Название «Великая Отечественная война» стало использоваться в Советском Союзе в первый же день войны после обращения диктора Совинформбюро Ю. Б. Левитана 22 июня 1941 года:

В 1936–1939 годах имел место раздел Чехословакии (фактически ее захват Германией и Венгрией). Плюс шла гражданская война в Испании, и СССР помогал там антифашистской коалиции. Также он помогал Китаю в его борьбе против японской агрессии. Войска Красной армии вступали в непосредственный вооруженный конфликт с немецкими войсками в Испании и с японскими войсками у озера Хасан и на Халхин-Голе.

23 августа 1939 года Германия и Советский Союз подписали пакт о ненападении.

Незадолго до этого, 25 октября 1936 года, заключили договор о сотрудничестве нацистская Германия и фашистская Италия. 1 ноября было объявлено о создании «Оси Рим – Берлин». А 25 ноября того же года Германия заключила договор с империалистической Японией. 26 ноября 1937 года к договору Германии и Японии присоединилась Италия.

11–13 марта 1938 года Германия аннексировала соседнюю Австрию, а 1 сентября 1939 года, организовав провокацию на границе, немецкие войска напали на Польшу, которая имела соглашения о взаимопомощи с Великобританией и Францией.

Польская армия не смогла противостоять мощи агрессора, и всего через две недели после начала военных действий Польша была оккупирована, а на ее территории было создано генерал-губернаторство под немецким управлением. Западная Белоруссия и Западная Украина, которые тогда входили в состав Польши, после ее капитуляции были заняты Красной армией и включены в состав Советского Союза.

В конце ноября 1939 года началась война на севере Европы. Советское правительство, утратив надежду на мирное разрешение пограничного конфликта [1] с Финляндией, решило действовать силой. 28 ноября СССР объявил о разрыве мирного договора 1920 года и пакта о ненападении с Финляндией 1932 года, срок действия которого истекал в 1945 году. 30 ноября 1939 года Красная армия начала военное вторжение в Финляндию.

Эта война оказалась неудачной для Советского Союза, что негативно сказалось на его международном престижe и привело к скандалу, в результате которого СССР был исключен из Лиги Наций. В ответ на это исключение 16 декабря 1939 года ТАСС опубликовало заявление, в котором утверждалось, что данное решение Лиги Наций является нелепым и вызывает ироничную усмешку, способную лишь скомпрометировать его авторов. В заявлении также подчеркивалось, что решение было принято под давлением Англии и Франции и что эти страны не имеют ни морального, ни формального права обвинять СССР в «агрессии», учитывая, что сами они контролируют обширные территории, захваченные в Азии и Африке.

В заявлении особо подчеркивалось, что за исключение СССР проголосовало всего семь из пятнадцати членов Совета (Великобритания, Франция, Бельгия, Боливия, Египет, Южно-Африканский Союз и Доминиканская Республика), что составляет меньшинство. При этом три из этих стран были выбраны всего за сутки до голосования, что Советский Союз расценил как мошенничество. Остальные восемь членов Совета либо воздержались от голосования (Греция, Югославия, Китай и сама Финляндия), либо отсутствовали (Перу, Иран и Норвегия). Таким образом, Лига Наций нарушила свои же собственные уставные нормы.

Кроме того, СССР обвинил Лигу Наций в подыгрывании интригам Великобритании и Франции и выразил недовольство тем, что случайно выбранные «представители» 127 млн населения «исключили» СССР, имеющий 183 млн жителей.

Тем не менее в марте 1940 года СССР удалось завершить войну, и финская граница была отодвинута от Ленинграда, Мурманска и Мурманской железной дороги.

К этому времени Вторая мировая война в Европе уже началась, и шла она с 1 сентября 1939 года.

Разработка плана нападения Германии на СССР велась по указанию Адольфа Гитлера с июля 1940 года. К этому времени Германия уже захватила в Западной Европе Норвегию, Данию, Бельгию, Нидерланды, Люксембург и нанесла до неприличия быстрое поражение Франции (Франция подписала соглашение о перемирии, согласно которому германские войска оккупировали северную часть страны и все атлантическое побережье, а в южной части был установлен коллаборационистский режим со столицей в городе Виши).

27 сентября 1940 года Германия, Италия и Япония подписали Трехсторонний союзнический пакт. К этому времени Япония уже вторглась в Китай. В октябре 1940 года Италия атаковала Грецию.

Германии удалось изгнать с континента британскую армию. Вместе с тем, в течение 1940 года в ходе битвы за Англию немцам не удалось достичь господства в воздухе, необходимого для проведения десантной операции на Британские острова.

Следует отметить, что в основе планов гитлеровской Германии лежали пресловутая доктрина тотальной войны и стратегия блицкрига, и все это – для расширения «немецкого жизненного пространства». Ставилась цель поработить соседние государства, затем – Советский Союз, а затем – завоевание мирового господства.

В ноябре 1940 года к германской коалиции присоединились Венгрия, Румыния и Словакия. В феврале следующего года Германия направила в Северную Африку свой Африканский корпус с целью поддержки нерешительно действующих итальянцев, а 1 марта к «Оси» присоединилась Болгария. Чуть позже, 6 апреля 1941 года, Германия, Италия, Венгрия и Болгария вторглись в Югославию и разделили ее. Германия и Болгария напали на Грецию, помогая итальянцам, и Греция прекратила сопротивление в начале июня 1941 года.

Уже с лета 1940 года составной частью планов Гитлера относительно дальнейшего ведения войны стала мысль об уничтожении Советского Союза. Несмотря на то, что в 1939 году между СССР и Германией был заключен договор о ненападении, противоположность мировоззрений, которая отделяла оба государства друг от друга, не уменьшилась. Более того, Советский Союз оставался в глазах Гитлера идеологическим врагом Германии, потенциальным противником, который рано или поздно перейдет в атаку. Плюс, чем дольше длилась война, тем больше Германия зависела от сырья, которое в значительной части мог поставить только Советский Союз.

Решение о войне с СССР и общий план будущей кампании были озвучены Гитлером на совещании с высшим военным командованием 31 июля 1940 года. Точная дата нападения была определена только 30 апреля 1941 года.

Важно отметить, что решение о начале войны с СССР не было однозначно принято германской элитой. В частности, одним из противников этого решения был немецкий посол в Москве Вернер фон дер Шуленбург, прилагавший усилия для того, чтобы предотвратить войну. Он доносил в Берлин, что Советский Союз имеет сильную армию и огромные промышленные ресурсы. Существует версия, что 5 мая 1941 года Шуленбург прямо предупредил советское руководство о грядущей войне и даже назвал ориентировочную дату ее начала. Он якобы заявил, что воспитан в духе Отто фон Бисмарка, а тот всегда был противником войны с Россией. Считается, что Шуленбург хотел побудить советские власти сделать позитивные шаги в двусторонних отношениях, которые могли бы предотвратить начало военных действий. Но советское руководство тогда посчитало, что посол действует по заданию германских политических кругов, что он не способен на личную инициативу в столь серьезном и деликатном вопросе.

Главное место в планировании нападения на СССР занимал Генеральный штаб сухопутных войск (ОКХ – Oberkommando des Heeres) вермахта во главе с его начальником генералом Францем Гальдером. Кроме того, активную роль в планировании «Восточного похода» играл штаб Верховного главнокомандования вооруженных сил Германии (ОКВ – Oberkommando der Wehrmacht) во главе с генералом Альфредом Йодлем, получавшим указания непосредственно от Гитлера.

Гитлер установил для приведения своих планов в жизнь твердые сроки: уже в 1941 году Советский Союз должен был прекратить свое существование.

Тогда, по расчетам Гитлера, когда у него не будет врага за спиной, он сможет уже в 1942 году (с помощью Японии) сломить мощь Великобритании – до того, как Соединенные Штаты будут готовы к войне.

Немецкое руководство надеялось на скоротечность войны с СССР. Это подтверждает тот факт, что германская армия перед вторжением в СССР испытывала дефицит топлива. Если с авиационным бензином, благодаря производству синтетического горючего, дело еще обстояло более или менее благополучно, то с автомобильным бензином и дизельным топливом уже в июле предусматривался 10 %-ный дефицит, а в августе армия вторжения должна была снабжаться в значительной мере за счет поставок из Румынии. Но уже осенью запасы горючего у немцев должны были истощиться, составив по авиабензину и дизельному топливу 50 % потребности, а по автобензину – всего 25 % потребности.

Вместе с тем, в германской армии было еще много генералов и старших офицеров, сражавшихся в России в 1914–1917 годах. И эти люди прекрасно помнили ее необозримые просторы, ее непроходимые болота и суровую зиму.

18 декабря 1940 года Гитлер подписал директиву № 21, получившую условное наименование «Вариант Барбаросса» и ставшую основным руководящим документом в войне против СССР. Об этом плане будет рассказано ниже, а пока отметим, что 31 января 1941 года главнокомандующий сухопутными войсками генерал-фельдмаршал Вальтер фон Браухич подписал директиву ОКХ № 050/41 по стратегическому сосредоточению и развертыванию вермахта, развивавшую и конкретизировавшую принципы войны против СССР, изложенные в директиве № 21.

Немецкий генерал Франц Гальдер отмечал: «Эта война будет резко отличаться от войны на Западе. На Востоке жестокость является благом на будущее. Командиры должны пойти на жертвы и преодолеть свои колебания».

На стороне Германии в предстоящей войне находились Италия, Румыния, Венгрия, Словакия и Хорватия. В частности, Италия временно сохраняла нейтралитет, но уже 10 июня 1940 года Бенито Муссолини объявил войну Франции и Великобритании. При этом в 1940 году авиация Италии насчитывала всего 1000 современных самолетов, а ее сборочные линии работали примерно в десять раз медленнее, чем британские. Сухопутная армия Италии была далека от 8 млн штыков, о которых заявлял Муссолини. На самом деле в ней насчитывалось всего полтора миллиона человек (19 комплектных дивизий). Также в ней было всего 200 танков, а остальное – это были просто гусеничные средства, вооруженные пулеметом.

Летом 1941 года Италия направила для участия в войне против СССР экспедиционный корпус, который в июле 1942 года был преобразован в армию.

Своих солдат в помощь Германии выставили Австрия, Финляндия, франкистская Испания (одна пехотная дивизия, получившая название «Голубая дивизия», и авиаэскадрилья «Сальвадор»).

Болгария не объявляла войну СССР, и болгарские военнослужащие не участвовали в войне против СССР, но при этом участие Болгарии в оккупации Греции и Югославии высвободило несколько немецких дивизий для отправки на Восточный фронт. Плюс Болгария предоставила в распоряжение немецкого военного командования все свои основные аэродромы и порты Варна и Бургас, которые немцы использовали для снабжения войск на Восточном фронте.

Помощь нацистской Германии также оказывали страны, формально придерживавшиеся нейтралитета. На Германию работали промышленные предприятия захваченных и союзных стран.

Маршал Г. К. Жуков в своих воспоминаниях утверждает, что «советское правительство делало все возможное, чтобы не давать какого-либо повода Германии к развязыванию войны». Этим будто бы «определялось все».

Подобной точки зрения придерживались и придерживаются многие политики и историки. С другой стороны, имеет место и такая версия: Советский Союз готовил превентивную (наступательную) войну против Германии и даже якобы планировал нападение на Германию, и оно было запланировано на 6 июля 1941 года.

Можно предполагать все что угодно, но лучше послушать самого И. В. Сталина, и вот что он сказал 5 мая 1941 года в своем выступлении перед выпускниками военных академий:

К 1 сентября 1939 года Советский Союз имел 99 дивизий, к 22 июня 1941 года – 303 дивизии. Численность Красной армии за этот период выросла почти втрое (до 5,3 млн человек), однако после окончания мобилизации она должна была составить 8,9 млн человек. Вермахт к июню 1941 года был полностью мобилизован – 7,33 млн человек.

По оценкам, к 22 июня 1941 года в районах стратегического развертывания у Германии были сосредоточены: 81 пехотная дивизия, 1 кавалерийская дивизия, 17 танковых, 15 моторизованных, 9 полицейских и охранных дивизий. Плюс в качестве резерва главного командования на подходе находились еще 22 пехотные, 2 танковые, 2 моторизованные дивизии и 1 полицейская дивизия.

Таким образом, в общей сложности сухопутная армия Германии имела 140 полностью боеспособных соединений, не считая охранных и полицейских дивизий.

Общая численность солдат и офицеров у Германии, как уже говорилось, составляла 7,33 млн человек. При этом для войны с СССР было выделено 4,05 млн человек, а к 22 июня 1941 года на границе с СССР было развернуто 3,56 млн человек.

Весной 1941 года фашисты не боялись серьезных военных действий со стороны западных противников, и главные вооруженные силы Германии были сосредоточены у границ СССР, на всем протяжении от Балтийского до Черного моря.

К 22 июня 1941 года там стояли три группы армий.

В полосе от Голдапа до Мемеля (Клайпеды), на фронте протяженностью 230 км, располагалась группа армий «Север» (29 немецких дивизий при поддержке 1-го воздушного флота) под командованием генерал-фельдмаршала Вильгельма фон Лееба.

Директивой от 31 января 1941 года ей ставилась задача «уничтожить действующие в Прибалтике силы противника и захватом портов на Балтийском море, включая Ленинград и Кронштадт, лишить русский флот его опорных баз». На Балтике для поддержки группы армий «Север» и действий против Балтийского флота немецким командованием было выделено около сотни кораблей.

Южнее, в полосе от Голдапа до Влодавы, на фронте протяженностью 500 км располагалась группа армий «Центр» (50 немецких дивизий и 2 немецкие бригады, поддерживаемые 2-м воздушным флотом) под командованием генерал-фельдмаршала Морица Федора фон Бока. Задачей группы было: «Наступая крупными силами на флангах, разгромить войска противника в Белоруссии. Затем, сосредоточив подвижные соединения, наступающие южнее и севернее Минска, возможно быстрее выйти в район Смоленска и создать тем самым предпосылки для взаимодействия крупных танковых и моторизованных сил с группой армий „Север“ с целью уничтожения войск противника, действующих в Прибалтике и районе Ленинграда».

В полосе от Полесья до Черного моря, на фронте протяженностью 1300 км, была развернута группа армий «Юг» (44 немецкие, 13 румынских дивизий, 9 румынских и 4 венгерские бригады, которые поддерживались 4-м воздушным флотом и румынской авиацией) под командованием Герда фон Рундштедта. Согласно плану «Барбаросса», войскам группы «Юг» предписывалось: «…нанося главный удар левым крылом на Киев, уничтожить советские войска в Галиции и в западной части Украины, своевременно захватить переправы на Днепре в районе Киева и южнее обеспечить дальнейшее наступление восточнее Днепра».

Помимо этих сил, на территории оккупированной Норвегии и в Северной Финляндии была развернута отдельная армия вермахта «Норвегия» под командованием генерала Николауса фон Фалькенхорста. Армии «Норвегия» ставились задачи: захватить Мурманск, главную военно-морскую базу Северного флота Полярный, полуостров Рыбачий, а также Кировскую железную дорогу севернее Беломорска.

В резерве находилось 24 дивизии.

Всего для нападения на СССР было собрано 3712 танков, 47 260 полевых орудий и минометов, 4950 боевых самолетов.

По состоянию на 22 июня 1941 года в приграничных округах СССР в составе 15 армий имелось 3,29 млн солдат и офицеров, 59 787 орудий и минометов, 12 782 танка и 10 743 самолета. В составе трех флотов (Северного, Балтийского и Черноморского) имелось около 0,22 млн человек личного состава и 182 корабля основных классов (включая 127 подводных лодок).

Непосредственную охрану всей государственной границы несли части восьми пограничных округов: вместе с оперативными частями и подразделениями внутренних войск они насчитывали около 0,10 млн человек.

Отражение возможного нападения с запада возлагалось на войска пяти приграничных округов: Ленинградского, Прибалтийского особого, Западного особого, Киевского особого и Одесского.

Еще 7 армий в составе 77 дивизий образовывали второй стратегический эшелон Красной армии, из которых 23 дивизии предназначалось на юго-запад, 9 – на запад и 19 формировались западнее Москвы (в начале войны весь этот второй эшелон был направлен на Западный фронт).

Историк Б. В. Соколов называет несколько иные цифры. По его мнению, «к началу советско-германской войны только в западных приграничных округах Красная армия имела 12,8 тыс. танков <…> боеготовыми из них считалось 10 540, или 82,5 % <…> боевых самолетов в западных приграничных округах насчитывалось не менее 10,1 тыс., из них не менее 7230 – боеготовых. Всего же Красная армия располагала, по разным оценкам, от 23 до 35 тыс. боевых самолетов».

Конечно, в приводимых в исторической литературе цифрах имеется множество нестыковок, и назвать точные цифры, кто бы что ни утверждал, просто нереально. Но бесспорно одно: Советский Союз предпринимал титанические усилия для того, чтобы повысить боевую мощь своих вооруженных сил.

К сожалению, несмотря на возросшие возможности советской промышленности, она не поспевала за стремительным ростом вооруженных сил. Как следствие (и это отмечают многие специалисты), в войсках ощущалась нехватка вооружения, боевой техники, транспортных средств и средств связи.

Во время войны у немцев было хорошее стрелковое оружие, и всем сейчас известно имя немецкого конструктора стрелкового оружия Хуго Шмайссера. И больше всего споров до сих пор вызывает его автомат (штурмовая винтовка) StG 44 – Sturmgewehr 44. Это изделие было создано в 1942 году, и оно вобрало в себя скорострельность пистолетов-пулеметов и точность винтовок. Первые бои с массовым применением StG 44 начались в марте 1944 года (первые партии оружия получили элитные батальоны СС). Всего же до конца войны было изготовлено порядка 450 000 экземпляров StG 44.

Среди автоматов современного типа StG 44 стал первой разработкой, производившейся массово.

А в советской армии появился АК‑47 – автомат Калашникова, созданный в 1947 году и поступивший на вооружение армии в 1949 году.

Вокруг создания этого превосходного оружия витает много тайн и вопросов, но основная из них заключается в том, что М. Т. Калашников якобы не изобретал свой автомат, а просто скопировал оружие с немецкой штурмовой винтовки StG 44.

Эти два автомата действительно очень схожи. Слухи о плагиате усиливаются тем фактом, что после войны в Ижевск, где разрабатывался АК‑47, было отправлено более 50 образцов StG 44 для технического анализа. Кроме самих автоматов Шмайссера, на завод поступило свыше 10 000 страниц всевозможной документации по StG 44.

Также известно, что после оккупации города Зуль союзными войсками производство оружия в Германии было приостановлено. В 1946 году Хуго Шмайссеру предложили вместе с семьей поехать на уральские оружейные заводы в качестве консультанта. Он некоторое время прожил в Ижевске, одном из центров советской оружейной промышленности, и именно после этого было завершено создание легендарного АК‑47.

Отмечается, что Михаил Тимофеевич Калашников родился в алтайском селе и не имел ни полного среднего, ни высшего образования. Великую Отечественную войну он встретил в августе 1941 года командиром танка в звании старшего сержанта, а в октябре под Брянском он был тяжело ранен в плечо и контужен.

Конечно, на основании этого злые языки стали поговаривать о том, что Калашников просто слегка изменил StG 44 и на его базе выпустил свой автомат АК‑47.

Да, у автомата АК‑47 и немецкого автомата StG 44 сходства есть не только во внешнем виде, но и в ударно-спусковом механизме. Но, с другой стороны, специалисты утверждают, что АК‑47 – это оригинальное изобретение, которое полностью отличается от немецкого образца не только своими тактико-техническими характеристиками, но и по своему внутреннему устройству. Практически все детали и важные узлы в АК‑47 полностью отличаются от StG 44. Более того, даже принцип разбора этих автоматов абсолютно разный.

Получается, что в СССР еще в 1943 году было принято решение создать свой промежуточный патрон, который должен был превосходить немецкий по дальности прямого выстрела. Кроме того, калибр этого патрона в СССР был немного другим – 7,62 мм.

Забегая вперед, отметим, что одним из самых эффективных вооружений этой войны стала легендарная советская «катюша». Это неофициальное название бесствольных систем полевой реактивной артиллерии, наводивших ужас на гитлеровцев (первоначально это была боевая машина БМ‑13, а впоследствии также БМ‑8, М‑31 и др.).

Так вот – первые экспериментальные установки БМ‑13 на шасси машин ЗИС‑6 были изготовлены в июне 1941 года в количестве восьми штук. А разработаны они были значительно раньше.

Разработка ракетного оружия в Советском Союзе началась еще в 1920-х годах под руководством Г. Э. Лангемака. В конце 1933 года в Москве был создан первый в мире Реактивный научно-исследовательский институт, известный как НИИ‑3. Директором института стал И. Т. Клеймёнов, начальник газодинамической лаборатории, а его заместителем – С. П. Королёв (тот самый Королёв, который позже станет «отцом» советской космонавтики). В институт также пришел А. Г. Костиков, который вскоре возглавил отдел разработки жидкостных ракетных двигателей, однако его амбиции выходили за рамки этой должности. И он, как теперь выяснилось, написал донос, в котором говорилось, что Г. Э. Лангемак и разработчик ракетных двигателей В. П. Глушко «вместо того чтобы улучшать один образец, расширяют производство вширь». Иными словами, утверждалось, что ученые якобы «сознательно делают дело не так и тем самым наносят государству ущерб».

Позже А. Г. Костиков написал еще одну бумагу, но уже в ЦК КПСС, в результате чего руководство НИИ было арестовано. Потом сам Костиков стал исполняющим обязанности главного инженера, а в 1938 году – главным инженером.

А. Г. Костиков все рассчитал: он «свой», сын работавшего по найму чернорабочего, в прошлом слесарь, образование получил уже после революции, а Лангемак – из немецкой семьи, учился в гимназии и служил прапорщиком в царской армии. Короче говоря, типичный немецкий шпион.

2 ноября 1937 года Г. Э. Лангемак был арестован органами НКВД. Обвинительное заключение, датированное 31 декабря 1937 года, было основано на материалах, предоставленных из института, при активном участии А. Г. Костикова, занявшего место Лангемака после его ареста. Следователям с Г. Э. Лангемаком пришлось изрядно «повозиться», поскольку тот упорно отказывался признавать себя виновным хоть в чем-либо. В итоге в НКВД решили устроить «допрос с пристрастием», и на двенадцатый день, 14 ноября 1937 года, Георгий Эрихович подписал заявление о том, что «решил отказаться от своего никчемного запирательства и дать следствию показания о своей контрреволюционной деятельности». Под давлением он назвал участниками «антисоветской организации» и И. Т. Клеймёнова, а также С. П. Королёва и В. П. Глушко.

Двое последних тут же оказались в «шараге» – специализированном научном учреждении в системе НКВД (по сути, в тюрьме), где люди продолжали работать над своими проектами, но под присмотром. Г. Э. Лангемак был расстрелян 11 января 1938 года, а И. Т. Клеймёнов был расстрелян днем ранее. То есть главные создатели «катюши» были уничтожены с формулировкой в деле за «вредительство в области недопущения новых образцов на вооружение» и участие в «антисоветской организации», которая якобы занималась «вредительством» и затягиванием разработок. По статье 58-7 УК РСФСР Клейменову и Лангемаку инкриминировался «промышленный саботаж», по статье 58-8 – организация терактов, «направленных против представителей советской власти», а по статье 58–11 – контрреволюционная «организационная деятельность».

Людей, без которых не было бы легендарной «катюши», не стало. Что же касается А. Г. Костикова, то он вместе со своим коллегой И. И. Гваем и представителем Главного артиллерийского управления Красной армии В. В. Аборенковым получил патент на изобретение. В июне 1941 года, буквально накануне войны, он показал новое оружие товарищу Сталину, и тот дал «добро» на запуск в производство.

Установки БМ‑13 впервые были испытаны в боевых условиях 14 июля 1941 года в 10 часов утра. Батарея под командованием капитана И. А. Флёрова, который участвовал в разработке БМ‑13, произвела обстрел вражеских живой силы и техники на железнодорожном узле в городе Орша.

«Катюши» сыграли важную роль в ходе битвы за Москву. Впоследствии советские войска массово использовали «катюши», и это наводило ужас на противника: после залпа на месте цели оставалась только выжженная земля. Всего во время войны было выпущено больше 10 000 установок, которые воевали на многих фронтах. Под конец войны «катюши» приноровились стрелять практически прямой наводкой, «выбивая» гитлеровцев из руин Берлина. И совершенно не случайно «катюшу» потом назвали «орудием Победы», и она наравне с танком Т‑34 (о нем будет рассказано ниже) стала одним из символов Великой Отечественной войны.

Почему же создатели «катюши» не увидели в деле свое творение?

Дело в том, что институт находился в подчинении у маршала М. Н. Тухачевского, которого обвинили по сфабрикованному «делу военных» – якобы за попытку захвата власти и передачу тайных сведений Германии. Помимо самого маршала, расстреляли еще несколько десятков человек, а после этого в Красной армии начались активные чистки среди командиров. Тухачевский был главным патроном Реактивного НИИ, и институт тоже подвергся репрессиям («чистке») как «рассадник антисоветских элементов».

На самом деле в создании «катюши» принимали участие десятки инженеров: кто-то разрабатывал двигатели, кто-то придумывал оперение, корпус, просто создавал идеологию реактивной артиллерии. При этом одного человека, которого можно было бы назвать «отцом» этого ставшего легендарным оружия, просто не было.

Позже, в 1955 году, всех участников тех событий реабилитировали решением Военной коллегии Верховного суда СССР, но это не означало признания авторства. Только в годы перестройки подняли архивные дела и нашли доносы А. Г. Костикова. Пересмотрев материалы, Г. Э. Лангемака и И. Т. Клеймёнова в 1991 году сделали Героями Социалистического Труда (посмертно) с формулировкой «за большой вклад в создание пусковых установок БМ‑13».

А что же А. Г. Костиков? Советская пропаганда признала его создателем ракеты и самой системы, а правительство наградило его званием Героя Социалистического Труда. Он умер 5 декабря 1950 года в чине генерал-майора и будучи членом-корреспондентом АН СССР по Отделению технических наук (механика).

Получается, главная вина создателей «катюши» состояла лишь в том, что они трудились в «опальном» НИИ. Ну а А. Г. Костиков, который долгое время считался автором «катюши», просто оказался в нужное время и в нужном месте и таким образом постарался заполучить признание.

Руководство Третьего рейха исходило из необходимости обеспечить разгром советских войск на всем протяжении линии фронта. В итоге задуманного немцами грандиозного «пограничного сражения» у СССР не должно было остаться ничего, кроме 30–40 резервных дивизий. Этой цели предполагалось достичь путем мощного наступления по всему фронту. Основными оперативными направлениями были признаны московское и киевское. Их обеспечивали группы армий «Центр» (на фронте 500 км было сосредоточено 48 дивизий) и «Юг» (на фронте 1250 км было сосредоточено 40 немецких дивизий и значительные силы союзников). Группа армий «Север» (29 дивизий на фронте 290 км) имела задачу обеспечивать северный фланг группы «Центр», захватить Прибалтику и установить контакт с финскими войсками.

Общее число дивизий первого стратегического эшелона, с учетом финских, венгерских и румынских войск, составляло 157 дивизий (из них 17 танковых и 13 моторизованных) и 18 бригад.

Уже на двадцатые сутки войны гитлеровцы должны были достигнуть рубежа: Днепр (до района южнее Киева) – Мозырь – Орша – Витебск – Великие Луки – Псков – Пярну.

После этого должна была последовать пауза продолжительностью двадцать дней, во время которой предполагалось сосредоточить и перегруппировать соединения, дать войскам отдых и подготовить новую базу снабжения.

На сороковой день войны должна была начаться вторая фаза наступления. В ее ходе намечалось захватить Москву, Ленинград и Донбасс.

Этот стратегический план назывался у немцев операцией «Барбаросса» (Fall Barbarossa) по имени короля Германии и императора Священной Римской империи Фридриха I Барбароссы, жившего в XII веке и получившего прозвище Барбаросса из-за своей рыжей бороды – от итальянского barba (борода) и rossa (красная).

Также этот план назывался «Директива № 21» (Weisung Nr.21).

Главная задача плана заключалась в том, чтобы «разгромить Советскую Россию в ходе одной кратковременной кампании», используя опыт применения стратегии «блицкрига» в Европе (Blitzkrieg – молниеносная война).

Следует отметить, что с самого начала планирования войны против СССР важную роль в деятельности германского военно-политического руководства и командования вермахта играли вопросы дезинформации, а также стратегической и оперативной маскировки. Ставилась задача демонстрации «добрососедских» отношений с СССР и введения руководства СССР в заблуждение относительно сроков возможного нападения Германии, и все это проводилось под непосредственным руководством Адольфа Гитлера и в некоторых случаях при его личном участии.

18 декабря 1940 года немцами был подготовлен проект документа «Указания относительно специальных проблем директивы № 21», в котором говорилось:

Для развязывания войны нужен был повод, и одним из таких поводов гитлеровцы назвали якобы регулярные нарушения Советским Союзом воздушного пространства оккупированных Германией государств. Однако факты говорили об обратном. Так, например, в специальном обращении НКВД в ЦК ВКП(б) говорилось, что с 11 ноября 1940 года по 10 июня 1941 года немецкие самолеты 185 раз нарушали воздушное пространство СССР. В ряде случаев разведчики углублялись на сто и более километров. А вот и «рекорд»: 15 апреля 1941 года в районе Ровно истребители Красной армии заставили приземлиться оборудованного специальной фотоаппаратурой нарушителя, который пролетел вглубь страны на 200 км.

Разведка с мая 1941 года регулярно информировала товарища Сталина о переброске немецких частей к советской границе. Когда скопление немецко-фашистских войск достигло критической массы, с 6 июня начались регулярные обстрелы пограничных постов, а немецкая авиация чуть ли не ежедневно нарушала советскую государственную границу.

В данной ситуации только слепой не увидел бы подготовительной работы к вторжению. Однако войскам Красной армии был дан строжайший приказ «не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения». Отдавая это распоряжение, И. В. Сталин преследовал одну цель: не позволить Гитлеру обвинить Красную армию в нападении на вермахт первой, давая тем самым повод для объявления войны. Дело в том, что именно так поступил фюрер перед нападением на Польшу.

Тем не менее в день вторжения, 22 июня 1941 года, Йозеф Геббельс заявил по немецкому радио о том, что войска вермахта перешли границу СССР, дабы пресечь атаку советских войск. Конечно же, это было полным враньем, но именно тем самым, которого и опасался товарищ Сталин.

И, конечно же, к войне в СССР готовились. В частности, 18 июня 1941 года некоторые соединения приграничных военных округов СССР были приведены в боевую готовность. 13–15 июня в западные округа были отправлены директивы о начале выдвижения частей первого и второго эшелонов к границе «под видом учений».

Военно-политическое руководство СССР в 23:30 21 июня приняло решение, направленное на частичное приведение пяти приграничных военных округов в боевую готовность. К сожалению, в директиве предписывалось проведение только части мероприятий по приведению в полную боевую готовность, которые определялись оперативными и мобилизационными планами. Директива, по сути, не давала разрешения на ввод в действие плана прикрытия в полном объеме.

Эти полумеры вызывали недоумение у многих командиров, следовали запросы в Москву, а в то время до начала войны оставались уже считаные минуты.

Директива № 1 от 21 июня 1941 года сообщала вероятную дату нападения Германии. В ней говорилось, что в течение 22–23 июня «возможно внезапное нападение немцев» и что западные военные округа должны быть в полной боевой готовности, чтобы «встретить возможный внезапный удар немцев или их союзников».

С другой стороны, в директиве говорилось, что «задача наших войск – не поддаваться ни на какие провокационные действия» и «мероприятий без особого распоряжения не проводить». Но каким образом можно «встретить удар», не проводя мероприятий, предусмотренных планом прикрытия? Как было отличить «провокационные действия» от нападения?

Так что Директива № 1 совершенно сбивала с толку войска на границе. И времени уже было слишком мало. Плюс немцам удалось в значительной степени нарушить проводную связь с войсками в приграничных районах. В результате штабы округов и армий не имели возможности быстро довести до подчиненных свои распоряжения.

Рано утром 22 июня 1941 года посол Германии в СССР граф Фридрих-Вернер фон дер Шуленбург явился к народному комиссару иностранных дел СССР В. М. Молотову и сделал заявление о том, что советское правительство проводило и проводит внешнюю политику, направленную против интересов Германии, и «сосредоточило на германской границе все свои войска в полной боевой готовности».

Заявление заканчивалось следующими словами: «Фюрер поэтому приказал германским вооруженным силам противостоять этой угрозе всеми имеющимися в их распоряжении средствами».

После этого Шуленбург вручил Молотову ноту об объявлении войны Советскому Союзу. Переводчик советской стороны В. Н. Павлов потом рассказал, что от себя лично немецкий посол добавил, что считает это решение Гитлера безумием.

В тот же день войну СССР объявили Италия и Румыния, а Словакия сделала это 23 июня.

22 июня 1941 года в 03:06 начальник штаба Черноморского флота контр-адмирал И. Д. Елисеев приказал открыть огонь по немецким самолетам, вторгшимся в воздушное пространство СССР, чем он и вошел в историю: это был самый первый боевой приказ на оказание отпора напавшим на СССР немецко-фашистским войскам в Великой Отечественной войне.

В 03:07 Г. К. Жуков, занимавший в тот момент пост начальника Генерального штаба Красной армии, получил первое сообщение о начале боевых действий.

А в 04:00 имперский министр иностранных дел Иоахим фон Риббентроп вручил советскому послу в Берлине В. Г. Деканозову (Деканозишвили) [4] ноту об объявлении войны и три приложения к ней: «Доклад министра внутренних дел Германии, рейхсфюрера СС и шефа германской полиции германскому правительству о диверсионной работе СССР, направленной против Германии и национал-социализма», «Доклад министерства иностранных дел Германии о пропаганде и политической агитации советского правительства» и «Доклад Верховного командования германской армии германскому правительству о сосредоточении советских войск против Германии».

Ранним утром 22 июня 1941 года после продолжительной артиллерийской и авиационной подготовки гитлеровские войска, вероломно нарушив заключенный с СССР пакт о ненападении, перешли границу СССР и начали атаки на всем ее протяжении от Баренцева до Черного моря.

В этот же день немецкие и румынские войска форсировали Прут, а также попытались форсировать Дунай, но советские войска им не дали это сделать и даже захватили плацдармы на румынской территории. Впрочем, уже в июле – сентябре 1941 года румынские войска при поддержке немцев оккупировали всю Бессарабию, Буковину и междуречье Днестра и Южного Буга.

Война была начата в воскресенье, в день отдыха. Но это было не просто воскресенье, это был церковный праздник Всех Святых, в земле Российской просиявших. Утром московское радио передавало обычные воскресные передачи и мирную музыку, а о начале войны советские граждане узнали лишь в полдень, когда по радио выступил В. М. Молотов, человек № 2 в политическом руководстве страны.

Бывший пилот 13-го бомбардировочного авиаполка П. И. Цупко потом вспоминал: «На воскресенье в полку объявили выходной. Все обрадовались: три месяца не отдыхали! <…> Вечером в субботу <…> командование авиаполка, многие летчики и техники уехали к семьям в Россь, а оставшиеся в лагере с наступлением темноты отправились на площадку импровизированного клуба смотреть новый звуковой художественный фильм…»

Приказов «сверху» не было никаких, или они были весьма странные. Например, командир 10-й смешанной авиационной дивизии Н. Г. Белов 20 июня получил приказ командующего ВВС округа привести дивизию в боевую готовность, отменить отпуска и увольнения, рассредоточить технику, а в 16:00 21 июня последовала… отмена этого приказа.

Самая, пожалуй, невероятная история произошла в 122-м истребительном авиаполку, прикрывавшем Гродно. В пятницу, 20 июня 1941 года, в часть приехали «высокие чины» из Москвы и Минска, а в шесть вечера в субботу личному составу объявили приказ: снять с истребителей И‑16 и отправить на склад вооружение и боекомплекты.

Чтобы потом заново установить на И‑16 снятые пулеметы, требовалось несколько часов. Так что это распоряжение, сделанное накануне войны, было настолько диким и необъяснимым, что летчики даже заговорили об измене. Однако их вынудили замолчать.

Понятно, что наутро 122-й авиаполк подвергся полному уничтожению.

Немецкие бомбардировщики и сопровождавшие их истребители шли на большой высоте. Внизу, на земле, было тихо – артиллерийская подготовка должна была начаться с минуты на минуту. Немцы посчитали, что если перелетать границу одновременно с началом операции наземными войсками, то у советских летчиков будет примерно 30–40 минут на приведение своих самолетов в боевую готовность. И опасения немцев оказались не напрасными. Командир 129-го истребительного авиаполка капитан Ю. М. Беркаль, услышав артиллерийскую канонаду, тут же на свой страх и риск объявил боевую тревогу. С аэродрома Тарново поднялись истребители. И уже в 04:05 утра три эскадрильи находились в воздухе, и было заявлено об уничтожении в завязавшихся схватках трех немецких самолетов.

В соседнем 124-м истребительном авиаполку майора И. П. Полунина также быстро объявили тревогу. В воздух поднялись заместитель командира полка капитан Н. А. Круглов и младший лейтенант Д. В. Кокорев. Последнему удалось перехватить и сбить таранным ударом немецкий многоцелевой самолет Ме‑110, которому было суждено стать первым потерянным фашистами самолетом на Восточном фронте.

Этот таранный удар по вражескому самолету произошел на глазах пехотинцев и пограничников, оборонявших город Замбрув. Сам же младший лейтенант Д. В. Кокорев вырвал свою машину из страшного вращения и сумел посадить поврежденный самолет. Позже за этот подвиг он был награжден орденом Красного Знамени. И тут стоит отметить, что автором тарана был обычный рядовой 23-летний летчик, которых были тысячи в советских ВВС. У него не имелось никакого боевого опыта и за плечами были всего лишь аэроклуб и летная школа.

Существует распространенное заблуждение о том, что советская авиация была уничтожена буквально в первые минуты Великой Отечественной войны. Однако это не так. Да, потери были огромны. Да, за один день, 22 июня, только на аэродромах было уничтожено около 1200 советских самолетов, и в результате немецкая авиация захватила господство в воздухе и удерживала его до лета 1943 года. Но секретом успеха немецких летчиков 22 июня был вовсе не неожиданный удар по «спящему аэродрому», а конвейер следующих один за другим налетов, когда один аэродром за день подвергался нескольким ударам с воздуха, которые авиаполки приграничных военных округов уже не выдерживали. Авиатехники просто не успевали подготовить крылатые машины к вылетам, не хватало заправщиков и боеприпасов. Упрощало уничтожение советских самолетов прямо на аэродромах и то, что они не были рассредоточены, а стояли в линейку поэскадрильно – для удобства их обслуживания.

Вместе с тем, уже в самом начале войны фашисты столкнулись с героизмом советских летчиков. Например, командир звена капитан Н. Ф. Гастелло с экипажем в составе А. А. Бурденюка, Г. Н. Скоробогатого и А. А. Калинина 26 июня 1941 года направили свой охваченный пламенем бомбардировщик на скопление вражеских танков и автомашин. И в первый же день войны семь летчиков, исчерпав боеприпасы, пошли на таран вражеских самолетов.

Некоторые историки объясняют действия товарища Сталина паническим страхом и желанием любой ценой не дать Гитлеру повода для агрессии. Он гнал от себя даже мысли о войне. Соображение о какой-то провокации стало его навязчивой идеей, и он упорно не давал разрешения открыть ответный огонь.

При этом в бывшем архиве Политбюро ЦК КПСС сохранилось письменное интервью маршала А. М. Василевского, датированное 20 августа 1965 года. В этом интервью Василевский сообщил, что в конце мая 1941 года он лично доставил в Кремль материалы, касающиеся планируемого упреждающего удара. В приемной Сталина он передал эти документы Г. К. Жукову, который вместе с Наркомом обороны СССР С. К. Тимошенко информировал Сталина о данной ситуации.

А. М. Василевский в 1965 году вспоминал:

«Все стратегические решения высшего военного командования, на которых строился оперативный план, как полагали работники Оперативного управления, были утверждены Советским правительством. Лично я приходил к этой мысли потому, что вместе с другим заместителем начальника Оперативного управления тов. Анисовым в 1940 году дважды сопровождал, имея при себе оперативный план вооруженных сил, заместителя начальника Генштаба тов. Ватутина в Кремль, где этот план должен был докладываться Наркомом обороны и начальником Генштаба И. В. Сталину. При этом нам в обоих случаях приходилось по несколько часов ожидать в приемной указанных лиц с тем, чтобы получить от них обратно переданный им план, за сохранность которого мы отвечали. Никаких пометок в плане или указаний в дальнейшем о каких-либо поправках к нему в результате его рассмотрения мы не получили. Не было на плане и никаких виз, которые говорили бы о том, что план был принят или отвергнут, хотя продолжавшиеся работы над ним свидетельствовали о том, что, по-видимому, он получил одобрение».

А вот слова маршала Г. К. Жукова, которые вполне объясняют все тогда происходившее: «Надо реально себе представить, что значило тогда идти наперекор Сталину в оценке общеполитической обстановки. У всех в памяти еще были недавно минувшие годы; и заявить вслух, что Сталин неправ, что он ошибается, попросту говоря, могло тогда означать, что, еще не выйдя из здания, ты уже поедешь пить кофе к Берия».

В любом случае, к исходу 22 июня стало окончательно ясно, что начавшиеся боевые действия – это не провокация и не случайный пограничный конфликт, а та самая Большая война, которой все так опасались. Впрочем, масштабов происходящего еще не осознавали ни в военных округах, ни в Москве. Никто, включая самого И. В. Сталина, не имел полной картины событий.

Получилось так, что к началу войны Германия полностью перевела свою экономику на военные рельсы и мобилизовала свои вооруженные силы, тогда как Советский Союз провел эти процессы лишь частично. Кроме того, перед войной советская экономика в значительной мере функционировала по планам мирного времени, и военная промышленность не успевала снабжать быстро растущие войска достаточным количеством боевой техники и вооружения – особенно современных образцов. В результате к началу войны фашистская Германия имела преимущество в техническом оснащении своих войск новым оружием.

Для простых же советских людей факт начала войны с Германией стал большой неожиданностью. Никто до последнего не мог поверить в это. Поэтому выступление по радио в полдень 22 июня второго человека в стране, заместителя председателя Совета народных комиссаров В. М. Молотова, в котором тот объявил о нападении Германии, стало для всех тяжелейшим ударом.

В. М. Молотов выступил по радио со следующим официальным обращением к гражданам СССР:

Дата 22 июня 1941 года впоследствии для многих советских людей стала символом крушения надежд на наметившееся улучшение жизни, на любовь, на спокойный мирный труд, на продолжение учебы, на хороший урожай. Однако на первых порах в стране царили шапкозакидательские настроения, поскольку население было убеждено сталинской пропагандой в том, что Советский Союз превосходит Германию в военно-техническом плане.

Первая реакция у многих советских людей была негодующей: «Теперь-то мы немцам покажем!»

Поэтесса Юлия Друнина, которой незадолго до начала войны исполнилось 17 лет, потом вспоминала: «Когда началась война, я ни на минуту не сомневалась, что враг будет молниеносно разгромлен, больше всего боялась, что это произойдет без моего участия, что я не успею попасть на фронт. Страх „опоздать“ погнал меня в военкомат уже 22 июня 1941 года».

Подобные настроения были характерны для большинства молодых людей, воспитанных на «победоносных» фильмах, вышедших на экраны в предвоенные годы.

Но немало было и людей, которые смотрели на все происходившее иначе. Например, Г. А. Князев, советский архивист, с 22 июня 1941 года по 11 августа 1942 года находившийся в блокадном Ленинграде, потом вспоминал: «22 июня. День первый. Воскресенье. Итак, совершилось. По радио передали речь В. М. Молотова о нападении Германии на Советский Союз. Война началась в 04:30 часа утра нападением германской авиации на Витебск, Ковно, Житомир, Киев, Севастополь. Есть убитые. Советским войскам дан приказ отбить врага, выгнать его из пределов нашей страны. И дрогнуло сердце. Вот он, тот момент, о котором мы боялись даже думать. Впереди… Кто знает, что впереди!»

Н. Н. Осинцев, в то время начальник штаба дивизиона 188-го зенитно-артиллерийского полка 7-й бригады ПВО Белорусского военного округа, потом рассказывал:

«20-го числа, а не 22-го, всех нас, кто оставался в городке, подняли по боевой тревоге. Мы заняли тогда боевые позиции вокруг Минска. А 22-го числа в 4 часа утра услышали звуки: бум-бум-бум-бум. Оказалось, что это немецкая авиация неожиданно налетела на наши аэродромы. Наши самолеты эти свои аэродромы не успели даже сменить и оставались все на своих местах. Их почти всех уничтожили. Насколько мне известно, в первый день войны в приграничной полосе было уничтожено что-то около 200 наших самолетов. Почему мы их не смогли спасти? Потому что, как говорится, на это не было дано соответствующей команды. Аэродромы-то, конечно, были подготовлены для этого. Но так как команды не было, ни один из самолетов не перелетел: остались все на своих местах. Так их там и накрыли поэтому. В то время во всех приграничных округах Советского Союза сложилось такое положение, что никто сверху, ни правительство, ни министр обороны, не давали команды развернуться, выдвинуться на передовые позиции и что-то против немцев решительное предпринять.

Ну а дальше-то что было? Помню, с 23-го числа группа немецких самолетов по три, по шесть и по девять штук стали наносить удар по огневым позициям вокруг Минска, которые мы как раз в то время занимали. Мы, конечно, понесли в то время большие потери. Немцы побили у нас и орудия, и машины, и боеприпасы, и все остальное. Но мы все же кое-как привели себя в порядок после этого.

Кстати говоря, что мне запомнилось в первые дни войны, так это то, что 23-го числа у нас в Минске на вокзале поймали двух немецких шпионов, которые к нам были заброшены. До этого, пока перед нападением мы служили на границе, у нас и провокаций-то никаких не было. А тут, значит, шпионов нашли. Они были все одеты в нашу форму, и все, понимаете ли, полковниками нарядились. И как только одного этого полковника взяли, так по эмблемам на петлицах на чистую воду его и вывели. Так-то у него все обычно было. Ну полковник – и полковник. Нашивки были – те. А вот эмблемы артиллерийские оказались неправильными. Сразу определили, что форма не совсем та. По ней его и задержали. Он оказался шпионом. Выяснилось, что ночью их выбросили к нам на самолете, и они, значит, за нами шпионили. Ну а что они делали? Они поступали следующим образом. Вот, скажем, если немецкий самолет подходит к какому-то объекту, они пускают ракетницу, тем самым его освещая. То есть они освещали тот объект, который немцы собирались бомбить. Вот таких шпионов много было в то время».

23 июня 1941 года была объявлена мобилизация военнообязанных 1905–1918 годов рождения в четырнадцати военных округах СССР из семнадцати. В трех остальных округах (Забайкальском, Среднеазиатском и Дальневосточном) мобилизация была объявлена через месяц.

Невероятно, но факт: всеобщая мобилизация в СССР была объявлена не в день начала войны, а лишь 23 июня, и это притом что каждый час задержки давал противнику дополнительные преимущества.

Мобилизация. Колонны бойцов движутся на фронт.

Москва, 23 июня 1941 года. © Анатолий Гаранин/РИА Новости

23 июня была создана Ставка Главного Командования (с 8 августа – Ставка Верховного Главнокомандования), а 30 июня был создан Государственный Комитет Обороны (ГКО). И. В. Сталин стал Верховным Главнокомандующим.

В первоначальный состав ГКО входили: И. В. Сталин (председатель), В. М. Молотов (заместитель председателя), К. Е. Ворошилов, Г. М. Маленков. Позже состав ГКО был расширен.

10 августа ГКО издал постановление о мобилизации военнообязанных 1890–1904 годов рождения и призывников 1922–1923 годов рождения на территории Кировоградской, Николаевской, Днепропетровской областей и районов западнее Людиново – Брянск – Севск Орловской области. 15 августа эта мобилизация была распространена на Крым, 20 августа – на Запорожскую область, 8 сентября – на ряд районов Орловской и Курской областей, 16 октября – на Москву и Московскую область.

В целом к концу 1941 года было мобилизовано свыше 14 млн человек.

На фоне массового патриотического подъема формировались народное ополчение, добровольные истребительные батальоны. Страна превратилась в огромный военный лагерь. По сути, была создана новая Красная армия, которая заменила ту, что прошла через поражения и отступления первого военного полугодия.

А тем временем немецко-фашистские полчища, захватив стратегическую инициативу и господство в воздухе, нанесли ряд поражений советским войскам.

Замысел гитлеровского командования заключался в том, чтобы уничтожить в приграничных сражениях главные силы советских войск западнее Двины и Днепра, открыв тем самым путь для беспрепятственного продвижения вглубь СССР. Но этот замысел был сорван, и в этом очень важную роль сыграла активная оборона войск первого стратегического эшелона.

Тем не менее к середине июля фашисты продвинулись вглубь советской территории на 300–600 км, захватив Литву, Латвию, почти всю Белоруссию, значительную часть Эстонии, Украины и Молдавии, создали угрозу Ленинграду, Смоленску и Киеву.

Ну а первый удар фашистов обрушился на пограничные заставы и на небольшие гарнизоны укрепрайонов. Бойцы и командиры этих подразделений героически выполнили свой долг: никто из них не покинул своих позиций под натиском превосходящих сил противника.

Понятно, что гитлеровцы все же прорвали укрепленные районы на линии государственной границы СССР. Силы были слишком неравны, и, несмотря на героизм советских войск, им пришлось отступать. Как написал потом бывший в начале войны заместителем начальника штаба Киевского особого военного округа, преобразованного в июле 1941 года в Юго-Западный фронт, И. Х. Баграмян, «предстоял новый этап борьбы, пожалуй, еще более трудный, чем в первые дни войны».

Оборона Брестской крепости стала символом мужества и самопожертвования советских воинов в первый, самый трагический период войны.

22 июня 1941 года рано утром на старую пограничную крепость в городе Брест обрушился огненный смерч. Началась Великая Отечественная война, а вместе с ней и ставшая легендарной героическая оборона цитадели.

29 дней героической обороны – это исторический факт. Но это правда не полная: крепость держалась еще как минимум две недели, а отдельные ее защитники воевали до весны 1942 года.

Брестскую крепость официально заложили в 1836 году, и руководил этим процессом инженер Карл Иванович Опперман. Получилась цитадель бастионного типа – мощная и по тем временам практически неприступная. Модернизировал крепость тоже русский немец – инженер-генерал Эдуард Иванович Тотлебен.

В Первую мировую войну, несмотря на талант военных инженеров, Брестская крепость была сдана. Произошло это в 1915 году, а в 1939 году, после присоединения Западной Белоруссии, в Бресте вновь развернулось фортификационное строительство: около границы стали возводить укрепленный район, получивший номер 62. Согласно первоначальным планам, которые составлял еще маршал Б. М. Шапошников, 62-й УР задумывался в 100 км от границы: по всем правилам, скрытно, чтобы потенциальный противник не увидел, как и где строятся огневые точки. Но потом принялись все делать прямо на виду у немцев. В результате немецкие наблюдатели с биноклями, засевшие на вышках за рекой, прекрасно видели, где, что и как возводят. Соответственно, 22 июня 1941 года снаряды полетели лишь на те объекты, которые представляли опасность для наступавших, а штурмовые группы шли к дотам целенаправленно, четко зная, как именно можно обезвредить ту или иную огневую точку.

Удивительно, но в самой крепости дела обстояли так: доты стояли с виду грозные, но без вооружения. Почему-то пушки так и остались на складах, и с их монтажом почему-то не очень торопились. То есть, по сути, к началу войны Брестская крепость крепостью и не являлась – это была просто большая казарма, расположенная в старинных зданиях. На территории находилось около 9000 солдат и офицеров Красной армии (включая шоферов, хлебопекарню, складскую и прочие нестроевые службы, а также новобранцев майского призыва), и именно они и стали самой настоящей преградой, о которую обломал свои зубы привыкший к легким победам немецкий вермахт.

С другой стороны, немцы в лице командования 45-й пехотной дивизии действовали в Бресте в высшей степени непрофессионально. Настолько, что офицерам ничего не оставалось, как выгораживать себя с помощью приписок. В частности, в журнале боевых действий дивизии значатся 7223 красноармейца, плененных в крепости. Но это – полный абсурд. Из 9000 бойцов в первые часы, когда окружение еще не было полным, успела вырваться примерно половина, плюс погибло не менее 2000 человек. Таким образом, максимально могли попасть в плен 2000–2500 человек. При этом при штурме, только по официальным данным, сами вооруженные до зубов немцы потеряли свыше 2000 человек.

В первые минуты войны при помощи спецподразделения «Бранденбург‑800» немцы решили в Бресте все поставленные задачи: захватили мосты и железнодорожный вокзал. По крепости был открыт ураганный огонь, затем туда пошли солдаты, уверенные, что русские и не попытаются сопротивляться.

В результате потери гитлеровцев оказались очень большими, превысив суммарную убыль состава 45-й пехотной дивизии по итогам французской и польской кампаний.

Немцы были в бешенстве, и на то имелись все основания: героическое сопротивление продолжалось до весны 1942 года. Но самое невероятное заключается в том, что о подвиге защитников Брестской крепости в СССР узнали из немецких источников. Дело в том, что часть бумаг 45-й пехотной дивизии оказалась захвачена в битве под Москвой, и 21 июня 1942 года в газете «Красная звезда» появилась статья под названием «Год тому назад в Бресте».

Сейчас про оборону Брестской крепости написаны сотни книг, снято больше десяти художественных и документальных фильмов, крепости присвоено звание «Крепость-герой», на ее территории воздвигнут грандиозный мемориальный комплекс. На подвиге защитников крепости воспитано не одно поколение советских людей.

Это и понятно. Защитники Брестской крепости без воды, продовольствия и связи, при острой нехватке боеприпасов и медикаментов сопротивлялись, оставаясь в глубоком тылу вермахта, наступавшего на Москву.

Но до сих пор нет однозначного ответа на вопрос: почему Брестская крепость стала ловушкой и сыграла в начале войны роковую роль для 28-го стрелкового корпуса и всей 4-й армии?

Получается, что скученность советских войск в Западной Белоруссии в начале войны не была подчинена оперативным соображениям, а определялась наличием помещений, пригодных для размещения войск. И для выхода из Брестской крепости в восточном направлении имелись только одни ворота, а далее надо было переправиться через опоясывающую крепость реку Мухавец. Страшно даже представить, что там творилось, когда через это «игольное ушко» под градом вражеских снарядов пытались вырваться наружу две стрелковые дивизии (6-я и 42-я) – без малого 30 000 человек.

Получается, что под огнем гитлеровцев погибли тысячи людей, были уничтожены автотранспорт и артиллерия, стоявшие тесными рядами под открытым небом. От вражеских снарядов загорелись, а затем и взорвались артсклад и склад ГСМ.

И все это произошло до начала воспетой в стихах и прозе героической обороны Брестской крепости, ставшей одной из самых ярких страниц в истории Великой Отечественной войны.

Генерал Д. Г. Павлов, командовавший Западным фронтом, потом дал на суде следующие показания: «Еще в начале июня я отдал приказ о выводе войск из Бреста в лагеря. Коробков же моего приказа не выполнил, в результате чего три дивизии при выходе из города были разгромлены противником».

Генерал А. А. Коробков, командовавший 4-й армией, дал на суде следующие показания: «Виновным себя не признаю… Показания Павлова я категорически отрицаю… Приказ о выводе частей из Бреста никем не отдавался. Я лично такого приказа не видел».

Оба они были лишены воинских званий и приговорены к расстрелу как нарушившие военную присягу, забывшие свой долг перед Родиной, своим преступным бездействием нанесшие серьезный ущерб войскам Западного фронта. В соответствующем приказе И. В. Сталина от 28 июля 1941 года прямо говорилось: «Предупреждаю, что и впредь все нарушающие военную присягу, забывающие долг перед Родиной, порочащие высокое звание воина Красной Армии, все трусы и паникеры, самовольно оставляющие боевые позиции и сдающие оружие противнику без боя, будут беспощадно караться по всем строгостям законов военного времени, невзирая на лица».

Ну а Брест освободили летом 1944 года. И тогда на чудом уцелевших стенах крепости стали находить надписи, оставленные защитниками. Например, знаменитую надпись «Я умираю, но не сдаюсь. Прощай, Родина!», датированную 20 июля 1941 года, обнаружили в 1950 году.

Майор Петр Михайлович Гаврилов, попавший в плен, и погибший в крепости лейтенант Андрей Митрофанович Кижеватов получили звания Героев Советского Союза. А всего наград удостоились более 200 погибших и выживших защитников Брестской крепости.

В начальный период войны в приграничных районах Советского Союза развернулись боевые действия войск прикрытия и пограничных войск. Они были составной частью (с 22 июня по 9 июля 1941 года) трех одновременных стратегических оборонительных операций: Прибалтийской, Белорусской и Львовско-Черновицкой.

В эти три операции историки объединяют сражения по территориальному принципу, а также по принципу задействованных со стороны СССР сил (три приграничных округа и соответственно три фронта). В этих операциях Красная армия руководствовалась довоенными планами, исходившими из того, что войска вермахта удастся остановить на границе, а затем нанести контрудары с перенесением военных действий на вражескую территорию. Но все это утратило свою актуальность в результате первых же немецких прорывов.

Вместе с частями Красной армии первые удары фашистов принял на себя и личный состав пограничных частей и подразделений, дислоцированных на западной границе, хотя он и не был для этого предназначен.

В составе погранвойск северо-западного и западного направлений находились 8 пограничных округов (87 459 солдат и офицеров). Пограничники прекрасно понимали, что для задержания врага сил у них мало, однако, следуя воинскому долгу, они стояли насмерть. По этой причине уже 25 сентября 1941 года приказом НКВД СССР 58 пограничных частей были расформированы – «в связи с большими потерями в боях на линии госграницы и в арьергардных боях». В них просто не осталось людей.

Ожесточенными боями, развернувшимися на подступах к Смоленску, Киеву и Кишиневу, начальный период войны закончился, и начались новые оборонительные операции: в бои вступили соединения второго стратегического эшелона советских вооруженных сил.

К 29 июня 1941 года войска Западного фронта были рассечены на части и разгромлены.

К 8 июля 25 дивизий противника подавили сопротивление внутри нескольких образовавшихся «котлов».

В котлы в 1941 году попадали огромные массы советских солдат и офицеров. Согласно немецким документам, с начала войны и до 1 февраля 1945 года было взято в немецкий плен более 5,75 млн человек. Данная величина слагалась из 3,35 млн человек, взятых в плен в 1941 году, и 2,4 млн человек – в период с 1 января 1942 года по 1 февраля 1945 года.

По другим данным, всего советских военнопленных было порядка 6,3 млн человек, из них около 3,9 млн человек погибло и умерло и не менее 2,4 млн человек осталось в живых.

Главная проблема заключалась в том, что окруженные советские армии оказывали ожесточенное сопротивление, но при этом порой были лишены какого-либо снабжения. Они питались буквально корой и корнями деревьев, так как отошли в непроходимые лесные массивы. И люди попали в плен уже в таком истощении, когда они были едва ли в состоянии передвигаться.

Танковый полк при Военной Академии механизации и моторизации им. Сталина. Колонна танков на марше.

© Анатолий Гаранин/РИА Новости

С 10 июля до 10 сентября происходило Смоленское сражение, в котором Красная армия попыталась нанести контрудары и перехватить стратегическую инициативу, но безуспешно. Были потеряны последние танковые корпуса, общие же потери в живой силе составили 0,7 млн человек.

Русские повсюду были застигнуты врасплох. 1,5 тыс. советских самолетов были уничтожены на аэродромах. Немецкие армии продвигались вперед быстрее, чем во Франции, однако даже в безнадежном окружении русские солдаты с нечеловеческим упорством продолжали сражаться, пока хватало боеприпасов.

Алан Тейлор британский историк

После этого вермахт провел Вяземскую (там пять армий попали в окружение, и потери Красной армии составили 1 млн человек) и Орловско-Брянскую (там три армии попали в окружение) операции.

С каждым днем стране приходилось все труднее. Стратегической инициативой по-прежнему владел противник. Как и в первые недели войны, он превосходил нас и численностью, и боевым оснащением. Мы знали это, понимали, что времени у нас очень мало, поэтому не теряли драгоценных минут. В дивизии шла напряженная работа. Обучали пополнение, обобщали боевой опыт, разбирали досконально промахи и ошибки минувших боев, изучали тактику противника. В один из этих дней, когда наш полк должен был проводить строевой смотр, дивизия получила приказ об отправке на фронт.

Михаил Александрович Полушкин в годы войны – начальник штаба танкового полка, гвардейской танковой бригады

Наступление на Москву не было проведено немецким командованием до наступления холодов, так как 3-я и 2-я танковые армии группы «Центр» были направлены в помощь соответственно группе армий «Север» на ленинградском и «Юг» на киевском направлениях. При этом если киевскую группировку советских войск уничтожить удалось, то на севере у немцев даже не получилось выйти на ближние подступы к Ленинграду. После этого не только 3-я и 2-я, но и 4-я танковая группа (из группы армий «Север») были переведены под Москву.

Бои за Киев, несомненно, означали собой крупный тактический успех. Однако вопрос о том, имел ли этот тактический успех также и крупное стратегическое значение, остается под сомнением. Теперь все зависело от того, удастся ли немцам добиться решающих результатов еще до наступления зимы, пожалуй, даже до наступления периода осенней распутицы. Правда, планируемое наступление с целью зажать Ленинград в более тесное кольцо было уже приостановлено. <…> Однако главный удар должна была нанести усиленная группа армий «Центр» в направлении на Москву. Осталось ли для этого необходимое время?

Хайнц Вильгельм Гудериан генерал-полковник немецкой армии

19 сентября 1941 года бои за Киев завершились, и город оказался в руках немцев. И отвоеван город был лишь 7 ноября 1943 года – точно в годовщину Октябрьской революции, то есть город был оккупирован врагом в течение 778 дней. До войны в нем проживало 900 тыс. жителей, а на момент освобождения их осталось лишь 180 тыс., и весь центр города лежал в развалинах.

Несмотря на понесенные страшные потери, русские продолжали упорно и стойко сопротивляться. Их солдаты стояли насмерть, их армии обретали опыт и мастерство. За линиями немецких фронтов появились партизаны, которые повели жестокую войну против немцев, нарушая их коммуникации. Захваченная противником русская железнодорожная сеть оказалась непригодной; шоссейные дороги не выдерживали интенсивного движения немецкого транспорта, двигаться без дорог после дождя было часто невозможно. Транспортные средства начинали изнашиваться. Оставалось едва три месяца до прихода страшной русской зимы. Может ли за это время быть взята Москва? А если она будет взята, то окажется ли этого достаточно? Вот в чем был роковой вопрос. Хотя Гитлер все еще находился в приподнятом настроении после победы под Киевом, немецкие генералы ясно могли ощущать, что их прежние дурные предчувствия оправдываются. В ходе операций на фронте, который сейчас стал решающим, произошла четырехнедельная задержка. Задача «уничтожения войск противника в Белоруссии», которая была поставлена перед центральной группой армий, все еще не была выполнена.

Уинстон Черчилль премьер-министр Великобритании

26 сентября Киевская оборонительная операция советских войск была завершена. По данным, опубликованным уже в 1990-е годы, советские потери в ней составили свыше 700 тыс. человек, из них 627,8 тыс. – безвозвратно. Это было поражение Юго-Западного фронта, но оно замедлило продвижение фашистских войск на восток и позволило советскому командованию подготовиться к обороне Москвы.

Оборона Смоленска. Кресты над могилой военнослужащих 6-й роты 240-го пехотного полка вермахта в Смоленской области.

© Федор Левшин/РИА Новости

Летом и осенью 1941 года Центральный Комитет партии, Государственный Комитет Обороны и Верховное Главнокомандование предприняли ряд крупных мероприятий по укреплению обороны столицы, формированию значительных войсковых резервов, пополнению действующей армии новыми частями и соединениями, боевой техникой. Теперь были предприняты дополнительные меры, чтобы приостановить противника. 7 октября началась переброска войск из резерва Ставки и с соседних фронтов на можайскую оборонительную линию. Сюда прибывали 14 стрелковых дивизий, 16 танковых бригад, более 40 артиллерийских полков и ряд других частей.

Георгий Константинович Жуков Маршал Советского Союза

Через 12 дней после начала войны к советской нации обратился ее лидер – И. В. Сталин. В своей речи по радио от 3 июля 1941 года он, в частности, сказал:

С 13 октября 1941 года разгорелись ожесточенные бои на всех главных направлениях, ведущих к Москве.

С 20 октября в Москве и прилегающих к ней районах было введено осадное положение. Во всех войсках, защищавших столицу, усиленно боролись за укрепление дисциплины, и каждое серьезное нарушение пресекалось самыми решительными мерами. Особенно нетерпимо относились к паникерам, считая их пособниками врага (паника и трусость в тех условиях были равносильны предательству и измене Родине).

1 октября 1941 года начальник генерального штаба сухопутных войск вермахта генерал-полковник Франц Гальдер записал в своем служебном дневнике: «Танковая группа Гудериана прорвала на своем центральном участке оборону противника на всю глубину и продвинулась на 60 километров».

На другой день командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал Федор фон Бок сделал такую запись: «Наступление проходит с такой легкостью, что невольно задаешься вопросом, уж не сбежал ли противник».

Собственно, так оно и было. В те страшные дни в окружении под Брянском и Вязьмой оказались восемь из пятнадцати советских армий, державших фронт на Западном стратегическом направлении, еще пять армий выбыли из строя, потеряв свою боеспособность из-за значительных потерь. Да что там армии… По сути, перестали существовать сразу три советских фронта – Брянский, Западный и Резервный.

Получается, что войск перед Москвой у Красной армии почти не осталось, и дорога на нее, казалось, была открыта. Это была настоящая катастрофа, и тогда И. В. Сталин пришел к выводу: Москву не удержать.

Если честно, то еще 8 октября 1941 года Государственный Комитет Обороны (фактически – сам Сталин) принял решение, что при неблагоприятном развитии событий Москву придется оставить. В тот же день за подписью товарища Сталина появилось и секретное распоряжение: составить списки объектов и предприятий, которые нужно заминировать и взорвать в случае, если в город войдут фашисты.

15 октября И. В. Сталин сделал правки в проект постановления ГКО «Об эвакуации Москвы» и подписал его. В этом документе говорилось следующее: президиуму Верховного Совета, правительству, органам Наркомата обороны, а также всем иностранным миссиям эвакуироваться в Куйбышев; основной группе Генштаба – в Арзамас. В случае появления вражеских войск у ворот Москвы НКВД было поручено произвести взрыв предприятий, складов и учреждений, которые невозможно будет эвакуировать, а также всего электрооборудования метро (исключая водопровод и канализацию).

Дипломатические миссии выехали из столицы тем же вечером, и тогда же потянулись в Куйбышев и эшелоны с аппаратчиками горкома и обкома партии, райкомов, руководителями всевозможных предприятий. Уехали в Куйбышев члены Политбюро М. И. Калинин, К. Е. Ворошилов, А. А. Андреев. Туда же отправили три сталинских автомобиля и его личную библиотеку. По свидетельствам очевидцев, в воздухе над Москвой кружился «черный снег» – пепел сжигаемых документов. Ходили слухи, что на Поклонной горе видели немецких мотоциклистов…

С утра 16 октября 1941 года в Москве началась настоящая паника.

Вот, например, выдержка из рапорта заместителя начальника 1-го отдела НКВД (охрана правительства) Д. Н. Шадрина на имя заместителя наркома внутренних дел генерала В. Н. Меркулова от 20 октября 1941 года: «Ни одного работника ЦК ВКП(б), который мог бы привести все помещение в порядок и сжечь имеющуюся секретную переписку, оставлено не было <…> В кабинетах аппарата ЦК царил полный хаос. Многие замки столов и сами столы взломаны, разбросаны бланки и всевозможная переписка, в том числе и секретная, директивы ЦК ВКП(б) и другие документы. Вынесенный совершенно секретный материал в котельную для сжигания оставлен кучами, не сожжен <…> В кабинете тов. Жданова обнаружены пять совершенно секретных пакетов».

Но сам товарищ Сталин из Москвы так и не уехал. Почему? Есть версия, что у него был разговор с генералом армии Г. К. Жуковым, командовавшим обороной Москвы, и тот заверил Иосифа Виссарионовича, что Москву не сдаст. Якобы эта уверенность передалась Сталину. По другой версии, все нити управления были сосредоточены в Москве, и товарищ Сталин боялся утратить эти нити. Он понимал, что стоит ему покинуть столицу, как он почти незамедлительно потеряет все. Увидев паническое бегство аппаратчиков, он наглядно убедился в том, сколь призрачна его сила и сколь ненадежна главная его опора – партийный аппарат (в Москве из высшего руководства страны остались только Л. П. Берия, А. И. Микоян и А. Н. Косыгин). Сталин, безусловно, понимал, что, пока он сидит в Кремле, он для всех хозяин, но как только он куда-то переберется, сразу же исчезнет это мистическое ощущение. Ну и, конечно, он отдавал себе отчет в том, что Москва – это символ. Пока столица держится, страна держится. Это было очень важно. Неизвестно, как прозвучало бы сообщение о том, что Москва взята немцами, для мировой общественности.

Генерал-полковник Хайнц Вильгельм Гудериан, один из пионеров моторизованных способов ведения войны, прозванный в немецкой армии Быстроходным Хайнцем, рассчитывал захватить Тулу с ходу, а затем двинуться на Москву с юга. Но это ему не удалось.

30 октября 1941 года наступление гитлеровцев было отбито защитниками Тулы с большими для него потерями.

План немецкого командования, рассчитывавшего взять Москву к середине октября, был сорван.

1 ноября 1941 года Г. К. Жуков, возглавлявший тогда войска Западного фронта, был вызван в Ставку.

И. В. Сталин сказал ему:

– Мы хотим провести в Москве, кроме торжественного заседания по случаю годовщины Октября, и парад войск. Как вы думаете, обстановка на фронте позволит нам провести эти торжества?

Георгий Константинович ответил:

– В ближайшие дни враг не начнет большого наступления. Он понес в предыдущих сражениях серьезные потери и вынужден пополнять и перегруппировывать войска. Против авиации, которая наверняка будет действовать, необходимо усилить ПВО и подтянуть к Москве истребительную авиацию с соседних фронтов.

В результате в канун праздника в столице на станции метро «Маяковская», глубина заложения которой составляет 34 м, было проведено заседание Московского Совета депутатов трудящихся, приуроченное к 24-й годовщине Октябрьской революции 1917 года, а 7 ноября на Красной площади состоялся военный парад. Бойцы прямо с Красной площади шли на фронт.

Это событие сыграло исключительную роль в укреплении морального духа армии и всего советского народа. Имело оно и огромное международное значение. В выступлении И. В. Сталина вновь прозвучала уверенность в неизбежном разгроме немецко-фашистских захватчиков:

16 ноября 1941 года произошел бой у разъезда Дубосеково (в 9 км к юго-востоку от Волоколамска), позднее вошедший в историю как «подвиг 28 гвардейцев-панфиловцев». Подвиг этот, безусловно, имел место, но вот число гвардейцев журналисты, писавшие по горячим следам происходивших событий, значительно приуменьшили.

Попробуем разобраться.

16 ноября бойцы 316-й стрелковой (впоследствии 8-й гвардейской) дивизии генерал-майора И. В. Панфилова действительно приняли бой с немецкими танками накануне их решающего броска на Москву.

Согласно официальной версии, панфиловцы под командованием младшего политрука Василия Клочкова сумели уничтожить 18 танков противника и задержать продвижение гитлеровских войск под Москвой. Считается, что все 28 воинов погибли. Посмертно им были присвоены звания Героев СССР. Политруку 4-й роты 2-го батальона 1075-го стрелкового полка В. Г. Клочкову приписывается легендарная фраза, повлиявшая на самосознание солдат Красной армии в годы Великой Отечественной войны: «Велика Россия, а отступать некуда: позади – Москва!» Он погиб в разгар боя, бросившись под немецкий танк со связкой гранат.

Однако в 1990 году военный прокурор А. Ф. Катусев обнародовал материалы следствия и суда над одним из участников памятного боя, И. Е. Добробабиным, успевшим позднее послужить в немецкой вспомогательной полиции. Этот человек был в ноябре 1947 года арестован военной прокуратурой Харьковского гарнизона, и также было установлено, что кроме сержанта Добробабина остались в живых И. Р. Васильев, Г. М. Шемякин, И. Д. Шадрин и Д. А. Кожубергенов, которые тоже числились в списке 28 панфиловцев, погибших в бою с немецкими танками. Это вызвало необходимость проверки и самих обстоятельств боя, происходившего 16 ноября 1941 года у разъезда Дубосеково. А это, в свою очередь, помогло прояснить как подлинную картину схватки героев с фашистскими танками, так и обстоятельства рождения легенды.

Корреспондент газеты «Красная звезда» В. И. Коротеев рассказал следователю следующее: «Примерно 23–24 ноября 1941 года я вместе с военным корреспондентом газеты „Комсомольская правда“ Чернышевым был в штабе 16-й армии. <…> Мы лично говорили с Рокоссовским, который познакомил нас с обстановкой. <…> При выходе из штаба армии мы встретили комиссара 8-й гвардейской, Панфиловской, дивизии Егорова, который рассказал также о чрезвычайно тяжелой обстановке, но сообщил, что, независимо от тяжелых условий боев, наши люди геройски дерутся на всех участках. <…> В частности, Егоров привел пример геройского боя одной роты с немецкими танками. <…> В то время вопрос шел о бое пятой роты с танками противника, а не о бое 28 панфиловцев. Егоров порекомендовал нам написать в газете о героическом бое роты с танками».

Перу В. И. Коротеева принадлежит статья «Гвардейцы-панфиловцы в боях за Москву», опубликованная 27 ноября 1941 года. Эта публикация легла в основу статьи А. Ю. Кривицкого о подвиге 28 героев-панфиловцев. И именно Кривицкий указал точное число бойцов, а в его последующих статьях появилось место боя (разъезд Дубосеково) и конкретные фамилии бойцов. По данным Главной военной прокуратуры, история 28 панфиловцев является литературным вымыслом В. И. Коротеева и А. Ю. Кривицкого.

В. И. Коротеев потом объяснил, как появилось сакраментальное число 28:

«По приезде <…> я доложил редактору Ортенбергу обстановку, рассказал о бое роты с танками противника. Ортенберг меня спросил, сколько же людей было в роте. <…> Я ему ответил, что состав роты, видимо, был неполный, примерно человек 30–40. Я сказал также, что из этих людей двое оказались предателями. <…> 28 ноября в „Красной Звезде“ была написана передовая „Завещание 28 павших героев“. Я не знал, что готовилась передовая, но Ортенберг меня еще раз вызвал и спрашивал, сколько же было людей в роте, которая сражалась с немецкими танками. Я ему ответил, что примерно 30 человек. Таким образом и появилось в передовой количество сражавшихся – 28 человек, так как из 30 двое оказались предателями. Ортенберг говорил, что о двух предателях писать нельзя, и, видимо, посоветовавшись с кем-то, разрешил в передовой написать только об одном предателе. <…> В дальнейшем я не возвращался к теме о бое роты с немецкими танками; эти делом занимался Кривицкий, который первый написал и передовую о 28 панфиловцах».

В. И. Коротеев привел и совершенно фантастические цифры потерь, которые нанесла противнику 316-я дивизия: она якобы уничтожила около 70 танков и свыше 4000 солдат и офицеров.

А вот какую картину боя нарисовал потом бывший командир 1075-го стрелкового полка полковник И. В. Капров:

«Формировалась дивизия в городе Алма-Ате. Примерно 50 процентов в дивизии было русских, проживавших в Средней Азии, а остальные 50 процентов были казахи, киргизы и небольшое количество узбеков. В такой же пропорции был укомплектован и полк, которым я командовал. Техникой дивизия была очень слабо насыщена, особо плохо обстояло дело с противотанковыми средствами; у меня в полку совершенно не было противотанковой артиллерии – ее заменяли старые горные пушки, а на фронте я получил несколько французских музейных пушек. Только в конце октября 1941 года на полк было получено 11 противотанковых ружей, из которых 4 ружья было передано 2-му батальону нашего полка, в составе которого была 4-я рота (командир роты Гундилович, политрук Клочков). <…> В первых числах октября дивизия была переброшена под Москву и выгрузилась в г. Волоколамске, откуда походным порядком вышла на позиции в районе г. Осташево. Мой полк занял оборону (совхоз Булычево – Федосьино – Княжево). Примерно в течение 5–6 дней полк имел возможность зарыться в землю, так как подготовленные позиции оказались негодными, и нам самим пришлось укреплять оборонительные рубежи и, по существу, все переделывать заново. Мы не успели как следует укрепить позиции, как появились немецкие танки, которые рвались к Москве. Завязались тяжелые бои с немецкими танками, причем у немцев было превосходство в силах и в технике. В этих тяжелых боях вся дивизия и мой полк под нажимом превосходящих сил противника отходили до станции Крюково под Москвой. Отход продолжался до первых чисел декабря 1941 года. <…>

К 16 ноября 1941 года полк, которым я командовал, был на левом фланге дивизии и прикрывал выходы из г. Волоколамска на Москву и железную дорогу. 2-й батальон занимал оборону: поселок Ново-Никольское, поселок Петелино и разъезд Дубосеково. Батальоном командовал майор Решетников, фамилии политрука батальона не помню, в батальоне было три роты: 4-я, 5-я и 6-я. <…> Четвертой ротой командовал капитан Гундилович, политрук Клочков. <…> Занимала она оборону – Дубосеково, Петелино. В роте к 16 ноября 1941 года было 120–140 человек. Мой командный пункт находился за разъездом Дубосеково у переездной будки примерно в 1½ км от позиций 4-й роты. Я не помню сейчас, были ли противотанковые ружья в 4-й роте, но повторяю, что во всем 2-м батальоне было только 4 противотанковых ружья. К 16 ноября дивизия готовилась к наступательному бою, но немцы нас опередили. С раннего утра 16 ноября 1941 года немцы сделали большой авиационный налет, а затем сильную артиллерийскую подготовку, особенно сильно поразившую позицию 2-го батальона. Примерно около 11 часов на участке батальона появились мелкие группы танков противника. Всего было на участке батальона 10–12 танков противника. Сколько танков шло на участок 4-й роты, я не знаю, вернее, не могу определить. Средствами полка и усилиями 2-го батальона эта танковая атака немцев была отбита. В бою полк уничтожил 5–6 немецких танков, и немцы отошли. <…> Около 14.00–15.00 немцы открыли сильный артиллерийский огонь по всем позициям полка, и вновь пошли в атаку немецкие танки. Причем шли они развернутым фронтом, волнами, примерно по 15–20 танков в группе. На участок полка наступало свыше 50 танков, причем главный удар был направлен на позиции 2-го батальона, так как этот участок был наиболее доступен танкам противника. В течение примерно 40–45 минут танки противника смяли расположение 2-го батальона, в том числе и участок 4-й роты, и один танк вышел даже в расположение командного пункта полка и зажег сено и будку, так что я только случайно смог выбраться из блиндажа – меня спасла насыпь железной дороги. Когда я перебрался за железнодорожную насыпь, около меня стали собираться люди, уцелевшие после атаки немецких танков. Больше всего пострадала от атаки 4-я рота: во главе с командиром роты Гундиловичем уцелело человек 20–25, остальные все погибли. Остальные роты пострадали меньше».

Согласно донесению комиссара 1075-го стрелкового полка А. Л. Мухамедьярова от 18 ноября 1941 года, за два предшествовавших дня полк потерял 400 человек убитыми, 100 человек ранеными и 600 человек пропавшими без вести. По его данным, противник потерял 800 человек и 15 танков.

По мнению историка Б. В. Соколова, «насчет танков, принимая во внимание рассказ Капрова, цифра, возможно, близка к истине, если учитывать не только уничтоженные, но и поврежденные машины. А вот потери немцев в людях явно вымышлены. Ведь, судя по показаниям Капрова, немцы атаковали танками, без пехоты, и потери могли понести только очень небольшие, среди танковых экипажей. Немецкое командование рискнуло пустить танки в бой без пехотного прикрытия потому, что знало из данных разведки – у противника почти нет противотанкового оружия».

Как бы то ни было, командир и комиссар 1075-го стрелкового полка были сняты со своих должностей. Их обвинили в оставлении позиций без приказа и больших потерях. Понятно, что комиссар в донесении стремился показать вражеские потери не меньшими, чем понес его полк, и тем самым отбить хотя бы часть обвинений.

Указанное в донесении количество уничтоженных полком немецких танков впоследствии увеличили до 18, а потом их полностью отнесли на счет «28 панфиловцев».

Восстановили И. В. Капрова и А. Л. Мухамедьярова в должностях в декабре 1941 года, когда полк находился на переформировании. К тому времени газеты вовсю трубили о подвиге 28 героев-панфиловцев, и стало неудобно привлекать командира и комиссара к ответственности за поражение, которое объявили победой.

Объявили победой?

Да, ибо эта история впоследствии сыграла важную роль в подъеме боевого духа солдат. А фраза «Велика Россия, а отступать некуда – позади Москва!», приписываемая политруку Клочкову, была потом включена во все советские учебники по истории.

А в апреле 1942 года, после того, как во всех воинских частях стало известно из газет о подвиге 28 гвардейцев из дивизии Панфилова, по инициативе командования Западного фронта было возбуждено ходатайство о присвоении им звания Героев Советского Союза. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 июля 1942 года всем 28 гвардейцам, перечисленным в статье А. Ю. Кривицкого, были посмертно присвоены звания Героев Советского Союза.

Тем не менее российский историк С. В. Мироненко утверждает, что «не было 28 героев-панфиловцев – это один из мифов, насаждавшихся государством». Обосновывается подобное мнение тем, что информации об их подвиге нет в сообщениях командира 2-го батальона (в котором состояла 4-я рота) майора Е. М. Решетникова. Нет ее у командира 1075-го полка полковника И. В. Капрова и у командира 316-й дивизии генерал-майора И. В. Панфилова.

Нет сообщений об этом и у командующего 16-й армией К. К. Рокоссовского. Ничего не сообщают об этом и немецкие источники, а в то время потеря в одном бою 18 танков явно была бы для фашистов заметным событием.

И 16 ноября 1941 года численность личного состава 4-й роты была полной, то есть в ней не могло быть всего 28 солдат.

Зато есть следующая фраза из записки генерал-полковника С. М. Штеменко министру Вооруженных сил СССР Н. А. Булганину от 28 августа 1948 года: «Каких-либо оперативных документов и документов по линии политических органов, конкретно упоминающих о действительно имевшем место героическом подвиге и гибели 28 панфиловцев в районе разъезда Дубосеково, не найдено совершенно.

А вот мнение экс-министра обороны СССР, Маршала Советского Союза Д. Т. Язова, прошедшего всю Великую Отечественную войну:

«Оказалось, что не все „двадцать восемь“ оказались погибшими. Что из этого? То, что 6 из 28 названных героев, будучи раненными, контуженными, вопреки всему выжили в бою 16 ноября 1941 года, опровергает тот факт, что у разъезда Дубосеково была остановлена танковая колонна врага, рвавшаяся к Москве? Нет. <…> Работники военной прокуратуры явно перестарались, стремясь продемонстрировать политическому руководству страны свою сверхбдительность. В результате, дальнейшего хода „делу“ дано не было, и оно было отправлено в архив, где его и обнаружил историк Мироненко. <…> Кстати, корреспондент „Красной звезды“ А. Ю. Кривицкий, которого обвинили в том, что подвиг 28 панфиловцев – плод его авторского воображения, впоследствии, вспоминая о ходе расследования, сообщил: „Мне было сказано, что, если я откажусь от показания, что описание боя у Дубосекова полностью выдумал я и что ни с кем из тяжелораненых или оставшихся в живых панфиловцев перед публикацией статьи не разговаривал, то в скором времени окажусь на Печоре или Колыме. В такой обстановке мне пришлось сказать, что бой у Дубосекова – мой литературный вымысел“. <…> Подвиг 28 героев-панфиловцев в годы войны сыграл исключительную мобилизующую роль. Панфиловская дивизия потеряла в боях под Москвой 9920 человек (3620 убитыми и 6300 ранеными) из 11 700, числившихся к началу сражения».

Итак, подвиг 28 героев-панфиловцев в годы войны сыграл исключительную мобилизующую роль. И героев-панфиловцев было не 28, а гораздо больше. И вся эта история, без сомнения, стала одним из самых обсуждаемых эпизодов Великой Отечественной войны. Однако сколько бы ни велись споры вокруг первых публикаций В. И. Коротеева и А. Ю. Кривицкого, поставить под сомнение сам факт подвига бойцов-панфиловцев в бою у разъезда Дубосеково никак нельзя.

Что же касается сержанта Ивана Добробабина, то он не погиб, как считалось, а был контужен, засыпан землей и после этого попал в плен. В июне 1942 года он стал полицаем, участвовал в патрулировании, охране складов и железной дороги, в отправках советских граждан на принудительные работы в Германию. В августе 1943 года он бросил службу в полиции и бежал к родственникам в село Тарасовка Одесской области, а там, в марте 1944 года, был вновь призван полевым военкоматом в Красную армию. В августе 1944 года, случайно узнав из письма брата о присвоении ему посмертно звания Героя Советского Союза, подал в политуправление дивизии рапорт о выдаче причитавшихся ему наград.

Войну он закончил в Инсбруке, вернулся домой как герой, однако в конце 1947 года был арестован по обвинению в измене Родине.

Приговором военного трибунала Киевского военного округа от 8 июня 1948 года И. Е. Добробабин был приговорен к 15 годам лишения свободы с конфискацией имущества и принадлежащих ему наград.

После освобождения он переехал в Цимлянск к брату, заведовал фотоателье. Его прошение о реабилитации было отвергнуто в 1991 году, а 19 декабря 1996 года он умер.

А вот подвиг остальных героев-панфиловцев под сомнение ставиться не должен. С одной лишь оговоркой: массовый героизм советских солдат и офицеров, проявленный под Москвой, в том числе и у разъезда Дубосеково, не должен подменяться стойкостью лишь одной какой-то «группы» или «роты». Героями были тысячи, десятки тысяч, сотни тысяч, и это – не плод чьего-то художественного вымысла.

Немецкая армия была остановлена под Москвой, под Ленинградом и под Ростовом-на-Дону. Стратегических целей, намеченных планом «Барбаросса», фашистам достичь не удалось. И этот срыв гитлеровских планов молниеносной войны против СССР имел огромное международное значение: он активизировал антифашистские силы во всех остальных странах, внимательно следивших за тем, что происходит в Советском Союзе.

После разгрома немцев под Москвой на всех участках Восточного фронта стратегическая инициатива перешла из рук гитлеровцев в руки советского командования. И есть свидетельства того, что уже в декабре 1941 года в штабе вермахта многие генералы пришли к выводу, что война Германией проиграна.

5 января 1942 года состоялось расширенное совещание в советской Ставке для обсуждения стратегических планов на ближайшее будущее. Основной доклад сделал начальник Генштаба маршал Б. М. Шапошников. Он предложил план масштабного стратегического наступления на всех фронтах: прорыв блокады Ленинграда, разгром фашистов на Украине и в Крыму…

Ленинградская битва. Пулеметчик, сержант 245-й стрелковой дивизии, 904-го стрелкового полка Михаил Шулегин в боях на Ленинградском фронте был дважды ранен, но не покинул поле боя и уничтожил 30 гитлеровцев.

© Петр Бернштейн/РИА Новости

Против этого выступил Г. К. Жуков, который указал на недостаток танков и артиллерии, заявив, что масштабное наступление в таких условиях приведет лишь к бесполезным потерям в живой силе. В поддержку плана выступили Г. М. Маленков и Л. П. Берия.

Г. К. Жуков сказал:

– На западном направлении, где создались более благоприятные условия и противник еще не успел восстановить боеспособность своих частей, надо продолжать наступление. Но для успешного исхода дела необходимо пополнить войска личным составом, боевой техникой и усилить резервами, в первую очередь танковыми частями. Если мы это пополнение не получим, наступление не может быть успешным. Что же касается наступления наших войск под Ленинградом и на юго-западном направлении, то там наши войска стоят перед серьезной обороной противника. Без наличия мощных артиллерийских средств они не смогут прорвать оборону, сами измотаются и понесут большие, ничем не оправданные потери. Я за то, чтобы усилить фронты западного направления и здесь вести более мощное наступление.

Подвел итог обсуждения товарищ Сталин:

– Надо быстрее перемалывать немцев, чтобы они не смогли наступать весной.

План был большой. К сожалению, на ряде направлений, в том числе и на главном, западном, он не был обеспечен достаточными силами и средствами. Это обстоятельство, конечно, было хорошо известно Верховному. Однако он верил, что и при имеющихся у фронтов возможностях нам удастся сокрушить оборону немецко-фашистских войск, если строго руководствоваться принципом массирования сил в ударные группировки и умело проводить артиллерийское наступление.

Георгий Константинович Жуков Маршал Советского Союза

Надо сказать, Г. К. Жуков был прав: зимой 1942 года Красная армия еще не имела реальных сил и средств, чтобы воплотить в жизнь идеи о широкомасштабном наступлении на такого мощного и опытного противника, как гитлеровский вермахт.

Что же касается немцев, то общий характер их действий в этот период определялся приказом Гитлера от 3 января 1942 года, в котором, в частности, говорилось: «Цепляться за каждый населенный пункт, не отступать ни на шаг, обороняться до последнего патрона, до последней гранаты – вот что требует от нас текущий момент».

В феврале 1942 года Ставка потребовала усилить наступательные действия на западном направлении, но у фронтов к этому времени были истощены силы и средства.

В то непростое время потребности войск еще не могли удовлетворяться так, как этого требовали задачи и обстановка. Дело доходило до того, что тому же Г. К. Жукову каждый раз приходилось буквально выпрашивать у Верховного Главнокомандующего противотанковые ружья, автоматы ППШ и орудия. Но особенно плохо обстояло дело с боеприпасами.

И тем не менее, в соответствии с принятым планом, в начале 1942 года были предприняты Ржевско-Вяземская и Керченско-Феодосийская наступательные операции. В частности, в ходе высадки десанта советские войска овладели плацдармом на Керченском полуострове, и немецко-румынским войскам там с большим трудом удалось восстановить фронт.

Под Москвой фашистам тоже удалось отразить наступления с большими потерями для советских войск.

Проблема заключалась в том, что новые части прибывали на фронт абсолютно не подготовленными. По свидетельствам очевидцев, изучением оружия приходилось заниматься на остановках в вагонах, а учиться воевать – прямо на передовой.

И тут важно отметить, что, когда началась Вторая мировая война, Соединенные Штаты долго не вступали в нее. Дело в том, что президент Франклин Делано Рузвельт предпочитал сосредоточиться на обороноспособности своей страны. Однако уже в сентябре 1940 года он «обнаружил желание» сделать все необходимое для разгрома Германии. Потом Рузвельт и премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль встретились у побережья Ньюфаундленда на борту американского крейсера «Огаста» и согласовали пути «достижения лучшего будущего для человечества».

Но от обнаружения желания до конкретных действий – дистанция огромного размера, и в 1941 году никто не спешил приходить на помощь Советскому Союзу.

Все изменилось в воскресенье, 7 декабря 1941 года, когда Япония неожиданно напала на американскую военно-морскую базу в Пёрл-Харборе. В ходе этого вероломного нападения японскими самолетами были потоплены 4 линкора, 2 эсминца и один минный заградитель. Серьезные повреждения получили 4 линкора, 3 легких крейсера и один эсминец. По сути, в течение двух часов США фактически потеряли свой Тихоокеанский военный флот. 2400 американских военнослужащих погибло и почти 1200 было ранено. На аэродромах было уничтожено 188 и повреждено 128 американских самолетов.

Ростовская наступательная операция войск Южного фронта, проведенная при содействии Закавказского фронта.

Бои за освобождение Ростова-на-Дону.

© Израиль Озерский/РИА Новости

После этого американцы тоже вступили в войну. 11 декабря американцам объявили войну Германия и Италия, а 13 декабря – Румыния, Венгрия и Болгария.

Война – это грубый, бесчеловечный и абсолютно непрактичный метод выяснения отношений между правительствами.

Франклин Делано Рузвельт 32-й президент США

В СССР в это время, в январе 1942 года, началась Барвенково-Лозовская операция, в результате которой советским войскам удалось прорвать немецкую оборону на фронте протяженностью 100 км и захватить плацдарм на правом берегу Северского Донца.

При этом в своем приказе от 23 февраля 1942 года (по случаю 24-й годовщины создания Красной армии) И. В. Сталин указал на недопустимость сравнений немецкого народа с режимом нацистской Германии.

Верховным командованием СССР в летне-осенней кампании 1942 года войскам была поставлена практически невыполнимая задача: полностью разгромить врага и освободить всю территорию страны. При этом наступательные операции планировалось сочетать с активной стратегической обороной.

Основные события произошли на юго-западном направлении. Там 8 мая 1942 года немцы, сосредоточив против Крымского фронта свою ударную группировку и введя в бой многочисленную авиацию, прорвали советскую оборону. Красная армия, оказавшись в катастрофическом положении, была вынуждена оставить Керчь.

12 мая войска Юго-Западного фронта перешли в наступление в направлении на Харьков, и поначалу эта операция развивалась успешно. Во всяком случае, И. В. Сталин был очень доволен. Однако уже к 18 мая обстановка на Юго-Западном фронте резко ухудшилась, а 19 мая она стала просто катастрофической: ударная группировка немцев ворвалась в тыл советским войскам.

Очень скоро противник продвинулся на 500–650 км, вышел к Волге, овладел частью перевалов Главного Кавказского хребта.

22 июля 1942 года войска Южного фронта оставили Ростов-на-Дону. Существует мнение, что Р. Я. Малиновский отвел войска на свой страх и риск, не дождавшись приказа сверху. Тем самым он спас оставшиеся войска Южного фронта от грозившего им окружения, но заслужил немилость товарища Сталина.

Ситуация для Советского Союза стала приобретать катастрофический характер, и в приказе № 227 от 28 июля 1942 года, названном в народе «Ни шагу назад!», И. В. Сталин заявил, что страна находится на краю гибели, что дальше отступать некуда и вопрос теперь стоит только так: победить или умереть. По сути, этот приказ запрещал отход войск без приказа и вводил формирование штрафных рот и батальонов из числа провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости (а также особых заградительных отрядов, призванных «повышать устойчивость войск в бою»).

Со своей стороны, готовясь к летней кампании, гитлеровское командование по-прежнему считало Восточный фронт главным для себя. Фашистская Германия и ее союзники имели на фронтах от Баренцева до Черного моря 217 дивизий и 20 бригад, причем 178 дивизий, 8 бригад и 4 военно-воздушных флота были исключительно германскими. На остальных фронтах и в оккупированных странах благодаря отсутствию второго фронта Германия держала не более 20 % своих вооруженных сил.

Оборона Севастополя и битва за Крым.

Корабли Черноморского флота идут в осажденный Севастополь.

© Евгений Халдей/РИА Новости

Пока русские отчаянно боролись за выживание, их великие союзники, казалось, только болтали. <…> Неизбежная задержка с открытием второго фронта была русским непонятна.

Алан Тейлор британский историк

Политическая и военная стратегия гитлеровского главнокомандования на тот момент сводилась к тому, чтобы разгромить советские войска на юге, овладеть районом Кавказа, выйти к Волге, захватить Сталинград и Астрахань и тем самым создать условия для уничтожения СССР как государства. Для этого Гитлер привлек свежие силы своих союзников. В результате к лету 1942 года на южном направлении театра военных действий в СССР появилось 10 венгерских, 6 итальянских и 5 румынских дивизий.

Сталинградская битва. Скульптурная композиция – фонтан «Детский хоровод» на вокзальной площади Сталинграда после налета фашистской авиации.

© Эммануил Евзерихин/РИА Новости

Следует отметить, что к лету 1942 года (менее чем за год) завершился перевод экономики СССР на военные рельсы. Активно шла массовая эвакуация в восточные районы страны населения, производительных сил, учреждений и материальных ресурсов.

НЕМНОГО СТАТИСТИКИ

Всего для эвакуации мирного населения было задействовано 1,5 млн вагонов, и при этом было перевезено более 10 млн человек.

В первом полугодии 1942 года в стране было выпущено 10 000 самолетов, 11 000 танков, 54 000 орудий. Во втором полугодии производство увеличилось более чем в 1,5 раза. Всего в 1942 году СССР выпустил стрелкового оружия всех типов (без револьверов и пистолетов) – 5,91 млн единиц, орудий и минометов всех типов и калибров (без авиационных, морских и танковых/САУ пушек) – 287 тыс. штук, танков и САУ всех типов – 24,5 тыс. штук, самолетов всех типов – 25,4 тыс. штук, в том числе боевых – 21,7 тыс. штук.

Как видим, в 1942 году, как и в первые месяцы войны, на юге страны советские войска, как писал потом ставший в январе 1943 года маршалом Г. К. Жуков, «испили полную чашу горечи суровых испытаний и тяжелых отступлений». Командование нередко теряло управление войсками и не всегда было в курсе действительного положения на полях сражений. Принимались запоздалые решения, кое-где в войсках вновь появились панические настроения. Но, с другой стороны, отмечался и массовый героизм воинов, участились случаи настоящего самопожертвования. Это и огненные тараны советских летчиков, и взрывы гранат, которыми бойцы уничтожали себя вместе с окружившими их фашистами, и броски на вражеские пулеметы, чтобы прекратить смертоносный огонь и выиграть для своих боевых товарищей драгоценные секунды в захлебнувшейся атаке…

НЕВЕРОЯТНО, НО ФАКТ

Известно, что первым героем, совершившим потрясающий акт самопожертвования, закрыв своим телом вражескую амбразуру, стал 27 февраля 1943 года Александр Матвеевич Матросов. Но советская пропаганда долгие годы незаслуженно умалчивала тот факт, что первым такой подвиг совершил вовсе не Матросов, ставший настоящей легендой, а Александр Константинович Панкратов, младший политрук танковой роты 125-го танкового полка 28-й танковой дивизии. Он закрыл своим телом амбразуру вражеского дота 24 августа 1941 года, то есть спустя два месяца после начала войны, и произошло это в бою у села Спас-Нередица близ Великого Новгорода. К сожалению, имя А. К. Панкратова практически неизвестно по сравнению с именем Матросова. А ведь он еще 16 марта 1942 года (почти за год до гибели Матросова) был посмертно удостоен звания Героя Советского Союза. На сегодняшний день известно, что аналогичный подвиг в войну совершили около 400 человек, из них 45 – до Александра Матросова.

В 1942 году в СССР пошли массовые поставки боевой техники по ленд-лизу. 11 июня 1942 года посол СССР в США М. М. Литвинов и американский госсекретарь Корделл Хэлл подписали «Соглашение между правительствами СССР и США о принципах, применимых к взаимной помощи в ведении войны против агрессии». По сути, это и был договор о ленд-лизе.

Говоря о ленд-лизе, следует понимать, что американцы, хотя и объявили о поддержке СССР, но особо не торопились. На самом деле США и Великобритания полагали, что у них еще есть время со стороны посмотреть, как Гитлер и Сталин будут уничтожать друг друга.

Вопрос о ленд-лизе всегда был и остается предметом дискуссий. В Советском Союзе это был не только экономический, но и идеологический вопрос. Факт того, что социалистическое государство, считающееся передовым, получало помощь от капиталистических стран, вызывал внутренний конфликт и противоречие с устоявшейся картиной мира советского человека. В результате масштабы помощи союзников долгое время скрывались, а их значение умалчивалось. Дошло до того, что в марте 1943 года американский посол в Москве Уильям Стэндли заявил: «Российские власти, по-видимому, хотят скрыть факт, что они получают помощь извне. Очевидно, они хотят уверить свой народ, что Красная армия сражается в этой войне одна».

В период войны существовало три основных направления поставок помощи в Советский Союз: арктическая трасса (конвои), проходившая через Атлантику и Норвежское море в порты Мурманска, Архангельска и Северодвинска; трансиранский путь, который шел через Персидский залив, и тихоокеанский маршрут, включавший воздушную трассу «Аляска – Сибирь», по которой осуществлялось переброска самолетов.

Понятно, что ленд-лиз не был самым бескорыстным актом в истории человечества, и те же американцы всегда ясно представляли себе выгоды, которые они могут из него извлечь. Но, с другой стороны, и недооценивать эту помощь нельзя.

Первую официальную историческую оценку роли ленд-лиза дал в 1948 году председатель Госплана Н. А. Вознесенский. Он написал: «Если сравнить размеры поставок союзниками промышленных товаров в СССР с размерами производства промышленной продукции на социалистических предприятиях СССР за тот же период, то окажется, что удельный вес этих поставок по отношению к отечественному производству в период военной экономики составит всего лишь около 4 %».

Цифра в 4 % была опубликована без детализации, и потом эти «всего лишь около 4 %» стали основой для характеристики ленд-лиза в советских исторических работах. Но на самом деле оценка Н. А. Вознесенского явно противоречит опубликованным в постсоветское время данным об объемах советского производства и объемах поставок по ленд-лизу.

И еще важно отметить, что во время войны оплаты поставок по ленд-лизу не производились, и лишь в 1947 году США оценили долг СССР за поставки в 2,6 млрд долларов (год спустя сумму снизили до 1,3 млрд долларов).

И еще про «всего лишь около 4 %». «Маршал Победы» Г. К. Жуков говорил: «Вот сейчас говорят, что союзники никогда нам не помогали, но ведь нельзя отрицать, что американцы нам гнали столько материалов, без которых мы бы не могли формировать свои резервы и не могли бы продолжать войну». Да и сам И. В. Сталин вынужден был констатировать: «Если бы не ленд-лиз, то победа была бы сильно затруднена».

Во второй половине 1942 года на дальних и ближних подступах к Сталинграду развернулась подготовка оборонительных и укрепленных рубежей. Как и при обороне Москвы, многие тысячи жителей самоотверженно готовили город к обороне.

В августе разгорелись серьезные сражения на майкопском направлении. 10 августа фашисты захватили Майкоп, а 11 августа – Краснодар. А к 9 сентября противник овладел почти всеми горными перевалами. Над Сухуми нависла серьезная опасность. Но в дальнейшем из-за упорного сопротивления советских войск на подступах к Сталинграду немцы вынуждены были перебросить с кавказского направления 4-ю танковую армию и дополнительно развернуть часть сил армий своих союзников.

Всего в составе Сталинградского фронта в тот период насчитывалось 187 000 человек, 360 танков, 337 самолетов, 7900 орудий и минометов. Из них только 16 дивизий смогли занять оборонительные позиции на главной полосе. Им противостояли войска 6-й немецкой армии, в составе которой к этому времени насчитывалось 18 хорошо укомплектованных и технически оснащенных дивизий. Соотношение сил было в пользу противника: в людях – 1,2:1, в танках – 2:1, в самолетах – 3,6:1. Только в артиллерии и минометах силы были примерно равны.

В течение первой половины августа на дальних и ближних подступах к Сталинграду шли ожесточенные бои. Советские войска, опираясь на укрепленные рубежи, героически отстаивали каждую пядь земли, наносили контрудары и изматывали вражеские войска, рвавшиеся к городу.

Немецкая авиация подвергала Сталинград варварским бомбардировкам, превращая его в груды развалин.

Верховное Главнокомандование направляло в район Сталинграда все, что было тогда возможно. Принимались форсированные меры по увеличению производства танков, самолетов и других материальных средств, чтобы иметь возможность ввести их в дело для разгрома наступавшей вражеской группировки.

3 сентября 1942 года Г. К. Жуков, в качестве представителя Ставки координировавший действия армий Сталинградского фронта, получил от И. В. Сталина телеграмму следующего содержания: «Положение со Сталинградом ухудшилось. Противник находится в трех верстах от Сталинграда. Сталинград могут взять сегодня или завтра, если северная группа войск не окажет немедленную помощь. Потребуйте от командующих войсками, стоящих к северу и северо-западу от Сталинграда, немедленно ударить по противнику и прийти на помощь сталинградцам. Недопустимо никакое промедление. Промедление теперь равносильно преступлению. Всю авиацию бросьте на помощь Сталинграду. В самом Сталинграде авиации осталось очень мало».

В октябре в Сталинград по решению Ставки было переправлено через Волгу более шести новых дивизий, так как от старого состава 62-й армии генерала В. И. Чуйкова, по сути дела, ничего не осталось.

А тем временем гитлеровцы развернули новое наступление в надежде на этот раз уж точно покончить со Сталинградом. Но вновь, как и прежде, они встретили упорную оборону советских войск.

За период с июля по ноябрь в сражениях в районе Дона, Волги и Сталинграда противник потерял до 700 000 человек, более 1000 танков, свыше 2000 орудий и минометов, до 1400 самолетов. Общее оперативное положение гитлеровцев в районе Волги также осложнилось: дивизионных и корпусных резервов уже практически не было.

Гитлеровский самолет, сбитый в бою над Сталинградом.

© Александр Моклецов/РИА Новости

Сталинградская битва явилась огромнейшей школой воинского мастерства наших войск. Командование и штабы получили большую практику организации взаимодействия пехоты, танков, артиллерии, авиации. Войска научились вести упорную оборону в городе, сочетая ее с маневром на флангах. Моральное состояние наших войск значительно повысилось, и все это, вместе взятое, подготовило благоприятные условия для перехода советских войск в контрнаступление.

Георгий Константинович Жуков Маршал Советского Союза

Сталинградская битва – это одно из важнейших сражений Второй мировой и Великой Отечественной войн. Она происходила с 17 июля 1942-го по 2 февраля 1943 года.

Это была поистине гигантская схватка, и ее можно разделить на четыре фазы. В первую, с 11 июля по 23 августа 1942 года, 6-я немецкая армия под командованием фельдмаршала Фридриха Вильгельма Эрнста Паулюса продвинулась на 200 км на восток, и Сталинград был блокирован с трех сторон. Второй этап – это собственно городская битва, длившаяся с 23 августа по 18 ноября. Впервые в истории полем боя стал большой промышленный город, где местом кровопролития стали каждая улица, каждый дом или фабрика. 6-я немецкая армия, подкрепленная частями 4-й танковой армии, не смогла сбить с западного берега Волги 62-ю армию, которой с 12 сентября командовал генерал В. И. Чуйков. Третий этап – это советское контрнаступление, операция «Уран», давно подготовленная и заложенная в сложнейший стратегический план. Операция прошла успешно за 48 часов, что привело к окружению 6-й немецкой армии и части 4-й танковой армии. В кольцо попали 330 000 человек. Четвертый этап, который продлился до 2 февраля, – это было полное уничтожение 6-й армии в Сталинграде и вокруг него, после того как потерпели неудачу «воздушный мост», организованный Люфтваффе, и рейд фельдмаршала Эриха фон Манштейна, пытавшегося деблокировать армию Паулюса из Сталинградского котла.

Перелом в это крайне тяжелое время был создан 13-й гвардейской дивизией генерала А. И. Родимцева. После переправы в Сталинград дивизия сразу же контратаковала противника, и ее удар оказался совершенно неожиданным для врага. 16 сентября дивизия А. И. Родимцева отбила Мамаев курган, и после этого Родимцев получил в войсках прозвище «Генерал-отвага».

Сам генерал потом описывал эти события так: «Утром 26 января 1943 года зазвонил полевой телефон. Докладывал командир полка Панихин, находившийся на скатах Мамаева кургана: „С запада слышна сильная артиллерийская стрельба“. Мы поняли, что это значит. К тому времени немецкая группировка Паулюса была полностью окружена. С каждым днем сжималось кольцо вокруг врага. К нам приближались с запада, из волжских степей войска Донского фронта. Для нас, оборонявшихся на последних клочках земли над Волгой, эта весть была праздником. И надо же было такому случиться, что на наш участок выходила армия П. И. Батова, с которым я подружился еще в Испании! Я приказал немедленно выступать на соединение с наступавшими войсками. Около девяти часов утра мы увидели в снежной мгле силуэты танков-«тридцатьчетверок». Что тут началось! Люди бежали навстречу друг другу по колено в снегу. Победа! Мы так много пережили в Сталинграде, что мне казалось – наступил самый счастливый день в моей жизни…»

КСТАТИ

После Сталинграда генерал А. И. Родимцев стал командиром 32-го гвардейского стрелкового корпуса, воевал на Курской дуге, участвовал в освобождении Украины, Польши, форсировал Одер, брал Дрезден, войну закончил в Праге. В 1945 году он стал дважды Героем Советского Союза.

Для меня Сталинград – вторая родина. Пройти через него и выжить – все равно что родиться заново. Там пришлось увидеть такое, чего не было ни раньше, ни позже.

Александр Ильич Родимцев советский генерал

Фельдмаршалу Манштейну ценой невероятных усилий удалось приблизиться к попавшей в окружение 6-й армии на 48 км (операция по освобождению «Винтергевиттер»), но дальше ей пройти не дали. Что же касается «воздушного моста», то немецкое люфтваффе познало в Сталинграде полный провал. Плохая погода, советские истребители и ПВО, износ техники, удары по двум главным аэродромам – все это сделало миссию совершенно невыполнимой.

На 25 ноября 1942 года 6-я армия насчитывала 284 000 человек. К тому же она имела около 8000 лошадей, 1800 орудий и примерно 10 000 автомашин. Ее командование в те ноябрьские дни 1942 года сообщило, что окруженной армии ежедневно необходимо при снабжении по воздуху 600 т грузов.

Со стороны 6-й армии предъявлялись тяжелые обвинения авиации, осуществлявшей ее снабжение. Учитывая безвыходное положение армии, можно было чисто по-человечески понять их, однако обвинения были необоснованными. Немецкое люфтваффе делало все, что было в силах летчиков, стараясь выполнить свою нереальную задачу, но ничего поделать они не смоги.

Немецкая авиация, потеряв 488 самолетов и около 1000 человек летного состава, понесла в этой операции самые большие потери со времени воздушного наступления на Англию, так как для выполнения поставленной задачи использовались почти только боевые самолеты. Не только сухопутные силы, но и авиация потеряла под Сталинградом целую армию.

Ганс Дёрр генерал-майор немецкой армии

Окруженная немецкая группировка капитулировала 2 февраля 1943 года, в том числе сдались 24 генерала и лично фельдмаршал Фридрих Паулюс.

Вспомним еще раз критические моменты в судьбе 6-й армии: 22 ноября – армия окружена; 24 ноября – Гитлер запрещает армии выход из окружения; проходит четыре недели после неудачи деблокирующего наступления – Гитлер снова отказывается предоставить армии свободу действий; 8 января – предложение русских о капитуляции отклоняется; 24 января – последняя настоятельная просьба командующего армией, и снова Гитлер отклоняет предложение о капитуляции.

Ганс Дёрр генерал-майор немецкой армии

24 января 1943 года Паулюс докладывал: «Докладываю обстановку на основе донесений корпусов и личного доклада тех командиров, с которыми я мог связаться: войска не имеют боеприпасов и продовольствия; связь поддерживается только с частями шести дивизий. На южном, северном и западном фронтах отмечены явления разложения дисциплины. Единое управление войсками невозможно. На восточном участке изменения незначительные. 18 000 раненым не оказывается даже самая элементарная помощь из-за отсутствия перевязочных средств и медикаментов. 44-я, 76-я, 100-я, 305-я и 384-я пехотные дивизии уничтожены. Ввиду вклинения противника на многих участках фронт разорван. Опорные пункты и укрытия есть только в районе города, дальнейшая оборона бессмысленна. Катастрофа неизбежна. Для спасения еще оставшихся в живых людей прошу немедленно дать разрешение на капитуляцию».

Но Гитлер отклонил просьбу о капитуляции.

Сталинградская битва. Константин Рокоссовский, командующий войсками Донского фронта, генерал-лейтенант. При его участии был разработан план операции «Уран» по окружению и уничтожению вражеской группировки, наступавшей на Сталинград.

© Галина Санько/РИА Новости

Нельзя одинаково оценивать действия командующего 6-й армией во время четырех решающих дней: 24 ноября, 22 декабря, 8 января и 24 января. Когда Гитлер 24 ноября запретил выход армии из окружения, она была еще полностью боеспособна. <…> 8 января условия для выхода из окружения уже больше не существовали, так как армия уже была небоеспособна, а немецкие и союзные войска находились от нее на расстоянии 200 км.

Ганс Дёрр генерал-майор немецкой армии

В результате под Сталинградом общие потери немецкой армии только с 19 ноября 1942 года по 2 февраля 1943 года составили (по советским данным) свыше 900 000 человек, около 2000 танков и штурмовых орудий, более 10 000 орудий и минометов, до 3000 боевых и транспортных самолетов и свыше 70 000 автомобилей. Всего же вермахт и союзники потеряли более 1,5 млн человек убитыми, ранеными и пленными.

Суммарные потери советских войск за период с 17 июня 1942 года по 2 февраля 1943 года составили, по разным данным, от 1,2 до 1,7 млн человек. Также было потеряно 524,8 тыс. единиц стрелкового оружия, 4341 танк и САУ, 2769 боевых самолетов, 15 728 орудий и минометов.

Было чрезвычайно трудно. И все же уже в оборонительный период Сталинградской битвы на вооружении Красной армии появились 45-мм противотанковые пушки М‑6 (они стали классическими для этой войны длинноствольными орудиями с раздвижными станинами, полуавтоматическим затвором и подрессоренным колесным ходом). А перед началом контрнаступления появились первые М‑42 калибра 45 мм, вдвое превосходящие немецкие аналоги (за 1942–1945 годы промышленность СССР изготовила 10,8 тыс. таких орудий). Оказались лучшими и советские минометы.

Также в Сталинграде проявилась мощь советского танка Т‑34. И генерал-полковник Хайнц Вильгельм Гудериан впоследствии написал так: «Множество Т‑34 вступили в боевые действия и нанесли тяжелые потери немецким танкам. До этого мы имели превосходство в танках, но теперь ситуация стала обратной».

В начале 1942 года в воздух поднялся Ла‑5. Он летал быстрее «Мессершмитта‑109» на 40–50 км/ч. Чтобы нейтрализовать действие в небе Сталинграда «лавочкиных», немцы срочно перебросили сюда новейший «Фокке-Вульф‑190», который приберегали для самых тяжелых времен. Но очередное чудо-оружие оказалось блефом – «стодевяностые» неизбежно становились добычей Ла‑5.

Геннадий Владимирович Орлов российский историк

Юго-восточнее деревни Теряево на высоте 3000 метров разгорелся ожесточенный бой. Трудно было разобраться, где свои, где чужие. Перед глазами молниеносно проносились силуэты машин. Дело в том, что наши истребители Як‑1 и немецкие Ме‑109 издали имели сходство, и в большом воздушном бою, когда самолеты «ходят» группами и в одиночку на разных высотах вследствие вертикального маневра, их можно перепутать.

Иван Викулович Чернобаев в годы войны – командир истребительной авиаэскадрильи, авиаполка

Если говорить о боеспособности немецких солдат и офицеров в этот период войны, то она, безусловно, была на высоком уровне во всех родах войск, особенно в танковых частях и в авиации. В боях и воинской службе немецкий солдат прекрасно знал свое дело, был дисциплинирован и самоуверен. Однако после разгрома под Сталинградом немецкие солдаты и офицеры заметно пали духом и потеряли веру в обещанную победу. Но в целом советскому солдату пришлось иметь дело с опытным и сильным противником, вырвать победу у которого было не так-то просто.

В военном деле принято различать два вида превосходства в силах и средствах: общее превосходство и превосходство на главных направлениях. Всегда, конечно, желательно иметь общее превосходство, являющееся важнейшим фактором достижения победы. Однако общего превосходства у нас под Сталинградом не было. Вот как выглядело соотношение сил и средств к 19 ноября 1942 года: советские войска: люди – 1 000 500, орудия и минометы – 13 541, танки – 894, боевые самолеты – 1414; войска противника: люди – 1 011 500, орудия и минометы – 10 290, танки – 675, боевые самолеты – 1216. Суть дела в том, что советское командование при отсутствии общего превосходства в силах и средствах сумело искусно создать мощные ударные группировки на направлениях главных ударов. В качестве примера можно привести Юго-Западный фронт, ширина полосы которого составляла 250 км. На участке прорыва шириной в 22 км (около 9 % общей протяженности фронта) было сосредоточено до 50 % стрелковых дивизий, все танковые и кавалерийские корпуса, 85 % артиллерии усиления. В интересах этой группировки действовала вся авиация фронта. Аналогичным образом создавались ударные группировки на Донском и Сталинградском фронтах. Добавим к этому правильный выбор направлений, выводивших ударные группировки в тыл врага; точное определение момента перехода в контрнаступление; одновременное образование внешнего и внутреннего фронтов окружения; надежную организацию воздушной блокады войск противника, попавших в гигантский «котел».

Александр Михайлович Василевский Маршал Советского Союза

Несмотря ни на что, победа под Сталинградом стала триумфом советского военного искусства. Подтверждением могут служить слова бывшего командующего 6-й немецкой армией фельдмаршала Фридриха Паулюса: «Советская стратегия оказалась выше нашей. Лучшее тому доказательство – исход битвы на Волге, в результате которого я оказался в плену».

По мнению многих историков, именно под Сталинградом произошел коренной перелом во всей Второй мировой войне.

В Германии впервые во Второй мировой войне был объявлен общенациональный траур.

Битва за Сталинград является героической борьбой; никакие похвалы недостаточны, чтобы выразить то, что совершила Красная армия.

Роберт Энтони Иден министр иностранных дел Великобритании

Важность победы на Волге была стратегической и психологической. Никогда больше Гитлер не сможет провести стратегическую операцию, и, кроме того, он откажется от самой идеи победы нокаутом на востоке; Сталин не потеряет Кавказ с его нефтяными скважинами, а также новый путь снабжения, открытый американцами через Иран. С психологической точки зрения, миф о превосходстве и непобедимости вермахта разлетелся на мелкие кусочки. Немцы впервые осознали, что могут проиграть войну, и их отношение к харизматическому фюреру ухудшилось. Что касается Красной Армии, то она преодолела серьезный кризис лета 1942 года, и Сталин, уверившись в своих возможностях, немного ослабил политический контроль над ней.

Жан Лопез французский историк

Победа русских под Сталинградом в гораздо большей мере, чем оборона Москвы год назад, развеяла миф о непобедимости Германии. Сам Гитлер сказал Йодлю: «Бог войны перешел на другую сторону».

Алан Тейлор британский историк

Для Германии битва под Сталинградом была тягчайшим поражением в ее истории, для России – ее величайшей победой. Под Полтавой (1709) Россия добилась права называться великой европейской державой, Сталинград явился началом ее превращения в одну из двух величайших мировых держав.

Ганс Дёрр генерал-майор немецкой армии

КСТАТИ

В этот период войны зародилась советская гвардия. За массовый героизм личного состава и достигнутые успехи в боях за 1941–1942 годы гвардейское звание было присвоено 798 объединениям, соединениям, отдельным частям и боевым кораблям.

Другим важным событием 1943 года стал прорыв блокады Ленинграда.

Немецкий полковник Хартвиг Польман, ставший потом историком, пишет, что в соответствии с планом «Барбаросса» в задачу группы армий «Север» «входило уничтожение советских войск, дислоцировавшихся в Прибалтике, и в конечном итоге взятие Ленинграда и Кронштадта». По его словам, «Ленинград был изолирован только как стратегический плацдарм, при этом остальные цели достигнуты не были». Почему? Потому что, когда в сентябре 1941 года немцы подошли к Ленинграду на расстояние видимости и передовые отряды уже стояли на окраинах города, «Гитлер отдал приказ остановить дальнейшее наступление и перебросить танковые части в район Москвы».

При этом (и это не мнение историка, а задокументированный факт), согласно директиве начальника штаба военно-морских сил Германии № 1601 от 22 сентября 1941 года, ставилась задача стереть Ленинград с лица земли. В директиве говорилось, что «после поражения Советской России дальнейшее существование этого крупнейшего населенного пункта не представляет никакого интереса». Плюс 7 октября 1941 года Гитлер вынес решение не принимать капитуляции города. Мотивация при этом была такая: «…проблемы, связанные с пребыванием в городе населения и его продовольственным снабжением, не могут и не должны нами решаться».

Полковник Хартвиг Польман также констатирует, что зимой 1942–1943 годов «на юге Восточного фронта назревал кризис» и что «превосходство сил противника было слишком угнетающим».

Если уж так тяжело приходилось немцам, то что говорить об условиях, в которых находились защитники и мирные жители окруженного со всех сторон Ленинграда.

Ленинградский писатель Д. А. Гранин, выступая 27 января 2014 года в Бундестаге, сказал: «Блокада наступила внезапно. Город был к ней не готов, не было запасов ни продовольствия, ни топлива. Сразу же ввели карточки, уже в сентябре давали хлеба рабочим полкило, 300 граммов служащим. С 1 октября – 400 грамм и 200 грамм служащим, 20-го ноября катастрофически снизили норму – 250 грамм рабочим, 125 грамм – служащим и детям. 125 грамм – тонкий ломтик хлеба пополам с целлюлозой и примесями».

Продолжение рассказа Д. А. Гранина: «Полностью прекратился подвоз, затем одно за другим: перестал работать водопровод, канализация, встал транспорт, трамваи, погас свет, отключилось отопление <…> Огромный город лишался всякого жизнеобеспечения <…> Немецкие войска, по сути, комфортно, без особых трудов ожидали, когда голод удушит население <…> Уже в октябре стала нарастать смертность от дистрофии. В октябре умерло 6000, в ноябре – 10 000, за 25 дней декабря – 40 000. В феврале ежедневно умирало от голода около трех с половиной тысяч… По скромным подсчетам, за время блокады умерло больше 1 миллиона горожан».

Блокада Ленинграда.

Производство снарядов на ленинградском заводе.

© Борис Кудояров/РИА Новости

Маршал Г. К. Жуков приводит цифру – 1,2 млн голодных смертей. Ужасная цифра! И смерть уничтожала людей тихо, день за днем, месяц за месяцем… Голод настигал ленинградцев на улице, в стенах своего дома, на работе…

В еду шли совершенно немыслимые вещи: соскабливали клей с обоев, варили кожаные ремни, ели кошек и собак. С какого-то момента началось людоедство…

Нужда толкала людей искать и находить продукты там, где не могли в мирное время даже представить себе. Городской комитет партии выделил большую группу коммунистов, которые осматривали вагоны, баржи, склады – словом, все места, где могли находиться продукты, и все, что можно применить в пищу, брали на учет и свозили на склады <…> На мельницах за многие годы мучная пыль наросла слоями на стенах, ее бережно соскребли, обработали и пустили в дело. Трясли каждый мешок, в котором когда-то была мука.

Дмитрий Васильевич Павлов в годы войны – уполномоченный ГКО по продовольственному снабжению Ленинграда

А вот фрагмент из «Блокадной книги» Даниила Гранина и Алеся Адамовича: «Маленький кусочек, плиточку жмыха можно было за тридцать рублей купить. Цена тридцать рублей почему-то держалась на этот жмых несколько месяцев, пока он не кончился. Квадратный дециметр шкуры животного, с коровы или с лошади (из нее можно было сварить студень), плитки столярного клея – эти вещи на рынке покупались. <…> Если студень сварить из маленького кусочка кожи, он не получится достаточно хороший, плотный, а если сюда добавить столярный клей, то сварится, получится хороший, крутой. Есть, конечно, весьма отвратно было, но приправишь горчицей, перцем, уксусом, который выдавался регулярно по карточкам (собственно, только это регулярно и выдавалось), и кое-как ешь, и можно было как-то существовать. Но в сорок втором году этого уже ничего нельзя было достать, ни жмыха, ни клея. Это все пропало».

Смольный замаскировали под окружающий парк. Были сплетены специальные сети, и на них закреплялись в зависимости от времени года куски парусины соответствующей окраски. Бесценные творения искусства – клодтовские кони с Аничкова моста, скульптуры Летнего сада, Медный всадник, памятник Екатерине II на Невском проспекте, памятник Петру I у Инженерного замка и другие реликвии – были обшиты деревянной опалубкой, укрыты мешками с песком или сняты с пьедесталов и зарыты в землю. Памятник Суворову на Марсовом поле не был укрыт и стоял всю блокаду. Ленинградцы в связи с этим говорили: «Суворов стоит, и Ленинград стоит».

Анатолий Константинович Петров в годы войны – заместитель командующего саперной армией

Кто сочтет провалившихся под лед, подобранных на улицах и сразу отвезенных в морги и траншеи кладбищ? Кто сочтет сбежавшихся в Ленинград жителей пригородов, деревень Ленинградской области? А сколько было искавших спасения из Псковской, Новгородской областей? А всех прочих – бежавших часто без документов и погибавших без карточек в неотапливаемых помещениях, которые им были выделены.

Дмитрий Сергеевич Лихачёв советский и российский культуролог

Наступательная операция советских войск, проведенная с 12 по 30 января 1943 года силами Ленинградского и Волховского фронтов при содействии части сил Балтийского флота, Ладожской военной флотилии и авиации дальнего действия с целью прорыва блокады Ленинграда, получила название «Искра».

Блокада была прорвана 18 января 1943 года, и хотя достигнутый военный успех был достаточно скромен (ширина коридора, связавшего город со страной, была всего 8–11 км), политическое, материально-экономическое и символическое значение прорыва блокады невозможно переоценить.

18 января – день великого торжества двух наших фронтов, а вслед за ними всей Красной Армии, всего советского народа. На последний рубеж промежуточной обороны, проходивший по Рабочим поселкам № 1 и 5, 18-я фашистская армия дополнительно выделила из каждого своего соединения по подразделению. Но тщетно! 18-я дивизия волховчан на юге и 372-я дивизия на севере вместе с героическими защитниками Ленинграда прорвали фашистское кольцо. Сверкание «Искры» превратилось в финальный фейерверк – салют Москвы 20 залпами из 224 орудий.

Кирилл Афанасьевич Мерецков Маршал Советского Союза

Именно 18 января 1943 года (этот день сейчас называют днем прорыва кольца) советские войска освободили Шлиссельбург, и удалось создать долгожданный сухопутный коридор, который соединил осажденный город с остальной страной. До этого единственная дорога, по которой в осажденный город доставлялись продукты и топливо, проходила по льду Ладожского озера – она называлась Дорогой жизни.

ДЛЯ СПРАВКИ

Дорога жизни, проложенная по льду Ладожского озера, спасла Ленинград: по ней в город доставили около 1 млн 615 тыс. т грузов – продовольствия, горючего и одежды. За время блокады по трассе через Ладогу из Ленинграда эвакуировали более миллиона человек.

Ладожское озеро штормило, хрупкий лед ломался, суда не могли пробиться… При такой погоде завезти продовольствие с восточного берега Ладоги – эта задача выглядела невыполнимой. Людям приходилось упорно бороться с врагом и со стихией.

Битва за Ленинград. Советский санитар выносит с поля боя раненого бойца во время боя под Ленинградом.

© Борис Кудояров/РИА Новости

Общие потери советских войск в ходе операции «Искра» составили 115 082 человека. Советские войска потеряли 41 танк, 417 орудий и минометов и 41 самолет.

По другим данным, потери в боевой технике были гораздо более значительными: одни утверждают, что только Ленинградский фронт потерял 221 танк, другие определяют потери советской авиации в 181 самолет. В немецких исследованиях указываются еще более страшные цифры.

Оценка советских потерь американского историка Дэвида Гланца – 150 000 человек.

Немец Хартвиг Польман, командовавший в то время полком и бывший очевидцем событий, утверждает, что русские «использовали в сражении 48 стрелковых дивизий и 19 бригад, 1 механизированную ударную дивизию, 19 танковых бригад или полков и 10 самостоятельных танковых батальонов, а также мощные силы авиации и громадное количество батарей тяжелой и легкой артиллерии». По его мнению, «потери в живой силе составили 270 000 человек, из 1200 танков были уничтожены или вышли из строя 847, из 1000 самолетов было сбито 693».

Безусловно, потери за этот период можно оценить только приблизительно. Например, согласно официальным данным, которые озвучил советский обвинитель в ходе Нюрнбергского процесса, за 872 дня блокады в Ленинграде погибло 630 000 человек. На деле же жертв было в разы больше – около 1,5 млн мужчин, женщин и детей, как утверждают историки. Подсчитывать точно и всех не успевали, да это в тех условиях было просто нереально.

Противник за период операции «Искра» потерял убитыми и ранеными 19 000 человек, пленными – 1275 человек. Он потерял 272 орудия, 1200 пулеметов, более 300 минометов. В некоторых источниках утверждается, что было потеряно 13 000 человек только убитыми, плюс якобы было потеряно 650 орудий (400 из них были захвачены), 300 минометов, 500 пулеметов и не менее 100 самолетов.

Согласно немецким данным, за январь 1943 года 18-я армия потеряла 22 619 человек.

Исключительные трудности выпали на долю ленинградцев. Но главное не в этом. Главное в том, что, несмотря на голод и холод, на гибель близких, люди самоотверженно трудились. Они создавали оружие для фронта – танки, пушки, зенитные орудия, автоматы, снаряды, мины, противотанковые бутылки с горючим. Сотни тысяч рабочих и служащих, едва-едва передвигая от слабости ноги, направлялись на окраины города рыть оборонительные сооружения.

Сергей Антипович Андронов в годы войны – корреспондент молодежной ленинградской газеты «Смена»

Немецкий полковник Хартвиг Польман потом писал: «В течение 900 дней немецкие солдаты, а вместе с ними и испанцы, голландцы, фламандцы, датчане, норвежцы, латыши и эстонцы вели здесь бои против сильного противника в суровых климатических условиях, преодолевая трудности местного ландшафта. У всех, кто принимал участие в этих боях, навсегда осталось в памяти то, что им пришлось пережить».

Несчастные немецкие солдаты! А вместе с ними испанцы, голландцы, фламандцы, датчане, норвежцы, латыши и эстонцы… Так и хочется спросить, а что они делали тогда на подступах к Ленинграду? Проявляли героизм? Выдающиеся способности? А не они ли за долгие месяцы блокады сбросили на Ленинград 150 000 тяжелых артиллерийских снарядов и свыше 107 000 зажигательных и фугасных бомб? Не они ли разрушили 3000 и повредили больше 7000 зданий?

Артобстрелы в блокадном Ленинграде были ежедневными: иногда фашисты атаковали город по несколько раз в день. Ежедневно в Ленинграде только от истощения умирали около 4000 человек.

Да, климатические условия были суровыми. Например, первая блокадная зима стала самой холодной: в некоторые дни столбик термометра опускался до –32 °C. Положение усугублялось обильными снегопадами, а ленинградцы жили без отопления и электричества в домах. Чтобы согреться, они топили печки-буржуйки, а из-за отсутствия дров в них сжигалось все несъедобное, что было в квартирах: мебель, старые вещи, книги…

Количество жертв и то, что происходило в Ленинграде в период блокады, тщательно скрывалось от советской и международной общественности. О трагедии Ленинграда не было сказано ни слова в нотах наркома иностранных дел В. Молотова, адресованных прежде всего народам союзников с целью мобилизации там общественного мнения для более активной борьбы с гитлеровской Германией <…> Ни до внутреннего, ни до внешнего читателя информация о страданиях Ленинграда не доходила <…> Борьба за город продолжалась, положение было архитяжелое, и признание массовой гибели людей в Ленинграде могло негативно повлиять на настроения не только защитников Ленинграда, но и настроения населения страны в целом.

Никита Андреевич Ломагин российский историк

После прорыва блокады в январе 1943 года осада Ленинграда вражескими войсками и флотом еще продолжалась до января 1944 года. А в январе – феврале 1944 года советские войска провели Ленинградско – Новгородскую операцию, в результате которой противник был отброшен на 220–280 км от южных рубежей города. 27 января отмечается как день полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады.

В феврале 1943 года Красная армия радикально поменяла свой внешний вид. Главное нововведение – на гимнастерках появились исчезнувшие после революции погоны. Более разнообразной в цвете и покрое стала и сама форма.

Следует отметить, что тенденция к изменению обмундирования Красной армии наметилась еще летом 1941 года. Тогда была запущена программа по обеспечению личного состава теплыми вещами на зиму: в основном одежда поступала от населения и со складов, одновременно налаживалось массовое промышленное производство формы. Важно было соблюсти три принципа: удобнее, проще, дешевле.

Некоторые предметы и детали одежды, демаскирующие военнослужащих, были заменены на такие же, но защитного цвета. Были отменены нарукавные знаки различия, отменены цветные околыши и канты по роду службы, а для генералов и выше для повседневной но́ски были введены защитного цвета гимнастерки и брюки без ярких лампасов.

В июле 1942 года появились специальные нашивки за ранения.

Знак отличия за ранение представлял собой специальную нашивку прямоугольной или ромбической формы, на которой нашивался шелковый галун. Цвет галуна зависел от степени тяжести ранения: красный галун обозначал легкое ранение, а желтый – тяжелое. Кроме того, количество галунов должно было соответствовать количеству ранений, полученных солдатом в ходе боевых действий.

15 января 1943 года нарком обороны И. В. Сталин издал приказ № 25 «О введении новых знаков различия и изменениях в форме одежды Красной Армии». Изменения должны были вступить в силу в кратчайшие сроки – с 1 по 15 февраля, однако вплоть до лета 1943 года отдельные бойцы танковых и авиационных частей продолжали носить старую форму.

Газета «Красная звезда», комментируя это решение, писала, что погоны – это не только элемент одежды, но и признак воинского достоинства и чести. Внешне новые советские погоны напоминали царские, небольшие различия касались лишь материалов, расцветки и формы. Например, офицерские погоны стали пятиугольными, шестиугольные были сохранены лишь для генералитета. Как и в царской армии, на погоны советского образца наносились знаки различия: цвета просветов и окантовок соответствовали роду войск, а размер и число звезд обозначали воинское звание (старшие офицеры по сравнению с младшими получили увеличенные звезды).

Знаменосец 91-й гвардейской стрелковой дивизии.

Калининский фронт. © Владимир Гребнев/РИА Новости

Изменились в новой форме и гимнастерки. Теперь вместо отложных воротников появились стоячие, которые застегивались сквозными петлями. Гимнастерки рядового и сержантского состава не предполагали карманов, для офицеров делались внутренние карманы, прикрытые клапанами.

Это «переодевание» Красной армии стало лишь частью больших изменений, параллельно с этим военное руководство ужесточило требования к внешнему виду солдат и офицеров. Небритого и грязного красноармейца теперь могли строго наказать. Намного жестче стали пресекаться любые проявления недисциплинированности и неуставного поведения.

Также была разработана новая система ранжирования военнослужащих, которая во многом напоминала царскую – изменились лишь названия. Так, подпоручик стал лейтенантом, а штабс-капитан – просто капитаном. Не стало комбригов, комдивов, комкоров, командармов 2-го и 1-го ранга.

В феврале 1943 года солдатам и офицерам ввели новую форму одежды и знаки различия. Вместо отложных воротников и петлиц с треугольниками, кубиками, шпалами и нарукавных нашивок мы должны были на плечи надеть погоны, нашивки и звездочки. Появились гимнастерки со стоячими воротниками и кителя для старших офицеров.

Александр Ильич Шумилин офицер-разведчик Красной армии

Можно себе представить, сколько надо было провести работы, сколько пошить формы, чтобы сменить все это в кратчайший срок в армии, которая вела упорную и кровопролитную войну. Так почему же это было сделано именно в это время? Почему не после окончания войны, в более спокойной обстановке?

Товарищ Сталин наверняка прекрасно осознавал, что часть командиров может отреагировать на его задумку прохладно – многие из них воевали еще в Гражданскую и «золотопогонников» воспринимали как врагов. Так что же это было? Ведь явно же не простой каприз!

В воспоминаниях начальника Главного управления тыла Красной армии генерала А. В. Хрулёва можно найти упоминания о том, как он в 1942 году перебирал различные варианты формы, возил на согласование Сталину, а тот шутливо говорил М. И. Калинину о том, что «Хрулёв предлагает старый режим». Калинин же, отвечая на шутки вождя, отмечал, что молодежь уже не помнит старый режим, а форма, нравящаяся молодым людям, может принести пользу в борьбе с фашизмом.

Безусловно, И. В. Сталин не играл на публику. Но он пошел на такие серьезные затраты с целью создания «красного варианта» офицерского «сословия». И наличие звезд на погонах стало своеобразным знаком, символом офицерской власти. На самом деле это была заранее запланированная реформа: подготовка к ней шла почти 10 лет. И если посмотреть в историю, погоны были элементом формы русской армии еще с петровских времен. В погонах русские воевали в 1812 году и вступали в Париж в 1814 году. А в 1943 году победа в Сталинградской битве переломила ход войны, и произошедшие изменения в форме позволили еще больше воодушевить армию. Плюс, и это тоже немаловажно, нужна была хотя бы приблизительная унификация наших званий со званиями стран-союзниц.

На самом деле, чисто символическое введение погон совершенно затмило собой другую часть реформы – поистине революционную: исчезновение из армии комиссаров. Часть из них – наиболее дельных – отправили переучиваться на командиров, остальных сделали замполитами. А впереди была еще отмена «Интернационала» как Гимна СССР и принятие вместо него бессмертного произведения Александрова / Эль-Регистана / Михалкова <…> С новым гимном страна и армия встречали новый, 1944 год.

Владимир Ростиславович Мединский российский историк

В 1943 году также была успешно проведена Курская операция, завершившая период стратегических оборонительных операций в этой войне.

Весной 1943 года Гитлер принял решение о том, что вермахт должен перейти в атаку, чтобы предотвратить ожидаемое советское наступление и сохранить инициативу в войне. Курск был принят Гитлером за место наступления, начало которого назначили на 1 мая. План состоял в том, чтобы 9-я армия группы армий «Центр» под командованием генерала Вальтера Моделя атаковала Курск с севера, а армейская группа Вернера Кемпфа, принадлежащая к группе армий «Юг» фельдмаршала Эриха фон Манштейна, шла на Курск с юга. С взятием Курска немцы планировали захватить большую часть сил Центрального фронта (генерал Рокоссовский) и Воронежского фронта (генерал Ватутин).

Почему Гитлер решил провести генеральное наступление в районе Курска?

На этот вопрос маршал Г. К. Жуков в своих воспоминаниях ответил так: «Дело в том, что оперативное расположение советских войск на курском выступе, вогнутом в сторону противника, сулило большие перспективы немецкому командованию. Здесь могли быть окружены сразу два крупных фронта, вследствие чего образовалась бы огромная брешь, позволившая противнику осуществить крупные операции в южном и северо-восточном направлениях».

Тем не менее дата атаки несколько раз переносилась, и окончательно ее установили на 5 июля (Гитлер ожидал поставки новой бронетехники, в частности тяжелых самоходных орудий «Фердинанд» и танков «Пантера»).

Советское командование использовало эти два месяца передышки, чтобы, с одной стороны, укрепить оборону под Курском, превратив город в настоящую крепость. По словам маршала Г. К. Жукова, Ставка приняла решение «о необходимости построить прочную, глубоко эшелонированную оборону на всех важнейших направлениях, и в первую очередь в районе Курской дуги. В связи с этим командующим фронтами были даны надлежащие указания. Войска начали зарываться глубже в землю. Формируемые и подготавливаемые стратегические резервы Ставки было решено пока в дело не вводить, сосредоточивая их ближе к наиболее опасным районам. Таким образом, уже в середине апреля Ставкой было принято предварительное решение о преднамеренной обороне».

Георгий Константинович Жуков – заместитель Верховного главнокомандующего Вооруженными силами СССР – первый заместитель Народного комиссара обороны СССР, Маршал Советского Союза в штабе армии на белгородском направлении формирующейся Курской дуги. © РИА Новости

С другой стороны, было решено подготовить три связанных контрнаступления, на Орел, на Харьков и на Донбасс, которые должны были сработать после того, как противник окончательно выдохнется под Курском.

К июлю 1943 года в составе действующей Красной армии было свыше 6,6 млн человек, 105 000 орудий и минометов, около 2200 боевых установок полевой реактивной артиллерии, более 10 000 танков и САУ, почти 10 300 боевых самолетов.

С немецкой стороны для проведения задуманной операции против курского выступа было сосредоточено 50 дивизий, в том числе 16 танковых и моторизованных, 11 танковых батальонов и дивизионов штурмовых орудий [6], в которых насчитывалось до 2700 танков и штурмовых орудий и свыше 2000 самолетов (почти 69 % всех боевых самолетов, находившихся на Востоке). Были готовы к боевым действиям свыше 900 000 человек.

В целом к лету 1943 года перед Курской битвой наши вооруженные силы как в количественном, так и в качественном отношении превосходили немецко-фашистские войска.

Георгий Константинович Жуков Маршал Советского Союза

Знаменитая Курская битва представляет собой четыре связанных друг с другом операции, растянутые на 750 км, которые шли в течение 50 дней.

Сначала атаку вели фашисты (операция «Цитадель»). Это были атаки с севера на юг от Орла и с юга на север от Харькова (группа армий «Юг»). Первая атака привела к тому, что немцы успешно прорвались на 30 км в советскую оборону, но эта атака захлебнулась к 11 июля. Во второй атаке немцы продвинулись на 50 км, но и эта атака остановилась 16 июля.

Эта двойная неудача фашистов объяснялась началом советских контрнаступлений.

Первое – это операция «Кутузов». Это удар по Орлу 12 июля, который заставил генерала Моделя отступить. Второе – это операция «Донбасс», которая началась 17 июля и заставила Гитлера, любой ценой хотевшего сохранить за собой «Советский Рур», остановить танки фельдмаршала Манштейна. Третье – это начавшаяся 3 августа операция «Генерал Румянцев». Ну а освобождение Харькова 23 августа 1943 года закрыло собой сражение, вошедшее в историю как Курское.

Одной из важнейших составных частей Курской битвы было сражение под Прохоровкой, которое произошло 12 июля. Оно стало одним из крупнейших сражений в военной истории с применением бронетанковых сил (в тех случаях, когда Курская битва в целом рассматривается как танковая, она является крупнейшей танковой битвой в истории).

Советские летчики на самолетах Ил-2 атакуют колонну противника. Курская дуга. Воронежский фронт.

© Федор Левшин/РИА Новости

По данным генерала П. А. Ротмистрова, командовавшего 5-й гвардейской танковой армией, в этом грандиозном танковом сражении «одновременно участвовало до 1200 танков и самоходных орудий».

В этом сражении советские войска потеряли 500 танков из 800 (60 %). Немцы потеряли 300 танков из 400 (75 %). Для них это была катастрофа.

Михаил Юрьевич Мягков российский историк

Понятно, что оценки боевых потерь в различных источниках всегда сильно отличаются. Например, генерал П. А. Ротмистров потом писал, что «только за 12 июля в боях с 5-й гвардейской танковой армией противник лишился свыше 350 танков и потерял более 10 тыс. человек убитыми. Но даже ценой таких жертв фашисты не добились поставленной цели: их сила натолкнулась на нашу несокрушимую мощь. Мы тоже потеряли немало танков, особенно легких».

Соотношение потерь было не в нашу пользу потому, что советский танк Т‑34 не мог выиграть дуэль на открытой местности с немецким средним танком T-IV с его новой длинноствольной пушкой (начальная скорость снаряда у него была в 1,5 раза выше, чем у нашей 76-мм пушки Ф‑34). Проблема также заключалась в том, что немцы уже имели новейшие танки «тигр» и PzKpfw IV (Panzerkampfwagen IV, известные также как T-IV) с усиленной броневой защитой. Они были непробиваемы в лоб большинством старых советских противотанковых орудий. Они обладали отличной оптикой «Карл Цейсс», новыми мощными пушками, а также хорошо подготовленными экипажами, которые без труда выбивали боевые машины танковых частей Красной армии, которые наступали «волнами» [7].

Не могу умолчать об одном случае. Во время прорыва нами вражеской обороны фашистское командование бросило в бой новый тяжелый танк «Тигр», ранее проходивший испытание под Сталинградом. Он предназначался для участия в штурме Ленинграда. И вот это чудовище остановили наши пехотинцы-бронебойщики, повредив смотровые приборы танка. Экипаж не выдержал и бежал, бросив в целом исправную машину. Фашисты долго держали ее под непрерывным огнем и даже пытались отбить танк контратаками. Позднее я распорядился переправить «Тигр» на наш опытный полигон, где изучили стойкость его брони и выявили уязвимые места. Наша промышленность создала новые, очень мощные снаряды и САУ – самоходно-артиллерийские установки со 152-миллиметровым орудием. И летом 1943 года, предприняв массированные атаки тяжелыми танками на Курской дуге, гитлеровцы не застали нас врасплох. Герои-бронебойщики Волховского фронта посодействовали срыву фашистского плана «Цитадель».

Кирилл Афанасьевич Мерецков Маршал Советского Союза

До появления новой техники советским танкистам приходилось вплотную приближаться к немецким танкам и заходить им в борт, чтобы поразить их. В составе 5-й гвардейской танковой армии генерала Ротмистрова почти не было тяжелых танков, поэтому большинство немецких орудий могло поражать советские средние и легкие танки практически на любых дистанциях.

Раненые не уходили с поля боя, танкисты, потерявшие свои боевые машины, дрались в пешем строю, расчеты противотанковых пушек бились до последнего человека…

Павел Алексеевич Ротмистров советский генерал

И в целом потери Красной армии под Курском были колоссальными.

Курская битва. Атака соединений 5-й гвардейской танковой армии в районе Прохоровки. © Иван Шагин/РИА Новости

Точные цифры потерь остаются неясными. Например, маршал Г. К. Жуков в своих воспоминаниях говорит о том, что Курская битва «закончилась победой Красной Армии, разбившей 30 отборных немецких дивизий, в том числе 7 танковых. Эти дивизии потеряли больше половины своего состава». По его данным, «общие потери вражеских войск составили около 500 тыс. человек, 1500 танков, в том числе большое количество „тигров“ и „пантер“, 3 тыс. орудий и свыше 3700 самолетов».

Немецкие источники говорят о том, что за июль и август 1943 года немцы потеряли 130 429 человек убитыми. Однако, по советским данным, с 5 июля по 5 сентября 1943 года было уничтожено порядка 420 000 гитлеровцев и взято в плен 38 600 человек.

Российский историк И. П. Шмелев уверен, что за 50 дней боев вермахт потерял около 1500 танков и штурмовых орудий, а Красная армия – более 6000 танков и САУ.

Потери советских войск были очень серьезными. С учетом того, что в бой постоянно вводились новые соединения РККА, советские потери составили более 863 тыс. человек, в том числе более 254 тыс. безвозвратно, свыше 6 тыс. танков и САУ, почти 5300 орудий и минометов, 1626 боевых самолетов. Тем не менее общее соотношение сил на фронте еще больше изменилось в пользу Красной армии. В ее распоряжении находилось несравненно большее количество свежих резервов, чем у вермахта.

Михаил Юрьевич Мягков российский историк

Как бы то ни было, 15 июля Гитлер издал приказ о прекращении операции «Цитадель». Фельдмаршал Эрих фон Манштейн, разрабатывавший эту операцию и проводивший ее, потом писал: «Она была последней попыткой сохранить нашу инициативу на Востоке. С ее неудачей, равнозначной провалу, инициатива окончательно перешла к советской стороне. Поэтому операция „Цитадель“ является решающим, поворотным пунктом в войне на Восточном фронте».

Курская битва, громадная по своим масштабам, стала, по сути, завершением процесса коренного перелома в войне. Красная армия под Курском не только выдержала мощный удар немецких войск, но и, перейдя в контрнаступление, отбросила врага в южном и юго-западном направлениях на 140–150 км, создала предпосылки для развертывания общего наступления советских фронтов, освобождения Левобережной Украины и выхода к Днепру. Это означало безусловную победу Красной армии и окончательный переход немцев к оборонительной стратегии.

Михаил Юрьевич Мягков российский историк

И еще один очень важный момент. После событий под Сталинградом и под Курском союзники СССР вдруг стали грозить Гитлеру открытием второго фронта. В частности, президент Франклин Делано Рузвельт, прекрасно понимавший опасность дальнейшей отсрочки в этом вопросе, сказал своему сыну: «Если дела в России пойдут и дальше так, как сейчас, то возможно, что будущей весной второй фронт и не понадобится!»

Сейчас легендарный советский танк Т‑34 считается лучшим танком Второй мировой войны, но, говоря об этом, все же следует понимать, что этот танк за годы войны существенно изменился, и в том же 1941 году он был совсем не таким, как в 1945-м. Поэтому, рассуждая о достоинствах и недостатках этого танка, необходимо отдавать себе отчет в том, что в большинстве художественных фильмов о войне нам попадается на глаза танк Т‑34–85, который начал выпускаться серийно лишь в 1944 году. Но ведь основную тяжесть страшных боев, в том числе и Курской битвы, принял на себя танк Т‑34–76…

И именно он положил начало легенде!

А началось все с того, что до Октябрьской революции российская армия танков вообще не имела: решение об их производстве В. И. Ленин подписал 10 августа 1919 года. Однако в тех условиях удалось собрать всего 15 машин, и на это потребовалось почти два года. Очень тяжелое было время, но танки были нужны. В 1923 году было создано Главное управление военной промышленности (ГУВП), а годом позже при нем возникло Московское техническое танковое бюро. Таким образом, если раньше разработкой боевых машин занимались отдельные заводы, то после этого все работы были сосредоточены в едином центре.

В сентябре 1924 года при ГУВП была создана специальная комиссия по танковому строительству, которая быстро пришла к выводу о необходимости иметь на вооружении три типа танков: «большой», «средний» и «малый». Но средств на это практически не было, и вскоре руководство страны свернуло проектирование тяжелого танка, и все усилия были сосредоточены на создании «маневренного» и «малого» танков.

А согласно плану, утвержденному Наркоматом тяжелой промышленности СССР, уже к декабрю 1932 года предусматривался выпуск 2000 средних танков БТ, 3000 легких танков сопровождения Т‑26 и 5000 танкеток весом не более 3,3 т. Позднее заказ на танкетки был урезан до 3000 единиц.

Но эта танковая программа оказалась с треском провалена, и к 19 марта 1933 года на вооружение Красной армии было принято всего 522 танка БТ, 1411 танков Т‑26 и 2146 танкеток Т‑27. Причем качество изготовления практически всех этих машин оказалось никуда не годным, что стало следствием спешки и неподготовленности производства.

Вот в такой примерно обстановке главным конструктором Харьковского завода № 183 стал Михаил Ильич Кошкин (1898–1940).

К тому времени уже были разработаны танки Т‑29 и Т‑46/1, которые представляли собой модернизацию серийных танков Т‑26 и Т‑28 (последний был первым в СССР средним танком, запущенным в массовое производство) с переводом их на колесно-гусеничный ход. Еще имелись тяжелые танки особого назначения Т‑35, которые поступили на вооружение отдельных танковых полков, но они оказались ненадежными и весьма непростыми в эксплуатации.

Тем не менее накануне первомайских торжеств 1936 года М. И. Кошкин, в числе других конструкторов, был награжден за гусеничный танк Т‑26А, получивший индекс Т‑46 [8] и существовавший только в экспериментальных образцах, орденом Красной Звезды («за отличную работу в области машиностроения», как было сказано в Указе).

Понятно, что появление любого танка на свет – это как минимум целое десятилетие кропотливого труда конструкторов. Это десятилетие творческих поисков, человеческих трагедий, горьких поражений и упоительных побед.

До Кошкина в Харькове работал А. О. Фирсов – человек, как принято говорить, «старой закваски», обладавший энциклопедическими знаниями и потрясающим умением четко организовать свой труд и труд своих подчиненных.

Под руководством Фирсова на базе американского М1931 харьковчане создали танк с башней собственной конструкции, названный БТ‑2 («Быстрый танк»). Потом появились танки БТ‑5 и БТ‑7. Это были хорошие танки, и фактически под руководством Фирсова начались работы над агрегатами и конструкторскими решениями, которые позже органично вошли в компоновку танка Т‑34.

К сожалению, А. О. Фирсов был обвинен в участии «во вредительской группе», и в 1937 году его расстреляли. А ведь именно этот человек первым начал задумываться о создании кардинально нового танка, и уже в 1935 году у него на столе лежали проработанные эскизы, включавшие противоснарядное бронирование с большими углами наклона, длинноствольную 76,2-мм пушку и дизельный двигатель.

Кстати, «закручивание гаек» на заводе привело к тому, что был расстрелян руководитель конструкторского коллектива по созданию танкового дизеля К. Ф. Челпан, арестовали главного инженера завода Ф. И. Ляща, главного металлурга А. М. Метанцева и многих-многих других.

В 1938 году был арестован Н. Ф. Цыганов, талантливый изобретатель, которому очень многим обязана «геометрия корпуса и башни» будущего танка Т‑34.

«Врагами народа» оказались «крестный отец» чуть ли не всех советских танков С. А. Гинзбург [9], начальник кафедры танков и тракторов Военной академии механизации и моторизации РККА профессор В. И. Заславский, а также первый начальник этой академии комкор Ж. Ф. Зонберг.

Нетрудно себе представить, в какой обстановке пошел процесс разработки нового танка.

Разработали 28-тонный танк Т‑111, но оказалось, что у него слишком мала мощность двигателя, а ходовая часть с узкими гусеницами не может обеспечить машине необходимую подвижность и надежность. Танки БТ были очень сложные и даже капризные.

М. И. Кошкин буквально дневал и ночевал на заводе. Все его силы, мысли, время были поглощены новым танком.

Менее чем за год работы Кошкина в должности главного конструктора под его руководством была успешно завершена модернизация танка БТ‑7. Новый танк стал называться БТ‑7М, а еще его называли «быстроходным истребителем». Основное и кардинальное отличие БТ‑7М заключалось в установке на нем долгожданного танкового дизеля марки В‑2, что позволило сократить возимый запас топлива и отказаться от дополнительных баков, почти вдвое при этом увеличив запас хода.

Строили БТ‑7М всего полгода, но успели выпустить более 700 машин. БТ‑7М стал последним колесно-гусеничным танком в советской истории, да и являлся он таковым лишь конструктивно. В реальности же он не мог передвигаться на колесах, так как резиновые бандажи опорных катков не выдерживали значительно выросших нагрузок и разлетались в клочья.

В апреле 1938 года на совещании Народного комиссариата обороны М. И. Кошкин представил на рассмотрение эскизы не одного, а сразу двух танков: заказанного А‑20 и его исключительно гусеничного варианта А‑20Г.

Что касается А‑20, то он по боевым качествам мало отличался от БТ‑7. Вооружение на нем осталось прежним, а увеличение толщины брони до 20–25 мм не обеспечивало надежную защиту от противотанковой артиллерии. А вот кто был инициатором и автором А‑20Г, сегодня доподлинно неизвестно. Официальная историография приписывает его создание Кошкину, «загоревшемуся» гусеничным вариантом, и есть веские основания считать эту версию вполне правдоподобной.

Считается, что именно М. И. Кошкин, а также его ближайшие помощники А. А. Морозов, Н. А. Кучеренко и другие увлеклись гусеничным вариантом, который значительно упрощал конструкцию танка и делал ее легче. А это открывало возможность усилить броню и вооружение.

Танк Т-34 «Родина» на площади Павших Борцов в освобожденном Сталинграде. © Георгий Зельма/РИА Новости

Гусеничный вариант понравился герою Испании Д. Г. Павлову, который с июля 1937 года был заместителем начальника, а с ноября 1937 года – начальником Автобронетанкового управления (АБТУ). С другой стороны, в то время в среде высшего танкового командования еще не выработалось окончательное единое мнение о предпочтительном типе движителя (гусеничного или колесно-гусеничного) для будущих легких и средних танков. Это и понятно, ведь первые были дешевле, обладали более высокими резервами увеличения массы и проходимостью, зато вторые отличались высокой скоростью на ровных участках местности.

Категорически против гусеничного танка был заместитель наркома обороны Г. И. Кулик. Но свое веское слово сказал товарищ Сталин: «Вопрос предельно ясен. Поручили спроектировать и испытать А‑20 – это будет сделано. Однако конструкторы считают, что можно сделать лучший танк, чем А‑20, и представили проект этого танка. Так почему мы должны ограничивать наших конструкторов? Я думаю, мы предоставим товарищу Кошкину свободу действий. Пусть они там параллельно с А‑20 делают свой вариант танка, пусть экспериментируют на двух машинах».

Мнение товарища Сталина в те времена уже было законом, и уже в октябре 1938 года АБТУ были представлены чертежи и макеты танков А‑20 и А‑20Г, которые Главный военный совет РККА рассмотрел 9–10 декабря 1938 года.

А 15 января 1939 года были выполнены рабочие чертежи корпуса и башни опытного колесно-гусеничного танка А‑20 и начата разработка чертежей нового образца чисто гусеничного танка с более мощным вооружением, который первоначально имел заводской индекс А‑20Г, а впоследствии ему было присвоено новое обозначение – танк А‑32.

На заседании Комитета обороны СССР 27 февраля 1939 года товарищ Сталин в присутствии М. И. Кошкина и заместителя наркома обороны Г. И. Кулика сказал:

– Я верю заводчанам. Пусть построят оба танка.

И в Харькове закипела работа.

Прототипы танков А‑20 и А‑32 изготовили очень быстро – к маю 1939 года, и за последующие три месяца они прошли полный цикл государственных испытаний. При этом Г. И. Кулик и его сторонники в комиссии буквально из пальца высасывали погрешности у А‑32 и даже самые незначительные возводили в ранг крупных конструктивных недостатков. Со своей стороны, Кошкин и Морозов доказывали, что погрешности неизбежны – ведь это первая модель принципиально нового танка.

Испытания выявили очевидное превосходство А‑32 почти по всем показателям, но… в серийное производство его не пустили. Получается, у председателя комиссии командарма 1-го ранга Г. И. Кулика хватило смелости пойти против указания «вождя народов».

Между тем 1 сентября 1939 года началась Вторая мировая война, и тянуть дальше с выпуском нового среднего танка было нельзя. В конце сентября нарком обороны К. Е. Ворошилов назначил проведение показательных испытаний в Кубинке. На полигоне советские танкостроители демонстрировали сразу шесть машин: экспериментальные тяжелые СМК и однобашенные КВ с небывалой броней в 75 мм, легкие модернизированные Т‑26 и БТ‑7М, а также А‑20 и А‑32. Управляли ими настоящие танковые асы.

Кстати, именно тогда гусеничному танку А‑32 было придумано наименование Т‑34 (в честь 34-го года принятия решения о техническом перевооружении Красной армии). И по результатам этих испытаний 19 декабря 1939 года на заседании Комитета обороны было принято постановление № 443сс «О принятии на вооружение РККА танков, бронемашин, арттягачей и о производстве их в 1940 году». Этим постановлением предписывалось принять на вооружение гусеничный танк А‑32, изготовленный харьковчанами, но предварительно их обязали внести в его конструкцию изменения: увеличить толщину основных бронелистов до 45 мм, улучшить обзорность из танка, установить вместо орудия Л‑10 76-мм пушку Ф‑32, спаренную с 7,62-мм пулеметом ДТ, а также предусмотреть установку курсового, отдельного и зенитного пулеметов того же калибра. Новому танку этим постановлением был окончательно присвоен индекс Т‑34.

К началу марта 1940 года, то есть раньше сроков, определенных Наркоматом машиностроения, на сборке находились четыре новых танка новой партии, а два из них успели пройти заводские полигонные испытания.

И тут на завод пришло сообщение: в Москве состоится правительственный смотр новейших отечественных танков. К сожалению, танки Т‑34 еще не наработали необходимый пробег (согласно нормативам тех лет, пробег допущенных к показу и испытаниям танков должен был составлять более 2000 км).

И все же М. И. Кошкин принял рискованное для себя решение. Несмотря на отсутствие танка Т‑34 в числе отобранных для смотра, он в ночь с 5 на 6 марта 1940 года вывел за ворота завода два танка и сам лично, сидя в одном из них, направился в Москву. Как говорится, на свой страх и риск. Своим ходом. А это – более 740 км (по прямой – 647 км)…

Молодой танкист танковой роты 6-й танковой бригады старшего лейтенанта Хазова. © Георгий Зельма/РИА Новости

Погода в эти предвесенние дни стояла морозная, снежные заносы и метели затрудняли движение. Новые танки в таких условиях работали на пределе, и таким образом взявшим на себя весь этот риск Кошкиным было выявлено и устранено множество проблем и недоработок.

И что удивительно, до Москвы танки дошли. Это случилось 12 марта 1940 года.

Во время танкового перехода Кошкину стало плохо: поднялась температура – он серьезно простудился.

В ночь на 17 марта 1940 года обе «тридцатьчетверки» прибыли на Ивановскую площадь Кремля, что у колокольни Ивана Великого. Там и прошел смотр лучших образцов бронетанковой техники Красной армии, на котором присутствовали И. В. Сталин, М. И. Калинин, К. Е. Ворошилов, Л. П. Берия, народный комиссар тяжелого машиностроения В. А. Малышев, руководители Автобронетанкового управления РККА, видные советские военачальники и инструкторы.

Товарищ Сталин лично осмотрел представленные танки. Когда дошла очередь до Т‑34, М. И. Кошкин совершил показательный маневр. Два танка разъехались по Ивановской площади Кремля (один к Троицким, другой к Боровицким воротам). Не доезжая до ворот, они эффектно развернулись и понеслись навстречу друг другу, высекая искры из брусчатки, остановились, развернулись, сделали несколько кругов на высокой скорости, затормозили на прежнем месте.

Гусеничные «тридцатьчетверки» вождю очень понравились, и тогда он произнес свою знаменитую фразу:

– Это будет ласточка наших бронетанковых войск.

И товарищ Сталин действительно распорядился, чтобы по «тридцатьчетверкам» завершили цикл испытаний и приступали к серийному производству, параллельно совершенствуя конструкцию. Харьковскому заводу он приказал оказывать всю необходимую помощь.

Но если бы все было так просто, то, возможно, и судьба Великой Отечественной войны вообще сложилась бы совсем по-другому. Ну и судьба М. И. Кошкина тоже.

На самом же деле после показа Сталину, уже 18 марта 1940 года, оба танка подвергли новым и весьма придирчивым испытаниям на полигоне в Кубинке. Они показали себя очень хорошо, однако упрямые противники Т‑34 добились внесения в заключение фразы о том, что без устранения «отмеченных недостатков» танк не может быть запущен в серийное производство. И далее следовал перечень… из 86 пунктов.

Тем не менее протокол о постановке танка Т‑34 (А‑34) в серийное производство был подписан, и всего в 1940 году было запланировано изготовление 600 штук таких танков. Казалось бы, победа…

Но уже летом 1940 года над Т‑34 начали сгущаться тучи. Дело в том, что на полигон в Кубинку поступили два танка Pz.III, разработанных фирмой «Даймлер-Бенц» и с 1937 года поступивших на вооружение танковых дивизий вермахта. Эти танки были закуплены в Германии после подписания пакта о ненападении. По итогам сравнительных испытаний, по вооружению и бронезащите Т‑34 превзошел немецкий танк. Однако по комфорту, шумности двигателя и плавности хода результаты сравнительных испытаний оказались неутешительными для новой советской боевой машины. И уж полной неожиданностью для наших военных явилось и превосходство «немца» в скорости: «тройка» разогналась до скорости 69,7 км/ч, в то время как лучший показатель Т‑34 составил 48,2 км/ч.

И общий вывод получился крайне неудовлетворительным: «…в представленном на испытания виде танк Т‑34 не удовлетворяет современным требованиям к данному классу танков».

Это было несправедливо. Немецкие танки Pz.III были законченной, полностью отработанной моделью да еще, как сейчас принято говорить, в «экспортном исполнении», а танки Т‑34 еще находились в стадии отработки – так называемой доводки. Любой инженер прекрасно знает, что такое доводка детали, узла или машины в целом. А что такое танк? Тут нужно в буквальном смысле доводить до совершенства сотни узлов и деталей. Тут из-за любой неточности то течет масло, то перегреваются подшипники, то обнаруживается какая-то детонация… А любая неисправленная ошибка «тиражируется», и уже порой бывает невозможно понять, в чем суть проблемы.

И еще – танки Pz.III имели боевую массу 19,5 т, а первые предсерийные танки Т‑34–26,5–30,9 т. Есть разница? Конечно, есть! Особенно если идет соревнование на скорость по гравийному шоссе. Да, «тройка» разогналась до скорости 69,7 км/ч, а «тридцатьчетверка» показала лишь 48,2 км/ч. Ну и что? А как бы «немец» показал себя на проселке, в грязи или в снегу?

Плюс вооружение «тройки» было слабее: 37-мм полуавтоматическая пушка и три пулемета MG 34 против 76-мм танковой пушки и двух пулеметов ДТ. Про бронезащиту и говорить нечего: у «тридцатьчетверки» она была намного надежнее. И запас хода у «немца» по шоссе был всего 165 км, а у Т‑34 – 380 км (по пересеченной местности – 230 км).

Как бы то ни было, отчет о сравнительных испытаниях был представлен уже ставшему к тому времени маршалом Г. И. Кулику. Тот отчет утвердил и… приостановил производство и приемку «тридцатьчетверки».

Уже тогда все военные прекрасно понимали, что война начнется в самое ближайшее время. И против Т‑34, по сути, был только заместитель наркома обороны Г. И. Кулик. Получается, что именно этот человек делал все от него зависящее, чтобы сорвать постановку нового перспективного танка на вооружение.

Это был весьма странный человек, но при этом судьба его типична для тех времен. Родился Кулик в бедной крестьянской семье, окончил четыре класса школы. Во время Первой мировой войны прошел путь от рядового до старшего унтер-офицера. Потом он стал председателем солдатского комитета, в 1917 году вступил в партию большевиков. В составе Красной армии воевал под началом К. Е. Ворошилова, принимал участие в обороне Царицына и там познакомился с И. В. Сталиным. В 1920 году стал начальником артиллерии знаменитой 1-й конной армии. Потом карьера Кулика резко пошла вверх: 1921 год – начальник артиллерии Северо-Кавказского военного округа, 1924 год – помощник начальника артиллерии РККА, 1926 год – начальник Главного артиллерийского управления (ГАУ) РККА. Под псевдонимом «генерал Купер» он воевал в Испании. Потом, вернувшись в СССР, он вновь занял пост начальника ГАУ РККА, получил воинское звание командарма 1-го ранга, а потом и маршала, был награжден орденом Героя Советского Союза, стал заместителем наркома обороны СССР. Казалось бы, все замечательно. Типичный военный специалист, боевой командир, прошедший огонь, воду и медные трубы. Но вот что писал о Кулике (своем непосредственном начальнике) командарм, а потом главный маршал артиллерии Н. Н. Воронов:

«Г. И. Кулик был человеком малоорганизованным, много мнившим о себе, считавшим все свои действия непогрешимыми. Часто было трудно понять, чего он хочет, чего добивается. Лучшим методом своей работы он считал держать в страхе подчиненных. Любимым его изречением при постановке задач и указаний было: „Тюрьма или ордена“. С утра обычно вызывал к себе множество исполнителей, очень туманно ставил задачи и, угрожающе спросив: „Понятно?“ – приказывал покинуть кабинет. Все, получавшие задания, обычно являлись ко мне и просили разъяснений и указаний».

И, кстати, во время Великой Отечественной войны Кулик, казавшийся до этого непотопляемым, был отстранен от работы «за бездеятельность» (по некоторым версиям – за пьянство), у него был отобран партийный билет, и его понизили в звании до генерал-майора. В июне 1946 года он был отправлен в отставку, в январе 1947 года арестован, лишен всех наград, а в августе 1950 года расстрелян (как в те времена водилось, «по обвинению в организации заговорщической группы для борьбы с Советской властью»).

Понятно, что ничей портрет нельзя писать только одной краской, но факт остается фактом: именно такой малообразованный и внутренне неорганизованный человек, как Г. И. Кулик, полный непомерных личных амбиций и искренне полагавший, что руководить – это значит держать подчиненных в страхе, решал в те времена наиважнейшие вопросы, связанные с технической оснащенностью Красной армии. При этом он хоть и не прятался от пуль, но безнадежно отстал от требований современной войны и считал, что не стоит торопиться с формированием танковых и механизированных корпусов. Он ненавидел Тухачевского, Уборевича и прочих, как он говорил, «умников» в армии, не понимал значения «тридцатьчетверок», был противником реактивной артиллерии, недооценивал минометы и т. д. К сожалению, в те времена многое делалось не благодаря, а вопреки, новшества с трудом пробивали себе дорогу, а в руководстве армией больше ценились не оперативно-стратегические способности, а совсем другие качества.

Что же касается М. И. Кошкина, то в апреле 1940 года ему предстоял обратный путь в Харьков. Опять – своим ходом…

И организм Кошкина не выдержал. Началось обострение воспалительного процесса с локализацией в легочных тканях. Пошли осложнения. Одни говорили, что у Кошкина сердечный приступ, другие – что установлено воспаление легких. И те и другие считали виновниками приступа клеветников и кляузников, лезших со всех сторон со своими «обличениями». Но близкие товарищи Михаила Ильича понимали: злые слова лишь ускорили то, что неизбежно должно было произойти. Причиной болезни была затяжная, запущенная простуда, два длительных танковых пробега в ужасных погодных условиях, бесконечные нервотрепки последних лет…

Кончилось все тем, что Михаила Ильича положили в больницу, и там ему удалили одно пораженное легкое. А 26 сентября 1940 года Михаил Ильич Кошкин умер. Ему не исполнилось и 42 лет. Ну а работы по освоению танка Т‑34 после смерти Кошкина продолжили уже совсем другие люди.

До начала Великой Отечественной войны было выпущено всего 1225 «тридцатьчетверок». Однако потом их выпуск с каждым месяцем увеличивался. Все работали с энтузиазмом, все понимали: армии нужны танки, много танков, и делали все необходимое, чтобы армия их получала.

Из Харькова танковый завод был эвакуирован на «Уралвагонзавод», и тот стал основным поставщиком танков для Красной армии [10].

В чем же сила танка Т‑34? Как убедительно показала практика боевого применения, эта машина наиболее удачно сочетала в себе основные параметры, определяющие достоинства танка: огонь, бронирование и маневренность. Причем эти параметры у «тридцатьчетверки» были наилучшими по сравнению с другими танками такого класса. Конечно, были и у противника, и у союзных армий танки с достаточно толстой броней, либо с хорошей пушкой, либо обладавшие высокой маневренностью. Однако танк лишь тогда хорош, когда в нем соединятся все эти качества. Удачно же сочетать в одной машине мощное вооружение и бронирование с хорошей маневренностью до нас никому еще не удавалось. <…> Несмотря на высокие достоинства танка Т‑34, необходимо подчеркнуть, что машину эту делали не какие-то сверхчеловеки или невесть откуда явившиеся гении. Она – плод огромного энтузиазма, трудолюбия и патриотизма советских людей.

Александр Александрович Морозов советский инженер-конструктор, один из создателей танка Т‑34

К сожалению, М. И. Кошкин не увидел триумфа своего детища.

Танк Т‑34 по праву стал лучшим танком Второй мировой войны, «кошмаром вермахта». А ведь, казалось бы, как просто: использовать новейший по тем временам экономичный дизельный двигатель, длинноствольную пушку и расположить броню под особым углом, и тогда снаряд, попав в танк, просто отлетит от нее в сторону (это называется «рикошет»). И у танка Кошкина толщина брони была всего 45 мм, но, благодаря наклону броневых листов, он был более неуязвимым, чем танк серии «КВ». И при этом он был почти вдвое его легче.

В начале 1944 года была проведена крупная модернизация танка: вместо 76-мм орудия установили пушку калибра 85 мм. В результате этой модернизации танк получил наименование Т‑34–85.

О «тридцатьчетверке» слагали легенды, ей ставили памятники, о ней снимали фильмы. Михаил Ильич получил за свое «детище» две посмертные награды: он получил Сталинскую премию (10 апреля 1942 года) и звание Героя Социалистического Труда (4 октября 1990 года).

Тактико-технические характеристики танков семейства Т‑34

Но если танк Т‑34 был такой замечательный, то почему потери советских танков в 1941 году приводят в удивление? Конечно, потери Т‑26 или БТ‑7 можно списать на счет их «устарелости», но почему же были столь велики потери среди «неуязвимых» Т‑34?

Проблема заключалась в том, что на начальном этапе войны решающим фактором была не техника, а тактика применения танковых сил. Дело в том, что немцы атаковали стремительно и массированно, то есть большим количеством танков на главных направлениях. И это сводило преимущество новых советских боевых машин на нет.

Подчеркнем: вермахт имел в 1941 году в основном легкие танки, и даже их средний танк T-IV имел пока еще тонкую броню и недостаточно мощную для борьбы с Т‑34 короткоствольную пушку.

Русским танковым армиям приходилось дорого расплачиваться за недостаток боевого опыта. Особенно слабое понимание методов ведения танковых боев и недостаточное умение проявляли младшие и средние командиры. Им не хватало смелости, тактического предвидения, способности принимать быстрые решения. Первые операции танковых армий заканчивались полным провалом. Плотными массами танки сосредоточивались перед фронтом немецкой обороны, в их движении чувствовалась неуверенность и отсутствие всякого плана. Они мешали друг другу, наталкивались на наши противотанковые орудия, а в случае прорыва наших позиций прекращали продвижение и останавливались, вместо того чтобы развивать успех. В эти дни отдельные немецкие противотанковые пушки и 88-мм орудия действовали наиболее эффективно: иногда одно орудие повреждало и выводило из строя свыше 30 танков за один час. Нам казалось, что русские создали инструмент, которым они никогда не научатся владеть…

Фридрих Вильгельм фон Меллентин немецкий генерал-майор танковых войск

То есть получается, что в начале войны танк Т‑34 свое веское слово сказать просто не мог. И даже массированное применение советских танков в Курской битве (а там были в основном Т‑34) не принесло ожидаемого успеха. Немецкая тактика истребления наступающих советских танков стрельбой с места и из засад полностью себя оправдала, при этом сами немцы ощутимых потерь не понесли.

И это было связано совсем не с недостатками самой машины Т‑34. Да, даже в 1941 году танк Т‑34 был «крепким орешком», но воюет, как известно, не сам танк, а люди, и эффективность танка в бою напрямую зависит от их выучки и профессионализма.

Но зато на более поздних этапах войны изменившаяся тактика и улучшившееся взаимодействие (плюс радиофикация, плюс увеличение надежности двигателя, плюс 85-мм орудие [11]) превратили Т‑34 в настоящий кошмар для фашистов.

Еще одно событие ударило по нам, как тонна кирпичей: впервые появились русские танки Т‑34! Изумление было полным. Как могло получиться, что там, наверху, не знали о существовании этого превосходного танка? Т‑34 с его хорошей броней, идеальной формой и великолепным… орудием всех приводил в трепет, и его побаивались все немецкие танки вплоть до конца войны. Что нам было делать с этими чудовищами, во множестве брошенными против нас?

Отто Кариус немецкий танкист-ас времен Второй мировой войны

А лучшим Т‑34 стал еще и потому, что он был прост в производстве и в обслуживании. Он был удивительно ремонтопригоден, а это было очень важно, ведь во время войны от поломок и неисправностей выходило из строя больше танков, чем от воздействия противника.

Ну и, конечно же, сыграл свою роль и тот фактор, что танков Т‑34 было произведено очень много, и советские войска получали их во все нарастающих количествах.

Самым тяжелым в судьбе Т‑34 стал 1943 год. С появлением в массовом количестве танков Pz.IV с длинноствольными пушками, и уж тем более «тигров» и «пантер», танк Т‑34 утратил практически все свои преимущества на поле боя, превратившись в «мальчика для битья». Ситуация полностью изменилась только с появлением Т‑34–85. И что характерно, какого-то глобального изменения характеристик танка, за исключением изменения вооружения, не произошло.

Михаил Борисович Барятинский советский и российский историк

А теперь зададимся вопросом: что было бы, если бы М. И. Кошкин не умер так рано? А если бы А. О. Фирсов не был арестован и расстрелян без суда и следствия? Если бы дали нормально работать С. А. Гинзбургу, Н. Ф. Цыганову, К. Ф. Челпану и многим-многим другим?

К сожалению, имена этих людей практически забыты. А ведь имя того же Михаила Ильича Кошкина должно стоять в одном ряду с такими знаменитыми символами советской эпохи, внесшими решающий вклад в разгром фашистской Германии и ее союзников, как О. К. Антонов, С. В. Ильюшин, С. А. Лавочкин, П. О. Сухой, А. Н. Туполев, А. С. Яковлев, В. А. Дегтярев, Г. С. Шпагин, Ф. В. Токарев и другие.

В свое время победа в Сталинградской битве определила переход Красной армии от обороны к стратегическому наступлению. Зимой – весной 1943 года Красная армия развила успех, прорвав блокаду Ленинграда, развернув наступление на Северном Кавказе и в верховьях Дона. С ноября 1942 года по ноябрь-декабрь 1943 года стратегическая инициатива уже прочно перешла в руки советского командования. Была освобождена Левобережная Украина и город Киев. Данный период войны получил название «коренной перелом».

Конечно, все это давалось непросто: враг сопротивлялся ожесточенно, да и погода не баловала.

Киев был взят 6 ноября 1943 года. Попытки немцев вернуть Киев были отбиты советскими войсками в ходе Киевской оборонительной операции. С ее завершением битва за Днепр считается завершенной. И это было очередное крупное поражение сил фашистской Германии и ее союзников, имевшее огромное политическое и моральное значение.

Важно отметить и вот еще что. Битва за Днепр отчетливо продемонстрировала силу и мощь партизанского движения. «Рельсовая война», проведенная советскими партизанами, значительно осложнила снабжение гитлеровцев, вынудила их отвлекать с фронта значительные силы для охраны и обеспечения своих тыловых коммуникаций.

Советские артиллеристы ведут огонь по отступающему врагу.

Ворошиловградская область (Луганская область).

© Макс Альперт/РИА Новости

ДЛЯ СПРАВКИ

Операция «Рельсовая война» – это кодовое наименование операции советских партизан, проводившейся с 3 августа по 15 сентября 1943 года на оккупированной территории России, Белоруссии и части Украины. В ходе операции было подорвано около 215 000 рельсов, значительное количество эшелонов (только белорусскими партизанами – 836 эшелонов и 3 бронепоезда), взорваны мосты и станционные сооружения. Особо значительные разрушения были произведены на участках Полоцк – Молодечно, Минск – Бобруйск и Могилев – Жлобин. К осени 1943 года оперативные перевозки немцев сократились на 40 %. На некоторых железных дорогах движение было задержано на много суток, а ряд магистралей не работал весь август. Для восстановления разрушенных железнодорожных путей противник был вынужден превращать двухпутные участки в однопутные, сваривать подорванные рельсы, доставлять недостающие рельсы из Польши и Германии, что еще больше увеличило проблемы с перевозками.

По официальным данным, советскими партизанами было уничтожено около 1 млн гитлеровцев, более 400 000 единиц бронетехники, тысячи автомашин… Взрывались мосты, под откос летели вражеские эшелоны, уничтожались дороги стратегического значения. Слова «земля горела под ногами оккупантов» из яркой метафоры превратились в суровую реальность.

Первые партизанские отряды дали о себе знать оккупантам еще в конце 1941 года. Как правило, они состояли из бойцов-окруженцев, но встречались и отчаянные одиночки. Одновременно с конца 1941 года, следуя директиве товарища Сталина, началась заброска в немецкий тыл диверсионных групп. Понятно, что очень торопились, и подготовка проводилась по весьма сокращенной программе. Отсюда – большие потери уже при пересечении линии фронта. В результате к июню 1942 года из 2800 групп и отрядов, переброшенных к фашистам в тыл в первые месяцы войны, уцелело только 270, из подпольных групп – ни одной.

Но в конце 1941 года курировать партизанское движение было поручено наркомату внутренних дел во главе с Л. П. Берией, и, как говорится, дело пошло.

30 мая 1942 года был создан Центральный штаб партизанского движения, который возглавил генерал П. К. Пономаренко. А 6 сентября 1942 года была учреждена должность Главнокомандующего партизанским движением, на которую был назначен маршал К. Е. Ворошилов.

Это уже потом, во времена Н. С. Хрущева, успехи «народных мстителей» начали приписывать сугубо партийным органам, на самом же деле огромную роль в организации и становлении партизанского движения сыграли офицеры НКВД и кадровые командиры Красной армии.

Безусловно, помимо «регулярных» и «партийных» партизан, существовали еще и так называемые дикие отряды, которые обычно действовали по ночам, а днем вели себя как обычные селяне. И это была настоящая «народная война», где не находилось места ни жалости, ни терпимости по отношению к фашистам и полицаям.

А еще были так называемые «зеленые», которые скрывались в лесах и вели войну на два фронта: против фашистов и против советской власти.

Несмотря на объективные сложности, партизанам иногда удавались серьезные операции, и они порой месяцами могли полностью контролировать обширные участки территории. Активно проводились в тылу врага диверсии и теракты.

В качестве примера громкого теракта можно привести убийство генерал-комиссара Белоруссии Вильгельма Рихарда Кубе 22 сентября 1943 года.

Он был убит в 00:40 в своем особняке в Минске, и непосредственным исполнителем уничтожения гауляйтера стала 29-летняя Елена Мазаник. Она работала горничной в доме Кубе, была связана с партизанским подпольем и подложила под матрас кровати, на которой спал гауляйтер, мину с часовым механизмом.

После проверки обстоятельств операции 29 октября 1943 года Елене Григорьевне Мазаник было присвоено звание Героя Советского Союза. А на место Кубе был назначен группенфюрер СС Курт фон Готтберг. Он прославился жестокими карательными экспедициями против партизан и мирного населения, но покушение на него закончилось неудачей (он покончит с собой в британском плену 31 мая 1945 года).

После убийства Вильгельма Рихарда Кубе рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер пребывал в бешенстве и заявил, что вести войну надо «с мыслью о том, как лучше всего отнять у русских людские ресурсы». Он призвал убивать или брать в плен, заставляя «по-настоящему работать». Или же «оставлять неприятелю безлюдную территорию».

Партизаны в своих действиях опирались на приказы И. В. Сталина и директивы Центрального штаба партизанского движения.

1 сентября 1942 года у товарища Сталина состоялся прием руководителей партизанского движения, после чего появился приказ «О задачах партизанского движения», в котором говорилось:

Историк Н. Д. Козлов совершенно справедливо отмечает, что «война и солдатская служба не только опасный, но и тяжелый изнурительный труд на грани человеческих возможностей, оказывающий воздействие на физические силы и психику человека». Но длительная война – это не только солдаты и офицеры, планы сражений, сравнение боевой техники, численности войск и боевых потерь. Огромное значение имеет и жизнь людей, оставшихся за пределами фронтов, их быт и их психологическое состояние.

Повседневная жизнь людей в чрезвычайных условиях Великой Отечественной войны резко изменилась.

Не легче было и в тылу, не говоря уже об оккупированных врагом территориях Советского Союза.

В годы войны поменялось многое. И прежде всего поменялось правовое регулирование жизни людей. В частности, в гражданское право были внесены изменения, ибо в жилищных делах нужно было защитить интересы военнослужащих и эвакуированных граждан. Государство стало заботиться об охране прав защитников родины и о предоставлении им льгот.

В августе 1941 года Совнарком СССР принял постановление, согласно которому военнослужащим сохранялась их жилая площадь на время войны, причем без необходимости оплаты. В случае, если на площади поселились временные жильцы, они должны были освободить ее немедленно после возвращения хозяина. Ситуация с жилплощадью эвакуированных граждан была более сложной: чтобы сохранить жилье, необходимо было пройти специальную процедуру эвакуации и регулярно платить за коммунальные услуги. Однако если эвакуированные граждане переехали вместе со своим предприятием, их прежнее жилье передавалось в распоряжение местных Советов, а они получали новое жилье на новом месте.

Из-за огромных потерь изменены были семейное право и наследственное право.

В годы войны заключать браки можно стало только в органах загса, а расторгать их – только через суд. Увеличилась и пошлина за развод: при подаче заявления – 100 рублей, при выписке свидетельства – от 500 до 2000 рублей.

Были предусмотрены специальные ежемесячные пособия матерям и одиноким матерям. Моральное поощрение многодетных семей осуществлялось через учреждение «Медали материнства» и ордена «Материнская слава» (они были учреждены 8 июля 1944 года).

В связи с массовым уходом людей на войну возникла проблема острой нехватки рабочих рук в промышленности, на транспорте, в строительстве и на селе. И Советское государство было вынуждено прибегнуть к таким формам обеспечения народного хозяйства кадрами, как трудовая мобилизация и повинность.

Мобилизация на трудовую деятельность на производстве затрагивала всех граждан, способных к труду, а те, кто уклонялся от выполнения своих трудовых обязанностей, подлежали уголовной ответственности.

Например, в 1942–1944 годах на работы только в колхозы было мобилизовано более 10 млн человек. В годы войны осуществлялась мобилизация подростков в возрасте от 14 до 16 лет на учебу в заведения трудовых резервов – ремесленные и железнодорожные училища, школы фабрично-заводского обучения. В 1941–1943 годах было проведено 18 мобилизаций, по которым в училища и школы призвали 2,8 млн юношей и девушек. В учебных мастерских училищ и школ системы трудовых резервов было произведено 26 млн деталей боевого вооружения.

Фактический рабочий день в годы войны составлял не менее 11 часов, а с апреля 1942 года и до конца войны были отменены компенсации за отпуск.

Государство в принудительном порядке распространяло облигации государственного займа и тем самым фактически уменьшало размер получаемой заработной платы.

Имели место и добровольные взносы советских людей. И за годы войны на эти взносы были построены 2565 боевых самолетов, несколько тысяч танков и артиллерийских орудий, десятки бронепоездов и много другой техники.

Историк М. В. Гонцова отмечает, что в обстоятельствах военного времени в наибольшей мере на повседневность населения влияли механизмы военной экономики и социальная политика государства. И в то же самое время «принадлежность к определенной категории населения была одним из основных факторов, оказывавших влияние на формирование поведенческих реакций, восприятие условий военной повседневности. Тем не менее вырабатывались и общие стратегии выживания <…> вне зависимости от социального статуса».

Рабочие и служащие предприятий военной промышленности в годы войны строго контролировались. Например, за самовольный уход с работы предусматривалось наказание в виде лишения свободы на срок от 5 до 8 лет.

В годы войны сельское хозяйство столкнулось с серьезными трудностями: большая часть сельскохозяйственной техники и лошадей была передана на фронт, а поставки новых тракторов прекратились. В результате большинство сельскохозяйственных работ выполнялось вручную, а нехватка мужчин в деревнях привела к введению повышенного минимума трудодней. Колхозники были обязаны отработать от 100 до 150 трудодней в год, а подростки от 12 до 16 лет – не менее 50 трудодней. Те, кто не выполнил этот минимум без уважительных причин, подлежали суду и наказанию в виде исправительных работ.

Практически все продукты отправлялись на фронт и в города, и колхозники могли выживать только за счет своих подсобных хозяйств. В середине войны за один трудодень им полагалось всего 800 г зерна и 200–400 г картофеля. Трудовые нормы при этом повышались в 1,5 раза.

К началу войны в СССР в деревне проживало 68,4 % населения, и крестьянство составляло наиболее многочисленную группу советского общества. Следовательно, именно крестьянству была уготована участь основного мобилизационного ресурса победы, и именно деревня сполна ощутила всю тяжесть военного бремени как на фронте, так и в тылу. Крестьянство, как отмечает историк В. Т. Анисков, не только «кормило» армию и страну, но и «отменно воевало, составляя, например, явное большинство „матушки-пехоты“».

Жилось в деревне очень непросто. Основным блюдом на крестьянском столе служили картофель с молоком или луком, а также с огурцами или грибами. Крахмальный или овсяный кисель с молоком считался праздничным угощением. В южных регионах, естественно, ассортимент продуктов был более разнообразным. Однако в некоторых местах к маю-июню картошка могла закончиться, и тогда в пищу использовали щавель, крапиву и лебеду.

Во время войны в деревенской жизни вновь появились ручные мельницы, прялки, ступы и лучины. Возродились старинные ремесла, такие как ткачество и плетение лаптей. К примеру, в 1944 году было изготовлено около 740 тыс. пар лаптей. Перемены к лучшему в деревенском быту стали заметны лишь к концу войны.

Если говорить о предприятиях, эвакуированных на Урал и в Сибирь, то их к январю 1942 года было свыше 1,5 тыс. И еще примерно 800 предприятий было построено заново. Понятно, что на них в условиях войны не хватало трудовых ресурсов, и поэтому был принят указ о мобилизации трудоспособных мужчин в возрасте от 16 до 55 лет и женщин от 16 до 45 лет. В результате уже в 1942 году число работающих в тыловых районах подростков и пожилых людей возросло до 6,1 млн человек. А за 1941–1945 годы было подготовлено почти 2,5 млн молодых рабочих. И люди не роптали: все понимали, что от их труда зависит судьба страны.

В связи с массовой миграцией населения образовался острый недостаток жилья. И решение многих других, казалось бы, простейших житейских вопросов превратилось в трудноразрешимую проблему. Например, в ряде городов Урала размеры жилой площади на одного жителя сократились до 2–2,5 м². В Нижнем Тагиле до войны проживало 150 тыс. человек, а к концу 1942 года – уже 500 тыс. человек. Порой в общежитиях на двух рабочих приходилась одна койка: жили по принципу «пока один работает, другой спит». Нередко люди жили в землянках, которые в документах того времени официально именовали «жилыми помещениями упрощенного типа».

К 10 ноября 1941 года в стране была введена карточная система распределения продовольствия, охватившая все города и рабочие поселки. Для управления карточками были созданы районные бюро, финансируемые за счет средств, собранных с населения. Однако в этих бюро часто возникала путаница, небрежность и злоупотребления. Кроме того, они страдали от нехватки кадров и зачастую располагались в неподходящих помещениях.

В хлебных карточках были «дробные» талоны: на 300, 50 и 50 грамм при норме отпуска на день 400 грамм хлеба. Для работников оборонных предприятий норма составляла 800 грамм хлеба для рабочих и 500 грамм для служащих. Но эти нормы не всегда выдерживались. Разрешалось заменять мясо субпродуктами или мясными консервами, рыбу – рыбными консервами, сахар – кондитерскими изделиями, хлеб – мукой.

Продовольственные карточки можно было использовать в магазинах и столовых как открытого, так и закрытого типа. В магазинах открытого типа карточки могли отоваривать только жители конкретного района города. Часто возникали очереди, особенно за хлебом.

Историк А. Б. Цфасман, родившийся в Гомельской области, вспоминал: «В 13 лет меня приняли на военный завод учеником токаря. Эвакуированный из Мелитополя комбайновый завод производил артиллерийские снаряды. Работали по 12 часов без выходных. При этом были и дневные и ночные смены. <…> Теперь мне полагалась рабочая продовольственная карточка. Помимо получения хлеба, я имел возможность питаться в рабочей столовой. Мне полагалось еще пол-литра спирта в месяц. Мама меняла его на хлеб: за одну бутылку можно было получить две буханки хлеба».

В годы войны значительная часть населения СССР, составлявшего более 70 млн человек, была вынуждена жить под оккупацией врага. Оккупированными оказались обширные территории Белоруссии, Украины, Прибалтики, а также 13 краев и областей РСФСР. Кроме того, часть Молдавии и некоторые районы юга Украины были захвачены Румынией, а часть Карело-Финской ССР – Финляндией.

Оккупация территории СССР началась с введения ограничений гражданских свобод, объявления чрезвычайного положения и обязательной регистрации всего населения. Деятельность различных организаций была запрещена, митинги и собрания – отменены. Были введены пропускной режим и комендантский час.

Уже 17 июля 1941 года, на основании декрета Гитлера «О гражданском управлении в оккупированных восточных областях», было создано Имперское министерство оккупированных восточных территорий, которое возглавил один из идеологов национал-социализма Альфред Розенберг. В этот же день были учреждены две административные единицы нацистской Германии – Рейхскомиссариат «Остланд», включавший в себя Прибалтику и Западную Белоруссию, и Рейхскомиссариат «Московия», который должен был включить в себя всю европейскую часть России, за исключением юга и западных областей, вошедших в «Остланд».

Советские области были переименованы в губернии, были учреждены уезды и волости.

Параллельно с установлением немецкой военной и административной власти на оккупированных территориях начинали создаваться органы местного самоуправления и полиции. Во главе городов и уездов назначались бургомистры, а в сельской местности – волостные старшины и старосты.

23 июля 1941 года начальник штаба Верховного главнокомандования Германии Вильгельм Кейтель отдал приказ о применении самых жестких мер в отношении гражданского населения, что указывало на начинающуюся оккупационную политику террора и репрессий. В приказе говорилось: «Частям, назначенным для охраны оккупированных восточных районов, ввиду их обширности следует подавлять сопротивление гражданского населения не методом юридического наказания преступников, а путем запугивания с тем, чтобы отбить у него всякую охоту продолжать борьбу. Для поддержания порядка командующие не должны требовать подкреплений, а применять самые драконовские меры».

С первых дней оккупации фашисты преследовали и убивали коммунистов, комсомольцев, активистов и интеллигенцию, которые были «опасны» или не подчинялись приказам. С особой жестокостью уничтожались евреи и цыгане, а также дети с задержкой развития и пациенты психбольниц.

Политика нацистской Германии в отношении советских граждан проводилась в соответствии с планами Герберта Бакке и «Ост», подразумевавшими частичное уничтожение гражданского населения и «окончательное решение еврейского вопроса» на территории СССР. Были созданы пропагандистские клише о том, что народы СССР – это «недочеловеки», к которым нет и не может быть никакой пощады.

Гитлер изначально говорил, что «война на Востоке будет резко отличаться от войны на Западе», что эта война является «борьбой за уничтожение». Более того, беспощадное истребление народов, уничтожение миллионов людей гитлеровцы объявили делом «чести» немецкой нации.

В соответствии с указанными выше планами, например, только в Белоруссии действовало более 260 концентрационных лагерей, где пленных красноармейцев содержали в неприспособленных помещениях и морили голодом, по неделям оставляя без пищи или выдавая ничтожные порции гнилого хлеба или гнилой картошки. В результате из 3,4 млн военнопленных Красной Армии с 1941 года до января 1942 года дожили только 1,4 млн, остальные же стали жертвами жестоких репрессий и голода.

Нарком иностранных дел СССР В. М. Молотов в связи с этим направил всем послам и посланникам стран, с которыми СССР имел дипломатические отношения, ноту, в которой, в частности, говорилось:

«Стремясь к массовому истреблению советских военнопленных, германские власти и германское правительство установили в лагерях для советских военнопленных зверский режим. Германским верховным командованием и министерством продовольствия и земледелия издано постановление, которым для советских военнопленных установлено питание худшее, чем для военнопленных других стран, как в отношении качества, так и в отношении количества подлежащих выдаче продуктов. Установленные этим постановлением нормы питания, – например 600 граммов хлеба и 400 граммов мяса на человека в месяц – обрекают советских военнопленных на мучительную голодную смерть. Бесчеловечно жестоко проводя в жизнь свой позорный и явно беззаконный режим содержания советских военнопленных, германское правительство, однако, всячески старается скрыть от общественного мнения изданные по этому вопросу германским правительством постановления».

Типичный пример. В Белоруссии, под Минском, на 200 гектарах угодий довоенного колхоза имени Карла Маркса, был создан Тростенецкий лагерь смерти, в котором было уничтожено более 206,5 тыс. человек. И это только по официальным данным. А в 1994 году исследователь А. Г. Ванькевич обнародовала другие цифры – в Тростенце погибли 546 тыс. человек.

Одной из главных жертв нацистского геноцида стали евреи. Например, в Белоруссии было уничтожено более 600 тыс. евреев. За время оккупации было проведено более 140 карательных операций, в результате которых погибло множество людей, и были сожжены десятки деревень.

Трагической главой Великой Отечественной войны стала насильственная высылка гражданского населения на принудительные работы в Германию и другие страны. Только из Белоруссии было насильно вывезено около 400 тыс. человек. За мизерную зарплату и скудный паек детей и взрослых заставляли выполнять тяжелую физическую работу. Невыполнение заданий каралось тюремным заключением или расстрелом.

В общей сложности с территории СССР было угнано более 5 млн человек, которые фактически находились в рабстве. Из них почти 2,2 млн человек погибли.

Оккупанты ввели для советских граждан в возрасте от 18 до 45 лет (для евреев – от 18 до 60 лет) обязательную трудовую повинность. Все трудоспособное население было обязано работать на предприятиях, открытых немцами, на строительстве укреплений для немецкой армии и т. д.

Рабочий день длился 12–14 часов в сутки. Работы проводились под постоянным надзором немецкой администрации и полицейских из числа коллаборационистов.

Продовольственное обеспечение было чисто символическим. Например, в Белоруссии рабочие, занятые в промышленности, получали в день по 150–250 г хлеба и по миске постного супа или баланды. Стоило это питание 1–2 рубля в день, и эти деньги вычитались из зарплаты. Иждивенцам же и детям хлеба вообще не выдавали. Зарплата большинства рабочих составляла от 200 до 400 рублей, высококвалифицированных – до 800 рублей в месяц. При этом на базаре пуд муки стоил 1000–1500 рублей, пуд картофеля – 500–700 рублей, литр молока – 30–40 рублей, десяток яиц – 120–150 рублей, табак – 150 рублей за 50-граммовую пачку, воз дров – 300–400 рублей, сахарин – 40 рублей за 100 таблеток, поношенные туфли – 1500–2000 рублей, шерстяные брюки – 300–1000 рублей. Выручали только продовольственные пайки, повышенные для особо ценных работников, для служащих администрации и полицейских. Но подавляющее большинство трудившихся на предприятиях или в открытых немцами школах и больницах жили впроголодь. Некоторым помогали огороды.

Процветали всевозможные спекулянты, торговавшие чем попало. В ходу были кустарные производства на дому, считавшиеся нелегальными. По продовольственным карточкам население получало фактически только один хлеб и то в небольшом количестве и крайне плохого качества.

В докладе о положении на оккупированных территориях, подготовленном начальником штаба партизанского движения П. К. Пономаренко в октябре 1942 года для товарища Сталина, утверждалось: «Организованной торговли нет, есть частные лавочки, торгующие остатками советских скобяных товаров. Новый ассортимент товаров, появившихся в лавках в период оккупации, это лапти. Прошлой зимой большой спрос на лапти был со стороны немецких солдат, не имеющих теплой обуви. Кое-где открыты частные закусочные, в которых 100 грамм хлеба стоит 10 рублей, одно яйцо – 30 рублей, стакан молока – 20 рублей, конфеты – 5–10 рублей штука, 100 грамм водки – 70–80 рублей. На базарах преобладает товарообмен. Наряду с советскими рублями имеет хождение немецкая марка, приравненная к стоимости 10 рублей».

На оккупированной территории колхозы были распущены, а вместо них созданы общинные и государственные хозяйства, контролируемые немецкими властями. Население было обязано поставлять продукты питания, такие как мясо, молоко, зерно и фураж, для нужд германской армии, в соответствии с установленными грабительскими нормами.

Немцы также организовали политические школы, целью которых была пропаганда и агитация среди местного населения. С декабря 1941 года в Орле начала выходить газета «Речь» на русском языке, в которой публиковались антисоветские статьи и материалы. Кроме того, среди населения распространялись листовки и плакаты, пропагандирующие немецкую политику и изображающие «счастливую жизнь» советских военнопленных и граждан, отправленных на работу в Германию.

Немецкие пропагандисты также контролировали репертуар театров, а в кинотеатрах демонстрировались в основном немецкие фильмы с русским переводом. Таким образом немцы пытались формировать общественное мнение и распространять среди местного населения свою идеологию.

Страшный, но весьма характерный пример. В своей директиве рейхминистру восточных оккупированных территорий Розенбергу заместитель Гитлера «по партии» Мартин Борман летом 1942 года писал: «Немецкие органы здравоохранения ни в коем случае не должны действовать на оккупированных восточных территориях. Не может быть и речи о производстве прививок ненемецкому населению и о других профилактических медицинских мерах. Если женщины и девушки на оккупированных восточных территориях производят аборты, то мы должны это только приветствовать. По мнению фюрера, следует допустить в оккупированных восточных областях интенсивную торговлю противозачаточными средствами, так как мы не заинтересованы в росте ненемецкого населения. Ненемецкое население не должно получать образование кроме низшего. Если мы совершим эту ошибку, то сами родим будущее сопротивление».

По сути, жителям оккупированных территорий пришлось пережить очень тяжелые времена. Им пришлось жить в жутких, нечеловеческих условиях германского гнета. Многие из них после освобождения стали жертвами политических обвинений и отправились на спецпоселения, в лагеря и на десятилетия получили клеймо «оккупированный». Сейчас это выглядит невероятно, но положительный ответ на вопрос анкеты: «Находились ли вы или ваши родственники на временно оккупированной территории?» – еще долгое после войны время закрывал путь к образованию, карьере или поездке за границу.

В военных действиях на Восточном фронте на стороне Германии воевала Италия, а также, как уже говорилось, в ноябре 1940 года к германской коалиции присоединились Венгрия, Румыния и Словакия.

В 1940 году авиация Италии насчитывала всего 1000 современных самолетов, а ее сборочные линии работали в десять раз медленнее, чем британские. Сухопутная армия Италии была далека от 8 млн штыков, о которых заявлял Бенито Муссолини. На самом деле, в ней насчитывалось всего 1,5 млн человек (19 комплектных дивизий). Также в ней было всего 200 танков, а остальное – это были просто гусеничные средства, вооруженные пулеметом.

Ход войны показал, что итальянские войска, несмотря на отдельные акты личной отваги, не слишком отличились на фронтах Африки и Греции. Не отличились они и на Восточном фронте.

Первоначально армия, направленная в СССР, называлась «Экспедиционный итальянский корпус в России» (Corpo di Spedizione Italiano in Russia – CSIR). С июля 1942 года, после пополнения и переформирования, CSIR сменил название на «8-я итальянская армия» (она же Armata Italiana in Russia – ARMIR).

Первым командующим CSIR был итальянский генерал Франческо Зингалес, но 14 июля 1941 года его заменил генерал Джованни Мессе.

Итальянцы воевали на Южном Буге и на Днестре. Потом они вместе с румынами вели бои за Одессу. Потом итальянцы были задействованы в штурме города Сталино (Донецка) и в оккупации близлежащих городов Горловка и Орджоникидзе (Енакиево).

К ноябрю 1942 года ARMIR насчитывал 235 тыс. человек (12 дивизий и 4 бригады). Итальянская армия имела 988 орудий, 420 минометов, 64 самолета, 17 000 транспортных средств и 25 000 лошадей. Танков было мало, и очень серьезно не хватало хорошего зимнего обмундирования (за исключением альпийских дивизий).

Генерал Джованни Мессе, который выступал против увеличения итальянского контингента в СССР, был освобожден от должности, и командование итальянскими войсками принял генерал Итало Гарибольди.

В конце февраля 1943 года Муссолини вывел остатки 8-й армии с Восточного фронта. Печальные итоги войны нанесли по его популярности сильный удар. Выжившие на Восточном фронте солдаты и офицеры обвиняли итальянскую политическую элиту и генералов в легкомыслии, которое выразилось в отправке на фронт плохо подготовленной и слабо вооруженной армии. А тут еще итальянцы были разбиты в Северной Африке, а потом союзные войска высадились на Сицилии. 4 июня 1944 года войска союзников во главе с американским генералом Марком Уэйном Кларком вступили в Рим. В итоге 25 июля 1943 года Бенито Муссолини и его фашистский режим были свергнуты, и 8 сентября новое итальянское правительство подписало перемирие с союзными войсками.

По данным историка Б. В. Соколова, потери итальянских войск на Восточном фронте в период с 22 июня 1941 года по 28 февраля 1943 года составили 6674 убитыми, 36 303 ранеными и 68 443 пропавшими без вести.

В советском плену оказалось 48 957 итальянцев, из них, по оценкам, умерли 27 683 человека.

Б. В. Соколов отмечает, что «с точки зрения соотношения потерь итальянские войска действовали довольно неэффективно».

Румынская армия также была сравнительно плохо вооружена: не хватало бронетехники и широко применялась кавалерия. Для взятия Одессы была выделена 4-я румынская армия под командованием генерала Николае Чуперкэ, численность которой с подкреплениями и союзными войсками составила 340 тыс. человек.

Под Одессой румынская армия потеряла убитыми, ранеными и пропавшими без вести 90 тыс. человек. В ходе операции румынские ВВС потеряли 40 самолетов. Даже официальные правительственные источники в Бухаресте тогда говорили о низкой дисциплине румынских солдат. Да и отношения между румынскими и немецкими солдатами были «одними из худших», что нередко приводило к избиениям и даже убийствам немцами румынских военнослужащих.

Затем, уже в боях за Севастополь, безвозвратные потери румынской армии составили около 8500 человек. Во время вторжения в Крым и боев за Керчь и Феодосию было убито, ранено и пропало без вести 19 000 румынских солдат. А в ходе Сталинградской битвы румынские потери составили 158 850 человек и 73 самолета. Из 18 румынских дивизий, дислоцировавшихся под Сталинградом, 16 понесли тяжелые потери. Еще 3000 румынских солдат попали в плен в самом Сталинграде.

Всего же в советском плену оказалось 187 тыс. румын, из которых умерло 54,6 тыс. человек.

В итоге гибель двух румынских армий произвела сильнейшее моральное воздействие на все слои румынского общества. И в солдатской среде укрепилось нежелание воевать, а среди населения возросло число уклонений от призыва в армию и проявления недовольства, вплоть до саботажа и забастовок.

Примерно то же самое можно сказать и о венгерских войсках, которые в ходе войны не оказали немецким союзникам достойную поддержку. Если осенью 1941 года венгерские танки под Уманью еще сыграли какую-то роль в окружении шести советских дивизий, то в начале 1943 года на Верхнем Дону 2-я венгерская армия практически перестала существовать.

В период с 12 января по 9 февраля 1943 года эта армия потеряла 148 тыс. человек убитыми, ранеными, пропавшими без вести и пленными, плюс было потеряно 80 % оружия, боевой техники и снаряжения. Из 200 тыс. солдат и офицеров в Венгрию вернулось только 30 тыс., и гибель 2-й венгерской армии вошла в историю Венгрии под названием «Воронежское бедствие».

Если точно, то в состав 2-й армии входило восемь полностью укомплектованных дивизий. На передовой 2-я венгерская армия показала себя слабо, поэтому немцы убрали ее в тыл и некоторое время использовали только в качестве охранных оккупационных войск. И в этом деле венгры показали себя жестокими карателями, которые издевались над мирным населением и советскими военнопленными. Это удивительно, но жестокость венгерских солдат вызывала отвращение даже у немцев.

Генерал-полковник Густав Яни, командовавший 2-й венгерской армией, в те дни приказывал «не отступать и драться до последнего человека», но ничего не помогло.

Венгерские солдаты отличались особой жестокостью по отношению к пленным и к мирному населению, поэтому во многих советских частях действовала негласная установка: «Мадьяр в плен не брать!» Автором этой знаменитой фразы стал генерал Н. Ф. Ватутин. Такое мнение он озвучил после того, как ознакомился со сводкой о военных преступлениях венгров, будучи командующим Воронежским фронтом. Понятно, что отдать такой письменный приказ генерал не мог, но это не помешало советским солдатам изменить свое отношение к венграм, и каждый, особенно из числа тех, кто видел преступления венгров своими глазами, посчитал своим долгом исполнить негласный приказ Ватутина.

Уничтожение 2-й армии вызвало в Венгрии шок. Попытка властей и прессы раздуть патриотические настроения заглохла: почти каждая семья в стране кого-то оплакивала.

Венгерский правитель Миклош Хорти одним из первых среди союзников (а точнее – попутчиков) Гитлера осознал неотвратимость поражения стран «Оси» в войне и уже с 1942 года начал секретные переговоры с союзниками. Однако отношения с Германией оставались достаточно тесными. При этом Гитлер требовал от Хорти проведения более прогерманской политики.

После Сталинградской катастрофы Хорти задумался о том, как приуменьшить ответственность Венгрии за происходящее и вывести ее из войны. А 19 марта 1944 года Германия начала операцию «Маргарете» с целью не допустить выхода Венгрии из войны. Венгрия была оккупирована немецкими войсками, и в стране начались депортации евреев и цыган.

И, кстати, еще один очень интересный момент. У нас в стране до сих пор много пишут о знаменитой французской эскадрилье «Нормандия – Неман», сражавшейся во время Второй мировой войны на стороне СССР на советско-германском фронте.

Эскадрилья была сформирована 4 декабря 1942 года в городе Иваново, и ей сначала было присвоено наименование «Нормандия» – в честь французской провинции, наиболее пострадавшей от фашистской оккупации. Потом эскадрилья была преобразована в полк. Он принимал участие в Курской битве в 1943 году, в Белорусской операции в 1944 году, в боях по разгрому немецких войск в Восточной Пруссии в 1945 году. В ноябре 1944 года за боевые заслуги и проявленное мужество во время воздушных сражений в период боев по освобождению Литвы и при форсировании реки Неман полку было присвоено почетное наименование «Неманский», и с тех пор он стал называться полком «Нормандия – Неман».

За время боевых действий на советско-германском фронте летчики полка совершили 5240 вылетов, провели 869 воздушных боев, одержали 273 подтвержденных победы и 37 неподтвержденных, а также повредили 47 самолетов противника. Из 96 пилотов 45 погибли в бою или пропали без вести, четверо стали героями Советского Союза.

Все это, конечно, замечательно, но при этом как-то забывается, что в той же войне на том же фронте, но уже на стороне Германии воевали как минимум две части под французским флагом и с французским командным составом.

Это был Французский добровольческий легион, который с осени 1941 года принимал участие в боевых действиях на московском направлении. Легион понес большие потери в основном от обморожений и болезней, и его отвели в тыл. Затем его использовали для борьбы с партизанами в Белоруссии. А в феврале 1945 года была сформирована 33-я гренадерская дивизия войск СС «Шарлемань» – из ранее существовавшей одноименной французской бригады войск СС, воевавшей против СССР. Эта дивизия тоже воевала на Восточном фронте, а один батальон этой дивизии (300 человек) уже в Берлине вместе с дивизией «Нордланд» защищал район Рейхстага и бункер Гитлера.

Можно смело утверждать, что в этих двух французских частях воевало не 96 человек. Гораздо больше! Чтобы было понятно, число только погибших уроженцев Эльзаса и Лотарингии в рядах вермахта составило 23 000 человек.

Тем не менее при капитуляции Германии в 1945 году Франция удивительным образом оказалась в числе тех, кто подписал ее со стороны победителей: рядом с подписью маршала Г. К. Жукова там можно увидеть и подпись французского генерала Жана де Латр де Тассиньи.

Об этом не очень любят говорить, но в германском «обозе» в войне против СССР были не только румыны, итальянцы и венгры, но и испанцы, финны, австрийцы, чехи, словаки, поляки, французы, голландцы, болгары, бельгийцы, люксембуржцы, датчане, норвежцы и даже нейтральные шведы.

5 августа 1943 года стало значимой датой в истории Великой Отечественной войны, поскольку в этот день состоялся первый салют. Москва отметила освобождение Орла и Белгорода от немецко-фашистских захватчиков двенадцатью залпами из 124 орудий. Звуки и вспышки первого салюта оказали мощное эмоциональное влияние на население всей страны. Эти звуки были услышаны советскими гражданами по радио, что изменило восприятие текущих событий. По сути, после этого народ почувствовал уверенность в том, что враг будет побежден и победа останется за Советским Союзом.

Орел и Белгород по-прежнему неофициально называются «городами первого салюта».

Город Орел был освобожден утром, а Белгород – в 18:00 по московскому времени. И в тот же день по приказу И. В. Сталина № 2 от 5 августа 1943 года в Москве был дан артиллерийский салют в честь войск, освободивших эти города. Этот салют стал первым за время войны, а потом впервые особо отличившимся в боях частям и соединениям были присвоены почетные наименования «Орловских» и «Белгородских».

Интересно отметить, что организацию и проведение первого салюта возложили на командующего Московским фронтом противовоздушной обороны генерала Д. А. Журавлева и командующего войсками МВО и Московской зоной обороны генерала П. А. Артемьева.

В салюте также участвовал кремлевский дивизион горных пушек, состоявший из 24 орудий, для которых имелись холостые снаряды. Таким образом, в полночь 5 августа были произведены 12 залпов из 124 орудий с интервалом в 30 секунд. Чтобы звуки залпов были слышны по всей Москве, группы орудий разместили на стадионах и пустырях в разных районах города. Например, одна группа находилась рядом с площадью Коммуны, а другая – на Воробьевых горах. На каждой из салютных площадок были назначены генералы, а главной точкой, расположенной в Кремле, командовал генерал Николай Кириллович Спиридонов, который взял на себя всю ответственность за проведение мероприятия.

Ужасы войны и гитлеровской оккупации можно описывать очень долго. Между тем война продолжалась, и в 1943 году вооруженные силы Советского Союза продолжали наращивать свою боевую мощь.

В этих условиях состоялась Тегеранская конференция, главным вопросом которой было открытие второго фронта.

На самом деле понятие «второй фронт» было определено по месту, времени и цели между правительствами СССР, США и Великобритании уже весной 1942 года. Однако западные союзники не выполнили своего обещания: осенью 1942 года они затеяли высадку в Северной Африке, уверяя при этом товарища Сталина, что эти действия и есть открытие второго фронта.

Получается, что пока Красная армия, неся огромные потери, сдерживала в сталинградских степях и предгорьях Кавказа невиданный по мощи натиск армий фашистского блока, союзники, руководствуясь своими интересами, почти беспрепятственно высадили в Алжире и Марокко 13 дивизий, которые начали продвигаться в сторону Туниса. Всем было понятно, что эта «прогулка» не может заменить настоящий второй фронт. Например, начальник штаба армии США Джордж Маршалл тогда заявил: «Эти действия не заставят Гитлера повернуться лицом на юг. Мы исходили из того, что он прочно увяз в России».

Так оно и было: в 1942 году Гитлер перебросил из Западной Европы на Восточный фронт 69 дивизий.

Маршал Г. К. Жуков в своих воспоминаниях констатировал, что взаимоотношения СССР с союзниками за 1943 год улучшились.

Несомненно, советское руководство радовали победы союзников в районе Туниса и в других местах, но все же это было не то, чего ждали, чтобы почувствовать достойный вклад союзников в войну.

На Тегеранской конференции союзники договорились о совместных действиях в войне против Германии и об открытии второго фронта не позднее 1 мая 1944 года.

По этому поводу была принята специальная декларация.

Как бы то ни было, согласно решению Тегеранской конференции, второй фронт войны с Германией был открыт.

В реальности второй фронт, допускавшийся Уинстоном Черчиллем еще в 1942 году, был открыт лишь 6 июня 1944 года, когда войска США, Великобритании и Канады высадились в Нормандии.

И, получается, наши союзники затягивали открытие второго фронта, на котором настаивало советское правительство. Они намеревались открыть второй фронт «не слишком рано и не слишком поздно», и сделали они это в момент, когда лучшие силы немецкой армии и авиации были накрепко прикованы к полям сражений на Востоке, когда могущество гитлеровской Германии уже было подорвано, и она начала разваливаться.

Это выглядит просто невероятно, но Великобритания объявила войну Германии в 1939 году, а Соединенные Штаты – в 1941 году, однако они не торопились с открытием столь важного для СССР второго фронта. Реальные шаги к его созданию начали предприниматься только тогда, когда падение Третьего рейха стало неминуемым.

У немцев оставалась одна надежда – в первые же дни сбросить союзников в море, однако танковые соединения из резерва верховного командования прибыли слишком поздно. Заслуга в этом принадлежит союзной авиации, обладавшей на своем театре военных действий 30-кратным превосходством в силах над немецкой авиацией.

Как видим, произошла эта высадка, ставшая первой частью стратегической операции «Оверлорд», за одиннадцать месяцев до окончания войны, в момент, когда весь огромный советско-германский фронт находился в движении и враг терпел одно поражение за другим. Безусловно, высадка в Нормандии удалась. Слабые немецкие силы, находившиеся там, оказывали отчаянное сопротивление, но ничего уже не могли изменить.

А что же происходило в это время на Восточном фронте?

Зимнюю кампанию 1943–1944 годов Красная армия начала мощным наступлением на Правобережной Украине. В результате были разбиты группа армий «Юг» (командующий генерал-фельдмаршал Эрих фон Манштейн) и группа армий «А» (командующий генерал-фельдмаршал Эвальд фон Клейст). Советские войска освободили Правобережную Украину и вышли на государственную границу на юге страны, а 28 марта 1944 года, форсировав реку Прут, вступили в Румынию.

Также в этот период началась Ленинградско-Новгородская операция, главной целью которой было снятие блокады Ленинграда. В результате было нанесено поражение группе армий «Север» (командующий генерал-фельдмаршал Георг фон Кюхлер).

После снятия блокады Ленинграда советские войска вошли на территорию Эстонии.

Апрель – май 1944 года был ознаменован Крымской наступательной операцией, целью которой было освобождение Крыма.

Ну а потом началась знаменитая операция «Багратион».

Что такое территория Белоруссии? Это болотистая местность. Местность лесисто-болотистая, сложная, по которой двигать крупные массы войск порой даже опасно. Чтобы проходили танки, там надо укладывать гати. Немцы успели там хорошо окопаться и соорудить минные поля. Но самое главное: немцы собрали танковый кулак на Украине, у них в группе армий «Северная Украина» было 7 танковых дивизий, а в Белоруссии в группе армий «Центр» была всего 1 танковая дивизия. И, соответственно, у них не было резервов для «запечатывания» прорывов.

В группе армий «Центр» имелось в наличии всего 10 % немецких танков Восточного фронта, и там не было ни одной «Пантеры». То есть, по сути, в Белоруссии группа армий «Центр» была колоссом на глиняных ногах.

В группе армий «Центр», которой командовал генерал-фельдмаршал Эрнст Буш, насчитывалось примерно 530 танков и штурмовых орудий (САУ), и большая часть бронетехники была распределена по пехотным дивизиям.

У Красной армии там было примерно 4000 танков и САУ. Как видим, соотношение было 1 к 7,5. И в численном составе у Красной Армии было преимущество: где-то примерно 1,2 млн против 0,9 млн в группе армий «Центр» (включая примерно 400 тыс. в тыловых частях).

Успех операции «Багратион» заметно превзошел ожидания советского командования, но потери при этом были ужасны.

Людские потери Красной армии составили 178 500 человек погибшими, пропавшими без вести и пленными, а также 587 300 человек ранеными и больными. Для сравнения, даже поражение под Харьковом ранней весной 1943 года стоило Красной армии чуть более 45 000 человек безвозвратных потерь.

Было потеряно 2957 танков и САУ, 2447 орудий и минометов, 822 боевых самолета. Такие потери в операции «Багратион» были связаны с размахом операции, сложностью местности и ожесточением противника, занимавшего хорошо подготовленные оборонительные рубежи.

Вопрос о людских потерях вермахта остается дискуссионным. Наиболее распространенными среди западных историков являются следующие данные: 26 397 погибших, 109 776 раненых, 262 929 пропавших без вести и попавших в плен, а всего – 399 102 человека. Такое относительно небольшое количество убитых связано с тем, что многие погибшие были учтены как пропавшие без вести, а иногда пропавшим без вести объявлялся, например, личный состав дивизии целиком.

Десант автоматчиков прибыл на передний край.

© Владимир Гребнев/РИА Новости

Однако эти цифры подвергаются критике. В частности, американский историк Дэвид Гланц оценивает немецкие потери в 450 000 человек, а российский историк А. В. Исаев – примерно в 500 000 человек. И это только потери группы армий «Центр», без учета жертв групп армий «Север» и «Северная Украина».

По официальным советским данным, опубликованным Совинформбюро, потери немецких войск с 23 июня по 23 июля 1944 года оценивались в 381 000 человек убитыми и 158 480 человек пленными, в 2735 танков и самоходок, 631 самолет и 57 152 автомашины. Вполне вероятно, что эти цифры завышены.

В итоге двухмесячных боев советские войска разгромили две крупнейшие стратегические группировки немецких войск, освободили Белоруссию, завершили освобождение Украины, очистили значительную часть Литвы и восточную часть Польши. 1, 2, 3-й Белорусские и 1-й Прибалтийский фронты в этих сражениях в общей сложности разбили около 70 дивизий противника, из которых 30 дивизий были окружены, пленены и уничтожены. В ходе наступления войск 1-го Украинского фронта на львовско-сандомирском направлении было разгромлено более 30 дивизий. <…> Разгром группы армий «Центр» противника, захват трех крупных плацдармов на реке Висле и выход к Варшаве приблизили наши ударные фронты к Берлину, до которого теперь оставалось около 600 километров.

Георгий Константинович Жуков Маршал Советского Союза

Следует отметить, что разгром немецкой группы армии «Центр» проходил в тесном взаимодействии с партизанами. В ходе наступления Красной армии партизаны Белоруссии провели ряд операций на железных и шоссейных дорогах, разрушая мосты и важные железнодорожные сооружения. Только в течение июля они пустили под откос 230 эшелонов с войсками и боевой техникой противника.

Это была, наверное, самая блестящая по замыслу и исполнению военная операция всей Второй мировой. Немцы с ужасом перебрасывали все новые и новые дивизии с Запада на Восток, лишь бы остановить неумолимый вал наступающих русских войск, ринувшихся самой короткой прямой дорогой – на Германию.

Владимир Ростиславович Мединский российский историк

Для того чтобы продемонстрировать другим странам значимость успеха, 57 600 немецких военнопленных, в том числе 19 генералов и более тысячи офицеров, захваченных под Минском, были проведены 17 июля 1944 года по Москве маршем – около трех часов колонна военнопленных шла по улицам столицы.

Эта уникальная операция НКВД СССР получила название «Большой вальс». Считается, что придумал эту акцию лично И. В. Сталин. Он же и выбрал название для операции-парада: «Большой вальс» – это голливудский музыкальный фильм 1938 года, который показывали в советских кинотеатрах до войны, и сам Сталин, как гласит легенда, смотрел его десятки раз.

Этот марш побежденных гитлеровцев имел колоссальное символическое значение. Он еще раз показал, что в Великой Отечественной войне произошел перелом, и стратегическая инициатива окончательно перешла к Красной армии.

А закончился этот «вальс» большой генеральной уборкой: по улицам, где прошли немецкие солдаты и офицеры, поехали поливальные машины, символически очищая Москву от «гитлеровской нечисти».

Среди наблюдавших за позорным маршем находился В. М. Бережков, работавший переводчиком на Тегеранской, Ялтинской и Потсдамской конференциях. Позднее он написал об этом так: «Впоследствии, в Западной Германии, мне довелось встречать некоторых участников навсегда мне запомнившегося „парада“ пленных немцев на улицах Москвы. Их рассказы не лишены интереса. Зная о зверствах гестаповцев, о бесчеловечном обращении нацистов с советскими военнопленными, они крайне встревожились, когда большую массу пленных собрали на окраине Москвы. Они опасались, что станут жертвой мести, что их „пешком погонят в Сибирь“, где все они замерзнут. А перед тем, думали они, их проведут сквозь разъяренную толпу, чтобы она могла дать волю своей злобе и ненависти. Вспоминая об этой страшной картине, рисовавшейся тогда их воображению, мои собеседники неизменно говорили, что были поражены выдержкой и спокойствием москвичей, наблюдавших за ними».

И в самом деле, Москва молча взирала на побежденных врагов, которые, потупив взгляд, медленно шли по улицам города, распространяя тяжелый запах немытых тел.

Одна из свидетельниц происходившего потом вспоминала: «Когда пошли солдаты, какое-то движение началось в толпе. И мне казалось, что кто-то пытался им что-то передать – хлеб, какую-то еду. Но было оцепление, и это было сделать практически невозможно. Криков враждебных было мало. У меня сложилось впечатление, что было даже какое-то сострадание. Мы победили, они повержены, и теперь мы могли им сочувствовать».

Как уже говорилось, в июне 1944 года союзники наконец-то открыли второй фронт, и это существенно осложнило военное положение Германии. В летне-осеннюю кампанию Красная армия провела ряд серьезных операций, завершив освобождение Украины, Белоруссии, Прибалтики (кроме некоторых районов Латвии) и частично Чехословакии; освободила северное Заполярье и ряд областей Норвегии. Были вынуждены капитулировать и вступить в войну против Германии Болгария и Румыния.

Летом советские войска вступили на территорию Польши. Там они провели ряд совместных операций с польской Армией крайовой, но затем бойцов Армии крайовой начали разоружать и проводить мобилизацию в просоветское Войско польское генерала Зигмунда Берлинга.

21 июля польскими коммунистами был создан Польский комитет национального освобождения (Polski Komitet Wyzwolenia Narodowego) – временное просоветское правительство Польши. И это несмотря на то, что законным правительством Польши в тот момент считало себя так называемое правительство Польши в изгнании.

1 августа, когда передовые отряды Красной армии приближались к Варшаве, Армия крайова подняла в городе восстание. Повстанцы два месяца оказывали сопротивление превосходящим силам немцев, но 2 октября были вынуждены капитулировать.

Соответственно, 1-й Белорусский фронт, преодолев до 600 км, встретил под Варшавой упорное сопротивление противника и вынужден был перейти к обороне.

В октябре советские войска начали Будапештскую операцию с целью разгрома фашистов на территории Венгрии. В Будапеште немцы капитулировали 13 февраля 1945 года.

17 января 1945 года была освобождена Варшава, 7 февраля советские войска заняли Торунь.

Советский Союз с самого начала превратился в восстановителя разоренных гитлеровцами стран. Например, в Румынии почти весь урожай погубила засуха, стране угрожал голод, и СССР, идя на помощь братскому народу, предоставил Румынии 300 тыс. т зерна, а заодно еще и сократил на 50 % репарационные выплаты, а также дал другие льготы. Совместными усилиями румынских нефтяников и советских воинов уже к апрелю 1945 года было восстановлено 1217 из 1450 разрушенных нефтяных скважин. Советские воины оказали помощь румынским железнодорожникам в восстановлении 380 км железнодорожных путей, более 1 тыс. мостов, 16 туннелей и т. д.

Советскому Союзу самому было трудно, но подобная помощь была оказана и другим европейским странам. В частности, в течение первых пяти месяцев после освобождения Австрии население Вены обеспечивалось продовольствием исключительно из запасов Красной армии. Таких примеров – множество. И та же Польша получила из СССР 30 тыс. т зерна. Руководители Польши 6 февраля 1945 года написали И. В. Сталину: «Польский народ никогда не забудет, что в самый трудный и тяжелый период своей истории он получил братскую помощь советских народов не только кровью и оружием Красной Армии, но и хлебом».

4–11 февраля 1945 года проходила Ялтинская (Крымская) конференция союзных держав, на которой обсуждались основные принципы послевоенной политики.

Это была вторая по счету многосторонняя встреча лидеров трех ведущих стран антигитлеровской коалиции (СССР, США и Великобритании), и она состоялась в Ливадийском (Белом) дворце, в поселке Ливадия, в 3 км от Ялты.

Вторая мировая война близилась к завершению, и назрела насущная необходимость очередной встречи первых лиц «Большой тройки». Конечно же много споров вызывало место будущей конференции. Одним из вариантов была Великобритания, которая была государством, равноудаленным как от Соединенных Штатов, так и от Советского Союза. Были предложения собраться в Каире, в уже освобожденных от гитлеровцев Афинах или, например, в Риме. Но И. В. Сталин настоял на своем – чтобы встреча прошла на территории СССР, дабы руководители союзных государств лично смогли увидеть, какой страшный ущерб нанесла нашей стране фашистская Германия.

В секретной переписке между главами СССР, США и Великобритании встреча в Крыму получила кодовое название «Аргонавт».

Вообще это удивительно, что встреча произошла именно в Ялте. В начале 1945 года территория Крыма была довольно рискованной для подобного мероприятия. Полуостров освободили от гитлеровцев только в мае 1944 года, на его территории могла оставаться вражеская агентура, да и фронт находился не так далеко, что позволяло нанести по Ялте массированный авиаудар.

Но конференцию подготовили в предельно короткие сроки – меньше чем за месяц. И всестороннюю безопасность участников советская сторона обеспечила образцово.

4 февраля 1945 года Сталин, Рузвельт и Черчилль собрались в Ливадийском дворце – бывшей летней резиденции императора Николая II. Главными вопросами для обсуждения были: проблемы завершения Второй мировой войны, условия капитуляции Германии, зоны ее оккупации, репатриации и репарации. Ожесточенные споры возникли вокруг будущего Польши, и в этом вопросе решающим оказалось мнение Сталина, ведь совсем недавно, в январе 1945 года, Красная армия освободила Варшаву.

Принципиально важным стало решение о создании международной организации, которая заменила бы ушедшую в историю Лигу Наций. Участники конференции договорились провести в апреле 1945 года в Сан-Франциско конференцию для учреждения Организации Объединенных Наций (ООН).

И Ялте было подписано чрезвычайно важное для США секретное соглашение, связанное с дальнейшей судьбой Японии.

Обсуждения длились неделю, и за время работы Крымской конференции не было зарегистрировано ни одного серьезного инцидента, имеющего отношение к ведомству охраны.

11 февраля 1945 года Сталин, Рузвельт и Черчилль подписали коммюнике следующего содержания.

16 апреля 1945 года началась Берлинская наступательная операция. А 25 апреля советские войска на реке Эльба (недалеко от города Торгау) впервые встретились с американскими частями, наступавшими с Запада.

Генерал Дуайт Эйзенхауэр отмечал немедленно возникшие проблемы с взаимодействием советских и американских войск. «По мере нашего продвижения через Центральную Германию, – писал он, – проблема связи с русскими войсками приобретала все более важное значение. Неотложные вопросы уже не были связаны с большой стратегией, а носили чисто тактический характер. Одна из основных трудностей заключалась в опознавании друг друга. В силу языкового различия фронтовые рации были бесполезны в качестве средства связи между двумя сходящимися группировками».

В Вашингтоне в тот день встреча на Эльбе стала главной новостью. Президент Гарри Трумэн по этому поводу отправил И. В. Сталину прочувствованное послание, в котором, в частности, было сказано: «Соединение нашего оружия в сердце Германии имеет для всего мира значение, которое не останется не замеченным им. <…> Народы, которые могут вместе разрабатывать планы и вместе сражаться плечом к плечу перед лицом таких препятствий, как расстояние, языковые различия и трудности коммуникаций, какие преодолели мы, могут вместе жить и могут сотрудничать в общем деле организации мира во всем мире».

Штурм Берлина было решено провести силами двух фронтов: 1-го Белорусского (командующий – маршал Г. К. Жуков) и 1-го Украинского (командующий – маршал И. С. Конев). Группировка, противостоявшая Красной армии, представляла собой людей, готовых сражаться до последнего.

На подступах к столице Третьего рейха советские войска поджидали три отлично укрепленные линии обороны, и там было сосредоточено 63 вражеских дивизии общей численностью порядка миллиона человек с 1500 танков, 10 400 артиллерийскими установками и минометами. С воздуха ее прикрывала группировка в 3300 самолетов. При этом в самом Берлине располагалось 200 000 солдат регулярной армии и отрядов СС при 3000 орудий и 250 танках. Плюс в городе имелось примерно 60 000 ветеранов из Фольксштурма (народного ополчения) и мальчишек из Гитлерюгенда (молодежной организации Национал-социалистической немецкой рабочей партии).

Красная армия вплотную подошла к Берлину в апреле 1945 года. К началу операции она насчитывала 149 стрелковых и 12 кавалерийских дивизий, 13 танковых и 7 механизированных корпусов, 15 отдельных танковых и самоходных бригад общей численностью более 1,9 млн человек.

Участвовавшие в операции две армии Войска Польского насчитывали 10 пехотных и 1 танковую дивизию, а также 1 отдельную кавалерийскую бригаду (общая численность – 155 900 человек).

Всего в операции принимали участие более 2 млн солдат и офицеров, 6300 танков и самоходных орудий, 41 600 орудий и минометов, 7500 самолетов.

Как видим, впервые с начала войны перевес сил Красной армии был реально сопоставим с теми нормами, которые в учебниках по стратегии указывались как достаточные для наступления.

Из всех советских фронтов наибольшие потери во время Берлинской операции понес 1-й Белорусский фронт, которым командовал маршал Г. К. Жуков. Согласно справке штаба этого фронта, с 11 апреля по 1 мая 1945 года потери фронта составили 155 809 человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести (из них 27 649 человек – это погибшие, а 108 611 – раненые). Еще 30 479 человек 1-й Белорусский фронт потерял с 1 по 9 мая 1945 года: 6268 человек – убитыми, 20 783 человек – ранеными. Остальные – это пропавшие без вести и занесенные в странную графу «по другим причинам».

Согласно данным статистического исследования под редакцией генерала Г. Ф. Кривошеева «Россия и СССР в войнах ХХ века», войска 1-го Белорусского фронта с 16 апреля по 8 мая 1945 года потеряли 179 880 человек (в том числе 37 610 человек убитыми).

Многие современные историки считают эти данные заниженными, и они, скорее всего, правы. По некоторым данным, в ходе Берлинской операции Красная армия потеряла безвозвратно 78 291 человека, плюс 274 184 человека составили так называемые «санитарные потери». То есть в сутки из строя выбывало более 15 000 солдат и офицеров. Еще 8892 человека потеряли польские войска, из них 2825 человек – безвозвратно.

В ходе прорыва немецкой обороны, в том числе и для боев в городе, широко использовались танки. В городских условиях они не могли использовать все свои преимущества и часто становились удобной мишенью для гитлеровцев. Это привело к высоким потерям: за две недели боев Красная армия потеряла треть участвовавших в Берлинской операции танков и самоходных орудий (1997 единиц). Также было потеряно 2108 орудий и минометов и 917 боевых самолетов, но главную задачу операции советские войска решили полностью: разгромили противника, взяв в плен около 480 000 человек, и принудили Германию к капитуляции.

Высокие потери Красной армии в ходе Берлинской операции связаны с тем, что она готовилась в рекордно сжатые сроки (лишь две недели), а на ее проведение изначально отводилось всего 6–8 дней.

Маршал Г. К. Жуков много лет спустя сожалел об этом и писал о том, что, «конечно, было бы лучше подождать пять-шесть суток и начать Берлинскую операцию одновременно тремя фронтами». Но Ставка «не могла откладывать операцию на более позднее время». Почему? Да потому что советское руководство рассчитывало взять Берлин уже 21 апреля – к 75-й годовщине со дня рождения В. И. Ленина. Как говорится, любой ценой… И «немедленно донести для доклада товарищу Сталину и объявления в прессе»…

Однако на штурм лишь Зееловских высот потребовалось три дня. Эти высоты, от которых до Берлина было немногим более 70 км, существенно отличались от большинства укрепленных объектов, с которыми Красной армии приходилось сталкиваться ранее. Это была сплошная 20-километровая полоса, усыпанная крутыми холмами по 30–50 м высотой, на которой фашисты разместили артиллерию, элитные мотострелковые части и специальные танковые батальоны.

Согласно замыслу, атака немецких позиций должна была начаться в полной темноте. Маршал Г. К. Жуков принял решение атаковать за полтора-два часа до рассвета, после 30-минутной артиллерийской подготовки. На направлении главного удара, на участках прорыва, сосредоточили до 140 прожекторных установок, которые должны были включить свет одновременно с началом атаки пехоты. Танки должны были идти в атаку с зажженными фарами.

Позднее генерал-полковник (с 1955 года – маршал артиллерии) В. И. Казаков, бывший во время Берлинской операции начальником артиллерии 1-го Белорусского фронта, сделал такое признание: «На основе опыта использования прожекторов в Берлинской операции я затрудняюсь сделать какие-либо определенные выводы, так как имеется много разноречивых мнений. Этот вопрос следует детально изучить и проверить на ряде практических учений».

Фактически это было слегка завуалированное признание провальности затеи маршала Жукова. Во-первых, для немцев, оборонявших Зееловские высоты, наступавшие советские танки и пехота были как на ладони. Их так контрастно подсвечивали с тыла! Во-вторых, по направлению лучей прожекторов танкисты, атакуя, не могли видеть местность перед танком из-за густого облака пыли и дыма, поднятого во время артподготовки. Получалась, по признанию очевидцев, «сплошная освещенная завеса», которая только мешала движению танков. Наверное, как «фактор морального воздействия на противника» это сыграло какую-то роль, но, в любом случае, «прожекторный опыт» больше никогда и нигде в советской армии не использовался.

Берлинская наступательная операция.

Советские солдаты пишут на снарядах «послания»: «Лично Гитлеру», «В Берлин», «По Рейхстагу».

© Олег Кнорринг/РИА Новости

Но потери бронетехники в этой атаке были просто огромны.

Не медлить, не мешкать, искать слабое место. <…> Но если этого места нет – наваливаться массой техники, давить ею. Пускай это будет стоить нам жертв и потерь, но надо как можно быстрее рваться к Берлину. <…> Да, мы считались с тем, что придется при этом понести потери в танках, но знали, что даже если и потеряем половину, то все же еще до 2 тысяч бронеединиц мы введем в Берлин, и этого будет достаточно, чтобы взять его. Берлин был конечной стратегической целью операций Красной Армии в Великой Отечественной войне, и выход на Эльбу уже преследовал цель захвата пространства, заранее обговоренного на Ялтинской конференции. Все это было целиком оправдано ходом операции. Наши потери были большие. Но и результат их налицо.

Константин Федорович Телегин советский генерал

Да, Берлин был конечной стратегической целью войны, но такое использование танков, а также их привлечение к боям на улицах Берлина было крайне неэффективным. Однако советскому командованию гораздо важнее было опередить союзников в захвате Берлина, плюс маршал Жуков опасался конкуренции со стороны маршала Конева, который мог войти в Берлин первым…

Русские давно наметили на середину апреля наступление на Берлин. Может быть, они торопились из-за ложного опасения, что западные союзники будут там раньше их. Во всяком случае известно, что Сталин сказал: «Союзнички хотят попасть в Берлин раньше Красной Армии». Он организовал свои собственные гонки: Жуков должен был атаковать с востока, Конев – с юга, успех – победителю.

Алан Тейлор британский историк

Маршал Г. К. Жуков явно нервничал. И он обвинял М. Е. Катукова и его командиров в том, что они слабо проводят Берлинскую наступательную операцию, «топчась перед слабым противником»: отсиживаются в тылу, обстановки не знают, плетутся в хвосте событий…

А того в это время бомбила своя же авиация, и ему не верили, и он вынужден был решать этот вопрос по-своему.

В результате был сбит самолет «Бостон» [12], конечно, наш. И только когда были доставлены неопровержимые доказательства, нам поверили, что бомбили свои самолеты. А пока мы доказывали – у меня штаб горит, окна вылетают. Машина загорелась, снаряды рвутся в моем бронетранспортере. <…> Только за одну ночь у меня свои самолеты сожгли около 40 автомашин, 7 танков и убили свыше 60 человек. Зачем нам нужны эти потери?

Михаил Ефимович Катуков Маршал Советского Союза

Вот почему в последние дни войны Красная армия несла такие потери. Вот почему за две недели Берлинской операции было уничтожено 1197 наших танков и самоходных орудий, а также множество другой техники.

Одни историки сейчас говорят, что виной всему был И. В. Сталин, который устроил соревнование между двумя военачальниками – Жуковым и Коневым. Призом в нем являлась вся полнота славы победителя, а разменной монетой – солдатские жизни.

Другие историки утверждают, что план Жукова «был всесторонне продуманным и отвечал обстановке». Просто «сопротивление немцев оказалось сильнее ожидавшегося». Якобы в броске маршала Конева на Берлин не было необходимости, но он «улучшил соотношение сил в ходе штурма города».

Третьи вообще уверены, что «Конев втайне от Ставки (и Сталина) начал планировать бросок на Берлин», а версия о Сталине как инициаторе «соревнования фронтов» вообще «никаких подтверждений в документах не находит».

Прошло много лет, но единства во взглядах как не было, так и нет.

С военной точки зрения Берлин не надо было штурмовать. <…> Город достаточно было взять в кольцо, и он сам бы сдался через неделю-другую. Германия капитулировала бы неизбежно. А на штурме, в самый канун победы, в уличных боях мы положили не меньше ста тысяч солдат. И какие люди были – золотые, сколько все прошли, и уж каждый думал: завтра жену, детей увижу…

Александр Васильевич Горбатов советский генерал

Сейчас, спустя много времени, размышляя о плане Берлинской операции, я пришел к выводу, что разгром берлинской группировки противника и взятие самого Берлина были сделаны правильно, но можно было бы эту операцию осуществить и несколько иначе.

Георгий Константинович Жуков Маршал Советского Союза

2 мая 1945 года гарнизон Берлина капитулировал. А накануне, в 03:50, на командный пункт 8-й гвардейской армии был доставлен начальник генерального штаба германских сухопутных войск генерал Ганс Кребс. Он заявил, что уполномочен вести переговоры о перемирии.

В 04:00 генерал Кребс сообщил о самоубийстве Гитлера. По его словам, это произошло 30 апреля в 15:50. По этому поводу последовало письмо министра пропаганды Йозефа Геббельса к советскому командованию, в котором говорилось:

«Согласно завещанию ушедшего от нас фюрера мы уполномочиваем генерала Кребса в следующем. Мы сообщаем вождю советского народа, что сегодня в 15 часов 50 минут добровольно ушел из жизни фюрер. На основании его законного права фюрер всю власть в оставленном им завещании передал Дёницу, мне и Борману. Я уполномочил Бормана установить связь с вождем советского народа. Эта связь необходима для мирных переговоров между державами, у которых наибольшие потери».

К письму Геббельса было приложено завещание Гитлера со списком нового имперского правительства (оно датировалось 30 апреля 1945 года).

Маршал Г. К. Жуков тут же доложил об этом в Москву. Услышав его доклад, И. В. Сталин сказал:

– Доигрался подлец! Жаль, что не удалось взять его живым. Где труп Гитлера?

– По сообщению генерала Кребса, – ответил Жуков, – труп Гитлера сожжен на костре.

– Никаких переговоров, кроме безоговорочной капитуляции, ни с Кребсом, ни с другими гитлеровцами не вести, – отметил Сталин.

Следует отметить, что перед смертью Гитлер, когда советские войска уже подходили к рейхсканцелярии, сочетался браком со своей любовницей Евой Браун. В завещании Гитлер не назвал своего преемника ни на посту фюрера, ни во главе партии. Вместо этого он назначил Геббельса рейхсканцлером, гросс-адмирала Карла Дёница – рейхспрезидентом, а Мартина Бормана – министром по делам партии.

Самоубийство Гитлера ввергло Геббельса в глубочайшую депрессию. Он сказал: «Очень жаль, что такого человека не стало среди нас. Но ничего не поделаешь. Для нас теперь все проиграно, и это единственно возможный путь исхода, по которому пошел Гитлер. Я последую его примеру».

1 мая 1945 года его жене, Магде Геббельс, и их шестерым детям сделали инъекцию морфина. Точные подробности смерти Йозефа Геббельса не удастся узнать уже никогда, но достоверно известно, что он отравился цианидом.

В тот же день, 1 мая, застрелился генерал Ганс Кребс.

2 мая не стало и Мартина Бормана, но так как его тело поначалу не было найдено, долгие годы судьба этого человека оставалась под вопросом. Позднее сообщалось об обнаружении Бормана то в Аргентине, то в Испании, то в каких-то других странах.

Кстати, в 1972 году все же были обнаружены человеческие останки, в челюстях которых нашли стеклянные осколки, что дало повод предположить, что погибшие покончили с собой, отравившись цианистым калием. По записям личного дантиста Гитлера доктора Блашке, одни из останков были опознаны как принадлежавшие Борману (это было сделано по травме ключицы, полученной при автомобильной аварии в 1939 году, а также по форме черепа). В 1998 году принадлежность обнаруженных останков Борману была окончательно доказана в ходе проведенной по заказу немецкого правительства экспертизы ДНК. И все же, несмотря на это, некоторые историки до сих пор отрицают официальную версию и утверждают, что Мартин Борман не погиб в 1945 году.

После смерти Гитлера генерал Гельмут Вейдлинг, командующий обороной и последний комендант Берлина, дал приказ своим войскам о прекращении сопротивления. Текст этого приказа объявили по радио:

«30 апреля фюрер покончил с собой, оставив на произвол судьбы всех, кто присягал ему на верность. Согласно последнему приказу фюрера, вы, немецкие солдаты, должны были еще драться за Берлин, несмотря на то, что ваши боеприпасы на исходе и в сложившемся положении дальнейшее сопротивление бессмысленно. Я приказываю немедленно прекратить всякое сопротивление. Каждый час сражения продлевает ужасающие страдания гражданского населения Берлина и наших раненых. По взаимному соглашению с высшим командованием советских войск я призываю вас немедленно прекратить боевые действия».

7 мая 1945 года Г. К. Жукову в Берлин позвонил товарищ Сталин и сообщил: «Сегодня в городе Реймсе немцы подписали акт безоговорочной капитуляции. Главную тяжесть войны на своих плечах вынес советский народ, а не союзники, поэтому капитуляция должна быть подписана перед Верховным командованием всех стран антигитлеровской коалиции, а не только перед Верховным командованием союзных войск».

Далее он сказал, что договорился с союзниками считать подписание акта в Реймсе предварительным протоколом капитуляции. А 8 мая в Берлин прибыли представители немецкого главного командования и представители Верховного командования союзных войск.

7 мая 1945 года немецкое радио официально сообщило о подписании капитуляции. Министр иностранных дел граф Шверин фон Крозиг произнес следующую речь.

На прошедшей в июле – августе 1945 года Потсдамской конференции руководителей СССР, США и Великобритании была достигнута договоренность по вопросам послевоенного устройства в Европе и в мире в целом.

Это была третья и последняя официальная встреча лидеров «Большой тройки» – трех крупнейших держав антигитлеровской коалиции во Второй мировой войне. В конференции участвовали председатель Совета народных комиссаров СССР и председатель Государственного комитета обороны СССР И. В. Сталин, новый президент США Гарри Трумэн, премьер-министры Великобритании Уинстон Черчилль (до 25 июля) и Клемент Ричард Эттли (с 26 июля).

Конференция проходила с 17 июля по 2 августа 1945 года в непосредственной близости от Берлина – в городе Потсдаме, во дворце Цецилиенхоф.

Ключевое место в работе Потсдамской конференции заняла проблема Германии. Были согласованы основные принципы совместной политики по отношению к этой стране. Прежде всего, предусматривалось разоружение страны, развязавшей войну. Контроль над ее территорией требовал полной денацификации, демилитаризации, демонополизации, демократизации (четыре «Д»). Необходимо было ликвидировать все военные и полувоенные формирования, отменить все нацистские законы. Военных преступников следовало подвергнуть суду. При этом союзники отмечали, что «не намерены уничтожать или ввергнуть в рабство немецкий народ». Также союзники воздержались от выдвижения планов раздела Германии. Были учреждены органы самоуправления по всей стране, хотя центральное правительство было решено пока не создавать. В экономическом плане (на период оккупации) было решено рассматривать Германию как единое целое, включая денежную систему.

Активные дискуссии развернулись вокруг вопроса о репарациях, и в конечном итоге был одобрен «зональный принцип» – каждой державе из своей зоны оккупации. Кроме того для СССР было предусмотрено частичное получение репараций из западных зон оккупации, а СССР обязался передать часть репараций Польше. Военно-морской и торговый флот Германии были поделены в равных пропорциях между тремя державами-победительницами.

В Потсдаме, как и ранее в Ялте, вновь встал вопрос о будущем Польши. И. В. Сталин настоял на том, чтобы в Потсдам прибыли польские представители во главе с Болеславом Берутом (он в 1947–1952 годах будет президентом и председателем Государственного совета Польской Народной Республики). Соответственно, поляки подтвердили свою позицию относительно западных границ государства и пообещали провести в стране демократические выборы. Американская делегация поддержала советские предложения о новой западной границе Польши, которой было решено передать восточногерманские земли [13]. С другой стороны, американская и британская делегации подтвердили свое согласие на передачу СССР города Кенигсберга (с 1946 года он стал называться Калининградом) с прилегающими к нему территориями.

На конференции также были подняты вопросы о Турции, Румынии, Болгарии и Венгрии, о бывших колониях Италии, о переселении немецкого населения из Польши, Чехословакии и Венгрии, о выводе союзных войск из Ирана. Когда зашла речь о Японии, И. В. Сталин заявил (это произошло 17 июля), что Советский Союз будет готов открыть боевые действия в середине августа.

Переговоры в Потсдаме показали, что между союзниками стали все чаще и чаще проявляться разногласия, и связано это было с тем, что появился новый фактор, кардинально изменивший само представление о будущей безопасности мира – успешное испытание американской атомной бомбы. 24 июля 1945 года в разговоре с И. В. Сталиным Гарри Трумэн сообщил, что у США появилось новое оружие невиданной разрушительной силы. Товарищ Сталин тогда сделал вид, что не понял значения этого события, хотя он, конечно же, знал об американском ядерном проекте и торопил советских ученых, занимавшихся аналогичными разработками.

Несмотря на различные оценки российских и западных историков роли Советского Союза во Второй мировой войне, практически все они сходятся в понимании того, что Великая Отечественная война закончилась полной военно-политической, экономической и идеологической победой СССР, и это предопределило исход Второй мировой войны в целом. Главным положительным итогом войны стал разгром нацистской Германии и освобождение оккупированных стран от нацизма.

Еще в мае 1942 года президент США Франклин Делано Рузвельт писал генералу Дугласу Макартуру: «Трудно уйти от того очевидного факта, что русские армии уничтожают больше солдат и вооружения противника, чем все остальные 25 государств объединенных наций вместе взятых».

Рузвельт умер 12 апреля 1945 года, чуть-чуть не дожив до великой победы. Но то, что констатировал он, отмечали потом очень многие. В том числе и в Германии. В частности, генерал вермахта Буркхарт Мюллер-Гиллебрандт писал: «До войны с Советским Союзом немецкая армия несла удивительно малые потери. Во всех прошедших военных кампаниях с начала войны немецкие сухопутные силы потеряли убитыми и пропавшими без вести в общей сложности менее 100 тыс. человек. Столько же, только убитыми, потеряли уже в первые восемь недель войны против Советского Союза».

Уинстон Черчилль как-то сказал: «Именно русская армия выпустила кишки из германской военной машины».

Победа в Великой Отечественной войне, которая длилась 1418 дней и ночей, далась Советскому Союзу очень дорогой ценой.

В послевоенные годы И. В. Сталин заявил, что потери СССР составили более 7 млн человек. Затем, уже в начале 60-х годов, Н. С. Хрущёвым была названа другая, более впечатляющая цифра – около 20 млн человек.

По официальным данным, безвозвратные военные потери СССР составили 11,44 млн человек, из этого погибло военнослужащих – 8,67 млн человек (6,82 млн солдат и офицеров погибло в боях, госпиталях и при прочих происшествиях, а 1,85 млн человек не вернулись из плена). Потери гражданского населения в зоне оккупации составили 13,68 млн человек (из них было преднамеренно истреблено 7,42 млн человек, погибло на принудительных работах в Германии 2,16 млн человек, погибло от голода, болезней и отсутствия медицинской помощи 4,10 млн человек).

В этот список не включены большие, но трудно поддающиеся подсчету потери гражданского населения от боевого воздействия противника в прифронтовых районах, блокадных и осажденных городах. Это еще сотни тысяч человек.

В 2015 году Министерство обороны России обнародовало следующие данные: безвозвратные военные потери – около 12,0 млн человек, общие людские потери страны (военнослужащих и гражданского населения) – 26,6 млн человек.

Но и эта статистика сейчас активно подвергается критике. В частности, некоторые исследователи утверждают, что в эту цифру не включены последствия того, что к концу войны из мужчин, родившихся в 1923 году (то есть тех, кому в 1941 было 18 лет и их могли призвать в армию), в живых осталось лишь около 3 %. Плюс к 1945 году женщин в СССР было вдвое больше, чем мужчин (это данные для людей в возрасте от 20 до 29 лет). Соответственно, кроме собственно умерших, к человеческим потерям можно отнести и резкое падение рождаемости. Так, по официальным подсчетам, если бы уровень рождаемости в государстве остался хотя бы на прежнем уровне, население Советского Союза к концу 1945 года должно было составлять на 35–36 млн человек больше, чем это было в реальности.

Современный историк Б. В. Соколов, много лет занимающийся вопросами потерь в войнах, утверждает, что товарищ Сталин «вообще не знал реальных потерь» и цифру в 7 млн «он просто взял из головы». Что же касается цифры в 26,6 млн человек, то ее вычислили так: из 194 млн (это население Советского Союза, по данным ЦСУ) вычли послевоенные 167 млн, а 167 получили путем «экстраполяции назад» данных переписи 1959 года.

Сам Б. В. Соколов приводит такие цифры:

«По моим подсчетам, потери наших вооруженных сил составили где-то 26,9 млн погибших, а это, кстати сказать, включает и тех советских военнослужащих, которые погибли потом, сражаясь в рядах вермахта, СС, будучи полицаями, сражаясь в партизанских отрядах или просто скончавшись от болезней и других причин уже после освобождения из лагерей, но еще до освобождения оккупированной территории Красной Армией. Их общее число я оцениваю в 700 тыс. человек. Что же касается мирного населения, то, по моим подсчетам, это где-то от 13,2 до 14 млн А всего Советский Союз потерял от 40,1 до 40,9 млн. человек».

По нашим официальным данным, безвозвратные потери вермахта, войск СС и прочих военных формирований Германии, действовавших на Восточном фронте, составили 7,18 млн человек. Безвозвратные потери союзников Германии составили в общей сложности 1,47 млн человек.

Общие демографические потери Германии, Италии, Румынии, Венгрии, Финляндии и Словакии составили 11,9 млн человек.

По немецким данным, потери немецкого народа во всей Второй мировой войне составили примерно 6,5 млн человек, а вооруженные силы Германии потеряли 3,5 млн человек убитыми.

А вот военный историк Рюдигер Оверманс оценивает потери германских вооруженных сил во Второй мировой войне в 5,318 млн человек (включая умерших в плену). Но Б. В. Соколов уверен, что на самом деле это не «собственно число погибших германских солдат и офицеров, а лишь максимально возможное значение этого числа». Также он утверждает, что «немцы потеряли убитыми в среднем в 10 раз меньше, чем Красная армия». И проблема тут, по его мнению, заключается в том, что «Сталин всегда опасался профессиональной армии, ему удобнее было воевать с необученным ополчением, потому что профессиональная армия могла породить Бонапарта; единственно, чего он боялся, это нового Бонапарта». С другой стороны, цена человеческой жизни в сталинской системе была крайне низкой, и спасение жизней простых солдат волновало военно-политическое руководство страны в самую последнюю очередь.

Велики были и имущественные потери СССР, которые, по некоторым оценкам, составили около 30 % всего национального богатства страны.

На территории Советского Союза за время войны было разрушено множество городов и поселков (официальная цифра – 1710), а также более 70 000 деревень. Естественно, в этих населенных пунктах были полностью уничтожены промышленные предприятия, а также жилой фонд. Всего было разрушено более 31 000 предприятий, 13 000 мостов, 65 000 км железнодорожных путей.

По оценкам специалистов, прямой ущерб в рублевом эквиваленте составил около 678 миллиардов без учета вложений в ведение войны и потерь, которые понес Советский Союз из-за прекращения экономической деятельности в оккупированных районах.

А всего война стоила советской экономике порядка 2,57 трлн рублей.

Очень сильно пострадало и сельское хозяйство – особенно в тех регионах, которые в довоенное время специализировались именно на производстве продуктов питания (Белоруссия, Украина, Молдавия, Кубань, Поволжье, Центральная часть России).

С другой стороны, еще одним важным итогом войны стало перебазирование промышленности из оккупированных районов на Урал и на Север, а также развитие новых промышленных зон на Востоке страны. После войны многие предприятия так и остались на новых местах, и это изменило производственную инфраструктуру страны.

Неблагоприятными были и социальные последствия войны: она не только резко уменьшила количество населения СССР, но и значительно ухудшила уровень жизни оставшихся в живых (во время военных действий было уничтожено 40 000 лечебных учреждений, 43 000 библиотек и 84 000 различных учебных заведений).

Но опять же, с другой стороны, несмотря на многочисленные потери, на момент окончания войны армия Советского Союза была самой многочисленной в Европе: она насчитывала более 11 млн человек. Кроме того, были существенно расширены границы государства, ведь к СССР присоединили часть Пруссии (будущую Калининградскую область), литовскую Клайпеду, Закарпатскую область Украины, часть современной Мурманской области, Южный Сахалин и Курильские острова.

За СССР были юридически закреплены права на те территории, которые вошли в его состав непосредственно перед началом войны, а именно на Западную часть Украины и Белоруссии, на некоторые территории Прибалтики, на Бессарабию и Северную Буковину.

Выполняя союзнические обязательства, взятые перед США и Великобританией, а также в целях обеспечения безопасности своих дальневосточных границ Советский Союз в ночь на 9 августа 1945 года вступил в новую войну – в войну против Японии, и это стало логическим продолжением Великой Отечественной войны.

После капитуляции Германии Япония все еще располагала мощными вооруженными силами. Ее сухопутная армия превышала 4 млн человек, а самая крупная группировка, превышающая 1 млн человек (Квантунская армия), стояла в Северо-Восточном Китае на границе с СССР. Япония удерживала оккупированные территории Таиланда, Индокитай, Малайзию, почти всю Индонезию, Корею и огромную часть Китая.

В соответствии с решениями Ялтинской конференции, Советский Союз обязался вступить в войну на стороне союзников против Японии через два-три месяца после капитуляции Германии и окончания войны в Европе при условии возвращения СССР южной части Сахалина и передачи Курильских островов.

В принятой 26 июля 1945 года на Потсдамской конференции декларации США, Великобритания и Китай выступили с требованием безоговорочной капитуляции Японии и в случае невыполнения условий декларации угрожали «снести Японию с лица земли». Тем же летом Япония пыталась вести переговоры с СССР о посредничестве, но безрезультатно.

Война была объявлена ровно через три месяца после победы стран антигитлеровской коалиции в Европе, через два дня после атомной бомбардировки американцами Хиросимы и накануне атомного удара по Нагасаки.

Как уже говорилось, Потсдамская конференция проходила с 17 июля по 2 августа 1945 года. На ней речь шла об окончании самой кровопролитной войны в истории человечества. Но ее конец ознаменовался началом ядерного века. И совершенно не случайно президент США Гарри Трумэн позднее назвал встречу в Потсдаме «конференцией под сенью атомной бомбы».

Атомные бомбардировки американцами японских городов Хиросимы и Нагасаки произошли 6 и 9 августа 1945 года, а 15 августа Япония объявила о своей капитуляции. Акт о капитуляции, формально закончивший Вторую мировую войну, был подписан 2 сентября 1945 года.

Эта война завершилась быстро, завершилась победой советских войск над Квантунской армией в Маньчжурии, японскими войсками на Южном Сахалине и Курильских островах и подписанием Акта о капитуляции Японии.

Вооруженные силы СССР вписали еще одну яркую страницу в славную летопись своих побед. Они содействовали установлению долгожданного мира и освобождению угнетенных народов Дальнего Востока.

Потери японцев составили от 21 000 до 84 000 человек убитыми и 640 000 человек взятыми в плен.

По мнению историка Б. В. Соколова, военнопленных японцев было 590 830 человек, из них умерло 52 165 человек. При этом «десятки тысяч японских военнопленных оставались в советских лагерях вплоть до 1956 года». А общие потери Японии во Второй мировой войне этот историк оценивает в 2,8 млн человек.

Потери советской армии, по официальным данным, составили 12 031 человек (погибшие и пропавшие без вести) и 24 425 человек (раненые), а также 78 танков и САУ, 232 орудий и минометов, 62 самолета.

В результате этой войны СССР официально вернул в свой состав территории, аннексированные Японией у Российской империи после окончания Русско-японской войны 1904–1905 годов а также уступленную Японии в 1875 году группу Курильских островов.

Первый раз требование о привлечении к международному трибуналу гитлеровских захватчиков и их сообщников было высказано в заявлении советского правительства от 14 октября 1942 года.

Затем, в ноябре 1943 года, на Московской конференции министров иностранных дел СССР, США и Великобритании была выработана совместная «Декларация об ответственности гитлеровцев за совершаемые зверства». В этом документе говорилось о том, что главные преступники «будут наказаны совместным решением правительств союзников».

Очень подробно эта тема обсуждалась на встрече «Большой тройки» в Ялте, в феврале 1945 года. Тогда Франклин Делано Рузвельт заявил о нежелательности открытой судебной процедуры, а также предпочтительности ее политического, а не юридического характера. А вот Уинстон Черчилль высказывался за казнь нацистских лидеров вообще без суда. Позиция И. В. Сталина была иной: он считал необходимым открытое и полноценное судебное разбирательство. В конечном итоге эта точка зрения и возобладала.

И вот 29 августа 1945 года был опубликован согласованный список подсудимых: главных идеологов фашизма, политиков и военных.

Международный процесс над главными нацистскими преступниками, ставший, по сути, судом народов над фашизмом, проходил с 10 часов утра 20 ноября 1945 года по 1 октября 1946 года в Нюрнберге. Место работы трибунала имело символическое значение, ведь именно в этом баварском городе в 1927 году собрался первый съезд нацистской партии, там же в 1935 году были приняты печально известные расовые законы, а в 1938 году состоялся последний съезд Национал-социалистической немецкой рабочей партии (NSDAP), идеология которой была признана одной из главных причин войны.

Международный военный трибунал был сформирован на паритетных началах из представителей четырех великих держав: каждая из сторон имела по одному члену и одному заместителю. От СССР это были заместитель председателя Верховного Суда генерал-майор юстиции И. Т. Никитченко и полковник юстиции А. Ф. Волчков.

Также были выбраны главные обвинители, их заместители и помощники. От СССР это были прокурор УССР Р. А. Руденко, заместителем которого стал Ю. В. Покровский, а помощниками – Н. Д. Зоря, Д. С. Карев, Л. Н. Смирнов и Л. Р. Шейнин.

В своей обвинительной речи судья Верховного суда США Роберт Джексон сказал: «Гитлер не унес всю ответственность с собой в могилу. Вся вина не завернута в саван Гиммлера. Эти живые избрали этих мертвых себе в сообщники в этом грандиозном братстве заговорщиков, и за преступления, которые они совершили вместе, должен заплатить каждый из них. Можно сказать, что Гитлер совершил свое последнее преступление против страны, которой он правил. Он был безумным мессией, который начал войну без причины и бессмысленно продолжал ее. Если он не мог больше править, то ему было все равно, что будет с Германией».

А вот слова из обвинительной речи Р. А. Руденко.

1943 год. От Курска до Днепра (отв. ред. Ю. А. Никифоров). Москва – Санкт-Петербург, 2018.

Адамович А. М., Гранин Д. А. Блокадная книга. Ленинград, 1984.

Александров К. М. Под немцами. Воспоминания, свидетельства, документы. Санкт-Петербург, 2011.

Анисков В. Т. Великая Победа и советское крестьянство // Ярославский педагогический вестник. 2004. № 4 (41). С. 207–211.

Анисков В. Т. Крестьянство против фашизма. 1941–1945. История и психология подвига. Москва, 2003.

Арутюнян Ю. В. Советское крестьянство в годы Великой Отечественной войны. Москва, 1963.

Баграмян И. Х. Так начиналась война. Москва, 1971.

Баграмян И. X. Так шли мы к победе. Москва, 1977.

Барятинский М. Б. Все о танке Т‑34: непобедимом и легендарном. Москва, 2019.

Батов П. И. В походах и боях. Москва, 1974.

Бобылев П. Н. Репетиция катастрофы // Военно-исторический журнал. № 6–8. 1993.

Борисов А. Ю. Размышления о Потсдаме (была ли альтернатива холодной войне?) // Освобождение Европы от нацизма (1944–1945 гг.): актуальные проблемы научной интерпретации. Москва, 2020. С. 217–249.

Букейханов П. Е. Курская битва, которую мы начали. Москва, 2013.

Василевский А. М. Дело всей жизни. Москва, 1973.

Василевский А. М. Накануне войны // Новая и новейшая история, 1992. № 6. С. 6–11.

Веремеев Ю. Г. Повседневная жизнь вермахта и РККА накануне войны. Москва, 2011.

Вознесенский Н. А. Военная экономика СССР в период Отечественной войны. Москва, 1948.

Волкогонов Д. А. Сталин. Политический портрет (в 2 книгах). Москва, 1992.

Вторая мировая война в воспоминаниях У. Черчилля, Ш. де Голля, К. Хэлла, У. Леги, Д. Эйзенхауэра (сост. Е. Я. Трояновская). Москва, 1990.

Выдержки из бюллетеня германского Генштаба «Вооруженные Силы Советского Союза по состоянию на 1 января 1941 года» // Сборник военно-исторических материалов Великой Отечественной войны. Выпуск 16. Москва, 1955.

Гальдер, Франц. Военный дневник (перевод с немецкого). Том 2. Москва, 1969.

Гальдер, Франц. Военный дневник (перевод с немецкого). Том 3. Москва, 1971.

Голицын В. В. «Досье Барбаросса». Москва, 2011.

Голованов А. Е. Дальняя бомбардировочная… Москва, 2004.

Гонцова М. В. Повседневная жизнь населения индустриального центра в годы Великой Отечественной войны: автореферат дис… канд. ист. наук. Екатеринбург, 2011.

Горбатов А. В. Годы и войны. Москва, 1989.

Грушевой К. С. Тогда, в сорок первом… Москва, 1976.

Гудериан, Гейнц. Воспоминания солдата (перевод с немецкого). Смоленск, 1999.

Давыдков В. И. Анализ Курской битвы (историко-документальная эпопея). Курск, 2005.

Дёгтев Д. М., Зубов Д. В. Будни советского тыла. Жизнь и труд советских людей в годы Великой Отечественной войны. 1941–1945. Москва, 2016.

Дёгтев Д. М., Зубов Д. В. Воздушная битва за Москву. Сталинские соколы на защите столичного неба. 1941–1944. Москва, 2019.

Дёрр, Ганс. Поход на Сталинград (перевод с немецкого). Москва, 1957.

Директива № 21. Вариант «Барбаросса» // Поражение германского империализма во Второй мировой войне. Москва, 1960.

Дорогой мужества (сост.: Кузнецов В. А., Иванов А. Т.). Москва, 1988.

Драбкин А. В., Исаев А. В. История Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. Москва, 2018.

Другая война, 1939–1945. Москва. 1996.

Егоров М. А., Кантария М. В. Знамя Победы. Бой первый – бой последний. Москва, 1975.

Жуков Г. К. Воспоминания и размышления (в двух томах). Москва, 2002.

Жукова О. Г. Повседневная жизнь советского тыла в условиях Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.: исторические и социально-культурные аспекты. Москва, 2013.

Заварзина В. И., Лукьянова Л. А. Повседневная жизнь советских людей в условиях немецкого оккупационного режима // Вестник НАСА. 2011. № 1. С. 53–59.

Залесский К. А. Великая Отечественная война. Большая биографическая энциклопедия. Москва, 2013.

Замулин В. Н. Курский излом. Решающая битва Отечественной войны. Москва, 2007.

Зверства, грабежи и насилия немецко-фашистских захватчиков. Сборник. Ленинград, 1942.

Земсков В. Н. О масштабах людских потерь CCCР в Великой Отечественной войне (в поисках истины) // Военно-исторический архив. № 9. 2012. С. 59–71.

Зефиров М. В., Дёгтев Д. М. Все для фронта? Как на самом деле ковалась победа. Москва, 2010.

Исаев А. В. Котлы 41-го. История ВОВ, которую мы не знали. Москва, 2005.

Исаев А. В. Неизвестный 1941. Остановленный блицкриг. Москва, 2010.

Исаев А. В. Сталинград. За Волгой для нас земли нет. Москва, 2008.

Исраэлян В. Л. Дипломатическая история Великой Отечественной войны, 1941–1945. Москва, 1959.

История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945 гг. (в 6 томах). Москва, 1960–1965.

Итоги Второй мировой войны. Выводы побежденных. Москва, 1998.

Кариус О. «Тигры» в грязи. Воспоминания немецкого танкиста (перевод с немецкого). Москва, 2004.

Карнацевич В. Л. Сто знаменитых сражений. Харьков, 2004.

Катуков М. Е. На острие главного удара. Москва, 1985.

Кнышевский Н. Н., Васильева О. Ю. и др. Скрытая правда войны: 1941 год. Москва, 1992.

Ковалёв Б. Н. Нацистская оккупация и коллаборационизм в России. 1941–1944. Москва, 2004.

Козлов Н. Д. Повседневная жизнь народа в годы Великой Отечественной войны. Некоторые аспекты современной российской историографии // Вестник Ленинградского государственного университета имени А. С. Пушкина. 2012. Т. 4. № 2. С. 93–110.

Колтунов Г. А., Соловьев Б. Г. Курская битва. Москва, 1970.

Краминов Д. Ф. Правда о втором фронте. Записки военного корреспондента. Москва, 1960.

Крашенинников П. В. Наследственное право. Москва, 2019.

Кривошеев Г. Ф. и др. Гриф секретности снят. Потери Вооруженных сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах. Москва, 1993.

Кривошеев Г. Ф. и др. Россия и СССР в войнах XX века. Потери вооруженных сил. Статистическое исследование. Москва, 2001.

Кузнецов Н. Г. Крутые повороты. Из записок адмирала. Москва, 1995.

Кузнецов Н. Г. От Ялты до Потсдама (из воспоминаний о последних месяцах войны). Москва, 1970.

Кузница Победы: Подвиг тыла в годы Великой Отечественной войны. Очерки и воспоминания. Москва, 1980.

Кульков Е. Н. Правда и ложь о Второй мировой войне. Москва, 1983.

Куманёв Г. А. Подвиг и подлог. Страницы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. Москва, 2007. Курская битва (под ред. И. В. Паротькина). Москва, 1970.

Лиддел Гарт Б. Вторая мировая война (перевод с английского). Москва, 1999.

Ликсо В. В. Награды, знаки различия и униформа Великой Отечественной войны. Москва, 2020.

Линтнер В. Италия. История страны (перевод с итальянского). Москва, 2008.

Лихачёв Д. С. Воспоминания. Санкт-Петербург, 1995. Лобанок В. Е. В боях за Родину. Минск, 1964.

Ломагин Н. А. Неизвестная блокада. Санкт-Петербург, 2002.

Лопез, Жан; Отхмезури, Лаша. Жуков. Портрет на фоне эпохи. Москва, 2015.

Лорман, Томас. Миклош Хорти как попутчик и союзник Гитлера // Берегиня‑777-Сова. Научный журнал. 2016. № 4 (31). С. 172–180.

Мамяченков В. Н. Ленд-лиз в цифрах: поводы к размышлению // Пятые Татищевские чтения. Духовность и нравственность на Урале в прошлом и настоящем: тезисы докладов и сообщений. Екатеринбург, 2004. С. 302–307.

Манштейн Эрих фон. Утерянные победы (перевод с немецкого). Москва, 1957.

Макинерни Д. США. История страны (перевод с английского). Москва, 2009.

Мединский В. Р. Война. Мифы СССР. 1939–1945. Москва. 2018.

Меллентин Фридрих Вильгельм фон. Бронированный кулак вермахта (перевод с немецкого). Москва, 2011.

Мельтюхов М. И. Упущенный шанс Сталина. Советский Союз и борьба за Европу: 1939–1941. Москва, 2000.

Мерецков К. А. На службе народу. Москва, 1968.

Митронин Д. А., Сухова О. А. Повседневная жизнь советской деревни в период Великой Отечественной войны: историографические аспекты проблемы // Известия высших учебных заведений. Поволжский регион. Гуманитарные науки. 2019. № 4 (52). С. 76–87.

Мошляк И. Н. Вспомним мы пехоту. Москва, 1978.

Мощанский И. Б. У стен Берлина. Москва, 2010.

Мюллер-Гиллебранд Б. Сухопутная армия Германии. 1933–1945 (перевод с немецкого). Том 3. Москва, 1976.

Нацистская война на уничтожение на северо-западе СССР: региональный аспект. Материалы международной научной конференции (Псков, 10–11 декабря 2009 года). Москва, 2010.

Начальный период войны (По опыту первых кампаний и операций второй мировой войны / под общ. ред. генерала армии С. П. Иванова. Москва, 1974.

Некрасов С. «Идет война народная…» // Совершенно секретно. № 12 (428). 25.06–8.07.2019. С. 26–27.

Нестеренко А. И. Огонь ведут «катюши». Москва, 1975.

Нечаев С. Ю. Великая Отечественная война. Полная история. Москва, 2019.

Нечаев С. Ю. Нюрнбергский процесс. Москва, 2023.

Никулин Н. Н. Воспоминания о войне. Москва, 2017.

Орлов А. С., Новоселов Б. Н. Факты против мифов: Подлинная и мнимая история Второй мировой войны. Москва, 1986.

Оружие Победы: оборонная промышленность СССР в годы войны, 1941–1945 (под общ. ред. В. Н. Новикова). Москва, 1987.

Освобождение Европы от нацизма (1944–1945 гг.): Актуальные проблемы научной интерпретации. Москва – Санкт-Петербург, 2020.

Осипов, Сергей. АК‑47 и StG 44. В споре об авторстве автомата Калашникова поставлена точка. 5.11.2021 (https://aif.ru/society/army)

Первышин В. Г. Людские потери в Великой Отечественной войне // Вопросы истории. № 7. 2000. С. 116–122.

Польман Х. 900 дней боев за Ленинград. Воспоминания немецкого полковника (перевод с немецкого). Москва, 2005.

Попенкер М. Р. История автомата в СССР и России. Москва, 2021.

Потемкина М. Н. «Выковыренные»: личностное восприятие эвакуации в годы Великой Отечественной войны. Магнитогорск, 2016.

Преступные цели – преступные средства: документы об оккупационной политике фашистской Германии на территории СССР, 1941–1944. Москва, 1968.

Пятницкий В. И. За линией советско-германского фронта // Новая и новейшая история. 2005. № 3. С. 16–37.

Рагинский М. Ю. Нюрнберг: перед судом истории. Воспоминания участника Нюрнбергского процесса. Москва, 1986.

Рейнгардт, Клаус. Поворот под Москвой. Крах гитлеровской стратегии зимой 1941/42 года. Исторический очерк (перевод с немецкого). Москва, 1980.

Роковые годы 1939–1940: события в Прибалтийских государствах и Финляндии на основе советских документов и материалов. Москва, 1990.

Ротмистров П. А. Стальная гвардия. Москва, 1984.

Рыбаковский Л. Л. Людские потери СССР и России в Великой Отечественной войне. Москва, 2010.

Савин В. О. Разгадка 1941. Причины катастрофы. Москва, 2010.

Сандалов Л. М. Первые дни войны. Москва, 1989.

Свержин В. Разбитое сердце Пруссии // Совершенно секретно. № 8 (424). 23.04–13.05.2019. С. 24–25.

Симонов Н. С. Военно-промышленный комплекс СССР в 1920–1950-е годы: темпы экономического роста, структура, организация производства и управление. Москва, 1996.

Советские Вооруженные Силы. Вопросы и ответы. Москва, 1987.

Советский тыл 1941–1945: повседневная жизнь в годы войны (отв. сост. Беате Физелер и Роджер Марквик). Москва, 2019.

Соколов Б. В. Цена войны. Москва, 2017.

Соколов Б. В. Правда о Великой Отечественной войне. Сборник статей. Санкт-Петербург, 1998.

Соколов Б. В. Семь миллионов погибших Сталин взял из головы // Новая газета. № 35. 5.04.2017. С. 18–19.

Соколов Б. В. Оккупация: правда и мифы. Москва, 2004.

Сталинградская битва – «решающий аргумент» Второй мировой войны. Материалы научно-практической конференции, Волгоград, 30 января 2015 года (науч. ред. и авт. предисловия М. Б. Кусмарцев). Волгоград, 2015.

Сталинградская битва: свидетельства участников и очевидцев. Москва, 2015.

Стефановский П. М. Триста неизвестных. Москва, 1968.

Стоун, Оливер и Кузник, Питер. Нерассказанная история США (перевод с английского). Москва, 2014.

Суслов М. Г. «Квартирный вопрос» в системе ГУЛАГа в годы Великой Отечественной войны // «Война нас гнула и косила»: судьбы людей на войне и в тылу. Материалы V Всерос. науч. – практ. конференции. Пермь, 2021. С. 105–111.

Тегеранская конференция руководителей трех союзных держав – СССР, США и Великобритании, 28 ноября – 1 декабря 1943 г. Сборник документов. Москва, 1978.

Тегеран. Ялта. Потсдам. Сборник документов. Москва, 1971.

Тейлор, Алан. Вторая мировая война (перевод с английского) // Вторая мировая война: два взгляда. Москва, 1995.

Тельпуховский Б. С. и др. Великая Отечественная война Советского Союза, 1941–1945. Краткая история. Москва, 1984.

Трубников Б. Г. Большой словарь оружия. Москва, 1998.

Хрущёв Н. С. Время. Люди. Власть (Воспоминания). Книга I. Москва, 1999.

Чуйков В. И. Конец Третьего Рейха. Москва, 1973.

Чхеидзе А. А. Записки дунайского разведчика. Москва, 1984.

Шмелев И. П. Танк «Тигр». Москва, 2001.

Штеменко С. М. Генеральный штаб в годы войны. Москва, 1989.

Шумилин А. И. Ванька ротный. Дневник солдата. Москва, 2017.

Эйзенхауэр, Дуайт. Крестовый поход в Европу (перевод с английского). Смоленск, 2000.

Энциклопедия танков. Минск, 1998.

Эренбург И. Г. Война. 1941–1945. Москва, 2004.

Язов Д. Т. Панфиловцы в боях за Родину. Москва, 2011.

Baker, Lee. The Second World War on the Eastern Front. London, 2009.

Blond, Georges. L’agonie de l’Allemagne, 1944–1945. Paris, 1953.

Cartier, Raymond. Les dessous de la guerre hitlérienne. Paris, 1946.

Fall Barbarossa. Dokumente zur Vorbereitung der faschistischen Wehrmacht auf die Aggression die Sowjetunion (1940–1941). Berlin, 1970.

Hoffmann, Joachim. Stalins Vernichtungskrieg 1941–1945. München, 1999.

Infographie de la Seconde Guerre mondiale (sous la direction de Jean Lopez). Paris, 2018.

Lopez, Jean. Opération Bagration: la revanche de Staline (1944). Paris, 2014.

Lopez, Jean. Berlin: les offensives géantes de l’Armée rouge. Vistule – Oder – Elbe (12 janvier – 9 mai 1945). Paris, 2010.

Overmans, Rüdiger. Deutsche militärische Verluste im Zweiten Weltkrieg. München, 2004.

Overy, Richard. Russia’s War: A History of the Soviet Effort: 1941–1945. New York, 1998.

Proklamation des Führers an das Deutsche Volk, und Note des Auswärtigen Amtes an die Sowjet-Regierung nebst Anlagen // Krieg 1939/693. Berlin, 1941.

Ryan, Cornelius. La dernière bataille: la chute de Berlin. Paris, 1966.

The Memoirs of Marshal Mannerheim. New York, 1954.

Tsfasman, Arkady. Die letzten Zeugen des Krieges und des Holocaust. Jüdische Migrantinnen und Migranten aus

Mecklenburg-Vorpommern erinnern sich an ihre Kindheit in der UdSSR während des Zweiten Weltkrieges. Rostock, 2012.

Спасибо за выбор нашего издательства!

Поделитесь мнением о только что прочитанной книге.

Целью СССР было обеспечение безопасности Ленинграда, который находился слишком близко от границы и в случае начала войны (в которой Финляндия могла послужить плацдармом третьим странам-агрессорам) неминуемо был бы захвачен в первые же часы.

Хасанские бои – это серия столкновений в 1938 году между Японской императорской армией и Красной армией из-за оспаривания Японией принадлежности территории у озера Хасан и реки Туманная. Бои на Халхин-Голе – это необъявленный локальный вооруженный конфликт, продолжавшийся с весны по осень 1939 года у реки Халхин-Гол на территории Монголии (примерно 900 км к востоку от Улан-Батора). Заключительное сражение там произошло в конце августа, и оно завершилось полным разгромом 23-й пехотной дивизии 6-й отдельной армии Японии. Перемирие между СССР и Японией было заключено 15 сентября 1939 года.

Генерал Йодль был судим Нюрнбергским трибуналом как один из главных военных преступников, и его повесили 16 октября 1946 года.

После этого В. Г. Деканозов был интернирован (задержан), а потом его обменяли на немецкого посла в СССР Фридриха-Вернера фон дер Шуленбурга на границе СССР и Турции.

Украинский город Тернополь до 1944 года назывался Тарнополем.

Штурмовыми орудиями называли специализированные бронированные самоходные артиллерийские установки на танковой базе, предназначенные для непосредственной поддержки наступающих танков и пехоты.

Бороться с «пантерами» и с «тиграми» на равных тогдашние танки Т‑34 не могли. Потом, где-то с марта 1944 года, появилась модификация Т‑34–85 с более крупным 85-мм орудием. Вот этот танк уже мог вступать в бой с «пантерой» и модифицированным Т-IV. Но не с тяжелым «тигром». Но что очень важно – Т‑34 стоили гораздо дешевле, чем любые немецкие танки. Поэтому их выпускали в гораздо больших количествах.

По компоновке Т‑46 мало чем отличался от Т‑26. Он был крупнее по размерам, нес более просторную башню, в которую в перспективе можно было установить 76-мм пушку. Опытный образец был построен в 1935 году и превосходил исходный вариант по весу в полтора раза.

Под руководством Гинзбурга «молодой специалист» М. И. Кошкин участвовал в разработке танка Т‑46/5, и он за это, как мы уже знаем, получил орден.

К июню 1941 года было выпущено 636 танков КВ‑1 и 1225 танков Т‑34. За военные годы завод выпустил около 26 000 «тридцатьчетверок», а всего их было произведено более 52 000. Танк Т‑34 стал самой массовой в мире бронемашиной. Американский военный историк Мартин Кэйдин по этому поводу пишет: «Танк Т‑34 был создан людьми, которые сумели увидеть поле боя середины XX века лучше, чем сумел бы это сделать кто-нибудь другой на Западе».

Сама по себе 76,2-мм танковая пушка была не только достаточно мощная, но также дешевая и технологичная. Свое дело она делала хорошо. Но против брони тяжелых танков «Тигр» и «Пантера» она была слабовата, так как дальность эффективного огня уменьшалась до 200 м. Бороться с этими немецкими машинами «тридцатьчетверке» было сложно. И лишь после появления в 1944 году модернизированного танка Т‑34–85 броня «Тигра» перестала быть непреодолимым препятствием.

Легкий бомбардировщик Douglas A‑20 Havoc/DB‑7 Boston, поставлявшийся в СССР американцами по ленд-лизу.

В связи со вступлением советских войск на польскую территорию Советское правительство объявило о независимости Польши и заключило соглашение с Польским Комитетом национального освобождения (ПКНО), провозгласившим программу строительства народно-демократической Польши. ПКНО принял участие в пополнении 1-й польской армии, находившейся в оперативном подчинении 1-го Белорусского фронта под командованием К. К. Рокоссовского. 21 июля 1944 года она была объединена с партизанами Армии людовой в Войско польское. Впоследствии маршал Рокоссовский (сын поляка Ксаверия Юзефа Рокоссовского, рабочего-машиниста железной дороги) стал министром национальной обороны Польши. Также он работал заместителем председателя Совета министров Польши, был членом Политбюро ЦК Польской объединенной рабочей партии (ПОРП). После смерти президента Болеслава Берута первым секретарем ПОРП был избран «антисталинист» Владислав Гомулка. Это привело к смещению Рокоссовского как «символа сталинизма», и тот уехал в СССР.