несется в конец прохода, поворачивает налево и спешит к задней стене. Когда он останавливается в середине раздела, я вздыхаю, остро осознавая, что сам уже смотрел здесь слишком много раз, чтобы что-то пропустить.

Мои губы приоткрываются, я готов сказать ему именно это, но его глаза встречаются с моими, прежде чем я успеваю заговорить. Он тянется за потертой книгой в черной коже, наклоняя ее к себе с блеском в глазах, и на этот раз звук щелкающего замка доносится не от дальней двери, а прямо перед нами.

— Броуди, мне нужно, чтобы ты знал, что когда мы переступим этот порог, ты станешь для меня Магистром Магов. Вот почему я предоставляю тебе доступ. Потому что я верю в тебя, как всегда надеялся поверить в твоего отца. Не подведи меня, как он.

— Морган? — Спрашиваю я, мои мысли кружатся, когда он отпускает книгу, чтобы прижать к самой полке, и я наблюдаю, как вся она сдвигается, открывая темную, уединенную комнату с другой стороны.

— Магистр Магов, позвольте мне представить вам запретную секцию.

АДРИАННА

Я

спешу по коридору, на этот раз сжимая в руке мобильный телефон. Экран текстового сообщения все еще горит.

РеЙДЕН

К

лементина контролирует вампиров? В этом нет смысла. Если бы я думал, что здесь замешана магия крови, я бы поклялся, что она была связана с моей матерью или, черт возьми, с отцом Вэлли, но они оба мертвы.

М.Е.Р.Т.В.Ы

Кажется неправильным, что они связаны с кем-то, кроме вампира. Вся наша сущность строится на статусе, и они отдали контроль кому-то другому? Это невозможно.

Чем быстрее мы сможем взять образец их крови, тем быстрее получим ответы и тем скорее сможем убить того, с кем они связаны.

Не говоря ни слова, все бросаются к двери, солдаты идут впереди, а Бо начинает отдавать им приказы. Слава богу, Адрианна поставила его во главе. Я не могу сосредоточиться ни на чем, кроме как на том, чтобы разобраться в этом хаосе. Я должен защищать королевство, но с таким раскладом сил это кажется невозможным.

Когда мы завернули за угол и вошли в прихожую, Нора и Август спускались по лестнице, с тревогой в глазах, оценивая происходящее вокруг.

— Что происходит? — Спрашивает Нора, глядя прямо на сестру, но Адрианна качает головой.

— Тебе не о чем беспокоиться, — бормочет она, надевая жилет на свое стройное тело, и я замечаю обычный блеск серебра на ножнах. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как я видел ее вооруженной кинжалами и готовой к бою.

Это то, кто мы есть. Это то, для чего мы были созданы. Самое время вспомнить об этом вместо того, чтобы играть заранее определенные роли и быть ослепленными новыми ожиданиями, которые нас окружают.

— Адди, пожалуйста! — Нора раздраженно кричит, за что Адрианна жестко качает головой.

— Нет.

Мы не можем проходить через это. Не сейчас.

— Адрианна, — выдыхаю я, поворачиваясь лицом к моей Бунтарке, и ее взгляд пронзает меня.

— И ты туда же, — огрызается она, в ее глазах сверкает гром.

Я сокращаю дистанцию между нами, остро осознавая, что люди наблюдают за мной, а обезумевшие вампиры сеют хаос, но, как бы сильно она не хотела в это верить, это тоже важно.

Обхватив ладонями ее щеку, я ожидаю, что она немедленно отстранится, но, к моему удивлению, она не сопротивляется. Она тоже не откликается на мои прикосновения, но это все равно прогресс.

— Ты подрезаешь ей крылья. — Слова срываются с моих губ, и я готовлюсь к удару. Это проявляется в прищуривании ее глаз, резком вдохе и в том, как напрягается каждый мускул в ее теле.

— Это не так.

Она, вероятно, возненавидит меня, но я справлюсь с этим. С чем я не смогу справиться, так это с болью, которая придет со временем, когда она поймет, какой клин она вбила между ними, и как бы сильно младшая сестра Рейган ни сводила меня с ума, я не хочу этого. Для любой из них.

Прочищая горло, я борюсь со своими инстинктами и отпускаю ее, делая шаг назад, чтобы продемонстрировать дистанцию. — Тогда ты останешься здесь, с ней.

Я чувствую свирепые взгляды, исходящие от Крилла и Броуди, обещание их гнева позже, но среди тишины я слышу биение ее сердца, совпадающее с ритмом ее сестры.

— Это чушь собачья, — ворчит она, и я пожимаю плечами, не осознавая, какой вред я могу нанести нашим отношениям, но если я и буду бескорыстным, то только ради нее.

— Как и тот факт, что ты с ней нянчишься.

— Ты не понимаешь, — взрывается она, раздувая ноздри и крепко сжимая кулаки по бокам, и я киваю.

— Ты права, я не понимаю, но что я знаю точно, так это то, что ты вбиваешь клин между собой и человеком, которого любишь больше всего. Посмотри на нее, по-настоящему посмотри на нее. Она не ребенок. Она было одарена чудом. Таким, которое заставляет ее хотеть что-то изменить, оказать положительное влияние и заставить свою сестру гордиться. Этого никогда не произойдет, если она будет заперта в этом замке.

Я вижу упрямство в глазах Адрианны, когда она смотрит на меня, отказываясь смотреть на Нору так, как я хочу, и как раз тогда, когда я уверен, что я ничего не добьюсь своими словами, она моргает, бросая взгляд в сторону лестницы.

Без слов.

Но это говорит о многом.

Они обе смотрят друг на друга с такой любовью, какой я никогда раньше не видел. Появляется вспышка раздражения и упрямства, на которую способны только эти двое, прежде чем Адрианна поворачивается ко мне с болезненной беспомощностью, вспыхивающей в ее глазах.

Выпрямляя спину, я вижу свою возможность. — Она будет под моей полной защитой. — Адрианна моргает, глядя на меня, в то время как все остальные так же молчат. Я смотрю на Августа, который не перечит моему заявлению, что является красноречивым признаком, и я думаю, Адрианна тоже это знает. Когда она не отвечает, я делаю маленький шаг к ней, и когда она не отступает ни на дюйм, я снова настаиваю. — Ты мне доверяешь?

Я понимаю, почему я давлю на нее, но я не знаю, почему это так важно, и я не могу сейчас отступить.

— Да, но…

— Никаких «но». Ты мне доверяешь? — Я повторяю, желая услышать это без возражений, и она вздыхает. Ее голова опускается, когда она делает глубокий вдох, прежде чем ее глаза снова останавливаются на мне.

— Да.

Я не даю ей шанса передумать. Вместо этого я поворачиваюсь к Норе, приподняв брови.

— Ты идешь?

Глаза Норы становятся круглыми, как блюдца, когда она энергично кивает, сбегая по оставшимся ступенькам. Она застывает передо мной, высокая и гордая. — Да.

— Ты будешь слушать все, что я говорю, и делать все, что я говорю, и держать свой умный рот на замке, потому что это ситуация жизни и смерти. Если ты умрешь, тебе лучше поверить, что твоя сестра позаботится о том, чтобы я последовал за тобой, а я обещаю превратить твою жизнь в ад даже в загробной жизни. Ты понимаешь меня?

Ее грудь вздымается с каждым вздохом, когда она кивает. — Я думаю, ты только что стал моим любимчиком, Клыкастик.

АДРИАННА

Я

наблюдаю в замедленной съемке, как моя сестра обнимает Рейдена, оставляя вампира ошеломленным и застывшим на месте, неспособным ответить взаимностью.

В глубине души я знаю, что ее присутствие там важно.

В глубине души я знаю, что ей нужно иметь возможность принимать собственные решения.

В глубине души я знаю, что ее способности разума не уступают Флоре, если не превосходят ее.

Но реальность такова: все это похоронено глубоко. Глубже, чем глубоко. И все, что я вижу перед собой, — это моя младшая сестра. Я защищала ее от всего мира всю свою жизнь, и как бы сильно я это ни ненавидела, Рейден сейчас стоит здесь, защищая ее от меня.

— Пошлите, — выдыхаю я, мое горло пересохло от беспокойства, когда я проскальзываю сквозь толпу и направляюсь на улицу. Я не могу взять свое слово обратно, и я должна доверять Рейдену, как и обещала, но мысль о том, чтобы вступить в какую-либо битву, когда моя сестра поблизости, делает меня беззащитной и уязвимой. Я даже не могу понять, как я должна сосредоточиться.

Одно могу сказать наверняка: чем быстрее и упорнее я буду сражаться, тем быстрее все закончится.

Как, черт возьми, я должна отличать роль старшей сестры от роли королевы? Это невозможно.

— Все, кто может использовать свою скорость, чтобы быстрее добраться до города, пожалуйста, сделайте это. Все остальные, соберитесь с лидерами обороны, чтобы выяснить свою задачу, — приказываю я, поворачиваясь, чтобы встретиться взглядом с Бо и Рейденом.

— Ты в порядке? — Спрашивает Крилл, кладя свою покрытую татуировками руку мне на плечо, и я немного успокаиваюсь.

— Не знаю, но сейчас не время для раздумий. Нам нужно действовать, и нужно действовать сейчас.

— Как насчет того, чтобы мы все остались вместе, и я сейчас же перенесу нас на окраину города? — Броуди кричит, прерывая мои мысли, и я киваю, внутренне ругая себя за то, что забыла, что он, блядь, может это сделать.

Мир меняется, за считанные секунды, и под ногами появляются знакомые мощеные улицы. Тишина и неловкость, царящие в замке, остаются там, где мы его оставили, в то время как крики наших людей эхом отдаются вокруг нас.

Все начинают действовать, когда я выхватываю два кинжала из их ножен, но прежде чем я делаю хоть шаг, я нахожу Рейдена в толпе. Он не смотрит мне в глаза, и если он чувствует мой взгляд, то не подает виду, но я не могу злиться.

Его внимание сосредоточено исключительно на Норе.

Несмотря на царящий вокруг нас хаос, она держится прямо и готова двигаться, как будто была в подобной ситуации миллион раз до этого.

Я делаю глубокий вдох, пряча ее образ на задворки своего сознания, прежде чем поворачиваюсь к проблеме. Рейден был прав. Если с ней что-нибудь случится, это будет его вина, и его отправка к ней будет неминуемой, но не раньше, чем я найду способ воскресить ее задницу из мертвых и устрою ей серьезный разговор.

— Я поднимусь в небо для лучшего обзора, но, похоже, основная часть шумихи доносится с востока, — заявляет Крилл, указывая в направлении, где крики определенно звучат громче. Однако у меня нет возможности ответить ему. Он уходит прежде, чем я успеваю сформулировать хоть одну мысль, не говоря уже о словах, и я воспринимаю это как сигнал к тому, чтобы броситься на улицы.

Позади меня раздаются шаги, следующие за моими собственными, и не требуется много времени, чтобы источник криков появился в поле зрения.

Багровое пятнает каждое лицо, будь то вампир или нет, живой или мёртвый, обезумевший или испуганный.

Все вокруг — размытое пятно конечностей. Обезумевшие вампиры толпятся на мощеных улицах, когда двери магазинов распахиваются и безжизненные тела валятся в кучу, образуя реку крови, которая течет к нам.

Мои пальцы сжимают сталь в моих руках, и я бросаюсь навстречу бойне, не дожидаясь никого больше. Огонь горит в темном небе, когда крылья Крилла взмахивают над головой, обрушивая Адский дождь на опасность вдалеке, в то время как мы сосредотачиваемся на неминуемой катастрофе.

Звук моего клинка, пронзающего горло первого вампира, звенит у меня в ушах, подпитывая адреналин, бурлящий во мне, когда он рушится на землю. У меня нет времени, чтобы тратить его впустую, и я двигаюсь к своей следующей цели. Затем следующий, и следующий, но с каждым брызгом крови, который я добавляю в лужу, кажется, что появляется еще дюжина вампиров.

Черт.

Пригибаюсь, рычание срывается с моих губ, моя волчица умоляет выйти на свободу, но я не готова сражаться в такой ситуации ни в каком другом виде, как в своем. Моей волчице не нравится моя формулировка, она рычит, что мы одно целое, но я проглатываю это чувство и бросаюсь на следующего вампира, прежде чем он вонзает свои удлиненные зубы в жертву, находящуюся в его хватке.

Вонзаю оба лезвия ему в шею, прокручиваю, наслаждаясь бульканьем, вырывающимся из его горла, чувствуя, как он слабеет, прежде чем рухнуть на землю. Я оставляю кинжалы там, где они есть, и спешу подхватить гражданку, прежде чем она упадет.

— Ты в порядке? — Хрипло спрашиваю я, наблюдая, как она быстро моргает пытаясь разглядеть меня, когда она мягко кивают.

— Думаю, да, — шепчет женщина с глазами, полными непролитых слез, и я поднимаю ее на ноги, успокаивающе поглаживая по руке.

Я хочу остаться и утешить ее, но не могу. Нужно спасти других. Увлекая ее к краю улицы, я закрываю ее в темной нише подальше от беспорядка, пытаясь ободряюще улыбнуться, когда делаю шаг назад, но прежде чем я успеваю убежать обратно в бойню, она хватает меня за руку, заставляя остановиться.

— Я узнаю тебя, — выдыхает она, и мои глаза слегка сужаются в замешательстве. — Я помню тебя, — повторяет она, как будто это поможет понять смысл того, что она говорит, но я по-прежнему ничего не понимаю. — Однажды ты уже спасла меня. Не совсем так, но… — Теперь слезы текут по ее лицу, но слова остаются четкими. — Ты спасла меня и моего мужа в нашем магазине. Ты…

— Я помню. — И я помню. Это было в первый раз когда мы своими глазами увидели обезумевших вампиров. Они не приняли мою помощь, или, по крайней мере, ее муж этого не хотел. Но это не имеет значения; я сделала то, что должна была сделать.

— Тогда у меня не было возможности поблагодарить тебя, но теперь есть.

— Не беспокойся об этом, — настаиваю я, пытаясь отступить еще на шаг, но ее пальцы сжимаются сильнее.

— Спасибо тебе.

Я киваю, хватая ее за запястье, и она, к счастью, ослабляет хватку.

— Прячься, — приказываю я, и она кивает, ее спина ударяется о стену позади нее, когда она падает на землю, обхватив голову руками и рыдая. У меня вертится на кончике языка мысль выяснить, где ее муж, но что-то внутри останавливает меня. Как будто я знаю, что мне не понравится любой ответ, который она может мне дать.

Отбрасывая свои чувства и эмоции в сторону, я возвращаюсь к кровавой бойне, сосредоточившись и прищурив глаза.

Численность начинает уменьшаться, шквал бешеных ублюдков наконец-то сходит на нет. Облегчение разливается по моим венам, когда я прикидываю, где присоединиться к битве, но мой взгляд прикован к Броуди на другой стороне улицы.

Его глаза закрыты, ноги в дюйме от земли, руки опущены по бокам. Его губы шевелятся, но я не могу даже предположить, что он говорит. Однако мне требуется мгновение, чтобы осознать, что он делает. Перед ним несколько метров пустой дороги, с утолщающейся шеренгой вампиров на другой стороне.

Он как будто создает барьер вокруг нас, чтобы остановить их поток, когда Крилл летит высоко в небе, испепеляя их своим дыханием. Если он сумеет справиться с теми, кто на той стороне, у нас может появиться шанс и здесь.

Вода взрывается перед моими глазами, заставляя меня отступить на шаг назад, пока я наблюдаю, как Арло сбивает вампира, идущего ко мне. — Соберись, Адди. Я не хочу, чтобы твои мужчины убили меня, за то, что ты взяла и умерла, — кричит он, и я киваю, разворачиваясь, чтобы снова вступить в бой, когда внезапный оглушительный крик разрывает воздух.

Не просто крик.

Ее крик.

Крик Норы.

Мое сердце разлетается на миллион осколков, когда я поворачиваюсь на звук, готовая превратиться в обезумевшую фейри, чтобы спасти ее, но прежде чем мои глаза находят ее в толпе, я вижу, как все вампиры падают на землю.

Мои пальцы покалывает от страха. Даже когда я нахожу свою сестру стоящей в безопасности, мне приходится несколько раз моргнуть, чтобы убедиться, что мне это не почудилось.

Ее крик все еще сотрясает воздух, ее челюсть так широко раскрыта, что я уверена, она вот-вот сломается, но моя паника, наконец, утихает, когда я замечаю, что она держится за руки с Флорой, их глаза закрыты, а Рейден стоит слева от нее, защищая.

Улыбка расплывается на его лице, когда он кладет руку ей на плечо, и ее крик немедленно прекращается.

Что, черт возьми, происходит прямо сейчас?

— Что это было? — Арло хмыкает, прижимая ладони к ушам, и корчит гримасу рядом со мной.

Флора первой открывает глаза, в то время как Рейден поворачивается лицом к Норе, положив обе руки ей на плечи и что-то шепча ей. Вместо того чтобы ответить на вопрос Арло, Флора тоже поворачивается к Норе, широко раскрыв глаза и уставившись на мою сестру.

Серьезно, что, черт возьми, происходит?

Бросаясь к ним, отчаянно нуждаясь в ответах, я замедляюсь и останавливаюсь в нескольких футах от них, когда слова Рейдена звучат в моих ушах.

— Нора, блядь, Рейган, ты нечто особенное. Ты такая сильная, такая чертовски безумно крутая, что это просто нереально. Честно, представь, чего ты могла бы достичь с помощью практики. Ты невероятная. Ты определенно все еще чертовски бесишь, но я горжусь тобой. Только не рассказывай об этом всем подряд.

— Нора? — Восклицаю я, все еще не понимая, что, черт возьми, здесь происходит, и ее веки распахиваются, мгновенно встречаясь со мной взглядом. — Что происходит?

Я не смотрю ни на кого, кроме неё. Если слова Рейдена верны, то ответы кроются в ней, и пора перестать позволять другим говорить за неё.

— Я даже не знаю, Адди. Я просто… он просто… Я испугалась, что вампир доберется до тебя, и тогда я…

Я беру свои слова обратно. Она слишком ошеломлена, чтобы что-то сказать, а мне нужен ответ сейчас.

Обращая мое внимание на Рейдена, он сияет. — Твоя сестра подключилась к своей магии, сосредоточилась на тех, кому хотела причинить боль, и подчинила их до чертиков.

— Каким образом?

Он постукивает себя по голове, но Флора отвечает прежде, чем его губы успевают разомкнуться. — Мы пытались объединить нашу магию. Я помню, ты говорила, что способности разума Норы доминировали над ее магией. Я читала, что можно сочетать сильные стороны, но это… в этом была вся она, — признается она, недоверчиво глядя на мою сестру, и моя грудь наполняется смесью удивления и благоговения.

— Я устала, — внезапно выпаливает моя сестра, покачиваясь на ногах, и Рейден подхватывает ее, прежде чем она теряет сознание.

Мое облегчение недолговечно, в моем сердце зарождается беспокойство, когда я приближаюсь к сестре, но Рейден качает головой.

— С ней все в порядке. Она просто использовала много магии. Нам нужно доставить ее куда-нибудь, чтобы она восстановила силы, — объясняет он, когда Броуди и Крилл появляются среди останков.

— Что я пропустил? — Броуди спрашивает, потирая затылок, и Арло фыркает, похлопывая его по плечу.

— Давайте возьмем образец крови обезумевшего вампира и доставим Нору куда-нибудь восстановится. Мы можем обсудить все позже, — объясняет он. Броуди и Крилл смотрят на всех, приподняв брови, но не настаивают дальше.

— Комплекс неподалеку, так мы можем избежать появления в замок, — предлагает Крилл, и у меня внутри все переворачивается.

— Он нас не ждет, — беспокоюсь я, покусывая нижнюю губу, и Рейден усмехается.

— Он и не должен. — Он разворачивается, не сказав больше ни слова, подтверждая свои намерения, когда я провожу рукой по волосам.

Наконец оглядываясь вокруг, я смотрю на мертвых вампиров, раскиданных по улице, и замечаю знакомое лицо среди них. Мое сердце замирает, дыхание застревает в горле, когда я бросаюсь к ней, падаю на колени, и рыдание срывается с моих губ.

— Адди? — Крилл кричит с беспокойством в голосе, но я не могу говорить. Я не могу… нет.

— Рейден, — прохрипела я, мои эмоции вырываются на поверхность, когда я заставляю себя отвести взгляд от безжизненного тела, лежащего среди мертвых, к вампиру, который понимает, какую боль я чувствую в своей душе прямо сейчас.

Он останавливается, оглядываясь на меня через плечо, прежде чем медленно поворачивается ко мне лицом. Не говоря ни слова, Крилл забирает мою сестру из его рук, прижимая ее к своей груди, в то время как Рейден делает медленные, нетвердые шаги ко мне.

— Нет, — шепчет он, моргая, прежде чем его глаза прищуриваются на нежном лице между нами.

Через секунду его руки обнимают меня, его рыданий на моем плече достаточно, чтобы потрясти меня, как только реальность охватывает нас.

Я замечаю открытую дверь закусочной в нескольких футах от меня. Даже в лунном свете ярко выделяются алые отпечатки ладоней на деревянной двери.

Она ушла.

Она ушла, забрав с собой частичку моего сердца.

Она ушла, и это все их вина.

Кто-то заплатит за это.

Кто-то заплатит за смерть Перл, я клянусь в этом.

КАССИАН

Р

азвалившись в потертом кожаном кресле за столом в кабинете комплекса, я закрываю глаза и пощипываю переносицу.

С каждым днем становится все хуже.

С каждым днем становится все труднее.

Каждый день становится невыносимым.

Кажется, прошла вечность с тех пор, как я в последний раз видел Адди, и каждая минута, которая увеличивает расстояние, — это еще одна минута, которую я трачу на сомнение в своем решении быть здесь ради стаи. Враждебность резко снизилась, и они прислушиваются к тому, что я хочу сказать, но низменное дерьмо, которое удерживает меня здесь, а не там, где я хочу быть, тянет меня вниз.

Мне просто нужен один день, один гребаный день, который не сопровождается ненужной суетой, чтобы я мог выскользнуть на несколько часов и увидеть свою семью. Мою избранную семью. Ту, которую я нашел, когда был потерян, и ту, которая нужна мне сейчас больше, чем когда-либо.

Приближающийся торопливый шепот сначала отдается в моем сознании, прежде чем я имею удовольствие увидеть Джейни в дверях. Она прижимает свой мобильный телефон к уху, и на ее лице появляется улыбка, когда ее глаза встречаются с моими.

— Приходите. Он будет там к тому времени, как вы доберетесь, — говорит она тому, кто находится на другом конце провода, прежде чем закончить разговор и убрать устройство в карман.

Я не знаю, что происходит, но я знаю, что он в ее заявлении определенно я.

— И что теперь?

Она закатывает на меня глаза. — Может быть, если бы ты посмотрел на свой мобильный, то узнал бы сам, и мне не пришлось бы вмешиваться, — парирует она, приподнимая бровь, и я хмурюсь.

Мой сотовый? Он где-то здесь. Роясь в бумагах на столе, я нахожу его спрятанным и поставленным на беззвучный режим. Мой экран светлеет, когда я подношу его к лицу, и меня охватывает паника, когда я вижу пропущенные звонки и сообщения от Адди, Броуди и Рейдена.

— Что случилось? — Я мгновенно вскакиваю на ноги и бросаюсь к Джейни, которая машет мне рукой, указывая на дверь.

— В городе произошло нападение обезумевших вампиров. Похоже, Нора исчерпала себя своей магией, и им нужно где-то дать ей восстановится без блуждающих глаз и внимания СМИ.

Блядь. Блядь. Блядь.

Нападение?

Обезумевших вампиров?

Нора?

С чего мне вообще начать во всем этом?

Мой желудок сжимается от невыносимой боли, которая отказывается ослабевать, когда я провожу рукой по лицу. — Куда они направляются?

— Док в главном здании, так что…

Я не слышу продолжения. Назвав пункт назначения, я ухожу, используя свою волчью скорость, чтобы пересечь территорию комплекса как можно быстрее, и мне удается прорваться через двери дока за целых десять секунд до прибытия кавалерии. Похоже, Джейни уже поговорила с доком, потому что все готово, и она не произносит ни слова в мою сторону.

Крилл первым врывается в комнату, Нора прижата к его груди, и я машу ему рукой пройти дальше, влево. Док немедленно начинает болтать с ними, когда Арло, Бо и Флора заходят в пространство с усталыми улыбками на лицах, но мое внимание быстро переключается мимо них.

Зажатая между Броуди и Рейденом, идет причина, по которой я дышу. Мгновение спустя ее глаза встречаются с моими, легкая улыбка дразнит уголок ее рта, прежде чем я сокращаю расстояние между нами. На следующем вдохе она оказывается в моих объятиях, ее тепло касается моей груди, когда я прижимаю ее к себе.

— Джейни вкратце рассказала мне, что произошло, все в порядке? — Спрашиваю я, отступая назад, чтобы погладить ее щеку и провести большим пальцем по ее коже. Мне хочется прикоснуться к ней везде, чтобы убедиться, что она действительно здесь, передо мной.

— По большей части. Норе просто нужно отдохнуть, но Перл… ее больше нет. — Я вижу боль в ее глазах, надвигающуюся бурю, которая ярко сияет желанием мести.

— Прости, что меня не было рядом, чтобы помочь, — бормочу я, пытаясь унять бушующую во мне бурю. Жажда мести сильна. Мои усилия, должно быть, тщетны, потому что Адди видит меня насквозь.

— Касс, ты в порядке? — Ее ладони прижимаются к моей груди, когда я киваю.

— Я в порядке, мы можем поговорить обо мне позже. Прямо сейчас речь идет о том, что вам, ребята, нужно, чем я могу помочь, — настаиваю я, и Рейден усмехается.

— Может быть, в следующий раз ты ответишь на звонок, — ворчит он, и на этот раз я принимаю его дерьмовые комментарии и сдерживаю гнев, потому что я этого заслуживаю.

— Ты прав. Мне жаль, — признаюсь я, и он замолкает, прищурившись и склонив голову набок.

— С ним определенно что-то не так, — заявляет он, и я пытаюсь игнорировать его, но это бесполезно. Он хватает меня за руку, сгибая пальцы, пока я не встречаюсь с ним взглядом, но гнева и раздражения, которые я ожидаю обнаружить, там нет. Если уж на то пошло, это почти так, как будто… ему не все равно. — Что бы это ни было, выброси это дерьмо из головы, чтобы мы не строили предположений. Это не игра в угадайку, слишком многое поставлено на карту. — Он неторопливо уходит прежде, чем я успеваю даже подумать над ответом.

Броуди пожимает плечами, на его губах появляется улыбка, когда он проходит дальше в комнату, оставляя Адди со мной. Она выжидающе смотрит на меня снизу вверх, и как бы я ни пытался покачать головой и успокоиться, она видит меня насквозь.

— Расскажи мне, что происходит. Это для меня не бремя, как ты думаешь. Во всяком случае, это займет меня, пока не очнется Нора, — обещает она, подталкивая меня двигаться, и мы делаем несколько коротких шагов к синему дивану у стены, со вздохом опускаясь на него вместе.

Она кладет голову мне на плечо, пока мы смотрим, как док исчезает за дверями вместе с Криллом и Норой, а остальные рассаживаются по другим местам в зале. Я даю себе минуту, чтобы собраться с мыслями, но это легче сказать, чем сделать.

К счастью, я удостоен дополнительного момента, когда Броуди неторопливо подходит к Адди с красной ампулой в руке. — Я собираюсь пойти и посмотреть, что мы можем извлечь из этого, Кинжал. Позвони мне, если я тебе понадоблюсь. Я включу громкость в своем мобильном телефоне на полную мощность, — добавляет он, подмигивая мне, когда я свирепо смотрю на него, но не задерживается, коротко целуя Адди, прежде чем выйти обратно.

Я хочу знать, что это был за пузырек, я хочу знать, куда он направляется, и я хочу знать, почему это важно, но прежде чем я смогу перейти ко всему этому, мне нужно сначала поговорить о моей проблеме. Подстегиваемый любопытством, я прочищаю горло.

— Меня огорчает, что я не был рядом, чтобы помочь. Что мне пришлось узнать о какой-то битве уже после того, как все случилось. — Слова обжигают мне горло, когда она поднимает голову, чтобы посмотреть на меня.

— Я не хотела, чтобы ты почувствовал себя так. Нам пришлось действовать быстро, мы уже были на заседании королевского совета. Одно привело к другому, и вот мы здесь, — объясняет она, и я пытаюсь улыбнуться ей, но у меня ничего не выходит.

— Ты не сделала ничего плохого, я просто… Я больше не знаю, как мне совмещать обе эти вещи.

— Стая и я? — шепчет она, поджимая губы, когда я киваю.

Она выглядит такой же беспомощной, каким я себя чувствую. Здесь нет правильного ответа, и мы оба это знаем. Мы просто запутались в путанице действий, которые не всегда являются нашими собственными.

— Ты можешь. — Комментарий исходит от взволнованной Джейни, которая стремительно входит в комнату, одаривая всех улыбкой в знак приветствия, прежде чем бросить многозначительный взгляд в мою сторону — Мне нужно повторяться, или ты действительно услышал меня с первого раза? — она поддразнивает, и я качаю головой.

— Я слышал тебя, я просто не понимаю, — ворчу я в ответ, и она закатывает глаза, прежде чем перевести взгляд на Адди.

— Куини, сделай его альфой королевства или еще каким-нибудь дерьмом. Я не знаю формулировки, но что бы это ни было, сделай это. Тогда он может назначить кого-нибудь другого, кто будет здесь его правой рукой, пока он будет рядом с тобой. Бум. Тогда вы сможете делать и то, и другое.

Я таращусь на Джейни, мое тело застыло, из-за чего я не могу повернуться к Адди, чтобы оценить ее реакцию, но в комнате воцаряется тишина от ее вспышки, и ничего не поделаешь.

— Я не могу заставить его это сделать, — шепчет Адди, и ее слова громом разносятся по моим венам, когда дверь в дальнем левом углу комнаты распахивается и док высовывает голову.

— Ты должна, — заявляет она, заставляя мои глаза расшириться от удивления. — Тогда технически он все еще наш альфа, но не сварливый засранец, каким был в последнее время. Но только если ты назначишь Джейни. Джейк — в крайнем случае, я думаю, что мы заслуживаем руководства женской руки, — добавляет она, подмигивая. — О, и Нора проснулась, но, пожалуйста, дайте мне побыть с ней еще несколько минут, прежде чем вы ворветесь. — Она исчезает так же быстро, как и появилась, и я, наконец, обращаю свое внимание на Адди.

Она уже смотрит прямо на меня, мы вдвоем пытаемся предугадать реакцию друг друга. Однако она не принимает решения без меня. Так что мне нужно взять себя в руки и выплюнуть это.

— Тогда решено. Если для меня найдется место, — выдыхаю я, не тратя времени на обдумывание другого решения. Я не могу допустить, чтобы Адди и остальные вваливались сюда с кровью на одежде. Мне нужно знать все в реальном времени, не после. Я не могу. Я все упускаю, не защищаю ее, когда это важнее всего.

— Скажи это, — кричит Рейден со своего места, даже не потрудившись поднять взгляд от своих колен, и взгляд Адди переключается на Арло.

— Ты слушаешь, Арло? — спрашивает она, и он кивает, прежде чем она снова обращает свое внимание на меня.

— Невозможно вас не слышать, когда вы все такие чертовски шумные, — огрызается он, вызывая смешки в комнате, когда глаза Адди загораются.

— Скажи это, — умоляю я, готовый к любым переменам, которые это может повлечь за собой.

— Кассиан Кеннер, я назначаю тебя Альфой Королевства Фладборн. — От ее слов у меня словно гора с плеч сваливается.

— Кроме тебя, — заявляю я, и она хмурится.

— Кроме меня?

Я киваю. — Потому что ты моя Альфа.

Ее улыбка неоспорима, и я знаю, что принял правильное решение, когда она приоткрывает губы.

— Потому что я твоя альфа.

АДРИАННА

Н

есмотря на потерю Перл — эта боль все еще горит в моем сердце, как раскаленная кочерга, — я чувствую, что вечер завершился позитивно. Кассиан вернулся в строй. Я уверена, что это будет не так просто, но тот факт, что он снова рядом со мной, заставляет меня снова чувствовать себя целостной. Мы готовы противостоять всем разрушениям как команда и победить женщину, которая продолжает обрушивать ад на меня и мой народ.

Клементина.

Ее время приближается. Ее конец близок.

Я чувствую это с каждым своим вздохом. Ее смерть будет моей. За Перл и за всех остальных, кому она причинила боль на этом пути. Ничья смерть не будет напрасной из-за этой женщины. Я не позволю.

— Она готова принять тебя прямо сейчас. — Доктор появляется в дверях с легкой улыбкой на лице, и я вскакиваю на ноги.

— Большое тебе спасибо, — спешу ответить я, но когда подхожу ближе, узнаю ее. Она одна из женщин, которые сидели за столом в тот вечер «У Джейни», когда я пыталась пообщаться с ними. — Эй, прости, что не узнала тебя раньше, я…

— Девочка, ты имела дело с последствиями обезумевших вампиров, с тем фактом, что твоя сестра была без сознания, и с этим сварливым мудаком. Это простительно, — вставляет она с усмешкой, вызывая улыбку и у меня.

— Я это слышал, — ворчит Кассиан, и она закатывает глаза.

— Чем быстрее ты заберешь его отсюда, тем лучше для всех нас. Хандра ему не идет. Вообще. Я права, Джейни?

— Настолько чертовски права, что это смущает, — поет Джейни, и я поворачиваюсь, чтобы увидеть, что у Кассиана раздраженный вид, когда он оглядывает комнату, надеясь, что кто-нибудь придет на его защиту, но никто не приходит.

— Я все еще прямо здесь, — ворчит он, раздраженно размахивая руками.

— Пойду проверю, как там Нора, — предлагаю я, не вмешиваясь в их подколки. Вместо этого я спешу по коридору туда, где Крилл стоит у входа в комнату.

Его усталые глаза встречаются с моими, между нами разливается тепло, прежде чем он заключает меня в свои объятия. Мне удается погреться в его лучах лишь на мгновение, прежде чем я слышу, как моя сестра зовет меня по имени. Сжимая его руку, я вхожу в маленькую палату и нахожу Нору, лежащую на больничной койке с широкой улыбкой на щеках.

— Я была потрясающей или я была потрясающей? — она сияет, и я качаю головой.

Прежде чем я успеваю сказать хоть слово, движение справа от меня отвлекает нас, когда в комнату в суете входит Рейден. — Это было более чем охуенно, и мы оба это знаем, — настаивает он, сокращая дистанцию между ними двумя, когда протягивает ей руку, чтобы дать пять. Что они и делают, со звучным шлепком.

— Я не могу решить, что для меня предпочтительней, когда вы двое ладите или нет, — говорю я, с улыбкой пытаясь сдержать смех, но терпя фиаско.

— Пожалуйста, тебе это нравится примерно так же, как ему нравится быть всеобщим любимцем, — фыркает Нора, заставляя Рейдена усмехнуться.

— Всеобщим? Ты не это сказала там, в замке. Ты сказала «мой новый любимчик». Теперь ты не можешь забрать свои слова обратно, — настаивает он, грозя ей пальцем, в то время как я продолжаю неловко стоять у двери, как третий лишний.

— Я могу говорить все, что мне нравится. Ты видел, что я сделала? Я убила его. Ну, их. Я убила их, и это было эпично, — настаивает Нора, купаясь в лучах своей магии.

— Что вообще произошло? Я не могу поверить в это, — спрашиваю я, обходя кровать с другой стороны, чтобы переплести свои пальцы с ее.

— Рейден только сказал мне сосредоточиться, и Флора взяла меня за руку. Она пыталась объяснить, как она использовала свою защитную магию, и я попробовала, это было просто… интенсивно. Потом я была измотана, и теперь я здесь. Ну и это все что я могу сказать.

— Ну, я не думаю, что тебе нужно стремиться истощать себя подобным образом каждый раз, когда происходит нападение, Нора. — Она открывает рот, готовая возразить, и я поднимаю руку. — Роль, которую ты сыграла сегодня, была огромной, и ты права, вы оба правы, я должна признать, что ты взрослая и можешь принимать свои собственные решения. Но мы не можем действовать опрометчиво отталкиваясь от этого. Если ты хочешь защищать королевство, мы должны выяснить, что на самом деле включает в себя твоя магия, где твои пределы и чему мы можем научить тебя физически. Ничего из этого не произойдет в одночасье, но если ты хочешь продолжать в том же духе, это те меры, которые мы должны принять в первую очередь.

В комнате воцаряется тишина, пока они оба смотрят на меня, моргая, пока переваривают мои слова.

— Ты хочешь сказать, что я могу сделать это снова? — Медленно спрашивает Нора, и я киваю.

— Но сначала тебе нужно начать тренироваться. Сегодняшний день, конечно, был монументальным, но ты все равно вымоталась настолько, что потеряла сознание, и это то, чего я бы предпочла избежать в будущем.

Ее глаза наполняются непролитыми слезами, когда она крепко сжимает мою руку. — Спасибо тебе, Адди. Спасибо, что слышишь меня, не просто слушаешь, а на самом деле слышишь. Я тебя не подведу.

Я качаю головой. — Дело не в том, чтобы подвести меня. Этого никогда не будет. Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности. Более того, я хочу, чтобы ты была счастлива. Если это то чего ты хочешь, я могу это понять.

— Когда ты собираешься поблагодарить меня? Я рисковал вызвать гнев твоей сестры из-за этого. Я заслуживаю похлопывания по спине, — вмешивается Рейден с многозначительным взглядом, и Нора хихикает.

— Ты был великолепен, Клыкастик. Спасибо тебе.

— Ты…

В комнате появляется Броуди с бледным лицом, он переводит взгляд с Норы на Рейдена, на меня, снова на Рейдена, прежде чем, наконец, останавливает его на мне.

— Что случилось? — Выпаливаю я, паника просачивается в мою кровь, когда я вижу, как его зрачки превращаются в булавочные уколы.

— Я проверил кровь.

— У тебя уже есть результаты? — Спрашивает Рейден, удивленно приподнимая брови, когда Броуди кивает. — Если ты скажешь мне, что это твой отец, я буду ошеломлен, потому что вампиры ни за что на свете не стали бы…

— Это ты, Рейден. Их кровь связана с тобой.

РеЙДЕН

Я

никогда не чувствовал себя таким спокойным и собранным в своей жизни. Адреналин бурлит в моих венах, но он не вызывает дрожи. Нет. Это почти успокаивает.

Проводя пальцами по бархатной ткани на подлокотниках большого кресла подо мной, я вздыхаю. Я здесь не так долго, и знаю, что не останусь здесь надолго, но есть часть меня, которая хочет растянуть это мгновение навсегда.

Это говорит ребенок во мне. Остатки надежды и радости, которые я думал, смогу воспроизвести, наблюдая за Адрианной с её сестрой и отцом.

Я ошибался.

Иногда жизнь — сука.

Это один из таких случаев.

Вдалеке скрипит дверь, возвращая меня в настоящее, когда я вытягиваю ноги, терпеливо ожидая появления моей жертвы. Рев огня в дальнем углу комнаты оживает, как всегда, когда раздаются приближающиеся шаги.

Все в этом доме дышит присутствием одного человека. Только сейчас я это вижу. Я осознаю это. С остатками заявления Броуди, вибрирующими в моей голове, я, наконец, вижу то, в чем никогда не осмеливался признаться раньше.

— Я не ожидал гостей.

А, так он действительно знает, что я здесь.

Переводя взгляд с огня на мужчину в дверях, который снимает пальто, не встречаясь со мной взглядом, я ищу какие-нибудь нежные эмоции по отношению к нему, но безуспешно. Что еще хуже, я даже не чувствую гнева. Ни капли разочарования.

Просто… ничего.

— Я не ожидал, что мне придется тебя навещать, но вот мы оба здесь.

— Чем я могу быть полезен тебе сегодня вечером, Рейден? Я немного занят.

— Чем ты занят, отец?

Его глаза встречаются с моими, вспышка неуверенности танцует в его взгляде, когда он поджимает губы. — Поскольку твоей матери больше нет с нами, мне пришлось взять под контроль некоторые вещи, — заявляет он, колеблясь вокруг того факта, что моей матери больше нет с нами, потому что я убил ее.

— Я не уверен, что именно ты должен взять под контроль, отец. Академия больше не нуждается в ее должности, так как, нет необходимости в упомянутой академии. Ее роль в Совете также не имеет значения теперь, когда королева заняла свое место на троне. Я не помню, чтобы она упоминала тебя в своем обращении к королевству. Она дала тебе должность, о которой я не знаю? — Спрашиваю я, наклоняя голову, когда его глаза чуть прищуриваются.

— Кто-то должен выполнять обещания вампира, сынок. Не все довольны открытиями, которые стали известны в последние недели. — Он открывает бар со спиртным и проводит кончиком пальца по бутылкам, обдумывая свой выбор яда.

Бурбон.

Конечно.

— Что за открытия, отец?

Он пожимает плечами, принижая проблемы, которые только что вывел на поверхность, но я не отрываю взгляда от него, наблюдая, как он делает глоток из стакана, терпеливо ожидая, когда он начнет раскрывать мне детали.

— Королева не всем по вкусу, — медленно произносит он, пытаясь понять, понравится ли мне его выбор слов, и я киваю.

— Это логично. Не всем угодишь, но, увы, такова демократия. Ее выбрал народ, большинство в нее верит, теперь нам предстоит увидеть, куда нас приведет этот путь, — предлагаю я, понимая, что мои слова проходят мимо его ушей.

— Отличное заявление, Рейден, но, по мнению некоторых, только вампир должен быть у власти.

— И кто попадает в эту неопределенную категорию? — Спрашиваю я, приподнимая бровь, и он отмахивается от меня.

— О, я не знаю. До меня просто дошли слухи, — настаивает он, и я усмехаюсь.

— Слышал их или создал?

Его глаза расширяются, когда он подходит и встает перед ревущим огнем. — Почему ты вообще так говоришь?

— А почему бы и нет? — Возражаю я, наклоняясь вперед, чтобы упереться локтями в колени.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь, сынок. Хочешь выпить? — Его попытка отойти от темы, которую он затронул, неудачна, но я соглашаюсь с ним.

— Я буду то же, что и ты. — Он занят тем, что наливает мне стакан неразбавленного бурбона, прежде чем поставить его на стол рядом со мной, а не вложить в мою руку. Я ухмыляюсь ему, но прежде чем я успеваю заговорить, он залпом допивает свой напиток и снова переводит взгляд на меня.

— Почему ты здесь, Рейден? — Он спешит обратно к бару, наливая себе еще. Он такой же взбалмошный, как всегда, но часть меня задается вопросом, всегда ли это было своего рода прикрытием.

— Я здесь, потому что столкнулся с проблемой. Проблемой, которая ведет меня прямо к тебе. — Слова тяжело повисают в воздухе, и ему требуется мгновение, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Ты уверен? Я не знаю о каких-либо проблемах, которые могли бы привести тебя сюда, — настаивает он.

— Ты не знал бы, но думаю, это потому, что ты недооценил меня. Ты всегда так делал. Это немного забавно, но, наверное, я тоже всегда недооценивал тебя. Можешь прекратить с этим едва заметным дрожанием руки, я знаю, что ты не трясешься. — Его руки замирают, тень усмешки на его губах исчезает так же быстро, как и появилась.

— Рейден, я…

— Сегодня я имел удовольствие узнать, что обезумевшими вампирами управляет темная магия. И не просто темная магия: магия крови. Мне также довелось стать свидетелем того, как сильная и отважная фейри уничтожила целую толпу из них одной лишь силой своего разума, но мое торжество по поводу последнего омрачено фактами, поскольку они относятся к первому. И это именно то, что привело меня сюда.

— Темная магия? Я даже не знал, что такое существует, — заявляет он, наполняя свой бокал вдвое больше предыдущего, прежде чем сесть в кресло рядом со мной.

Он кажется, полон решимости успокоить меня своим присутствием со своими нервозными манерами. Глупо думать, что я когда-либо чувствовал себя непринужденно рядом с ним.

Проводя пальцем по краю моего бокала, стоящего на маленьком столике между нами, я улыбаюсь. — Я не только узнал о возможностях магии темной крови, я также узнал местонахождение пропавшего ключа, который мы искали. Я знаю, с кем связаны обезумевшие вампиры. Это потрясающая новость для королевства. Теперь, когда их больше не будет с нами, мы сможем жить более спокойной жизнью, — объясняю я, его глаза следят за тем, как мои губы произносят каждое слово.

Тик его челюсти раздражает, когда он проводит языком по нижней губе, прежде чем глотнуть еще немного бурбона.

— Это была не твоя мать?

— Хотел бы я. Они все упали бы, как мухи, в тот момент, как только я убил ее, — размышляю я, наблюдая, как он крепче сжимает стакан в руке.

— Рейден, ты же не пришел сюда притворяться, что причинил вред своей матери, не так ли? Это безвкусная ложь твоему отцу, признавать, что ее кровь запятнала твои руки. Я безумно любил эту женщину. Я…

— Пожалуйста, заткнись нахуй, — со вздохом ворчу я, поднимая стакан со стола и наблюдая, как ликер кружится внутри. — Наша семья никогда не была основана на любви. Ни капли любви. Если уж на то пошло, ты благодарен, что она больше не стоит у тебя на пути.

— У меня на пути? — В его тоне чувствуется смущение.

— Она всегда была сильнее тебя.

Его ноздри раздуваются, когда он допивает остатки в бокале. — Как ты смеешь говорить мне такие бесхребетные вещи?

— Как ты посмел поступать со мной так бесхребетно?

Он вскакивает на ноги и расхаживает передо мной, протирая рукой лицо. — Я не знаю, о чем ты говоришь, Рейден, но я больше не хочу это слышать. Я хочу, чтобы ты ушел.

— О, пожалуйста, не выставляй меня за дверь. Я все равно здесь долго не задержусь. Время почти пришло. — Я ухмыляюсь, краем глаза поглядывая на своего отца.

— Время для чего? — Он огрызается, поправляя блейзер своего дорогого серого костюма, и я показываю пальцем.

— Ах, ах, ах. Я не думаю, что ты заслужил право знать ответ прямо сейчас, — поддразниваю я, наблюдая, как гнев расцветает на его лице. — Может быть, если ты скажешь мне почему, тогда я смогу дать тебе фрагмент информации.

— Что «почему»? — рычит он, хлопая себя рукой по груди и энергично растирая то место.

Вставая с бокалом в руке, я сталкиваюсь нос к носу со своим отцом. — Почему кровь обезумевших вампиров связана с моей?

Тишина.

Густая, ощутимая, тяжелая.

— Или это то, во что я должен поверить, не так ли? Скажи мне, почему я должен в это верить? — Настаиваю я, наблюдая, как он в замешательстве хмурит брови.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь…

— Прекрати нести чушь, отец. Сделай это своим последним предсмертным вздохом. Почему магия, связанная с обезумевшими вампирами, ведет обратно ко мне. — Мои слова ядовиты, тон тяжелый, когда я сдерживаю рычание.

Я уверен, что он собирается продолжать в том же духе, но, к моему удивлению, он тяжело вздыхает, делает шаг назад и смотрит в окно. — Это была идея твоей матери.

— Чтобы связать их со мной?

— Да.

— Почему?

Он пожимает плечами. — Потому что она знала, что ты, вероятно, будешь против. Так что она хотела иметь что-то, чем могла бы тебя контролировать.

— Она хотела что-то, чтобы держать это над моей головой, если я не буду подчиняться, — уточняю я, и он кивает.

— Примерно так.

Из моей груди вырывается вздох, губы приоткрываются, когда я смотрю на мужчину передо мной. По-настоящему смотрю на него. — Но тебе не понравилась эта идея, не так ли, отец? — Я вижу это по его лицу. Мне не нужно, чтобы он подтверждал или опровергал. Это видно по прищурившимся глазам, бьющейся на виске вене и напряженной челюсти. — Но это было не для того, чтобы защитить меня, не так ли? Это потому, что ты не мог отказаться от контроля. — Он наблюдает за мной, пульс пульсирует на его шее, пока я оцениваю его. Он не отрицает этого. Он не произносит ни единого слова. Вместо этого он наблюдает. — Так, может быть, вопрос должен быть не в том, почему моя кровь связана с обезумевшими вампирами, а скорее в том, почему твоя кровь заколдована, чтобы имитировать мою собственную?

Его губы приоткрываются на дюйм, глаза чуть расширяются, и я знаю, что я прав. Броуди уверял меня в этом, но я сомневался. Я должен был увидеть это своими глазами.

— Возможно, было достаточно легко обмануть маму, заставив ее поверить, что это моя кровь, но у меня есть влиятельные друзья, которые способны видеть сквозь созданный тобой фасад. Однако хорошо, что мы поняли это как раз вовремя. Иначе я бы отдал свою жизнь, чтобы понаблюдать за падением обезумевших вампиров, и все это было бы напрасно.

— Жизнь? — Выдыхает мой отец, на его губах появляется усмешка. — Ты действительно веришь, что можешь лишить меня жизни, чтобы спасти королевство от ярости обезумевших вампиров?

— Вот почему я здесь, — признаюсь я, засовывая свободную руку в карман брюк и вертя стакан в другой руке.

— Ты действительно веришь, что можешь убить меня? Своего собственного отца? Расскажи мне об этом. Что ты собираешься делать? Не будь глупцом, мальчик. Я пережил твою мать, я пережил члена городского совета Драммера и его нелепого братца. Все это было не напрасно. Я не умру здесь сегодня вечером. Но, пожалуйста, извините мою бессвязность и расскажите мне, в чем состоял твой план по моему уничтожению.

— Не думаю, что я собираюсь что-либо делать. Я уже это сделал. Ты слишком предсказуем, — признаю я, поднимая стакан между нами. — После ночи в борделе мой отец спотыкается домой, направляется прямо в свой кабинет, где уже горит камин, и роется в своем винном шкафу, чтобы унять боль. Звучит точно?

Его глаза расширяются, пустой стакан в его руке падает на пол и разлетается на миллион осколков, когда его рука перемещается от груди к горлу. — Бурбон.

— Бурбон, виски, водка. Все это. Я должен был убедиться. Видишь ли, смесь, предложенная моим другом, работает с любой жидкостью, кроме воды, и давай будем честны, я не думаю, что ты когда-либо пил что-то настолько обыденное.

У него подкашиваются ноги, и колени ударяются об пол. Ставя стакан обратно на приставной столик, я присаживаюсь перед ним на корточки. — Ах, это тот момент, которого я так долго ждал, — заявляю я, натягивая на лицо искреннюю улыбку. — Я бы хотел сказать, что твоего присутствия будет очень не хватать всему королевству, но, честно говоря, всем будет наплевать. Они никогда не узнают, что ты контролировал монстров, бродящих по улицам. Они просто поймут, что их больше нет. Твое наследие, или что бы это ни было, за чем ты гнался, ничего не значит. Я позабочусь об этом.

Он заваливается набок, тело напрягается, рот шевелится, но слов не выходит. Он все еще там. Совсем чуть-чуть. Еще мгновение, и я наклоняюсь, чтобы убедиться, что я — самое последнее, что он когда-либо увидит.

— Прощай, отец. Пусть тебе никогда не будет покоя.

АДРИАННА

Я

барабаню пальцами по столу, в голове роятся идеи, но я не могу выделить ни одной. Склонившись над истертым деревом, я знаю, что ответ есть, просто он вне досягаемости. Я практически чувствую это на кончике языка, просто не могу уловить.

— Ты выглядишь глубоко задумавшейся, принцесса. — Голос Крилла застает меня врасплох, вырывая из моих мыслей, когда я улыбаюсь ему.

Он прислоняется к дверному косяку, его покрытые татуировками руки сложены на груди, когда он смотрит на меня. — Не думаю, что я такая единственная, — признаю я, и он ухмыляется.

— Я уверен, что мы глубоко погружены в размышления о совершенно разных вещах, — загадочно заявляет он, отталкиваясь от рамы, пинком закрывая за собой дверь и медленно приближаясь. — Я полагаю, ты еще ничего не слышала от Рейдена?

Я качаю головой. — Ничего, — ворчу я.

Это единственная причина, по которой я нахожусь здесь. После того, как Броуди проговорился о связи магии крови с Рейденом, мой вампир превратился в камень. Его слова были отрывистыми, эмоции сдержанными, а тело напряженным.

Совсем не такой, каким я его ожидала увидеть.

В нем не было ни ярости, ни сдерживаемого гнева, просто принятие. Не то чтобы он действительно был связан с обезумевшими вампирами, но он знал, кто был связан.

Он сказал мне возвращаться в замок вместе со всеми остальными, пообещав, что они с Броуди во всем разберутся. Я хотела сказать «нет», я хотела потребовать, чтобы я присутствовала, но что-то в его глазах говорило мне, что он должен сделать это сам. Поэтому я проглотила свою гордость, а вместе с ней и свое эго, и вернулась домой. Как только Нора устроилась в своей комнате под бдительным присмотром моего отца, я спустилась сюда и с тех пор смотрю на королевство, вырезанное на деревянном столе, ожидая, когда мне придет в голову правильный ответ.

— Я уверен, они просто ненадолго задерживаются, — бормочет Крилл, обходя стол и останавливаясь рядом со мной. Он проводит рукой по моей спине, утешение разливается по нашей связи, когда я напеваю.

— А я уверена, что я просто ненавижу не быть в курсе событий. Но чтобы отвлечься, я в конечном итоге погрузилась в свои мысли.

— Каким образом?

Выпрямившись во весь рост, я упираю руки в бока, прежде чем повернуться и посмотреть на него. — У меня есть малейший намек на идею, приходящую в голову, план, который мог бы все изменить, но я как будто пытаюсь собрать его воедино, не имея нужных частей, — объясняю я, вероятно, бессмысленно, но он все равно кивает.

— Как будто ты берешь все фрагменты информации, которые у тебя есть, и пытаешься расположить их в правильном порядке, — предлагает он, и я нетерпеливо киваю, возвращая свое внимание к резьбе на столе.

— Именно так. Если то, что говорит Рейден, правда, то вскоре обезумевшие вампиры больше не будут проблемой. Мы начинаем изучать слабости наших врагов так, чтобы это могло оказать значительное влияние, но мне нужно сосредоточиться на исполнении всего этого.

— Может быть, тебе нужно сделать перерыв, собраться с мыслями снова через некоторое время со свежим взглядом на ситуацию. Я бы предложил прогуляться с тобой по саду, но в прошлый раз, когда мы это делали, это не сулило нам ничего хорошего, — размышляет он, заправляя выбившуюся прядь волос мне за ухо, когда я ухмыляюсь ему.

Это мягко сказано, и мы оба это знаем. — Я согласна. Думаю, у нас и так достаточно забот. Оставаться здесь, похоже, безопаснее.

— Ты уже поела? Мы могли бы пойти перекусить, — предлагает он, и я качаю головой.

— Я не голодна. После того, как Джейни настояла на том, чтобы накормить нас всех перед уходом, я даже не могу представить, что буду есть прямо сейчас.

— Хотя стейк был чертовски вкусный, — говорит он со вздохом, и я ухмыляюсь.

— Мне кажется, что с этого все и началось, — размышляю я, мой взгляд расфокусировался, когда я вспоминаю, как впервые вошла в закусочную Джейни.

— Что ты имеешь в виду?

— Броуди повел меня на свидание в «У Джейни», потому что хотел стейк. Это, в свою очередь, разозлило Кассиана и привело к тому, что вы трое прервали нашу трапезу. Мне удалось выскользнуть наружу, но ты не дал мне заблудиться среди деревьев, только для того, чтобы я оказалась втянутой в первую дуэль из многих.

— Черт. Это была беспокойная ночь, если хочешь знать мое мнение. — Его руки находят мои плечи, успокаивающе сжимая, когда я вспоминаю ощущение его тела, прижатого к моему той ночью.

— Такое чувство, что кто-то нажал на акселератор той ночью и с тех пор не снимал ногу с педали, — соглашаюсь я, пока он большими пальцами разминает мои напряженные мышцы, пытаясь ослабить узлы.

— Если бы ты прямо сейчас стояла перед этой версией себя, что бы ты ей сказала? — спрашивает он, и я хмуро смотрю на него.

— Почему? Я уже не та девушка?

Он качает головой. — Не совсем, нет.

Я напеваю, размышляя над его словами, перебирая в памяти все, через что мы прошли за такой короткий промежуток времени, постепенно понимая, что он прав. Я та же девушка, но и не совсем. Многое изменилось. Не только вокруг меня, но и внутри меня. — Честно говоря, я бы посоветовала ей довериться процессу. Что даже если на твою жизнь претендуют четверо безумцев, это того стоит. Даже если ты этого не хочешь. Нет смысла откладывать неизбежное, когда оказывается, что это больше, чем ты можешь себе представить.

Я чувствую изгиб его губ на своей шее, когда он оставляет мягкие поцелуи на моей коже.

— А что бы она тебе сказала, если бы стояла сейчас здесь?

Я усмехаюсь, мои веки закрываются, пока я думаю. — Она бы послала меня к черту, оставаясь спокойной и собранной. Она бы сказала мне, чтобы я плевала на традиции, связанные с королевской семьей. Более того, она бы посоветовала мне действовать любыми необходимыми средствами. Чего бы это ни стоило, чтобы защитить тех, кого она любит, и королевство.

— Это потому, что ты свирепая, жизнерадостная и безжалостная. На что была бы похожа ее защита королевства? Какие действия она бы предприняла?

Я сглатываю, когда его руки скользят вниз по моим бокам, его пальцы сжимаются на моей талии, в то время как его губы продолжают касаться моей плоти, оставляя после себя мурашки. Его прикосновение подпитывает адреналин, бегущий по моим венам, когда я провожу языком по губам и пытаюсь обдумать его вопрос.

— Она будет бороться до самого конца. В этом нет сомнений. Она не стала бы отсиживаться здесь, ожидая, пока кто-то другой сделает первый шаг. Я никогда не была из тех, кто действует в обороне. Не совсем. Я всегда предпочитала наносить удар первой. — Мой монолог быстро меняется с нее на меня, заставляя меня осознать, что то, как я описываю себя, какой я была некоторое время назад, именно так, как я хочу, чтобы меня описывали сейчас. — Я устала играть в эти игры. Мы уже имеем дело с последствиями действий Совета, последнее, что нужно нашему народу, это кровавая бойня, которую несет эта женщина. Мы заслуживаем чувствовать надежду, мы заслуживаем процветать и мы заслуживаем единства.

— Тогда расскажи мне, как мы это сделаем, принцесса, — шепчет он мне на ухо, когда его пальцы проскальзывают за пояс моих брюк.

Мое дыхание застревает у меня в горле, когда его ласка посылает мурашки по моему телу. Одной рукой он нежно задевает край моих трусиков, другой надавливает мне между лопаток. Я без вопросов наклоняюсь вперед, кладя ладони плашмя на стол.

Я не могу думать о его вопросе. Его прикосновение делает невозможным думать о чём-либо, кроме ощущения его кожи на моей.

— Не могу решить, стоит ли мне баловать тебя за каждую твою идею или выжать тебя до последней капли в надежде, что твой разум расцветёт. Я здесь, чтобы вдохновлять, — размышляет он, проводя кончиком пальца по моему клитору и прижимая свой огромный член к моей заднице.

Черт.

— Последнее. Определенно последнее, — прохрипела я, остро осознавая, что у меня нет ни единого шанса, что я смогу что-нибудь придумать. Мне нужен мой приз заранее. Это вертится у меня на кончике языка, чтобы сказать ему это, когда он убирает руку с моих трусиков, от его прикосновения у меня перехватывает дыхание.

Нависая надо мной, прижавшись ко мне всем телом, он шепчет мне на ухо. — Это то, чего ты хочешь, принцесса? Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо здесь, в зале королевского совета, где любой может войти и застать нас?

Я должна сказать «нет».

Я должна.

Но…

— Да.

Он делает паузу.

Одна секунда. Две.

Он собирается поправить меня, он собирается сказать, что это глупо. Он собирается… дернуть за пояс моих брюк, стягивая их вниз ровно настолько, чтобы обнажить мои кружевные трусики.

На этом он собирается остановиться.

Именно здесь он…

Блядь.

Мои пальцы впиваются в гравюры с видами города, выгравированные на деревянном столе, отчаянно нуждаясь в какой-то опоре, когда он проводит ладонями по тонкому материалу, прежде чем стянуть мои штаны еще ниже. Материал собирается у моих коленей, по коже бегут мурашки, когда меня обдает прохладным воздухом.

Приглушенный вздох срывается с моих губ, когда он чуть приподнимает край моей футболки, прежде чем присесть позади меня и впиться зубами в кружево, прикрывающее мою задницу. Мое тело напрягается, желание растекается по венам, а кожа нагревается от его прикосновений.

— Крилл. — Его имя — не более чем мольба на моем языке, результатом которой становится озорная ухмылка, расплывающаяся по его щекам, пока он продолжает дразнить меня.

— Распусти волосы, принцесса. Мне нужно за что-нибудь держаться.

Я теряю способность дышать, когда его слова поглощают меня. Мне требуется слишком много времени, чтобы понять, чего он от меня хочет, и он уже дергает меня за косу, когда я быстро начинаю действовать.

Моя магия делает всю работу, развязывая концы, но они быстро затягиваются снова, когда он наматывает их на кулак и со стоном откидывает мою голову назад.

— Вот так, — выдыхает он, снова прижимаясь ко мне сзади, и я стону, не в силах остановиться. — А теперь давай расставим эти твои идеи по местам, — бормочет он, прежде чем занять позицию позади меня. Я чувствую рывок за свои трусики, когда он сдвигает их в сторону, обнажая мою жаждущую сердцевину, прежде чем звук его молнии пронзает воздух.

Мгновение спустя жар его члена прижимается к моему входу, у меня перехватывает дыхание, когда его хватка на моих волосах усиливается, а другая рука обнимает меня за талию.

Я в его власти.

Меня загнали в положение, в котором я ему нужна, и я не хотела бы быть где-то еще.

— В комнате непроницаемый звук, принцесса. Я хочу услышать, как ты кричишь. Просто знай, если кто-нибудь войдет сюда, я не смогу остановиться, — хрипит он, его губы у моего уха, когда он наклоняется надо мной, и я дрожу. — Кивни, если понимаешь, — добавляет он, его голос мрачнеет с каждым слогом.

В ту же секунду, как я это делаю, я решаю свою судьбу, и он вонзает свой член глубоко в мой центр. Весь воздух вышибает из моих легких, из-за его толстой длины. Моя киска сжимается вокруг него, трепеща от желания, когда он растягивает меня до предела, и тихий стон срывается с моих губ.

К счастью, он не двигается, давая мне секунду привыкнуть и попытаться перевести дыхание, но в ту секунду, когда я прерывисто выдыхаю, он начинает двигаться.

Мощно.

Быстро.

Чудовищно.

Его кожа соприкасается с моей. Мои брюки удерживают ноги на месте, мои пальцы пытаются ухватиться за что-нибудь, вообще за что угодно, в то время как он дергает меня за волосы и крепче сжимает пальцы на моей талии.

Мои крики эхом разносятся по комнате, освещая мое удовольствие, пока я падаю все ниже и ниже.

После этого я буду вся в синяках, но в самом лучшем смысле.

Каждая секунда будет стоить этого.

Я скольжу вперед, от силы толчков невозможно удержаться, мои бедра прижимаются вплотную к столу, а руки скользят в стороны. Мое лицо в дюйме от дерева. Единственное, что удерживает меня на месте, — это его хватка за мои волосы, когда он яростно вонзается в меня.

— Вот так, принцесса. Намочи мой член, — рычит он, сжимая мои бедра до синяков, и крик срывается с моих губ.

Черт.

Мои стоны становятся всё громче и громче.

Я не контролирую ни одну часть своего тела. Ни одну.

Я снова вскрикиваю, на этот раз звук хриплый и надломленный, когда ему каким-то образом удается сильнее вцепиться в мои волосы, в то же время он врезается в меня с безжалостным толчком за безжалостным толчком.

Я — замазка в его руках.

Покалывание начинается в пальцах ног, пробегая вверх по ногам. Мир вращается, погружаясь во тьму, когда мои веки закрываются, и все, что я могу сделать, это почувствовать, что делает со мной мой дракон.

Моя киска сжимается вокруг его члена, когда экстаз струится по моим венам, заявляя на меня права, осыпая меня наслаждением, пока он выжимает каждую унцию эйфории из моих конечностей. Его толчки замедляются, его собственные гортанные стоны едва слышны из-за моего пульса, звенящего в ушах, когда он заполняет меня своим освобождением.

Каждая пульсация его члена заставляет мою киску сокращаться снова и снова, пока от нее ничего не остается.

Я выдохлась. Измучена до невозможности, мое лицо полностью прижато к резному дереву, когда он отпускает мои волосы. — Мне нравится, когда ты выпускаешь своего дракона поиграть, — размышляю я, в последний раз насаживаясь на его член, пока он осыпает поцелуями мою шею.

— И я люблю тебя. Всю тебя. Фейри, волчицу, пару, принцессу и королеву. Сейчас, всегда, навсегда.

АДРИАННА

Т

ьма поглощает моё зрение. Знакомый запах скошенной травы с легкими нотками лаванды витают в воздухе, и я напрягаюсь. Этот запах никогда не приносит ничего хорошего.

Никогда.

Я пытаюсь глубоко вдохнуть, чтобы успокоить нервное возбуждение, но всё, что это даёт, — наполняет лёгкие тем запахом, которого я пытаюсь избежать.

Кошмар.

Та ночь.

Мне не нужно это видеть.

Я не хочу этого чувствовать.

Зажмурив глаза, я пытаюсь избавиться от воспоминаний о прошлом, которые продолжают преследовать меня, но это бесполезно. Я никуда не могу убежать. Все, что я могу сделать, это переждать бурю.

Мои пальцы сжимаются в кулаки, дыхание становится коротким и резким, предвкушение берет надо мной верх, но мне удается спуститься с нервного обрыва, на который меня поставил мой разум.

Приоткрыв глаза, я хмурюсь, когда не сразу вижу луг и не слышу рычания волков, угрожающих убить нас. В воздухе все еще витает запах, но в поле зрения оказывается моя старая спальня.

Нора тихо спит в своей постели, когда я сажусь, прислушиваясь к звукам приглушенных голосов, доносящихся издалека. Добираюсь до двери, она, к счастью, не скрипит, когда я открываю ее и вижу две тени в коридоре.

— Этот облик долго не продержится. Она борется со мной на каждом шагу. Она делает меня все слабее и слабее. — Ее голова падает на грудь мужчины. Он на несколько дюймов выше ее, успокаивающе обнимает ее, точно так же, как обнимает меня мой папа, когда я не в себе.

Прищурившись в тускло освещенном коридоре, я понимаю, что это Фэйрборн утешает мою мать. От его вида у меня кровь стынет в жилах, но далеко не так сильно, как от его следующих слов.

— Мы близко, Клем. Так близко. Восстание формируется, они называют себя Советом. Как только они сделают свои последние шаги и свергнут Августа, мы будем вместе. Ты будешь здесь, и мы будем вместе.

Клем? Это моя мать. Не Клементина. Но…

— Я им не доверяю. У них свои планы, как и у нас. Они хотят уничтожить фейри, и нас вместе с ними. Я напугана, Лэндон. Так чертовски напугана. Я навсегда останусь в ловушке.

Фэйрборн переминается с ноги на ногу, обхватывая ладонями ее щеки, и тихо говорит. — Ты не останешься. Ты знаешь, что не останешься там. Мне удалось связать тебя через аметист с телом Констанции, не так ли? Следующее, что нужно сделать, это освободить тебя. Я работаю над этим, клянусь. Верь в меня.

Клементина была в теле моей матери… поэтому все изменилось? Так вот почему…

Вдалеке раздается громкий взрыв, за которым быстро следует шквал криков и брани, и мое сердце сжимается. Я знаю, что будет дальше.

Я в слепой панике брошусь будить Нору, в дверях появится мой отец, обезумевший и запаниковавший, и мы убежим. Но впервые я вспоминаю этот фрагмент из прошлого. Важная часть головоломки.

— Они здесь. Они приближаются, — бормочет Фэйрборн с волнением в голосе.

— Что нам делать с детьми? Они должны умереть. Я должна убить их, — заявляет Клементина, ее голос становится ближе, когда она идет по коридору ко мне. Я крепко прижимаюсь спиной к стене позади себя, но прежде чем она достигает двери, Фэйрборн хватает ее за руку и разворачивает к себе.

— На это нет времени, Клем. Волки позаботятся о девочках. Тебе нужно немедленно покинуть это тело, отдай Кеннеру Констанцию, как и обещала, и я скоро приду за тобой.

— Я не собираюсь возвращаться в этот камень, Лэндон. Ни сейчас, ни когда-либо, — хрипит она, паника сдавливает ей горло.

— Прости, но это единственный выход, — отвечает он, зажимает ей рот рукой и, не оглядываясь, тащит по темному коридору.

Я резко просыпаюсь, пот стекает бисеринками по виску и ложбинке на груди, пока я пытаюсь отдышаться.

— Адрианна? — Голос Рейдена рассекает воздух, немного успокаивая меня, когда мои глаза останавливаются на нем.

— Ты дома, — выдыхаю я, мои мысли путаются, когда я смотрю на него, и мягкая улыбка появляется на его лице.

— Все сделано. Бо подтвердил, что несколько обезумевших вампиров, которых он поймал в ловушку на окраине города, погибли вместе с ним. — В его глазах читается чувство гордости, когда я киваю, беря его за руку.

Броуди, Крилл и Кассиан спят по обе стороны от меня, но он не обращает на них внимания, подползая ко мне по кровати.

— С тобой все в порядке? — Спрашиваю я, когда он устраивается между мной и Кассианом, обнимая меня одной рукой, и я кладу лицо ему на грудь, прямо там, где находится его сердце.

— Мне никогда не было так хорошо, Бунтарка. Но на самом деле вопрос в том, ты в порядке?

Мой первый инстинкт — отмахнуться и не упоминать об этом, но когда я открываю рот, чтобы сделать именно это, в голову приходит мысль, и я замираю. Мои веки закрываются, пока я снова и снова прокручиваю эту идею в уме, и когда я уверена, я снова открываю их и запрокидываю голову, чтобы посмотреть на Рейдена.

— Я в порядке. Со мной все будет в порядке. Думаю, у меня есть план.

АДРИАННА

Ч

увствуя тяжесть короны на голове, я не могу не поднять руки и провести пальцами по этому изысканному дополнению к моему образу. Волосы идеально уложены вокруг неё, придавая царственное сияние моему боевому наряду.

Обтягивающие чёрные боевые штаны сочетаются с облегающим боди с длинными рукавами застегнутый на четверть молнии, специально сшитый для меня, с вставками вдоль рёбер, в которых находятся мини-ножны для моих кинжалов. Ботинки на шнуровке до щиколоток, и вместо царственного бордового плаща, приготовленного для меня, я выбираю свой простой чёрный плащ.

Он хорошо служил мне до сих пор, и я не собираюсь жертвовать им ради другого образа. Он не только напоминает мне о том, с чего всё началось, откуда я на самом деле пришла, но и почти стал моим защитным одеялом.

Огни и камеры мерцают, когда я выхожу из дверей замка и направляюсь по мощеной дорожке к кованым воротам. Нервы угрожают взять верх, когда я иду медленными, размеренными шагами в одиночестве, но все четверо моих мужчин уже ждут у трибуны. Крилл и Броуди стоят слева, Кассиан и Рейден — справа. Все они одеты в похожие наряды, за исключением плаща, короны и ножен для кинжалов, но, видя их такими, я чувствую себя еще более сплоченной, чем когда-либо. Даже если технически они одеты в одежду, предназначенную для войны.

Теперь уже слишком поздно отступать. План, который сформировался в моей голове ранним утром, пустил корни, и с тех пор я не переставала двигаться. Тыльная сторона моих век скоро начнет гореть от усталости, которая приходит после нескольких часов сна, но это проблема на потом. Прямо сейчас шаги, которые мне нужно предпринять, должны произойти немедленно. Часы, которые я ждала, чтобы собрать средства массовой информации, уже кажутся потраченными впустую.

Особенно, когда я собираюсь оставить мяч на площадке Клементины к тому времени, как закончу.

Железные ворота открываются, когда я приближаюсь, и камеры мигают ярче и быстрее, когда я подхожу к деревянному подиуму, утыканному микрофонами. Это почти подавляющее чувство, но я пользуюсь своей магией разума, обманывая себя и размывая внутренне шум вокруг, чтобы толпа не лишила меня подвижности. Сжимая пальцами трибуну перед собой, я расправляю плечи, поднимаю голову и смотрю прямо в камеру впереди.

— Большое вам спасибо, что нашли время прийти к замку этим утром. Я не задержу вас надолго. — Я провожу языком по нижней губе, размышляя о том, что скоро все будет зависеть от реакции Клементины на мои следующие слова. — Как мы все знаем, королевство под угрозой. Члены старого Совета, а также профессора академии и значительное количество наших солдат, которые дали клятву защищать это королевство, перешли на сторону Клементины. Я должна внести ясность: я не буду править этим королевством, используя страх. Я не буду продвигать историю, которая выгодна только мне. Мы все чувствуем бремя этой угрозы, сейчас больше, чем когда-либо. Могу сказать, что я прислушалась к предупреждению, направленному в мою сторону на Ледниковом Озере. Я сделала шаг назад, позволила водам успокоиться, но цунами все еще надвигается.

Костяшки моих пальцев белеют, когда я пытаюсь подавить истинный гнев, который испытываю.

— Я была спокойна и собрана, потому что верила, что это то, что нужно от меня королевству, но в ту ночь, когда меня выбрали новой наследницей королевства, я была на поле боя, уничтожая одного обезумевшего вампира за другим, чтобы сохранить наше королевство в безопасности. Я пришла к пониманию, что это тот лидер, который нам нужен в данный момент. Это лидер, которого вы все выбрали тогда, и это лидер, которым я хочу быть сейчас.

Проглотить эмоции, застрявшие у меня в горле, кажется невозможным, но мой голос каким-то образом остается ровным.

— Мне доставляет огромное удовольствие быть той, кто сообщает вам, что наш лидер обороны, Рейден Холлоуэй, уничтожил источник обезумевших вампиров вчера вечером. Теперь я могу заверить вас, что они больше не будут представлять угрозы для нашего королевства.

Одобрительные возгласы и аплодисменты раздаются из собравшейся толпы, когда камера поворачивается в сторону моего вампира. Я замолкаю на мгновение, позволяя ему проникнуться их признательностью за его усилия. Я не могу удержаться от того, чтобы не взглянуть на него краем глаза, отмечая, что он оценил мой выбор слов для описания кончины его отца.

Никаких имен. Никаких подробностей. Ни малейшего намека на то, что они вообще были связаны с живым существом.

Просто источник.

Ублюдок.

Поворачиваясь обратно к камере, я держу себя в руках, готовая довести до конца свое последнее заявление.

— С учетом сказанного, последняя угроза, которая остается, — это Клементина Рейган и ее последователи, и им я могу сказать только одно. Если вам что-то нужно, придите и возьмите.

БРОуДИ

Н

ичто так не возбуждает мой член, как наблюдение за женщиной, которой я одержим, доминирующей как лидер.

Она всегда была источником силы. Настоящий гребаный воин. Но теперь наблюдать, как она правит этим королевством в качестве их королевы, — это совершенно другое.

Мой интерес возник в тот момент, когда я увидел ее. Он только возрос, когда она потребовала, чтобы кто-нибудь помог исцелить человека, которому Вэлли причинила боль. Кажется, это было целую вечность назад, но я знал, что даже тогда она околдовала меня.

Я добивался свидания, определённо оставляя после себя хаос, но можно с уверенностью сказать, что всё это стоило того. Она впечатлила меня, а теперь я влюблён в неё.

Мы все выросли. Каждый из нас. И хотя это кажется целой жизнью назад, мы едва начали.

Теперь, когда ее власть висит на волоске, а королевство требует ее лидерства, она ходит взад-вперед по нашей спальне, несколько раз останавливаясь, чтобы выглянуть в окно, явно погруженная в свои мысли.

— Ты готова к ответной реакции? — Я спрашиваю. Мои слова кажутся резкими, и Крилл ударяет меня тыльной стороной ладони в грудь, но нет смысла скрывать этот факт.

— Не думаю, что когда-нибудь буду, — признается она, не глядя в мою сторону.

Она произнесла свою речь несколько часов назад, но мы все знаем, что они не собираются сразу же переходить к действиям. Это классический ход — выждать, заставить нас подумать, что все позади, прежде чем они сделают свой ход.

Их проблема в том, что мой отец на их стороне, и я видел все его ходы раньше. Я не стану снова жертвой одного из его трюков. Я также готов к переменам космических масштабов, которые наступят, когда я приведу его к гибели. После того, как я увидел, как Кассиан и Рейден через это прошли, я готов к своей очереди.

— Ты скоро своим метанием протрешь дырку в полу, а это делу не поможет, — заявляю я, заставляя ее сделать паузу, когда она поворачивается, чтобы посмотреть на меня, прежде чем со вздохом закатить глаза.

— Я чувствую, как мои нервные окончания горят под кожей, — признается она, бездумно расплетая косу, прежде чем начать заплетать ее снова.

— Я могу избавить тебя от этого, — предлагаю я, зарабатывая еще одно закатывание глаз, когда ухмыляюсь.

— Своим членом?

— Всегда, — настаиваю я, моя улыбка становится шире. Она знает меня слишком хорошо. — Но мы могли бы завлечь и их тоже, — добавляю я, махнув рукой в сторону остальных, растянувшихся на кровати рядом со мной.

— Хм, — хмыкает Кассиан с удивительным намеком на веселье в голосе. — Последнее «ура» перед тем, как мы сразимся с врагом. Я заинтригован. — Кто-то определенно рад вернуться сюда, к нам. Вернуться сюда к ней.

Адди заправляет волосы за ухо, покусывает нижнюю губу, оглядывая каждого из нас, прежде чем снова отвернуться к окну. — Они могут прийти.

Рейден усмехается. — Я бы хотел, чтобы ты пришла и оседлала мой член.

Черт.

— Это моя реплика, придурок, — ворчу я, свирепо глядя на вампира, который игнорирует меня, разглядывая нашу женщину.

— Если сейчас будет групповой секс, а я снова получу всего лишь минет, то можете отваливать, — ворчит Крилл, обнажая зубы на всех, кроме Адди. — Не то чтобы в минете было что-то плохое, принцесса, но…

— Ты бы сломал ей челюсть этой штукой, если бы делал это слишком часто, — признаю я, вызывая небольшой взрыв смеха у женщины, о которой идет речь.

— Нищим выбирать не приходится, — добавляет Кассиан, и рычание Крилла превращается в фырканье.

— Я всего лишь попрошайничаю у нее, и я прошу эту сладкую киску вокруг моего члена.

Вот что происходит, когда дракон девственник с чудовищным членом наконец-то трахается. Он невыносим. Мы все такие.

— Предполагается, что мы готовимся к битве, а вы говорите о сексе, — заявляет Адди, складывая руки на груди и бросая на каждого из нас многозначительный взгляд.

Мой ответ вертится у меня на кончике языка, но Рейден опережает меня. Он вскакивает с кровати, обнимает ее и прижимается грудью к ее спине, вдыхая ее запах, пока говорит.

— Бунтарка, мне нужно напомнить тебе обо всех мерах, которые мы уже приняли? — Он покусывает мочку ее уха, и я усмехаюсь, когда ее глаза опускаются до полуопущенных. Он не дает ей шанса ответить, прежде чем продолжить свою речь. — На замок наложено заклинание обнаружения, которое распространяется почти на четыре мили во всех направлениях благодаря магам что пришли на помощь к Броуди, — начинает он, и я сияю при упоминании моего имени. — У Бо есть солдаты, охраняющие периметр, готовые ко всему, что может произойти. Волки находятся в режиме ожидания по требованию Кассиана, или, может быть, Джейни, поскольку она злее этого парня, — размышляет он, заслужив ворчание от упомянутого альфы. — Даже Крилл сумел убедить свою мать помочь в случае необходимости, но мы все знаем, что до этого не дойдет. После твоего выступления Флора была завалена сообщениями от всех без исключения источников, готовых сражаться по твоего приказу. К тому времени, как она со всеми разберется, у нее будет свой собственный план сражения наряду с этим.

Несмотря на свои твердые слова, он ласкает руками ее нежную кожу, обнажая живот, когда приподнимает подол ее футболки.

— Теперь это игра в ожидание, принцесса, и ожидание в тишине звучит не так уж весело, — заявляет Крилл, подползая к краю кровати, прежде чем встать, тоже возвышаясь над ней. — Кроме того, я полностью беру на себя заслугу за то озарение с которым ты проснулась, после того, как я трахнул тебя в королев…

— Не заканчивай это предложение, — перебивает она, розовые щеки пылают на фоне ее лица.

— Пожалуйста, мы все знаем, что он трахнул тебя на столе в зале королевского совета. Я видел там отпечатки рук сегодня утром, — заявляю я, пренебрежительно махнув на нее рукой, когда у нее отвисает челюсть.

— Ты лжешь.

— Нет. С бедной резьбой из Ледникового озера обращались не надлежащим образом, — настаиваю я, наблюдая, как темнеют ее щеки.

— Если хочешь, она может использовать твое лицо, чтобы удержаться на месте, — предлагает Крилл, поднимая брови, и я ухмыляюсь.

— Только если она усядется на него своей киской.

Багровые.

Ее багровые щеки — это все.

— Представь, если бы я отшлепал тебя по заднице так, чтобы твои ягодицы стали таким же цветом, как эти щеки, — заявляет Кассиан, бросаясь к ней и поглаживая большим пальцем румянец у нее под глазами.

— Ты бы не стал, — предупреждает она, или это вызов?

— Хочешь попробовать? — Спрашивает Кассиан, обхватывая ее киску со следующим вдохом, заставляя ее спину выгибаться, когда она наклоняется навстречу прикосновению.

— Отшлепай меня по заднице, и я отшлепаю тебя в ответ, — предупреждает она, ухмылка на ее губах подтверждает, что ей нравится эта идея. Кассиан, однако, не колеблется. Он просто прижимает ладонь вплотную к ее клитору через штаны, превращая ее в жаждущий беспорядок еще до того, как мы начали.

Отчаянно желая присоединиться к остальным, я поднимаюсь на ноги, прижимаюсь к ней с левой стороны и накручиваю на палец выбившуюся прядь волос. — Мы все можем быть мертвы к завтрашнему дню, Кинжал. Давай оторвемся по полной, — хрипло произношу я, дергая за прядь волос, чтобы она оказалась лицом ко мне, прежде чем я прижимаюсь губами к ее губам.

Ее язык мгновенно скользит по моим губам, проникая в мой рот, пока она пытается взять ситуацию под контроль.

Мило.

— Ты можешь быть королевой, которая правит там, Адди, но здесь ты королева, которой прислуживают. Передай контроль, — бормочу я, мои губы танцуют над ее губами, пока я говорю.

Она не может ответить, ее зрачки уже расширены до предела, когда Кассиан сжимает ее киску, Рейден прижимается к ней сзади, Крилл дразнит большими пальцами ее грудь, а я заявляю права на ее рот.

Совершенство.

— Положи ее на кровать, — ворчит Крилл, беря управление на себя, точно так же, как в прошлый раз.

Адди проводит языком по нижней губе, в ее глазах светится похоть, когда она протискивается между нами четырьмя и бросается к кровати. Прежде чем ее задница успевает коснуться простыней, Рейден бросается на нее, и они оба падают на матрас с силой разъяренного быка.

Хриплый смех срывается с губ моего Кинжала, когда ее пальцы инстинктивно вцепляются в простыни рядом с ней.

Рейден доминирует над ее ртом, поглощая ее, пока она наслаждается его атакой. Он нависает над ней, безмолвно приглашая кого-нибудь еще присоединиться, и я двигаюсь так быстро, как только могу.

Сумев оттолкнуть Кассиана плечом, я устраиваюсь между бедер Адди, пробегая руками по ее штанам, пока добираюсь до пуговицы. Медленно. Так чертовски медленно я расстегиваю их, оттягивая молнию вниз, дюйм за дюймом, пока не обнажаются ее трусики.

Милая мать…

Кто, блядь, нарядил ее в красное кружево? Красное, блядь, кружево. Мне уже конец.

Отчаянно желая большего, я стягиваю ткань с ее ног, обнажая бедра, и мой член напрягается под моим поясом. К счастью, Адди помогает снять материал со своих ног, прежде чем я швыряю брюки через плечо, быстро придвигаясь ближе, чтобы получше рассмотреть ее хорошенькую розовую киску, обтянутую красным кружевом.

Я чувствую, как кровать прогибается вокруг меня, осознавая, что остальные присоединяются к нам, но мое единственное внимание сосредоточено прямо передо мной, и ничто в целом мире не может отвлечь меня прямо сейчас.

Поглаживая край ткани, я чувствую, как ее бедра сжимаются по обе стороны от меня, ее клитор словно маяк под тканью, и я больше не могу себе отказывать. Сокращая оставшееся расстояние, я вонзаю зубы в ее чувствительный бугорок, наслаждаясь стонами, которые срываются с ее губ, когда ее спина приподнимается над кроватью, а бедра напрягаются сильнее.

— Рейден, клянусь, замени свой рот своим членом прямо сейчас, — рычит Адди, сгибая колени и приподнимаясь на локтях для лучшего обзора. — И Броуди, избавься от трусиков, пока я, блядь, не заплакала, — добавляет она, умоляюще глядя в мои глаза, когда я окидываю ее всю взглядом.

Я был лжецом.

Она королева, которая правит при любых обстоятельствах.

— Да, Кинжал, — киваю я, улыбка дразнит мои губы, когда я хватаюсь за кружево, наблюдая, как оно исчезает вместе с ее штанами.

Если она хочет кончить, то я сделаю это своей миссией.

Впившись пальцами в ее бедра, я раздвигаю ее шире, дразня языком между складочек, покусывая клитор, прежде чем спуститься к входу. Как раз в тот момент, когда я собираюсь погрузиться глубоко в ее лоно, я останавливаюсь, повторяя одно и то же движение снова и снова, пока она не начинает извиваться подо мной.

Стремясь попасть в ритм со всеми остальными, я отрываю свой рот от ее киски и оглядываю группу. Член Рейдена у нее во рту, как она и просила. Крилл наслаждается ее сиськами, и голова Кассиана откидывается назад, с его губ срывается ворчание, когда она накачивает его член рукой.

Я хочу, чтобы она стекала по моей длине, а потом я хочу смотреть, как все остальные трахают ее.

Это именно то, чего я хочу.

Схватив ее за бедра, я приподнимаю их и кладу поверх своих, расстегивая молнию на брюках ровно настолько, чтобы мой член высвободился. Мой кончик прижимается к ее входу с небольшим усилием, как будто ее киска — это сигнальная ракета, горящая в ночном небе и служащая маяком, когда я придвигаюсь ближе.

Ее желание обволакивает кончик моего члена, и мое тело берет верх. Проникая глубоко в ее лоно, я слышу, как она стонет вокруг члена Рейдена, а мое собственное дыхание вибрирует в груди.

Нет ничего лучше, чем быть здесь, прямо между ее бедер.

Нет ничего лучше, чем быть дома.

Черт.

Боль и беспокойство о том, что может принести завтрашний, или послезавтрашний день, угрожают замедлить мои движения, поглощая мои эмоции, но я сопротивляюсь, входя в нее снова и снова, отдавая ей каждый дюйм своего желания.

Это не последний раз, когда мы занимаемся этим, но я хочу трахнуть ее так, как будто это так. Я хочу, чтобы она знала, что она для меня — все.

Все для нас.

Ее крики удовольствия приглушаются членом Рейдена, но они подпитывают меня все больше и больше, когда я нажимаю большим пальцем на ее клитор, наматывая тугие круги вокруг ее сладкого бугорка, когда ее мышцы напрягаются, а ее киска сжимается по всей длине.

— Вот и все, Кинжал. Сожми мой член.

Мои веки закрываются, голова запрокидывается, рябь моего собственного желания всплывает на поверхность, и я не могу сдержать его, не могу затолкать обратно. Это невозможно.

Вместо этого я взрываюсь.

Волна за волной экстаз проносится по моим венам, когда я кончаю, продлевая ее собственный оргазм, когда мы успокаиваемся вместе.

Как только мои бедра останавливаются, Крилл толкает меня локтем в плечо.

Я понимаю намек, с ворчанием отодвигаюсь и, шаркая ногами, встаю в ногах кровати, наблюдая, как картина разворачивается передо мной.

Крилл быстро занимает мое освободившееся место, толкая Рейдена, чтобы тот подвинулся. Как только появляется свободное место, Крилл разворачивает Адди так, что она оказывается на коленях, вцепившись пальцами в простыни для равновесия, в то время как ее дракон проводит кончиками пальцев по ее спине.

Ее лифчик все еще надет, но опущен, обнажая упругие соски. Она снова проводит языком по губам, щеки пунцовые, а губы припухшие.

Бросив свирепый взгляд на Крилла, Рейден хватает Адди за подбородок, запрокидывая ее голову назад, и ее челюсть инстинктивно раскрывается. Она жадно проводит языком по всей его длине в тот самый момент, когда Крилл входит в ее тугую киску.

Смешанные стоны, наполняющие комнату, заставляют мой член дергаться, несмотря на то, что я кончил всего несколько мгновений назад.

Я как в тумане наблюдаю, как Крилл вонзает свой чудовищный член в Адди снова, и снова, и снова, заставляя ее с каждым толчком принимать Рейдена до задней стенки своего горла. Кассиан становится на колени с другой стороны от нее, наслаждаясь тем, как ее пальцы обхватывают его член, но ее движения замедлились под этим углом. Не то чтобы его это волновало.

Я обхватываю в кулак свой изнывающий член, накачивая его, ища очередного освобождения.

Звуки удовольствия, шлепки кожи о кожу, смешанные с тяжелым дыханием и обжигающим напряжением; это совершенство. Мой пульс стучит в ушах, когда я смотрю, как Крилл напрягается, входя и выходя из нашей женщины, как изголодавшийся мужчина, находя разрядку в то самое время, когда Адди заглатывает член Рейдена целиком и, пробуя на вкус каждую каплю его оргазма.

Я вижу, как Кассиан подергивается за долю секунды до того, как он кончает ей на спину, и я больше не могу сдерживаться. Пока Крилл дразнит ее клитор, снова направляя мой Кинжал через край, я разбиваюсь с ней, покрывая ее плоть вместе с Кассианом, пока мои мышцы тают, и мое освобождение овладевает мной.

Это так интенсивно, так чертовски хорошо, что я наконец-то могу наблюдать и ценить этот момент, а не то, что он закончится с моим приходом. Я падаю на колени.

Выдохся.

Что бы ни случилось после того, как мы покинем эту комнату, мы встретим это вместе.

Как одно целое.

Как семья.

АДРИАННА

П

о шкале от одного до десяти в зависимости от того, как продвигаются планы, этот план с треском проваливается.

Прошло двадцать четыре часа. Двадцать четыре чертовых часа с тех пор, как я сошла с трибуны, мой вызов повис в воздухе, как зловещий мрак над королевством, и они не сделали ни одного шага.

Ни одного.

Теперь я начинаю чувствовать себя глупо. Как будто я — проблема в этом уравнении. Но разве это может быть правдой? Разве это возможно?

— Может быть, нам нужно вести себя так, будто нам все равно, придут они или нет. Может быть, нам нужно, чтобы нас заметили на улицах города Харроуз, чтобы мы могли заманить их поближе, — заявляет Кассиан, глядя прямо на меня со своего места через стол, игнорируя всех остальных в зале королевского совета. Но это не мешает им вмешиваться.

— Ни за что. Это было бы чрезвычайно опасно, — настаивает Арло, на его лице появляется раздражение, когда он качает головой, и Кассиан поворачивается к нему со смертельным выражением, затемняющим его глаза.

— Она чрезвычайно опасна, — заявляет он, указывая пальцем в мою сторону. — Она также может постоять за себя лучше, чем все мы, — добавляет он, изображая меня воином, каким, кажется, он всегда меня видел.

У Арло отвисает челюсть, он захлопывает ее и повторяет это трижды, прежде чем его взгляд останавливается на мне. — Адди, я…

— Может, он и прав, — перебиваю я с извиняющейся улыбкой на лице. — Мы до сих пор не знаем, где они, они еще не показались на нашем пороге. Может быть, что их действительно разозлит, так это то, что они увидят, насколько я невозмутима. — Мои слова повисают в воздухе, когда его лицо опускается, подбородок касается груди, когда он вздыхает.

— Я не могу давать тебе советов, если ты не хочешь прислушаться к голосу разума, Адди, — настаивает Арло, кладя ладони на стол и глядя на меня сквозь ресницы. Прежде чем я успеваю ответить, Флора кладет свою руку поверх его, сжимая для пущей убедительности, прежде чем заговорить.

— Именно так оно и есть, Арло. Она не обязана принимать их все. — Она кивает ему, хотя он и не смотрит, прежде чем переключает свое внимание на меня. — Доверься своему чутью, Адди. Оно уже завело тебя так далеко, — настаивает она с мягкой улыбкой.

Протирая лицо рукой, я борюсь с желанием прижать пальцы к глазным яблокам, чтобы ослабить нарастающее во мне напряжение, и вместо этого сжимаю переносицу. Это мало помогает снять стресс.

Сидящие за столом хранят молчание, ожидая моего призыва к действию. Наклонив голову, я встречаюсь взглядом сначала с Кассианом напротив меня, затем мой взгляд перемещается на Рейдена рядом с ним, когда Броуди одаривает меня своей обычной харизматичной улыбкой. Арло все еще смотрит вниз, пока Флора пытается молча утешить его, в то время как Бо и Крилл сидят справа от меня, ожидая ответа.

Переплетая пальцы вместе, я думаю о ситуации в более широком масштабе. Не только о своей безопасности, но и о безопасности королевства. Мы не можем продолжать ждать, пока они сделают следующий шаг. Это оставляет за ними преимущество, и я не позволю этому продолжаться дальше. Королевство не заслуживает этого постоянного ощущения, что ты ходишь по яичной скорлупе, ожидая нового нападения, новых человеческих жертв, новой резни.

Нет.

Но если я выйду за эти ворота, каковы мои намерения?

Чего я надеюсь достичь?

Каким будет запасной план?

Какие шаги нам нужно будет предпринять, как только мы все-таки выманим их?

Мой разум кружится от бесконечных возможностей, пока ответ не возникает из водоворота, как призрак. Внезапно путь перед нами становится кристально чистым. Я знаю это глубоко внутри.

Поднимаясь со своего места, я осознаю, что мои ноги все еще немного похожи на желе после прошлой ночи с моими мужчинами. Это чувство должно исчезнуть, прежде чем я что-нибудь сделаю. Мои пальцы скользят по столу, когда я выпрямляю спину, останавливая взгляд на Рейдене, прежде чем заговорить.

— Нам нужно выманить их оттуда, но мы должны сделать это с заранее разработанным планом. Тем, который охватывает все основы, — заявляю я, и злобная ухмылка расползается по его лицу.

— Я уж подумал, ты никогда этого не скажешь.

Подготовка к выходу из замка кажется пугающей. Как будто я отдаю наше будущее в чьи-то чужие руки вместо того, чтобы взять все под контроль, как я должна. Мой желудок скручивает, паника угрожает взять надо мной верх, но либо это, либо позволить Клементине продолжать свой путь войны, и этот вариант кажется намного хуже по сравнению с этим.

— Ты готова, Кинжал? — Спрашивает Броуди через закрытую дверь, и я качаю головой, прежде чем вспоминаю, что он не может меня видеть.

— Почти. Встретимся там через секунду.

Он бормочет свое согласие, и звук удаляющихся шагов растворяется вдали, пока я стою перед зеркалом, оценивая себя в последний раз.

К черту спокойствие, к черту собранность.

Это не то, что нужно в данный момент.

Мне нужно быть жестокой.

Мне нужно быть сильной.

Мне нужно быть сильной.

И я не покину эту комнату без этой веры в себя.

Когда я делаю еще один глубокий вдох, раздается стук в дверь. — Встретимся внизу.

Ответа нет.

Вероятно, Кассиан ворчит по этому поводу себе под нос, а не мне, но я не слышу шагов, как несколько минут назад с Броуди.

Дрожь пробегает по моей спине, когда дверь со скрипом открывается, шум вибрирует в моих ушах, усиливаясь, не обнаружив никого по ту сторону.

Какого хрена?

Мои брови хмурятся, когда я качаю головой, со вздохом поворачиваясь обратно к зеркалу. Мое тело напрягается, слова застревают в горле, когда я замечаю чье-то присутствие позади меня.

— Ты, — прохрипела я, мое тело застыло на месте, и не по моей воле. Нет. Это снова темная магия в действии. Я не успеваю сказать так много, прежде чем ошеломляющее ощущение удушья подступает к моему горлу, поглощая меня с каждым вдохом, который я пытаюсь сделать.

Мой дискомфорт приносит ей только радость, на ее лице появляется жуткая улыбка.

— Ах, маленькая Адрианна. Я бы сказала, что это удовольствие, но, увы, это не так. Уверена, у тебя есть много вопросов, но ни один из них не заслуживает ответа после твоего маленького спектакля, когда ты вызвала меня так. Я знала, что если подожду, это сыграет мне на руку, и теперь вот мы здесь. Ты… исчезаешь, и кто лучше, чем я, может занять твоё место?

Ее имя вертится у меня на кончике языка, но ничего не выходит. Мои руки крепко прижаты к бокам, ноги сведены вместе, я стою как шомпол. Совершенно беспомощна.

Она приближается на дюйм, так близко, что ее подбородок упирается мне в плечо, когда она смотрит на меня в зеркало.

— К счастью для тебя, для того чтобы моя темная магия сработала, ты нужна мне живой. К несчастью для тебя, они никогда не заметят разницы.

Она протягивает чёрный камень, шепча слова под нос, заставляя его ярко засветиться, прежде чем вонзить его между моими плечами в основание шеи. Это точно то же место, где был аметист, только на этот раз не для того, чтобы связать мои силы.

Нет.

Я падаю на колени, обессиленная, когда она достает такой же драгоценный камень, бормоча те же слова себе под нос, прежде чем прижать его к коже в верхней части спины.

Перед моими глазами мир расплывается, пока я в безмолвном ужасе наблюдаю, как она преображается у меня на глазах.

Часть за частью.

Все следы ее присутствия исчезли, и на ее месте стоит…

Я.

— Жаль, что ты не получишь места в первом ряду, чтобы посмотреть, как я разрушу это королевство, замаскировавшись под тебя, но я обещаю тебе вот что: к тому времени, как я закончу, они больше никогда не произнесут твоего имени.

НОРА

Е

сли я буду держаться поближе к стене, не переступая порога, никто не заметит, что я приближаюсь.

Что ж, не считая Рейдена. Он уже посмотрел в мою сторону, но если у меня и есть шанс, что кто-то будет снисходителен, так это он.

Мой любимчик.

Было странно, что он защищал меня так, как защищала только Адди, но почему-то это совершенно по-другому.

Он видит во мне силу, которой я даже в себе не вижу. Либо это, либо он хочет моей смерти без крови на своих руках. Я бы больше склонялась к последнему, если бы не знала, насколько важна для него моя сестра.

— Где Адди? — Спрашивает Кассиан, когда Броуди сбегает по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз.

Маг, который, как я узнала, слишком слащав и почти проникновенен одновременно, пренебрежительно машет рукой, когда выходит в фойе. — Она просто попросила минутку. Она будет здесь с минуты на минуту.

— Что с ней не так? — Рейден ворчит, направляясь к ступенькам, но дракон, изменивший мою жизнь, ловит его за руку, прежде чем он успевает дотянуться до перил.

— Если она говорит, что ей нужна минута, значит, ей нужна минута. — Его слова мягки, но тверды.

Я ожидаю, что Рейден рассмеется ему в лицо, но, к моему удивлению, он резко дергает головой, прежде чем сделать шаг назад.

Вау.

На кончике моего языка вертится желание подразнить его до чертиков, но когда его темный взгляд встречается с моим, а ноздри раздуваются, я предпочитаю держать рот на замке.

— Почему бы нам не повторить план еще раз, пока мы ждем, — предлагает Кассиан, когда подходит мой отец.

Он хмыкает в знак согласия, в его глазах читается понимание. — Тебе нужно будет только повторить через минуту, когда появится Адди.

Я закатываю глаза, сдерживая улыбку, когда все бормочут о своем согласии с его заявлением, но я держу рот на замке, прижимаясь спиной к стене рядом с дверью. Чем я меньше, тем меньше вероятность, что он меня увидит. Мне просто нужно, чтобы Адди поторопилась и спустилась сюда, чтобы я уже могла улизнуть с ними.

Словно почувствовав мою внутреннюю мольбу, моя сестра появляется наверху лестницы. Она окидывает взглядом каждого из нас, оценивая комнату. Бури, которую я ожидаю увидеть в ее глазах, там нет, но есть изгиб ее губ.

Возможно, этот момент сам по себе пошел ей на пользу. Возможно, у нее есть уверенность, необходимая для того, чтобы довести дело до конца.

Может быть.

Она спускается по лестнице, ступенька за ступенькой, вдыхая через нос и так же медленно выдыхая, остро осознавая, что все наше внимание приковано к ней.

— Альфа, давай пройдемся по плану еще раз, — заявляет Кассиан, когда она доходит до конца, и она тут же качает головой.

— Нет необходимости. Планы меняются. — Атмосфера меняется, когда все хмуро смотрят на нее.

— Что ты подразумеваешь под изменением плана? — Ворчит Арло, делая шаг к ней и складывая руки на груди. — Никаких изменений в плане нет, — повторяет он, и она отмахивается от него, даже не потрудившись посмотреть в его сторону. Вместо этого она подходит к моему отцу, покачиваясь на каблуках, и ее улыбка становится шире.

— В самом деле, Арло, догоняй уже. В наших рядах могут быть шпионы. Возможно, именно поэтому они еще ничего не предприняли. Давай изменим это так, чтобы никто больше не узнал. — Она кивает в подтверждение своего решения, в то время как все остальные переглядываются с намеком на нерешительность, шипящую в комнате.

— Адрианна, я не думаю, что…

— Решено, — перебивает она, направляясь к двери, как будто это не она только что отмахнулась от слов Рейдена также задев его гордость.

Я вижу боль в его глазах, прежде чем она исчезает в мгновение ока, когда он молча следует за ней.

Я тут ни при чем, решаю я, проскальзывая в дверь вместе со всеми остальными. Солнечный свет играет на моей коже, и я переполняюсь адреналином оттого, что у меня все получилось, когда нежные пальцы обхватывают мое предплечье.

— Не делай этого, Флора, — умоляю я, глядя на нее своим лучшим щенячьим взглядом, но она закатывает глаза, прежде чем выкрикнуть имя моей сестры.

Адди со вздохом поворачивается, хмурясь, когда смотрит на свою подругу. Она не произносит ни слова, просто выжидательно и раздраженно ждет, когда Флора заговорит.

— Для Норы безопасно находиться с нами?

Мое сердце подпрыгивает в груди, когда я смотрю на лицо Адди, отмечая каждую морщинку, каждую эмоцию, каждую мелочь, пока она не пожимает плечами.

— Это ее жизнь. Она может делать все, что захочет.

Без колебаний.

Нет причин для беспокойства.

Не грызет нижнюю губу от беспокойства.

Ничего.

Я недоверчиво усмехаюсь, когда она направляется к ожидающему экипажу, и Флора отпускает меня.

— С ней все в порядке?

Ее вопрос справедлив, когда она кивает моей сестре, но я пожимаю плечами. Я ни за что на свете не раскачаю лодку из-за этой штуки. Если мне позволяют пойти, я пойду.

Мой шаг становится еще более резким, когда я следую за всеми остальными, а Флора спешит к Арло, они вдвоем шепчутся о решении Адди изменить план, но мое подслушивание прерывается, когда рядом со мной появляется отец.

Я ожидаю, что он оттащит меня и поторопит вернуться в дом, но вместо этого он укорачивает шаги, чтобы идти в ногу с моими маленькими ножками. Я поднимаю бровь, глядя на него, и он пожимает плечами.

— Если ты идешь, то и я тоже, — настаивает он, и я наклоняю голову.

Очевидно, сегодня все мои ожидания рухнули. Вот что я получаю за предположения.

— Это хорошая идея? — Спрашиваю я, и он смеется надо мной, звук напоминает тот, который я издала не так давно.

Юмор быстро улетучивается, когда его глаза встречаются с моими, и я вижу истинное напряжение в уголках глаз. — Что-то у меня внутри не так, Нора. Я не могу упустить из виду твою сестру. Боюсь, от этого зависит ее жизнь.

Я бы сказал, что он драматизировал, но обычно это моя роль, и он не ошибается. Все наши жизни висят на волоске. Если он так же решителен, как и я, я ничего не смогу с этим поделать.

Вместо этого я беру его за руку и забираюсь в ближайший экипаж.

Теперь пути назад нет. Какие бы перемены ни приготовила Адди, мы просто должны верить в нее.

Поездка в карете кажется вечностью. Мне следовало выбрать поездку с кем-нибудь более интересным, чем мой отец и Бо. Они оба молчат, уставившись прямо перед собой, глубоко задумавшись, пока мир пролетает мимо нас.

Мне не разрешают отодвигать занавеску, чтобы выглянуть наружу, потому что это опасно.

Мне не разрешают сидеть впереди с солдатом, который везет нас, потому что это опасно.

Мне нельзя дышать слишком громко, потому что это опасно.

Последнее — ложь, но, черт возьми, похоже на то.

В ту секунду, когда мы останавливаемся, я срываюсь со своего места и спрыгиваю на землю через дверь. Я моргаю, разглядывая наше новое окружение, и намек на замешательство хмурит мои брови, пока я пытаюсь понять, где мы находимся.

В полумиле справа город, но вокруг нас ничего нет. Только трава, трава и еще раз трава.

— Что мы вообще здесь делаем, Адди? — Арло кричит, как только выходит из экипажа. Флора прячет лицо, вылезая вслед за ним, но когда моя сестра появляется из своего экипажа одна, она почти не обращает на них внимания.

— Не отставай, Арло. Здесь, в Эверморе, чудесно. Это последнее место, куда Клементина и ее отвратительная банда неудачников могли бы подумать, что мы когда-нибудь придем.

— Это потому, что мы бы не пришли, — ворчит Рейден, со вздохом выходя из экипажа вслед за Флорой. Он качает головой, как будто пытается осмыслить все это, но, кажется, у него в голове так же пусто, как и у меня.

Ужасная банда неудачников? Где, черт возьми, она услышала эту чушь?

— Какие у нас дальнейшие планы? — спрашиваю я, настораживаясь, потому что она сказала, что я могу пойти с ними. На этот раз я не буду тихо следовать за ней.

Её глаза встречаются с моими, и она подмигивает. — Мы собираемся заманить их в ловушку.

— В ловушку? — Вопрос исходит от Крилла, который потирает затылок. — Мы здесь, а солдаты еще не пришли. Принцесса, мне кажется, это слишком опасно.

Взгляд Адди встречается с его взглядом так быстро, что я уверена, у нее вот-вот свернется шея. — Я больше не принцесса. Я королева, и не забывай об этом.

Она прячет руки по бокам плаща и отворачивается от него.

Что, черт возьми, это было?

Я делаю шаг к ней, готовая указать ей на ее поведение, но Рейден оказывается передо мной прежде, чем я успеваю моргнуть, прижимая палец к губам и загораживая Адди от моего взора.

— Ты можешь заставить свою штуку с разумом работать, не убивая меня? — Его слова звучат так тихо, что я практически читаю по губам.

— Что тебе нужно, чтобы я сделала?

Он заставляет меня замолчать, широко раскрыв глаза, прежде чем оглядывается через плечо, но то, о чем он беспокоился, кажется, исчезает, когда он поворачивается ко мне с еще более резким хмурым выражением лица, чем раньше.

— Залезь мне в голову, не убивая меня.

Это приказ. За это я испытываю искушение показать ему средний палец, но что-то в напряжении в его глазах заставляет меня остановиться.

Проводя языком по нижней губе, я оглядываю небольшую группу. Адди стоит в нескольких ярдах от меня, задумчиво постукивая себя по подбородку, в то время как все остальные стоят вокруг, ожидая ее следующего решения. Но когда мои глаза встречаются с Кассианом, он кивает, так незаметно, что я уверена, что все выдумала, но я поддаюсь интуиции и поворачиваюсь обратно к Рейдену.

— Мне нужна точка пульса, — выдыхаю я, на этот раз понизив голос, чтобы он не стал еще более ворчливым. Он протягивает мне свое запястье, и я пристально смотрю ему в глаза, желая убедиться, что он не против, прежде чем я это сделаю. Когда он почти прижимает свое запястье к кончику моего пальца, я приступаю.

На его руке вздувается жилка рядом с пульсом, заставляя меня секунду колебаться, но в тот момент, когда я позволяю магии своего разума вырваться на свободу, отступить невозможно.

Там темнота.

Так много гребаной темноты, что это почти жутко.

Ни у кого не должно быть такого темного разума.

Словно почувствовав мое замешательство, на меня мгновенно обрушивается видение за видением. Все до единого с изображением моей сестры. Это как слайд-шоу, когда вампир-засранец влюбляется в ничтожную фейри. Это действительно красиво, но мне, возможно, понадобится терапия, после того как я вижу его трюк с розами, чтобы разрушить чары, наложенные на ее комнату.

Он неумолим, это точно.

Я готова убраться отсюда, не понимая, зачем он вообще хотел, чтобы я вторглась в его разум, когда дорожка из лепестков красных роз ведет меня по маленькой узкой тропинке.

Он ждет в конце, и я в замешательстве качаю головой, глядя на него. К счастью, он не ждет, перейдя сразу к делу.

— Что-то происходит с Адди. Я не могу понять, что именно, но слишком многое не имеет смысла. Изменение планов, нулевой отпор, который ты получила за то, что поехала, и отсутствие смертельной угрозы, направленной в мою сторону, кажутся странными. Кроме того, все эти странные слова, которые она извергает, в сочетании с тем фактом, что она только что поправила Крилла за то, что он назвал ее принцессой, как он называл ее задолго до того, как сделал ее принцессой драконов, это неправильно. Все это, блядь, неправильно. И если бы все это не сводило меня с ума, я не чувствую ее… в нашей связи. Вообще.

Я чувствую, что силы, стоящей за его словами, достаточно, чтобы сбить меня с ног, но мне удается сохранять спокойствие, пока я перевариваю каждое из них.

— Когда ты оглянулся через плечо минуту назад, когда я говорила слишком громко. Зачем ты это сделал?

Он потирает затылок. — Потому что с ее волчьими инстинктами… — Его слова замолкают, но я точно знаю, что он собирается сказать.

— Она бы услышала меня, но она этого не сделала… Не так ли?

Он качает головой, подтверждая наши подозрения, когда я смотрю на него, моргая.

— Скажи это, Нора. Скажи мне, о чем ты думаешь, о чем я знаю, что ты думаешь. О чем я также думаю.

Мое дыхание вырывается из груди, паника заставляет пульс стучать в ушах, когда я приоткрываю губы. — Я не знаю, как и не знаю почему, но эта женщина… это не моя сестра.

— Тогда кто же это, черт возьми?

АДРИАННА

С

екунда за секундой, минута за минутой, время проходит мимо меня, и все, что я могу делать, это беспомощно лежать здесь. Мои легкие, кажется, вот-вот взорвутся от ярости, которая горит в моих венах.

Я точно чувствую, где камень вонзен в мою кожу. Каждый его миллиметр.

Двигаться — не вариант. Все, что я могу делать, это моргать и дышать, но этого недостаточно, чтобы освободить меня. Я даже не чувствую свою магию или связь с моими Криптонитами. Ничего.

Замок затих, мой дом совершенно пуст, если не считать меня, заставляя мой разум прокручивать в голове множество «если», тошнота подкатывает к животу.

Их должно быть одурачили.

Должно быть, меня так легко имитировать.

Она, должно быть, воспринимает это как игру.

Я не знаю, в чем заключается ее дьявольский план, но она снова взяла верх, и я ничего не могу с этим поделать.

Мои веки закрываются, пытаясь подавить следующий прилив слез, которые угрожают захлестнуть меня, когда я слышу шаги вдалеке. Мои глаза распахиваются, адреналин бурлит в моих венах, когда я изо всех сил пытаюсь заговорить, но ничего не выходит.

Что бы Клементина ни сделала со мной, я не могу с этим бороться.

Черт.

Я прислушиваюсь к шуму, сосредоточивая все свое внимание на каждом шаге. Они становятся все ближе и ближе. Мне просто остается надеяться, что они догадаются зайти в мою ванную, чтобы увидеть меня, но мои шансы на помощь невелики.

Пол вибрирует у меня под носом, показывая, насколько они близко, когда тень падает на дверной проем. Мои надежды рушатся в долю секунды, когда я вижу, кто смотрит на меня сверху вниз.

— Ах, Адрианна, ты именно там, где она сказала, что ты будешь. Приятно знать, что «Поцелуй бабочки» сделал свое дело. — Он указывает на затылок, подтверждая название драгоценного камня, когда входит в комнату. — В чем дело? Разве ты не рада меня видеть?

Кажется, что мои глаза вылезают из орбит от всех эмоций, которые я испытываю, но не могу выразить, и по лицу Фэйрборна расплывается ухмылка.

— А, тогда все работает на редкость хорошо. Это потрясающе, но я думаю, что, возможно, воспользуюсь этим временем, чтобы проникнуть тебе в душу, пока мы ждем, когда королевство падет к ногам Клементины.

Он совсем не похож на человека, которого я помню со времен учебы в академии. От его профессионализма не осталось и следа, уступив место проявившейся садистской стороне. Но тот факт, что он одет в поношенные джинсы и мятую рубашку, кажется странным даже для него. Щетина на его подбородке отросла, волосы выглядят так, будто он тысячу раз приглаживал их пальцами, а мешки под глазами создают впечатление, что он не спал неделями.

Моя оценка его обрывается, когда он присаживается передо мной на корточки, отчего у меня перехватывает дыхание, когда он прижимает кончик пальца к драгоценному камню у меня на затылке. Его приглушенные слова кружатся вокруг меня, когда я чувствую, как напрягаются мои дыхательные пути.

— Я обещаю тебе, что сначала убью тебя, — рычу я, мой язык высовывается изо рта, когда я, прищурившись, смотрю на него.

Что бы, черт возьми, он ни сделал, это ослабило действие магии, и я должна как-то использовать это в своих интересах. Как-нибудь.

— Сейчас, сейчас, Адрианна. Я просто помог тебе, ты, конечно же, не можешь злиться на меня. — Он прижимает ладонь к груди, его глаза широко раскрыты, как будто он не ожидал моего гнева, хотя он только что сказал, что хочет вывести меня из себя.

— Почему ты здесь, а не рядом с Клементиной, когда она разрушает королевство? — Спрашиваю я, отмечая темноту, застилающую его зрение, когда он откидывается назад, чтобы сесть передо мной.

— Потому что эта роль была создана для меня, — говорит он, фыркая, не встречаясь со мной взглядом, и я чувствую, что ему это не нравится. Не совсем.

— Роль няньки была создана для тебя? Ты вернул эту женщину в это королевство, сжег ради нее все мосты, которые у тебя когда-либо были, а она назначает тебя нянькой? — Я усмехаюсь, и этот звук усиливает раздражение, дразнящее черты его лица.

— Ты понятия не имеешь, что она дала мне. Я бы сделал что угодно для Клементины, пожертвовал бы чем угодно ради нее. Я знаю свое место, она знает о моей преданности.

Это почти как личная мантра, которую он повторял так долго, чтобы заставить себя поверить в это, но я вижу ее недостатки, я вижу сквозь трещины.

— Ты ее марионетка, разве ты этого не видишь? — Каким-то образом мне удается говорить низким, мягким, определенно снисходительным тоном, и его брови сжимаются, а челюсть подергивается.

— Ты ничего не знаешь, — рычит он, наклоняясь ближе. — Я могу вернуть эффект «Поцелуя бабочки» и снова сомкнуть твои губы, если ты не будешь следить за собой.

Это потому, что я действую ему на нервы так же сильно, как и он мне. Но я еще не закончила.

— Это потому, что Оренда может предложить ей больше? Теперь она немного больше благоволит к нему? — Я настаиваю, получая рычание в ответ, когда он придвигается невероятно близко, именно так, как я хочу.

Он не только ослабил магию камня, чтобы позволить мне говорить, но и ослабил ее ровно настолько, чтобы моя волчица вышла на поверхность.

Мои когти торчат из правой руки, рассекая воздух и рассекая его лицо.

Кость за костью, я меняю форму. Позволяя моей волчице взять верх, когда он от неожиданности отшатывается. Моя грудь вздымается с каждым моим полным вдохом, но вместо того, чтобы броситься на него, как я хочу, моя волчица делает то, что необходимо.

Вместо этого она вонзает в меня когти.

Я шиплю от укуса боли, но борюсь с ней, когда чувствую, как «Поцелуй бабочки» поддается на моем затылке. Через три секунды, он со стуком падает на пол рядом со мной.

Сейчас я, вероятно, освободила какого-нибудь другого дьявольского заключенного, но в данный момент это не является приоритетом. Мои кости хрустят, когда я смещаюсь назад, присаживаясь на корточки перед Фэйрборном с рычанием на губах, а он сидит с отвисшей челюстью и широко раскрытыми глазами, выражающими смесь шока и ужаса.

Вероятно, есть вопросы, на которые он мог бы ответить мне, но на все из них может ответить кто-то другой, поэтому я больше не трачу на него свое дыхание.

Моя магия наполняет мои вены, поглощая каждый дюйм моего тела, пока я стою, извергая в него огонь правой рукой и воздух левой. Огненный циклон несется прямо на него.

Визг.

Крик.

Пылающий ад.

Я смотрю, загипнотизированная кружащимся огнем, пока он не разгорается так ярко, что становится почти фиолетовым.

Желание продолжать сильно, но я делаю глубокий вдох и развожу руки в стороны, возвращая свою магию обратно, и передо мной осталась лишь кучка пепла.

Я раскачиваюсь и выбираю момент, чтобы перевести дыхание, но на это нет времени. Моя семья, мои друзья, мое королевство — сейчас я нужна им больше, чем когда-либо, и я точно знаю, куда идти.

Все, что мне нужно сделать, это копнуть поглубже, соединиться со своими судьбоносными партнерами, и узы приведут меня туда.

РеЙДЕН

— Ч

его вы все ждете? Пошлите, — раздается голос Адрианны, когда я возвращаюсь в реальность. Глаза Норы встречаются с моими, в ее широких омутах дрожит паника.

Я слегка качаю головой, сжимая ее руку в знак молчаливой поддержки, которая, я надеюсь, сработает. Медленно вращаясь на месте, я устанавливаю зрительный контакт с каждым из моих братьев, передавая беспокойство, которое я испытываю, по нашей связи, надеясь, что они тоже это чувствуют.

— Идти куда? — Спрашивает Арло, явно не осознавая, к какому осознанию я пришел.

Оболочка Адрианны вздыхает. — Чтобы найти их.

— Мы не пытаемся их найти. Мы хотим, чтобы они нашли нас в безопасном и надёжном месте, — настаивает он, но она уже качает головой, прежде чем он успевает закончить.

— Это до сих пор не сработало, — заявляет она, отмахиваясь рукой, заставляя Арло обернуться к остальным из нас с открытым ртом и мольбой в глазах.

Он думает, что кто-то из нас может вразумить её, но если моё чутьё не подводит насчёт того, кто это на самом деле, то с ней не удастся договориться вообще.

— Ничего не сработало, но наш план был надёжен, — настаиваю я, беря инициативу, что вызывает у неё закатывание глаз, пока она сжимает переносицу.

— Ты всё усложняешь.

— С чего ты это взяла? — спрашивает Кассиан, делая шаг ближе ко мне. Я вижу это в его глазах, недоверие сверкает ярко, как звезды, которые сияют в мёртвую ночь.

Раздражение сковывает челюсть Адрианны, пока она сверлит Кассиана взглядом.

— Я королева. Вы должны следовать за мной без вопросов, но всё, что я слышу, — это вопросы, вопросы и ещё больше чёртовых вопросов.

Броуди подходит к ней с поднятыми руками, пытаясь разрядить ситуацию. — Кинжал, ты выбрала нас своим советом, чтобы мы заземляли тебя.

— Я Королева Адрианна, — резко произносит она сквозь сжатые зубы.

Это определённо не Адрианна.

Она могла раздражать меня не раз, но никогда не была такой невыносимой.

Проведя языком по нижней губе, я обвожу взглядом группу. Я не знаю, какое действие предпринять. Атаковать или подыгрывать. Но каждый момент, который мы теряем на эту дешёвую подделку, — это ещё один момент, когда мы не знаем, где наша Адрианна.

Мои глаза встречаются с глазами её отца. Август уже смотрит на меня с прищуренными глазами, его лицо тоже выражает явное замешательство. Я качаю головой. Вперёд и назад. Один раз. Коротко, но точно. И в этом одном движении он всё понимает.

Паника вспыхивает на его лице, но он быстро скрывает её, сложив руки за спиной, пока прогуливается по краю собравшейся группы. Адрианна, или кто бы она ни была, кажется, не замечает этого, продолжая бормотать о том, что мы должны слушать её без вопросов, но я её уже не слушаю.

Мое внимание сосредоточено на Августе, и это правильно, потому что он останавливается позади Адрианны, оценивая ее несколько мгновений, прежде чем его глаза расширяются. Мгновение спустя его взгляд проникает в мой, когда он медленно поднимает руку и похлопывает себя по затылку.

— Камень. «Поцелуй бабочки», — кажется, одними губами произносит он? Подробности не важны; это просто подтверждение того, что мы правы, и если в ней драгоценный камень, то мы никак не сможем напасть.

Перед нами все еще может быть Адрианна, и кто-то другой контролирует ее.

Мы не можем рисковать.

— Что сказал Август? — Бормочет Кассиан, стоя рядом со мной спиной к Адрианне, чтобы она не могла уловить, что он говорит.

— У нее на шее драгоценный камень. Это не она. Я не знаю, в каком качестве, но это, ебать, не она, — прохрипел я, раздумывая, как лучше поступить, и чья-то рука опустилась мне на другое плечо.

Август.

Прежде чем заговорить, я отслеживаю передвижения Адрианны. Она слишком занята, разглагольствуя перед Арло, Флорой, Бо, Криллом и Броуди. Последние двое, кажется, в курсе, кивают мне, чтобы я поторопился, пока они занимают ее, но я не знаю, чего они от меня ожидают.

— Мы не можем атаковать, — ворчу я, и Август качает головой.

— Мы можем. Это не она.

— Откуда ты знаешь?

— «Поцелуй бабочки» — это черный драгоценный камень, вставленный в двух людей — один как источник, а другой как двойник. Он позволяет им имитировать свою внешность, но не более того. У нее нет способностей Адрианны, ее связи с вами четырьмя или ее манер, это совершенно очевидно, — ворчит он, прищурившись при виде человека, выдающего себя за его дочь.

— Интуиция подсказывает мне, что это Клементина.

— Основываясь на том, что к ней нужно обращаться как к королеве в каждом предложении, я склонен согласиться.

— Мы подыгрываем ей или атакуем? — Спрашивает Кассиан, засовывая руки в карманы и пытаясь вести себя непринужденно.

— Удержать ее кажется более реалистичным. Нам нужно найти Адрианну. Даже если она чудесным образом освободилась от влияния «Поцелуя бабочки», это дает двойнику дополнительный час или около того, чтобы продолжать изображать из себя кого-то другого.

— Напомни мне разбить все существующие драгоценные камни, когда мы закончим с этим, — рявкаю я, заслужив кивок бывшего короля, прежде чем расправляю плечи и направляюсь к женщине, о которой идет речь.

Я совсем не понимаю, что делаю, но адреналин, бурлящий в моих венах, лишает меня возможности стоять спокойно.

— Королева Адди, — кричу я, мгновенно испытывая отвращение к сокращенной версии ее имени, вертящейся у меня на языке. Непонимание того, что я использую это имя вместо ее полного, только укрепляет наши догадки.

Она поворачивается ко мне с лучезарной улыбкой, явно одобряя мой выбор обращения, и когда я стою с ней лицом к лицу, положив руку ей на щеку, она наклоняется навстречу прикосновению, вместо того чтобы отпрянуть, как я ожидал.

— Что бы тебе ни понадобилось, моя королева, я последую за тобой. Чего ты хочешь? — Спрашиваю я, сдерживая тошноту, угрожающую вывернуть меня наизнанку, но это делает свое дело. Ее голова наклоняется, еще больше прижимаясь к моей руке, а ресницы трепещут. Она думает, что я у нее именно там, где она хочет.

— Чего я хочу, так это… — Ее слова звучат неестественно, когда я перемещаю руку, поглаживая пальцами ее щеку к шее, обхватывая пальцами тыльную сторону, чтобы почувствовать драгоценный камень.

Широко раскрыв глаза и сжав челюсть, она пытается высвободиться из моих объятий, но я удерживаю ее на месте. Теперь моя очередь наклонить к ней голову, когда я прижимаю пальцы к оскорбительному камню.

— Не помню, чтобы это было здесь сегодня утром, — бормочу я, и ее удивление мгновенно превращается в насмешку.

Ее губы быстро шевелятся, с ее губ срываются звуки песнопения, когда она обнажает зубы, но я быстро слышу бормотание Броуди, напевающего над ней. Ее голос становится громче, отчаяние мелькает на ее лице, когда она толкает меня в грудь, и я отпускаю ее.

Она знает, что мы знаем.

Она также знает, что с нами сильный маг, потому что все, что она пытается осуществить, подавляется Броуди. Я бросаю взгляд на своего брата, о котором идет речь, когда его сбивает с ног порывом воздуха из ниоткуда.

Моя спина напрягается, когда в поле зрения появляется его отец, губы шевелятся быстрее, чем когда-либо, когда он сердито смотрит на своего сына.

Черт.

Голос Клементины звучит громче, чем когда-либо, она кричит во всю силу своих легких. — Dimittis. Rein Infernum. Revelare. Dimittis. Rein Infernum. Revelare. Dimittis. Rein Infernum. Revelare.

Вздохи эхом разносятся по группе, поскольку пустое поле быстро становится… намного менее пустым.

Появляется солдат за солдатом, бодрые и готовые к бою. Боевые кличи разносятся в воздухе, подтверждая, что мы полностью окружены, и мое сердце замирает.

Все это было ловушкой, и я не знаю, как мы собираемся найти выход из нее.

НОРА

К

лементина начинает хохотать, раскрывая свою истинную личность, все еще оставаясь точной копией моей сестры. Группа солдат растет вокруг нее, пока она смотрит Рейдену прямо в глаза.

— Ты бы не причинил мне вреда, правда? Только не любви всей твоей жизни, — настаивает она, отчего у меня кровь стынет в жилах. В какую бы игру она здесь ни играла, мне это не нравится. Мне это совсем не нравится.

Если она не моя сестра, то где, черт возьми, Адди?

Черт возьми.

Мне следовало остаться дома. Мне следовало остаться в замке со своим отцом.

— Ты не любовь всей моей жизни, — заявляет Рейден, уперев руки в бока, пока солдаты рычат и орут вокруг нас.

Мы на пороге битвы.

Беззащитные. В опасности. Без солдат.

— Ты уверен? Может быть, это настоящая я, и ты просто не имел удовольствия по-настоящему узнать, кто я такая, — мурлычет она, и Рейдену это не нравится.

Он бросается на нее, и в ту секунду, когда он делает шаг, вся армия тоже атакует.

Я визжу, охваченная паникой, когда все начинают действовать, в то время как все, что я могу сделать, это упасть на траву грудой окаменевших конечностей, свернувшись в клубок, когда земля грохочет подо мной.

Опустив голову и крепко обхватив ноги руками, я рыдаю. Я рыдаю так сильно, что это причиняет боль. Я жду, когда смерть заберет меня. Это приближается, и это все моя вина, что я пришла сюда.

Рядом со мной раздается ворчание, знакомый голос, и я замираю, не зная, что делать. Но любопытство берет верх, и я поворачиваю лицо в сторону, чтобы увидеть Броуди, прижатого к земле рядом со мной.

Его руки прижаты к горлу, он борется с чем-то, но на самом деле там ничего нет.

Нахмурившись, я поднимаю взгляд и вижу мужчину, который выглядит как его более старая версия, стоящего в нескольких шагах от меня.

— Ты должен был пойти по моим стопам, Броуди, — огрызается мужчина, и мое чутье подсказывает мне, что это его отец.

— А ты должен был быть порядочным человеком, — хрипит он в ответ, его лицо становится все краснее и краснее, когда его отец усмехается.

— Это королевство недостойно магов. С той силой, которой мы можем управлять, мы должны быть на высоте. Клементина предложит нам это.

Несмотря на все усилия, Броуди смеется. Смех хриплый и прерывистый, но все равно это смех.

— Если ты думаешь, что она собирается тебе что-то предложить, ты бредишь.

— Жаль, что ты не сможешь дожить до того времени, чтобы увидеть, насколько ты ошибался. — Его голос лишен эмоций, он смирился с тем фактом, что собирается убить своего сына.

Есть что-то в этом, в безразличной пустоте его голоса, что заставляет меня подняться на ноги.

Он не может убить его.

Он не убьет его.

Я этого не допущу.

Мое сердце бешено колотится в груди, когда я сокращаю расстояние между нами. Он даже не замечает моего приближения. Он настолько сосредоточен на своем сыне, что остальная часть битвы для него не имеет значения. Я бросаюсь на него, опрокидывая нас обоих на землю, и приземляюсь с глухим стуком, выбивая из себя дух, когда я задыхаюсь.

Я смотрю на облачное небо, наблюдая, как с каждой секундой оно становится все более и более серым, и я уверена, что больше никогда не смогу дышать. Звуки вокруг меня становятся громче, удары плоти о плоть, заклинания магии, последние вздохи. Все это.

— Мне жаль, что ты не проживешь достаточно долго, чтобы осознать, каким разочарованием ты всегда был, — заявляет Броуди ледяным голосом, когда я наклоняю голову в его сторону.

На этот раз я обнаруживаю, что он нависает над своим отцом, но при этом запинается.

Он собирался убить его, но колеблется. Затем его отец вытаскивает клинок из-за бедра, крутит рукоятку, его радужки темнеют, и я снова реагирую инстинктивно.

Хлопнув рукой по голове его отца рядом со мной, я закрываю глаза и позволяю своей магии взорваться.

Нет ни шума, ни боли, ни борьбы, ни крови.

Ничего.

Становится больно, и я чувствую, как слеза скатывается по моей щеке, но я не могу убрать руку.

— Нора? Нора!

Я открываю глаза и обнаруживаю, что Броуди смотрит на меня сверху вниз, в его глазах читается беспокойство, когда он проводит рукой по моему лбу.

— Нора, все в порядке. Ты можешь остановиться сейчас. Ты можешь остановиться.

Я убираю руку, чувствуя, как первый вдох вибрирует в моих легких, прежде чем я медленно выдыхаю.

— Прости, я…

Броуди качает головой, прерывая мои извинения, и протягивает мне руку. Он поднимает меня на ноги с мягкой улыбкой на губах. — Не извиняйся. Это я должен благодарить тебя.

— Нет, ты не можешь. Я только что убила…

— Ты только что защитила королевство, когда я колебался, — настаивает он, и я киваю вместе с ним. Прежде чем я успеваю что-либо возразить, рядом с ним появляется мой отец.

— Нора, мы в меньшинстве. Мы понятия не имеем, где наши солдаты. Нам нужно, чтобы ты использовала свою магию.

Я оглядываю поле, мгновенно пораженная кровопролитием вокруг нас. Огонь горит вдалеке, когда Крилл пролетает над головой, в то время как Арло командует водой вдалеке, а Флора использует свою магию разума, чтобы сбить солдата с ног, точно так же, как я сбила отца Броуди. Сглотнув, я продолжаю поиски. Кассиан в волчьем обличье несется на солдата за солдатом, его зубы окрашены в малиновый цвет.

Потом я вижу его.

— Мне нужна помощь Рейдена. Флоры тоже, — заявляю я, и мой отец качает головой.

— Рейден сейчас занят. Ты можешь сделать это, Нора, — настаивает Броуди, сжимая мою руку, но я качаю головой.

— Не думаю, что смогу. Я не знаю, как целиться только во врага прямо сейчас, — прохрипела я, нервно размахивая руками, и мой отец обхватил мою щеку ладонями, запечатлевая любящий поцелуй на макушке, в то время как Броуди остается рядом со мной.

— Закрой глаза, Нора. Сосредоточься. Все будет хорошо.

Я нервно сжимаю губы, еще раз окидывая взглядом поле, но паника продолжает брать надо мной верх. Побежденная, я качаю головой, слова вертятся у меня на кончике языка, когда яркий свет прорезает воздух, сбивая меня с ног. Это каким-то образом подхватывает меня прежде, чем я падаю на землю, окутывая знакомым теплом.

— Адди, — выдыхаю я, отчаянно ища ее и замечая вдалеке ярко сияющий маяк, проецирующий защитный шар во всех направлениях, защищающий тех, кого она любит и о ком заботится. — Она здесь. Она здесь! — Я кричу, поворачиваясь к отцу, и обнаруживаю, что он не освещен тем же светом, что окутывает меня и Броуди.

— Почему он тебя не касается? Она защитила бы тебя, — бормочу я, паника берет надо мной верх, когда я пытаюсь затащить отца вместе с собой в сферу, но ничего не получается.

— Все в порядке, Нора.

— Это не так. Почему это не работает?

Он качает головой, его глаза полны печали. — Клементина была первой в нашей семье за более чем столетие, кто получил защитную магию. Она могла бы стать чем-то особенным, но не видела в этом удовлетворения. Она хотела большего. Она больше сосредоточилась на других своих способностях, и когда мы в конце концов вырвали из нее магию и связали ее, мы обнаружили, что не смогли связать и свет, и он исчез. Говорят, что он ищет тех, кто достоин, тех, кто ценит его больше, чем другие, и, похоже, он нашел новый дом в Адрианне.

— Но почему это не защищает тебя? — выпаливаю я, раздражённая, пока солдаты пытаются прорваться через защитное свечение, только чтобы сгореть от магии и упасть на колени.

— Она прокляла меня, чтобы я никогда не был защищён, потому что считала, что я никогда не защищал её..

Боль в его глазах разрушает душу, когда опустошение проходит через него, но он стряхивает ее, снова обращая свое внимание на меня. — Магия Адди дает тебе возможность, в которой ты нуждаешься, Нора. Сосредоточься на уничтожении тех, кто не защищен ее магией.

— Это включает и тебя, — выдыхаю я, и он кивает, грустная улыбка на его лице — попытка подбодрить.

— Все в порядке, Нора.

— Папа, нет.

— Ты спасешь меня, я знаю, что спасешь, — настаивает он, как будто это так просто, но это не так.

— Я не могу обещать…

— Сделай это, Нора. Сделай это. Ты — наша единственная надежда.

Броуди рядом с ним кивает, и я, проглатывая комок, образовавшийся в горле, закрываю глаза.

Мне страшно. Я чертовски напугана. Но если Адрианна может быть такой же храброй каждую секунду каждого дня, то и я могу быть такой же, даже если это только на данный момент.

Направляя свою магию, я запрокидываю голову, и отростки магии моего разума прорываются сквозь барьер, защищающий меня, простираясь до самого края, где армия загнала нас в ловушку. Это ошеломляет. К горлу подкатывает тошнота, поскольку каждая мысль угрожает вторгнуться в мою собственную.

Я перестаю думать и просто действую.

Только не мой папа. Только не мой папа. Пожалуйста, только не мой папа.

Энергия, струящаяся по моим венам, крепко держит меня, быстро иссякая, пока я не падаю на колени. Яркий свет, отражающийся в глубине моих век, тускнеет, как будто барьер, защищающий меня, был снят.

Мне требуется четыре попытки открыть глаза, прежде чем я, наконец, могу на чем-то сосредоточиться. Первое, что бросается мне в глаза, — это трава, покрытая багровыми пятнами трава между тем местом, куда упираются мои руки.

Папа?

Я покачиваюсь, когда поднимаю голову, обнаруживая, что Броуди присел передо мной на корточки с дразнящей улыбкой в уголках рта.

— Папа, — прохрипела я, чертовски надеясь, что он не подумает, что я брежу.

К счастью, он указывает направо, и я медленно поворачиваюсь. О, как медленно я обнаруживаю, что мой отец стоит на коленях в такой же позе, как и я.

— Папа, — повторяю я, наблюдая в замедленной съемке, как он наклоняет лицо в сторону и улыбается мне.

— Ты сделала это, Нора, — хрипит он, и я делаю глубокий вдох, облегчение переполняет меня, когда я пытаюсь оглядеть поле.

Я не могу думать о реальных жизнях, которые я отняла. Я не могу с этим справиться, поэтому сосредотачиваюсь на том факте, что спасла тех, кто мне дорог, кого любит моя сестра.

Одна мысль о моей сестре, кажется, вызывает леденящий кровь крик, который сотрясает воздух. Броуди поднимает меня на ноги, толкая за спину, словно защищая, и я чуть не спотыкаюсь о двух мертвых солдат.

Я замечаю Рейдена, Флору, Броуди, Арло, Бо и Крилла среди этого безумия, все в безопасности, но крик раздался не оттуда.

Адди сталкивается с… Адди, сбивая ее с ног.

Перепрыгивая через мертвые тела, я цепляюсь за Броуди и несусь к ним вместе со всеми остальными.

— Ты коварная сука. Ты думаешь, что сможешь победить меня? — Одна из них рычит, и я замираю. Сказала бы это моя Адди?

Они стоят наготове, лицом друг к другу, готовые разорвать друг друга в клочья, а мы, остальные, переводим взгляды с одной на другую, пытаясь понять, кто из них кто.

Я смотрю на Броуди, одними губами произнося одно слово.

«Связь».

Он качает головой, заставляя мой желудок сжиматься от паники, когда я оборачиваюсь к двум совершенно одинаковым женщинам, стоящим бок о бок.

Та, что слева, поворачивается и с широко раскрытыми глазами смотрит на Крилла. — Убей ее. Она не может продолжать притворяться мной!

Никто не двигается.

Никто не дышит.

Две пары глаз. Один и тот же умоляющий взгляд. Я не могу отвести взгляд, чтобы увидеть, кто носит черный камень. Возможно, они обе, я не знаю, все, что я знаю, это то, что одна из них моя сестра. Другая… самозванка.

Я медленно приближаюсь к ним. Мой отец пытается оттащить меня назад, но я отталкиваю его, сокращая оставшееся расстояние между нами, когда останавливаюсь перед ними обеими.

— Нора, я…

— Тише, — выдыхаю я. Слова не помогут ситуации. Или, может быть, помогут, но мое нутро знает. Мое чутье всегда подсказывает.

Я смотрю то налево, то направо, оценивая их обеих, как будто моя жизнь зависит от этого, потому что так оно и есть. От этого зависит всё королевство.

Секунды превращаются в минуты, воздух вокруг меня становится неподвижным, и я замечаю это.

Единственное различие.

Только одно, такое маленькое, едва заметное, но достаточное, чтобы я смогла принять решение.

Протягивая руку к Адди справа, она кладёт свою ладонь в мою, на её губах появляется самодовольная улыбка, но она быстро исчезает, когда я тяну её к себе и ударяю ладонью по виску.

Это быстро, слишком безболезненно, и занимает всего несколько секунд.

Она падает на землю, но я не обращаю на это внимания, поворачиваясь к своей сестре.

— Как ты узнала?

Я пожимаю плечами.

— Её ноздри раздражённо раздулись, когда она посмотрела на меня. Ты бы никогда так не сделала.

Через мгновение я оказываюсь в её объятиях, и с каждым мгновением к нам присоединяются другие. Руки обнимают руки, грудь прижимается к груди, мы наслаждаемся этим моментом.

— Всё кончено, — говорит Кассиан, в его тоне слышится недоверие, на что моя сестра кивает.

— Всё кончено.

Я улыбаюсь ей, гордость наполняет мои глаза слезами.

— Ты спасла королевство.

Она качает головой, обнимая меня, прежде чем прижаться своим лбом к моему.

— Нет, Нора, это сделала ты.

АДРИАННА

— С

величайшим удовольствием и облегчением я могу объявить всему королевству, что угрозы, терзавшие наши земли, исчезли. Клементина исчезла. Член Совета Оренда исчез. Профессор Лэндон Фэйрборн исчез. Я уверена, что нас ждут испытания и трудности в будущем, но мне доставляет огромную радость сказать, что это всё позади.

Сейчас наше время найти в себе силу, объединиться как сообщество и вместе встретить будущее. Также необходимо сообщить, что я не имела удовольствия лично претендовать на эту победу. Эта честь принадлежит моей сестре, Норе Рейган, которая сейчас является представителем фейри в моем совете. Ее стойкость и преданность делу, несмотря на ее страхи, — вот что привело нас сегодня сюда.

В свете этой информации мы возобновляем наше турне по королевству в ближайшие дни после столь необходимого отдыха. Мы снова начнем работу в Саммер-Оук, чтобы увидеть достигнутый прогресс.

«Долго и счастливо» — это легенда, но когда-то давно я была маленькой девочкой, не подозревавшей об опасностях, которые таились в нашем королевстве, но надежда в моем сердце и стремление к свободе для всех сохранились. Итак, выпьем за день, когда мы сможем воплотить легенды в реальность.

Выпьем за процветающее королевство, сильное сообщество, объединяющую любовь к истокам и преданность светлому будущему для всех. Я хочу быть здесь на каждом этапе этого процесса. Путь к этому был нелегким; все хорошее в жизни никогда не дает легко, но это научило меня любить всем сердцем, руководствоваться интуицией, питать свою душу и дорожить тем, что делает меня счастливой.

Для Королевства Фладборн, сегодняшний день никогда не забудется в истории. Сегодня начинается наша глава, где меняется наша история и где герои одерживают верх. Пусть мы останемся сильными, свирепыми и всегда будем жизнестойкими.