Второй шанс. В тумане войны.

Глава 1

Пролог

… 90-е, Где-то на просторах России.

Павел задумчиво курил сигарету “Magna” одетый в чёрную кожаную куртку “косуху” и широкие польские джинсы “Malvin” сидя на складном пластиковом стуле рядом с торговым железным контейнером обвешенным турецкими джинсами, футболками разных фасонов и другим тряпьём всех цветов радуги, рядом с такими же разнопёрстными контейнерами и торговыми палатками других торговцев.

Дым сигареты смешивался с запахом пыли и пота, витавшим в воздухе стихийного рынка. Торговля шла вяло. Редкие покупатели, озабоченно оглядываясь, приценивались к товару, пытаясь выторговать лишнюю копейку. Павел наблюдал за этой суетой с равнодушным видом. Он уже привык к этой атмосфере неопределённости и выживания, ставшей неотъемлемой частью его жизни.

В кармане куртки лежал тугой комок мятых купюр – дневная выручка. Не густо, но на хлеб с маслом хватит. Главное – не привлекать лишнего внимания. Времена были неспокойные, и желающих поживиться чужим добром хватало. Затянувшись последний раз сигаретой, бросил окурок под ноги, раздавил его каблуком потёртого ботинка. Нужно было продолжать ждать. Может быть, удача сегодня ещё улыбнётся в виде новых покупателей.

В проходе возник чёрный "мерседес" с тонированными стеклами. Из машины вышли трое крепких парней в спортивных костюмах и надвинутых на глаза бейсболках, нимало не беспокоясь, что их машина мешает людям ходить. Их взгляды скользнули по рядам торговцев, задерживаясь на каждом лице. Павел почувствовал, как внутри всё похолодело. Не к добру это.

Один из парней, направился прямо к контейнеру Павла.

—Здорово, барыга,—процедил он сквозь зубы, сплёвывая на землю остановившись в шаге от Павла. Ты тут похоже недавно обосновался, я тебя раньше не видел. Вообщем расклад такой: этот рынок наш, мы его крышуем, поэтому если хочешь нормально торговать, плати местовую. —В его голосе звучала неприкрытая угроза. Павел молча смотрел на него, стараясь не выдать страх. Он знал, что спорить бесполезно. Эти люди не привыкли слышать отказы.

— Так я уже заплатил с утра местовую…— Прикинувшись дурачком ответил он закуривая новую сигарету.

— То ты заплатил за то что твой говёный контейнер стоит здесь, а нам надо заплатить, чтобы торговать мог спокойно, чтобы никто не попортил случайно твой товар, сечёшь?— Как ребёнку объяснил ему парень в костюме.

Павел поборол в себе острое желание сломать этому наглецу нос, медленно, стараясь не делать резких движений, достал из кармана комок купюр и протянул его вымогателю. Тот выхватил деньги из его рук, пересчитал и ухмыльнулся.

—Маловато будет папаша, - сказал он, бросив купюры обратно Павлу. —В следующий раз должно быть в два раза больше. Иначе…— Он многозначительно замолчал, глядя Павлу прямо в глаза.

Парни развернулись и, не спеша, направились к своему "мерседесу". Он проводил их взглядом, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Сегодня удача явно была не на его стороне. Нужно было что-то решать. Если он заплатит сейчас, они будут приходить снова и снова, требуя всё больше и больше. А если откажется, последствия могут быть куда хуже.

В голове метались мысли. Обратиться в милицию? Бесполезно. Здесь, на рынке, все знали, что милиция крышует бандитов, и жаловаться им было всё равно, что просить волка защитить овец. Попытаться договориться с другими торговцами, чтобы дать отпор вместе? Тоже маловероятно. Каждый боялся за себя и свою семью.

Из соседнего контейнера торговавшего женским бельём высунулась молодая размалёванная девица испуганно оглядываясь по сторонам прошипела:

— Нет, ну ты видел, что за суки?! Я им два месяца назад платила одну сумму, а теперь сказали такса выросла и должна платить им в два раза больше, —инфляция говорят. С тебя тоже бабки требовали?

— А чем я лучше других? В их глазах я богатый мэн какой гребёт тут деньги лопатой, сказали тоже хотят больше чем я им смог предложить. Что, сестра по несчастью, может объединим усилия и дадим им отпор?— Павел невесело рассмеялся. Девица в ответ фыркнула и спряталась в своём контейнере, а он начал неспеша собирать вещи, что-то эта шпана совсем отбила всякое желание стоять тут.

По пути домой он заглянул в ближайший кооперативный ларёк, купил себе хлеба, колбасы и сигарет. Открыл ключом двери своей 2-х комнатной квартиры, зайдя внутрь вполголоса сказал:

— Я дома!

Но никто его не вышел встречать, никто не прыгнул к нему на руки с радостными визгами “Папа пришёл!”, в квартире царила полная тишина к какой он так и не смог привыкнуть за это время.

Пройдя на кухню достал из холодильника макароны с сыром, забросил всё это в сковороду, вбил чуть позже два яйца и дал всему этому хорошо прожариться.

Вместе со сковородкой пошёл в зал и сел за стол. На нём стояло улыбающееся большое цветное фото его Татьяны в обнимку с дочкой, сбоку была прикреплена чёрная траурная лента. Перед портретом лежали несколько предметов из её косметики и детские игрушки дочки. Он достал из бара бутылку виски, налил себе полную рюмку, залпом выпил её с тоской глядя на фото.

Глаза защипало, но он упорно смотрел на лица родных ему людей, словно пытаясь вытянуть оттуда хоть немного тепла. После виски по телу разлилось обманчивое спокойствие. Павел машинально жевал подгоревшие макароны, не чувствуя вкуса. Жизнь казалась серой и бессмысленной чередой дней, наполненных лишь необходимостью выживать.

Он помнил тот день, когда всё рухнуло. Автобус, скользкая дорога, пьяный водитель… Татьяна и Маша, их больше нет. Мир, который он так старательно строил, в одночасье превратился в пепел. С тех пор он словно существовал в вакууме, лишь изредка выныривая на поверхность, чтобы вдохнуть глоток воздуха и снова погрузиться в пучину отчаяния.

Он почувствовал, как по щеке скатилась слеза, но не стал её вытирать. Пусть катится. Пусть хоть так выплеснется часть той боли, что разъедала его изнутри. Допив остатки виски, отодвинул сковороду и, поднявшись со стула, взял в руки фотографию.

— Я справлюсь, Тань, — прошептал он, — Обещаю. Ради

тебя и дочки.

Глава 2

Павел упал в кресло с сигаретой в руках и начал смотреть в одну точку, мысли из-за выпитого алкоголя начали путаться, но всё что с ним было раньше он помнил настолько чётко и ясно, словно это произошло с ним вчера.

Он— из 2024 года, в квартире покойной бабки случайно обнаружил потайной проход ведущий прямиком в 1981 год советского союза, где он и остался после своего случайного знакомства с Татьяной. Надеясь спасти СССР от развала был вынужден обратиться в КГБ, надеясь, что они смогут посодействовали ему в этом. Последняя его встреча с будущим генеральным секретарём после смерти Брежнева, Юрием Андроповым вселила в него надежду, что удастся всё изменить к лучшему. Андропов действительно занялся кадровыми чистками в верхах, особенно, когда был избран генеральным секретарём, по его указу были арестованы многие руководители из разных союзных республик, допрошены, одни получили большие тюремные сроки, а некоторые даже расстреляны, как изменники Родины— естественно всё это происходило в строжайшем секрете. Однако начатое огромное дело довести не успел, как и не успел назначить себе приемника. Многие высокопоставленные чиновники были очень недовольны проводимыми им кадровыми чистками. Против него начали плести интриги, однако окончательно подкосившее здоровье поставило жирный крест на его начинаниях и последние пол года своей жизни он проходил лечения в санаториях и больницах, а страной управляло многочисленное политбюро ЦК КПСС. После резкой кончины Андропова у руля встал больной Константин Черненко, какой не стал углубляться в реформы своего предшественника, чем вполне устраивал партийных бонз. Очень быстро отправившись вслед за Андроповым он освободил кресло для Горбачёва, какого впоследствии сменил Ельцин. История повторилась и он ничего не сумел в ней изменить. Единственный плюс был в том, что СССР одними из первых начали создавать более прогрессивные и технологичные компьютеры обогнав в этом плане Японию, Китай и США во многом благодаря тому, что Павел предоставил в качестве доказательства своего прибытия из будущего свой ноутбук, какой советские радио инженеры разобрали по винтику, чтобы понять принцип его работы. Но это было давно… В конце 80-х всё начало скатываться, многие специалисты выезжали за границу и вскоре магазины вновь наводнили импортными образцами компьютерной и видеотехники. В КГБ СССР его в последний раз вызывали в 1983 перед смертью Андропова, а после о нём начисто забыли и больше ни разу не вспоминали.

Павел затянулся сигаретой, выпуская дым в потолок. Горечь поражения въелась в его сознание, как запах табака в старую обивку кресла. Он прибыл сюда с миссией, верил в свою способность изменить ход истории, но в итоге оказался лишь пешкой в чужой игре. Андропов, казалось, ухватился за его идеи, но даже его железная воля оказалась бессильна перед косностью системы.

Теперь, спустя годы, он остался один на один со своим провалом. Татьяна… даже её светлый образ не мог рассеять мрак, окутавший его душу. Он любил её, но его любовь была отравлена знанием будущего, которое он не смог предотвратить, как не мог предотвратить эту нелепую аварию в 1987, когда пьяное тело за рулём выскочило на встречку по которой ехал автобус с Татьяной, дочкой и другими пассажирами. Дело в том, что в 1983 они с ней приняли решение переехать в другой город, там где жили они, риск встречи с самим собой становился слишком велик, поэтому было принято решение поменять однушку отца на 2-х комнатную с доплатой в другом городе. В тот роковой день Татьяна с дочкой поехали на автобусе, чтобы побывать на могиле матери какая умерла от инфаркта в 1982 году. Павел не смог поехать с ней, было много работы, он стал инженером по прокладке коммуникаций, приходилось много времени проводить вне дома, бывали частые командировки, ему хотелось заработать больше денег, чтобы дочка с Татьяной ни в чём не нуждались в будущем. Знал бы, что такое случится ни за что не отпустил бы её в тот день.

А дальше жизнь стала серой и неинтересной. Два года он использовал любую свободную минуту, чтобы приехать к ним на кладбище и мог часами сидеть глядя на их улыбающееся фото на могильном камне, слёз уже не было, была только гнетущая пустота внутри. Их похоронили вместе, Татьяна погибла прижимая дочку к себе.

А потом наступили весёлые 90-е, он был вынужден заняться по примеру многих бизнесом, на его предприятие стали месяцами задерживать зарплату, а нужно было как-то строить жизнь дальше, тем более имея знания о том, что будет пользоваться особым спросом в это время, на чём можно будет подняться. Вложил имеющиеся в заначке доллары в товар привезённый из Польши и Турции, купил контейнер на вещевом рынке и начал торговать шмотьём.

Пепельница переполнилась окурками, как чаша терпения. Он поднялся с кресла, чувствуя себя стариком, хотя ему было всего за сорок. Да-да по непонятным ему причинам его организм перестал стареть после того, как прибыл сюда. Биологический возраст остановился на 43 годах и за прошедшее десятилетие не изменился. Причину он не понимал, возможно отразились как-то все эти перемещения во времени туда-сюда или тот факт, что он находится не в своём времени дало такой эффект…Кто знает? Дунканом Маклаудом он себя конечно не ощущал и не думал, что он типа теперь бессмертный, просто развитие его тела словно встало на паузу и не двигалось до определённого видно времени. Он подошёл к окну и посмотрел на ночной город, погруженный в хаос перестройки. Огни мерцали, словно насмехаясь над его наивными надеждами.

Может быть, он был слишком самонадеян. Может быть, история действительно неумолима, и любые попытки её изменить обречены на провал. Но он не мог просто сдаться. Он должен был найти какой-то выход, хоть какую-то искру надежды в этом беспросветном мраке. Ведь он все ещё помнил тот потайной ход в бабкиной квартире. Возможно, есть ещё один шанс.

Шанс…Он лично видел, что было сделано с порталами, их залили бетоном и сравняли с землёй. Несмотря на это он после смерти Татьяны начал искать новые порталы в своём городе почему-то считая, что он должен быть где-то. Про квартиру, где был портал он почему-то не думал, считая что есть большой риск, создать там так называемый парадокс времени встретив своего двойника и случайно соприкоснуться с ним. Но теперь годы спустя ему внезапно стало всё равно, ему необходимо любыми путями попасть в то прошлое и уберечь Татьяну и своего ребёнка от гибели. Мысленно он боялся, что портал может быть закрыт или вообще теперь не работает, но была маленькая надежда на то что в той квартире его живой бабушки, будет проход в 80-е. Однако были и свои риски… Где гарантия, что он попадёт снова в 80-е? И самый главный вопрос, сможет ли он таким образом уберечь Татьяну от гибели, если каким-то чудом вернётся туда? Вопросы…вопросы, но если он не хочет снова выживать, как когда-то в 90-х, хочет увидеть свою возлюбленную и ребёнка необходимо, что-то делать. Он смахнул в мусорный пакет остатки еды вместе с посудой и начал собирать вещи в сумку готовясь к завтрашней поездке.

Он трясся в набитом людьми “Икарусе” сидя в кресле у окна уже безразлично глядя на проплывающие мимо пейзажи природы, он возвращался в город в котором вырос, в каком встретил Татьяну, где начались его приключения. Последний раз он был здесь на похоронах матери Татьяны в 1983, с тех пор больше не возвращался сюда и вот теперь с каким-то щемящим в груди чувством сошёл с автобуса на местном автовокзале отметив про себя, как всё изменилось вокруг за десяток лет. Засилье кооперативных ларьков жмущихся друг к другу словно однояйцевые близнецы торгующие всем: от водки и презервативов до овощей и фруктов. Народ с чемоданами и сумками сновал туда-обратно, много было бомжей копающихся в мусорных урнах в поисках пустых бутылок из под пива, стайка разнопёрстных цыган выискивали себе жертву “погадать про жизнь”. Прямо на бордюре возле дороги “напёрсточники” разводили доверчивых ещё граждан на деньги предлагая угадать под каким из трёх напёрстков стоящих на картонке спрятан шарик? Толпа подставных демонстративно выигрывали крупные суммы небрежно махая ими перед открывшими рот “лохами”, какие вчистую проигрывали все свои деньги, как только вступали в игру.

Павел горько усмехнулся осознав слова героя А.Абдуллова из фильма “Гений”— “Страна напуганных идиотов”, ибо пройдёт ещё не один десяток лет прежде чем люди в большинстве своём перестанут верить в халяву.

Машины такси стояли полукругом напротив автовокзала, возле них прохаживались молодые, крепко сбитые парни одетые в белые рубашки и синие джинсы, крутя на пальцах ключи зычным голосом зазывая воспользоваться их услугами. Павел окинул их взглядом, полным усталости и легкого презрения. "Новые хозяева жизни," - подумал он, вспоминая старые добрые времена, когда таксисты были просто водителями, а не членами организованной преступной группировки.

Подойдя к ближайшей машине, старенькой серой “Волге” с налепленными на ней от руки самоклейки с чёрными шашечками поинтересовался у водителя:

— До 2-го Верхнекаменского сколько будет стоить?—Водила, белобрысый молодой парень с тонкой полоской усов под носом, жуя жвачку окинул его оценивающим взглядом явно прикидывая сколько можно содрать? На Павле были белые кроссовки “Nike”, светло синие модные джинсы “варёнки”, белая футболка с принтом из фильма со Шварцем “Бегущий человек” и сверху джинсовая куртка. По нынешним меркам он выглядел достаточно неплохо.

— Для тебя всего 200 рублей.

— Ты что на себе меня везти собрался? Тут ехать десять минут, даю 150 максимум, если не хочешь я с другими договорюсь.— Павел достал купюры и выжидательно смотрел на парня. Тот скривился, но про себя отметил, что всё равно останется в наваре, для виду лениво ещё поторговался, однако Павел был непреклонен.

Сев на заднее сиденье и держа на коленях свою сумку он приоткрыл немного окно, в салоне было душно. Парень вырулил со стоянки и влился в поток движущихся машин, включил магнитолу и с динамиков сзади ворвалась тюремная лирика шансона. Павел предпочёл бы лучше ехать в тишине, но решил промолчать. Тем временем таксист разглядывая его через зеркало в салоне решил, что кроме музыки Павлу не хватает общения с ним.

— Откуда приехал, мужик?

— Издалека.

— Да это заметно, классный прикид у тебя, молодец следишь за модой. Чем занимаешься в жизни?

— Я киллер, убиваю сильно любопытных таксистов.— С невозмутимым лицом ответил Павел, у него не было настроения разговаривать сейчас.

Парень слегка опешил, но потом поняв, что он шутит шумно заржал ударив рукой по баранке.

— А ты с юмором оказывается. Это тоже мне по кайфу, ты извини мужик, в тишине ездить не люблю, у меня начинается эта…как её? Кластрофобия, кажется так называется, я не помню.— Павел устало потёр рукой глаза.

— Иремофобия.

— Чего?

— Ты сказал, что типа боишься ездить в тишине, это называется — Иремофобия, а клаустрофобия — боязнь замкнутого пространства.— Павел меланхолично смотрел через окно на изменившийся за это время город.

У парня наступил ступор, похоже для него это слово было незнакомо, как и вообщем предыдущее, а отмазку про боязнь тишины придумал сам на ходу.

До места назначения доехали уже без разговоров. Павел сунул ему сверх оговоренной суммы ещё двадцать рублей и вышел из машины. Проржавевший полустёртый стенд изображающий рабочего в комбинезоне сообщавшего о выполнении пятилетки на стене дома продолжал ещё висеть и Павел обрадовался ему словно старому знакомому. Во дворе появились бэушные иномарки, несколько коммерческих ларьков, бабушки с внуками играющими в песочнице по прежнему сидели на скамейках обсуждая последние новости. Он зашёл в нужный подъезд и поднялся на знакомый этаж. Ремонт в подъезде давно никто не делал, старая краска облупилась, на лестничных площадках попадались пустые бутылки, окурки и обёртки от конфет. Встав напротив до боли знакомой двери он застыл не зная, что он скажет бабушке или деду? —“Здравствуйте, я ваш внучок Паша, только из будущего и мне срочно надо воспользоваться проходом, какой вы прячете за шкафом”.

Он глубоко вздохнул словно собирался прыгнуть со скалы в воду и решительно нажал кнопку звонка решив, что будет импровизировать, а там будет видно.

За дверью раздались шаркающие шаги и такой родной до боли голос его ещё живой бабули:

— Кто там?

— А…гм-м…Мне нужна Фёдорова Спартакиада Игнатьевна, она здесь живёт?

— Здесь, а что вы хотели?— Дверь по прежнему никто не открывал, времена были лихие и народ боялся незваных гостей.

— У меня есть для вас послание от вашего внука Павла и его родителях.

За дверью наступила тишина, потом щёлкнул замок и дверь открылась на длину цепочки, в щель выглядывало настороженно морщинистое лицо бабушки какая цепким взглядом окинула Павла и пространство позади него.

— Чаво, хотели? Какое ещё послание? Павлик наш с матерью живут сейчас, а вы кем им будете?

— Позвольте мне войти, обещаю я вам всё расскажу, неудобно говорить о важном, стоя в коридоре, чтобы все соседи слышали.

Бабушка ещё раз окинула его взглядом, потом цепочка слетела и она великодушно произнесла:

— Ну проходите…посмотрим, что ты за птица.— Павел шагнул внутрь квартиры ощутив головокружение от смеси знакомых с детства запахов и обстановки. Ему навстречу вышел его родной дед держа в руках словно случайно двустволку охотничьего ружья.

“Ого! Когда это дед успел ружьём обзавестись? Его в доме вроде не было”— Подумал про себя Павел изобразив на лице самую искреннюю улыбку.

— Здравствуйте мои дорогие бабушка и дедушка! В то что я хочу вам рассказать сложно наверное будет поверить обывателю, но не вам, потому что вы как никто другой согласитесь, что это реально.

— Интересное начало…— Бабушка сложила руки на груди — Молодой человек, я хочу сразу предупредить, чтобы вы не теряли нашего и своего драгоценного времени: я ничего не покупаю и не продаю; я не верю в Бога; И вообще, если у вас нет больше к нам никакого дела, дверь сразу за вами.— Дед небрежно переложил ружьё под мышку и выжидательно смотрел на Павла.

— Нет, стойте! Я не из сетевого маркетинга и не являюсь свидетелем Иеговы, я…ваш внук Павел! Только из будущего, из 2024 года, если быть точным. Я нашёл проход в стене и попал в 1981 откуда не смог выбраться и дожил до 90-х.

— Дед, ты понимаешь что он несёт? Какой внук Павел из будущего? Может давай его в милицию сдадим, пусть они с ним разбираются.— Бабушка сделала вид, что собирается подойти к телефону надеясь, что Павел сам уйдёт испугавшись перспективы встречи с милицией. Но он не ушёл, вместо этого поднял футболку и показал бледно-розовое пятно на пояснице.

— Вот, взгляните: в 1986 году я с друзьями гулял на улице, внезапно начался ливень с грозой и меня ударила молния, прямо вот в это место. Я тогда чудом выжил, а на месте удара осталось такое пятно…

Бабушка с дедом переглянулись. Дед опустил ружье, но продолжал держать его наготове. Бабушка, прищурившись, внимательно изучала пятно на пояснице Павла. В её взгляде читалось сомнение, но и что-то ещё, похожее на удивление.

— Откуда ты знаешь про эту отметину? — тихо спросила она, не сводя глаз с Павла. — Об этом никто не знает, кроме нас с дедом и твоей матери.

Павел облегчённо выдохнул. Кажется, лёд тронулся. — Бабушка, я понимаю, что это звучит невероятно, но это правда. Я много чего знаю о вас, о родителях. Помните, как дед учил меня ловить рыбу на речке за деревней? А как мы с тобой пекли пироги с яблоками, когда родители уезжали в командировку?

Бабушка молчала, обдумывая услышанное. Дед подошёл ближе, его взгляд стал более мягким. — Если ты действительно наш внук из будущего, тогда скажи, какое у меня самое любимое блюдо?

— Вареники с картошкой и грибами, которые ты сам собираешь в лесу, — ответил Павел, не задумываясь.

На лице деда появилась слабая улыбка. — Ладно, проходи в комнату. Рассказывай всё по порядку. Но помни, если ты хоть слово соврёшь, пеняй на себя. Ружье хоть и старое, но стреляет метко.

Глава 4

Павел обвёл взглядрм комнату, обставленную старой, но добротной мебелью. Знакомые фотографии в рамках на стенах, вышитые бабушкой салфетки на столе, потрёпанный жизнью ковер на полу – все это вызывало щемящую тоску по ушедшему времени. Он присел на краешек дивана, чувствуя себя одновременно чужим и родным в этом доме.

— Хорошо, я расскажу всё, как есть. Но, пожалуйста, выслушайте меня до конца, прежде чем делать какие-либо выводы. Я действительно ваш внук Павел из будущего, из 2024 года. После…гмм, вообщем после того, как тебя бабушка не стало, там со мной, эта квартира перешла мне по наследству. Я решил навести в ней порядок, выбросить старую мебель, поклеить новые обои и тому подобное —одним словом вдохнуть в квартиру новую жизнь.

— Ты слышал старый? Выкинуть он хотел старую мебель… Миллионер ты что ли? Ты знаешь сколько сейчас стоит купить новую мебель? Да ещё попробуй достать её, разве только в “комиссионку”, кто сдаст, а так в любой магазин зайдёшь— шаром покати, одни продавцы за прилавками сонно смотрят на тебя. — Прервала его Спартакиада.

— Ба, в моём времени нет таких проблем с мебелью или продуктами, как здесь сейчас. Цены конечно высокие, но дефицита нет, можно купить хоть космическую ракету, были бы только деньги. Ну так вот, я за старым платяным шкафом обнаружил дверь ведущую в тёмный коридор какой и вывел меня в 1981 год. Кстати, в документах была записка от тебя, где ты упоминала про этот проход, говорила, что вы с дедом нередко им пользовались, ходили в прошлое за продуктами.

Дед и баба резво переглянулись, нахмурив кустистые седые брови он произнёс:

— Откуда тебе известно про тот проход?

— Деда, ну я же только, что рассказал, во время уборки случайно обнаружил за старым платяным шкафом дверку ведущую в тот коридор. Давайте отодвинем шкаф в комнате и всё встанет на свои места.

— Хмм, даже не знаю,что и сказать…—Спартакиада поправила свой передник и задумчиво смотрела куда-то в угол.

— Но это не самое главное, намного важнее тот факт, что я в том 1981 году познакомился с прекрасной девушкой, у нас с ней родился ребёнок, но в 1987 они погибли в автокатастрофе…Он рассказывал всё без утайки, как и почему решил там остаться, какую благую цель преследовал,чтобы спасти СССР от развала и почему он не может вернуться к себе в будущее из-за того, что портал был замурован.

Они слушали его, больше не перебивая, с выражением глубокой задумчивости на лицах. В их глазах читалось неверие, смешанное с любопытством.

— Я понимаю, что вам сложно поверить в мои слова, — продолжал Павел. — Но я пришёл сюда не просто так. Я хотел бы ещё раз воспользоваться вашим проходом, вернуться в 1981 год, чтобы снова начать всё сначала: попытаться спасти СССР от развала и Татьяну от гибели.—

Закончил свой рассказ, Павел ожидая реакции. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем старых настенных часов. Бабушка и дед переглядывались, словно обмениваясь безмолвными сообщениями. Наконец, дед вздохнул и произнёс:

— Ладно, допустим, ты действительно наш так сказать будущий внук, хотя чего скрывать, ты действительно очень похож на него…Но…поверить в то что ты рассказываешь действительно сложно. Да, этот проход в стене я обнаружил, когда в 50-х получил эту квартиру, с тех пор ни одна живая душа о нём не знала и тут появляешься ты и говоришь, что ты из будущего…Невероятно! Портал действительно очень не редко мог вывести нас вместо 1981 года в какой-то другой, но каждый раз мы благополучно возвращались и открыт он бывает не всё время, иногда закрывается на пару дней, иногда на месяц, а бывало и несколько лет не могли войти… Он живёт своей неподвластной нам жизнью. Учитывая, что время там течёт нелинейно я вполне допускаю мысль, что ты действительно из будущего наш любимый внук Павел, а если это так, то получается мы находимся что-то вроде внутри временной петли Мёбиуса.

— Какого ещё Мёбиуса?— Не понял Павел.

— А, не обращай внимания, это я по старой привычке говорю техническими терминами о событиях какие происходят внутри этого портала.

— Деда, а ты встречал там фантома? Он говорил с тобой? Имел ли он какую-то человеческую форму?

Дед покачал головой.

— Фантом…— это типа призрак что ли? Откуда в этом проёме взяться призракам?

— Ладно, забудь, это отдельная тема разговора, сейчас у меня нет времени разговаривать на эту тему. Так что? Вы позволите воспользоваться вашей дверью?

Спартакиада встала со своего места, подошла к Павлу и глядя ему в глаза прошептала:

— Бог ты мой! Павлик, это действительно ты? Ты так возмужал и вырос. Я просто не верю своим глазам.— Она осторожно прижалась к нему головой и он тихонько погладил её по седым волосам чувствуя, как захлёстывает сердце волна ностальгии о прошлом, своём беззаботном детстве, живых родителях и бабушки с дедушкой.

Тепло её объятий, запах старого платья и горьковатых духов. В этот момент все сомнения, все невероятные объяснения отступили на второй план. Перед ним стояла его бабушка, та самая, что пекла пирожки с яблоками, рассказывала сказки на ночь и учила его лепить с ней вареники.

— Ба, я так рад тебя видеть, — прошептал он, стараясь сдержать подступающие слезы.

Дед откашлялся, нарушая трогательный момент. — Ладно, хватит обниматься. Дело серьёзное. Если ты действительно хочешь вернуться в 81-й, мы попробуем тебе помочь. Но учти, этот проход непредсказуем. Нет никакой гарантии, что он тебя туда доставит, куда ты хочешь.

— Я понимаю, деда. Но это мой единственный шанс. Я должен попытаться.

Спартакиада отстранилась от Павла, вытерла глаза кончиком платка и твердо сказала:

— Хорошо. Идём. Посмотрим, что там с этим проходом. Может, он сейчас и вовсе закрыт.

Они втроём направились к платяному шкафу в комнате. Дед с кряхтением отодвинул массивную мебель от стены, обнажив тёмный прямоугольник двери обитый железом, отодвинул засов в сторону открыл её. В лицо Павлу повеяло тёплым воздухом и запахом сырости.

— Тебе придётся идти самому, сам понимаешь мы не можем идти следом за тобой.— Дед протянул Павлу карманный фонарик на батарейках. — Надеюсь ты понимаешь, что делаешь и оно того действительно стоит, потому что иначе необдуманные перемены в прошлом, могут произвести к негативным последствиям в будущем.

Павел крепко обнял деда, потом бабушку, взял свою сумку и шагнув в темноту проёма произнёс:

— Я всё исправлю в этот раз, вы— заслуживаете лучшей жизни. Все мы заслуживаем!— Поправился он и зашагал по коридору подсвечивая себе фонариком.

Дед с бабушкой стояли у входа пока его шаги не затихли.

— Не буду пока закрывать дверь на засов, вдруг проход закрыт и он будет вынужден вернуться.— Сказал он слегка прикрывая её.

Спартакиаду внезапно словно пронзило током.

— О, Господи! Старый я сейчас внезапно вспомнила… Я видела его раньше, в 1981 году, когда сидела на скамейке, возле детской площадки, а тут подошёл он, опустился на колени передо мной, поцеловал руку, поблагодарил и ушёл. Я и соседки тогда так ничего не поняли, кто он и чего хотел? А я всё ломаю голову, где могла его раньше видеть? Так значит это правда и он тут кукует с того момента, как попал в прошлое.

— Дела…— Дед задумчиво потёр затылок,— ну дай ему бог, чтобы сумел сделать то что он задумал.

Павел тем временем продолжал шагать вперёд, а вот и знакомый сгусток воздуха в каком продолжали плавать пылинки и всякий мелкий мусор, он вздохнул и шагнул внутрь, пройдя через невидимую границу времени он оказался перед знакомой железной дверью, сердце радостно заколотилось, кажется ему повезло и всё будет хорошо. Но не успел он коснуться её, как откуда-то сзади раздался грубоватый, насмешливый голос:

— На твоём месте я бы дважды подумал прежде чем войти туда.

Павел резко обернулся светя перед собой фонарём. В луче света примерно в пяти шагах стоял силуэт бородатого мужчины.

— Ты кто? Что тебе нужно?

— Паша, ну разве так говорят со старыми знакомыми? Ты ведь здесь, чтобы всё попытаться исправить ещё раз, не так ли?

Но на самом деле мне всё равно, что ты сделаешь, моя сущность от этого не пострадает. И хотя два портала в прошлом были замурованы, мне это не помешало найти другие выходы и продолжать питаться энергией. Но с тобой Паша у меня давние счёты, поэтому позволю себе поиграть с тобой.

— Грёбанный фантом, так ты не здох? Жаль, я так надеялся на это.

— Нельзя убить то что существует в нескольких измерениях одновременно и при этом имеет физическую оболочку только, когда захочет.

— Чего тебе нужно? — процедил Павел сквозь зубы, крепче сжимая фонарик.

— Просто посмотреть, как ты облажаешься, Паша. Ты же думаешь, что можешь изменить прошлое? Ха! Ты всего лишь марионетка в игре времени. Твои попытки ничтожны. Но если хочешь, можешь попытаться. Я даже дам тебе подсказку: не ищи причину там, где её нет. Ищи там, где тебе больнее всего.

Фантом усмехнулся, и его силуэт начал расплываться, словно дым.

— Удачи, герой! Она тебе понадобится.

Павел бросился вперёд, пытаясь схватить его, но его пальцы сомкнулись в пустоте. Фантом исчез, оставив после себя лишь ощущение холода и страха. Тяжело дыша, пытаясь унять дрожь в коленях, мысленно повторял себе: "Нельзя ему верить," — "Он хочет меня запутать, сломить."

Собравшись с духом, Павел повернулся к двери. Сердце бешено колотилось, но он знал, что должен идти. Он должен попытаться. Ради себя, ради своих близких, ради лучшего будущего. Протянул руку к дверной ручке, и на этот раз никто не помешал ему войти. Но за дверью было не бомбоубежище, а скорее что-то вроде полуподвального помещения. Посреди стоял грубо сколоченный деревянный стол на нём коптил сделанный из гильзы зенитного патрона светильник, по углам кто, где сидели и лежали люди одетые в военную форму. У многих были марлевые повязки на руках и голове. Павел словно в полусне вошёл внутрь оглядываясь по сторонам не понимая куда он попал. Рядом со столом на стене висела потрёпанная карта с надписью сверху: “Чечено-Ингушетия”, возле карты стояли два человека в камуфляже и о чём-то негромко беседовали водя пальцем по ней. Один из них заметив вошедшего Павла недоумённо произнёс:

— Боец, ты почему ещё не переоделся? Твоё подразделение выступает сегодня вечером. Готовимся к штурму Грозного.

У Павла зашумело в голове, он хотел вернуться в коридор, но за железной дверью была лестница ведущая куда-то наверх, тут же что-то тяжёлое ухнуло и с потолка посыпалась штукатурка, Павел присел от неожиданности, а люди внутри комнаты казалось не обратили на это никакого внимания. К нему подошёл один в камуфляже с интересом разглядывая его прикид, потом усмехнулся:

— Ну ты жених прямо. Давай не тормози, переодевайся и готовься к выходу, сегодня день Ч. Ты что забыл? Твои пацаны уже готовы.

Павел почувствовал, как его ноги приросли к полу. "Грозный? Штурм? Какой, к чёрту, Грозный?" —пронеслось в голове. Он лихорадочно пытался сообразить, что происходит, но реальность вокруг него настойчиво твердила: он не там, где должен быть. Слова фантома эхом отдавались в сознании: "Не ищи причину там, где её нет. Ищи там, где тебе больнее всего". Больнее всего… Чечня? Война? Неужели его забросило в прошлое его собственной травмы?

Его взгляд скользнул по тускло освещённой карте. Чечено-Ингушетия. 1995 год? Или 1996? Он не мог вспомнить точно. В голове всплывали обрывки воспоминаний: холодные ночи в окопах, взрывы, крики раненых, лица погибших товарищей. Всё это он пытался забыть, похоронить глубоко внутри. И вот, снова здесь.

Незнакомый боец подтолкнул его к грубо сколоченному шкафу.

— Шевелись, новобранец. Там твоя форма. И не забудь получить оружие.

Павел механически начал переодеваться, чувствуя, как ком подступает к горлу. Он знал, что должен что-то предпринять, что-то изменить. Но что? И как?

Натянув на себя грязную форму, он поднялся наверх по железной лестнице из полуподвала, словно во сне. Кругом царила суматоха: солдаты торопливо собирались, проверяли оружие, переговаривались. В воздухе висел запах пороха и страха. Павел понимал, что его занесло в самый эпицентр кошмара. И теперь ему придётся выживать, искать путь в портал или…возможно умереть.

Глава 5

Выйдя на улицу, Павел огляделся. Вокруг царил хаос предвоенного времени. Грузовики, БТРы, солдаты, снова солдаты, обгоревшие и разрушенные здания, много покорёженной гражданской и военной техники, то ближе, то дальше была слышна непрекращающаяся стрельба и взрывы. Запах гари, жирный чёрный дым расплывался по небу— это горели взорванные нефтехранилища. Стояла ясная зимняя погода, был небольшой морозец, но выглядывающее солнце наполняла унылый пейзаж теплом. Павел втянул в себя носом воздух— всё как и тогда в 1999, те же запахи, та же безнадёга, та же суматоха вокруг. Итак, он перед этим находился в 1992, фантом в этот раз забросил его ориентировочно в 1995-96 год, так называемая первая чеченская кампания обернувшаяся жуткими потерями среди российских солдат, интересно почему именно сюда? Как отсюда выбираться и получится ли выбраться вообще? Вокруг все куда-то спешат, кричат, толкаются. Инстинктивно он направился к группе солдат, которые получали оружие. Автомат Калашникова лёг в руки как родной, напоминая о забытых навыках и инстинктах выживания.

Его толкнул плечом коренастый сержант.

—Ты чего тут застрял, боец? Сегодня твой день крещения огнём. Вперёд, в строй!— Павел молча занял место в шеренге, чувствуя на себе взгляды других солдат. Он был чужим здесь, потерянным во времени и пространстве, к тому его возраст явно превосходил многих, но вопросов по этому поводу никто не задавал.

— По машинам!— Раздалась звучная команда и Павел полез вместе со всеми внутрь тентованного “КАМАЗа”.

Колонна двинулась в сторону города. В голове Павла лихорадочно роились мысли. Как найти портал? Как выбраться из этого ада? И самое главное, как не погибнуть? Вспомнились слова фантома: "Ищи там, где тебе больнее всего". Больнее всего… это здесь, на этой войне, в этом кошмаре. Может быть, чтобы выбраться, ему нужно что-то изменить? Предотвратить чью-то смерть? Спасти кого-то?

Взрыв где-то практически рядом вырвал его из раздумий. Началось. Грозный встретил их огнём. Пули свистели над головой, земля дрожала от взрывов. Павел инстинктивно лёг на пол вспоминая правила выживания, которым его учили когда-то. Он снова солдат, он снова на войне. И на этот раз должен выжить. Не только для себя, но и для того, чтобы найти выход из этого проклятого лабиринта времени.

“КАМАЗ”трясло и бросало из стороны в сторону. Солдаты, словно кегли, перекатывались друг на друге, пули прошивали тент, словно бумагу. Машина резко затормозила, и раздалась команда: "Выходим!", “Занять оборону!”

Павел не успел выскочить, рядом с машиной разорвалась прилетевшая мина и её отбросило в сторону перевернув на бок. Он лежал оглушённый, было тяжело дышать, клубы едкого дыма разъедали лёгкие не давая вздохнуть полной грудью. Над ним горел резиновый тент роняя жидкие капли на тех кто уже не в силах был подняться, поджигая на них одежду. Окровавленные тела молодых пацанов словно тряпичные куклы лежали вповалку возле него источая сладковатый запах крови смешанный с мочой и фекалиями. Он пошевелился, вроде никуда не ранен, надо вылазить наружу, иначе сгорит заживо в охваченной огнём машине. Зажимая нос рукавом пятнистого бушлата вылез наружу и тут же упал на землю. Вокруг бушевал ад. Взрывы, крики, стоны раненых – всё смешалось в единую какофонию смерти. Осторожно огляделся по сторонам. Солдаты разбегались, занимая позиции за укрытиями. Подчиняясь инстинкту, пополз за ближайший покорёженный БТР.

Боевые действия разгорались с новой силой. Сжимая свой автомат, Павел выглядывал из-за укрытия, выискивая цель. Он увидел, как молодой солдат, совсем ещё мальчишка, в панике бежит по открытому пространству. В ту же секунду рядом с ним разорвался снаряд.

Не раздумывая, бросился к нему. Пули свистели вокруг, но он, словно зачарованный, бежал вперёд. Подбежав к раненому, схватил его за руку и потащил в укрытие. Мальчишка хрипел от боли, нога была окровавлена. Достав из своего подсумка бинт принялся перевязывать рану. —Держись, браток, – прокричал он. – Сейчас мы выберемся. В этот момент яркая вспышка озарила всё вокруг, и Павла отбросило взрывной волной.

Звуки начали возвращаться словно прорываясь сквозь вату по нарастающей. Он лежал в глубокой воронке, небо застилал чёрный дым, неутихающая стрельба и взрывы вокруг, но главное он жив…и кажется даже не ранен. Опёршись рукой на автомат осторожно выглянул из воронки.

Вокруг куда хватало взгляда была зелёная равнина вся испрещенная словно Луна кратерами от взрывов бомб и снарядов. Было много подбитых, горящих немецких и советских танков при чём почему-то времён Великой отечественной войны.

“Что происходит?”— Была первая мысль? Он минуту назад был в Грозном, на улице была зима, а сейчас уже лето и откуда взялась эта старая техника? Где он? И как оказался здесь? Он почувствовал, как начинает тело нагреваться в тёплом бушлате и снял его с себя, так же пришлось снять вязанную шапку. Словно шум прибоя начал нарастать гул, какой внезапно превратился в звуки взрывов, щёлкающих пуль, криков наступающих и раненых. Он увидел возникших словно из ниоткуда бегущих солдат одетых в советскую форму с пристёгнутыми штыками винтовок в руках.

Павел замер, пытаясь осмыслить увиденное. Неужели он снова переместился во времени? Или это какой-то безумный сон? Но запах гари, пороха и крови был слишком реальным. Инстинкты солдата взяли верх понимая, что долго размышлять некогда. Вокруг кипел бой, и нужно было выжить.

Выскочив из воронки, пригнувшись, побежал в сторону ближайшего подбитого танка. За ним лежали несколько советских солдат, отстреливаясь. Павел присоединился к ним, автоматически перезаряжая автомат. Он не знал, против кого воюет, но сейчас это было неважно. Важно было выжить и понять, как вернуться обратно.

Бой был жестоким и кровопролитным. Немцы перехватили инициативу и сами пошли в атаку, не считаясь с потерями. Павел стрелял, как машина, выбирая цели и уничтожая врагов. Он чувствовал, как адреналин захлёстывает его, отключая страх и сомнения. В голове билась только одна мысль: "Выжить! Выжить любой ценой!"

В какой-то момент атака немцев ослабла. Они залегли, перегруппировываясь для нового удара.

Он вскочил на ноги и перекатом залёг в каком-то овражке, потом короткими перебежками добрался до показавшееся ему надёжным укрытием раскуроченным взрывом орудием, какое стояло поперёк создавая небольшую защиту от пуль и осколков. Он проверил магазины в своём подсумке, оставалась пара полных рожков и примерно с десяток патронов в магазине автомата. Не густо, если он тут задержится надолго. Рядом с ним внезапно оказались двое, один был одет в обычную гимнастёрку с нашивками сержанта, второй имел два куба на петлицах говорящих, что он имеет звание лейтенанта, на вид чуть больше двадцати, почти пацан видно сразу попал на фронт после окончания училища. Он держал в руках чёрный ТТ и подозрительно глядя на Павла произнёс:

— Ты кто такой товарищ? Почему одет не по форме? С какого вы подразделения?

Павел окинул взглядом свою песочного цвета “афганку”, какую носили солдаты в 90-х и понял, что выглядит здесь, как инопланетянин. Нужно было что-то срочно придумать, иначе допрос с пристрастием неизбежен.

— Я из разведки, товарищ лейтенант, — выпалил он первое, что пришло в голову. — Выполняю специальное задание в тылу врага. Форма – маскировка.

Лейтенант прищурился, словно не поверил. — Разведка, говоришь? А документы где? И почему оружие не наше?

Павел похолодел. Документов, естественно, никаких не было, а автомат Калашникова явно отличался от советского ППШ. Но отступать было некуда.

— Документы у командира группы, — быстро ответил Павел. — Он сейчас где-то рядом. А оружие… трофейное. Специально взяли, чтобы не привлекать внимания.

Лейтенант колебался. Видно было, что он сомневается, но рисковать не хочет. — Ладно, — наконец сказал он. — Будем считать, что я тебе поверил. Но если выяснится, что ты шпион… пеняй на себя. Сержант, приглядывай за ним.

Он выдохнул с облегчением. Пронесло. Но понимал, что это лишь временная передышка. Нужно было как можно скорее найти способ вернуться в свое время, пока его не разоблачили.

Атака немцев возобновилась, взрывы, щёлканье пуль и выедающий глаза дым от горящей подбитой техники.

Солдаты поднялись снова в полный рост и с громогласным криком “Ура!”— пошли в атаку на наседающих немцев. Сержант находившийся рядом с Павлом навёл на него винтовку заметив, что тот не спешит подыматься в атаку и грозно произнёс:

— Здесь трусов нет, или ты с нами, или останешься здесь, как предатель.

Тому ничего не оставалось, как вскочить на ноги и рвануть вперёд дурным голосом крича со всеми “Ура!”. Началась рукопашная схватка, где в ход шло не только оружие, но и зубы, ногти и любые подручные предметы, если заканчивались патроны. Павел на бегу пристегнул к автомату штык-нож и практически сразу проткнул им летящего на него со звериным оскалом немца, другого уложил прикладом, а дальше начал двигаться уже на рефлексах. Выстрел…удар…удар ногой…добивание прикладом…когда закончились патроны в магазине автомата перезаряжать его не было времени, отстегнул штык нож, его закинул за спину, а дальше применил все навыки десантника ВДВ. Немцы дрогнули и начали пятиться назад, человек практически голыми руками убивающий их вселил им мистический ужас. Дальше уже была рутинная зачистка в окопах противника, половина из которых сдалась бросив оружие. Бой был закончен и Павел тяжело дыша от огромной физической нагрузки еле переводил дух, вытирая травой окровавленный штык-нож присев на край бруствера меланхолично глядя на то как советские солдаты обыскивают мёртвые тела немцев в поисках трофеев. К нему подошёл знакомый уже лейтенант, у него на закопченном от гари лице виднелся глубокий кровоточащий шрам видно от пули или вражеского штыка.

— Тебя хочет видеть командир.— Сказал он.

Павел кивнул и пошёл за ним вслед раздумывая, что ему сочинить, чтобы поверили?

Командир полка встретил его в пропахшим порохом немецком захваченном блиндаже. За столом, сколоченным из ящиков, сидел крепкий мужчина с суровым взглядом. На гимнастёрке – полковничьи погоны, на груди – несколько орденов и медалей. Он внимательно изучал Павла, словно рентгеном просвечивая его насквозь.

— Так значит, разведчик? — голос у полковника был хриплый, с металлическими нотками. — Геройски сражался, говорят. Что ж, похвально. Но форма у тебя странная, да и оружие не наше. Рассказывай толком, кто ты такой и как здесь оказался.

Павлу внезапно показался знакомым этот голос, да и лицо кого-то напоминало. Освещение было внутри тусклым поэтому рассмотреть более подробно не было возможности. Но сейчас ему надо собраться с духом и правдоподобно соврать, от его слов будет зависеть его судьба. — —Товарищ полковник, я действительно из разведки, — начал он, стараясь говорить как можно убедительнее. — Но моя миссия – совершенно секретная. Я не могу раскрывать все подробности. Скажу только, что прибыл сюда из… другого места.

Полковник нахмурился.

— Из другого места? Что за чепуха? Ты в своем уме, боец? — Он замолчал, затем вздохнул. — Ладно, хватит загадок. Вижу, парень ты смелый и находчивый. Не знаю, кто ты такой на самом деле, но сейчас ты нужен здесь, на передовой. Воевать умеешь, мне лейтенант рассказал уже, как ты фрицев одним ножом полосовал и они бежали от тебя, как черти от ладана. В данный момент пока будешь служить под моим началом, сейчас мне люди до зарезу нужны. И вот ещё что: забудь на время про свою "спец миссию". Сейчас твоя задача – уничтожать врага. Ясно?

— Так точно, товарищ полковник.— Стараясь не выдать своего разочарования ответил Павел приложив руку к голове без головного убора.

— К пустой голове…Гмм, лейтенант обеспечьте бойца формой по уставу, накормите, а потом ещё раз зайдёшь ко мне, раз ты из разведки наверняка имеешь какие-то сведения о немецких позициях.

Глава 6

Лейтенант, до этого молча наблюдавший за разговором, кивнул и знаком пригласил Павла выйти из блиндажа. В голове у Павла роились мысли. С одной стороны, его легенда, пусть и встретила некоторый скепсис, всё же сработала. С другой, его зачислили в полк, что означало затянувшееся пребывание в этом времени. Надежда на скорое возвращение домой таяла с каждой минутой.

В землянке, служившей чем-то вроде вещевого склада, Павлу выдали видавшую виды гимнастёрку, галифе и кирзовые сапоги. Форма была явно не по размеру, но выбирать не приходилось, свою форму в какой прибыл из 90-х спрятал в выданный вещмешок. После скудного обеда, состоявшего из гречневой каши и куска хлеба, Павел вернулся к командиру.

Полковник ждал его, склонившись над картой.

—Итак, разведчик, расскажи мне, что тебе известно о расположении немецких сил, - прозвучал хриплый голос.

Что могло быть известно Павлу о расположении немецких сил, если он о месте своего пребывания на местности имел самые туманные сведения. Что он мог ответить на это?— “Товарищ полковник, я из будущего и попал к вам случайно, потому что фантом играет со временем и закинул меня к вам?!”

Подойдя к столу на котором лежала старая военная карта с нанесёнными названиями населённых пунктов, топографическими обозначениями и символами о значении которых он мог только догадываться.

— Вот, мы нашли у убитого немецкого офицера в планшете эту карту с расположением огневых точек противника, — полковник развернул ещё одну карту поменьше, где все названия были на немецком языке,— но подступы к ним заминированы, однако немцы имеют тайные тропы по каким проводят подвоз боеприпасов и провизии. На карте она обозначена вот этой линией, ты должен был быть в этом районе и наверняка мог заметить какие-то их перемещения.

Павел нахмурился, пытаясь хоть что-то вспомнить из уроков истории. Он помнил общие сведения о ходе войны, но конкретных деталей о позициях войск в этом районе у него не было и уж тем более он понятия не имел про какой коридор толкует сейчас ему полковник. Он внимательно смотрел на карту, стараясь зацепиться хоть за что-то знакомое.

— Товарищ полковник, — начал он неуверенно, — я, конечно, не могу раскрыть все детали своей миссии, но кое-что видел. В частности, заметил повышенную активность в районе… — он ткнул пальцем в карту, наугад выбрав деревню, — …в ночное время. Возможно, там расположен склад боеприпасов или штаб.

Полковник прищурился, глядя на Павла.

— Активность, говоришь? Что конкретно ты видел? Количество солдат, транспорт?

Павел постарался импровизировать, опираясь на общие представления о военной тактике.

— Видел несколько грузовиков, двигавшихся в сторону деревни. Солдаты, патрули. Слышал звук моторов и переговоры на немецком языке. Но точное количество определить не смог, так как наблюдал издалека.

Полковник задумчиво почесал подбородок.

— Хм… интересно. Это может подтверждать наши предположения о тайных тропах. Хорошо, разведчик. Спасибо за информацию. Мы её проверим. А пока отдохни и подготовься к дальнейшим заданиям. Нам понадобятся твои навыки.

Павел облегчённо вздохнул. Ему удалось выкрутиться, хотя и с большим трудом. Он понимал, что его легенда трещит по швам, и долго так продолжаться не сможет. Ему нужно было срочно найти способ вернуться домой, прежде чем его разоблачат и последствия будут непредсказуемыми.

Он вышел из блиндажа и направился к группе отдыхающих солдат дымящих махоркой. Присев рядом достал чудом уцелевшую початую пачку “Magna”, щёлкнул зажигалкой и с удовольствием затянулся, он не курил уже более пяти часов. Свой “калаш” пристроил между ног с любопытством рассматривая суету вокруг. Мёртвые тела немецких солдат спешно складировали в ближайшую траншею и закапывали. Павших советских воинов хоронили в отдельно выкопанной братской могиле, сняв с них предварительно форму. Похоже такую форму он носит сейчас сам, вот так снятую с какого-то мёртвого бойца. Один из солдат молоденький парнишка не старше двадцати лет, с медалью “За отвагу” подошёл к нему.

—Дядь, табачком не богат? Угостишь?

Павел достал пачку высунул сигарету и молча протянул парнишке. Тот удивлённо округлил глаза:

— Ого, да ты куркуль, дядя. Где такие сигареты взял? Я таких сроду не видывал? А это что за коричневая штука на конце? На мундштук похожа.

— Трофейные, у убитого немца нашёл, а он видать у американца их вытянул раньше,— спокойно ответил Павел, давая прикурить ему с помощью одноразовой прозрачной пластиковой зажигалки.

— Вот это да! И табак другого качества, не то что наша махра. Дым такой сладкий даже…Чёрт, я никогда таких не пробовал.

— Бывает…— меланхолично ответил Павел погружённый в свои мысли.

— Слушай, а что это за оружие у тебя такое? Два года уже воюю, а такого не встречал ни у кого ещё.

— Много будешь знать, скоро состаришься.— Павлу не хотелось лишнего внимания к своей персоне и он попытался избавиться от назойливого парнишки.

— Да ладно тебе браток, понимаю что вы разведчики все такие скрытные, но покажи хлопцам, что это за диковинный у тебя агрегат такой?— Вмешался в разговор сидящий неподалёку седовласый старше по возрасту Павла солдат с порыжевшими от частого курения усами.

Павел неохотно поднял автомат, поставил его на предохранитель и поднял в руках демонстрируя солдатам.

—Это разработка новая, опытный образец. Пока секретная, поэтому в серию не запускался. — Уклончиво ответил он. Солдаты с любопытством разглядывали незнакомое оружие, перешептываясь между собой. Старший солдат с усами потрогал ствол, прицелился в сторону леса.

—Видать, хорошая штука, раз секретная. Наверное, бьёт дальше нашей трехлинейки?— Спросил он. Павлу захотелось прихвастнуть.

—Да, убойная дальность до 1000 метров, стреляет одиночными и очередями, магазин на 30 патронов, не боится воды, песка и грязи.

Солдаты по очереди ощупывали его и рассматривали восторгаясь дизайну оружия. В этот момент

неожиданно в воздухе раздался душераздирающий вой и тут же раздался оглушительный взрыв. Земля содрогнулась, в воздух взметнулись комья земли и щепки. Солдаты мгновенно попадали на землю, прикрывая головы руками. Павел автоматически вскинул автомат, осматриваясь вокруг.

—Миномётный обстрел! - крикнул кто-то. Снова взрыв, ближе к ним. Павел почувствовал, как в ушах зазвенело, а в горле пересохло.

Он бросился к ближайшей траншее, увлекая за собой молодого солдата с сигаретой. Укрывшись в ней они прижались к земляной стенке. Мины продолжали рваться, засыпая их землёй. Павел чувствовал, как тело дрожит от страха. Он знал, что такое война, но это была другая война и он здесь не должен был быть.

Обстрел продолжался около получаса. Когда всё стихло, Павел осторожно выглянул из траншеи. Вокруг царил хаос. Деревья вокруг были посечены осколками, повсюду валялись искореженные куски металла. Солдаты выбирались из укрытий, осматриваясь и пересчитывая потери. Молодой солдат рядом с Павлом был бледен как полотно.

—Вот это да, ёшки-матрёшки… Едва живы остались, — каким-то радостно возбуждённым голосом проговорил он.

Из блиндажа выскочил полковник, пробежался по траншее оценивая ущерб.

— Товарищи командиры, приказываю до наступления темноты укрепить позиции, установить пулемётные рассчёты и артиллерию. Враг рядом! Не расслабляться! За работу!

Павлу пришлось вместе со всеми углублять траншеи окопов, укреплять деревянные брустверы стен, вкапывать в землю орудия, маскировать их зелёными ветками и помогать хоронить погибших.

К ночи он совсем выбился уже из сил и едва волочил ноги. Обстрелов больше не было и он начал дремать опёршись на автомат, его тряхнул за плечо один из солдат и с сильным украинским акцентом произнёс:

— Друже, тебя полковник до себе зовэ.— Павел с трудом поднялся и пошёл вслед за солдатом.

Внутри блиндажа за деревянным столом находился полковник и два командира, что-то чертя на карте, кроме них тут же уже стояли два солдата одетые в зелёные маскхалаты.

Он вспомнил, что при входе надо докладывать о себе и отдав честь громко произнёс:

— Рядовой Саенко по вашему приказанию, прибыл.

Полковник оторвался от карты и взглянул на него.

— Ну что Саенко, нам нужны твои умения в разведке. После двенадцати с двумя бойцами мне надо, чтобы вы провели рекогносцировку местности и если удастся найти коридор по какому немцы снабжаются будет просто великолепно, а если ещё и языка возьмёте— считайте каждому орден мужества обеспечен, но даже без языка коридор найдёте уже будет отлично, напрасно не рискуйте.

Сейчас отдыхать.

Павла будто окатили ледяной водой. Какая разведка? Какой коридор? Он же не разведчик на самом то деле, в прямом смысле этого слова, но спорить с полковником было бессмысленно. С другой стороны, отказаться – значит показать себя трусом перед всеми, да и последствия могли быть непредсказуемыми.

Вернувшись в траншею, Павел присел на ящик из-под патронов. Ноги гудели, в голове был полный сумбур. К нему подошёл один из солдат в маскхалате, молча протянул сухарь и флягу с водой. Павел машинально взял, кивнул в знак благодарности.

Вскоре подошло время, ощущая липкий страх, он взял автомат, проверил магазин. Солдаты в маскхалатах, лица которых скрывали тени, ждали у выхода из блиндажа. Полковник, бросив короткий взгляд, махнул рукой. Они двинулись в ночь.

Ночь была тёмной и безлунной. Павел шел за солдатами, стараясь не отставать. Каждый шорох, каждый треск ветки заставлял его вздрагиват, пришло осознание, что от его действий теперь зависит не только его жизнь, но и жизни его товарищей. Где-то вдали слышались звуки боя, но здесь, впереди, царила зловещая тишина. Тишина, которая пугала больше всего.

Павел знал, что эта ночь может стать для него последней. Но приходилось идти вперёд, надеясь на чудо, он был далек от мысли о коридоре и "языке". Его единственным желанием было выжить и вернуться обратно, к своей прежней жизни.

Глава 7

Группа из трёх человек стараясь не шуметь пробиралась сквозь чащу леса, практически на ощупь. Старшим был коренастый седовласый солдат примерно возраста Павла, звали его Копылов Анатолий, был опытным разведчиком, до войны говорят был егерем, поэтому здесь в лесу чувствовал себя, как дома и нужный им маршрут находил не то по звёздам, не то по каким-то другим своим внутренним ощущениям. Несколько раз останавливались, чтобы свериться с немецкой картой подсвечивая её карманным фонариком и снова бесшумно двигались дальше.

Спустя примерно часа полтора они обогнули болото, прошли полуразрушенные дома какого-то покинутого хутора, поднялись вверх по земляному отвалу и тут же залегли, когда небо ярко осветила осветительная ракета медленно спускающаяся вниз.

Копылов достал бинокль и начал рассматривать прилегающую внизу местность. Вдали были видны выкопанные траншеи немцев, бетонные блоки дзотов с пулемётами, опутанный колючей проволокой вокруг периметр, на какой гирляндами висели пустые консервные банки из под тушёнки, своего рода сигнализация, если кто-то попытается пролезть через неё. Наверняка площадь перед ней вся заминирована, на вид казалось, что это был один сплошной укрепрайон без входа и выхода. Копылов спустился чуть ниже и включив фонарь снова начал рассматривать карту.

— Смотрите, здесь, здесь и здесь всё заминировано со всех сторон и ни пехоте, ни тяжёлой технике незаметно не подобраться, подорвутся сразу, пулемётчики с дзотов положат всех, кто захочет попытаться прорваться к ним, а технику безнаказанно станут жечь из фаус-патронов,— Водя пальцем вдоль жирных линий начал говорить он,—но на карте вот здесь правее обозначен проход, наша задача найти его. Двигаемся!

Маленький отряд мелкими перебежками начал забирать вдоль земляной насыпи вправо, где деревья росли словно частокол, но приблизившись ближе с удивлением обнаружили, что сразу за ними расположена просёлочная накатанная дорога, даже подойдя вплотную из-за густой листвы можно было не увидеть её. Что и говорить, маскировка была превосходной, не имея на руках этой карты можно было бы тут неделями ходить кругами и так не найти ничего.

— Ну что парни, задание можно сказать выполненным.— Весело подмигнул им Копылов пряча карту в свой планшет.— Будем возвращаться назад или попробуем “языка” взять?

— Толян, какой “язык”? Как мы его возьмём? К ним туда не пробраться, да и даже если каким-то чудом проберёмся, как его тащить обратно?— Возразил Василий Дятлов, мужчина лет 32 задумчиво грызя травинку.

— Согласен, ну мужики я же вас не неволю, командир дал нам задачу минимум— отыскать дорогу, мы это сделали, а “языка” брать это уже по возможности и большому желанию.

Поэтому предлагаю голосовать: кто за то, чтобы выдвигаться назад?— Руки подняли двое кроме Павла.

— Хочешь звезду героя получить?— Насмешливо поинтересовался Копылов.

— Парни, дорогу мы отыскали— это верно, но что нам даст только знание одной дороги? Уверен нашим войскам очень пригодилась бы информация знай они о количестве солдат внутри здесь, где расположены огневые точки, какое вооружение и тому подобное. Поэтому “язык” нам нужен, даже больше чем эта дорога и лично я готов рискнуть ради этого своей жизнью.— Павел и сам удивился собственному героизму до конца не понимая для чего ему этот риск, человеку из другого столетия в войне какая давно уже закончилась? Ответа он пока не находил для себя больше полагаясь на интуицию какая не раз спасала его в той, другой войне.

— Ну допустим, но как мы ещё раз сможем попасть внутрь этого комплекса, когда там даже мышь не проскочит незамеченной?— Отозвался Дятлов.

— Если есть дорога, значит по ней ходит транспорт, наша задача будет дождаться его и на нём пробраться незамеченными внутрь.

— А обратно?

— Можно сымпровизировать потом уже на месте.

— Можно сымпровизированно сыграть в ящик...

— А я думаю Паша дело предлагает, — задумчиво произнёс Копылов— Дождёмся проходящего транспорта, прицепимся к нему, а там уже будем действовать по ситуации, немцы полностью уверены в неприступности своих позиций поэтому не ждут, что к ним пожалуют непрошенные гости. Решено! Дятлов, ты остаёшься здесь и будешь ждать нас, если с нами что-то случится возвращайся к нашим, покажешь им эту дорогу.

Всё, ждём транспорт.

Ждать пришлось достаточно долго, начало уже светать, когда вдалеке затарахтел двигатель. Павел с Копыловым укрылись едва ли не у самой кромки дороги, в то время как Дятлов прикрывал их сверху на случай, если их обнаружат.

Первым ехал рыча мощным двигателем бронетранспортёр с открытой рубкой на гусеничном ходу, внутри сидела вооружённая до зубов небольшая группа немецких солдат, следом за ними ехало два тентованных грузовика. Пропустив один, Павел с Копыловым прицепились на ходу к заднему мосту второго и перебирая руками максимально постарались сделать так чтобы их не заметили. Всё вроде прошло нормально, грузовики не сбавляя скорости ехали дальше пока не упёрлись в широкий овраг, казалось дороги дальше нет, но тут из кустов появились тёмные фигуры, окружив машины они проверили документы у водителей под прицелом автоматов, потом махнули кому-то рукой, над оврагом вдруг чудесным образом возник деревянный мост какой сразу же исчез, как только транспорт проехал по нему словно его никогда здесь и не было. Павел про себя ещё раз подивился инженерной мысли немцев, сумевших из подручных средств создать складывающийся мост.

Тем временем грузовики миновав колючие заграждения въехали в импровизированный гараж накрытый со всех сторон маскировочной сеткой, к ним тут же подбежали солдаты начав разгружать содержимое их кузовов, таская что-то в зелёных деревянных ящиках.

Павел и Копылов осторожно отцепились и ползком добравшись до ближайшего дзота спрятались в небольшой нише рядом с ним. Отсюда хорошо была видна траншея в какой большинство солдат спали вповалку прямо на голой земле, другие несли караул время от времени запуская в небо осветительные ракеты.

— Надо торопиться, пока не рассвело,— прошептал Копылов, я услышал разговор немцев, что один из грузовиков порожняком будет ехать сейчас обратно, это наш единственный шанс выбраться отсюда. “Язык” нам нужен в чине не ниже капитана, он же гауптман, а лучше конечно майора или подполковника он же оберст-лейтенант, ты ж разведка, знаки различия я думаю понимаешь?— Хлопнул он Павла по плечу.

Тот конечно согласно кивнул, в реале абсолютно не зная, как отличить гауптмана от оберст-лейтенанта?

Бронированная дверь дзота со скрипом отворилась, послышались звуки музыки нёсшиеся из патефона, пьяный смех и звон стаканов, наружу вышел сильно подвыпивший немец в штанах и нательной рубахе, понять кто он по званию было решительно невозможно, поэтому его решили не трогать, наблюдая как тот зевая помочился в ближайшем углу и скрылся вновь внутри. Ещё немного и окончательно рассветёт, машина уедет, а они останутся здесь.

Времени оставалось в обрез. Внезапно Павел заметил офицера, неспешно прохаживающегося вдоль траншеи. На нём была идеально выглаженная форма, фуражка с кокардой, и даже перчатки. Судя по всему, персонаж важный, он делал замечания стоящим в карауле солдатам и с важным видом шёл дальше. Павел толкнул Копылова локтём, указывая на офицера. Копылов присмотрелся и утвердительно кивнул.Тем временем офицер закончив обход направился к двери дзота.

Они синхронно выскочили из своего укрытия, словно черти из табакерки. Копылов, обладавший внушительной комплекцией, сбил офицера с ног мощным ударом, а Павел, проворно заткнул ему рот тряпичным кляпом, прежде чем тот успел издать хоть звук. Действовали быстро и слаженно. Связав ему руки, тут же приняли решение раздеть его, чтобы Копылов переоделся в форму.

Вот и грузовик, ревя мотором выезжал из-под маскировочной сетки. Павел остался прикрывать, а Копылов стараясь сохранять невозмутимый вид, вышел навстречу водителю.

—Hey, Fahrer, gib es zurück, hier muss eine Ladung abgeholt werden.( Эй, водитель, а ну сдай назад, нужно кое-что здесь забрать)— произнёс на чистом немецком языке он.

— Verzeihen Sie, Herr Offizier, aber ich habe keinen Befehl, etwas von hier wegzunehmen.( Простите господин офицер, но у меня нет приказа, что-то забирать отсюда)—ответил водитель, косясь на незнакомого офицера.

— Soldat, hören Sie auf, mit dem Ranghöchsten zu streiten, tun Sie, was Ihnen befohlen wird!(Солдат, прекратите пререкаться со старшим по званию, делайте что вам велят!)— Копылов просто нутром чувствовал, в любой момент могут поднять тревогу и тогда им точно не вырваться отсюда. Водитель замялся, но привычка подчиняться взяла вверх, он коротко кивнул и грузовик развернувшись сдал назад к дзоту. Павел закинул бесчувственное тело офицера в кузов и сам упал рядом с ним. Копылов заметив это командным голосом приказал солдату трогаться сев рядом с ним в кабину. Операция "Язык" только начиналась.

Выехав за пределы расположения они приблизились к знакомому оврагу, где машина остановилась в ожидании поднятия моста, после того как он появился, двинулись дальше, однако в конце дорогу им преградил патруль. Копылов напрягся, из оружия при нём был только “Вальтер” офицера, свой ППШ он отдал Павлу.

— Papiere, bitte! (Документы, пожалуйста!) — скомандовал унтер-офицер, приближаясь к кабине.

Копылов, стараясь не выдать волнения, протянул ему офицерское удостоверение, какое он вытащил у пленного. Унтер-офицер внимательно изучил документ, затем всмотрелся ему в лицо. Напряжение в кабине достигло предела. Копылов чувствовал, как пот стекает у него по спине. Унтер-офицер обратился к водителю.

—Papiere, bitte!

Солдат сунул ему свои. Они были изучены с неменьшей тщательностью.

—Herr Offizier, wohin fahren Sie? Es gibt keine Ausreisepapiere in Ihren Dokumenten.( Господин офицер,куда вы направляетесь? В ваших документах нет отметки о выезде).— Вновь обратился к Копылову унтер-офицер.

—Oh, ich habe es ganz vergessen, das ist mein Zeichen…( Ох, да свсем забыл, вот моя отметка…)— он резко вскинул руку с “Вальтером” и сделал несколько выстрелов, не давая опомниться ногой выпихнул солдата сидящего за рулём, сам сел на его место и дал по глазам.

— Halt! (Стой!) — раздались крики выживших и борт грузовика прошили автоматные очереди. Машина подскакивая на ухабах мчалась к знакомой дороге.

Из кузова Павел, откинув тент сжимая в руках ППШ дал длинную очередь по метающимся и беспорядочно палящим в их сторону солдатам. Наверняка немцы организуют погоню.

Копылов сигналя въехал на дорогу на которую из кустов выскочил Дятлов. Машина резко остановилась. Павел выскочил из кузова и подбежал к кабине.

— Забирайте “языка” и прорывайтесь к нашим, я их уведу за собой.

— Ты погибнешь!— Замотал головой Копылов.

— Некогда спорить, давайте!

Пленного начавшего уже приходить в себя офицера они с Дятловым подхватили под руки и поволокли в чащу леса. Павел на максимальной скорости гнал грузовик то и дело поглядывая в зеркало заднего вида не видать ли погоню?

А вот и она, бронетранспортёр с какого по нему начал работать крупнокалиберный пулемёт и два мотоциклета с коляской с каких также по нему велась стрельба. Задние колёса взорвались и машина начала вихлять, приметив поворот Павел на ходу выскочил из кабины, откатился в сторону и бегом бросился в высокую траву. Неуправляемая машина сделав резкий поворот перевернулась на бок. Немцы окружили её не заметив, что внутри никого уже нет. Не ожидая чем всё закончится он не разбирая дороги ломанулся в лес.

Глава 8

Он брёл по лесу уже два часа и кажется ходил по кругу, потому что пейзаж вокруг практически не менялся, к тому же он реально не знал куда ему идти? Даже будь у него с собой карта местности она не сильно помогла ему, хотя бы потому что он не понимал, как по ней ориентироваться, да ещё в чужом времени. Продолжая бродить по лесу он попал на болото и едва не погиб провалившись в трясину, когда пытался пройти его, благо рядом рос густой кустарник за ветки которого он успел ухватиться и благодаря этому сумел выбраться, правда промокнув и измазавшись в грязи, и зелёной тине. Сидя на сухой кочке он слушал звуки вокруг пытаясь уловить хоть что-то, но тишина вокруг была зловещей, даже птицы перестали петь, а над болотом начал клубится молочно- белый туман ещё сильнее поглощая звуки вокруг.

Он срезал в качестве опоры ствол деревца и ощупывал теперь перед собой землю прежде чем встать на неё ногой. Он жутко проголодался несмотря на полученный стресс, но еды с собой не было, а на пути не попадались даже ягоды.

Внезапно ему показалось он слышит голоса людей, потом звуки словно по нарастающей начали приближаться, всё было неразборчиво, однако через секунду недалеко от него взрыв взметнул ошмётки травы и грязи обдав горячим воздухом, от неожиданности он упал лицом на землю и закрыл голову руками. Ещё пара взрывов очень близко от него, он начал ползком двигаться вперёд, показалось что видит просвет в тумане.

Появились звуки стрельбы, очередных взрывов и человеческие крики. Он вышел с болота на сухую, твёрдую землю и теперь по пластунски крался промеж деревьев пытаясь понять, кто и откуда стреляет? Туман начал таять также внезапно, как и появился, Павел находился на склоне небольшого оврага, за ним шла асфальтированная дорога сильно правда побитая взрывами, а ещё чуть дальше шли высотные полуразрушенные, обгоревшие людские дома, вокруг которых разбросаны словно после апокалипсиса ржавые остовы машин, человеческие изувеченные тела, тлеющий местами огонь, вонь горящей резины, сладковатый запах крови и разлагающихся трупов. Стрельба казалось шла со всех сторон не умолкая ни на минуту, сопровождаясь разрывами мин и снарядов. Это явно уже была не великая отечественная война, это снова 90-е, Чечня. Он перекатился через дорогу, приметив одноэтажное здание с разрушенной крышей и метнулся к нему в поисках укрытия. На улице было морозно и холодно, его промокшая одежда враз задубела и он почувствовал, как начинает стремительно замерзать. В его вещмешке за плечами лежала “афганка”, возможно тоже отсыревшая, но он надеялся, что не сильно. Быстро сбросив с себя мокрую одёжу, лихорадочно начал напяливать на себя песочного цвета форму. Замёрзшими пальцами с трудом застёгивал пуговицы. Ткань была влажной, но всё же лучше, чем ничего. Зубы выбивали дробь, тело била дрожь. Он присел в углу, стараясь хоть немного согреться. Вокруг грохотала война, но сейчас его больше беспокоил холод. Нужно развести огонь, иначе он просто замёрзнет насмерть.

Осторожно выглянув из укрытия, заметил обломки деревянных балок и досок. Собрав их, он вернулся в здание и попытался развести костёр. Зажигалка никак не хотела высекать огонь, только с десятой попытки удалось подпалить найденный обрывок газеты, а от него сложенные кучкой дрова. Тепло постепенно возвращалось в тело, дрожь стихала, но был страх что в любой момент прилетит шальная пуля или снаряд.

Он огляделся вокруг. Это был когда-то жилой дом, но сейчас пустые глазницы окон, разбитая крыша, обвалившаяся штукатурка. Типичный пейзаж войны. В углу валялась куча обломков, перемешанных с грязью, остатками мебели и какими-то тряпками. Он подполз к куче и нашёл в ней пиджак судя по его виду мало ношенный прежним владельцем, натянув его поверх “афганки” присел снова ближе к огню протягивая окоченевшие руки.

Нужно было что-то есть, но еды не было. Оставалось надеяться на чудо. Звуки боя не стихали. Казалось, что война идёт прямо у него за стенами. Нужно было решить, что делать дальше. Оставаться здесь было слишком опасно. Нужно было выбираться из этого ада.

Он выглянул в окно. На улице никого не было видно, только дым и обломки.

В этот момент с улицы послышались крики и топот приближающихся шагов. Павел схватил “Калаш” с каким не расстался даже, когда тонул в болоте и прислонившись к стене замер в ожидании. В дверном проёме показались силуэты, он прицелился, готовясь открыть огонь, но фигуры не спешили войти внутрь, раздались два характерных хлопка, когда дёргают предохранительное кольцо и срабатывает чека на ручной гранате, две “лимонки” с ребристыми краями практически одновременно упали перед ним. Он целую казалось вечность смотрел на них, на самом деле не больше одной секунды, дальше в дело вступили рефлексы, тело само отпрыгнуло в соседнюю комнату за перегородкой раньше чем мозг успел дать команду на это. Два оглушительных взрыва и помещение заволокло чёрным дымом, доски пола под ним не выдержав его веса провалились и он упал, как ему сначала показалось в какой-то погреб, здесь было темно, сыро и не холодно. Стрельба резко стихла, наступила звенящая тишина. Он встал на ноги и зажёг зажигалку пытаясь понять, где он оказался? Длинный тёмный коридор, куда-то вёл вперёд, он сделал пару шагов в том направлении, над ним не было уже разрушенной крыши здания, а был выложенный красным кирпичом свод потолка. Коридор? Он сумел вновь вернуться в этот коридор? Значит у него снова есть шанс попасть в 80-е. Он даже повеселел и уже увереннее шёл вперёд ожидая увидеть знакомую железную дверь ведущую в бомбоубежище.

Впереди замаячил свет фонаря, Павел замедлил шаг пытаясь рассмотреть идущего к нему навстречу. Холодный озноб прошиб его спину, потому что перед ним стояла его собственная копия, одетая в такую же форму, только держа в руках электрический фонарь, а не зажигалку.

“Фантом!”— Промелькнула в голове мысль отчего внутри всё сжалось.

— Да, Павел это я, ну вернее в данном случае это ты.— Фантом рассмеялся ледяным смехом.— Понравилось тебе путешествие в твоё славное прошлое? Просто хотелось, чтобы ты сравнил ту войну и другую. Не спрашивай меня зачем? Просто мне так захотелось.

— Что тебе ещё от меня нужно?— Павел зло сжал свои кулаки.

— О, мне нравится твоё состояние сейчас, ты злишься, а значит тратишь больше энергии. Что мне нужно? Сущий пустяк,—энергия в чистом виде. Мне нужно поддерживать собственное существование, как тебе есть или пить. Для этого мне пришлось неоднократно тебя куда-то забрасывать, временные аномалии создают большой выброс энергии и я могу подпитываться от них. Всё просто. Но ты ведь я думаю заметил, что риск умереть в другом времени был у тебя небольшой, я всё время контролировал временной канал. От тебя живого мне больше пользы, чем от мёртвого.

— Я должен вернуться в самое начало 80-х и спасти Татьяну. Помоги мне в этом, а потом бери что хочешь, мне надо спасти её и ребёнка от аварии.

— Ты не сможешь уже вернуться в начало 80-х, потому что там есть ты другой. И хотя вселенная имеет колоссальное количество похожих на твой параллельных миров, в каждом из них живут своей жизнью ничего не подозревая тысячи твоих и Татьяны копий. В каждой из этих вселенных у вас разные жизни, но ты, Павел, застрял между ними, как призрак, который не может найти свой путь. Ты не сможешь спасти Татьяну, потому что в этом мире она уже не существует. Она стала жертвой времени, как и ты сам.

— Нет, — прошептал Павел, чувствуя, как холод проникает в его душу. — Я не верю в это. Я должен попытаться. Я не могу просто сдаться.

Фантом усмехнулся, его лицо искажалось в зловещей гримасе. — Ты не понимаешь, что ты уже мертвец. Ты просто не знаешь об этом. Все твои попытки изменить прошлое — это лишь игра с огнём. Ты не сможешь изменить то, что уже произошло.

Павел сжал зубы, его сердце колотилось в груди.

— Я не могу просто сидеть и смотреть, как всё рушится. Я должен бороться!

— Бороться? — Фантом наклонился ближе, его глаза сверкали, как угли в темноте. — Ты не знаешь, с чем ты имеешь дело. Время — это не просто линейная последовательность событий. Это сложная сеть, и каждое твоё действие может привести к непредсказуемым последствиям. Ты можешь споткнуться о собственные шаги и упасть в бездну.

Павел почувствовал, как его охватывает паника. Он не мог позволить себе сдаться. Он вспомнил Татьяну, её улыбку, её голос. Он не мог оставить её в прошлом, не мог позволить, чтобы её жизнь закончилась так трагично.

— Если ты не поможешь мне, я найду способ сделать это сам, — произнёс он с решимостью. — Я не боюсь рисковать. Я готов на всё.

Фантом рассмеялся, его смех эхом разносился по коридору.

— Ты действительно думаешь, что сможешь справиться с этим? Ты не знаешь, что тебя ждёт. Но если ты так уверен в своих силах, я не буду тебя останавливать.

— Что ты имеешь в виду? — насторожился Павел.

— Я дам тебе шанс, — произнёс Фантом, его голос стал более серьёзным. — Но помни, что за каждое действие придётся заплатить. Ты можешь вернуться, но цена будет высока. Ты готов заплатить её? У тебя будет всё таки выбор, но про это ты узнаешь позже.

Павел не раздумывая кивнул. — Да, я готов. Я сделаю всё, чтобы спасти её.

— Хорошо, — сказал Фантом, и его лицо стало более чётким, как будто он вдруг обрёл материальность. — Я открою тебе путь, но помни: ты не сможешь изменить всё. Некоторые вещи неизменны, и ты должен быть готов к последствиям.

Свет фонаря, который держал Фантом, начал мерцать, и коридор вокруг Павла стал меняться. Стены начали расплываться, и он почувствовал, как его тело тянет в сторону, как будто он попал в водоворот времени. Он закрыл глаза, и в этот момент его охватило чувство, полёта сквозь пространство и время.

Через пару секунд всё прошло. Он открыл глаза и с ликованием увидел до боли знакомый дворик, многоэтажного дома, где он жил последнее время с Татьяной, припаркованные вдоль дороги “Жигули”, “Москвичи” и “Волги”, играющие в детские игры детей и кучку сидящих на лавочках бабушек пересказывающих друг-другу последние сплетни. Да! Это явно были 80-е!

Павел огляделся, стараясь унять дрожь в коленях. На нём уже не было военной формы и оружия, он снова был одет в свои старые синие джинсы, чёрную с принтом мотоцикла футболку, лёгкую ветровку, а на ногах кроссовки. Он действительно вернулся. Воздух был пропитан запахом бензина, нагретого асфальта и чего-то неуловимо ностальгического, знакомого до боли. Он знал каждый уголок этого двора, каждую трещину на асфальте. Теперь нужно было действовать быстро. Он должен найти Татьяну, перехватить её до той злополучной поездки. Но какой сейчас интересно всё таки год и день на дворе? Как бы это выяснить?

Он рванул к подъезду, сердце бешено колотилось, в почтовом ящике выглядывал край газеты “Советская Россия”, аккуратно вытащив её он впился взглядом в дату: 15 июня, 1987 года. Фантом не обманул его, он прибыл ровно за день до того, как Татьяна с дочкой решат поехать в родной город навестить могилу матери, сейчас у него есть шанс изменить всё. Поднимаясь по лестнице, он мысленно прокручивал план действий. Главное – убедить Татьяну не ехать завтра никуда, придумать правдоподобную историю, уберечь её от неминуемой гибели. Дверь квартиры была заперта. Он прислушался к звукам из-за неё. Бубнил телевизор, что-то жарилось на плите в кухне, мысль от того что он сейчас сможет увидеть дочку и Татьяну, обнять их обоих выпрыскивало столько адреналина в кровь, что ноги стали плохо его слушать. Он позвонил в дверной звонок со страхом ожидая кого он может увидеть сейчас на пороге.

Дверь распахнулась, и на пороге появилась Татьяна. Его Татьяна! Она выглядела моложе, свежее, чем он помнил, на ней был одет цветастый передник, а в руке лопатка для жарки. В её глазах читалось удивление.

— Павел? Что ты здесь делаешь? Ты должен быть вроде в командировке, разве нет?!.

Он почувствовал, как помимо воли по его щекам текут слёзы радости, не в силах ничего сказать вразумительного он просто вошёл в квартиру и крепко обнял Татьяну.

Глава 9

Маленькая Маша игравшая до этого на полу в зале радостно прыгнула на шею к Павлу с криком:

“Папочка приехал!”

Татьяна не понимающе смотрела на него.

— Паша, с тобой всё хорошо? Ты так рад нас видеть словно мы расстались целую вечность назад, а не только вчера.

— Расстались вчера?

— Ну да, ты вчера сказал едешь на три дня в командировку в другой город, там какая-то плановая у вас прокладка труб и ты нужен для составления сметы.

До Павла начало доходить, в этом 1987 году возможно существует ещё один его двойник какой работает инженером по прокладке коммуникаций и какой вчера отбыл в командировку. Да, именно так всё и было с ним. Он был в отъезде и не смог их сопровождать, Татьяна с дочкой поехали на автобусе и произошла та самая авария в какой они погибли. Значит фантом забросил его именно в этот промежуток времени, чтобы он попытался спасти их.

Но какая корысть ему от этого? Ладно, про это позже, теперь необходимо убедить Татьяну завтра никуда не ехать.

Павел отлепил от себя Машу, поставил на пол и, присев на корточки, посмотрел ей в глаза.

— Машенька, солнышко, иди поиграй пока, ладно? Папа сейчас с мамой поговорит и придёт к тебе, хорошо?

Маша, немного разочарованная, но послушная, снова уселась на ковёр, увлечённо копаясь в коробке с кубиками. Павел выпрямился и повернулся к Татьяне, стараясь выглядеть как можно более убедительно.

— Танюш, пошли на кухню…— Закрыв стеклянную дверь он посмотрел в её удивлённые глаза, такие милые и родные…глаза какие он последние годы своей жизни мог видеть только на фотографии, а теперь она рядом живая и здоровая, можно до неё дотронуться— это было настолько невероятно, что он коснулся её руки и почувствовал тепло живого тела.

—Послушай, я тут подумал… насчёт завтрашней поездки.

— Что такое, Паш? Ты какой-то странный.

— Да нет, всё в порядке. Просто… знаешь, я что-то неважно себя чувствую. Какое-то предчувствие дурное.

Татьяна нахмурилась.

— Предчувствие? Ты же у меня не гадалка. Что за ерунда? Ты ведь понимаешь нужно навестить могилу мамы и всё такое, мы давно это планировали уже.

— Я понимаю, Тань. Но… может, перенесём? На следующей неделе, например? Я тогда точно буду свободен и смогу вас отвезти на машине.

— На машине? Паша, ты же знаешь, как я боюсь ездить с тобой на машине! Ты права только недавно получил, а я боюсь на такие расстояния на ней ехать. Автобусом надёжнее.

Павел сглотнул. Автобусом… Именно автобусом они и поехали в тот роковой день.

— Тань, ну пожалуйста. Просто поверь мне. Я чувствую, что завтра лучше остаться дома. Мы можем сходить в парк, в кино, в зоопарк, в конце концов! Всё, что захочешь!

Татьяна смотрела на него с подозрением.

— Ты точно в порядке? Или.. ты что-то знаешь? Что должно случится завтра?

— Да нет, правда, всё хорошо. Просто… давай останемся дома..—

Он взял её руку в свою, чувствуя, как дрожат его пальцы.

Она выключила газовую конфорку под кипящей кастрюлей и заставила Павла присесть на стул рядом с собой глядя проницательно ему в глаза.

— Любимый, давай не играть в кошки-мышки, расскажи мне что должно завтра произойти? Ты что-то знаешь, я вижу это по твоему лицу, ты знаешь я давно уже привыкла ко всему живя с тобой и будущее меня не пугает, но я хочу знать заранее, что будет?!

Он вздохнул, помолчал прикидывая, с чего начать откинулся на стуле, потом взял её руки в свои произнёс:

— Танюш, завтра в автобус на каком вы поедете врежется встречная машина и…вы погибнете.

— Что? Откуда тебе известно об этом? — Татьяна была больше удивлена чем испугана.

— Видишь ли…После гм-м, той аварии я продолжал жить здесь и прожил до начала 90-х, пока не решил, что можно попробовать всё изменить, но для этого нужно было попасть в тот коридор через квартиру, где сейчас живут мои родные дед с бабкой. Я приехал к ним и всё им рассказал, они почти сразу поверили мне, потому что сами неоднократно пользовались тем переходом. Но внутри меня вновь поджидал фантом какой забросил сначала на Чеченскую войну, потом в самое пекло великой отечественной, откуда чуть позже удалось попасть уже сюда тоже не без его помощи, за день до вашей гибели.

— Паша, как такое может быть?

Ты пережил нас с Машкой…вернулся в этот год, а кто тогда уехал позавчера в командировку?— У Татьяны начали путаться мысли от этих выкрутасов со временем.

Павел замялся, понимая, что запутался.

— Это…сложно объяснить, Тань. Видишь ли, время нелинейно. То, что я прожил после вашей смерти, стало моей реальностью. Возможно, где-то существует и тот Павел, который сейчас в командировке, а возможно, он уже перестал существовать, растворившись в этой новой временной линии. Я не знаю. Фантом мне объяснил, что наша вселенная имеет огромное количество других миров, как две капли похожих на наш и в каждом из них живут наши копии, и каждый из них имеет свою жизнь. Я и тот Павел, что жил в этой временной ветке не из этого времени, а значит мы не можем существовать вдвоём здесь, поэтому время нас заменило один на одного в этом промежутке, этого дня и года. Но главное сейчас – спасти вас, всё остальное второстепенно.

Татьяна молчала, переваривая услышанное. Её взгляд метался по лицу Павла, пытаясь найти хоть намёк на обман или просто глупую шутку, но видела лишь искреннюю тревогу и отчаяние.

— Допустим, я тебе верю. Допустим всё, что ты говоришь имеет место быть, хотя я мало что понимаю. Но исходя из этого возникает вопрос: даже если мы не поедем завтра, разве это что-то изменит? Если судьбе угодно, чтобы это случилось, то оно случится, верно?

— Нет, Тань! Не верно! Судьба – это не приговор, а лишь один из возможных вариантов развития событий. Мы можем изменить будущее, если изменим настоящее. Если вы не сядете в этот автобус, аварии не произойдёт, время для вас и меня соответственно пойдёт по другой ветке, где вы живы и здоровы. Всё просто.

Он сжал её руки крепче, вкладывая в этот жест всю свою надежду и любовь.

— Пожалуйста, поверь мне. Ради Маши, ради себя, ради нас. Давай просто останемся завтра дома.

Татьяна, всё ещё ошеломленная, смотрела на Павла долгим, изучающим взглядом. Она знала его уже как облупленного, знала все его странности и причуды, но такого… Такого она представить себе не могла. Тем не менее, в его глазах она видела искренность и неподдельную тревогу. И ещё – любовь. Любовь, которая пронеслась сквозь время и пространство, чтобы спасти её и Машу.

— Хорошо, — тихо сказала Татьяна, — Я тебе верю. Не знаю, как, не знаю, почему, но верю. Завтра мы останемся дома. Но, Паша… если ты что-то недоговариваешь, если это какая-то глупая шутка…

— Тань, клянусь тебе, — перебил её Павел, — Я бы никогда не стал шутить такими вещами. Я люблю тебя, люблю Машу. Вы – всё, что у меня есть. И я сделаю всё, чтобы защитить вас.

Он обнял её крепко, прижимая к себе, чувствуя, как постепенно отступает страх и напряжение. Татьяна ответила на объятие, пряча лицо у него на груди. В голове крутились обрывки мыслей, вопросы, на которые пока не было ответов. Но сейчас главное – они живы. И завтрашний день, каким бы он ни был, они встретят вместе.

— Знаешь, — прошептала Татьяна, — А ведь я давно мечтала пойти в зоопарк. Сто лет там не была. И Машка, наверняка, обрадуется.

Павел улыбнулся, облегчённо выдохнув. — Тогда решено. Завтра идём в зоопарк. И пусть весь мир подождёт.

Вечером лёжа крепко обнявшись в постели она спросила:

— Ты сказал, что фантом снова играл с тобой, ты успел побывать сначала на одной, затем на другой войне и вернуться назад, ты ведь мог погибнуть там?! Зачем он это делает?

— Он сказал, что питается энергией, она живит его. И что живой я ему интереснее, чем мёртвый, поэтому он не допустил бы моей гибели там. А энергию лучше всего получить, когда я больше всего проявляю эмоций. Чем сильнее разного рода потрясения я испытываю в момент переброски или пребывания в другом времени, тем больше он получает энергии для существования— по крайней мере я так понял из того, что он рассказывал.

— Расскажи, как ты сумел выжить там…на войне?

— Первая Чеченская война в моём времени откуда я попал сюда ещё не началась, но были все предпосылки, как ты помнишь я не сумел до конца убедить правительственную верхушку, чтобы они приняли меры для недопущения развала СССР, а это значит, что страна практически шаг за шагом идёт к этому и в 1991 году всё развалится. Я видел разрушенные сожённые дома, разлагающиеся трупы какие никто не убирал, сожжённую технику и непрекращающуюся стрельбу, машина на какой нас везли попала в засаду, нас подбили, потом был взрыв мины и я внезапно оказался уже в 40-ых годах, и чтобы объяснить свою форму и современное оружие мне пришлось сказать, что я разведчик с особым заданием. Меня и ещё пару бойцов отправили на позиции к немцам добыть “языка” и заодно найти дорогу по какой они втайне подвозят припасы для гарнизона.

Мы неплохо справились с задачей, но пришлось разделиться—они ушли к своим с пленным немцем, а я отвлекал на себя погоню. Сейчас вспомнил, что когда-то читал про этот подвиг разведчиков, но там они практически все погибали, а теперь получается благодаря мне сумели выжить. А это значит это ещё одна новая ветка во времени появилась.

— Как же это страшно— война! Неужели люди не понимают этого?— Татьяна обняла его рукой за шею.

— Если б только этими войнами всё ограничилось, было бы пол дела, не пройдёт и тридцати лет, как вспыхнет новая какая ещё продолжала длиться до момента моего отбытия из 2024 года.

— Всё, хватит об этом! Давай спать, а то потом кошмары замучают. — Татьяна удобно умостилась к нему под боком и закрыла глаза.

Павел долго не мог уснуть, ворочаясь. Он знал, что ночные разговоры о войне и времени – не лучшее снотворное, но ему было важно выговориться, поделиться тем грузом, что он носил в себе. На нём висела ответственность за каждый свой поступок, за каждое изменение в прошлом, ведь это неминуемо отражалось на настоящем и будущем.

Утром Татьяна проснулась первой. Солнце робко пробивалось сквозь занавески, окрашивая комнату в мягкие золотистые тона. Она тихонько поднялась, стараясь не разбудить Павла, и пошла на кухню. Мысли о вчерашнем разговоре не покидали её. Она поставила чайник и задумалась, глядя в окно. Странно, но страха не было. Было какое-то странное предчувствие, смесь любопытства и надежды.

Когда Павел проснулся, на кухне уже пахло свежим кофе и блинами. Татьяна сидела за столом и читала книжку, Маша играла на полу с куклами. В доме царила атмосфера спокойствия и уюта. Он подошёл к Татьяне и нежно поцеловал её в макушку. — Доброе утро, — прошептал он. — Доброе, — улыбнулась она в ответ. Потом взял на руки дочку и нежно чмокнул её в щёку — Ну что, девушки пойдём в зоопарк?

В зоопарке было многолюдно, дети с восторгом разглядывали животных, родители устало, но с улыбкой следили за ними. Татьяна держала Машу за руку, Павел шёл рядом, внимательно наблюдая за ними. Он ловил себя на мысли, что сейчас, в этот самый момент, он абсолютно счастлив. И это счастье было реальным, осязаемым, несмотря на все временные парадоксы и фантомов.

Однако одна тревожная мысль не покидала его. Страна семимильными шагами сейчас шагает к краху и ему с Татьяной и дочкой придётся окунуться в тот беспредел и бардак, что вскоре начнётся в 90-х. Надо, что-то делать. Надо попытаться ещё раз изменить ход истории.

Глава 10

Они славно провели тот день, дочка была в восторге от зоопарка, качелей-каруселей, мороженого и всяких вкусностей. У Татьяны тоже глаза светились радостью, в последнее время у Павла из-за загруженности на работе было мало времени на них, а тут он посвятил им целый день и ни в чём не отказывал.

Они шли втроём, Татьяна держала его под руку тесно прижавшись головой к его плечу, дочка весело скакала на одной ноге впереди, что-то напевая.

— Послушай, я вот всё думаю над тем, что ты говорил касательно того, что мы с Машкой погибли в автокатастрофе. Всё равно для меня непонятно, как это вообще может быть? Ты прибыл из другого мира, где меня уже как бы нет, а здесь мы продолжаем существовать… Господи, у меня голова кругом идёт, я не совсем понимаю, как это всё происходит?— Она тряхнула головой словно отгоняя видение.

— Если честно я и сам не до конца понимаю суть происходящего. Время— оно как киноплёнка запечатлевает наши фрагменты жизни, но если удаётся вернуться к началу, то можно как в кино сделать монтаж, вырезать не понравившуюся сцену, а вместо неё вклеить другую. — Павел даже удивился своим познаниям в этой области.

— А что теперь будет дальше? Ты в начале 80-х пытался изменить будущее нашей страны, но прошло уже столько лет, о тебе никто не вспоминает, а за это время всё что ты предсказывал начинает сбываться, ещё немного и сбудутся твои самые страшные предсказания о войнах, голоде, разрухе и прочее. Нам надо, что-то с этим делать Паш, нельзя допустить этого, мне страшно за будущее Машки, за наше с тобой будущее… Ты прожил уже раз тот период времени и знаешь какого это будет.

— Я об этом сегодня тоже думал, когда впервые попал в 80-е думал без проблем сумею убедить высшее руководство страны изменить курс просто показав им, что ждёт СССР через десяток лет, но мой промах был в том, что Брежнев был болен и не принимал уже активного участия в жизни страны, Андропов вроде поверил мне, начал проводить чистки в верхах и пытаться что-то делать, но он тоже уже был тяжело болен и 1,5 года его у власти ничего не изменило особо. Мой ноутбук позволил лишь советскому союзу обогнать американцев и японцев в создании первых цифровых технологий и начать производить более качественную и современную технику, первыми выпускать на рынок новинки, но из-за того, что уже сейчас всякого рода учёные и инженеры имеют копеечную зарплату на какую не могут нормально жить в этой стране, где их опыт и знания постепенно становятся никому не нужны, поэтому они постепенно начинают уезжать за границу, где конечно же их мозгам безмерно рады. Если б не тупая политика Горбачёва, а потом Ельцина мы бы уже к 2000 году первыми высадились на Марс, имели самые совершенные технологии, а интернетом пользовались бы уже сейчас.

— Интернетом? А что это?

— Ах, да…это такая штука, какая в начале следующего столетия начнёт словно паутиной опутывать весь мир, интернет будет в компьютерах и позже в телефонах какой ты видела у меня. Это долго объяснять, о нём я так, для примера сказал.

Я реально не знаю теперь, как можно ещё изменить будущее? К Горбачёву меня никто не пустит даже покажи я им космический бластер или летающую тарелку.

— А что это у вас тоже уже есть?— Татьяна с детской любознательностью удивлённо смотрела на него.

— Да ну нет, конечно…это я так…снова для примера привёл. Вот и получается, что либо надо смириться и жить дальше, либо уже сейчас начинать переводить деньги в валюту, золото, в акции — тогда и в 90-х будем в шоколаде.

— Мне не нравится, как это звучит.

— Мне тоже, а что остаётся делать? Есть ещё вариант попробовать вернуться нам вместе ко мне в будущее, коммунизма там конечно нет, но и совсем сказать, что плохая жизнь нельзя, в любом случае там во сто крат лучше будет чем в 90-х.

— После твоих рассказов о твоём будущем я начинаю его бояться Паш.

— Ну это крайний вариант, что-то придумаем я думаю в ближайшее время.

Дочка перестала скакать и обернулась, с любопытством глядя на родителей.

– А что вы там шепчетесь? Мне же интересно! – Она подбежала и повисла у Татьяны на руке.

Павел улыбнулся и потрепал её по золотистым волосам.

– Просто взрослые разговоры, Машенька. Не забивай себе голову. На ка тебе 25 копеек, вон видишь дядя воздушные шарики продаёт? Пойди купи себе их на все деньги какие понравятся.— Маша счастливая побежала к лотку, где пожилой мужчина с помощью баллона с воздухом надувал воздушные шары и продавал их по 8 копеек.

Татьяна, проводив дочку взглядом, снова повернулась к Павлу, в её глазах читалась тревога.

– Валюта, золото… это всё конечно хорошо, но разве в этом счастье? Я хочу, чтобы Машка росла в нормальной стране, чтобы у неё было будущее, а не выживание. Если есть хоть малейший шанс что-то изменить, мы должны его использовать.

Павел вздохнул. – Я понимаю, Тань. После того, как…вообщем вас не стало эти годы я жил с мыслью, что ничего нельзя уже изменить, что история идёт своим чередом. Может, ты и права, может, стоит попробовать ещё раз. Но как? Кому мы сможем доказать, что говорим правду? Кто нас послушает?

— Послушай, ты много раз сталкивался с тем фантомом в коридоре подземелья, он много раз забрасывал тебя в другие времена, даже я однажды оказалась в странном, кошмарном будущем, где деревья и грибы стали живыми существами и питались живой плотью…брр…даже вспоминать жутко. Он говорил, что питается энергией какую мы вырабатываем независимо радость это или боль,то есть ему по сути всё равно что происходит на поверхности, его интересует только энергия для подпитки. Мы можем дать ему то что он хочет, но взамен он должен будет предложить нам мир в каком не будет месту войнам, бедности и руководителей самодуров у руля власти.

— Мда, интересное конечно предложение, но как ты себе это представляешь? Фантом— всего лишь сгусток аномальной энергии какая образуется в результате разломов в тектонических плитах земли в результате чего появляются такие вот временные переходы. Он не джинн какой исполнит твоё желание, он всего лишь необъяснимое с нашей точки зрения бестелесное создание могущее принимать любой образ с кем он вступал в контакт.

— Но ты говорил в последний раз из-за него попал на несколько войн, где едва не погиб, зачем ему было тебя туда отправлять? В чём суть его действий кроме получения энергии от тебя?

— Не могу сказать, но хорошо помню, как его корёжило при встрече с тобой, ты его тогда едва не уничтожила своей энергетикой.

— Слушай, а это мысль! Если он ничего не может сделать мне, значит я смогу заставить его сделать то что нужно нам.

— Гмм, надо подумать…надо подумать…— Павел отметил про себя, что предложение Татьяны имеет смысл и им можно воспользоваться.

Солнце на горизонте уже постепенно клонилось к закату, они вышли на автобусную остановку, где собрались люди. Маленькая Маша счастливо держала в руках за верёвочки шесть разноцветных шариков с любовью разглядывая, как они колышутся на воздухе.

Внезапно подул сильный порыв ветра, одна из верёвочек с шариком выскользнула из её потной ладошки и его медленно понесло на проезжую часть дороги. Маша машинально попыталась поймать его, но промахнулась, всё так же машинально выскочила на дорогу ничего не видя кроме него. Татьяна среагировала на полсекунды раньше Павла и рванулась, чтобы забрать дочку с дороги, где начали сигналить проезжающие мимо машины. Она успела схватить её на руки и уже сделала шаг на спасительный бордюр остановки, как раздался пронзительный визг тормозов, Павел словно в замедленной киносъёмке увидел, как большой водовоз с оранжевой бочкой “ЗиЛ-130”, начинает идти юзом, передние колёса намертво зажатые тормозными колодками по инерции продолжали двигаться вперёд чертя на асфальте чёрные следы, его развернуло, когда в него влетел не успевший среагировать водитель “Москвича” отчего “ЗиЛ” получил дополнительное ускорение, заднее колесо при развороте зацепило чугунную крышку канализационного колодца и сдвинула её с места, а дальше тяжёлая махина со всего маху снесла Татьяну с Машей на руках и выскочила на остановку едва не сбив остальных людей испуганно бросившихся в рассыпную.

Павел потрясённый этой картинкой кинулся к исчезнувшим под машиной жене и дочке, для этого пришлось обогнуть покорёженную технику с другой стороны, он ничего не видел перед собой кроме точки, где должны были быть его родные. Нога наступила на сдвинутую крышку колодца и он не успев ничего сообразить провалился в него.

Упал на что-то мягкое и практически не ушибся. Вокруг была кромешная тьма, он чиркнул зажигалкой пытаясь понять, где он очутился. Стены и потолок были выложены из красного кирпича и имели форму полусферы.

“О, нет! Неужели он снова оказался в том коридоре! Но как он здесь оказался чёрт возьми? Что там с женой и дочкой на дороге?”— Пронеслись у него мысли.

Как и прежде впереди забрезжил свет, кто-то шёл к нему навстречу держа на вытянутой руке фонарь. Он даже уже не удивился увидев свой облик в теле фантома.

— Ну как Паша путешествие твоё? Ты увидел жену и дочку? Спас их?— Вкрадчивым голосом поинтересовался фантом.

— Сукин ты сын! Верни меня туда сейчас же! Я должен быть с ними, я должен спасти их.

— Не шуми, ты им уже ничем не поможешь, поверь мне. Ты попросил меня вернуть тебя в год и день, когда они должны были погибнуть, чтобы спасти их. Ты наивно полагал, что вернувшись туда сможешь всё изменить только не пустив её никуда в тот день? Это так не работает. Но ты знаешь, я думаю нам пора с тобой поговорить серьёзно, мы с тобой связаны сильнее чем с кем либо, поэтому я полагаю ты имеешь право узнать, как всё во вселенной работает, чтобы в дальнейшем перестал тешить себя ложными иллюзиями. — Он махнул рукой и в кирпичной кладке стены образовался проход в какой он жестом пригласил пройти за собой Павла.

Глава 11

Ослеплённый гневом и отчаянием, он готов был наброситься на фантома, но прекрасно понимал, что ничего не сможет сделать ему. Кроме того он прекрасно осознавал, что возможно попал в ловушку, в игру, правила которой ему неизвестны. Сглотнув ком в горле, он последовал за фантомом в проход.

Они оказались в огромном зале, наполненном мерцающими сферами света. Каждая сфера пульсировала, словно живая, и отражала тысячи лиц, событий, мест. Павел узнавал обрывки прошлого, настоящего и, возможно, будущего. Он видел себя, Татьяну, Машу, и бесчисленное множество других людей, связанных невидимыми нитями судьбы. Фантом остановился в центре зала и обернулся к Павлу.

– Видишь? Это все варианты. Все возможности. Каждая сфера – это потенциальная реальность. Ты хотел изменить судьбу своих близких? Но, изменив одно, ты изменишь всё. Спасёшь их, а кто-то другой погибнет. Таков закон вселенной: энергия не исчезает, она лишь переходит из одной формы в другую. Твоё желание – это лишь перераспределение страданий.

Павел молчал, подавленный увиденным. Он начинал понимать, что его борьба за прошлое – это лишь бессмысленная попытка изменить неизбежное.

— Когда ты появился в начале своего путешествия у тебя не было маниакального желания, что-то изменить, ты просто наслаждался давно забытыми воспоминаниями в городе, где прошло твоё детство. Но чем больше ты тут жил, тем сильнее тебе хотелось изменить эту реальность на другую, более совершенную с твоей точки зрения. Тебе казалось стоит только рассказать местной власти о том, что ждёт их в будущем и они сразу же возьмут и изменят всё к лучшему. — Фантом говорил прохаживаясь промеж сфер рассматривая их— Твой мир всего лишь один из миллиарда существующих во вселенной, в этом события пошли так, в другом они развивались иначе, а в третьем вообще по другому. Изменить ничего нельзя, если ты попытаешься разорвать цепь событий из-за каких произошли те или иные события, то мультивселенная всё одно восстановит целостность и то что должно случится в этом промежутке времени, оно случится даже, если ты попробуешь этому помешать. Ты можешь возвращаться в этот день миллион раз и пытаться спасти свою жену с ребёнком, но каждый раз вселенная найдёт способ, как до конца дня убрать их из своей матрицы, где в следующем дне их уже не существует. Это закон вселенной и даже я не могу повлиять на него.

— Допустим, но объясни с какой целью ты несколько раз забросил меня сначала на Чеченскую, а после, на поле боя 2 -ой мировой войны. Зачем? Что я должен был понять оказавшись там?— Спросил Павел с тоской глядя на мелькающие на сферах образы Татьяны и Маши.

— Цель? Ты правда думаешь, что во всём есть цель? — Фантом рассмеялся холодным смехом какой эхом отразился в помещении. —Иногда, Паша, вещи происходят просто так. Энергия течёт, как река, и иногда заносит тебя в неожиданные места. Но если тебе так уж нужна причина, то пусть будет так: я показывал тебе войну, чтобы ты увидел, насколько хрупка жизнь, насколько бессмысленна борьба за то, что нельзя удержать. Ты цеплялся за прошлое, за свои воспоминания, за иллюзию контроля. А я хотел, чтобы ты увидел, что всё это – лишь пыль на ветру. Война, смерть, любовь – это всё просто разные формы энергии, которые перетекают друг в друга, не имея начала и конца.

Фантом остановился и посмотрел Павлу прямо в глаза. — Ты бывал на войне и раньше, я знаю. Ответь, зачем? Хотел доказать самому себе, что ты типа чего-то в этом мире стоишь? Что спасаешь свою страну? А может хотел самоутвердиться за счёт других? Какая была истинная причина? Сейчас ты хотел спасти жену и дочь? Хорошо. Другой вопрос: кто из людей должен был бы погибнуть взамен? Водитель "Москвича", который не успел среагировать? Те кто стоял в тот момент на остановке и которых чуть не снёс "ЗиЛ" или сам его водитель только, потому что у него отказали внезапно тормоза? А может кто-то ещё должен был умереть вместо них в другом месте, в другое время? Подумай об этом, Паша. Каждая жизнь связана с другой, как звенья в цепи. Разорви одно звено, и вся цепь рухнет, а вселенная не допустит этого никогда.

Павел опустил голову, не в силах выдержать взгляд фантома. Он чувствовал себя раздавленным, словно на него обрушилась вся тяжесть мироздания. Всё, во что он верил, рассыпалось в прах, но злость и обида внезапно придали ему уверенности и он ответил:

— Так что же мне теперь прикажешь делать? — тихо спросил Павел. — Просто смириться? Забыть о них? Сделать вид, что ничего не было и продолжать жить так словно ничего не произошло? Откуда тебе куску фосфоресцирующего дерьма знать, что чувствуют эти миллиарды людей живущих в этих мультивселенных? Кто вообще дал право вам решать наши судьбы? Тебе никогда не понять того, что чувствует человек, то что кажется тебе абсурдным, для нас является нормой жизни. Мы любим, грустим, радуемся, ненавидим, плачем, смеёмся, переживаем— потому что мы живые. Ты спросил какую цель я преследовал, когда сам пошёл воевать? Это точно не то что ты тут напридумывал за меня. У людей есть честь, есть такое понятие, как любовь к собственной стране и своим близким и никакие меркантильные интересы не будут выше, когда зло наступает.

А ещё это дань уважения моим героическим дедам, один погиб второй прошёл всю войну, имеет награды и он знает, что сделал правильный свой выбор тогда, когда ушёл на фронт добровольцем и он одобрил мой выбор, когда я так же добровольно пошёл защищать свою страну. И я не боялся смерти, потому что понимал, что если б решил отсидеться пока за меня другие воюют, то когда пришло бы моё время умирать и встретить там миллионы погибших солдат той и этой войны— они утопили бы меня в плевках за мою трусость.

Фантом молчал, казалось, слова Павла произвели на него должный эффект. Наконец, он нарушил тишину:

— Слова…слова… Обычная бравада, обычного человека. Смириться или нет – решать тебе. Я не указываю, а лишь показываю. Я не говорю, что твои чувства ничего не значат. Они – часть той самой энергии, о которой я говорил. Боль, любовь, ненависть – всё это существует, и всё это реально. Это то чем наградила вас вселенная и благодаря чему такие, как я могут существовать бесконечно. Но… вопреки всем правилам я позволю себе дать тебе один, но только один, совет—не позволяй им ослепить тебя. Не позволяй им вести тебя по ложному пути. Ты имеешь право на свои чувства, но ты не имеешь права заставлять вселенную плясать под твою дудку.

Фантом снова зашагал между сферами, словно выбирая следующую жертву для своих философских изысканий.

— А кто нам дал право решать ваши судьбы? Хороший вопрос, Паша. А кто дал тебе право, что-то требовать от мироздания? Ты— всего лишь пазл в системе и твоё “хочу” в масштабах космоса выглядит, как минимум смешно и нелепо. Каждый из вас, людей в определённый момент времени, принимает решения, которые влияют на жизни других. Вы все связаны, как капли в океане. И каждое ваше действие создаёт волну, которая распространяется по всему мирозданию. Я не решаю за тебя, я лишь показываю последствия твоих решений. Но раз ты заговорил о своих чувствах то скажу то как это вижу я:

— Ты говоришь о чести, о любви к Родине. Это достойные чувства. Но война – это всегда трагедия. Это всегда смерть и разрушение. И даже если ты веришь, что сражаешься за правое дело, ты всё равно несёшь ответственность за те страдания, которые причиняешь другим. Ты герой? Возможно. Но каждый герой оставляет за собой след из боли и крови. И ты не исключение. И да, я никогда не пойму того, что чувствует человек. Я – лишь отражение, проекция, инструмент. Я не живу, я существую. Но это не значит, что мои слова лишены смысла. Иногда, чтобы увидеть правду, нужно посмотреть на себя со стороны, глазами того, кто не обременён человеческими слабостями.

Впрочем мы заболтались с тобой…—Фантом нахмурился— портал вот-вот закроется и в следующий раз откроется только через 129 лет, поэтому предлагаю тебе сделать выбор: выйдешь в коридор и можешь вернуться в своё время, откуда ты начал свой путь, а можешь вновь вернуться в начало 80-х и просто жить наслаждаясь жизнью в городе своего детства, встретишь другую девушку и может проживёшь с ней остаток своих дней счастливо. Можешь конечно снова попытать счастья с Татьяной, тот мир чист и ты там ещё не появился, но помни что ждёт её через шесть лет.

— Я не хочу жить без неё. Лучше убей меня здесь и сейчас, моя жизнь пуста без них.— Павел сел на каменный пол и закрыл глаза.— Мне теперь всё равно.

Фантом явно был раздасован таким поворотом дела и впервые не знал, как ему поступить.

— Ты всего лишь пыль в масштабах галактики мультивселенной и была бы моя воля даже не заметил тебя, но даже я подчиняюсь закону мироздания, а он гласит, что человеческая энергия не может просто исчезнуть не выполнив свою функцию. Что ты хочешь?

— Я хочу, прожить долгую и счастливую жизнь с Татьяной и дочкой. Если это невозможно сделать, я хочу обменять свою жизнь на их. Пусть они живут, а я готов ради них умереть. Это будет равноценный обмен и твоя вселенная вряд ли сможет возразить.— Павел действительно был готов совершить этот шаг и не боялся его.

Фантом на целую минуту казалось завис, по его эфемерному телу пробегала дрожь и рябь, как на искусственной голограмме, но после вновь ожил и произнёс:

— Вселенная не хочет напрасных жертв какие не вписываются в её концепцию жизни, жизненная энергия какую вы люди выделяете пока живёте, в приоритете. В тебе есть то что удерживает ваш мир и не даёт ему саморазрушаться, таких как ты вселенная создаёт для спасения других и ты сейчас только, что доказал это. У тебя появится ещё один шанс изменить то что ты хочешь, но у тебя будет только два пути развития: попытаешься снова спасти страну от того пути к какому она в итоге придёт и в этот раз можешь преуспеть в этом, но потеряешь через время жену и дочку, откажешься от этой идеи, проживёшь с ними до глубокой старости и увидишь ещё внуков. Выбор за тобой! — Фантом насмешливо смотрел на него.

Павел задумался. Выбор был не просто сложным, он был чудовищным. С одной стороны – возможность изменить ход истории, предотвратить будущие трагедии, стать героем в масштабах целой страны. Но ценой этому – потеря самых дорогих людей, обречение себя на одиночество и, возможно, вечное сожаление. С другой – возможность прожить тихую, счастливую жизнь с любимыми, но при этом осознавать, что он мог что-то изменить, что мог предотвратить боль и страдания многих людей.

— А если я выберу семью, это не будет означать, что я предам своих дедов, свою страну? — спросил Павел, терзаемый сомнениями.

— Предашь? Нет. Ты просто сделаешь другой выбор. Вселенная не судит. Она лишь предоставляет возможности. Твой долг – это то, что ты сам себе определил. Твоя страна – это твоя семья, твои друзья, твои близкие. Если ты спасёшь их, ты уже сделаешь достаточно.

Павел закрыл глаза, пытаясь принять решение. В голове проносились образы Татьяны, Маши, лица погибших солдат с кем он когда-то вместе служил, разрушенные города. Он понимал, что идеального выбора не существует. В любом случае кто-то пострадает, кто-то потеряет. Но в этот раз должен выбрать он сам, и этот выбор определит его судьбу навсегда.

— Я выбираю семью, — твёрдо сказал Павел. — Я хочу быть с ними. Хочу видеть, как растёт моя дочь, хочу стареть рядом с любимой женщиной. Если это эгоистично, пусть так. Но я не могу пожертвовать ими ради чего-то абстрактного.

В комнате повисла тишина. Казалось, даже воздух замер в ожидании. Павел открыл глаза, и в них больше не было той растерянности и сомнений, которые терзали его еще минуту назад. Он принял решение, и вместе с ним пришла какая-то внутренняя ясность и спокойствие.

— Хорошо, — произнёс голос фантома словно эхо, отразившееся от стен. — Твой выбор сделан. Будь готов к последствиям.

Слова прозвучали как предостережение, но Павел не испугался. Он понимал, что его ждёт впереди. Он знал, что жизнь с семьёй не будет безоблачной, что его будут преследовать мысли о нереализованной возможности, о предотвращенных трагедиях. Но он также знал, что любовь и поддержка близких помогут ему справиться с любыми трудностями.

Подул горячий ветер, обстановка вокруг начала кружиться в диком хороводе, яркая вспышка света и всё пропало, он словно провалился в какую-то пустоту, но тут же ощутил щекой сухие песчинки на асфальте, чьи-то заботливые руки помогли ему подняться с земли. Голова жутко болела, яркий свет резал глаза не давая их полноценно открыть. Слух ухватил человеческую речь, обоняние разнообразие запахов вокруг. Он слегка приоткрыл глаза и увидел снующих туда-сюда людей, вокруг его окружали торговые навесы рынка, над ним с мокрой тряпкой склонилась…Татьяна вытирая ему с лица грязь.

— Что ж вы так неаккуратно товарищ? — Грудным голосом произнесла она с какой-то материнской нежностью глядя на него— головой прямо мне под прилавок влетели, я думала убились. А вы живой слава Богу!

Он моргал глазами и не понимал перед ним сейчас видение или реальность? Татьяна помогла ему присесть на низкий табурет, налила стакан молока из 3-х литровой стеклянной банки и протянула ему.

— Выпей, говорят молоко сил придаёт.

Он на автомате взял стакан и выпил чуть тёплое коровье молоко и зачем-то поднялся со стула, в следующую минуту сознание покинуло его и он рухнул на асфальт рядом с прилавком. Она всплеснула руками и попросила помощи у рядом стоящих торговцев мужчин, чтобы помогли поднять его и довести до её автомобиля, сама быстро собрала недопроданный творог со сметаной и присоединилась к ним.

Усадив его на заднее сиденье “Москвича” мужчины ушли порекомендовав Татьяне срочно отвезти его в больницу. Она обтёрла его ещё раз холодной водой и он пришёл в себя.

— Танюша, это ты? Господи, как же я рад тебя снова видеть. Мне так много надо тебе сказать…— И он снова отключился упав на сиденье.

Она слегка озадаченная смотрела на него: откуда ему известно её имя? Отвезти его в больницу? Но какой-то внутренний голос призывал не делать этого, а везти прямо домой к матери. Над его и головой она видела сияющий ореол чистой энергии, этот человек не сделает ей ничего плохого, теперь она была в этом уверена.

Она села за руль, пристегнула ремень безопасности, завела двигатель и машина медленно покатилась вперёд. Павел пока ехали был в полу бредовом состоянии, но хорошо ощущал такой знакомый запах духов от Татьяны, запах салона её машины, на внутреннем зеркале болталась сплетённая из резиновых трубок капельниц рыбка— та самая какую он сотню раз видел, когда в ТОЙ другой жизни ездил с ней в этой машине. Где-то в глубине сознания послышался словно шелест ветра голос фантома: “Прощай! Ты сделал свой выбор”. Он слегка улыбнулся вспомнив, что было накануне, он снова вернулся в 1981 год, в тот самый момент, когда впервые познакомился с Татьяной, ударившись головой о прилавок, где она торговала, когда убегал от милиции какая ловила фарцовщиков и какая везёт теперь его домой. Значит всё теперь будет хорошо, у него с ней впереди долгая и счастливая жизнь.