***

я не знаю, уцелела ли церковь в которой

меня крестили –

в годовалом возрасте, в прекрасные времена застоя,

церковь бело-зелёная,

в вымирающем ныне шахтёрском посёлке,

в окружении терриконов и абрикос, –

Горловка, посёлок Артёма, шахта Северная;

станция Магдалиновка, – до сих пор мне снится,

такая же, какой и была лет тридцать назад,

странное свойство снов,

которому не перестаю дивиться –

всё там, как в детстве, неизменно,

сохранно, фактурно,

полноцветно и будто бы до сих пор.

я не знаю, уцелело ли хоть что-нибудь –

грохочущей вагонеткой,

полной антрацита,

слетает рельсов гул

и рикошетит по степи,

слепящим ветром сносит

пафос оптимизма

и косит воздух, полный пыльных трав и гари –

Никитовка, Дзержинск, Бахмутское направление;

почему-то всё время думаю –

хорошо что бабушка не дожила...

// апрель 2024

***

Покидающий свои корни дом,

грустно смотрит под ноги на землю,

топчется,

мнётся,

плечом со стропилами

потирает карниз, и уходит,

ужав все проёмы дверные;

хочется, как герою шагать в закат,

напевая нечто весёлое и лихое,

и травинку в зубах зажав,

светлую линию видеть на горизонте;

в узелок завязав все дни, прожитые

на покидаемом месте,

зашептав их от забытья и грусти,

с кошкой на крыше

и с блеском стёкол от слёз,

улиткой себя окрестив шутейно,

осеняет фасад придорожной пылью,

уходя от всего, что было.

Полагая, что дом – всегда

в том месте, где близкие и родные,

главное их сохранить,

сберегая и память, и силы,

силу духа в себе взрастить и

как шест выставить для себя опорой,

всем ветрам назло

флюгер выдвинуть и вперёд,

по дороге под вечным небом;

Где-то есть тот приют,

в котором придётся осесть,

и палисадник у стен возродится,

и снова цветами нальётся, –

каждому нужен свой дом, свой порог,

свои занавески,

свой свет,

щедрый ко всем,

потерявшим своё, родное...

// 28.04.2024.

***

дар, с проклятьем обручённый

вьётся хмелем вкруг оси

канифоль и конский волос,

разночтённые стихи,

перегни мои оглобли,

выпрями мои кресты, –

я взметну платок как знамя

и покрою пол земли, –

кто остался

обнажённый, распадался на куски,

кто устал бояться дрожью,

стих, и оказался жив;

конский волос прислонился

к дрожи металлической струны,

а смычок ещё недвижен,

всё ещё вступленья ждёт –

будет резкая отмашка,

в точке, добежавшей до оси,

тонкая петля проклятья

перекладину сожмёт

и звучанье обовьётся

с мягкой нежностью судьбы –

перелистнута страница,

- смычок касается струны.

// 07.05.2024.

***

ночь бесприютная в шелках и парче

опустилась на грубую землю,

свой подол подобрала и села в траве,

с кузнечиком рядом, а он всё стрекочет,

– заворожённо прислушалась и

сама себе улыбнулась, уронив пару звёзд,

будто пылинки смахнула небрежно,

рассеянно, но незлобиво, шорох

мерцающих звёзд неслышен дневному,

в перьях у филина он приглушён

и прячется в складках у мантии шелковистой –

как же мне хочется голову запрокинуть

и утонуть в красоте, в перевёрнутом дне,

в ночи на донышке звёздами полной,

как же отдаться беспредельности

всей, так чтоб проникнуться,

развоплотиться из мишуры каждодневных

проблем и обернуться в поэтику ночи;

впрочем, блаженство безлюдья

кратковременно, уязвимо и уходит в туман

предрассветных рассеянных улиц,

умываю лицо освежающим шлейфом

прохлады ночной и учу, всё прилежней,

как важно разговориться с берегом,

держащим в рамках силу реки,

с днями недели, хранящими строй

пребывания в этих сумерках между,

от светлейшего к мраку, от низа и выше,

с теми кто зацепил, оказался неподалёку

и какой-то момент разделил.

// 08.05.2024.

***

лбом уткнуться, дух перевести,

малую лампадку с болью и печалью

запечатать, тихой поступью во мраке

отступить от памятных углов,

и украдкой, безмятежной тенью,

хитроумно столкновений избежав,

зёрнышком ржаным меж жерновами

проскочить

и пасть к ногам свободы,

еле удержавшись,

чтобы их не целовать.

солнце скрещивает руки

над моей склонённой головой,

я внимаю тишине освобожденья,

пахнущей сушёным имбирём;

дрожь от горечи забвенья

пробегает от и до, стало быть,

ошибкой отреченья было бы

стереть качающие волны, толчки на вдохе,

теребящие сущность изнутри;

мой фонарь раскачивает тени,

привлекает пришлых светлячков,

утреннее небо голубеет,

гладя приснопамятные сны,

и светя - мои воспоминанья греют

облаком внутри меня.

// 09.05.2024.

***

на берегу реки - предвечной и спокойной,

несущей время водами истока,

сижу, перебирая мелкие детали,

пытаясь осознать, так в чём же смысл?

как будто ворох из случайных и неполных,

поломанных деталей или просто,

попавших лишними ко мне,

– сложить понятную и верную картину,

как будто это в принципе возможно, –

раскладывая, смешивая, подбирая,

бросая, снова собирая,

твердя что это невозможно, неосуществимо,

невыносимо и невообразимо,

сердясь и плача, опуская руки,

всё там же - сидя у реки, которая

как будто равнодушно стирает берега

своею мощью, а ты всё с той же

грудой барахла без знания о сути

выкладываешь эпизоды и поступки

виньетками ландшафта на холсте,

распятым на подрамник

калёными гвоздями крепко

датами рождений и скобками итога

за чертой.

на берегу реки, - всё чаще неспокойной,

но как ни говори, ей течь, мне –

составлять, мешая формы, лица,

чтобы однажды поразиться, какой

узор предивный получился...)

// 10.05.2024.

***

Господи! Падаю на колени, обнимаю

хрупкость ростка, где же мне

вечность изъять и измерить,

меру как шрамы нанести на ладони,

чтобы помнить, –

жизнь драгоценнее смерти,

и много трудней.

Мир сотворённый должен быть

познан, - чувствами, не умом,

сентиментально ощупан и обнят,

с замиранием от выступающих слёз.

Господи... Почему всё так просто,

но всё сложней - по линии, тоньше

волоса, выйти наружу из

сполохов горечи и проглотить

с каллиграфической точностью

весть о спасении

только своими, малыми силами.

Перепрыгнув свой мрак, свой крик,

исцеляешься капельно,

кровоточа постоянством ошибок,

проходя многолико по той же стезе,

что и тысячи ног до тебя.

Но каждый по-своему.

// 11.05.2024.

***

Слышишь? Это падают лепестки

сквозь прозрачный весенний воздух,

сквозь тончайшую сеть

светоносных углов и надежд,

прорастающих вежды мои

сквозь, осветляющих ближние дали

и дальние дни, зашивая края,

истончённые холодом до.

Видишь? Это поступь живых,

от которой поверхность дрожит

и колеблется ликованием

торжества воскрешённых надежд

под покровом из розовых лепестков,

под той лёгкостью новизны

и желанием не разделиться

с ныне сущим и приходящим вослед,

вдогонку за бегом вперёд,

совсем не в том смысле, по направленью,

но по сути от равновесия к жесту,

где есть тяга, язык, и мотив,

указующий вероятностный повод

и аргумент, тот резон, по которому

цвесть есть само по себе

и отрада, и наслажденье.

// 12.05.2024.

***

с оказией,

обламывая частокол колючек,

повилика с усильем поднялась повыше,

к сердцу чайной розы

и прильнула, в безвестные, не исторические

времена, не в чьём-то ясном и понятном мире,

не даже на простой земле, -

а где-то там, где параллельные прямые,

чуть быстрее света, навстречу собственным

пересеченьям, отодвигая в сторону Евклида

мчатся, из точки не имеющей начала,

в отсвете сил Большого Взрыва,

в сомненьях относительно первопричин

таких стремлений, отдёргивая исколотые пальцы,

слизывая соль просохших капель,

но - обвивая накрепко того, кто так любим,

что все законы кувырком,

внося раздор, ломая ритм

и стирая благоразумия границы

до исступления, с пылким упоеньем... Что ж.

– с оказией, обламывая частокол колючек...

// 14.05.2024.

***

ни входа, ни выхода, –

клеть

обёрнута гранями прямоугольно,

ни вправо, ни влево, след

не касается стен, плеть

свивается змейкой, сдвигая лодыжки

тесно, движения нет, но свет

беспрепятственно пересекает

берег, сквозь веки прикрытые мост

подвесной к слиянию брошен

подсказкой заумной,

горохом об стену, но цвет

заливает глаза, раздвигая преграды –

намеренья жест к решимости

приближает веточкой, кинутой в водоворот.

Будет ли новое, будет ли свет, –

выйдет ли потаённый ответ

на тихий оклик, –

льдинкой по водостоку,

с грохотом вдоль, и паузой поперёк,

будто боящийся правды ответа;

слезинка с ресниц падучей звездой

скатится и разобьётся,

влага солёная трещину выест,

весточкой многоголосой,

с дрожью вдоль тела,

брызнет рассвет

обещанием выхода

расходящихся стен,

и с очевидностью хэппи-энда :-)

// 26.05.2024.

***

необъятное обнять,

высечь мрамором из глыбы, –

выше головы поднять, облачным венком

закольцевать и щелчком пустить

по руслу ветреных течений, –

свет взовьётся за стеклом окна

тонкокрылым светлячком

непротивленья, тихим,

тихим словом спеленать

и подвесить в паутинной сетке,

с вечера усталою рукою колыхать

в ритме смены мироощущенья,

беспрепятственно устои расшатать,

не забыв подставить собственные плечи –

всю вину воздать тому,

кому по силам ноша, по величине

и силе духа, выросшей в золе

растраченных стремлений –

не бесплодно, рассыпая жемчуг под ноги бегущим

вслед,

обнимая на ходу случайных встречных,

недругов, и мимолётно милых,

от погони реками пересекать

весь тот долгий бег от колыбели

до источника первоначальной силы –

встречь ворваться солнцем в утро,

смыв усталость свежестью росы

с утоленьем всех усилий.

Необъятное понять по силе равный

может, но никто

не в праве возразить.

что имею право я на бег,

даже не надеясь, что тебя обнимут.

// 28-29.05.2024.

***

июнь столь юн,

столь свеж и вечен,

что солнечного света сноп

рассыпан по земле теплом,

рассеян золотым зерном

согретых упований на

предстоящее,

что где-то за углом;

лазурная эмаль безоблачного неба

над этой суматохой минующего дня

вздыхает, выдыхая перламутр

высоко возносимых

лёгких облаков,

сиречь

моё дыханье так же вверх

восходит, с тем словом, что

боюсь произносить, но помню,

и бережно внутри ношу,

как хрупкого птенца,

трепещущего криком, однако

замирающего в ласковой руке.

сыпь в небо синь,

стели закат к ногам рассвета,

заветное не потеряй и схорони, –

простое ремесло носить в себе надежду

встречи с лучшим, что

непреложно набирает силу

прорасти.

// 09.06.2024

***

уйти на четверть, или даже с головой, –

на полутон свальсировать по водостоку крыши,

в зубах зажатый василёк

шестом канатоходца видится тому, кто выше;

пойти на погружение, вдохнув глоток

настоянной на таволге, по-летнему

свободной искренности прямоты,

до наготы распахнутости истин,

с дрожанием ресниц

от переполненности ощущений

и близости чего-то,

с чем чувственная дрожь

прокатится волной, закутав в немоту

до пяток, но следом, шлейфом

теплоты тебя обнимет

честность полноты

присутствия в моменте,

качнув к плечу тяжёлую от цвета

ветвь куста, стряхнув вчерашний дождь,

который сразу же впитается землёй,

тебя несущей над мгновеньем

здесь, в уюте света;

покинуть лёгкость на пьянящий произвол

шуршащих дней календарём,

скользнув в июль звенящей рыбкой

серебра, ведь кто не пойман –

тот хозяин и себе, и тех длиннейших

дней в году, завязанных на середине лета.

// 12.06.2024

***

окстись,

у нас стальной брони бортов суровых ледоколов

нет, есть тонкий эпидермис нашей кожи,

есть дрожь ресниц и голоса

в тиши, но нет устойчивости маяка,

весомости прибрежных скал,

упорства волн, безумно длящих миг сближенья

тверди с хлябью, но есть сомнительных

достоинств горсть, бездумно брошенная

между жерновов, и смолотая в крошево

для доказательства и прав, и правоты

нравоучительного свода истин

прописных, но право же –

окстись!

идя в кильватере надёжного мейнстрима

легче выжить и вынырнуть у тихих берегов,

и выползти на сушу, вдыхая кислород,

отбросив плавники и чешую преобразив

в чувствительную кожу, чтобы –

забыть, что нет брони,

а есть лишь кожа.

// 23.06.2024

***

из ягод бирючины – делаю чернила,

и фиолетовым мазком снимаю с губ

всю легковесность слога, об этом и о том,

о чём-то, что вчера не наступило,

и неразумно разучило несколько фигур

далёких от ответственности танцев,

какой-то тенью пляшущей

на монолите стен ушло от перспективы

взрослеть по скучному пути,

наследуя и следуя, как было до,

на протяженьи многих, многих – лет,

и в дальнем отражении

не претерпело должного преображенья,

подъёма по спирали

Молочного, но звёздного пути;

снять слой с изнанки

замысла того, кто столь высок,

что зрением с земли неразличим,

тончайший пласт бесцветной кожуры

с плода, дозревшего в саду на пограничьи

за и после, снять и добраться до причин,

кто мы друг другу и самим себе,

зачем так долог каждый шаг

и протяжённа пауза меж нами.

Снять и вкусить, открыться пустоте,

впустить её и поделиться плодом.

// 05.07.2024

***

янтарная грива уходящего солнца

за горизонт

смещает привычное в сторону,

за ободок

восприятия, принятия к сведению

незамедлительно

и в точности в сфере изложенного, –

мне же уютней смысл дневной

спрятав в скорлупку как в колыбель,

ваткой его обернув, сберечь,

укрыв на время от собственных глаз,

уйти от разумного в сторону

грёз и фентезийных раздумий

на сломе приятного и немыслимо

невероятного светораздела

дозволенного и смятенно

небрежного, нестоящего ничего;

ничего из того, что под взмахом

руки не придёт ни в движение,

ни в позволительный контур,

что очерчен строгим и многоликим,

полного тех забот, что мы сами и создаём,

изо дня в новый, полный намерений

день;

уходящего солнца за горизонт

тёплая грусть

осеняет крылом,

напоминает о возвращении

скрип гигантского колеса

круговращения года,

но иногда лишь кольнёт,

от того что цветок распускается

прямо в сердце моём.

// 07.07.2024

***

давай, спрашивай о сокровенном, –

входи в чертоги бумажных стен,

по потолку змеится росчерк -

автограф кого-то, кто был здесь до;

светёлка горняя в высокой башне

цветком за солнцем вращает мир,

калейдоскопом застеколья

прорезаны окна, но ставни прочные

укроют вовремя, не счесть мне

поводов, чтоб затаиться, свернуться

в книжку, улечься в плоскость –

между страниц;

о сокровенном саднящим горлом

не в полный голос,

а приглушённо, перебирая чётки

словесных бусин на нитке чёрной,

со взглядом мельком

глаза в глаза, впритирку в шорох

об кожу кожей, слегка с опаской,

с душой вприглядку,

с солонкой между, как мерой

сродства, с щепоткой перца

на след простывший,

с чертой юродства

в серьёзном срезе

щемящих сколов

в окне возможностей

светёлки горней,

такой высокой,

такой ранимой.

// 14.07.2024

***

в щербатой чашке дымится Фудзи,

клубится смыслами

в моём углу запрятанная

мнительность,

в кармане внутреннем

бутоны сакуры

с дремотой борются,

хотят проснуться

и потянуться

в мой мир руками

нежнее розовых весенних грёз;

цветочки алого чудного цвета

из сердца верного

ростками помыслов

рискуют выглянуть,

чудовищ ласковых

прицельно вылечить,

заклятий башни

обрушить пальчиком,

толкнув казавшуюся

глыбу незыблемой;

пойти туда, куда неведомо,

найти того, кто не терялся,

ничто не выкрасть, своё – сберечь,

а царств далёких,

не сбившись, – счесть...

// июль 2024

***

не обладающим даром прозрения

сложно планировать день –

он рукокрылой диковинной птицей

вьётся вдоль линии фонарных столбов,

пересекает двойную сплошную,

лбом о твердь небесную бьётся,

и слетает с оси кувырком;

не обладающих даром прозрения

легче всего удивлять,

магией метаморфоз приводить

в замешательство, уводить

с проторённых дорог

на луга беспричинно цветущие

вне тревог и сует;

на обладающих даром прозрения

печать возлагается

обещаньем молчать

и не смущать никого

из счастливейших, –

не обладающих

даром...

// 18.07.2024

***

ты до сих пор мне снишься,

облаком сизокрылым

чуть слышно

касаешься щеки –

и вниз стремишься соколом с горы

на пол дороги свив кольцо из дыма,

и нанизав на спицу света –

прорехи неба

серебристой

нитью разошьёшь,

меня приблизив

к небу и к душе,

тем ближе, чем стежки

короче черт –

черт милых, но меж дат

они безмолвны и резки;

ты до сих пор мне снишься,

искусной полутенью

кружев ещё длишься,

через края и горловину

выворачиваешь сон

и устилаешь этим пухом

серый атлас дня,

в котором много черт от сна;

ты до сих пор – ещё мне снишься.

// 31.07.2024

***

я обращаюсь к стороне,

которая не лицевая, –

не матовая и глухая –

та сторона, что лишь спиной –

всегда, потерянно сутуля плечи,

молчит затылком заслоняя

угол встречи,

и вехи с ленточками влёт

виляют ветру яркими хвостами…

но, –

мы наперекор

ведём пространный диалог

из междометий,

не подходящих теме

имён речи,

не разлинованных сторон

шероховатых

как асфальт,

но простирающих желанье

разговора,

–

а тьму колеблет лунный свет

за тот язык, висящий в бездне, –

как колокольчик многозвучный

исподволь колышет мглу,

и я бросаю в пруд слова,

рождая круг за кругом.

Круг за кругом.

// 07.08.2024

***

не осень, не зима, не то, что

проскользнуло вдоль

тончайшего столба,

удерживающего твердь

прозрачности блистающего дня

вне перемены вех сезонов,

но чёткий цикл календаря

даёт под дых желанию

закрыть глаза на терпкость очевидного –

что дни летят

с ладони ветром,

стирая промежутки между

двуединой рати дня и ночи,

мы с ними хороводим вместе

сутки напролёт

со звоном чайных ложек

и тишиной

меж складок штор

темнеющих окон;

не лето, не весна, но та пора,

что мне бы петь, – да нет причин,

вязать - да разве строки,

плясать - тогда уж мотыльком,

согревшись пламенем свечи,

но лучше голову сломя

бежать вдоль кромки

грохота извечного прибоя,

совсем не различив

ни дат календаря,

ни тщеты штор

светлеющих окон.

// 22.08.2024, внесезонное

***

но если я,

но если я, –

спущусь с небес на землю,

совьёт ли новые цвета осенний ветер,

взобьёт ли шапку белопенных

облаков,

и принесёт ли мне покой

безвременник осенний

но если я,

но если я,

пройду сквозь арку тихих снов,

где шорох листьев

стелет эпилог, хоть он едва заметен

на фоне пестроцветья,

но если я найду ответ,

скатившийся под ноги,

его открою как орех

и сердцевину разделю

на строки рябью по воде,

горошинкой на языке, –

целебной,

но если я,

но если я,

но если я...

// 12.09.2024

***

пообещай мне,

что узнаешь счастье на вкус,

обкатаешь его на языке,

и поймёшь, каково это –

жмуриться солнцу,

которое греет уют

в твоём сердце

и тишину

среди бурь,

разметающих стены.

пообещай мне узнать его цвет

и восхититься

пленяющим разум оттенком,

играющим на свету,

за круговертью

самых разноликих дней

и тенью, падающей

ниц,

на лисий воротник,

с прищуром.

пообещай мне промолчать,

когда поймёшь,

почём щепотка пыли звёздной

на тех ботинках,

что пройдут куда угодно

лишь бы где-то

хотя бы кожей ощутить

бликующую радость благодати...

// 12.11.2024

***

вчера, сорвав ворота с петель, пала Троя,

и мне не защитить её бессмертных стен,

я замираю на зубце острейшего из копий,

чтоб выдохнуть прощение – победившим

в этот раз,

и снова,

снова, я засыпаю в ритме волн прибоя,

который бьётся в берег и листает книжные листы;

листает век за веком, судьбы и просчёты,

под звон мечей и звуки вёсел,

и очевидную необходимость

собственноручно высекать ступени

для восхождения в горах, куда влечёт

желание понять иронию

вершимого в происходящем.

сорвав ворота с петель, историю

мешаю с пеплом, и перепрохожу

в который раз

рождение, знакомство, расставанья,

ложь и страх пророчеств,

предательство и жертву - без которой

мне не достичь

манящих в летний зной -

заснеженных вершин.

и снова пала Троя, почти вчера,

в который раз, а я всё так же верю,

что ей удастся устоять.

(...)

// 16.11.2024

***

на тонкой из острейших граней,

сведя все ниточки в игольное ушко –

как совершеннейший сюжет

на идеальнейшей бумаге, –

я расправляю все морщинки по уму;

на зыбкости ночных полутеней,

завёрнутых в помятую бумагу,

свожу морщинки в свод узоров,

так и не ставших письменами,

но тронутых осмысленностью чуть;

на холодеющей зеркальности

проступит стылость капель,

шершавость бархата заменит мне уют,

и все случайности смешают мои

карты, расставив по порядку

тех, кто станет райским деревом

в замёрзшем, но оттаявшем саду.

// 20.11.2024 / на пути к исцелению

***

воет ветер втихомолку

в щёлку между скрипом петель,

скрипом тех дверей что где-то

между,

между тем и этим светом,

между светом в щель дверную

и в углу затихшей тенью,

тенью, павшей первой

в битве, в схватке двух сторон

двуликих, в танце диком,

где спелёнуты едино

чёрно-белые партнёры,

светло-тёмные любимы.

ветер воет втихомолку,

усыпляя бдящих ночью, –

и гудят, гудят глумливо

нити связанных

поручно,

обручённых общей силой,

силой притяженья сродства.

Ты клубочек мой волшебный,

выведи из этих топей,

разгони туман заречный,

опечатанные клейма

разомкни, развей наветы,

и мою бессилья слабость

вылей в чашу, в чашу силы.

– Силой притяженья сродства.

// 21-23.11.2024

***

о если б, если бы...

мне всех обидчиков простить,

как выдох одуванчики развеет,

так мне бы сдуть всю шелуху

с руки,

и вскинув взор в синеющую бездну

ещё, на всякий случай,

раз простить;

о если б, если бы...

не жить плакучей ивой,

не путаться в тоске, –

под небом тающей луны

наедине

с тенями, пляшущими вне,

сойтись

в сближающем круженьи,

отметившись пожатием руки;

о если б, если бы, –

не зная, что несут

темнеющие облака из перьев

чёрных лебедей, мне быть смелей

и равнодушней

к бедам, ведающим точки

прикосновений изнутри;

о если б... если бы.

// 26.11.2024

***

Еловые лапы с мягкость кошки

царапают воздух морозный,

и колкостью свежей счищают наросты

годичных колец

на том календарном стволе, –

что новым спиральным витком

как шарфом обёрнутым плотно,

сквозь всех прорастает –

держа небосвод.

А мы протаптываем путь

меж звёзд и пыли, тоже звёздной,

немного даже удивляясь

фантасмагории происходящего

и чудесам, обыденно бытующим на фоне,

считая отражения в реке,

считая их тенями на стене,

а стену - сценой,

где, торопясь,

в своей наивной простоте

листаются страницы

учебника из средней школы,

а там... А там –

и множество потерянных подков

последнего Крестового похода,

и жар печей, в которых зреет хлеб,

и вереница кораблей Армады,

и сотни караванов с драгоценным грузом,

и Карфаген, который неизменно

должен быть разрушен.

Там волки вскармливают молоком

всех близнецов, несущих миру

потрясенья,

там воды Млечного Пути

затянуты в кисель мирского бытия,

и только ночь, бредя по лесу перед

Рождеством, случайно стряхивает ветви елей

со всем, что наросло за год.

// 04-05.12.2024

***

ещё одно круговращенье стрелок,

обычный полный оборот,

я пью сомнений колкие иголки

в шипучем и игристом, с ароматом земляники

с урочным боем

в общем безразличных

к течению зовущегося временем, –

двенадцати часов;

но неподвижен циферблат,

цепочка связанных секунд

гирляндой провисает

между днями,

как будто в эту ночь судьба

сама раскидывает карты,

с прищуром метит в небосклон,

в межзвёздьи пишет благосклонной гладью, –

едва-едва касаясь бледной кистью

тех фонарных пятен,

что сумрак города

как негатив

снимают на сетчатку глаза.

а нас тревожит любопытство,

но осаждается опаской, –

хотеть узнать не значит прикоснуться,

ни от чего нельзя

подстраховаться...

// 18.12.2024

***

мой сон смиренный ластится к огню,

и образы границ очерчивают тени,

скажи, – зачем, без замирания, – отнюдь,

мы бережём отличия черты,

сквозной канвой прошитые сквозь веки;

зачем распахнутости крыл

предпочитаем сложенные вровень

листы исписанных страниц,

где никаких излишеств – кроме

завязанных узлов на жизненной тесьме;

нужна ли здесь весомая причина, –

стекло тряпицей протереть,

всенепременно – сквозь него

ночь проглядеть густеющую зримо,

на строки сбивчивый сумбур

скользящих дней умело разложить,

настроить ритм, соотнеся с капелью,

не расплескав на сожаленья.

с тобой, как с тишиной,

сдвигающей углы

в пространственный карман,

сгущающая безмятежность

объемлет сумрак подневольный,

а я же вновь и вновь

желаю и тебе – распахнутости крыл

и верности себе.

// 16.01.2025

***

и нет причин, и нет причин...

но есть у занавеси складки,

и толика личин и полумасок

снятых, шнуров развязанных

узлы, и тени рам оконных

на паркете, но нет причин.

а есть стихий разомкнутые дали,

скольжение по тонкой линии

меж сном и явью, и светлость

ликов облаков в той области,

которая за гранью.

как нет причин взывать к сомнениям,

как к оправданью, и напевать,

идя по крестному пути

прогулочным, невозмутимым шагом,

светясь – воображеньем.

и нет причин. Их нет.

// 20.02.2025

***

зима ушла, и в этом есть утрата,

как в тени пальцев, тающей во мгле;

последний снег срывается

заплатой,

оставив след в сырой земле.

В полях вода — разбитое стекло,

ломая лёд, ручьи бегут куда-то.

И свет растёт, но в этом есть тепло,

тоской пронизанное злато.

Тот свет иной, чем был

в январской тьме,

он режет воздух, каплями звеня,

как если б в сердце, тая по весне,

вернулась ночь без вести февраля.

И вот сквозь ветви светит новый день,

проклюнулись ростки в пустом просторе.

Но холодком скользит по лужам тень

той тишины, что спит в бесснежном взоре.

// 06.03.2025, весенняя грусть

***

Вода в умывальне темнеет от мыла,

в каплях пульсирует свет.

Девочка платье в ладонях скрутила,

словно весенний букет;

пенные круги уходят по краю,

тает в прохладной струе

запах черёмухи,

ветром играя

в утреннем светлом дворе.

С платьями белыми девочка вышла,

к солнцу их вытянув в ряд.

Кажется – парус, расправленный, дышит, –

в небо стремится назад.

В скворечнике шорох: то птицы тревожно

греют под крышей птенцов.

Ветер качнёт – и дрожащие платья

тянутся

ввысь, до концов.

Скоро высохнут – лёгкие, звонкие,

словно в апреле трава.

будут порхать на плечах их узорные

тени, как чья-то молва.

// 07.03.2025

***

Ветра, огнём зачинавшие лето,

ветви тревожат в ночи.

Сок пробегает по жилам

сквозь ветви,

время растёт из земли.

В марте встаёт оно в тонких побегах,

ласково тает в отражениях капель.

Солнечный луч, заглянувший

сквозь ветви,

в ладонях баюкает

лепестки.

В мае – разлив, и листвою тяжёлой

медленно крона плывёт,

зной пробирается в сердцевину,

июльской истомой,

не забывая о сентябре.

Время срывает поспевшие листья,

кружит их, гонит в песке.

Дерево шепчет осенние строчки,

голое смотрит поверх реки;

в небе январском, сквозь иней и ветки,

память мерцает ликами звезд.

Сон забирает корни и почки,

чтоб в феврале их вернуть.

В марте воскресший

птицеуказчик

уста запечатает неуместному холоду,

радостно, на лету

уронив

поцелуй…

// 08.03.2025

***

Смятенье духа, как в овраге

опавших листьев тёмный рой, –

в ночи, нависнув тенью строгой,

вещун прокрался надо мной.

Он шёл, неведомый и вещий,

ветвям шептал про день иной,

и гул в ветвях стоял,

как вечность,

как спор деревьев с тишиной.

А травы гнулись, гнулись, гнулись,

как письма,

сжатые в горсти,

и дождь, как пепел, с неба стлался,

и не давал себя прочесть.

Но всё затихло.

Всё уснуло.

Всё стихло, спряталось, ушло.

Лишь чай, горячий и тягучий,

кружил смиреннейшей волной.

// 11.03.2025

***

Вещий ветер стлался полем, травы гнулись пред судьбой,

и казалось – ещё не так больно, но уже не вернуть покой.

Гул в ветвях нарастал, как эхо, как далёкий набат войны,

Как тот голос, что шепчет: «Поехал…»

Но не скажет, когда –

«вернись».

На губах привкус чая горек, в тёплой чашке –

уснувший шторм.

Я гадаю: быть может, скоро

усмирится и этот

гром?

Ветер идёт по крышам, вгрызается в окна,

шарит по улицам,

роется в тёплых дворах.

Вечер, как выдох, спрессован, скомкан,

лёгкие жмёт,

разливается в проводах.

Ветер вещает: «Будет. Будет. Ты ведь уже не тот,

кто вчера».

Гул в ветвях – как чужие судьи,

время нежно хрустит на моих костях.

Травы примяты – в этом примета.

Значит, хотели упасть, но привстать.

Кружка с чаем в ладонях – как лето,

втиснутое

в керамическую тетрадь.

Буря гаснет, скользит по краю,

в чашке становится просто след.

Я выдыхаю.

Я принимаю.

Я остаюсь.

Видимость бури вослед.

// 12.03.2025

***

Пусть будет так, как будет.

Ни оклика. Ни повода.

Пусть будет.

Рассвет крадётся чутким лисом

вдоль нитки горизонта

темнеющего низко неба,