Журналист-расследователь Харлан Гарретт похищен и доставлен к смертному одру бригадного генерала, который признался, что возглавлял команду, нашедшую потерпевший крушение НЛО в 1962 году, и даeт Гарретту наводки, необходимые ему для поиска останков корабля и его пассажиров, запертых на военной базе в Мэриленде. Но Гарретт вскоре оказывается добычей убийцы, который также преследует Дэнни Вандера, восьмилетнего ребeнка, похищенного инопланетянами, чьи тревожные сны о "Палочниках" имеют решающее значение для кражи ядерного устройства с армейского склада боеприпасов...
Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются "общественным достоянием" и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.
Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...
Бесплатные переводы в наших библиотеках:
BAR "EXTREME HORROR" 2.0 (ex-Splatterpunk 18+)
BAR "EXTREME HORROR" 18+
"Будь всем, кем ты можешь быть, - подумал Эмери. - В армии".
За два года службы он повидал несколько уродливых постов - Форт Леонард Вуд, Миссури; Дикс, Силл и Деванс в Массачусетсе, прежде чем они закрыли эту помойку, - но это...
Это?
- Боже мой, - пробормотал Эмери.
По сравнению с Эджвудом, другие арсеналы армии США выглядели как Французская Ривьера. Дом прославленного 1-го батальона передислокации, Эджвуд, казалось, был выгребной ямой, где армия закапывала весь свой хлам, и такие люди, как Эмери, были хозяевами свалки.
Хижины Квонсет и заборы - целые акры, все в грязи. На этом посту не должно было расти ни одной травинки, потому что грязь и земля оставляли бы следы, которые можно было бы вычислить, что и требовалось на случай, если кто-то окажется настолько глупым, чтобы проникнуть в это место. По сути, арсенал Эджвуда был, казалось, безграничной грязевой дырой.
"Это самая задница мира, - подумал Эмери, - и вот я застрял между ее булками".
Всякий раз, когда он нес караульную службу, шел дождь. Одетый в оливково-серый капюшон и пончо, специалист 4-го класса Крейг Эмери шел по своему одиночному караульному посту перед длинным складом. Так же, как и склад, который он охранял прошлой ночью, и позапрошлой ночью, и так далее. Все склады выглядели одинаково. На плече у него висел М-16А2. Его ботинки мокро цокали по дождевым лужам.
Так же, как и дождевые лужи прошлой ночью, и позапрошлой ночью.
И так далее.
Эмери, как и многие восемнадцатилетние выпускники средней школы, попался на уловки рекрутера, на крючок, леску и грузило. Он хотел стать пехотинцем, попытаться попасть в рейнджеры, пойти в школу прыжков и все такое. Он хотел стать СОЛДАТОМ. Но как только офицер по набору начал распределять выпускников, это было все, что он нашел для Эмери.
- Ты же не хочешь быть наземным пехотинцем, не так ли? - настаивал он. - Ты хочешь стать техником по материалам безопасности 095-Echo. Видишь ли, Крейг, ты прошел проверку биографических данных. Ты имеешь право на допуск к секретной информации с уровнем доступа выше, чем у большинства конгрессменов США. Армии нужны такие люди, как ты, Крейг. Мужчины порядочности, мужчины характера. Плюс, когда ты увольняешься, армия оплачивает все твое обучение в колледже, или, если ты остаешься, ты получаешь премию за повторное зачисление в размере 25 000 долларов.
"Ого", - подумал Эмери.
- Не будь дураком, Крейг. Как техник по материалам безопасности 095-Echo, ты будешь работать в Командовании боеприпасов армии США и будешь обеспечивать критически важную безопасность... секретного оружия.
"Ого, - подумал Эмери. - Техник по материалам безопасности!"
Это все, что было нужно. Эмери подписался на пунктирной линии и был отправлен в Базовый уровень через неделю. Он собирался работать с секретным оружием!
Действительно техник по материалам безопасности. Название звучало интригующе, и, да, Эмери получил допуск к секретной информации сразу после окончания Базового уровня и был отправлен на Продвинутую индивидуальную подготовку в Форт-Гудфеллоу в Сан-Анджело, штат Техас. Он прошел полиграф. Он никогда не воровал. Он никогда не употреблял наркотики. И он никогда не делал ничего... плохого с животными. Эмери был в деле!
Однако в Гудфеллоу он узнал, кем именно является техник по материалам безопасности.
Часовой. Сторож, разгуливающий по караульному посту. Вот и все.
Нет, за два года и одиннадцать месяцев своей трехлетней службы Эмери ни разу не видел ни одного "секретного оружия". О, на огромном посту было много таких вещей: старые полевые ядерные бомбы 60-х и 70-х годов, артиллерийские снаряды, бинарные химические боеприпасы. Он даже слышал, что на базе хранились сотни 155-мм боеголовок Whisky-79, которые по сути были нейтронными бомбами, но из-за своей старой конструкции проскользнули через некоторые лазейки Ограничения стратегических вооружений - 2.
Но Эмери никогда ничего этого не видел, и уж точно никогда с этим не работал.
Он просто охранял это.
"Мне следовало присоединиться к рейнджерам, - пожалел он. - Надо было поехать в Косово".
Потому что была еще одна вещь: здесь ничего не происходило. Действие не было вторым именем этого поста.
Просто ходить одну восьмичасовую смену за другой, глядя на одни и те же длинные серые запертые склады.
Под дождем.
За его спиной тяжелые рулоны колючей проволоки покрывали двухслойный стальной забор.
Забор гудел.
Всегда знакомый предупреждающий знак гласил:
Эмери прошел еще два таких знака:
"Да, да, да", - подумал Эмери, и дождь стекал с него, словно он был водосточным желобом.
Он взглянул на часы.
"Слава богу!" - подумал он.
Было 23:59 вечера.
Его пост закончится через минуту.
Или, может, нет.
Эмери уже резко остановился. Он смотрел на ограждение периметра.
В нем была дыра, большая. Не менее трех футов в окружности.
"Здесь никогда ничего не происходит", - напомнил он себе.
Он снял винтовку, ее пластиковые рукоятки крепко держали его пальцы. Он оттянул рукоятку заряжания - клац! - и вставил в патронник патрон калибра 5,56 мм.
Затем он повернулся на сто восемьдесят градусов.
- Черт, - пробормотал он сквозь стиснутые зубы.
Здесь никогда ничего не происходит?
Эмери уставился на ближайшую дверь склада. Он увидел три мощных навесных замка, лежащие в кусках у подножия двери.
Дверь была приоткрыта.
Эмери вытащил свою портативную рацию "Моторола"...
В будке охраны было уютно, тепло. И сухо.
"Эти бедные дурачки", - подумал старший сержант Янг, посмеиваясь, думая о своих ребятах, которые сегодня ночью были под дождем.
Было много дождя.
Но сержанту гвардии не нужно было ходить по посту. Старший сержант Янг чувствовал, что заслужил эту привилегию. Значок боевой пехоты и Пурпурное сердце за "Бурю в пустыне". Если бы не та мелкая стычка в Нюрнберге два года назад, он бы уже был E-8. Если бы не та мелкая стычка в баре, и его арестовали. Неважно, что этот негодяй прослужил всего девять месяцев. Неважно, что это произошло из-за никчемного спора в баре о бейсболе. Янг был фанатом "Янкиз". Лейтенант... чертовых "Иволг".
Неважно. Когда офицера бьют по лицу, офицер всегда должен держать голову высоко.
Янг признал себя виновным перед судом Единого кодекса военной юстиции, и когда судья взглянул на его досье, он отпустил Янга с размахом. Одна чистка сортира и девяносто дней дополнительной службы.
Повышенный уровень допуска Янга к секретным материалам привел его в Эджвуд. Это было легкое время, и Янг решил, что он этого заслуживает, после того как в него так много раз стреляла - и стреляла - Республиканская гвардия Хусейна. Он уложил шестерых придурков, прежде чем они его пометили. Янг был глубоко в поле, считывая датчики иракских оружейных иглу, которые были разгромлены и разбомблены ВВС. То, что им сказали их детекторы...
Ну, это уже другая история.
"По крайней мере, я получил снимки", - подумал он.
Сейчас он сгорбился за стойкой охраны, читая - из всего прочего - ТВ-гид. Он давно забыл о "Плейбое" и "Хастлере" под столом. В этом выпуске ТВ-гида было первое фото Памелы Ли с ее удаленными грудями.
"Какая женщина, - подумал он. - С грудью или без нее, детка, ты лучшая..."
Вот тогда заработала рация базовой станции.
- Сержант гвардии, пост номер 3!
Пэм лежала на полу, когда Янг бросился на площадку. Он включил микрофон:
- Пост 3, это пункт безопасности. Каков ваш статус?
- Сержант, это Эмери! Ограждение сектора 9 прорвано! И дверь в склад 6 открыта!
Янг выплюнул пачку жевательного табака "Пушечное ядро".
- Эмери! Зарядись и займи свой пост. Группа экстренного реагирования уже в пути!
Янг, теперь уже взволнованный, схватил телефон.
- Командный дивизион, это пункт безопасности. Разбуди командира и скажи ему, что у нас прорыв.
"Черт возьми, черт возьми", - подумал он, когда повесил трубку.
На этом посту никогда ничего не происходило. Но сегодня... что-то произошло.
Янг переключил радиостанцию на другой канал, затем схватил микрофон.
- Безопасность базы, говорит сержант гвардии. Переведите базу на уровень состояния боевой готовности. Мне нужна группа экстренного реагирования на чрезвычайные ситуации, отправленная на склад 6, немедленно.
Сигнализация уже ревела, когда старший сержант Янг надел свою полевую шляпу, взвел курок своей "Беретты" 92F и выбежал из двери будки охраны.
- Вот там, сержант! - закричал Эмери.
Дождь ручьями бежал по лицу и рукам Янга.
- Где?
Эмери указал на дыру в заборе. За ними бродили прожекторы, и можно было увидеть множество вооруженных солдат, осматривающих внешний периметр.
Сигнализация нарушения продолжала реветь.
Затем Эмери указал на открытую дверь склада.
- И там! - крикнул он.
Янг посмотрел на сломанные замки Milspec на земле, думая:
"Черт!"
- Мы не будем ждать группу экстренного реагирования, - сказал он Эмери. - Давай.
Янг толкнул дверь склада, вытащил пистолет.
Внутри склад простирался, как грузовой трюм корабля. Над головой висели прерывистые сетчатые светильники, отбрасывая блоки жестких теней. Длинные проходы, образованные деревянными ящиками, сложенными до самого потолка. Знак на низкой опорной балке предупреждал:
- Это отстой, сержант, - пожаловался Эмери. Страх слегка надломил его голос. - Видите, как сломались эти дверные замки? Кто-то сорвал их прямо с U-образных болтов. Я слышал, что эти замки...
- Ты правильно слышал, - резко ответил Янг. - Это лучшие замки в мире; 50-калиберный патрон их не сломает. И как они пролезли через ограждение? Там 1500 вольт.
- Мы... мы должны дождаться группы экстренного реагирования, сержант.
- Чушь. Тот, кто ворвался, может быть все еще здесь.
Вокруг воротника Эмери выступил пот.
- Да, вот почему мы должны...
- Заткнись, - приказал Янг. - И направь свое оружие вперед - это не чертова метла. Ты смотришь направо, я смотрю налево. Следи за растяжками. И стреляй во все, что движется.
Янг шел по главному проходу, решительный, не сводя глаз с прицела пистолета. Эмери следовал за ним с гораздо меньшим энтузиазмом. По мере того, как они продвигались вглубь склада, воздух становился тяжелее от запахов голого дерева и огнезащитных составов.
- Первая секция склада в основном состоит из капсюлей и такелажного оборудования. Теперь мы переходим к более сложным вещам.
Эмери начал потеть сильнее, читая трафаретную маркировку на различных ящиках:
- Да ладно, сержант! - Эмери повысил голос. - Это все дерьмо с бомбами! Это мог быть какой-то террорист, который ворвался сюда, чтобы подорвать место. Нам нужно убираться отсюда и вызывать артиллеристов!
- Заткнись, - тихо ответил Янг. - Ты гребаный солдат, начинай вести себя соответственно.
- К черту это дерьмо! Мне осталось немного; меня демобилизуют через месяц!
Янг одарил своего подчиненного тонкой ухмылкой.
- Лучше уйти с позором, да?
- К черту это дерьмо, сержант!
Янг усмехнулся. Конечно, парень был чертовски напуган, но, возможно, это удержит его на ногах, где ему и нужно быть.
- Глаза открыты, рот закрыт. Это не военно-морской флот, парень. И это не ловушка...
- Откуда вы знаете?
- Потому что мы все еще живы. Тот, кто ворвался на склад, имел серьезные навыки. Если бы они подставили заряды, этот дворик уже был бы кратером, и от тебя или меня не осталось бы достаточно, чтобы заполнить крышку бутылки.
- Вы действительно знаете, как заставить парня чувствовать себя в безопасности, сержант, - пробормотал Эмери.
- Я думаю, это кража материалов. Какой-нибудь чокнутый террорист Бен Ладен или один из этих белых ополченцев-мудаков. Не спускай глаз с открытых ящиков.
Эмери волочил ноги.
- Открытые ящики, - пробормотал он себе под нос. Потом что-то переместило его взгляд вправо. - Эй, сержант? Это что...
- Что?
- Это открытый ящик? Прямо там?
Янг медленно перевел взгляд, следя за ним прицелом пистолета. После мгновения осознания он выпрямился и тут же ссутулился. Пистолет выскользнул из его руки и с грохотом упал на цементный пол.
- Святая матерь Божья, - прошептал Янг.
- Что? - хрипло произнес Эмери. - Что это?
Действительно, перед ними стоял пустой деревянный ящик, его забитая гвоздями крышка была разнесена в щепки.
- Что это? - повторил Эмери, его нижняя губа дрожала.
- Мир боли, - монотонно ответил старший сержант Янг.
Только тогда Эмери понял, что имел в виду его старший сержант. Теперь он был достаточно близко, чтобы прочитать трафаретную маркировку на боковой стороне пустого ящика:
У Эмери отвисла челюсть, когда он прочитал остальное.
Темная, затхлая комната, один луч света.
Запертая дверь.
Двустороннее зеркало и две тени в компании.
Но в комнате для допросов полиции... Харлан Гарретт видел и похуже. Это был Вашингтон, округ Колумбия, и они, вероятно, не стали бы избивать его здесь, не так, как избивали бы в Де-Смете, Южная Дакота, и Калере, Алабама. Да, эти полицейские-деревенщины сильно избили Гарретта, а в Тонопе, штат Невада, федералы конфисковали арендованную машину Гарретта и оставили его ехать автостопом несколько сотен миль по дороге Шошон, где он мог умереть от теплового удара и обезвоживания.
"Нет, - подумал Гарретт, - здесь они ничего такого не проделают. Не в округе Колумбия. Господи, это же Капитолий страны".
- Гарретт, - заговорил один из теней. - Я могу сделать так, чтобы отряд головорезов вытащил тебя на улицу и надрал тебе задницу. Мы можем превратить тебя в лепешку. Это округ Колумбия, приятель. Мы делаем все, что захотим.
"С другой стороны, - подумал Гарретт, - я могу ошибаться".
- И когда вы достанете дубинки и резиновые шланги?
- О, мы не используем такие дурацкие штуки. Мы используем электрошокеры. Они не оставляют никаких опознаваемых следов. Плюс они... намного веселее.
Харлан Гарретт был худым, неряшливым, красивым в каком-то смысле. Может быть, типа Брэда Питта - то есть Брэда Питта, которого серьезно занесло. Брэд не носил порванные теннисные туфли и не ездил на "Малибу" 76-го года с матовым окрасом и 200 000 миль на одометре. Его длинные каштановые волосы были спутаны, под глазами темные круги, одежда скомкана. Перед ним стояли двое мужчин в костюмах - две тени. Одним из них был Деметер, лысеющий крупный детектив полиции Шестого округа и тот самый джентльмен, который сделал дружелюбное замечание о банде головорезов и электрошокерах. Вторым был Родерик Калабрис, лысеющий крупный адвокат по судебным тяжбам в "Гилберт, Барбик, Пирсон и Калабрис", крупнейшей юридической фирме в городе. Они отклонили иск Полы Джонс и "Старбакс", потому что посчитали, что любое потенциальное урегулирование в размере пяти миллионов долларов или меньше не стоит их времени. Но здесь, сегодня, Калабрис был на гонораре, один из его клиентов - фирма "Неватек", самый успешный производитель волокон и композитов на восточном побережье.
- Да, это выглядит справедливо, - тут же указал Гарретт, потирая щетину. - Адвокат "Неватек" здесь, а мой нет. Я думал, у меня будет государственный защитник или что-то в этом роде, или я проснулся в Сербии сегодня утром?
- Не спрашивай меня почему, Гарретт, - сказал Деметер с ухмылкой, - но...
Калабрис вмешался, подняв свой живот, похожий на медицинский мяч, под деловой костюм за 1500 долларов.
- Мистер Гарретт, мы здесь просто для того, чтобы сообщить вам, что мой клиент, "Неватек Индастриал", снимает все обвинения против вас.
Гарретт понимающе улыбнулся.
- Конечно, снимаете. Вы одна из лучших юридических фирм в стране, а какой гонорар "Неватек"? Около четверти миллиона в месяц? Вы, ребята, не хотите никакой огласки по этому поводу. Если бы я опубликовал свои выводы, вся страна узнала бы, что "Неватек" дважды работает субподрядчиком для ЦРУ.
Теперь живот Калабриса, напоминающий бочку с лобстерами, на самом деле затрясся от смеха. В конце концов, адвокаты - это всего лишь актеры в хороших костюмах. Они были хороши. Они заставили сэра Лоуренса Оливье выглядеть как кастинг в старшей школе.
- Ну правда, мистер Гарретт, - заверил Калабрис, - это самая нелепая вещь, которую я когда-либо слышал, не говоря уже о ее явном потенциале для нескольких преступлений, о которых вы, возможно, слышали, называемых клеветой и оскорблением, и вдвойне не говоря уже о том, что любые, хм... выводы, которые вы могли бы опубликовать, вряд ли будут иметь какое-либо доверие среди того, что наши отцы-основатели называли общественным мнением.
Детектив Деметер рассмеялся сквозь хриплый кашель курильщика, который звучал так, будто кто-то пытался запустить неисправную газонокосилку с бензиновым двигателем.
- Как вам этот пойманный неудачник? Спорим, что у тебя есть пара Пулитцеров за твою прекрасную респектабельную журналистику, да? Спорим, что ты тусуешься с Вудвордом и Бернстайном на чертовых коктейльных вечеринках. Черт, Гаррет, ты ведешь себя так, будто "Нэйшнл Инквайрер" - это то же самое, что и чертов "Вашингтон Пост".
- Это действительно смешно, Грязный Гарри, - ответил Гарретт. - И, во-первых, половина авторов "Вашингтон Пост" работают в Белом доме, а во-вторых, я не пишу для "Нэйшнл Инквайрер". Я пишу для законных...
Калабрис едва заметно рыгнул; отрыгивание пахло Мерло и утиным конфи.
- Да, мистер Гарретт, как вы уже были настолько любезны, что просветили нас, вы пишете только для законных альтернативных журналов расследований, из семи из которых вас уволили за те же нарушения, которые привели вас сюда. Тем не менее, факт остается фактом: вы незаконно выдавали себя за сотрудника "Неватек", вы незаконно проникли на охраняемую и конфиденциальную частную собственность, вы проникли в блок обработки данных "Неватек" и вы украли конфиденциальные корпоративные файлы.
Деметр подошел ближе, распустив свою тень шире на лице Гарретта.
- Гарретт, эти ребята имеют полное право преследовать тебя по всей строгости закона, и я бы хотел, чтобы они это сделали. Они закопают тебя так глубоко, что тебе понадобится трубка длиной в милю, чтобы просто сосать воздух. Почему они этого не сделают, мне непонятно.
- Я скажу вам, почему, Дик Трейси, - объяснил Гарретт. - Они не хотят, чтобы общественность узнала, что они испытывают электромагнитное импульсное оружие на ничего не подозревающих гражданах Северной Вирджинии, и что за это платят американские налоги. Это называется "тройной маскировкой", то же самое, что и мошеннические пирамиды, которые мультимиллионеры используют для сокрытия денег на офшорных счетах. Совет национальной безопасности использует собственных оперативников ЦРУ для найма фальшивых субподрядчиков, которые, в свою очередь, нанимают высокотехнологичные компании, такие как "Неватек", для запуска полевых лабораторий для тайных исследований. Этот напыщенный болван вам скажет, что все, чем занимается "Неватек", это производство пластика и стекловолокна на их известном производственном предприятии в Арлингтоне, штат Вирджиния. Но он вам не скажет, что "Неватек" создал второе производственное предприятие в Боуэнсвилле, штат Мэриленд, где у них есть действующие атомные часы, действующий трехреечный циклотрон и дюжина генераторов электромагнитных импульсов мощностью в один гигаватт. Скажите мне это, мистер Успешный адвокат? Какое отношение имеет чертова пластиковая фабрика к циклотрону стоимостью в миллиард долларов?
- Вы принимаете наркотики, мистер Гарретт? Вы что, бредите? - предположил Калабрис.
Гарретт фыркнул.
- Что это за запах, которым вы все время отрыгиваете? Мне нравится. Вы обедаете в "Оксидентал" или это был стейк-хаус "Крис Рут"? Держу пари, что вы выставляли счет своему клиенту на пятьсот баксов в час за все то время, пока вы набивали себе рот едой, которая стоила больше, чем большинство американцев зарабатывают за неделю. О, и я готов поспорить, что вы выставили счет своему клиенту и за еду, да?
Калабрис сжал челюсти.
- Я думал, вы будете немного более любезны, учитывая щедрость моего клиента. Ваш прекрасный счет составляет минимум пятнадцать лет тюрьмы. Мы не обязаны снимать обвинения, но решили просто сэкономить на ненужных судебных издержках.
Гарретт весело кивнул.
- Ладно, ладно, я понял. Вы снимаете обвинения, если я держу рот закрытым. Отлично. Он закрыт.
- Я совсем не это имел в виду, мистер Гарретт, - предложил Калабрис, - но теперь это спорный вопрос. Хорошего вам дня.
Калабрис вывел свою прекрасно одетую громадину из темной комнаты для допросов. Это оставило Гарретта наедине с детективом Деметером.
Гарретт пожал плечами полицейскому.
- Черт, я не могу позволить себе снова сесть в тюрьму, и все знают, что его фирма платит государственным защитникам, чтобы они намеренно развалили дело.
- Ты нечто, Гарретт, настоящая гордость человечества.
- Я согласен. И я могу уйти сейчас, верно? - сказал Гарретт. - Он отказывается от обвинений.
- Он отказывается, но мы нет, - с радостью сказал Деметер. - Тебе все равно будет предъявлено уголовное обвинение округом Колумбия за...
Гарретт громко взорвался.
- За что! Если они не собираются возбуждать дело, файлы "Неватека" недопустимы в качестве доказательств!
Деметер кивнул с долгой улыбкой.
- Когда ты возвращался домой после своей маленькой выходки прошлой ночью, тебя заметили не остановившимся на светофоре на 14-й и У-стрит, превысившим скорость, небрежным вождением - о, и за управление небезопасным транспортным средством. На этом лодочном якоре, который ты называешь машиной, не работала сигнальная лампочка.
- И вы сажаете меня в тюрьму за эту мелочь!
- По закону мы имеем право отказать тебе в освобождении до получения повестки в суд.
- Вы делаете это только для того, чтобы надо мной поиздеваться! - Гарретт яростно уставился на детектива. - Могу поспорить, что Перри Мейсон там вас подстегивает, просто чтобы развлечься! У его фирмы больше денег, чем у Билла Гейтса!
Каменное лицо Деметера уставилось прямо в ответ.
- Просто убирайся отсюда, придурок. Твоя женщина внесла за тебя залог. Увидимся в суде.
Гарретт с отвращением встал, собирался уйти, но потом резко остановился и развернулся у двери.
- Ладно, Дик, я признаю это. Я взломал "Неватек" и украл некоторые из их файлов. Но никто, и я имею в виду, никто, не знал, что я собираюсь совершить кражу, но вы, ребята, ждали меня в моей квартире. Откуда вы знали? Да ладно. Я не скажу, и кто мне поверит?
- Добрые феи нас предупредили, - прохрипел голос Деметры. - А теперь убирайся отсюда, пока я не потерял твое освобождение под залог и не посадил тебя обратно за решетку. Черт, я отправлю тебя переночевать в общую камеру. Такой худой, симпатичный парень, как ты? Тебя сочтут лучшим кандидатом на отношения, - Деметра подмигнул. - А эти ребята там? Они изменят твое имя на Мэри Джин быстрее, чем ты успеешь нагнуться. Черт, Гарретт, они будут обменивать тебя туда-сюда на сигареты и тюремное печенье каждую ночь.
У Гарретта скрутило живот от этой мысли. Это была не шутка. Он встал из-за стола и вышел из прокуренной комнаты так быстро, как только могли его порванные кроссовки.
- Увидимся позже... Мэри Джин...
Джессика была сияющей, доброй, внимательной и - более того - красивой. Во всех плохих моментах жизни Гарретта всегда была Джессика, чтобы добавить что-то хорошее. Она всегда была рядом с ним.
Гарретт был уверен, что она поймет.
- Черт тебя побери, Харлан, гребаный ублюдок! - крикнула ему Джессика в ту минуту, когда сержант охраны выпустил его из камеры в коридор.
Гарретт, неумело истолковав ее реакцию, почти хотел развернуться и вернуться в тюрьму.
- Дорогая, прости, я виноват, - взмолился он.
- О? А кто же еще виноват? - проревела она в ответ, более разгневанная, чем он когда-либо ее видел. - Что, ты одержим каким-то дьяволом, из-за которого тебя каждый раз арестовывают?
Гарретт стиснул зубы.
- Они снова прослушивают мои телефоны, я знаю, - объяснил он. - И я готов поспорить, что Научно-исследовательское агенство Министерства обороны США или Агенство национальной безопасности перехватывают мою электронную почту. Только так кто-то мог заранее знать, что я собираюсь провернуть дело "Неватек".
Джессика могла только идти рядом с ним к выходу. За весь путь она не произнесла ни слова.
- И что это? - спросил Гарретт, взглянув на нее. - Молчаливый бунт?
- Не разговаривай со мной, Харлан. Ничего не говори, - прошипела она в ответ. - Я просто слишком зла на тебя сейчас.
- Я только что провел день и ночь в той средневековой исправительной колонии. Последнее, что мне нужно, - это твоя сдержанная верхняя губа.
- Тебе нужна твоя разбитая губа и голова в придачу!
Гарретт был потрясен ее бесчувственностью.
- Полагаю, ты меня не расслышала. Тюрьма округа Колумбия? Я - в ней? Это не для людей, дорогая, поверь мне. Это как в том шоу Оз по кабельному. Господи, ты бы видела этих тварей там. Один из них пытался...
Джессика остановилась и резко развернулась, ее блестящие рыжие волосы закружились.
- Перестань пытаться заставить меня жалеть тебя, потому что тебе пришлось провести ночь в тюрьме! - закричала она, огонь в ее нефритово-зеленых глазах. Она схватила Гарретта за плечи и потрясла его, как детскую погремушку.
- Кто я? Твой личный поручитель? Черт возьми, Харлан! Это уже второй раз, когда мне приходится вытаскивать тебя из тюрьмы. На этот раз это обошлось мне в пятьсот долларов!
- Я верну тебе деньги, - пискнул Гарретт.
- Так ты и в прошлый раз сказал, Харлан! У меня тоже есть счета, и половина из них в любом случае твои!
Гарретт взял себя в руки, успокоившись. Он попытался посмотреть на это с ее точки зрения... и начал понимать ее точку зрения. Когда он был по уши в проблемах, Джессика всегда помогала ему.
"А я часто по уши в проблемах", - признался он.
Он вздохнул и нежно коснулся ее щеки.
- На этот раз я отплачу тебе, детка, обещаю. Могло быть и хуже, ты же знаешь. По крайней мере, у меня еще есть работа в журнале "Паранормальное"...
Письмо ощущалось в его руках как кусок мертвой кожи:
"О, чувак, - подумал Гарретт, глядя на письмо, которое он только что открыл в своей квартире. Одетый только в трусы-боксеры, он отошел от почтовой рассылки и упал обратно в свою смятую постель. - Пни меня еще, Боже, ладно? Почему бы и нет?"
Он скомкал письмо, и когда он бросил его в мусорную корзину... оно пролетело мимо. Душ зашипел позади него в его ванной комнате размером с каморку для швабр.
- Кому вообще нужен этот чертов журнал "Паранормальное"! - громко произнес он сам себе. - Я слишком хорош для этих заносчивых придурков.
Когда он потянулся за сигаретами, его рука пробежала по его компьютерному столу и забитой пепельнице; в конце концов, она опрокинула несколько пустых пивных банок. В конце концов он нашел свою пачку дженериков, но когда он попытался зажечь одну, зажигалка не сработала.
Испытывая отвращение, Гарретт снова встал с кровати, ища спички среди стопок книг на своем столе. "Розуэллские мертвые свидетели", "Ссылки на КГБ о самовозгорании человека", "МК-УЛЬТРА тогда и сейчас", "Периметры и сетки крушения: секретно!" и тому подобное. Здесь, среди профессиональных библий Гарретта, он нашел коробок спичек. Коробок спичек был пуст.
"Не могу платить по счетам, не могу удержаться на работе... даже не могу зажечь чертову сигарету..."
Он потянулся перед широким окном балкона, почесывая ягодицы через синие трусы-боксеры. Он не услышал, как открылась дверь ванной.
- Делаешь то, что у тебя получается лучше всего, я вижу.
Взгляд Гарретта метнулся, и там стояла Джессика, с мокрыми после душа волосами, обернутая полотенцем.
- Что?
- Стоишь в трусах, чешешь задницу.
Гарретт вытащил руки из боксеров. Он подмигнул ей.
- Да, но тебе нравится моя задница. Ты мне это говорила.
- Ты не понимаешь, да? Отношения - это улица с двусторонним движением, Харлан. Просто кажется, что чем больше я в это вкладываюсь, тем меньше получаю, - Джессика фыркнула, нагло сбрасывая полотенце, затем снова натягивая одежду. - Я больше не могу это делать, Харлан. Каждый раз, когда ты получаешь что-то хорошее в своей жизни, ты все портишь. Господи, я удивлена, что ты все еще работаешь внештатным сотрудником в журнале "Паранормальное".
Гарретт чувствовал себя как ребенок, застигнутый врасплох. Но он не мог ей лгать.
- Меня только что уволили...
- Что! Когда?
- Только что, - признался он. - Когда открыл почту.
Джессика на мгновение застыла в недоумении, один чулок болтался в ее руке.
- Ты серьезно, да? Боже мой, Харлан! Все становится только хуже и хуже!
Гарретт небрежно взмахнул рукой.
- Что, "Паранормальное" уволил меня? Ну и что? Я могу сделать что-то получше, чем этот рулон туалетной бумаги из таблоида в любой день.
Джессика, все еще полуголая, выглядела так, будто вот-вот взорвется.
- Харлан, ты только что потерял работу, а ведешь себя так, будто это пустяк! Господи, тебя уволили из "Наблюдателей за НЛО", "Внепланетной жизни", "Смотрящего"...
- Да, да, я знаю...
- Тебя арестовывали семь раз...
- Шесть раз, спасибо, и все это были грязные делишки, как и вчера вечером. Я делал только то, что должны делать журналисты-расследователи. Я расследовал.
- Ты называешь это расследованием, но полиция называет это по-другому - взломом и проникновением! - возмутилась Джессика. Теперь она хотя бы надела чулки и юбку. - Я имею в виду, ради Бога, Харлан, я старалась изо всех сил поддерживать тебя во всем этом, но я больше не могу! Тебе нужно присоединиться к реальному миру, найти настоящую работу и завязать со всеми этими НЛО, паранормальными психическими явлениями, трансовым каналированием, самовозгоранием, регрессивным гипнозом прошлых жизней, Ури Геллером, сгибанием ложек и прочей ерундой!
- Эй, Ури Геллер действительно умеет гнуть ложки, - защищался Гарретт. - Я видел, как он это делал в Сиэтлском конференц-центре в 1993-м. Он также очистил несколько дискет, просто взглянув на них; я положительно проверил стирания с помощью своего ноутбука. Он говорит, что русские наняли его, чтобы он делал это с курьерами Министерства обороны на коммерческих авиарейсах. Я ему верю.
Джессика металась по грязной квартире, теперь полностью одетая, но ищущая свои туфли.
- Для тебя все - шутка, не так ли? Кажется, будто ты изо всех сил стараешься себе же навредить! Ты получаешь стипендию в аспирантуре Массачусетского технологического института и бросаешь учебу! Тебе предлагают работу в "АйБиЭм", "Компак", "Пэкард Белл" и "Майкрософт" - и ты их отвергаешь! А потом у тебя появляется шанс на солидную карьеру в ВВС, и тебя выгоняют!
Гарретт наконец нашел сигарету и закурил. Он пожал плечами на довольно громкие замечания Джессики. Все это было правдой, но какое это имело значение.
- Чем я могу помочь им, если они не могут понять шутку?
- Шутку? Чтение секретных файлов - это шутка? Тебе повезло, что они не бросили тебя в военную тюрьму на двадцать лет!
- Эй, ни одна тюрьма на земле не сможет удержать меня, детка, - попытался он отшутиться от этого.
Джессика не слышала этого.
- Я пашу в медицинском центре, дежуря по ночам, думая, что все это ради чего-то, ради нас, ради нашей совместной жизни, а ты только и делаешь, что пьешь пиво, куришь сигареты и шутишь!
- Ладно, - согласился Гарретт. - Я прекращу шутить...
Джессика, уже одетая и обутая, схватила сумочку в нарастающей ярости.
- Неудивительно, что твоя жена развелась с тобой! Ей нужно дать медаль за то, что она так долго тебя терпела! Ну, я уж точно не совершу ту же ошибку, что и она...
Далее Джессика пристально посмотрела на Гарретта. Затем она...
- Нет! - закричал Гарретт.
...сняла с пальца обручальное кольцо и бросила в него.
- Джессика! Да ладно! - воскликнул Гарретт. - Давай не будем увлекаться. Слушай, мне правда жаль, что тебе пришлось вытаскивать меня из тюрьмы. Но разве ты не понимаешь? Меня подставили. Какая-то государственная структура снова меня достает!
Кольцо отскочило от грязного ковра и оказалось под диваном.
- О, дай мне передохнуть. Каждый раз, когда ты облажаешься, ты сваливаешь это на какой-то нелепый правительственный заговор!
Гарретт встрепенулся, чтобы возразить.
- Да ладно, милая. Помнишь, как я нашел эти... - он достал со стола маленькую коробочку для запонок.
"Я ей покажу", - подумал он с лукавой улыбкой.
Он открыл дешевую коробку с петлями, покрытую лакированной кожей, в которой когда-то хранился набор дешевых запонок.
Теперь в ней находилось что-то похожее на четыре крошечных булавочных головки.
- Это булавочные головки, Харлан, - настаивала Джессика. - Ты слишком тупой, чтобы помнить? Ты уже показывал мне эту кучу дерьма.
- Это не булавочные головки, детка. Я тестировал их в лаборатории Харрисона в Мэрилендском университете. Это беспроводные аудиодатчики с длиной в четверть волны 400-512 мегагерц. Скрытые микрофоны, как их еще называют, - Гарретт кивнул, показывая маленькую коробку. - Это высокотехнологичная штука. Парень из Мичиганского университета сказал мне, что они выглядят точь-в-точь как последние модели ЦРУ, которые стоят по тридцать тысяч за штуку.
- Это булавочные головки, и именно этим оно и является в твоей фантастической стране Большого брата! - закричала она, ища ключи.
- Нет, нет, ты не понимаешь. Это бипассивные микрофоны, дорогая, установленные здесь, чтобы следить за мной. Посмотри, какие они маленькие! Ты можешь себе представить, насколько развита технология? - Гарретт, ничего не замечая, продолжил объяснять: - Видишь, детка, сигнал с удаленного поста прослушивания является фактическим источником питания для микрофонов. Затем сигнал создает то, что называется петлей несущего тока, которая циклически возвращает голосовые передачи обратно к подслушивающим устройствам. Видишь ли, как только микрофоны перестают быть пассивными, осциллографический датчик обнаруживает магнитное поле в их элементах захвата и...
- ЗАТКНИСЬ! - закричала Джессика, выпучив глаза.
В комнате воцарилась тишина.
- Я закончила - понял? - возмутилась Джессика. - У меня больше нет времени вкладываться в отношения, которые не двигаются с самого начала!
Гарретт забыл о микрофонах.
- Дорогая, пожалуйста. Слушай, я обещаю, что с этого момента...
- Оставь это. Я больше никогда не куплюсь на эту чушь, - пышная грудь Джессики поднялась и опустилась, когда она перевела дыхание. - Читай по губам, Харлан. Все кончено. Я ухожу отсюда - навсегда. Прощай!
- Подожди минутку, подожди минутку, дай мне...
- Еще один шанс? - с ее губ сорвался смех. - Я занимаюсь этим уже год, и мне это надоело! Я выставляю себя дурой, думая, что у нас когда-нибудь могут быть нормальные отношения. Лучше потратить время на то, чтобы биться головой о кирпичную стену. По крайней мере, чертова кирпичная стена будет более восприимчива к моим потребностям, чем ты.
"Я параноик, или все идет не очень хорошо?" - Гарретт спрашивал у самого себя.
Однако одно он знал точно: он любил ее. Она была такой красивой, и... она мыла посуду. Он стоял в замешательстве, почесывая задницу, сигарета висела в его губах.
- Потому что я наконец-то увидела свет, - добавила она, насмешливо хлопнув себя по лбу. - После всего этого времени я наконец-то смогла увидеть правду за этим фарсом отношений, - ее великолепные зеленые глаза сверкали, злые точки зеленого огня. - Знаешь, что ты будешь делать через пять лет, через десять? А, Харлан?
- Э-э-э...
- То же самое, что ты делаешь сейчас! Стоять в этой крысиной норе, с руками в трусах и чесать задницу!
Наконец, надев туфли и держа сумочку в руке, Джессика развернулась в разгневанном размытии, выбежала из квартиры и так сильно хлопнула дверью, что фотография Гарретта в рамке с автографом известного уфолога Кевина Д. Рэндалла соскочила с гвоздя в прихожей и разбилась.
Гарретт смотрел ей вслед, открыв рот.
- А как же большая любовь? - произнес он вслух.
Наконец, в шоке он обернулся, мельком увидел себя в боксерах в настенном зеркале, почесывающего задницу. Отлично. Он быстро вытащил руки из-под трусов, затем рассеянно побрел к окну и выглянул.
- Харлан Э. Гарретт, не унывай, - сказал он себе. - Сегодня был плохой день, это правда. Ты потерял работу и свою прекрасную девушку...
Солнечный свет ярко светил в окно. На небе не было ни облачка.
- Но ведь могло быть и хуже, не так ли? - Гарретт кивнул, философски позитивистски соглашаясь с самим собой.
Он вяло пожал плечами.
- Мог бы пойти дождь, верно?
Проливной дождь лил на лобовое стекло автомобиля, дворники быстро стучали взад и вперед. Внезапный ливень был немного неожиданным, небо почернело за считанные секунды и треснуло, как яйцо. Прогремел гром. Молния хлестала бело-голубыми завитками в мутной темноте над головой.
Но водитель арендованной машины был невозмутим. Вся его жизнь была бурей. Он любил бури.
Сквозь ливень в ярком свете галогеновых фар проступил зеленый дорожный знак с белыми буквами:
Под которым кто-то грубо написал алой краской:
Руки водителя в черных перчатках сжали руль немного крепче. Кожа скрипела. Он не мог отличить "Вашингтон Редскинс" от краснокожего арахиса, и ему было все равно; футбол казался глупым видом спорта с неправильно направленным, структурированным насилием. Когда ноги были непоправимо сломаны множественными переломами или когда люди ломали себе шеи и оставались парализованными, зрителям было все равно. Они просто продолжали смотреть. Они хотели бóльшего и считали, что травмы, приводящие к постоянной инвалидности, были частью риска, когда эти спортсмены подписывали свои семизначные контракты.
Но у водителя были гораздо лучшие способы калечить людей, гораздо более быстрые способы. Профессиональный спорт, казалось, просто допускал полумеры. Гладиаторы Рима этого не делали, и он тоже. В философии насилия не было серой зоны.
"Идиоты..."
Внезапное сжатие его рук на рулевом колесе было всего лишь рефлексом чего-то, что можно было бы сравнить с волнением.
Он только что въехал в официальные границы Вашингтона, округ Колумбия...
Он был уже близко.
"Хорошо".
Как только Мэрилендское шоссе номер 50 свернуло на известную Нью-Йорк-авеню округа, заваленную мусором и выбоинами магистраль через столицу страны, глаза водителя быстро оглядели дорогу в поисках телефона-автомата. Изолированные мобильные телефоны или даже спутниковые телефоны не подошли бы для этого: слишком рискованно. Вместо этого он поискал простой стационарный телефон.
Расцвела нелепая светящаяся вывеска: "СКОТТ ПЕТРОЛЕУМ". Автозаправочная станция.
"Разве эта франшиза не обанкротилась десятилетия назад, вместе с "Би-Пи" и "Синклэйр"? Очевидно, нет. Вероятно, частная станция", - как догадался водитель, но его это мало волновало.
Он тут же подъехал, остановил машину прямо перед телефонной будкой. Дождь брызнул на него, когда он вышел из машины в будку, затем он захлопнул распашные двери.
Снаружи продолжал бушевать ливень.
Его руки в перчатках ловко открыли черный футляр размером с ланч-бокс, который он принес с собой: телефонный дешифратор N.P.O 1309. Он снял трубку телефона-автомата и вставил ее в приемные чашки блока, затем взял собственную трубку блока. В отражении стекла телефонной будки его лицо выглядело призрачно-черным.
Он бросил тридцать пять центов в щель и набрал "O".
- Спасибо, что пользуетесь "Белл-Атлантик", - ответил веселый голос. - Чем я могу вам помочь?
"ВПЕРеД, ОРЛЫ ГОНЗАГА", - прочитал он краткое объявление, нацарапанное на хромированной пластине монетоприемника телефона.
- Я хотел бы сделать звонок со станции на станцию, пожалуйста, - сказал он. - Код города 202-266-0001, добавочный номер 6.
- Одну минуту, пожалуйста.
Водитель вскинул глаза, услышав внезапный стук по стеклу телефонной будки. В одно мгновение дверь с грохотом распахнулась.
В дождливом входе телефонной будки стоял тощий бритоголовый панк в черной кожаной куртке без рукавов и с таким количеством пирсинга на лице, что хватило бы на целый ящик для снастей. Двадцать пять лет, тридцать пять - в наши дни трудно было сказать; наркотики и палящее солнце выжимали из них молодых, добавляя по десятилетию за каждый год. Распахнутые красные глаза парня выглядели опухшими и слезящимися от какой-то зависимости, из-за которой он также продал свою душу.
- Хороший костюм, черт возьми, - сказал парень. - Я возьму куртку и кошелек. Сейчас же!
Затем он поднял заостренную отвертку.
- Думаешь?
- Будь спокоен, мужик, не будь идиотом. Отдай кошелек. Если там нет хороших денег, тебе конец. Не заставляй меня убивать тебя.
- Сколько стоит пакетик с наркотиками здесь, на востоке? - странно спросил водитель. - Десять баксов, двадцать? На западном побережье дерьмо продают по четвертаку за грамм, но все они заряженные. Вы, неудачники, за день наваритесь. Ради бога, что, черт возьми, с тобой не так, малыш? Жизнь - это дар. Посмотри, что ты с ним делаешь.
Наркоман уставился на него, ошеломленный даже в своей дергающейся ломке.
- Ты с ума сошел, чувак? Я тебя прямо здесь выпотрошу. Давай деньги... и куртку. И ключи от машины тоже заберу, - затем он поднял отвертку выше.
- Что ты собираешься с этим делать? Повесить вешалку для полотенец? Займись жизнью, сынок.
Наркоман был недоверчив.
- Я делаю важный звонок, - сказал водитель. - У меня нет времени играть в падди-кексы с наркоманами, так что я скажу тебе это один раз: уходи.
Наркоман ухмыльнулся.
- К черту тебя! - затем он ринулся вперед.
Левая рука водителя метнулась вперед, схватив наркомана за горло, в то время как правая рука спокойно держала телефон у уха. Несколько тщетных ударов заостренной отверткой по куртке, даже не поцарапав кевларовый жилет уровня угрозы III под ней. Лицо наркомана раздулось, когда левая рука водителя сжала сильнее. Через мгновение отвертка со стуком упала на пол, а еще через мгновение его трахея раскололась.
- Химчистка "Роджер и сыновья", - раздался по телефону жесткий мужской голос.
Водитель нажал кнопку на трубке большим пальцем, и затем по линии раздался ломкий шипящий звук, затем длинный гудок.
- Танго-шесть-тире-четыре-девять, - сказал мужской голос. - Контрмеры подтверждены. Петля подачи-распада-повторной подачи - положительный результат на вспомогательную полосу C.E.I.C.
Водитель отпустил свою внезапную ношу; наркоман упал на пол с тихим стуком, дергаясь, хлюпая кровью.
- Запрос на извлечение, идентификатор восемь, - сказал водитель в телефон.
- Второй шифр?
- Q-J.
- Третий шифр?
- W-Y-N.
- Понял, Q-J
Водитель, Q-J / W-Y-N, убрал приемник устройства в чехол и повесил трубку телефона-автомата.
У его ног с туфлями от "Гуччи" умирающий наркоман все еще дергался, все еще полоскал горло пенистой кровью.
Рана в трахею, скорее всего, убьет его, но, скорее всего, будет недостаточно хороша. Q-J / W-Y-N достал ручку "Мон Блан" из кармана куртки, нажал на зажим и выстрелил четырехдюймовой титановой иглой с зазубринами. Он вставил ее в одну сторону шеи наркомана, провел ею несколько раз вперед и назад, пока сонная артерия не была достаточно разорвана.
Через минуту Q-J / W-Y-N снова был в арендованной машине, снова под ливнем, направляясь к городу, который лежал впереди.
Тишина.
Чернота. Затем...
Мальчика зовут Дэнни, и Дэнни поднимается по длинному холму издалека. Тусклые красные и желтые огни, кажется, пульсируют с другой стороны холма. Это то, к чему идет Дэнни? К огням?
Да.
Сначала ночь беззвучна, нет сверчков, нет цикад, нет звуков, к которым он привык летними ночами. Когда его шаг на холм переходит в рысь, его шаги не издают звука. Вокруг него витает странный запах, похожий на запах горящего металла, как прошлым летом, когда у них была сильная буря, и молния ударила в телевизионную тарелку соседа.
Теперь красные и желтые пятна света, кажется, испускают дым или пар, и их узоры меняются, как будто огни каким-то образом смогли почувствовать приближение Дэнни.
Добравшись до вершины холма, он просто стоит там, уставившись.
Смотря вниз на...
Дэнни не знает, что это такое.
"Трапеция", - думает он.
Он знает это слово из урока математики, когда учитель рассказывал о геометрии. Основные формы и углы. Это то, о чем он узнает больше, когда станет старше и перейдет в старшие классы. Круги, квадраты, треугольники. Параллелограммы.
Трапеции.
Трапеция сделана из ослепительно-белого света, который, кажется, находится поверх других красных и желтых огней. И теперь Дэнни слышит звук: звук своего собственного быстрого, испуганного дыхания.
Все цвета кружатся на его лице. Он чувствует каждый отдельный цвет - белый, желтый и красный - как будто каждый из них - рука, трущаяся по нему.
Внезапно что-то движется. Оно внутри трапеции.
Форма, тонкая фигура.
Оглядываясь на него...
И...
Все становится черным...
И...
- Нет! Нет! Нет!
И тут Дэнни проснулся.
Он резко выпрямился в постели.
- Нет, - прошептал он себе под нос.
Его учащенное дыхание продолжалось, то же самое дыхание, которое он слышал в кошмаре. Его сердце было похоже на маленький кулак, пытающийся вырваться из груди.
"Снова кошмар, - понял он. - Кошмар..."Только теперь его сердце забилось медленнее; он огляделся и с облегчением увидел, что он вовсе не на странном холме, и нет никаких забавных огней и никакой трапеции. Вместо этого он лежал в безопасности своей спальни.
Потребовалось еще несколько мгновений, чтобы шок выветрился из его глаз.
- Трапеция, - прошептал он себе под нос.
Он сел в постели, переводя дыхание. Его пижама была мокрой от пота. Он посмотрел на часы на тумбочке, прямо рядом с его фигурками Геркулеса и Зены. Часы показывали: 06:00 утра.
Он вспомнил странный запах из сна, запах горящего металла, который каким-то образом, казалось, сохранялся, даже когда сон закончился. Но затем запах сменился чем-то гораздо более знакомым - ароматом жареного бекона.
- Дэнни! - окликнула его мать снизу. - Пора вставать! Завтрак готов!
Гарретт нахмурился, глядя на витрину книжного магазина, и увидел вывеску: "Познакомьтесь с автором бестселлеров Арроном Мэтьюзом и купите его новую книгу с автографом - "СЕТЬ ИНОПЛАНЕТНЫХ АНТЕНН В ВЕЛИКИХ ПИРАМИДАХ!"
"Отсоси мне, - подумал Гарретт. - Это я должен быть в чертовом книжном туре, а не этот идиот".
Больше всего Гарретт ненавидел хищников теорий: фальшивые "вскрытия", санкционированные прайм-тайм-телевидением, бредовые таблоиды и даже "внеземные" фотографии журнала "Пентхаус", книга Джо Скалли об НЛО, которая была расценена ВВС как дезинформация и так далее и тому подобное. Больше половины битвы Гарретта было не с правительственными ячейками, которые стремились надругаться над его конституционными правами и дискредитировать его до нелепых степеней, а с простым сборищем алчных людей - вроде этого охотника Мэтьюза - которые пошли бы на самые креативные меры, чтобы нажиться на работе Гарретта и его очерненной кампании, используя все, от снимков "фей" до игрушечных подводных лодок, маскирующихся под чудовище озера Лох-Несс, и британских деревенщин, которым нечем было заняться, кроме как искусно изготавливать посадочные площадки в виде "кругов на полях".
И с правильным углом обзора измененный костюм гориллы становился отличным бигфутом.
Поле, в котором Гарретт так много возможностей отдал, чтобы вложить в него всю свою веру, было поистине трехарочным цирком подделок, придурков, негодяев и жадных тупиц. Это только усложнило истинное призвание Гарретта, потому что на каждую крупицу правды, которую он законно разоблачал, приходилась лавина мошенничества, которую ему приходилось сначала просеивать, словно голыми руками процеживать комки фекалий из лотка с кошачьим наполнителем.
Даже когда он упорно добивался своих самых честных целей, он все равно в итоге вонял дерьмом.
Щупальца подделки тянулись далеко, но те же самые щупальца с радостью обвивали шею Гарретта каждый день. У него не было выбора, кроме как просто жить с этим - как землекоп живет с мозолями, а уличная проститутка живет с гонореей - потому что это часть территории Гарретта, и никто не приставил пистолет к его голове, чтобы ходить по ней. Он ходил по ней, потому что сам так решил, потому что решил искать правду, стоящую за Большой Ложью. Мошенники были просто комарами в жаркий, влажный день. Гарретту они не нравились, и он упорно от них отмахивался.
Мать Гарретта умерла, когда ему было десять лет - спинальный менингит. Гарретту потребовалось пять лет, чтобы с этим справиться... а потом, когда ему было пятнадцать, умер его отец - сердечный приступ. Вот так вот, так быстро. Качественная жизнь среднего класса в Уитоне, штат Мэриленд, хорошие школы, хорошее воспитание, никогда ни в чем не нуждался - и бац! Все это исчезло.
И все это произошло так быстро, что молодой Гарретт не знал, где конец света. Единственный брат его отца взял его к себе на годы учебы в старшей школе, и постоянный статус Гарретта в списке почета обеспечил ему стипендию. Еще четыре года оценок около 4,0 поставили Гарретта на ноги - или должны были поставить. Он все делал правильно, несмотря на потерю родителей. С тех пор как его родители умерли, он всегда чувствовал, как в его сердце все больше зияет дыра, но потом он оглянулся и увидел шизофреников на улице, вытаскивающих окурки из щелей водостоков, всех людей в моторизованных инвалидных колясках, которые бесконтрольно пускали слюни и даже не могли прямо держать голову, и типичных "бомжей", которые сидели в переулках, как кучи человеческого гноя.
Все, что нужно было сделать Гарретту, это посмотреть на этих бедных, обездоленных людей, чтобы понять, что его жизнь, несмотря на ее травмы, была совсем неплохой. Конечно, его мать и отец умерли, но какая-то сила судьбы, Бога или удачи сохранила его целым, в здравом уме и на ногах. Гарретт почувствовал себя самым счастливым парнем на земле, когда увидел, что жизнь даровала некоторым другим. Землетрясения уничтожили десятки тысяч за одну минуту. Геноцидные войны унесли миллионы за месяцы. Взвесив все эти жестокие истины, Гарретт понял, что ему выпали чертовски хорошие карты.
В колледже он держался и добился успеха. Упорный труд, сосредоточенность, учеба, когда все остальные хлопали пивом в студенческом союзе (Гарретт хлопал им только по выходным). Его специальность в области компьютерной инженерии открыла ему поток дверей. Но затем Гарретт сделал наименее логичную вещь.
Он поступил на службу.
Он вступил в ВВС.
Ему нужно было больше опыта. Ему нужно было больше жизни. Для него стандартная схема средней школы, колледжа и солидной основной работы не подходила. Всегда чего-то не хватало. Он не знал чего, но он просто знал.
И вот тогда он начал взламывать зашифрованные базы данных...
Именно это поднесло спичку к фитилю его нынешнего положения и сделало его тем, кем он является сегодня...
Просто некоторые дни были лучше других.
Он оставил свое прошлое у витрины книжного магазина, и теперь, в джинсах и мятой черной футболке с надписью "Командование систем ВВС", остановился на Коннектикут-авеню, чтобы закурить сигарету, хмурясь от ее несвежего вкуса. Поскольку федералы повышали налоги на табак каждый месяц, Гарретт был вынужден покупать дженерики, сделанные из индонезийского табака.
- Двадцать пять баксов за блок за эту ерунду, - пробормотал он себе под нос. - Скоро я даже не смогу себе позволить зажечь спичку.
Но, по крайней мере, он знал, что его налоги идут на благое дело: самолеты J-STAR следят за спутниками и бомбардировщиками B-3.
В центре города обеденный перерыв заполнил тротуары и улицы. Хорошо одетые мужчины и женщины пробирались сквозь толпу за своими обедами. Автомобильные гудки от загруженного движения ревели, как разгневанные механические звери. На углу Гарретт прошел мимо кинотеатра для взрослых и в то же время мог видеть Мемориал Линкольна вдалеке. Сексуальные фильмы и политика - все в одном очаровательном городе. Он задавался вопросом, возникало ли у Эйба когда-нибудь искушение встать со своего кресла и посмотреть подборку видео?
Еще через два квартала Гарретт нырнул в свое любимое заведение, "На огоньке у Бенни". Раньше это был ночной клуб, пока городской совет не отозвал все их лицензии на новый деловой район. Сходя с жаркой, влажной улицы в прохладную темноту таверны, он чувствовал себя так, словно попал в более приятный мир.
- Харлан, - поприветствовал Крейг, совладелец и главный бармен. - Черт, я знал, что мне следовало запереть дверь.
- Рад тебя видеть, - ответил Гарретт и пододвинул табурет.
Крейг, как оказалось, протирал бокалы за длинной барной стойкой из темного дерева.
- Не рановато ли пить? Даже для такого отверженного неудачника, как ты?
- Я пришел сюда не пить, но раз уж ты предложил, дай мне пива, - Гарретт погасил сигарету, морщась. - А как насчет настоящей сигареты? Эти дурацкие штуки меня убивают.
Крейг подал ему пиво и сигарету.
- Что-нибудь еще?
- Да, телефон.
- У тебя что, нет телефона в этой клетке для горилл, которую ты называешь квартирой?
- О, там есть телефон, конечно, - уточнил Гарретт, - но он не очень-то хорош, когда ты не платишь по счету за телефон.
- Достаточно, - Крейг фыркнул. - Ты забыл сегодня принять душ?
- И за воду тоже нужно заплатить.
- Достаточно, - Крейг подвинул Гарретту барный телефон. - Только местные звонки, мой друг. И ты даешь чаевые, как будто оплачиваешь счет.
Гарретт набрал номер, подождал, затем услышал голос Джессики в трубке:
- Привет, это Джессика. Я не могу сейчас подойти к телефону, но, пожалуйста, оставьте сообщение, и я перезвоню вам. Если только это не Харлан, в таком случае я не перезвоню тебе, даже если ты внезапно стал последним мужчиной на земле.
Гарретт нахмурился сквозь гудок.
- Дорогая, пожалуйста, возьми трубку. Я знаю, что ты там. Мы решим это, обещаю. Я скучаю по тебе, я... я... ты знаешь, я люблю тебя...
Он повесил трубку, и линия оборвалась.
Крейг покачал головой, выстраивая полуярдовые пивные воронки на деревянных стойках.
- Можешь даже не говорить. Рыжая снова тебя отшила?
- Да, но она любит меня, - заверил Гарретт. - Дай ей несколько дней, и она вернется ко мне на порог, ты подожди.
- Я подожду, но не буду задерживать дыхание. Ты когда-нибудь думал, что, может быть, она хочет парня с... ну, мотивацией, ответственностью, надежной карьерой и направлением в жизни?
Гарретт поднял глаза после очередного глотка пива, от которого остались пенистые усы.
- Я что, Санта-Клаус? - затем он уныло посмотрел на телефон. - Слушай, Крейг, как насчет еще звонка? Всего один междугородний звонок в Нью-Йорк. Мне нужно очень сильно. Серьезно.
- Ладно, - простонал Крейг.
Гарретт с тревогой набрал номер, который он нацарапал на обороте парковочного талона, подождал, пока линия соединится.
- Журнал "Они среди нас", - ответил мужской голос. - Джон Питерс, главный редактор.
Гарретт тут же оживился.
"Я его поймал! Наконец-то я его поймал!"
- Мистер Питерс, извините за беспокойство, но вы, возможно, меня не помните, мы выступали на Розуэллской конвенции в июле прошлого года.
- Кто это? - спросил редактор.
- Мистер Питерс, я выиграл премию "Наблюдатели за НЛО" 1997 года за лучшую серию расследований, и, сэр, у меня есть для вас история. Три интервью, с именами и фотографиями, бывших сотрудников Армейского научно-исследовательского командования. У меня есть полная информация, все законно, все в порядке. Эти трое парней согласились обнародовать свои знания об исследовании черного финансирования в Форт-Миде и Агенстве национальной безопасности. Все они были наняты в качестве посредников для миссий по удаленному просмотру хранилищ российской разведки в середине восьмидесятых.
- Ого, это звучит очень интересно, - заметил редактор. - Но... кто это?
- Сэр, эти ребята на самом деле проникли в главный компьютер российской обороны и в записи, хранящиеся в Московской академии наук, не говоря уже о том, что...
- Отлично, отлично, но кто вы?
- Не говоря уже о кодах электронного противодействия на советской подлодке класса "Виски", плюс у них есть настоящие печатные документы с протоколами их армии, и...
Редактор прервал его в последний раз.
- Это ведь не Харлан Гарретт, не так ли?
Плечи Гарретта поникли.
- Э-э-э, да, э-э-э, сэр, это я выиграл 1997 год и имею три благодарности от Северо-Западной геологической службы за помощь в их поисках...
- Позвольте мне спросить вас кое о чем, мистер Гарретт, - застыл редактор. - Слова "в черном списке" вам о чем-нибудь говорят? Или как насчет фразы "ваше имя - грязь"? Я бы не стал прикасаться к вашей статье даже десятифутовым шестом. Вы ходячая клевета. Любое издание, для которого вы пишете, в конечном итоге попадает под суд.
- Погодите, мистер Питерс, - пробормотал Гарретт. - Я не думаю, что вы осознаете влияние моего последнего исследования. У меня все под контролем, сэр: фотографии отслеживания, имена и фактические коды, доку...
Щелчок!
Гарретт повесил трубку и испустил долгий вздох.
- Кому вообще нужна твоя статья? - попытался оправдаться он. - Они придумывают больше своих статей, чем чертовы "Уикли Уорд Ньюс".
Крейг прикручивал пустую бутылку к одному из рычагов бочонка.
- Эй, Харлан, хочешь дружеского совета?
- Нет, - сказал Гарретт.
- Приведи себя в порядок.
- Ты говоришь точь-в-точь как Джессика... Жаль, что ты не похож на Джессику.
- Ты умный парень, у тебя есть рыночные навыки. Но... писать обо всей этой ерунде про экстрасенсорику и НЛО? Да ладно...
- Это не ерунда, - возразил Гарретт.
- О, извини. Я имел в виду дерьмо. Это чепуха в таблоидах, Харлан. Это выдумка для доверчивых людей, которым нечем заняться в жизни, данной им Богом, кроме как беспокоиться о правительственных заговорах и отвратительных чертовых снежных человеках. Все это дерьмо, о котором ты пишешь, - не что иное, как куча модернизированного фольклора.
Гарретт сердито посмотрел.
- Эти ребята, у которых я брал интервью на прошлой неделе, раньше были экстрасенсами-техниками...
Крейг ухмыльнулся.
- Экстрасенсами-техниками. Это круто.
- Для армии. Используя телетезическое восприятие, они могут читать файлы, запертые в хранилищах в десять тысяч миль.
- Телетезическое восприятие. Каждый раз, когда ты сюда заходишь, у тебя появляется новая история. И ты действительно в это веришь? Не веришь, не так ли? Пожалуйста, скажи мне, что ты не веришь, что экстрасенсы могут видеть сквозь хранилища на расстоянии в десять тысяч миль, используя свое телетезическое восприятие. Скажи мне, Харлан!
- Конечно, я верю в это. Когда генерала Досье похитила Красная бригада, эти техники были теми же парнями, которые использовали свой разум, чтобы получить адрес дома, в котором он был заложником. Я знаю, что это правда. Я видел документы Министерства обороны, подтверждающие это.
Крейг начал откровенно хихикать.
- Да? А сегодня в "Глоуб" я увидел фотографию Четырех Всадников Апокалипсиса... в Аризоне. Харлан, ты теряешь контроль. Ты слишком увлекаешься этой ерундой. Господи, в прошлом месяце ты говорил мне, что "правительственные оперативники" прослушивают твои телефоны.
- Они это делали и проверяли мою почту, и следили за мной. Они поставили пеленгатор на мою машину, ради всего святого!
Крейг просто продолжал хихикать, просто продолжал качать головой.
- Знаешь, Харлан, очень легко понять, почему рыжая бросила тебя, а твоя бывшая жена развелась с твоей задницей. Я имею в виду, без обид, но... ты безумнее, чем крыса из сортира.
Гарретт поморщился над своим пивом.
- Без обид, Крейг, ты хороший приятель, старый приятель. О, и пошел-ка ты нахер. Без обид.
Горничную звали Линн, но она не была горничной. Но выглядела она как горничная, в короткой черной юбке со сборками и белой отделкой, в сервировочном фартуке и с рукавами-буфами с кружевными манжетами. Она была одета в точности как настоящие горничные в этом четырехзвездочном отеле, и она даже прошла курс профессионального ознакомления в Центре.
"Ну, по крайней мере, я знаю, что смогу получить здесь работу, если Клинтон снова сократит бюджет секретной разведывательной группы".
Она открыла дверь в комнату 3112 и крикнула:
- Уборка! Есть кто-нибудь здесь?
Прошло несколько мгновений, а ее вопрос остался без ответа.
"Слава богу".
Она закрыла дверь, затем коснулась крошечного беспроводного наушника.
Хриплый голос Майерса тут же раздался.
- Термограф чистый. Ты единственная в комнате...
- Подключи нано на 365 и начни боковой кросс-матричный обход, - прошептала Линн. - Часы тикают.
- Расслабься. Апекс должен найти эту малышку примерно через две секунды.
Официально Майерс был начальником - старшим директором по делу, но когда ему становилось скучно, а это случалось бóльшую часть времени, он отправлялся на полевые задания и выполнял технические обязанности. Прямо сейчас он общался с Линн из загруженного фургона наблюдения, припаркованного тридцатью этажами ниже по улице. Парланс называл эти фургоны "ящиками для мусора", а хлам, который они содержали, представлял собой такие устройства, как кадмиевые термографические процессоры, генераторы акустического шума, трехточечные сверхнизкочастотные радары, УФ, ИК и пассивные нулевые световые прицелы, а также различные другие секретные и нарушающие конфиденциальность правительственные безделушки на сумму около десяти миллионов долларов.
В этот момент Линн ходила по комнате так, как это казалось бы нормальным, если бы у службы безопасности отеля была видеозапись в комнате; на самом деле она вытирала пыль. Однако к ее белому кружевному воротнику был прикреплен 22-миллиметровый цифровой широкоугольный объектив, который каждые полсекунды передавал оцифровку Майерсу в фургоне.
- Понял, Линн, - подтвердил Майерс в наушник. - Проверь ночной столик. Под этой... штуковиной.
"Штуковина", - подумала она.
Он имел в виду салфетку. Линн подошла к тумбочке, наклонилась и перевернула салфетку.
"Это, пожалуй, худшая работа по сокрытию, которую я когда-либо видела".
Под салфеткой лежал оптический компьютерный диск размером с серебряный доллар в пластиковой оболочке. Линн сунула его в фартук горничной и быстро заменила на такой же диск, все еще притворяясь, что вытирает пыль.
"Я ухожу отсюда, - подумала она. - Спасибо, мистер Скаммелл".
Она начала катить тележку к двери, но встревоженно остановилась. Дверная ручка начала дребезжать; мгновение спустя дверь широко распахнулась. Теперь лицом к ней стояла их цель: некий Дж. М. Скаммелл, лысый толстый рябой негодяй в костюме "Брукс бразерс". Скаммелл был простым курьером частного сектора, но в наши дни курьерам платили очень хорошо, учитывая потенциальную ценность их доставок.
- О, здравствуйте, сэр, - выдавила Линн без всякого начала. - Я как раз заканчивала убирать вашу комнату.
- Ну, спасибо большое, - сказал Скаммелл.
- Я уже пойду.
Скаммелл кивнул и вошел в комнату как раз в тот момент, когда Линн собиралась выкатить тележку и уйти.
"Боже, это было близко", - подумала она.
- Надеюсь, вам понравится ваше пребывание здесь, сэр, - добавила она.
- Стой! - сказал Скаммелл.
Линн замерла в дверном проеме, за тележкой для уборки.
"Он, должно быть, поймал меня! Я забыла сложить салфетку обратно?"
Когда она медленно повернулась, ее рука потянулась к карману фартука, к ее 4-миллиметровому пистолету с игольчатыми стрелами.
- Что ты за горничная такая? - проворчал Скаммелл. - Ты вообще заглядывала в ванную? Как насчет свежих полотенец? Как насчет мытья зеркала? И... да ладно! Ты даже не вынесла мусорные корзины!
- Извините, сэр, - с облегчением глянула Линн. - Я сейчас этим займусь.
Скаммелл стоял, постукивая ногой, следующие двадцать минут, скрестив руки на груди, и сурово наблюдал, как Линн убирает комнату. Линн чувствовала себя униженной... но, по крайней мере, ее не "сделали". В наушниках она слышала смех Майерса:
- Похоже, подушки Скаммелла тоже не помешало бы взбить. Да, Линн? А как насчет того, чтобы быстро почистить туалет, а? Мы хотим, чтобы наши клиенты возвращались, не так ли?
"Это действительно смешно, Майерс", - подумала она, наклоняясь, чтобы взять свежие полотенца.
Линн, теперь уже в пальто, подошла к грузовику "ГАЗ И ЭЛЕКТРИЧЕСТВО ВАШИНГТОНА" на другой стороне улицы. Она вошла через заднюю дверь в хозяйственный отсек, где Майерс сидел в своем мягком кресле перед рядами дисплейных терминалов и аппаратуры наблюдения. Он порозовел от смеха.
- Очень смешно, - сказала Линн.
- Видишь все эти замечательные вещи, которые ты можешь сделать на этой работе? - сказал Майерс. Он больше походил на директора средней школы, чем на награжденного технического руководителя. За пятьдесят, дешевый костюм и галстук, седые волосы и вечно плохая стрижка. - Ты можешь подсаживать жучков, шантажировать двойных агентов, сажать шпионов на всю жизнь... и вытирать пятна зубной пасты с зеркал!
Затем Майерс снова рассмеялся.
Линн нахмурилась.
- Смейся, Майерс, но я готова поспорить, что сегодня я заработала больше, чем ты.
- Как это?
Линн вытащила две пятидесятидолларовые купюры.
- Я так хорошо убралась в комнате, что Скаммелл дал мне чаевые, - она помахала купюрами перед Майерсом.
- Это несанкционированные чаевые, - напомнил Майерс. - Тебе нужно сдать их в офис финансового контроля.
Линн дала одну из пятидесятидолларовых купюр Майерсу.
- Как я только что сказал, - прокомментировал Майерс. - К черту офис финансового контроля.
- Я думала, ты так и сказал, - затем Линн отдала ему крошечный оптический диск, который она утащила из гостиничного номера Скаммелла.
- Хорошая работа. Ты правильно сделала подмену?
- Да, без проблем.
- Не могу дождаться, когда наш друг Саддам перекалибрует свой зенитный радар. Эти старые частоты на снежинке направят наши ракеты прямо на цель.
- Мы получаем много информации от Скаммелла, - Линн ухмыльнулась. - Этот идиот думает, что он продает свою страну, но понятия не имеет, что каждая страница секретных данных по обороне, которую он дает иракцам, является поддельной. Держу пари, мы сможем использовать Скаммелла еще несколько раз, прежде чем они поймут. Мужчины просто такие тупые.
- Я все слышу, - сказал Майерс. - Давай, пойдем пообедаем, - он улыбнулся, глядя на недавно приобретенную пятидесятидолларовую купюру. - С такими деньгами - черт возьми - мы даже сможем позволить себе суши.
Линн закатила глаза.
- В этом городе?
- Да, я думаю, ты права. "У Денни", вот куда мы пойдем. О, скажи, я как раз собирался спросить тебя. Как твой сумасшедший бывший муж?
Линн снова закатила глаза.
- Харлан? Я не знаю, и меня это волнует еще меньше.
Свенсон был молод для своего звания: бригадный генерал в возрасте тридцати трех лет. Через десятилетие у него будет еще три звезды, но вряд ли он мог знать об этом в этот момент, одетый в камуфляж и едущий в открытом джипе по хребтовой пустыне Невада. Солнце палило на него, как сокрушительная физическая тяжесть. Подвеска джипа дергала его вперед и назад по брезентовому ремню безопасности, словно пытаясь выбросить на песок.
"Еще один", - подумал он.
Работа Свенсона казалась ироничной; со всеми важными делами, происходящими в мире, скрытные задания Свенсона были самыми важными из всех, но никто никогда их не узнает. Ходили разговоры о договоре о запрещении ядерных испытаний, и был Вьетнам. Действующий президент в Сайгоне использовал американские средства для борьбы с буддистами вместо Вьетконга, и ходили слухи, что Кеннеди хотел новую администрацию там, даже если это означало убийство старой. А что касается Кубы, то спустя целый год после провала в Заливе Свиней Свенсон уже видел брифинги Совета национальной безопасности между государственным департаментом и ЦРУ; у Кеннеди было еще шесть планов убийства Кастро в разработке, плюс еще один полномасштабный план вторжения. Куба собиралась быстро стать горячей; Свенсон не удивился бы, если бы Советы вскоре начали устанавливать там ракеты.
Расовые беспорядки взрывались по всей стране - этот человек по имени Кинг - и прокоммунистические ополчения появлялись повсюду. Героин тек в каждый крупный город, и рискованное вмешательство в разрешение на истощение запасов нефти могло потенциально разрушить экономику.
Но со всеми этими ужасными примерами Свенсон мог думать только об этих двух словах, которые ощущались как темный пульс в его голове:
"Еще один".
- Командование воздушно-космической обороны Северной Америки и автомобили разведки в Нью-Мексико, сэр, - говорил его водитель, лейтенант Хановер, который был рядом с ним.
Молодой офицер вел джип, как быстрый челнок, объезжая препятствия из камней и черепов крупного рогатого скота.
- 1022-й специальный пост уже захватил объект, но... это большой объект, сэр.
- Они всегда так делают, - сказал Свенсон больше себе.
- Что, сэр?
- Ничего, - Свенсон посмотрел на пустыню. - Слава богу, что он упал здесь, а не в центре Лас-Вегаса или Рино.
"Матерь Божья, - подумал он. - Можете себе представить?"
Джип трясся по еще бóльшему количеству песчаных холмов. Кактусы возвышались вокруг них, как часовые. Однако вскоре стражи будут такими же зелеными, но вооруженными до зубов. Из-под сиденья он вытащил рулон черной клейкой ленты. Он оторвал кусочек и приклеил его к вышитой именной бирке на левом нагрудном кармане, затем протянул другой кусочек Хэнкоку.
- Прикрой эту именную бирку, сынок. Стандартные операционные процедуры не меняются только потому, что мы находимся на государственной земле.
- Да, сэр.
Вскоре джип остановился. Свенсон медленно вышел, глядя вперед на край обрыва. Полиция безопасности толпилась вокруг нескольких грузовиков связи.
- Мне нужно...
- Отряды по поиску уже прибывают на вертолетах из Эдвардса, сэр, - сказал Хэнкок.
- Хорошо. Используй диапазон "Стар-нет" и радио "Эйр Транспорт 1". Я хочу, чтобы они были прямо за группами по поиску.
- Да, сэр.
Хэнкок быстро направился к грузовику связи, оставив Свенсона стоять в одиночестве, глядя на край обрыва.
Он не вспотел под палящим солнцем; вместо этого оно, казалось, высушило его, как ветку, как что-то, из чего высосали всю влагу. Да, Свенсон был молод для своего звания, но прямо сейчас он чувствовал себя древним, слабым.
"Еще один", - пришла повторяющаяся мысль.
- Хотите взглянуть, генерал?
Голос застал его врасплох. Подошел сержант службы безопасности, протягивая бинокль. Сержант не отдал честь, потому что был вооружен. На плече у него висела одна из новых штурмовых винтовок "Стоунер", которая, как все говорили, выиграет войну во Вьетнаме.
- Спасибо, сержант, - он взял бинокль. - Продолжайте.
- Да, сэр.
Свенсон подошел к краю обрыва, поднес бинокль к глазам и посмотрел вниз...
"Боже Всемогущий", - подумал он.
- Боже Всемогущий, - прохрипел он, как и тридцать восемь лет назад на том залитом солнцем пустынном утесе. Генералу Свенсону сейчас семьдесят один год, и он умирает. Болезнь приковала его к кровати, окруженной по бокам пищащими кардиомониторами и аптечками. В доме круглосуточно находился вооруженный охранник, а также санитар от госпиталя "Уолтера Рида". Он ненавидел думать, сколько налоговых долларов тратится только на то, чтобы его неизбежная смерть была должным образом проконтролирована.
Именно распечатка электронного письма вызвала внезапный сбой памяти, вернув Свенсона в тот ужасно жаркий день тридцать восемь лет назад. В тот день он был во многом прав: Джон Ф. Кеннеди санкционировал свержение и убийство президента Южного Вьетнама, но сам был убит три недели спустя. Героин продолжал поступать в страну вместе с новыми, более худшими злодеяниями, а Советы пытались вооружить Кубу ядерными ракетами, которые привели мир к Третьей мировой войне, которая длилась двадцать четыре часа.
Кардиомониторы продолжали пищать позади него, как и капельница для внутривенного вливания. Глаза Свенсона - теперь глаза старика - снова бросили взгляд на тонкий, как тюль, лист бумаги для принтера, который охранник принес ему всего несколько минут назад.
Лист казался слишком тонким, слишком нематериальным, чтобы нести столь скорбное послание, послание, тем не менее, которое могли полностью понять только он и еще несколько человек в мире.
В электронном письме говорилось:
Он позволил бумаге выскользнуть из пальцев на простыни. Он моргнул, и затем его старые глаза снова уставились назад...
...назад в тот день в апреле почти четыре десятилетия назад.
"Еще один", - подумал бригадный генерал Свенсон, водя биноклем по месту крушения.
Бесконечный жар обрушился на его спину, но к этому времени он уже онемел; он даже не чувствовал его. Он смотрел вниз с обрыва...
Периметр контакта растянулся на сотни ярдов, заполненный черными обломками от крушения. Сначала он подумал - он надеялся - что это ложная тревога. Это мог быть один из прототипов YF-12, которые разрабатывала Northrop; по слухам, они были покрыты черной титановой листовой оболочкой. Но когда он опустил кольцо зума для более близкого ракурса, он увидел, что обломки выглядели почти как куски, совсем не похожие на обшивку самолета, которую он мог себе представить. Большинство обломков были не больше бейсбольных мячей.
"Ничего похожего на Нью-Мексико, - подумал он. - Ничего похожего на Бразилию..."
Десятки спасательных машин окружали место, в то время как по меньшей мере сотня сотрудников службы безопасности ВВС просеивали и убирали обломки граблями. Должно быть, были тысячи обломков.
"Нет, это другое. Не похоже на другие. Другая... раса..."
Обломки были разбросаны в форме огромного веера, самый широкий конец был самым дальним. Первоначальная точка удара. Итак, по крайней мере, был один универсальный инвариант. Линия обломков сужалась по мере приближения к подножию утеса, на котором сейчас стоял Свенсон.
Вот где она остановилась, не в пятидесяти ярдах ниже.
Вот где остановилась единственная неповрежденная часть корабля.
"Должно быть, он был огромным, - понял он. - Длинным".
Перед шлейфом обломков, отталкиваемым волной песка, находилось то, что могло быть только самым передним отсеком корабля. Свенсон не мог быть уверен с такого расстояния, но он казался цилиндрическим - в форме банки - и черным; он предположил, что примерно десять футов в высоту, двадцать пять или тридцать футов в длину.
Никаких признаков чего-либо, что можно было бы сравнить с заклепками, винтами или сваркой. Никаких признаков каких-либо швов.
Затем...
"Подождите", - подумал он.
Свенсон опустил зум до упора, максимально приблизив зазубренный объект в форме банки.
Кажется, на боку этого инопланетного фюзеляжа существовал какой-то узор. Не маркировка... но что-то функциональное.
Форма.
Трапеция.
"Как темное окно", - подумал Свенсон.
Недовольный, как всегда, Гарретт пошел по Коннектикут-авеню, прочь от таверны "На огоньке у Бенни" и своего чрезмерно саркастичного друга Крейга.
- Никто мне не верит, - сказал он себе вслух. Нехороший признак стабильности. - Все думают, что я какой-то чокнутый заговорщик. Ни девушки, ни водопровода, ни телефона. И никакого уважения.
Без всякой видимой причины он остановился перед магазином комиксов и обнаружил, что смотрит в широкое окно. На него смотрели лица: Галактус Пожиратель, Супермен, Доктор Дум. Девушка-Лапочка и Баффи - истребительница вампиров. Крестоносец в плаще. Казалось, все они оглянулись на него с весельем. Но Гарретт так пристально смотрел не на красочные комические лица.
Это было его собственное отражение.
- Все, кого я знаю, думают, что я лох, - он наблюдал, как губы его отражения говорят ему. Он смотрел еще целую минуту. - Может быть... Может быть, они правы.
Но прежде чем этот момент самоосуждения мог продолжиться, позади него раздался громкий визг: визг шин. Гарретт, вздрогнув, подпрыгнул от внезапного шума, он даже почувствовал запах дымящейся резины шин, когда обернулся, чтобы посмотреть, ожидая увидеть серьезную аварию. Но столкновения не последовало.
Гарретт успел только увидеть белый фургон, остановившийся у обочины, на боковой панели которого было написано "ПЕЧАТЬ ДЖИНКО, ЕСТЬ ДОСТАВКА!" И тут что-то щелкнуло в голове Гарретта...
"Джинко... Разве это не..."
Не осталось времени даже закончить мысль. Задние двери фургона распахнулись, и двое мужчин в костюмах, уже находившихся на улице, схватили Гарретта, зажали ему рот и силой затащили в заднюю часть фургона.
Гарретт, возможно, даже потерял сознание на мгновение, ударившись головой о металл, когда головорезы в костюмах и галстуках бросили его в фургон. Один из мужчин был молод - около тридцати - и огромен - шесть футов восемь дюймов, триста фунтов - и Гарретт не увидел большого жира. Именно этот человек сидел на мягкой боковой скамейке и прижимал свой ботинок к груди Гарретта, придавив его к полу.
"Ух ты, - нагло подумал Гарретт, когда его зрение прояснилось. - Он... большой..."
Второй мужчина в таком же дешевом костюме был пухлым, намного старше и не таким большим. Волосы с седыми прядями были зачесаны назад; парень быстро лысел. Его лицо выглядело надутым и сморщенным, как у хомяка с полными защечными мешками.
Именно этот человек спокойно направил 9-миллиметровую "Беретту" в лицо Гарретта.
- Чувак, вы, ребята из шоу "Скрытая камера", которые валяют дурака со всеми? - сказал Гарретт. - Ладно, у нас есть Дедуля и Герман. Кто за рулем? Лилиан или Эдди?
- Заткнись и слушай, - сказал большой мужчина.
Затем мужчина с пистолетом:
- Ты будешь вести себя хорошо, Гарретт?
- Вы направляете пистолет мне в лицо, - ответил Гарретт очевидное. - Нет, я буду вести себя плохо. Ага.
- По сути, - сказал парень с пистолетом, - я мистер Смит, а человек, который мог бы с легкостью сломать твою грудную клетку своей ногой, - это мистер Джонс. Слушай и не говори ни слова.
- Э-э-э... - сказал Гарретт.
Вот и все. Гигантская нога мистера "Джонса" согнулась, и внезапно его ступня выдавила весь воздух из легких Гарретта. Он чувствовал, как сгибаются его ребра, ожидая услышать, как они треснут через секунду.
Смит кивнул Джонсу, и нога отвалилась. Гарретт, порозовев, хрипло вздохнул, а затем...
"Оу!"
Его схватили за волосы, дернули вверх и шлепнули на сиденье.
- Это просто чтобы ты знал, на что мы способны, - предложил Смит. - Так что ты будешь сидеть там и ничего не говорить.
Гарретт хрипел, опустив голову между колен, пока не восстановил дыхание. Это было не столько плохое суждение, сколько просто рефлекс, который заставил Гарретта посмотреть на громадину Джонса и сказать:
- Хорошие туфли. "Бруно Мальи", да? Размер 12?
Смит пробормотал, затем приказал своему помощнику:
- Положи его обратно на пол. На этот раз сломай несколько ребер.
Гигантские руки-крюки для мяса мгновенно прижали Гарретта к полу, пока Гарретт вопил:
- Нет, пожалуйста! Господи Иисусе! Вы, ребята из ВВС, не понимаете шуток!
В тот же миг руки отпустили, и Смит с Джонсом обменялись самыми странными взглядами.
- Что, э-э-э, заставляет тебя думать, что мы из ВВС, Гарретт? - спросил Смит.
Гарретт громко рассмеялся.
- Да ладно, ВВС уже больше трех лет используют эту фальшивую обложку "Печать Джинко". Теперь это общеизвестно, ребята. Господи, романисты начинают помещать это в шпионские романы. Вам нужно менять эти логотипы, по крайней мере, каждые шесть месяцев. И пока вы этим занимаетесь, скажите ФБР, чтобы они убрали эти нелепые знаки H.R. Tires с фургонов команды по спасению заложников. У скинхедов и нацистских ополченцев эта обложка напечатана в их чертовых учебных пособиях. Все под солнцем ее знают.
Смит замер, прищурив глаза.
- Я впечатлен, Гарретт. Ты много знаешь о многих вещах.
- Отлично. И избавьтесь от "Беретты". Вы ведь хотите, чтобы ваши жертвы похищения гадали, не так ли? Любой болван с каплей мозгов, увидев модель 92F, сразу поймет, что имеет дело с военными. Берите "Глок" или "Сиг" - тогда люди подумают, что вы из Интерпола или Группы охраны границ-9. Берите .25 - и они подумают, что вы из русского ГРУ или из Израиля...
- Эй, босс, - сказал Джонс, - откуда этот негодяй знает такие...
- Заткнись, Карсон! - выпалил Смит, а затем тут же закусил губу.
Гарретт просиял.
- Эй, здорово! Карсон, да? Вы, ребята, нечто, знаете это? Настоящие профи. Вы не держали меня в этой чертовой мясной коробке Большого Брата и пяти минут, а я уже знаю, на кого вы работаете, и одно из ваших имен.
Смит покачал головой, морщась.
- Так в чем дело? - продолжал Гарретт. - Почему тряска, и почему я? И какого черта оперативники ВВС делают дневной захват в округе Колумбия? Обычно это отделение полевой разведки с Вашингтонской военно-морской верфи, которое проворачивает эти проделки в округе, не так ли?
- Эй, босс, - снова вмешался Карсон, - как этот негодяй...
- Ты бы ЗАТКНУЛСЯ! - крикнул Смит в ответ своему человеку. - Ты проверишь все, что он сказал!
- Извините, капитан Морран... э-э-э, я имею в виду... ДЕРЬМО!
Гарретт невольно рассмеялся.
- Чувак, вы, ребята, бесценны. Если вы лучшая команда по тряске, которая есть в ВВС, то помоги нам Бог. Наступите на свои члены сильнее, и вы упадете.
Смит потирал виски.
- Что за сенсация, ребята? - продолжал Гарретт. - Если я сегодня пропущу "Телепузиков", то я, черт возьми, имею право знать, почему.
- Мы просто немного покатаем тебя, - сказал капитан Морран, он же мистер Смит. - Вот и все.
Гарретту это не понравилось; это было почти клише.
- Отлично. Я всегда хотел познакомиться с Джимми Хоффой. Так сколько времени нужно, чтобы добраться до стадиона "Янки"? Я имею в виду, там вы, ребята, похоронили Хоффу, верно? Под западными трибунами, четвертый ярус?
Теперь даже Морран улыбнулся.
- Вы очень проницательны, мистер Гарретт.
"Еще два дня, - подумала Элли Ромеш. - Да!"
Еще через два дня школа закончится, и это означало, что Элли Ромеш - "Мисс Ромеш" для своих учеников третьего класса (хотя большинство из них произносили ее как "Ромп-ш") - разнесет этот цементный киоск с попкорном под названием "Начальная школа имени Дж. Экснер Кэмпбелл" и не вернется до последнего дня августа. Три месяца веселья на солнце, по крайней мере, на это она надеялась. Пляж Сэнди-Пойнт был всего в тридцати пяти минутах езды, плюс у нее была неделя таймшера в Оушен-Сити на вторую неделю июля.
"Я собираюсь поработать над своим загаром, поработать над своим телом и поработать над поиском мужчины, который действительно перезвонит мне после того, как мы в первый раз ляжем в постель".
У Элли были и загар, и тело - круглогодичное членство в солярии и несколько занятий в неделю дома. Нет, это был третий компонент формулы, который она так и не поняла. Ей было двадцать восемь лет; она не молодела, о чем ее мать любила напоминать ей каждый раз, когда они разговаривали по телефону, а большинство ее друзей из Шепард-колледжа были замужем и либо имели детей, либо были на полпути к этому, с выпирающими круглыми животами. Элли не была уверена, как она относится к детским штучкам (она учила шесть классов маленьких ублюдков пять дней в неделю, девять месяцев в году - но...)
"Было бы неплохо иметь заботливого мужа, - угрюмо подумала она. - Но до тех пор: у тебя есть еще два дня с этими козявками, так что делай свою работу!"
Ее последним творческим заданием для ее четвертого класса было, чтобы ученики рисовали свою самую интересную мечту. С такими маленькими детьми, конечно, ей не нужно было многого ожидать, но, с другой стороны, эти предподростковые годы могли означать много будущих интересов ребенка. Это была всего лишь базовая работа кистью темперой на бумаге 30-го класса. Пока никаких Пикассо, но Элли могла видеть, что некоторые из ее обезьянок на полу проявляли подлинный эстетический интерес - непрошеное желание творить. Она действительно чувствовала, что это было замечательно... и она предполагала, что это также могло означать, что она была хорошим учителем. Искусство, в конце концов, было освобождением. Детей нужно было учить чтобы сделать это, освободить себя (кроме как из штанов, что тоже случалось время от времени).
Однажды они все найдут свои внутренние побуждения и свои страсти. Элли видела себя как того, кто помогает им. Она была одним из режиссеров этой сложной пьесы под названием "Детство".
У нее никогда не было особых проблем, совсем не как в школах города. Большинство этих детей были с армейской базы, хорошо воспитанные, дисциплинированные, не слишком грубые. Если уж на то пошло, то значительная часть из них казалась немного слишком воспитанной - возможно, продуктом какой-то властной домашней обстановки.
Например, Дэнни Вандер.
Хороший ребенок, умный, но в последнее время его что-то душило. Он много размышлял; он казался уставшим, как будто не высыпался. Элли могла только догадываться, что отец Дэнни - высокопоставленный офицер - управлял домашним хозяйством, как учебным лагерем. Такая обстановка могла быстро истощить жизненные силы ребенка.
Пока ее класс тихо рисовал, Элли шла по проходам между их партами. Она остановилась у Дэнни Вандера и посмотрела ему через плечо.
На этот раз он казался сосредоточенным, когда рисовал свою картину; он даже не заметил, что Элли стоит позади него.
"Ого, - подумала она, рассматривая его картину. - Это очень изобретательно, Дэнни".
На неровной темперной бумаге был изображен контур каркаса дома; в каркасе дома лежал маленький мальчик в постели, но рядом с кроватью стояло несколько фигурок. Было что-то пугающее в том, как он нарисовал фигуры: черные фигуры с белой щелью там, где можно было бы ожидать глаза. Снаружи каркаса дома он нарисовал длинный черный цилиндрический объект в небе с трапециевидным окном в передней части цилиндра.
"Инопланетяне, - догадалась она, - или монстры из какой-то видеоигры".
- Как ты это назовешь? - спросила она.
Дэнни поднял глаза от стола, его лицо было угрюмым, усталым.
- Я назвал их "Палочники".
- Это, должно быть, какой-то сон.
- Это кошмар, мисс Ромеш. Он мне все время снится, - он разочарованно вздохнул. - Мой отец заставляет меня ходить к этому особому врачу. Он думает, что со мной что-то не так.
"Бедный ребенок, - подумала Элли. - Мне кажется, проблема не в тебе, а в твоем отце".
Она видела это слишком много раз: эти безупречные офицеры Вест-Пойнта заставляли своих детей быть копиями самих себя, маршировали по дому, как маленькие солдатики. Так воспитывать детей нельзя.
- Что ж, это очень хорошая работа, - сказала она, подумав.
- Спасибо, мисс Ромеш.
- Может быть, ты захочешь стать художником, когда вырастешь.
Дэнни пожал плечами.
- Не знаю. Думаю, я хочу служить в армии, как мой отец. Хочу, чтобы он гордился мной.
Элли стиснула зубы, услышав комментарий.
- Я уверена, он и так очень гордится тобой, Дэнни. То, что он служит в армии, не означает, что ты должен быть там. Ты можешь быть кем хочешь.
Чаки Мюрретт, мальчик, сидевший прямо позади, толкнул Дэнни в плечо.
- Эй, Дэнни, покажи мисс Ромп-ш другую, которую ты нарисовал. Та, другая, еще круче.
- О, ты нарисовал еще одну картину? - спросила Элли.
Дэнни угрюмо кивнул.
- Да, мисс Ромеш...
- Ну, давай посмотрим. Это из другого сна?
- Еще один кошмар, мисс Ромеш.
Дэнни поднял промокашку и извлек из-под нее вторую картину темперой.
- Разве это не круто, мисс Ромп-ш? - восторженно воскликнул Чаки Мюрретт.
На этой картине не осталось ничего, что можно было бы интерпретировать. Оранжевые, красные и желтые цвета изгибались в цветущий вал. Дэнни нарисовал грибовидное облако ядерного взрыва.
- Они не понимают, мисс Ромеш, - сказал Дэнни.
Но Элли все еще была застигнута врасплох от воздействия второй картины. Кто-то сильно загрязнял голову этого ребенка. Отец, решила она. Должно быть, так оно и есть. Где еще ребенок в этом возрасте мог получить такие жестокие образы.
- Извини, Дэнни. Что ты сказал?
- Они не понимают.
- Кто, Дэнни?
- Мои мама и папа, - продолжил мальчик. - И доктор Гарольд.
Теперь ребенок звучал действительно странно.
- Чего они не понимают, Дэнни?
Дэнни угрюмо указал на картину: ядерное грибовидное облако.
- Это произойдет, - сказал он.
Лицо Элли вытянулось в полном непонимании.
- Что?
- Но никто мне не верит, мисс Ромеш. Палочники на самом деле не из кошмара, - затем мальчик сглотнул. - Палочники настоящие...
По мере того, как странная поездка продолжалась, Гарретт ерзал на заднем сиденье фургона без окон. Очевидно, его похитители не хотели, чтобы он знал, куда они его везут - еще один признак того, что они не собирались его убивать, - поэтому Гарретт осторожно пытался следить за временем. До сих пор они были в пути сорок минут. В это время он учел час пик и тот факт, что фургон, похоже, так и не разогнался до скорости шоссе. Его интуиция и равновесие подсказывали ему, что они направляются на северо-восток от города. Если ему повезет, он позже сможет составить приблизительный радиус карты.
- Да ладно, ребята. Все это пахнет хуже, чем Уэйко. Если бы вы хотели провести против меня электронное расследование, вы бы просто нанесли синильную кислоту на мою дверную ручку или афлатоксин на мои почтовые марки.
- Мы просто курьеры, Гарретт, - ответил Морран, убрав пистолет. - Мы такими вещами не занимаемся.
- Да, и я Олдрич Эймс. Все знают, что это были полевые операции ВВС, которые работали под прикрытием в Панаме и отравили диспетчеров полетов и радарных специалистов в главной части в ночь вторжения. Вы сдали кого-то в столовой и подсыпали токсин моллюсков в чили кон карне, так что эти ребята либо блевали, либо умирали, когда прибыла Группа развития специальных средств войны флота.
Морран снова потер виски, качая головой.
- И давайте не забывать полковника Лоа в Фантьете, - добавил Гарретт. - Это было когда? 71, 72? Этот парень переправлял деньги Консультативной группы по оказанию военной помощи из Вьетнама на свою виллу на юге Франции. Если вы меня спросите, вам следовало бы убить всех этих продажных сукиных детей.
Уставший Морран сказал:
- Поверь мне, Гарретт, наша сегодняшняя поездка не так уж и драматична. Ты бы не приехал, если бы тебя попросили, поэтому мы...
- Похитили меня, - закончил Гарретт. - Без моего согласия, со злым умыслом и явными угрозами применения смертельной силы, не говоря уже о пытках, схватили меня на улице и нарушили мое конституционное право на защиту от ложного ареста.
- Может, ему нужно больше времени на полу? - сказал Карсон.
- Да, и, может, вам нужна лоботомия, Ларч, - ответил Гарретт.
- Да, и, может, тебе нужна...
- Заткнитесь! - настаивал Морран. - Вы оба. Хочешь знать, куда ты направляешься, Гарретт? Давай просто скажем, что один из твоих... поклонников хочет немного поговорить.
В этот момент фургон замедлился, как будто поднялся на небольшой уклон и остановился.
"Подъездная дорога, - сразу подумал Гарретт. - Они везут меня в дом?"
Морран открыл задние двери, и когда он вытолкнул Гарретта, это было именно то, что он видел: хороший двухэтажный дом в тихом районе высшего среднего класса. Гарретт огляделся, когда его выводили из фургона.
- Никакого мешка на голове? - спросил Гарретт. - Я думал, вы, ребята, не хотите, чтобы я знал, где мы находимся.
- Ты не знаешь, Гарретт, - сказал Морран. - Все, что ты знаешь, это то, что мы собираемся отвести тебя в обычный дом.
Гарретт остановился, закрыл глаза и коснулся подбородка.
- Я экстрасенс, вы этого не знали? Э-э-э, дайте угадаю. Бетесда, Мэриленд.
Морран крепко схватил Гарретта за плечо и встряхнул его.
- Как, черт возьми, ты это узнал?
Гарретт развернулся и указал.
- Потому что так написано на той вывеске "Продается" прямо через дорогу, ты, ненаблюдательный неуклюжий идиот!
Перед домом прямо напротив них стояла вывеска с надписью: ПРОДАеТСЯ: ЛОНГ ФОСТЕР & СЫНОВЬЯ - РИЭЛТОР №1 В БЕТЕСДА!
- Просто заходи в дом, умник, - сказал Карсон, жестко толкнув его.
Гарретт споткнулся и еще немного осмотрелся. У обочины было припарковано несколько зеленовато-голубых автомобилей правительства США, а в переднем эркерном окне дома он увидел нескольких военнослужащих в форме, выглядывающих наружу.
Карсон постучал своим огромным кулаком, затем открыл дверь.
- Будь осторожен с этим тренажером для жима ногами, - упрекнул Гарретт. - Ты можешь пораниться.
- Внутрь.
Гарретта втолкнули в роскошный вестибюль, над головой висела красивая люстра. Затем седовласый дворецкий безмолвно указал на дверь справа. В этот момент Морран отвел Гарретта в сторону и прошептал:
- Информация о стадионе "Янки" просочилась в прессу. Это была совместная работа ЦРУ и наемных убийц с мафией Ютики. Тело Хоффы было кремировано в шлаковой печи в Спэрроуз-Пойнт.
- Могу ли я взять у вас интервью об этом? - спросил Гарретт. - Я сделаю вас знаменитым.
Морран выдал легкую улыбку.
- Было приятно, Гаррет, - затем он открыл боковую дверь. - Кое-кто хочет поговорить с тобой.
Гарретт вошел в большое импровизированное отделение интенсивной терапии; дверь за ним захлопнулась. Он сразу же вдохнул антисептические ароматы и услышал писк мониторов. И он понятия не имел, что думать о совершенно лысом, иссохшем старике, лежащем на решетчатой больничной кровати, которая была в центре комнаты. Его глаза были впалыми ямами; кислородная трубка шла в его нос.
"Кто он, черт возьми?"
Старик, несмотря на свои недуги, улыбнулся, и вот тогда в нем промелькнуло шокирующее узнавание.
Гарретт сердито посмотрел.
- Неужели это не вечно любезный генерал Нортон Т. Свенсон? А этот болван снаружи сказал, что это поклонник.
- Я поклонник, Харлан, - голос Свенсона звучал на десять или двадцать лет моложе его изможденного вида, - я всегда им был, просто ты этого не осознавал. На самом деле, я просматривал твою работу.
Крылатая рука легла на высокий столик у кровати; на нем лежала стопка журналов. "Паранормальное", "Наблюдатели за НЛО", "Апокалипсис грядет", "Письма Винса Фостера", для всех изданий Гарретт писал статьи. Он с любопытством посмотрел на Свенсона.
- Я не знаю, о чем идет речь, но... Вы... стали выглядеть лучше.
- В ВВС есть старая поговорка, - весело ответил Свенсон. - Поезд славы всегда приходит на конечную станцию.
- Но что...
- Крупноклеточный метастаз правого легкого с кератинизированной аденокарциномой, как сказал мой врач. Старый добрый рак легких.
Гарретт почувствовал мрачную дрожь. Конечно, он ненавидел Свенсона, но теперь, увидев его на том, что явно должно быть его местом смерти, он почувствовал себя паршиво.
- Я бы не пожелал этого даже такому двуличному, подлому правительственному члену "Трехсторонней комиссии", вроде вас.
Свенсон небрежно махнул рукой.
- "Трехсторонней комиссии" нет, Харлан, но, полагаю, ты прав насчет всего остального.
- Так вы читали мои статьи, да? Почему?
- Ты на самом деле неплохой журналист, Харлан. Ты приводишь убедительные аргументы. Но слишком много рвения в твоем стиле. Это вышибает твою репутацию в окно.
- Как будто не вы вышвырнули мою репутацию в окно?
Глаза старика сузились.
- Мне особенно понравилась статья, которую ты написал обо мне несколько лет назад. В... как это было?
Гарретт начал кипеть.
- "Время перемен". Забавно, как вы могли прочитать статью, которая так и не была напечатана. Весь склад издательства сгорел за день до отправки номера. Каким-то образом я всегда знал, что за этим стоите вы.
- Что мы иногда должны делать, - сказал Свенсон, - чтобы защитить общественное доверие.
Гарретт мерзко рассмеялся.
- Дайте я посмеюсь! Вы подрываете доверие общественности с того дня, как вступили в ряды.
- Это вопрос интерпретации, Харлан.
Прежде чем Гарретт успел высказать еще несколько возражений, в комнату заглянул охранник в форме. Он сурово замер, оглядываясь, чтобы убедиться, что все в порядке. Затем он вынырнул и закрыл дверь.
- Вы под домашним арестом - я надеюсь? Почему здесь эти люди?
- Кто-то вломился в мой дом прошлой ночью, - сказал Свенсон, - настоящая профессиональная работа "черного мешка". Перерезал провода моей сигнализации. К счастью, у меня в доме постоянно находится вооруженный охранник, спасибо старому доброму "Центру управления воздушным движением". Он спугнул злоумышленника. Но это был не типичный грабитель, Харлан. Это был человек, пришедший убить меня.
- Я никогда не поверю, что у такого крутого парня, как вы, есть враги.
- Этот... грабитель что-то искал, Харлан. Мне повезло, что этого не было здесь. Его здесь никогда не было.
Гарретт не был впечатлен.
- Мне плевать, что кто-то сюда вломился. Похоже, вас скоро отпустят из этого мира, так что сейчас самое время очистить совесть, если она у вас есть. Зачем вы выгнали меня из ВВС? Зачем вы разрушили мою жизнь?
Свенсон весело фыркнул через воздуховод.
- Я едва ли разрушил твою жизнь, Харлан, а что касается увольнения тебя из Командования обработки данных ВВС, ты знаешь, почему я это сделал.
- Да, я подключился к пакету файлов, которые подтверждали, что Министерство обороны тайно тестировало генетически созданный флавивирус в Гамбии. Сотни жителей деревни погибли.
Свенсон сделал болезненную паузу, его старые глаза уставились на Гарретта.
- Забудь об этом, Харлан. Я не несу ответственности за каждую неосторожность, когда-либо совершенную клетками в нашем правительстве.
- Неосторожность? - ответил Гарретт, ошеломленный. - Так вы это называете? Убийство сотен людей для испытания оружия?
- Иногда со злом нужно бороться бóльшим количеством того же самого, - утверждал Свенсон. - Благодаря этим тестам у нас теперь есть лекарство от ряда вирусных штаммов, которые китайцы обрабатывают уже десятилетие. Что важнее, Харлан? Безопасность населения США или нескольких сотен жителей деревни, живущих в каменном веке?
Гарретт кипел от злости.
- Я должен вытащить из тебя все эти чертовы трубки, старый ублюдок!
- Не стесняйся, но... пожалуйста, подожди, пока я не скажу то, что заставил тебя услышать. Я уверен, что тебе это будет очень интересно, - теперь Свенсон закашлялся, его лицо скривилось от боли. - Я знаю, чем ты занимаешься, Харлан. Всегда были такие, как ты. Я верю, что дата 18 апреля 1962 года имеет для тебя какое-то значение?
"Конечно", - подумал Гарретт, замявшись всего на секунду.
- Крушение Неллиса в Неваде. Командование воздушно-космической обороны Северной Америки отследило НЛО, пролетавшее над континентом. Люди думали, что это инопланетяне, пока радарное сканирование и телеметрические данные Национального управления по аэронавтике и исследованию космического пространства не показали, что это был фрагмент болидного метеорита.
- Ты в это веришь?
"Какой вопрос..."
- Думаю, да. Пару лет назад я видел документы проекта "Лунная пыль" о нем, и я видел карты Национального управления по аэронавтике и исследованию космического пространства. Есть ли причина, по которой я не должен этому верить?
- Да, Харлан. Потому что я был тем, кто создал эти карты. Телеметрические карты Национального управления по аэронавтике и исследованию космического пространства и радиолокационные сканы Командования воздушно-космической обороны Северной Америки были фальшивыми.
Внезапно разинув рот, Гарретт уставился на старика.
- Харлан? Ты меня слышал?
- У меня, должно быть, галлюцинации. Вы признаете, что военные распространяли дезинформацию, чтобы дискредитировать сообщения об НЛО?
- Да.
Гарретт бессмысленно ходил по комнате, размахивая руками.
- Позвольте мне прояснить это. Вы говорите мне, что создали фальшивые документы, чтобы указать, что крушение Неллиса было осколком метеорита?
- Да, - повторил Свенсон.
- Это означает, что на самом деле вы говорите мне, что это был не осколок метеорита. Это было действительно...
- Транспортное средство внеземного происхождения, - пояснил Свенсон. - Да. Я признаю это. Я должен знать, Харлан. Я был на месте крушения. Там был высокий утес, возвышающийся над периметром удара, - глаза Свенсона, казалось, на мгновение вернулись назад. - Это было... впечатляюще.
Хотя сердце Гарретта начало биться быстрее, выражение его лица потускнело.
"Святое вечное дерьмо. Этот парень подтверждает, что..."
- Давай использовать "Великолепную дюжину" в качестве примера, ладно? - продолжил Свенсон. - Мифическая группа по непредвиденным обстоятельствам, которая была так серьезно развенчана фальшивой документацией, что даже самые рьяные сумасшедшие поклонники НЛО не верят в ее существование. Я был тем, кто разоблачал. Я предоставил документы, которые в конечном итоге были признаны поддельными такими экспертами, как ты. Если хочешь знать все, я занимался дезинформацией для ВВС более чем о трех десятках наблюдений и катастроф.
Гарретт мог только продолжать таращиться.
- Я использовал таких людей, как ты, Харлан, - людей, которые знали правду и отчаянно пытались ее доказать, - предоставив те самые документы, которые ты и тебе подобные тщательно расследовали и в конечном итоге доказали бы ложность. Это всегда работало очень хорошо.
Наконец, Гарретт снова нашел свой рот.
- Хорошо. Я знаю все о дезинформации. Но почему я здесь?
Свенсон выглядел так, будто ответ был очевиден.
- Потому что ты самый авторитетный исследователь НЛО в стране, возможно, в мире.
Гарретт чуть не выплюнул свой обед. Комплимент - от Свенсона, как ни странно, - ударил его по лицу, как мокрая тряпка.
- Спасибо... я думаю.
- Почему ты думаешь, я не посадил тебя в тюрьму в 92-м?
Гарретт замолчал, размышляя.
- Чтобы вы могли продолжать использовать меня для создания собственной дезинформации?
- Именно так. Но теперь, из-за твоих знаний и твоего... опыта, ну - вот почему я привел тебя сюда сегодня. Видишь ли, Харлан, и это может показаться абсурдным, но... мне нужна твоя помощь.
Гарретт сдержал невеселую усмешку.
"Тебе нужна моя помощь? Точно. Как Кеннеди нужна еще одна поездка в Даллас".
Свенсон с некоторым трудом наклонился, поднял крошечный конверт - вроде конверта с маркой - со стола и бережно подержал его в своей покрытой печеночными пятнами руке.
- Четыре вещи, Харлан. И никаких вопросов. Договорились?
- Я был бы умнее, если бы заключил сделку с Люцифером, но... - Гарретт прищурился, пожевал губу. - Почему бы и нет?
- Найди информацию об имени Джек Х. Урслиг.
- Зачем?
Свенсон предостерегающе поднял палец.
- Никаких вопросов. Также, раскопай все, что сможешь, на человека по имени Сандерс; если возникнут проблемы, поищи обозначение QJ / WYN.
- Похоже на шифр ЦРУ.
- Нет, Сандерс не из Компании. Он тот человек, который вчера ночью вломился в мой дом. Это потребует некоторого взлома, но проверь старые файлы Корпуса контрразведки армии. Скажем так, ВВС и ЦРУ - не единственные правительственные ветви, которые одержимы подавлением правды от населения. Но помни, что все файлы Корпуса контрразведки официально заканчиваются в 1979 году...
- Да, я знаю, - сказал Гарретт. - Джимми Картер настоял на упразднении Корпуса, поэтому армия тайно перевела их под прикрытием в Службу расследований обороны.
- Верно. Ты знающий человек, Харлан.
- Конечно, знающий, - ответил Гарретт. - Но послушайте, что вы просите меня сделать. Файлы Корпуса контрразведки армии? И Службы расследований обороны? Да ладно. Даже я не могу взломать пароли в базах данных этой лиги. Лучшие хакеры в мире даже близко не могут подобраться к этому.
Свенсон оглянулся, поджав губы; затем его бровь поднялась.
- Не позволяй такой тривиальной вещи, как пароль... помешать тебе, Харлан. Ты понимаешь, о чем я говорю?
- Ну, ну...
- И позволь мне также напомнить тебе немного о греческой мифологии.
- Что?
- Говорят, если подлететь слишком близко к солнцу, жар расплавит воск, на котором держатся перья в крыльях.
Теперь еще один мысленный удар мокрой тряпкой настиг Гарретта прямо в голову. Его глаза резко распахнулись, а челюсть отвисла.
"У меня серьезные слуховые галлюцинации, или Свенсон просто сделал то, что я думаю?"
- В-третьих, - продолжал умирающий генерал, - около недели назад кто-то проник в арсенал Эджвуда. Ты слышал об этом?
Смятение и шок все еще кружились в голове Гарретта. Через мгновение он ответил:
- Да, это недалеко от Абердинского испытательного полигона в Мэриленде. Никогда не упоминался ни в какой прессе, пока не случилось дело о сексуальных домогательствах. Они хранят старые бомбы и боеприпасы, которые устарели. А также много бинарного биологического оружия, которое планируется уничтожить в рамках последнего договора с Россией по химическому, биологическому и ядерному оружию.
- Да, но там хранятся и другие вещи, и кто-то взломал их на прошлой неделе и украл... одну из этих вещей, - взгляд Свенсона впился в Гарретта. - АПБ, Харлан.
- Я так понимаю, вы скажете, что имеете в виду.
- Атомный подрывной боеприпас. Это маломощное оборонительное ядерное устройство, и его кража привела в действие все остальное в катастрофе Неллиса. Посмотри. Есть много того, чего ты не знаешь об Эджвуде; есть много того, чего не знаю даже я. Я сам там не был, но могу сказать, что где-то на этой военной резервации площадью 20 000 акров есть также старый объект АРН.
- Ну, это аббревиатура, которую я знаю, - признал Гарретт. - Агентство разведки и наблюдения ВВС - ваше командование.
- Давным-давно - да. Как член "Великолепной дюжины", я руководил Агенством разведки и наблюдения ВВС с 1959 по 1980 год.
Гарретт все еще с трудом справлялся со всем этим шоком и информацией.
- Хорошо, я вас понял. Но вы сказали четыре. Четыре вещи, которые вы собирались мне рассказать.
Свенсон, наконец, трясущимися руками передал Гарретту крошечный конверт из вощеной бумаги.
- Я так понимаю, это не марка Джорджа Вашингтона 1851 года?
- Внутри этого конверта, Харлан, находится ключ от складского гаража в Аннаполисе. Он называется "У-СТОР". Он зарегистрирован под поддельным именем, которое выдержит все федеральные проверки. Другими словами, если ты скажешь кому-нибудь, что я дал тебе этот ключ, тебе не поверят.
Гарретт пожал плечами.
- Никаких проблем. У меня есть талант, чтобы люди мне не верили.
- В этом гараже ты найдешь список некоторых имен, которые тебе не знакомы. Обрати на эти имена очень пристальное внимание. Ты понимаешь?
- Да, конечно. Обратить внимание на имена...
Вдруг Свенсон очень застенчиво улыбнулся.
- В этом гараже есть еще несколько вещей, которые тебе тоже покажутся интересными. И если ты успешно выполнишь это задание, ты сможешь делать с этими вещами все, что захочешь.
Гарретт решил устроить соревнование.
- А что, если я не выполню это ваше задание? А что, если я сбегу с этим списком имен и этими вещами?
- Тогда я прикажу тебя казнить, - спокойно ответил Свенсон.
Гарретт поверил ему.
"Думаю, это говорит само за себя", - подумал он.
Но затем ему в голову пришел самый очевидный факт.
- Слушайте, мне столько раз наступали на хвост из-за этого, что это уже не смешно. Меня прослушивали, грабили, следили, избивали - пару раз меня чуть не убили. Другими словами, мне ясно дали понять, что нужно прекратить эту тему.
- Но ты не прекратишь, Харлан. Ты никогда не прекратишь. Ты не сможешь этого сделать, даже через миллион лет, и ты это знаешь. Большой Брат мог бы отрезать тебе ноги, а ты бы все равно ехал за ним в инвалидном кресле.
"Он, наверное, прав", - подумал Гарретт.
- Ладно, я согласился не задавать вопросов. Но позвольте мне спросить вас об одном.
- Ладно.
- Зачем? Зачем вы это мне даете?
Свенсон потер подбородок, думая.
- Покайся, и спасешься? Я на самом деле не знаю, Харлан, но сомневаюсь, что это что-то настолько догматичное. В любом случае, это не имеет значения, на самом деле. Я умру через несколько недель или даже дней. Будь я более мужчиной, будь я более решительным и более совестливым - если бы я был более похожим на тебя, Харлан - я бы сделал это много лет назад. Но сейчас я ничего не могу сделать. Я даже не могу встать с постели.
Свенсон закашлялся, его хрупкая грудь тяжело вздымалась. В этот самый момент, после всего, что ему сказали, Гарретт не знал, где верх, и хотя он всегда считал Свенсона своим злейшим врагом в прошлом, сейчас ему было больно видеть лысого старика в таком отчаянии. Гарретт сглотнул, держа в руках крошечный конверт.
- Вы хотите, чтобы я позвал одного из охранников?
Свенсон покачал головой, продолжая кашлять.
- Нет, нет, это приходит и уходит. Я в порядке... но... - его слова сорвались, и он... шмыгнул носом. - Харлан, я не хочу никого обидеть, но ты принимал душ в последнее время?
"Это просто здорово".
- Мне отключили воду, потому что я не мог заплатить по счету, - смущенно продекламировал он. - Я направлялся в римскую баню Нерона, когда ваши двое копов из Кистоуна вытащили меня с улицы.
Свенсон нахмурился.
- Ты не можешь оплатить счет за воду?
- И счет за телефон, если хотите знать. Но это нормально, потому что если мой телефон не работает, то Агенство Национальной безопасности США больше не сможет прослушивать мои звонки.
- Иными словами, ты разорен?
Казалось, хмурый взгляд растянул лицо Гарретта.
- Я бы назвал это просто вопросом временной финансовой несостоятельности.
- Ты разорен; мы не можем этого допустить, - Свенсон нажал кнопку звонка у кровати.
В комнату тут же вбежал полицейский с пистолетом в руке.
- Все в порядке, генерал?
- Да, - сказал Свенсон. - Достань двадцать тысяч долларов из сейфа и отдай их мистеру Гарретту.
- Да, сэр.
Полицейский исчез.
Гарретт чуть не облегчился в штаны.
- Боже мой, спасибо...
Лицо Свенсона снова порозовело, надвигался очередной приступ кашля.
- Это не шутка, Харлан. Как бы там ни было, ты мне всегда нравился. Я всегда считал тебя кем-то вроде своенравного сына.
- Давайте не будем увлекаться, - сказал Гарретт.
- Мне жаль, что все не могло быть иначе.
Гарретт почувствовал странное сдавливание.
- Иди, Харлан. Время имеет значение. И удачи.
- Спасибо... я думаю.
Гарретт, все еще озадаченный, собирался повернуться и уйти, даже не зная, что он оставляет...
- И, Харлан? - Свенсон подавил кашель.
Гарретт повернулся к нему.
- Будь очень осторожен.
Подвал был любимым местом Дэнни, хотя он не был уверен, почему. Там было темно, прохладно и тихо. Что-то в стенах из цемента и шлакоблоков помогало ему чувствовать себя непринужденно.
Он предположил, что, возможно, Палочники не могли разговаривать через стены из цемента и шлакоблоков. Ему не нравилось, когда Палочники разговаривали с ним. У него всегда болела голова, как после того случая, когда его ударили мячом по софтболу на уроке физкультуры.
Здесь внизу они никогда с ним не разговаривали.
Сейчас Дэнни рисовал еще одну картину, не красками, как в классе рисования мисс Ромеш, а просто цветными карандашами. Он сидел за рабочим столом отца и включил свет. Это было его любимое место для рисования.
Дэнни любил рисовать - это было его любимым занятием - и, возможно, мисс Ромеш была права; возможно, ему стоит стать художником, когда он вырастет. Однажды даже его мать сказала:
- С твоим талантом к рисованию, Дэнни, ты мог бы работать в рекламной фирме, когда вырастешь, или в одной из тех компаний, которые занимаются компьютерной графикой, и мог бы зарабатывать много денег.
Но прежде чем Дэнни успел подумать, что сказать в ответ, его отец проворчал с дивана:
- Дорогая, Дэнни не станет каким-то там няшным художником, ради Бога. Это не мужская работа. Он будет солдатом. Он поступит в Вест-Пойнт, и он поступит в школу прыжков и школу рейнджеров, и он станет хардкорным боевым офицером армии. Верно, Дэнни? - а затем его отец наклонился и похлопал его по спине. - Только слабаки бывают художниками. Ты хочешь стать солдатом, верно?
- Да, пап, - ответил Дэнни, потому что знал, что если он скажет что-то еще, то его отец начнет кричать, как он часто делал, когда пил пиво, а его мать начнет плакать, и во всем будет виноват Дэнни. Однажды отец сказал ему, что как только он поступит в старшую школу, он сможет попробовать себя в футбольной команде, но Дэнни никогда не был хорош в спорте, и он сказал, что не хочет. Боже, это была такая ошибка! Довольно скоро мама и папа начали кричать друг на друга.
- Господи Иисусе, Джойс! - закричал папа. - Ты превращаешь ребенка в маленького педика, так как нянчишься с ним. Все, что он делает, это сидит и рисует картинки, когда ему следует играть в детской лиге и закалять себя для жизни.
И тогда его мать крикнула в ответ:
- Ты не можешь заставить своего сына быть тем, кем он не хочет быть!
- Да, ну и черт меня побери, если я позволю тебе вырастить его педиком! Они спорили еще немного, пока папа не ударил маму по лицу. Дэнни ненавидел это видеть; должно быть, это была его вина тоже.
Он предположил, что лучше просто сделать то, что сказал ему папа.
Сегодня он снова нарисовал корабль Палочников, только на этот раз ближе: большая световая полоса внизу и трапециевидные окна сбоку. Он не мог вспомнить, как выглядела внутренняя часть, но он знал, что был там по крайней мере один раз. На следующей картинке был первый Палочник, которого он увидел, тот, который пришел в его комнату, а на следующей он садился в корабль в ту ночь, когда ему показали, где он находится.
"Интересно, что мне нарисовать следующим... Я знаю!"
Дэнни начал рисовать перчатку...
Машина Гарретта была не тем, что многие назвали бы первоклассным набором колес: "Шевроле Малибу" 76-го года, чей блестящий карамельно-красный лак давно уже превратился во что-то вроде отделки и цвета кирпича. Кондиционер не работал, радио сломалось, а окна не опускались, но Гарретт решил, что если колеса крутятся, то это лучше, чем ехать на автобусе.
Прежде чем отправиться в путь, он оплатил счет за телефон, счет за воду, задолженность по аренде плюс месяц вперед. Он заплатил по счету в таверне "На огоньке у Бенни", и Крейг чуть не упал в обморок. Затем он пошел домой и принял душ. Все было хорошо... пока он не позвонил Джессике.
Она сменила номер.
"Просто притворяется обиженной, - подумал он. - Она любит меня".
Но что касается Свенсона и его "задания", Гарретт все еще не знал, что делать с... ЛЮБЫМ из этого, и поскольку он был по природе своей подозрительным - фактически, это была его работа - не было никого, кто вызывал бы больше подозрений, чем генерал Нортон Свенсон. Двадцать тысяч были спасением, а шумиха Свенсона о том, что Гарретт ему на самом деле нравится, и даже мысли о нем как о приемном сыне казались странно искренними. Но Гарретт без колебаний признал одну возможность.
Все это могло быть очередной подставой. Свенсон признался, что был дезинформатором в Атлантическом разведывательном командовании.
"Может, это просто очередная дезинформация, и я, как простак, на нее клюнул? Я делаю ИХ работу для них..."
Как бы то ни было, он скоро все узнает.
Солнце уже садилось, когда он добрался до Аннаполиса. Шоссе номер 50 пролегало по большой полосе в сторону Чесапикского залива, и всего за несколько миль до моста Гарретт нашел свое место назначения.
"Поговорим о дорогах", - подумал он.
Он чуть не пропустил нависающую вывеску "У-СТОР", которая не была освещена. Рулевая тяга "Малибу" дрожала, когда Гарретт ехал по извилистой дороге, пока в конце концов не въехал на длинную заброшенную парковку. Парковка была погружена во тьму, и не было никаких признаков охранника.
- Отличное место для убийства, - пробормотал он.
Он включил свет в машине и вытащил ключ, который ему дал Свенсон. Стандартный латунный дисковый тумблер; гравировка гласила: #A-104.
Гарретт вышел из машины, зажег сигарету и пошел вперед с фонариком в руке. Перед ним тянулись несколько рядов длинных соединенных складских помещений; каждое помещение было оснащено дверью гаражного типа. Гарретт бродил среди рядов добрых двадцать минут, прежде чем нашел ее. Ему пришлось несколько раз повернуть ключ вперед и назад, прежде чем он с трудом повернулся. Затем он воскликнул: "Уууф!", схватившись за ручку и потянув ее на себя. Дверь не сдвинулась с места.
"Черт возьми, спокойно, я журналист, а не гребаный погрузчик. Либо эта дверь тяжелее Уильяма Говарда Тафта, либо ее не открывали годами".
Еще несколько сгибающихся назад буксиров немного пошевелили дверь, затем заржавевшие колеса гусениц начали скрежетать по рельсам. Наконец дверь с грохотом открылась.
Гарретт осмотрел внутреннее пространство фонариком.
Склад был пуст, за исключением одного маленького черного чемодана.
"Почему-то я не думаю, что это медицинская сумка Джека Потрошителя..."
В этом чертовом месте даже не было верхнего света; хилый фонарик Гарретта должен был сгодиться. Он встал на колени у чемодана, заметил, что он потертый, потрескавшийся и очень старый.
Когда он открыл крышку, он направил туда фонарик, и...
Вывеска на его столе была впечатляющей; гравированная латунная табличка гласила: "Достопочтенный Уиллард Г. Фаррелл, Апелляционный суд США".
Однако его работа была далеко не такой впечатляющей, как вывеска.
Было десять часов вечера, и судья Фаррелл все еще находился в своем кабинете. Взять мир судебной системы штурмом? Уравновесить весы правосудия? Сделать страну лучшим, более справедливым местом для граждан, защищенных Конституцией?
Едва ли.
Промежуточные обзоры и оценки, один за другим. Федеральная торговая комиссия, Национальный совет по трудовым отношениям, Комиссия по ценным бумагам и биржам, плюс дискреционные территориальные суды по рассмотрению бóльшего количества апелляций по товарным знакам и авторским правам, чем он мог бы помахать молотком.
"Черт возьми, это скучно", - подумал судья за широким, загроможденным столом.
Скучно, да, но давление было; оно всегда было. Если судья Фаррелл допустит даже самую незначительную оплошность, дело может быть передано в Верховный суд, и эти двенадцать брюзг, которых он определенно не хотел, цитировали бы его в обратном порядке, который мог бы войти в историю.
За его спиной, в окне, Вашингтон, округ Колумбия, сверкал под размазанными звездами. Фаррелл надеялся, что солнце не взойдет, когда он, наконец, закончит.
Он устало протирал глаза, когда его дверь открылась.
- Еще один длинный день, да, сэр? - спросил мускулистый маршал США по имени Вилли.
Маршалы обеспечивали безопасность здания; Вилли был капитаном ночной смены...
- Ты прав, Вилли. Иногда мне кажется, что федеральные преступники делают это со мной специально, потому что знают, что я не получаю сверхурочных.
Вилли скромно усмехнулся. Он оглядел темный кабинет.
- Вы здесь сегодня один, сэр?
- Да. Только я и мое одиночество, - пожалел судья. - Мой секретарь и научные сотрудники давно ушли, потому что они получают сверхурочные. Республиканская партия собирается урезать федеральный бюджет, и, похоже, они начнут с моих сотрудников.
- Но посмотрите на светлую сторону, ваша честь. У них будет больше денег, чтобы закачать их в Программу реабилитации художников граффити.
Фаррелл рассмеялся, потому что на самом деле существовала такая федеральная программа расходов.
- Вы выглядите довольно усталым, сэр. Хотите, чтобы я послал одного из своих людей через улицу за кофе?
- Нет, спасибо, Вилли. У меня кастрюля кофе.
- Хорошо. Я скажу охраннику в вестибюле, что вы все еще здесь.
- Спасибо. Если повезет, я уйду отсюда через несколько часов.
- Спокойной ночи, ваша честь.
Вилли ушел, оставив Фаррелла делать еще пометки за открытыми юридическими томами на своем столе. По крайней мере, маршалы США в здании позволили ему чувствовать себя в безопасности, хотя в этом пресыщенном офисе не было никакой опасности. Если бы он был федеральным прокурором по делу о "Законе о коррумпированных и находящихся под влиянием рэкетиров организациях" - это было бы по-другому. Но в этом здании не было ни Готти, ни Джанканы.
Судья Фаррелл не видел, как тень скользнула, словно чернильная лужа, из книжной бухты. И он не услышал тихого хлопка патрона .380 с глушителем CZ83.
Достопочтенный Уиллард Г. Фаррелл умер прежде, чем скромная пуля успела покинуть его череп. Судья подался вперед, его лицо приземлилось на лист критериев проверки, описывающих функции Антимонопольного закона Шермана.
Тайный полевой оперативник, иногда известный как QJ / WYN, иногда известный как Джон Сандерс и множество других псевдонимов, появился из затененной книжной ниши.
Он бросил мимолетный взгляд в сторону окна, заметил Капитолий США, освещенный прожекторами. Затем он достал из кармана пиджака небольшой черный блокнот. Он раскрыл его, чтобы показать простой список имен.
Первым именем в списке было УРСЛИГ, ДЖ., и оно было перечеркнуто красным крестиком.
QJ / WYN перечеркнул еще одним красным крестиком следующее имя: ФАРРЕЛЛ, У.
Следующим было СВЕНСОН, Н., а после него: УБЕЛЬ, K.
Последнее имя в списке было ГАРРЕТТ, Х.
- Не нервничай, - сказал Майерс, запустив палец под узкий воротник.
- Ты не нервничаешь?
- Нет.
Линн была в красивом деловом платье цвета одуванчика, а Майерс - в своем лучшем костюме цвета угля. Они оба стояли в беспокойстве в безупречном, хорошо обставленном офисе.
На гербовой табличке на белой стене позади них было написано: ОФИС ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТА СОЕДИНеННЫХ ШТАТОВ.
За стойкой администратора сидела сварливая, почтенного возраста секретарша с собранными в пучок волосами и большой грудью. Казалось, она не одобряла, что притворяется, будто вычитывает какую-то стенографию.
"Она прихлопнула бы нас, словно комаров, если бы предоставилась возможность", - подумала Линн.
Она и Майерс приехали сюда на короткую поздравительную встречу с вице-президентом, по сути, просто официальное похлопывание по спине за операцию несколько месяцев назад, в ходе которой они прижали красного китайского двойного агента в Сандийских национальных лабораториях и не оставили ему выбора, кроме как прийти к ним самому.
- Лучшее в полевых благодарностях - это то, что тебе никогда не нужно беспокоиться о том, где их повесить, - заметила Линн.
- Да, - согласился Майерс.
- Представляешь, как бы разозлился Вилли Мейс, если бы ему приказали не раскрывать свое место в Зале славы?
- Долг и служба - вот все, что нас волнует, верно? И большая зарплата.
Майерс усмехнулся. Награды и благодарности, подобные этой, конечно, были засекречены и существовали только в виде индексов в каком-то компьютерном файле или книге в сейфе. Это казалось таким же глупым, как мемориал ЦРУ оперативникам, погибшим при исполнении служебных обязанностей; на стене в вестибюле штаб-квартиры Лэнгли висела пятьдесят одна пустая латунная табличка.
Неряшливая секретарша бросила суровый взгляд, когда зазвонил мобильный телефон Линн.
"Черт возьми! Кто мне сюда звонит, ради бога!" - Линн быстро достала телефон из сумочки.
Она начала шептать:
- Код 667-401...
- Привет, моя бывшая жена, это я...
Это был Гарретт.
Линн поморщилась, отступила в глубь офиса.
- Черт возьми, Харлан! - раздался яростный шепот. - Откуда ты узнал мой полевой номер? Он засекречен!
От тона Гарретта в трубке разило спокойным высокомерием.
- Я взломал его из дискретного каталога из внутрисерверной сети Арлингтон-холла. Также получил твой новый домашний номер, новый факс и новый адрес электронной почты. Мне потребовалось всего - ну, скажем, две минуты. У тебя также и новая машина, да? И новый чип-переключатель частоты для твоего ноутбука? Код экрана L-26-12?
Мгновенная ярость заставила лицо Линн почувствовать себя раздавленным тисками.
- Ты же знаешь, я никогда, никогда не смогу принимать личные звонки по этой линии! Никогда, никогда...
- Это важно, Линн, я имею в виду, действительно не...
"Боже! Мне стыдно! Тем более перед моим боссом!"
- Сейчас я стою в старом здании исполнительного офиса и собираюсь встретиться с вице-президентом, ради Бога! Позвони мне позже! По моему неуказанному домашнему номеру, который ты, очевидно, уже незаконно установил!
Кипя от злости, Линн выключила телефон, убрала его обратно в сумочку.
- Твой сумасшедший бывший муж? - Майерс угадал.
- К сожалению, да.
- И как поживает наш любимый параноидальный, чудаковатый журналист таблоидов? Он уже нашел бигфута?
- Не знаю, мне все равно.
- Черт, в последний раз, когда я его видел, он сам был похож на бигфута. Длинные волосы и лохматая борода.
- Он сбрил бороду. Так что теперь он выглядит просто как... параноидальный, чудаковатый журналист таблоидов.
Грудь суровой секретарши, казалось, вздымалась, когда она фыркнула на них:
- Вице-президент сейчас вас примет, - затем ее лукавые глаза указали на двойные двери в другом конце комнаты.
- Я думал, Тетушка Би умерла некоторое время назад, - тихонько прошептал Майерс.
Двойные двери открылись, когда они приблизились, на каждой стороне стоял агент Секретной службы. Линн и Майерс готовились войти, поправляя воротники, проверяя, нет ли ворсинок в последнюю секунду. Бабочки расцвели в животе Линн; она могла видеть, как вице-президент что-то читает за своим широким столом из вишневого дерева.
"Вот и все", - подумала она.
Как раз когда она собиралась войти в кабинет, ее мобильный телефон снова зазвонил.
"Нет, нет, НЕТ!"
Она поднесла его прямо к уху. Секретарь хмуро на нее посмотрела.
- Я тут наткнулся на что-то действительно горячее, Линн, - сказал Гарретт, - и мне нужна твоя помощь. Я хочу, чтобы ты пришла ко мне в квартиру сегодня вечером.
- Харлан! - процедила она сквозь зубы, чтобы не закричать на него, - я же сказала тебе, что собираюсь встретиться...
- Да, да, вице-президент, большое дело. Он все равно выбыл. Он никогда не победит обвинения в сборе средств и противоречия в табачном лобби. Если он думает, что станет следующим президентом, меня зовут Колин Пауэлл.
- Харлан!
- Но, как я и говорил, моя бывшая жена, мне действительно нужно, чтобы ты...
- Ни за что на свете я не приду к тебе...
Гарретт вздохнул в трубку.
- Обещай, что придешь, или я буду продолжать звонить. Мы оба знаем, что ты не уполномочена выключать свой полевой телефон.
В ее голове витали образы его убийства.
- Я могла бы арестовать тебя за это!
- Обещай, или я буду звонить по этому телефону каждые пять минут... Пожалуйста?
Линн стиснула зубы, что-то бормоча себе под нос. Майерс посмотрел на нее, приподняв бровь, и теперь вице-президент пристально смотрел на нее, как будто говоря: "В чем проблема?"
- Хорошо!
Линн быстро убрала телефон обратно в сумочку.
- Я убью этого... убью этого сукина сына, - выдохнула она Майерсу.
- Я помогу тебе.
Она натянула фальшивую улыбку, поправила прическу и поспешно последовала за Майерсом в кабинет вице-президента.
То, что светилось на экране компьютера Гарретта, для большинства было бы тарабарщиной, но для Гарретта это было обычной незаконной работой за день. Подсказка на ярко освещенном экране гласила:
Затем мигнул ярко-желтый курсор:
Гарретт вслух процитировал слова, сказанные Свенсоном:
- Не позволяй такой тривиальной вещи, как пароль... помешать тебе, Харлан.
Шесть щелчков по клавиатуре сделали это. Когда Гарретт набрал слово "помеха", появилось второе меню, в котором было написано:
"Введите дополнительный пароль".
Пот выступил на его лбу, он продолжил:
- Говорят, если подлететь слишком близко к солнцу, жар расплавит воск, на котором держатся перья в крыльях.
Еще четыре щелчка по клавиатуре, пока Гаррет набирал "Икар", который появился как "****".
Экран на мгновение погас, внутренности компьютера внезапно просочились.
"Если все это подстава, - подумал Гарретт, - то я скоро узнаю".
Теперь он все видел: изолированный вирус контркоманды только что был отфильтрован обратно в его компьютер. Компьютер выключится, все файлы будут уничтожены через минуту, а через несколько минут после этого дверь будет выбита командой быстрого реагирования Бюро.
Слово "обработка" продолжало мигать на экране. Гарретт беспокойно уставился, затем фактически закрыл лицо руками и смотрел между пальцами. Если Свенсон лгал...
Компьютер издал звуковой сигнал, затем открылся яркий сине-белый экран. На нем было написано:
Руки Гарретта отдернулись от лица в полном замешательстве.
- Не-е-е-невероятно, - пробормотал он. - Святой вечно любящий Иисус Христос в киоске с хот-догами. Свенсон не солгал. Это настоящая чертова вещь!
Его сердце колотилось, и это было похоже на ликование, а не на кровь, которая теперь бежала по его венам.
- Давай посмотрим... С чего начать? Э-э-э...
Как только он начал вводить то, что было известно как индекс поиска "бродячего цикла", кто-то начал стучать в дверь.
Нервы Гарретта заблокировались у компьютера. Затем, с облегчением, он подумал:
"Нет, нет".
Группа быстрого реагирования не постучит.
- Слава богу, - сказал он, открыв дверь и обнаружив там очень раздраженную Линн.
- Я должна убить тебя, Харлан, - поприветствовала она с каменным лицом. - Я должна пристрелить твою лохматую задницу прямо здесь и сейчас.
- Ты сделаешь это позже, - сказал Гарретт, втягивая ее внутрь, затем параноидально закрывая и запирая все семь засовов двери квартиры. - Успокойся. Когда я сказал тебе, что это важно, я не шутил. Ты не поверишь, что я тут натворил.
- Нет, Харлан, я, скорее всего, не поверю - если только это не что-то незаконное, в таком случае я, скорее всего, поверю.
- Ну, это незаконное, но неважно, - почти ошеломленный, он потащил ее в свою рабочую комнату, но затем его отвлекло дуновение ее духов. - Ух ты, как хорошо ты пахнешь.
- А от тебя пахнет сигаретами. Как обычно.
Еще больше отвлечения, когда он наконец остановился, чтобы посмотреть на нее. Это был первый раз, когда он увидел ее за несколько месяцев. Распущенные светлые волосы и пышная фигура, длинные ноги. Она казалась подтянутой, полной здоровья и красоты.
- Ого, ты тоже хорошо выглядишь. Ты тренировалась?
- Да, Харлан, я тренировалась, и прямо сейчас я могла бы, наверное, надрать твою тощую задницу, заломив одну руку за спиной, и знаешь что? Это звучит как чертовски хорошая идея.
На мгновение внимание Гарретта лопнуло, и он забыл о динамитной бочке информации, на которой сидел. Он смотрел на Линн и едва мог поверить, что когда-то был женат на ней, едва мог поверить, что эта прекрасная женщина когда-то жила с ним и любила.
"Боже, это было не со мной..."
Ее ярость вспыхнула на нем.
- Харлан, я не для того проделала весь этот путь в эту дыру в квартире, чтобы ты меня разглядывал. Ты сказал, что хочешь показать мне что-то важное, и вот я здесь. Лучше бы это было хорошо, Харлан. Лучше бы это не было очередной твоей обычной чушью о заговорах и НЛО.
- Э-э-э...
- Нет, Харлан. Пожалуйста. Только не эти НЛО снова.
- Ну, э-э-э... - Гарретт пожал плечами. - Это ты мне скажи, - он указал на потрепанный черный чемодан, лежащий на его незастеленной кровати. - Посмотри на мой новый багаж. Это не обычный "Сэмсонайт", я тебе точно говорю.
Он снова сел за компьютер, пока Линн разглядывала чемодан.
- Харлан, если в этом чемодане есть чаша, которую ты называешь Святым Граалем, я тебя действительно убью.
- Это не Святой Грааль, и это не часть ракеты "Стингер A3", которая сбила самолет министра торговли в Боснии. Это что-то получше.
Гарретт вернулся ко вводу, пока Линн, ухмыляясь, села на кровать и открыла потертый чемодан. Сначала поднялся резкий, смутно неприятный запах, который, как она догадалась, должен был быть гнилой кожей. Из чемодана она достала большую картонную коробку без надписей, а затем толстую папку с бумагами.
"Документы, фотографии", - подумала она, когда открыла папку.
Она пролистала короткую стопку глянцевых фотографий 8x10.
"Он снова взялся за свое, он позволил кому-то сделать из себя дурака... снова".
Фотографии в зернистом цвете, казалось, изображали "место крушения" на разных расстояниях и под разными углами. Последние несколько показывали черный цилиндрический объект - плоский с одного конца и неровно сломанный с другого - на отмели пустынного песка. Рядом с ним стоял военнослужащий ВВС, предположительно для масштаба. Конец 50-х, начало 60-х, как предположила она, судя по стилю полевой формы летчика. На боку объекта была трапециевидная вставка, которая, по-видимому, была окном.
Линн на самом деле замерла, как будто обдумывая потенциальную достоверность фотографий, но затем пренебрежительно покачала головой. И она снова покачала головой, когда пролистала ряд документов ВВС и Министерства обороны, которые следовали за фотографиями.
- Харлан, это легко объяснить, - наконец ответила она. - Фотографии - макеты, а эти документы - подделки. Конечно, все они выглядят хорошо, но правда в том, что в наши дни любой опытный компьютерный ботаник с хорошей программой для настольных издательских систем и хорошим цветным принтером мог бы сделать эти документы.
Гарретт приподнял бровь, глядя на нее со своего рабочего стола.
- Ты так думаешь? Давай, Линн. Посмотри внимательно. Посмотри на бумагу. Шифры на этой старой перфорированной бумаге. А документы? Бумага - старая, вышедшая из употребления полутканевая облигация. Таких больше не делают, уже несколько десятилетий. И посмотри на водяной знак. Это настоящая бумага Службы безопасности ВВС.
Линн поднесла один из документов к свету. Водяной знак таился на бумаге, как четкий призрак.
- Ты не можешь подделать этот водяной знак, Линн. Только рисунок отметки классифицируется как ТС / СИ с суффиксом ФАРГО-плюс. Давай же, Линн.
Линн отложила документ.
- Может быть, - признала она.
- А фотографии? Я эксперт по поддельным фотографиям. Поверь мне, я видел их все, но я не думаю, что это макеты.
Линн снова, более пристально посмотрела на фотографии, затем на документы. Ее губы сжались. Она взглянула на Гарретта.
- Я думаю, тебе лучше рассказать мне, что происходит, - сказала она.
"Она хочет, чтобы я ей рассказал? - подумал Гарретт. - Я расскажу ей, хорошо..."
Он указал на конкретные документы и конкретные фотографии, пока объяснял.
Сначала редкая фотография знака инклюзивного периметра, на которой было написано "База ВВС Неллис: несанкционированный персонал и нарушители будут задержаны или убиты". Затем несколько радиолокационных карт переменного диапазона и еще одна карта, на которой было написано: "Телеметрическое обследование НАСА, 198N-2012W
Далее следует черно-белая фотография большого грузовика с бортовой платформой, выезжающего в пустыню, за которым следуют джипы и фургоны.
- Хочешь сенсацию? - спросил ее Гарретт, пока Линн по очереди изучала каждую фотографию и документ. - Вот сенсация.
Он передал ей еще один документ, в котором говорилось:
- Иисус, - пробормотала Линн. - Это выглядит ужасно...
- Да, я знаю, и это... Реально, - Гарретт посмотрел на нее, затем начал: - 18 апреля 1962 года. Авиабаза Неллис, Невада. В течение двух дней Командование воздушно-космической обороны Северной Америки, радиолокационная лаборатория и несколько других радиолокационных постов отслеживали объект, движущийся по неровным прямым линиям через Северную Америку. Все авиабазы в стране были приведены в состояние повышенной боевой готовности Defcon-3. От Онейды, Нью-Йорк, до Эврики, Юта, более сотни очевидцев сообщили об очень похожих наблюдениях. Вытянутый, низколетящий объект с ярким светом, светящимся у его основания. Иногда объект зависал, а иногда двигался очень быстро. Затем, по словам очевидцев, он исчез над Огайо. Через несколько минут он снова остановился в Эврике, штат Юта. Командование воздушно-космической обороны Северной Америки рассчитало поступательную скорость объекта в 18 000 миль в час.
Он показал ей несколько зернистых фотографий вытянутого, светящегося объекта в небе. Затем он показал ей аэронавигационные карты, показывающие зигзагообразные линии на карте Соединенных Штатов. На более близкой карте, обозначенной как Эврика, штат Юта, был значок X. После этого он размотал двухфутовую ленту бумаги, похожую на ленту телеграфного аппарата - печатный шифр начала 60-х годов.
- Этот "самолет неземного типа", - без колебаний продолжил Гарретт, - приземлился очень ненадолго в Эврике. Свидетели сообщили о громком гудении и стуке. Когда он снова взлетел, он, казалось, замер в воздухе, как бы двигаясь вперед.
Линн поднесла палец к подбородку.
- Почти как будто...
- Как будто у него произошел какой-то сбой в работе двигателя, - закончил за нее Гарретт. - Оперативники по восстановлению проекта "Звездной пыли" были отправлены на предполагаемое место посадки и обнаружили вмятину глубиной восемь дюймов на поверхности соевого поля. Вмятина составляла 197 футов.
Теперь Линн изучала рисунок удлиненного цилиндра в небе и напечатанные слова ХУДОЖЕСТВЕННОЕ ИЗОБРАЖЕНИЕ ОБЪЕКТА, РАССКАЗАННОЕ СВИДЕТЕЛЕМ № 6. Затем последовала стопка жутко похожих набросков, вплоть до свидетеля № 154.
Затем появилась еще одна зернистая черно-белая фотография пустыни, большая область пространства, усеянная обломками. Линн вздрогнула.
- Объект неуверенно покинул район Эврики, - продолжил Гарретт, - и, согласно картам из лаборатории радиолокации, взорвался над авиабазой Неллис. На прицелах радиолокации была зафиксирована конфигурация радара со звездообразным взрывом.
- Это, - предположила Линн, обнаружив несколько негативных листов радиолокационных отметок размером 9x12.
Другая криптограмма гласила:
- Экипаж транспортного средства... - прошептала Линн и снова вздрогнула.
- Да, - сказал Гарретт. - Посмотри на следующую фотографию.
Она смотрела на фотографию длинной тонкой фигуры: две руки, две ноги, позвоночник, но без грудной клетки, и голова длиной около фута, но толщиной всего три дюйма. Она казалась почерневшей от обугливания.
- Только структура костей? - спросила она. - Это похоже на какой-то странный скелет.
- Да. Четыре тела были извлечены отрядом военных полицейских из 1109-й бомбардировочной группы Неллиса. Скелеты. Все они были полностью сожжены взрывом, ни на одном из них не осталось плоти. Три скелета были целы. Четвертый был найден по частям. Теперь посмотри на снимок первоначального осмотра.
Еще несколько фотографий показали удлиненные скелеты, лежащие на платформах морга. Четвертая платформа была усеяна почерневшими зубцами и кусками.
Гарретт объяснил:
- Утром 20 апреля 1962 года "Миротворец" перевез обугленные скелеты и обломки из Неллиса на авиабазу Эндрюс в Мэриленде. Правительственные чиновники, включая президента, осмотрели скелеты и обломки. После этого неясно, что произошло. Один из сотрудников службы безопасности ВВС заявил, что обломки затем были переправлены на авиабазу Райт-Паттерсон в Огайо. Что касается останков инопланетного экипажа, нет никаких записей о том, куда они были перевезены. Один пилот из Центра управления воздушным движением утверждает, что скелеты позже были переправлены на авиабазу Эдвардс в Калифорнии. Другой пилот Центра управления воздушным движением утверждает, что их перевезли на авиабазу Карсвелл в Техасе в мае того же года. Но обоим этим "свидетелям", согласно документации "Великолепной дюжины", на самом деле было приказано давать противоречивые показания. Другими словами, эти люди на самом деле были офицерами по дезинформации.
Слушая, Линн не отрывала глаз от фотографий скелетов. Гарретт скрипнул в своем рабочем кресле, купленном на гаражной распродаже, и закурил.
- Дело Неллиса - самый нетипичный из зарегистрированных инцидентов. В прошлом, например, в отношении дела Розуэлла, дела Кингмана, дела Дель Рио и десятков других, свидетели сообщали о необычайно похожих наблюдениях относительно разбитых транспортных средств и извлеченных тел.
- Что ты имеешь в виду? - спросила Линн, дрожа, когда она откладывала фотографии.
- Знаешь. Транспортные средства всегда описывались как "в форме каблука или полумесяца" или, как старое клише, "тарелки", "летающие диски" и все такое. Их также обычно описывают примерно одного диаметра: от двадцати пяти до сорока футов. И даже до Розуэлла тела всегда сообщались с тем же необычайным сходством: изящные, гуманоидные фигуры, от четырех до четырех с половиной футов ростом, с большими грушевидными головами, крошечными ртами и невыдающимися носами.
- Традиционное описание научной фантастики...
- Да! - восторженно воскликнул Гарретт, окутанный дымом. - Но транспортное средство Неллиса и эти тела... совершенно другие, - он встал и показал ей еще несколько художественных изображений, основанных на свидетельствах очевидцев. - И транспортное средство тоже. Тебе это не напоминает летающую тарелку?
Глаза Линн пробежали по эскизам: длинный черный цилиндр в небе с каким-то вентиляционным отверстием двигателя на конце и светящейся линией, проходящей под фюзеляжем. Окна, похожие на темные трапеции спереди и сзади.
- Цилиндр шириной десять футов, длиной почти двести футов, - подчеркнул Гарретт. - Ни одно другое наблюдение или столкновение не сообщало о транспортном средстве такой конфигурации. Спереди назад, на его спинной стороне, был какой-то элемент освещения. Каждый город, над которым эта штука пролетала той ночью, был освещен как при дневном свете. Обгоревшие скелеты указывают на тела - столь же нетипичные. Семь футов ростом, а не четыре, и ширина бедер / плеч около восьми дюймов, - Гарретт на мгновение почувствовал себя завороженным, пытаясь представить их. - Представляешь? Можешь ли ты представить, как эти штуки выглядели, когда они были живы?
- Что это... это? - спросила Линн, глядя на еще один полноразмерный рисунок.
На этикетке было написано: ХУДОЖЕСТВЕННОЕ ИЗОБРАЖЕНИЕ ПАССАЖИРА НА ОСНОВЕ КОНФИГУРАЦИИ СКЕЛЕТА / ЦЕНТРАЛЬНОЕ ОТДЕЛЕНИЕ ФИЗИОЛОГИЧЕСКИХ НАУК.
- Довольно мерзко, да? - прокомментировал Гарретт.
Линн сглотнула. Рисунок был пугающе подробным - анатомическая оценка того, как, вероятно, выглядела фигура до того, как вся ее плоть была сожжена. Тонкие сухожилия мышц и вены проходили под кожей.
Голова больше походила на покрытый кожей столб. Никакого рта. Никакого носа. Только одна щель там, где можно было бы ожидать увидеть два глаза.
- Боже мой, - пробормотала Линн.
- Одна из частей четвертого скелета, похоже, была головой. Но она не была похожа ни на одну голову, о которой ты когда-либо могла подумать. Это была просто кость, немного шире конечностей, и она треснула от взрыва, который сбил аппарат. Черепной свод был размером с мраморный шарик.
Затем Линн перевернула реальную фотографию, крупный план черепа, похожего на столб. Большой скол наверху обнажил крошечный пустой черепной свод. Она могла видеть обугленный разрез, который, очевидно, служил глазами.
- А теперь посмотри на их руки.
Следующая фотография: крупный план одной из рук "скелета".
- Интересно, да? - позировал Гарретт. - Всего два пальца. То, что мы считаем указательным пальцем, и противопоставленный большой палец.
Линн, казалось, побледнела от жуткого крупного плана, но затем, наконец, высказала свое мнение.
- Это страшная штука, Харлан. Я признаю это. Но я не покупаюсь на нее. Она хороша, конечно... но все равно подделка. И ты хочешь знать, почему я в этом уверена?
Гарретт тонко улыбнулся.
- Удиви меня.
- По той простой причине, что если бы эта штука была настоящей, она никак не могла бы лежать здесь, в твоем свинарнике. Если она настоящая, Харлан, то это означает, что это все досье на внеземной контакт. Она не лежала бы здесь, в твоей квартире - она была бы заперта в самом защищенном хранилище секретных документов в стране.
- Это легко, милашка...
Линн поморщилась.
- Не называй меня милашкой. Мы в разводе уже много лет.
- Ладно... сахарная сливка. И причина, по которой это дело не заперто в хранилище, в том, что его украли давным-давно.
- О, ты? - Линн усмехнулась. - Признай это, Харлан. Ты можешь воображать себя этим высокотехнологичным оператором "черного мешка", но правда в том, что... ты отстой.
- Эй!
- Да ладно. Каждый раз, когда ты пытаешься сделать что-то подобное, тебя ловят и отправляют в тюрьму.
- Не каждый раз, - Гарретт горько затушил сигарету. - И, кроме того, я не тот, кто украл эту штуку.
- Тогда кто это сделал?
- Генерал Нортон Т. Свенсон, - сказал Гарретт.
Линн оглянулась на него с выражением, близким к веселью.
- Свенсон, твой враг? Он украл это и отдал тебе?
- Да. Он сейчас умирает, но Свенсон был главным в ВВС по этому вопросу. Он был членом "Великолепной дюжины"...
- Чушь, - быстро сказала Линн. - Этого не существует и никогда не было.
- И он курировал все кампании по дезинформации, направленные на развенчание публичных теорий об НЛО.
Теперь Линн рассмеялась.
- И похоже, что он использует тебя для следующей.
Гарретт коротко кивнул, закурил еще одну сигарету.
- Возможно. Это первое, что пришло мне в голову... Но сначала скажи мне одну вещь. Что ты думаешь - и я имею в виду на самом деле - что ты думаешь о том, что я тебе показал?
Линн еще раз взглянула на теперь уже настоящую стопку документов и фотографий на кровати. Она вздохнула.
- Как я уже сказала, Харлан. Все выглядит очень хорошо... но я все еще думаю, что это подделка. Свенсон использовал все свои ресурсы и все новейшие технологии подделки документов, чтобы пустить пыль в глаза. Он использует тебя для собственной выгоды.
- Ладно, но почему? - спросил Гарретт. - Он умирает. Он сморщенный старик, лысый от химиотерапии и лучевой терапии. Он даже не может больше стоять. Его жизнь кончена - так зачем это делать?
- Преданность долгу, - тут же ответила Линн. - Многие люди уносят ее с собой в могилу. Это то, ради чего они жили, и то, ради чего они умирают.
Гарретт еще раз понимающе кивнул.
- Я тебя понял. И обычно я бы с тобой согласился. Но... - Гарретт поднял обе брови, глядя на свою бывшую жену.
- Но что, Харлан?
- Ты все еще не видела, что еще было в чемодане.
- Что?
- Открой клапан сбоку...
Линн, все еще сидящая на незастеленной кровати, подтолкнула чемодан к себе, поверх стопок документов. Она повозилась с застежкой на передней части чемодана и в конце концов вытащила длинный сложенный черный пластиковый мешок. Пластик помялся, когда она его открыла.
- Все еще думаешь, что это все подделка? - упрекнул Гарретт.
Вся краска отхлынула от лица Линн, когда она вытащила длинную почерневшую кость предплечья вместе с двухпалой рукой скелета на конце.
Окно начинает блестеть - трапеция.
Темные завихрения света, испещренные сверкающими булавочными уколами. Затем...
Дэнни быстро прикрывает глаза от внезапного взрыва белого света. Теперь окно светится ярко, как солнечный свет.
Дэнни стоит перед окном. Его лицо согревается от ослепительного белого света, и теперь он каким-то образом снова может видеть. Его глаза привыкли. Все как всегда. За его спиной сверчки поют в темноте, а город, в котором он живет, спит под луной. Но лицо Дэнни освещено из окна корабля.
Школа уже закончилась, но он знает, что не очень хорошо справился. Трудно сосредоточиться на уроках, когда он не может нормально спать. Он знает, что его отец думает, что с ним что-то не так, он знает, что его отец думает, что он глупый.
Но это не вина Дэнни.
Они те, кто приводит его сюда почти каждую ночь. Они те, кто вызывает его, чтобы сказать, что делать. Дэнни это не нравится... но он знает, что он должен это сделать в любом случае. Он не уверен, почему - он просто знает.
Они те, ради кого он это делает...
Белый свет медленно превратился в мутные мазки красного и желтого. Тонкая, похожая на палку фигура двигалась в трапециевидном окне.
Казалось, она махала ему рукой.
Да, они те самые.
- Палочники, - пробормотал Дэнни себе под нос.
Затем Палочники пригласили его войти.
Самым ужасным был писк. Монитор капельницы, монитор сердечного ритма, монитор дыхания. Это был постоянный, непрекращающийся ад. Если он умрет среди такого шума, отправится ли он в загробную жизнь? Или это уже был его ад?
Свенсон лежал в постели, хотя иногда он проваливался в полусны и видел себя лежащим на чем-то другом: на платформе морга. Этот образ оставил его хладнокровно решительным. У него была хорошая жизнь, и он сделал важные вещи. У него было свое время, и он использовал его по максимуму. Теперь его время истекло. Это было просто и логично. Он не боялся смерти. Он только хотел, чтобы ему не приходилось слушать писк всех этих машин.
Кислородная трубка щекотала ему нос. Иногда ему казалось, что по его лысой голове или по внутренней стороне воротника пижамы ползают крошечные жучки. Иногда змеи, казалось, ползают по его ногам. Но он приветствовал эти ощущения; они отвлекали его от постоянно растущей боли. Слишком часто боль казалась какой-то демонической сущностью, пытающейся вытеснить дух Свенсона и захватить его тело.
"Ты можешь это игнорировать", - думал он.
Сон издевался над ним, но он так и не смог уснуть. Некоторое время спустя дверь открылась, и в комнату со звуковым сигналом вошел Вентворт, который несколько десятилетий был его дворецким. Он держал в руке маленькую серебряную чашку со стаканом сока.
- Время для моей ночной дозы? - пошутил Свенсон.
- Ваше вечернее лекарство, генерал, - сказал Вентворт. - И клюквенный сок.
Свенсон пробормотал себе под нос.
- Блин, Венти, я ем все это, как M&M’s. Ты можешь сходить на пересечение четырнадцатой и У-стрит и купить мне героина?
- Может, мне и уличную девку для вас подобрать, сэр? - упрекнул Вентворт.
- Нет, не сегодня. Я был бы слишком хорош для нее; она не сможет ходить несколько недель.
Дворецкий улыбнулся шутке; Свенсон соблюдал воздержание с 70-х годов. Вентворт поставил поднос и оставался там, пока Свенсон не принял таблетки и не запил их соком.
- Есть что-нибудь еще, что я могу для вас сделать, генерал?
- Нет, если только ты не найдешь мне пару новых легких. Думаешь, их можно купить в "Сирс"?
- Я проверю их каталог как можно скорее, сэр.
- Хорошо. О, и скажи полицейскому, чтобы он налил себе пива - того самого из Кульмбаха. Черт, жаль, что я больше не могу его пить.
Дворецкий выглядел оскорбленным.
- К черту полицейского, сэр. А как же я? Что я? Убитая печень?
Свенсон пожал плечами.
- О, конечно, почему бы и нет? Ты тоже можешь взять себе одно.
Оба мужчины усмехнулись, затем Вентворт сказал:
- Спокойной ночи, генерал.
- Спокойной ночи, Венти. Увидимся завтра... надеюсь.
- О, увидимся, сэр. Провидение прокляло меня взбивать ваши подушки до конца времен.
- Звучит хорошо, Венти.
Дворецкий вышел из комнаты, тихо закрыв за собой дверь.
"Да, - подумал Свенсон. - Может быть - просто может быть - Бог позволит мне побыть здесь, пока Гарретт не сделает свою работу..."
Вентворт проследовал через темный вестибюль с подносом и пустым стаканом. Все легкомыслие исчезло. Он будет очень скучать по Свенсону. По замыслу - возможно, универсальному - они оба были одиночками, собранными вместе в хаотичном мире. Они не вписывались в мир, и они не хотели этого. Они просто хотели делать то, что им предначертала жизнь. Обязанности Свенсона были сложными, проблемными и сверхсекретными. Вентворт был просто слугой. Но именно это ему и нравилось. Они были противоположностями, которые были одинаковыми.
Он поставил поднос на кухонный стол, затем механически вымыл и вытер стакан из-под сока. Он оглядел пустую, тихую комнату и - впервые - вытер слезы с глаз.
"Пиво", - вспомнил он.
У Свенсона был наполовину полон холодильник, немецкий импорт, который он всегда заказывал у дистрибьютора в Диле.
"Куда делся полицейский?" - подумал он.
Если подумать, Вентворт не видел его больше часа.
Он вернулся в фойе, оглядевшись. Он проверил кабинет и офис. Он проверил ванную у лестницы, затем столовую в передней части дома.
Никаких признаков полицейского.
- Сержант? - позвал Вентворт.
Вентворт посмотрел в коридор, наверх по лестнице. Он еще раз проверил офис охраны.
- Сержант? Где вы?
Растерянный дворецкий вернулся на кухню.
"Он не мог выйти наружу, - подумал он. - Дом заперт на ночь, и системы сигнализации включены".
Именно тогда Вентворт заметил маленькую клавиатуру рядом с задней дверью. Маленький зеленый огонек постоянно светился, когда была активна сигнализация, и мигал, когда система была выключена. Но...
- Что это? - прошептал он.
Зеленый свет вообще погас. Это не могло быть отключением электричества; все огни горели, и даже если бы они не горели, система сигнализации не питалась от домашней электросети. Плюс, были резервные источники.
Но как только Вентворт повернулся, каблук его ботинка, казалось, поскользнулся на чем-то.
Когда он посмотрел на пол, он увидел кровь.
В течение следующих нескольких секунд причина не приходила ему в голову; он чувствовал онемение, когда открывал дверь подсобного помещения. Еще бóльшее онемение - не шок или страх - охватило его, когда он увидел, что полицейский лежит мертвым на полу в медленно растекающейся луже крови.
Последовавший за этим приглушенный хлопок был едва громче, чем кто-то щелкнул пальцами. Вентворт увидел, как из его собственного лба вырвался столб чего-то красного, затем брызнул на блестящую белую переднюю часть водонагревателя. Он моргнул, попытался прошептать слова и рухнул, умерев несколько мгновений спустя прямо на полицейском.
Это был сон? Свенсон увидел огромное голубое небо и бесконечный океан. Солнце согревало его лицо. Он был на лодке? Должно быть, он был там, потому что где бы ни было это место, он чувствовал, как его мягко качает, словно на море.
"Как красиво", - подумал он почти в отчаянном изумлении.
Он прищурился на солнце, наблюдая его сияние вдоль края земли. Ни облачка на небе, просто кишащая совершенная красота. Его поразило, что за столько десятилетий жизни у него так и не нашлось времени заметить простую красоту неба.
До сих пор.
Но затем небо потемнело, словно горизонт накрыла какая-то космическая мантия, и когда Свенсон проснулся и открыл глаза, он понял, что видение было всего лишь сном. Либо очень жестоким, либо совсем наоборот. Последний шанс действительно увидеть что-то важное.
Тень стояла прямо за дверью, едва различимая.
- Ты, - прохрипел Свенсон. - Я должен был знать!
QJ / WYN так и не вышел из тени; казалось, он был ее частью. В одной руке он держал небольшой полуавтоматический пистолет с глушителем.
- Мы снова встретились, - раздался странно нейтральный голос.
- Я понял, что ты сумасшедший, как только увидел тебя в первый раз, - сказал Свенсон. - Мне следовало тебя убить.
- Да, следовало. Но это было бы пустой тратой времени, потому что мы оба знаем, что твои люди недостаточно хороши. Они никогда не были такими. У них никогда не было того, что нужно, чтобы быть...
- Быть таким, как ты? - перебил Свенсон. - Да, полагаю, ты прав. Ты худшее существо, которое может существовать в этом деле.
- И ты такое же существо, как и я, - сказал посетитель. - Ты знаешь, зачем я здесь, так что можем поговорить.
Свенсон подавил кашель, выдавил из себя сморщенную улыбку.
- Все, что угодно за доллар. В любом случае, в этом все дело в наши дни, верно? Не преданность, не долг. Деньги.
- Ты можешь быть удивлен.
- Сомневаюсь. На кого ты сейчас работаешь? На Компанию? Внештатный сотрудник? Частный сектор?
Посетитель не ответил на вопрос.
- Материал "Ноябрьского поля", я хочу его вернуть.
- Я заплатил тебе за этот пакет тридцать лет назад, когда ты работал на меня.
- За тридцать лет все изменилось. Скажем так, у меня теперь новый контракт, более высокая цена. Эти люди не потерпят разглашения этой информации.
Свенсон болезненно кашлянул.
- Разве ты не понимаешь, что, вероятно, происходит в Эджвуде? Результаты могут быть катастрофическими.
Тень просто уставилась на него темными глазами.
- Где материал, генерал?
- Его нет здесь. Что, ты думаешь, я буду держать его здесь? Но ты никогда не был самым острым карандашом в коробке. Не волнуйся, мой друг. То, что ты ищешь - ну, скажем так, оно в надежных руках.
QJ / WYN достал из кармана пиджака ледоруб.
- Корпус контрразведки хорошо меня обучил, генерал, но ты об этом знаешь. Есть способы причинить боль, о которых ты и не подозревал.
Свенсон рассмеялся над ним.
- Ты, должно быть, сидишь на своих мозгах. Я так накачан дилаудидом и морфием, что можешь просунуть дрель в мой чертов череп, и я ничего не почувствую. Посмотри на себя - большой и плохой киллер. Я трясусь, понимаешь? Я так напуган, что писаюсь в постель. Так что почему бы тебе не наклониться посильнее и не попробовать засунуть голову в свою...
Три маленьких красных пятна почти одновременно появились на груди Свенсона. Он дернулся один раз, издал булькающий вздох.
Когда тень покинула комнату, глаз разума Свенсона снова чудесным образом уставился в бесконечное голубое небо.
"Прекрасно, - подумал он. - Прекрасно".
Затем его сердце сделало последний удар.
"Информационная супер-гребаная-магистраль уходит глубоко", - подумал Гарретт.
Экран его компьютера светился более официальными военными брендами.
"Да, да", - Гарретт проигнорировал предупреждение.
Дальше на экране, залитом белым и пудрово-голубым, он нашел то, что искал.
- Да! - ликовал Гарретт, но затем его энтузиазм угас.
На экране была личная фотография мужчины в рубашке цвета хаки с серебряной планкой 1-го лейтенанта на кончике одного воротника и золотым сфинксом на кончике другого.
Но лицо мужчины было закрашено черным.
"Слишком многого хочу".
- Чего ты ожидал, Харлан? - сказала Линн, стоя позади него. Она пристально смотрела на экран через его плечо. - Ты здесь очень глубоко. Ты крутишься в каких-то крайне ограниченных каналах передачи данных.
- Блин, - пробормотал Гарретт, закуривая еще одну сигарету. - Ну, похоже, мы никогда не узнаем, как он выглядит, но теперь мы хотя бы знаем, кто он.
- Так что же с ним такого? - спросила Линн.
- Его зовут Джон Сандерс, - начал Гарретт. - Он был полевым оперативником армейской контрразведки - помимо прочего, наемным киллером. Этот парень проворачивал дела по всему миру - то, что даже ЦРУ не санкционировало бы. Лаос, Бирма, Гватемала. В 1970 году этот парень проделал глубокий путь до Донгхоя в Северном Вьетнаме, неделю удерживал командный пункт, едва пошевелив мускулом, и убил второго по рангу командующего сухопутными войсками Хо Ши Мина. В 72-м он взорвал автомобиль, в котором находился связной МФС Восточной Германии для Объединенного отчетно-исследовательского подразделения КГБ. Сандерс был следующим в очереди, кто пытался убить Кастро, прежде чем Совет национальной безопасности сдался.
- Это было давно, - отметила Линн. - Парень, должно быть, уже довольно старый.
- Его дата рождения тоже отредактирована, но, судя по датам миссий в некоторых из этих файлов, ему, вероятно, около шестидесяти. Он, возможно, самый успешный убийца, которого когда-либо производили старые добрые США, и он, очевидно, еще не в отставке, потому что он уже уложил двух человек только на этой неделе.
- Ладно, - сказала Линн. - Продолжай.
- Когда Корпус контрразведки был расформирован администрацией Картера, Сандерс сбежал из кооператива, чтобы работать самостоятельно. Он был наемником, как называют это ваши люди. Теперь он снова убивает, и все это связано с крушением в Неллисе. Все это как-то связано с арсеналом Эджвуда. На прошлой неделе кто-то украл старое оборонительное ядерное устройство из Эджвуда, и по какой-то причине эта кража стала предупреждающим знаком для...
- Генерала Нортона Свенсона, того самого человека, который дал тебе пощечину, уволив из ВВС за плохое поведение.
Гарретт кивнул.
- Верно. Он руководил Командованием воздушной разведки ВВС почти тридцать лет. Он напрямую докладывал президенту о любых наблюдениях или крушениях, которые считались подлинными. И есть еще несколько человек, которые вписываются в эту смесь. Бывший агент ФБР по имени Урслиг, бывший офицер армии по имени Фаррелл, который работал в офисе генерального прокурора, а затем стал влиятельным федеральным судьей. И Урслиг, и Фаррелл были убиты в течение последних нескольких дней. Эти имена были в списке в чемодане.
- И ты уверен, что этот сбежавший шпион по имени Сандерс совершил убийства?
- Конечно. Это единственная причина, по которой Свенсон предупредил меня о нем.
Линн резко нахмурилась, когда снова взглянула на экран компьютера Гарретта.
- Харлан, как, черт возьми, ты получил доступ к этим банкам данных? Это сверхсекретная информация.
- Скажем так, маленькая птичка дала мне пароли, - Гарретт хитро улыбнулся. - Это невероятно, Линн. С ними я могу проникнуть куда угодно. Министерство обороны, Министерство юстиции, ЦРУ и все секретные хранилища данных в армии. Тебе понадобится допуск ТС/СИ с доступом САР плюс полный набор секционных суффиксов Национальной безопасности, чтобы попасть в эти банки. В стране, вероятно, не найдется и двадцати человек с такими паролями.
- Отлично, Харлан. И ты сможешь похвастаться всем этим перед своими приятелями в тюремном блоке, когда они посадят тебя в федеральную тюрьму на сто лет. Они даже могут казнить тебя за это, если захотят.
Гарретт отмахнулся от этого, махнув рукой.
- Они меняют основной пароль каждые сорок восемь часов, и он скрыт. Меня никак не поймают.
- Так сказали шпионы Уокера, - напомнила ему Линн. - И вообще, какая связь может быть между делом Неллиса и арсеналом Эджвуда? Дело Неллиса - это исключительно военно-воздушные силы, а Эджвуд - армейский объект.
- Я не знаю, в чем связь, но, кажется, я нашел некоторые зацепки. В списке есть еще одно имя, Кеннет Убель. Он армейский офицер по пересдаче показаний. Не представляю, какое отношение он имеет к этому, но... угадай, где он работает?
- Арсенал Эджвуда?
- Верно. И я нашел кое-что еще, - Гарретт поднял палец. - Смотри.
Гарретт быстро застучал по клавиатуре, пока Линн продолжала увлеченно смотреть через плечо.
- Посмотри на это.
Линн прищурилась, увидев следующий блок, который появился на экране.
Команда распределения файлов для следующих обозначений безопасности:
Несколько секунд спустя в окне изображения загрузилась фотография мальчика с лисьими каштановыми волосами, улыбающегося, как для фотографии в выпускном альбоме класса.
- Оптический компьютер вытащил имя этого ребенка, когда я запрограммировал свободный поиск через Командование воздушной разведки, используя Эджвуд в качестве темы поиска, - уточнил Гарретт из своей ауры сигаретного дыма. - Мальчика зовут Дэнни Вандер, ему восемь лет. Просто типичный американский ученик начальной школы, как миллион других... или так мы могли бы подумать. Ты знаешь, что это, Линн? Это заверенный отчет о похищении.
Выражение лица Линн поникло во время паузы.
- Я так понимаю, ты используешь слово "похищение" в отношении...
- Да, похищение внеземным видом.
Линн замолчала, расстроенная.
Гарретт посмотрел на нее.
- Но это еще не все - на самом деле, это только начало.
- Как так?
- Отец Дэнни - бригадный генерал Энтони Вандер... который, как раз, является командиром поста арсенала Эджвуда.
Дэнни всегда нравился доктор Гарольдс; он был приятным человеком и всегда, казалось, понимал. Он никогда не смотрел на него так странно, как отец Дэнни. Дэнни не нравилось все остальное. Это здание, это место. Эта душная комната ожидания и вывеска снаружи с надписью ОТДЕЛЕНИЕ ПСИХИЧЕСКОЙ ГИГИЕНЫ БАЗЫ. Нет, Дэнни никогда не нравилось, как это звучит. Это было так по-армейски.
Это было место для людей, у которых не все в порядке с головой.
Доктор Гарольдс был молод, как мисс Ромеш в школе. Он всегда улыбался и всегда носил аккуратный длинный белый халат доктора поверх своей армейской рубашки с капитанскими погонами на лацкане.
- Вот и все, - сказал доктор Гарольдс.
Он держал руку на плече Дэнни, когда вел его из кабинета в комнату ожидания. Дэнни сел на один из жестких пластиковых стульев. Доктор Гарольдс опустился на одно колено и улыбнулся ему.
- Ну и что ты думаешь, Дэнни? - спросил доктор. - Я бы сказал, что у нас сегодня был довольно хороший сеанс, не так ли?
- Да, доктор Гарольдс.
- Ты чувствуешь себя лучше?
- Да.
- Мы попробуем новое лекарство от головной боли. Я знаю, что тебе не понравилось предыдущее, но это новое лекарство тебе понравится гораздо больше. Оно не расстроит твой желудок и не утомит тебя. Оно будет готово сегодня днем; его доставят на дом, хорошо?
Дэнни уныло кивнул.
- И увидимся на следующей неделе, - доктор Гарольдс посмотрел на часы. - Похоже, твой отец немного опаздывает...
- Он всегда опаздывает, - сказал Дэнни.
Доктор Гарольдс кивнул.
- Да, я знаю, но это потому, что он командир базы. Это довольно важная работа, и это значит, что у него много дел. Но я уверен, что он будет рядом в любую минуту, чтобы забрать тебя. И помни, в любое время, когда ты будешь чувствовать себя плохо или захочешь поговорить, просто скажи маме или папе позвонить мне, ладно?
- Да, доктор Гарольдс.
- Хорошо, - доктор похлопал Дэнни по спине. - Увидимся в следующий раз.
- Пока...
Когда доктор Гарольдс вернулся в свой кабинет, Дэнни неловко огляделся. В плетеной корзине, казалось, всегда лежали одни и те же журналы, а яркий свет солнца через окна всегда светил ему в глаза под одним и тем же углом. И на стене всегда висел тот же плакат: ПРИНИМАЙ ВЫЗОВ... СТАНЬ ЧАСТЬЮ АРМИИ!
По крайней мере, на этот раз он был один. Чаще всего, когда ему приходилось ждать, пока его заберет отец, в комнате были и другие люди, ожидающие доктора Гарольдса. В основном мужчины в своей военной форме. Они всегда выглядели несчастными или злыми на что-то. Или иногда здесь были другие дети, ожидающие со своими матерями, и некоторые из этих детей выглядели довольно измученными.
Дэнни полагал, что он должен быть благодарен за многое, даже если...
Внезапно его лицо исказилось, а голова заболела так сильно, что он согнулся пополам на сиденье. Это была еще одна приближающаяся головная боль, и она ощущалась как очень сильная. Он ненавидел боль, но еще больше он ненавидел то, что видел.
Это были Палочники.
Так они напоминали ему... о том, чего они хотят, в чем они нуждаются. Он все еще не понимает, но почему-то это не кажется важным... и он снова стоит на холме, стоит перед бурлящим красно-желтым светом из окна... затем свет становится ярко-белым меньше чем за секунду, и он слышит этот забавный тикающий звук, а затем тонкая, как нить, линия белого света начинает формироваться вдоль черного корпуса корабля прямо рядом с трапециевидным окном... линия тянется сверху вниз, и вот тогда открывается дверной проем, и Палочник внутри выходит и машет ему своей странной длинной двупалой рукой... и...
Как только он подумал, что его голова расколется, боль - и видения - прекратились. Ошеломленный, вспотевший Дэнни откинулся на спинку сиденья в зале ожидания и испустил долгий вздох. Он едва успел вытереть слезы с глаз, как дверь щелкнула, и вошел его отец.
Генерал Вандер, казалось, подавлял хмурое выражение лица, глядя на открытую дверь.
- Пошли, Дэнни, - сказал он. - Пора домой.
- Я получу повреждение мозга от всех этих металлодетекторов и рентгеновских аппаратов? - спросил Гарретт.
- Не беспокойся об этом, Харлан, - ответила Линн. - Ты уже поврежден мозгом, так какая разница?
Линн оделась элегантно, как обычно, в красивом деловом платье, консервативных высоких каблуках. Гарретт оделся небрежно. Как обычно. Потертые джинсы, смятые кроссовки и черная футболка с надписью
- А может, это я повреждена мозгом, - продолжила Линн. - Я, должно быть, сошла с ума, привезя тебя сюда.
"Сюда" - так называемое печально известное пятидесятишестилетнее здание в округе Арлингтон, именуемое Пентагоном. Гарретт всегда мечтал заглянуть внутрь этого пятистороннего, пятиэтажного центра мирового военного превосходства, но до сегодняшнего дня такая возможность казалась такой же вероятной, как приглашение Мэнсона на ужин в дом Романа Полански.
- Ух ты, это здорово! - воскликнул Гарретт, таща за собой чемодан, который он достал из хранилища.
Он оглядел длинный вестибюль, и в его глазах горел блеск, как у ребенка в магазине игрушек. Гарретт с удивлением рассматривал каждую дверную вывеску:
- О, это так круто... - он бросил на нее восторженный взгляд. - Эй, здесь действительно есть огромный торговый центр?
- Да, - простонала Линн.
- Мы можем пойти, можем пойти?
- Только для сотрудников.
Гарретт казался разочарованным.
- А на центральном корте действительно есть киоск с хот-догами под названием "Эпицентр"?
- Да, - простонала Линн.
- Мы можем пойти, пожалуйста? Мы можем пойти? - Гарретт чуть не подпрыгнул.
- Это Пентагон, Харлан, - резко бросила Линн. - Не Диснейленд. Мы здесь не на обед. И я до сих пор не могу поверить, что позволила тебе уговорить меня на это.
Гарретт успокоился, позволил волнению от пребывания здесь вернуться к реальности.
- Ну, я до сих пор не могу поверить, что ты позволила мне уговорить тебя провести ночь в моей квартире. Это хорошее начало.
- Да, это хорошее начало. И, кстати, как тебе кушетка?
- Одиноко.
- Отлично. И то, что я слабачка, не значит, что Майерс тоже.
Гарретт покачал головой.
- Не волнуйся, я бы никогда не попросил его провести ночь...
Раздражение Линн не могло быть более очевидным.
- Ты можешь быть серьезен хотя бы одну минуту? Майерс хороший человек и хороший друг, но он также старший директор по делу и бывший начальник аванпоста. У него есть полевые инструкции, Харлан, и мне не нужно упоминать, что он не совсем твой самый большой поклонник.
- Согласен, - признал Гарретт. - Он мне не поверит. Но я готов поспорить на свою подписку на "Иллюстрации расследований", что он поверит тебе.
- Тебе лучше надеяться, что он поверит, - предупредила Линн. - Потому что если Майерс потеряет свое профессиональное уважение ко мне из-за тебя...
- Расслабься, - настаивал Гарретт.
- Женщины... Иисус!
В этот момент его внимание привлекла большая витрина и причудливая трафаретная надпись:
- Линн, Линн! Мы можем войти? Мне нужна эта пепельница Пентагона! Пожа-а...
Линн бросила на него самый мрачный взгляд.
- Харлан, тебе чертовски повезло, что мне пришлось сдать свой пистолет в приемной.
Чудаковатое удивление Гарретта не утихало, когда его очень флегматичная бывшая жена повела его на лифте для персонала на пятый этаж. Затем она отвела его в довольно унылый кабинет, на довольно унылой двери которого было написано:
Старший директор управления Майерс не очень-то охотно присутствовал на свадьбе Гарретта и Линн; это был единственный раз, когда Гарретт встречался с этим человеком, и Гарретту повезло, что внешность не могла убить. Для Майерса Гарретт был как минимум фанатом теории заговора, а в худшем - анархистом.
"Господи, - подумал Гарретт сейчас, впервые за много лет увидев этого человека. - Если бы он был лысым, он выглядел бы точь-в-точь как Шеф из "Напряги извилины".
Но Гарретт следил за своими манерами, когда ему представилась в противном случае невозможная возможность высказать свое мнение. Линн держалась в углу, пока Майерс сидел с непроницаемым лицом за своим столом, слушая необычные заявления Гарретта. Во время своего краткого выступления Гарретт показал директору самые убедительные документы, фотографии и шифры, и в конце своего первого сегмента Гарретт почувствовал себя довольно гордым. В целом, это была отличная презентация.
- Ну? - спросил Гарретт после долгого молчания. - Что вы думаете на данный момент?
Бесстрастное лицо Майерса наконец напряглось во что-то, что можно было бы назвать человеческим выражением.
Отрицательное человеческое выражение.
- Что я думаю? - ответил Майерс. - Я думаю, что эта куча бумаги здесь более бесполезна, чем корзина для пикника, полная дерьма гориллы. Вот что я думаю. Разве ты не знаешь, что подделка правительственных документов является федеральным преступлением? Разве ты не знаешь, что попытка выдать их за подлинные сотруднику государственного агентства может привести тебя в тюрьму на пятьдесят лет? Слушай, Гарретт, я знаю, что ты псих, я знаю, что ты мятежный антиконституционный чудак, и я знаю, что ты преступник... но даже я не мог себе представить, что ты можешь быть таким глупым.
Гарретт заерзал на месте.
- Ого, полагаю, вам не понравилась моя презентация, да?
Майерс с презрением оттолкнулся от стола.
- Вы, психи-теоретики заговора, все одинаковы. Когда вы ничего не можете доказать, вы выдумываете дерьмо, чтобы поддержать свои собственные нелепые убеждения, потому что у вас нет ничего реального общего со своей жизнью. Весь ваш мир становится канализацией, полной вашего собственного дерьма. Господи Иисусе, вы, идиоты, думаете, что высадки Аполлона на Луну были инсценированы, а Кеннеди был убит самозванцем Освальдом, подброшенным ЦРУ.
- На самом деле, - пояснил Гарретт, - самозванец, Уильям Сеймур, был подброшен армейской разведкой, а не ЦРУ, в то время как настоящий Освальд был в России, а Кеннеди на самом деле был убит стрелками из корсиканской мафии, завербованными для Сантоса Траффиканте марсельским героиновым синдикатом... но это не имеет значения. Послушайте, сэр, эти документы не поддельные. Эта марка фотобумаги больше не производится, и посмотрите на водяные знаки, посмотрите на типографский протокол, посмотрите на шифры. Господи, проверьте подписи в вашем отделе графологии.
Майерс так сильно морщился, что мог бы просто надкусить лимон.
- Это дерьмо поддельное, Гарретт, и это ты его изготовил. Ты и твои приятели-чокнутые. И, Линн... - теперь Майерс сердито посмотрел в угол. - У тебя, должно быть, есть серьезные недостатки в твоей способности суждения, раз ты привела сюда этого идиота. Честно говоря, я удивлен, что ты не смогла разглядеть эту никчемную уловку.
Сутулясь, Линн вздохнула.
- Конечно, босс, я могу себе представить, как это выглядит для тебя, учитывая... проделки Харлана в прошлом. Но я не думаю, что мое суждение ошибочно. Я не думаю, что документы и фотографии - подделки. И да, Харлан иногда немного чокнутый, но я его знаю. Я была замужем за ним - Бог знает почему - и одно я могу засвидетельствовать без всяких сомнений, что он не лжец. И я думаю, что ты не будешь так быстро отмахиваться от него, как только услышишь и увидишь остальное.
Майерс на мгновение выглядел ошеломленным.
- Ты имеешь в виду... есть еще?
- Многое больше, сэр, - поспешил ответить Гарретт. - Дело Неллиса - это только часть первая. Готовы ко второй части?
Майерс закипел на месте.
- Если это плохо, и я имею в виду это действительно хорошо, я собираюсь зарегистрировать тебя и выставить счет. А, Линн? Я позабочусь о том, чтобы ты больше никогда не попала в список на повышение. Бизнес есть бизнес, и наша работа очень деликатна. То, что мы с тобой друзья, не означает, что я не переведу тебя в наш полевой офис в Уэйнрайте, Аляска.
Затем Линн сделала самую странную вещь.
- Это хорошо, босс. Если бы я так не думала, то никогда бы не привела его сюда за миллион лет.
Гарретт почувствовал желание ударить себя по уху.
"Я правильно ее расслышал? Она только что выразила мне доверие? Кто-нибудь, ущипните меня".
- Ладно, Гарретт, - хрипло согласился Майерс. - У тебя есть пять минут, чтобы убедить меня, почему я не должен тебя сажать в тюрьму.
Гарретт потер руки, хотя они и были вспотевшими.
- Все, что я только что рассказал вам о катастрофе в Неллисе в 1962 году, напрямую связано с несколькими вещами, которые происходят прямо сейчас. Разведывательное управление Министерства обороны США обрабатывает и анализирует разведданные для всех родов войск, поэтому я совершенно уверен, что вы знаете об атомном подрывном устройстве, которое было украдено несколько дней назад из Командования боеприпасов и перераспределения армии США в Эджвуде, штат Мэриленд.
Майерс ударил кулаками по столу, затем встал и крикнул:
- Это прямо из файла Отдела уголовных расследований с ограниченным доступом! Это официальный отчет Электронной экспортной информации, который засекречен как крипто/цитадель! Ты никак не можешь об этом знать!
Гарретт отступил назад, как будто ему только что протрубили в лицо.
- Хм-м-м, и я никак не мог знать об убийстве бывшего офицера Военно-юридической службы по имени Фаррелл, или об убийстве бывшего агента ФБР по имени Джек Урслиг.
- Боже мой! - взорвался Майерс. - Ты проник в базу данных национальной безопасности!
- На самом деле, в несколько баз данных национальной безопасности, - поправил Гарретт.
Лицо Майерса покраснело, когда он потянулся за телефоном.
- Морпехи везут твою задницу в тюрьму ПРЯМО СЕЙЧАС!
- Забудьте об этом пока, - спокойно взмолилась Линн. - Здесь происходит что-то серьезное, и я думаю, что это требует расследования. Харлан на самом деле не взламывал никаких баз данных. Ему дали коды доступа, он следовал зацепке под руководством генерала ВВС.
Внезапно ярость Майерса вытекла из него, как сдуваемый воздушный шар. Внезапно он выглядел озадаченным.
- Генерал ВВС? Не Нортон Т. Свенсон?
- Эй, откуда вы знаете? - удивленно спросил Гарретт.
- Черт! - Майерс снова сел, его задница упала на сиденье, как мешок с цементом.
Внезапно он выглядел взволнованным, даже обеспокоенным.
- Что происходит? - спросил Гарретт.
- Около пятнадцати минут назад я получил секретный телекс из Межведомственного отделения.
- Да?
- Вчера ночью генерал Нортон Т. Свенсон был убит в своем доме в Бетесде.
- О нет, - простонал Гарретт.
Казалось, его дух упал.
- И больше всего меня в этом беспокоило, - продолжил Майерс, - это... те два других имени, которые ты только что упомянул?
- Судья Фаррелл и Урслиг, агент ФБР? - сказала Линн.
Майерс потер лицо.
- Да. Они оба были убиты тем же способом, что и Свенсон. Несанкционированное проникновение, выстрел из малокалиберного пистолета через глушитель с патронником, сложные системы безопасности были взломаны.
Гарретт не мог быть более угрюмым от новостей. Свенсон уже умирал, и он знал, что Сандерс охотится на него. Но...
По какой-то причине Гарретт этого не ожидал.
- Да ладно, босс, - насторожилась Линн. - Как насчет того, чтобы немного подумать об этом. Ненавижу это говорить, но Харлан не всегда полный псих.
"Спасибо, детка", - подумал Гарретт.
- Вам нечего терять, - обратился он к Майерсу. - Если я облажаюсь? Эй, это всего лишь я, псих. Ничто не приведет к вам или Линн.
Майерс очень неохотно снова посмотрел на Гарретта.
- Чего ты хочешь?
- Все, что я прошу, это простой пропуск, сэр, - Гарретт попытался придать этому небрежный вид. - Дайте мне фальшивое удостоверение личности, которое позволит мне попасть в Эджвуд.
Майерс почесал живот, словно у него была язва.
- Я не могу...
- О, да ладно, сэр. Вы, ребята, печатаете фальшивые удостоверения быстрее, чем "Дарк Хорс Комикс" печатает копии "Баффи". Я не прошу вас об этом ради ключа от офиса Эллсберга. Просто позвоните парням в типографию и попросите их сделать мне что-то, что выдержит проверку класса IV.
Лицо Майерса сморщилось; он поерзал на своем месте.
- Ты же частное лицо, ради бога. Я не могу просто...
Гарретт закатил глаза.
- О, и вы говорите мне, что Разведывательное управление Министерства обороны никогда не нанимало частных лиц для проведения скрытых разведывательных операций? А как насчет сантехников, которых вы наняли для расследования нового российского посольства?
Майерс нахмурился.
- Как, черт возьми, ты узнал о...
- Это были частные лица, которых вы подставили с помощью фальшивых удостоверений личности Госдепартамента, чтобы они могли правильно составить план внутренних водопроводов посольства, которые вы позже отследили с помощью милливолновых датчиков наблюдения, и вся работа была выплачена из вашего бюджета на теневые операции. И давайте не забывать о той частной бригаде скорой помощи, которую вы наняли, чтобы опровергнуть показания парамедиков, которые первыми увидели тело советника Белого дома в парке Форт-Марси.
Майерс резко указал пальцем на Гарретта.
- Это были не мы, черт возьми.
- Эй, Большой Брат, как бы его ни называли, все равно Большой Брат, верно?
- Зарегистрируй это как установленное законом расследование и отправь меня, - предложила Линн. - Я официальный представитель, на случай, если что-то пойдет не так.
- Это еще более исключено, - сказал Майерс. - Когда там бродит внештатный наемник? Я не могу рисковать одним из моих самых ценных оперативников в чем-то, что, вероятно, просто погоня за дикими гусями.
- Тем более, причина, чтобы дать мне этот пропуск, - напомнил Гарретт. - Если меня убьют, вам не о чем беспокоиться. А если меня поймают, сделайте то, что вы, ребята из Большого Брата, делаете лучше всего. Откажитесь от всех знаний и дискредитируйте источник. Правдоподобное отрицание и все такое прочее дерьмо.
Майерс колебался с еще более болезненным видом. Его глаза пробежали по стопкам документов и фотографий, лежащих на его столе. Затем он покачал головой.
- Это просто слишком рискованно. Эти доказательства просто недостаточно весомы, чтобы оправдать что-то подобное.
- Я так и думал, что вы так скажете, - Гарретт подмигнул своей бывшей жене. - Линн? Почему бы тебе не показать своему недоверчивому боссу остальные улики.
Линн поставила чемодан на стол Майерса, вытащила черный пластиковый пакет и, развернув его, вынула обугленное предплечье инопланетянина.
Два его черных пальца были направлены прямо в лицо Майерса.
На подземной парковке Гарретт оперся на крыло своего помятого "Малибу", ухмыляясь новому кожаному бумажнику для удостоверений личности в своей руке. Линн стояла в стороне, скрестив руки.
- Ты выглядишь как ребенок на Рождество, которому только что подарили новую игрушку, - заметила она.
Гарретт продолжал с благоговением смотреть на открытый бумажник. Слева был всегда знакомый серебряный значок с гребнем, а справа - федеральное удостоверение личности с фотографией "Ричарда Одентона" как специального агента Федерального бюро расследований. Все, что для этого потребовалось, - это быстрая стрижка в парикмахерской на мезонине Пентагона и быстро одолженная рубашка и галстук из гардероба отдела идентификации.
- Это круче, чем круто, - сказал Гарретт, все еще ухмыляясь своему новому удостоверению личности. - Я всегда хотел работать в ФБР. И мне нравится имя - Ричард Одентон. Оно звучит как симпатичная черная сумка, не правда ли? Хорошая работа с водительскими правами, регистрацией автомобиля и картой социального страхования. Господи, даже поддельные номерные знаки.
В качестве дополнительного подарка ему также подарили сотовый полевой телефон со всеми новейшими фильтрами скремблирования и пейджер с частотой GPS-пеленгации.
"Боже, я готов!" - подумал Гарретт в порыве волнения.
- Поздравляю, специальный агент Одентон, - пошутила Линн. - Полагаю, Майерс выдаст тебе удостоверение личности Бюро. У них и так достаточно проблем, так что если ты облажаешься...
- Тогда это будет выглядеть как обычный день в ФБР. Эй, давай нападем на культовый комплекс, полный взрывчатки, боеприпасов, легковоспламеняющихся материалов и детей, и забудем привезти пожарную машину.
Линн нахмурилась от безвкусицы комментария.
- Ага.
Пружины сиденья "Малибу", которым больше двадцати лет, застонали, когда они сели. Гарретт выехал со стоянки. Когда они выехали на съезд на дневной свет, Линн все время поглядывала на него.
- Что? - спросил Гарретт. - У меня клещ на шее?
Линн вздохнула, открыла рот, чтобы что-то сказать, но потом отказалась.
- Да ладно, - настаивал Гарретт. - На что ты смотришь? Ты делаешь меня параноиком.
- Ты родился параноиком, Харлан, - затем она пожала плечами и просто сказала. - Не вырывай это из контекста, но... ты на самом деле довольно приличный парень с короткой стрижкой.
- О, да? - воскликнул Гарретт. - Так когда ты хочешь пообедать?
- Никогда. Я просто сделала объективное наблюдение.
- И чертовски проницательное, должен тебе сказать. И этот старикашка Майерс сказал, что сомневается в твоем чувстве суждения. Ха!
- Это не шутка, Харлан, - напомнила она. - Тебе лучше быть чертовски осторожным, показывая это удостоверение; ты можешь легко себя выдать. У тебя нет опыта работы в качестве полевого агента.
- Нет, но я читал книгу Страсберга об актерском мастерстве. Расслабься, я могу играть в шпионскую игру.
Линн не казалась такой уверенной.
- Я бы чувствовала себя намного лучше, если бы пошла с тобой. По крайней мере, я была бы рядом, чтобы убедиться, что ты не наступишь себе на член и не выставишь себя полным придурком.
Гарретт поморщился за рулем.
- Пожалуйста, Линн. Нецензурная брань тебе не к лицу.
- Да, ну, ты услышишь еще много всего, если облажаешься, - Линн заметила, что он свернул на шоссе Ширли. - Куда ты едешь? Разве нам не следует вернуться к тебе и все спланировать?
- Я уже все спланировал, - сказал ей Гарретт, закуривая сигарету. - Здесь, - он указал на свою голову и ухмыльнулся, зажав сигарету в зубах. - Я пойду на полевую работу, а ты тем временем будешь заниматься продолжением здесь.
- Продолжением чего?
Гарретт остановился у шикарного кустарникового сервисного корта. Длинная надпись маячила прямо перед ними:
Линн прищурилась.
- Харлан, какого черта мы делаем...
Он похлопал ее по плечу.
- О, и прежде чем ты уйдешь, мне нужна твоя часть.
- Моя что?
- Знаешь, твой пистолет.
Линн уставилась на него, затем тихонько рассмеялась.
- Да, конечно. Ты ожидаешь, что я отдам тебе свое служебное оружие, зарегистрированное правительством?
- Линн, это ты только что сказала мне, что лучше не облажаться. Насколько правдоподобно я буду выдавать себя за агента ФБР, если у меня нет пистолета? Вы, ребята, носите Сиг-226, как и Бюро, так что отдай его.
Линн просто уставилась на него.
- Да ладно, Линн. Никто не поверит, что я из Бюро, если через мой пиджак не будет выпирать оружие. Меня арестуют через две секунды.
Линн тяжело и долго вздохнула.
- Не могу поверить, что позволила тебе обмануть меня. Мы как будто все еще женаты.
Гарретт нахмурился.
- Мы можем быть вместе, дорогая. Все, что тебе нужно сделать, это аннулировать этот абсурдный развод, и мы...
- Харлан, даже не говори этого, - она неохотно передала ему свой пистолет. - Вот. Теперь ты счастлив... убийца?
Гарретт взвесил в руке привлекательный черный пистолет.
- Мне нравится!
- У меня есть еще, Харлан. Просто помни об этом, - ее светлые волосы дернулись, когда она повернула голову и посмотрела на вывеску. - И не мог бы ты рассказать мне, что мы делаем в Джорджтаунской больнице?
Гарретт торопливо что-то нацарапал на обратной стороне старой квитанции по кредитной карте.
- Это мой друг, просто скажи, что ты меня знаешь, и приступай к обследованию.
Линн взяла листок бумаги, но все еще выглядела сбитой с толку.
- Обследованию? Чего?
Гарретт потянулся к заднему сиденью, вытащил черный пластиковый пакет из чемодана.
- Обследованию этого, - уточнил он, положив пакет прямо ей на колени.
Гарретт знал, что для того, чтобы эффективно выдать себя за специального агента ФБР, ему придется надеть приличный костюм. Он также знал, что у него нет приличного костюма, и не было его уже много лет. Отсюда и быстрая остановка в "Джозеф Аббуд" и еще один намек на благотворительный взнос Свенсона. Гарретту не обязательно тратить 1100 долларов на костюм, но...
"Агент должен выглядеть хорошо, - рассуждал он. - Может, и ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хорошо выглядеть. Какого черта, верно?"
Для него это имело смысл.
Когда он был готов отправиться в путь, он и "Малибу" выехали из города. По шоссе номер 50 до кольцевой дороги, затем свернул на шоссе номер 95 на север; это привело бы его в Эджвуд.
Время от времени он мельком бросал взгляд на себя в зеркало заднего вида и подмигивал себе, самодовольно улыбаясь.
- Специальный агент Ричард Одентон... Знаешь, мне это нравится, - затем он снова подмигнул, и не смог удержаться от следующего замечания. - Тяжело быть таким красивым, но, полагаю, это просто бремя, которое мне придется нести.
Однако именно тогда, еще до того, как он пересек официальную границу округа, ему пришла в голову последняя очень важная задача.
У него заканчивались сигареты.
Он остановился на светофоре, затем перевел взгляд направо. Заправка GAS’N GO остановила его. Гарретт подъехал и припарковался. Но как раз когда он собирался выйти из машины...
Он не мог поверить в то, что увидел.
Какой-то высокий тощий дерганый парень с прыщами и пучками вьющихся черных волос, торчащих из его головы в косичках, быстро шел ко входу в магазин. Парню не могло быть больше семнадцати, и он был абсолютно ненормальным; несмотря на жару, он был одет в длинный безвкусный черный плащ. Гарретт не удивился, увидев, как парень расстегнул плащ и проверил маленький пистолет, заткнутый за пояс. Затем он распахнул дверь и вошел в магазин.
Гарретт был застигнут врасплох, когда его глаза зафиксировали это зрелище.
- Ты, должно быть, издеваешься надо мной, - сказал он себе вслух. - У современных детей вообще нет мозгов?Очевидно, у этого не было.
"Я действительно не должен этого делать, - подумал он. - Нет, я не собираюсь. Я НЕ буду. Это было бы безумием..."
Затем он сделал еще несколько соображений.
"О, с другой стороны, этот негодяй может убивать там людей в любую минуту..."
Гарретт нахмурился и выхватил свой собственный пистолет - на самом деле пистолет Линн - затем вышел из машины.
"Тупой, тупой, тупой", - думал он.
Маленький колокольчик на двери звякнул, когда он вошел, и - черт! - заметил он. В магазине было несколько покупателей, еще больше людей, которых можно было убить, если начнется стрельба, и - черт! - снова подумал он. В глубине магазина стояла женщина, просматривающая молочные продукты, и к ней на ремнях был привязан ребенок.
Панк-мальчик стоял прямо перед кассой; он наклонился над журнальной стойкой высотой по пояс, делая вид, что его интересует разнообразие таблоидов. Гарретт поморщился, несмотря на серьезность ситуации: один из таблоидов - "Национальный репортер" - Гарретт был его внештатным сотрудником несколько лет назад.
Парень явно напрягал нервы.
- Эй, сынок, - сказал старый болван за кассой. - Хочешь почитать эту чушь, тебе придется ее купить. Это не библиотека.
Парень встал, сверля взглядом.
- Да, ну, это и не банк, старый ублюдок, но я собираюсь снять деньги, - когда парень выпрямился, он направил пистолет прямо в живот старика.
Женщина сзади закричала, уронив бутылку молока. Ребенок начал реветь. Другие клиенты начали кричать, пригибаясь в поисках укрытия.
Гарретт, выхватив свой пистолет, сумел проскользнуть вокруг прохода с картофельными чипсами и подкрасться сзади.
- Федеральный агент! - крикнул он. - Брось пистолет и подними руки вверх!
Гарретт был впечатлен тем, как хорошо он это сделал. Но панк просто стоял там, словно рассчитывая.
- Руки вверх! - повторил Гарретт. - Брось пистолет! НЕ оборачивайся!
Парень очень быстро обернулся.
Гарретт снова поморщился. Теперь они стояли друг напротив друга, направив пистолеты.
"Господи, я не могу стрелять в этого парня! У меня фальшивый значок ФБР и пистолет, зарегистрированный на кого-то другого!"
- Веселье закончилось, Прыщ, - сказал Гарретт.
Парень ухмыльнулся, его дреды затряслись.
- Нет, не закончилось, все только началось. Бросай свой ствол.
- Нет, ты бросай свой ствол, чудак, - ответил Гарретт. - Что это у тебя там вообще? "Таурус" .22? Дай мне передохнуть от смеха, приятель. Твой ствол тяжелый снизу, без прицела, без компенсации отдачи и он, как известно, неточен. Если ты выстрелишь в меня, то, скорее всего, промахнешься, и даже если ты попадешь в меня этим горохострелом, я гарантирую, что отправлю три 9-мм Q-Loads в твое лицо, прежде чем упаду. Так что давай. Покажи всем этим людям здесь, какой ты тупой.
Парень уставился на Гарретта.
- Сукин сын, гребаная федеральная свинья.
"Ты удивишься", - подумал Гарретт.
- Твой ход, Прыщ. Ты можешь умереть прямо здесь или можешь выбросить пистолет. Используй мозги, которыми тебя наделил Бог. Если ты выкинешь пистолет, то отправишься в Центр содержания под стражей несовершеннолетних, потому что ты как раз несовершеннолетний, и, вероятно, через тридцать дней снова будешь играть в плохого парня. Подумай об этом. Выбрось пистолет... или уйдешь в мешке для трупов. Выбор за тобой.
Гарретт взвел курок пистолета.
Парень задрожал, стиснув зубы. Его глаза сфокусировались на точках ненависти. Затем он выругался себе под нос и выронил пистолет. Он медленно поднял руки.
Гарретт испустил долгий, успокаивающий вздох, размышляя, насколько близко он подошел к тому, чтобы намочить свои брюки. Клиенты и продавец начали аплодировать, а женщина с визжащим ребенком обняла его.
- Вы спасли нам жизнь! - пробормотала она.
- Всего лишь работа, мэм, - сказал Гарретт.
Через несколько минут прибыл патрульный автомобиль. Теперь настало самое трудное. Гарретт постарался казаться как можно более непринужденным, когда показал свой значок и удостоверение личности мускулистому копу, который вошел. Второй коп увел парня в наручниках.
- Специальный агент Одентон, ФБР, - сказал Гарретт. - Я заметил этого ублюдка, проверяющего его оружие снаружи, затем последовал за ним и остановил его.
Здоровенный коп выглядел впечатленным и благодарным.
- Этот пацан - Спаз Коулман. Мы пытаемся поймать его уже год. С ноября он ограбил восемь магазинов. Хорошая работа, агент Одентон.
- Проще простого, - притворился Гарретт.
Второй коп вернулся внутрь, смеясь.
- Эй, ФБР, вам это понравится! Парень обмочился, когда вы на него напали!
- Скажите ему, чтобы он отправил счет за химчистку в здание Дж. Эдгара Гувера, - ответил Гарретт. - Слушайте, я знаю, что технически это моя заслуга, но я на пути к срочному делу - похищение и межштатный перелет. Как насчет того, чтобы заключить сделку? Вы, ребята, забираете всю бумажную работу, а также можете забрать себе мою славу. Это нормально? Я действительно спешу.
- Конечно, без проблем. Спасибо!
- Благодарю. Увидимся, ребята. Будьте осторожны там.
Покупатели снова зааплодировали, когда Гарретт вышел из магазина.
"Полагаю, Бог действительно есть", - подумал он, когда шок прошел и он понял, что его могли так же легко убить.
Он быстро выехал из округа Колумбия, направляясь к шоссе. Потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться.
Только тогда он понял, что забыл о единственной вещи, ради которой он зашел в магазин: о сигаретах.
Кроссовки Дэнни поднимали пыль, когда он бродил один по полю за офицерскими жилыми блоками. Он пинал камни и старые консервные банки, пинал одуванчики и смотрел, как их призрачные облачка взрываются и уносятся ветром.
Летнее солнце светило на него. В нескольких сотнях ярдов впереди он видел бейсбольное поле, где играла детская лига, затем площадки для пикников с рядами столов и кирпичными грилями. За ними тянулся лес. Насколько он мог видеть, никого не было видно.
"Здесь только я, - подумал он. - Один".
Дэнни обычно не любил оставаться один, но сегодня быть одному было приятно. Его мама и папа снова спорили дома. Дэнни знал, что о нем.
- Почему он не может быть как другие дети - нормальные дети? - прогремел его отец из семейной комнаты.
Дэнни был в подвале, работал над новыми рисунками. Он мог легко слышать их наверху; их голоса доносились прямо через вентиляционное отверстие.
- Из-за того, что ты такой чертовски репрессивный, он никогда не будет нормальным! - крикнула ему мать в ответ.
- О, точно! Вини во всем меня, переложи ответственность, как ты всегда делаешь! Он ведь и твой ребенок, ты же знаешь! Он должен играть в мяч, хулиганить, пробовать вкус жизни, но вместо этого он прячется в подвале и рисует всю эту ерунду, потому что ты его к этому подталкиваешь! Господи Иисусе, если бы ты не баловала его так чертовски сильно, может, он был бы как обычные дети!
- Да, Тони, он бы там "хулиганил", как хороший маленький солдат, да?
- Ради Бога! Он должен когда-нибудь узнать о жизни! Это не только печенье, молоко и мама, укладывающая его спать на ночь! Неудивительно, что он такой странный, рисует все эти нелепые рисунки и говорит о чертовых инопланетянах, космических кораблях и прочей ерунде! Господи Иисусе, неудивительно, что нам приходится водить его к психотерапевту!
И так далее и тому подобное.
К этому времени Дэнни научился блокировать это, но иногда это было очень трудно. Он выскользнул через дверь подвала, потому что у него снова начала болеть голова, и ему нужно было убежать от всех этих криков. Он чувствовал себя плохо из-за всего этого, потому что это, должно быть, его вина.
"Но если это правда... тогда, должно быть, виноваты и Палочники. Почему они так со мной поступают?" - размышлял он.
Внезапно налетел порыв ветра, сбив с ног летнюю жару и взъерошив ему волосы. Он побрел дальше, по низким холмам перед лесом. Мимо пролетела стрекоза; несколько воробьев клевали траву прямо перед ним, не обращая на него внимания.
Да, иногда Дэнни любил побыть один. Никто не кричал. Никто не беспокоил его и не заставлял чувствовать себя плохо. Никаких людей.
И никаких Палочников.
Он остановился на участке голой земли. Он опустился на колени. Он взял тонкую палку и начал рисовать на голом месте.
Высокий и худой. Только по два пальца на каждой руке и по два пальца на каждой ноге. Ни ушей, ни рта, ни носа.
Только линия там, где должны быть глаза.
- Палочники... Палочники, Палочники! - прошептал он себе, орудуя веткой.
Это не заняло у него много времени.
За очень короткое время он нарисовал несколько Палочников, а также переднюю часть их корабля со странным трапециевидным окном сбоку.
Дэнни снова встал и посмотрел на набросок из земли.
- Палочники...
Еще один внезапный прохладный ветерок подул, взъерошив его волосы.
"Они скоро придут, - подумал он, повернулся и пошел домой. - Они придут сегодня ночью..."
Линн все еще чувствовала себя не в своей тарелке по поводу многого из этого, даже с потрепанным чемоданом, полным улик, который болтался у нее на конце руки прямо сейчас. Она знала, что это был Харлан, конечно, ходячая катастрофа, живой человеческий громоотвод для всего, что пошло не так.
Она также знала, что мир был несправедлив бóльшую часть времени, и, возможно - только возможно - Харлан провел немного больше времени в невыгодном положении, чем было разумно.
И думая об этом сейчас, она должна была подумать, что, возможно, их брак не сложился из-за этого. Харлан Гарретт был высокомерным, самоуверенным и... высокомерным. Он твердо верил в некоторые из самых нелепых вещей и плохо реагировал на несогласие.
Но он также был довольно порядочным парнем, когда дело доходило до этого.
"И неплох в постели", - признала она.
Но ни один мужчина не может быть уверен в браке и в любви, если он не уверен в себе. Невезение слишком часто выбивало Харлана из игры - в основном из-за его собственных действий, да - но, по правде говоря, он всегда делал то, что считал правильным.
Возможно, именно поэтому брак так быстро испортился. В глубине души Харлан не мог быть тем человеком, которым он был на самом деле, потому что неудача не позволяла этого. Поэтому он никогда не чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы быть тем мужчиной, с которым Линн должна была провести остаток своей жизни.
"Бедный Харлан".
А теперь... это.
Она спустилась на лифте в подвал больницы, а затем обнаружила, что смотрит на плохо размещенный справочник.
"Господи!" - подумала она.
И вот, наконец, она нашла: ПАТОЛОГИЯ.
Длинный коридор удлинился, казавшись намного длиннее, чем мог бы быть. Ее высокие каблуки гулко стучали, и это начало действовать ей на нервы. Наконец она нашла дверь, к которой ее направил Харлан:
В прихожей она чувствовала себя зажатой между картотечными шкафами, книжными полками и компьютерами. На пробковой доске объявлений были приколоты рваные записки:
Не заметив персонала в приемной, Линн прошла дальше, через другую дверь, и вскоре оказалась в помещении, больше похожем на школьную биологическую лабораторию: длинные черные столешницы, раковины, горелки Бунзена, полки с химикатами и препаратами в бутылках. На стене висела периодическая таблица; на противоположной стене был установлен световой шкаф для фиксации и чтения рентгеновских снимков. Из маленького телевизора на полке со справочниками доносился шум рекламы, а затем Линн заметила тридцатилетнюю женщину с рыжими волосами и в белом лабораторном халате, которая делала заметки за загроможденным столом.
Линн открыла свой бумажник с удостоверением личности.
- Простите. Я агент Дарнелл из Агентства военной разведки. Я ищу заместителя судмедэксперта, доктора Труини.
Привлекательная рыжеволосая девушка развернулась на стуле и подняла глаза.
- Я доктор Труини, - она смущенно посмотрела на удостоверение личности Линн. - Агентство военной разведки? Это морг округа Колумбия. Что, черт возьми, может понадобиться Агентству военной разведки от меня?
- Эм-м-м, меня отправил человек по имени Харлан Гарретт, он сказал, что вы его друг и что вы можете...
- Харлан! - простонала доктор, ее лицо скривилось от одного имени. - Этот чокнутый, без мозгов, курящий одну за другой правительственный заговор, хиппи, похожий на бомжа? Он послал вас сюда?
Линн замолчала, чтобы подавить желание рассмеяться.
"Она определенно правильно его описала", - подумала она.
- Он больше не похож на хиппи; он постригся, и да, доктор, он тот человек, который дал мне ваше имя и сказал связаться с вами.
Внезапно женщина уставилась на нее, ее губы приоткрылись в задумчивости.
- Подождите-ка. Как вы сказали, вас зовут?
- Агент Дарнелл.
- А ваше имя... Линн?
- Верно.
Доктор тут же сильно хлопнула себя по коленям.
- О Боже, это слишком смешно! Ты жена Харлана!
- Бывшая жена, - поспешно поправила Линн.
- Я Джессика! - воскликнула женщина, все еще практически в истерике из-за совпадения.
Вот тогда Линн поняла.
- Ты - о! А ты его девушка, да?
- Бывшая девушка, - поспешно поправила Джессика. - Я бросила этого бедного сукина сына несколько дней назад. Просто не могла смириться с этим сама знаешь чем.
- Я определенно знаю, о чем ты, поверь мне.
- Он на самом деле неплохой парень, но он просто такой - ну, мне не нужно тебе говорить. Ты была замужем за ним пять лет.
- Больше пяти лет, - сказала Линн.
- Это нереально, не так ли? - но затем взгляд Джессики вернулся к первоначальному недоумению. - Что это? Я не понимаю.
- Ну, позволь мне сказать так, - ответила Линн. - Всплыло что-то довольно странное.
- Что-то, что связано с Харланом?
- Верно.
- О, Боже, - расцвела Джессика. - Держу пари, это будет круто. Дай угадаю. Он влип в неприятности с вами, ребята, и вам нужно, чтобы я дала против него показания?
- Нет, ничего подобного.
- О... так он не в тюрьме?
- Э-э-э, нет, - Линн замялась. - Скажем так, у меня есть некоторые... срочные дела... секретного характера, с которыми кто-то с твоим техническим опытом, вероятно, мог бы нам помочь. Но это совершенно неофициально, ты понимаешь. Это больше похоже на одолжение.
- Ну, я довольно жестко бросила этого тупого ублюдка; думаю, мне не захочется оказывать ему одолжение.
- Это не только для Харлана, - добавила Линн. - Ты также сделаешь одолжение своему правительству.
Джессика ущипнула себя за подбородок.
- Ого. Это интересно. Хорошо, я сделаю все, что смогу. Что у тебя есть?
- Сначала это, - Линн положила листок бумаги на стол. - Прежде чем я его тебе покажу, э-э-э, мне нужно, чтобы ты подписала эту форму.
- Что это?
- Это не так уж и важно. Это клятва о неразглашении федеральной тайны. Она означает, что ты клянешься в соответствии с положениями Закона о секретных сведениях национальной безопасности, что никому не расскажешь о том, что я собираюсь тебе показать или рассказать, под страхом наказания, предусмотренного Кодексом Соединенных Штатов. Нарушение присяги является тяжким федеральным преступлением, которое карается максимальным наказанием в виде пожизненного заключения и штрафа в размере одного миллиона долларов.
Рот Джессики отвис.
- О, а это все?
"Боже, какая длинная поездка через глушь", - подумал Харлан, когда наконец обнаружил вход в пост.
И на вывеске не было никаких сомнений относительно того, какой это был пост.
"О, да, вот что я называю приветствием".
Гарретт подъехал на "Малибу" к проходной в стиле сороковых годов. Гигантский знак "СТОП" ясно дал понять, что ему следует делать.
Из проходной вышел молодой военный в брюках цвета хаки с короткой стрижкой, держа руку на кобуре.
- Привет, сержант! - сказал Гарретт.
- Назовите себя и сообщите, по какому делу вы приехали.
"Дружелюбный парень".
Гарретт передал ему свой значок и удостоверение личности, которые полицейский внимательно изучил.
- У меня назначена встреча с майором Шоу, - объяснил он.
Вместе с удостоверением личности Майерс использовал свои собственные "официальные" каналы, чтобы записаться на прием, и на всякий случай подготовил группу прикрытия.
- Подождите здесь, - приказал военный.
Он вернулся в проходную, где другой солдат управлял видеоэкранами. Гарретт видел первого военного с телефоном; через несколько мгновений он вернулся.
- Выйдите из машины, - приказал он.
У Гарретта все внутри сжалось.
"Сохраняй спокойствие!"
- Послушайте, сержант, если возникли какие-то проблемы...
Солдат открыл дверь Гарретта.
- Необезвреженные транспортные средства не допускаются на базу, - сообщил он как можно более сурово.
Это имело смысл для Гарретта: даже обычный посетитель мог подложить взрывчатку в свою машину без их ведома. Но...
Гарретт вышел, нахмурившись.
- Что, мне идти пешком? Здесь девяносто градусов и девяносто процентов влажности!
Но как раз в тот момент, когда он высказал жалобу, подъехал другой военный на новеньком "Бьюике Скайларк" дрезденского синего цвета.
- Вот вам машина.
"Все в порядке! Сегодня мой счастливый день! - Гарретт отпраздновал. - Машина с кондиционером!"
- Ваша встреча с майором Шоу подтверждена. Штаб 54-го батальона, здание 4128.
Только сейчас военный полицейский проявил хоть какие-то следы человеческих эмоций. Он взглянул на древний, покрытый ржавчиной "Малибу" Гарретта, стоящий рядом с блестящим новым "Бьюиком".
- Полагаю, в ФБР не платят много, - заметил военный полицейский.
- Нет, не платят, - сказал Гарретт, счастливо садясь в "Бьюик". - Хорошего дня... Улыбашка.
Затем Гарретт проехал через контрольно-пропускной пункт на самый большой склад боеприпасов в армии США.
В офисе связи по безопасности Гарретт обнаружил, что майор Шоу был гораздо более приятным в общении, чем питбуль-военный у ворот. Шоу был худым и жилистым, с короткими каштановыми волосами и усами, но не с таким серьезным армейским лицом, как ожидал Гарретт. На нем была черная повязка с жирными белыми буквами - AАБ ОУР, - что Гарретт мгновенно перевел как "Армейское агентство безопасности, Отдел уголовных расследований". Другими словами, Шоу был главным сотрудником правоохранительных органов на посту по любым преступлениям, связанным с секретными материалами или информацией, и здесь, в своем просто расписанном офисе, он инструктировал Гарретта о строго контролируемом устройстве, которое было украдено всего несколько дней назад с этого строго контролируемого объекта.
- АПБ, - продекламировал майор. - Атомный подрывной боеприпас. Они были разработаны в пятидесятых годах; производство прекратилось в конце шестидесятых из-за технологических достижений. Существует три типа мощности этой портативной системы оружия: малый, средний и тяжелый. То, что было украдено здесь, было малым. Мы называем их МАПБ - Малым атомным подрывным боеприпасом. У него была выбираемая мощность от 0,5 до 1,5 килотонн.
- Так называемая "карманная ядерная бомба", - признал Гарретт.
- Да, сэр, но это просто типичная либеральная дезинформация. Даже малый АПБ весит триста фунтов. Попробуйте унести его в кармане. Либеральная пресса называла их "карманными ядерными бомбами", потому что таймеры-запалы и устройства для подрыва могли поместиться в полевой рюкзак. Они хотят, чтобы люди думали, что эти штуки можно таскать с собой, как чей-то ланч-бокс, но это либеральная пресса для вас, да? Они хотят печатать мусор, чтобы напугать общественность и заставить ее голосовать за кандидатов, которые хотят урезать оборонный бюджет.
"Ого, - подумал Гарретт. - Интересно, этот парень республиканец?"
- Как они работают?
- АПБ - это не более чем простое устройство для управления целью. В них на самом деле не так много движущихся частей или сложности. Весь вес приходится на свинцовую защиту, чтобы защитить зажигание и транспортные техники от радиационного излучения. Принцип работы заключается в том, что обычный заряд пентаэритриттетранитрата взрывается и вбивает небольшой клин урана в большую урановую яму, что приводит к грубой ядерной детонации. Просто представьте себе, как сильно ударяются два куска расщепляемого материала. Маленький, дешевый, эффективный, простой в эксплуатации.
"Похоже, он говорит об овощечистке", - подумал Гарретт.
Шоу продолжил:
- АПБ были самым дешевым способом уничтожить большие мосты, танковые парки и центры связи в НАТО, когда советская угроза все еще свирепствовала.
- Другими словами, устройство "выжженной земли", - заметил Гарретт.
- Да, сэр. Это совершенно верно. Предположим, что в Европе была война, и русские захватили нас. АПБ были бы самым быстрым и эффективным средством уничтожения наших собственных материалов, чтобы они не попали в руки врага. Мы переместили их все сюда, когда распался Варшавский договор. И если вы спросите меня, мы должны переместить их обратно, потому что это всего лишь вопрос времени, когда печень Бориса Ельцина лопнет, и он ляжет спать вечным сном, и тогда мы снова получим Холодную войну. Та же самая угроза, только хуже.
"Вот один парень, на которого Эл Гор не может рассчитывать в голосовании".
- И кто-то украл одну из этих штук, - сказал Гарретт.
- Да, сэр. Один корпус заряда и одно спусковое устройство.
"Работает", - подумал Гарретт.
- Но это устройство малой мощности. Это не то, что может стереть с лица земли целый город, не так ли?
- Нет, всего лишь городской квартал. Периметр безопасного расстояния составляет чуть больше тысячи ярдов. Он, возможно, не обладает большой силой по сравнению с современным ядерным оружием, но если вы взорвете его в час пик в Нью-Йорке, погибнут тысячи людей. Взрыв рядом с Сирс-тауэр, и башня рухнет. На самом деле это идеальное оружие для...
- Террористической группировки, - закончил Гарретт. - Они бы с удовольствием заполучили что-то вроде этого. Или одна из этих праворадикальных группировок. Это было бы чертовски громкое заявление, и им не понадобилось бы для этого две тонны удобрений и дизельного топлива.
- И им не нужна бросающаяся в глаза машина, - добавил Шоу. - Малый АПБ поместится в багажнике самой маленькой машины, мусорном баке, автомате по продаже газет. А детонация проста. Для ее активации не требуются специальные коды или разрешительные действия. Требуется около двух минут, чтобы привести ее в действие, затем вы просто устанавливаете таймер и уходите. Армейское агенство безопасности поручило мне полную занятость по расследованию краж. Их криминалистическая группа из Форт-Гиллема наносит удары направо и налево.
- Наносит удары? - спросил Гарретт. Он знал, что Форт-Гиллем был штаб-квартирой армейского Отдела уголовных расследований, их версии криминалистического подразделения ФБР, и чертовски почти таким же опытным. - Вы имеете в виду их выводы доказательств?
- Верно, сэр. В ту ночь шел дождь. Преступник каким-то образом умудрился пробраться через двухслойный электрический забор на 1500 вольт.
- Болторезами? - предположил Гарретт.
- Ни в коем случае. Мы не говорим о среднестатистическом заборе для заднего двора. Это термообработанная проволока из сплава стали с подкарбундом. Болторезами это не сделать; кроме того, забор на самом деле выглядел скорее так, будто его растянули или выгнули. Вероятно, это был силовой разбрасыватель или гидравлические ретракторы.
Гарретт потер подбородок, размышляя, пытаясь представить это.
- Ладно, забор - преступник или преступники каким-то образом прорвались через забор, не получив удара током. Что дальше?
- Дальше? Преступник сломал три навесных замка безопасности военного класса на двери хранилища. Вот это настоящий громила. Такие замки? Вы можете проткнуть их 20-миллиметровым патроном, и они не откроются. Но этот парень? Он сломал эти замки, как будто они были пластиковыми игрушками. Вытащил затворы прямо из закаленных штифтов.
- Другими словами, это не лом, который сделал работу с замками.
- Невозможно, - утверждал Шоу. - Для такой работы? Опять же, это должна была быть какая-то модель гидравлических ретракторов, чтобы иметь возможность сделать это. Расскажите мне, как кто-то протащил такой дизельный разбрасыватель на территорию, чтобы никто из часовых не услышал.
Гарретт кивнул, все еще рассчитывая.
- Ладно, хорошо, но как бы невозможно это ни казалось, преступник сделал это, а затем вывез АПБ с территории, верно?
- Это странная вещь, или, я должен сказать, одна из странных вещей, - разгласил майор Шоу. - Устройство не вывезли. Шел дождь, и периметр склада намеренно представлял собой голую землю. Если бы преступник вывез АПБ на ручной тележке или даже оттащил его, на грязи были бы следы колес или бороздки. Но их не было. Были только следы, одиночные, ведущие внутрь и наружу.
Гарретт тут же нахмурился.
- Тогда преступник, должно быть, бодибилдер и еще кто-то. Даже самому сильному человеку пришлось бы чертовски долго тащить 300-фунтовую бомбу пешком.
- Это вы мне говорите? - согласился Шоу. - Но это даже не самая странная часть. Армейская криминалистическая команда, особенно наши специалисты по раскрытию следов, вероятно, так же хороши, как ваши, вероятно, как и любая группа по анализу улик в мире.
"Специалисты по раскрытию следов", - подумал Гарретт.
- Дождь. Грязь. Следы.
- Вы поняли, сэр. Это было идеальное место преступления, если говорить об остаточных доказательствах. Преступник оставил идеальные скрытые следы, ведущие в склад и из него. Но знаете, что нашли наши специалисты, агент Одентон?
- Я почти боюсь спрашивать, - ответил Гарретт.
- Они нашли рисунок подошвы обуви, выпускаемый американским производителем теннисной обуви под названием Stompers. Хотите узнать кое-что еще?
Гарретт пристально посмотрел на майора.
- Размер обуви был шесть с половиной, - закончил Шоу.
Гарретт был ошеломлен этой шокирующей информацией.
- Шесть с половиной, - пробормотал он. - Господи Иисусе. Это размер детской обуви...
Сон...
Но вся жизнь была сном.
Его настоящее имя было Сандерс, хотя на протяжении всей своей карьеры он использовал множество псевдонимов. И он был известен в самых темных лабиринтах тайных операций под таким же количеством "шифров": SR / POINTER, TP
Во сне он убивал детей, потому что дети в Юго-Восточной Азии были такими же смертоносными, как Вьетминь и Вьетконг. Он рубил их примерно с пятидесяти ярдов из старинного немецкого пулемета MG-42, части инвентаря Ваффен СС, который был предоставлен Сталину после Второй мировой войны. Советы использовали это старое, но всегда надежное оружие, чтобы скрытно вооружить коммунистических повстанцев во Вьетнаме, когда Хо Ши Мин похоронил французов в Дьенбьенфу. Оружие за силу.
Но это был не Вьетнам, это был Лаос 1961 года. Подразделению Сандерса не нужно было ждать еще восемь лет секретного разрешения Никсона на бомбардировки и вторжения через границу Лаоса. Сандерс получал приказы от Управления операций в Восточной Азии ЦРУ. Тогда он был молод и патриотичен, и его приказы были его миссией. Кеннеди и МакНамара отказались увеличить военную помощь, поэтому задачей Сандерса было найти эту помощь где-то еще. Сохраняя открытыми маршруты поставок героина из Лаоса в Сайгон, десять процентов валовой прибыли компании покупали много оружия и боеприпасов для Армии Республики Вьетнам.
Остановить угрозу мирового коммунизма было важнее, чем несколько горсток крестьянских детей, многие из которых и так были саперами для вьетконговцев. Сандерс видел это слишком много раз. Кроме того, обрабатывать детей как беженцев было бы слишком рискованно. Слишком много вопросов будет задано и слишком много ответов дано.
На войне люди гибнут. Дети гибли. Сандерс не виноват, что мир был таким несовершенным.
Поток пуль, выпущенных ловкими очередями по шесть патронов, разорвал шеренгу детей вместе с их тремя взрослыми учителями. В деревне не было мужчин; все они теперь были в поле, помогая вьетконговцам прятаться. Когда дым рассеялся, большинство детей лежали мертвыми, взорвавшимися, как маленькие мешочки с кровью. Но некоторые все еще дергались жизнью.
Вот тогда Сандерс приказал остальной части своей команды добить раненых и сжечь деревню, и...
И когда он проснулся, он был почти на сорок лет старше. Он вел в основном ночной образ жизни, он спал днем. Теперь он лежал без сна в кровати мотеля, зарегистрированный под вымышленным именем, которое было невозможно отследить. Два часа сна дважды в день - все, что требовалось его тренированному метаболизму, даже после всех этих десятилетий.
И после всех этих десятилетий принципы жизни на самом деле не изменились. Когда что-то угрожало помешать или осквернить эти принципы, люди должны были умереть.
Иногда и дети.
Гарретт наконец нашел пачку сигарет в военном магазине, но едва ли почувствовал пикантный удар никотина, когда сделал первую затяжку.
"Детский размер, - думал он снова и снова. - Отпечаток детской кроссовки..."
Пока солнце припекало его спину, Гарретт сидел и курил на выступе цементной стены, которая опоясывала батальон передислокации арсенала Эджвуда: ряд дешевых, но блестящих хижин Квонсета, расположенных на западном краю поста. Здесь не хранилось никакого оборудования, только файлы обработки и местонахождения, сотни тысяч, без сомнения.
Гарретт ждал человека, отвечающего за всю эту бумажную работу.
Он посмотрел на фотографию персонала из файлов, которые ему дал Свенсон. Удивительно молодой парень с сияющими глазами и сердечной улыбкой. Старший уорент-офицер третьего класса.
Очевидно, Свенсон передавал факел протектората молодым людям, поскольку старые члены "Великолепной дюжины" умирали от естественных и не очень естественных причин. Гарретт задавался вопросом, сколько еще таких факелов было передано?
Как раз когда Гарретт затушил третью сигарету ботинком, человек, которого он искал, быстро вышел из здания, направляясь на парковку.
Гарретт подошел сзади.
- Вы старший уорент-офицер Убель?
Убель повернулся, сразу же заметив гражданскую одежду Гарретта.
- Верно, если только меня просто понизили в должности, и мне никто не сказал. Кто вы?
- Вы знаете, что Урслиг, Фаррелл и генерал Свенсон мертвы? - спросил Гарретт.
Лицо Убеля потемнело.
- Извините, сэр. Я никогда не слышал о людях, о которых вы говорите.
- Вы уверены? Все они были убиты в течение последних нескольких дней. Их застрелили.
Убель продолжал необходимый метод-акт неподтверждения.
- Извините, сэр. Вы, должно быть, принимаете меня за кого-то другого. Я не знаю никого с такими именами.
- Ну, может быть, вот имя, которое вы знаете. Икар.
Убель запнулся.
- На самом деле, я понятия не имею, о чем вы...
Гарретт схватил Убеля за руку.
- Позвольте мне кое-что рассказать, мистер Убель. Там, в Вашингтоне, у меня есть друг, который сейчас кое-что исследует. Это то, что мне дал мой дорогой друг генерал Свенсон. Хотите узнать, что это такое?
Убель уставился на него, и краска с его лица сбежала.
- Это часть скелета инопланетянина, который был найден в апреле 1962 года недалеко от авиабазы Неллис, - закончил Гарретт.
Убель потер лицо, его начало терзать беспокойство.
- Пойдем. Нам лучше отправится в безопасное место, чтобы поговорить.
- Так ты тот парень, которого послал Свенсон?
- Да, - ответил Гарретт, закуривая сигарету.
- Но ты же не военный. Что, из ФБР, как Урслиг?
- Не спрашивай, - сказал Гарретт, выдыхая дым.
Что он мог сказать?
"Я журналист таблоидов. Я пишу для журналов для дураков".
Гарретт сидел на пассажирском сиденье машины Убеля, оливково-зеленого армейского седана. Убель вывез их из служебных секторов базы, довольно далеко, и припарковался на отдаленной грунтовой дороге, на вершине склона возле леса. Солнце наконец начало садиться, оранжевый расплавленный свет капал за деревьями.
- Свенсон знал, что теперь, когда Урслиг и Фаррелл исчезли из виду, вам понадобится помощь, - объяснил Гарретт.
- Тогда ты также должен знать о Сандерсе, - предположил Убель.
- Ублюдок даже не был настолько любезен, чтобы позволить раку забрать Свенсона. Но я знаю только часть истории. Разве Сандерс не был частью группы?
Убель тупо смотрел на деревья.
- Что-то вроде того. Изначально группа состояла из нескольких человек из "Великолепной дюжины".
- Но когда они вымерли, Свенсон набрал замену, - подумал и сказал Гарретт.
- Правильно. Например, Фаррелл, судья. И Джек Урслиг, - подтвердил Убель. - Я тоже был заменой. Парень передо мной, хочешь верь, хочешь нет, был бывшим председателем Совета национальной безопасности. Свенсон лично подбирал замену.
- Так что же случилось с Сандерсом? - спросил Гарретт. - Почему он стал ренегатом? Он сошел с ума?
- Нет, ничего подобного. И он не стал ренегатом. Он тоже был первоначальным членом, своего рода офицером безопасности. Он просто перешел на другую сторону, и мы даже не знаем, кто другая сторона.
- Мошенническая ячейка?
- Вероятно. Вероятно, какой-то изолированный круг ЦРУ.
"Отлично, - разочарованно подумал Гарретт. - Это как раз то, что мне нужно".
Убель посмотрел.
- Так что, я так понимаю, у тебя есть весь пакет?
- Да. В инструкциях Свенсона подразумевалось, что ты объяснишь части, которые не подходят. Это как-то связано с самим Свенсоном, не так ли? И ребенком, сыном военного, по имени Дэнни Вандер, который утверждает, что его похитили.
- Ты выполнил свою домашнюю работу. У Свенсона и Дэнни Вандера есть одна очень важная общая черта.
Гарретт нахмурился. Он даже не мог предположить.
- Свенсона тоже похищали, - сухо сказал Убель.
Гарретт почувствовал себя так, будто ему на голову уронили цветочный горшок.
- Ты шутишь? Похищали?
- На транспортном средстве, очень похожем на то, что взорвалось над авиабазой Неллис в 1962 году.
Глаза Гарретта расширились, как жетоны игрового автомата. Он онемел от этой тряски информацией.
- Это были я, Свенсон, Фаррелл и Сандерс, - продолжил Убель. Он говорил ужасающим монотонным голосом, как будто признаваясь в убийстве. - Сандерс был нашим прикрытием. Фаррелл был самым высокопоставленным офицером в Военно-юридической службе, направлявшимся на работу в федералы в Апелляционном суде США, и, по слухам, в конечном итоге был назначен в Верховный суд.
- Другими словами, судья с серьезным влиянием.
- Именно так. Плюс был еще один парень, генерал в Арлингтон-холле...
- Армейская разведка, - узнал Гарретт.
Убель утвердительно кивнул.
- Когда он умер от старости, вот тогда Урслиг появился на горизонте. Свенсон завербовал его, потому что как агент ФБР он мог отслеживать любые действия Министерства юстиции против нас. Это была наша собственная маленькая теневая группа. Свенсон построил все это с нуля, и теперь, я думаю, ты задаешься вопросом, почему?
Гарретт мог только продолжать смотреть, недоверчиво.
- Ты прав.
- Потому что, когда Свенсона похитили вскоре после крушения Неллиса, инопланетяне... рассказали ему кое-что.
Дэнни устал рисовать, но все равно остался в подвале. К этому времени его родители уже перестали кричать друг на друга, но это не означало, что можно было вернуться наверх. Его мать была очень тихой, и его отец тоже. Больше всего Дэнни беспокоило молчание отца. Даже взгляд в его глазах был таким же ужасным, как и его крики. Поэтому Дэнни решил остаться здесь, пока кто-нибудь не позовет его на ужин.
Но прошло совсем немного времени, прежде чем...
"Нет, пожалуйста!"
Его лицо начало гореть, а затем его голова почувствовала, как будто кто-то сжимает ее гигантскими плоскогубцами.
"Нет..."
Головная боль вернулась. Внезапно он схватился за голову, из глаз текли слезы. Боль была сильной - так было всегда - но каким-то образом хуже всего были воспоминания, потому что головные боли всегда заставляли его вспоминать...
И он снова вспоминает. Но это кажется таким реальным, что иногда он не знает, вспоминает ли он на самом деле или это действительно происходит снова.
Сейчас он стоит внутри корабля, в высоком узком коридоре света. Он следует за одним из Палочников по коридору, и коридор гудит. Палочник берет его за руку, пятипалая рука Дэнни сжимает двупалую руку Палочника. Слева и справа он видит трапециевидные окна и думает:
"Ух ты!"
Потому что он знает, что сейчас на улице темно, но окна делают так, как будто на улице день, и он может видеть все в мельчайших подробностях. Он видит четырехлистный клевер в траве, он видит несколько древесных лягушек, карабкающихся по грязной ветке в ручье за бейсбольным полем, он видит муравьев в листве.
Когда он смотрит вверх, он видит луну и все кратеры и вершины. Чем пристальнее он на нее смотрит, тем ближе она становится, пока он не видит даже флаг и части оборудования, которые астронавты оставили там наверху.
Он видит спутники, вращающиеся вокруг Земли.
Он никогда не боится Палочников, не здесь, не когда он с ними. Палочники добры к нему, и, кажется, знают о плохих вещах в жизни Дэнни. Они знают о его отце и матери, и знают, как плохо он себя иногда чувствует. Кажется, они сожалеют о чем-то.
Свет в коридоре был бы ослепительным, но Дэнни видит прекрасно. Корабль длинный и тонкий; он похож на белый туннель. Время от времени он проходит мимо предмета, установленного на изогнутой стене, который выглядит как элементы управления чем-то, с мигающими разноцветными огнями, похожими на щели.
Чем дальше Палочник ведет Дэнни по кораблю, тем громче становится гудение, но даже несмотря на то, что гудение громкое, он начинает слышать в нем что-то.
Что-то похожее на слова.
Слова в его голове.
Когда он добирается до того, что, как он предполагает, является задней частью корабля, яркий свет гаснет. Теперь он находится в более темной комнате, окрашенной в красные и желтые тона, и он видит, что там находятся еще несколько Палочников.
Затем первый Палочник поворачивается и наклоняется к Дэнни.
Теперь он видит лицо Палочника совсем близко, но это совсем не лицо. Скорее обрубок бледно-розовой плоти. Ни ушей, ни рта, ни носа. Только одна щель для глаз.
Щель моргает.
Дэнни совсем не боится, когда Палочник начинает говорить ему, что делать.
А затем...
А затем головная боль прошла, и Дэнни почувствовал себя хорошо. Он откинулся с того места, где лежал, положив голову на рабочий стол.
Он вспомнил, что ему сказал Палочник.
Он сказал ему, что именно делать и куда именно идти. Ему снова понадобится перчатка, конечно, та перчатка, которую они дали ему в первый раз, когда пришли.
Ну, это была своего рода перчатка. В ней было всего два пальца, поэтому она не подходила, но...
- Дэнни! - внезапно позвал сверху голос матери. - Ужин готов!
- Сейчас, мам!
Дэнни встал с табурета у верстака и поднялся по ступенькам подвала. Он надеялся, что сегодня у них будет что-то вкусное, например, рыбные палочки или сырные хот-доги.
- Не забудь выключить свет.
"О, да, - подумал он. - Я всегда об этом забываю".
Наверху лестничной площадки Дэнни выключил свет в подвале.
Затем внизу все погрузилось во тьму: штабеля старых коробок для переезда, накрытые простыней предметы мебели, которые больше не нравились маме, и все остальное старое подвальное барахло.
Тьма опустилась и на пару других вещей, которые Дэнни хорошо спрятал за коробками для переезда: зеленый холщовый мешок и оливково-серую коробку размером с переносной телевизор.
Рельефные буквы на коробке гласили:
Каждая работа требовала, так сказать, отборного гардероба. Прямо сейчас Сандерс носил армейскую парадную форму в звании полковника и имел фальшивые приказы о временном исполнении обязанностей на случай, если его остановят. Добраться до поста было несложно; он просто поехал дальше на "Хамви" с номерами армии США и наклейками с удостоверениями личности из Форт-Мида, штат Мэриленд. Приказы были получены и переданы.
"Сколько людей я убил?" - пришла внезапная и странная мысль.
Странная, потому что, честно говоря, это был первый раз, когда этот вопрос пришел ему в голову.
Вопрос терзал его несколько мгновений. Он не совсем понимал, почему, а потом подумал о старых женщинах на смертном одре, пытающихся вспомнить количество любовников в своей жизни. В конце концов, однако, Сандерс понял, что его счет смертей, вероятно, уже не поддается исчислению.
Сотни, он знал. Это было нормально.
Смерть в любом случае относительна.
На его коленях лежали детали черной полуавтоматической снайперской винтовки "Барретт" M82A2. По его довольно квалифицированному мнению, это была лучшая в своем деле, чистая и простая. В свое время Сандерс использовал их все: H&K, Steyr-Mannlicher, варианты Marine M40. Но эта посрамила их всех. Это была единственная дальнобойная снайперская винтовка, которая стреляла абсолютно ровно каждый раз.
Нулевой подъем и падение на расстоянии в полмили.
Сделанное в Мерфрисборо, штат Теннесси, длинное уродливое оружие имело толстую одиннадцатизарядную защелкивающуюся обойму и патронник специального полуоболочечного патрона .50 калибра, заряженного большим количеством взрывчатого вещества гексогена, чем в типичной ручной гранате Mark IV. Прицел Bausch & Lomb только делал смерть более несомненной. Натриевая паста, запечатанная в сплющенном кончике снаряда, взрывалась при ударе. С таким оружием Сандерс определенно мог протянуть руку и коснуться кого угодно.
Он собрал оружие за считанные секунды, затем вставил магазин и с громким металлическим КЛАК! откинул рукоятку заряжания.
Сандерс вскинул оружие на плечо; когда он это сделал, двадцатишестифунтовая винтовка стала неотъемлемой частью его анатомии, дополнительной рукой. Он поднес щеку к правой стороне приклада, навел прицел, затем начал бродить по области цели.
Он отключил ручной предохранитель с другой стороны ствольной коробки, затем начал наводить перекрестье сетки на голову основной цели.
Это было одно убийство, которое Сандерсу определенно нужно было добавить на свой счет, этот журналист по имени Харлан Гарретт.
Убель стрельнул одну из сигарет Гарретта.
- Я бросил пару лет назад... но, думаю, сейчас самое время начать снова.
Гарретт дал ему сигарету.
- Ты расскажешь?
- Это был какой-то осмотический или телепатический режим, который они использовали для общения со Свенсоном. У них не было голосов, не как у нас; это было больше похоже на звук, который они проецировали в его голову. Это было почти так, как если бы они выборочно взломали его память; он знал, что его похитили, но он никогда не мог вспомнить, как. И в течение короткого времени после похищения они поддерживали с ним какой-то ментальный контакт. Это вызывало невероятные головные боли, но он был уверен, что они общались с ним, передавая ему важную информацию. Вот почему они его похитили в первую очередь. Чтобы сказать ему.
- Что сказать ему? - спросил Гарретт.
- Первое, что они ему сказали, было то, что первый корабль потерпел крушение из-за потока длин волн. Это какая-то система движения на гаусс-материи, которая несовместима с электромагнитным полем Земли. Тот первый корабль остался за пределами поля потока, поэтому их топливные элементы потеряли мощность...
Гарретт читал о теориях в многочисленных книгах по физике.
- Вызывая перегрузку какой-то буферной системы. Я знаю все о гипотезах гаусс-материи. Это было бы похоже на выдергивание ядерных топливных стержней из графитового абсорбционного блока. Конечным результатом был бы взрыв.
- Так представлял себе Свенсон, и мы все согласились. Это было единственное, что имело смысл. Но когда они похитили генерала, они также сказали ему, что вернутся когда-нибудь в будущем, и что если мы помешаем этому возвращению, могут произойти очень катастрофические вещи. Вот почему мы сформировали свою собственную группу. Свенсон подделал все документы и солгал восьми президентам. Он не доверял правительству, чтобы оно воспринимало его всерьез, и мы тоже.
Гарретт не совсем понял.
- Что ты имеешь в виду? Он подделал какие-то документы?
- Генерал Свенсон никогда не сообщал о своем похищении, - признался Убель. - Ни членам своего собственного Командования воздушной разведки, ни кому-либо еще в правительстве или Министерстве обороны, а после этого он представил поддельные записи, в которых утверждалось, что останки из Неллиса были перевезены на авиабазу Райт-Паттерсон, ангар 1166, часть Отдела иностранных технологий ВВС. К сожалению, не так давно наш хороший друг Сандерс отправился туда со всем, что знал. Он не знал всего, заметь, но знал достаточно. Он сдал нас кому-то в Совете национальной безопасности или, может быть, даже исполнительной власти, так что теперь он работает на них. Почему? Потому что никто, кроме Свенсона, Урслига и меня, никогда не знал, где на самом деле хранятся останки из Неллиса.
Ответ расцвел в голове Гарретта, как уродливый тепличный цветок.
- Они здесь, верно? Свенсон так и сказал. У вас где-то на этом посту спрятаны скелеты, не так ли?
- Эм-м-м... И сейчас никто в мире об этом не знает, кроме тебя, меня и Сандерса, - Убель посмотрел прямо на Гарретта. - Но только я знаю точно, где именно.
- Это понятно.
- Так и хотел Свенсон. Только один парень в группе мог знать точное местонахождение тел. Я. Поскольку я назначен сюда, у меня самый большой контроль. Территория Эджвуда занимает больше земли, чем большинство крупных городов. Они могли бы копать здесь годами и так и не найти. Они могли бы разнести все здания, склады и хранилища на этом посту и так и не найти это место.
Гарретт потер рукой свою пятидневную щетину.
- В твоих интересах рассказать мне, ты же знаешь. Остальная часть группы мертва - ты единственный, кто остался. Тебе не нужно знать, как клонировать овец, чтобы понять, что ты тоже в списке Сандерса. Только он тебя не убьет - пока ты не дашь ему информацию. А у меня есть довольно хорошее предчувствие, что у такого парня, как Сандерс, есть несколько надежных способов заставить людей говорить. Ты следующий, мистер Убель. Я могу это гарантировать.
- Я знаю это, - сказал Убель. - Но я не уверен, что делать. Откуда мне знать, что я могу тебе доверять?
- Ради бога, чувак. Ты доверял Свенсону, не так ли? Свенсон послал меня найти тебя.
- Или ты так говоришь.
Гарретт стиснул зубы от разочарования.
- Что? Я выдумываю это, чтобы обмануть тебя? Я украл файлы и эту руку пришельца у Свенсона? Тогда зачем мне сюда приходить?
- Чтобы узнать у меня местоположение, - сказал Убель.
- Ладно, - Гарретт откинул пиджак, показав 9-мм пистолет "Сиг", застрявший в штанах. - Если бы я работал на другую сторону, я бы приставил этот пистолет к твоей голове прямо сейчас, верно? Я бы прострелил тебе коленные чашечки, чтобы ты выдал точное местоположение.
Убель посмотрел на Гарретта с намеком на страх.
Гарретт вытащил пистолет и взвел курок.
- Разве это не то, что я бы сделал? Сначала коленные чашечки, потом локти, потом бедра и голени?
- Э-э-э, да. Думаю, ты бы так и сделал.
Гарретт передал пистолет Убелю.
- Так что если ты не можешь доверять мне, приятель, ты не можешь доверять никому.
Убель поднял пистолет Гарретта, посмотрел на него.
- Думаю, твоя точка зрения убедительна, - затем он расслабился на водительском сиденье. - "Ноябрьское поле", склад 12, - признался он. - Его нет на карте базы, и никогда не было. У меня есть указания и коды замков, спрятанные в моих казармах. Также есть некоторые документы, спрятанные за холодильником. Так что если я не успею - тебе придется идти ко мне и забрать все это.
- "Ноябрьское поле", склад 12, - с облегчением продекламировал Гарретт. - А как насчет ребенка, Дэнни Вандера? Это еще одна часть, которую я не могу понять. Он тот, кто украл АПБ?
- Мы должны так предположить. Другого объяснения нет.
- Но как это возможно? АПБ весит в три или четыре раза больше, чем он. Он всего лишь маленький ребенок.
- Он маленький ребенок, которому помогают и подстрекают внеземные формы жизни, - напомнил Убель. Он вернул пистолет Гарретта. - На случай, если меня прикончат, ты должен сделать все возможное, чтобы ребенку разрешили сделать то, что он намеревается сделать. Даже если это означает убийство военнослужащих. Если Дэнни Вандеру не позволят взорвать АПБ в нужное время, то... Господи, я не знаю, что произойдет. Кто знает, что эти инопланетные штуки могут сделать в ответ?
Теперь Гарретт окончательно запутался.
- Ты просишь меня помочь кому-то взорвать ядерное оружие?
- Верно, - подтвердил Убель. - Это не доктор Стрейнджлав. У этого АПБ мощность всего полкилотонны. Безопасная граница расстояния составляет всего две тысячи метров, а склад находится под землей. Даже радиоактивных осадков нет, настолько он маломощный. Мы должны вовремя доставить этого ребенка на склад 12. А время - сегодня ночью.
Гарретт чуть не выплюнул сигарету.
- Сегодня ночью!
- Да. Сегодня ночью.
- Но зачем? - настаивал Гарретт. - Зачем нам обеспечивать детонацию АПБ? Что, черт возьми, такого чертовски важного во взрыве кучи скелетов?
Лицо Убеля начало покрываться тенью в ранних сумерках.
- Ну, видишь ли, в этом-то и загвоздка, - сказал он. - Там не скелеты.
Фактически помещение морга оказалось не совсем таким, как ожидала Линн. Яркие флуоресцентные светильники окутывали ее плоским белым светом. Стены из простой белой плитки, слив в полу и только один стол для вскрытия. Внезапный порыв паров в воздухе раздражал ее носовые пазухи и слезил глаза.
- Фиксирующие жидкости резкие, если ты к ним не привыкла, - сказала Джессика, надевая свою зеленую форму для вскрытия. - Но не волнуйся, через несколько минут испарения убьют достаточно мозговых рецепторов, и ты больше не будешь их замечать.
- Что?!
Джессика закатила глаза.
- Это шутка. Я пошутила.
- Ааа...
За ее спиной стоял ряд шкафов из нержавеющей стали и несколько полок, забитых оборудованием. С потолка прямо над столом свисали чашечные весы, словно странный подвесной цветочный горшок. На потолке также было установлено какое-то другое устройство, сложенное на шарнирных поворотных рычагах. Линн не могла себе представить, что это было.
Джессика надела пару латексных перчаток, затем положила объект своего исследования в середину разлинованного, регулируемого по высоте стола с желобками. Она включила небольшой диктофон.
- Посмертный объект имеет длину примерно двадцать шесть дюймов. Похоже, это пронация предплечья...
Джессика остановилась; она выглядела побледневшей, ошеломленной. Как будто реальность того, что она делала, обрушилась на нее после того, как все произошло. Она повернулась к Линн, раздраженная.
- Слушай, извини, но это уже слишком! Я не думаю, что это подделка, и - Господи! - если это не подделка, то тогда это должно быть правдой!
- Успокойся, Джессика, - сказала Линн. - Возьми себя в руки. Ты же врач, а работа врача - быть объективным. Расслабься, ладно?
Джессика посмотрела в ответ.
- Я делаю описание о скелетной структуре инопланетной руки, а ты говоришь мне расслабиться? Слушай, я здесь всего лишь ассистент. Я представляю себе большой день как индексацию бирок на пальцах ног и изучение мазков клеток под микроскопом. Я не имею для этого квалификации!
- Ты опытный патологоанатом, - напомнила ей Линн. - Ты полностью квалифицирована. Все, что нам нужно, - это предварительный отчет.
Но профессиональная самооценка Джессики, казалось, ушла в слив в полу. Она продолжала бросать ужасные взгляды на кости на столе.
- Это безумие! Эта штука на столе не принадлежит человеку! Разве кто-то в правительстве не должен этим заниматься?
"О, боже. Эта женщина издевается надо мной и задает все неправильные вопросы".
- Это противоречит цели, - призналась она. - Мы пытаемся скрыть это от правительства.
- Зачем? - почти завыла Джессика.
- Потому что на данный момент мы не знаем, каким правительственным ветвям власти можно доверять, ясно? Нам нужна твоя помощь в этом. Харлану нужна твоя помощь.
- Харлан! - воскликнула женщина. - Этот чокнутый хиппи-неудачник - последний человек, из-за которого я собираюсь рисковать своей шеей!
"Умный ход, Линн", - подумала Линн.
Затем она просто закричала:
- Перестань вести себя как глупая рыжеволосая неуверенная в себе дурочка и делай свою работу!
Эта тирада дала Джессике необходимый ей толчок.
- Ты права, ты права. Я профессионал.
- Да, ты профессионал. Теперь возьми себя в руки и продолжай. Это историческое событие, и помни - ты его часть.
Джессика потерла руки в перчатках, кивая. Она сделала несколько глубоких вдохов, затем снова сосредоточилась на столешнице морга.
- Похоже, что объект представляет собой пронацию предплечья... внеземного существа, отсеченного в том, что мы называем шиловидным отростком или локтем. Конечность прикреплена посредством чего-то похожего на пару похожих на плодолистик гороховидной и полулунной костей. Похоже, что у конечности есть один трехсуставчатый противопоставленный большой палец и один длинный четырехсуставчатый палец...
"Так-то лучше".
Но теперь Линн, после всех своих лекций, сама немного вздрогнула, когда она бросила свой пока еще самый близкий взгляд на скелетную руку.
Обугленное черное предплечье и два, похожих на клешни пальца.
Не из этого мира.
Реальность образа вызвала внезапное ощущение ледяной воды, заполняющей ее живот, и змеи плавали в этой ледяной воде.
"Боже мой. На этот раз Харлан действительно сделал это..."
Джессика осторожно закрепляла обугленную кость предплечья в двойных тисках, установленных на боковой стороне платформы морга. Затем, с помощью длинного напильника, она отшлифовала несколько костных частиц от кости, позволяя измельченным частицам упасть в банку, которую она держала под тисками.
- Что ты делаешь? - спросила Линн.
- Тебе нужен геохронологический анализ, не так ли?
- А... что это?
- Углеродный анализ. Ты не хочешь узнать, сколько этой штуке лет?
Линн даже не думала об этом.
- Хорошая идея. Давай. Но разве это не займет много времени?
- Конечно, это включает в себя ряд сложных космогенных и химических анализов, результаты которых затем обрабатываются вместе: тест Либби, радиоизотопное сканирование, обработка Ампициллином. На то, чтобы все лаборатории получили результаты тестов, уходит около месяца. То, что я делаю сейчас, - это первый этап - сбор образцов и шкала углерода-14. Я поместила частички в масс-фотоспектрометр для считывания изотопной шкалы. Высокотемпературный элемент сжигает частички в газовой фазе, затем спектрометр даст нам процентильный состав углерода.
"Ого, я думаю, она действительно знает, что делает".
- Сколько времени это займет?
- Около пяти минут.
Джессика поместила соскобы в тигель размером с наперсток. Затем она подошла к одному из аппаратов на полках и опустила наперсток в цилиндрическое отверстие, над которым она закрыла люк. Она щелкнула выключателем, и внезапно послышался шипящий гул. Линн завороженно наблюдала.
Через пять минут принтер выплюнул один лист бумаги, и когда Джессика посмотрела на него, она сказала:
- О, черт...
- Что?
Джессика вернулась к смотровому столу, снова включила диктофон.
- Предварительный индекс углерода-14 у субъекта оказался отрицательным, что указывает на то, что либо испытательное оборудование неисправно... либо у субъекта отсутствует элементарный углерод.
- О, черт, - повторила Линн замечание доктора.
Она всегда считала, что все живое молекулярно основано на углероде...
Из-под стола для осмотра Джессика вытащила ручную орбитальную пилу.
- Сейчас я разрежу субъекта в центре лучевого / локтевого отростка, - сказала она Линн и диктофону, - чтобы осмотреть костномозговую борозду и взять культуру и гистологический образец.
Линн стиснула зубы и поморщилась, когда Джессика нажала на кнопку включения пилы, похожую на курок. Пила завизжала, как бормашина. Но затем завывание перешло в визг, когда Джессика вдавила лезвие в чужеродную кость. Черная пыль взлетела вверх, когда пила начала прорезать канавку в кости. Поднялся слабый дымок, а также появился неприятный запах, как от горящей изоляции проводов. Затем...
- Боже мой! - крикнула Джессика, перекрывая раздражающий визг пилы.
Линн вздрогнула в начале. Двигатель пилы заглох, когда Джессика отпустила курок.
- Я не верю в это! - громко пожаловалась Джессика.
Она подняла пилу. Лезвие дымилось.
Линн ясно видела, что все зубья лезвия стерлись.
- Эти пилы могут резать шлакоблоки и бетон как масло! - воскликнула Джессика. - Но я получила только... - увеличительным стеклом она посмотрела на канавку, которую она прорезала на кости. - Боже мой! Кажется, около миллиметра, прежде чем лезвие износилось!
- Едва ли царапина, - заметила Линн.
- Да. Едва, - Джессика, рассерженная, вернула себе некое подобие самообладания и снова заговорила в сторону диктофона. - Э-э-э... костная структура пост-субъекта сопротивлялась моей попытке разрезать ее менее чем через миллиметр. Алмазное лезвие пилы... было стерто до гладкости...
Затем, почти мстительно, Джессика потянулась вверх и стащила вниз странный аппарат, закрепленный на потолке. Его подпружиненные рычаги выдвинулись, и, казалось, через них проходили кабели. На конце был белый конус с ручкой.
- Сейчас я попытаюсь разрезать радиальную / локтевую структуру с помощью хирургического лазера из набора, - объявила Джессика диктофону.
Она схватила ручку и поднесла конус к обугленной кости, и когда она нажала кнопку сбоку, раздался звук, похожий на шипение из протекающей внутренней камеры. Линн заметила, как тончайшая струйка черного дыма поднялась, когда наконечник лазера коснулся кости. Джессика держала его не менее минуты, затем поморщилась, выключила лазер и отвела его в сторону.
- Черт!
- Что? - спросила Линн.
Джессика записала свой ответ на диктофон.
- Моя попытка разрезать пост-субъект лазером провалилась. Кажется, луч излучения только поцарапал поверхность костного отростка, может быть, всего на несколько микрометров больше, чем пила.
- Вот это кость, - сказала Линн.
Джессика отвернулась, кипя от злости. Она сорвала перчатки и швырнула их через всю комнату.
- Это невозможно!
- Успокойся...
- Это лазер на углекислом газе! Он прорежет даже закаленный титан, ради всего святого! Он разрежет все! Я сдаюсь!
Но во время тирады Джессики Линн широко раскрытыми глазами смотрела мимо ее плеча. Ее рот открылся, но слова не вырвались.
- Что случилось? - спросила Джессика.
Линн медленно указала на плиту морга. Когда Джессика обернулась и увидела то, на что она указывала, ее рот тоже открылся. Они обе смотрели на кость на столе.
Это была уже не кость.
Теперь она была покрыта кожей - влажной, блестящей, бледно-розовой кожей, - под которой отчетливо просматривались мышечные волокна и вены.
- Что ты имеешь в виду, говоря, что там не скелеты? - горячо спросил Гарретт. Он начинал волноваться. - Я видел предплечье, мне его дал Свенсон. Это была обугленная кость. Это была часть чертового скелета.
- Не совсем так, - возразил Убель. - У этих существ действительно есть скелетная структура, которая по сути служит той же цели, что и любая скелетная структура, и это часть того, что ты видел - предплечье и рука.
Гарретт покачал головой, откидывая волосы назад в разочаровании.
- Но ты только что закончил говорить, что это не скелет!
- Это не скелет.
Гарретт плюхнулся в машину и закурил еще одну сигарету.
- Полагаю, это немного сбивает с толку, да? - продолжил Убель.
- Немного?
- Тебе будет легче понять, если я скажу так. Кости - это не просто кости.
Гарретт саркастически усмехнулся.
- О, это все проясняет. Глупый я.
- Я имею в виду...
Это были последние слова, которые когда-либо произнес Убель.
В этот момент Гарретт наклонился, чтобы выбросить сигарету в окно, и после этого - хаос. Казалось, за одну и ту же долю секунды произошло множество событий. Громкий БАХ-БУМ! раздался издалека. Окно со стороны водителя взорвалось, и внезапно крошечные осколки стекла полетели по салону машины, обжигая лицо Гарретта. Машина качнулась на пружинах. Инстинкт схватил нервы Гарретта; он нырнул в пространство для ног, его лицо было залито кровью. Когда он поднял глаза...
"О, черт..."
Он увидел, как Убель упал и, очевидно, мертвый, на водительском сиденье. Дыра в груди старшего уорент-офицера - расположенная слева, точно над сердцем - выглядела достаточно большой, чтобы пропустить кулак. Кровь свободно хлынула из рваной дыры, когда тело Убеля несколько раз дернулось через автономные нервы, затем замерло. Из дыры поднимался дым, и внутри Гарретт мог видеть нити пустеющих вен, висящие легкие, торчащие острые, как иглы, осколки костей.
"Ох, черт, черт, черт!"
Сердце Гарретта, казалось, забилось; страх бежал по его венам вместе с кровью. Затем, когда он подумал о том, под каким углом был застрелен Убель, ему пришло в голову:
"Пуля попала в него в ту же секунду, как я наклонился, чтобы выбросить сигарету... Пуля предназначалась мне".
Гарретт, все еще сидящий на корточках в нише для ног, бесполезно огляделся. Если он вытолкнет тело Убеля из двери и попытается уехать на машине, его спина и голова будут открыты для винтовочного огня.
"Ох, черт, черт, черт!"
Гарретт знал, что у него не так много времени, чтобы думать - или жить, если на то пошло. Но машина была припаркована на склоне, на вершине невысокого холма. Гарретт потянулся и переключил машину на нейтраль.
"Давай, давай, давай!" - мысленно закричал Гарретт, когда армейский седан начал катиться вниз по травянистому склону.
БАХ-БУМ!
Еще один выстрел попал в машину, затем еще один. Машина качнулась вперед и назад от удара... но продолжала катиться вниз.
Гарретт дернулся вместе с подвеской машины. Гравитация тянула машину вперед, пока она не начала набирать значительную скорость. Все еще зажатый в пространстве для ног, Гарретт приготовился к неизбежности, а затем...
Гарретт стиснул зубы и закрыл глаза, когда передняя часть машины врезалась в крепкое дерево у подножия холма.
Еще больше осколков вылетело из лобового стекла, обрушившись на него. Раздалось еще больше оглушительных ударов, когда в машину попало еще больше пуль.
- Ну, что ты собираешься делать, придурок! - Гарретт отчаянно закричал на себя. - Ты собираешься просто сидеть здесь? СДЕЛАЙ что-нибудь!
Затем...
БАХ-БУМ!
Следующий удар поднял машину на несколько дюймов над землей. Гарретт вытащил пистолет и быстро переполз через окровавленное тело Убеля. Не поднимая головы, он распахнул водительскую дверь и выбрался из машины на землю.
Теперь он ползком прополз несколько футов через колючие ежевики. В какой-то момент его рука приземлилась в гнилой туше опоссума... но он был слишком напуган, чтобы заметить это. В конце концов ему удалось нырнуть за тот же толстый вяз, в который врезалась машина.
"Где он? Почему он перестал стрелять?" - подумал он в панике.
БАХ-БУМ!
Через мгновение после звука выстрела раздался треск, когда большой кусок дерева, за которым он прятался, отлетел. Лицо Гарретта, всего в нескольких дюймах от него, почувствовало странное и страшное сотрясение от удара. Стофутовое дерево на самом деле содрогнулось, и облако свежих осколков взорвалось там, где голова Гарретта была всего долю секунды назад. Он чувствовал запах горящего сока. Выемка в дереве выглядела размером с шар для боулинга.
"Какого хрена он там использует? - разъяренно подумал Гарретт. - Чертова гаубица?"
Он вытянул руку, нацелив черный пистолет Линн на клубы дыма, которые он мельком увидел в добрых трехстах ярдах от холма.
"Попробуй-ка это, придурок", - подумал он и нажал на курок.
Он нажал очень сильно.
Ничего не произошло.
"ИИСУС!"
Он отвел пистолет назад, повозился с его непонятными переключателями.
"Где, черт возьми, предохранитель на этой штуке!"
Его пальцы отчаянно нажимали на вещи, пока не услышали щелчок. Затем он снова прицелился и выстрелил.
Пистолет подпрыгнул в его руке, когда он выстрелил три раза подряд. Затем он нырнул обратно за дерево, бормоча от тщетности и расстояния.
"Я мог бы с таким же успехом стрелять резинками в парня", - понял он.
Сандерс удерживал свою цель. Ожидание было высшей дисциплиной снайпера. Щека к композитному прикладу, он просто ждал, неподвижный, как высеченная из камня фигура. Он ждал и смотрел. Честно говоря, он был разочарован собой: он уже промахнулся несколькими выстрелами.
Это было на него не похоже.
Но удача цели всегда была самым захватывающим испытанием для снайпера.
Ярко-зеленые листья на низко висящих ветвях закрывали линию прицеливания; однако это было несущественно для него. Он держал тонкое перекрестье прицела на дереве. В конце концов, он знал, что голова Харлана Гарретта и его верхняя часть тела, по всей видимости, сделают еще несколько слабых выстрелов из пистолета на холме. Угольно-серый пиджак костюма показался далеко позади обломков машины и фона зеленых листьев.
Сандерс сделал полный вдох, затем выдохнул половину. Так дышат снайперы, расчетливыми, смертельно медленными рывками.
"Попался", - подумал он.
Как и предполагалось, Гарретт снова появился из-за дерева. Прежде чем мужчина успел закончить целиться из пистолета, Сандерс уже нажал на спусковой крючок винтовки с натриевым наконечником и послал в матрицу пулю калибра .50 со скоростью 2700 футов в секунду.
"Да, попался", - подумал он снова, когда увидел, как голова Гарретта взорвалась, как спелая дыня в перекрестье прицела.
Зрелище было захватывающим.
Тело Гарретта упало на землю за деревом.
Дым от выстрела висел, как паровой призрак; последствия всегда были жутко тихими и пахли кордитом. Сандерсу нравилось это эфирное ощущение. Он спустился с холма, прямо вдоль внутренней границы леса. Его руки в перчатках сжимали винтовку в свободном положении. Он не торопился, чтобы не шуметь, ступая как можно тише по подлеску. Несколько минут спустя он добрался до седана Убеля, который был весь изрешечен. Люминесцентно-зеленый антифриз капал с разбитой решетки.
Позволить Убелю уйти было частью плана Сандерса; учитывая обстоятельства того, что должно было произойти сегодня ночью, его не должно было быть трудно найти.
А с ребенком было бы проще простого.
Он обошел разбитую машину и направился к дереву. Обезглавленное тело Гарретта лежало животом вниз у подножия дерева... но Сандерс уже понял, что что-то не так.
Гарретт был одет в темно-серый пиджак и брюки.
"Не брюки цвета хаки", - подумал Сандерс.
Массивным стволом винтовки он ткнул в безголовое тело и перевернул его на спину.
"Черт возьми..."
Когда пиджак распахнулся, это было явно не тело Гарретта. Прямо над зияющей раной на груди был слишком заметен черный пластиковый бейдж Убеля.
Сандерс опустился на колени, укрылся и осмотрел периметр в бинокль. Харлана Гарретта нигде не было видно.
Уловка Гарретта сработала, но он также знал, что это было ложное облегчение. Ему удалось выбежать с другой стороны леса, и, как наудачу, его выход привел его на военную дорогу, и еще больше удачи: он смог поймать попутку обратно в главный сектор базы.
Ему потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться от травмы, полученной от того, что его едва не убили, а затем он помылся в маленьком, жарком деревянном помещении, которое ему предоставила армия.
"Возьми себя в руки, возьми себя в руки", - думал он, смывая капли крови Убеля с лица перед зеркалом в ванной.
Его рука дрожала, когда он расчесывал волосы; зубы стучали от шока.
- Я сейчас жив, - прошептал он своему отражению, - но я не проживу долго, если не уберусь отсюда.
Это было точно.
Такие люди, как Сандерс, просто так не сдаются, когда не выполняют "задание". Гарретт знал, что пройдет немного времени, прежде чем человек, известный как QJ / WYN, снова выйдет на охоту.
Он понятия не имел, сколько знает Сандерс, поэтому разумнее всего было предположить худшее.
"Сандерс, вероятно, имеет доступ к той же информации, что и я, а возможно, и к бóльшей, - сокрушенно заключил Гарретт. - Вероятно, он знает, куда мне нужно идти, поэтому он может поджидать меня..."
Гарретт сомневался, что Сандерс упустит свой второй шанс.
Он уже собирался выскользнуть из комнаты, когда зазвонил сотовый телефон, который дал ему Майерс.
- Это ты, Линн? - спросил он.
Голос Линн в трубке звучал взволнованно.
- Харлан, тут что-то безумное произошло...
- Ты говорила с Джессикой?
- Да, и...
- Она собирается провести обследование?
- Мы уже сделали это, Харлан, и-и-и...
- Успокойся, - сказал Гарретт. - Что происходит?
Нечеткая пауза, затем Линн сказала:
- Ты не поверишь в это...
Гарретт вздохнул.
- Поверь мне, Линн, сейчас моя сила веры сильна.
Еще одна пауза.
- Рука, Харлан... кость предплечья...
Гарретт сжался, вспомнив последние слова Убеля. Пуля Сандерса не дала мужчине возможности закончить свое объяснение.
- Я знаю, что в этом есть что-то неладное, - сказал он. - Парень здесь, на посту, один из людей Свенсона, сказал мне, что это была не совсем кость. Но я понятия не имею, что он имел в виду.
- Ну, я знаю, что он имел в виду, Харлан. Это уже не кость.
"Что, черт возьми, это значит?"
- Объясни, - сказал Гарретт, его терпение быстро истощалось.
Голос Линн сорвался в явном расстройстве.
- Джессика попыталась разрезать кость хирургическим лазером, и...
Джессика много минут сидела у стола для вскрытия в оцепенении, ее лицо было бледным и изможденным от невозможности того, что она увидела своими собственными глазами. Если на то пошло, она выглядела так, будто ее переехал грузовик, а затем она безвольно прислонилась к стулу и непонятно уставилась в стену.
Линн испытала похожую реакцию, но, по крайней мере, сохранила свое потрясенное изумление достаточно, чтобы встать на ноги и поговорить по мобильному телефону.
Гарретт все еще был на линии, и он все еще не до конца понимал, что она пыталась ему сказать. Линн, с другой стороны, не могла понять, как она расскажет ему это, не выглядя при этом совершенно и совершенно безумной.
- Что, Линн? - настаивал Гарретт в трубку. - В чем проблема?
Линн неосознанно прижала телефон к уху до точки дискомфорта.
- Рука, Харлан - кость предплечья. Она... регенерировала.
- Что?! - рявкнул Гарретт.
- Она регенерировала, и она - черт, я не знаю, как это сказать...
- Просто скажи это!
- Она регенерировала, и она все еще жива.
Последовавшая пауза была такой долгой, что Линн испугалась, что связь могла прерваться.
- Харлан? - спросила она. - Харлан, ты там?
Наконец его знакомый голос вернулся.
- О чем ты говоришь? Это была кость, найденная на месте крушения. Она была обугленной дочерна огнем. Линн, она не может быть все еще живой! Это была мертвая, высохшая кость с гребаного 1962 года, и с тех пор она была завернута в пластиковый пакет! Любой клеточный материал, который мог остаться на предплечье после крушения, был сожжен огнем!
Линн понимала неспособность Гарретта полностью осознать ситуацию. Тем не менее, из-за собственных сомнений, она оглянулась на стол для вскрытия, чтобы еще раз взглянуть на "субъекта".
Всего за несколько минут с тех пор, как Джессика попыталась разрезать ее лазером, "кость" не только обросла кожей и вуалью из подлежащих мышечных волокон, но и с тех пор обросла еще бóльшим количеством плоти. Сухожилия и мышечные волокна стали значительно более заметными под блестящей бледно-розовой кожей.
- Ты меня слышала, Линн? - Гарретт продолжал тыкать пальцем по линии. - Она не может быть все еще живой! Это невозможно!
Когда он это сказал, Линн пристально посмотрела на странную многосуставную двухпалую руку, которая тянулась от запястья.
Пальцы сжимались, вытягивались, свободно открывались и закрывались прямо там, на смотровом столе.
- Да, Харлан, - сказала она ему. - Да, это возможно...
"Регенерировала. Все еще живая".
- Невозможно, - была первая реакция Гарретта, но тогда это была основная реакция, ожидаемая.
Реакция, рожденная тем же линейно мыслящим, методизированным, объективированным и полностью демифологизированным современным обществом, против которого Гарретт часто чувствовал, что он существует, чтобы восстать. Работа его жизни была сосредоточена, по сути, на полной противоположности социальной машинерии, которая побуждала его отвергать утверждения Линн как "невозможные". Гарретт верил в жизнь во многие вещи, которые большинство людей осудили бы как невозможные, и он видел невозможные вещи.
"Нет ничего невозможного, - вспомнил он после нескольких мгновений саморефлексии. Он не мог позволить себе впасть в ту же чувствительность, которая ослепила мир. - Просто потому, что я чего-то не понимаю... это не значит, что этого не может быть".
У Линн не было причин лгать, не так ли? И Гарретт знал ее, жил с ней и был женат на ней. Страдание - полное и чистое изумление - в ее голосе было настоящим. Гарретт не сомневался в этом ни секунды.
"В морге произошло что-то, чего я не понимаю".
Он успокоил себя открытой логикой, которая теперь выковывала все его самые страстные стремления. Он горячо верил, что наука может объяснить все, но он также верил, что есть много аспектов науки, которые он и остальное человечество еще не могли постичь, и что некоторые из этих аспектов, несмотря на масштаб сложности человеческого разума, просто никогда не будут поняты.
Вот во что верил Гарретт. Это было кредо, по которому он жил, и вот почему он отверг так много "нормальных" возможностей, чтобы вместо этого жить как нищий и быть осмеянным, высмеянным и лишенным всякого доверия почти каждым, кого он когда-либо встречал.
Мертвые кости не возвращаются к жизни - но мертвые кости инопланетян?
Это все, что нужно было Гарретту, чтобы снова начать действовать. В бессмысленные минуты, которые только что прошли, все снова обрело смысл.
Он курил одну за другой, щурясь на черно-белые уличные знаки базы, пока полная темнота опускалась на небо.
"Чертова карта могла бы немного помочь", - пожаловался он себе.
Он не осознавал, что арсенал Эджвуда такой огромный, с таким количеством разных квадрантов. Там были административные зоны, зоны обслуживания, учебные и снабженческие зоны - все это существовало для поддержки единственной функции поста: правильно и надежно хранить оружие и взрывчатые вещества, которые армия должна была иметь в своем инвентаре. Однако прямо сейчас Гарретт медленно ехал на этом гладком, блестящем "Бьюике" по жилой части базы.
"Господи, это место похоже на крысиный лабиринт", - подумал он и выкинул еще один окурок в окно.
Телефонная книга базы, конечно, была бесполезна: любой, у кого был высокий уровень допуска к секретной информации на этой базе, не был бы указан; в некоторых случаях даже их имена были засекречены. Поэтому, когда он покинул жилье гостя и сменил свою заляпанную кровью рубашку на чистую, Гарретт поехал прямиком в офис персонала поста и, назвав себя специальным агентом Ричардом Одентоном, получил адрес проживания старшего уорент-офицера Кеннета Убеля, чье необнаруженное тело, как знал Гарретт, оставалось в лесу, все еще одетым в прекрасный лимитированный пиджак от костюма "Джозеф Аббуд".
- Мне просто нужно очень быстро поговорить с ним по секретному вопросу, - объяснил Гарретт, держа в руках значок и бумажник с удостоверением личности. - Майор Шоу из офиса Агенства безопасности армии знает об этом. Можете позвонить ему для проверки.
Сержант за дежурным столом не стал беспокоиться и быстро дал Гарретту именно то, что ему было нужно: адрес казармы Убеля.
"Ноябрьское поле", - он вспомнил, что сказал ему Убель. - Склад 12".
Сердце Убеля вылетело из груди, прежде чем он успел рассказать реальные указания, но Гарретт также вспомнил, что ему еще сказали:
"У меня есть указания и коды замков, спрятанные в моих казармах..."
Термин "казарма", однако, в современных Вооруженных силах прижился, несмотря на свою устарелость. Гарретт представил себе хижины типа Квонсет 1950-х годов, из которых солдаты выбегали на утреннюю перекличку, чтобы встать в строй. Вместо этого он обнаружил ряды зданий, которые больше напоминали чистые, скромные кондоминиумы - офицерские квартиры. Гарретт хотел бы, чтобы его собственное жилище было таким же хорошим.
"Оно должно быть где-то здесь", - рассуждал он, все еще щурясь.
Он нашел нужную дорогу, но все равно должен был спуститься к нужному зданию. На мгновение он остановился на темной асфальтированной дороге, вытащил клочок бумаги, на котором нацарапал адрес Убеля: Дженерал Максвелл Тэйлор Авеню, дом 4128, квартира 313.
"Вот оно!"
Гарретт обрадовался, притормозив у трехэтажного здания с пометкой 4128. Он съехал на обочину и вышел из машины.
"Оно где-то там", - подумал он, имея в виду указания к важному месту, на которое ссылался Убель.
Он взглянул на степенный многоквартирный дом, идентичный всем остальным зданиям вдоль улицы.
"Ноябрьское поле", склад 12".
Конец тайны или, по крайней мере, на один шаг ближе к ней. После того, как он определил местонахождение этого склада 12, ему все еще нужно было найти Дэнни Вандера и убедиться, что он тоже туда добрался, и вместе со всем этим все еще был растущий поток осложнений: АПБ и его правильная сборка, механизм синхронизации и просто транспортировка этой чертовой штуки и всех ее трехсот фунтов на место.
"Просто действуй шаг за шагом", - напомнил себе Гарретт, против потока деталей.
И всегда был Сандерс, о котором нужно было беспокоиться. Гарретт даже не хотел думать о том, как с этим справиться...
Улица была тихой, вдалеке стрекотали сверчки, и воздух охлаждался. Мягко освещенные окна светились в идентичных армейских сборных многоквартирных домах перед ним. Он старался выглядеть как можно более нормально, приближаясь к дому 4128, входил в боковую лестницу и поднимался на третий этаж. На полпути по коридору он нашел квартиру 313, квартиру Убеля.
"Думаю, мне не нужно стучать", - подумал Гарретт в самом дурном вкусе.
Он не стал тратить время на изучение дверной ручки, чтобы проверить, не открыта ли она; Убель, учитывая его должность и профессиональную специальность, требующую строго ограниченного допуска, был не из тех парней, которые забывают запереть входную дверь, выходя из квартиры.
"Ничего сложного".
Конечно, у Гарретта не было ключа, но у него было кое-что получше: его набор отмычек и разнообразные натяжные ключи. Если он чему-то и научился за время своей эксцентричной профессии, так это быстрому и эффективному обходу неудобств замков. Годами он изучал марки, номера моделей, типы функций и конфигурации штифтов. Теперь это стало его второй натурой, и, по крайней мере, Гарретт был одним из очень немногих людей, у которых не было истерик, когда он запирал ключи в своей машине.
Была задействована определенная тактика внешнего вида.
"Ты подходишь так, как будто ты владеешь этим местом, все время, приближаясь к нужной двери, ты тщательно изучаешь замок на предмет его марки и модели".
Гарретт сделал именно это, когда приблизился к двери номер 313, его разум уже прорабатывал детали: Shlage, Primus модель 1116 из серии ‘82-‘88. Верхние засовы почти всегда имели ту же конфигурацию штифтов, что и замок на ручке. Левые замки обычно работали по часовой стрелке, правые - против часовой стрелки. Набор фланцев подсказал ему, что оба замка были верхними наборами штифтов. Он оценил, что в каждом наборе было одиннадцать штифтов.
Он сделал эти расчеты за считанные секунды, пока шел к двери. Хуже всего было среагировать, если кто-то еще вошел в коридор: человек с отмычками выглядел так же, как человек с ключом, если он правильно держал отмычку и натяжной ключ.
"Просто подойди и сделай это, как будто это твоя собственная квартира..."
Не глядя на мешок с отмычками, пальцы Гарретта вытащили свой "крючок" № 4 и 6-миллиметровый натяжной ключ. Он вставил оба в более тяжелый засов, осторожно вставив штифты в замочную скважину движением вверх, одновременно удерживая штифты на месте гаечным ключом, прилагая ровно столько давления большим пальцем.
"Давай же..."
Но прежде чем он успел закончить мысль, засов скользнул в сторону после всего лишь одного удара по штифтам.
Замок на дверной ручке открылся так же легко. Гарретту удалось открыть оба замка за то же время, что и с настоящим ключом.
"Скажи мне, что я не хорош", - поздравил он себя.
Но...
Что-то поколебало его чувства, и затем он понюхал и понял, что что-то не так. Затем, когда его пальцы сомкнулись вокруг покрытой латунью ручки...
"Теплая", - сразу заметил он.
Металлическая дверная ручка казалась чрезмерно теплой, почти горячей на ощупь.
Ему не нужно было открывать дверь, чтобы проверить свои подозрения, но он все равно это сделал. Он повернул ручку и толкнул, и когда дверь медленно распахнулась, он увидел комнату, окруженную полосами пламени. Из нее вырвался черный дым, и сцена внутри была странно тихой. Никакого потрескивания, шипения газов, испаряющихся из гипсокартона. Он стоял в мгновенном шоке, осматривая комнату, сделанную из узоров пламени. Сцена была почти деликатной, почти прекрасной.
"Проклятие!" - подумал он, повернулся и побежал.
- Пожар! Пожар! - закричал он, когда его ноги понесли его по коридору к лестнице.
Акт поджога, явно устроенный Сандерсом, очевидно, был устроен совсем недавно, и Гарретт, даже в своей панике, был достаточно искусен, чтобы задуматься об этом. Обогнув металлические перила на лестничной клетке, он дернул красную пожарную сигнализацию, а затем спустился по лестнице. Через несколько секунд он вышел из здания.
Сигнальный звонок пронзительно заскрежетал в некогда тихой ночи. Жители начали выходить из всех близлежащих зданий, и из здания Убеля хлынули жильцы.
"Слава богу", - подумал Гарретт.
Когда он обнаружил пожар и включил сигнализацию, похоже, он сделал это как раз вовремя, чтобы все успели выбраться.
"Сандерс, должно быть, устроил пожар совсем недавно, может, всего несколько минут назад", - подумал он.
Он слышал сирены нескольких пожарных машин, когда садился в "Бьюик", уезжая.
"Да, - подумал он, его шины визжали. - Сандерс, должно быть, знал, что я еду сюда. Он как будто ждал меня, ждал, пока я приеду, прежде чем поджечь, возможно, с помощью какого-то пиротехнического устройства с дистанционным управлением".
Но зачем?
"Если он знал, что я еду к Убелю, почему он не засек место и просто не убил меня? Или..."
Глаза Гарретта расширились, когда он уехал от квартир.
"Я ему нужен живым".
Две пожарные машины промчались в противоположном направлении.
"Сандерс, должно быть, не знает, где находится склад 12, и он думает, что я знаю".
Это было не восторженное осознание. Гарретт тоже не знал, где находится скрытый склад... но обученный убийца думал, что он знает.
Гарретт непреднамеренно закурил, все его мысли работали на полную мощность.
"Если Сандерс знал, что я направляюсь в квартиру Убеля... он должен также знать, куда я направляюсь дальше..."
- С тобой все в порядке? - спросила Линн.
Джессика оцепенело подняла глаза со своего места, на котором она просидела довольно долго с тех пор, как... кость предплечья... регенерировала... Она покосилась на Линн.
- А ты в порядке?
- Нет, черт возьми, - ответила Линн совершенно нехарактерным для нее ругательством.
Но если какой-либо случай и оправдывал непристойные выражения, так это этот случай. Две женщины, обе бывшие Гарретта, пили горячий кофе и долгое время молча смотрели друг на друга. Но никто из них не осмелился бросить взгляд на верхнюю часть блестящего стола для осмотра из нержавеющей стали... где она все еще корчилась.
- Мне сейчас действительно плохо, - пробормотала Линн, прислонившись к стойке, на которой стояли автоклав, набор бауманометров hi / lo и автоматический стерилизатор Ritter 800V.
Она едва почувствовала обжигающий кофе во рту.
- Чувствуешь себя плохо из-за чего? - пробормотала в ответ Джессика.
- Знаешь. Все то время, что мы были женаты, я каждый чертов день донимала его вещами, во что он верил. Я называла его чокнутым, придурком и чудаком из таблоидов, не имеющим никакой связи с реальностью.
- Я тоже.
- И посмотри, чем все это заканчивается...
- Чертова рука инопланетянина на столе в моем морге, которая отращивает кожу на наших глазах, - призналась Джессика. - Я бы никогда не поверила в это даже за триллион лет.
- Я тоже, - Линн хотела бы ущипнуть себя или уколоть кожу булавкой и просто проснуться, чтобы обнаружить, что все это было жутким сном, и она почти ожидала этого: проснуться в своей собственной постели, в мире, где нет никаких доказательств инопланетных визитов.
Но она была здесь уже несколько часов. Она не проснулась и не проснется.
"Это реальность..."
- Что, черт возьми, мы будем делать теперь? - спросила Джессика.
- Хороший вопрос, и я, черт возьми, не знаю ответа, - призналась Линн. - Но нет смысла торчать здесь всю ночь.
- Да... так что...
- Куда мы теперь пойдем? - Линн закончила очевидный следующий вопрос. - Куда мы пойдем с... инопланетной рукой? - поэтому она озвучила единственное справедливое предложение: - К тебе или ко мне?
Джессика скривилась.
- Знаешь, я действительно не хочу, чтобы эта штука была у меня в квартире. Господи, мне придется положить ее в чертов холодильник. Ты хочешь, чтобы у тебя в холодильнике было что-то подобное?
Линн поморщилась; ей не потребовалось много времени, чтобы понять суть. Она просто не могла представить, как откроет дверцу своего блестящего белого Kenmore и увидит двупалое инопланетное предплечье, застрявшее между апельсиновым соком и большой банкой майонеза.
"Не в моем холодильнике, ни в коем случае".
- Эй, подожди минутку, - оживилась Джессика. - Почему бы нам не пойти в...
Но Линн поняла идею одновременно. Она ухмыльнулась.
- Квартира Харлана - отлично. Пошли.
Джессика встала, затем замерла. Они с Линн уставились друг на друга сквозь общий подвербальный страх.
- Я знаю, - призналась Линн. - Одной из нас на самом деле придется поднять эту штуку и положить обратно в пакет.
Затем они обе оглянулись на стол морга. Рука, покрытая морщинами, розовая, с прожилками, резко блестела под смотровыми лампами.
- Я думаю, тебе стоит это сделать, - заговорила Джессика. - В конце концов, ты была женой Харлана.
Линн изумилась.
"Ты наглая мелкая сучка, не так ли?"
- Какое это имеет отношение к чему-либо? - она не теряла времени на возражения.
- Ну...
- Кроме того, ты же судмедэксперт.
- Помощник судмедэксперта, - поправила Джессика.
- Отлично. Помощник судмедэксперта. Что делает тебя в тысячу раз более квалифицированной, чем я, для... перемещения... постсмертных... доказательств.
- Фиг тебе!
"Иисус", - подумала Линн.
- Ладно, мы сделаем это по-честному, да? - она вытащила четвертак из своей сумочки.
- Справедливо, - простонала Джессика в знак согласия.
- Назови...
- Орел!
Линн наблюдала, как серебряная монета закрутилась вверх, затем вниз, звякнув об пол. Она остановилась на мгновение, пока Линн и Джессика торопливо наклонились, прищурившись.
Четвертак упал орлом вверх.
"Черт!" - подумала Линн.
Джессика облегченно вздохнула.
- Как я и сказала, справедливо.
"Я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО начинаю ее не любить!"
Линн стиснула зубы, повернулась лицом к столу. И вот она, лежит перед ней.
Рука.
Линн слышала, как она медленно скрипит зубами, когда шагнула вперед, ее глаза сузились до щелок. Она протянула руку, словно хотела схватить мешок вонючего, протекающего мусора, и очень медленно опустила руку на стол и...
- ФУ!
Позволила своим пальцам сомкнуться вокруг руки, примерно посередине.
Это было похоже на сырую куриную кожу, обернутую вокруг ручки метлы. Она была... мягкой, теплой, и с еще бóльшим отвращением Линн могла чувствовать вены - толстые, как дождевые черви - под розовой кожей. Затем...
- О Боже! - взвизгнула Линн.
- Что?
Линн, полностью вытянув руку, смотрела на странную двупалую конечность.
- Пальцы двигаются!
- Ни за что! Это невозможно! - настаивала Джессика.
- Да, и невозможно, чтобы кость, которая тридцать лет пролежала в гребаном чемодане, обрастала кожей, но эта штука это сделала!
- Да, но это гораздо более объяснимо, Линн. Что-то вызвало незначительный клеточный рост кожи, возможно, просто какой-то генетический регенеративный эффект. Но пальцы не могут двигаться, потому что для такого движения требуется синаптическая команда от мозга. А мозга нет.
Разъяренная Линн повернулась и потрясла рукой перед Джессикой.
- Да?
Лицо Джессики исказилось от отвращения, когда она присмотрелась. Два длинных многосуставчатых пальца - не толще карандаша - начали медленно двигаться.
- Отвратительно, - признала Джессика. - Но это, вероятно, рефлекторная реакция на смерть. Это происходит здесь, в морге, постоянно. Гниение нервов может заставить пальцы немного пошевелиться. Я гарантирую тебе, что отрастающая кожа на этой штуке - всего лишь автономная случайность. Через пару часов она снова умрет. Так что давай, положи эту чертову штуку обратно в сумку и уйдем отсюда.
Но прежде чем Линн успела это сделать... два пальца начали быстро сгибаться вперед и назад.
Линн и Джессика одновременно закричали, затем Линн уронила руку, и она шлепнулась об пол.
- Иисус Христос! - взревела Джессика, отдернувшись.
Они обе в шоке посмотрели вниз, уставившись на руку на полу.
"Нет, - подумала Линн. - Ни за что на свете..."
Указательный палец продолжал двигаться, вытягиваясь, опускаясь и оттягиваясь назад. Другими словами, палец тащил руку по полу, на несколько дюймов за одно движение. При такой скорости рука могла бы пересечь пол за считанные минуты.
Линн вздохнула после первоначального шока. Она наблюдала за движением руки еще несколько секунд, затем нахмурилась, глядя на Джессику.
- Это не похоже на какую-то чертову рефлекторную реакцию на смерть.
Сам район вообще не казался "военным". Он не был ни регламентирован, ни униформен. Вместо этого он выглядел как типичный пригород среднего класса в любом месте США.
Но Гарретт сомневался, что он сам выглядел так же типично, не с потертыми ботинками и длинной дырой на дорогих брюках, его пиджак давно исчез с тех пор, как он служил саваном Убелю. Он держал пистолет Линн засунутым за пояс.
"Я не боюсь, - внезапно понял он. - Мне должно быть страшно, не так ли?"
Сандерс был где-то там; он правильно предсказал, что Гарретт пойдет к Убелю, так что не было мозговым штурмом предсказать, что он придет и сюда. По крайней мере, у Гарретта хватило присутствия духа не подъехать к дому: снайпер ожидал бы этого в первую очередь. Вот почему Гарретт припарковался не за несколько домов, а за несколько кварталов. Гораздо более тактично было бы зайти, гораздо меньше шансов быть замеченным.
Ему повезло, по крайней мере, в том, что уличные фонари были широко расставлены, что давало ему достаточно тени для временного укрытия. И когда он добрался до задней части нужного квартала, он рискнул и срезал путь через чей-то задний двор, скрестив пальцы, чтобы никакие собаки - или люди - его не заметили. Он крался так тихо, как только мог, на ощупь пробираясь через темный двор, опасаясь споткнуться. В какой-то момент, однако, он чуть не закричал, когда енот пробежал по его пути, глядя вверх со слабыми оранжевыми бликами. Вдалеке он все еще слышал сирены пожарных машин, реагирующих на работу Сандерса в многоквартирном доме Убеля. Гарретт молился, чтобы никто не сгорел и чтобы пожар не распространился на другие здания.
Но сам Гарретт был выкурен - это было точно.
Вот что его беспокоило.
Через минуту показалась задняя часть дома, о котором шла речь; он увидел свет в окнах. Задние раздвижные двери были закрыты, но шторы до пола все еще были задернуты.
"Хорошо, они не в постели".
Гарретт опустился на одно колено, притаился за частоколом, очерчивавшим задний двор. Он не сводил глаз с раздвижных дверей, внимательно следя за движением.
Он посмотрел на часы - сейчас было десять вечера. Он продолжал следить за признаками жизни в течение следующих десяти минут, но их не было.
"Черт. Может, он уже был здесь? Может, он убил всех?"
Это было разумное предположение, учитывая предыдущие действия Сандерса. И даже если убийца убил всех внутри, хотя бóльшая часть его миссии будет выполнена, ему все еще нужно было убрать еще одного человека.
Гарретт знал, что это он сам.
Сандерс, вероятно, не склонен оставлять незавершенные дела.
Теперь Гарретт понял, что у него есть только два простых выбора. Он мог бы подойти к окнам и заглянуть, визуально осмотреть внутреннюю часть первого этажа - но если он это сделает, и его увидит сосед и вызовет военную полицию?
"Я никогда не смогу отговориться, - понял он. - Поддельное удостоверение личности или нет. Я буду за решеткой, и все".
Второй вариант?
Подойти к входной двери и постучать.
Он поерзал, его колено промокло в траве.
"К черту, - решил он. - Просто отрасти пару яиц и сделай это!"
Он встал и немедленно пошел к передней части дома. Если никто не откроет дверь, ему снова понадобятся его отмычки, но он надеялся, что он просто параноик.
"Я бы сказал, что у меня есть причина быть параноиком. Сегодня меня пытался убить киллер".
Гарретт решил, что если он ошибается, его жизнь может легко закончиться прямо сейчас. Сандерс уже установил уединенную огневую позицию, вероятно, какой-нибудь огромный инфракрасный прицел дальнего действия или "Старлайт".
"Он просто будет ждать меня, невидимый, на каком-нибудь дереве в полумиле отсюда, - Гарретт знал это с растущим страхом в животе. - Зная, что я приду в этот дом. Все, что ему нужно сделать, это сидеть там и ждать, пока я подойду прямо к входной двери..."
Гарретт подошел прямо к входной двери. Он даже стоял там какое-то время под ярким светом крыльца, ожидая винтовочного выстрела.
Он так и не наступил.
Он уже знал, что это нужный дом, по карте жилых помещений, которую он получил в административном центре, но взгляд на почтовый ящик успокоил его:
"Я ошибался во многом в своей жизни, - подумал Гарретт. - Теперь пора проверить, ошибаюсь ли я во всем остальном".
Его палец нажал на дверной звонок, и он внезапно почувствовал уверенность: они мертвы. Сандерс уже был здесь и убил всех...
Затем дверь открылась, довольно резко, и на Гарретта хмуро уставился высокий, вспыльчивый мужчина в армейских брюках и летней рубашке, вытащенной до карманов. Генеральские звезды на погонах рубашки.
"Хорошо, что взгляд не может убить".
- Кто ты, черт возьми, такой? Что тебе нужно? Зачем ты звонишь в мой звонок в такой час?
"Господи".
- Генерал Вандер, - пробормотал Гарретт, выхватывая свой фальшивый футляр для удостоверения личности. - Извините, что беспокою вас в такой час, но я здесь по очень срочному делу. Я специальный агент Ричард Одентон из ФБР и...
- Чушь! - рявкнул генерал. - ФБР не имеет права заниматься военными операциями на территории! Я звоню военным!
"Черт!"
- Пожалуйста, сэр, подождите! - пробормотал Гарретт, как раз когда дверь захлопнулась у него перед носом. - Жизнь вашего сына в серьезной опасности! - закричал он.
Крик Гарретта разнесся по улице. Через мгновение... дверь снова щелкнула, и Гарретт снова оказался лицом к лицу с очень серьезным генералом Вандером.
- Мой сын? - сказал мужчина. - С какой стати...
- Я знаю, это звучит невероятно, сэр, но это правда. Бывший армейский полевой оперативник по имени Джон Сандерс получил приказ убить Дэнни - и меня тоже - и он где-то там, прямо сейчас. Сэр, вы должны впустить меня, позвольте мне объяснить. Если вы вызовете на меня своих охранников, то они бросят меня в тюрьму базы, и тогда будет слишком поздно. Сандерс придет за Дэнни сегодня ночью, и он убьет любого, кто встанет у него на пути, включая вас и вашу жену.
Взгляд Вандера устремился на Гарретта.
- Входи.
"Я внутри", - понял Гарретт, не совсем веря в это.
Но это была самая легкая часть, теперь, когда он об этом подумал. Все произошло так быстро, все последствия усугублялись. Теперь Гарретт стоял прямо в центре своего "плана", и он понятия не имел, что делать дальше.
"Время тонуть или плыть, - напомнил он себе. - Лучше бы тебе оказаться правым".
- Я не знаю, в чем дело, - строго сказал Вандер, закрывая вход. - Я дам тебе пять минут на объяснение, и если ты не сделаешь этого к моему удовлетворению, то твоя задница будет в моей тюрьме...
Но слова Вандера остановились, как будто на гильотине, потому что после того, как он закрыл дверь и повернулся...
Гарретт направил свой пистолет в лицо Вандеру.
- Я должен был знать, что это чушь, - сказал генерал.
- Да? - парировал Гарретт. - А ты? Король чуши? - теперь пришло время разыграть свою карту. - Я прекрасно знаю, что ты не генерал Энтони Вандер. Ты Джон Сандерс, правительственный убийца. О, и отличная стрельба в лесу сегодня. Ты убил не того парня, не так ли, мистер Большой Плохой Снайпер?
- Ты совсем с ума сошел! Я командующий этим постом!
- О, правда? Тогда кто занимается обработкой разведывательной и тактической информации для командира разведывательного батальона?
- Кто из них? 2 / 37 или 1 / 81, ты, придурок!
Гарретт замер, закусив губу в тонущем ужасе.
- Психиатр, к которому ходил Дэнни, - как его зовут?
- Капитан Уильям Гарольдс, - рявкнул мужчина, а затем добавил: - Ты, придурок! Я генерал Энтони Вандер, а не этот... этот Сандерс! А теперь опусти пистолет, пока не навлек на себя еще бóльшие неприятности!
"Хм, - подумал Гарретт. Это могло бы выглядеть лучше".
- Но, конечно, ты видел те же файлы, что и я, включая первоначальный отчет о похищении, который был обработан Агентством национальной безопасности после того, как Дэнни начал проходить терапию. Так что ты уже знаешь имя Гарольдса.
- Брось пистолет немедленно! Ты не знаешь, что делаешь! Ты выставляешь себя идиотом!
"Знаешь... может, он и прав".
Но Гарретт все равно остался убежден.
- Сандерс не знает, где находится склад - если бы знал, он бы убил меня издалека, когда я шел к входной двери. Когда этого не произошло - вот тогда я понял, что у него - или, должен сказать, у тебя - не будет другого выбора, кроме как выдать себя за генерала Вандера. Твоя личная фотография давно официально удалена, так что ты знал, что я никак не могу узнать, как ты выглядишь.
- Ты псих. Ты какой-то слабоумный отсталый террорист или один из тех идиотов из ополчения, который думает, что похищение генерала - это акт протеста, - Вандер уставился на него с каменным выражением лица. - Ну, тогда, полагаю, тебе придется меня застрелить, потому что прямо сейчас я звоню в военную полицию базы.
Гарретт знал, что это последняя капля.
"Если он позвонит им, - он задался вопросом, - что мне делать? Наложить в штаны и убежать или просто сдаться?"
Гарретт посмотрел прямо на мужчину.
- Давай, генерал. Сделай им звонок. Дерьмо, я готов поспорить, что они будут здесь меньше чем через минуту, - Гарретт заметил телефон на стойке у лестницы. Он нажал кнопку громкой связи и отступил назад, держа пистолет наготове. - Звони в военную полицию. Прямо сейчас. Скажи им, что у тебя дома слабоумный отсталый террорист, который направляет пистолет тебе в лицо.
Тишина. А потом...
- Черт тебя побери, Гарретт, - пробормотал Сандерс.
Гарретт мгновенно почувствовал облегчение.
"Похоже, Бог все еще на моей стороне".
Он подтолкнул пистолет вперед.
- Руки вверх. Я серьезно.
- Слушай, ты не понимаешь...
БАМ!
Гарретт выстрелил над головой Сандерса. В потолке образовалась дыра, и опустилось облако белой пыли.
- Руки вверх, - повторил Гарретт. - Я тут не прикалываюсь. Я тебя убью. И если ты хоть шагнешь ко мне и попытаешься провернуть какое-нибудь армейское разоружение - я тебя убью.
- Не думаю, что у тебя хватит смелости убивать, Гарретт. Ты просто никчемный журналист с кучей идеалов... но когда приходит время по-настоящему бороться за то, во что ты веришь... ты становишься слабым. У тебя нет смелости убивать кого-либо.
Гарретт не был метким стрелком; он это знал. Поэтому он перевел взгляд с лица Сандерса на его сердце, более широкую жизненно важную цель.
- Но, - прервал его Сандерс, - я тебя удовлетворю. В конце концов, ты был достаточно умен, чтобы выбрать мой следующий ход.
- Ты чертовски прав.
Сандерс поднял руки.
- Хороший мальчик, хороший убийца, - сказал Гарретт. - Теперь разворачивайся, хватайся за стену и раздвигай ноги. Если ты даже моргнешь, получишь девятимиллиметровую клизму.
Опять же, Сандерс повиновался. Гарретт приставил пистолет к пояснице Сандерса и тут же заметил на заднем кармане отпечаток небольшого оружия. Он выхватил его, положил в свой карман, затем быстро ощупал мужчину и не нашел другого оружия.
- Ладно, разворачивайся. И начинай говорить. Я был прав насчет Убеля?
- Да, - признался Сандерс своим решительно нормальным лицом. Если уж на то пошло, он не был похож на убийцу. - Раньше, в лесу, ты был моей целью.
- В твоем списке я, верно?
- О, да. Мне нужно было, чтобы ты был мертв и не мешал, чтобы я мог взять этого негодяя Убеля живым. Он мне нужен был живым.
- Не вини меня, - упрекнул Гарретт. - Это ты паршивый стрелок. Господи, я думал, ты хорош.
Сандерс, несмотря на свое затруднительное положение, казался почти оскорбленным.
- Я, наверное, один из пяти лучших тайных снайперов в мире.
Гарретт рассмеялся.
- Да? Ну, сегодня ты не смог бы попасть в задницу слона басовой скрипкой, не так ли?
- Ты нагнулся ради своих чертовых сигарет.
- Даже у плохих парней бывают плохие дни, да? Кстати о сигаретах, я бы точно не отказался от одной прямо сейчас. Кто бы ни был твоим боссом, я надеюсь, что они не платят тебе больше минимальной зарплаты, потому что, приятель, ты отстой. Это как облажаться с мокрой работой. Ты не только промахнулся, ты убил единственного парня на посту, который знает, где находится склад. Найди себе другую работу, черт возьми. Трудно облажаться, переворачивая бургер. Эй, как насчет большой порции картофеля фри?
Сандерс сердито посмотрел на него.
- О, конечно, ты мог бы рискнуть, что Дэнни имел какие-то предварительные сведения о местонахождении склада, но это был бы небольшой шанс, не так ли? Пришельцы транс-каналировали в его разум по своему желанию. Но было бы глупо давать ему эту информацию до самой последней минуты. Так что я был твоей единственной надеждой, верно?
- Верно, - признал Сандерс.
- Ты знал, что я вернусь в квартиру Убеля за любой конфиденциальной информацией, которая могла у него там быть, поэтому вместо того, чтобы ждать меня там и убивать, ты сжег это место дотла, по сути, выманив меня в последнее место, куда мне нужно было пойти. Вот. И ты готов поспорить, что Убель рассказал мне, где находится "Ноябрьское поле", прежде чем твоя паршивая стрельба вышибла ему сердце, - продолжал Гарретт. Он зашел так далеко, несмотря на значительные шансы. Он, по крайней мере, заслужил знать, что он прав. - Но ты хочешь что-то знать, шеф? Он не знал. Я тоже не знаю, где это чертово место. Единственный, кто знает, это Дэнни... - Гарретт на полсекунды взглянул на часы, оставалось пару часов. - И знаешь, на что я еще делаю ставку? Я поспорю, что ты его еще не убил. Если бы ты его убил, конечно, ты бы испортил все, что должно было произойти сегодня ночью. Но ты же хочешь бóльшего, не так ли?
Сандерс вздохнул, теперь ему было неловко от того, что он так долго держал руки поднятыми.
- Мне нужно вернуть материалы на "Ноябрьское поле".
- Тогда ты убьешь ребенка, после того как он отведет тебя туда.
- Да ладно, я бы никогда не убил ребенка, ради Бога.
- Да, а Джон Холмс никогда не трахался. Дай мне посмеяться. Ты пойман, тебе капут. Зачем теперь врать?
- Ребенок наверху, - сообщил Сандерс. - С ним все в порядке. Я не причинил ему вреда, я просто заткнул ему рот и приковал его руку наручниками к раме кровати.
- А как насчет генерала Вандера и его жены? Ты стрелял им в голову, как Свенсону и остальным?
Сандерс ухмыльнулся.
- Не было причин убивать их, и их не было в списке. Они тоже наверху, живые. Я вырубил их амобарбиталом и связал. Не веришь мне, иди проверь.
- О, я проверю, хорошо, - сказал Гарретт, - и не волнуйся. Я знаю, что ты собираешься сделать шаг ко мне. Так что не пытайся делать ничего из этого дерьма рукопашного джиу-джитсу киллера Чака Норриса. Ты держишь свои гребаные руки поднятыми и идешь на десять футов впереди меня. Любое глупое дело - черт, если я даже подумаю, что ты собираешься напасть на меня - я всажу половину этой обоймы тебе в позвоночник.
Взгляд Сандерса не дрогнул.
Гарретт махнул пистолетом.
- Вверх по лестнице, убийца. Медленно и аккуратно.
Сандерс вышел, все еще держа руки поднятыми. Гарретт дал ему хорошее преимущество, следуя за ним по лестнице.
- Эй, скажи мне кое-что. Как Дэнни умудрился проникнуть в охраняемый периметр передислокации и выйти с бомбой, которая весит больше, чем Халк Хоган.
- Я не знаю, - сказал Сандерс, идущий прямо перед ним по лестнице. - Какое-то инопланетное влияние, я думаю. Я надеялся, что ты мне скажешь.
- Дэнни сам тебе не сказал? Ты не пытался вытянуть из него это силой?
- Правду? Да, я пытался вытянуть из него это силой. Я сказал ему, что воткну кол в грудь его отца и отрежу голову его матери, если он мне не расскажет. Как я уже говорил, я не причинил вреда родителям, но пригрозил, а это самый быстрый способ заставить ребенка говорить. Но... все было именно так, как ты и сказал. Он не знал. Он честно не знал.
Это не удивило Гарретта. Свенсона тоже похитили, но он не помнил, как. Эффект ретроградной амнезии - распространенный среди похищенных. И избирательно поддерживаемая связь - головные боли, о которых Свенсон рассказал Убелю - возникали во время какого-то трансового канала или телепатии. Может быть, инопланетяне даже вызывали телетезию - внетелесные переживания.
Время покажет, и от него мало что осталось.
- Следующий вопрос, - спросил Гарретт. - На кого ты работаешь?
Сандерс на самом деле рассмеялся.
- Не позволяй этому оружию сделать тебя слишком самоуверенным, Гарретт. Такие парни, как я, умирают, прежде чем сдадут своих подрядчиков.
- Это ячейка в Агенстве национальной безопасности, не так ли? Или, может, Объединенный комитет начальников штабов или Министерство обороны?
Сандерс усмехнулся.
- Ты гоняешь мертвую лошадь, приятель.
- "Великолепная дюжина"?
- Забудь. Я не скажу. Во Вьетнаме меня пытали во Вьетнамской народной армии, эти парни были хардкорными следователями, обученными Советами; я полностью ожидал смерти и мне было все равно, потому что это была моя чертова работа. Тонкая красная линия, знаешь, как во Французском Иностранном легионе? Если эти больные коммунистические ублюдки не смогли заставить меня говорить - поверь мне. То же самое не может сделать и такой либеральный, тощий, безвольный, компьютерный журналист, как ты, не занимающийся даже хакерством.
Гарретт долго и упорно хмурился, но он предположил, что этот человек был прав, и даже предположил, что тот задавал слишком много вопросов, отвлекая внимание, которое Сандерс мог использовать в своих интересах.
Но Гарретт ничего не мог с собой поделать.
- Ну, считай этого нехакерского, либерального, тощего, безвольного, компьютерного журналиста, автора таблоидов пытливым умом, который хочет знать. Почему ты продался?
Сандерс не замедлил ни на йоту в своем ответе.
- Двадцать пять лет я служил своей стране как официант, и я никогда не получал ни цента чаевых, - ответил Сандерс, используя самый старый в мире мотив для предательства. - Я отдал свои навыки тому, кто больше заплатит. Когда я был во Вьетнаме, когда я был во Французском Конго, Алжире и Иране, я думал, что поступаю правильно. Я ошибался. Я наблюдал, как парни вроде Свенсона разбогатели, как свиньи, и ходили с бóльшим количеством медалей на груди, чем у Маршалла Жукова, а все, что я получил, - это пытки стеклянными иглами и ограниченную надбавку за работу в опасных условиях, которая тогда составляла около трехсот долларов в месяц. Если тебя собираются трахать столько лет, малыш, рано или поздно тебе захочется получить оплату в придачу. А потом приходят такие придурки из прессы, как ты, и выставляют нас всех детоубийцами, и однажды это ударяет по тебе. Какого хрена я это делаю? Поэтому я обратился. Да, я продался. Услуги, оказанные тому, кто больше заплатит. Знаешь, что это? Это американский путь.
- Для меня это больше похоже на измену, - заметил Гарретт.
- Что, черт возьми, ты знаешь? Ты ничего не знаешь, пока не проведешь в кустах шестьдесят дней, и дерьмо растет на тебе, и ты должен убрать дальнюю цель одним выстрелом, потому что если ты этого не сделаешь, армия потеряет тысячу пехотинцев в контрнаступлении. А если промахнешься, если придется сделать два выстрела, через две секунды тебя прицелят, и за то время, что ты не успеешь почесать гниль в паху, на твою голову полетят 80-мм минометные снаряды, и если тебе повезет - и если ты хорош - ты выберешься оттуда, но вместо рубашки на тебе будут кишки корректировщика. Потом тебе придется ждать еще неделю или две в кустах, чтобы тебя не схватили. Ты ешь змей и многоножек и пьешь воду из ручья, которая пахнет старой мочой.
Гарретт не притворялся, что выносит суждения. Он там не был, не был свидетелем ужасов. С другой стороны, он не позволил бы себе посочувствовать безжалостному убийце.
Они были на площадке второго этажа, и Гарретт видел открытую дверь прямо у перил. Там горел свет. Сандерс медленно пошел впереди него, затем остановился. Внезапно его плечи поникли.
- Боже мой!
Гарретт осторожно приблизился сзади.
"Осторожно, - предупредил он себя. - Возможно, это было отвлечение, Сандерс готовился сделать неожиданный ход".
- Что там? - спросил Гарретт, сохраняя дистанцию.
- Этот чертов ребенок ушел! - закричал Сандерс.
Глаза Гарретта расширились. Он посмотрел в комнату, из-за позиции Сандерса.
Спальня Дэнни.
Маленький детский стол, маленький стул, плакаты Люка Скайуокера и Железного гиганта на стене. Но Гарретту не нужно было осматривать комнату, чтобы понять, что говорит Сандерс.
Внизу кровати он заметил одно кольцо пары наручников, пристегнутых к каркасу кровати. Половина второго кольца свисала с коротких звеньев цепи.
- Ты, должно быть, шутишь...
Шарнирная застежка второго кольца лежала на полу. Сломанная.
- Это невозможно! - заявил Сандерс. - Это наручники для содержания под стражей Peerless! Их нельзя сломать!
- Да, ну, мне кажется, Дэнни сломал их, как будто они были из пластика, - заметил Гарретт, и каким-то образом - хотя это и смутило его - это его не удивило. - Мы говорим о восьмилетнем ребенке, который проник через электрифицированное ограждение и сломал три лучших замка армии.
Сандерс впервые выглядел расстроенным, сжимая кулаки по бокам своих ног.
- Что? Ему помогли гребаные инопланетяне? Гребаные инопланетяне пробрались в дом и вытащили его?
- Я точно не знаю, но это выглядит именно так, - ответил Гарретт, и, действительно, так оно и было.
К этому моменту его уже ничто не могло по-настоящему шокировать, ничто не было "невозможным". И вот тогда он понял самое лучшее...
- Ты проиграл, - сказал Гарретт. - Дэнни здесь нет, и я готов поспорить, что он уже доставил АПБ на склад. Он его взорвет, как ему сказали инопланетяне, и как они сказали Свенсону. То, что ты пытаешься предотвратить, произойдет... и ты ничего не сможешь с этим поделать.
- Чушь. Он всего лишь маленький ребенок. Чтобы взорвать AПБ, нужно сделать несколько шагов. Нужно собрать все вместе, правильно подключить, нужно установить детонатор. Маленький ребенок не может этого сделать!
- Маленький ребенок не может сломать замки и освободиться от наручников. Но он это сделал. Другого объяснения нет. Дэнни все это время получал помощь. Ты и я? Мы оба превзойдены, - Гарретт ухмыльнулся. - Но, по крайней мере, мое имя не будет покрыто грязью, когда все это дерьмо закончится. Ты? Ты потерпел неудачу. Полностью и окончательно. Свенсон оправдан, а ты просто пойманный киллер, который не смог успешно выполнить свою миссию.
Сандерс медленно кивнул.
- Да, но ребенок все равно умрет, не так ли? Когда он взорвет эту бомбу, он будет сидеть в центре огненного шара температурой в пять миллионов градусов. Держу пари, это тебя бесит до чертиков. Потому что ты ничего не сможешь с этим поделать.
Гарретт сразу почувствовал себя растоптанным; Сандерс был прав. Что бы ни должно было произойти сегодня ночью, оно произойдет. И каким бы важным ни было это событие, невинный маленький ребенок должен был умереть.
- Давай заключим сделку, - предложил Сандерс. - Ты попал в точку. Я провалил эту миссию по-крупному. Я больше никогда не буду работать. Меня поместят в список на уничтожение меньше чем через двадцать четыре часа.
- О, не волнуйся, - сказал Гарретт. - Ты будешь в полной безопасности - в тюрьме. Куда ты отправишься после того, как я тебя сдам. У меня есть пистолет, помнишь? Ты убийца. Убийцы должны сидеть в тюрьме.
- Не будь идиотом, - отозвался Сандерс. - Как ты только что сказал, я провалился. Я меченый человек, но у меня все еще есть связи, чтобы выбраться из страны. Отпусти меня, и я дам тебе миллион баксов примерно через двенадцать часов.
- О?
- Вероятно, именно столько времени нам понадобится, чтобы доехать до аэропорта и вылететь на Каймановы острова. У меня там есть номерной счет на зашифрованное имя. Поехали. Не будь идиотом. Будь богатым.
Гарретт сдержал смех.
- Я не могу взять оружие в самолет. Как только я потеряю это оружие, ты убьешь меня голыми руками.
- Поверь мне, - сказал Сандерс с тонкой улыбкой. - Я не такой уж плохой парень, каким ты меня считаешь. Я тебя зарежу, если ты меня отпустишь.
- Я лучше отсосу у дьявола, чем заключу с тобой сделку, - красноречиво ответил Гарретт.
- Я дам тебе еще кое-что, - добавил Сандерс. - Что-то бóльшее, чем деньги.
- Да? Что?
- То, чего ты хочешь больше всего на свете, - голос Сандерса внезапно стал звучным, полным обещаний. - Ты хоть представляешь, сколько закрытых документов я видел за свою карьеру?
Гарретт замер в раздумье.
"Наверное... много".
- Ты знал, что Джон Ф. Кеннеди одобрил убийство президента Южного Вьетнама, а также шесть текущих операций по убийству Кастро после Залива Свиней? Ты знал, что программа "МК-Ультра" все еще продолжается? Ты знал, что ЦРУ ежегодно с середины 70-х годов перевозит кокаин на двадцать миллиардов долларов в аэропорт Мена в Нелле, штат Арканзас, и что четыре последовательных президента разрешали это для черного финансирования?
Гарретт уставился.
- В 1995 году Борис Ельцин тайно продал три атомные подводные лодки иракцам; в 1996 году мы потопили все три из них с помощью орбитальной рельсовой пушки, о которой никто не знает. И вот тебе, Гарретт. Самолет-шпион "Аврора" существует - у нас их пять на секретной базе в пятидесяти милях к северо-западу от Дельты, штат Юта. Но они на самом деле даже не самолеты-шпионы; это дальние бомбардировщики-невидимки, которые могут пролететь 15 000 миль без дозаправки, и у нас также есть ядерные прямоточные воздушно-реактивные двигатели, которые развивают максимальную скорость 7 Махов. И это только вершина айсберга, Гарретт. Понимаешь?
Гарретт почувствовал себя подавленным от удара слов Сандерса.
- Что именно - правда - из того, что ты сказал?
Вены забились на висках Сандерса, когда он закричал:
- Половина того, о чем вы, придурки-заговорщики, писали, правда!
Крик Сандерса, казалось, разнесся эхом, словно в пещере.
- И у тебя есть доказательства?
- У меня есть сейф в банке Джорджтауна, полный доказательств, - ответил Сандерс. - Как ты думаешь, что делает такой парень, как я, чтобы защитить себя? За годы моей карьеры, когда у меня была возможность скопировать ограниченный документ, что, по-твоему, я делал?
- Копировал его, - сказал Гарретт.
- Верно. И к настоящему времени у меня накопилась целая стопка вещей. Я отдам их тебе - и деньги - если ты меня отпустишь. Следующая статья, которую ты напишешь, будет на первых полосах всех газет мира. Ты станешь царем горы. Ты войдешь в историю как человек, который все это раскрыл.
Гарретт потерялся в своих мыслях. Сандерс раскрывал работу всей своей жизни и правду, стоящую за ней.
Эту правду нужно было раскрыть.
Лицо Сандерса стало более напряженным.
- А это дело Неллиса? Ты думаешь, что крушение Неллиса - это все, что есть?
- Нет, не думаю. Я думаю, что на этой планете есть десятки подлинных случаев внеземного контакта, - ответил Гарретт.
- Не десятки, приятель. Попробуй сотни. Розуэлл был настоящим, как и Кингман с Кексбургом. Первый раз, когда американские военные официально подняли разбитый внеземной корабль, был в Гленроке, Вайоминг, в 1919 году. У меня есть копии полевых фотографий и документов по подъему, даже официальный отчет президенту и военному министру. Есть вещи, которые ты даже не можешь себе представить. И я дам их тебе, с деньгами, - Сандерс строго посмотрел на него. - Подумай об этом, приятель. Все, что ты когда-либо хотел - за всю свою жизнь - я тебе дам. Но ты должен согласиться на сделку.
Гарретт стоял ошеломленный; он уже мечтал. Деньги были ничем, но данные? И было совершенно логично, что кто-то на месте Сандерса за все эти годы видел так много, и было столь же логично, что он мог бы продублировать часть этого, чтобы обезопасить себя.
Слова эхом отозвались в голове Гарретта:
"Половина того, о чем вы, придурки-заговорщики, писали, правда..."
Это был шанс Гарретта, не так ли?
Но...
Была одна вещь, которую этот внезапный всплеск жадности заставил его забыть.
"Ребенок... Ребенок умрет, если я его не найду..."
Гарретт отбросил все это, пришел в себя. Он понятия не имел, где находится склад 12, и Сандерс тоже.
- Может быть, отец Дэнни знает, где находится склад? - предположил он.
Лицо Сандерса исказилось в паутине морщин.
- Что с тобой? Забудь о складе! Забудь этого чертового ребенка! Ты все равно не сможешь его спасти! То, что я тебе дам, сделает тебя знаменитым!
- Заткнись, - сказал Гарретт. - Никакой сделки. Единственное, что ты мне дашь, - это удавка.
- Я серьезно, мужик! - почти заорал Сандерс. - Клянусь!
- Заткнись, - повторил Гарретт, хотя и немного ерзал. - Где ты связал генерала Вандера и его жену?
- О, ради бога! У нас нет времени на эту чушь!
Гарретт напрягся, нацелил пистолет в лоб Сандерса.
- В какой комнате? Вандер может знать, как добраться до склада, и я не собираюсь сидеть сложа руки и позволять какому-то маленькому ребенку поджариваться из-за несбыточной мечты. Скажи мне, в какой комнате отец Дэнни... или я тебя прямо здесь разнесу.
Поза и воодушевление Сандерса, казалось, сдулись, лопнувший плот.
- Я же сказал, я вырубил его и его жену амобарбиталом.
- Тогда мы их разбудим! - рявкнул Гарретт. - Где они?
Сандерс пожал плечами и указал.
- Главная спальня. Прямо там.
Гарретт направился к двери, но затем спохватился.
- Ты, - сказал он. - Веди дорогу. Не могу поверить, что я чуть не повернулся спиной к обученному убийце.
Сандерс подмигнул ему.
- И, наверное, хорошо, что ты этого не сделал.
Сандерс прошел в другой конец коридора наверху, Гаррет последовал за ним. Убель сказал, что никто не знает местонахождения склада, но, безусловно, был шанс, что генерал Вандер, командир поста, может знать или, по крайней мере, иметь какие-то подозрения. Сердце Гарретта забилось несколько раз в слабой надежде.
- Здесь, - сказал Сандерс и открыл дверь в конце коридора.
Гарретт бросил взгляд мимо Сандерса в освещенную спальню. Обычная спальня среднего класса, красивые шторы, хороший декор. И Сандерс действительно сделал, как сказал: он довольно надежно связал генерала и миссис Вандер.
Но они никуда не ушли.
Живот Гарретта содрогнулся от этого зрелища. Мягкое бежевое покрывало наполовину покраснело от крови. Длинные струйки крови стекали по задней стене тонкими полосками алого, переходящего в коричневый.
"О, нет, - подумал Гарретт. - Черт возьми..."
А потом его чуть не стошнило.
Генерал Вандер лежал неподвижно, как распластанное пугало, в центре его футболки хлынула кровь. Что-то похожее на сломанную ножку деревянного стула вонзилось ему в грудь, пригвоздив его к кровати.
Миссис Вандер пришлось еще хуже. Ее обезглавленное тело лежало рядом с мужем, а ее бледная голова смотрела на Гарретта, аккуратно прислоненная к столбику кровати.
- Продолжай, - сказал Сандерс. - Спроси генерала Вандера, знает ли он, где находится склад 12?
Наконец, лицо Гарретта поднялось, и он прорычал:
- Ты злой убийственный кусок дерьма, мать твою...
Сандерс прыгнул вперед, падая на Гарретта, как рушащаяся кирпичная стена, его "ход" наконец-то сделан, и Сандерс мастерски сделал это в нужный момент, когда Гарретт пытался сдержать свое отвращение. Сандерс держал горло Гаррета одной рукой - мгновенно перекрывая подачу воздуха - а другую руку на пистолете, который он вырвал из руки Гарретта так же легко, как отнимает погремушку у младенца. Внезапно все крепкое тело и накаченные мышцы Сандерса, казалось, легли на Гарретта, как будто пытаясь его расплющить. Рука оторвалась от его горла; Гарретт закричал в воздухе.
Затем пистолет Линн был крепко прижат ко лбу Гарретта.
Стальные глаза Сандерса уставились вниз, и его голос потек, как какая-то черная жидкость.
- Если бы я не торопился, я бы разделался с тобой медленно. Я бы поработал над тобой как следует - всю ночь - как я делал со всеми этими подростками-вьетконговцами в Центральном секторе. Я бы отрезал по кусочку за раз и прижигал каждую рану паяльной лампой. Я бы сжег твое лицо наполовину, как я сделал с теми придурками из Службы внешней документации и контррразведки во Французском Конго, и оторвал бы твой член парой тисков. Затем я бы воткнул тебе в почки и печень иглы-фиксаторы. Очень медленно, - Сандерс слабо улыбнулся. - Считай, тебе повезло, что я тороплюсь.
- Давай, стреляй в меня, придурок, - прохрипел Гарретт. - И, кстати, твоя мать паршиво сосет. Что ты думаешь?
Лицо Сандерса покраснело, напряглось. Ствол пистолета Линн сильнее прижался ко лбу Гарретта, когда его палец нажал на спусковой крючок.
И снова нажал...
И снова...
- В чем дело, Элли МакБил? - спросил Гарретт. - Такой большой и сильный убийца, как ты, не может достаточно сильно нажать на этот жалкий маленький курок?
Сандерс стиснул зубы, и его палец побелел от силы, с которой он давил на курок.
Он не мог выстрелить из пистолета.
- Какого хрена ты...
- Я же говорил тебе внизу, что знал, что ты на меня накинешься, - сказал Гарретт, ухмыляясь. - Поэтому, когда мы поднимались по лестнице, я вынул обойму из пистолета. Даже такой безмозглый бывший армейский идиот, как ты, знает, что полуавтоматический пистолет не выстрелит, если обойма будет вынута, даже если в патроннике есть патрон.
В ужасе Сандерс наклонился и уставился на приклад пистолета. Обоймы не было.
- Теперь посмотри вниз, примерно там, где находится твой пупок, - сказал Гарретт.
Сандерс очень медленно это сделал. И увидел свой собственный пистолет, который Гарретт отобрал у него ранее, теперь крепко сжатый в руке Гарретта. Ствол малого калибра находился в полудюйме от живота Сандерса.
- Молодец, сопляк. Я впечатлен.
- И разве не обидно, что такой парень, как ты, убивший сотню людей, собирается получить пулю у нехакерского, либерального, тощего, безвольного, компьютерного журналиста таблоидов вроде меня? - Гарретт позировал.
Сандерс усмехнулся прямо ему в лицо.
- У тебя нет яиц убить меня.
БАМ!
Сандерс взвыл, когда первая пуля вонзилась ему в живот. Он перевернулся и...
БАМ!
Гарретт всадил вторую пулю Сандерсу между глаз.
- Что ты сказал? - спросил Гарретт труп, когда поднялся с пола и отряхнулся. - У меня нет чего?
Уже было за полночь. Искаженная луна висела низко, словно сидя на вершине линии деревьев, болезненным темно-желтым сиянием. Воздух - все еще теплый и липкий даже в это время ночи - казалось, пульсировал взад и вперед в своем слабом, но каким-то образом оглушительном хоре сверчков, цикад и ночных птиц.
Обутые в кроссовки ноги Дэнни Вандера перенесли его на еще один низкий, поросший сорняками холм. Луна последовала за ним вдоль деревьев. Суровое лето в Мэриленде принесло длительную засуху, побуревшую обширные луга поста, высасывающую жизнь из растений и цветов. Выжженные сорняки хрустели под каждым шагом Дэнни. Несколько раз совы ухали на него с высоких деревьев, и время от времени он чувствовал жуткое, безмолвное жужжание над головой: летучие мыши.
К этому времени, шагая дальше, Дэнни подумал, что, должно быть, сходит с ума. Зачем еще ему ходить к психиатру? Почему бы еще ему казалось, что все вокруг него разлетается на сотни кусков, как бутылка из-под газировки, упавшая на тротуар? Между муками дома днем и Палочниками ночью Дэнни иногда желал просто умереть.
Постоянные слезы держали его щеки мокрыми. То, что произошло совсем недавно, казалось ужасным кошмаром. Но он знал, что этот кошмар был реальностью.
Тот ужасный человек, который вошел в их дом...
И то, что он сделал с родителями Дэнни, пока тот человек заставлял его смотреть...
"Он... отрезал... мамину..."
Дэнни зажмурился и на мгновение остановился. Он выкинул все это из головы, заставил себя не думать об этом, не вспоминать. Ему пришлось притвориться, что этого не существует.
"Мои мама и папа мертвы..."
Потребовалось некоторое время, чтобы выкинуть все это из головы. Но он знал, что это Палочники помогают ему.
И они помогли ему, не так ли?
Ну, вроде того.
Они помогли ему сбежать.
"Да, - подумал он, - но только чтобы я мог помочь им".
Он не понимал, и, наверное, никогда не поймет. И по какой-то причине он знал, что не должен был. Он знал, что не может, не может понять. Это было похоже на то, что его родители говорили ему о Боге, совсем недавно, когда они все были в гостиной и смотрели новостной канал о большом землетрясении в каком-то месте на другом конце света под названием Турция. Тысячи и тысячи людей погибли, все за одну ночь, и Дэнни не понимал, поэтому он спросил:
- Как Бог мог это допустить?
Его мама и папа странно переглянулись, но потом его мать сказала:
- Он не допустил этого, Дэнни. Это просто произошло, потому что...
- Дьявол владеет титулом собственности на этот мир, сынок, - вмешался его отец, попивая пиво, как он почти всегда делал по вечерам. - Так было с тех пор, как Ева откусила яблоко, с тех пор, как человечество отказалось от Рая.
Дэнни понял, а его мать не выглядела слишком довольной объяснениями папы.
- Бог намного больше нас, дорогой, - сказала она. - Он намного умнее нас, и в его плане для нас есть много вещей, которые мы просто не можем понять, потому что не способны.
Дэнни все еще не понимал... но он предполагал, что это, должно быть, примерно то же самое. Он не понимал, почему все это происходит, потому что люди не могли этого понять. Они были недостаточно умны. Но Бог понимал, потому что Он был умнее.
Дэнни решил, что и Палочники тоже.
После того, как мужчина убил его родителей и приковал запястье Дэнни наручниками к кровати, он спустился вниз.
Вот тогда Палочники вернулись к нему в голову и сказали, как сбежать.
Перчатка...
Дэнни всегда носил ее в заднем кармане, как ему и сказали Палочники.
Он продолжал идти, неся с собой большой чемодан. Он знал, куда ему теперь идти - Палочники сказали ему это совсем недавно.
Дэнни чувствовал себя куклой, которую разрывают на части четырьмя разными способами. Но он просто продолжал идти. Он просто продолжал идти дальше, к месту, которое он знал... но не помнил.
"Это... это должно быть оно", - подумал он.
Его кожу начало покалывать, и он услышал гул в голове. Так говорили с ним Палочники, когда они не могли быть достаточно близко, чтобы увидеть его или вложить странные слова, похожие на форму, в его голову.
Покалывание, гул.
"По крайней мере, после сегодняшней ночи больше не будет головных болей".
Палочники обещали ему это.
Теперь он стоял на поляне, всего лишь в небольшом углублении у пояса деревьев вдоль возвышающихся холмов. Лунный свет заливал всю местность своим жутким желтым светом. Дэнни поставил большой чемодан, затем опустился на колени. Он начал сметать листья руками, убирая щетину с сухой земли. Это заняло у него некоторое время; под листьями был почти дюйм почвы, и ему пришлось копать и ее. Несколько дождевых червей появились между его пальцами, но он отбросил их в сторону. Он знал, что это было правильное место.
Он просто не знал, что это было за место.
Он еще немного погладил руками - это стало больно, царапая кожу - но затем, всего через несколько секунд, он почувствовал это.
Что-то внизу.
Под листьями, ветками и землей.
"Здесь..."
Это было совершенно плоским и прохладным, как металл. Затем он почувствовал что-то еще: квадратный бугорок, похожий на коробку размером примерно с половину видеокассеты, вроде той, что иногда брали напрокат в "Блокбастере".
Когда он стряхнул всю землю, он увидел ее в лунном свете: маленькую коробку.
Это был замок.
Замок имел что-то вроде крышки сверху, и Дэнни просто щелкнул небольшим переключателем сбоку, затем крышка открылась, показав десять кнопок, которые напоминали кнопки на телефоне. Это был кодовый замок, а кнопки были комбинацией.
Дэнни не знал, какие кнопки нужно нажимать, но ему было все равно.
Это не имело значения, не так ли?
Он крепко схватил корпус замка рукой в перчатке и потянул.
Замок распахнулся с громким щелчком!
Дэнни отбросил детали в сторону. Затем он схватил тяжелое стальное кольцо снизу. Он поднял кольцо...
А затем прохладная плоская поверхность под землей начала подниматься, и вот тогда Дэнни понял, что это такое.
"Огромный люк - в земле".
Лицевая сторона самой двери была размером с его матрас. Когда он поднял дверь до самого роста стоя, он без усилий отбросил ее назад. Петли слегка скрипнули, затем двери упали на землю с приглушенным свистом, затем с глухим стуком.
Сейчас он смотрел на квадратную черную дыру. Затем очень медленно загорелся свет, сначала слабый, затем набирающий силу, пока Дэнни не смог разглядеть детали. Свет был красным, установленным на боковой стороне металлической стены внутри дыры, как резервный фонарь на подводной лодке.
Теперь он мог видеть внутри дыры, он мог видеть, что там было:
Сетчатый металлический пандус.
Дэнни постоял там некоторое время, окутанный теплым летним воздухом и роящимися ночными звуками. Сова снова заухала, и в глубине леса он услышал быстрые шорохи животного, вероятно, белки или лисы.
Несмотря на то, что ему было всего восемь лет, Дэнни внезапно и очень сложно ощутил потерю. Он считал само собой разумеющимся просто стоять в какой-нибудь роще посреди ночи. В мире была удивительная красота, которую он никогда не замечал до сих пор, до этого самого момента. Влажная, проносящаяся ночь, стрекот сверчков и цикад, тихий звук блуждающего ветерка, гуляющего по лесу.
Все это было экспоненциально и неописуемо прекрасно.
И в те же самые несколько отдельных мгновений Дэнни чувствовал себя взрослым, думая о таких вещах, осознавая, насколько прекрасен мир.
И понимая, что он никогда больше не увидит ничего из этой красоты.
"Почти пора", - понял он.
Пришло время спускаться, спускаться в яму.
Дэнни взял АПБ и начал спускаться по освещенному красным светом пандусу.
"Ребенок умрет", - эта мысль вбилась в голову Гарретта.
Это был своеобразный удар эмоций. Дети не должны умирать, но они умирали каждый день. По всему миру миллионы детей умирали каждый месяц от голода, болезней, остатков противопехотных мин и бессмысленных войн людей. Гарретт даже не знал Дэнни Вандера, никогда его не встречал... но это не имело никакого значения. Он был просто еще одним ребенком.
Просто еще одним невинным, который умрет из-за чего-то, чего он не понимает.
Гарретт чувствовал себя бессильным, бесполезным.
Но он выполнил свою работу, не так ли? Последний жизненно важный приказ Свенсона был выполнен, как и приказ старшего уорент-офицера Убеля.
Инструкции Убеля повторялись шепотом в голове Гарретта.
"Если Дэнни Вандеру не позволят взорвать АПБ в нужное время, то... Господи, я не знаю, что произойдет. Кто знает, что эти инопланетные штуки могут сделать в ответ?"
Гарретт устранил угрозу; он убил Сандерса. Так что теперь Дэнни Вандер сможет взорвать эту бомбу в нужное время.
И он умрет.
Гарретт понимал, какое влияние инопланетяне должны оказывать на Дэнни, и не мог забыть, что они также повлияли на Свенсона. Но при всем их явном психическом и техническом превосходстве над человеческой расой Гарретт сильно сомневался, что они способны передать Дэнни правильные инструкции по таймеру и взрывателю таким образом, чтобы он смог сбежать. Даже если у бомбы были инструкции, как восьмилетний ребенок мог различить все детали?
- Проклятие! - внезапно закричал Гарретт и в отчаянии ударил кулаком по стене. Стена едва прогнулась - он ударил по гвоздю - и тут его костяшки пальцев запульсировали от боли. - Придурок! Сломай себе руку, почему бы тебе этого не сделать? Это как раз то, что тебе нужно!
Злиться было бесполезно. Он ничего не мог сделать. Что бы ни должно было произойти сегодня ночью, по всей вероятности, оно произойдет. Даже Гарретт не был уверен, что это может быть, но он знал, что это важно. Дэнни Вандер умрет, но что-то более важное, чем Дэнни, чем Гарретт, чем кто-либо на планете, будет спасено.
"Вот так оно и должно быть", - подумал Гарретт.
Он бродил по дому, полностью осознавая, что мертвые тела наверху должны быть каким-то образом убраны отсюда. Сам Гарретт, конечно, не мог присутствовать, чтобы объяснить... потому что кто поверит такому объяснению? Нет, простого "анонимного" телефонного звонка в офис безопасности базы было бы достаточно. Он скоро покинет пост и остановится у ближайшего таксофона. И это будет конец. Никто из начальства никогда не поймет этого, и это было прекрасно. Это будет выглядеть как какое-то убийство ополченцев, и тело Сандерса никогда не смогут официально опознать, кроме высших ячеек, которые уже все знают об этом. Дело закрыто.
Гарретт налил себе пива из холодильника Вандера (он сомневался, что генерал будет против), затем угрюмо пошаркал и закурил, осматривая семейную комнату, но ничего толком не увидев.
Прогулка как в плохом сне.
Дом был совершенно тихим; Гарретт чувствовал себя беспокойно. Было что-то нервирующее в том, чтобы находиться в доме, где наверху три трупа, не так ли? Самые темные размышления заставили его сердце пропустить удар. Он был единственным живым в доме. Что он будет делать, если услышит, как кто-то спускается по лестнице?
Гарретт вздрогнул.
Его разум пытался напугать его, но он знал, что это было только раскаяние. Почему он просто не ушел?
Он стряхнул пепел в раковину, затем поднял бровь в сторону другой стороны кухни.
"Что это... это?"
Он заметил две двери.
Одна из них, очевидно, была внешней дверью, которая вела на задний двор. Но вторая дверь была слегка приоткрыта.
"Подвал?" - подумал он.
Когда он подошел и толкнул ее, то обнаружил именно это. Он щелкнул выключателем рядом со стеной и посмотрел вниз по деревянным ступеням.
Он спустился вниз, нашел типичный подвал. В основном это было хранилище старых вещей, которые отжили свой век, но ни у кого не хватило духу выбросить их или отдать в "Гудвилл". Множество картонных коробок, старых ламп и стульев с накинутыми на них простынями. Он включил еще одну лампу на свисающей веревке. И уставился.
Там, вдоль самой дальней стены, Гарретт легко заметил несколько беспорядочно разбросанных коробок для переезда. Казалось, их вытащили, отодвинули от стены. Гарретт подошел ближе и наклонился. Он прищурился.
"Вот где Дэнни спрятал АПБ", - он сразу понял.
Полосы пыли на полу были сметены, когда вытаскивали коробки, и было ясно, что это произошло совсем недавно. Коробки оставляли полосы пыли от своего движения.
- Так вот где Дэнни спрятал бомбу, - громко произнес Гарретт.
Слова глухо разнеслись эхом. Короткий пролет деревянных ступенек вел к паре дверей подвала, которые, если их поднять, открывали выход в подвал. Теперь все было прямо перед ним: Гарретт знал, что он смотрит на маршрут Дэнни с бомбой.
Когда он подошел к дверям подвала, он не удивился, обнаружив сломанный главный замок. Он поднялся по нескольким ступенькам, поднял одну из дверей подвала и теперь выглядывал в ночь.
"Он где-то там, - подумал Гарретт. - Восьмилетний ребенок с тактическим атомным взрывным устройством... и у меня нет возможности его найти".
Все еще угрюмый, Гарретт вернулся, закрыл дверь подвала. Он собирался подняться наверх и выйти из дома, но тут заметил короткую рабочую стойку, воздвигнутую сбоку. Он включил еще одну верхнюю лампочку и не увидел ничего необычного. Просто обычный верстак с тисками, установленными в углу. Различные инструменты висели на зажимах в секциях из перфорированной доски на боковой стене.
"Большое дело", - подумал он.
Но затем он заметил уголок папки, торчащий из-под упаковки наждачной бумаги. Гарретт достал папку и обнаружил, что она заполнена набросками.
Гарретт начал перелистывать наброски.
"Похоже, Дэнни интересовался рисованием..."
Хотя это было явно элементарно, для ребенка это было чертовски хорошее произведение искусства; на самом деле, когда Гарретт вспомнил файлы, которые ему дал Свенсон, и художественные интерпретации крушения Неллиса, сделанные Отделом физиологических наук ЦРУ на основе показаний очевидцев, он решил, что, если уж на то пошло, рисунки Дэнни были лучше.
И определенно основаны на той же теме.
Он нарисовал несколько версий корабля, с теми же характеристиками и уровнями детализации, которые связаны с описаниями очевидцев более тридцати пяти лет назад. Длинный, узкий фюзеляж, весь черный, цилиндр в небе. Тонкий элемент освещения, бегущий снизу, как нить света. Странные трапециевидные формы по бокам, которые могли быть только окнами или смотровыми иллюминаторами. Затем последовал залп рисунков, изображающих самих существ: высокие, долговязые фигурки, почти без плоти, жуткий обрубок вместо головы. Хуже было лицо... если его можно так назвать. Никаких черт вообще, за исключением одной щели для глаз.
Но больше всего Гарретта беспокоила скрупулезность, с которой Дэнни нарисовал единственную часть, которую Гарретт действительно видел сам.
Руки существ.
По конфигурации они были идентичны кости предплечья, которую он нашел в гараже.
Всего два многосуставчатых пальца, соединенных в узком запястье.
Гарретт вздрогнул.
Еще несколько рисунков показывали маленького мальчика - очевидно, Дэнни изобразил себя - стоящего ночью на холме и смотрящего на цилиндрическую машину. Еще один набросок фигур, стоящих над кроватью Дэнни, наклонившихся, и еще несколько Дэнни, стоящего в месте, которое могло быть только внутренней частью корабля.
"Парень, должно быть, был чертовски напуган", - подумал Гарретт, затем задался вопросом, насколько хорошо он справился бы с той же ситуацией?
Вероятно, не очень хорошо.
Последние несколько набросков, однако, были, пожалуй, самыми любопытными.
"Что это, черт возьми?"
Гарретт всмотрелся в следующий рисунок. Это был Дэнни, который тащил толстый чемоданообразный контейнер от разобранного забора.
"Бомба!" - понял Гарретт.
У него была теория на все остальное, но не на это.
Как восьмилетний ребенок взломал двухслойный электрический забор, сломал три неразрушимых замка высокой безопасности?
"Вот что я хочу знать?" - подумал Гарретт, настойчиво изучая рисунок.
Затем он заметил нечто любопытное. В собственном рисунке Дэнни, где он сам оттаскивает бомбу от забора...
"Что это... это?"
Казалось, что на его руке что-то было, на руке, которая сжимала прорезь в корпусе АПБ. Но... что это было?
"Перчатка?" - задавался вопросом Гарретт.
Он не мог быть уверен; детали рисунка были мельчайшими. Но на руке фигуры на рисунке определенно что-то было, на руке, несущей бомбу, и это могла быть перчатка или... просто что-то странное, что, казалось, покрывало руку Дэнни.
Затем...
"Подожди-ка, - медленно подумал Гарретт, перелистывая последний набросок в стопке. - Это..."
Последний набросок был простым и резким. Зернистая черная форма с овальным отверстием на одном конце и двумя длинными... похожими на пальцы формами, выходящими с другого конца.
Как перчатка.
"Для двупалой руки", - подумал Гарретт.
Гарретт уставился, сжимая в кулаке, размышляя.
Это было очень интересно.
Но затем вся реальность резко вернулась в его способность осознавать. Какая разница? Гарретт ничего не мог сделать. Даже если бы он мог полностью разобраться в этих набросках, факт оставался фактом: Дэнни Вандер уже направлялся в "Ноябрьское поле", склад 12, чтобы взорвать АПБ с помощью сильного ядерного взрыва, который наверняка испарит его восьмилетнего "я" за одну пятимиллионную градусную секунду.
Гарретт не знал, где находится "Ноябрьское поле", склад 12. И не было никакого способа узнать.
Поэтому он был бессилен спасти Дэнни Вандера.
"Так чего же я беспокоюсь об этом? - рассуждал он. - Если бы я мог что-то сделать, я бы это сделал. Но я не могу... потому что я не знаю, куда пошел Дэнни".
Вот и все. Это была окончательная правда.
"Я мог бы просто уйти отсюда, вернуться домой, вернуться к своей жизни. Я сделал все, что мог, но последние части просто не сработали".
По какой-то причине, которую он не мог точно определить, он взял стопку набросков, положил их обратно в папку и приготовился их взять. Хоть какой-то последний след, если это был этот маленький ребенок, которого он никогда не встретит, но который все равно выполнял первостепенную задачу.
Что-то, что будет напоминать о нем.
"Невинный ребенок..."
Однако всплыл еще один смущенный гнев, хотя он понимал, что это бесполезная эмоция. Что бы это ни было, и откуда бы они ни взялись...
"К черту их, - подумал Гарретт. - Ублюдки..."
Последний приказ Свенсона был выполнен. И эти существа, конечно, получали то, что им было нужно, но они делали это за счет маленького мальчика - маленького невинного, легко манипулируемого человеческого мальчика.
"Какое право они имели так поступать?"
Со всеми гипотезами и здравым смыслом, что любая инопланетная раса, способная отправиться на Землю, должна быть превосходящей...
"Все это дерьмо. Они так же эгоистичны и корыстны, как и мы".
Гарретт, по крайней мере, знал одно: если его собственное выживание зависит от жертвы маленького мальчика... он бы сказал: "К черту это!" Он не позволил бы маленькому мальчику умереть, чтобы спасти свою шкуру.
Он бы не позволил. Он просто знал это.
Он закурил сигарету, выплюнул разочарованный дым в тесный подвал.
"Может быть, люди везде одинаковы. На этой планете или на любой другой. Никакого сострадания нигде. Все это так... хреново".
Он сунул папку с набросками под мышку и повернулся, чтобы уйти, повернулся, чтобы оставить весь этот кошмар позади, когда...
"БОЖЕ!"
Укол боли пронзил его голову, словно выстрел из пневматического пистолета киллера. Лицо Гарретта исказилось в агонии. Сначала он подумал, что кто-то, должно быть, выстрелил ему в голову, но когда он рухнул на цементный пол подвала, его зрение показало ему, что он, несомненно, один.
Затем боль в его голове утроилась, и утроилась снова, так что он лежал полностью парализованный. Слезы выдавились из уголков его глаз, его лицо перекосилось. Его рот застыл открытым, но он не мог даже издать всхлип, не говоря уже о крике.
Гарретт знал, что у него инсульт.
Он знал, что умрет.
Но он не знал, что ошибается...
В мутном красном свете заднего хода Дэнни прочитал жирные слова на предупреждающем знаке внизу пандуса, но он не придал этому значения. Это не имело значения. После сегодняшней ночи, какой смысл в словах? Если только это был не рай.
Дэнни надеялся на это.
Было очевидно, что в это место давно никто не заходил. Паутина украшала металлические стены, и он мог видеть тяжелые полосы ржавчины, пробивающиеся из пузырей порошково-голубой краски. Дэнни на самом деле чувствовал запах ржавчины здесь внизу.
Но...
"Куда мне теперь идти?" - спросил он себя.
Теперь, когда он спустился по пандусу, он оказался в небольшой комнате с металлическими стенами, темной в странном красном свете. Всего четыре стены, никаких дверей. Однако он знал, что это не то место, где он должен был взорвать бомбу.
Он знал, потому что ему сказали Палочники.
Именно тогда он заметил маленькую стеклянную панель на одной из стен. Ему пришлось встать на цыпочки, чтобы открыть панель, а затем ему пришлось прищуриться сквозь красный свет, чтобы прочитать.
ГЛАВНОЕ ПИТАНИЕ - гласила маленькая табличка внутри. А прямо под табличкой была ручка.
Дэнни протянул руку вверх и потянул за ручку. Он зарычал, стиснув зубы, но ручка не поддавалась; вероятно, ее заклинило ржавчиной. Несколько секунд Дэнни чувствовал себя в отчаянии, но потом он почти рассмеялся над собой.
Он поднял другую руку - руку с перчаткой - и снова потянул ручку вниз. Ржавчина в пазу ручки, твердая, как цемент, затерлась и сломалась, затем ручка хлопнула о дно.
Яркие белые огни зажглись, заполняя маленькую металлическую комнату. Дэнни вздрогнул, прикрыл глаза. Теперь пол, казалось, гудел, и он мог слышать далекие щелчки, треск и резкие звуки под собой, под землей. Теперь, когда свет горел, Дэнни легко заметил круглую красную кнопку на стене напротив.
Дэнни нажал кнопку, а затем раздался громкий КЛАК!, затем ровный стонущий звук, похожий на звук работающего двигателя.
"Ого..."
Комната с металлическими стенами была и вовсе не комнатой, не совсем. Это был лифт.
Вся "комната" начала опускаться.
Когда верхние края стен отделились от потолка, Дэнни увидел, как вращаются колеса и вытягиваются длинные толстые кабели. Скрипучий гул преследовал его на протяжении, должно быть, пятидесяти футов, пока пол трясся. Затем еще один, более громкий, стук.
Пол содрогнулся и остановился. Частицы ржавчины поплыли вниз, посыпав голову Дэнни красно-черной пылью.
"Здесь", - подумал Дэнни.
Глубоко.
Он сошел с платформы лифта в другую комнату с синими металлическими стенами, зараженными вспышками ржавчины. Загорелось еще больше ярких белых огней. Он поставил корпус АПБ и подошел к очень большой белой двери, которая имела секции и петли, как гаражные ворота у него дома.
Трафаретные буквы черной краской гласили:
Еще одна ручка с резиновым наконечником торчала из щели в стене. Дэнни дернул ее вниз.
Еще больше гудения и лязга. Сверху посыпалось еще больше ржавчины.
Когда большая навесная дверь начала подниматься.
В конце концов, решетчатые секции двери были подняты наверх, оставляя перед ним широкий открытый дверной проем, за которым светили еще больше белых прожекторов. Дэнни снова поднял АПБ и пошел вперед в другую комнату, на этот раз образованную не окрашенными металлическими стенами, а окрашенными бетонными плитами.
"Это было хранилище", - понял Дэнни.
Это был склад.
Сам склад выглядел примерно таким же большим, как многоцелевая комната в школе. Каждый его шаг вперед громко отдавался эхом у него в голове; Дэнни думал о ночных птицах снаружи и о летучих мышах. Казалось, что потребовалось много времени, чтобы дойти до центра склада.
И, казалось, что для этого было ужасно много места.
Хранилище склада было достаточно большим, чтобы вместить по меньшей мере сотню автомобилей, но все, что стояло в его середине, это три длинных тонких деревянных ящика, лежащих рядом друг с другом.
Ящики выглядели странно: восемь или девять футов в длину и всего, может быть, полтора фута в ширину. Часть психики Дэнни не могла представить, что в них находится.
Но была другая часть психики Дэнни, которая точно знала, что это за ящики.
На каждом ящике была трафаретная этикетка:
Опять же, Дэнни это знал, хотя и не помнил. Палочники сказали ему это в уме. Это был просто трюк, чтобы отпугнуть людей.
"Я это знаю", - подумал он.
Так же, как он знал свой собственный адрес.
Дэнни знал, что длинные деревянные ящики на самом деле не были минами-ловушками. И каким-то образом он знал больше. Он знал, что кто-то давным-давно спрятал эти ящики здесь - старый лысый человек, который теперь умер, - и что этот человек специально повесил на ящики фальшивое предупреждение о минах-ловушках.
Палочники сказали ему это.
Кроме того, ему в любом случае не нужно было открывать ящики.
"Мне просто нужно взорвать их этой бомбой", - напомнил он себе.
Дэнни встал на колени у атомного подрывного боеприпаса и достал несколько вещей из прикрепленного к нему брезентового мешка. Он внимательно посмотрел на вещи, которые лежали внутри мешка: моток коричневой проволоки, маленькая коробка с часами на ней и еще одна поменьше с квадратной выступающей кнопкой.
Он не знал, что это за вещи.
Затем он открыл небольшую книгу в светло-желтой бумажной обложке. Книга была довольно толстой. На обложке было написано:
Далее Дэнни открыл обложку, нашел заголовок "Оглавление" и нашел там заголовок под названием "Основная сборка".
Там было написано:
Дэнни открыл тяжелый черный чемодан АПБ и вынул тяжелый, похожий на блок механизм. Он был покрыт странным темно-зеленым пластиком с выступами. Насколько мог, он следовал всем инструкциям, которые только что прочитал в руководстве, затем снова посмотрел на страницу.
Дэнни надеялся, что все делает правильно, и у него было хорошее предчувствие, что так оно и есть. Он следовал инструкциям буквально, используя схему на развороте в качестве руководства. Затем он проверил, перепроверил и трижды проверил.
Все выглядело правильно.
"Вот, - подумал он. - Думаю, готово..."
Он взял маленькую пластиковую коробочку, которая была устройством для взрыва М34; аккуратно держал ее в руке. Его большой палец скользнул по защитной крышке.
Все, что ему нужно было сделать, это нажать вниз.
Он задавался вопросом, услышит ли он взрыв?
Он задавался вопросом, проживет ли он достаточно долго, чтобы услышать щелчок?
Но он знал одно: он ничего не почувствует, когда умрет. Все произойдет слишком быстро.
- Пока, мама. Пока, папа, - сказал он, смахивая слезы. - Я надеюсь... Я надеюсь, что рай действительно существует...
Дэнни закрыл глаза, крепко их зажмурил, затем начал нажимать на пластиковую защитную крышку, пока...
- Подожди секунду, Дэнни! - крикнул мужской голос.
"Иисус Христос! Я журналист, а не гребаный гимнаст! - думал Гарретт, осторожно отталкиваясь от старых лифтовых тросов.
Его рубашка была испорчена, его итальянские брюки за триста долларов были испорчены, его руки были черными от кабельной смазки.
Он не знал, как он сюда попал... но с другой стороны, он знал.
Он помнил, как был в доме Вандеров, убитых родителей Дэнни, в спальне наверху и Сандерса.
"О, черт..."
Он помнил, как убил Сандерса.
Гарретт не знал, правильно ли чувствовать себя хорошо, убивая кого-то, даже такого продажного, хладнокровного и просто такого злого, как Сандерс. Это, вероятно, было неправильно, но...
Гарретт все равно чувствовал себя хорошо.
Затем он немного побродил вокруг, чувствуя себя абсолютно бесполезным - даже чувствуя себя виноватым, потому что Дэнни умрет, когда он активирует АПБ, и Гарретт ничего не мог сделать, потому что он не знал, где находится "Ноябрьское поле" или склад 12.
И, что более конкретно, он вспомнил, как проклинал эти иноземные формы жизни за то, что они использовали невинного ребенка для своей грязной работы. Он вспомнил, как ненавидел их за это.
Похищение и промывание мозгов маленькому ребенку для своих собственных целей.
Затем...
Он вспомнил еще: подвал. Он спустился в подвал, обнаружил место, где Дэнни спрятал бомбу, затем обнаружил наброски мальчика.
Но прежде чем он успел уйти, он рухнул на холодный пол подвала.
Он представил себе самое ужасное похмелье от текилы, которое у него когда-либо было в жизни, а затем усилил этот дискомфорт в десять раз. Вот как ощущалась головная боль.
Это поразило его так внезапно, что небольшое обоснование, которое он оставил, подозревало, что вся эта выпивка, вредная еда и сигареты наконец-то настигли его, в подвале Дэнни Вандера, из всех других возможных мест.
Гарретт подозревал, что настал Золотой Час, в виде аневризмы или катастрофического инсульта. Когда он потерял сознание от вспышки боли, он на самом деле ожидал умереть.
Он ожидал, что никогда не проснется.
Но он проснулся.
Он пришел в сознание в размытом, светящемся сне. Трансовый канал, он понял это сразу, хотя никогда раньше не испытывал ничего подобного. Сообщения об этом же явлении сопровождали определенные типы сообщений о похищениях так же, как встречи с мертвыми родственниками сопровождали околосмертные переживания. Собственное исследовательское сообщество Гарретта было хорошо знакомо с такими сообщениями. Сложный способ телепатической передачи мыслей и образов, грубое соединение умов, которое превосходило язык.
Гарретт знал, что именно это и произошло.
Эти вещи коснулись его духа. Они ответили на его вопросы, когда он отчаянно нуждался в ответах.
И они рассказали ему, по-своему, как найти склад 12.
Он мало что помнил об этом опыте, почти никаких подробностей. Только туманные цвета и металлические запахи. Слова появились в его голове, которые на самом деле не были словами. И на мгновение - самую непреодолимую часть мгновения - он увидел их.
Фигуры высокие и худые, скелеты, едва покрытые плотью.
Узкие, столбообразные головы...
Руки всего с двумя пальцами на каждой...
И это был конец. Гарретт проснулся на полу подвала, точно зная, что делать и куда идти.
И вот... он был здесь.
С трудом он изогнул свое тело вверх и через верхний край стены лифта, измазанной зернистой смазкой, и спрыгнул на стальной пол платформы. За открытым входом лифта он увидел...
"Черт возьми!"
Огромный пустой склад, три странно узких ящика и Дэнни Вандера, стоящего на коленях под ярким светом прожекторов, установленных над головой.
Дэнни собрал АПБ, и, похоже, он собирался...
- Подожди секунду, Дэнни! - крикнул Гарретт.
Бледное лицо мальчика дернулось в сторону Гарретта, глаза были широко раскрыты, испуганы, но также остро оборонялись.
Дэнни держал в руке маленькое пластиковое устройство для детонации. Гарретт знал последствия. Все, что нужно сделать ребенку, - нажать на этот переключатель, пока он не щелкнет... и представление окончено...
Гарретт поднял руку.
- Дэнни? Послушай меня секунду.
- Кто ты? - завопил мальчик. - Я тебя не знаю! Что ты здесь делаешь? Никто, кроме меня, об этом не знает!
- Я тоже знаю, Дэнни, - тихо сказал Гарретт.
Лицо Дэнни напряглось, слезы текли по щекам. Его большой палец твердо лежал на кнопке.
- Ты один из тех, кто против Палочников! Ты как тот человек в моем доме, который убил моих родителей!
- Нет, я НЕ такой! - крикнул в ответ Гарретт.
- Ты хочешь помешать мне взорвать это!
- Это неправда, Дэнни, - сказал Гарретт, пытаясь успокоиться. Трудно успокоиться, когда ты находишься в полусекунде от мгновенного атомного огненного шара в несколько миллионов градусов. - Я хочу, чтобы ты взорвал это, Дэнни. Я знаю, что ты должен это сделать. Я хочу, чтобы ты взорвал эту бомбу.
Дэнни моргнул, застыв.
- Ты... ты хочешь?
- Верно, Дэнни. Меня послали сюда, чтобы убедиться, что ты это сделал. Это очень важно, и мы оба это знаем.
Дэнни сглотнул, снова моргнул.
- Как ты сюда попал? Знаю, что никто не знает об этом месте, кроме меня.
- Мне рассказали инопланетяне, Дэнни, - сказал Гарретт.
Потом он подумал:
"Как он их назвал? Это..."
- Мне рассказали Палочники. Они сказали мне, где ты.
Пауза мальчика удлинилась. Затем:
- Я тебе не верю! Палочники разговаривают только со мной! Я сейчас нажму кнопку!
- Ладно, Дэнни. Давай, нажми кнопку, потому что, как я тебе сказал, я тоже хочу, чтобы ты это сделал. Но если ты сейчас нажмешь эту кнопку, мы оба умрем. Есть способ, которым ты все еще можешь это сделать... но остаться в живых. У тебя ведь были головные боли, да?
Взгляд мальчика остановился на Гарретте.
- Д-да. Откуда ты это знаешь?
- Но у тебя же голова болит только тогда, когда с тобой разговаривают Палочники, да?
- Д-да.
- Ну, то же самое случилось со мной некоторое время назад. Палочники разговаривали со мной, - Гарретт вспотел, дрожа. Он уже победил смерть один раз сегодня ночью. Может быть, дважды было бы слишком много просить. - Меня зовут Харлан, - сказал он. - Я здесь не для того, чтобы причинить тебе боль, и я здесь не для того, чтобы помешать тебе взорвать эту бомбу. Палочники не хотят, чтобы ты умирал за них, Дэнни. Но то, как они общаются с тобой - то, как они разговаривают с тобой - недостаточно сложно, чтобы рассказать тебе все подробности. Если ты послушаешь меня хотя бы одну минуту...
- Нет! - закричал Дэнни. - Ты пытаешься обмануть меня! Я взорву его прямо сейчас!
Лицо мальчика покраснело, затем он...
Щелк!
Нажал на кнопку спуска. Щелчок, похожий на крошечный хруст кости, - это все, что Гаррету нужно было услышать, чтобы понять, что его жизнь окончена. Он действительно не был уверен, наложил ли он себе в штаны или нет - какое это имело значение? Рефлекторно он закрыл глаза, стиснул зубы, зажал уши руками, но это тоже не имело значения.
"Боже... прости меня за мои грехи", - подумал он.
По крайней мере, он мог утешиться тем, что умрет так быстро, его нервы не успеют почувствовать боль.
"Черт, у меня была довольно хорошая жизнь, так на что, черт возьми, я жалуюсь?"
Прошла секунда, потом две, потом три.
Гарретт знал, что глупо надеяться на осечку. Он знал, что АПБ - каким бы "атомным" он ни был - полагался на обычную взрывчатку и обычные взрывательные механизмы для правильной детонации. Это могло занять еще секунду или две.
Гарретт стоял там, замерев, зажмурившись, ожидая большого взрыва.
И он простоял так еще двадцать секунд. Ничего не произошло.
Никакого взрыва.
"О, черт, это был долгий день", - подумал он.
Дэнни с возмущением смотрел на сборку АПБ, дергал за провода, толкал транспортный чемодан, щелкал, щелкал и щелкал пластиковым пусковым переключателем.
"Либо это неисправность, - рассуждал Гарретт, - из-за долгого хранения, либо..."
- Дэнни?
Ребенок тщетно бил рукой по 1,5-килотонному атомному подрывному боеприпасу.
- Дэнни? Послушай меня.
Дэнни съежился, глядя на Гарретта.
- Что-то пошло не так, - всхлипнул он. - И ты сейчас убьешь меня! Как хотел тот человек в доме!
- Нет, Дэнни. Ничего подобного, - заверил его Гарретт. - Я понимаю, почему ты так думаешь. Я понимаю, что ты не можешь доверять никому, кроме себя. Поверь мне, я уже давно чувствую то же самое.
- Держись подальше!
Гарретт развел руками.
- Если бы я собирался причинить тебе боль, я бы мог сделать это сейчас, не так ли? - попытался он урезонить мальчика. - Но я не такой человек. Я не такой... как человек в доме. Я здесь, чтобы помочь тебе. Ты позволишь мне помочь тебе? Если ты скажешь "нет", то я уйду прямо сейчас. Но если я сделаю это...
- Палочники, - прошептал Дэнни. - Я не сделал то, что им было нужно...
- Позволь мне помочь, ладно?
Последний долгий взгляд. Затем Дэнни кивнул.
Гарретт прошел к центру склада. Он очень хотел сигарету, но это, вероятно, была не очень хорошая идея, учитывая его близость к обычному блоку предохранителей.
Дэнни закрыл лицо руками.
- Я их по-по-подвел...
- Нет, не подвел, - заверил Гарретт. - Возможно, в этой штуке есть всего несколько недоработок.
- Я их подвел... Так же, как подвел своего отца.
- Ты не подвел своего отца. Ты никого не подвел. Ты хороший ребенок и всегда делал все возможное.
- Мой отец хотел, чтобы я занимался спортом и всем таким. Но у меня никогда не получалось. Я просто хотел рисовать.
Гарретт опустился на колени возле корпуса боеголовки АПБ.
- Позволь мне рассказать тебе кое-что об отцах, Дэнни. Иногда они говорят то, чего не имеют в виду. Иногда у них есть собственное представление о своих детях. Но позже, после того как у них было время подумать, они хотят, чтобы ты делал то, что сам хочешь. Я видел твои рисунки, и они действительно хороши. Однажды ты станешь великим художником. И я уверен, что твой отец очень гордился бы тобой.
Дэнни всхлипнул сквозь несколько затихающих рыданий.
- Ты так думаешь?
- Я уверен в этом.
Гарретт посмотрел на верхнюю часть шасси бомбы.
"Да, я знаю, что делаю, - саркастически подумал он. - Но, по крайней мере, ребенок, похоже, собрал все воедино".
- Как ты это сделал? - спросил он.
- Книга, - сказал Дэнни, указывая.
"Ах, старые добрые оперативные инструкции", - подумал Гарретт и взял толстый армейский полевой устав, лежавший рядом с устройством.
Он просмотрел оглавление.
- Сколько тебе лет? - спросил он. - Восемь?
- Восемь лет и девять месяцев.
- Ну, даже для такого умного восьмилетнего ребенка, как ты, эта книга довольно толстая и сложная. Как думаешь, может, мне стоит попробовать?
- Угу.
Гарретт перевернул важные страницы, быстро заметив, что Дэнни использовал инструкции по аварийной детонации на внутренней стороне передней обложки, в которых не упоминался протокол таймера или периметры безопасного расстояния. Заставить эту штуку взорваться не должно быть слишком сложно. Продолжая изучать руководство, он сказал:
- После того, как Палочники рассказали мне, как сюда добраться, я не мог не заметить, что это добрых пять миль ходьбы от твоего дома, а пять миль - это долгий путь для восьмилетнего мальчика, чтобы нести такую большую тяжелую штуковину.
- Палочники сделали меня сильным, - без особого интереса сказал Дэнни. - Они дали мне перчатку...
- Перчатка? - удивился Гарретт, оторвавшись от полевого руководства.
Затем Дэнни протянул ему что-то похожее на лоскут серо-черной ткани, и когда Гарретт осмотрел его, то обнаружил, что это действительно было похоже на перчатку: тонкий мешочек из таинственной ткани, которая на ощупь была странно металлической. Но когда Гарретт поднял ее...
"Вот это перчатка..."
Перчатка для узкой двупалой руки.
Гарретт вспомнил набросок Дэнни, который он нашел в подвале. Набросок чего-то похожего на перчатку...
- Она не подходит, потому что у Палочника всего два пальца, - сказал Дэнни. - Но когда ты ее надеваешь, она растягивается.
Гарретт надел ее на свою руку. Странный материал расширился, как будто стал эластичным; Гарретт просунул большой палец в один палец, затем сжал остальные пальцы во втором, пока не стало казаться, что он носит тесную черную варежку.
Теперь Гарретт начал понимать.
Он вставил свои покрытые пальцы в прорезь АПБ - и поднял все устройство, как будто это была коробка из пенополистирола.
- Видишь? - сказал Дэнни.
Простое объяснение с помощью очень сложной внеземной технологии. Каким бы удивительным это ни было, Гарретт теперь не был особенно шокирован. Поли-нанотекстиль? Молекулярный уток? Многие отдаленные теории физики и движения могли бы объяснить что-то подобное. Гарретт предположил, что такой материал может содержать изолятор на основе галлия в наноморфной оболочке, каждая из которых микроскопична по размеру, но воспроизведена в миллиард раз. Простого тепла тела будет достаточно для источника энергии, после чего материал сможет использовать половину ближайшей доступной гравитации и преобразовать ее в футо-фунты силы.
"Мгновенный человеческий погрузчик..."
Гарретт, теперь, когда он мог видеть это собственными глазами, был на самом деле удивлен тем, насколько он не был удивлен. Не так уж и сложно поверить, что раса форм жизни, способных к межгалактическим полетам, могла разработать подъемный инструмент.
- Так вот как ты прорвал ограждения безопасности и сломал эти замки, - сказал Гарретт.
- Угу. Я однажды бросил ей бейсбольный мяч, и... он исчез.
- Готов поспорить, - усмехнулся Гарретт. - И я готов поспорить, что ты сможешь вырубить Майка Тайсона одним ударом, - он снял перчатку и вернулся к чтению руководства. - Так расскажи мне побольше о Палочниках, Дэнни. Они прилетели пару недель назад и взяли тебя на свой корабль, не так ли?
- Да, но мне никто не поверил, - удрученно ответил мальчик.
- Я верю тебе, Дэнни. Есть разные виды Палочников, и я знаю много людей, которые встречались с ними. Таких, как ты. Когда Палочники взяли тебя на свой корабль, что они сделали?
- Они... говорили со мной - ну, как-то так. Они сказали мне, как им помочь, а затем очень быстро ушли.
- Но они продолжали говорить с тобой и после этого, верно?
- Да, как во сне или днем, когда у меня болела голова. Они говорили со мной в моей голове, издалека.
- Что еще они тебе сказали?
- Они сказали, что были здесь всего несколько раз. Первый раз был давно, и тот корабль разбился. Они сказали мне, что это из-за чего-то, что называется смещением частоты валентности, но я не знаю, что это значит.
- Это значит, что двигательная система на их корабле - двигатель, Дэнни - не может долго работать вблизи Земли, - предположил Гарретт. - Вокруг Земли есть магнитное поле, которое, как бы, противоположно магнитному полю, к которому они привыкли. Тот первый корабль оставался слишком долго, и его двигатель потерял всю свою мощность. Вот почему он разбился. Поэтому Палочники на другом корабле попросили тебя помочь им. Они хотят, чтобы ты взорвал эту бомбу. Радиация в бомбе вернет мертвых Палочников в этих ящиках к жизни, не так ли?
Дэнни угрюмо кивнул, глядя на длинные узкие деревянные ящики.
- Но я не совсем уверен, что произойдет после этого.
Гарретт мог догадаться, теперь, когда вся теория встала на свои места.
- Тогда другой корабль вернется очень быстро, заберет их и отвезет домой.
- Но это должно быть сегодня ночью - мне тоже так сказали, - добавил мальчик. - Из-за чего-то, что называется апогеем. Я также не знаю, что это значит, но они сказали, что если этого не произойдет сегодня ночью, то пройдет очень много времени, прежде чем они смогут вернуться снова.
- Это значит, Дэнни, что они живут так далеко, что могут прилетать сюда только в особое время, когда орбита Земли находится в определенной точке пространства.
- Ух ты. Ты много знаешь.
Гарретт поднял бровь.
- Ну, скажем так, я думаю, что знаю много, и если я ошибаюсь... - он не закончил рассуждать. - Сейчас мы должны взорвать эту бомбу, как ты обещал Палочникам.
- Но она не взорвалась. Когда я нажал кнопку. Должно быть, она сломалась.
- Ну, давай просто проверим... - еще через несколько мгновений осмотра Гарретт понял, насколько близко они оба подошли к мгновенной смерти.
"Господи. Какая удача".
И он снова поблагодарил Бога, не зная наверняка, верит ли он в Бога. Гарретт решил, что сейчас самое время начать.
Он отсоединил главный провод и увидел, что Дэнни не сопоставил должным образом капсюль-детонатор, предотвратив полное замыкание электрической цепи. Гарретт осторожно снял защитную изоляцию с проводов детонатора капсюля, затем снова присоединил провод.
Они увидели, как таймер закрывается. Гарретт установил индикатор таймера на 30 минут.
Гарретт выполнил инструкции и переустановил циферблат таймера на 60 минут. Теперь у него все было готово.
"По крайней мере, я НАДЕЮСЬ, что у меня все готово..."
- Думаю, этого хватит, - объявил он. - Это даст нам достаточно времени, чтобы отойти достаточно далеко и не пострадать.
- О, ладно.
Гарретт передал Дэнни небольшое устройство для детонации.
- Нажми кнопку, Дэнни. И мы сможем идти.
Дэнни посмотрел на пластиковое устройство для взрыва. Его большой палец нажал на крышку - щелчок! - и таймер начал тикать.
Гарретт взял мальчика за руку и повел его обратно к платформе лифта. Они оба бросили последний взгляд на три странных узких ящика, стоящих прямо за тикающим атомным подрывным устройством.
"Не гробы, - предположил Гарретт. - Не совсем".
- Давай уйдем отсюда, Дэнни. Как тебе эта идея?
- Хорошо.
Гарретт нажал кнопку питания на стене. Двигатель включился, и шестерни и кабели над головой начали визжать.
Затем лифт начал подниматься, вывозя их.
- Я никогда не думал, что снова увижу ночь, - сказал Дэнни самым странным тоном, - или услышу сверчков.
- Теперь не стоит об этом беспокоиться, - сказал Гарретт. - У тебя впереди целая замечательная жизнь.
Но сердце Гарретта немного упало сразу после того, как он это сказал.
Какая жизнь ждала Дэнни? Мало того, что его похитили и манипулировали инопланетяне - его терроризировал наемный убийца, он стал свидетелем зверского убийства собственных родителей.
"Это может испортить голову маленькому ребенку на всю жизнь", - понял Гарретт.
Что на самом деле ждало Дэнни? Приемная семья, агентства по усыновлению и так далее.
Ночные звуки кружились над ними. Низкая луна слабо освещала поля впереди. Выйдя из склада, они полчаса быстро шли на север, Гарретт вел их обоих далеко за пределы минимального безопасного расстояния. Прежде чем эта ночь официально закончится, им еще предстояло увидеть представление.
Гарретт не хотел его пропустить.
Он выбрал хорошее место сразу за самым высоким подъемом. Лесополоса простиралась по обе стороны, и теперь они присели за солидным холмом. В двух милях отсюда лежала скрытая лощина, которая была "Ноябрьским полем", складом 12.
Гарретт закурил столь необходимую сигарету, затем взглянул на часы. Они сидели спиной к "Ноябрьскому полю".
- Что бы ты ни делал, Дэнни, держи глаза закрытыми и не смотри в сторону склада.
- Думаешь, это повредит нашим глазам, да?
- Еще бы.
- Но если мы не можем на это смотреть, чего мы ждем?
- Мы хотим увидеть, что произойдет после того, как взорвется бомба. Думаю, должно быть довольно ярко, - еще один взгляд на часы. Десять секунд... Гарретт обнял Дэнни. - Почти пора, приятель. Не бойся.
- Будет громко?
- Я... - вопрос озадачил Гарретта. - Я на самом деле не знаю. Этот склад довольно крепкий и глубокий. Мы узнаем через несколько секунд...
Следующий промежуток времени показался ему больше похожим на несколько минут. Затем громкий взрыв раздался позади них.
- Вот он! - воскликнул Гарретт. - Закрой глаза и держись! - Гарретт крепко прижал мальчика к себе.
Земля под ними, казалось, слегка задрожала, и вместо какофонического взрыва Гарретт услышал скорее долгий трескучий рев. Он почувствовал, как температура воздуха вокруг него поднялась, и даже с закрытыми глазами и лицом, направленным в сторону от бомбы, он ощутил вспышку света. Затем раздался сильный шорох - ударная волна, подумал он, - и деревья вокруг них начали слегка трястись.
Никто из них не увидел небольшой впечатляющий огненный шар, поднявшийся из склада на расстоянии в милю.
Гарретт подождал, пока рев стихнет, затем оглянулся через плечо.
- Ладно, Дэнни, теперь можно смотреть...
Мальчик обернулся, и они оба заглянули за край холма.
Вверх развернулось пресловутое грибовидное облако. Гарретт удивился, насколько оно оказалось маленьким. Головка гриба, казалось, была заполнена темными вспышками света.
Вокруг леса вспыхнули следы пожаров. Гарретт не был уверен, но ему показалось, что он заметил небольшие движения вдалеке.
"Черт возьми! Слишком далеко, слишком темно!"
Затем тьма постепенно сменилась светом.
- Смотри! - крикнул Дэнни, указывая вверх.
Огромный клин яркого дневного света, казалось, прорезал ночь.
"Боже мой", - подумал Гарретт.
Длинная черная труба в небе, длиной в сотни футов. Гул проник к ушам Гарретта, когда машина зависла, а затем начала снижаться в нескольких сотнях ярдов по полю.
Волосы Гарретта и Дэнни развевались, словно от сильного ветра. Гарретт заметил темно-красный свет, струящийся, как дым, из того, что, как он предположил, было вентиляционным отверстием двигателя корабля, и странного трапециевидного окна на противоположном конце.
И тут он заметил...
- Вот они! - воскликнул Дэнни. - Они вышли!
Гарретт присмотрелся.
"Они все еще живы", - подумал он.
Все догадки оказались правдой. Под ярким освещением корабля он увидел три худые фигуры, уходящие от взорванного склада в середину поля. Они прошли немного дальше, затем остановились, их головы, похожие на столбы, смотрели вверх.
Транспортное средство приземлилось, и всего через несколько мгновений его давно потерянные пассажиры были подобраны.
И корабль исчез.
С улицы внизу доносились далекие автомобильные гудки. Вашингтон, округ Колумбия, выглядел как узор из блесток за открытым окном.
Гарретт вернулся.
Как всегда типичный журналист, он сидел за своим неубранным столом в футболке без рукавов, с зажженной сигаретой, свисающей с его губ. Он бешено печатал на клавиатуре своего компьютера...
Гарретт замер, рассеянно глядя в окно. Затем он заглянул на кухню, где Линн и Джессика, обе в джинсах и довольно провокационных топах, старательно готовили ужин.
"Господи, они могли бы заставить Папу Римского бросить все и задуматься о женитьбе..."
- Как у вас дела, о великий журналист-расследователь? - крикнула Линн.
- Отлично. Я почти закончил черновик, - ответил он. - "Паранормальное" чертовски пожалеет, что уволил меня. Тупицы. У них вместо мозгов собачий корм.
Он усмехнулся про себя при мысли об оправдании, затем снова принялся печатать.
- Эй, Харлан, - окликнула Джессика. - Ты хочешь картофель размятый или целый?
Гарретт нахмурился, вырвавшись из своих мыслей.
- Пожалуйста, размятый.
Он снова начал печатать.
- Эй, Харлан? - спросила Линн. - Ты хочешь, чтобы стручковая фасоль была на пару или жареная?
Гарретт вздохнул, затем быстро сохранил файл и выключил компьютер. Слишком много отвлекающих факторов прямо сейчас, ну и что? Он может заняться окончательной полировкой позже.
Он может войти в историю позже.
- Жареная, - сказал он.
- Так ты закончил свою новаторскую статью? - спросила Линн.
- Даже среди всех отвлекающих факторов вокруг, да, - ответил он и закурил еще одну сигарету. - Но, конечно, это будет больше, чем просто статья, это будет книга. Список бестселлеров "Нью-Йорк Таймс", вот мы и прибыли. Единственное, на чем я застрял, так это на названии, - он замолчал, размышляя. - Эй, девчонки, как вам это... "Правда о крушении Неллиса"?
- Скукота, - ответила Линн.
Гарретт ухмыльнулся.
- Ладно. Тогда как насчет этого? "Тайна арсенала Эджвуда"?
- Пресно, - внесла свой вклад Джессика.
"Кто вообще их спрашивает? - подумал Гарретт. - Девчонки. Никто из них не замечает ничего хорошего, когда видит это... а хорошее находится прямо здесь".
Было слышно, как Линн обрезает кончики фасоли.
- Но, знаете, это действительно очень плохо для маленького мальчика.
- Да, - добавила Джессика. - Бедный ребенок. Он никогда не будет прежним после всего, что с ним случилось. Думаю, его просто отправят в приют или что-то в этом роде.
Дух Гарретта резко упал. Все это закончилось счастливо... за исключением части о Дэнни. Два дня назад, после того, как все это произошло, у Гарретта не было выбора, кроме как высадить Дэнни у полицейского участка. Слишком много вопросов было бы задано, если бы он действительно взял мальчика к себе. Но Гарретт обещал поддерживать связь. Что еще он мог сделать?
- Я разговаривал с ним по телефону сегодня, - наконец ответил Гарретт. - По крайней мере, его отец оставил его хорошо обеспеченным. Но у него нет ни теть, ни дядей, ни бабушек и дедушек, так что, похоже, он попадет в армейскую программу по приемной семье.
- Это должно быть очень тяжело для ребенка в его возрасте, - сказала Линн.
- Да, - пробормотал Гарретт. Он знал, что это не лучшая идея говорить это... но он все равно сказал. - Я думал об этом, понимаете?
- О чем ты? - спросила Джессика.
- Я думал о том, чтобы, может быть... усыновить его сам.
Линн и Джессика захихикали, как ведьмы.
- О, это смешно? - возразил Гарретт. - Что в этом смешного?
- Будь реалистом, Харлан, - сказала Линн.
Затем добавила Джессика:
- Да. Ты не совсем квалифицирован, чтобы усыновить ребенка, Харлан.
Гарретт уставился в сторону кухни.
- О? А почему бы и нет?
- Есть государственные правила усыновления, - сказала Линн. - Такие вещи, как требования к минимальному доходу.
- Признай это, Харлан, - добавила Джессика. - Это хорошая мысль, но если ты зарабатываешь шесть тысяч долларов в год, это как минимум.
- И тебе придется зарабатывать намного больше, чтобы усыновить ребенка, - вставила Линн свои два цента.
Гарретт стиснул зубы от разочарования.
- Эй? Девочки-гении? Это правда, что в прошлом я не особо зарабатывал большие деньги. Но после того, как я продам эту статью за пятьдесят тысяч, а книгу за полмиллиона, тогда, я думаю, я смогу соответствовать требованиям к минимальному доходу, чтобы усыновить ребенка. Как вы думаете?
Из кухни донесся еще один хриплый смех.
- То же самое ты говорил о своей истории об убийстве Мартина Лютера Кинга, - напомнила ему Линн.
- А та большая книга, которую ты написал о Зоне 51, - сказала Джессика. - Сколько ты получил за этот бестселлер, Харли?
"Ничего, - признал Гарретт. - Но это не имело значения".
- Вы обе ведете себя очень некрасиво. Эта история будет продаваться, и она будет продаваться по-крупному, и я не могу поверить, что вы, двое тупиц, не можете этого признать. Вы забываете, что у меня в морозилке, не так ли? Отрубленное предплечье инопланетянина!
- Это будет развенчано, Харлан, - заверила его Линн. - Я имею в виду, я знаю, что это реально, Джессика знает, что это реально, и ты знаешь, что это реально...
- Но ты никогда не сможешь этого доказать, - добавила Джессика.
Гарретт с отвращением махнул им рукой.
"Идите вы обе нахер. Сучки".
Затем Джессика снова заговорила.
- Позволь мне спросить тебя о чем-то еще более важном. Какой стейк ты хочешь?
- С кровью, - ответил Гарретт. - С кровью и кровоточащий так же, как мое сердце, потому что вы обе покинули меня.
Из кухни донесся еще бóльший смех.
- Смейтесь сколько хотите, - пригласил он. - Но посмотрите, что у меня есть. Во первых, у меня в руках не только история века, но и то, что я собираюсь раскрыть правду о существовании внеземной жизни всему миру... Во-вторых, у меня есть бывшая жена и бывшая невеста, которые готовят мне ужин.
- Второе - очень даже неплохо, - сказала Джессика.
И они снова расхохотались.
"Женщины могут быть ТАКИМИ злобными, - подумал Гарретт. Но какое ему до этого дело? - Я им покажу. Я им обеим покажу, и тогда посмотрим, кто будет смеяться. Когда я разбогатею, они обе приползут ко мне на коленях".
- Не могу дождаться, - пробормотал он себе под нос.
- Что это было, Харлан? - спросила Линн.
- Я сказал... мне нужно в туалет. Скоро вернусь.
Гарретт пошел заниматься своими делами, решив не допустить, чтобы их злобный яд дошел до него. Почему его должно волновать, что они думают. Гарретт знал это.
Гарретт знал, что это будет продолжаться до конца.
"Да..."
Гарретт никогда не опорожнял мочевой пузырь с бóльшим удовлетворением.
Когда он вышел из туалета, он крикнул:
- Эй, девчонки? Пиво еще не остыло?
Но ответа не последовало.
- Девочки?
Все еще не было ответа.
"Что это? Они меня игнорируют?"
Он вошел на кухню.
- Сплетничаете обо мне за моей спиной, да? Наверное, рассказываете байки о моих выдающихся навыках любовника...
Воздух наполнился аппетитными ароматами. Первоклассные стейки на косточке шипели на сковороде. Но ни Линн, ни Джессики не было видно.
"Что это за хрень?"
Затем он повернулся и заглянул в крошечную прачечную.
- Вы, должно быть...
Гарретт уставился в замешательстве.
Линн сидела в углу.
Связанная. С кляпом во рту. Ее глаза расширились от страха.
- Что за...
Знакомый металлический звук щелкнул позади него, и прежде чем он успел подумать о том, чтобы отреагировать, ствол пистолета был плотно прижат к его затылку.
Голос Джессики струился, как темный дым.
- Руки в воздух. Медленно.
"Я облажался..."
Гарретт подчинился команде, после чего медленно повернулся и увидел Джессику, направляющую пистолет ему в лицо.
- Я удивлена, что ты не догадался, Харлан, - сказала она. - Я сказала своему начальнику участка, что ты, вероятно, догадаешься, но мы все равно решили рискнуть. У нас нет никаких прочных связей с Разведывательным управлением Министерства обороны США, я не могла быть уверена, что она сделает.
Джессика указала на связанную и с кляпом во рту Линн. Затем она повела Гарретта под дулом пистолета обратно в гостиную.
Гарретт почувствовал, как вся его жизнь рушится вокруг него.
- Она подставила тебя, Харлан...
- Мне кажется, это ты подставила меня, - предложил он, подняв руки.
- Но мне нужно было опередить ее, сделать свой ход сейчас.
- Сделать свой ход для чего?
- Для доказательства, Харлан. Ты действительно тупой, не так ли? Этот пластиковый пакет в морозилке пойдет со мной.
Ярость поднялась в костях Гарретта.
- Ты не заберешь мою инопланетную руку!
Джессика хихикнула.
- Ты же не мог поверить, что тебе позволят оставить себе внеземную часть тела? Это действительно доказательство, Харлан, и мы не можем позволить миру заполучить его.
Гарретт вскипел.
- Черт тебя побери, ты...
- Оставь это, Харлан, - сказала она. - Знаешь, для умного парня ты можешь быть невероятно глупым. Ты был моим заданием больше года.
"Сексуальный агент", - понял он.
- Иисус. Так на кого ты работаешь? На ЦРУ, Бюро, Агенство национальной безопасности?
- Тебе не нужно этого знать, Харлан. Скажем так, я работаю в... изолированной ячейке.
- Отлично. Ты все это время заставляла меня думать, что любишь меня!
Джессика тонко улыбнулась.
- Это я установила пеленгатор на твою машину, когда ты исследовал откуп в сенатском комитете. Это я расставила электретные жучки по всей квартире, и это я установила прослушивание на твои телефоны. А эта работа с Неватеком? Кто еще, кроме меня, мог сообщить о взломе до того, как он произошел?
- Ты дьявольская сука...
- Мне приходилось вызывать сюда наших техников каждые пару месяцев, чтобы они взламывали пароли на твоих компьютерах, но это занимает время, так что время от времени...
Гарретт понял очевидное.
- Это ты сдавала меня копам, сажала меня в тюрьму на несколько ночей, чтобы твои ребята могли прийти сюда и скопировать все мои файлы!
- Э-э-э.... Да! Ты слишком доверчив, Харлан, либо это, либо твои мозги часто отдыхают. Но ты был потрясающим заданием по делу - я получу за это повышение.
- Поздравляю, детка, - пробормотал Гарретт, - с хорошо выполненной работой, - это было слишком неловко. - Ответь мне на один вопрос. Ты когда-нибудь любила меня, хотя бы немного?
- Нет. Но в одном ты прав.
- В чем?
- Ты был весьма неплох в постели.
- Спасибо. Я внесу это в свое резюме.
Джессика оценила его, как экзотический трофей.
- Я должна взять руку и уйти, Харлан, но сначала мне нужно связать тебя. Так что давай сделаем это по-легкому, ладно? Повернись, встань на колени и заведи руки за спину.
- Боже мой, ты никогда раньше не хотела делать извращенные вещи, - заметил Гарретт.
- Давай покончим с этим, - другой рукой она вытащила моток веревки из заднего кармана. - Повернись.
Гарретт замолчал.
- Не думаю, что ты проверишь, если я скажу тебе, что у тебя развязался шнурок, да?
Джессика была в сандалиях.
- Давай, Харлан. Завязывай.
- Как насчет этого: у тебя расстегнута ширинка.
Она нахмурилась.
- Я бы предпочла что-то более оригинальное, чем это, Харлан.
- Ладно, - сказал он, - как насчет этого? Тактический полицейский с винтовкой с глушителем только что спустился по стене моей квартиры и... думаю, он сейчас влезет в окно.
Через долю секунды свет погас.
Затем комната, казалось, взорвалась дождем битого стекла. Гарретт пригнулся; он не мог видеть многого, только громоздкие быстро движущиеся фигуры, стучащую в разных направлениях по полу. Узкие лучи фонариков метались взад и вперед.
"Облава?" - Гарретт мог только догадываться.
Он сгорбился, отступая назад к углу комнаты.
- Лежать! На пол! - рявкнул мужской голос.
- Не двигаться! - приказал другой.
Но Гарретт знал, что они разговаривают не с ним.
Через несколько секунд свет снова зажегся, и то, что увидел Гарретт, поразило его. Три полицейских в черной защитной экипировке охраняли комнату. Они выглядели как роботы в своих кевларовых жилетах, черных шлемах и баллистических забралах. Джессику уже разоружили, ее поднял с пола и заковал в наручники один из полицейских. Гарретт встал из угла, устало заметив, что все его окна разбиты.
Второй полицейский молча повернулся, направив винтовку на Гарретта.
- Не стреляйте в меня! Я всего лишь журналист!
Полицейский проигнорировал комментарий, затем поднес рацию к губам.
- Отряд Альфа, говорит группа эвакуации один. Периметр чист.
- Понял, группа эвакуации один, - раздался в ответ треск голоса. - Начать стандартный приказ о высадке по стандартным операционным процедурам.
Гарретт не был уверен, но голос на другом конце рации показался ему смутно знакомым.
- Что, черт возьми, здесь происходит? - спросил он.
Полицейский снова проигнорировал его, когда третий член команды вывел Линн - теперь уже развязанную и без кляпа - из кухни.
"Ее тоже арестовывают?"
- Кто эти ребята? - спросил он ее.
- Наши ребята, Харлан.
Гарретт уставился на нее. Все это уже начало вонять - теперь воняло еще сильнее. Линн вытащила крошечную ниточку из края своего топа: диодный микрофон с обратным смещением.
- Ты такая же дьявольская сука! - сказал он во второй раз за этот вечер.
- Бизнес есть бизнес, - ответила она, не извиняясь. - Это моя работа, Харлан.
Входная дверь со щелчком открылась, и вошел...
- Я должен был знать, - проворчал Гарретт.
Майерс в своем аккуратном костюме осмотрел комнату и взглянул на Джессику.
- Ну, это было легко, - сказал он.
- Ты, конечно, не торопился, - пожаловалась Линн.
- Нам пришлось подождать, пока она доберется до середины комнаты, чтобы занять оптимальную позицию для входа, - Майерс махнул рукой полицейскому, который держал Джессику. - Выведи ее отсюда.
- Да, сэр.
Затем Джессику выволокли из комнаты. Остальные двое полицейских...
- Эй! - закричал Гарретт. - Прекратите это!
Отключили компьютер Гарретта.
- Майерс! Скажите им, чтобы прекратили!
- Уберите это дерьмо отсюда, - приказал Майерс двум другим мужчинам.
Один вынес компьютер из квартиры; другой последовал за ним со старым чемоданом, полным файлов Свенсона.
Гарретт сердито посмотрел на Майерса.
- Ты, мать твою...
- Молодец, что предотвратил ограбление магазина на днях, - прервал его Майерс. - Жаль, что ты не настоящий агент ФБР. Им бы пригодился такой человек, как ты, - затем он стянул со стола фальшивый бумажник с удостоверением личности и положил его в карман.
"Это становится все лучше и лучше", - подумал Гарретт в бесполезной ярости.
- Могу ли я хотя бы получить объяснение?
- На данный момент объяснять особо нечего, - ответил Майерс.
- Боже, а я сначала думал, что ты послал свою команду просто для того, чтобы спасти мою задницу!
- Учитывая обстоятельства, Гарретт, твоя задница очень расходный материал, но мы рады, что смогли ее спасти.
Гарретт погладил подбородок, размышляя, затем посмотрел на Линн.
- Джессика сказала, что ты меня подставишь.
Линн вздохнула.
- Да ладно, Харлан. Ты должен быть реалистом. Мы довольно хорошо представляли, каким будет ее ход, поэтому я сделала ответный ход, вот и все.
- О чем ты говоришь?
Майерс пошел на кухню и вернулся через мгновение.
- Мы говорим об этом, - он поднял пластиковый пакет, в котором лежало предплечье инопланетянина.
- О, так теперь ТЫ собираешься украсть мою инопланетную руку!
- Правда, Гарретт. Попробуй посмотреть на это с нашей точки зрения.
- Я не могу смотреть на это с вашей точки зрения, потому что я не нарушающий закон и скрывающий правду криптофашист, штурмовик Большого Брата, как ты!
- Харлан, открой глаза, - сказала Линн. - Даже Джессика была права в этой части. То, что в этом пакете, никогда не должно быть предано огласке. Ты знаешь это.
Майерс продолжил:
- Последствия будут непредсказуемыми. Это изменило бы саму механику человеческой идеологии. Это изменило бы наши правительственные структуры, наш законодательный процесс, нашу экономику, нашу мораль. Это разрушило бы все системы верований в мире.
Гарретт пробормотал и зажег сигарету.
- Вы, ублюдки. Вы связываете меня по рукам.
- И жизнь будет идти так, как должна, - продолжил Майерс. - Мир продолжит вращаться, мы продолжим делать свое дело, а ты продолжишь писать свои сумасшедшие статьи о заговоре, в которые основная часть Америки никогда не поверит.
- Потому что вы, сукины дети, Большой Брат, продолжаете скрывать доказательства, в которые у них не будет другого выбора, кроме как поверить!
- Именно так, - Майерс ухмыльнулся. - И на этой ноте, я думаю, мы уйдем.
Линн бросила на Гарретта смущенный взгляд.
- Пока, Харлан. Береги себя.
"Сука!" - подумал Гарретт, когда Линн с Майерсом направились к двери. Квартира лежала в руинах, предплечье инопланетянина было конфисковано.
"Ничего не осталось... - но потом он вспомнил: - Подожди минутку! Они забыли взять..."
- Ой! Мы не можем забыть об этом, не так ли? - Майерс вернулся в гостиную и поднял перчатку со стола.
Гарретт чуть не упал.
- Сначала ты взял мою инопланетную руку, а теперь ты берешь мою инопланетную перчатку!
- Боюсь, что так, - Майерс взволнованно посмотрел на перчатку. - Научному отделу это понравится.
- Да, я готов поспорить, что понравится, - проворчал Гарретт. Он в последний раз посмотрел на свою бывшую жену. - Могу я тебе как-нибудь позвонить?
- Нет, - сказала Линн. - Но желаю тебе хорошей жизни, Харлан.
Майерс хлопнул его по спине.
- А если ты когда-нибудь поумнеешь и решишь бросить писать эту конспирологическую чушь, дай мне знать. У меня есть для тебя работа.
Гарретт оживился.
- О, да?
- Да, мне нужен новый дворник. Я заплачу тебе шесть баксов в час.
Майерс и Линн оба рассмеялись, выходя из квартиры.
Гарретт поплелся на кухню и выключил плиту. Стейк уже почти превратился в уголь, картофельное пюре превратилось в цемент.
"Черт..."
Он побрел обратно в свою рабочую комнату, сел за свой разгромленный стол без компьютера. Он закурил еще одну сигарету и уныло выпустил дым в разбитое окно.
"Я разорен", - пришла простая мысль, как пульс в его голове.
Никто не поверит истории Неллиса больше, чем другим. Никаких реальных доказательств. Это был первый раз, когда он когда-либо видел его - предел мечтаний любого журналиста НЛО - но теперь его больше нет, как будто его никогда и не было.
Добавить к этому, что его компьютер украли, а квартиру разгромили.
Казалось, ему придется начинать всю свою профессиональную жизнь заново. Может ли быть еще хуже?
Неосознанный взгляд на стол показал ему почту дня; он поднял стопку и поник, когда заметил обратный адрес верхнего письма.
- О, дайте мне отдохнуть! - проревел он. - Что, теперь меня штрафуют чертовы военные?
"Полагаю, мне придется переехать в Мексику", - подумал он.
Может ли быть еще хуже? Так оно и было. Он разорвал письмо и прочитал:
Гарретт рухнул на пол.
Да, ему придется начать жизнь заново, но это казалось довольно хорошим началом.
Перевод: Alice-In-Wonderland
Бесплатные переводы в наших библиотеках:
BAR "EXTREME HORROR" 2.0 (ex-Splatterpunk 18+)
BAR "EXTREME HORROR" 18+