Это должно было быть всего лишь игрой.
Когда Белла, Селеста и Роуз встречаются с новыми подругами на кладбище в лесу, они вскоре понимают, что не готовы к тому, что запланировано. В свои двадцать лет Обри старше своих подруг, и она знает о секретной игре, в которую местные девушки играют уже несколько десятилетий.
Всё начинается с личных вопросов, но быстро переходит в испытание храбрости, когда Обри ведёт их в подземный склеп. Но даже Обри не знает, во что они на самом деле ввязываются. Мать Беллы, Холли, возможно, единственная, кто знает.
В подростковом возрасте Холли и её друзья тоже играли в эту игру, и Холли едва выжила. Когда она обнаруживает, что её дочь отправилась на кладбище, она боится, что Белла заблудится в таинственных катакомбах, как и она сама когда-то... и столкнётся с теми же зловещими силами.
Пока девушки ищут выход, Холли должна вернуться в ужасный склеп, в который она поклялась никогда не возвращаться, и наконец столкнуться со своими собственными тёмными секретами...
Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются "общественным достоянием" и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.
Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...
Бесплатные переводы в наших библиотеках:
BAR "EXTREME HORROR" 2.0 (ex-Splatterpunk 18+)
BAR "EXTREME HORROR" 18+
Девушки встретились на кладбище. Это было не самое простое место, но сохранилась тонкая тропа, в основном для подростков, которые ходили туда развлекаться, когда не было ничего лучшего. Молодым людям приходилось самим устраивать себе приятное времяпрепровождение в таком маленьком городке, как Гринуок. Для несовершеннолетних здесь было мало развлечений. Но хотя местные подростки иногда ходили на старое, ветхое кладбище, немногие были достаточно смелыми, чтобы зайти туда глубоко, как это сделали сегодня девушки.
Белла перешагнула через открытые корни красного клёна, армейские ботинки, которые она носила просто из моды, теперь выполняли своё прямое предназначение. Она легко поднялась на склон холма. Физические упражнения были не совсем её коньком, но в семнадцать лет поддерживать форму требовало небольших усилий. Роуз, с другой стороны, была активной. Как звезде школьной баскетбольной команды, ей гарантировали полную стипендию в колледже, и хотя шансы были не на её стороне, она была на правильном пути, чтобы участвовать в Национальной ассоциации студенческого спорта.
Это было одно из многих различий, которые были между двух подруг в последний год их обучения.
- Смотрите под ноги, - сказала Белла остальным.
Роуз избегала корней, перепрыгивая через них. Замыкая шествие, Селеста боролась, хватаясь за ветки деревьев для поддержки. Она была самой массивной из троицы, но хотя её толстые ноги придавали ей силы, её дополнительный вес замедлял её. Её чёрные волосы падали ей на лицо. Она дула на них, заставляя зелёную прядь развеваться.
- Нужна помощь? - спросила Роуз.
Селеста нахмурилась.
- Я смогу это сделать.
Роуз бросила на Беллу взгляд. Она не хотела покровительствовать Селесте, только помогать ей, но Селеста была слишком чувствительна, когда дело доходило до любого заявления, которое можно было истолковать как комментарий к её весу. Даже когда Белла однажды попыталась сказать Селесте, что она не такая уж тяжёлая, как она думала, - что было правдой, - Селеста её отшила.
Девушки продолжали идти, Роуз шла рядом с Беллой. Её натуральные светлые волосы были белым ручьём в лунном свете, напоминая Белле водопады в близлежащем государственном лесу Тунсис. Она любила водопады в детстве. Те годы казались совершенно другой жизнью.
- Боже, - простонала Селеста, - мы уже пришли? У меня такое чувство, будто мы шли пешком несколько часов.
Белла чуть было не спросила, не нужна ли ей передышка, но передумала.
- Обри сказала, что это в полутора милях от дороги. Тропа выравнивается немного севернее. По крайней мере, снега нет.
- Откуда мы вообще знаем, что идём на север?
Роуз кивнула вверх.
- Вот Полярная звезда. Она не самая яркая на небе, но сегодня её видно.
Селеста недоверчиво посмотрела на неё.
- Но ты уверена?
- Почти уверена. К тому же, посмотри на деревья. В районах с малым количеством воды мшистая сторона смотрит на север.
Селеста ухмыльнулась.
- Кто ты, Полина Баньян?
- Я была девочкой-скаутом, ок? Извини меня за то, что я знаю такие вещи.
Почувствовав раздражение Роуз, Селеста отступила, несмотря на свой общий цинизм. Белла сделала всё возможное, чтобы сохранить мир между двумя своими подругами из разных миров.
- Успокойтесь, девочки. Мы почти у цели.
При любых других обстоятельствах она никогда бы не поставила Роуз и Селесту в одно место. Роуз была отличницей как в учёбе, так и в спорте. Необычно высокая с поджарыми мышцами, она была сильной, но не выглядела как мужеподобная женщина, и пользовалась популярностью в школе. Несмотря на всех её поклонников, у неё был один и тот же парень с младших классов, и она была той девушкой, которую каждый родитель надеялся найти своему сыну. Она слушала Регину Спектор и Адель и любила фильмы с Полом Раддом в главной роли. Поэтому Селеста считала Роуз "простой стервой", её любимым термином для девушек, которых она считала типичным позором феминизма, хотя сама Селеста была стереотипом в своём роде. Квинтэссенция эмо, Селеста украшала себя одеждой от "Хот Топик" и с гордостью слушала классические готические группы, такие как Siouxsie и The Banshees и Joy Division, хотя Белла знала, что ей ещё нравится современная новая волна My Chemical Romance и Paramore. Селеста также изливала нигилистические размышления, которые скорее можно найти в меме, чем в философском тексте. В школе она была лентяйкой, но при этом чрезвычайно творческой личностью, у неё был настоящий дар к рисованию углём и игре на пианино.
Каждая из девочек представляла собой отдельную эпоху в становлении Беллы. Роуз была её лучшей подругой в детстве. Они жили на одной улице, ходили в одни и те же школы и имели разницу в возрасте всего в несколько месяцев. Белла никогда не интересовалась спортом, как Роуз, и даже не думала о вступлении в организацию девочек-скаутов, но у них было много других общих интересов, таких как чтение художественной литературы и следование моде, и обе были отличными ученицами. Они были как сёстры, и Белле было больно, что их дружба, похоже, увядает теперь, когда она приняла готический образ жизни. Роуз была склонна винить в изменении интересов Беллы Селесту, и в этом была изрядная доля правды, но Белла не следовала за Селестой против своей воли. Она просто выросла, глубоко и основательно относясь к мрачной музыке, особенно после того, как брак её родителей начал разваливаться. У Беллы тоже были свои проблемы, с парнями и неопределённость по поводу колледжа, и это только добавляло эмоционального освобождения, которое давало ей становление готом. Она не была такой фаталисткой, как Селеста, но депрессия тяготила её бóльшую часть дней, и она находила катарсис в ношении чёрного, чтении Энн Райс и написании стихов в своём дневнике, который большинство людей посчитали бы жутким, поэтому она держала его под замком. Она не хотела, чтобы её мать читала его. Это просто дало бы ей ещё один повод для беспокойства. Мама была склонна слишком остро реагировать. Вот почему Белла солгала о том, куда они с Роуз идут сегодня вечером, и вообще не упомянула Селесту. Как и Роуз, мнение мамы о мрачной девушке было далеко не лестным.
- Смотрите, - сказала Белла. - Мне кажется, я это вижу.
Она остановилась. Три девушки шли бок о бок. Здесь деревья поредели, и прохладный ветерок заставил Беллу плотнее обнять своё кожаное пальто, как спальный мешок. Поляна была заросшей ежевикой и колючками, побуревшими с начала зимы, а мягкий голубой свет, падающий с небес, создавал обманчиво длинные тени крошечных надгробий. Поляна перед ними была круглой, с окружавшей её стеной из сложенных речных камней высотой по колено, хотя барьер местами рассыпался.
- Ух ты, - сказала Роуз. - Я честно думала, что это будет чушь.
- Обри не лгала, - сказала Селеста.
- Я этого не говорила. Я просто не могу поверить, что так глубоко в лесу есть кладбище, даже если оно заброшенное с девятнадцатого века или что-то в этом роде.
- Да. Это довольно круто.
- Как так получилось, что я никогда раньше об этом не слышала?
Белла пожала плечами.
- Я тоже не слышала. Просто оно старое и забытое, я полагаю.
Селеста достала из пальто бутылку "Спрайта", но когда она её открыла, Белла почувствовала запах водки. Потягивая её, Селеста предложила остальным выпить, но они отказались.
- Только не позволяй Обри увидеть тебя с этим, - сказала Белла. - Ты же знаешь, что она хочет, чтобы мы были трезвыми для этого.
- Да, да, да.
- Он такой маленький, - сказала Роуз, оглядывая участок. - Там не может быть больше двадцати могил.
Белла сделала шаг вперёд. Её подруги последовали за ней. Она осмотрела территорию, не заходя на само кладбище.
- Я не вижу других, - она достала телефон из кармана пальто и проверила время. Две минуты до полуночи. - Они, должно быть, ещё не здесь.
Мимо пронеслась струйка сладко пахнущего дыма. Белла обернулась, увидев, как Селеста затягивается своей вейп-ручкой. Ещё один порыв ветра заставил Роуз скрестить руки, несмотря на то, что она была в толстовке с капюшоном и куртке своей команды. Порыв ветра накрыл луну облаком, лишив её сияния.
- Я же говорила, что нам нужно было взять с собой фонарик, - сказала Роуз. - Нам стоит хотя бы использовать те, что на наших телефонах.
- Обри сказала не делать этого, - сказала Белла.
- Ты всегда делаешь всё, что говорит эта цыпочка Обри?
- Да ладно. Ты же сказала, что будешь относиться к этому непредвзято. Я сделала то, что ты хочешь, помнишь?
Поправившись, Роуз не стала возражать. То, на что согласилась Белла, должно было быть ради неё, нелепое двойное свидание на сноуборде с Роуз, её парнем Тайсоном и его приятелем Колином. Очевидно, Колин был инструментом, который Роуз использовала в своих попытках направить Беллу "на правильный путь". Он был приятным, симпатичным парнем и определённо соответствовал тому, что когда-то было её типом. Но её вкус в музыке был не единственным, что изменилось. Роуз знала это, и Беллу раздражало, что её подруга не принимает этого. Ей даже больше не нравился сноуборд, не говоря уже о спортсменах вроде Колина. Она скорее переплывёт озеро Верхнее, чем будет встречаться с парнем, который наденет бейсболку задом наперёд. К тому же, она была влюблена в кого-то другого.
Роуз была должна Белле, и Белла сегодня вечером собиралась расплатиться. Обри настаивала, что им нужно шесть девушек для чего бы то ни было. Белла и Селеста были в деле, как и Саванна. Вместе они были квартетом готических девушек, всегда готовых к чему-то жуткому или таинственному. Но им нужно было ещё два человека, и это должны были быть женщины. Саванна сказала, что у неё есть кто-то, кого она может взять с собой, и когда Обри посмотрела на Беллу, ожидая, что у неё будет больше вариантов, чем у мизантропичной Селесты, она согласилась взять с собой подругу.
Но ей пришлось практически умолять.
- Спиритический сеанс на старом кладбище? - спросила Роуз, приподняв бровь. - Ты сейчас серьёзно?
- Не спиритический сеанс, - настаивала Белла, немного смутившись. - Ну... Я имею в виду, да, что-то вроде того. Но не супер-банально.
Роуз покачала головой. Почти шесть футов ростом, она возвышалась над Беллой, заставляя её чувствовать себя так, будто на неё неодобрительно смотрит родитель или учитель.
- Боже, Белла, - сказала Роуз. - Хэллоуин был несколько месяцев назад.
- Это не то же самое.
- Да, ну, как бы там ни было, забудь об этом. Я знаю, что ты сейчас переживаешь готический период, но...
- Это не период. Это жизненный выбор.
Оскорблённая, Белла отвернулась от подруги.
- Ладно, ладно, - сказала Роуз, положив руку на плечо Беллы. - Я не хотела никого осуждать. Я могу понять, что она гот... но разве спиритический сеанс на кладбище не слишком ли? Я имею в виду, ты ведь не веришь в привидения, не так ли?
Белла вздохнула.
- Нет. Конечно, нет.
- Тогда в чём дело?
Белла не знала, что ей сказать, потому что сама не совсем понимала. Обри всегда была неопределённой. В свои двадцать она была старшей в их компании и считала себя своего рода лидером, а Селеста и Саванна только поощряли это, как и её грандиозную иллюзию быть какой-то королевой тьмы. Хотя Обри иногда казалась Белле странной даже для гота, она всё равно смотрела на неё снизу вверх и поэтому угождала ей. Сегодня вечером она даже собиралась последовать за ней.
В кустах послышался шорох, и с другой стороны кладбища появилась тёмная фигура. Селеста ахнула, прижимая к груди вейп-ручку.
- О, чёрт! - прошептала она. - Это медведь?
- Нет, - сказала Роуз. - Они сейчас в основном в спячке.
- В основном?
- Ну, иногда, если у них достаточно источников пищи, они этого не делают.
Белла прищурилась.
- Похоже, это больше, чем кто-то один. Но определённо слишком маленький, чтобы быть медведем. Я думаю, это другие.
Роуз наклонилась вперёд, чтобы получше рассмотреть.
- Да. Должно быть, они.
- Почему бы им не воспользоваться тропой?
Роуз пожала плечами.
- Не знаю. Они твои друзья, Белла.
Три фигуры вошли в мёртвую зону, две примерно одинакового размера и формы, одетые во всё чёрное, а третья была намного меньше и одета практически так же. Они были стройными, молодыми женщинами. Когда облака рассеялись, Белла узнала Обри и Саванну, но не ту девочку, которая шла с ними. Обри помахала рукой - не как подруга, а как священник, призывающий ребёнка выйти вперёд.
"Всегда с драматизмом", - подумала Белла.
Ей не хотелось это признавать, но Роуз была права, когда дело доходило до границы между готическим и банальным. Иногда ей казалось, что то, как Обри вела себя, было ужасно бесцеремонным.
Две группы приблизились, пересекая кладбище, чтобы стать одной. Обри была в своём кожаном пальто с шипами на плечах и крошечными цепочками, обвивавшими руки - пальто, за которое Белла бы убила. Чёрная сумка висела на её плече. Натуральная брюнетка, её длинные волосы были настолько чёрными, что она не потрудилась их покрасить, как её подруги. У неё были большие миндалевидные глаза, которые напомнили Белле сиамскую кошку, и она двигалась так же грациозно и хищно, как одна из них. Позади неё чрезмерно бледная Саванна выглядела как полтергейст в лунном свете, полоски её волос зебры сочетались с колье "Битлджус" на её шее. Она держала маленькую девочку за запястье.
"Откуда взялась эта? - задавалась вопросом Белла. - Она выглядит как ученица средней школы".
Глаза девочки были широко раскрыты, она смотрела на окружающий лес, как туристка, впервые попавшая в город. Белла предположила, что она весит около девяноста фунтов. С её ботинками Ugg и курткой от The North Face ей не хватало только коврика для йоги и кулинарной книги с авокадо, чтобы завершить образ белой девушки. Она была похожа не на подругу Саванны, а скорее на девственную жертву.
Не то чтобы они были в восторге от таких вещей.
Белла шла среди маленьких, сплющенных могильных плит - надгробий, раскрошившихся на куски, и каменных табличек, торчащих из земли, как шрапнель. Обри окинула Роуз быстрым взглядом, а затем одарила Беллу понимающей улыбкой.
- Привет, Обри, - сказала Селеста.
Обри кивнула, едва узнав её. Она сосредоточила своё внимание на Роуз, оценивая физически внушительную девушку. Но, несмотря на свою высокую фигуру, Роуз всегда была общительной, независимо от того, с кем она встречалась, и её добрая улыбка имела свойство мгновенно заставлять большинство людей чувствовать себя комфортно рядом с ней.
Но Обри не была большинством людей.
Белла представила их.
- Привет, - сказала Роуз, слегка помахав рукой.
Обри ухмыльнулась.
- Очарована, - она повернулась к Белле. - Теперь нас шестеро.
- Да, - сказала Белла, ожидая бóльшего, но не получив. - Но для чего?
- Всему своё время.
Саванна вышла вперёд, таща за собой широко раскрытые глаза девушки.
- Это Марни.
Девушка улыбнулась, но отвернулась, застенчиво.
- Она моя младшая сестра. Мы сбежали!
- О, - сказала Белла, не зная, что ещё сказать.
- Ей только что исполнилось пятнадцать, - сказала Саванна. - Достаточно взрослая, чтобы её инициировали, верно?
- Я бы так сказала, - сказала Обри. - Достаточно, если она того хочет.
Марни наконец подняла глаза, и в её глазах Белла увидела знакомое отчаяние, то же самое желание быть принятой старшими девочками, которое чувствует любая пятнадцатилетняя девочка. Марни была просто взволнована тем, что выходит на улицу после наступления темноты со своей старшей сестрой, и поэтому созрела для лепки, так стремилась угодить, что была такой же податливой, как пластилин.
- Эм-м-м, да, - сказала Марни, восторженно. - Конечно, Обри.
Обри посмотрела на Роуз.
- А что насчёт тебя?
Роуз скрестила руки на груди. Белла практически слышала, как Роуз сдерживала смех. Она знала Обри всего тридцать секунд и уже решила, что она совершенно нелепа. Она бросила на Беллу быстрый взгляд, как раз достаточный, чтобы сказать ей: "Я делаю это только для тебя", затем кивнула.
- Конечно, - сказала она. - Я в игре.
Холли не могла припомнить последний день, который она провела без боли в спине. Ей даже не нужно было ничего делать, чтобы это началось. Иногда она просто вставала с кровати, и спина была закручена. В другие разы казалось, что узел медленно формируется в течение дня, из-за чего всё, о чём она могла думать, это тёплая ванна и бокал вина, ожидающие её дома. Ванна была ничем не примечательной, а вино было в коробке, но этот ритуал удерживал её от попыток светской жизни.
Она убрала тёплую тряпку с глаз и сделала ещё один глоток шардоне.
"Боже, - подумала она. - Вот что значит быть за сорок?"
Она всегда была уставшей, всегда больной, всегда в плохом настроении. Её работа на почте была неудовлетворительной и однообразной, и всё же она истощила её от других людей до такой степени, что ей просто хотелось пойти домой и изолироваться от них. Она даже редко видела своих друзей. Все были заняты своими семьями и карьерой. Близкие подруги, которые у неё были в тридцать, теперь были просто фотографиями в социальных сетях. Холли не с кем было встречаться, даже если бы она этого хотела.
Это также усложняло знакомство с парнями. Без друга, который мог бы её свести, или домашней вечеринки, где она могла бы познакомиться с новыми мужчинами в комфортной обстановке, Холли находила концепцию свиданий одновременно изнурительной и пугающей. Она знала, что ей нужно двигаться дальше, но где она должна была встретить кого-то нового? Она не хотела прокручивать профили на сайтах знакомств, как будто она пыталась выбрать фильм. Кроме того, она бы слишком нервничала, чтобы пойти на свидание с кем-то, с кем она не встречалась лично. Это просто не было её привычкой. Или, по крайней мере, не то, что она делала, когда в последний раз была на рынке.
Ну, её вернули на полку после почти двадцати лет брака, но она не была выставлена на обозрение в дорогом магазине, как когда она была молодой и сильной. Теперь она сидела на виртуальной полке Goodwill для тех отчаянных и глупых, кто хотел дать любви ещё один шанс. И то же самое касалось мужчин, доступных сорокапятилетней матери-одиночке в маленьком городке. Хороших либо увели, либо сломали, оставив только объедки, человеческий эквивалент холодной картошки фри на дне пакета с едой на вынос.
Но Боже, как же ей надоело заботиться о себе. Её вибратор работал сверхурочно ещё до того, как Джастин съехал. Задолго до того, как мысль о разводе пришла ей в голову, они с мужем отдалились друг от друга в сексуальном плане. Вскоре последовало эмоциональное отчуждение, и к тому времени, как она сумела озвучить своё несчастье Джастину, было уже слишком поздно. К тому времени ничто не изменило бы её решения уйти от него. Теперь она поняла, что после неудачного брака не оправишься так, как от других мёртвых отношений, и свидания после сорока были унизительной пустыней. Она не хотела возвращения Джастина - она даже не была горяча к идее нового мужа - но она хотела кого-то в своей жизни. И всё же, глядя на парней своего возраста, Холли была ошеломлена. Они были не парнями, они были мужчинами - стариками. У них были лысые места и седина в бородах, пресс давно исчез, грудные мышцы сдулись. Это было так, как будто она смотрела на отцов своих подруг, когда она была подростком, и это беспокоило её. Прошло так много времени, пока её внимание было приковано к другим вещам. Действительно ли она была женским эквивалентом этих мужчин?
Затем она посмотрела в зеркало, и это подтвердилось. Её плечи падали, когда она их поднимала. Морщины от смеха превратились в гусиные лапки. Гравитация нанесла урон её груди и ягодицам, и вокруг её живота образовалось небольшое кольцо жира, из-за которого её живот выпирал прямо над пахом, как и шрам от кесарева сечения. И у неё было больше, чем несколько собственных седых волос. Холли, которую она знала, была похищена этой странной женщиной, которая была слишком похожа на её мать, и это заставило её чувствовать себя ошеломлённой, подавленной, напуганной.
Сорок пять. Официально средний возраст. И одиночка.
Она потянула затычку для слива пальцами ног, ванна забулькала, всасывая использованную воду. Холли допила свой бокал вина и завернулась в полотенце.
"Ты не совсем одна, - сказала она себе. - У тебя есть Белла".
Её отношения с дочерью в эти дни вряд ли были чем-то, что можно было бы отпраздновать. Белла переживала мятежную, унылую фазу, которая отражала ту, что пережила Холли в том же возрасте. Но объяснить это сходство с Беллой было бы невозможно. Иногда Холли хихикала, как её дочь думала, что она лично изобрела комбинацию армейских ботинок и платья-комбинации. Холли носила Doc Martens с плиссированными юбками и сетчатыми чулками ещё в Юрскую эпоху девяностых, делая всё возможное, чтобы выглядеть как Кортни Лав и Джульетт Льюис. По сравнению с этим готический наряд Беллы был скромным. Все вещи, которые, по мнению её дочери, делали её индивидуальностью, были взяты из поколения X - поколения её матери - и она даже не осознавала этого или, по крайней мере, не признавала этого. Если бы она это сделала, то подумала бы она, что её мать крутая, или решила бы, что эти вещи теперь отстой по ассоциации?
Холли надела свои спортивные штаны и старую рубашку, которая не могла превзойти по комфорту. Она надела свои пушистые тапочки, на одном из которых был старый боевой шрам от сигаретного ожога, оставшийся с того момента, как она ненадолго вернулась к этой привычке. Глядя на свой наряд, Холли насмехалась над собой.
"Лиса".
Она спустилась вниз и наполнила бокал вином лишь наполовину. Взглянув на часы на духовке, она с удивлением увидела, что уже полночь. Казалось, она только начала расслабляться после очередного долгого рабочего дня, и теперь у неё оставалось всего восемь часов до того, как будильник поднимет её снова.
"Я не встану", - сказала она себе, зная, что это ложь, но желая представить себе такую возможность, поверить в баланс между работой и личной жизнью, хотя бы на мгновение.
Но теперь она была матерью-одиночкой. Джастин не был хорошим кормильцем, даже когда они поженились. Она не просила у него алиментов, но надеялась, что он, по крайней мере, будет надёжным в вопросах содержания ребёнка, тем более, что он будет экономить деньги, переехав к своей матери. Холли обманывала себя, думая, что может рассчитывать на него хотя бы в этом. Джастин был слишком захвачен смертоносным трио, которое лишает мужчин всей мужественности - травкой, видеоиграми и порно. Он был эгоистичным Питером Пэном, который не мог выносить критику лучше, чем убирать за собой. Она так долго ждала, пока он повзрослеет, но он мысленно застрял в своих двадцати, не более взрослым, чем когда они впервые встретились. Это было чудо, что она оставалась с ним так долго, но ей нужен был кто-то другой.
Холли думала о Белле сейчас, сидя в постели с повтором "Золотых девочек" по телевизору. Её дочери исполнилось восемнадцать, она была в последнем классе и была бесцельной. Скука давила на Беллу, как мокрое шерстяное пальто, но она не пыталась облегчить её, занимая себя. Холли продлила её комендантский час в надежде, что её дочь выйдет и немного повеселится. Может, встретит мальчика - или, кто знает, может, девочку? У Беллы была своя доля поклонников-мужчин, как называла это её бабушка, но никогда не было серьёзного парня. Она принимала противозачаточные из-за своих обильных, болезненных месячных, но Холли верила, что она всё ещё девственница. Её дочь была хороша собой, и не только в глазах её матери, но недостаток уверенности замедлял её. Холли беспокоилась, что Белла не смогла начать, и видя её сейчас, когда её оценки падают, а настроение ухудшается, она боялась, что её дочь обречена на те же ошибки, что и она. Холли хотела лучшего для своей дочери, чем выйти замуж в юном возрасте и быть привязанной к ленивому, безответственному мужу-пиявке. И хотя Белла всегда приносила ей огромное удовольствие, Холли часто задавалась вопросом, какой была бы её жизнь, если бы она немного подождала, чтобы завести детей?
Видя, как Роуз Петерсон растёт такой же яркой личностью, как и она сама, Холли была счастлива, но она задумалась о том, что Триша Петерсон могла сделать, чего не сделала Холли с её собственной дочерью, хотя она знала, что несправедливо так думать о себе. Она также старалась не думать о Трише, если могла этого избежать, или о её муже, Сойере. Но ей было приятно, что Белла и Роуз всё ещё были друзьями после всего этого времени и сегодня вечером были вместе. Холли сказала дочери, что она может остаться до часу, что раньше было неслыханно. Ей нужна была вся помощь, которую она могла получить.
Допивая вино, Холли выключила свет и позволила голосам по телевизору убаюкать её, голосам мёртвых женщин.
- Мы сыграем в игру, - сказала Обри.
Белла подавила желание закатить глаза. Её новая подруга звучала как плохой парень из тех фильмов "Пила". Посреди кладбища Обри стояла внутри круга, образованного другими девушками, каждая на месте, которое она отметила чайной свечой. Используя палочку, она провела линии от одной девушки к другой, образовав звезду в земле, затем вошла в пятиугольник в центре.
Белла посмотрела на остальных. Роуз была бесстрастна, но Белла знала её достаточно хорошо, чтобы понять, о чём она думает. Даже когда они были детьми, Роуз считала гороскопы и карты Таро бессмысленной ерундой, поэтому эта пентаграмма, должно быть, показалась ей огромной доской для спиритических сеансов. Слева от Беллы Селеста была стоически, но внимательно следила за каждым движением Обри, с нетерпением ожидая, когда её позовут. Саванна и её сестра завершили нижние точки звезды. Саванна озорно улыбнулась, а Марни выглядела потерянной, словно она регрессировала к ещё более молодой версии себя.
- Хорошо, - сказала Обри. - Всё начинается с того, что каждая из нас отвечает на одни и те же три вопроса. Вы должны быть абсолютно честны в своих ответах.
- Как правда или действие? - предложила Селеста.
- Вроде того, только действие не вариант, а вопросы высечены на камне.
- Кто их придумал? - спросила Роуз. - Ты?
Обри сверкнула кошачьими глазами.
- Нет. Это старые вопросы, характерные для этого кладбища.
Белла задумалась о том, откуда Обри это знает, но не осмелилась спросить. Кладбище было таким маленьким и незначительным, просто куча камней в менее посещаемом лесу. За ним не ухаживали и его не посещали далёкие потомки усопших. Люди в городе не упоминали о нём. Белла узнала об этом месте только тогда, когда Обри подняла его на этой неделе, настаивая, что они пойдут за чем-то особенным, о чём она держала в неопределённости.
- Я задам первый вопрос каждой из вас, - сказала Обри, - а затем дам свой ответ.
Она сделала театральную паузу, глядя на каждую из девушек с ухмылкой с закрытым ртом. Она медленно повернулась, вытянув руку, как стрелка часов, и закрыла глаза, напевая. Когда она наконец остановилась, она указала на Беллу.
Обри открыла глаза.
- Белла, чего ты боишься?
Плечи Беллы напряглись.
- Это... Я имею в виду, это один из вопросов?
- Да. Расскажи нам. И помни, ты должна быть честной.
"Или что тогда?" - подумала Белла, а затем отбросила эту мысль.
Было много вещей, которых она боялась, - большинство из них были слишком личными, чтобы ими делиться. Насколько интимным должен был быть её ответ? И почему она должна была говорить первой? У остальных будет время подумать над своим ответом, пока её будут ставить в затруднительное положение.
- Мы ждём, Белла, - сказала Обри. - Не думай слишком много. Просто скажи первое, что придёт тебе в голову.
"Я боюсь за свое будущее", - подумала она.
- Пчёлы, - сказала она вместо этого. - И шершни, осы. Все, у кого есть жало, и что может летать.
Обри пристально посмотрела ей в глаза, и Белла не могла понять, была ли она удовлетворена или разгневана её ответом. Она не выдохнула, пока Обри не обратила своё внимание на Роуз.
- Роуз. Чего ты боишься?
Белла не могла себе представить, чтобы Роуз чего-то боялась, и ей было интересно, что она ответит.
- Проигрыш, я думаю, - сказала Роуз.
- Проигрыш чего? - спросила Обри.
- Просто, типа, в общем.
- Так ты на самом деле имеешь в виду неудачу?
Белла напряглась, увидев, как раздуваются ноздри Роуз. Улыбка Обри не дрогнула.
- Ладно, - сказала Роуз. - Но, возможно, "боюсь" - слишком сильное слово. Скорее, я работаю над собой, чтобы избежать неудачи. Чтобы мне не пришлось с ней столкнуться.
Обри кивнула.
- Хорошо, считается.
Она повернулась к Селесте, которая ответила прежде, чем Обри успела повторить вопрос.
- Я боюсь мотоциклов. Я имею в виду, ездить на них.
- Ты боишься разбиться?
- Да. Мой дядя погиб в аварии на мотоцикле. Он врезался в забор, и доска пробила ему грудь. Я просто чувствую себя в бóльшей безопасности в машине.
Следующими были сёстры.
- Я боюсь забеременеть, - сказала Саванна.
Селеста хихикнула, но один взгляд Обри заставил её замолчать.
- Я не хочу, чтобы во мне рос ещё один человек, понимаешь? - сказала Саванна, сверкнув своей огромной улыбкой. - К тому же это разрушает твоё тело. К чёрту всё это. Вот почему я заставляю парней использовать резинку, хотя сама принимаю таблетки. Я слишком люблю своё тело, чтобы его портить.
Рядом с ней Марни покраснела от признания сестры. Затем настала её очередь.
- Эм-м-м, - сказала она, колеблясь.
- Первое, что приходит на ум, - напомнила ей Обри.
- Я, наверное, э-э-э...
"Мальчики, - подумала Белла. - Ты боишься мальчиков, - она не была уверена, почему это пришло ей в голову. - Боже, я проецирую?"
- Ответь мне, - сказала Обри девушке.
Марни выпалила это.
- Я боюсь темноты.
Селеста снова хихикнула, и на этот раз Обри позволила ей это. Ответ Марни был немного детским. Белла надеялась, что другие девочки не будут её за это задирать.
- Не то чтобы очень боюсь, - сказала Марни, уже смутившись. - Я была ребёнком, но сейчас я старше. Мне просто не нравится, что я не могу видеть то, что вокруг меня, я думаю.
Медленно повернувшись, Обри встала в пятиугольнике в центре звезды и опустила руку.
- А я боюсь сгореть заживо.
"Мы так и думали, - подумала Белла. - Потому что ты ведьма".
Опять же, как всегда с драмой.
Белла надеялась, что Обри снова сделает свой слепой поворот, чтобы кто-то другой начал первым со следующим вопросом, но не тут-то было. Она просто вернулась к началу.
- Вопрос второй. Белла, кого ты любишь?
У Беллы в животе сжалось чувство пустоты. Она могла бы сказать свою семью, но это явно была не та любовь, о которой спрашивала Обри.
- У меня нет парня, - сказала она. - Вы, девочки, это знаете.
- Это не обязательно должен быть кто-то, кто у тебя есть, Белла. Это может быть кто-то, кого ты хочешь. На самом деле, возможно, так лучше, учитывая характер игры.
Белле не понравились последствия этого. Она с трудом сглотнула, одно имя в центре её сознания, одно, которое она, возможно, не могла произнести. Неважно, насколько честной Обри хотела, чтобы она была. Некоторые секреты должны оставаться секретами. Она напрягала свой разум в поисках другого имени, любого имени, которому могли бы поверить девочки.
- Итан Дерри, - сказала она.
Роуз бросила на Беллу любопытный взгляд, как будто говоря: "Ты что, издеваешься?"
Белла едва знала Итана, и он, конечно, не был готом, но он был тёмным и пылким, начинающим писателем, и соответствовал шаблону. Она надеялась, что Роуз не попытается свести её с ним сейчас.
- Я имею в виду, он не моя любовь, но я немного влюблена в него. Вот и всё, - Белла сказала это Обри, но предназначалось это Роуз. - Это лучший ответ, который у меня сейчас есть.
Обри обошла остальную часть группы. Как правило, Роуз назвала своего парня Тайсона. Селеста настаивала, что любовь - это яд, психическое заболевание, что она не чувствует её ни к одному глупому мужчине. Но Обри не принимала этого, поэтому Селеста призналась, что, по крайней мере, испытывает вожделение к Морису Джеймсу, худому, чёрному парню с дредами и пронзительным взглядом. Он был в классе Беллы по естественным наукам и всегда казался скучающим всем. Ей было трудно представить Селесту с ним, но ей, честно говоря, было трудно представить Селесту с кем-либо вообще. Саванна сказала, что любит Джонни Деппа, и, к удивлению Беллы, Обри позволила ей ответить известным человеком. Она хотела бы, чтобы она подумала об этом. Ожидая, что Марни замрёт, Белла была удивлена, что девушка ухватилась за возможность назвать своего возлюбленного.
- Эштон МакДугалл! - Марни просияла. - Он на год старше меня, но я думаю, что я ему очень нравлюсь, понимаете? Я надеюсь, что он пригласит меня на свидание. Он такой милый, девочки, - она потянулась за телефоном в заднем кармане. - Я могу показать вам его фотографию.
Обри подняла руку, как регулировщик.
- В этом нет необходимости.
Марни сдулась. Обри снова сосредоточилась на пятиугольнике, её ноги образовали наконечник стрелы.
- Я люблю мёртвых, - сказала она без эмоций.
Белле внезапно стало холодно. Хотя готическая драма Обри порой могла быть наигранной, что-то в этих словах показалось ей ужасно правдивым. Она обхватила себя руками, чтобы не дрожать. Когда Обри снова повернулась к ней, Белла приготовилась к тому, что, как она предполагала, будет самым сложным вопросом из всех.
Обри стояла, словно призрак, в лунном свете.
- Белла Уитман... что произойдёт, когда ты умрёшь?
Белла замерла. Обри не спрашивала, что, по её мнению, произошло, а что произойдёт потом. Она хотела получить конкретное объяснение величайшей тайне жизни. Как она могла ожидать от неё такого? Этот вопрос задавали с самого начала человечества. Существовало множество верований и теорий, религий и концепций, основанных на основе загробной жизни или её отсутствии.
Белла успокоилась. Обри хотела честности, поэтому она дала ей её.
- Я не знаю, - сказала она.
Сцепившись с ней глазами, Обри ждала бóльшего, но Белла закончила. Не только с её ответом, но и с этой глупой игрой, какой бы она ни была. В чём мог быть смысл всего этого? Зачем Обри заманила их сюда ради такой глупости? Белла думала, что она круче этого. Неужели очередной кумир её подвёл?
- Роуз, - сказала Обри. - Тот же вопрос.
Очевидно, этот вопрос ещё больше разозлил Роуз. По крайней мере, это был последний раунд.
- Ничего не произойдёт, - сказала она. - То, как всё было до твоего рождения, - это именно то, что ждёт тебя после смерти.
Это, казалось, заинтриговало Обри.
- Значит, ты атеистка?
- Я никогда не чувствовала необходимости давать этому название, но да, можно сказать и так.
- То есть ты тоже не веришь в душу?
- Не в буквальном смысле. Не как в дух, который вылетает из твоего тела, когда ты умираешь.
- А в каком ещё смысле?
Роуз выдохнула.
- Я верю в души как в просто термин для того, что делает тебя тем, кто ты есть. Твоя индивидуальность, твоё сердце.
Уголки рта Обри изогнулись, и она медленно кивнула Роуз, а затем задала Селесте главный вопрос.
- Там, типа, яма проклятых, - сказала Селеста. - Не как в аду с огнём, серой и дерьмом, а как в мире тьмы и синих теней. Там ты пустая. И так холодно и одиноко. Ни бога, ни дьявола, ни близких. Только эта бесконечная пустота. Навсегда.
"Она действительно перегибает палку", - подумала Белла.
Селеста всегда пыталась перегнать всех в готе, даже Обри.
- Не знаю, как вы все, - сказала Саванна, как всегда язвительно, - но я собираюсь превратиться в злого призрака.
- Значит, ты веришь в духов? - спросила Обри.
- Звучит намного веселее, чем вернуться к чёртовой нерождённости, - глядя на Роуз, она фыркнула от смеха, затем ударила сестру по руке. - Я уже знаю, что ответит эта. Она всё ещё ходит с мамой и папой в церковь по воскресеньям.
Обри быстро повернулась к Марни. Перспектива христианина среди них, казалось, зажгла что-то внутри неё.
- Ты веришь в Рай, Марни? - спросила она. - В Иисуса?
Девушка запнулась.
- Ну... Я имею в виду... да, я верю.
- Ты думаешь, что у тебя появятся крылья, когда ты умрёшь, и ты полетишь в город в облаках?
Даже в темноте Белла могла сказать, что Марни покраснела.
- Может, это не совсем так, - сказала Марни, - но я вернусь к Богу.
Обри поджала губы.
- И что тогда твой Бог сделает с тобой?
Марни посмотрела на сестру, ища поддержки, но получила только насмешливые ухмылки. Белле стало жаль девочку. Она чуть было не вмешалась, но решила, что Марни лучше говорить самой.
- Он сделает то, что сочтёт нужным, - сказала она. - Бог не совершает ошибок.
Селеста громко рассмеялась, и Обри не смогла сдержать хихиканья. Даже Роуз с трудом подавила смешок. Возможно, потому что Белла была единственной, кто не смеялся, Марни посмотрела на неё, словно ища помощи. Белла попыталась придумать, что сказать, но Обри заговорила раньше неё.
- Ну ладно. Дети, рождённые без конечностей, - это не ошибка. Холокост не был ошибкой. Тысячи лет пыток и казней людей во имя Бога - это не ошибка.
- Господь ведёт неисповедимыми путями, - сказала Марни, не в силах посмотреть Обри в глаза.
- Я уже слышала это раньше. Они говорят так, когда умирают те, кого ты любишь. Разве не было бы проще Богу просто сказать: "Эй, вы все. Я облажался. Это моя вина!", вместо того, чтобы настаивать на том, что всё это было частью плана, который мы просто слишком тупы, чтобы понять?
Марни замолчала. Её хмурое лицо было таким сильным, что Белла подумала, что девочка сейчас заплачет, но потом поняла, что она сдерживает не слёзы, а ярость. Марни не нравилось, когда кто-то говорил о её Боге таким образом, и это было видно. Обри тоже это заметила.
- О, - сказала она. - Я обидела тебя.
Марни скрестила руки на груди.
- Прости меня, - искренне сказала Обри. - Это не было моим намерением. Ты дала мне свой честный ответ. Спасибо за это.
Марни удалось встретиться взглядом с Обри, но открытая дверь её комнаты уже почти закрылась. Она слабо улыбнулась, показывая, что извинения приняты, но оставалась настороженной и молчаливой.
- Хотите узнать, что произойдёт, когда вы умрёте? - спросила Обри группу, как будто её ответ был единственно правильным. Она подождала, пока девочки согласятся, затем протянула руки, указывая на надгробия вокруг них. - Вот это, девочки. Вы попадёте в могилу.
Роуз не могла поверить в эту чушь. Неужели это действительно то, чем увлекалась Белла? Свечи, загадки и лунные кладбища? Это должно было быть дерзким? Страшным? Если так, то это был впечатляющий провал. Обри была примерно такой же жуткой, как "Отель Трансильвания", и эта её маленькая игра была детской, чем-то более подходящим для тринадцатилетних детей на пижамной вечеринке, вроде того, как увидеть профессию своего будущего мужа в воске свечей или играть в "лёгкую как перышко, жёсткую как доска". Так ли проводили готические девушки свои пятничные вечера? Если так, то они были ещё более унылыми, чем люди их выставляли.
Роуз старалась не осуждать. Очевидно, что Белла переживала некоторые сложные изменения. Даже если это было не так, она имела право жить своей жизнью так, как она хотела, независимо от того, видели ли другие привлекательность этого или нет. Но для Роуз быть готом было всё равно, что сдаться, чего она никогда не сможет сделать. Иногда она впадала в депрессию, как и любой другой человек, но убедиться, что все об этом знают, казалось тщеславным и незрелым. Отчаяние - это то, что ты пытаешься преодолеть, а не празднуешь, и жизнь слишком коротка, чтобы так сосредотачиваться на смерти. Но она отчаянно хотела удержать Беллу в своей жизни. Она боялась, что их дружба истончается до тонкого ручейка. Когда Обри спросила, чего она боится, именно это пришло ей на ум первым. Они с Беллой слишком долго были как сёстры, чтобы позволить чему-то такому глупому, как быть готом, отнять у неё лучшую подругу. Она надеялась, что участие в этом викканском ритуале - или как там это чёрт возьми было - покажет Белле, как сильно она всё ещё заботится о ней. Может быть, тогда Белла снова впустит её, и Роза сможет помочь ей найти выход из этого тёмного, ментального тумана.
- Итак... что теперь? - спросила Селеста Обри.
Королева готов уставилась на луну. Хотя Роуз находила Обри немного безвкусной, она была привлекательной под всем этим макияжем, обладая всеми женственными чертами, которые так желала Роуз.
"Худая, невыразительная и высокая", - думала она о себе.
Слишком большая, слишком плоскогрудая, слишком нескладная. Насмешки, которые Роуз испытывала в юности, прекратились только тогда, когда она начала драться с девушками, которые называли её жирафом или спрашивали: "Как там погода?" Но драки только увековечили её репутацию пацанки. Это было несправедливое клеймо. Она не была мужественной. Ей не нравились "мужские штучки". Но невежественные люди считали баскетбол спортом для мужчин, как будто мужской пол владел игрой, в которую Роуз играла лучше, чем большинство мужчин. Она знала, что люди называли её лесбиянкой и говорили, что она просто хочет быть чёрной, их предвзятое представление об оскорблениях показывало, насколько они невежественны. Что ж, ей не придётся долго иметь дело с этими кретинами. Она уезжает из этого города.
"Надеюсь, я смогу убедить Беллу сделать то же самое".
- Пусть начнётся испытание, - сказала Обри, вырывая Роуз из её мыслей.
Круг девушек ждал, не отрывая глаз от Обри.
- Игра, в которую мы сыграем сегодня ночью, - сказала она, - покажет, были ли мы честны или нет. Мы дали свои ответы, теперь мёртвые дадут нам свои.
"Спиритический сеанс, - подумала Роуз. - Я знала это".
Но она ошибалась. Обри схватила свою маленькую сумку и направилась к куску бетона, который Роуз ошибочно приняла за затонувший надгробный камень.
- Пойдём, - сказала Обри.
Остальные последовали за ней, как заговорщики. Роуз присоединилась к ним, глядя мимо группы на квадратный бетонный ствол с рамой, который торчал на фут над землёй. Обри, казалось, тонула. Роза поняла, что она спускается по небольшой лестнице. Она посмотрела на Беллу, но её подруга наблюдала за Обри, не менее удивлённая. Подойдя к стволу, Роза посмотрела вниз на Обри, стоящую на бетонной плите, усеянной мёртвыми листьями и мусором. Стены небольшого анклава были зелёными от плесени и покрыты паутиной, а в одном углу был подпёрт лист сломанной фанеры. За Обри была бетонная дверь, наполовину открытая. Металлическая кольцевая ручка висела с одного конца, сломанная и ржавая.
- Ты это открыла? - спросила Роуз у Обри.
- Нет, - сказала Обри. - Мы открыли. Мы все открыли.
- Что?
- Да, - сказала Белла. - Что это должно значить, Обри?
- Отвечая на вопросы, - сказала Обри, - мы приняли приглашение на игру.
Селеста пошла на первый шаг.
- Круто.
- Что это? - спросила Саванна. - Старый сарай или что-то в этом роде?
Обри покачала головой.
- Это склеп.
Тонкие волосы на руках Роуз встали дыбом. Возможно, Обри всё-таки была жуткой.
- Крыша заросла землёй, - сказала Обри, - поэтому её трудно заметить, если ты не стоишь прямо на ней.
Марни отступила на шаг.
- Подожди... так там, типа, трупы?
Обри открыла сумку и полезла внутрь.
- Ладно, - сказала Роуз. - Что это?
- Это склеп, - сказала Селеста. - Ты что, не слышала?
- В смысле, что это вообще такое?
Только Обри знала ответ на этот вопрос. Она достала из сумки шесть чёрных стержней и протянула пять Селесте.
- Передай их по кругу, - сказала Обри.
Свечи с латунными подставками, кольцо сбоку, чтобы защитить пальцы от растекающегося воска. Роуз снова посмотрела на Беллу, и на этот раз её подруга ответила ей обеспокоенным взглядом. Щелчок открывающейся Zippo заставил Роуз вздрогнуть.
- Эта игра, - сказала Обри, зажигая свечу, - уникальна для этого склепа. В неё играют только здесь, на этом кладбище, в этом городе. В неё играют поколениями молодые женщины Гринуока.
Роуз посмотрела на остальных.
- Кто-нибудь ещё слышал об этом?
Никто не говорил. Им и не нужно было.
- Это не общеизвестно, - сказала Обри. - Это маленький секрет этого города, известный лишь немногим. Большинство девушек недостаточно смелы, чтобы играть. Для этого нужна группа из шести человек, по крайней мере трое из которых должны иметь связь с тьмой, со смертью.
- У нас четверо, - сказала Селеста, имея в виду готический квартет.
- Верно. Плюс двое новичков.
Плечи Роуз напряглись.
- Ладно... что это за игра, а? Выкладывай уже. Как она вообще называется?
Улыбнувшись, Обри передала Селесте Zippo, чтобы она зажгла свечу, и посмотрела на Роуз из дверного проёма склепа, касаясь её кончиками пальцев, словно это была плоть возлюбленного.
- Игра называется... "Самая красивая девушка в могиле".
Тишина.
Ни смеха, ни волнения, ни поддразнивания. Даже Роуз не ответила. Название игры оставило у неё ощущение какой-то подавленности. Она попыталась взять Беллу за руку, но замешкалась. Роуз надеялась, что её лучшая подруга тоже захочет откланяться, но не могла понять её пустое выражение лица.
- Вот как это происходит, - сказала Обри, забавляясь вызванным ею беспокойством. - Мы входим в склеп вместе. Я поведу и...
- Ты уже там была? - выпалила Марни.
Глаза Обри сузились.
- Нет. Никто из нас не был. Я веду, потому что я начала игру.
Казалось, Марни хотела что-то ещё сказать, но не могла вымолвить ни слова.
- Как мы будем играть? - спросила Селеста.
Роуз прервала её.
- Подожди. Мы не можем туда войти.
- Почему нет? - спросила Селеста. - Я имею в виду, после всего этого времени это должно быть общественной собственностью, верно?
- Не совсем так, но это не то, о чём я беспокоюсь. Я имею в виду... вы двое серьёзно? Вы хотите пойти в какой-то старый подземный склеп, о котором мы ничего не знаем?
Селеста ухмыльнулась.
- Ты просто боишься.
- Да, боюсь поцарапать колено и занести туда инфекцию, подвернуть лодыжку или что-то в этом роде. Боюсь чёрных вдов, крыс и всего, что там может быть. Это опасно.
Роуз повернулась к Белле, надеясь, что она на самом деле не собирается идти в этот полуразрушенный склеп.
- Какова цель игры? - спросила Белла у Обри.
- Всё просто. Стать той, кто получит название - Самой красивой девушки в могиле.
Роуз фыркнула.
- И что именно это значит?
Держа свечу под подбородком, Обри мерцала оранжевым и чёрным, как тыквенный фонарь во плоти.
- Это значит, что ты выиграла игру, - продолжая, она переводила взгляд с одной девушки на другую. - Как женщины, мы даруем жизнь, являемся матерями мира. Но, проходя через эту дверь, мы вступаем в царство мёртвых. Среди них мы представляем человеческую жизнь, но, столкнувшись со всем тёмным - приняв его - мы получим ответы на тайны жизни и смерти, признание из-за пределов могилы в обмен на признания, которые мы все сделали здесь сегодня вечером. Секрет за каждый секрет.
У девушек было одинаковое выражение лица, их лица были расслаблены, рты слегка приоткрыты, глаза, как светлячки в свете их личного пламени.
Саванна нарушила тишину, отчуждённая девушка внезапно стала серьёзной.
- Как мы собираемся победить?
- Игровой процесс случайный, - объяснила Обри. - Единственные правила - те, которые устанавливает сам склеп. Говорят, что он предложит нам испытания и вызовы, тёмные вещи, с которыми мы должны столкнуться в себе и других. Тот, кто первым дойдёт до конца склепа и вернётся обратно, становится победителем - Самой красивой девушкой в могиле.
- Почему же тогда "самая красивая"? - спросила Роуз.
- Это просто название, которое дали игре, - сказал Обри. - Я не думаю, что на самом деле важно, кто из нас физически самая красивая, а кто из нас достоин быть королевской особой среди умерших.
- Принцесса мёртвых, - сказала Марни чуть громче шёпота.
Обри улыбнулась Саванне.
- Эй, твоя сестра сообразительная. Она понимает.
Роуз поморщилась от этой суеверной чепухи. Судя по виду этой бетонной рамки, было бы легко пробежать из одного конца бункера в другой, и она, очевидно, была самой спортивной из них шестерых. Не то чтобы она заботилась о победе. Она была яростно конкурентоспособной, но не тогда, когда игра была глупой. Хотя ей не нравилась идея идти под кладбище, она сказала Белле, что согласится на сегодняшние махинации, и Роуз не отступила от обещаний. По крайней мере, эта игра не займёт много времени.
- Итак, - сказала Марни, сжав руки, - там действительно есть трупы?
- Я никогда не была здесь, помнишь? - сказала Обри. - Но это склеп, так что они должны быть.
- Но в закрытых гробах, да? Как в мавзолеях?
- Я не знаю.
Селеста спустилась по второй ступеньке, присоединившись к Обри.
- Есть только один способ узнать.
Обри схватила дверь, и она заскрипела, как старая лодка на бурных водах.
- Мы действительно это делаем? - спросила Марни у сестры.
Саванна выглядела так, будто собиралась выпрыгнуть, она знала, что это слишком для Марни и, возможно, даже для неё самой. Вместо этого она вздохнула и пошла к краю лестницы. Марни медленно последовала за ней, оглядываясь по сторонам, как будто что-то в лесу наблюдало за ней.
Роуз прошептала Белле.
- Я собиралась спросить тебя о том же. Мы действительно это делаем?
- Это всего лишь игра, да? - сказала Белла.
- Если Обри говорит правду обо всём этом, как она узнала об этом?
- Я не знаю. Это просто Обри. Она всегда рассказывает нам о городских легендах и прочем.
- Да, конечно. Она, вероятно, подстроила всё это как розыгрыш. Держу пари, что она заранее вломилась туда и начинила склеп всякими штуками, чтобы напугать нас.
- Не знаю... это на неё не похоже.
- Почему нет?
- Ты просто её не знаешь. Она относится ко всему серьёзно. Как к ошибке.
- Это не значит, что она не устроила какую-нибудь дедовщину или что-то в этом роде.
Белла ухмыльнулась.
- Готическую дедовщину? Ты сейчас серьёзно?
- А ты? Всё это...
Роуз поняла, что остальные наблюдают за ними снизу, у входа. Лицо Обри сияло сильнее всего, адский мандарин среди сгрудившихся молодых девушек.
- Я имею в виду, - прошептала Роуз Белле, - почему кто-то её возраста вообще тусуется со старшеклассниками?
У Беллы не было ответа на это. Она шагнула вперёд, жестом приглашая Роуз присоединиться к ней.
- Просто пошли, - сказала Белла. - Чем раньше мы войдём, тем раньше выйдем. Я имею в виду, она сказала, что это просто игра, верно? Может быть, это будет весело.
Роуз сомневалась в этом, но когда Белла взяла её за руку, она пошла.
- Кроме того, - сказала Белла, - насколько плохо это может быть?
Дверь издала ужасный звук, когда Обри потянула её назад, бетон царапал по бетону, как ногти по классной доске.
"За эти годы проход, должно быть, сузился", - подумала Белла, прогнувшись, когда земля и корявые корни выросли над ним, бросая вызов рукотворной конструкции.
Она и Роуз замыкали группу, а Марни была перед Беллой, выглядя как ребёнок, потерявшийся в доме с привидениями в парке развлечений, её глаза были ещё шире, чем раньше. Они были похожи на жуков, почти слишком большими для её лица. Белла положила руку на плечо девочки, и когда Марни повернулась, чтобы посмотреть на неё, они обменялись нервными улыбками. Белла прошептала:
- Всё в порядке.
Склеп скрипнул, отворившись в леденящем зевке. Всё, что могла видеть Белла, было чернотой. Она ожидала неприятного запаха, но ничего не почувствовала, воздух был стерильно чистым от прикосновения зимы. Никаких звуков капающей воды или суетливых полевых мышей - только мягкий, глухой звук, как в подвальной печи. Она почувствовала что-то металлическое в воздухе склепа.
Обри поднесла свечу к отверстию.
- Ого, - сказала Селеста.
Но Белла ничего не могла увидеть с того места, где стояла.
- Что там?
- Он длинный.
- Длинный?
Селеста оглянулась на неё.
- Иди, посмотри на это.
Белла встала между Саванной и Марни. Сёстры застыли на месте, и когда Белла достигла дверного проёма, она поняла почему. Снаружи она ожидала, что склеп будет квадратной комнатой, достаточно большой, чтобы вместить шестерых из них. Она представляла себе пыльный гроб на постаменте или пустые плиты, где когда-то покоились гробы, но давно перенесённые на другое кладбище. Она ожидала пустых пивных банок и граффити от тех, кому пришла в голову блестящая идея пробраться внутрь. Но вместо четырёх серых бетонных стен их ждала не столько комната, сколько туннель.
Обри и Селеста стояли бок о бок, высоко подняв свечи, но не открывая ничего, кроме длинного чёрного горла склепа. Стены были из известняка, забитого глиной, земля была голой и покрыта галькой. Хотя ночь была холодной, воздух внутри туннеля был холоднее. Белла нахмурилась. Это было меньше похоже на склеп, а больше на заброшенную шахту. До конца склепа и обратно не будет такой лёгкой прогулкой, как она себе представляла. Кто знает, насколько глубоким был этот коридор или насколько он был коварным?
"Вернуться назад, - подумала она. - Роуз права. Это опасно".
Но она не могла убежать. Она не могла унижаться перед своими друзьями, особенно Обри, или казаться не более зрелой, чем Марни. Если бы это произошло, Селеста смутилась бы перед Беллой и, возможно, больше не захотела бы тусоваться вместе. Белла обнаружила бы, что её избегают её товарищи-готы, делая их ещё одной группой, в которую она просто не могла вписаться. Она не могла вынести такого отвержения, особенно теперь, когда она, наконец, начала чувствовать себя своей. Несмотря на это, она не могла не задаться вопросом о своём затруднительном положении.
- Это склеп? - спросила она.
Обри уставилась в чёрную бездну.
- Склеп, вероятно, в конце этого коридора.
- Это больше похоже на катакомбы.
Селеста улыбнулась, только половина её лица была видна в дрожащем свете.
- Эй, да. Как те, что под Парижем. С миллионами скелетов и костей там внизу.
Марни вздрогнула.
- Вы, девочки... Я правда не думаю, что нам стоит...
- Давай, Мар, - сказала Саванна. - Ты сказала, что хочешь пойти со мной, и я показала тебе, как улизнуть из дома. Не подведи меня.
- Я не, но... но...
"Но ты боишься темноты", - подумала Белла.
При таких обстоятельствах она вряд ли могла винить девочку.
- Встреча со своими страхами - часть игры, - сказала Обри.
С этими словами она сделала первый шаг внутрь. Её дыхание дымилось конденсатом перед ней, и она облизнула губы, её чёрная помада блестела, как винил. Селеста шагнула следом за ней, взволнованно оглядываясь, словно ожидая увидеть сложенные черепа и бедренные кости. Саванна взглянула на Марни, на её лице промелькнуло сомнение, затем взяла её за руку и нежно повела дальше, шепча что-то, чего Белла не могла расслышать. Когда настала очередь Беллы следовать за ней, она повернулась к Роуз. Её подруга была неловко молчалива.
- Всё ещё думаешь, что это может быть весело? - спросила Роуз.
Белла не знала, что сказать, поэтому ничего не сказала и вошла в дверь, держа перед собой свечу, как будто это могло спасти её, если что-то пойдёт не так. Иллюзия непобедимости, присущая юности, отсутствовала. Она чувствовала себя совершенно неподготовленной, слишком мало понимая, что её ждёт. Услышав вздох Роуз позади себя, Белла последовала за Саванной и Марни, коридор был достаточно большим, чтобы девочки могли идти парами. Внезапный звук скрежета бетона заставил её вздрогнуть, но это была всего лишь Роуз, которая закрепляла сломанный кусок фанеры в дверном косяке, предосторожность, чтобы дверь оставалась открытой. Белла об этом не подумала. А что, если дверь захлопнется за ними, и они не смогут её снова открыть? А что, если кто-то придёт и запечатает её обратно, когда они будут внутри?
- Роуз... - сказала она.
Её лучшая подруга посмотрела на неё с оттенком разочарования.
Прежде чем они успели что-либо сказать, Селеста крикнула.
- О, чёрт! Он продолжается!
Объединённый свет свечей осветил известняковый канал, открыв спускающийся склон. Белла тяжело сглотнула. Туннель не был боковым проходом. Они спускались глубже, вниз в землю, вниз на кладбищенскую землю. В царство мёртвых.
- Роуз...
Роуз подошла к ней, пригнувшись, чтобы поместиться в шахте. Белла никогда не видела лучшего примера отдыхающего лица стервы.
- Что, Белла? - раздражённо сказала Роуз. - Либо это важно для тебя, либо нет. Я здесь только из-за тебя, ты знаешь.
- Я... Я знаю. Я ценю это.
- Ну, пошли. Нам нужно не отставать от остальных.
Она взяла Беллу за руку так же, как Саванна сделала с Марни - настоящий поступок старшей сестры, хотя Белла была немного старше. Роуз решила довести это дело до конца, проявив упрямую силу воли. Всякий раз, когда она сталкивалась с препятствием или конфронтацией, появлялась другая Роуз Петерсон, сила, которая доминировала на баскетбольной площадке, а также на вступительных экзаменах в институт, как бык на родео, впадающий в ярость в тот момент, когда открывались ворота. Теперь они были в этом, и Роуз намеревалась закончить это, хотя бы для того, чтобы доказать какую-то точку зрения.
Бок о бок они следовали за остальными, спускаясь по склону, следя за их шагами. Даже в армейских ботинках Белла чувствовала себя неуверенно. Склон не образовывал никаких ступенек, только спускался под углом, который становился круче по мере их продвижения. Они положили руки на стены для равновесия, затихая, сосредоточившись. Когда одна из них замедлялась, остальные делали то же самое, группа сплотилась, поддерживая друг друга и поддерживая общий свет. Даже Обри, которая гордилась своей независимостью, держалась поближе к стае, когда шла впереди.
Глухой звук становился громче, белый шум вогнутости, словно шар для боулинга, бесконечно катящийся по какой-то далёкой дорожке. Туннель становился уже, стены медленно сжимались, потолок опускался всё ниже и ниже к их головам.
- Это, должно быть, была горка, - сказала Обри.
- Не похоже, - сказала Саванна.
- Я не имею в виду горку на детской площадке. Я имею в виду трамплин для транспортировки тел. Просто сани и верёвка, и они будут на месте.
- Сани с мёртвыми? - усмехнулась Селеста.
- Это был бы самый простой способ спустить их в склеп. Обычно гробницы предназначены для целых семей, поэтому новое тело приносили всякий раз, когда умирал ещё один родственник. Им было бы легче переносить их так, поскольку гравитация помогала.
Белла ожидала возражений от Роуз, которая была живой энциклопедией, но она была слишком занята ходьбой на корточках, как взрослый в детской крепости. Но под поверхностью раздражения Роуз Белла обнаружила растущее любопытство. Несмотря на клаустрофобию, тёмный туннель предлагал тайну, которая казалась запретной, делая их проход более захватывающим, чем простая перспектива выиграть в какой-то игре. Теперь целью было выяснить, куда этот подземный канал на самом деле приведёт их.
Марни внезапно вскрикнула, потеряв равновесие. Она вцепилась в стену, но сумела удержать свечу, когда Роуз нырнула за ней, не давая ей удариться о землю. Суматоха заставила Селесту оглянуться, и при этом она чуть не сбила Обри. Девочки восстановились, едва избежав эффекта домино на неустойчивой поверхности.
- Спасибо, - сказала Марни Роуз, пытаясь скрыть дрожь в голосе.
Белла отряхнула пыль со спины пальто девочки, смахнула веточки, грязь и несколько коротких чёрных волосков, которые она приняла за волосы Саванны. Марни схватила сестру для равновесия, и группа продолжила путь, паломничество незваных гостей.
- Я чувствую себя Ларой Крофт, - сказала Селеста. - Знаешь, той цыпочкой из "Расхитительницы гробниц"?
- Я чувствую себя, как в "Очень странных делах", - сказала Марни, явно не очень этому радуясь.
- Или в "Балбесах", - добавила Роуз. - Старая школьная отсылка, но мой отец любит этот фильм. Заставлял меня смотреть его сотню раз, когда я была маленькой. Он довольно хорош.
Склон выровнялся, и туннель расширился, ведя в небольшую нишу с гладкими, округлыми стенами, как будто об этом заботились руки гончара. Но объединённого света свечей было недостаточно, чтобы раскрыть то, что находилось за этой комнатой. Всё, что Белла могла видеть, - это мёртвые листья на земле и прямоугольные тени, прижатые, как монолиты, к известняку.
"Гробы", - подумала она с холодом.
Но тени были слишком высокими и широкими, чтобы быть гробами.
Здесь было что-то, чего она не чувствовала с тех пор, как они ушли под землю, - сквозняк. Её щёки покраснели от холода, нос стал влажным. Когда она принюхалась, то уловила тонкий мускусный запах. Селеста вошла в нишу, Обри всего на шаг позади неё. Казалось, она специально отпускала Селесту первой, и Белла вспомнила слова Роуз о том, что это был трюк, придуманный Обри, чтобы напугать их. Белле показалось более вероятным, что Обри отпускала Селесту первой в качестве меры предосторожности, защищая себя. Она была убеждена, что Обри говорила правду о том, что раньше здесь не была. Это проявлялось в таких колебаниях, и, кроме того, кто был бы настолько сумасшедшим, чтобы спуститься сюда в одиночку?
- Боже мой, - сказала Селеста, высоко подняв свечу, чтобы рассмотреть, что находится за нишей. - Боже мой, боже мой.
Когда Обри присоединилась к Селесте и подняла свечу, объединённый свет заставил большие прямоугольные тени подпрыгнуть и запульсировать, показывая, что они были не просто трещинами в известняке. Когда девушки направили свет свечи на чёрные монолиты, формы не раскрылись, а вместо этого только углубились, их темнота стала более выраженной.
- Вы, должно быть, шутите, - сказала Саванна.
Девочки стояли перед входами ещё трёх туннелей, похожих на тот, из которого они только что вышли, что привело их на подземный перекрёсток.
Белла сглотнула.
- Это часть игры?
Все посмотрели на Обри. Она с осторожным любопытством оглядела проходы.
- Здесь мы поворачиваем назад, верно? - спросила Роуз. - Мы достигли конца, и теперь мы мчимся обратно.
- Но это не конец склепа, - возразила Селеста. - Посмотри на все эти разные коридоры.
- Они все должны вести обратно на кладбище, - ответила Роуз, - точно так же, как и туннель, через который мы пришли. Ещё больше горок для трупов, верно, Обри?
Это привлекло внимание Обри. Она отклонилась от чёрных ворот, чтобы обратиться к остальным.
- Это, должно быть, отправная точка, - сказала она.
Белла нахмурилась.
- О чём ты говоришь?
Обри вытянула руки, цепи её пальто звенели, когда она жестом указала на окружающие туннели.
- Каждая из нас выбирает свой путь. Та, кто первой вернётся на кладбище, - Самая красивая девушка в могиле.
Ледяной покров сжал сердце Беллы. Она должна быть дома. Они с Роуз должны смотреть фильм на диване с банками съедобного теста для печенья. Они должны быть где угодно, только не здесь, и делать что угодно, только не это. Даже двойное свидание с Тайсоном и его хромым приятелем Колином сойдёт.
- Но нас шестеро, - сказала Саванна, - и всего четыре туннеля.
- Верно, - сказала Обри. - Мы можем выбирать, хотим ли мы компанию или идём одни.
- Зачем кому-то хотеть быть здесь одному? - спросила Марни, обхватив себя руками.
Дьявольская ухмылка Обри снова всплыла.
- Меньше конкуренции.
- Обри... - сказала Белла, которой не нравилось направление, в котором всё развивалось.
- Это плохая идея, - сказала Роуз группе. - Мы не знаем, куда ведут эти туннели, кроме того, через который мы пришли. Я говорю, что мы должны действовать наверняка и вернуться вместе.
- Да, - сказала Марни. - Роуз права.
Обри выгнула брови.
- Вы можете выбрать любой путь, который захотите. Но один из этих других туннелей может оказаться более коротким и лёгким путём назад. Спуск по этой дороге был довольно крутым. Ты чуть не потеряла равновесие, Марни. Возвращаться по этой дороге будет ещё сложнее.
- По крайней мере, здесь не будет никаких сюрпризов, - сказала Роуз.
- Да ладно, - сказала Селеста. - Мы пока даже ничего страшного не видели. Это склеп. Где-то здесь должны быть тела - гробы, кости, черепа. Разве не это мы на самом деле здесь ожидали найти? С чем на самом деле мы должны столкнуться в игре - с нашими собственными страхами?
Роуз покачала головой, ошеломлённая.
- Боже мой, Селеста, ты говоришь так, будто это так весело, но я думаю, что смогу обойтись без этого.
- Мы зашли так далеко. Мы не можем вернуться тем же путём, которым пришли, как кучка слабаков.
Роуз шагнула к Селесте, и Белла взяла её за руку. Никто больше не заметил препирательств, но Роуз встретилась глазами с Беллой. Её терпение истощилось.
- Я возвращаюсь тем же путём, которым мы пришли, - сказала Роуз.
Белла взглянула на остальных. Если она решит пойти с Роуз, она повредит своей репутации? Но если она этого не сделает, последний оставшийся узел, скрепляющий их дружбу с Роуз, наконец рухнет?
Марни сказала сестре:
- Я хочу пойти с Роуз.
- О, конечно, хочешь, - сказала Саванна, закатив глаза.
- Да ладно, Ванна, не будь такой.
- Ну, я с Обри. Я говорю, что мы должны изучить другие варианты, - она шагнула к одному из проходов. - Как и сказала Селеста, мы ещё ничего крутого не видели. Я имею в виду, где склеп?
- Ну, я не хочу ничего видеть, - твёрдо сказала Марни, удивив всех своей позицией. - Я хочу домой. Мне здесь не нравится, Ванна. Здесь слишком жутко и...
Внезапный звук прервал её. Все замолчали, когда из туннеля, перед которым стояли сёстры, раздался шум. Это был низкий стон, похожий на мычание коровы.
- Вот дерьмо, - сказала Роуз.
Выражение её лица подсказало Белле, что её подруга узнала звук, но прежде чем Роуз успела поделиться этой информацией, из темноты выскочила тёмная фигура, рычащая отдельно от предыдущего звука животного. Сначала Белла подумала, что это большая собака, вроде ротвейлера или мастифа. Но она была слишком большой. И она шла прямо на сестёр.
Саванна закричала, отступая от туннеля, когда чёрный медведь выскочил из тени. Белла повернулась, чтобы бежать. Роуз схватила её.
- Не беги! Ты должна...
Если бы только Марни последовала этому совету. Испугавшись, она повернулась спиной к медведице, заставляя её преследовать её. Когда она прыгнула в темноте, Белла увидела две пары маленьких глаз в тени позади неё.
"Детёныши, - поняла она. - Мы наткнулись на их логово и слишком близко подошли к маме-медведице и её медвежатам".
Обычно чёрные медведи были робкими и скрытными, держались подальше от людей. В отличие от гризли, они редко нападали на людей. Но, как и волки, они начинали волноваться, когда кто-то вторгался в их логово, а медведицы-матери могли напасть, если чувствовали, что их детёныши в опасности.
Медведь сделал быструю атаку, и Марни вскрикнула, ещё больше напугав её. Медведь издал свистящий звук и внезапно набросился на девочку. Будучи тяжелее её по меньшей мере на семьдесят фунтов, медведь с лёгкостью свалил её. Селеста побледнела, отступила к стене, трясясь так сильно, что выронила свечу. Она вкатилась в узкий туннель позади неё. Роуз распахнула куртку, чтобы казаться как можно больше, и начала кричать, пытаясь отпугнуть медведя. Белла последовала её примеру. Обри попятилась к другому туннелю, не сводя глаз с медведя, пытаясь медленно, незаметно сбежать. Марни ударила медведя по животу и завизжала, когда медведь подпрыгнул на её спине. Белла съёжилась от звука того, как что-то сломалось внутри бедной девочки. Медведь взмахнул лапой, разрывая бёдра и ягодицы Марни. Куски плоти блестели мокрыми в свете свечей.
Саванна забежала в один из туннелей, но, увидев, что на её сестру напали, она повернулась, чтобы помочь, и пошла прямо на медведя с равной долей смелости и глупости. Несмотря на их различия, Саванна инстинктивно попыталась спасти свою сестру. Она пнула медведя в бок, и он обратил свой гнев на неё, ударив и разорвав одежду Саванны, выпустив кровь из её ноги. Саванна споткнулась, но не упала, но когда медведь снова напал на неё, он ударил её по коленям достаточно сильно, чтобы уронить её.
Роуз подпрыгнула и завизжала, пытаясь отогнать медведя. Белла бросила свечу в зверя, но не смогла его ранить, поэтому она схватила горсть камней и начала швырять их в голову медведя. Селеста замерла. Обри ускользнула в камуфляж коридора. Марни поползла, обдавая свои джинсы паром крови. В неистовстве, не свойственном его виду, чёрный медведь вцепился в верхнюю часть черепа Саванны. Она закричала, когда её глаза наполнились кровью. Мать-медведица покачала головой вперёд и назад, не выпуская Саванну из пасти, и Белла испугалась, что она сломает ей шею.
- Притворись мёртвой! - закричала Роуз.
Но Саванна была в панике, кричала.
- Он убивает меня! Он убивает меня!
Белла вздрогнула от звука клыков, царапающих черепную коробку. Схватив камень размером с бейсбольный мяч, она бросила его в медведя так сильно, как только могла, ударив его по морде. Он фыркнул и отпустил Саванну. Она ударилась о землю с влажным стуком, похожим на треск ломающейся ветки. Медведь сделал ещё одну попытку, из её дыхания вырывался туман крови жертвы. Белла почувствовала руку на своей руке, втягивающую её в туннель.
- Шевелись! - сказала Обри, потянув её за собой.
Теперь у них не было выбора. Роуз схватила Селесту за плечи и встряхнула её, чтобы вывести из транса. Четыре девочки побежали по туннелю напротив разъярённого медведя. Это был самый быстрый выход, но не тот туннель, через который они пришли. Они ринулись в это чёрное небытие, освещая себе путь лишь двумя свечами, и Белла была благодарна за эхо их топотливых шагов, поскольку они заглушали крики сестёр о помощи.
Холли подскочила в своей постели. Пот прилип к её спине, и она схватилась за одеяло обеими руками, костяшки пальцев были белыми как мел. Её сердце издавало пулемётное стаккато. Она задыхалась глубокими, жадными вдохами, как будто не могла дышать во сне.
"Белла", - подумала она.
Хотя она не могла вспомнить подробности кошмара, лицо её дочери витало в её сознании бестелесным призраком. Она потянулась к стакану на тумбочке, думая, что это вода, и набрала в рот тёплого вина. Кислый шок, по крайней мере, помог ей проснуться. Отбросив одеяло, она включила прикроватную лампу и встала с кровати, ковер между её пальцами ног оказал успокаивающее действие, вернув её к реальности. Краем глаза она заметила время на цифровых часах на тумбочке. Красное свечение цифр внезапно показалось угрожающим, словно демонические глаза, открывающиеся в темноте.
01:47 НОЧИ
Белла должна была разбудить Холли, чтобы сообщить ей, что она благополучно добралась домой. Прошло уже больше сорока минут с момента её комендантского часа. Неужели она забыла сообщить, что она дома, прежде чем лечь спать? Неужели она вошла в спальню матери, а Холли этого не заметила?
Холли надела тапочки. Она всегда убавляла отопление на ночь, чтобы сэкономить масло, и теперь дрожала от холода. Надев халат, она вышла в коридор, и в её сознании промелькнул образ, вырванный из её кошмара. Это была болезненно знакомая сцена - кажущийся бесконечным коридор из чёрной как смоль тени, холодный и сырой, со звуком, похожим на далёкий торнадо, поднимающийся из мёртвых недр логова. Холли поморщилась от мысленного образа и пошла по коридору в комнату дочери.
Она постучала в дверь.
- Белла?
Никакого ответа. Холли повернула ручку и вошла. Задёрнутые шторы не позволяли внешнему свету проникать в темноту, и она снова подумала о подземных коридорах, которые преследовали её сны.
- Белла? Ты там?
От её выбора слов у неё побежали мурашки по коже. Простая фраза была наполнена травмой, и её удивило, что она снова сложила их вместе. Она внезапно слишком испугалась, чтобы войти в комнату дочери. В голове Холли пронеслось отвратительное представление о гниющем трупе, распростёртом на кровати, и она щёлкнула выключателем. Комната открылась, мягкая и лишённая монстров.
И Беллы тоже.
Кровать была не заправлена, но так было всегда, так что это не означало, что она недавно в ней лежала. Холли коснулась подушки. Прохладно. Она направилась вниз. Возможно, поздний комендантский час был ошибкой. Гостиная была пуста, единственный свет на кухне исходил от вытяжки над духовкой. Она звала дочь по имени, пока шла по дому, даже заглянув в соседний гараж. Взглянув на дверь на чердак над гаражом, она покачала головой от собственной нелепости, зная, что её дочь никогда туда не поднималась. Даже Джастин избегал этого. Холли вернулась в дом и направилась наверх за телефоном. Никаких пропущенных звонков или сообщений. Конечно, если бы Белла опаздывала, она бы дала знать Холли. Она знала, что не стоит заставлять мать волноваться, потому что это было слишком легко сделать. Мысленный образ мёртвого тела, кишащего личинками, вернулся к Холли, и на этот раз он напоминал Беллу.
Холли прокляла свой собственный разум.
Она набрала номер, и линия дважды прозвонила, прежде чем Белла взяла трубку. Она не поздоровалась с ней. Всё, что Холли могла слышать, было глухое гудение, как от подвальной печи.
У неё пересохло во рту.
- Белла? Алло?
Раздался слабый голос, неразборчивый. Устойчивый гул вернулся, неумолимый, когда звонок оборвался.
- Белла!
Холли перезвонила, шагая, вспотевшая. На этот раз телефон просто звонил, даже не перейдя на голосовую почту Беллы. Холли написала ей, требуя, чтобы она позвонила, как только получит сообщение. Текст попытался загрузиться, но не смог. Она ходила по дому в надежде на лучший сигнал, но сообщения продолжали выдавать ошибки.
- Чёрт! - сказала она, отбрасывая телефон в сторону.
Она подавила желание разбить эту чёртову штуковину. Это была её единственная связь с дочерью.
"Этот звук, - подумала она, руки её дрожали. - Этот звук подвальной печи. Этот звук торнадо".
Звук из её кошмаров.
Звук из могилы.
Туннель не был прямым, как тот, через который они пришли. Он имел изгибы и повороты, а земля под ними была опасной с выбоинами, трещинами и выступающими камнями. Роуз чуть не споткнулась, пытаясь идти медленнее с менее спортивными девушками. Они метнулись в проход, ответвляющийся от того, в котором они находились, небольшой коридор, низкий к земле, поддерживаемый изогнутыми деревянными контрфорсами. Когда они достигли другой ниши, они столкнулись с тремя разными проходами. Они не останавливались для споров, а просто бежали дальше, Обри и Роуз освещали путь. Белла время от времени хватала полы куртки Роуз, чтобы удержать её поближе. Селеста рыдала.
"Это просто не имеет смысла", - подумала Роуз.
Нападения чёрных медведей были крайне редки, и даже когда они нападали на людей, это было почти полностью шоу с небольшим или нулевым насилием. Даже в присутствии своих детёнышей, матери-медведицы не вели себя так жестоко, как гризли, но эта мать впала в ярость. Роуз сказала себе, что они сделали всё возможное, чтобы помочь, но не была уверена, что это правда. Чувство вины уже преследовало её, как её собственная тень. У них не было выбора, кроме как бежать, спасая свои жизни, верно? Несмотря на свою численность, они были безоружны и неспособны сражаться с медведем. Как долго он будет биться с ними, прежде чем отступит? Пришлось бы им зайти так далеко, чтобы убить животное, прежде чем оно остановится? Это было неестественно, и всё же это было реально. Роуз видела ярость медведя воочию. Почему он был таким агрессивным?
"Бешенство, - подумала Роуз. Но если она правильно помнила, это была ещё одна редкость, когда дело касалось чёрных медведей. - Что, чёрт возьми, происходит?"
Всё, на что они могли надеяться сейчас, это то, что медведь устанет нападать на сестёр и отступит, не растерзав их до смерти. Это было более вероятно, чем нет, по крайней мере, с нормальным чёрным медведем. Им нужно было позвать на помощь, но они понятия не имели, где они находятся. Они бежали вслепую, больше сосредоточенные на том, чтобы отдалиться от бешеной медведицы, чем на том, чтобы найти выход. Если они не будут осторожны, то могут заблудиться в лабиринте смерти, забежав глубже под землю, пока их не похоронят на этом кладбище вместе с трупами.
Жужжание напугало её. Белла достала из кармана вибрирующий телефон.
- Это моя мама! - сказала она.
Группа остановилась, переводя дыхание, когда Белла ответила на звонок.
- Мама? Алло? Мама, ты там?
Стоя рядом с Беллой, Роуз услышала волны статики на линии, которые становились громче, пока Белле не пришлось оторвать телефон от уха. Затем звонок прервался.
- Чёрт, - сказала Белла с поражением.
Все достали свои телефоны. Роуз набрала 911 и включила функцию фонарика. Свет работал, но она не могла дозвониться.
- Как успехи? - спросила Роуз остальных.
Они покачали головами. Когда фонарики зажглись, Роуз предложила задуть свечи, чтобы сохранить их. Она не хотела этого признавать, но они могли пробыть здесь достаточно долго, чтобы снова в них нуждаться. Рассвет ничего не значил, потому что солнце не светит в склепе. Включив фонарик телефона, Селеста увидела, что лицо у неё было залито слезами от туши, а Обри выглядела призрачной и бледной, как будто она похудела на десять фунтов с тех пор, как они начали бегать.
- Что мы будем делать? - спросила Селеста.
- Нам нужно выбираться отсюда, - сказала Роуз. Она объяснила, что, по её мнению, должно произойти с сёстрами и медведем, но подчеркнула, что им нужна помощь. - Кажется, мы оторвались от мамы-медведицы. Давайте поищем другие двери или любые признаки лунного света, которые укажут путь наружу.
- Нам нужно оружие, - сказала Обри, её глаза были пусты. - Я имею в виду, что если это был не единственный медведь здесь? Что если там был более крупный самец или целые семьи?
- Не говори так, - сказала Белла.
- У нас есть только камни, - сказала Роуз, наклоняясь, чтобы поднять их и запихнуть в карманы пальто. - Только не слишком себя отягощайте.
- Нам нужно придумать что-то получше камней, - сказала Обри.
- Да? Что же?
Обри оглянулась на путь, которым они пришли.
- Мы прошли мимо небольшого туннеля там, низко к земле, как будто кто-то выкопал его лопатой. Я видела там контрфорсы, которые подпирали его, чтобы он не рухнул. Может, нам удастся сломать некоторые из них, чтобы у нас были деревянные колья.
Роуз выдохнула.
- Не знаю. Это может быть не так-то просто сделать. К тому же, кусок дерева не поможет перед лицом ещё одной атаки медведя.
- Но это лучше, чем ничего, верно?
Отчаяние в глазах Обри смирило девушку, её дочь тьмы, рутина которой была почти уничтожена вполне реальной опасностью, в которой они находились. Это было не готическое шоу ужасов. Это была настоящая тьма, настоящая болезненность. Она лишала людей тщеславия, уничтожая эго во имя выживания. Роуз могла работать с этой версией Обри.
- Я не хочу отступать, - сказала Селеста. - А что, если этот чёртов медведь охотится за нами?
- Это не так, - сказала Роуз.
- Ты этого не знаешь.
Все посмотрели на Беллу, ожидая её голоса.
- О, - сказала Белла, как будто только что проснувшись. - Эм-м-м... Ладно. Пойдём, возьмём палки. Нам нужен способ защитить себя. Я имею в виду, кто знает, что ещё может быть здесь внизу.
Девочки повернули обратно в туннель, Селеста решила остаться с группой, несмотря на её возражения. Теперь, когда они не бежали и у них были фонарики на телефонах, Роуз могла лучше осмотреть окрестности. В этом туннеле был более высокий потолок, что облегчало ей передвижение. Размытые каменные стены сверкали от росы, редкие корни тянулись, как река, сквозь трещины гранита - жилы земли.
Что это было за место? Оно не было похоже ни на один склеп, который она когда-либо видела, - хотя теперь, когда она об этом подумала, она никогда не видела склеп, кроме как в фильмах ужасов. Может быть, это действительно было своего рода катакомбой? Но если так, разве не больше людей узнали бы об этом? Разве это не было бы интересным эпизодом местной истории?
- Эй, Обри, - сказала Роуз. - Откуда ты узнала об этом месте?
Белла прервала её, прежде чем Обри успела ответить.
- Девочки, смотрите! - она указала на серебристую плиту, торчащую из стены. Направив на неё свой фонарик, Белла подошла ближе, ведя за собой остальных. - Я почти не поняла, что это за царапины. Мы прошли мимо, не заметив их.
Роуз прищурилась, приближаясь к плите. Слова были неровно выгравированы на гладкой поверхности, словно ножом. Обри прочитала их вслух:
- Некоторые девушки пугливы, другие храбры.
Одна девушка - принцесса, другая - рабыня.
Но все девушки равны, когда они в этой пещере,
Пока не останется только одна -
Самая красивая девушка в могиле.
Глядя на рифму, Белла почувствовала кислый привкус в горле. Под грубо выгравированными словами было более тёмное, более тонко вылепленное изображение, словно высеченное клеймом - морда чёрного медведя. Над ним на изогнутой пластине было искусно выгравировано слово "Голдман".
- Что это за фигня, девочки? - спросила Селеста дрожащим голосом.
Белла отвела свет от плиты.
- Просто забудь. Извини, что я указала на неё. Я думала, она может подсказать нам выход отсюда.
Обри что-то прошептала себе под нос. Похоже, "Может быть, и так". Белла сделала вид, что не услышала.
- Что это? - спросила Роуз. Она подошла ближе к странному святилищу и посветила фонариком телефона на что-то маленькое и белое с почерневшими краями. - Похоже на...
- Это просто чёртов камень, - сказала Селеста.
- Нет, смотри, - Роуз осторожно подняла его двумя пальцами и перевернула. - Это зуб. Человеческий зуб.
Кожа Беллы покрылась мурашками. Роуз была права. То, что она держала, было человеческим резцом.
- Давай просто возьмём палки, - сказала Белла.
Роуз уронила зуб, и девочки молча пошли. Стихотворение добавило им трепета. Белла обнаружила, что оглядывается через плечо, внезапно забеспокоившись, что за ними наблюдают. Не чёрный медведь, а что-то более умное и, возможно, более опасное. Она сказала себе, что это просто нервы, но рационализация не смогла её успокоить. Кто угодно мог бы вырезать эту рифму на плите. Отвёртка или пилочка для ногтей справились бы с этим. Но изображение медведя требовало чего-то более продвинутого, не говоря уже о художественном мастерстве. Может быть, это часть надгробия, возможно, принадлежавшая какому-то великому охотнику по имени Голдман? Может быть, это потерянный антиквариат или артефакт?
- Это не может быть совпадением, - сказала Селеста. - Эта табличка с медведем и медведь, который напал на нас, должны быть как-то связаны, верно?
- Это совпадение, - сказала Роуз. - Жуткое, но совпадение.
- Ни в коем случае. Обри, Белла - вы же в это не верите, правда?
Белла не была уверена, во что она верит. Она всё ещё переваривала всё, что произошло - что всё ещё происходит.
- Вот он, - сказала Обри, указывая на низкий туннель, высеченный в основании стены, уклоняясь от вопроса Селесты.
Она присела перед ним, а Роуз стояла рядом с ней, освещая туннель. Это напомнило Белле люк, только горизонтальный, земляной проход, достаточно широкий, чтобы кто-то мог проползти на животе, туннель поддерживался хлипкой рамой из расколотых деревянных опор. Паутина тянулась из стороны в сторону, словно занавески из марли, что говорило о том, что проходом не пользовались много лет, по крайней мере, не люди. На земле, словно подгоревший рис, были разбросаны мышиные экскременты. Сброшенная кожа небольшой змеи была прижата к наклонившемуся куску дерева.
- Как мы вытащим эти колья? - спросила Белла.
- Нам в любом случае придётся их вытащить, - сказала Обри, потянувшись к ближайшему. - Просто дёрни их и...
Роуз остановила её.
- Осторожно. Любой из них может нести бóльшую часть нагрузки.
- Нам придётся действовать медленно и брать по одному за раз. Следите, чтобы он не упал на нас.
- По одному за раз?
- Ну, да. Нам придётся забраться туда, чтобы достать остальные.
- Ты с ума сошла? Давай просто схватим те, что прямо здесь, на краю. Таким образом, если он развалится, мы будем здесь в безопасности.
- Но это не даст нам многого. Нам нужно больше двух кольев, чтобы вооружить четырёх человек.
Роуз изумилась.
- Ты говоришь, что собираешься ползать в этой дыре?
Глаза Обри были пустыми, но они всё же стали жёсткими, как будто она злилась на что-то. Она открыла рот, как будто хотела что-то сказать, но потом, казалось, передумала. Передав свечу Белле, она опустилась, пока не оказалась на земле, и протянула телефон в туннель, чтобы рассмотреть поближе.
- Это будет похоже на пролезание через вентиляционное отверстие, - сказала Белла. - Как в кино.
- Только полно жуков, мышей и бог знает чего ещё, - возразила Роуз. - Обри, оно того не стоит.
Но Обри это не смутило. Она подползла на животе к отверстию и подтолкнула передние контрфорсы. Когда они замерли, она начала ползти внутрь, крепко сжимая телефон в одной руке, чтобы освещать себе путь, а другую руку засунув в рукав пальто, отмахиваясь от паутины и мусора. Именно такие смелые действия и привлекали Беллу к Обри. Молодая женщина не отшатнулась от вещей, которых боялись большинство людей. Вместо этого она нырнула в них головой вперёд - в данном случае, буквально. Туннель был тёмным и клаустрофобным, могилой для себя, и всё же Обри проскользнула в него, как будто это был спальный мешок.
- Если что-то случится, - сказала Обри, - просто быстро вытащите меня.
Белле внезапно представилось, как Обри кричит из туннеля, а остальные пытаются вытащить её, но уходят с двумя окровавленными ампутированными ногами, как в каком-то мультяшном фильме ужасов.
- Давай, Обри, - сказала Белла. - Просто забудь об этом, ладно? Выходи.
Внезапный стук заставил Беллу вздрогнуть. Обри пыталась выломать контрфорс. Раздался отчётливый треск ломающегося дерева, и из ямы вылетел полуторафутовый кол сгнившего бревна. Пока что туннель держался. Белла ожидала, что Обри отступит. Вместо этого она пошла глубже, её икры исчезли в паутинных тенях этой дыры в земле. Снова начались удары, более решительные, чем прежде. С потолка туннеля посыпались комки земли.
- Убирайся оттуда! - сказала Белла.
Но туннель держался, и Обри продолжала искать пропитание, ещё два кола были отправлены к другим девочкам. Глядя на зеленоватые куски древесины, Белла подумала, что риск, которому подвергалась Обри, перевешивает добычу. Роуз была права. Любой из этих контрфорсов мог стать основным грузоподъёмником, любой из них мог стать спусковым крючком для захоронения Обри заживо.
- Ладно, - сказала Белла. - Этого достаточно.
- Да, - сказала Роуз в туннель. - Мы выдернем эти передние отсюда.
Обри не ответила. Она также не начала стучать кулаком по другому колу. Она замерла, молча. Её ноги были расслаблены в ботинках, единственные части её тела, которые они могли видеть. Селеста подошла ближе, три девушки сгрудились вокруг туннеля.
- Обри? - сказала Селеста, почему-то шёпотом. - Ты в порядке?
Никакого ответа. Живот Беллы сжался.
- Обри! - позвала Роуз.
Белла редко видела этот испуг на лице Роуз. Её подруга была слишком сильна умом, телом и духом, чтобы поддаться страху, которому нельзя было дать название, но в этом подземном склепе неизвестность была даже более угрожающей, чем вполне реальные опасности медведей и заблудиться. Здесь внизу то, чего они не знали, было их величайшим врагом. Белла чувствовала зловещее присутствие в некрополе. Теперь, казалось, Роуз тоже чувствовала это. И всё же Обри не двигалась и не издавала ни звука.
Схватив одну лодыжку, Белла потрясла ногу Обри. Она дёрнулась. Роуз схватила другую ногу, и вместе они потянули назад, волоча Обри по земле и из туннеля. Её тело дрожало под их руками, и как только они уложили её на спину, Белла поняла, почему она онемела. Они с Роуз вздрогнули, убрав руки от Обри и отскочив назад. Грудь Обри поднималась и опускалась от заторможенного дыхания, ногти впивались в землю, глаза были широко раскрыты и не мигали, пока паук полз выше по её шее.
Он был размером с мужскую руку, с красным брюшком, раздутым, как водяной шар. Лапы были чёрными и пушистыми, как у тарантула, но чрезмерно длинными, как у японского краба. Его двенадцать глаз, блестящие, как свежие капли крови, отражали свет от телефона Беллы. Паук отреагировал на свечение, повернув к ней свою мохнатую голову, выставив хелицеры, сверкнув рядами чёрных клыков. Он удлинился, ползая по шее Обри, его передние лапы коснулись её лица. Она молчала и неподвижно лежала, чтобы не разбудить паука. Только её глаза говорили остальным: "Уберите его от меня!"
Белла даже не была уверена, что это за тип паука. Она никогда не видела такого большого и уродливого. Даже если бы он не был ядовитым, судя по хелицерам, его укус был бы ужасным.
- О, чёрт... - прошептала Роуз, увидев его.
Монстр подполз немного выше, одна лапа приземлилась прямо под правым глазом Обри. Она даже не посмела закрыть их, опасаясь спугнуть паука.
Селеста взяла один из деревянных кольев и высоко подняла его над головой.
- Нет, подожди! - прошептала Белла.
Но Селеста уже приняла решение. Она взмахнула колом, как клюшкой для гольфа, и Белла забыла как дышать, когда дерево зацепило паука, но не смогло сбить его с Обри. Он вошёл в состояние напряжённой готовности, как загнанная в угол кошка, усевшись на полпути к подбородку Обри. Она крепко зажмурилась и подавила крик. Прежде чем остальные успели отреагировать, Селеста снова замахнулась, наклонив прицел в попытке раздавить паука, а не отмахнуться от него. Паук прыгнул на лицо Обри как раз в тот момент, когда кол приблизился к нему, его живот раздулся.
- Нет... - сказала Белла, осознав это слишком поздно.
Алый шарик плоти лопнул, верхняя часть живота паука отделилась от нижней, когда кол расколол его надвое. Мешок открылся, и рой нерождённых детёнышей пауков разлетелся во все стороны, как муравьи на холме, по которому ударила газонокосилка. Их было десятки. Они разбежались по голове Обри, находя укрытие в её ушах и ноздрях и выплёскиваясь в её кричащий рот. Она вскочила и сбросила с себя паучиху-мать. Её ноги сжались вовнутрь в смерти. Обри открыла рот и выплюнула детёнышей, которые нашли путь к ней, лихорадочно впиваясь ногтями в уши. Ещё больше младенцев упало ей на шею и в блузку, и она шлёпала себя по груди. Когда Селеста пошла ей на помощь, Обри сильно толкнула её к стене.
- Не трогай меня!
Селеста отступила.
- Прости, Обри, я просто...
Обри наклонилась. Белла подошла к ней с фонариком от своего телефона, и Обри с бóльшей готовностью приняла её помощь. Белла поднесла фонарик близко к лицу Обри и помогла смахнуть крошечных паукообразных, но Обри обеими руками держала свой правый глаз.
- Посмотрите у меня в волосах! - сказала она, всё ещё наклоняясь.
Остальные собрались вокруг, чтобы дать им света, когда Обри оттянула своё нижнее веко правой рукой и ловко вонзила в него указательный палец левой руки. Белла поморщилась.
- О, Боже... - пробормотала Роуз.
- Я чувствую его там, - сказала Обри, как ни в чём не бывало.
- Если бы только у нас была вода, - сказала Белла.
Она вспомнила бутылку в пальто Селесты. Но даже если они вылили водку, у них не было источника чистой воды, чтобы наполнить её.
Обри засунула ноготь глубже под веко, слёзы текли, поскольку она не смела моргать из-за страха потерять паука внутри своего черепа. Другой промелькнул в волосах Обри, и Белла отмахнулась от него, хотя теперь он казался незначительным, как и все остальные. Обри медленно наклонила голову набок, как будто могла вытащить паука на свободу.
- Я вижу! - сказала Роуз. Она подошла поближе, направив свет своего телефона в лицо Обри. - Не двигайся.
Белла тоже это увидела - чёрную точку, похожую на второй зрачок, возле угла налитого кровью глаза Обри. Роуз оценила затруднительное положение. Паук двинулся, и Обри поморщилась, заставив других девушек сжаться от сочувствия. Она подняла руку, чтобы снова начать копать, но Роуз схватила её за запястье.
- Не надо, - сказала она. - Ты загонишь его глубже.
- Жжёт...
Роуз передала свой телефон Селесте.
- Держи свет ей на глаз. И Обри, просто стой спокойно, ладно?
Роуз встала прямо перед Обри, подошла поближе и нежно взяла её голову в свои руки. Она слегка наклонила её так, чтобы правая сторона лица Обри оказалась прямо под подбородком Роуз. Селеста и Белла осветили их с обеих сторон, окутав Обри спектральным сиянием и заставив светлые волосы Роуз сиять, как сено на летнем солнце, добавив ещё один слой нереальности ситуации. Роуз наклонилась, как будто собираясь поцеловать Обри. Её рот открылся, и её язык высунулся, но вместо того, чтобы направиться к чёрным губам Обри, она потянулась к налитому кровью глазу. Кончик её языка коснулся поверхности глаза Обри, медленно облизывая её, пока не почувствовал инородное тело.
- О, чёрт, - прошептала Селеста.
Роуз отстранилась и выплюнула паука, всё ещё держа голову Обри в руках. Эта близость удивила Беллу, особенно когда на неё ответила Обри, которая обняла Роуз и притянула её к себе для объятий, уткнувшись лицом в её плечо.
Холли хотелось пойти в полицию, но, конечно, она не могла этого сделать. К тому же, что она могла им сказать? Она могла преувеличить свой страх. Может, на линии были просто помехи, прежде чем звонок оборвался, ужасное гудение - всего лишь мысленный фрагмент, оставшийся от её сна. Это имело смысл, не так ли? Белла, должно быть, повредила свой телефон. Может, она его намочила, как в тот раз, когда уронила свой старый в унитаз. Или, может быть, она просто была вне зоны действия. Но насколько это вероятно в наше время? Вышки сотовой связи были повсюду. Единственное место, где можно было потерять сигнал, это...
"В горах".
Сжав в кулаке телефон, Холли попыталась позвонить Роуз. Он только звонил, даже не перейдя на голосовую почту. Холли вздохнула, открывая список контактов для остальных членов семьи Петерсон. Прошло много времени. Останутся ли их номера прежними? И кому ей следует позвонить первой, Трише или Сойеру? Что бы она сказала по поводу своего выбора? Какое сообщение она передаст?
"Ты слишком много обдумываешь. Речь идёт о наших дочерях".
Она решила отложить в сторону то, что было бы для неё наиболее комфортно, и позвонила как мать матери. Линия Триши прозвонила три раза, а затем внезапно перешла на голосовую почту, как будто звонок был проигнорирован вручную. Записанное приветствие заставило Холли сесть. То, что она слышала голос Триши Петерсон - даже просто как запись - казалось плохим предзнаменованием. Если до этого уже дошло, какие ещё трудности ей придётся пережить сегодня ночью? Когда раздался сигнал, требующий оставить сообщение, Холли запаниковала и повесила трубку. Она сняла спортивные штаны и надела джинсы. Она не стала бы менять рубашку, но ей нужны были более тёплые вещи и зимние носки. Она знала, что забегает вперёд. Она перепрыгивала через ступеньку и одновременно тянула время.
Холли снова открыла контакты. Она выбрала Сойера Петерсона. На значке не было фотографии, только его инициалы, большие и белые на сером фоне. Её большой палец завис над кнопкой вызова.
"К чёрту".
Она нажала, и линия начала звонить. Холли, шагая, схватила себя за волосы, нервно накручивая их, как девчонка-подросток, звонящая своей пассии. Линия перестала звонить, и она почти повесила трубку, ожидая голосового сообщения, но затем услышала, как он прочистил горло.
- Холли? - спросил Сойер, звуча так же удивлённо, как и она сама, что звонит.
Ей нужно было ответить, поэтому она просто пошла на это.
- Привет, Сойер. Привет. Да, это Холли. Мне так жаль, что я звоню вам так поздно.
- Всё в порядке? - его голос повысился. - А девочки...?
- Это то, о чём я собиралась тебя спросить. Белла ещё не вернулась домой. А Роуз?
- Чёрт, - вздохнул он.
Холли услышала шелест простыней и пружин матраса. Женщина что-то пробормотала - Триша.
- Подожди секунду, Холли, - сказал Сойер.
Он прикрыл трубку, так что его разговор с женой был приглушённым секретом. Холли задавалась вопросом, зачем его вообще это беспокоило? Сила привычки?
- Я сейчас пойду в её комнату, - сказал он, когда снова взял трубку. - Триш говорит, что Роуз ушла с Беллой, но...
- Она ушла. Но Белла должна была уже быть дома. Может, они уснули в её комнате?
Холли хотела в это верить, хотя и знала, что это не так. Более того, она хотела, чтобы Сойер поверил, что это возможно. Ей нужно было, чтобы он оставался спокойнее, чем она. Она слышала, как он постучал в дверь дочери и позвал её по имени, затем раздался скрип петель.
- Их здесь нет, - сказал он. - И машины Роуз нет на подъездной дорожке. Должно быть, опаздывает. Ты пробовала ей позвонить?
"Нет, Сойер. Я позвонила тебе первым. Идиот".
- Конечно, я это сделала. Линия просто переходит на голосовую почту. И Роуз тоже.
Она почти видела, как выражение лица Сойера ожесточилось. Роуз была самой лёгкой дочерью, которую только могут иметь родители, но это не значит, что отец не должен волноваться. Она просто никогда не давала ему повода для беспокойства.
- Давай я попробую, а потом перезвоню, - сказал он.
Холли согласилась, но уже держала ключи от машины в руке. Как всегда, когда она уходила из дома, она сунула карманный нож в джинсы.
Ряд красных и зелёных рождественских огней свисал с водостоков дома Петерсонов, мигая и загораясь. Холли не сомневалась, кто из них решил повесить эти глупости. Она вышла из машины и подошла к входной двери, сгорбившись от ночного холода. Триша вошла в парадный проём в халате и тапочках. Хотя была середина ночи, на ней был макияж. Она, очевидно, также расчесала волосы. Если она пыталась хорошо выглядеть только для Холли, ей это удалось.
- Холли, - сказала она, сверкнув своей улыбкой "Колгейт". - Как дела?
"Если бы всё было хорошо, меня бы здесь не было", - подумала Холли.
- Всё в порядке. Просто нужно узнать, где девочки.
- Конечно. Не волнуйся. Я уверена, что с ними всё в порядке. Они ответственные девочки и достаточно умны, чтобы не влипать в неприятности.
Холли не могла не почувствовать, что на самом деле Триша имела в виду, что Роуз была ответственной, а Белла была в безопасности, пока она была с золотым ребёнком.
- Слушай, - сказала Триша, - извини, что я перевела твой звонок прямо на голосовую почту. Это новый телефон, и я не узнала номер. К счастью, у Сойера ты всё ещё была в контактах.
Холли быстро вернулась к тому, почему она здесь.
- Роуз упоминала, куда они сегодня вечером пойдут?
Триша пожала плечами.
- Не совсем. Пожалуйста, заходи.
Холли замешкалась в дверях, но было бы странно для неё стоять там на холоде. Она вошла в гостиную и постаралась не смотреть на диван. Триша предложила взять её пальто.
- Спасибо, но я не останусь надолго.
Тень проковыляла в дверях кухни. Он был таким же высоким и крепким, каким она его помнила. Роуз пошла в него по росту. Сойер был похож на горца с его лохматой седой бородой и широкими плечами. Он был одет в спортивные штаны и старую фланелевую рубашку, похожую на пижаму Холли. Рукава его рубашки были закатаны, демонстрируя его толстые предплечья и татуировку в виде розы, которую он сделал в день рождения дочери.
- Привет, Холли.
К её удивлению, он подошёл, чтобы обнять её. Ощущение его тела, прижатого к её собственному, что-то пробудило в ней, что-то давно потерянное, но не забытое. Она положила руки ему на спину, то, что она думала, что никогда больше не сделает.
- Рад тебя видеть, - сказал он. - Жаль, что этого не произошло при более благоприятных обстоятельствах.
- Тоже рада вас видеть, - и несмотря ни на что, так и было. - Извините, что просто появилась вот так, но...
- Не нужно извиняться. Мы понимаем.
- Верно, - сказала Триша, немного менее убедительно. - Я просто хотела бы, чтобы у нас было что-то ещё, чтобы тебе сказать.
- Ты пробовал позвонить ей ещё раз? - спросила Холли. - Может, с другого телефона?
Сойер кивнул.
- Да. Девочки, должно быть, вне зоны действия, если оба их телефона не доступны.
- Но где они могут быть, если нет связи?
- Может, на смотровой площадке?
Это был живописный вид вдоль Олд-Милл-Роуд с видом на долину под Чёрной горой. Ссылаясь на него, Сойер заставил Холли неловко поёжиться. Он упомянул это место намеренно? Очевидно, у них были общие воспоминания о том месте в тот первый раз. Она вспомнила, как расстёгивала его рубашку и проводила пальцами по волосам на его груди, и как его естественный запах заманил её, как окуня на крючок. Его руки прижались к её щекам, притягивая её для того первого запретного поцелуя, первого из многих.
Триша усмехнулась.
- Сомневаюсь, что они пошли на ту старую любовную тропу, милая.
Хотя Триша оставалась в неведении о романе, который когда-то был у Холли с её мужем, её разговоры о любовниках наполнили её тошнотворным страхом.
- Это не просто тропа для влюблённых, - сказал Сойер своей жене. - Когда я был ребёнком, мы с пацанами тусовались там по ночам, потому что нечем было заняться.
- Я знаю. Разве не там тебя поймали с тем пакетиком травы? - поддразнила она. - Хорошо, что тебе было семнадцать, и это не попало в твою биографию.
Сойер ухмыльнулся и подмигнул Холли.
- Сегодня детям живётся легко. Копы больше не могут донимать их из-за косяка. По крайней мере, в Новой Англии.
- Ну, - сказала Холли, прерывая светскую беседу, - я пойду искать девушек. Я проверю... хм-м-м... - ей было трудно это выговорить. - Знаете - пойду в дозор. Пожалуйста, позвоните мне, если сможете дозвониться до Роуз.
- Сделаю, - сказала Триша. - Но на самом деле, я уверена, что с ними всё в порядке. Они уже большие девочки. Они могут позаботиться о себе сами.
Как Триша могла быть такой бесцеремонной? Да, девочкам было восемнадцать, но они всё ещё были их детьми. И это было не похоже на них - не приходить домой вовремя или оставлять родителей беспокоиться. Они были где-то ночью, не имея возможности позвать на помощь, если она им понадобится.
Когда Холли повернулась, чтобы уйти, Сойер коснулся её руки - физический контакт, от которого одинокое тело Холли согрелось, несмотря на её эмоциональное возражение.
- Почему бы мне не пойти с тобой? - сказал он, скорее утверждая, чем спрашивая. - Я уверен, что вместе мы найдём их быстрее.
У Холли чуть не отвисла челюсть. Она взглянула на Тришу, но увидела только усталое безразличие.
- О, - сказала Холли. - Всё в порядке, Сойер.
- Правда. Это не проблема. К тому же ты тоже меня немного взволновала.
"Держу пари", - подумала она.
- Я не усну, пока Роуз не вернётся домой, - сказал он.
Холли вспомнила спальню, в которой она никогда не была. Сойер никогда не чувствовал себя в своей тарелке, занимаясь сексом с любовницей в супружеской постели, поэтому всякий раз, когда они занимались сексом по-быстрому, они оказывались на диване или на полу в гостиной.
- Эм-м-м, - сказала Холли, - ну...
Но Сойер уже схватил своё пальто и фонарик на полке. Холли снова посмотрела на Тришу, словно спрашивая разрешения, о чём она никогда раньше не просила.
- Я бы пошла с тобой, - сказала Триша, - но у меня завтра важное заседание совета директоров. Мне нужно вернуться в постель, - она затянула пояс халата и направилась в коридор. - Спокойной ночи, Холли. А ты не пропадай слишком надолго. Я не единственная, у кого утром работа.
Сойер кивнул, но сделал кислое лицо, когда его жена отвернулась. Холли слышала о том, что он потерял работу в качестве руководителя погрузчика в Humboldt’s Lumber. Как один из крупнейших работодателей Гринуока, массовые увольнения негативно повлияли на многих граждан. Она задумалась, чем сейчас занимается Сойер, но не стала спрашивать. Она не хотела переходить на личности. Это было слишком близко к интимности. Когда они вышли, и Сойер запер входную дверь, Холли пошла к своей машине и ждала, последует ли он за ней или пойдёт к своей. Он прошёл мимо своего пикапа, даже не взглянув на него, и открыл её пассажирскую дверь. Теперь близость была неизбежна. На один неловкий момент они просто сидели там, уставившись на дом. Холли завела машину, просто чтобы нарушить тишину.
- Я скучал по тебе, - неожиданно выпалил Сойер, всё ещё глядя прямо перед собой.
Холли сжала руль так сильно, что он заскрипел. Она не знала, как ответить, хотя и знала правду. Сколько записей в дневнике было посвящено её чувствам к Сойеру? Сколько раз она писала о нём стихи, как подросток? Включив передачу в "Хонде", она выехала с подъездной дорожки.
- Где нам сначала искать? - спросила она, как будто он не сказал того, что сказал, не воткнул лопату в эту давнюю нетронутую могилу.
Сойер выдохнул.
- Думаю, они должны быть на горе, если нет сигнала.
Порывы ветра падали на лобовое стекло, снег мгновенно таял. Холли не сводила глаз с дороги впереди. Уличные фонари отливали её бронзовым оттенком, который сегодня казался каким-то чуждым. Рядом с ней бывший любовник Холли перекинул ремень безопасности через колени, и она не могла не взглянуть на него. Он всё ещё был в спортивных штанах. Он был единственным мужчиной, с которым она когда-либо была, который всегда носил джинсы на пуговицах, а не на молнии. Расстёгивание их всегда возбуждало её. Ей нравилось раздевать его, хотя это всегда предшествовало стыду, который в конечном итоге становился для неё слишком сильным. Единственным мужчиной, с которым она спала после Сойера, был её муж Джастин, перевернувший и завершивший форму секса, типичную для умирающего брака, менее удовлетворяющую, чем даже самоудовлетворение, не говоря уже о занятиях любовью с кем-то, кто проявлял настоящую страсть - кем-то вроде Сойера Петерсона.
Она направилась к Чёрной горе. К ящику Пандоры воспоминаний.
- Кто-нибудь из них укусил тебя? - спросила Роуз.
Обри вытерла слезу от туши.
- Я так не думаю. По крайней мере, не та большая.
- Роуз, - сказала Белла, - ты узнала этот вид?
Роуз покачала головой.
- Я никогда не видела такого паука. Он был почти таким же большим, как чёртов омар.
- Значит, мы не знаем, отравленный ли он? - спросила Селеста.
Роуз не стала её поправлять. "Отравленный" означает, когда ты его кусаешь, она вспомнила из "Девочек-скаутов". А когда он тебя кусает, он "ядовитый".
- Понятия не имею, - сказала Роуз.
- Я в порядке, - сказала им Обри. Она посмотрела на Роуз, восхищаясь ею. - Спасибо.
Роуз улыбнулась.
- Не говори об этом.
- Этот язык в глазу был довольно корявым, - сказала Селеста. - Но было круто. Ты, возможно, спасла ей жизнь.
Роуз почувствовала, как накатывает румянец.
- Ладно, не будем преувеличивать.
- Это правда, Роуз, - сказала Белла. - Это было быстрое мышление.
"Это было глупое мышление, - подумала Роуз. - Этот паук мог укусить меня".
И всё же она была рада, что сделала это. Их первая встреча с животным здесь была ужасной катастрофой. По крайней мере, они избежали этого невредимыми, хотя и немного травмированными. Она взглянула на скрученную тушу паукообразного, почти поддавшись искушению взять его с собой, чтобы узнать, что это, чёрт возьми, такое. Вместо этого она начала снимать куртку.
- Что ты делаешь? - спросила Белла.
- Нам нужна ткань, - Роуз стянула свитер через голову и посмотрела на Селесту. - Мне нужна твоя водка.
Щёки Селесты порозовели, когда она посмотрела на своего возвышенного лидера. Глаза Обри сузились, но гнев, который увидела там Роуз, был связан не столько с неодобрением Обри алкоголя, сколько с тем, что Селеста безмолвно раздавила паука, пока тот всё ещё был на лице Обри. Селеста вытащила бутылку "Спрайта" из своего пальто и с предательским видом протянула её Роуз. Роуз проигнорировала это и обернула свой свитер вокруг конца одного из кольев и завязала рукава узлом Виндзор. Она вылила водку на хлопок.
- Обри, - сказала она. - Твою зажигалку, пожалуйста.
Ей передали Zippo, и Роуз заметила гравировку бабочки на серебряной пластине. Она зажгла её и осторожно поднесла пламя к пропитанному алкоголем свитеру, создав факел.
- Чёрт возьми, намного лучше, чем кол, - сказала Белла.
Девочки принялись делать факелы сами, отрывая рукава, капюшоны и низ рубашек. Обри использовала свою блузку, оставив себя в чёрном лифчике, кружевном изделии, больше похожем на нижнее бельё, чем на практичное бельё. Казалось, она была предана моде, а не функциональности, даже там, где другие не могли её видеть. Она снова надела пальто и застегнула его.
- Пламя должно отпугивать других животных, - сказала Роуз. - Теперь нам просто нужно решить, куда... - раздался внезапный звон, и вибрация в заднем кармане напугала её. - Мой телефон!
Она вытащила его, все девочки пристально смотрели на экран. Всплыла одна из любимых фотографий Роуз, та, где она и Тайсон были на пляже прошлым летом, белые полоски цинка на носах, увенчанные соответствующими радужными солнцезащитными очками. Его имя светилось обещанием, когда она приняла звонок.
- Тайсон? - сказала она. - Ты меня слышишь?
Его голос был подобен маяку на краю жестокого моря.
- Да. А ты меня слышишь?
- Как будто ты в соседней комнате! - сказала она, сияя.
Остальные девочки вздохнули с облегчением. Обри обняла Селесту, в знак мира, и Селеста разразилась слезами радости. Всё будет хорошо. У них был сигнал. Они были спасены.
- Где ты? - спросил он. - Ты звучишь как эхо. И твой отец ищет тебя. Он позвонил и разбудил меня, чтобы спросить, с тобой ли я.
Роуз подумала о несравненной безопасности отцовских объятий. Она хотела обнять его сейчас, даже больше, чем Тайсона. Хотя она уже была взрослой, девочке всегда нужен её папа. Ничто не создавало более сильного чувства безопасности, чем хороший отец.
- Тай, слушай внимательно, ладно? - сказала она. - Мне нужна твоя помощь. Я...
- С тобой всё в порядке? - спросил он.
- Я в порядке. Но некоторые другие девушки сильно ранены, - сердцебиение Роуз теперь ускорилось, и она хватала ртом воздух между словами. - Там был медведь... он напал на нас.
- О, чёрт. С Беллой всё в порядке? Твой отец сказал, что она была с тобой.
- Да. С ней всё в порядке, но две другие девушки были покалечены.
Белла потянула Роуз за рукав.
- Скажи ему, где мы.
- Тай, - сказала Роуз, - мы на Чёрной горе, на заброшенном кладбище.
- Что? - спросил он.
- Есть старое кладбище на холме недалеко от Олд-Милл-Роуд. Примерно в двух милях к востоку от той фермы с быками-горцами. Ты знаешь её, да?
- Да. Те коровы с лохматой шерстью.
- Точно. Есть грунтовая дорога, которая ведёт в горы. Ты увидишь мою машину, припаркованную на стоянке в конце. Есть тропа, которая идёт вверх по холму на север. Иди по ней, пока не доберёшься до кладбища. Это немного далековато, но оно там.
- Ладно, понял, - сказал он, вызвав у неё приятное облегчение. - Но если этот медведь всё ещё там, вам действительно следует убраться оттуда.
- Я бы хотела, чтобы мы могли, но ты не понимаешь, - ей было неловко говорить ему, где она находится, что она была настолько глупа, чтобы спуститься сюда. - Мы под землёй. Под кладбищем.
Пауза на линии.
- Вы под ним? Что ты имеешь в виду?
- Ищи квадратный бетонный ствол в конце кладбища. Это как маленький закопанный сарай. Но не заходи туда! Медведь недалеко от входа, а здесь внизу как в лабиринте.
- Господи, Рози, что за чёрт?
- Я знаю, знаю. Я объясню позже. Просто позови на помощь. Не приходи один.
- Я вызову полицию.
Роуз поморщилась.
- Ох... хм-хм-хм... подожди.
Остальные девушки посмотрели на неё. То, что она сказала дальше, было адресовано им и её парню.
- Может, не копам? Ты можешь привести кого-нибудь ещё?
У Беллы отвисла челюсть.
- Что ты делаешь?
- Никаких копов? - добавила Селеста. - Нам нужна помощь. Реальная помощь. Какую пользу твой парень собирается здесь принести?
- Послушай, - сказала Роуз. - Если нас поймает здесь полиция, нам могут предъявить обвинения. Незаконное проникновение, вандализм, взлом и так далее - что-то в этом роде. Может быть, даже безрассудное подвергание опасности Марни. Если меня арестуют, я могу попрощаться со своей стипендией.
Она ненавидела так говорить. Это звучало так эгоистично, когда вышло из её уст, особенно когда Саванна и Марни остались в лужах собственной крови - живые или мёртвые, они даже не были уверены.
- К чёрту твою стипендию! - сказала Селеста. - Мы все можем умереть здесь!
Белла звучала мягче.
- Роуз, я понимаю, но нам нужна медицинская помощь для Саванны и Марни, и Обри тоже, просто на случай, если её укусили. И я действительно думаю, что нам понадобится помощь, если мы собираемся найти выход отсюда. Мы в опасности. Твоя стипендия не будет иметь значения, если ты умрёшь.
Грудь Роуз сдулась, плечи опустились. Мысль о потере всего, над чем она так усердно работала, вызвала комок в её горле. Белла и Селеста были правы, но она просто не могла этого вынести. Почему она должна потерять всё из-за глупой ошибки?
- Никаких копов, - внезапно сказала Обри. Все посмотрели на неё. - У Роуз есть будущее, о котором нужно думать. Я не хочу видеть, как она его разрушает из-за игры, в которую я вас всех втянула.
Белла запротестовала.
- Но Саванна и...
- Мертвы, - прервала Обри. - Они мертвы. Они не станут ещё мертвее, и то, что мы впутаемся в то, что с ними случилось, им не поможет, а только навредит нам.
- Иисусе, Обри! - глаза Беллы расширились. - О чём ты говоришь? Что мы просто оставим их здесь?
- Конечно, нет. Мы сделаем анонимный звонок. Скажем, мы увидели здесь медведя и услышали крики девушек. Они в конце концов их найдут и, вероятно, подумают, что Саванна и её сестра прибежали сюда, чтобы спрятаться от медведя.
- Ты с ума сошла? А если нас поймают, мы окажемся в очень большой заднице за то, что покинули место происшествия, - Белла посмотрела на Роуз в поисках поддержки, но не получила её. - Да ладно, девочки. Это слишком жестоко. Мы не можем думать только о себе. Мы должны подумать о Саванне и Марни. Они могут быть живы и...
- Они не живы, - сказала Обри. - Ты же видела, что произошло.
- Даже если они мертвы, мы должны подумать об их семье.
- При всём уважении к мёртвым, жизнь для живых.
- Как ты можешь быть такой холодной? К тому же, я думала, ты любишь мёртвых.
- Я просто думаю о тех из нас, кто ещё жив, - сказала Обри. - Да ладно, ты умнее этого. Вместо того чтобы ввязываться в смерть наших друзей - историю, которая взорвётся, как 11 сентября в этом паршивом городе, - и всех нас тащить по канаве, разрушая наши жизни, - вместо всего этого мы всё равно поступаем правильно, сообщая властям, но не вмешиваемся в это и не вовлекаем себя в какие-либо правонарушения. В глубине души ты знаешь, что это правильно. Ты же не хочешь, чтобы Роуз упустила свой билет в колледж, не так ли?
Тогда никто не заговорил. Роуз пришлось заставить себя посмотреть Белле в глаза, обе девушки прослезились. Их дружба уже подверглась испытанию, но теперь их различия казались такими незначительными. Их давняя дружба вот-вот подвергнется более серьёзному испытанию, чем они когда-либо могли себе представить. То, что они решили сделать здесь, они пронесут с собой навсегда, вместе или порознь.
Голос Тайсона снова раздался на линии. Роуз почти забыла о его присутствии.
- Рози? - сказал он. - Что ты хочешь, чтобы я сделал?
Она посмотрела на остальных. Обри была единственной, кто не был переполнен тревогой. Возможно, это была игра света, но казалось, что на ней была лёгкая улыбка.
Роуз глубоко вздохнула.
- Позвони моему отцу, Тай. Вот всё, что ты ему скажешь...
Разбираясь по телефону с парнем Роуз, Сойер снова попытался позвонить своей дочери, но не смог дозвониться.
- Чёрт, - сказал он.
Услышав только одну сторону разговора, Холли не собрала информацию, которая так измотала Сойера.
- Что случилось? - спросила она. - Что происходит?
Сойер провёл рукой по волосам.
- Тайсону удалось дозвониться до Роуз, но мне всё ещё не удаётся. Он говорит, что у девочек проблемы. С ними всё в порядке, но они в беде.
Холод пробежал по Холли.
- Какие проблемы? Что ты имеешь в виду?
- Белла и Роуз потерялись, - сказал он. - Наверху, на горе.
- Боже, я знала это. Где?
Он дал ей указания, которые передал ему Тайсон.
- Тайсон встретит нас там, - сказал Сойер, - но он живёт на другом конце города, так что давай не будем ждать. Надеюсь, он сможет поддерживать сигнал, чтобы связаться с Роуз и нами.
Они проехали поворот, но Холли не сбавила скорость. Она увидела знак, сообщавший им о живописном виде, который им показался впереди, тот, который они знали слишком хорошо, но они были слишком сосредоточены на своих дочерях, чтобы воспоминание повлияло на них, по крайней мере на сознательном уровне.
- Это ещё не всё, - сказал Сойер. - Тайсон говорит, что они вломились в какое-то заброшенное место.
Костяшки пальцев Холли побелели от руля. Она старалась не думать об этом, старалась не вспоминать. Она едва могла выдавить из себя слова.
- Что... какое место?
- Он сказал, что это похоже на сарай, который ведёт под землю и...
Холли ахнула так громко, что Сойер замолчал. Её разум содрогнулся от вспышек тёмных туннелей, слабое эхо умирания всё ещё звучало в её ушах.
"Ты там?"
- Успокойся, - сказал Сойер. - Они просто бродили вокруг. Дети есть дети. Каким-то образом они заблудились. Я не знаю, как это могло случиться, но...
"Но я знаю", - подумала Холли.
Сойер повернулся к ней, положив руку ей на колено.
- Успокойся, мы найдём их. Всё будет хорошо.
По крайней мере, он верил в то, что говорил. Только Холли знала, насколько ужасную ложь он мог ей сказать, а также себе. Она дрожала, и не из-за холодной ночи или даже руки Сойера на её ноге.
- Я надеюсь, ты понимаешь, что я не хочу идти с этим в полицию, - сказал он.
"Полиция".
Это слово скрутило её внутренности.
- Нет. Никаких копов.
Её резкий ответ поднял брови Сойера.
- О, хорошо. Я думал, ты захочешь привлечь их, но я рад, что ты понимаешь. Мы не хотим, чтобы у девочек были проблемы, особенно с таким ярким будущим впереди.
Но Холли не думала о будущем Беллы и Роуз. Она думала о прошлом, которое, как она думала, она похоронила, как и все те тела на том забытом богом кладбище на холме.
Холли вытащила новый альбом "Нирваны" из своего аудиоплеера и перевернула его. Он ей понравился не так сильно, как Nevermind, но она не хотела в этом признаваться. Бриджит и Фейт, вероятно, подумали бы, что она позёр, одна из стада последователей гранж-движения. Она не видела себя такой и была бы проклята, если бы позволила это кому-то другому. Хотя старые наушники CB-радио её отца были невероятны. При подключении к её аудиоплееру они были достаточно громкими, чтобы служить миниатюрными динамиками для неё и её друзей, чтобы наслаждаться ими, пока она носила их на шее, как подушку в самолёте.
Сидя на валуне, Фейт пинала своими длинными ногами воздух, полосатые гольфы по колено напомнили Холли о Пеппи Длинныйчулок, особенно учитывая морковные волосы Фейт. Волнистые локоны доходили до талии, заставляя Холли завидовать. Она пыталась отрастить свои волосы такой длины, но её волосы росли так медленно. Она покрасила их в зелёный цвет, чтобы они были достаточно интересными, чтобы удерживать на ней взгляд. Стоя на краю обрыва с видом на Гринуок, Бриджит сбросила окурок через край, выдохнув облако, которое поглотило её костлявое тело. Она обернулась и сунула руки в карманы своих рваных джинсов, рубашка, повязанная вокруг её талии, развевалась на ветру, как килт.
- Это всё, что мы собираемся сделать сегодня? - спросила Бриджит.
Фейт, всегда верная своему имени, ухмыльнулась сентябрьскому солнцу. Холли всегда завидовала этой милой улыбке и её способности растопить каждого парня в городе.
- Я рада просто посидеть на улице, - сказала Фейт. - Я имею в виду, прежде чем мы это осознаем, снова станет холодно. Боже, прошлая зима была самой ужасной. Я ненавижу холод.
- Мы знаем, - сказала Холли, ухмыляясь. - Ты говорила нам это, наверное, миллион раз.
Фейт игриво высунула язык, демонстрируя серьгу, которую она вставила в торговом центре, достаточно пофлиртовав с парнем в магазине, чтобы убедить его позволить ей сделать пирсинг, несмотря на то, что она была несовершеннолетней. Потрясающе красивая, Фейт легко флиртовала, чтобы получить всё, что она хотела от противоположного пола. Она настаивала, что если она просто вынимает серёжку, когда она дома, её родители никогда не узнают, что было жизненно важно, потому что если её строгий старик увидит, что она "изуродовала" себя, она будет наказана до сорока лет. Сейчас она делала всё возможное, чтобы скрыть это, но следила за тем, чтобы вставлять серёжку каждый день, чтобы дырка не зарослась. Холли беспокоилась об этом. Фейт часто была отчуждённой до легкомыслия. Это был лишь вопрос времени, когда она оступится. Тогда ей будет конец.
- Мне кажется, что всё, что мы делаем, это просто валяемся в этом лесу, - простонала Бриджит.
Это была обоснованная жалоба, но что она ожидала от Холли и Фейт?
- У тебя есть идея получше? - спросила Холли. - Я имею в виду, мы можем вернуться в торговый центр, но у нас ни у кого нет денег.
- К чёрту торговый центр, - сказала Бриджит. - Это для преппи и придурков.
Холли не напомнила ей, что новенькая футболка "Пикси", которую носила Бриджит, была куплена в "Подарках Спенсера" в том самом торговом центре, который она сейчас обзывала. Бриджит любила игровые автоматы так же сильно, как и мальчиков, но никогда не признавалась в этом. Казалось невозможным для неё признать, что ей что-то нравится, как будто навязанный ею образ жалкой апатии и разочарования - который она считала таким чертовски крутым - не мог вынести того, чтобы его запятнали любым признанием радости, каким бы маленьким оно ни было.
Как обычно, Бриджит носила баллончик с краской в заднем кармане своих мешковатых джинсов, всегда готовая пометить уличные знаки и переходы, а в этом случае даже деревья. Она достала его из кармана, щёлкнула зажигалкой Zippo другой рукой и распылила, создавая в воздухе быстрое пламя факела.
- Жаль, что у нас нет травы, - сказала Фейт.
- Ну, мы знаем, как её достать, - сказала Холли, поддразнивая подругу.
Слейтер Махони был мелким наркоторговцем, который бросил школу в прошлом году, очевидно, чтобы следовать своей страсти к безделью. Он любил хвастаться тем, что сотрудничал с уличной бандой "Калеки" на восточном побережье, хотя он был белым, но ходили слухи, что на самом деле он продавал травку для своего дяди, большого негодяя, который работал барменом в бильярдной. Единственное, что Слейтеру нравилось больше, чем его игровая приставка "Сега", - это Фейт Джонсон. Ей достаточно было моргнуть ему глазами, и он бросал ей бесплатные косяки, как фанат "Снупп Дога".
- Сегодня я не в настроении терпеть этого наркомана, - сказала Фейт. - В прошлый раз он немного перегнул.
Бриджит нахмурилась.
- Ты мне этого не говорила. Вот и всё, я пну его по яйцам, когда увижу.
- Нет, не делай этого. Тогда он может быть уже не таким щедрым. К тому же, он просто сжал мою задницу. Думаю, он решил, что флиртует. Это было просто глупо, правда. Он был под кайфом.
- Он всегда под кайфом, - сказала Холли. - Боже, как кто-то может проводить каждый день под кайфом и при этом говорить, что это не зависимость?
- Таким парням, как Слейтер, этого не скажешь, - сказала Бриджит.
- Зависимые так защищают свою драгоценную невиновность. Можно подумать, ты говоришь, что их мать была шлюхой.
Девочки засмеялись, даже Бриджит Ворчунья.
- И всё же, - сказала Холли, - я бы хотела, чтобы у нас был косяк.
Они засмеялись ещё сильнее. Заиграла "Heart-Shaped Box", которую Холли считала выдающимся треком альбома. Фейт покачивалась в такт мелодии, всё ещё дрыгая ногами, как маленькая девочка на качелях. Бриджит закурила еще одну сигарету "Кэмел", затем передала её Холли, чтобы она затянулась.
- Знаешь, - сказала Бриджит, глядя на склон горы, - я слышала, что здесь где-то есть кладбище.
- Мы не можем просто сидеть здесь, - сказала Роуз. - Мы всё равно должны попытаться найти выход.
Белла нахмурилась.
- Но помощь идёт. Разве мы не должны ждать их?
- Они не смогут пройти с этим психопатом-медведем впереди. Мы должны продолжать.
- И затеряться ещё больше?
- Может быть, - сказала Обри. - А может и нет.
Белла не могла в это поверить. Роуз принимала ужасные решения, что было так на неё не похоже, и теперь Обри поддерживала всё, что она говорила. И как всегда, Селеста подлизывалась к Обри, выполняя её приказы, даже не думая сама. Белла была в меньшинстве и не знала, что делать. Никто из её друзей из любой части её жизни не поддержал бы её. Они объединились, последнее, что она думала, что они когда-либо сделают.
- Этот склеп не может быть вечно долгим, верно? - сказала Роуз. - Кладбище не такое уж большое. Там обязательно должен быть другой вход и выход. Как ещё эти медведи могли попасть туда? Дверь, через которую мы вошли, была слишком запечатана.
- Но, может быть, кто-то закрыл её после того, как медведи уже были внутри, - сказала Белла.
Роуз выдохнула.
- Пожалуйста, выслушай меня. Мы не можем просто сидеть здесь и ждать, пока кто-то другой нас спасёт. Я рада, что помощь идёт, но что, если у них возникнут проблемы с поиском нас? Мы должны действовать на опережение.
- Но разве у них не будет больше проблем с поиском нас, если мы не будем сидеть на месте?
- Может быть, - сказала Обри. - А может и нет.
- Перестань так говорить, - сказала Белла.
Обычно она не огрызалась на Обри. Она хотела, чтобы она её приняла. Но эта ситуация изменила её приоритеты.
- Мы не знаем, что произойдёт, - сказала Обри. - Сейчас всё возможно.
Белла фыркнула. У них был только один вариант. Хоть это и опасно, но это может быть их лучшим шансом на спасение.
- А что, если мы вернёмся тем же путём, которым пришли? - сказала она.
Роуз уставилась на неё.
- К медведю?
- Я знаю, знаю. Но теперь у нас есть факелы. Это должно отпугнуть его.
- А если нет? - недоверчиво спросила Селеста.
- Селеста права, - сказала Роуз. - Он не был похож на обычного медведя. Ты видела, каким безумно агрессивным он был. Эта тварь жаждала крови с самого начала. Ты хочешь закончить как Саванна и Марни?
- Конечно, нет. Но это ещё один момент - мы можем проверить их. То, что Обри говорит, что они мертвы, не значит, что они мертвы на самом деле. Может, мы могли бы им помочь.
- Иисусе, Белла, - сказала Обри, закатив глаза.
- Мы не вернёмся, - сказала Роуз.
Белла нахмурилась.
- Никто не назначал тебя лидером.
- Кажется, она знает, что делает, лучше, чем все остальные, - сказала Обри. - Я с тобой, Роуз.
- Я тоже, - сказала Селеста.
Белла покачала головой.
- Нет, Селеста. Ты с Обри. Ты всегда делаешь то, что она говорит.
Селеста покраснела.
- Заткнись, Белла!
Белла так и сделала. Несмотря на приоритет выживания, она не хотела, чтобы её дружба погибла. В большинстве случаев она избегала конфликтов, особенно когда пыталась вписаться, как в готической толпе. Ей приходилось мыслить позитивно, верить, что они выберутся из этого. Это означало, что ей нужно было подумать о том, что произойдёт, когда они это сделают. Она не хотела портить лучшие отношения, которые у неё были. Их было слишком мало и они были слишком далеки друг от друга.
- Извини, Селеста, - сказала Белла. - Я не это имела в виду. Я просто боюсь.
Селеста остыла.
- Всё в порядке.
- Мы все напуганы, - сказала Роуз. - Но если мы сохраним бдительность и пойдём дальше, мы выберемся отсюда. Теперь пошли. Посмотрим, куда ведёт этот коридор.
Они двинулись на новую территорию, факелы сделали их путь легче, безопаснее.
"Но как долго они будут гореть?" - задумалась Белла.
Стены мерцали оранжевым и отбрасывали дёргающиеся чёрные тени. Глухое шипение продолжалось, сохраняя ровный гул.
"Что это за чертовщина?"
Может, здесь внизу была какая-то машина или обогреватель? И если да, то с какой целью?
Шаркающий шум позади них напугал девочек. Они остановились и оглянулись, направляя факелы в сторону почерневшего коридора, который они оставили позади. Они ничего не увидели, но звук продолжался, как наждачная бумага по дереву.
- Это медведь? - прошептала Селеста.
Роуз зашикала на неё, и они все слушали, наблюдая за темнотой, ожидая, какой ужас предложит склеп дальше. Белла схватила свой факел обеими руками, держа его перед собой, как боевой меч.
Сначала она подумала, что смотрит на мумию, монстра из старого фильма ужасов. Она ахнула. Селеста вскрикнула. Но то, что Белла приняла за свободную одежду, на самом деле было лоскутками одежды, свисающими с рук того, кто к ним приближался. Это была багровая фигура с фиолетовыми полосами, со спутанными и испачканными волосами. После этого странного паука Белла уже не знала, во что верить. Это могло быть что угодно. Девочки стояли на месте, нуждаясь в свете, чтобы удержаться на шаркающем существе.
Но Белла не хотела его видеть.
Антропоморфное существо было отвратительным. Его лица почти не было. Только когда оно заговорило, она убедилась, что это человек. Тогда она поняла, кто это был.
- П-п-помогите мне, - сказала Марни.
У девочки был только один глаз. Пустая глазница находилась в центре огромного следа от когтя, который испортил одну сторону её лица. Оставшийся глаз был красным от лопнувших кровеносных сосудов. Верхняя губа была рассечена, нос сломан. Фиолетовые полосы были глубокими ранами, где её ударил медведь. Она хромала. Если бы остальные не остановились у контрфорсов, Марни никогда бы их не догнала.
- О, чёрт... - сказала Селеста.
Роуз подошла к Марни. Белла последовала за ней. Девочки беспомощно посмотрели на неё.
- О, Марни, - сказала Роуз. - Ты выжила. Ты жива. Слава богу.
Марни попыталась заговорить, но только бессвязно всхлипнула. Несмотря на кровь, Роуз обняла её за плечи, нежно успокаивая, говоря ей, что всё в порядке, что с ней всё будет в порядке, даже если это неправда. Учитывая скорость потери крови, Белла решила, что шансы Марни выжить невелики, если ей не оказать скорую помощь. А если она выживет, то останется с ужасными шрамами на всю жизнь, как морально, так и физически.
Но она была жива.
Белла посмотрела на Обри, но не встретилась с ней взглядом. Она полностью ошиблась в чём-то чрезвычайно важном. Белла надеялась, что Обри стыдно, но это было невозможно понять. Лицо Обри было вялым и безжизненным, холодным, как айсберг.
- А как же Саванна? - спросила Белла.
Марни зарыдала сильнее. Это был единственный ответ, который она дала, и единственный, который им был нужен, чтобы узнать ужасную судьбу своей подруги.
Роуз осмотрела Марни, заметив серьёзную рану на бедре.
- Нам нужно остановить кровотечение.
Белла сняла свитер, чтобы использовать его в качестве факела, но под пальто она надела рубашку с длинными рукавами. Она быстро сняла пальто и оторвала рукав рубашки. Роуз использовала его как жгут, туго затянув его вокруг бедра Марни. Хлынувшая кровь замедлилась до струйки. Это было лучшее, что они могли сделать.
- Кто-нибудь, помогите мне, - сказала Роуз, кладя руку Марни себе на плечо.
Белла шагнула вперёд, но Обри оказалась быстрее. Когда она подняла другую руку Марни, девочка заскулила от боли. Они подхватили её, осторожно обращаясь с факелами, помогая ей идти. Белле пришлось отвернуться. Марни никогда не будет прежней. Бедную девочку жестоко поранили, и от её вида волосы вставали дыбом. Белла сглотнула желчь. Она думала, что препарирование лягушек на уроке биологии - это отвратительно, но это было гораздо хуже. Это был человек - ребёнок, на самом деле. Слава богу, живот Марни не вскрыли, но её содранная плоть была гротескным ужасом, который надолго останется в памяти Беллы.
- Что случилось с медведем? - спросила Селеста.
Белла поморщилась. Казалось жестоким вообще о чём-то спрашивать Марни. Но Селеста была права. Они должны были знать.
Марни боролась, но сумела выдавить из себя слова.
- Я п-п-п-притворилась мёртвой. Как нам сказала Роуз... он вцепился в меня когтями, но... потом...потом он оставил меня в покое. Я п-почти д-думала... думала, что я у-у-умерла.
- Помощь уже в пути, Марни, - сказала Роуз.
Беллу беспокоило, что Роуз не упомянула, что помощь - это не медики или полиция. Казалось, это обманчиво, как будто она давала Марни ложную надежду. Белла никогда раньше не считала Роуз эгоисткой. Говорили, что трудные времена выявляют истинную натуру людей. Это ли она видела сейчас? Истинное лицо Роуз? Белла всё ещё считала свою подругу хорошим человеком, но была шокирована некоторыми её решениями сегодня вечером. Роуз всегда была лидером в дуэте, Бэтменом для Беллы. Белла никогда не поклонялась Роуз так, как Селеста поклонялась Обри, но она была склонна следовать её примеру и позволять ей принимать важные решения. Всё изменилось только тогда, когда Белла стала готом и нашла нового советника в Обри. Теперь Обри была влюблена в Роуз. Может, они поняли что-то, чего Белла ещё не осознавала. Может, она была слишком напугана, чтобы мыслить логически. Слишком знакомая змея неуверенности в себе теперь сжимала её. Она сказала себе, что нужно осознавать её присутствие и не позволять ей одолевать себя.
- Мы думаем, что есть другой выход, - объяснила Роуз Марни.
Они продолжили путь, поддерживая Марни, словно раненого солдата, пока они исследовали дальние уголки темноты. Без свитера и без рукава Белла дрожала от холода и поднесла факел поближе, чтобы согреться. Она следила за своими шагами по неровной земле, не желая споткнуться и поджечь волосы. Она думала о том, чтобы снова попытаться дозвониться до матери, когда они достигли двери.
В конце туннеля не было развилки. Он вёл только к этой закрытой двери с округлой аркой наверху. С бетона капала роса, странно жёлтая в свете костра.
Белла сглотнула. Что-то в двери заставило её похолодеть. Она не могла представить, что за ней ждёт что-то хорошее. В этот момент её не удивило бы, если бы это были врата ада.
- Что это? - спросила Селеста.
Марни захныкала.
- Я не х-хочу туда идти.
- Всё будет хорошо, - сказала Роуз, голос её звучал не слишком уверенно. - Мы должны попытаться и посмотреть.
Марни боролась с ними, пока девочки её не отпустили. Она пошатнулась, и Роуз снова потянулась к ней, но Марни осталась на ногах. Она сглотнула кровь во рту.
- Там могут быть ещё медведи, - сказала Марни.
- Сомневаюсь, - сказала ей Обри.
- Да, - сказала Роуз. - Дверь закрыта.
"Как и был вход сюда", - подумала Белла.
Но ей пришлось согласиться с Роуз. Не имело смысла возвращаться, не попробовав дверь. Всегда смелая - и, возможно, ещё и хвастливая - Обри схватилась за дверную ручку. Все затаили дыхание. Дверь двинулась, но не открылась полностью, поэтому Белла подошла, чтобы помочь, взяв фонарик Обри, чтобы она могла потянуть дверь обеими руками. Она громко скрипнула, отдаваясь эхом, как дом с привидениями, когда открылась. Облако пыли ударило в девочек. Они закашлялись и отмахнулись от него. Обри забрала свой факел, и они с Беллой подняли их через порог, и большая комната предстала перед ними во всей своей отвратительности.
Рот Беллы превратился в пустыню. Её плоть покрылась мурашками.
Когда Марни впервые вернулась к ним, она подумала, что видит мумию, но ошиблась. То, что она увидела перед собой сейчас, было неоспоримым. Тот факт, что они находились под кладбищем, ударил её по лицу.
Комната была склепом. Толстые паутины, похожие на слизь, тянулись из угла в угол, желтоватые вуали свисали с ветхих гробов, словно кровати с балдахином. Некоторые гробы были открыты, показывая пепельные скелеты, размещённые внутри. В других были окна, где янтарные черепа смотрели на девочек с гримасами рикусов. Только одна из девушек ответила на их улыбки - Обри. Белла посмотрела на неё, но Обри была слишком заворожена, чтобы заметить шок на лице своей подруги.
- Мы нашли это, - сказала Обри.
Остальные подошли - все, кроме Марни.
- Нашли что? - спросила Роуз.
- Неужели ты не понимаешь? - спросила Обри, всё ещё глядя на мёртвых. - Это часть игры.
Роуз фыркнула.
- Хватит. Мы больше не играем.
- Я не думаю, что у нас есть выбор.
- Что, чёрт возьми, это значит?
Обри шагнула в склеп.
- Иди и смотри.
Белла вспомнила что-то, что она читала в Откровении, когда из любопытства пролистывала Библию.
"И я увидел, как Агнец открыл одну из печатей, и услышал, как будто, раскат грома, одно из четырёх животных сказало: Иди и смотри".
Роуз вошла в склеп. До сегодняшнего вечера Белла довольно хорошо предсказывала действия своей лучшей подруги. Она думала, что знает Роуз так хорошо. Где-то по ходу дела всё изменилось, и ей было больно признавать, что они так далеко отдалились друг от друга.
Марни взвизгнула.
- П-подождите меня! Здесь т-темно!
Она хромала к Белле и схватила её за руку, не желая оставаться без факелов, чтобы отгонять тьму. Либо она лгала, когда говорила, что не так боится темноты, как раньше, либо кошмар, который она переживала, вернул её в детское состояние. Белла не могла её винить. Вовсе нет.
Они осторожно вошли в склеп, затаив дыхание, следуя за остальными. То, что Белла приняла за белые бетонные стены, теперь она поняла, было костями, сложенными друг на друга, как дрова для камина, образуя круглую стену вокруг комнаты. Из них выглядывали беспорядочно размещённые черепа, лица мертвецов преследовали их из теней. Марни крепче прижала Беллу. Белла была благодарна за компанию.
- Это действительно похоже на парижские катакомбы, - сказала Селеста.
На голову Беллы упала роса. Она вытерла её и подняла глаза, а затем тут же пожалела, что сделала это.
- О Боже...
Роуз проследила за её взглядом и, увидев его, прикрыла рот, чтобы не закричать. Даже Селеста ахнула, когда подняла глаза. Обри оставалась невозмутимой, её кошачьи глаза были похожи на глаза оленя, загипнотизированного светом фар.
Как и стены, потолок состоял из костей. Бедренные кости, грудные клетки и позвонки, всё связано тонкой бечёвкой, некоторые наполовину погружены в уплотнённую глину, другие болтаются, словно могут упасть в любую секунду. Большинство были гладкими, но некоторые всё ещё держали слои иссохшей, мумифицированной кожи, свисающей с останков скелета серыми лентами. Это заставило Беллу задрожать, и, словно в какой-то оптической иллюзии, когда она начала различать лица, они стали всем, что она могла видеть.
- Вот её машина, - сказал Сойер.
Они въехали на замусоренную стоянку, шины хрустнули по лужам льда. На другом конце был припаркован старый чёрный "Хёндай". Наклейки эмо и "металлических" групп покрывали заднюю часть, как граффити.
- Узнаёшь эту машину? - спросила Холли.
- Нет.
- Я тоже.
"Мальчики?" - задумалась она.
Роуз не упоминала никого в своём звонке, но кто знает, чем они занимались? Холли только надеялась, что они не там, где она думала. Она верила, что всё это позади, и никогда бы не подумала, что её дочь совершит ту же ошибку, что и она, когда была подростком.
Холли потянулась через Сойера к бардачку и достала фонарик. Они вышли из машины и пошли к началу тропы. От одного взгляда на подъём у Холли заболели колени. Сойер, став больше и сильнее, приблизился к нему беззаботно. Она последовала за ним. Боль в суставах сейчас была наименьшей из её забот.
Холли ненавидела находиться здесь. Она никогда не думала, что ей придётся вернуться. Но она видела сны об этом снова и снова. Повторяющийся кошмар был её проклятием, не позволяющим ей забыть.
Они нашли кладбище в сумерках.
Бриджит закурила сигарету, словно в честь праздника, передавая её по кругу, как новоиспечённый отец со стопкой сигар.
- Ого, - сказала Фейт, глядя на ветхое кладбище.
В серо-голубых сумерках надгробия казались огромной шахматной доской. Чёрные берёзы шевелились на горном ветру, их увядающая кора была похожа на шелушащийся солнечный ожог, а красные клёны только начинали менять цвет на своих верхних кончиках. Они тряслись, как помпоны, в окружающем лесу. Три девушки теперь были глубоко в глуши, и с наступлением ночи Холли не могла не чувствовать себя неловко.
- Что это место делает здесь? - спросила она.
Бриджит пожала плечами.
- Не знаю. Думаю, это со времён фронтира или что-то в этом роде. Может, люди, которые погибли на Аппалачской тропе.
- Я не думаю, что тропа такая уж старая.
- Ну, я сказала, что не знаю.
Фейт заёрзала.
- Откуда ты об этом узнала?
- Сначала это был просто слух, который я слышала, - Бриджит вошла на кладбище. - Не раз случайные девчонки в школе упоминали об этом. Довольно круто, да?
Холли последовала за ней на кладбище, осторожно, чтобы не наступить на чью-либо могилу. Фейт последовала за ними, пуская кольца дыма.
- Нам стоит как-нибудь здесь сфотографироваться, - сказала она. - Это выглядело бы так жутко и круто.
Холли не согласилась. Она считала, что на кладбище нужно проявлять уважение и не использовать его в качестве реквизита. За год до этого она потеряла дядю. Это были поминки в открытом гробу, и это был первый мертвец, которого она когда-либо видела. Её мать поцеловала его на прощание, но Холли была слишком напугана, чтобы даже прикоснуться к нему.
- Сначала ты услышала слух? - спросила Холли. - Это значит, что ты узнала что-то ещё?
- После того, как я услышала об этом, - сказала Бриджит, - я спросила бабушку, знает ли она о каких-либо кладбищах здесь. Она родилась в Гринуоке и прожила здесь около семидесяти лет, поэтому я подумала, что если кто-то и знает, так это она, - она затянулась, пауза получилась драматичной. - С этим местом связана одна история.
Порыв ветра. Здесь, на горе, было холоднее, странно для сентября. Когда ударил холодный ветер, это больше походило на раннюю зиму.
- Бабушка не знала, когда было построено это кладбище, - сказала Бриджит, - но это было до её времени, так что, вы знаете, до двадцатых годов. В общем, она рассказала мне, что когда она росла, была история о привидении, которую девочки рассказывали, и которая пугала её, и она никогда не приходила сюда.
Фейт улыбнулась.
- Ооо, я люблю жуткие истории у костра.
Холли не любила. Ей не нравились фильмы ужасов, переодевания в монстров и призраков на Хэллоуин или небылицы, которые можно рассказывать в темноте. Она не могла понять, почему так хочется быть напуганной. Но она знала, что Бриджит расскажет им, хочет она этого или нет.
- Здесь есть склеп, - сказала Бриджит, - или, по крайней мере, был.
Они огляделись, но ничего не увидели.
- Это был семейный мавзолей, - продолжила Бриджит. - Семья Голдман была из высшего класса и могла позволить себе достаточно большой склеп для родителей и их детей. Бабушка говорила, что первым, кто ушёл, был мистер Голдман, где-то в начале 1900-х, я думаю.
- Я думала, ты сказала, что не знаешь, что это за место, - сказала Холли.
Бриджит нахмурилась.
- Я не знаю. Это просто история - легенда. Я не знаю, правда ли это, и моя бабушка тоже не знает, - она стряхнула пепел. - В любом случае, миссис Голдман вскоре последовала за ним. Они оба были старыми по меркам того времени, где-то за пятьдесят. У них было много дочерей - семь или восемь - и гроб для каждой из них был помещён в склеп на тот случай, когда придёт время. Вскоре после того, как они умерли, их младшая, Мэдлин, была найдена мёртвой в своей постели. Ей было всего девятнадцать. Никто не знал, почему она умерла, а её сестра - Дженис, самая старшая из сестёр - не хотела вскрытия по религиозным соображениям. Что-то о том, чтобы тело было нетронутым, когда Мэдлин уйдёт к Богу. Поэтому её положили в гроб, а затем поместили в склеп.
- Некоторые люди говорят, что Мэдлин отравила её старшая сестра, что Дженис на самом деле не хотела вскрытия или бальзамирования, потому что боялась, что будут обнаружены следы яда. Говорят, она убила Мэдлин, потому что та хотела унаследовать состояние, которое, как она считала, принадлежало ей по праву, поскольку она была старшей, а наследника мужского пола, который мог бы продолжить фамилию, не было. Но никто не мог доказать, что это сделала Дженис, и она всё равно умерла следующей, несколько лет спустя, от чего-то, что называется чахоткой.
- О да, - сказала Холли. - Я помню из уроков истории, что чахотка была большой проблемой в старые времена. Довольно ужасный способ умереть.
- Не так ужасно, как то, что произошло дальше, - Бриджит остановилась и затянулась, создавая настроение. - Видите ли, это место было запечатано уже много лет, и когда семья пошла, чтобы похоронить старшую сестру, они обнаружили тело младшей сестры на полу склепа.
Фейт ахнула.
- О, чёрт...
- Гроб Мэдлин был широко открыт, со следами когтей на внутренней стороне крышки. Дверь в склеп тоже была расцарапана и запятнана засохшей кровью от её отчаянных попыток сбежать. Кажется, она никогда не была по-настоящему мертва, только думали, что она умерла, и была в каком-то виде комы, когда её похоронили. Её запечатали в склепе - похоронили заживо.
Волосы на шее Холли встали дыбом.
- Иисус, Бриджит...
- Это ещё не самое худшее. Видите ли, Мэдлин положили туда вскоре после её родителей. Она оказалась заперта в склепе вместе с их телами. Поэтому она сделала единственное, что могла сделать.
Холли прикрыла рот рукой. Глаза Фейт расширились.
- Гроб Мэдлин был не единственным открытым, когда остальные пошли туда, чтобы похоронить Дженис, - сказала Бриджит. - Не желая умереть с голоду, Мэдлин съела своих родителей.
- О Боже, - сказала Холли.
- Их кости были начисто обглоданы. Конечно, бедная Мэдди всё равно умерла от голода.
Шокированное выражение лица Фейт сменилось улыбкой.
- Ни за что...
- Да. Довольно угрюмо, - Бриджит швырнула окурок в сгущающуюся темноту. - Интересно, где находится склеп, или они его уничтожили после этого?
- Нам определённо стоит поискать его, - сказала Фейт.
Она резвилась по кладбищу, глядя на надгробия, которые лежали на земле.
- Девочки, - сказала Холли, - здесь явно нет никакого склепа. Мы бы его заметили. Эта история, должно быть, городская легенда.
- Может, они его снесли и закопали Голдманов в землю, - сказала Бриджит.
- Эй, да, - сказала Фейт.
Она присела, чтобы поближе рассмотреть имена, которые всё ещё можно было разобрать на плитах. Холли не могла не посмотреть тоже, ей было любопытно, есть ли хоть какая-то правда в истории Бриджит. Она надеялась, что нет. Но, дойдя до дальнего конца кладбища, она заметила что-то необычное.
- Что это, чёрт возьми, такое? - спросила она.
Бриджит и Фейт присоединились к ней, и три девушки уставились на бетонную дыру в земле, частично скрытую упавшими ветками и лианами. Короткая лестница вела в яму. Там была дверь. Холли отступила назад, уже жалея, что указала на неё.
- Девочки, - сказала Бриджит. - Может, это оно.
Фейт почесала голову.
- Почему это должно быть под землёй?
- Не знаю. Может, Голдманы просто так захотели.
- Похоже на бомбоубежище из пятидесятых.
- Да. Это чистая "Сумеречная зона".
Холли вздрогнула. Она смотрела фильм "Сумеречная зона" в детстве, и он так её расстроил, что она навсегда отказалась от фильмов ужасов. Позже она услышала о проклятии фильма, о том, как одного из актёров и двух детей случайно разорвал пополам вертолёт. Она думала, что это просто небылицы, но это оказалось правдой.
Некоторые страшные легенды были основаны на фактах.
- Интересно, сможем ли мы попасть внутрь? - сказала Бриджит.
Земля наконец выровнялась. Холли положила руки на бёдра и наклонилась, чтобы отдышаться. Она вспотела, несмотря на морозную ночную температуру. Сойер с тревогой ждал, желая двигаться дальше, и это было правильно, но Холли нужно было время, чтобы ослабить боль в рёбрах.
- Ты в порядке? - спросил он.
Она кивнула, но ничего не сказала. Он подошёл к ней, положив одну руку ей на спину. Она выпрямилась, и его рука осталась там. Он смотрел на неё в темноте, его глаза мерцали в лунном свете, как ближайшие звёзды. Он выглядел хорошо. Он хорошо пах. Она приказала себе отступить, но обнаружила, что не может. Тепло разливалось по её животу, старые чувства пробуждались в самый неподходящий момент.
- Нам нужно продолжать двигаться, - сказала она, не в силах отстраниться от него.
Сойер пошёл по тропе. Пока они продвигались вперёд, Холли снова попыталась позвонить Белле, но получила тот же результат. Здесь, наверху, её телефон едва ли показывал половину полосы сигнала.
"Это место делает всё возможное, чтобы удержать тебя здесь", - подумала она.
Она закрыла глаза, вспоминая крики Фейт. Даже три десятилетия спустя она помнила этот звук так же ясно, как голос своей дочери.
- Слушай, - сказал Сойер. - Я слышал, что здесь есть какие-то старые артефакты. Ты когда-нибудь слышала об этом?
Холли сжала челюсти. Сойер не был уроженцем Гринуока, и он не был женщиной. Откуда он мог знать о кладбище или о запутанных секретах, которые оно хранило? Это было проклятие, предназначенное для прекрасного пола, ужасная игра, в которую играли немногие избранные, о которой участники редко говорили снова. Даже легенда о "Даме в склепе" передавалась от женщины к женщине. Иногда мужчина слышал что-то об этом, но когда он пытался пересказать это, он не мог вычленить ни одной детали, как и Сойер сейчас.
- Артефакты? - спросила Холли.
- Да, - сказал он, - как остатки старой версии Гринуока. Когда я жил в Иллинойсе, в моём родном городе было такое место, с остатками старой карусели, церкви и колодца, всё в природном заповеднике.
- Понятно.
Её холодный ответ заставил Сойера остановиться.
- Слушай, Холли. Мне жаль, ладно? За всё. Я знаю, что поставил тебя в трудное положение и...
- Ты ничего не заставлял меня делать, - сказала она. - Я знала, что ты женат.
- Но я никогда...
Она оборвала его.
- Не сейчас. Ладно?
- Тогда когда? Когда мы поговорим об этом?
- Я не знаю. Может, никогда, - она направила свой фонарик в сторону тропы. - Давай. Давай найдём наших девочек.
- Ты действительно думаешь, что мы найдём её? - спросила Фейт.
Девочки стояли на первой ступеньке, глядя вниз на ожидающую их бетонную яму, ворота в жуткое. Холли облизнула губы. Любопытство взыграло, чтобы побороть страх. Её зуд войти внутрь удивил её. Она не была трусихой, но старалась избегать ненужных рисков. Что отличало эту дыру в земле? Что скрывалось за её неоспоримой притягательностью? Конечно, это была не только история трагической гибели Мэдлин Голдман. Что-то ещё звало её подсознательным шёпотом, впиваясь зубами.
- Я говорю, мы спустимся туда, - сказала Бриджит. - Посмотрим, заперта ли дверь.
Но девушки всё ещё стояли наверху лестницы, никто не делал первый шаг.
Фейт хихикнула, нервно улыбаясь.
- Может, нам всем стоит пойти одновременно?
Сделав глубокий вдох, Холли шагнула вперёд и взяла Бриджит за руку. Фейт взяла другую руку Бриджит, и они спустились по ступенькам в человеческом строю, разделившись только тогда, когда достигли дна. Холли стояла ближе всех к двери. Она была запечатана ржавым железным болтом над ручкой, который можно было отодвинуть снаружи. Она медленно потянулась, как будто болт был собакой, которая могла укусить её. Когда она схватила его, хлопья ржавчины отвалились, а когда она попыталась отодвинуть его, древняя штука развалилась, как комок грязи. Дверь слегка приоткрылась. Холли вздрогнула. Они все так сделали.
- О, чёрт, - прошептала Фейт.
- Открывай, Холли, - сказала Бриджит.
Она почти ожидала, что ручка тоже отвалится, как пепел, но она крепко держалась, когда она медленно отодвинула дверь. Никто из них не мог дышать. Фейт и Бриджит зависли позади Холли, их лица были у неё на плечах, наполовину скрытые её зелёными волосами. Дверь открылась, и даже в темноте они могли различить следы ногтей на внутренней стороне двери.
Фейт закричала. Она отшатнулась назад, приземлившись на свою задницу на ступеньки.
- Боже мой! - сказала Бриджит. - Это правда!
Следы когтей глубоко врезались в бетон. Если бы Мэдлин Голдман оставила следы, а не какой-то шутник, она, должно быть, царапала бы их до тех пор, пока её пальцы не превратились в кровавые комки. Холли заглянула в склеп, но перед ними была только тьма. Призрачный запах пыли и разложения поднимался невидимым шлейфом. Она стояла на пороге, дыхание Холли эхом отдавалось в ней, как некий призрачный подражатель.
- Это слишком странно, - сказала Фейт, больше не веселясь. - Нам следует убраться отсюда.
- К чёрту это, - сказала Бриджит. - Мы открыли его. Давайте посмотрим.
- Эй, девочки... - заныла Фейт. - Нет... давайте...
Бриджит достала из кармана зажигалку Zippo, зажгла пламя, чтобы осветить им путь, когда Холли шагнула в темноту.
- Мы должны выбираться отсюда, - сказала Белла.
Роуз услышала её, но не уловила слов. Казалось, что потолок могильника загипнотизировал её. Она стояла, откинув голову назад, широко раскрыв глаза, глядя в пустые глазницы мертвецов. Трупы были такими же запутанными, как и леденящими. Тела были одеты в самые разные предметы одежды, все сгнившие, но некоторые из них, как она могла сказать, были слишком повседневными, чтобы в них хоронить кого-то.
- Это полный бардак, - сказала Селеста.
- Я согласна, - подтвердила Белла. - Зачем кому-то расставлять тела таким образом? Я имею в виду, это как... как...
- Как квартира Джеффри Дамера, - сказала Селеста со смешком.
- Не знаю, как ты можешь сейчас смеяться.
Обри шикнула на них.
- Проявите хоть немного уважения к мёртвым.
Роуз вышла из своих глубоких мыслей и потёрла глаза, пятна перед её глазами растаяли. Склеп, казалось, повернулся. Другие девушки казались только тонкими, гуманоидными фигурами, но когда она моргнула, они вернулись в нормальное состояние. Она никогда не принимала галлюциногены, но представляла, что эффекты могут быть похожи на то, что она чувствовала сейчас. Что вызвало этот внезапный приступ?
- Ты в порядке? - спросила Обри.
Роуз подошла к ней.
- Что ты имела в виду, когда сказала, что это "часть игры"?
Обри не дрогнула.
- То, что я сказала. Мы отправили приглашения на этот танец, и склеп ответил нам. Он...
- Хватит говорить грёбаными загадками, - резко сказала Роуз. - Я хочу простых, честных ответов.
- Я честна. У меня нет причин лгать кому-либо из вас. Я говорила вам, что это место будет проверять нас на основе наших ответов на вопросы, которые я задавала, когда мы начинали. Помнишь? Чего ты боишься? Кого ты любишь? Что произойдёт, когда ты умрёшь? Игра началась в тот момент, когда мы ответили на эти вопросы. Теперь мёртвые отвечают. Они проверяют нас. Вот почему мы здесь.
Роуз провела рукой по лицу, измученная этой ерундой.
- Иисус, Обри, я думала, ты отбросишь этот фокус-покус. Я думала, ты осознала серьёзность ситуации.
- Я понимаю это, но фокус-покус реален. Просто оглянись вокруг. Посмотри на это место. Наши истинные страхи выходят на поверхность - страх смерти, страх того, что ждёт за дверью смерти. Страх Марни перед темнотой и...
- Ты забыла о медведе? Какое отношение это имеет к твоей нелепой игре?
Обри глубоко вздохнула.
- Я не была полностью честна в своём ответе, когда сказала, что боюсь сгореть. Я имею в виду, я боюсь этого, но я также очень боюсь медведей. Медведей и пауков.
Роуз чуть не рассмеялась над абсурдом.
- Ты что, издеваешься? Ты пытаешься сказать мне, что этот склеп бросает нам вызов, что он каким-то образом сознателен?
- Роуз...
- У нас нет времени на эту чушь.
- Послушай меня, пожалуйста! Я думаю, единственный способ выбраться отсюда - подготовиться к оставшейся части игры, потому что она происходит, хочешь ты в это верить или нет. Помнишь, чего ты боялась? Проигрыша. Ну, чем ты занималась с тех пор, как мы здесь, а? Ты взяла на себя роль лидера. Ты превратила это в очередное состязание, в очередной вид спорта. Но с каждым поворотом всё становится хуже. Ты проигрываешь, и это тебя пугает.
Роуз не думала, только действовала. Она выронила свой факел. Схватив Обри за воротник её дурацкого пальто, она развернула девушку и швырнула её в стоящий гроб, отчего старое дерево треснуло. Факел Обри откатился.
- Роуз! - крикнула Белла, подбежав к ней и пытаясь удержать её.
Селеста пнула Роуз в голень.
- Оставь её в покое, сука!
Роуз вырвалась из хватки Беллы и оттолкнула Селесту. Она упала на задницу - на свою толстую задницу, как подумала Роуз. Селеста хотя бы умудрилась удержать свой факел.
- Стой! - закричала Марни.
Её голос затмил всё. Глядя на изуродованную девушку, Роуз внезапно почувствовала себя плохо.
"Какого чёрта я делаю?"
Она больше не начинала драки. Она не отступала ни от одной, но никогда не наносила первый удар. Почему комментарий Обри так глубоко задел её? Она действительно так боялась проиграть или просто боялась проиграть это? Если она вела их всех по ложному пути, последствия были бы гораздо хуже, чем не получить трофей. Нет бóльшего поражения, чем смерть.
- Мне жаль, - сказала она, протягивая руку, чтобы помочь Обри подняться.
Обри подозрительно посмотрела на неё.
- Правда, - сказала Роуз. - Мне жаль. Я не должна была этого делать. Я не такой человек. Я просто боюсь, как и все мы.
Обри позволила Роуз помочь ей подняться. Роуз отмахнулась от девушки, стряхнув пыль, и они собрали свои факелы. Роуз не могла поверить, что так небрежно его уронила. Им повезло, что он не погас.
- Ладно, - сказала Роуз. - Поговорим по-настоящему. Обри, мне нужно, чтобы ты рассказала мне, как ты узнала об этом месте и об этой игре. Мне нужно, чтобы ты рассказала всем нам. Сейчас же.
Роуз была удивлена, увидев, как глаза Обри стали влажными. Она подняла глаза, пытаясь сдержать слёзы, но они всё равно полились. Она сделала неглубокие вдохи, готовясь к признанию.
- Моя мама написала об этом, - сказала она. - В своём дневнике.
Все замолчали, единственным звуком был постоянный белый шум бренчания. Роуз наблюдала за Обри, изучая её на предмет любых признаков лжи. Больше никаких игр, жутких историй или готической чуши. Она хотела правды. То, что Обри скрывала, должно было выйти наружу.
- Моя мать умерла давно, - сказала Обри. - Меня воспитывали тётя и дядя. Я никогда не знала своего отца. Когда моя тётя решила, что я достаточно взрослая, она дала мне коробки с вещами моей матери, которые она сохранила. Одна из коробок была заполнена дневниками. Сначала я только бегло их просмотрела. Это показалось мне слишком навязчивым. Но в конце концов я решила, что это не было настоящим вторжением в личную жизнь, если человек умер. Я была её дочерью и у меня было так мало воспоминаний о ней, поэтому я решила, что дневники - лучший способ узнать мою маму. Но их было так много. Я не знала, с чего начать.
Роуз хотелось сказать ей, чтобы она перешла к сути, чтобы они могли двигаться дальше, но лучше было позволить Обри закончить. Вся история могла содержать какую-то подсказку, о которой Обри даже не подозревала, что-то, что могло бы вытащить их отсюда.
- Я читала их наугад, - сказала Обри. - Не в хронологическом порядке. Это давало мне моментальные снимки моей матери в разные периоды её жизни, - её глаза снова затуманились. - Моя мама была нездорова - я имею в виду умственно и эмоционально. У неё было много тёмных мыслей. Она писала о том, как употребляла наркотики и алкоголь, чтобы попытаться сбежать от всего. Вот почему я ненавижу наркотики и выпивку. Была травма от чего-то, в чём она никогда не была до конца ясна. Только когда я прочитала дневник, когда она была моложе, я пришла к тому, что, казалось, стало для неё поворотным моментом. Я прочитала его совсем недавно. В нём она говорила о кладбище - об этом кладбище. Оно преследовало её во сне, но было больше, чем кошмаром. Она писала о нём так, будто оно было и реальным, и воображаемым... Я не уверена, как это объяснить, но так оно звучало. Она сказала, что оно существует в нашем мире, в нашем городе, но также является частью какого-то другого места.
- Какого места? - спросила Белла.
- Другого мира. Как альтернативное измерение. Она сказала, что обнаружила портал между миром живых и миром мёртвых.
Несмотря на её скептицизм, холодок пробежал по каждому дюйму кожи Роуз. Она никогда не верила в сверхъестественное, но стоя в этом подземном склепе, внутри его стен и потолка, состоящих из мёртвых тел, царство мёртвых казалось не только возможным, но и вызывающе реальным. Она сказала себе, что это просто её нервы берут верх над ней, но знала, что это не единственный виновник. Было что-то странное в этом склепе и во всём, что в нём было, от чрезмерно агрессивного медведя до демонического паука и леденящего кровь стишка, который она не могла выкинуть из головы.
Некоторые девушки пугливы, другие храбры;
Одна девушка - принцесса, другая - рабыня.
Но все девушки равны, когда они в этой пещере;
Пока не останется только одна -
Самая красивая девушка в могиле.
"Останется только одна, - подумала она, - и я не люблю проигрывать".
От этой мысли у неё в животе похолодело и стало пусто. В этом была злая энергия, та же чуждая сила, которая наполнила её яростью мгновение назад.
- Так твоя мама знала, что это за место здесь? - спросила Белла у Обри.
Обри кивнула.
- Да. Она уже бывала здесь раньше... и видела ужасные вещи.
Склеп был примерно такого же размера, как гостиная родителей Холли. Хотя он был пыльным, он хорошо сохранился, никаких граффити на стенах или мусора на полу. Возможно ли, что она, Бриджит и Фейт были первыми, кто когда-либо вломился в него? Гробы стояли на каменных плитах, выстилая склеп, как кровати в армейских казармах - всего девять. Стены были из чистого камня, дверь, через которую они вошли, была единственным путём внутрь и наружу.
- Это так чертовски жутко, - сказала Фейт, прижавшись к Холли.
Холли провела рукой по одному из гробов, стряхивая пыль, и увидела имя, выгравированное на дереве - Дженис.
- Это они, - сказала она. - Это Голдманы.
Бриджит ухмыльнулась.
- Это нереально. Абсолютно нереально.
- Это реально.
- Не могу поверить, что это место существует уже столько лет! Кажется, его не трогали целую вечность. Когда, по-твоему, здесь в последний раз был живой человек?
- Не знаю, - сказала Холли. - Определённо давно.
Бриджит потёрла руки, переводя взгляд с гроба на гроб, словно играла с ними в блэкджек.
- Нам нужно её найти.
Фейт подняла брови.
- Эй-эй-эй! Ни за что!
- Что? Почему бы и нет? Ты не хочешь увидеть Мэдлин?
- Мы не можем вламываться в гробы! Господи, Бриджит, кто ты? Гуль?
Бриджит ухмыльнулась.
- Я могу. Давай, мы будем как Индиана Джонс.
- Нет, мы будем как серийные убийцы. Помнишь того старика, о котором мы смотрели документальный фильм? Он выкапывал тела и делал леггинсы из кожи трупов. Мерзость!
- Боже, Фейт. Мы не зайдём так далеко.
Она скрестила руки на груди.
- Ну, я тоже не хочу быть грабителем могил.
- Кто сказал что-то о грабеже? Я не собираюсь красть её драгоценности, я просто хочу взглянуть.
Они повернулись к Холли, которая молчала.
- Что скажешь, девочка? - спросила Бриджит. - Мы зашли так далеко, верно? Что повредит, если сделать ещё один шаг?
Фейт в отчаянии посмотрела на Холли.
- Я говорю, мы уходим отсюда. Я пойду попрошу у Слейтера немного травки, ладно? Мне уже всё равно. Я просто хочу уйти.
Холли сказала:
- Никто тебя не остановит.
Выражение лица Фейт смягчилось. Затем начала проявляться боль. Она пошла к двери, но не ушла. На улице уже стемнело, и она была слишком труслива, чтобы оставаться одна в лесу ночью, поэтому она просто надулась, как ребёнок, которого отправили в угол.
Бриджит присоединилась к Холли, смахивая пыль с именных табличек гробов, и с четвёртой попытки они нашли её.
Гроб Мэдлин Голдман был низким. Должно быть, она была маленькой даже для девушки-подростка.
Держа зажигалку над гробом, Бриджит посмотрела на Холли, прося её оказать помощь, не говоря ни слова. Холли положила руки на край крышки гроба, кончики её пальцев покалывали. Она действительно это делала? Она чувствовала, как будто наблюдает за собой со стороны, смотрит фильм, а не участвует в реальной жизни. Она была марионеткой, управляемой другой частью её самой, чем-то дремлющим, что снова просунулось.
Крышка поднялась.
- Боже мой, - сказала Бриджит, отступая назад.
На нижней стороне крышки были выдолблены следы ногтей в дереве. Старые пятна крови украшали его, как тай-дай. Внутри гроба была тьма, которая казалась бесконечной. Холли потянула рубашку Бриджит, прижимая её ближе, чтобы дать ей больше света. Оранжевое свечение дрожало, когда пламя Zippo танцевало над открытым гробом.
Он был пуст.
Она всё ещё помнила дорогу.
Даже после всего этого времени Холли не забыла место, где тонкая тропинка ответвлялась от главной тропы. Кладбище ждало сразу за следующим холмом. Давным-давно она сказала себе, что никогда не вернётся этим путём, но теперь эта проклятая земля забрала её дочь, и Холли знала, в самых тёмных тенях своего сердца, что Белла боролась за титул, осознавала она это или нет.
- Сюда, - сказала она Сойеру.
- Но тропа идёт дальше.
- Поверь мне. Нам нужно разветвиться и пойти по этой маленькой тропинке здесь. Там нет места, где девушки могли бы прорваться на главную тропу, но есть место, где заканчивается эта меньшая тропа.
Он с любопытством посмотрел на неё.
- Ты говоришь, что знаешь, где они?
- У меня есть идея.
- Почему ты не сказала этого раньше?
- Потому что я не хотела в это верить.
Он наклонил голову.
- Подожди... что?
- Послушай. Здесь нет никакой старинной площадки или чего-то ещё, о чём ты там говорил. Здесь кладбище, старое - опасное.
- Опасное? Как?
- Это...
Как она могла ему сказать? Как она могла ожидать, что он поймёт, поверит? Она должна была попытаться. Это может быть единственным способом спасти девочек... если они уже не пропали.
"Не думай так!"
- Это... - сказала она. - Ладно, так... под кладбищем находится склеп. Но в этом есть одна хитрость. Когда ты войдёшь туда, ты увидишь только четыре стены и несколько гробов. Это потому, что ты - это ты. Но внутри этого склепа есть ещё одно место, позади него, но всё же часть его. Иногда это всё, что ты можешь увидеть. Это как обвести изображение на листе бумаги, только ты получаешь совершенно другое изображение, чем то, которое пытался скопировать. Это имеет смысл?
Он моргнул.
- Нет. Господи, конечно, нет. О чём ты говоришь?
- Ладно, - она всплеснула руками. - К чёрту всё. Я знаю, это звучит безумно, ладно? Но есть одна дверь, которая ведёт в два совершенно разных места. Одно место - просто склеп. Другое место - лабиринт. Когда ты войдёшь в эту дверь - парень, которому не выдали приглашение, - ты не сможешь увидеть или попасть в лабиринт. По крайней мере, я так думаю.
Сойер посмотрел на неё именно так, как она и ожидала. Его рот открылся, брови нахмурились, словно он только что учуял пердёж.
- О чём, чёрт возьми, ты говоришь? - спросил он. - Лабиринт, который могут видеть только женщины?
- Не женщины. Девочки. Это должны быть подростки. Это должна быть юность. Вот чего он хочет.
Сойер потёр переносицу.
- Ты что, под кайфом? Я имею в виду, серьёзно, что это?
- Пожалуйста, послушай меня...
- Подожди... это как-то связано с нами? Ты пытаешься мне что-то сказать этой мужской-женской фигнёй?
- Нет. Это не...
- Чёрт возьми. Ты недостаточно морочила мне голову?
Она покраснела.
- Прости?
- Ты порвала со мной, когда всё было так хорошо. После всего, что у нас было вместе, ты внезапно отвернулась от меня и не отвечала на мои звонки и сообщения. Ты даже не дала мне объяснений, ты просто выгнала меня на обочину и стала призраком.
- Объяснения? Ты шутишь? Ты, блять, женат. Я тоже замужем. Ты думаешь, я морочила тебе голову? Что, по-твоему, я чувствовала - тайно трахалась с тобой, а потом возвращалась домой к мужу, которого любила и вполовину меньше, чем тебя. Ты знал, что я к тебе чувствую, но ты никогда не собирался бросать Тришу. Ты просто водил меня за нос, - она хлопнула себя по лбу. - Господи, зачем мы вообще об этом сейчас говорим? Давай! Сюда.
Сойер взял её за руку.
- Чёрт возьми. Это несправедливо.
- Жизнь несправедлива, - сказала она. - И смерть тоже.
Сойер отпустил её.
- Боже мой. Что с тобой происходит? Ты себя слышишь?
- Ладно, слушай. Я знаю, что всё это звучит для тебя безумно, и я могу понять почему. Но если ты когда-нибудь заботился обо мне, ты попытаешься поверить в то, что я говорю. Ты можешь подумать, что я сумасшедшая, но ты знаешь, что я люблю этих девочек - обеих. Если мы собираемся спасти их, мы должны добраться до нужного места, и есть только один способ сделать это.
- И что это? - спросил он со вздохом.
Холли посмотрела на тропу впереди.
- Нам нужно играть.
- Где её тело? - спросила Бриджит.
Они уставились в пустой гроб. У Холли пересохло в горле, чтобы глотнуть.
- О Боже... - сказала Фейт, наблюдая издалека. - О Боже, кто-то, чёрт возьми, забрал его?
- Может, они её переместили, - сказала Холли. - Я имею в виду, после того, что случилось.
- Ты имеешь в виду после того, как она съела своих родителей? - язвительно сказала Бриджит. - Полагаю, это одна из причин выгнать её из семейного склепа.
Фейт была менее удивлена.
- Это не смешно, девочки!
- О, успокойся, принцесса. Минуту назад ты хотела сфотографироваться на кладбище, просто чтобы выглядеть круто.
- Да, ну, я передумала, - она потрогала пальцами своё ожерелье с анкхом. - Это место вызывает у меня плохие флюиды. Пожалуйста, можем мы уйти?
- Подожди, - сказала Холли, пристальнее глядя на нижнюю часть крышки гроба.
Бриджит тоже наклонилась, поднося пламя ближе к окровавленному дереву. Среди следов ногтей были намеренные гравировки. Они были кривыми и неровными, как будто выгравированными ножом, но слова складывались в три предложения.
Чего ты боишься?
Кого ты любишь?
Что произойдёт, когда ты умрёшь?
Гроб сдвинулся, когда Роуз толкнула на него Обри. Теперь он соскользнул со своего места, упав на пол, как раз когда Обри сказала, что её мать видела здесь ужасные вещи. Это заставило девочек вздрогнуть. Белла отскочила назад, закрыв руками рот. Стоя рядом, Роуз и Обри практически прыгнули друг к другу в объятия.
- Иисусе! - сказала Селеста, прижав руку к груди. - Я чуть не наложила в штаны.
Хотя он упал на бок, гроб оставался запечатанным, пока Селеста не сделала шаг к нему. Крышка внезапно открылась, снова напугав их, и девочки прижались друг к другу, наблюдая, как облако пыли рассеивается, обнажая скелет внутри. Он был примерно пять футов три дюйма, по оценкам Беллы, вероятно, останки кого-то, кто умер молодым.
- Я думаю, нам нужно продолжать двигаться, - сказала она.
- Я тоже, - сказала Селеста. - К чёрту это место.
Роуз посмотрела на Обри.
- Ты хочешь рассказать нам что-нибудь ещё о дневнике своей мамы?
Обри пожала плечами.
- Это всё.
- Она не стала рассказывать, какие ужасные вещи видела?
Глядя в пол, Обри скрестила руки, словно возводя баррикаду. Белла заметила это, но ничего не сказала.
- Нет, - сказала Обри. - Она просто сказала, что это плохое место.
Роуз нахмурилась.
- Ну, тогда какого чёрта ты нас сюда привела?
- Я просто подумала, что это будет круто, - сказала она. - Как посетить дом с привидениями или что-то в этом роде. Я не знала, что всё это произойдёт. Как я могла?
- А как насчёт всей этой ерунды со спиритическими сеансами на кладбище? Зачем тебе понадобилось шестеро из нас?
Обри вздохнула.
- Я просто придумала эту часть, ладно? Я сделала это только потому, что хотела иметь пентаграмму. Колдовство, понимаешь?
- Конечно. Типичная готическая чушь.
- Ладно, если ты хочешь это так называть.
- Другого способа это выразить нет.
Белла вмешалась.
- Да ладно, девочки. Давайте просто пойдём.
- Да, - сказала Роуз, вскинув руки. - Какой смысл? Всё это никогда не будет иметь смысла.
Тропа дальше шла прямо мимо упавшего гроба. Роуз шла впереди, а Белла помогала Марни. Девушка затихла, погружаясь в себя. Белла беспокоилась, что её охватывает шок, но не знала, что с этим делать. Когда они проходили мимо, Обри остановилась у треснувшего гроба и уставилась.
- Что это? - сказала она.
Она присела на корточки возле гроба. Белла выдохнула от разочарования.
- Обри...
- Я серьёзно. Иди и посмотри на это.
Первой начала расследование Роуз, за ней Селеста.
- О, чёрт, - сказала Селеста. - Это что?
Они собрали свои факелы вокруг открытого гроба. На нижней стороне крышки на дереве были прорезаны следы ногтей, как будто кто-то оказался внутри. Но было ещё кое-что. На внутренней стороне крышки была сделана художественная гравировка, и царапины шли по ней. Но в свете пламени Белла смогла различить изображение молодой женщины в дереве. Что её поразило, так это одежда, которую носила женская фигура. Она не выглядела так, как будто была из девятнадцатого века. Она выглядела современной, но потёртой. Следы когтей процарапали тело образа, один из них был настолько глубоким, что образовалась дыра там, где должен был быть один глаз. Засохшая кровь впиталась в дерево, создав узор из брызг, похожий на кровавую рану. Всё это создавало впечатление, что женщину на изображении растерзало дикое животное.
- Это... Марни? - спросила Селеста.
Белла похолодела. Сходство было неоспоримым. При звуке своего имени Марни пошевелилась, но едва смогла открыть оставшийся глаз. Белла не была уверена, замечает ли девушка вообще, что происходит.
- Какого чёрта? - сказала Селеста дрожащим голосом.
- Давайте просто уйдём, - сказала Белла. - Давайте просто уйдём, давайте просто уйдём!
- Посмотрите на эти царапины, - сказала Обри. - Похоже, этот человек был ещё жив, когда его сюда положили.
Селеста покачала головой.
- К чёрту это.
Она отступила от гроба в сторону туннеля, который их ждал. Белла присоединилась к ней, таща за собой Марни. Роуз и Обри позвали их, но пока не отходили от гроба. Они всё ещё вели расследование. Белла не хотела оставаться в склепе ни секунды, но и не хотела никого терять из виду.
- Эй, - окликнула она Селесту. - Подожди.
Но Селеста не слушала. Она ускорила шаг. Белла последовала за ней в меньший, узкий проход через склеп. Здесь стены были сделаны из камней, сложенных как кирпичи, потолок был таким низким, что ей пришлось нести факел перед собой. Марни застонала, пытаясь не отставать от неё.
- Селеста, подожди! - сказала Белла. - Марни не может идти так быстро!
Селеста остановилась, но не обернулась. Её плечи содрогнулись, когда она заплакала в ладони. Три девушки подошли ближе, и Белла обняла подругу, держа двух девушек одновременно.
- Всё в порядке, - сказала она им. - Мы выберемся отсюда. Помощь уже в пути.
- Я просто так боюсь, - сказала Селеста. - Почему мы здесь? Чем мы это заслужили?
- Ничем. Тут нет никакой кармы. Просто так получилось.
- Ты правда думаешь, что мы выберемся?
- Да, - сказала она, желая поверить себе. - Мы выберемся отсюда, гарантирую.
- Все мы?
Вопрос заставил дрожь пробежать по позвоночнику Беллы. Он засел у неё в голове, подпитывая её страх, и она онемела, но знала, что должна что-то сказать.
- Конечно, - она похлопала Селесту по спине. - Давай. Давай заставим остальных пошевелить своими задницами.
Селеста кивнула, вытирая слёзы, и девочки повернулись, чтобы привести Обри и Роуз из склепа. Ворота, через которые они вошли, теперь были лишены света факелов их друзей. Белла прищурилась. Они не зашли так далеко. Они должны были увидеть свет пламени. Она двинулась дальше, считая шаги, пока они не вошли в десятки, затем в двадцатки. Тьма впереди не уступила место свету. Она даже не привела их к склепу. Туннель просто продолжался и продолжался, бесконечный канал тьмы.
- Где это, чёрт возьми? - спросила Селеста, едва не задыхаясь от своих слов.
- Мы где-то повернули? - спросила Белла.
- Нет! Это просто прямой туннель! Что происходит?
Она побежала вперёд с вытянутым факелом, размахивая им из стороны в сторону, выискивая на стенах какую-нибудь дверь или проход. Но там были только ряды отшлифованных, сложенных друг на друга камней.
Селеста окликнула Обри, даже окликнула Роуз. Единственным ответом, который она получила, было эхо её собственных криков, доносившееся из склепа, словно камерная музыка.
- Мы заблудились, - сказала Селеста.
Она упала на колени и зарыдала, и на этот раз упавший факел погас.
- Белла! - снова крикнула Роуз. Она стояла перед проходом, куда ушли другие девушки, видя только темноту и не получая ответа. - Белла? Селеста? Марни?
Обри подошла к ней, удивив Роуз, взяв её за руку. Роуз позволила это. Физический контакт был успокаивающим, но, что ещё важнее, он привязывал Обри к ней. Она не хотела терять её из виду и оставаться совсем одна в этом кошмарном мире.
- Мы должны пойти за ними, - сказала Роуз.
- Но что, если что-то случится?
- Именно поэтому. Им понадобится наша помощь.
- Нет, я имею в виду, что если то, что случилось с ними, случится и с нами? Что, если они упадут в яму или что-то в этом роде? Что, если... если...
- Если что? - взволнованно спросила Роуз.
- Что, если что-то их схватило?
Роуз подумала о сумасшедшем медведе, калечащем сестёр, и о паукообразном существе, которое заползло на лицо Обри. Другой монстр казался вполне возможным.
Ужасный вопрос игры снова пронёсся в её голове - чего ты боишься?
- Мы будем очень осторожны, - сказала Роуз.
- Я... я не хочу туда идти.
- Это единственный выход отсюда, кроме двери, через которую мы вошли. И мы не вернёмся назад без них, - эта мысль была слишком расстраивающей. Роуз даже рассердилась, что пришлось это сказать. - Мы не оставим их позади.
Лицо Обри вытянулось.
- Я этого не говорила.
Роуз сильнее сжала её руку и повела её ко входу в туннель. Он разинулся, как голодный рот, заставив Роуз вспомнить голодающих младенцев в странах третьего мира и солдат, кричащих, когда они умирали в бою. Тёмные мысли закружились, и Роуз поморщилась от них. Откуда они взялись? Она никогда так не думала. Она всегда старалась избегать ужасов реальной жизни в новостях. Нахождение здесь вызвало в ней болезненную энергию. Она задавалась вопросом, была ли она действительно её собственной, или склеп каким-то образом заражал её? Это была странная теория, но она видела много странных вещей сегодня ночью, и когда они вошли в проход, что-то подсказало ей, что она собирается увидеть вещи ещё более странные.
Они окликнули девочек, когда вошли в туннель.
Никакого ответа.
Рука Обри влажнела в руке Роуз, но она не осмелилась отпустить её. Стены, казалось, танцевали от неустойчивого света факелов, отбрасывая теневые иллюзии. Краем глаза Роуз могла видеть тень человека, но она исчезла, как только она посмотрела прямо на неё. Но по какой-то причине её страх начал убывать. Её сердцебиение замедлилось, и внезапное чувство благополучия нахлынуло на неё, как наркотик. Она была уверена, что они выберутся отсюда живыми, даже Марни. Они найдут других девушек прямо впереди, вероятно, всего в нескольких футах от выхода, который приведёт их в лес. Позитивное чувство заставило её почувствовать тепло и покалывание, и хотя это было странно, она приветствовала это спокойствие.
- Я чувствую себя странно, - сказала Обри.
- Я тоже.
Обри улыбнулась Роуз, и она улыбнулась в ответ. Они захихикали и остановились, их факелы осветили их золотистым сиянием. Лицо Обри было интимно близко. Несмотря на её готичный макияж, она казалась ангельской и как-то моложе, как невинный херувим.
- Мне правда жаль, что я тебя толкнула, - сказала Роуз.
- Всё в порядке. Ты также спасла меня от того паука, - Обри потянулась и погладила подбородок Роуз, затем провела кончиком пальца по её нижней губе. - Ты такая красивая.
Затем тепло разлилось по Роуз, её кровь устремилась к её эрогенным зонам. Она никогда не чувствовала себя так ни с кем, кроме Тайсона. И она никогда не жаждала другую девушку... не так ли? Но Обри была не такой, как другие девушки. Она была особенной. Они были особенными.
Обри позволила своему факелу упасть на землю, чтобы она могла взять голову Роуз обеими руками. Её пальцы зарылись в её волосы, посылая вибрации по всему телу Роуз. Она также уронила свой факел, свет на земле всё ещё горел, окутывая двух девушек в уединённом, мандариновом шаре, наконец-то одних.
Обри поцеловала Роуз, и она открыла рот, чтобы принять её.
Шёпот раздался из темноты за её пределами.
- Кого ты любишь? - спросил он.
Разум Беллы блуждал, пока они продолжали идти по склепу. Ментальный туман не давал ей понять, в какую сторону они вообще идут. Они всё ещё направляются обратно к склепу или снова ищут выход?
- Куда мы идём? - спросила Марни.
Белла не могла лгать девушке.
- Я не знаю. Ты можешь стоять сама?
- Я... так думаю.
Белла полезла в карман за телефоном. Она потянулась за приложением компаса, когда заметила время.
Полночь.
Это должно быть ошибкой. Когда они начали сеанс на кладбище, была полночь. Сейчас должно быть около двух часов ночи. Может ли отсутствие сигнала повлиять на часы? Она открыла приложение компаса, и стрелка закрутилась, как дрейдл, не останавливаясь.
- Чёрт. Селеста, сколько времени на твоём телефоне?
Селеста перестала реветь, но страх остался. Она уже достала телефон, чтобы воспользоваться фонариком. Они попытались зажечь факел после того, как он погас, но он только слабо горел синим пламенем, прежде чем погаснуть, и больше не было водки, чтобы сделать его воспламеняющимся. Освещая себе путь только одним факелом, девушки шли близко друг к другу, Селеста помогала Марни держаться.
- Какого чёрта? - сказала Селеста. - Он показывает двенадцать ночи.
Белла заставила её попробовать компас. Хотя у них были разные модели телефонов, оба показали одинаковый результат. По крайней мере, фонарики работали.
Пока они продолжали, мысли Беллы переместились к менее важным вещам, мысли, которые у неё были во внешнем мире, взяли верх над ужасной ситуацией. Она беспокоилась о школе и о том, сможет ли она поступить в хороший колледж. Она задумалась, хочет ли она вообще поступать в колледж или ей стоит взять отпуск, чтобы исследовать Европу, может быть, отправиться с рюкзаком за спиной. Её отец-неплательщик и тихо подавленная мать прокручивали круги в её голове, все стрессы, которые медленно подтолкнули её в объятия эмо-культуры, заставив её соотнести себя с текстами готических групп и закрепив её решение отныне носить только чёрное.
Всё это привело её к ухудшающимся отношениям с Роуз. Белла винила себя в потере лучшей подруги. Роуз всё ещё была в её жизни, но это был лишь вопрос времени, прежде чем они окончательно отдалятся друг от друга. Изменение образа жизни Беллы слишком сильно обременило их дружбу. Она просто продолжала накапливать багаж, пока они не смогли вместе преодолеть многочисленные холмы жизни. Но хотя Белла винила себя, она чувствовала, что не была единственной, кто способствовал этому падению.
Она никогда не разговаривала с мамой о том, что видела.
В тот летний день Белла планировала провести время на озере с друзьями, но после нескольких затяжек косяка она начала чувствовать себя слишком тревожно в окружении людей и поехала домой на велосипеде, срезав путь через двор соседа к задней части своего дома. Это была суббота, поэтому мама не работала, а это означало, что боковая дверь кухни будет открыта, чтобы воздух мог поступать внутрь. Гидравлическая распорка сломалась на двери-сетке, и если её отпустить, она захлопнется, поэтому Белла привыкла поддерживать её, чтобы она плавно закрывалась. Она направилась к холодильнику за апельсиновым соком, но какой-то шум привлёк её внимание.
Из коридора послышался приглушённый голос - мужской голос.
Её отец проводил всё больше времени в доме её бабушки, поскольку препирательства между родителями Беллы обострялись. Она не ожидала, что он будет здесь, и, честно говоря, не хотела с ним разговаривать. Если ей придётся выбирать сторону в этой войне, она пойдёт с мамой. Папа сделал выбор лёгким.
Белла на цыпочках пошла в свою комнату, надеясь, что её не заметят. Она не хотела встревать между ссорящимися родителями, даже если она не слышала никаких криков. Но когда она приблизилась к спальне родителей, она услышала стон. Мужской голос вернулся, громче и отчётливее.
- Да, детка, - сказал он. - Вот и всё. Вот так.
Это был не голос её отца, но он был знаком. Дверь в спальню была приоткрыта. Белла затаила дыхание, когда приблизилась, приложив один глаз к щели.
Она тут же пожалела, что сделала это.
Отец Роуз стоял возле кровати её родителей, спустив джинсы до щиколоток. Мама была уже раздета, опустившись на колени перед мистером Петерсоном, ублажая его своим ртом. Дрожь пробежала по телу Беллы, и она отвернулась, пятясь из коридора так быстро и тихо, как только могла. Она вышла из дома и поехала по подъездной дорожке, проезжая мимо грузовика мистера Петерсона. Проехав задним двором, она не заметила его раньше. Она оцепенела, когда направилась в парк. Она подумала, что должна заплакать, но не почувствовала необходимости.
Как долго это продолжалось? Знала ли Роуз? Разве она не рассказала бы Белле? Может, и нет. Белла не думала, что сможет вынести, чтобы сообщить эту новость Роуз, и поэтому она никогда этого не сделала. Она держала то, что видела, в секрете, слишком боясь даже написать об этом в своём дневнике. Это сделало бы всё слишком реальным.
Но вскоре у неё начались фантазии. В них мистер Петерсон разведётся со своей женой и женится на маме, после того как она разведётся с отцом Беллы. Тогда они с Роуз станут сёстрами, и у Беллы будет счастливая домашняя жизнь, которой её лишили. После того, как прошёл первоначальный шок от того, что они занимаются сексом, она быстро согрелась мыслью о том, что мама и мистер Петерсон - пара, настолько, что она почти столкнулась с матерью, чтобы подбодрить её, но струсила. Если она её разоблачит, маме может быть слишком стыдно за их связь, чтобы продолжать её, а это было последнее, чего хотела Белла.
Единственное, что разрушило фантазию, - это осознание того, что Роуз будет раздавлена разводом родителей. У них был, казалось бы, хороший брак, и они были замечательными, заботливыми родителями. И если они разводились, разве мать обычно не получала опеку? Роуз не переехала бы к Белле и маме; это мог сделать только мистер Петерсон. Жизнь может быть такой несправедливой. Как раз когда Белла начала верить, что что-то может сложиться в её пользу, реальность обрушилась, как сокрушительный шар, которым она и была. И осознание того, что Роуз будет опустошена разводом родителей, заставило Беллу возненавидеть её. Хотя это был всего лишь воображаемый сценарий, Роуз, разрушившая то, что могло бы стать новой, счастливой семьёй для них обеих, посеяла семя презрения в сердце Беллы. Это был ещё один гвоздь в гроб, который вскоре запечатал её в готическом образе жизни.
"Гроб", - подумала она, проходя по склепу.
То, что они увидели, было таким странным. Как рисунок Марни мог оказаться в гробу? И действительно ли человек внутри был похоронен заживо? Может быть, это просто игра света сделала произведение искусства похожим на Марни. Может быть, это просто потому, что следы от когтей странно совпадали с теми, что были на её теле. Возможно, без этих царапин девушка на картинке была бы совсем не похожа на неё.
Она всё ещё размышляла об этом, когда из темноты впереди раздался голос.
- Эй?
Девочки замерли.
- Эй? - снова позвал голос.
Это были не Роуз и не Обри. Это был голос мужчины.
- Кто это, чёрт возьми? - прошептала Селеста.
Белла покраснела, улыбка растянулась на её лице.
- Это они! Они нашли нас!
- Отец Роуз?
- Нет, - сказала она, её сердце затрепетало. - Это её парень, - она окликнула его. - Тайсон! Мы здесь!
- Я сейчас! - сказал он из темноты. - Я сейчас!
Она вздрогнула. Она уже слышала, как Тайсон говорил это раньше, при более интимных обстоятельствах. Это было всего один раз, когда они оба были немного пьяны, но это усилило её влюблённость в парня своей лучшей подруги на все эти годы.
Родители Тани Гриффит уехали из города, и она пригласила почти половину людей из своего класса на вечеринку, заставив старших мальчиков из соседнего дома купить бочонок пива и несколько бутылок чего-нибудь покрепче. Роуз собиралась пойти, но слегла с желудком так сильно, что фактически пропустила школу - неслыханное дело для одержимого учёбой подростка - поэтому она осталась в постели, пропустив вечеринку года. Хотя они не пришли вместе, Белла и Тайсон нашли друг друга в толпе, и после нескольких шотов они оказались в спальне родителей Тани, а затем спрятались в главной ванной комнате для быстрого секса. Тайсон был всего лишь вторым парнем, с которым Белла когда-либо занималась сексом, и хотя это было всего один раз, для неё это значило гораздо больше, потому что она была влюблена в него.
Она сама инициировала всё это, заманивая Тайсона, играя на его пьяном подростковом либидо. Легко было винить алкоголь, но гнев Беллы на Роуз за то, что она встала на пути её воображаемой идеальной семьи, помог ей легче поддаться порывам, которые она подавляла годами. Тайсон был высоким, весёлым и красивым. Не туповатым качком, как некоторые из его друзей, но более мужественным, чем чувствительные парни, с которыми Белла часто встречалась. И всё же он был очень романтичен с Роуз. Несмотря на то, что они были вместе долгое время, он всё ещё иногда приносил ей цветы, когда забирал её на свидания, и удивлял её случайными подарками. Он любил Роуз так, как Белла всегда хотела, чтобы кто-то любил её, и эта зависть стала разъедающей, зловещей. Мама не позволяла мужчине, которого забрали, вставать у неё на пути, так почему же Белла должна была это делать? Она не хотела украсть Тайсона у Роуз; она просто хотела немного вкусить хорошей жизни, которой её подруга наслаждалась каждый день. Как она и ожидала, Тайсон захлестнулся сожалением почти сразу же, как только всё закончилось. Казалось, он избегал Беллу так сильно, как мог, но всегда был мил с ней, когда она была рядом, вероятно, желая оставаться на её хорошей стороне, чтобы она не рассказала Роуз, что они сделали. Белла не собиралась рассказывать. Тайсон мог ненавидеть себя сколько угодно, пока он хранил их секрет.
Его голос разнёсся по комнате.
- Белла! Я иду!
- Я здесь! - сказала она.
Тепло разлилось по ней. Воспоминание о его руках на её теле вызвало дрожь по ней. Она отпустила Марни, позволив Селесте обнять её, и направилась на голос Тайсона.
- Эй, - сказала Селеста. - Подожди.
Белла передала ей их единственный факел, чтобы ей не на что было жаловаться. Зачем он нужен Белле сейчас? Они были спасены. Мужчина, которого она обожала, пришёл ей на помощь. Она бросилась в тень, игнорируя Селесту, когда та звала её, даже не замечая слов. Её разум был слишком занят чем-то, о чём её спросили ранее этой ночью.
Кого ты любишь?
Она солгала, назвав имя случайного парня, но её сердце знало правду, а теперь её знал и склеп. Здесь, в чёрных недрах земли, правила мира наверху не применялись. Желая Тайсона, Белла начала потеть, она вывернулась из своего пальто и бросила его на землю. Она начала расстёгивать блузку, облизывая губы в ожидании поцелуя, зная, что это безумие, но не в силах сдержать желание.
Кого ты любишь?
- Тайсон! - крикнула она. - Иди ко мне. Я люблю тебя.
Её кожа покрылась гусиными мурашками, когда её блузка упала, и она только потянулась назад, чтобы расстегнуть бюстгальтер, когда перед ней возникла фигура.
Белла ахнула. Её ноги застыли на месте, и тепло, которое распространялось по ней, превратилось в острые сосульки. Тёмная фигура была чуть выше пяти футов ростом - намного ниже Тайсона. Он двинулся вперёд, лёгкий на ногах, как танцор бального зала, и хотя был только слабый след света от факела, оставленного Беллой, она могла видеть очертания лохматых, длинных волос и сгнившего платья, которое цеплялось за истощённое тело. Лицо оставалось в тени, но когда руки поднялись, Белла смогла рассмотреть руки в деталях. Пальцы были стёрты за пределами первого сустава, оставляя кровавые культи с зазубренной костью, торчащей из гангренозной плоти.
Белла открыла рот, чтобы закричать, но не смогла издать ни звука. Её лёгкие раздулись, как будто наполненные дымом. Хотя она не хотела видеть больше, она не могла даже моргнуть. Ужас ударил её, как кулак.
Её окружил хриплый женский голос.
- Леди и джентльмены. Давайте познакомимся с нашим следующим участником.
- Давайте сделаем из этого игру, - сказала Холли.
Бриджит и Фейт посмотрели на неё одинаково смущённо. Холли указала на три вопроса, выгравированных на нижней стороне крышки гроба.
- Давайте ответим на них, - сказала она, ухмыляясь. Она не была уверена почему, но ей это нравилось. Бриджит была права. Это было жутко, но круто. - Кто хочет начать первой?
Бриджит медленно покачала головой.
- Это полная чушь. Кто это там вырезал?
- Наверное, просто вандализм, - неубедительно сказала Фейт. - Мы не можем быть первыми, кто сюда вломился, верно?
Бриджит оживилась.
- Эй, да. Нам нужно пометить это место. Дать им знать, что мы здесь были.
Она протянула Холли зажигалку, достала из заднего кармана баллончик с краской и подошла к стене, разрисовав её своим именем.
- Может быть, Мэдлин тоже оставила свой след, - сказала Холли. - Я думаю, она вырезала эти вопросы на своём гробу.
- Зачем она это сделала? - спросила Фейт.
- Подумай об этом. Она была заперта здесь, пожирая своих родителей. Должно быть, она сошла с ума. Может быть, она задавала себе эти вопросы, потому что знала, что умрёт. "Чего ты боишься? Кого ты любишь? Что произойдёт, когда ты умрёшь?" Для меня это звучит как вопросы на смертном одре.
Фейт вздрогнула.
- Пожалуйста, не говори так.
- Ей нужно было где-то спать, так что я готова поспорить, что она проводила ночи в этом гробу. Не то чтобы у неё было много света, чтобы знать, день сейчас или ночь. Время здесь не имело значения.
- Холли, остановись!
Фейт посмотрела на неё, поэтому Холли перестала говорить о бедной Мэдлин Голдман и отступила от гроба. Бриджит закончила распылять и протянула ей баллончик, но Холли отказала ей. Казалось неправильным осквернять священное место, даже с такой ужасной историей.
- Хорошо, - сказала Бриджит скучающим голосом. - Я начну. Какой вопрос первый?
Холли ухмыльнулась.
- Мэдлин хочет знать, чего ты боишься.
- О, пожалуйста, - сказала Бриджит, усмехнувшись. - Я ничего не боюсь.
Дверь в склеп захлопнулась.
Один взгляд на вход заставил Холли задрожать, и она сунула руки в карманы, чтобы попытаться скрыть это от Сойера. Она почувствовала, что там спрятан перочинный нож, что дало ей небольшое чувство безопасности. Ступени, ведущие вниз к склепу - в лабиринт - были более потрескавшимися и сколотыми, чем тридцать лет назад, но они всё ещё оставались открытым приглашением для посетителей. В яме в дверном проёме была зажата сломанная деревянная доска, так что он был слегка приоткрыт.
- Что это, чёрт возьми? - спросил Сойер.
- Склеп. Ворота в лабиринт.
Он провёл рукой по голове.
- Проклятие, Холли.
- Послушай, я не виню тебя за то, что ты сомневаешься во мне. Но я прошу тебя доверять мне.
- Ладно. Так что нам делать?
Холли прикусила нижнюю губу. Теперь, когда Сойер спросил, она не была уверена, что знает ответ. Всё, что ей оставалось - это далёкие воспоминания, которые она всю жизнь пыталась подавить. Она посмотрела на открытую дверь - красную дорожку в ад, приветствующую её войти.
- Нам нужно внутрь, - сказала она.
- Я думал, ты сказала, что мужчина не может войти.
- Ты можешь войти в склеп, - сказала она, - но я сомневаюсь, что тебе разрешат войти в лабиринт.
- Разрешат? Что это значит? У двери есть вышибала?
- Я серьёзно. Есть игра, которая идёт с этим местом, в которую могут играть только девушки. Как только ты начинаешь игру, она пропускает тебя внутрь. Но мужчины пытаются попасть в лабиринт и терпят неудачу. Я слышала о мальчиках, которые приходили сюда, чтобы проверить, правдивы ли легенды, но они никогда не видели ничего, кроме склепа. Ворота для них так и не появляются. Она не хочет их.
Он поднял бровь.
- Кто она?
Итак, Холли рассказала ему. Рассказала ему всё.
Ну, почти всё.
Теперь испугалась не только Фейт. Девочки потянули дверь склепа, объединив свои силы. Это было похоже на попытку взломать сейф. Дверь отказывалась двигаться.
- О, чёрт! - сказала Бриджит.
- Не паникуй, - сказала ей Холли, хотя сама не могла последовать своему совету.
Фейт закрыла лицо и заплакала. Холли была слишком измотана, чтобы утешить её. Когда дверь закрылась, темнота в склепе была абсолютной. Пламя зажигалки давало им лишь небольшой карман света, иллюзию безопасности в неизвестном море черноты.
- Она закрылась так быстро, - сказала Бриджит. - Мне кажется, кто-то нас запер.
Она кричала и колотила в дверь, требуя, чтобы её выпустили, но если кто-то и был по ту сторону, Холли сомневалась, что они смогут что-либо услышать. Бриджит повернулась, прижавшись спиной к двери.
- Мы в полном дерьме, - сказала она.
- Не говори так, - сказала ей Холли. - Мы не можем так думать.
Фейт открыла лицо.
- Но что мы будем делать? Мне страшно.
Волосы на шее Холли встали дыбом, когда ветерок ударил её сзади. Это был лёгкий порыв ветра, дующий из задней части склепа, что должно было быть невозможным. Она повернулась с зажигалкой, ожидая найти небольшую дыру в стене, может быть, что-то, что они могли бы выдолбить, чтобы попытаться сбежать. Вместо этого там был туннель, которого ещё минуту назад не было. Он был высоким и широким, как коридор в метро, и его чёрные тени были перемежены тусклыми пятнами голубого света, как лунные лучи в густых зарослях. Девочки уставились на него в шокированном молчании, рука Холли дрожала так сильно, что она чуть не выронила зажигалку.
Наушники Холли затрещали от звука, напугав их. Сначала она подумала, что случайно нажала кнопку воспроизведения, но из динамиков доносилась не "Нирвана". Это был высокий и порхающий женский голос, делающий чёткие объявления.
- Леди, - сказала женщина, - добро пожаловать в игру.
Девочки замерли. Холли оглядела склеп. Там были скрытые камеры? Односторонние зеркала? Оптические иллюзии? Кто-то за ними наблюдал? Она вгляделась в туннель тьмы. Что там говорили о слишком долгом взгляде в бездну?
- О Боже... - захныкала Фейт.
- Кто ты? - потребовала Холли у бестелесного голоса. - Чего ты хочешь?
Голос потрескивал в наушниках.
- Я так рада, что вы здесь. Мы приветствуем новых участников. Вы все такие молодые, такие красивые... особенно рыжая.
Фейт ахнула.
- Я бы сказала, что у неё есть преимущество в этом отношении, - сказала таинственная женщина. - Но игра только началась.
- Выпустите нас, - сказала Холли.
- Вы не можете уйти, как только вы попали сюда. Это будет замечательная игра.
- Какая игра?
- Ну, конкурс красоты, конечно, - сказал голос со смехом. - Сёстры всегда устраивают дружеское соревнование. Как бывшая победительница, я буду одним из судей. Я, мама и папа.
Бриджит покачала головой.
- Нет... ни за что на свете... этого не может быть.
- Мы определим победителя, - сказал голос. - Пришло время, леди и джентльмены, выбрать "Самую красивую девушку в могиле"!
Шум аплодисментов наполнил наушники. Зрители казались такими громкими, как будто они присутствовали на бродвейской постановке.
- Выпустите нас! - сказала Холли. Она попыталась мыслить практично. Кто-то нашёл способ подать звук в её наушники; она просто не знала как. - Я не знаю, кто вы, но это не смешно. Мы несовершеннолетние, и вы держите нас против нашей воли.
Фейт и Бриджит потянули дверь, но безуспешно. Аплодисменты вокруг шеи Холли стали громче. Она отключила наушники от своего плейера, но шум не прекращался.
- У нас был один ответ на наш первый вопрос, - сказал голос. - Спасибо, Бриджит. Теперь перейдём к Фейт.
Фейт развернулась, желая решения, которое Холли просто не могла дать. Должны ли они подыграть? Освободит ли их женщина, если они это сделают?
- Итак, рыжая, - сказал голос, - чего ты боишься?
Фейт шмыгнула носом.
- Я боюсь находиться здесь. Пожалуйста, выпусти нас.
Зрители захлопали ей в ладоши.
- Очень хорошо, - сказал голос. - А теперь перейдём к Холли. Кажется, у тебя крепкое телосложение. Расскажи нам... чего ты боишься?
Холли с трудом сглотнула. Если она расскажет женщине о своих страхах, попытается ли она сделать их реальностью? Она заперла их здесь. Она играла с ними, возилась с их разумом. Ну, Холли не собиралась облегчать жизнь этой стерве.
- Я скажу тебе, чего я не боюсь, - сказала она. - Противостояния. А ты? Почему бы тебе не показаться?
Бриджит схватила её за руку.
- Не надо.
Но ответ Холли уже был там.
Пол начал вибрировать. Холли напряглась, когда стены содрогнулись. Это было больше, чем мог себе позволить шутник. Ужасное слово пронеслось в её голове - землетрясение. На северо-востоке они были чрезвычайно редки, но не неслыханны. Девочки сжались в комок, когда пыль падала с потолка, и комната наполнилась синим сиянием, исходящим из коридора, освещая гроб перед ними, когда в нём села тощая фигура.
Они все закричали.
Гроб был пуст. Но теперь из него выбиралась женщина.
Кровь капала с её изуродованных рук, а вокруг глаз были призрачные круги. Она была молода и красива, но слишком худа, чтобы быть здоровой. Её платье когда-то было красивым, но теперь было покрыто грязью - пылью, землёй, засохшей кровью. Она вышла из гроба босиком, такая худая и невесомая. Она посмотрела на девушек, заморозив их, но, казалось, не видела их, как будто смотрела сквозь них, уставившись в пространство. Женщина подошла к другому гробу и открыла его, затем подняла руку того, кто лежал внутри.
Холли съёжилась. Это была рука мужчины, ужасно изуродованная, плоть была ободрана почти до локтя, остались только кости и высохшие сухожилия. Молодая женщина наклонилась и впилась зубами в мужчину. Девушки с ужасом наблюдали, как она отдирала кусок мяса. Хотя труп не кровоточил, красная мышечная ткань мерцала фиолетовым в лазурном свете склепа. Сожрав плоть, женщина открыла другой гроб. Пожилая женщина внутри была слегка разложена, её глаза были зашиты.
Призрачная молодая женщина подняла руки и улыбнулась с кусочками человеческой крови, застрявшими между её зубов.
- Теперь пришло время для танцевального конкурса, - сказала она трупам. Она начала кружиться, легко вращаясь на ногах, явно умело. Она с любовью улыбнулась мёртвым. - Не будьте предвзятыми только потому, что я самая младшая, ладно? Я хочу, чтобы ваш голос был честным.
Бриджит отделилась от группы, пятясь к туманному залу. Она качала головой и бормотала сквозь сжатые зубы.
- Это правда, - сказала она. - Иисус, это всё правда.
- Бриджит, подожди! - сказала Холли.
Но её подруга повернулась и побежала. Фейт потянула Холли за руку, направляя её к коридору, всё что угодно, лишь бы уйти от призрака-каннибала. Когда наушники наполнились балетной музыкой, женщина затанцевала на цыпочках, кружась всё ближе. Девочки побежали, следуя за Бриджит в неизвестность. Чем дальше они спускались по туннелю, тем слабее становилась музыка, поэтому Холли бежала, пока они не перестали её слышать. В конце концов им пришлось остановиться, чтобы перевести дух.
- Что за фигня происходит? - спросила Холли. Она посмотрела на Бриджит. - Что ты там говорила? Что такое "всё правда"?
Бриджит прислонилась к стене, тяжело дыша.
- История. Та, которую мне рассказала моя бабушка. В ней есть ещё кое-что. Я не думала, что все детали важны, когда я рассказывала вам, но...
Холли подошла ближе с Zippo, чтобы лучше разглядеть лицо Бриджит.
- Что это?
Бриджит уставилась в пространство и вытащила сигарету из пачки. Она наклонилась к пламени, чтобы прикурить, глубоко затянувшись, её руки всё ещё дрожали.
- Мэдлин Голдман была королевой красоты, - сказала она. - Бабушка рассказывала мне, что дочери Голдман участвовали в конкурсах красоты. Иногда они даже соревновались друг с другом, и это создавало злобное соперничество. Она сказала, что всем известно, что сёстры ненавидят друг друга, особенно Мэдлин, потому что она была самой красивой. Даже когда они были маленькими, они устраивали представления дома для своих родителей. Мэдлин была самой младшей, поэтому она получала больше всего внимания от их мамы и папы, заставляя остальных ненавидеть её с раннего возраста.
- Боже мой, - сказала Фейт. - Это то, что... что она там делала? Устраивала конкурс красоты?
Бриджит выдохнула облако дыма.
- Может быть, когда её заперли в склепе, она сошла с ума и, типа, начала свой собственный конкурс красоты в своей голове.
Холодок пробежал по телу Холли.
- Самая красивая девушка в могиле.
- О Боже, - сказала Фейт. - Так... так она хочет, чтобы мы участвовали?
- Я так думаю, - сказала Бриджит. - Может быть, её дух не может успокоиться без этого.
Холли вернула Бриджит зажигалку и обняла себя. Она чувствовала себя холодной и маленькой, пылинкой в космосе.
- Призрак. Это просто невозможно.
- Ну, я верю в паранормальное, - сказала Фейт.
- Да, - сказала Бриджит. - После всего этого, как ты можешь не верить?
- Если мы продолжим эту игру, она нас отпустит?
Бриджит была непреклонна.
- Я не знаю.
- Если...
Фейт резко остановилась, но Холли знала, о чём она думает, о чём они все думают.
"Если только одна из нас может победить, что произойдёт с проигравшими?"
- Что я делаю? - внезапно задумалась Роуз.
Они лежали на земле туннеля, окружённые светом факелов. Под ней глаза Обри были закрыты, её губы были всё ещё влажные от поцелуев Роуз. На её шее образовался засос, а пальто было расстёгнуто, кружевной бюстгальтер был единственным, что прикрывало верхнюю часть её тела. Её руки были под одеждой Роуз, лаская её спину, её ногти нежно касались кожи.
То, что казалось таким правильным минуту назад, теперь казалось чуждым. Это было совсем не похоже на неё. Роуз никогда бы не изменила Тайсону. И она не была лесбиянкой или бисексуалкой. Поднявшись на колени, она плотно натянула на себя куртку. Обри открыла глаза. Они были полны голода.
- Вернись ко мне, - сказала она, тяжело дыша.
- Подожди...
Обри потянула Роуз, пытаясь вернуть её в мягкие объятия, которые она разорвала. Роуз высвободилась.
- Что-то происходит, - сказала Роуз.
- Вырвись из этого.
Обри села.
- Я хочу тебя.
- Нет, не хочешь. Это место, - Роуз схватила свой фонарик и поднялась на ноги. Она протянула руку Обри. - Давай, нам нужно выбираться отсюда.
- Ты же знаешь, что тоже хочешь меня, - Обри подвинулась к ней. - В глубине души ты это знаешь.
- Обри, остановись.
Но она этого не сделала. Обри встала и подошла ближе. Она потянулась, чтобы погладить Роуз по щеке, тем же движением, с которого всё началось, и Роуз схватила её за запястье и крепко сжала его. Лицо Обри вытянулось от удивлённого разочарования.
- Но... Разве ты меня не любишь?
Хотя она отвергла многих парней в своей жизни, Роуз всегда старалась подвести их мягко. Она ненавидела разбивать сердца. Это заставляло её чувствовать себя вором или предателем. Однажды во время их отношений Тайсон предложил им сделать перерыв и побыть отдельно друг от друга. Это раздавило Роуз, боль была такой глубокой и настоящей, что ей было трудно простить его, когда он приполз обратно две недели спустя. Даже сейчас она боялась своей любви к нему. Это было единственное, что заставляло её чувствовать себя слабой и уязвимой. Она не хотела накладывать такое проклятие на кого-то другого, но она должна была положить конец этому странному, внезапному роману с Обри.
- Мне жаль, - сказала ей Роуз. - Но я занята, и я не лесбиянка.
- Это нормально, - сказала Обри с улыбкой. - Я тоже не лесбиянка.
Роуз моргнула, ошеломлённая.
- Тогда что мы делаем?
Обри начала отвечать, но не нашла ответа. Её брови нахмурились, это был первый признак того, что она пришла в себя.
- Это то самое место, - сказала Роуз. - Оно испытывает нас, как ты и говорила. Оно хочет проверить наши ответы на второй вопрос.
- Кого ты любишь? - сказала Обри.
- Правильно. Я сказала Тайсона, моего парня. Склеп пытается соблазнить меня. С тобой.
Обри посмотрела в глаза Роуз, и на мгновение Роуз почувствовала желание притянуть её к себе для ещё одного страстного поцелуя. Она стряхнула с себя это чувство.
- Ты начала мне нравиться, - призналась Обри, - после того, как ты спасла меня от паука. Я восхищаюсь тем, какая ты сильная, какая ты умная. Я всегда хотела быть кем-то вроде тебя, - её глаза затуманились. - Я просто никогда не могла вписаться. Иногда мне кажется, что я даже не знаю, кто я.
Роуз улыбнулась.
- Эй. Всё в порядке. Мы все иногда так себя чувствуем.
- Нет. Это больше, чем просто так. Ты не поймёшь.
Роуз хотела сказать что-то ободряющее, но Обри подошла к её угасающему факелу, чтобы поднять его, а Роуз предпочла промолчать.
- Я не совсем лесбиянка, - сказала Обри. - Мужчины мне нравятся. Но иногда мне нравятся и женщины. Хотя я никогда раньше не целовалась ни с одной. Думаю, мне просто интересна бисексуальность. И видеть тебя и Беллу вместе... ну, ты знаешь.
- Подожди, что? - прищурилась Роуз. - А что я и Белла?
- Да ладно. Ты говоришь, что ты не лесбиянка, но очевидно, что у вас двоих что-то есть.
У Роуз отвисла челюсть.
- Ты думаешь, Белла моя девушка?
- А ты скажешь, что нет?
- Нет. Она просто моя лучшая подруга.
- Но вы такие разные. Я думала, что это что-то вроде притяжения противоположностей.
- Да, ну, мы не были такими разными. Общение с тобой, такими людьми, изменило её.
Обри нахмурилась.
- Такими людьми?
- Не обижайся. Ты знаешь, о чём я. Как только она начала тусоваться с готами, она изменилась. Это всё, что я хочу сказать. Теперь пойдём.
Она пошла, и Обри не отставала от неё, зовя остальных. Казалось, разговор на этом закончился. Когда действие любовного зелья туннеля рассеялось, Роуз снова почувствовала раздражение и разочарование.
- Это была плохая идея, ты знаешь, - сказала она.
- Да, - сказала Обри. - Я знаю. Мне жаль, ладно?
- Нам не стоило приходить сюда. Я знала, что эта ночь будет ошибкой.
- Да, ну, никто тебя не заставлял.
Желание снова толкнуть Обри было сильным, но Роуз подавила его. Вместо этого она подтолкнула её словами.
- Если есть что-то ещё, о чём ты нам не рассказала, я думаю, ты должна мне это рассказать.
- Я же говорила, это почти всё.
Роуз остановилась. Обри тоже.
- Ну, "почти" для меня слишком расплывчато, - сказала Роуз. - Учитывая то, что здесь происходит, я не думаю, что какая-то деталь из дневника твоей мамы будет слишком незначительной, чтобы её упомянуть. Ты сказала, что она пришла сюда и увидела ужасные вещи.
- Я также сказала, что она не была конкретна.
- Но как она убежала от этих ужасных вещей? Если она тоже оказалась здесь в ловушке, как она выбралась?
Обри снова пошла. Роуз схватила её, и Обри сопротивлялась, толкая её, но Роуз не отпускала.
- Отвечай мне, чёрт возьми! - сказала Роуз.
- Прекрати!
- Наши жизни зависят от этого!
Обри оттолкнула от себя Роуз, и Роуз отступила и ударила её по лицу. Обри споткнулась. Несколько минут назад они целовались; теперь они были на грани драки. Но Обри не была настолько глупа, чтобы бросить вызов более высокой и сильной Роуз. Вместо этого она выставила перед собой свой факел обеими руками, чтобы защитить себя.
- Ладно, сучка, - сказала Обри с рычанием. - Хочешь узнать, как мы отсюда выберемся? Мы сыграем в эту чёртову игру! Я говорила тебе об этом с самого начала. "Самая красивая девушка в могиле" - это игра. Моя мать играла в неё здесь со своими друзьями тридцать лет назад. Я думала, что это просто жуткая история, которую она написала в своём дневнике, как полуправда, - её глаза снова наполнились слезами. - Но это дерьмо на сто процентов реально. Ты это знаешь, я это знаю, и другие тоже это знают.
- Я ничего не знаю, - сказала Роуз. - В этом-то и проблема.
- Ну, ты знаешь столько же, сколько и я.
Но Роуз ей не поверила. Если бы мать Обри выжила, чтобы рассказать эту историю, она бы объяснила, как она сбежала. Если бы это действительно было соревнование, возможно, Обри хранила секреты не просто так.
"Это даёт ей преимущество над конкурентами".
Из темноты раздался крик, и, несмотря на ссору, Роуз и Обри подошли друг к другу, встретив ужас как единое целое.
Белла бежала.
Тени были такими густыми, что она едва могла видеть. Она подумала о том, чтобы использовать свой телефон для освещения, но не хотела останавливаться. Пробегая по холодному коридору, она чуть не споткнулась о пальто, которое сбросила. Она быстро схватила его и побежала дальше, крича. Она не могла видеть факел, не могла видеть Селесту и Марни. Склеп поглотил и их. Теперь она была совсем одна. Одна с нежитью, которая тянулась из эфира с изуродованными пальцами. Слова женщины-призрака пронеслись в голове Беллы.
"Леди и джентльмены. Давайте познакомимся с нашим следующим участником".
Она снова закричала, надеясь избавиться от мыслей.
- Белла? - позвал кто-то впереди.
Белла остановилась, глядя во все стороны, хотя в коридоре была только темнота. Она вытащила свой телефон и включила фонарик.
- Белла? - снова позвал голос. - Это ты?
Слёзы облегчения навернулись на её глаза.
- Роуз?
- Оставайся на месте. Мы сейчас!
Все её мышцы напряглись. Это был очередной трюк? Призрак использовал голос Тайсона, чтобы заманить её в ловушку, используя те же слова. Теперь призрак так же подражал Роуз? Белла отступила, но именно оттуда пришёл призрак. Она не могла вернуться этим путём. Не одна. Роуз позвала её, и из-за поворота впереди появилось золотое сияние. Обри и Роуз вскоре последовали за ними, их факелы разгоняли тьму, маленькая милость.
Белла побежала к своим друзьям. Это должны были быть они. Просто должны были.
- С тобой всё в порядке? - спросила Роуз.
Белла обняла свою лучшую подругу и крепко прижала её, цепляясь за реальность её в безумии склепа.
- Почему ты только в лифчике? - спросила Роуз. Она взяла у Беллы пальто и накинула его на её спину, как шаль. - Иисус, ты ледяная. Положи свои руки мне подмышки.
Белла сделала, как ей сказали. Было хорошо, что кто-то другой говорил ей, что делать, кто-то, кому она доверяла. Когда Обри помогла ей надеть рукава, Белла заметила засос на шее Обри. Был ли он там раньше? Это не имело значения. Теперь для Беллы имело значение только то, что она больше не одна. Но где Селеста и Марни? Обри и Роуз должны были пройти мимо них, прежде чем добраться до неё.
Роуз спросила раньше Беллы.
- Где остальные?
- Я... я не знаю...
Она объяснила, что произошло, опустив вожделение, которое она испытывала к Тайсону. Всё это звучало как безумие, когда она услышала, как сама это сказала, но она рассказала им о призраке и о том, как он обманул её, заставив потерять из виду других девушек. Она посмотрела на своих друзей в поисках поддержки. Обри, казалось, поверила ей, но на лице Роуз было сомнение.
- Ты слышала Тайсона? - спросила она. - Значит, он здесь?
- Нет. Это был не он. Это была она. Она сказала, что я участница.
- Мы все, - сказала Обри.
- Но чего оно хочет? - спросила Роуз. - Чего она хочет?
- Нам нужно перейти на следующий раунд, - сказала Обри, бледная в свете факела. - Последний вопрос.
Девочки замолчали, вспоминая.
"Что произойдёт, когда ты умрёшь?"
Звук шаркающих ног повернулся к ним. Белла не могла не спрятаться за Роуз, пока они смотрели, звук становился громче, что-то приближалось. Они не спрашивали, кто там был. Они просто ждали. И когда Селеста выскользнула из тени, Белла почувствовала прилив облегчения, но он длился недолго. У Селесты был ошеломлённый взгляд, её карие глаза казались чёрными в свете факела - чёрными и потерянными. Её одежда была в крови. Её руки были ещё более кровавыми.
- Селеста, - сказала Белла. - Где Марни?
- Иисус, - сказал Сойер.
Её история потрясла его, как она и предполагала. Она потрясла полицию, когда они допрашивали Холли тридцать лет назад о том, что произошло в склепе. Она рассказала им бóльшую часть истории, но исказила правду о том, как она выбралась, ложь, которой она придерживалась всё это время. Она придала тот же смысл вещам, когда рассказывала Сойеру.
Она, Бриджит и Фейт были заперты там внизу в течение нескольких дней. Бриджит носила цифровые часы, но они внезапно перестали работать, и без естественного света они не могли отслеживать время. Они искали в коридорах другой выход, но туннели казались бесконечными, и когда Холли нацарапала отметки на стене монетой, они в конечном итоге увидели их снова, подтвердив, что они ходят кругами. Они спали посменно, поэтому кто-то всегда был начеку. Они настолько проголодались, что съели остатки сигарет Бриджит, что вызвало у них тошноту. Началось обезвоживание, и Холли предложила им выпить мочу, но, поскольку ей не во что было её собирать, им пришлось бы складывать руки чашечкой под собой, когда они будут писать. Девочки решили, что это будет крайним средством. Бриджит сказала:
- По крайней мере, она стерильна.
И Холли не хватило духу сказать ей, что это миф, и что они будут пить бактерии.
- Чего она от нас хочет? - спросила Фейт. - Как нам играть в её глупую игру?
Они не слышали и не видели женщину-призрака с момента склепа. Они пытались танцевать так же, как она, и объявляли друг друга, как на конкурсе красоты. Когда они попытались вернуться в склеп, они больше не могли его найти. Только когда они метались по коридорам, Холли это пришло в голову.
В своих странствиях по подземной пещере они сталкивались со многими развилками в коридорах, но до сих пор не выбирали путь, ведущий к самому склепу. Синие скелеты таились в тенях, как ночные кошмары, а заплесневелые гробы были хаотично разбросаны. На некоторых гробах были вырезаны имена и гравюры с изображением медвежьих голов, как на гербе, и когда Холли увидела это, она вспомнила вопросы, выгравированные на гробу Мэдлин в склепе.
- Эй, - сказала она своим друзьям. - Кажется, я поняла.
Бриджит и Фейт тесно прижались к пламени зажигалки, как будто оно могло их защитить. Холли всё больше беспокоилась о том, что они будут делать, когда закончится жидкость для зажигалок.
- Вопросы, - сказала Холли. - Те, что на её гробу. Может, они были не просто для того, чтобы напугать нас. Может, они часть игры. Я имею в виду, на конкурсах красоты разве они не спрашивают женщин о таких вещах, как их цели и во что они верят?
- Я не знаю, - сказала Бриджит. - Я не смотрю эту хрень.
- Я тоже, но я достаточно смотрела их, чтобы это знать.
- Ты права, - сказала Фейт. - Они так делают. Я смотрела эти конкурсы по телевизору, когда была маленькой. Тогда я хотела стать королевой красоты, но я выросла из этого, прежде чем стала достаточно взрослой.
- Ладно. Так что, может быть, поэтому она давила на нас, спрашивая чего мы боимся. А что, если это часть игры, верно? Я так и не ответила. Может, игра поставлена на паузу, потому что она всё ещё ждёт, что я ей скажу.
Девочки переглянулись, пока эта мысль доходила до них.
- Я не хотела давать ей ещё один способ морочить нам голову, - сказала Холли. - Я подумала, что если мы расскажем ей, что нас пугает, она просто использует это против нас. Но...
- А что, если у нас нет выбора, - сказала Фейт, заканчивая предложение Холли. - А что, если в этом вся игра?
Холли сделала самый глубокий вдох в своей жизни и оглядела склеп, наполовину ожидая появления их мучителя-полтергейста. Даже в густых тенях потолок здесь казался белым, но она не могла понять почему. Она подумывала солгать о том, чего она боится, но чувствовала, что всё, кроме правды, обернётся против неё. Она подумала о своих родителях и представила, что они в горе, гадая, куда пропала их дочь, боясь, что её похитил какой-то маньяк-убийца. Она подумала о своём старшем брате и других друзьях в школе, и обо всех, кого она любила в своей жизни. Правда поразила её в самое сердце.
- Я боюсь остаться одна, - сказала она склепу. - Ты меня слышала? Я боюсь остаться одна.
В её наушниках затрещали аплодисменты, заставив девочек подпрыгнуть. Завораживающий голос вернулся, и, как ни странно, это было облегчением услышать. Это означало, что женщина-призрак снова общалась. Только она могла подсказать им выход.
- Сильная и умная, - сказал призрак. - Холли, должно быть, родители очень гордятся своей дочерью. Мы так рады, что вы, милые леди, вернулись на представление. Шагайте скорее, шагайте скорее!
Холли уставилась в потолок, всё ещё ожидая, что призрачная женщина появится из небытия.
- Что теперь будет? - спросила Фейт, обращаясь скорее к Холли, чем к призраку.
- У нас есть ещё два вопроса, - сказал призрак, звуча как зазывала на карнавале или ведущий старого радиошоу. - Затем мы перейдём к более захватывающей части нашего представления - шоу.
Холли это не понравилось, но ей пришлось подыграть. Им всем пришлось.
- Хорошо, - сказала она. - Следующий вопрос.
Она помнила, что было написано внутри гроба, но решила, что лучше позволить призраку рассказать им, если она ошибается. Она не хотела ещё одного долгого молчания покойной Мэдлин Голдман.
- Кого вы любите, юные леди? - сказал призрак под аплодисменты. - Кого вы любите?
В то время Холли только что бросила своего парня Джека и влюбилась в блондина-фигуриста по имени Райан, который даже не знал, что она существует. Бриджит была самой распутной из всех, но не относилась к тому типу девушек, которые любят романтику и отношения, а только гедонистические интрижки, когда у неё было настроение. Хотя Фейт привлекала больше всего мужского внимания, многие парни, казалось, были слишком напуганы её красотой, чтобы пригласить её на свидание. И она так беспокоилась, что ею воспользуются парни, которым нужно было только одно, что сторонилась всех, кто проявлял к ней сильный интерес. Она призналась Холли, что крутила романы с парнями, но пока не зашла до конца, потому что хотела, чтобы её первый раз был особенным. Они держали это в секрете от Бриджит, которая, как они знали, только посмеётся над этим.
- Я люблю Райана Эллиса, - сказала Холли, надеясь, что влюблённости будет достаточно.
Дома у неё был спиральный блокнот, полный любовных стихов о нём. У неё всегда был талант к рифмованию стихов, но именно по этой причине она держала свои записи при себе.
Следующей заговорила Фейт.
- Я люблю свою маму.
Они ждали Бриджит. Холли понятия не имела, что скажет её подруга. Бриджит не проявляла никакой страсти к мальчикам, кроме физической. Она также выросла в неблагополучной семье и редко могла сказать что-то хорошее о своих родителях или братьях и сёстрах.
- Отлично, - сказала Бриджит. - Я люблю своего кота, Пушистика.
Наушники наполнились аплодисментами и несколькими свистками.
- Последний вопрос, леди, - сказала женщина, ведущая мрачного игрового шоу. - Что произойдёт, когда вы умрёте?
Зрители тихонько зашептались.
- Я знаю, девочки, я знаю, - сказал призрак. - Я, конечно, задавала себе этот вопрос много раз здесь внизу.
Неловкий смех зрителей раздался в наушниках. Бриджит и Фейт посмотрели на Холли, ожидая, когда она скажет первой.
Она пожала плечами.
- Я не совсем уверена. Может, ты отправляешься в загробную жизнь? Я не знаю.
Холли приготовилась к аплодисментам или освистыванию, но зрители, казалось, ждали, когда ведущий решит за них. В воздухе повисла напряжённая тишина.
- Не самый лучший ответ, который мы когда-либо слышали, - сказал призрак, - но это приемлемо.
Лёгкие аплодисменты.
Бриджит крикнула:
- Я тоже не знаю!
Зрители засмеялись, отчего кожа Холли покрылась мурашками. Будет ли наказана Бриджит?
- Мне жаль, Бриджит, - сказал призрак, - но ты не можешь дать тот же ответ, что и Холли. У каждого участника должен быть свой.
- Но я не...
Холли коснулась плеча своей подруги, молча подбадривая её попробовать что-то ещё.
- Хорошо, - сказала Бриджит. - Когда ты умрёшь... ты отправишься в Ад!
Холли съёжилась.
"Зачем она это сказала?"
Очевидно, она пыталась оскорбить призрака, что было достаточно глупо, но упоминая Ад, она приглашала что-то адское, чтобы оно обрушилось на них? Однако зрители аплодировали ответу Бриджит, и призрак задал тот же вопрос последнему участнику. Фейт потрогала своё ожерелье с анкхом и прикусила нижнюю губу, чувствуя себя более неловко из-за этого вопроса, чем другие.
- Я думаю... ты становишься призраком. Как и ты, Мэдлин.
Она сказала это почти ласково, как будто пыталась заставить призрака открыться ей, показав, что она понимает. И снова зрители затихли. Пот выступил на волосах Холли, пока она ждала, когда суд снизойдёт на её подругу. Она боялась, что, употребив имя призрака, она могла навлечь на себя больше вреда, чем Бриджит, упомянув о дьявольской игровой площадке.
- Итак, - сказал призрак. - У рыжей не просто красивая внешность. У неё есть настоящая голова на плечах.
Публика аплодировала громче, чем раньше, и Фейт даже улыбнулась похвале. Теперь она выглядела полной надежд, и это вызвало у Холли чувство беспокойства, хотя она не была уверена, почему.
- Хорошо, юные леди, - объявил призрак Мэдлин Голдман. - Время пришло. Кто самая красивая девушка в могиле?
Начался дождь из костей.
Фейт боялась оказаться там, и, вспоминая об этом, Холли считала, что именно поэтому дух позволил девочкам увидеть потолок из фрагментов скелетов. Тела не были прибиты к потолку, а составляли его, крыша была сделана из мёртвых. Девочки пригнулись и прикрыли головы, когда кости посыпались вниз, фрагменты некрополя падали серым ливнем. В тумане пепла Холли потеряла из виду своих друзей. Теперь она была одна в склепе под кладбищем. Страх охватил её, и она не смогла сдержать крики. Она споткнулась обо что-то, и, когда она упала в пыль, её рука приземлилась на пожелтевший листок бумаги. Даже в полумраке она могла различить единственное слово, нацарапанное на нём чем-то, похожим на кровь.
Жертвоприношение.
Она поспешила прочь от него, как будто он мог укусить её, как гремучая змея. Синее освещение, источник которого она всё ещё не могла найти, давало ей достаточно света, чтобы разглядеть туннель впереди, но когда она вошла в него, темнота была густой, как патока. С известняка капал коварный конденсат, и Холли кричала своим друзьям, но единственным ответом, который она получила, был насмешливый треск в её наушниках.
- Значит, ты говорила правду, - сказал призрак. - Ты боишься остаться одна. Честность очень к лицу леди. Поздравляю, Холли.
Коридор внезапно вспыхнул оранжевым светом. Холли взвизгнула, когда воздушный огонь заполнил мёртвое пространство, словно огнемёт. Была быстрая вспышка, затем пламя уменьшилось до размера грецкого ореха.
- Холли! - сказала Фейт. - Сюда!
Теперь Холли могла видеть своих друзей в темноте и баллончик с краской, который держала Бриджит, сделав из него паяльную лампу, чтобы привлечь внимание Холли. Когда они сбились в кучу, новые голоса заполнили коридор, и они исходили не из наушников, а из самого склепа. Голоса щебетали и шипели без слов, звуча одновременно и как животные, и как люди. Затем зрители вернулись к наушникам, но вместо аплодисментов они смеялись - гортанным, демоническим смехом проклятых.
- Нет, - сказала Холли, боясь, что знает, что будет дальше.
Туннель стал горячим и наполнился пульсирующим красным светом. Между трещинами в каменных стенах тлеющее жёлтое вещество горело, как лава. Вестибюль начал заполняться едким дымом, и девочки задыхались от него, пока Холли не велела им бежать.
"Как летучие мыши в аду", - подумала она.
Сойер покачал головой.
- Я пытаюсь тебе верить. Но ты говоришь мне, что этот склеп ведёт в ад?
- Нет. Не совсем так.
Он начал что-то говорить, но Холли шикнула на него. Она сказала ему достаточно. Нельзя было терять времени. Она сделала первый шаг, глядя на дверной проём, который преследовал её сны с момента побега.
"Ты умрёшь здесь", - подумала она.
Но это не имело значения, пока Белла была жива.
Сойер спустился за ней. Холли сомневалась, что он ей поверил - по крайней мере, не полностью - но он поверил достаточно, чтобы последовать за ней в склеп. Она не хотела ему рассказывать. Что касается города, то это была древняя история, просто трагический случай с тремя девочками-подростками в лесу. Девяностые были достаточно давно, чтобы Гринуок забыл. Никто больше об этом не говорил, и Холли это нравилось. А с уходом Бриджит и Фейт не было никого, кто бы опроверг её историю, никого, кто бы рассказал всю правду.
Она и Сойер вошли в склеп.
- Убедись, что дверь заклинена деревом, - сказала она.
Осматривая мрачные внутренности склепа, Холли похолодела, и она взяла руку своего бывшего любовника. Такая тёплая и сильная. Это успокоило её... немного.
Сойер провёл лучом своего фонарика по четырём стенам.
- Я не вижу никакого коридора. И я не вижу девушек. Они должны быть где-то ещё.
- Нет. Они здесь.
- Холли...
- Я вернулась! - крикнула она, зная, что призрак будет слушать. - Бывшая победительница вернулась!
Сойер отпустил её руку.
- Хватит! Я ухожу отсюда.
Когда он повернулся, чтобы уйти, Холли схватила Сойера и притянула его к себе, но он запротестовал и освободился от её хватки. Она знала, что это произойдёт сейчас. Он собирался назвать её сумасшедшей. Холли рассказала своему мужу Джастину только смутные обрывки того, что с ней здесь произошло, но она пожалела об этом, когда он бросал всё это ей в лицо всякий раз, когда они ссорились, используя её травму, чтобы её добить. Если бы Сойер тоже назвал её сумасшедшей, она могла бы ударить его или разрыдаться. Может, и то, и другое.
Но прежде чем он успел что-либо сказать, земля задрожала, земля покатилась под их ногами. Сойер попытался потянуть Холли к двери, но было слишком поздно поворачивать назад. Дерево в косяке сломалось, запечатав их, а бетонная стена за семейными гробами треснула, рассыпалась и открылась, как театральные занавески.
Королева красоты 1993 года вернулась.
Селеста была в шоке, неподвижная, как манекен, в одежде, пропитанной кровью. Факел, который дала ей Белла, исчез. Она не смотрела на остальных, а только смотрела в бездонную безнадежность склепа.
- С тобой всё в порядке? - спросила Белла.
Селеста шмыгнула носом, и когда она вытерла нос, на нём осталась мокрая красная полоса.
- Селеста? - спросила Роуз, осторожно приближаясь к ней. - Где Марни?
Слеза скатилась по щеке Селесты, прорезая кровавый отпечаток большого пальца.
- Она мертва.
Белла сжалась от боли. Это не могло быть правдой.
- Что случилось? - строго спросила Роуз.
- Она просто упала. Думаю, она просто истекла кровью.
- Похоже, она истекла кровью по всему твоему телу.
Белла напряглась от тона Роуз. Она что-то заподозрила? Должны ли они были?
- Я несла её, - сказала Селеста. - Конечно, я вся в крови. Ты же видела, как она себя чувствовала.
- Это правда, - сказала Белла. - Она так же истекала кровью на мне.
Она вытянула рукава, чтобы показать кровь на своём пальто, но её было трудно увидеть на фоне чёрной кожи. Она была видна только на тёмной одежде Селесты, потому что она всё ещё была мокрой.
- Ты уверена, что она мертва? - спросила Обри.
- Я проверила, - сказала Селеста. - У неё не было пульса, и она не дышала. Я пыталась ей помочь, но... Я просто не смогла. Она просто умерла, чёрт возьми.
- Ладно, - сказала Роуз. - Где она?
Селеста снова отвернулась. Белла увидела что-то, что ей не понравилось в выражении лица её подруги. Она была похожа на ребёнка, которого ругают. Обычно Селеста была грубой и саркастичной. Щенячьи глаза были ей не свойственны. Они казались чужими на её лице.
- Она осталась там, - сказала Селеста.
Мышцы Беллы напряглись. Селеста указывала туда, где призрак пытался схватить Беллу своими изуродованными пальцами. Она уже слышала кого-то, кого на самом деле там не было. Возможно ли, что она видела людей, которых на самом деле здесь не было? Селеста была вымыслом, как и голос Тайсона, чем-то, что заманивало их всех в лапы призрака?
- Где факел? - спросила она Селесту.
- Он погас, - сказала Селеста, загадочно выбрав слова.
Роуз и Обри последовали за ней в пустоту.
- Подождите! - сказала Белла. - Вот где оно было. Вот где она была.
- Нам нужно продолжать двигаться, - сказала Роуз.
- Но...
- Я знаю, что ты что-то видела. Я верю тебе. Но мы не можем вернуться назад. Если мы хотим найти выход, нам нужно встретиться со своими страхами, помнишь? Это часть игры.
- К чёрту игру! - Белла начала плакать, тяжесть всего этого обрушилась на неё. - Я больше не хочу играть. Я никогда не хотела!
Обри обняла Беллу.
- Всё в порядке.
- Нет, не в порядке, - она высвободилась из объятий подруги. - Это всё твоя вина, Обри.
Лицо Обри вытянулось.
- Не надо. Не делай этого.
- Мы все это знаем. Можем сказать. Ты привела нас сюда. Ты начала игру.
- Я не хотела. Не по-настоящему.
Белла посмотрела на остальных.
- Я ошибаюсь? Это её вина, не так ли?
Роуз ничего не сказала, и это говорило само за себя. Грустные глаза Селесты выражали сочувствие к Обри, но она не нашла другого способа выразить это. Обри прослезилась и отступила от остальных. Белла не хотела пугать Обри, но эта способность давала ей прилив силы.
- Я равнялась на тебя, - сказала Белла. - Я хотела быть похожей на тебя. Какая ирония.
- Мне жаль, - сказала Обри.
Селеста встала между ними.
- Достаточно.
- Эй, - сказала Роуз. - Почему ты всегда защищаешь Обри?
- Потому что она моя подруга!
- Ты поклоняешься ей, - сказала Белла. - Она привела нас сюда, но ты привела меня к ней.
Роуз указала на Беллу.
- А ты привела меня к ним.
Слова пронзили сердце Беллы, словно стрелы. Это было точное обвинение, но она не ожидала, что Роуз ударит её им.
- Вот в чём проблема с игрой в обвинения, - сказала Обри. - Каждый в чём-то виноват.
- Не я, - сказала Роуз. - Я ни в чём не виновата. Вы трое - причина, по которой мы здесь застряли. Вы и ваша готическая чушь. Теперь двое мертвы. И кто знает, как долго продержатся остальные из нас.
Белла заплакала.
- Роуз! Как ты можешь так говорить?
Её лучшая подруга посмотрела на неё ледяными глазами, и именно в этот момент Белла поняла, что их дружба действительно закончилась. И что было больнее всего, она вообще не могла винить Роуз.
- Хватит, - сказала Роуз, отводя взгляд. - Селеста, покажи нам, где Марни.
Девочки пошли дальше по каменной комнате, единственным, что нарушало тишину, был гул печи. Казалось, он становился громче, голоднее. Белла не могла не представить себе красного быка, фыркающего огнём, патрулирующего лабиринт, словно часовой-кентавр, готовый затащить нарушителей в сгнившие внутренности некрополя. Чем дольше они были там, тем сильнее становилось клаустрофобное ощущение. Возможно ли, что они спускаются глубже под землю, следуя по этим туннелям? Действительно ли это бездонная яма?
Они прошли совсем немного, прежде чем девочки наткнулись на густую лужу крови на земле и мокрый след там, где истекающую кровью утащили в темноту за её пределами.
Растекающаяся кровь заставила Роуз задохнуться. Дело было не только в ужасном виде, но и в запахе. Свежая кровь наполнила затхлый воздух запахом заржавелых монет. Под ним был другой запах - что-то более отвратительное, более мясное. Крошечные клочки плоти на земле говорили больше, чем она хотела знать.
- Где она, чёрт возьми, Селеста? - спросила Роуз.
Селеста зарыдала.
- Она была прямо тут, девочки, клянусь Богом!
- Что-то утащило тело, - сказала Обри, указывая на длинное пятно крови. - Может, медведь вернулся?
- Как он мог попасть сюда, и мы не увидели его первым? - отрезала Роуз.
- Я не знаю! Может, есть какие-то короткие пути, которые мы не нашли.
Затем они замолчали, все глаза устремились на кровавый след. Роуз сомневалась, что медведь сумел найти способ опередить их в этом месте. Однако это захоронение могло быть местом спячки для нескольких медвежьих семей. Это была тревожная мысль. Девочки могли быть на грани пробуждения ещё бóльшего количества зверей ото сна. Каждый вход и выход могли быть заблокированы стаями чёрных медведей, которые считали эти туннели своим домом. Она снова вспомнила стихотворение на табличке и изображение скульптурной головы медведя. Кто поместил её туда и почему? Было ли это каким-то предупреждением или предзнаменованием? Было так много вопросов - слишком много, чтобы сделать эту игру честной.
Эти готы что-то скрывали. Даже Белле больше нельзя было доверять. Она так сильно изменилась, что Роуз даже не знала её. Вероятно, у неё было столько же секретов, сколько у этих пещер. Роуз оставили в стороне, дав ей ровно столько информации, чтобы успокоить её, не рассказывая ей всей правды. Вместо этого ей рассказывали истории о старых дневниках и женщинах-призраках с голосом её парня. Здесь происходило что-то неестественное - Роуз знала это наверняка - но это не означало, что она верила всему, что говорили ей другие девочки. Она была больше сосредоточена на том, что они решили ей не рассказывать.
Роуз была аутсайдером, и с падением доверия она начала думать о том, чтобы оставить остальных позади. Она пыталась вести их и всё ещё хотела, чтобы они сбежали, но ей нужно было расставить приоритеты. Она не была одной из этих унылых неудачников. Она была победительницей. Но команда сильна лишь настолько, насколько силён её самый слабый игрок, а эти товарищи по команде были жалко хрупкими. Они праздновали слабость, делая отчаяние частью своей личности, разрисовывая лица, как грустные клоуны, и одеваясь, как статисты в старом фильме Тима Бертона. У них не было её драйва. У них не было её навыков выживания. Они не любили жизнь - они любили смерть. Обри сама так сказала. Так что, может быть, эти психи хотели быть здесь. Может быть, они хотели умереть.
Обри сказала, что она только выдумала часть о том, что ей нужно шесть человек для её маленького ритуала, но Роуз не была в этом так уверена. Она и Марни не были частью группы, так зачем готы привели их сюда? Теперь, когда Марни пропала без вести - и умерла, по словам Селесты, - паранойя разгорелась в Роуз. Она никогда не думала, что Белла причинит ей боль, но она также никогда не думала, что её подруга присоединится к таким чудакам, как Обри и Селеста. Всё, что угодно, каким бы ужасным оно ни было, было возможно.
- Что нам теперь делать? - спросила Белла.
Роуз повела плечами.
- Мы следуем за кровью.
- Проклятие... - прошептала Обри.
- Тебе есть что сказать?
Глаза Обри сузились, но она покачала головой. Глядя на неё сейчас, Роуз была сбита с толку своим прежним желанием к этой женщине. Странность этого была одной из главных вещей, убеждавших её в том, что здесь происходит что-то сверхъестественное, и когда она шагнула в темноту, она внезапно остановилась, новая мысль ударила её, как пощёчина по лицу.
"А что, если Обри действительно ведьма?"
До сегодняшнего вечера Роуз посчитала бы эту идею нелепой. Ведьмы были из сказок. Ни один разумный человек не поверил бы в заклинания и колдовство в двадцать первом веке. Но, учитывая всё, что Роуз пережила сегодня ночью, её разум должен был оставаться открытым, если она хотела понять, что на самом деле происходит. Что-то должно было быть ответственным за всё это, и Обри инициировала всё - от вступительного ритуала до прихода сюда и управления повествованием с помощью признаний в дневнике своей матери. Она была как мастер подземелий в ролевой игре с живым действием, раскрашивая мир вокруг них. Но что, если она была чем-то бóльшим? Что, если её колдовство было реальным? Что, если она наложила какое-то любовное заклинание на Роуз, но оно оказалось недостаточно сильным, чтобы продлиться долго? Может, она наложила такое же заклинание на всех девушек. Это объяснило бы, почему они, казалось, поклонялись ей. А что, если у Обри была какая-то власть над животными и она заставила медведя напасть? Может, она хотела, чтобы вся эта кровь была пролита, предлагая человеческие жертвы в обмен на больше сатанинских сил.
- Что там? - спросила Белла, когда Роуз остановилась.
Часть Роуз хотела довериться Белле, отвести её в сторону и заключить сестринский договор. Но связь, на которую она когда-то рассчитывала, была заброшена слишком долго, как велосипед, оставленный под дождём, и когда Роуз попыталась поднять его, он развалился. Ей нужна была её лучшая подруга, но девушка, стоящая перед ней сейчас, была незнакомкой.
- Ничего, - сказала Роуз и пошла дальше.
Туннель становился шире. Белла держалась рядом с остальными, используя Роуз и Обри как живые щиты, съёживаясь за ними из страха снова пересечься с женщиной-призраком. Эти гнилые пальцы и разорванное платье, лицо, скрытое непроницаемой чернотой. Воспоминание проносилось в сознании Беллы с каждым шагом, и по мере того, как звук печи усиливался, он начал меняться, на него накладывался другой звук.
- Вы, девочки, слышите это? - спросила она.
- Да, - сказала Обри. - Это похоже на горение. На огонь.
Кто-то эхом разнёсся по холодному коридору. Сначала Белла подумала, что это Селеста - это определённо был её голос - но Селеста не говорила. Она просто стояла там в бледном шоке, слушая себя.
- Не как в аду с огнём, серой и дерьмом, - произнёс её бестелесный голос, - а как в мире тьмы и синих теней, - мягкое свечение появилось, как луч лунного света, открывая большую комнату впереди. - Там ты пустая. И так холодно и одиноко. Ни бога, ни дьявола, ни близких. Только эта бесконечная пустота. Навсегда.
- Это был твой ответ, Селеста, - сказала Белла. - Когда Обри спросила, что произойдёт, когда ты умрёшь, ты так и ответила.
- Но кто говорит это сейчас? - спросила Обри.
- Должно быть, это запись, - сказала Роуз.
- Перестань пытаться найти в этом логику, - сказала Белла.
- Я не ищу. Я думаю, мы все можем согласиться, что происходит что-то сверхъестественное. Но это голос Селесты, да?
Селеста кивнула, её глаза увлажнились. Девочки уставились на странное освещение впереди. Это было неестественное лунное сияние, как уничтожитель насекомых на крыльце летом. Туннель заканчивался им, выводя на широкое открытое пространство за углом.
- Что это? - спросила Белла.
- Это ад, - сказала Роуз. - Это видение ада Селестой.
- Нет, - захныкала Селеста. - Нет... это не моя вина.
- Почему это должен быть её ответ, а не чей-то другой? - спросила Белла.
- Может быть, это принадлежит всем нам, - сказала Обри. - Лучше вспомни, что мы все говорили, что произойдёт, когда ты умрёшь. Это может ждать тебя за углом.
- Я сказала, что не знаю, - сказала Белла. - Роуз, ты сказала, что это похоже на...
Она не могла этого сказать. Это была слишком ужасная мысль.
- Как быть нерождённой, - сказала для неё Роуз. - Да. Я знаю.
- Но этого не может случиться.
Роуз осталась невозмутимой.
- Давай надеяться, что нет.
- Марни сказала, что мы отправляемся на небеса, - тихо сказала Селеста. - Надеюсь, она была права.
- Ты думаешь, что она отправилась туда? - спросила Роуз, немного слишком цинично. - Ты думаешь, её затащили в рай? Почему-то я сомневаюсь.
- Это лучше, чем твой чёртов ответ.
- Никаких возражений.
Белла хотела, чтобы они не препирались. Каждый раз, когда она думала, что они все объединились, чтобы пройти через это, что-то ещё разделяло их. Она хотела всё исправить, но страх овладевал всеми её мыслями, мешая сосредоточиться на чём-либо ещё.
- Ладно, - сказала Роуз, приближаясь к синеве, - можно просто встретиться с этим, что бы это ни было. Теперь пути назад нет. Другого выхода нет.
Остальные стояли неподвижно, наблюдая за уходом Роуз, ожидая, что с ней случится. Белла проклинала себя за свою трусость. Неважно, что происходило между ней и Роуз, она не могла позволить ей сделать это в одиночку.
- Подожди меня, - сказала она, догоняя.
Они посмотрели друг другу в глаза. Белле нравилось верить, что там что-то ещё осталось, какой-то кусочек их давней связи, но всё, что она увидела в глазах Роуз, была жёсткая решимость. Её игровое лицо было включено. Белла сомневалась, что когда-либо сможет выглядеть такой же сильной, как Роуз, не говоря уже о том, чтобы быть такой же сильной. У неё никогда не было такой уверенности, даже в вещах, в которых она была хороша. Она надеялась, что её старая подруга продолжит направлять её в этом. Она доверяла суждениям Роуз больше, чем своим собственным. Всё это было извращённой игрой, и Роуз была здесь, чтобы играть.
Они завернули за угол, войдя в театр мёртвых.
Обломки гробов и контрфорсов были использованы для постройки импровизированных стульев. Их было двадцать, беспорядочно выстроенных в два кривых ряда. В них были подпёрты скелеты, одетые в лучшую воскресную одежду, в которой их похоронили, выглядя настолько щеголеватыми и элегантными, насколько это вообще возможно для мёртвых тел. Платья женщин были покрыты плесенью, костюмы мужчин были изъедены молью, а паутина тянулась от черепов до плеч. Вся эта аудитория трупов смотрела в одном направлении, их пустые глазницы смотрели на сцену перед ними.
Скрепленная колоннами человеческих позвоночников, бóльшая часть сцены состояла из серой, мумифицированной плоти и сломанных костей. Высохшая и затвердевшая ткань была упакована, как брёвна из хижины, среди окаменевших отрубленных голов и частей тел. Это была братская могила, спрессованная в прямоугольную форму, как гигантский картонный тюк. Над сценой висела пара занавесок из высушенной человеческой плоти, лиц, животов и ягодиц, всё это было сшито вместе, словно невидимыми стежками.
Голубое свечение сосредоточилось там, где встречались занавески.
Они начали открываться.
- Королева красоты, - объявил призрак Мэдлин Голдман, пока Холли и Сойер смотрели в лабиринт. - Она вернулась со своим королём.
"Так вот почему его впустили, - подумала Холли. - Победитель вернулся с привилегиями".
Мэдлин всегда любила любое подобие традиции, будь то конкурсы, бальные танцы или, в этом случае, какое-то воссоединение. Холли разрешили привести своего кавалера, чтобы у неё был кто-то под руку, мужчина, которого можно было бы выставить напоказ как трофей. Хотя они с Сойером вряд ли были романтическими партнёрами, Мэдлин не нужно было этого знать.
Призрак также не задал три вопроса перед тем, как открыть ворота. Холли уже давно дала ей ответы, а Сойер был мужчиной, что делало его неподходящим для извращённого конкурса Мэдлин, как и полицейские, которые исследовали кладбище после побега Холли много лет назад, ничего не найдя и не получив доступа в лабиринт. Но если Холли и Сойер не были здесь, чтобы играть в игру, почему Мэдлин позволила им пройти? Было ли это её желанием компании или любовью к традиционным праздникам? Была ли она впечатлена тем, что один из бывших чемпионов осмелился вернуться? Холли сомневалась, что кто-то ещё из выживших был бы настолько глуп, чтобы вернуться в эту яму ужасов.
Сойер огляделся в поисках источника голоса, но Мэдлин не показывалась. По крайней мере, пока. Холли провела его в первый коридор. Место было точно таким, каким она его помнила - таким же тёмным, таким же леденящим.
Сойер уставился на него, размахивая лучом своего фонарика.
- Это безумие. Как это возможно? И кто это с нами разговаривал?
Холли продолжала идти.
- Я могу рассказать тебе длинную историю, или мы можем спасти наших дочерей.
Она посветила фонариком в склеп. В прошлый раз, когда она была здесь, у Холли и её друзей была только Zippo, чтобы указать им путь. На этот раз всё будет намного лучше. Трудно было представить что-то хуже того, что случилось с ней, Бриджит и Фейт.
Зал превратился в круг ада.
Бриджит сама его пригласила, сказав, что это то место, куда они попадут после смерти, и Холли могла убить её за это. Они побежали по туннелю, перепрыгивая через трещины в земле, которая раскалилась от магмы. Стены превратились в серу. Вулканический пепел закружился по коридору чёрным торнадо, грозя задушить девочек. Они взялись за руки, чтобы не терять друг друга из виду, и плакали и кричали сквозь обжигающий жар, пока демоны хихикали, смеясь над их ужасом. Когда Холли осмелилась оглянуться, она увидела стену пламени, которая следовала за ними, поднимаясь цунами. Пот пропитал её, и она страдала от обезвоживания. Она чувствовала, что её может стошнить или она упадёт в обморок. Сложнее всего было бороться с желанием сдаться.
- Смотрите! - закричала Фейт.
Пока Ад следовал за ними, впереди была поляна из бледно-голубого камня, лишённая всех опасностей расплавленного туннеля. Девочки побежали быстрее, земля рушилась под ними, пар поднимался через трещины. Лёгкие Холли раздулись, её сердце забилось, и с последним рывком девушки выпрыгнули из тлеющей шахты в холодные тени алькова. Они лежали на замёрзшей земле, успокаивая волдыри, которые начали пузыриться на их коже. Холли закашлялась, выдыхая последние следы дыма, и когда она наконец села, то почувствовала, как на её голову упала единственная капля росы. Она ахнула и подняла глаза, с надеждой, и ещё одна капля упала, приземлившись на её нос.
- Вода!
Она открыла рот и высунула язык. Её друзья сделали то же самое. Капля упала на сухие, потрескавшиеся губы Холли, и она чуть не заплакала от облегчения, но горький вкус заставил её поморщиться. Тем не менее, это было влажно. Она открыла рот, чтобы выпить ещё, и несколько капель упали из темноты. Девочки выпили столько влаги, сколько смогли, вытянув шеи, как птенцы, ожидающие еды своей матери. Странная синева усилилась, открыв комнату взору, и когда тени отодвинулись от потолка, Холли задохнулась от увиденного.
Над ними возвышалась арка из земли и дёрна. Корни деревьев пролегали сквозь недра земли, обвивая её, словно сеть, но днища гробов торчали из-под запутанности. Грибок и плесень покрывали всё дымкой. Деревянные гробы были изношены, в них были дыры, проделанные роющими тварями и червями. Некоторые были достаточно большими, чтобы видеть останки скелетов тех, кто был похоронен внутри, и именно из этих треснувших гробов падали капли воды.
Девочки были под кладбищем, пили росу мёртвых.
Фейт закричала. Бриджит вырвало. Холли уставилась на плотно утрамбованную землю наверху, ища хотя бы малейшее пятнышко дневного света, но не увидела его. Её подруги отступили в угол, где не падала роса, и крепко прижались друг к другу. Холли подошла к ним, и они приветствовали её, девочки объединились, как сёстры. Несмотря ни на что, Холли чувствовала, что они смогут пройти через это, пока они есть друг у друга. Держа их, она получила силу. Прикосновение к ним дало ей то, что ей было нужно, чтобы пройти через весь этот ужас и смерть.
- Вы мои лучшие друзья, - сказала она им. - Я люблю вас.
Они сказали ей, что тоже любят её, и девочки прижали друг к другу головы и крепко сжали руки. Холод комнаты уступил место успокаивающему теплу тела. Голод и жажда исчезли. Даже страх отступил, пока не исчез полностью.
Холли улыбнулась. Чего она так боялась? Бояться было нечего. Всё было хорошо. Всё будет хорошо.
Эйфория охватила её тогда. Это было за пределами любого кайфа, который она испытывала, когда курила травку или принимала экстази. Это было уникальное блаженство, заваренное в животе чистой любви. Оно разрасталось внутри неё, возбуждая желание, и её руки блуждали, когда она закрывала глаза, чувствуя, как мягкие тела прижимаются к её собственному. Её разум содрогался от образов её возлюбленного, Райана Эллиса. Его светлые волосы закрыли один глаз, когда он улыбнулся Холли и наклонился для поцелуя. Их рты соединились, пока его руки исследовали её. Другой рот нашёл её мочку уха, её возлюбленный мутировал, но не терял своей красоты. Холли тяжело дышала, когда её обхватили несколько рук. Пальцы проникли в её волосы и пояс её джинсов. Она застонала, и кто-то ещё застонал в ответ, но это был не Райан. Это был более мягкий голос, высокий и женственный, и когда Холли открыла глаза, она увидела Бриджит. Они обе были прижаты к Фейт, чьи глаза были крепко зажмурены, её ягодицы были в руках Холли.
- Отпусти меня, Слейтер, - сказала Фейт, всё ещё не открывая глаз. - Пожалуйста... не...
Красота её подруги сильно поразила Холли. Эти глаза, эти длинные рыжие волосы и эта невероятная улыбка. Холли ныла, как от удара в живот, и сильнее сжимала задницу Фейт, вливая в неё злость. Фейт извивалась и протестовала, а Холли наслаждалась дискомфортом своей подруги. Фейт заслужила это. Несправедливо, что она была намного красивее Холли и Бриджит. Она могла заполучить любого парня, которого хотела, но отталкивала их всех, включая тех, за кого Холли отдала бы всё за возможность встречаться. Какая заносчивая. Какая наглая, использующая свою внешность, чтобы получить всё, что она хотела, и не только от мужчин. Девушки хотели быть с Фейт так же сильно, как парни хотели быть с ней. Люди стекались к великолепной рыжей, лебезя перед ней, всегда стремясь угодить ей только ради шанса увидеть её улыбку. А теперь даже призрак склепа благоволил к ней.
- Слейтер, остановись! - сказала Фейт, похоже, веря, что наркоторговец приставал к ней, а не её подруги. - Отстань от меня!
Бриджит теперь держала руки под рубашкой Фейт, а Холли скользнула одной рукой вниз в её джинсы. Маленькой девственнице вот-вот преподадут ценный урок. Бриджит хихикнула, когда Фейт попыталась вырваться, но была побеждена. Внезапно глаза Фейт резко открылись.
- Холли! - сказала она, увидев их сейчас. - Бриджит! Что вы делаете? Стойте!
Туман гневной похоти отступил, и Холли резко пришла в себя, эйфория и негодование резко прекратились, как огни, загорающиеся перед закрытием. Бриджит быстро моргнула и отстранилась от Фейт с выражением отвращения.
- Какого хрена? - спросила себя Бриджит.
- Что только что произошло? - ошеломлённо спросила Холли.
Фейт оглядела склеп.
- Где он?
- Кто?
- Слейтер, - покачала она головой, словно пытаясь что-то высвободить. - Подожди... нет, это не так. Он не может быть здесь, верно?
- Нет, - сказала Холли. - Я так не думаю. В любом случае, это не настоящий он. Я видела Райана Эллиса. По крайней мере, сначала.
- Да. Я видела несколько разных парней, некоторые мне нравились, некоторые - нет.
Бриджит поняла, что её ширинка расстёгнута, и застегнула её обратно.
- Давайте просто уйдём отсюда. Прямо сейчас. Пока ничего не случилось.
- Это из-за воды? - вслух поинтересовалась Холли. - Может, она галлюциногенная?
- Зачем пытаться понять это? - сказала Бриджит. - Здесь внизу ничего не имеет смысла. Мы пробежали по коридору в аду, а потом начали целоваться. Я имею в виду, какой смысл мы когда-нибудь сможем извлечь из этого?
Она была права.
- Это всё часть этой грёбаной игры, - сказала им Холли. - Нам просто нужно продолжать играть, что бы это ни значило, - она протянула руку Бриджит, прося баллончик с краской. Она отдала его, и Холли нарисовала крестик на стене позади неё. - Нам нужно продолжать отмечать все места, где мы были. У меня плохое предчувствие, что мы только ещё больше заблудимся.
Обычно Холли плохо запоминала направления - она всегда полагалась на свой навигатор, чтобы перемещаться - но проходы этого лабиринта были выжжены в её памяти. Проведя там несколько дней много лет назад, она запечатлела в своей голове смутную, но постоянную карту.
Она также помнила, как важно было продолжать двигаться.
- Хорошо, - сказала она Сойеру, когда они достигли двери. - Приготовься к этому.
Он помог ей открыть дверь. Когда лучи фонарика упали на скелеты внутри, Сойер ахнул и отступил.
- Нам нужно пройти здесь, - сказала Холли.
- Что это? - спросил он, широко раскрыв глаза, как серебряные монеты.
- Это склеп.
- Что?
- Это место, где покоятся мертвецы.
Сойер сглотнул так сильно, что мог слышать.
- Иисусе. Это слишком.
- Всё будет хорошо, - сказала она ему, хотя и не была в этом так уверена. - Просто следуй за мной и смотри на пол.
Холли сказала это так, словно пол был шатким или опасным, но на самом деле она просто не хотела, чтобы он видел потолок. Она взяла Сойера за руку, как ребёнка, и повела его в ожидающий склеп, двигаясь медленно, но готовая бежать, если начнётся дождь из костей. Она надеялась, что такие ужасы остались позади, поскольку она уже доказала себя Мэдлин, но призрак был совсем не предсказуемым. Кислый смрад смерти висел в воздухе, как пары.
Яркий луч света внезапно окружил их. Маленькие белые частицы упали, и Холли напряглась, прежде чем поняла, что это конфетти. Она не хотела знать, из чего оно сделано. Свет образовал круг на земле вокруг неё и Сойера, поместив их в интимный конус синего цвета.
Голос Мэдлин раздался из открытых гробов так же, как и из наушников Холли когда-то.
- Королева вернулась, чтобы исполнить танец со своим королём.
Точки света кружились вокруг оссуария, словно белые светлячки, и прожектор становился шире, давая Холли и Сойеру возможность двигаться, оставаясь внутри него. Его лицо дёрнулось от замешательства. Холли шагнула к нему и подняла одну руку. Он взял её. Она схватила его другую руку и обняла её за талию, затем прижала свободную руку к его спине. По склепу разнеслась неземная музыка, болезненная песня о любви.
- Ты ведёшь, - сказала она ему.
Сойер пошевелил ногами. Он не был самым грациозным танцором, особенно в таких обстоятельствах, но сойдёт. Они скользили вперёд и назад, покачиваясь под инструментальную балладу. Холли стиснула зубы. На это не было времени, но им нужно было умилостивить призрак Мэдлин, иначе она могла бы начать совершенно новую игру вместо того, чтобы быть любезной хозяйкой.
- Эм-м-м... Холли? - спросил Сойер, сбитый с толку.
- Просто смирись.
Но пока конфетти продолжали падать, Сойер поднял глаза, и его рот открылся, как будто он собирался закричать.
Холли притянула его к себе и прошептала.
- Не надо! Пожалуйста, не кричи.
- Иисус Христос, - пробормотал он себе под нос.
- Не смотри на них.
Она взяла его за подбородок и заставила посмотреть на неё. Он дрожал. Сойер всегда был традиционно мужественным типом, мужчиной с широкими плечами и сильной линией подбородка. Он был любителем активного отдыха и собирал мебель с нуля. Но каким бы крепким и суровым он ни был, ни один мужчина не бывает полностью бесстрашным. Кровь отлила от лица Сойера, когда он уставился в потолок, выкованный из останков скелетов. Теперь Холли посмотрела ему в глаза, пытаясь его приземлить.
- Всё в порядке, - сказала она. - Оставайся со мной.
- Я пытаюсь... Я...
Но он скользил. Кто мог его винить? Холли затащила Сойера в мир призраков, где комнаты были построены из трупов, а затем пригласила его на этот танец. Она погладила его по щеке, чувствуя щетину, которая когда-то царапала её голые бёдра, и мягко зашикала на него, так же, как она делала это с Беллой, когда та была младенцем. Сойер наклонился к ней, словно пытаясь спрятаться в её объятиях. Он предлагал всё своё доверие. Холли понимала это место - то, чего Сойер никогда не мог понять - и поэтому он следовал её примеру. Теперь она была нужна ему больше, чем когда-либо прежде.
Холли поцеловала его, пока они покачивались под светом прожектора, и конфетти сменилось нежными хлопьями пепла - фрагментами костей кремированных. Глядя на них сверху, скелеты всех девушек, проигравших игру, наблюдали, как чемпионка танцует со своим высоким, красивым возлюбленным.
Она была для них лучшей.
Она была для них кумиром.
Холли, Королева мёртвых.
Роуз смотрела на раздвигающиеся занавесы плоти.
Рядом с ней Белла всхлипывала, сдерживая крик, когда синий цвет сменился ослепительно-белым, освещая сцену.
Подпертые в центре сцены тела Марни и Саванны были манекенами из сырого мяса.
Саванна была особенно изуродована, её туловище было разорвано на мокрые ленты, её живот был вскрыт и лишён внутренностей. Одна сторона её лица отсутствовала, и у неё не хватало руки и половины одной ноги. Её шея была сломана, и осколок кости прорвался сквозь плоть, торча из её горла, как наконечник копья.
Марни была залита кровью. Не было ни дюйма её тела, который не был бы багровым. Её единственный глаз смотрел прямо на Роуз - сквозь неё. От лужи крови у её ног размазанный след вёл к краю сцены, а затем вниз на пол. Следов не было. Её сюда притащил кто-то другой - что-то другое.
Глядя на обмякшие тела, Роуз не могла понять, как они вообще стояли. Казалось, их ничто не поддерживало, и всё же мёртвые девушки стояли прямо в центре сцены. Прожектор высветил их в гротескных деталях. То, что осталось от их ртов, казалось, почти улыбалось.
"Конкурсантки", - с содроганием подумала Роуз.
Рядом с ней появилась Белла. К ним присоединились Обри и Селеста, и четыре девушки собрались вместе в жутком зале, уставившись на изуродованные туши своих друзей.
Откуда-то из-за занавесок из мёртвой кожи раздался женский голос.
- Поздравляю, Обри! Ты дала правильный ответ. Как вы все видите, вы попадаете сюда, когда умираете. Вы попадаете в могилу.
Аплодисменты наполнили комнату, как гром. Девочки огляделись в поисках источника аплодисментов. Роуз почти ожидала, что это будут хлопать скелеты галереи, но они всё ещё сидели как камни в своих перекошенных креслах. Аплодисменты, казалось, доносились из ниоткуда и отовсюду.
- Это всё? - спросила Роуз темноту. - Это то, что случилось? Мы мертвы?
Зрители рассмеялись, как в комедийном сериале.
- Кто вы? - потребовала Роуз. - Зачем вы это делаете?
Голос вернулся, радостный, как в рекламе.
- Я хотела бы воспользоваться этим моментом, чтобы указать на некоторых очень особенных людей.
Прожектор закружился, приземлившись на первом ряду дряхлых скелетов. Один был в потрёпанном костюме, другие были одеты в платья, настолько потёртые, что напоминали мух, окутанных паутиной.
- Леди и джентльмены, - произнёс голос. - Пожалуйста, поаплодируйте моей семье - Голдманам, - аплодисменты сотрясли театр. - Сегодня здесь мои родители и все мои сёстры - даже Дженис.
- Скажи нам, чего ты хочешь! - крикнула Роуз сквозь шум. - Как мы закончим эту чёртову игру?
Публика затихла. Внезапный порыв ветра задул факелы девушек. Белла ахнула. Гудение печи усилилось со звуком, похожим на потрескивание поленьев в открытом огне.
В темноте за сценой возникла фигура. Она была маленькой и неземной, человекоподобный призрак тени и лунного луча, но когда она приблизилась к центру сцены, Роуз смогла различить сгнившее дочерна платье и истлевшую вуаль, висевшую перед скрытым лицом. Белла схватила Роуз за ладонь обеими руками, дрожа.
- Это она, - сказала Белла.
Женская фигура, казалось, скользнула в центр внимания, её руки были подняты в приветствии, её изуродованные пальцы спазматически сжимались. Ломкие волосы свисали по её груди и плечам, как водоросли, и даже в центре внимания её лицо было всего лишь овальной тенью. Роуз пришлось напомнить себе, что нужно дышать.
"Держи голову поднятой в этой игре", - сказала она себе.
- Мы слышали ваши ответы, юные леди, - сказала женщина-призрак. - И мы также видели ваши ответы. Некоторые из вас более правдивы, чем другие, - зрители зашептались, удивлённые, когда их ведущая продолжила. - А теперь мы переходим к последнему раунду, девушки. Пришло время показать нам, из чего вы сделаны на самом деле. Покажите нам, что вы можете предложить.
- Что ты имеешь в виду? - спросила Роуз.
- Подношение от вас нам. От живых к мёртвым.
Девушки переглянулись в поисках ответов, которые никто из них не мог дать. Капля крови сошла с тела Марни и упала в лужу под ней, издав звук, похожий на камень, переброшенный через пруд.
"Подношение", - подумала Роуз, глядя на трупы.
- Все мои сёстры хотели стать королевами красоты, - сказала женщина-призрак, указывая на ряд мёртвых женщин. - Мы всегда бросали друг другу вызов, но они никогда не были мне ровней. Да, они все участвовали, но я была единственной дочерью Голдмана, которая выигрывала конкурсы. Я была лучше своих сестёр - талантливее, красивее. Вот почему они отравили меня.
Тихий шёпот пронёсся по залу.
- Дженис была той, кто подлила капли в мой чай, - сказала женщина, - но все мои сёстры придумали заговор. Это был единственный раз, когда они работали вместе - чтобы убить свою маленькую Мэдди. Сёстры любят ссориться, и мы все это теперь знаем, не так ли?
Роуз и Белла переглянулись.
- Помните, леди, - сказала женщина. - Победитель может быть только один.
Белла взвизгнула, когда Роуз схватила Селесту за воротник.
Голубое свечение театра пульсировало. Печь пела.
- Ты убила её! - закричала Роуз.
Селеста вскрикнула.
- Нет! Отпусти меня!
Роуз ударила Селесту тыльной стороной ладони.
- Ты убила Марни, сука! - она снова ударила её. - Она не просто упала замертво. Ты убила её. Она была твоим подношением!
- Я не убивала её... Я просто... Я просто...
Селеста сопротивлялась нападавшему. Белла посмотрела на Обри, размышляя, что им делать, но Обри была так же потрясена, как и она, и они не двигались достаточно быстро, чтобы удержать Роуз от удара Селесты в живот.
- Роуз! - закричала Белла. - Прекрати!
Но Роуз не послушала.
Когда Селеста согнулась от боли, Роуз подняла колено, ударив Селесту по лицу. Кровь хлынула из её носа, и она рухнула, её череп треснул о бетон. Обри и Белла должны были вмешаться сейчас, независимо от того, насколько они были запуганы. Они оттащили Роуз от Селесты, и Роуз развернулась к ним, сбивая Беллу. Белла подползла к Селесте, чтобы проверить, всё ли с ней в порядке. Она не двигалась. Обри держалась за Роуз, и они немного поборолись, прежде чем Роуз швырнула её на пол. Обри поспешила от неё отстраниться.
- Я знала это! - сказала Роуз. - Вы все в этом заодно. Всё это готическое колдовство! Вы сделали подношение из Марни, но вы не сделаете его из меня! Белла посмотрела на неё.
- Нет... это не...
- Не надо! - её глаза наполнились слезами. - Ты хуже всех. Ты привела меня сюда... привела меня сюда, чтобы умереть.
- Нет! Я не делала этого! Клянусь, я...
Белла начала вставать, но Роуз пнула её в грудь. Она упала на Селесту, которая всё ещё не двигалась и не издавала ни звука. Кровь струилась вокруг головы девушки, и рука Беллы скользнула в неё, когда она пыталась собраться. Её грудь болела, и она изо всех сил пыталась восстановить дыхание. Роуз не просто подтолкнула её. Она пнула её, как футбольный мяч.
Теперь Роуз отступала в сгущающиеся тени.
- Хочешь поиграть? - спросила Роуз. - Хорошо. Игра началась.
Она исчезла под громкие аплодисменты, крадучись к выходу из туннеля. Последнее, что увидела Белла, были глаза Роуз, слёзы, отражавшие тот небольшой голубой свет, который оставался в склепе. Затем она исчезла.
Театр погрузился во тьму и тишину. Белла посмотрела на сцену, но призрачная женщина исчезла, оставив только Марни и Саванну, которые смотрели на неё своими мёртвыми глазами.
Обри коснулась Беллы.
- Ты в порядке?
- Да... но Селеста.
Они подошли к ней. Обри вытащила свою зажигалку Zippo и попыталась снова зажечь факел, но он не загорелся. Она поднесла пламя зажигалки к разбитому лицу Селесты, и гравировка бабочки на зажигалке, казалось, хлопала крыльями в мерцании. Белла потрясла Селесту и позвала её по имени, но девушка не отреагировала.
- О, Иисусе, - сказала Белла.
Она взяла голову Селесты в руки и медленно повернула её, чтобы они могли лучше рассмотреть рану. Это движение, казалось, что-то отключило, и рана хлынула. В панике она потрясла Селесту, но глаза девушки закатились, а рот отвис. Обри взяла запястье Селесты и прижала кончики пальцев к вене. Белла смотрела, ожидая, умоляя.
Обри вздрогнула.
- Я... не могу найти...
Желудок Беллы сжался, страх заставил её почувствовать себя невесомой.
- Нет, - сказала она, постукивая по окровавленным щекам Селесты. - Нет, нет, нет. Просыпайся, Селеста. Ты не можешь... не можешь.
Обри встала.
- Нам нужно выбираться отсюда.
- Но Селеста...
- Она умерла. Боже мой... Роуз, чёрт возьми, убила её. Боже мой.
- Нет. Нет, нет, пожалуйста...
Обри снова потянула её за руку.
- Нам нужно бежать. Пока она не вернулась.
- Этого не может быть.
- Это происходит! Ну же, пошли, - она притянула Беллу к себе и обняла её. - Ты в порядке?
- Нет, - захныкала она.
- Но ты не ранена.
Она покачала головой, плача в плечо Обри. Обри похлопала её по спине, как мать, и Белле захотелось просто закрыть глаза и погрузиться в её объятия. Может, она сможет уснуть, а проснувшись, обнаружит, что всё это всего лишь ужасный сон, худший кошмар, который она когда-либо видела.
- С нами всё в порядке, - сказала Обри, тихонько заставив её замолчать. - Но нам нужно двигаться. Роуз думает, что мы хотим её убить. Я думаю, она собирается причинить нам боль.
- Она не могла убить Селесту. Роуз никогда бы...
- Никогда не говори никогда. Роуз сорвалась. Мы должны защищать себя и держаться вместе, верно?
Белла кивнула. Держа её одной рукой, Обри повела её к рядам подпертых скелетов, ища другой выход. Белла прижалась к ней, пока они ползли. Она чувствовала себя как аквалангист на дне океана, затерянный в беспощадной преисподней, где таились странные монстры. Они ступили в ряд, разделяющий две группы тел, имея достаточно места, чтобы держаться друг за друга, пока они проходили. Белла вздрогнула, когда её бедро задел сидящий труп. Мёртвая женщина улыбнулась ей с застывшей гримасой, и когда таракан выскочил из её глазницы, Белла подпрыгнула, и Обри пришлось снова её успокаивать.
Голос напугал их.
- Я так и знала.
Поднявшись из тени, Селеста была вычерчена остатком голубого свечения, и когда она обернулась, её лицо было отчётливо видно, кровь из её сломанного носа казалась чёрной во мраке, покрывая её рот, как мокрая борода.
- Я, чёрт возьми, знала это, - сказала она, шаркая ногами вперёд.
- Селеста? - сказала Белла. - О, слава богу, ты...
- Ты украла её у меня.
Белла замерла.
- Что?
- Ты просто собиралась оставить меня умирать, не так ли? - прошипела Селеста, подходя ближе.
- Нет...
Обри покачала головой.
- Мы думали, ты уже мертва. Нам жаль.
- Жаль? - сказала Селеста. - Тебе не жаль. Я видела, как вы двое обнимались. Я увидела этот новый засос на твоей шее, Обри. Я поняла. Белла красивее меня. Она ведь не толстая неудачница, как я, верно?
Белла и Обри переглянулись, сбитые с толку.
- О чём ты? - спросила Белла у Селесты.
- Ты ударилась головой, - сказала ей Обри. - Ты запуталась. Давай, нам нужно выбираться отсюда.
- Нет! - крикнула Селеста, теперь уже достаточно близко, чтобы они могли видеть её в свете пламени. Её глаза были огромными и чёрными, и она несла свой погасший факел. - Ты прекрасно знаешь, о чём я говорю, Белла. Ты никогда не была моей подругой, не так ли? Ты просто использовала меня, чтобы сблизиться с Обри.
- Что? - сказала Белла. - Это неправда!
"Или это было так?" - внезапно подумала Белла, ещё больше запутавшись.
- Обри, - сказала Селеста, и из её глаз потекли слёзы крови. - Ты хочешь знать, кого я люблю? Я люблю тебя. Я делаю всё, что могу, чтобы показать тебе это, но ты даже не замечаешь меня.
Рот Обри отвис.
- Я не знала...
- Ты знала. Тебе было всё равно. Даже когда я истекала кровью на земле, тебе было всё равно!
- Это не...
- Ты оставила меня умирать. Ты знала, что я жива, но оставила меня здесь в качестве подношения этой чёртовой ведьме или кем она там является. Она получает человеческую жертву, а вы с Беллой избавляетесь от третьего колеса, которое вас сдерживало. Двух зайцев одним выстрелом, верно?
Обри и Белла отступили.
- Селеста, - сказала Обри, - Пожалуйста, послушай меня. Это не то, что здесь происходит. Никто никому ничего не предлагает. Мы думали, что ты мертва.
- Ну, ты, кажется, не слишком рада, что я жива.
Селеста фыркнула кровью и оттолкнула один из трупов со своего пути, войдя в ряд сидящих скелетов. Она не сделала никаких усилий, чтобы не коснуться их, когда она шаталась вперёд, опираясь на их хрупкие кости, когда она приближалась к Обри и Белле, держа обгоревший кусок дерева как дубинку.
- Ты ведёшь себя иррационально, - сказала ей Обри. - Просто успокойся, и мы сможем это обсудить.
Но Белла знала, что для этого слишком поздно, и когда Селеста оскалила зубы в ревнивой ярости, Обри тоже это поняла.
Они шли по холодному коридору, в темноте кружились фонарики. Холли держала Сойера за руку, боясь, что они потеряют друг друга, если она этого не сделает. Кроме того, она не хотела отпускать его после того, как танец закончился. Она и так слишком сильно его оттолкнула. Разрыв их отношений причинил ей столько же боли, сколько и ему, и Холли не могла понять, как она до сих пор не видела ошибки. Она могла бы танцевать с ним вечно, даже в гротескном бальном зале склепа, где пыль мёртвых плыла, как туман, а разложившиеся лица пялились на них с вечной завистью к живым. Но им нужно было продолжать двигаться, продолжать играть в игру.
Чем глубже они спускались в туннель, тем теплее становилось. Холли всё ещё могла видеть своё дыхание, но теперь её пронизывало приятное тепло. Это заставило её улыбнуться. Она подняла фонарик, чтобы посмотреть, улыбается ли Сойер. Он прищурился от света и хихикнул.
- Я превысил скорость, офицер? - пошутил он.
Холли нравилось его чувство юмора. Ей также нравились его большие ладони, как та, что сейчас сжимала её руку. Она прижалась к Сойеру, положив фонарик под подбородок, словно рассказывала историю у костра.
- Мне, возможно, придётся тебя наказать, - сказала она, положив ладонь на его широкую грудь.
Сойер ухмыльнулся и обнял Холли за талию. Где-то в глубине её сознания вертелась навязчивая мысль, которую она не могла уловить. Было чувство срочности, но оно было слишком туманным, чтобы действовать. Она могла действовать, руководствуясь желанием. Она забыла, зачем она здесь. Она забыла о своей дочери. Теперь она могла думать только о Сойере и о том, как она могла бы приблизить его, сделать глубже.
Встав на цыпочки, Холли поцеловала его. Их рты открылись. Тепло распространилось по ним, как огонь. Она залезла под рубашку Сойера и запустила пальцы в его волосы на груди. Он схватил её за пояс и притянул к себе, его руки исследовали её нежные места, заставляя её содрогнуться.
Как же он был ей нужен. Как же она его любила.
Не в силах сдержать свои страсти, они расстегнули джинсы ровно настолько, чтобы Холли прижалась к стене склепа, а Сойер стоял позади неё, занимаясь с ней любовью в лихорадке, доставляя ей удовольствие так, как никогда не удавалось её мужу. И даже когда они услышали шаги поблизости, они не остановились. В этот момент Холли бы ни за что не остановилась.
Роуз прикрыла рот, но не могла отвести взгляд. Луч одного из их фонариков был поднят, освещая лица её отца и матери Беллы, которые стонали и тяжело дышали. Они занимались сексом, прямо здесь, в склепе.
Казалось, всё закружилось. Когда она впервые увидела их, Роуз выдохнула от облегчения, думая, что она возвращается домой, что её отец пришёл спасти её. Но как раз когда она собиралась позвать его, Роуз поняла, что он делает с миссис Уитмен. Она отшатнулась в шоке, боль наполнила её сердце. Она хотела, чтобы это была иллюзия, какая-то галлюцинаторная проекция, созданная колдовством, но знала, что то, что она видит, было реальностью.
Ещё одно предательство.
Сначала Белла повела её в этот ад, отвернувшись от Роуз в пользу её новых друзей. Теперь мать Беллы соблазнила отца, сделав его изменщиком, что должно было разрушить семью Роуз. Она всегда думала о миссис Уитмен как о тёте, никогда не понимая, какой коварной шлюхой она была на самом деле. Теперь Роуз поняла, откуда у Беллы это. Она видела, как её так называемая лучшая подруга смотрела на её парня Тайсона. Она никогда не говорила Белле об этом, но было очевидно, что она влюблена в него. Если бы у неё появился шанс, соблазнила бы она его так, как её мать соблазняла женатых мужчин?
Женщины Уитмен были шлюхами, коварными змеями, скрывающимися на виду. Но теперь маски были сняты. Роуз знала, с чем она имеет дело и что ей нужно было сделать.
Никто не мог её спасти. Она должна была спасти себя так же, как она это делала всегда - победив. Белла или кто-то из её глупых друзей-готов никогда не станут "Самой красивой девушкой в могиле"; не тогда, когда Роуз всё ещё играет. Это был последний раунд, и она сделает всё возможное, чтобы победить их.
Должно быть подношение.
Жертвоприношение.
Скрывшись в тени, Роуз повернулась и побежала обратно тем же путём, которым пришла.
- Что, чёрт возьми, мы только что сделали? - спросила Холли.
Их страсти угасли, они с Сойером натянули джинсы и уставились друг на друга. Шок на его лице был таким же, как и у неё. Он тоже был в смятении. Холли думала, что была готова ко всем хитростям лабиринта Мэдлин, но даже зная, что произойдёт, она не смогла остановиться. Это было не так, как когда она, Бриджит и Фейт сексуально ласкали друг друга здесь внизу. На этот раз часть игры "кого ты любишь" была сильнее, потому что она и Сойер уже желали друг друга, и хотя она пыталась забыть его, её чувства к нему остались, и он тоже тосковал по ней. Они были лёгкими целями. Мэдлин, должно быть, хотела, чтобы король и королева были вместе, чтобы они могли воплотить в жизнь какую-то фантазию.
- Я не знаю, что нашло на меня, - сказал Сойер. - Что нашло на нас обоих.
- Это место имеет свойство воздействовать на твой разум. Мы должны быть осторожны, - Холли застегнула ремень. - Давай забудем об этом. По крайней мере, на данный момент. Мы разберёмся с этим позже.
Сойер кивнул, его глаза были полны стыда. Он хотел того, что они только что сделали, но не здесь, и уж точно не тогда, когда его дочь была в опасности. Собравшись с силами, они пошли дальше, Холли решила провести их через этот туннель любви, не впадая в очередное пылкое свидание.
- Ты что-то слышал? - спросила она. - Пока мы... ну, ты знаешь.
- Да. Как шаги.
- Верно. Я не была уверена, но именно так это звучало.
Они звали своих детей, их эхо печально настигало в обсидиановых покоях. Холли задавалась вопросом, ладят ли девочки до сих пор или извращённое соперничество Мэдлин уже настроило их друг против друга? Белла и Роуз были лучшими подругами. Но Холли также была лучшей подругой Бриджит и Фейт.
Вот такая вот дружба...
- Она победит, - сказала Холли.
Фейт ушла пописать в угол, давая Холли момент наедине с Бриджит, которого она ждала. Бриджит скрестила руки и отвернулась.
- Ты знаешь, это правда, - сказала Холли. - Эта призрачная сука сама сказала это - Фейт прекрасна. Гораздо красивее нас. Она легко победит нас в конкурсе "Самая красивая девушка в могиле".
Бриджит пошевелилась.
- Холли...
- Ты же знаешь, что это правда.
- Ладно, может быть, так оно и есть.
- Может быть, чёрт побери? Фейт победит, и что потом? Она отправится домой, пока мы будем гнить здесь?
- Этого не случится, - неубедительно сказала Бриджит.
- Да? Тогда почему призрак спросил нас, что произойдёт, когда ты умрёшь? Мы только что вышли из коридора в аду.
У Бриджит не было ответа на это.
- Она пытает нас, но хвалит Фейт на каждом шагу, говоря, что она такая красивая и у неё умная голова на плечах, - Холли фыркнула. - Я имею в виду, серьёзно? Фейт? Она дура. С чего эта Мэдлин думает, что она умная? Тьфу. Это всё та же старая чушь. Все просто любят Фейт. Даже мёртвые любят её.
Звук шаркающих шагов Фейт заставил девушек напрячься.
Бриджит прошептала:
- Итак, что ты предлагаешь?
Внутри Холли было твёрдо, как гранит. Тепло, которое она чувствовала, лаская своих друзей, переросло в сильный жар, заставив её вспотеть. Что-то тёмное перевернулось внутри неё. Она была напугана. Она была зла.
- Я говорю, что мы уравняем игровое поле, - сказала Холли.
Она ненавидела себя за то, что даже подумала об этом, но опасность росла. Она была обезвожена и голодна, замёрзла и потеряна. Ей казался ясным только один выход - играть в игру.
И в каждой игре есть свои проигравшие.
- Дай мне свою зажигалку, - сказала она.
Бриджит уставилась на неё дикими глазами, но передала ей Zippo. Пламя превратило девочек в маленький шар света, когда Фейт вернулась, и Холли поднесла зажигалку ближе к Фейт, чтобы лучше её видеть. Её прекрасное лицо было похоже на картину маслом в золотом свете костра, мягкое с симметричным совершенством. Пухлые губы. Веснушки разбросаны по её носу и щекам. Голубые глаза, полные надежды, немного больше среднего.
- Ну, - сказала Фейт. - Что теперь?
Холли вытащила баллончик с краской из заднего кармана.
- Мне жаль, - сказала она.
Она поднесла сопло к зажигалке и нажала на кнопку. Красная краска взорвалась струёй пламени, которая охватила лицо Фейт. Она закричала, когда её плоть запеклась, а волосы загорелись. Холли удерживала кнопку, продолжая эффект факела, и когда Фейт попыталась убежать, Холли снова двинулась на неё в неумолимой атаке. Бриджит выкрикнула её имя, но Холли проигнорировала её. Фейт закрыла лицо руками, и Холли тоже подожгла их, одежда Фейт горела, её плоть покрылась волдырями. Она попыталась потушить пламя, когда оно поглотило её голову, но Холли просто продолжала распылять ещё больше, подбрасывая огонь. Хотя Холли не хотела, чтобы её подруга страдала, она должна была убедиться, что работа сделана правильно. Солнечного ожога было недостаточно, чтобы лишить Фейт права на титул. Её красоту нужно было содрать, как кожуру с морковной палочки.
Как раз когда Холли распылила последний залп огня, Фейт закричала, и спиральное пламя вошло в её рот и пронзило её горло. Её опалённые руки поднялись к шее, и она упала на землю, содрогаясь, когда её лёгкие были обожжены изнутри.
- Фейт! - закричала Холли.
Это было слишком - слишком много. Огонь потрескивал и вздымался, становясь громче. Воздух наполнился запахом горелой человеческой плоти. То, что она сделала, пришло к Холли в ужасной спешке. Она присела рядом со своей подругой и попыталась сбить пламя. Она повернулась к Бриджит, которая стояла, дрожа у входа в туннель, слёзы катились по её щекам.
- Помоги мне! - закричала Холли.
Но страх парализовал Бриджит. Холли сняла рубашку и бросила её на Фейт, похлопывая её, чтобы потушить оставшееся пламя.
- Я не хотела, - захныкала она. - Я не...
Фейт перестала дёргаться, её руки опустились по бокам. Опалённая рубашка скрыла её лицо. Холли не знала, сможет ли она когда-нибудь отдёрнуть её. Она надеялась, что ей не придётся этого делать, что Фейт сможет сделать это сама.
- Фейт... - сказала она со слезами на глазах. - Мне жаль... - она посмотрела на Бриджит. - Я просто хотела сделать её менее красивой. Я не хотела, чтобы всё зашло так далеко, клянусь.
Бриджит обняла себя и заплакала, не предлагая утешения. Она не сказала Холли, что та сделала только то, что должна была сделать, не сказала ей, что понимает, и что это был просто несчастный случай. Она только плакала, бесполезная и осуждающая.
Дым просачивался сквозь рубашку на лицо и плечи Фейт, неся едкую вонь. Кашель Холли перешёл в рыдания. Фейт всё ещё не двигалась.
- Ты, чёрт возьми, убила её, - сказала Бриджит.
Холли побледнела.
- Нет...
- Да, ты убила её.
- Я не хотела, чтобы всё было так плохо.
- Так плохо? Ты подожгла Фейт.
Холли уставилась на свою подругу, всё ещё скрытую под рубашкой. Она должна была знать.
Сжав ткань, она откинула рубашку назад, обнажив то, что осталось от Фейт Джонсон. Её лицо было жёлтым и пузырилось. Хрустящая ткань покрывала её кожу, словно рыбья чешуя, кровь запеклась в тот момент, когда лилась, оставаясь на её щеках бордовыми пятнами. Брови девушки были опалены, ресницы исчезли. Даже её зубы почернели от дыма.
Бриджит захныкала у входа в туннель. Холли накрыла голову и плечи Фейт рубашкой, как врач, натягивающий простыню, когда объявляет время смерти. Она медленно встала, затем повернулась к Бриджит, своей единственной подруге.
- Я просто не хотела умирать здесь, - сказала она. - Я не хотела этого ни для кого из нас.
Бриджит покачала головой, сморщив нос, как злая собака.
- Чушь. Ты хладнокровно убила Фейт.
Холли ощутила укол обиды.
- Ты отдала мне зажигалку. Давай не будем об этом забывать.
Холли бросила в Бриджит зажигалку Zippo, и она её поймала.
- Я не знала, что ты собираешься делать! - сказала Бриджит.
- Да, ты не знала, но ты не пыталась меня остановить. Ты хотела помешать Фейт победить, так же как и я. У тебя просто не хватило смелости что-либо с этим сделать.
Бриджит начала пятиться в туннель.
- Ты сумасшедшая. Ты собираешься убить меня следующей? Ты собираешься, не так ли?
Холли не думала об этом. Она не хотела. Покачав головой, она пассивно подняла руки.
- Это не так. Честно.
Но честности больше не было. Не здесь.
В этом подземелье секреты были лучшими друзьями девушек. Секреты были защитой. Они скрывали то, что не должно было быть видно, и заглушали то, что другим не суждено было услышать. Обман был частью всех игр - обманывать противника, заставлять его сомневаться в каждом своём шаге. И в этих катакомбах были только противники. Теперь Холли была в этом уверена. Дружба была обузой, слабостью. Она была связана только с собственным выживанием. Так должно было быть, если она когда-нибудь снова хотела увидеть солнце.
Она двинулась к Бриджит, не совсем понимая, что она собиралась сделать. Она действительно сожалела об убийстве Фейт, хотя это было - в какой-то степени - несчастным случаем. Она не хотела, чтобы её подруга умерла, а только проиграла. Возможно, проигрыш в этой игре был сам по себе смертным приговором. В этом сценарии Фейт забрал бы призрак Мэдлин Голдман, или, возможно, сам склеп открылся бы, как пасть кита, и поглотил её в свои призрачные чёрные глубины. Но Холли навсегда вывела Фейт из игры. Она вывела её из жизни, добавив ещё один труп в некрополь.
- Я не хотела никому причинять боль, - сказала Холли. - Но какой у меня был выбор? Она собиралась победить нас.
Бриджит сделала ещё один шаг назад.
- Просто держись от меня подальше, сука.
Но Холли продолжала идти. Она никогда раньше не чувствовала себя такой спонтанной, и это чувство пугало её. Она чувствовала себя не в своей тарелке, как пьяная, неспособная идти по прямой.
- Я сказала, держись подальше! - крикнула Бриджит.
Затем она побежала, и, не задумываясь, Холли погналась за ней.
Подростки промчались по туннелю. Пылающий ад исчез, оставив их во тьме, пока Холли следовала за звуком тяжёлого дыхания своей подруги. Кровь стучала в её висках. Она игнорировала истощение, отрицая свой страх, голод и жажду. Так много раз она принимала поражение. Иногда это было в форме отказа парней. Иногда это происходило после проблем с учёбой в школе. Она никогда не была спортсменкой и обычно попадала в проигравшую команду по физкультуре. Но ни одна из этих неудач больше не имела значения. То, что казалось таким важным, теперь открылось ей как мелочи. В жизни было только одно настоящее задание, только одно испытание.
"Сможешь ли ты пройти игру?"
Эфирное, бирюзовое сияние разливалось впереди, очерчивая силуэт Бриджит. Окутанные сине-чёрными тенями, земные останки склепа, казалось, приветствовали возвращение девушек, костяные руки тянулись из стен для объятий. Потолок извивался от тел.
Бриджит закричала:
- Оставь меня в покое!
Возможно, она разговаривала с Холли или со склепом. Может, и с тем, и с другим. Теперь для Холли это не имело значения. Всё, что имело значение, - это поймать Бриджит, не дать ей найти какой-то лёгкий способ победить, какой-нибудь маленький обман или ход.
"Жертвоприношение", - подумала Холли, вспомнив загадочный листок бумаги.
Она потянулась к волосам своей подруги, но не смогла подобраться достаточно близко. Бок Холли болел от бега, но Бриджит не подавала никаких признаков замедления. Холли нужно было что-то сделать быстро, прежде чем её добыча сбежит.
Холли бросилась на спину Бриджит. Девочки упали вперёд. Колени Бриджит ударились о край открытого гроба, и она врезалась в него, приземлившись лицом вниз на скелет внутри. Его кости раздробились, и Бриджит провалилась в полость тела, крича, когда пыль разложения поднялась вокруг неё серым шлейфом. Она ударилась лбом о верхний выступ гроба. Холли упала на Бриджит, и что-то ударило Холли в живот. Она вздрогнула и поднялась из гроба, и то, что ударило её, вырвалось из её тела. Кровь капала из раны, но порез был неглубоким. Она отмахнулась от облака пыли и посмотрела вниз на Бриджит, и когда дымка рассеялась, Холли увидела кость, которая отломилась от мёртвого тела внизу и пронзила Бриджит через живот и спину.
- О, чёрт... - сказала Холли.
На лбу Бриджит был красный мазок, и уже образовывалась шишка там, где она ударилась им о гроб. Её глаза были закрыты, ресницы были окроплены кровью.
- Бриджит? - спросила Холли, дрожа. - Ты умерла?
Бриджит не ответила. Вместо этого склеп ответил.
Взрыв аплодисментов прокатился по оссуарию, когда он наполнился белым светом. Праздничная музыка большого оркестра летали вокруг Холли, кружа её голову, и конфетти порхали в воздухе, как будто это был канун Нового года. Она подняла глаза и увидела тела молодых женщин на разных стадиях разложения. В отличие от других трупов в склепе, они не были одеты в официальную одежду. Вместо этого они носили джинсы-клёш, футболки с различными музыкальными группами, юбки-пудели и современные блузки с популярными причёсками двадцатого века. Некоторые были немногим больше скелетов, другие были раздутыми и фиолетовыми. Некоторые были заперты в трупном окоченении, в то время как другие дёргались от роющих насекомых. Это было не конфетти, а высохшие хлопья кожи и личинки. Хотя многие тела были опухшими и разложившимися, их размер и одежда говорили о том, что они умерли молодыми.
- Леди и джентльмены, - объявил голос призрака, - у нас есть победитель!
Холли закричала, когда трупы над ней ожили.
Они ползли друг по другу, сцепляя руки и сцепляя ноги, образуя сталактит живых мёртвых тел. Масса наклонилась вниз в форме воронки, приближаясь к ней, умершие девушки двигались, как цепь акробатов. Холли поспешила прочь, но из земли внизу поднялись руки скелетов и схватили её за лодыжки. Каждый гроб открылся, их обитатели покачнулись и схватили её, чтобы она не могла уйти.
Призрак крикнул сквозь ревущую толпу.
- И теперь Холли Кларк получит свой приз!
Гниющие девушки спустились с потолка роящимся ульем, их мёртвые глаза не выражали никаких эмоций, когда они окружили Холли. Она закричала, но больше некому было просить о помощи. Она могла только с ужасом смотреть, как мёртвые девушки отрывали части своих тел. Палец был сломан. Скула раздроблена. Одна девушка принялась отрывать себе пальцы ног, серая ткань рвалась, как старая простыня. Коса ломких волос была вырвана из черепа. Холли закричала и закрыла глаза, а когда она наконец осмелилась их открыть, она чуть не потеряла сознание от этого зрелища.
Фейт стояла перед ней. Её обугленное лицо шелушилось, а улыбка стала шире, глазная жидкость из её расплавленных глаз стекала по её обожжённым щекам. Её руки были сложены перед ней, и она подняла их выше, чтобы Холли могла видеть то, что она держала.
Тиара была сделана из костей и высушенных полосок человеческой кожи. Хрящи, ногти, зубы и чёрные куски гноящейся плоти были связаны вместе с помощью волос из косы девушки, которая сняла с себя скальп. Мертвецы выковали корону для своей королевы.
Фейт улыбнулась, половина её зубов дымилась чёрным, остальные были вырваны из дёсен - её вклад в тиару. Улыбка, которой Холли всегда завидовала, теперь принадлежала ей.
Фейт надела тиару на голову Холли.
- Поздравляю, - сказала она. - Ты Самая красивая девушка в могиле.
Селеста шла за Беллой. Оказавшись между ней и Обри, и окружённой рядами скелетов, Белле некуда было бежать. Никогда раньше не участвовавшая в драке, она не знала, что делать, поэтому просто съёжилась и закрыла лицо, когда Селеста бешено размахивала куском дерева. Обри попыталась толкнуть Селесту, создав эффект домино, который отправил их всех на колени мёртвых посетителей театра. Самодельные стулья наклонились. Части сломались под тяжестью, и девушки вывалились на пол. Белла с трудом поднялась на кровати из разбросанных костей, когда Селеста встала над ними в угрожающей тени, подняв деревянную доску над её головой.
- Нет! - закричала Белла.
Она пнула одну ногу и поймала Селесту за колено, сбив её с равновесия. Белла бросилась к Обри, чтобы помочь ей подняться, и хотя она заставила Селесту споткнуться, она не упала, и когда она снова напала на них, она ударила доской по затылку Беллы. Когда она упала, Селеста продолжила свою атаку, ударив Беллу по основанию позвоночника. Перед её глазами закружились звёзды. Она получила ещё несколько ударов, прежде чем Селесту оттащили от неё. Сначала Белла могла видеть только тени, борющиеся в осколках сломанных костей, но когда её зрение прояснилось, она увидела, что одна из девушек теперь сидит верхом на другой, которая лежит ничком на полу. Их силуэты были слишком неясными, чтобы определить, кто есть кто.
Белла ахнула, когда та, что была сверху, подняла доску обеими руками, держа её не как дубинку, а как деревянный кол. Все девушки закричали, когда кол резко и быстро опустился, за ним последовал влажный хлопок.
- Нет! - закричала Белла.
Девушка сверху другой поднялась на ноги, обнажив свою высокую, стройную фигуру на фоне лазурного сияния.
"Обри", - поняла Белла.
Хотя она была рада, что буйство Селесты прекратилось, от того, как это произошло, ей стало дурно внутри. Когда Обри отступила от распростёртого тела Селесты, Белла осторожно шагнула вперёд. Она не решалась посмотреть, но всё же ей пришлось это сделать.
Доска вошла прямо в мягкую область чуть ниже грудины Селесты. Кровь уже сочилась. Она пузырилась в уголках её рта, когда она лежала там, как убитый вампир, заколотый насмерть.
Обри прошептала:
- Она собиралась убить нас.
Боль в голове и спине Беллы убедила её в том, что это возможно. Если бы Обри не остановила Селесту, её гнев мог оказаться фатальным. Белла могла быть обязана жизнью Обри, но она всё ещё была подавлена жестокостью того, что та сделала. Это оставило её холодной и немой.
- Я должна была это сделать, - сказала Обри, и в её голосе появилась дрожь. - У меня не было выбора...
Мёртвые глаза Селесты смотрели в забвение, в которое её отправила Обри. Несколько мгновений назад они были огромными чёрными блюдцами; теперь они были сморщенными и бездушными, погасшими навсегда. Белла хотела закрыть веки, но слишком боялась сделать это. Если бы только было одеяло или что-то ещё, чем можно было бы накрыть тело. Какое бы безумие здесь ни произошло, оно не могло изменить тот факт, что Селеста была другом до того, как девочки вошли в этот ужасный склеп.
- Что с нами происходит? - спросила Белла.
- Это место, - сказала Обри, глубоко вздохнув. - Давай. Я должна тебе кое-что сказать. Но сначала я хочу выйти из этого театра, ладно?
Они переместились на другую сторону комнаты, найдя вход в ещё один коридор. Белла отчаялась. Их ад был бесконечным паломничеством, и таким же холодным, одиноким и синим, как и предсказывала Селеста. Треск печи усилился, и Обри щёлкнула зажигалкой Zippo, её медленно угасающее пламя мало чем помогло, когда они вошли в извилистый проход.
Плечи Обри сгорбились, когда она начала плакать.
- Иисусе... Я убила Селесту.
Выброс адреналина, чувство вины за убийство обрушились на Обри, как молот на наковальню.
- Разве я не могла остановить её, не убив её? - закричала Обри. - Всё произошло так быстро, я не... не...
Она чуть не рухнула на Беллу, поэтому они просто держались друг за друга, их порыв к бегству был приостановлен, чтобы горевать. Когда она закричала, Обри сделала поразительное признание.
- Я не рассказала вам всего о своей матери. Всё, что я сказала, было правдой, за исключением того, что она не так туманно описывала в своих дневниках, как я сказала, ужасные вещи, которые она здесь пережила. Я не рассказывала подробности раньше, потому что боялась, что это ещё больше всех напугает, но теперь, когда всё это произошло, я чувствую, что ты должна знать, - она шмыгнула носом и вытерла глаза. - Мою мать звали Бриджит. И она чуть не умерла здесь внизу.
У Беллы отвисла челюсть.
- Что случилось?
- Это было около тридцати лет назад. Она и её друзья пришли в это место, и их преследовал призрак, который живёт здесь.
Она рассказала Белле о кошмарном приключении, которое Бриджит задокументировала в своих дневниках, история, поразительно похожая на то, что Белла и её друзья пережили сегодня ночью.
Полтергейст с конкурса красоты по имени Мэдлин Голдман. Иллюзии и галлюцинации. Внезапные, неконтролируемые сексуальные желания. Насилие, вспыхивающее между друзьями.
Они пережили те же задания, те же ужасы.
- После того, как она упала в гроб, - сказала Обри, - кость прошла через живот моей матери. Когда она пришла в себя, её подруга, которая преследовала её, исчезла. Она, должно быть, решила, что моя мама умерла, потому что она просто оставила её там, в склепе. Итак, моя мать хромала обратно туда, откуда они пришли, и призрак, должно быть, закончил с ними, потому что дверь на кладбище была открыта.
Глаза Беллы расширились.
- То есть они вышли тем же путём, которым мы пришли?
Обри кивнула.
- Почему ты раньше этого не сказала? Мы никуда не двигались!
- Мы не могли вернуться из-за медведя, помнишь? К тому же, я ещё не была уверена, что всё, о чём писала моя мать, было правдой.
- Нам нужно вернуться. Это может быть единственный выход отсюда.
Обри вздохнула.
- Я просто подумала, что мы можем найти другой выход. Получше. Моя мать утверждала, что она и её друзья были здесь несколько дней. Когда она наконец вернулась на поверхность, поисковая группа уже искала их.
По телу Беллы пробежала дрожь. В этой истории было что-то слишком знакомое. Услышать это было всё равно, что складывать кусочки пазла в начало чёткой картины.
- Её нашли у подножия горы, - сказала Обри. - Ей удалось добраться до грунтовой дороги, а затем она потеряла сознание от потери крови. Провела несколько недель в больнице. Долгое время она не могла вспомнить, что произошло. Всё, что она знала, это то, что она и её друзья пошли в лес, чтобы потусоваться, и потерялись и отделились друг от друга.
У Беллы пересохло в горле. Обри не могла говорить о...
- Другая девушка, которая вышла, рассказала ту же историю, - сказала Обри. - Что они просто потерялись в лесу. Они так и не нашли тело третьей девушки, той, которую эта злая сука сожгла заживо. К тому времени, как воспоминания моей матери начали возвращаться, её мучили ужасные кошмары, и она не была уверена, что было реальностью, а что выдумкой. Её поместили в больницу. Когда она попыталась рассказать то немногое, что помнила, конечно, это вышло как жуткие истории о привидениях и склепе в параллельном мире. Никто не воспринимал её всерьёз. Даже её бабушка, которая первой рассказала ей о кладбище и проклятии Голдмана, думала, что моя мама сумасшедшая, что она каким-то образом взяла городскую легенду и сделала её реальностью в своём сознании.
- А другая девочка, которая выбралась... её история когда-нибудь изменилась?
- Нет. Зачем ей её менять? Видимо, ей сошло с рук убийство. Она победила.
Белла набралась смелости задать вопрос, на который, как она боялась, она уже знала ответ.
- Кто она?
- Её звали Холли, - сказала Обри. - Холли Кларк.
Услышав девичью фамилию матери, сердце Беллы упало в живот. Мир снова начал вращаться, и ей пришлось прислониться к стене. История, рассказанная Обри, сильно отличалась от той, которую рассказала ей мама Беллы о том, как она пропала в подростковом возрасте. Она никогда не упоминала сюрреалистический подземный мир или даже кладбище. Она и её друзья просто гуляли по лесу, сбились с тропы и заблудились после наступления темноты. На следующее утро они поспорили, куда идти, и разделились. После нескольких дней в глуши мама вернулась и была спасена поисковой группой. Одна из её подруг пострадала при падении, но позже нашлась. Третью девочку так и не нашли. С мамы и другой выжившей сняли все обвинения в нечестной игре, и со временем город Гринуок забыл о трагедии, постигшей бедных девочек-подростков.
Но Обри было что сказать.
- Моя мать всю оставшуюся жизнь то и дело попадала в психиатрические и наркотические реабилитационные центры. Она была одержима этим подземным миром и призраком Мэдлин. Она провела столько исследований, сколько могла, о семье Голдман.
Она рассказала о сёстрах, о том, что все они были конкурсантками красоты, но только Мэдлин когда-либо выигрывала титулы. Её популярность и успех сделали её любимицей отца, и, не имея наследника мужского пола, глава семьи решил оставить семейное состояние Мэдлин, что привело её сестёр в ярость настолько, что они решили убить её, но её случайно похоронили заживо.
- Моя мама изучала сверхъестественное, - сказала Обри. - Я думаю, она хотела смириться с тем, что с ней здесь произошло. Я думаю, она хотела доказать себе, что всё это реально, что она не сумасшедшая. Но она несла с собой много демонов и, ну ...
Глаза Обри увлажнились.
- Что с ней случилось? - Белла спросила её.
Обри вздохнула.
- Моя мать покончила с собой.
Затем между ними возникла молчаливая пауза. Обри вытерла глаза рукавом.
- Это было вскоре после того, как она родила меня, - сказала она. - Она даже не была уверена, кто отец. Судя по всему, она была неразборчива в связях и наркоманкой, делая всё возможное, чтобы прогнать боль, когда она больше не могла от неё бежать. Как я уже сказала, меня воспитывала моя тётя. Всё, что оставила мне моя мать, - это её странные дневники и какой-то хлам, включая эту Zippo, - она глубоко вздохнула. - Думаю, мой интерес к оккультизму проистекает из какой-то потребности лучше понять её. Сейчас это кажется безумием, но... Я просто подумала, что если я приду на кладбище и поиграю в это ритуальное дерьмо...
- Иисусе, Обри.
- Я знаю, но я на самом деле не думала, что это реально. Я думала, что всё это в голове у моей матери, понимаешь? Я просто решила, что поход на кладбище с тем, что я знаю, даст мне какую-то перспективу или, может быть, даже какие-то ответы. Я не ожидала, что здесь действительно будут туннели с настоящим призраком. И я клянусь, я не думала, что кто-то пострадает, - на подбородке Обри появилась ямочка, её лицо стало жёстким. - Но теперь я знаю, что всё в дневниках моей матери реально. И что ещё хуже - эта сука Холли Кларк, должно быть, знала, что всё это время это было реально. Она действительно подожгла ту другую девчонку. Она действительно пыталась убить мою мать, пронзив её грёбаной костью. И всё для того, чтобы стать Самой красивой девушкой в могиле.
Белла обняла себя руками.
Насколько больше Обри знала о Холли Кларк?
Украшенная в корону мёртвых, Холли пробиралась сквозь тьму, оставляя склеп и своих друзей позади. Она не собиралась убивать Фейт и Бриджит, но, сделав это, она стала их преемницей, и её наградой было освобождение. Так должно было быть. Если она просто вернётся к склепу Голдман, то обнаружит, что дверь открыта. Она знала это так же точно, как знала, что листок бумаги, который она обнаружила в склепе, должен был быть помещён туда намеренно.
"Жертвоприношение", - гласил он.
Вот чего хотел призрак Мэдлин Голдман всё это время - жертвы. Её сёстры отняли у неё жизнь; теперь она хотела жизни других в извращённой форме справедливости. Но казалось неправильным, что Мэдлин будет той, кто оставил записку. У неё не было причин отдавать предпочтение Холли настолько, чтобы дать ей решение, особенно после того, как она так явно отдавала предпочтение Фейт.
Холли подумала о том, как оживший труп Фейт вручил ей тиару, и как она слилась с другими мёртвыми девушками, когда они исчезали в потолке. Теперь Фейт была одной из них. Бабушка Бриджит была права. Время от времени молодые девушки приходили в это место по той или иной причине, но мало кто когда-либо уходил. Казалось, только победители выживали, чтобы рассказать эту историю, но кто им поверил? Единственные, кто мог понять, были те, кто сам это испытал.
"Одна из них оставила записку", - поняла Холли.
Инструкции от одного участника игры другому, оставленные как подсказка тому, кто был достаточно сообразителен или удачлив, чтобы заметить её. Возможно, это была одна из обязанностей обладателя титула. Может быть, Холли должна была оставить свою записку, что-то, что предупредило бы новичков, что их ждёт. Но это не могло быть слишком ясно, не так ли? Мэдлин уничтожила бы всё, что могло бы испортить её коварный замысел. Но Холли нужно было сделать что-то получше, чем простое слово, нацарапанное на клочке бумаги. Как поэт-любитель, она чувствовала, что может сказать гораздо больше.
Когда она приблизилась к склепу, она прошла мимо установленной скульптуры медвежьей морды внутри круга на стене - герба семьи Голдман. Сняв тиару с головы, Холли осмотрела человеческие останки и вытащила почерневший зуб, остаток некогда прекрасной улыбки Фейт. Приставив резец к стене, Холли потащила его, и он пронзил бетон эффективнее, чем она ожидала, словно нож, врезающийся в дерево. Она не спеша передала сообщение в форме зловещей загадки, которая, как она надеялась, будет иметь смысл для тех бедняг, которые придут сюда в следующий раз.
Некоторые девушки пугливы, другие храбры.
Одна девушка - принцесса, другая - рабыня.
Но все девушки равны, когда они в этой пещере,
Пока не останется только одна -
Самая красивая девушка в могиле.
Закончив, она направилась к отверстию склепа, но эхо голоса разнеслось по коридору позади Холли, заставив её замереть. Она выронила зуб и обернулась, прислушиваясь, как голос становился всё яснее. Казалось, он доносился из склепа.
- Холли? - позвала Бриджит. - Ты там?
Холли крепко зажмурилась. Это не могла быть Бриджит. Холли уже победила, так что Бриджит должна была быть мертва, не так ли? Может быть, это было своего рода испытание? Возможно, Мэдлин испытывала внутреннюю силу Холли, проверяя, действительно ли она достойна освобождения. Она должна была доказать, что не позволит ничему встать между ней и победой. Мольба Бриджит о помощи должна была быть уловкой. Но даже если это не так, если собственное выживание Холли означало оставить свою подругу умирать, пусть так и будет.
- Ты там? - Бриджит снова позвала.
"Нет", - подумала Холли, выходя из склепа.
Свет нового рассвета сиял через открытую дверь, ведущую на кладбище.
"Нет, меня здесь нет. Больше нет".
Холли потратила годы, пытаясь понять склеп. Но из-за того, что она там сделала, она не могла никому рассказать правду. Кроме того, если бы она это сделала, она бы закончила как бедная Бриджит, ходячая катастрофа, которая лечила своё безумие наркотиками, алкоголем и незнакомыми мужчинами. Холли была ошеломлена и напугана, когда её подругу нашли едва живой на обочине Олд-Милл-Роуд. Это было так, словно она вернулась из мёртвых. Холли была уверена, что Бриджит сдаст её полиции за то, что она сделала, но девушка страдала амнезией и оставалась инвалидом до самой смерти, так и не раскрыв их тайну каким-либо эффективным способом. И хотя Фейт Джонсон так и не нашли, ходили слухи. Некоторые говорили, что её тело находится на обрыве горы, и несколько молодых болтунов утверждали, что видели его. Многие считали, что популярная девушка-подросток сбежала с парнем или уехала в Голливуд, чтобы стать звездой. Другие говорили, что она всё ещё жива и ведёт дикую жизнь в лесу, питаясь кроликами-белохвостиками и насекомыми. Это было нераскрытое дело о пропаже человека, но после этого в Гринуоке больше не пропадали молодые девушки - до сих пор.
Это то, что держало склеп в тайне. Казалось, Мэдлин разрешала проводить только один конкурс "Самая красивая девушка в могиле" на поколение, поэтому никогда не было постоянной проблемы с пропажей девочек-подростков, и не было причин для беспокойства. Исчезновения были разнесены на десятилетия, так что люди никогда не связывали отдельные события.
"Тебе следовало предупредить Беллу, - подумала Холли сейчас. - Тебе следовало сказать ей правду".
Но как она могла? Как она могла заставить свою дочь понять, поверить в невероятное? Как она могла посмотреть своей девочке в глаза и сказать ей, что она кого-то убила? Холли всегда считала, что лучше придерживаться своей истории. Она думала, что всё кончено, что больная игра Мэдлин Голдман подошла к концу, но после трёх десятилетий молчания ужас под кладбищем вновь открылся для следующего поколения участников.
- Роуз! - снова позвал Сойер. - Белла!
Туннель казался бесконечным. Это была иллюзия, которую Холли вспомнила со своего первого визита. Как долго они с Сойером были здесь? Время уже исказилось? Будут ли их переживания нелинейными? Хотя склеп, казалось, не сильно изменился за последние тридцать лет, Холли определённо изменилась. Изменит ли то, что она стала взрослой женщиной, а не подростком, подход склепа к ней? А что насчёт Сойера? Он был мужчиной на детской площадке для девочек. Он не принадлежал этому месту. Он служил цели для Холли, но что Мэдлин Голдман могла от него хотеть?
- Ладно, - сказал он, останавливаясь. - Хватит. Нам нужно вызвать полицию. Сформировать поисковую группу.
Холли напряглась.
- Что?
- Я знаю, мы хотели держать их подальше от этого, но мы были здесь, кажется, уже несколько часов и не смогли их найти. Они могли оказаться в ловушке или пострадать. Чем больше людей будут их искать, тем лучше.
- Мы не можем этого сделать.
- Как я понимаю, у нас нет выбора.
Но Холли чувствовала, что выбора нет у неё. Она не могла позволить Сойеру привлечь полицию к этому. Это раскопало бы части её прошлого, которые ей нужно было оставить похороненными, и, что ещё важнее, не было возможности узнать, что Белла сделала, пока была в склепе. Она могла совершить серьёзные преступления.
- Ты не можешь просто позвонить 911, - сказала она. - Здесь внизу нет сигнала.
- Я знаю. Я говорю, что мы должны вернуться и убираться отсюда к чёрту. Идти в полицейский участок.
- Нет, - сказала она немного слишком резко. - Нам нужно продолжать их искать.
- Чёрт возьми, мы никуда не движемся. Мы не нашли никаких следов девушек. А что, если их здесь вообще нет?
- Они здесь. Я знаю, что они здесь.
Лицо Сойера посуровело.
- И откуда ты это знаешь?
- Я просто знаю.
Он сделал шаг к ней.
- Ладно. Что на самом деле здесь происходит?
- Сойер...
- Вся эта странная хрень, которая происходит... ты, кажется, всё понимаешь. Только ты. Ты привела нас сюда. Тебя встретили как королевскую особу. Почему так?
- Нет времени объяснять.
- Чушь! - сказал он, указывая ей в лицо. - Признайся в том, что знаешь. Я заслуживаю этого.
- О, заслуживаешь? Чего ты считаешь заслуживающим, а? Правды? Я имею в виду, той правды, которую ты всегда мне говорил? Той правды, что ты всегда говорил своей жене?
Челюсть Сойера дрогнула.
- Это действительно то, о чём идёт речь? Ты и я? Иисус, используй на мне своё кладбищенское колдовство, сколько хочешь, но не вздумай мутить воду, когда дело касается моего ребёнка.
- Колдовство? - глаза Холли расширились. - Ты думаешь, я всё это делаю?
- Я не знаю, что и думать! Всё, что я знаю, это то, что в этом месте есть что-то действительно странное, ты отказываешься это объяснять, и ты привела меня сюда и соблазнила.
- Ты шутишь? Я попала под то же самое заклинание, что и ты там. Я не ведьма, но даже если бы я была ею, мне бы не нужно было накладывать на тебя заклинание, чтобы ты меня трахнул. Всё, что мне нужно было сделать, это сказать об этом.
- Я просто говорю, что все эти странности сегодняшней ночи так или иначе связаны с тобой. Если ты не скажешь мне, почему это так, я сам поищу девушек, и для начала уберусь отсюда к чёрту.
С раздражением Сойер развернулся и пошёл обратно. В груди Холли разливался озлобленный жар, но она не могла наброситься на него. По какой-то причине дух Мэдлин, казалось, хотел, чтобы они были здесь вместе. Холли нуждалась в Сойере больше, чем когда-либо, верно?
- Подожди, - сказала она, проглотив свою гордость. - Пожалуйста, не уходи. Ты ведь не собираешься оставить меня здесь одну, не так ли?
Сойер обернулся.
- Я бы предпочёл этого не делать. Пожалуйста, пойдём со мной.
- Нет.
Её прямолинейность заставила Сойера поморщиться.
- Ты очень эгоистичная женщина, ты знаешь это?
- Как ты смеешь говорить мне это?
- Ты играешь с моими эмоциями, чтобы получить то, что хочешь, когда хочешь...
- Ты сукин сын!
- И бросаешь меня без причины, когда...
Она подошла так, что они оказались лицом к лицу.
- Закрой рот, придурок!
Гнев пронёсся по Холли внезапным ураганом. Какая наглость с его стороны навязывать ей вещи после всего, что она пережила из-за него - всей вины и тоски, чувства неполноценности и непристойности, пытки от осознания того, что он никогда не оставит свою жену, никогда не полюбит её так, как любил Тришу. В глубине души Холли знала, что её ярость была больше, чем требовалось, но, как и её страсть к нему, она не могла её контролировать или урезонить себя. Судя по покраснению на лице Сойера, он чувствовал то же самое.
- Тебе всегда нужно, чтобы всё было по-твоему, - сказал он. - Ты никогда не сможешь пойти на компромисс, никогда не извинишься.
- Я ничего тебе не должна.
- Хочешь кое-что узнать? - сказал он, усмехнувшись. - Есть причина, по которой ты одна.
У Холли сжалось сердце от боли.
- Не...
- Ты просто жалкая пизда, которую невозможно любить. Так что ты умрёшь в одиночестве.
Слёзы наполнили её глаза, Холли отступила назад и ударила Сойера в челюсть. Не пощечина, а удар кулаком, который больно отдал ей по руке. Сойер вздрогнул, но, казалось, был больше потрясён, чем ранен, поэтому Холли ударила его снова. Он отвернулся, и её кулак попал ему в ухо. Когда она пошла на него в третий раз, он схватил её за запястье и сильно прижал её спиной к стене. Шея Холли дёрнулась назад, и она ударилась головой об известняк. Звёзды заслонили её зрение, но удар вывел её из ярости на мгновение ясности.
Эта враждебность и недоверие были частью игры. Мэдлин проверяла истинные чувства участников, но Холли думала, что призрак не заставляет ещё и Сойера играть. Не было никаких вопросов, только действия, склеп вытащил на поверхность все смешанные чувства, которые бывшие возлюбленные испытывали друг к другу, и усилил их. Холли была вернувшимся чемпионом, но здесь внизу всё было извращённой игрой.
- Стой, - сказала она, надеясь урезонить его.
Но ярость Сойера была взрывной. Он снова её оттолкнул. Холли затаила дыхание, когда её спина ударилась о стену.
- Сука, чёрт возьми! - прорычал он. - Ты всю ночь тратила моё время. Для тебя это какая-то глупая игра, да? Я всегда был всего лишь игрушкой, чтобы развлекать тебя. Ну, на этот раз ты зашла слишком далеко. Моя дочь где-то потерялась, и ты заставила меня гнаться за диким гусём.
- Послушай, что ты говоришь, - сказала она, пассивно подняв руки. - После всего, что ты здесь видел, как ты можешь так думать?
- Ты не можешь говорить мне, что думать, - сказал он, толкая её в грудь. - Всё это время ты говорила мне, что чувствовать - о тебе, о нас. Не смей говорить мне, как думать. Не когда дело касается моей маленькой девочки.
- Моя маленькая девочка тоже потерялась.
Он внезапно схватил Холли за воротник, заставив её ахнуть. Сойер никогда не был с ней жесток, но сейчас она боялась его. Что-то тянуло их вниз к их самому базовому гневу, рептильный мозг брал верх.
- К чёрту твою маленькую девочку, - сказал Сойер. - Думаешь, мы с Тришей не заметили, как Белла изменилась в худшую сторону? Всё это готическое дерьмо. Нам не нужно, чтобы она была рядом с нашей дочерью, пытаясь опустить Роуз до своего уровня. Твоя маленькая девочка - псих. Псих на пути к полной неудаче во взрослой жизни. С тобой и Джастином в роли родителей я вряд ли могу винить девочку, но всё равно к чёрту её. К чёрту вас обоих.
Ярость, которая угасала, снова расцвела в Холли, пока это не стало всем, что она могла чувствовать.
- Убери от меня руки, мудак! - сказала она. Она оттолкнула его, кипя. - Ещё раз так заговоришь о моей дочери, и я тебя убью.
Он ухмыльнулся.
- Да, я действительно боюсь.
Рука Холли нырнула в карман, даже не осознавая этого.
- Скажи мне... - сказала она. - Чего ты на самом деле боишься?
Он нахмурился.
- Мы уже знаем, что ты действительно любишь Тришу, тогда как ты мог трахаться со мной, грёбаный кусок дерьма?! - сказала она. - Итак, что произойдёт, когда ты умрёшь?
Сойер оскалил зубы и шагнул к ней, но на этот раз, когда он схватил Холли за воротник, она больше не боялась его и не слышала, что он сказал. Она слышала только, как шепчет одно и то же слово, разворачивая нож в кармане.
- Жертвоприношение.
Звук печи вспыхнул, заполнив коридор. Белла и Обри обернулись на потрескивающий рёв, и на другом конце туннеля увидели мерцающее свечение. Оно началось маленьким, как свет свечи, но быстро расцвело в яркую вспышку, которая омыла стены. Белла и Обри замерли, наблюдая за странным зрелищем издалека, когда дымный запах заполнил коридор. Пахло барбекю.
"Это не печь", - поняла Белла.
Столб пламени скользнул по коридору, поджигая стены туннеля, когда проходил через него. Запах обугленного стейка становился сильнее, дым гуще. Только когда горящая штука начала кричать, Белла поняла, что под всем этим огнём находится человек.
- О Боже, - сказала Обри.
Она потянула Беллу, но та была в состоянии ужаса и благоговения и не двигалась. Крик был высоким и пронзительным - крик девушки. Он прорезал свистящий звук распространяющегося пламени, даже когда оно становилось громче, призрачная фигура приближалась. Поняв, что она чувствует запах горящей человеческой плоти, Белла закрыла нос и рот рукой.
- Давай! - сказала Обри, потянув Беллу обратно к театру.
Девочки побежали. Белла так сильно колотила по бетону, что у неё болели ноги, но она игнорировала боль. Позже будет время залечить их раны, если они выживут. Это было всё, что имело значение сейчас - выживание. Но это казалось всё менее и менее вероятным, поскольку ужасы продолжали трансформироваться. Дым обжигал глаза Беллы и заполнял её лёгкие, но она всё равно бежала, пылающая девушка мчалась по туннелю позади них, крича. Зал сотрясался от перегрева. Надежда померкла, когда всё остальное стало белым от пламени до слепоты. Белла услышала испуганные крики Обри, но не могла издать ни звука, чтобы выразить свой собственный ужас. Страх лишил её дара речи. Белизна заставила её закрыть глаза, и она побежала вперёд, пока не почувствовала, что падает, твёрдый бетон под её ногами, казалось, исчез, и на мгновение Белла дрейфовала в пространстве, прежде чем они с Обри ввалились в театр.
Яркость огня исчезла, но театр больше не был отбрасываем сине-чёрными тенями. Он был так же хорошо освещён, как любой обычный театр, тёплое освещение исходило из ниоткуда. Ряды зрителей были перестроены, трупы вернулись на свои извилистые сиденья, ожидая шоу, которое скрывалось за занавесками загорелой плоти. И когда Обри и Белла вошли, их встретили бурными аплодисментами.
Свет в зале потемнел, когда на них упали прожекторы. Девочки схватились друг за друга.
- Это был чертовски интересный конкурс, не так ли, девочки? - спросил призрачный голос у толпы.
Публика закричала и засвистела, когда занавес открылся. Саванна и Марни остались стоять, как окровавленные пугала. Рядом с ними лежал труп Селесты. Её окровавленное лицо тупо смотрело в толпу, голова была наклонена набок, глаза полузакрыты. Деревянная доска всё ещё была внутри неё, торчащая из её живота, как дополнительная конечность.
- У нас было много испытаний и невзгод, - сказала призрачная хозяйка, - но теперь пришло время для части красоты нашего шоу. Это же конкурс красоты, в конце концов.
Публика засмеялась, и на этот раз Белле показалось, что она увидела, как в темноте открываются и закрываются рты скелетов, хихикая из могилы.
- Леди и джентльмены, - сказал призрак, - пожалуйста, присоединяйтесь ко мне и поприветствуйте Роуз Петерсон на сцене.
Белла ахнула. Прожектор закружился и упал на первый ряд, где Роуз сидела в одном из скульптурных стульев спиной к Белле, всё, что она могла видеть, были её светлые волосы. Затем она встала. Её куртка и джинсы были заменены на длинное чёрное платье. Оно было пронизано дырами и разрывами, пятна гниения протёрли материал. Серый слой пыли окружал низ юбки, которая покрывала её ноги, а паутина была на рукавах и плечах. Роуз обернулась и улыбнулась, помахав толпе, и аплодисменты стали громче, несколько мужских голосов заулюлюкали и засвистели. Когда она шла к сцене, прожектор следовал за ней, открывая одежду Роуз на полу рядом со скелетом, который был раздет до иссохшего нижнего белья. Одна из его рук была сломана. Белла поморщилась. Роуз, должно быть, потеряла терпение, пытаясь снять с него платье.
На сцене взгляд Роуз упал на Беллу и Обри, и она скривила верхнюю губу. Даже когда хозяйка полтергейста появилась, как дым из вулкана, глаза Роуз оставались на двух девушках, проецируя молчаливую злобу.
- Я бы сказала, что одевание по случаю дало Роуз дополнительные очки, - сказал призрак в микрофон в её руке. - Но Обри зашла так далеко, что исключила ещё одного участника.
Прожектор упал на пронзённую тушу Селесты, и, как по команде, поток крови запузырился и хлынул из ноздрей и вялого рта мёртвой девушки. Публика зааплодировала, и прожектор снова закружился, приземлившись на Обри, и даже со светом в её глазах Белла могла видеть, как головы мертвецов поворачиваются в их сторону.
- Нет, - сказала Обри. - Я не хотела...
Призрак Мэдлин Голдман расхохотался.
- Убийственная и скромная. Однажды ты сделаешь кого-то очень счастливым... если выберешься отсюда.
Зрители снова захихикали, их пепельные челюсти открывались и закрывались, как медвежьи капканы в тени. Белла потянула Обри. Они не могли здесь оставаться. Им нужно было продолжать бежать. С Роуз на сцене они могли бы добраться до коридора и вернуться в склеп, а затем к выходу. В этот момент она бы предпочла встретиться с медведем, чем с Роуз, нежитью и садистским призраком Мэдлин Голдман.
Лицо призрака было всё ещё тёмным и неясным, когда она снова обратила внимание на Роуз. Белла поняла, что микрофон, который она держала, на самом деле был бедренной костью с длинной пожелтевшей, мумифицированной обёрткой, свисающей вниз, как шнур.
- Финальный раунд, Роуз, - сказала ведущая. - Пора показать нам немного смекалки. Посмотрим, что ты можешь предложить, дорогая.
Внезапно Роуз подбежала к краю сцены и подпрыгнула в воздухе в стиле баскетболиста. Её платье развевалось, как крылья мотылька, когда она пролетела над двумя рядами трупов и тяжело приземлилась на босые ноги, глядя на Беллу и Обри, как львица, охотящаяся на газелей. Она зарычала, и её глаза сверкнули, как у зверя.
- Все девушки равны, - прорычала она, - когда они в этой пещере. Пока не останется только одна - Самая красивая девушка в могиле.
Белла посмотрела на свою лучшую подругу в холодном ужасе, гадая, действительно ли это она. Роуз теперь была настолько чужой Белле, что она казалась почти одержимой. Зло склепа впиталось в неё, как кровь просачивается в матрас. И если Белла и Обри собирались вернуться в склеп, им пришлось бы пройти через неё. Хотя они превосходили Роуз численностью, её размер и свирепость более чем компенсировали это.
- Ты предала меня, - сказала Роуз.
Белла вздрогнула. Знала ли Роуз о той ночи с Тайсоном? Она всегда знала, или склеп наделил её особым пониманием?
- Роуз, - сказала она. - Пожалуйста. Что бы ты ни задумала сделать, пожалуйста, не делай этого.
- Ты должна была быть моей лучшей подругой, а ты предала меня.
Глаза Беллы наполнились слезами.
- Мне жаль... это была просто ошибка.
- Нет. Ты знала, что делаешь. Признай это.
Слёзы полились, и Белла сдалась. Может быть, Роуз была права. Может быть, это было то, что она должна была сделать - признаться в своих грехах. Мэдлин Голдман хотела честности от участников конкурса, не так ли? Ложь только заставила призрака испытать их с бóльшей жестокостью.
- Хорошо, - сказала Белла, едва не задыхаясь от слов. - Я признаю это. У меня был секс с Тайсоном.
Лицо Роуз вытянулось, рычащий гнев сменился слезящимся шоком.
- Ты... ты что?
Белла мгновенно всё поняла.
Роуз не знала. Когда она говорила о предательстве, она имела в виду, что Белла привела её на кладбище сегодня ночью. Она сказала, что думала, что Белла привела её сюда как некоего жертвенного ягнёнка, предпочтя колдовство её новых друзей десятилетию дружбы с ней и Роуз. То, что она занималась сексом с Тайсоном, оставалось тщательно охраняемым секретом до сих пор.
- Мне жаль. Это просто случилось.
Роза нахмурилась.
- Ну... яблоко от яблони недалеко падает. У матери шлюхи - дочь шлюха. Как удивительно.
Белла чуть было не спросила, что имела в виду Роуз, но потом её осенило. Роуз знала о своём отце и матери Беллы. Она тоже застала их на месте преступления? Она держала боль внутри себя, как Белла, или она столкнулась с любовниками? Если бы только Белла знала, что Роуз знает об их связи, они могли бы поговорить об этом и утешить друг друга. Возможно, они даже могли бы придумать план, как объединить свои семьи, как хотела Белла. Теперь было слишком поздно, слишком поздно для многих вещей.
- Держись от нас подальше! - сказала Обри, когда Роуз подошла ближе.
Но Роуз продолжала приближаться, медленно, но верно.
- Тебе действительно стоит воспользоваться этой возможностью, чтобы убежать и спрятаться, Обри. Я приду за тобой следом. Но сначала я хочу провести время со своей лучшей подругой, чтобы отплатить ей за всё, что она для меня сделала.
- Не надо, - сказала Белла. - Мы всё ещё можем выбраться из этого вместе.
- Больше нет "вместе", - сказала Роуз. - Всё сломано. Разбито на части. Ты предала меня!
Затем Роуз набросилась на неё.
Сойер упал на колени, кровь сочилась сквозь его пальцы, когда он сжимал свой живот. Холли стояла над ним, крепко сжимая нож в дрожащем кулаке. Она направила на него свой фонарик, наблюдая, как его щёки вздымаются, когда он порозовел, слюна свисала с его нижней губы.
"Вот почему она впустила его, - подумала Холли. - Мэдлин не хочет просто смотреть на меня с ним, она хочет своего кавалера".
Какое лучшее предложение могла сделать Холли, чем положить конец десятилетиям одиночества Мэдлин, дав ей мужчину-компаньона, Самого красивого парня в могиле? Она надеялась, что быть бывшим победителем будет достаточно, чтобы вернуть её в склеп, но всё имело свою цену, все дороги платные. Она не могла рассчитывать вытащить свою дочь из игры, не предложив обмена.
- Холли... - Сойер застонал.
Когда он посмотрел на неё в поисках помощи, она отступила назад и вонзила нож ему в шею. Её рука залилась тёплой краснотой, когда она повернула лезвие глубже.
Сойер был слишком удивлён, чтобы защищаться. Падая, он вытянул руку, чтобы удержаться, и нож выскочил из его шеи. Кровь хлынула из перерезанной вены, и Сойер закашлял багровым туманом и изогнулся вперёд, обнажив широкую цель на своей спине.
Холли колола и колола снова. Струи крови вырывались из Сойера, как водяные пистолеты.
"Ты ударил меня ножом в спину, - подумала она, - теперь я отплачу за услугу".
Но ей было трудно следовать собственной логике. Неужели Сойер действительно предал её? Как? Он предал свою жену, когда встречался с Холли, но никак не её. Но он давал ей ложные надежды, заставляя её думать, что в этом может быть что-то бóльшее, что, возможно, ей не придётся умирать в одиночестве?
Хотя она ненавидела признаваться в этом себе, она думала, что Сойер Петерсон может избавить её от боли. После неудачного брака, дерьмовой работы и невыносимого груза того, что она сделала со своими друзьями десятилетия назад, всё, чего хотела Холли, была любовь. С Сойером у неё, по крайней мере, было какое-то подобие этого. Но всё это было иллюзией. Его резкие слова доказали это. Даже если он находился под влиянием чёрной магии, которая пронизывала каждый дюйм этого некрополя, его слова исходили из твёрдых крупиц истины, которые он хранил запертыми в тайных пропастях своего сердца. Он действительно обижался на неё. Он действительно не думал о ней. Теперь Холли поняла с жестокой ясностью, что она была для него не более чем куском задницы на стороне. Она даже не была подходящим вариантом для Сойера, не говоря уже о том, чтобы быть женой. Она была просто лёгкой добычей, той, кто удовлетворял его мерзкие желания. Холли, вероятно, была даже не первой. Сойер, возможно, даже трахался с другими женщинами в то же время, когда у него и Холли был роман. Она не думала, что заслуживает многого, но она заслуживала бóльшего. Несколько раз в своей жизни она осмелилась попросить об отношениях, и каждый раз это заканчивалось ошеломляющим горем, и когда она наносила удар сейчас, она видела не только Сойера, но и своего мужа Джастина, и каждого другого мужчину, который подвел её, изменил ей, использовал её. Она позволила гневу течь, когда она поднимала и опускала нож.
Это было бы проще, если бы она его ненавидела.
Звук криков девушек вытащил Холли из её тёмных мыслей. Она моргнула, вернувшись к реальности, чтобы увидеть Сойера Петерсона, рухнувшего у её ног, как униженного поклонника. Его глаза были широко раскрыты, но он ничего не видел. Под ним растеклась густая лужа крови. Его конечности обмякли. Он перестал дышать, перестал жить.
Холли чуть не выронила нож. Она вспомнила, что сделала. Она не потеряла сознание. Но тяжесть её действий вернула её в реальную жизнь, жизнь за пределами этого ужасного места. Теперь всё было под угрозой, но даже её свобода была ничтожной по сравнению с жизнью её дочери, поэтому, когда Холли отчётливо услышала крики Беллы, она крепче сжала нож и побежала по коридору на звук, оставив Сойера в луже крови, где он лежал, - проблема, с которой придётся разобраться позже.
Свет в конце туннеля становился всё ярче по мере приближения Холли. Когда она наконец добралась до просторного театра, она была ошеломлена его видом. Когда она была в этом склепе подростком, она и её друзья не наткнулись на это место. Сколько ещё секретных комнат было спрятано в логове Мэдлин? Но, несмотря на подпертые скелеты и изуродованные тела на сцене, внимание Холли было приковано непосредственно к трём девушкам, бьющимся под прожекторами. Роуз была сверху Беллы, избивая её ударами. Третья девушка пыталась оттащить Роуз от Беллы, но когда она приблизилась, Роуз оттолкнула её. Нога третьей девушки соскользнула в трещину в полу, и она тяжело упала, вскрикнув от боли. Видя, как Белла воюет со своей лучшей подругой, Холли хотелось плакать. Мэдлин уже настроила их друг против друга. Это заставило её задуматься, какие невысказанные обиды девушки таили друг на друга ещё до того, как они спустились сюда?
Холли побежала к ним.
- Роуз, остановись!
Роуз взглянула на Холли холодными и злыми глазами, а затем снова принялась избивать, ударив Беллу так сильно, что её нос съехал набок, и брызнула кровь.
- Отойди от неё! - закричала Холли.
Она пришла в склеп, желая спасти обеих девочек, если это возможно, но теперь только одна имела значение. Она не хотела причинять вред Роуз, но не колеблясь уничтожила бы её, если бы это было необходимо для безопасности её дочери. Она перевернула окровавленное лезвие вниз, затем оттолкнула Роуз от Беллы и подняла нож в знак предупреждения.
- Прекрати! - сказала ей Холли.
Роуз пристально посмотрела на неё. На ней было истлевшее платье. Что-то потемнело за глазами девушки, а её губы были оттянуты в зверином рычании. Она была почти неузнаваема. Милая девушка по соседству была разрушена колдовством склепа и перестроена на самых тёмных элементах её личности.
- Остановись, или я буду вынуждена причинить тебе боль, - сказала Холли. - Не думай, что я этого не сделаю.
Роуз встретилась с ней взглядом, затем посмотрела на нож. Увидев кровь, гнев на её лице сменился выражением бледного ужаса.
- Где мой отец? - спросила она дрожащим голосом.
Холли побледнела.
- Он... не здесь.
Роуз медленно поднялась на ноги. Холли была слишком удивлена, чтобы остановить её.
- Где он? - спросила Роуз. - Что ты с ним сделала?
Когда слёзы затопили глаза Роуз, она двинулась к Холли, и хотя Холли подняла нож, девушка казалась совершенно невозмутимой. Роуз не боялась за себя; она боялась за своего отца.
- Успокойся, - сказала Холли. - Нам нужно работать вместе, если мы хотим выбраться отсюда живыми.
Но Холли знала, что партнёрства не будет. Отец Роуз был прямо у театра, убитый рукой Холли. Из этого пути не было. Она могла попытаться отрицать, что была убийцей, но сомневалась, что Роуз поверит ей. Девочка уже пришла к правильному выводу.
- Где мой папа? - сказала Роуз, её лицо порозовело. - Ответь мне!
Даже если бы Холли хотела сказать ей, Роуз не дала ей возможности. Девочка бросилась, и Холли полоснула воздух между ними, пытаясь удержать её, не причинив ей серьёзного вреда. Несмотря ни на что, она всё ещё любила Роуз. Она наблюдала, как девочка росла, и заботилась о ней, как любящая тётя. Роуз всегда была добра к Белле. У неё было многообещающее будущее. Холли не хотела, чтобы всё это было разрушено из-за кошмара, который ей устроила Мэдлин Голдман.
Но Роуз была менее сентиментальной. Хотя нож врезался ей в руку, она нырнула в талию Холли, схватила её за ноги и подняла в воздух. Холли выронила фонарик. У неё не было выбора, кроме как попытаться ударить девочку ножом, но когда Роуз перевернула её вверх ногами на спину, Холли была вынуждена вытянуть руки, чтобы не упасть лицом вниз на бетонный пол, и нож пролетел под задним рядом скелетов. Странные аплодисменты раздулись и отскочили от стен склепа.
Роуз была на ней через секунду. Прежде чем Холли успела перевернуться, Роуз села на её спину, взяла её волосы в руки и начала бить головой об пол.
- Ты причинила боль моему папе! - закричала она. - Я убью тебя!
Лоб Холли раскололся, и её мысли смешались, когда кровь наполнила её глаза. Она боролась, чтобы отбиваться, чувствуя, что её может стошнить или она потеряет сознание. Когда она подняла голову, она смогла разглядеть только незнакомую девушку, которая ползла к ней, чтобы помочь, но затем лицо Холли снова было разбито о бетон, наполняя её голову звёздами, когда три её передних зуба сломались. Когда уверенность в её смерти начала овладевать ею, Холли хватала ртом воздух, её голова поднялась для ещё одного удара, но затем раздался громкий крик, и её волосы отпустили. Горячая влага брызнула ей на затылок. Вес Роуз внезапно оставил её, и Холли сморгнула кровь, чтобы увидеть, как девушка катится по полу, а над ней нависла фигура в чёрном.
Белла сунула руку под сиденья, куда отлетел нож её матери. В спешке лезвие впилось ей в руку, но она проигнорировала боль. Мама была на грани убийства. Ей нужно было остановить Роуз, и единственный способ одолеть её - воспользоваться преимуществом оружия.
Её лучшая подруга стояла к ней спиной, когда она ударила мать по голове. Если она будет действовать быстро, Белла могла бы застать Роуз врасплох. С пола Обри заметила Беллу и начала ползти к Роуз, чтобы отвлечь её. Но Роуз была слишком сосредоточена на своей жестокости, чтобы беспокоиться. С вывихнутой лодыжкой Обри она не представляла большой угрозы. Но Белла была готова дать отпор. Она знала, что если она только попытается навредить Роуз, в конце концов Роуз возьмёт верх. Если она собирается остановить её, Белле придётся нанести серьёзный ущерб. Ей придётся остановить её навсегда.
Бесшумно подбежав в своих боевых ботинках, Белла подкралась сзади к Роуз, схватила её за волосы, и прежде чем Роуз успела ответить, Белла приставила нож к горлу своей лучшей подруги, вонзила лезвие и глубоко порезала, проведя лезвием от одного уха до другого. Белла закричала, перерезав горло Роуз, - первобытный крик сердечной боли. Он отразился от стен, заглушив рёв толпы нежити. Кровь брызнула из открытой артерии на шее Роуз и попала на Холли. Роуз схватилась за горло, ещё больше крови вытекло из её пальцев, покрывая руки и грудь, и её крики вырвались наружу, как удушающие булькающие всхлипы, когда она упала со своей жертвы на бок, содрогаясь от страха за свою жизнь. Слёзы потекли по щекам Беллы. Она отвернулась, не желая видеть, как умирает её лучшая подруга, и пошла к матери, которая всё ещё была в сознании, несмотря на избиение.
- Давай, мама, - сказала Белла.
Она спрятала нож в кармане, чтобы поднять её под мышки. Её мать пошатнулась, но Белла сумела её поддержать. Схватив с пола фонарик, Обри опёрлась на ряд сидений, но изо всех сил пыталась перенести вес на травмированную ногу. Хотя она тоже теперь была убийцей, она побледнела, увидев, что сделала Белла.
- О Боже... - пробормотала она.
Роуз жутко ахнула, глотая кровь. Белла хотела как можно быстрее выбраться из театра, но знала, что лучше убедиться, что с Роуз покончено. В этом склепе возможно всё, даже возрождение девушки с перерезанным горлом. Если Роуз каким-то образом выживет, она может помешать им, когда они попытаются сбежать, может быть, даже убить их. Лучше всего было смотреть, как она умирает.
Роуз быстро истекла кровью. Её руки отпустили горло и упали по бокам, её грудь вздымалась и опускалась в последней мольбе о дыхании. Белла посмотрела в глаза своей подруги, когда они остекленели. Она надеялась увидеть в них мир. Вместо этого она увидела только злобу. В свои последние мгновения Роуз Петерсон, казалось, чувствовала только ненависть к женщинам Уитмен и ушла в смерть, пристально глядя в глаза девушки, которая была ей как сестра бóльшую часть её жизни, девушки, которая предала её, девушки, которая убила её.
Мёртвые взревели.
Заиграла праздничная, торжественная музыка, и сгнившие скелеты начали двигаться. Обри, хромая, отошла от них, и они с Беллой в ужасе наблюдали, как трупы поднимаются со своих мест. Их кости трещали и хрустели, спины сгибались, колени складывались. Они двигались вяло, годы пыли выпадали из их рукавов и штанин. Одна из женщин наклонила голову, и чёрная жидкость капала из её глазниц. Мертвец сломался пополам от усилий подняться, его туловище отвалилось от нижней части тела и ударилось об пол со звуком, похожим на треск связки ломающихся веток. Хотя они изо всех сил пытались это сделать, толпа устроила Белле овацию стоя. На сцене расцвёл тёплый свет, и рот Беллы открылся, когда она увидела, как Селеста, Саванна и Марни хлопают в ладоши и улыбаются тем, что осталось от их лиц. Обри прижалась к Белле и её матери, когда голос прогремел над криками мертвецов.
- Какое шоу! - сказала Мэдлин Голдман. - Я не колеблясь скажу, что это самый захватывающий конкурс на сегодняшний день!
Белла посмотрела на Обри.
- Ты можешь идти?
- У меня нет выбора, - сказала Обри.
Холли выплюнула комок крови и крошечные осколки зубов. Она начала восстанавливать равновесие и переместилась к Обри, поставив её в центр трио, чтобы Обри могла положить руки им на плечи.
- Н-не оглядывайся, - сказала мама Беллы, шепелявя от ран.
Обри вернула ей фонарик, и они побрели по театру так быстро, как только могли, Обри прыгала на одной ноге, чтобы не отставать.
- Шоу должно продолжаться, - весело сказал призрак. - Шоу должно продолжаться.
Зрители продолжали хвалить, когда трио достигло коридора, выходя из театра ужасов. Белле было больно просто оставить тело Роуз позади, но она ничего не могла сделать. Эта братская могила была единственным захоронением её подруги. Будет ли Роуз реанимирована, как другие? Станет ли она частью публики, её труп будет раздуваться и разжижаться на стуле из мусора, пока её плоть не отпадёт? Белла оплакивала не только потерянную жизнь Роуз, но и её брошенный дух. Теперь Роуз и другие были частью погребения. Они навсегда останутся вторыми в представлении из-за границ вечного сна. Белла могла поклясться, что никогда не забудет их и всегда будет чтить их память, но что хорошего в сентиментальности для проклятых?
Видение Холли начало проясняться. Кружение в голове утихло, когда она и девочки шли по коридору. Облизывая язык, она поняла, что потеряла зубы и порезала губу. Нос пульсировал, вероятно, сломанный. Она задавалась вопросом, будет ли её лицо когда-нибудь выглядеть прежним, но потом сказала себе, что это неважно. Важно было только то, что у неё снова была дочь.
Щека Беллы была в синяках, а кровь засохла вокруг ноздрей, но с ней всё было в порядке. Холли слишком хорошо знала, как воспоминания об этом подземном аду будут мучить её дочь, но беспокойная жизнь лучше, чем вообще никакой. Белла была молода. Она могла бы оставить это в прошлом. Может быть, с помощью матери она сможет смириться с тем, что у неё не было выбора. Может быть, Белла тоже сможет помочь своей матери. Теперь у Холли был кто-то, кто понимал, кто знал, что она не сумасшедшая, что склеп не был выдуманным.
Но потом была эта другая девочка, которая хромала у них на руках. Что с ней? Как она сыграла в этом, и что нужно было сделать?
Девочка застонала, когда они проходили по неровному участку земли, и Холли направила на неё свой фонарик, впервые ясно увидев её. Холли закричала. Она отступила от девочки и схватила Беллу, оттащив её тоже. Хромающая девушка боролась на одной ноге, пока не опёрлась о стену.
- Что? - спросила Белла. - Что такое?
Белла попыталась вернуться к девушке, чтобы помочь ей, но Холли оттащила её назад. Она уставилась на девушку в недоумении, её рот пересох, как опилки.
- Бриджит... - прошептала Холли.
Её старая подруга снова была молода, выглядя почти так же, как и тогда, когда они вошли в это ужасное место так давно. Хотя Холли не видела Бриджит с тех пор, она никогда не могла забыть её лица. Эти волосы, настолько тёмные, что казались почти чёрными; эти кошачьи глаза; эту оливковую кожу. Хотя она не умерла в склепе, она каким-то образом вернулась сюда.
При звуке этого имени девушка нахмурилась, словно смутившись, что её опознали.
- Ты... ты только что назвала меня Бриджит?
Холли прижала Беллу к себе.
Её дочь посмотрела на неё в полном замешательстве.
- Мама?
- Держись от неё подальше, Белла.
"Бриджит" заковыляла.
- Ты думаешь, я...
- Я не знаю, чего ты хочешь, Бриджит, но не вмешивай в это мою дочь. То, что произошло тогда, было между тобой, мной и Фейт. Белла не имеет никакого отношения к нашему прошлому.
Глаза "Бриджит" расширились.
- Подожди секунду. Кто ты?
Холли напряглась. Возможно ли, что Бриджит не узнала её после всех этих лет? Нет, она должна знать, кто она такая. Зачем ещё Бриджит связалась с её дочерью? Её мстительный дух ухватился за возможность вторгнуться в жизнь Беллы. Холли не могла понять, как всё это произошло, но она определённо понимала почему. Она оставила Бриджит здесь умирать, а когда ей удалось сбежать, Холли позволила миру подумать, что Бриджит сошла с ума. Теперь старая подруга Холли намеревалась провести её дочь через тот же ад.
- Ты привела сюда девочек, не так ли? - спросила Холли. - Ты привела мою дочь и Роуз в эту пещеру. Ты хочешь отомстить мне? Ну, что ещё я должна была сделать, а? Я не хотела убивать тебя и Фейт, но, чёрт возьми, ты не можешь винить меня за то, что я пыталась спасти свою собственную жизнь.
Бриджит уставилась на неё своими смертоносными кошачьими глазами, её челюсть отвисла.
- О Боже... Ты Холли Кларк.
- Оставь мою дочь в покое, - сказала Холли.
- Я не Бриджит! Я Обри - дочь Бриджит!
Холли ахнула. Она моргнула, чтобы успокоить зрение, и вытянула фонарик, чтобы лучше осветить лицо девочки. Она была так похожа на Бриджит, и всё же были небольшие различия. Её лицо было более симметричным и овальным. Глаза были темнее, губы полнее. И когда Холли произвела расчёты, то, что она предположила, было возрастом девочки, совпало с двадцатью годами, которые прошли с тех пор, как она услышала о том, что у Бриджит будет ребёнок.
- Ты оставила мою мать умирать, - сказала Обри. - Ты сожгла ту другую девчонку заживо и оставила мою маму истекать кровью в этом грёбаном склепе. Ты чудовище! - она посмотрела на Беллу, но Белла не могла встретиться с ней взглядом. - И ты знала это с самого начала.
- Я не знала, - сказала Белла. - Клянусь, я ничего не знала об этом, пока ты мне не рассказала. И я не могла сказать тебе, кто моя мама тогда. Пока мы всё ещё были здесь, пытаясь сбежать.
Обри шмыгнула носом, сдерживая слёзы. Белла не могла понять, верила она ей или нет. Если бы она могла просто урезонить Обри, они всё ещё могли бы выбраться из этого. Мама Беллы была права. Что бы ни случилось, когда она была подростком, это было между ней и матерью Обри. Их обида не должна была передаваться по наследству их дочерям, особенно теперь, когда они так далеко зашли как команда.
- Ты действительно не знала? - спросила Обри.
- Клянусь, я не знала.
Она всё ещё не была уверена, поверила ли ей Обри, но ей придётся довериться Белле, чтобы выбраться отсюда. Обри едва могла стоять сама. Без посторонней помощи ей придётся практически выползать из склепа - как и её матери - и даже если она это сделает, ей всё равно придётся спускаться с горы.
- Пожалуйста, Обри, - сказала Белла. - Давай выберемся отсюда вместе.
Обри посмотрела на Холли, не нуждаясь в словах, чтобы донести свою точку зрения. Даже если Белла вернёт доверие Обри, её мать этого никогда не сделает.
Коридор внезапно наполнился эфирным голубым сиянием. Мечтательная, старомодная музыка кружилась и потрескивала, неся с собой бормотание мёртвых. Что-то плеснуло на ноги Беллы, и когда она посмотрела вниз, то поняла, что стоит в луже крови.
Затем она увидела тело.
Отец Роуз лежал в позе эмбриона, покинув жизнь так же, как и начал её. Множественные ножевые ранения оставили красные полосы на его теле. Его кожа была белой как хлопок.
Белла вскрикнула и выпрыгнула из лужи крови. Она посмотрела на свою мать, и выражение её лица было пугающим.
- Мама? - сказала Белла.
Глаза затуманились, мать не говорила. Её поймали. Виновной.
- Отец Роуз? - спросила Обри, скорее утверждение, чем вопрос. - Она была права. Ты убила его.
Обри отползла от них.
- Подожди, - сказала Белла.
- Нет, - сказала Обри. - Твоя мать - серийная убийца.
Мать Беллы покачала головой.
- Это неправда!
Обри поползла быстрее, опираясь на стену, чтобы иметь возможность отпрыгнуть. Она морщилась от боли с каждым прыжком, и её слёзы перешли в рыдания.
- Ты не понимаешь, - сказала ей Холли. - Это место делает с тобой разные вещи. Я не монстр. У меня не было выбора, кроме как сделать то, что я сделала.
Обри продолжила путь по туннелю. Белла попыталась подойти к ней, но мать схватила её за руку и прошептала ей на ухо.
- У меня не было выбора. И у тебя тоже.
Холодок пробежал по телу Беллы. Она уставилась на мать, и мать уставилась на неё, не отводя своего строгого взгляда. Белла попыталась освободиться от неё, но мама крепко держала её за руку и шептала.
- Я сделала то, что должна была. Чтобы выжить - закончить игру. Состязание не заканчивается, пока не появится победитель. Один.
Звук печи вернулся, смешавшись с музыкой большого оркестра и бормотанием зрителей, создавая адскую какофонию.
"Мама подожгла ту девочку, - подумала Белла, вспоминая пылающую фигуру в зале. - И она убила отца Роуз".
Это было слишком для понимания. Странная синева нахлынула, придав склепу медленный, циклонический вид. Обри оглянулась с ужасом в глазах, но продолжила движение.
- Я провела годы, боясь, что её мать расскажет людям, что я сделала, - сказала Холли. - Я не хочу, чтобы ты жила с тем же страхом. У тебя и без этой паранойи будет достаточно травм, чтобы всё стало ещё хуже, - её мать полезла в карман пальто Беллы, достала нож и вложила его в руку Беллы.
Он всё ещё был липким от крови её лучшей подруги.
- Она слишком много знает. Она видела, как ты убила Роуз. Она знает, что я... ладно, я убила Сойера. Я признаю это. Но, пожалуйста, поверь мне, когда я говорю, что мне пришлось. Мне пришлось принести подношение - жертву. И тебе тоже.
Белла задрожала.
- Я уже это сделала... Я пожертвовала своим лучшим другом.
- Но этой жертвы недостаточно. Если ты хочешь выбраться, ты должна победить. Ты должна стать Самой красивой девушкой в могиле.
Белла знала, что старой подруге мамы Бриджит тоже удалось сбежать из склепа. Обри могла пережить это так же хорошо, как и они. Белле не следовало бы убивать снова. Но то, что говорила мама, было правдой. Обри знала слишком много. Хотя Обри убила Селесту в целях самообороны, сделав её такой же ответственной, как и Белла, за убийство Роуз, могли ли они действительно доверять ей теперь, когда она знала, что её мама сделала с матерью Обри много лет назад? Разве она не хотела бы отомстить? Ей было бы достаточно легко сказать полиции, что мама Беллы виновата в убийстве Сойера Петерсона. Белла не хотела, чтобы её мать попала в тюрьму. Она не понимала до конца, что сделала мама, но доверяла ей больше, чем Обри, которую едва знала. И мама была той, кто выиграл этот конкурс в своё время. Она понимала правила этого склепа лучше, чем кто-либо другой. Она сказала, что Белле нужно убить Обри, чтобы победить, и всё, что Белла испытала сегодня ночью, казалось, предполагало то же самое.
- Ты должна это сделать, - сказала мама Беллы. - Я не могу сделать это за тебя. Если я это сделаю, ты не победишь, и можешь застрять здесь навсегда.
Пальцы сомкнулись вокруг рукояти ножа, Белла сильно задрожала, как будто её тело отвергало то, что она приказывала ему делать. Звук печи превратился в потрескивающее пламя, когда мертвецы завыли и засвистели, и по мере того, как нарастало голубое сияние, оно, казалось, нацелилось на Обри, как мишень, и внутри вращающихся лучей призрачные облики потерянных душ появлялись и исчезали, наблюдая.
Белла пошла за Обри.
Увидев нож в руке Беллы, Обри широко распахнула глаза.
- Нет...
Она умоляла и пыталась урезонить Беллу, говоря всё, что обречённые были обязаны, словно читая отчаянный контрольный список. Белла заставила себя игнорировать крики Обри. Она проглотила слёзы и подавила упреждающее сожаление. Обри быстро подпрыгнула, а Белла пошла за ней, пытаясь набраться смелости для атаки, но что-то внутри неё удерживало её. Совесть, с которой она пришла сюда, была сломана, но не исчезла навсегда. Роуз была непредумышленным убийством. Это будет осознанным.
"Я люблю мёртвых, - подумала она. - Вот что сказала Обри, отвечая на свой собственный вопрос о любви - я люблю мёртвых".
В конце синего торнадо Белла заметила множество скелетных тел. Но то, что она сначала приняла за оживших зрителей, на самом деле было человеческими останками из склепа. Обри добралась до входа и споткнулась, ползком на четвереньках к установленному гробу, чтобы она могла упереться и встать. Свет в склепе стал ярче, когда вошла Белла, открыв кавалькаду туш, выстроившихся вдоль потолка. Свежие лица привлекли внимание Беллы.
Саванна хихикнула в самом высоком углу, её изуродованная голова напоминала гниющий тыквенный фонарь. Марни подпрыгивала и кричала, как чирлидерша, но оставалась приклеенной к потолку. Из другого угла Селеста наблюдала чёрными глазами, ухмылка на её лице покрылась коркой засохшей крови. А над ними парила - человек-паук в паутине из высушенной плоти - Роуз Петерсон. Она садистски ухмыльнулась, её перерезанное горло было похоже на второй улыбающийся рот. Белла не была уверена, болели ли за неё её мёртвые друзья или издевались над ней, но она знала, что гнев, который зарождался внутри неё, не ограничивался живыми. Тёмное влияние Мэдлин Голдман чувствовалось даже мёртвыми. Этот склеп был её вечным домом. Её сила здесь была неоспорима. Призрак знал, как усилить похоть и наживаться на фобиях. И она знала, как поощрять первобытный инстинкт насилия. Осознавая злое влияние склепа, Белла теперь понимала, что это было не проклятие, а инструмент. Он давал ей то, в чём она нуждалась, и заставлял игру двигаться к неизбежному завершению.
Пока Обри опиралась на гроб, Белла подняла нож.
К тому времени, когда Холли достигла склепа, дело уже было сделано. Она отстала, зная, что Белле придётся делать это самой. Звук криков и мольб о помощи вызвал дрожь по позвоночнику Холли, но эта дрожь сопровождалась глубоким чувством облегчения. Она не была уверена, что её дочь достаточно сильна, чтобы сделать то, что должно быть сделано. Белла всегда была кроткой и неконфликтной, полная противоположность Роуз Петерсон в этом отношении. Но Холли никогда не была жестокой до того, как пришла сюда. В этом склепе потребность убивать была заразной болезнью. Это было не просто неизбежным результатом игры, но и абсолютным условием. Жизни всех участников рассчитывались на убийство.
Белла стояла над Обри. Нож был воткнут в грудь Обри. Одного удара было достаточно.
Очевидно, это была судьба. Этого хотела Мэдлин, и Холли поняла, что она тоже этого хочет. Это был лучший сценарий, на который они могли бы надеяться. Даже когда они с Сойером рыли здесь землю в поисках своих дочерей, она в глубине души знала - как бы она ни пыталась отрицать это перед собой - что ночь закончится кровью. Она надеялась, что всё изменилось, и они все смогут выбраться живыми. Она надеялась, что дух Мэдлин был насыщен и наконец-то обрёл покой. Но некоторые вещи никогда не меняются, и нет покоя для нечестивцев. В глубине души Холли знала эти истины. Это были горькие факты, которые она узнала тридцать лет назад, когда её короновали тиарой из человеческих останков.
- Белла, - сказала Холли, подходя к ней.
Её дочь глубоко и долго дышала. Насилие, которое наполняло её несколько минут назад, вырвалось наружу, когда она вонзила клинок в грудь Обри. Когда её ярость иссякла, реальность рухнула, принеся с собой ужас. Белла выглядела бледной и измождённой, как будто она была заперта здесь неделями. Холли медленно обняла свою дочь. Когда они обнялись, мёртвое конфетти из плоти начало падать, и склеп огласился аплодисментами. Празднуя, тела извивались и скользили в своих вечных местах упокоения, оживляя потолок и стены. Из эфира появился столб пыли, заставив Холли и Беллу вздрогнуть, и когда туман рассеялся, силуэт их хозяйки обрёл форму между установленными гробами. В одной руке она держала воротник пальто Сойера, волоча его окровавленное тело в склеп, как охотник с убитым оленем. Она отпустила его и подняла обе руки в празднующем жесте.
- Какое наследие! - сказал призрак громким голосом. - Дочь нашей бывшей королевы красоты стала новой Самой красивой девушкой в могиле!
Мёртвые ликовали, но когда Холли подняла на них глаза, она увидела бесконечный ужас в глазах недавно умерших девушек. Они не ликовали - они кричали. Но звук смешивался с празднованием, шикарная музыка и счастливая толпа заглушали их.
Краем глаза Холли увидела движение и ахнула, когда повернулась, чтобы посмотреть.
Обри двигалась.
Сначала Холли подумала, что девушка всё ещё жива, но один взгляд на её вялое лицо убедил её, что она умерла. Она не двигалась - её двигали. Тонкие чёрные руки появились из пола и потащили тушу Обри к стене из сложенных костей. Из-под неё высунулась обугленная голова, бóльшая часть её рыжих волос была опалена, оставив струпьи лысых пятен. Когда тело появилось полностью, Холли могла только в ужасе смотреть, как труп Фейт Джонсон мерцал оранжевой коркой, как горячие угли. Её обожжённая плоть раскололась крошечными языками пламени, когда её пустые глазницы повернулись к её убийце.
Холли стиснула зубы.
- Я сделала только то, что должна была сделать, Фейт.
Если Фейт поняла её, она не проявила никаких эмоций и ничего не ответила. Она подняла Обри, и череда скелетных рук выдвинулась из стены, чтобы схватить тело девушки. Мертвецы утащили Обри в свой ужасный мир, приветствуя её в вечной тьме.
- Давай, - сказала Холли Белле сквозь сломанные зубы. - Давай уйдём отсюда.
Белла сглотнула слёзы, но когда они начали уходить, она сделала то, что заставило её мать гордиться. Прежде чем Обри успели поднять ещё выше, Белла подошла к её трупу, обхватила обеими руками рукоять ножа и вытащила его.
- Никакого орудия убийства, - невозмутимо сказала Белла. - Никаких улик. Просто на всякий случай.
Обняв дочь, Холли повела её к выходу, но склеп ещё не закончился. Прожектор ударил, как вспышка молнии, и тени зароились. Белла вскрикнула. Холли крепко её обняла.
- Всё в порядке, - сказала Холли, зная, что сейчас произойдёт. - Это всего лишь часть церемонии.
Белла не могла отвернуться. Каким-то образом она знала, что должна стать свидетельницей гротескного балета, разворачивающегося перед ней.
Саванна упала на пол, как куча мокрых тряпок, и зарылась пальцами в свои зияющие раны, отрывая полоски плоти и сухожилий от своего тела, звук был такой, будто клейкую ленту медленно рвут с рулона. Её сестра Марни приземлилась на ноги и подпрыгнула на цыпочках, улыбаясь и хлопая в ладоши за победу Беллы. Она ткнула себя в оставшийся глаз ногтями большого и среднего пальцев и выдернула его, потянув за зрительный нерв, пока он не вырвался.
Белла больше не могла даже кричать. Она была задушена шоком.
Селеста оттолкнулась от стены, как будто двигалась по грязи. Теперь её глаза были полностью чёрными, её кожа побагровела от трупного окоченения. Она вытащила деревянный кол из груди и потянулась к углублению, которое он оставил под её грудиной. Сила её кулака раздробила её грудную клетку, и она копала глубже, пока не нашла то, что хотела, затем вырвала кусок лёгкого из груди.
На полпути к стене Обри внезапно ожила, дёрнувшись, когда она упала, как марионетка. Её пальто распахнулось, и она сорвала с себя окровавленный бюстгальтер, чтобы нащупать след от удара, затем оторвала раненую грудь от тела и позволила ей упасть на пол, где она быстро разложилась. Она потянулась внутрь себя и сломала ребро, затем использовала его, чтобы прорубить путь из своей груди.
Старые трупы присоединились к новым в ритуальном самоистязании. Кости ломались, а омертвевшая кожа слезала. Перхоть с тела падала вниз, порхая, как бабочки в луче прожектора. Музыка достигла крещендо, которое сотрясло склеп, и радостные возгласы толпы были подчёркнуты отчётливыми криками боли.
Гортанный голос крикнул сверху.
- Поздравляю, Белла!
Она подняла глаза как раз в тот момент, когда Роуз спустилась с потолка.
Белла отступила, но её мать сказала ей, что всё будет хорошо, что всё почти кончено. Улыбка Роуз удвоилась, её порезанная шея открылась, как будто для пения. Её шея полилась кровью, обдавая её, когда она просунула кулак в рану на горле. Она вывернула руку так, чтобы её локоть был направлен вверх, затем засунула предплечье в пищевод. Толкнув его сильнее, плечо Роуз вывихнулось с громким щелчком. Белла заплакала, когда её подруга изогнулась, Роуз сломала себе руку в нескольких местах, чтобы протолкнуть её в горло. Её грудь вздулась и покрылась рябью. Кровь капала из её рта. Невидимые вещи треснули внутри неё, когда её глаза закатились, и матери Беллы пришлось поддерживать свою дочь, чтобы она не рухнула в ужасе.
Медленно, Роуз вытащила свою искривлённую руку из своих внутренностей, держа в руке большой кусок красного мяса. Нити плоти свисали с него, как измельчённые трубки.
Это было сердце Роуз, и Белла наконец смогла закричать.
Мёртвые девушки собрались вокруг Роуз, добавляя свои собственные части тела к сердцу и деформируя его форму. Ребро Обри пронзило мышцу. Лёгкое Селесты срослось с ним. Плоть Саванны затвердела в основание, а глаз Марни застрял в центре мяса, как драгоценный камень. Кости других потерянных девушек были усеяны скульптурой, образуя гротескную тиару. Роуз подняла её над головой Беллы, и та была слишком парализована страхом, чтобы бежать, и хотя слова Роуз были искажены, Белла поняла, что она сказала.
- Поздравляю мою лучшую подругу.
Они добрались до склепа.
Белла оглядела странную бетонную комнату, сбитая с толку и растерянная. Когда она и её друзья впервые вошли в склеп, там был только один длинный, спускающийся коридор. Она ведь раньше не видела этого места, не так ли? Предполагалось, что там будет много проходов, ведущих в склеп и из него. И всё же она узнала дверь. Кусок фанеры, который Роуз положила в косяк, всё ещё был там. Иллюзии Мэдлин обманывали их с самого начала.
Белла хотела снять окровавленную тиару, но мама велела ей не снимать её, пока они не сбегут. Она, похоже, считала важным не опозорить корону. Белла сделала, как ей сказали, отчаянно нуждаясь в каком-либо руководстве. Она была слишком измотана и травмирована, чтобы держать свои суетливые мысли вместе. Они упали в объятия друг друга, прежде чем кто-либо из них смог что-то ещё произнести. Но скоро всё это закончится. Это была финишная черта, их выход в нормальный мир. Белла задумалась, будет ли он когда-нибудь снова нормальным? Будет ли дом обеспечивать тот же комфорт, что и раньше, даже под сокрушительным весом всего, что они приносили с собой? Она пережила этот кошмар. Теперь ей нужно было пережить его воспоминание.
Когда она увидела, что дверь в склеп всё ещё открыта, слёзы облегчения покатились по щекам Беллы, но внезапное движение в углу напугало её. Она вздрогнула, вспомнив медведя, но появился маленький белый свет, за которым последовал знакомый голос.
- Белла? - спросил мужской голос.
Холли посветила фонариком в сторону звука.
- Кто там?
Глаза Беллы расширились. Перед ними стоял парень Роуз, Тайсон, подняв руку, чтобы защитить глаза от яркого света. Белый свет, который она увидела, был светом телефона, которым он пользовался, чтобы видеть свой путь через склеп.
- Слава богу, - сказал Тайсон. - Я так рад, что нашёл вас. Я всю ночь осматривал это кладбище.
Белла только уставилась на него, и волосы на ее шее встали дыбом.
- Где Роуз? - спросил Тайсон. Когда Белла и её мать не ответили, парень шагнул вперёд. - Боже, ты ранена? Всё в порядке. Я пришёл за вами.
"Пришёл за вами, - подумала Белла. - Я сейчас. Белла, я сейчас!"
Слова больше не вызывали в памяти воспоминание о том, как Тайсон шептал их ей на ухо, когда они занимались дешёвой любовью в ванной. Теперь они напомнили ей о последнем разе, когда она слышала их, внизу, в темноте туннелей, где её желание к Тайсону было использовано против неё, и отвратительный призрак появился из тени, её мёртвые пальцы потянулись к Белле.
"Это ещё не конец, - со страхом поняла Белла. - Она не закончила со мной".
Иллюзия Тайсона приблизилась.
- Где Ро...
Белла не дала ему договорить. Нож сверкнул, когда она вонзила его ему в живот. Он ахнул. Её мать вскрикнула. Когда Тайсон попытался схватить её, она снова ударила его ножом, прямо под пупком, затем опустила нож вниз, вскрыв его внутренности. Она ожидала, что появится тень Мэдлин Голдман, показывая, что это была повторная уловка, но чёрная пустота её лица так и не заменила бледное лицо Тайсона от шока. Кровь хлынула по руке Беллы и забрызгала её ботинки.
- О, Боже, - прошептала она, когда Тайсон рухнул.
Тайсон сплюнул красным. Он схватился за живот, но терял слишком много крови, чтобы это имело какое-либо значение.
- О, Боже! - сказала Белла, когда наступил новый ужас. - Тайсон?
Когда осознание её роковой ошибки поразило Беллу, её мать забрала нож. Не говоря ни слова, она подошла к Тайсону и ударила его в ярёмную вену, прикончив его.
- Нет! - закричала Белла.
Мама взяла её руки, обе скользкие от крови.
- Пойдём.
- Но...
- Но ничего. Слишком поздно. Никаких доказательств. Никаких свидетелей. Никаких выживших.
Когда они добрались до машины, уже забрезжил первый намёк на дневной свет.
Холли запечатала склеп, оставив парня Роуз истекать кровью в темноте в одиночестве, несмотря на возражения её дочери. Не было никакой необходимости пускать его в лабиринт. Мэдлин заберёт его для своего склепа, не оставив никаких следов.
Холли не была уверена, почему Белла напала на мальчика. Может, это были просто нервы и замешательство. Может, она думала, что он был одним из странных трюков склепа. Они могли бы обсудить это позже - если бы вообще осмелились поднять этот вопрос.
По пути из склепа Холли вернула нож Белле и повела её к стене прямо за гробом Мэдлин Голдман.
- Вырежи что-нибудь, - сказала она ей, всё ещё пытаясь говорить с разбитым ртом. - Тебе нужно что-нибудь написать для следующих участников. Маленькая подсказка или намёк на то, что должно произойти.
Белла ошеломлённо посмотрела на неё, но поднесла лезвие к стене и выцарапала на нём два слова как раз там, где появились ворота в лабиринт.
Никаких выживших.
Они ехали домой в тишине. Белла держала тиару на коленях, зная, что лучше не бросать её в лесу, где её кто-нибудь может найти. Она плакала, когда они спускались с горы, но теперь она, казалось, выплакала всё, хотя горе висело вокруг неё, как петля палача. Её затравленный взгляд был болезненно знаком Холли. Она видела его в зеркале десятилетиями. Она положила руку на голову дочери, затем провела ею по её шее. Ласка пробудила что-то в Белле, и она положила голову на плечо Холли.
- Теперь всё будет хорошо, - сказала ей Холли. - Ты победила.
Белла говорила тихо и медленно.
- Нет, я этого не сделала. Никто из нас этого не сделал. Никто никогда этого не сделает.
Сердце Холли упало. Хотя ей не хотелось это признавать, её дочь была права. Их победа была вовсе не победой, потому что ради неё они потеряли слишком много - своих друзей, своих возлюбленных, свою невинность, свою человечность. Их единственным утешением было то, что они выжили, но жизнь, к которой они вернутся, будет навсегда испорчена, что само по себе было смертью. Хотя Самая красивая девушка в могиле была освобождена из склепа, она так и не смогла по-настоящему избежать этого.
Холли проверила дату в своём телефоне. Это было только на следующий день, а не несколько дней спустя, как это было, когда она вышла из склепа тридцать лет назад. Казалось, что ночь была такой долгой, но время не имело значения в склепе. Мэдлин Голдман изгибала время и пространство так, как хотела. На этот раз это было на пользу Холли. Поскольку прошло мало времени, возможно, никто ещё не вызвал полицию.
Приехав домой, они с Беллой разделись, а Холли сложила всю одежду в мусорный мешок, чтобы сжечь её в костре на заднем дворе. Холли вытерла нож и выбросила его в реку на окраине города. Белла хотела принять душ, но не хотела оставаться одна, поэтому Холли тоже зашла в ванную и осмотрела свои травмы в зеркале.
"Ты упала, - сказала она себе. - Когда пойдёшь в отделение неотложной помощи, скажи врачам, что упала с крыльца".
Она помогла Белле надеть пижаму и дала ей две таблетки валиума, чтобы снять напряжение. Лекарства творили чудеса для Холли на протяжении многих лет, как и тразадон и золофт. Алкоголь сделал всё остальное, с неоднозначными результатами. Она проводила свою дочь в главную спальню и уложила её, сев на край и похлопав Беллу, пока она не уснула. Она долго сидела с ней там.
Оставив Белле записку на случай, если она проснётся в панике, Холли спустилась вниз к мусорному мешку, полному окровавленной одежды. Белла бросила тиару из плоти вместе с ними, чтобы уничтожить её. Холли вынула её из мешка и отнесла в отдельный гараж. Дверь на чердак была как раз над стиральной машиной и сушилкой. Она потянула её вниз и поднялась наверх, неся с собой тиару, и включила свет, чтобы найти сейф. Этот чердак был единственным местом, куда её муж и дочь никогда не заходили, поэтому она спрятала маленький сейф здесь, под коробками, заполненными вещами, которые она обычно выбрасывала - старыми журналами и одеждой, которая больше не подходила, вещами, которые отбили бы у кого-то охоту копать дальше. Откопав сейф, Холли набрала комбинацию и открыла дверь.
Её старая тиара лежала на бархатной подушке, которую она купила специально для неё. Плоть увяла, но ломкие волосы остались нетронутыми, удерживая части вместе. На кончике короны почерневшие зубы Фейт сверкнули своей победной улыбкой.
Холли отодвинула свою тиару в сторону, чтобы освободить место для тиары дочери. Хотя она, возможно, не осознает этого сейчас, Белла не только примет то, что сделала, но и будет гордиться этим. Вот что случилось с Холли. Она усвоила, что для того, чтобы простить себя, ей нужно оправдать свои действия. Она играла в игру Мэдлин и победила честно и справедливо. В смертельной ситуации она спасла свою собственную жизнь. Это была величайшая победа, которую она когда-либо достигала. Конечно, это была не совсем счастливая жизнь. Её брак был неудачным, а её работа была тупиком. Её дни были пронизаны печалью, а ночи - одиночеством. Но она была жива. И её дух, каким бы сломленным он ни был, не был заперт под кладбищем, обречённым наблюдать, как другие молодые девушки страдают от той же участи.
Холли научит Беллу справляться так же, как она. Они заслужили эти трофеи.
Закрыв сейф, Холли спустилась по лестнице и запечатала чердак, скрывая их семейную тайну. Она глубоко вздохнула. Всё было почти кончено. Она отчаянно хотела принять тёплую ванну и выпить бокал вина, но скоро должна была быть на работе. Может, она всё-таки пропустит? Было жизненно важно, чтобы они соблюдали приличия, но её лицо было слишком в синяках, чтобы просто ходить, как будто ничего не произошло. И оставалось ещё одно испытание, чтобы закончить игру.
Никаких доказательств.
Холли подошла к пробковой доске, где висели инструменты, и выбрала ручной топор, который её муж купил, чтобы рубить хворост, когда они ходили в поход, а потом так и не использовал, потому что он никогда никуда не брал семью. Она вынесла топор наружу, села в машину и поехала по улице, пока не увидела дом. Рассвет уже наступил, но красный седан всё ещё стоял на подъездной дорожке, прямо рядом с пикапом. Она подошла к крыльцу, и как раз, когда она собиралась позвонить в звонок, дверь открылась.
Никаких свидетелей.
Триша Петерсон стояла в бежевом брючном костюме с портфелем в руке, готовая к утренней встрече. Она вздрогнула, увидев Холли, не понимая, что она там. В шоке она оглядела её с ног до головы, уставившись на ужасное зрелище избитого лица Холли. Триша взглянула на инструмент в руке Холли. Прежде чем она успела спросить об этом, Холли втолкнула её обратно в дом и закрыла за ними дверь.
Никаких выживших.
Перевод: Alice-In-Wonderland
Бесплатные переводы в наших библиотеках:
BAR "EXTREME HORROR" 2.0 (ex-Splatterpunk 18+)
BAR "EXTREME HORROR" 18+