Настоящее имя мальчика-букашки было Стэнли Тиббетс. Жители маленького техасского городка, в котором он жил, думали о нем двояко: старики - что у него не все в порядке с головой, ну а молодежь считала его просто жутким. Но Стэнли было все равно, что думают обе группы, потому что он не любил людей.

Ему нравились насекомые.

Членистоногие не были суррогатной заменой его детских дружеских отношений. Ведь вы не собираете друзей только для того, чтобы мучить их, когда вам надоедает их компания - по крайней мере, если вы добропорядочный член общества. Но опять же, Джон Уэйн Гейси[1] был добропорядочным членом общества.

Крепко ухватившись большими пальцами за лямки оттопыренного рюкзака, Стэнли шел мимо кладбища, тянущегося вдоль границы его дома. За ржавым металлическим забором, окружавшем огромную территорию, снова была какая-то суета. Он остановился. Чтобы получше разглядеть, сунул голову между двумя железными прутьями забора. Большие уши не дали его башке проскочить сквозь них. Вдалеке небольшой отряд людей, вооруженных лопатами, окружил бульдозер, раскапывающий очередную могилу.

Должно быть, на кладбище опять провалы.

Оседание земли было обычным явлением для свежевырытых могил, но стало часто происходить и с более старыми захоронениями. Ситуация вышла далеко за рамки подсыпки смотрителем дополнительной земли, компенсирующей разницу. Такие могилы погружались на несколько футов в землю, - и неуклонно продолжали свой путь вниз. Молодые люди рассказывали друг другу страшные истории о причине обрушения земли: мертвецы раздирали когтями крышки своих гробов и пробирались сквозь расколотую и гниющую древесину только для того, чтобы сверху шесть футов земли обрушились на них. Но эти зомби были живучи - лишь вопрос времени, когда они проберутся через свежеосыпанную землю, чтобы пожрать живую плоть, - в качестве закуски начав с городских детишек.

Но, принимая во внимание все бури, обрушившиеся на этот район в последнее время, у взрослых была менее фантастическая и более практичная теория: перенасыщенная водой земля в конце концов растворяла известняковый слой, расположенный где-то под кладбищем, вызывая один провал за другим. Единственная проблема с этой теорией заключалась в том, что каждый раз, когда выкапывали участок обрушившейся земли, под гробом не находили известняковую мутную жидкую грязь. Только слабо утрамбованную сухую землю.

Бульдозеру еще предстояло пройти долгий путь, прежде чем сорвать джекпот. У Стэнли не было времени ждать, он не мог снова опоздать в школу. Продолжая свой путь, он утешался мыслью, что при той скорости, с какой выкапывают гробы, рано или поздно он увидит мертвое тело.

Когда сгустились сумерки, Стэнли сидел на траве у себя во дворе и тряс стеклянную банку, подняв ее над головой. Участок, собственно окружавший задний двор, дико зарос кустарником и деревьями. Именно этот мини-лесок тянулся до самой кладбищенской ограды, обеспечивая огромное разнообразие насекомых, к большому удовольствию одиннадцатилетнего сердца Стэнли.

Держа банку между заходящим солнцем и прищуренным глазом, он изучал слизняка, недавно найденного в гниющем бревне. Его слизистые выделения забавно смотрелись на стекле, когда сквозь них просвечивало солнце. Стэнли захотелось еще слизи, и он быстро затряс банку. Слизняк метался взад-вперед, как пинбол на максимальной скорости. Когда его тощие руки начали гореть от резких движений, Стэнли остановился и снова поднял банку.

После стольких трудов появилось не так уж и много дополнительной слизи.

- Идиот, - фыркнул он, и это слово со свистом вырвалось между его огромных торчащих зубов.

Слизняк наскучил ему, что означало только одно. Стэнли сунул руку в открытый рюкзак и вытащил еще одну металлическую крышку - без вентиляционных отверстий.

Он закрыл банку крышкой и поставил ее на траву. Перевернувшись на живот, Стэнли уставился на слизняка. Он не двигался. Зная, что задыхаться ему придется слишком долго, Стэнли решил воспользоваться вторым способом уничтожения. Он вытащил увеличительное стекло и направил его на солнце. Чухня. Уже темнело и солнце было недостаточно интенсивно, чтобы что-то испепелить.

Схватив банку, Стэнли подошел к краю зарослей. Он поискал вокруг, пока не нашел свой третий и самый захватывающий способ уничтожения.

Дом огненных муравьев.

Он пнул муравейник ботинком и пробудил сущий ад. В считанные секунды муравьи заполонили развороченный холмик земли, выглядя как огненный снег на экране телевизора. Стэнли отвинтил крышку банки, перевернул ее вверх дном и вытряхнул слизняка. Он вывалился наружу, приземлившись точно в центр копошащейся массы.

Муравьи мгновенно набросились на нарушителя, потревожившего их гнездо, за что ему придется дорого заплатить. Теперь слизняк шевелился, извиваясь от боли, а муравьи жалили, щипали и рвали его.

Стэнли улыбался, похрюкивая от удовольствия при виде жертвы, которую он принес живому огню.

В нескольких ярдах от Стэнли из зарослей донесся щелкающий звук, похожий на стрекотание насекомого. К тому времени, как он повернул голову, звук уже прекратился. Стэнли  двинулся вперед разузнать, что это было. Его черные глаза-бусинки забегали взад и вперед, обшаривая кусты и деревья.

Юношеский пушок медленно зашевелился сзади на его шее от странного ощущения, что за ним наблюдают. Одноклассник, надеющийся подшутить над ним? Он улыбнулся, приветствуя это, зная, что они пожалеют об этом - так же, как и раньше.

- СТЭНЛИ! ПОРА УЖИНАТЬ!!! - крик его матери эхом разнесся по всему двору.

Стэнли продолжал осматривать тенистую линию деревьев, даже не реагируя на зов матери. Она может подождать. Как и ужин.

- СТЭНЛИ!!! - взвизгнула гарпия тоном, которым не шутят.

Стэнли не двинулся с места. Его черные глаза, похожие на панцири жуков, продолжали двигаться, не мигая.

- Как-нибудь в другой раз... - прошептал он и мысленно закончил: Я тебя достану. Я тебя как следует достану. Он повернулся и направился к дому.

Из темных кустов что-то большое и древнее наблюдало, как Стэнли подхватил свой рюкзак и исчез в задней двери дома.

На следующий день в школьной столовой Билли Смитерс пересказывал историю, которую его отец (отвечавший за расследование и раскопки странных происшествий на местном кладбище) рассказал ему накануне вечером.

- А когда они открыли гроб, там лежал старик Стил, аккуратно сложив руки на груди. Из ушей у него свисали черви, а из носа выскочил жук.

Все дети за столом испустили коллективое ФФФУУУУУУУУУ!  Это привело к тому, что к столу Билли подошло еще больше любопытных детей.

Стэнли, сидевший в одиночестве в другом конце кафетерия, обратил на это достаточно внимания, чтобы отложить бутерброд с ливерной колбасой и сырным соусом пименто.

- О, но это еще ничего, - продолжал Билли, обращаясь к растущей толпе. - Костюм старика ходил ходуном, как попкорн под фольгой. Поэтому мой отец взял лопату и отвернул пиджак, хотел глянуть, что вызывало это движение…

Группа наклонилась вперед. Наслаждаясь каждой секундой, Билли заставлял их ждать каждое его слово.

- Пиджак был отвернут назад, и... по его телу ползали... - Билли зачерпнул пластиковой вилкой холодные спагетти с мясным соусом и принялся раскачивать макароны, - огромные личинки и черви!

Все дети дружно в унисон воскликнули, ФФФУУУУУУУУУ!  Некоторые дети с отвращением отодвигали тарелки с макаронами. Билли знал, чем приковать их внимание к себе, и уже собирался продолжить, когда заметил, что все взгляды переместились ему за плечо. Некоторые дети медленно отвернулись, возвращаясь к своим обедам. Некоторые потупив глаза, расходились. Билли подумал, что скорее всего директор Натсон собирается сделать ему замечание, чтобы он прекратил рассказывать свои страшилки. Но когда он обернулся, то увидел позади себя мальчика-букашку.

- О, привет букашка... - прохрипел Билли и откашлялся. - Привет, Стэнли.

- Они что, ползали по нему и пировали? - спросил Стенли спокойным тихим голосом. - И насколько они были большие? 

Билли сглотнул и выронил макароны. Ему нравилось внимание детей, но не Стэнли.

Однажды он поиздевался над мальчиком-букашкой и чуть не был укушен чудовищным тарантулом, таинственным образом появившимся в его рюкзаке после урока физкультуры. После того, как он обвинил Стэнли в содеянном перед директором Натсоном, позже, дома, скорпион размером с большого рака выполз из его рюкзака.  После этого мальчика-букашку не просто игнорировали, его избегали. И не только Билли, но и все дети.

- Я спросил, насколько они большие, - сказал Стэнли, глядя на Билли немигающими черными глазами.

- Эээ... очень большие, Стэнли. Очень большие, - ответил Билли, надеясь, что это и есть тот ответ, который ждал мальчик-букашка.

Это был идеальный ответ, и он будоражил воображение Стэнли, когда он проходил мимо кладбища по дороге домой из школы. Разве не здорово было бы иметь в своей коллекции несколько насекомых, питающихся человеческой плотью? Было бы еще круче принести что-то подобное на следующий школьный конкурс "Покажи и расскажи"[2] и наблюдать, как его одноклассники мучаются, пытаясь разгадать тайну, чью плоть ели насекомые. Стэнли не мог не усмехнуться при мысли о том, что всего-то один членистоногий заставит весь его класс чувствовать себя неуютно.

Наблюдая на заднем дворе, как жертвенного кузнечика разрывает куча муравьев, Стэнли снова услышал странный щелкающий звук. Он шагнул в заросли сорняков, начав расследование.

Двигаясь в направлении звука, он увидел, как вдали зашевелились кусты. Когда он подбежал к ним, там уже ничего не было.

За исключением большого следа слизи.

Только что-то очень большое могло оставить такой след!

Дрожа от возбуждения, Стэнли пошел по липкому следу - обходя деревья, через поваленные бревна и сквозь кусты. Он завел его так далеко в лес, что Стэнли потерял из виду свой дом. След обрывался в нескольких ярдах от кладбищенской ограды. Именно там он нашел яму в рыхлой земле примерно два на два фута шириной[3]; высокая трава вокруг нее была закручена и плотно уложена против часовой стрелки. Слизь переваливалась через край и падала в яму.

Стэнли подбежал к ней и заглянул в отверстие. Похоже, она выравнивалась в нескольких футах под поверхностью, направляясь прямо к кладбищу.

Не колеблясь, он прыгнул в яму, его ноги погрузились в грязную смесь слизи и рыхлой почвы. Он присел на корточки, чтобы получше рассмотреть вход. Любой другой в здравом уме боялся бы такое делать - ведь тот, кто вырыл эту яму, может поджидать там, злой или голодный. Но только не Стэнли. Страха не было, только возбуждение от того, к чему все это может привести.

Потрепанные корни свисали со всех сторон туннеля, постепенно переходящего в стену тьмы. След слизи начинался на полу, затем полз вверх по стенам к потолку и снова опускался вниз, повторяя один и тот же узор, как будто то, что вырыло туннель, вращалось на 360 градусов, как дрель.

Стэнли должен был увидеть, куда он ведет. Но сначала ему нужен был фонарик и банки для сбора коллекции.

Выбравшись наружу, он оглянулся туда, куда вел подземный ход: прямо под кладбище! Кривая улыбка (обнажившая кривые торчащие зубы) расползлась по его лицу и продолжала расти, пока его нос не сморщился, а черные глазки не стали микробусинками. Если он войдет в эту дыру, о нем заговорит весь город. Стэнли собирался либо наловить питающихся человеческой плотью  насекомых для "Покажи и расскажи", либо разгадать городскую тайну -  что же заставляло могилы погружаться вглубь земли.

И ответ ждал его в конце дыры размером два на два фута.

Наконец Стэнли услышал шаги родителей в коридоре, удаляющиеся к их комнате. Он так сильно хотел, чтобы они легли спать; предвкушение этого маленького приключения заставляло его покусывать нижнюю губу практически до крови. Услышав, как закрылась их дверь, он вылез из-под одеяла полностью одетый, натянул ботинки, затем схватил фонарик и стеклянную банку с прикроватной тумбочки. Он посмотрел в темный лес из открытого окна своей спальни. Когда от набегающего ветерка прозрачные занавески захлопали вокруг него, Стэнли сильно прикусил нижнюю губу. Соленый, медный привкус наполнил его рот, убеждая, что все по-настоящему.

Потом Стэнли выпрыгнул в окно. Подобно переходу куколки в имаго[4], метаморфоза из мальчика в городскую легенду шла полным ходом.

Он посветил фонариком в дыру, в последний раз проверил периметр вокруг себя, убеждаясь, что за ним не следят, и нырнул прямо внутрь. Через несколько секунд он уже пробирался сквозь землю к кладбищу. Проход был тесен, даже для такого тощего мальчика, как Стэнли. С фонариком в одной руке и стеклянной банкой в другой, он кряхтел и фыркал, продвигаясь все глубже и глубже. Подобно тому, как кошка использует свои усы, Стэнли знал, что если его костлявые плечи смогут пролезть, то и все остальное тело тоже сможет. Продолжая ползти по тесному пространству, он молился, чтобы туннель поскорее расширился. Стэнли двигался в быстром темпе и уже начинал уставать. Его сердце бешено заколотилось от осознания того, что если он упрется в тупик, где не сможет развернуться, или если туннель станет намного уже, у него может не хватить сил ползти назад, чтобы выбраться из туннеля.

Он застрянет.

Задохнется.

НЕТ!

Все это было проверкой. Испытанием, возможностью увидеть, достоин ли он трансформации. Он доберется до другого конца. Он просто обязан продолжать двигаться вперед.

После нескольких футов безумного передвижения, основанного исключительно на инстинкте, стены, казалось, отступили от него. В свете фонарика он разглядел, что туннель открывается на обширное пространство. Приветливый ветерок обдувал лицо, разрезая толщу горячего воздуха вокруг него. Добравшись наконец до выхода, Стэнли рванулся вперед, выталкиваясь из грязного туннеля. Как младенец, выскочивший из утробы, он с глухим стуком приземлился на грязный пол и лежал, хватая ртом воздух. Когда пыль рассеялась и он смог отдышаться, Стэнли встал на колени и посветил фонариком вокруг.

Он находился в центре подземной системы. Подобно системе кровообращения, ее подземные ходы выступали в роли артерий, проходящих через Мать-Землю во всех направлениях. Многочисленные туннели прошивали стены, потолок и пол; некоторые были больше и шире других. Потрепанные корни свисали и расходились во все стороны, как замысловатый узор вен.

Он подошел к одному из туннелей и посветил фонариком внутрь. Казалось, он был заблокирован завалом из гниющего дерева и земли. Что-то металлическое отразилось в свете фонарика. Что-то золотое... нет... латунное... латунный стержень, обрамленный декоративными конструкциями. Стэнли было любопытно, каким образом потускневшая латунь застряла там. И тут его осенило. Его лицо сморщилось от широкой улыбки, придавая ему вид крысы в свете фонарика.

Это были латунные ручки разваливающегося и гниющего гроба. А это означало, что чуть дальше за гробом лежал разлагающийся и гниющий труп. А внутри этого трупа могут быть пухлые и сочные насекомые для "Покажи и расскажи". Гробы, вероятно, погружались не из-за того, что глупые горожане считали каким-то дурацким растворяющимся известняком, а от того существа, что рыло эти туннели. Стэнли снова осветил пещеру, и впервые за долгое время здравый смысл возобладал. Он имел дело с чем-то большим, гораздо большим, чем то, к чему он привык. Это существо было огромным. Скорее всего, оно могло бы проглотить его одним глотком. Может быть, ему стоит уйти, прежде чем...

Нет! К черту! Он собирался собрать несколько насекомых. Просто ему нужно это сделать по-быстрому.

Стэнли отвинтил крышку банки из-под майонеза и полез в туннель покопаться в гниющем гробу.

Сзади послышался знакомый щелкающий звук.

Стэнли на мгновение замер, а затем поспешил обратно из дыры. Его фонарик лихорадочно шарил по сторонам. Луч остановился в углу пещеры на куче рыхлой земли. Стэнли шагнул вперед, ожидая увидеть за ней большую дыру. Его глаза-бусинки расширились (насколько это было возможно), а брови взлетели вверх.

Это была не дыра. А гнездо.

Куча, с небольшим углублением в центре, была подобна огромному бандт-кексу[5]. Ее середина представляла собой мешанину листьев и корней с пятью самыми большими червями, которых он когда-либо видел, покоящимися сверху - точно вишенки на пломбире. Черви были белыми, жилистыми и блестящими; каждый напоминал очищенный банан (и был точно такого же размера).

Чтобы лучше рассмотреть, Стэнли подошел к гнезду поближе, подсвечивая фонариком. Черви извивались и с влажным звуком отодвигались от яркого света, оставляя за собой тягучий след соплей.

Они были потрясающими. Просто идеальны.

Стэнли одобрительно кряхтел, подпрыгивая от возбуждения, как шимпанзе в период течки. Хотя было не похоже, что эти существа пируют на человеческой плоти, своим одноклассникам можно было немного и приврать.

Воткнув фонарик в мягкую землю так, чтобы луч падал в гнездо, Стэнли схватил палку и начал запихивать червей в банку. Четыре из них едва туда влезли. Единственный оставшийся червь хаотично передвигался взад-вперед, чувствуя, что его бросили. Стэнли плотно закрутил крышку и снова повернулся к одинокому червю в гнезде. Он поместил палку в центр его извивающегося тела.

Он просто обязан был увидеть, из чего червь состоит.

Стэнли надавил. Когда палка пронзила его тело, червь начал извиваться в агонии. Стэнли рассмеялся и надавил еще сильнее. Червь издал визгливый звук, и один его конец раскрылся, обнажив острые жвала. Стэнли поднял его, чтобы поглазеть на сжимающуюся пасть и насладиться его агонией. Тень на стене скрывала жестокость происходящего, делая его таким же невинным, как турист, дующий на свой насаженный на вертел хот-дог, только что вынутый из костра. Но хот-доги так не кричат, если только их не разогревать в микроволновке слишком долго.

Стэнли не мог поверить в размер этого... рта. Рот, который был полон острых зубов прямо за хлопающими жвалами. Червяк размером с банан? И с зубами! Ребята на "Покажи и расскажи" наверняка надуют желтенького в штаны!

Банка в его руке завибрировала. Он поднес ее к свету и увидел, как четыре пойманных червяка мечутся взад и вперед. Они почувствовали страдания своего брата и в ответ так сильно бились о стекло, что Стэнли испугался, как бы они не разбили банку. Существо на палке завизжало громче, его мучительные крики эхом разносились по всей пещере.

И тут, к ужасу Стэнли, из глубины одного из туннелей нечто завизжало в ответ. Нечто с гораздо большим басом и чертовски мощным звучанием.

Он бросил пронзенного червя на землю и растоптал его теннисной туфлей. Почувствовав, что он все еще движется под его подошвой, Стэнли сильнее надавил на него, вращая ногой взад и вперед точно так же, как это делает его дедушка, туша сигарету. Сжимая в руке набитую червями банку, Стэнли схватил фонарик и попятился с грязной смесью крови и слизи, прилипшей к ботинку.

Земля задрожала, и из туннелей противоположной стены донесся гулкий рев.

Стэнли подбежал к отверстию, откуда, как ему показалось, он пришел. Он не был в этом уверен. Но это и не имело значения. Он никак не мог убежать, со скоростью улитки уползая на животе от того, что надвигалось на него. Он должен был сбегать через туннель, достаточно большой для того, чтобы ползти на четвереньках и надеяться, что это самый быстрый путь обратно на поверхность - и тот, который не приведет в тупик.

Грохот усилился. Облако пыли вырвалось из дыры прямо над его плечом.

Стэнли прыгнул в самый большой туннель и пополз так быстро, как только мог. Черви в банке вертелись все быстрее и быстрее. В голове появилась мысль оставить их, но находка была слишком грандиозна, чтобы отказаться от нее. Он собирался выбраться из лабиринта и забрать с собой червей.

Стэнли поднимал за собой облако пыли. Если он остановится и пыль переместится в его направлении, то наверняка задохнется. Он должен постоянно двигаться вперед.

Ход извивался туда-сюда. Всего в нескольких поворотах позади он услышал оглушительный рев. Черви в банке завизжали в ответ.

Мать приближалась.

Он не оглядывался и на уже пекущих ногах и руках старался двигаться быстрее. Его левое колено скользнуло по грязи и ударилось о камень. Стэнли растянулся плашмя. Фонарик вылетел у него из рук. Луч крутился и подпрыгивал, освещая его, как прожектор. Стэнли оглянулся и увидел, что он освещает мутный туннель у его ног.

Пыль сдвинулась, как приливная волна, на мгновение втянулась обратно, а затем с ревом устремилась к нему. Сила от чего-то приближающегося чрезвычайно большого толкнула воздух вперед.

Перевернувшись на спину в поисках любого ближайшего выхода из туннеля (и с пути приближающейся разрушительной силы), Стэнли увидел дыру в земляном потолке. Он сунул в нее руку и быстро ощупал кругом. Она была достаточно большой, чтобы он мог в ней спрятаться. У него не было выбора, так как тварь была почти рядом с ним.

Он схватил фонарик, при этом стукнув им по стене. Лампочка мигнула и погасла. Прежде чем все погрузилось в темноту, Стэнли увидел две вещи, которые отпечатались в его мозгу, как призрачный образ от фотовспышки: точное местоположение отверстия наверху и огромный открытый рот со жвалами, заполнивший весь туннель и приближающийся из-за угла к его ногам, готовый проглотить его целиком.

Все еще сжимая банку и фонарик, он нащупал дыру, прикинул направление и бросил свое тело в нее. Не учтя высоту в его новом убежище, Стэнли черепом врезался в твердый, плоский потолок. Раскаленная добела боль рикошетом прокатилась по его мозгу, заставив мышцы на секунду расслабиться. Фонарик и банка упали ему на бок. Стэнли благополучно втащил ноги в дыру и поднял дрожащие руки к ноющей голове.

Грохот внизу становился все сильнее.

От вибрации банка скатилась к его ногам. Судя по звуку, она остановилась на чем-то похожем на дерево. Может быть, корень дерева?

Грохот сразу же прекратился, и все стихло.

Стэнли подождал, пока вращающиеся звезды в его голове утихнут, затем перевернулся в тесном помещении и пощупал руками над собой, обнаружив, что у него осталось всего около фута пространства для маневра. Это был не выход, но достаточно хорошее укрытие, пока существо внизу не двинется дальше. Ему нужно было найти фонарик, чтобы точно увидеть, где он находится и ведет ли отсюда другой ход.

Он уловил тошнотворное зловоние и решил, что, вероятно, наложил от страха "шоколадок" в штаны. Его одежда промокла от пота, так что было трудно сказать, обмочился он к тому же или нет. Наверное, да. Но это не имело значения. Когда он выберется отсюда, то просто закопает свою одежду где-нибудь в лесу, где ее никто не найдет, и пока еще темно, голышом прокрадется в спальню.

Он перевернулся на живот в поисках фонарика. Его руки нащупали что-то мягкое, напомнившее ему мамино покрывало. Затем они почувствовали что-то твердое в одних местах и мягкое в других. Он продолжал шарить в темноте, пока не нашел холодный алюминиевый тубус фонарика. 

Пол задрожал. Стэнли замер.

Медленный, ровный, пульсирующий ритм наполнил его уши.

Стэнли выждал еще мгновение, затем хлопнул ладонью по фонарику.

Лампочка мигнула, и перед ним мелькнул ухмыляющийся череп.

Затем все снова погрузилось в кромешную тьму.

В темноте глаза-бусинки Стэнли расширились (насколько это было возможно) от ужаса. Он снова ударил по колбе в надежде, что то, что он увидел, не было реальным. Стэнли потряс фонариком и еще раз ударил по нему.

Лампочка вспыхнула и осветила его укрытие.

Он был внутри гроба. Шесть футов под землей.

Гниющий, наполовину съеденный обитатель улыбался ему, приглашая своего новообретенного соседа по комнате на некоторое время остаться.

Стэнли вскрикнул от ужаса, когда понял, что дыра, в которую он, как ему казалось, заполз для безопасности, на самом деле была дном гниющего гроба. Он посмотрел вниз на отверстие, в которое по ошибке пролез, но увидел, что оно закрыто чем-то - чем-то, напоминающим слизистый и жилистый шар. Стэнли нажал на него, пытаясь освободить проход, но его рука соскользнула с гладкой поверхности. Он толкнул сильнее, затем постучал по нему, но безрезультатно. Шар запульсировал, и оглушительный рев снизу сотряс пол, на котором он лежал.

Существо блокировало его своим огромным телом.

Стэнли вертелся на месте, дрыгая ногами в тесном гробу и колотя кулаками по крышке. Усилилось потоотделение. Поднятая им пыль щипала глаза. От глубоких вдохов его грудь расширялась, а стенки гроба сжимались вокруг него, как удав. Воздух стал гуще. Стало труднее дышать. Его легкие начали гореть. Слезы, сопли и слюна превратились в отвратительные мутные струйки, стекавшие по лицу. Его удары и пинки становились все более неистовыми. Он вот-вот задохнется. Он не мог умереть вот так!

И он с силой ударил ногой.

Звон разбитого стекла эхом отразился в его ушах.

Стэнли посветил фонариком себе под ноги.

Четыре червяка были окружены осколками банки из-под майонеза. С идеальной синхронностью они перевернулись, оказавшись лицом к лицу со Стэнли и завизжали. Бурная ответная реакция снизу снова сотрясла гроб, подняв слой пыли и засорив воздух, в котором Стэнли отчаянно нуждался. Как змеи, готовые нанести удар, они приподнялись.

Жвалы раздвинулись. На свету поблескивали ряды острых как бритва зубов.

Прямо перед тем, как они несли удар, Стэнли истошно закричал.

Когда над головой сияла полная луна, Билли Смитерс шел через кладбище домой от друга. Стуча палкой по каждому надгробию, мимо которого он проходил, он замер, услышав приглушенные, мучительные крики, доносившиеся из-под его ног. Земля, на которой он стоял, сдвинулась и опустилась примерно на шесть дюймов. Прежде чем пыль, только что поднятая землей, успела осесть, Билли выбежал из кладбищенских ворот и побежал по фермерской дороге, визжа громче, чем поросенок, которого оторвали от материнского соска.

На следующий день бригада рабочих во главе с Уильямом Смитерсом-старшим выкопала могилу, погрузившуюся накануне ночью. Билли-младший стоял рядом с отцом и заглядывал в шестифутовую (с половиной) дыру в земле. Когда подняли крышку, белая бархатная подкладка оказалась пропитана кровью. Недоеденные останки Стэнли Тиббетса лежали рядом с законным обитателем гроба. Разбитая банка с крышкой от майонеза Хеллманна лежала у их ног.

Рабочие были озадачены тем, как мальчик попал в гроб, похороненный под шестью футами земли. Это было похоже на иллюзиониста, пытающегося провернуть какой-то дурацкий трюк, который пошел наперекосяк. Хотя большинство мужчин, смотревших на двойную могилу, не признавались в этом, все они разделяли общую мысль: Да, этот мальчик был странным. Псих, давно не друживший с головой. Наверное, Господь наконец сжалился и проявил Свою милость. Неисповедимы пути Господни, вот что это значит.

Билли Смитерс-младший смотрел на своего недоеденного одноклассника и бывшего школьного пугала несколько иначе. Не знаю как, но похоже, что мальчику-букашке наконец-то надрали задницу, подумал он и спрятал улыбку, пытающуюся расплыться на его лице.

После очередной ссоры с матерью он убежал в темный лес, позволив голодным теням полностью поглотить его. Он решил, что если уйдет на всю ночь, то женщина будет так переживать, что дважды подумает, прежде чем снова на него накричать. О, да... единственная цель этого поступка - привести к еще большему количеству седых волос на ее голове до рассвета.

Пройдя около мили по темному лесу, он остановился осмотреться и найти место для ночлега. Хотя полная луна не могла проникнуть сквозь густые кроны деревьев, его глаза уже полностью привыкли к темноте.

Он двинулся дальше, пока не обнаружил круглую поляну. В центре ее лежали огромное бревно и валун, которые могли обеспечить достаточное укрытие на всю ночь.

Хотя он будет более уязвим на поляне, все-таки намного легче обнаружить любую приближающуюся угрозу в прямом лунном свете.

Еще раз осмотрев периметр, он вышел из-за деревьев на открытое пространство.

Он лег рядом с бревном и прижался спиной к V-образному месту, где горизонтальный ствол дерева встречался с землей. Это была подходящая позиция - земля и ветви защищали его по бокам, а толстое бревно прикрывало спину. Теперь можно было сосредоточить свое внимание прямо перед собой. Быть начеку.

Вглядываясь в темную линию деревьев, он задавался вопросом, что же могло смотреть на него из темноты. Любая безопасность, которую он чувствовал несколько минут назад, быстро исчезла в тот момент, когда он вспомнил ужасную легенду, передававшуюся из уст в уста в этих частях леса.

Именно здесь бродили жуткие твари.

Узел страха туго затянулся в его пухлом животе. Окружающие предупреждали его об их существовании. Он слышал страшные рассказы, передаваемые из поколения в поколение об их кровожадности. Если они найдут его здесь, одинокого и оторванного от семьи, то либо убьют, либо захватят в плен. Смерть, вероятно, будет предпочтительнее, поскольку она может наступить быстро, ведь одному Богу известно, какие ужасы они творят со своими пленниками.

Волосы у него на затылке встали дыбом. Он потряс головой, стараясь избавиться от мыслей об этих отвратительных существах. Если он собирается остаться один в темном лесу на всю ночь, не терзая себе нервы, ему нужно думать о чем-нибудь приятном. О чем-нибудь веселом.

Охота с отцом делала его счастливым. Это было определенно весело. Они целыми днями торчали в лесу, только вдвоем, охотились, ловили рыбу и ...

Внезапный треск ветки заставил его вздрогнуть. Хуже того, он прозвучал очень близко... как будто доносился с другой стороны бревна.

Затем он услышал невнятные звуки и приближающиеся шаги.

Он лежал, оцепенев. Сердце бешено колотилось в груди. Его выпученные глаза метались в глазницах. С раннего детства ему вбили в голову, что если он когда-нибудь в одиночестве столкнется с одним из этих существ в лесу, то должен либо быстро бежать, либо прятаться, пока угроза не минует. Не в силах решить, как лучше поступить в его нынешнем затруднительном положении, он остался на месте и задрожал.

Как бы ему хотелось сейчас оказаться дома, в целости и сохранности, рядом с матерью. Ее требования на самом деле не были такими уж необоснованными, не так ли? Глупо было убегать. И теперь эта глупость будет стоить ему его юной жизни.

Тварь слегка ударилась о бревно, а затем внезапно врезалась в дерево всем телом.

Он вздрогнул и прикусил нижнюю губу, чтобы не закричать.

Тяжелое дыхание зверя стало неровным.

Он осторожно оглянулся через плечо и посмотрел в небольшой проем между упавшим деревом и землей. Через него можно было частично видеть существо, находящееся на другой стороне.

Наверное, оно стояло на четвереньках, потому что именно столько конечностей он видел на земле. Две из них внезапно поднялись в воздух и тяжело опустились на бревно над головой. Оно взвизгнуло. Запыхтело. Две ноги, стоявшие на земле, начали раскачиваться взад и вперед, поднимая небольшое облако пыли.

О Боже! Может быть, оно пытается перекатить бревно ему на голову?

Дыхание зверя внезапно превратилось в ритмичное пыхтение. Казалось, оно хочет пить. Желало ли оно утолить обезвоживание его кровью?

Тревожные звуки в такой близости сводили с ума. Он вздрогнул, когда каждый волосок на его теле - неважно, насколько крошечный - встал дыбом. В его голове проносились возможные образы чудовища, находившегося где-то сверху, всего в нескольких дюймах от его головы.

Внезапно в его вопящем мозгу возникла мысль. Если существо наклонится вперед всего на несколько дюймов, то оно обнаружит его. И в его нынешнем положении, лежа, он будет беззащитен. Совершенно уязвим для нападения. Общеизвестные предупреждения о смерти или плене эхом отдавались в его голове.

Он сделал быстрый вдох, зная, что нужно делать.

Пришло время встать и встретиться с чудовищем лицом к лицу.

Он вскочил на ноги и принял грозную позу, вытянув свои длинные, мускулистые, покрытые шерстью руки высоко над головой. Обнажив острые как бритва клыки, он зарычал на тварь на бревне… на это мерзкое, безволосое, блестящее сплетение конечностей, распростертых по коре.

Потная, полуобнаженная пара, занимающаяся сексом, внезапно посмотрела на возвышающегося обезьяноподобного зверя и завизжала от ужаса. Соскочив с бревна, они побежали в противоположном направлении, к свету далекого костра, которого он просто не заметил раньше.

Молодая женщина, обнаженная ниже пояса, обогнала своего парня после того, как он споткнулся, запутавшись в спущенных до лодыжек джинсах. Перекатившись на спину, мужчина скинул ботинки и сбросил штаны. Вскочив, он со всех ног бросился прочь от чудовища, визжа от ужаса, как недорезанная свинья.

Стоя посреди поляны, он был в полном шоке от реакции зверя. Неужели эта мерзкая тварь просто раскололась надвое и разбежалась в разные стороны?

Он вздрогнул от этой мысли.

Он решил немедленно вернуться домой, но ничего не говорить матери о встрече с этой тварью в лесу. Если она узнает, как близко эти создания подобрались к их дому, она никогда больше не позволит ему играть в лесу.

Отправляясь домой, он старался ступать осторожно, не оставляя на земле больших следов. С раннего детства ему вдалбливали в голову, что один-два отпечатка вполне приемлемы, но никак не цепочка следов, по которой их можно легко отследить. Это был один из способов - с незапамятных времен - избежать захвата и смерти безволосыми, розовыми, мясистыми существами, обитающими за пределами безопасного леса.

Билл стоял у телефона, висевшего на стене кухни. Набирая последние цифры номера, он посмотрел на двух своих наивных сыновей. У пятилетнего Дэйви уже был полный набор соплей и слез; он хныкал и тряс головой от страха. Питер, который был на три года старше, изо всех сил старался сохранить вызывающий вид, с подозрением глядя на отца. Но мальчик был напуган. Очень напуган.

Билл прокашлялся.

- Алло? Да, это Мужик?

Этого было достаточно, и Дэйви сорвался. Его хныканье перешло в вопль. Стена неповиновения, за которую цеплялся Питер, тоже быстро начала рушиться.

- Да, у меня здесь есть два мальчика, которые были очень плохими.

- Нет, Папа! - Дэйви бросился к ноге отца, крепко вцепившись в нее. - Пожалуйста! Пожалуйста, не надо!

Билл не обратил на него внимания.

- Да, так как они не слушают ни меня, ни свою мать, мы больше не нуждаемся в них. Так... когда же ты сможешь прийти и забрать их?

Питер все-таки расклеился.

- Папа! Мне очень жаль! Мне очень жаль!!

- Подожди минутку, - сказал Билл в трубку и прикрыл микрофон ладонью. - Что ты сказал? - спросил он Питера.

- Мы будем хорошо себя вести. Мы будем хорошо себя вести. Я обещаю!

Билл посмотрел на младшего, который уставился на него полными слез глазами, кивая в знак согласия с обещанием брата.

Билл убрал руку с микрофона.

- Вообще-то планы изменились. Твои услуги не понадобятся... по крайней мере, на этот раз. Ладно... до свидания.

Оба мальчика застыли, боясь вздохнуть, пока отец вешал трубку.

Он повесил трубку обратно и посмотрел на двух своих сыновей.

- А теперь, вы двое, идите в свою комнату и уберите там, как я вам сказал. И я не хочу больше слышать ни одного писка от вас до самого ужина. Поняли?

Они молча кивнули.

- Ну? Вперед!

Оба мальчика выскочили из кухни, и Билл услышал топот их маленьких ножек, поднимающихся по лестнице, чтобы прибраться в своей грязной комнате.

Джоанн вошла через заднюю дверь с полными руками продуктов. Она заметила ухмылку на лице мужа.

- Так, и чем это вы тут занимались?

- О, просто преподаю мальчикам урок.

- Опять Мужик? Серьезно? - Она закатила глаза.

Вопреки мнению жены, Билл чертовски гордился методом убеждения, который применял к Питеру и Дэйви, когда они плохо себя вели. Он не верил в эту чушь про "тайм-аут"[7]. Когда он в детстве вел себя плохо, его били либо кожаным ремнем сорокадюймового размера, либо кроссовками тринадцатого размера. Но в наши дни, если ребенок заикнется своему учителю, что он был наказан кожаным ремнем, в дверь быстро постучат из Службы Защиты Детей.

Поэтому Билл воспользовался альтернативой: Мужик. Как всякий хороший Бугимен, Мужик был "наказанием" для плохих маленьких мальчиков и девочек. Если ребенок капризничал, Мужику звонили по телефону (или же угрожали позвонить) - таинственному и злобному чужаку, который собирал всех плохих детей и держал их на старом заброшенном складе в промышленной части города. Одному Богу известно, что он с ними делает, но одно можно было сказать наверняка - никто из членов семьи больше никогда не видел негодного ребенка. Они просто исчезали с лица земли.

И... и все это было полным дерьмом. Обман. Билл удерживал нажатой кнопку на трубке, набирая номер своего детского телефона, который давно был отключен. Когда была набрана последняя цифра, он отпускал кнопку и говорил на фоне гудка.

Идея родилась из отчаяния, когда он не смог найти Питера после того, как мальчик разбил голову своему младшему брату игрушечной пожарной машиной. Загружая Дэйви в машину, чтобы отвезти его в отделение неотложной помощи для наложения швов, Билл позвал Питера, не желая оставлять мальчика одного в доме, пока Джоанн на работе. Когда Питер не ответил на его лихорадочные призывы, Билл начал паниковать, думая, что, возможно, он проскользнул на улицу и убежал из страха быть наказанным. Поскольку один ребенок истекал кровью из раны на голове, а другой пропал, Билл усомнился в своих родительских способностях. Расстроенный и отчаявшийся, он стоял посреди дома, крича, что если Питер не появится к тому времени, как он досчитает до десяти, он позовет мужика, чтобы тот забрал его... навсегда.

- ...пять!... шесть!…

Питер появился до счета семь.

Получив такие впечатляющие результаты, изобретательность Билла в отношении этого таинственного "Мужика" резко подскочила, расширяя его историю от мифа к легенде на протяжении многих лет.

- На какой машине ездит Мужик? - Спрашивал Питер.

Хммм.

- Он не водит машину... потому что умеет летать.

- Если он летает, могут ли люди в самолетах видеть его? - интересовался маленький, наивный Дэйви.

- Нет. Потому что он носит все черное. Маскируется, так как выходит забирать детей только ночью.

Как бы все это не было запутано, Билл наконец почувствовал, что он восстановил контроль, найдя какой-то уникальный способ стать лучшим и более эффективным родителем. Поскольку Мужик находился всего в одном телефонном звонке, не было никакой необходимости в порке или "домашнем аресте" - или даже в том, чтобы Билл повысил голос.

По крайней мере, пока нет.

Он чувствовал, что это только вопрос времени, когда Питер, будучи самым старшим, раскроет его блеф. Раньше это было просто: "Алло? Мужик?" - это пугало Питера так же, как и Дэйви. Но Питер достиг того пытливого возраста, когда он, казалось, почуял брехню своего старика.

- А как насчет людей без телефонов? Как они вызывают... его?

- В полночь они зажигают черную свечу на  тротуаре перед своим домом.

Неплохо,особенно черная свеча.

- А если на улице дождь?

- Ну... если идет дождь... они просто покупают водостойкие свечи. Вроде тех безделушек, которые мама воткнула в твой праздничный торт в прошлом году. Помнишь, как ты не мог их задуть?

Билл ждал следующего вопроса. Через несколько мгновений мальчик просто пожал плечами, давая понять, что сдается, и вернулся к своим комиксам.

Победа... в очередной раз!

Он убрал последние покупки и поцеловал Джоанн.

- Ты что-нибудь слышишь? - спросил он, указывая на второй этаж. 

Она покачала головой. В доме стояла полная тишина.

- Вот так-то, - сказал он, улыбаясь.

Две недели спустя мальчики стояли на кухне, а их отец набирал последнюю цифру телефонного номера Мужика. Оба сына смотрели и ждали. Билл заметил, что что-то в них изменилось, они не были так напуганы. Может быть, это как-то связано с кивком, который Питер сделал Дэйви, когда тот посмотрел на него.

Билл прочитал его так: “Подожди. Вот увидишь, что я прав.”

Он только хотел, чтобы они убрали беспорядок в гостиной, особенно после того, как он чуть не сломал себе шею, споткнувшись об игрушку. Когда они отказались, и прозвучала угроза телефонного звонка. Дэйви вытаращил глаза, пока старший брат не обнял его, успокаивая и защищая своей рукой.

Эти маленькие сукины дети решили, что я блефую, - подумал Билл. - Ладно, ладно. Посмотрим, как долго они продержатся…

Они последовали за отцом к телефону на кухне, Дэйви все еще с рукой Питера, крепко обнимающей его для поддержки. Джоанн сидела за столом, проверяя баланс семейной чековой книжки. Она оторвала взгляд от финансовой книги и достаточно долгое время качала головой, глядя на эту нелепую процессию.

- Алло? Мужик?

Дэйви начал дрожать. Питер крепко обнимал его.

- Да, у меня тут два мальчика, которые меня не слушаются.

Дэйви захныкал. Питер сжал его еще крепче.

- Да, я бы хотел, чтобы ты забрал их как можно скорее.

Билл взглянул на сыновей, ожидая, что они вот-вот разразятся соплями и слезами.

Но мальчики только смотрели на него, без всяких слез.

Ладно, просто потяни немного время. Они сломаются.

- Угу. Угу. Так и есть. Да, они были плохими. Очень плохими, - сказал он, свирепо глядя на Дэйви.

Если ему удастся заставить его сломаться, Питер наверняка последует его примеру.

Дэйви выглядел испуганным, но он не был близок к тому, чтобы сорваться. И это еще больше разозлило Билла.

Гудок был прерван серией щелчков, за которыми последовала полная тишина. У него было всего около тридцати секунд, прежде чем в наушнике зазвучит раздражающая сирена, объявляющая, что телефон снят с рычага.

Ладно, давай пройдем весь путь до конца.

- Значит, ты приедешь и заберешь их обоих? Ладно, хорошо! Наш адрес - 1009 Филд-крест-корт. Чуть южнее Блумфилд-Авеню. Да, я их соберу и приготовлю для тебя.

Глаза Билла внезапно расширились.

Он дважды взглянул на телефон и снова приложил его к уху.

- Черт... Алло? Алло?!

- Папа? - Первым спросил Питер, и его рука соскользнула с плеча младшего брата.

Не обращая на него внимания, Билл перевел взгляд на второй этаж. Он швырнул трубку на рычаг и указал на мальчиков.

- Держи их здесь! - он сказал об этом Джоанн и вихрем выскочил из комнаты. Через несколько секунд послышались его громоподобные шаги, взлетающие вверх по лестнице.

Все трое молча уставились в кухонный потолок, вместе прислушиваясь к звуку тяжелых шагов, бегущих над их головами из комнаты в комнату.

Мальчики посмотрели друг на друга.

Когда Дэйви повернулся к матери, глаза его наполнились слезами.

- Мужик уже здесь, пришел забрать нас?

- Нет, милый. Папа просто играет в глупую игру, вот и все. Просто забудь об этом и иди убирать свои игрушки в гостиной.

- Но мама? А что насчет Мужика? - Спросил Питер.

Прежде чем Джоанн успела ответить, Билл ворвался в распашную дверь кухни, заставив свою семью вздрогнуть. Он схватил трубку со стены, послушал немного и дрожащей рукой повесил ее обратно.

- Идите ребята, - подогнала она их, бросив взгляд на Билла. - Маме с папой надо поговорить.

Оба мальчика молча потащились прочь, оглянувшись на отца, прежде чем исчезнуть за дверью.

С испуганным выражением в глазах Билл облокотился на стол и уставился на жену.

- Божечки! - Прошипела Джоанн, отодвигаясь от стола. - Что, черт возьми, с тобой происходит? Ты что, совсем спятил?

- Я слышал голос, - пробормотал Билл.

Джоанн качнула головой, ожидая продолжения.

- После того, как гудок прекратился, - прошептал он. - Оно сказало... передай Дэйви и Питеру, что я заберу их сегодня ночью.

Билл стукнул кулаком по кухонному столу.

- Говорю тебе, я слышал эти слова, ясно, как божий день! Я ничего не выдумываю, мне это не почудилось!! 

Джоанн подняла руки.

- Ладно, ладно. Я не называю тебя лжецом. Но есть лишь два способа, которыми кто-либо еще мог разговаривать по телефону. Один способ, что кто-то мог находится наверху, ты уже исключил. А это значит, что между телефонной линией и другими домами по соседству может быть какое-то ответвление. Скорее всего, это был ребенок, который ждал, когда кто-то снимет трубку, и он сможет немного повеселиться.

Билл закусил нижнюю губу. Он не купился на то, что она пыталась ему втюхать.

Джоанн глубоко вздохнула за них обоих.

- Ладно, Билл. Мне нужно, чтобы ты расслабился.

- Я не могу! Ты не слышала этого голоса. Это был не какой-нибудь соседский мальчишка. Вряд ли это вообще звучало по-человечески! И оно знает, как зовут мальчиков, Джоанн. Я никогда раньше не называл их по именам.

- Но ты же дал наш адрес. Так что, вероятно, кто-то в нашем районе знает нас и...

- Черт возьми, Джоанн! Говорю тебе, это был не какой-нибудь мальчишка с нашей улицы!

Дэйви и Питеру было трудно разобрать последний обмен фразами, прислушиваясь с другой стороны кухонной двери.

Дэйви посмотрел на Питера.

- Мне казалось, ты говорил, что Мужик ненастоящий, - прошептал он.

- Он не существует, - ответил Питер без особой уверенности. - Кроме того, даже если бы он существовал, как ты думаешь, мама и папа позволят кому-нибудь нас забрать?

Оба мальчика молча смотрели друг на друга, боясь того, каким может быть ответ.

Неминуемо наступила ночь.

Стоя в дверях, Билл наблюдал, как Джоанн укладывает мальчиков в большую кровать, которую они делили на двоих.

Это будет долгая ночь, все к этому шло. Их ужин был самым тихим за последние годы. Мальчики молча ковырялись в еде, не веря, что свиные отбивные и яблочное пюре могут быть их последней трапезой. Билл ел свой ужин в таком же молчании.

Позже, когда все собрались у телевизора, Джоанн была единственной, кто смотрел фильм. Трое мужчин просто тупо пялились на светящийся экран. Дэйви встал с пола, чтобы пойти посидеть на коленях у своего отца, подержаться за большие руки, заключившие его в свои объятия. Питер подошел к матери и лег рядом с ней, положив голову ей на колени. Проводя руками по его волосам, Джоанн была слишком поглощена фильмом, чтобы заметить, как ее старший сын смотрит на входную дверь. Только Билл понял, что мальчик почувствовал что-то там, чего, возможно, он сам не мог почувствовать.

Когда Джоанн закончила укладывать их и сама направилась в кровать, она прошептала что-то Биллу в дверях. Он кивнул, слушая ее, но не воспринимая того, что она сказала. Он был слишком занят разглядыванием окна спальни, не замечая раньше, насколько оно велико на самом деле.

Дважды проверив запоры, Билл подошел к кровати Дэйви и сел рядом с ним.

- Поспи немного, малыш.

- Папа? Неужели кровати действительно пахнут пи-пи? - Спросил Дэйви.

Лицо Билла скривилось.

- Что?

- Ты сказал нам, что матрасы, на которых спят дети на складе Мужика, пахнут мочой, - уточнил Питер.

- Нет, - прошептал Билл, не в силах поверить в собственную жестокость. - Папа все это выдумал, чтобы напугать вас и заставить быть послушными мальчиками. И это было нехорошее решение.

- Если ты все это выдумал, то почему так боишься? - Спросил Питер.

Билл заставил себя громко расхохотаться.

- Папа не боится. Я просто чувствую себя плохо из-за того, что играл в такую злую игру с вами, ребята. И я сожалею о том, что сделал, и никогда не сделаю этого снова.

- Обещаешь? - Спросил Дэйви.

Билл кивнул.

- Я обещаю. - Он наклонился и поцеловал их обоих. - А теперь поспите немного, потому что утром я поведу вас за пончиками. Ладно?

Оба мальчика оживились, но не так сильно, как обычно. Им еще предстояло пережить ночь, прежде чем они смогут набить живот шоколадным молоком и пончиками с повидлом.

Билл еще раз поцеловал их и оставил дверь слегка приоткрытой.

Войдя в спальню, он увидел Джоанн, которая, откинувшись на подушки, читала свой последний криминальный роман. Билл тут же пересек комнату и выглянул в окно на лужайку перед домом.

Джоанн опустила книгу и прошептала.

- Может, ты просто ляжешь спать?

Билл медленно сел на свою сторону матраса и снял сандалии. Он аккуратно положил их рядом с кроватью и, полностью одетый, лег поверх одеяла.

- Ты действительно собираешься спать в одежде?

Билл что-то буркнул и закрыл глаза.

Джоанн захлопнула книгу, даже не потрудившись заложить страницу.

- Господи, Билл. Тебе нужна помощь! Ты ведешь себя как испуганный, маленький ребенок.

Она бросила книгу на тумбочку и наклонилась к лампе, стоявшей рядом.

- Ты любишь меня? - спросил он, не открывая глаз. - Тогда поддержи меня.

Она выключила свет и плюхнулась на кровать, отказываясь смотреть ему в лицо даже в темноте.

Глаза Билла резко распахнулись, когда он услышал скрип. Подняв голову с подушки, он оглядел темную комнату. Джоанн все еще крепко спала рядом с ним.

Сверху опять донесся скрип. Глаза Билла прояснились. У него перехватило дыхание.

Кто-то был на крыше.

Или на чердаке.

Его сердце ускорилось в груди, колотясь о ребра.

Еще один скрип - на этот раз прямо над дверью их спальни. Что бы там ни было, оно определенно двигалось. Последний скрип донесся откуда-то из коридора.

По направлению к комнате мальчиков.

Билл соскользнул с кровати и нырнул за дверь спальни, схватив спрятанную там бейсбольную биту. К тому времени, как он крепко ухватился за ручку биты, он уже был в коридоре.

Дверь в комнату мальчиков все еще была приоткрыта.

Он поднял биту и скользнул к просвету. Заглянув внутрь, Билл присмотрелся к верхней половине кровати. Мальчики спали под одеялами. Его взгляд переместился на закрытое и запертое окно, с его, казалось бы, неподвижными шторами.

Наконец, снова обретя способность дышать, он выдохнул и сделал шаг назад, ожидая в коридоре, прислушиваясь к полной тишине дома.

Это безумие. Джоанн права. Ты ведешь себя как маленький испуганный ребенок...

Дверь в комнату мальчиков заскрипела от порыва ветра, дувшего откуда-то изнутри.

По спине Билла пробежал холодок, и он медленно повернулся к двери. Подойдя ближе, он заглянул в щель.

Питер и Дэйви уже не спали и широко раскрытыми глазами смотрели в изножье кровати. Хотя из-за двери Билл не видел того, на что они смотрели, он ясно видел ужас на их лицах.

Чувствуя, как внутри у него все сжимается от страха, он поднял биту и медленно толкнул дверь.

Когда она со скрипом открылась, глаза Билла расширились от страха.

Окно было открыто, занавески бешено колыхались от налетающего ветра.

Какое-то существо сидело на краю кровати, наблюдая за мальчиками. Несмотря на гуманоидную форму, оно расположилось - по-птичьи балансируя, - сверху на тонком краю дубового изножья. Казалось, на нем было кожаное пальто или плащ, свободно накинутый на плечи, так что нижний край одежды почти касался пола. Его темное лицо было гладким и лишенным каких-либо черт, за исключением двух горящих глаз под костлявым лбом.

Дэйви посмотрел на отца в дверях и захныкал.

- Папочка...?

Темная фигура медленно повернула свою лысую голову к Биллу, и это движение прозвучало очень похоже на звук от скручивания старого куска кожи. Его огненные глаза горели ярче, интенсивнее, когда оно смотрело на него, по-видимому оценивая его.

Бейсбольная бита дрожала в руках Билла.

Почувствовав его страх, чужак хихикнул.

Билл бросился вперед с поднятым оружием, его лицо вспыхнуло от единственной эмоции, способной испарить его страх: отцовской защитной ярости.

- УБИРАЙСЯ К ЧЕРТУ ОТ МОИХ...

Огромные кожистые крылья появились со спины твари, показывая, что на ней не было ни пальто, ни плаща.

Билл отпрыгнул назад, когда крылья дико захлопали, расправляясь от стены к стене, пока полностью не раскрылись. Одно крыло разбило зеркало на комоде, а от другого рухнул на пол книжный шкаф.

Окаменевший Билл снова поднял биту, полный решимости защитить свою семью.

Существо спрыгнуло с изножья и полетело на Билла, ударившись в него и выбив биту из его рук, когда они оба врезались в раздвижные двери шкафа. Билл принял основной удар на себя, его спина ударилась о дальнюю стену шкафа, расколов гипсокартон и разбросав игрушки и одежду по сторонам.

Пытаясь подняться на ноги, у Билла перехватило дыхание, когда огромная рука схватила его за горло и вжала коленями в пол. Она еще крепче сжалась вокруг его горла, и он с шипением выдохнул драгоценный воздух, который ему понадобится для борьбы.

Он слышал, как его имя выкрикивают с обеих сторон его кружащейся головы. Джоанн звала его откуда-то снаружи комнаты, в то время как двое его сыновей рыдали внутри.

Существо посмотрело в направлении криков Джоанн, ее шаги быстро приближались из коридора. С легким кивком головы дверь спальни захлопнулась, завибрировала и вдавилась еще глубже в коробку, отсекая все дальнейшие вторжения.

Грубо сдерживаемый когтистой рукой, сжимавшей его горло, Билл мог только смотреть на Дэйви и Питера, которые прижимались друг к другу на кровати, дрожа и рыдая от ужаса.

Джоанн колотила в дверь спальни с другой стороны, крича, чтобы ее впустили.

Существо низко пригнулось, чтобы смотреть в выпученные, налитые кровью глаза Билла. Жизнь медленно выдавливалась из него, и Билл мог только булькая всхлипывать.

Оно придвинулось еще ближе и издало в ответ гортанное рычание.

Слишком испуганный, чтобы смотреть прямо в лицо чудовища, которое вот-вот должно было покончить с его жизнью, Билл отвернулся. Он смотрел на своих сыновей, и образ их испуганных лиц навсегда запечатлелся в его мозгу, впоследствии преследуя его каждый раз, когда он закрывал глаза на ночь.

Существо оглянулось на Питера и Дэйви, съежившихся на кровати, потом снова повернулось к Биллу. Его гладкая морда разделилась горизонтально, обнажив ряды острых резцов.

- Они... прекрррасны... - прошептало оно. - Спасибо...

Билл вздрогнул от знакомого голоса. 

Существо убрало свою хватку с горла Билла. Прыгнув в воздух, оно схватило Питера когтистыми руками, а Дэйви - когтистыми ногами, и все трое вылетели в открытое окно. Когда гигантские крылья ударили по стеклопакетам, комната наполнилась разлетающейся волной стекла и дерева.

Билл, спотыкаясь, подошел к окну, совершенно не чувствуя осколки стекла под своими кровоточащими босыми ногами. Хотя он не видел ничего, кроме полной луны в ясном ночном небе, то, что он услышал, преследовало его до самого дня его смерти.

Огромные крылья, хлопающие вдалеке.

Затихающие крики его детей.

И Джоанн, оплакивающая своих детей, царапающаяся в дверь спальни ободранными культяшками пальцев, где раньше были ее ногти.

Билл сидел на полу своей грязной мансарды. Он был изможденный, нездоровый и бледный, в мятой и грязной одежде, с длинными сальными волосами. Квартира была зеркальным отражением своего хозяина.

Прошедшие пять лет были для него несладкими.

Хотя он рассказал полиции все, что произошло (как бы невероятно это ни звучало), они так и не нашли мальчиков. Он и Джоанн были главными подозреваемыми в исчезновении их сыновей, но власти не смогли найти никаких улик, чтобы связать их с этим преступлением.

Джоанн покинула своего мужа через три с половиной года после случившегося. Хотя было установлено, что это случайная передозировка, Билл знал лучше. После первого нервного срыва она уже никогда не была прежней.

Билл никогда не отказывался от своих сыновей. Потеряв Джоанн, он бросил работу и продал дом. Избавление от всего этого дало ему новый старт, заставило его больше сосредоточиться на том, что нужно было сделать. Первым шагом было получение мансардной квартиры в промышленной части города.

Это облегчало поиски склада.

Если днем он бродил по улицам, вламывался в заброшенные склады и обыскивал их, то по ночам разговаривал по телефону. "Алло? Мужик? Алло?" Он снова и снова повторял эти слова по телефону, отчаянно пытаясь понять, что нужно сделать, чтобы вернуть сыновей.

Хотя Билл надеялся, что на один из его звонков ответят, в глубине души он понимал, почему Мужик не берет трубку…

У него больше не было того, чего хотел Мужик. Он уже забрал их. Обоих.

Но может быть... просто может быть... если Билл сможет достать еще...

Нет! Это может быть только его последний вариант.

А до тех пор он молился, чтобы Мужик устал от его звонков и в конце концов ответил, как пять очень долгих лет назад.

Поэтому он пробовал снова. И снова.

Но все это время, подсознательно, Билл пытался вспомнить, где расположены игровые площадки в его старом районе... на случай, если ему понадобится украсть приманку для этого последнего варианта.

Ричард Бенклинс смотрел на мокрую от пота блондинку, лежащую рядом с ним. Он не мог поверить, что только что занимался любовью с такой потрясающей женщиной, которой он даже в подметки не годился. Он уставился на ее гибкое тело, наполовину прикрытое белой простыней. Одна из ее стройных ножек торчала наружу, как будто на раскопках дюны из чистого белого песка.

О, если бы только он мог похвастаться этим перед своими приятелями-рыбаками.

Или ткнуть этим в лицо своей жене, пусть знает - другие женщины все еще находят его желанным.

Но это должно было остаться его маленькой тайной. Потому что, если об этом станет известно, от него не только уйдет жена, но и очень плохо отразится на его бизнесе.

Взглянув на часы, Ричард увидел, что его обеденный перерыв почти закончился.

Он осторожно отодвинулся и оделся. Бросив последний взгляд на свое невероятное завоевание, Ричард выскользнул за дверь и оставил ее одну в темной комнате, покоиться с миром.

Проходя по коридору, он накинул на плечи черный пиджак и дважды проверил в зеркале вестибюля свой внешний вид, поправив манжету, не идеально прилегающую к запястью.

Он подошел к двери и перевернул прикрепленную к стеклу присосками висящую на шнурках табличку.

И простым поворотом засова Похоронное бюро Бенклинса снова открылось. Пора Ричарду начинать подготовку прекрасной блондинки к запланированным через два дня ее похоронам. 

Перед тем, как лечь спать, Тимми проверил, а затем еще раз перепроверил, закрыта ли дверь стенного шкафа. Даже его мать проверила после того, как уложила его в кровать, на всякий случай сильно толкнув дверь. Хотя Тимми думал, что она делает это, чтобы защитить его, она выполняла просьбу своего умоляющего сына только для того, чтобы он мог хорошо выспаться. Точнее, чтобы они оба могли выспаться.

Она напомнила ему, что Страшные вещи живут только в наших головах. Если мы не поверим в них, они никогда не смогут выбраться оттуда. Они не настоящие. Все это только у нас в голове.

Он соглашался до тех пор, пока она не вышла из комнаты и не выключила свет. Он лежал, прислонившись спиной к стене, на кровати, стратегически расположенной для его уверенности, и смотрел на дверь своего стенного шкафа, боясь моргнуть, пока его крошечные веки не начали опускаться. Примерно через полчаса усталость взяла верх над страхом, и только тогда он наконец смог натянуть одеяло поплотнее... и уснуть.

До теперешнего момента.

Отвернувшись лицом к стене, он проснулся от скрипа петель. Его глаза резко открылись; все остальное тело отказывалось двигаться.

Движение привлекло бы Его внимание к нему.

Тимми подождал и услышал звук, похожий на шлепанье босых ног по деревянным половицам, тяжелые шаги приближались к его кровати. Он хотел натянуть на голову свое силовое поле плотностью 200 нитей, но не рискнул сдвинуть простыню. Он должен был лежать неподвижно. Только его глаза двигались под крепко сжатыми веками. С каждым приближающимся шагом он слышал щелкающие звуки, которые могли быть только Его ногтями - или, возможно, когтями - постукивающими по дубовому полу. Его дыхание было затрудненным и хриплым. От этого звука у Тимми по коже побежали мурашки, а светлые волосы на голове встали дыбом. Послышался дробный стук то ли слизи, то ли слюны, капающей на деревянный пол.

Тимми закусил дрожащую губу и затаил дыхание. Его сердце забилось быстрее в груди, медленно комом подступая к горлу. Удары гремели в его ушах. Конечно же, Оно услышит стук, доносящийся изнутри его крошечной грудной клетки.

Удар о матрас яростно сотряс кровать, почти заставив Тимми закричать.

Существо снова пихнуло матрас, убедиться, проснулся ли мальчик.

Сердце Тимми забилось быстрее, дыхание стало прерывистым; он тонул в собственном омуте страха. Воспринимать все это было уже чересчур для его маленького разума. Тени потянулись по стенам и потолку, пока все не померкло.

Тимми резко выпрямился, сбросил с головы простыню и жадно глотнул драгоценного воздуха. Дверь стенного шкафа была закрыта. Как долго это продолжалось? Как долго он спал? Может быть, он очнулся от очередного кошмара или потерял сознание от страха и теперь приходит в себя?

Это все у нас в голове. Если мы не поверим в них, они никогда не смогут выбраться оттуда.

Они не настоящие. Они не существуют!

Но все это, черт возьми, казалось ему вполне реальным и слишком свежим в его памяти, чтобы оставаться в комнате одному. Он должен был бросить вызов темноте и добраться до единственного убежища в доме - кровати своих родителей.

Проблема заключалась в том, чтобы добраться туда целым и невредимым.

Стараясь не допустить ни единого скрипа матраса, Тимми осторожно скользнул на другую сторону кровати. Его босая нога опустилась на холодный пол, приземлившись прямо перед темной бездной, которая существовала под его пружинной сеткой. Тимми вздрогнул от того, что могло скрываться там, ожидая, чтобы протянуть руку и утащить его в темноту. Он спрыгнул с кровати, потянув за собой одеяло, и поспешил в центр комнаты. Только там существовал баланс между двумя самыми темными местами: под кроватью и в стенном шкафу.

Он мягко пошел по полу, переводя взгляд с открытой двери спальни на закрытую дверь шкафа. Наконец, добравшись до входа в спальню, он выглянул в коридор.

Там было темно.

Мрачно. И почему выключатель должен располагаться в противоположном конце коридора?

Он сделал глубокий вдох, наполнив воздухом свою крошечную дрожащую грудь, выдохнул и рванул с места.

На бегу Тимми услышал фырканье и рычание, доносившиеся из теней под столом в прихожей, из-за корзины с бельем и из чердачного люка в потолке прямо над его головой. Он приблизился к двум открытым дверям по обе стороны коридора: одна вела в комнату его младшей сестры, другая - в ванную. Пробегая мимо них, он пригнулся на случай, если пара гниющих рук высунется наружу, чтобы схватить его за шею или одеяло.

Наконец он добрался до открытой двери родительской спальни. Схватившись за дверной косяк, он заскользил по ковру и остановился.

Два холма на кровати были накрыты пуховым одеялом. Тимми попытался отдышаться, прежде чем попросить разрешения войти (это правило было давно установлено его отцом).

- Мам? - прошептал он, стараясь скрыть ужас в своем голосе.

Ближайший к нему холм перевернулся, откинув одеяло и открыв лицо матери. Она стерла с глаз остатки сна и озадаченно посмотрела на него.

- Это ты.. только что был здесь? - хрипло спросила она и тут же прочистила горло.

Тимми оглядел комнату и покачал головой.

Его мать увидела одеяло, которое он держал в руках.

- Ох, парень. Что на этот раз?

Вот оно, его приглашение. Он шагнул вперед и остановился в нескольких дюймах от их кровати. Он старался не дрожать от холодного воздуха, который просачивался из-под юбки кровати и касался его босых ног. Тимми мял одеяло, чтобы отвлечь подступающие мурашки на коже, а также крик, который хотел вырваться из его горла.

- Мне опять приснился дурной сон. 

Его мать закатила глаза.

- Тимми…

- Пожалуйста, можно мне поспать здесь? Только сегодня ночью?

Она не ответила, и это было хорошо. Он знал, что должен действовать быстро, прежде чем она снова заговорит.

- Пожалуйста, мама. Это было действительно страшно.

Она слегка выдохнула и заставила себя улыбнуться.

- Страшные вещи живут только в наших головах. И пока мы не верим в них, они не могут выбраться. Так ведь?

- Я все понимаю. Но это было очень, очень... очень страшно.

Сейчас было не время для лекции по логике. Она просто хотела снова заснуть, пока еще могла.

- Только на сегодня, - сказала она ему и кивнула на кровать. - Не буди своего отца.

Тимми проскакал по ковру к изножью кровати и осторожно забрался на нее. Он втиснулся между отцом и матерью, плотно закутавшись в одеяло.

Вот только это легкое движение заставило его отца тяжело вздохнуть.

Тимми вздрогнул и быстро притворился, что уже спит. 

Его отец перевернулся и перевел на него налитые кровью глаза, чтобы посмотреть, кто из детей спит с ними.

- Крррруто, - проворчал он при виде Тимми.

- Ему опять приснился плохой сон, - сказала ему жена.

- И?!

- И сегодня он будет спать здесь.

- Ты превращаешь парня в бóльшую неженку, чем его маленькая сестренка. Даже она здесь больше не спит.

Тимми не открывал глаз. Он знал, что если встретится взглядом с отцом, это еще больше разозлит старика. Избегайте зрительного контакта, точно так же, как вы делаете это с бродячими собаками. В конце концов они сдадутся и уйдут.

Его мать помогла прогнать бродячую собаку прочь.

- Просто замолчи и спи, - сказала она мужу.

- А он не может просто поспать в своей постели? Ты же знаешь, что утром я первым делом встречаюсь с инвесторами. Я не хочу появляться там в таком виде, как будто побывал в аду.

- Ты даже не будешь знать, что он здесь.

- Черт возьми, буду. Ребенок храпит. Дергается во сне.

- Тогда иди спать на диван.

Муж и жена смотрели друг на друга в упор над их засыпающим мальчиком. Мама-Медведица не собиралась отступать.

- Несмотря на все твои разговоры о том, что ты пытаешься немного поспать, ты же понимаешь, что именно ты сейчас не даешь нам спать, верно?

Папа дал выход гневу.

- Хорошо. Как угодно. Если я потеряю этот счет из-за того, что буду выглядеть так же грубо, как твой дядя Сэл, тогда я больше не хочу слышать ни слова о бассейне на заднем дворе к следующему лету. 

- Просто ложись спать.

Папа обиделся и повернулся к ним спиной. Когда опасность миновала, Тимми посмотрел на маму и улыбнулся. Она притянула его поближе и обняла своего ребенка. Поцеловав его в макушку, она прошептала:

- Помни, это только на сегодня.

Тимми кивнул. Он был готов смириться с этим. В конце концов, до завтрашней ночи, казалось, еще целая вечность.

- Здесь нечего бояться, - продолжила она. - Так ведь? 

Тимми пожал плечами.

- Это всего лишь плохие сны. Они есть у всех.

Тимми знал, что последует дальше, поэтому присоединился к ней, повторяя это.

- Страшные вещи живут только в наших головах. Если мы не поверим в них, то они не смогут выбраться, - прошептали они в унисон.

Папа издал тяжелый вздох.

Тимми резко закрыл глаза.

- Я вас обоих слышу! - раздраженно проговорил папа. - Если вы, ребята, собираетесь продолжать это дерьмо, не могли бы вы уйти в другую комнату?

Тимми и мама улыбнулись друг другу. Потом она закрыла глаза, и Тимми последовал ее примеру.

Тимми снова проснулся от скрипа, только на этот раз он доносился из родительского стенного шкафа. В спальне было темно, гораздо темнее, чем когда он вошел туда всего несколько часов назад.

Он поднял голову и увидел, как очертания движущейся двери остановились. Она была распахнута настежь и манила его, как зазывала на карнавале, приглашающий прокатиться на аттракционе. Тимми сначала посмотрел на отца в поисках защиты, а потом на маму в поисках ответов. Папа лежал к нему спиной, укрывшись с головой одеялом, и крепко спал. Только его мать, казалось, не спала. По крайней мере, он так думал. Сочетание длинных темных волос и теней скрывало ее лицо.

- Мам..? - захныкал Тимми. - Стенной шкаф…

Мама подняла голову и бросила на него быстрый взгляд.

- Там никого нет, - проворчала она хриплым голосом, снова опустив голову на подушку.

Тимми хотел посмотреть ей в глаза, но было слишком темно. Он должен был определить, серьезно ли она говорит о том, что там никого нет, или просто потакает ему, чтобы снова заснуть. Она действительно смотрела на стенной шкаф? Видела, что дверь только что открылась сама собой? Как там может не быть никого? Он снова повернулся к шкафу. Темнота, казалось, сочилась по стенам. 

- Иди посмотри, - сказала ему мать. - Вот увидишь, что там никого нет.

Тимми внимательно посмотрел на нее. Ее голос казался другим. Грубым. Он знал, что это было только потому, что она только что проснулась и, вероятно, начинала немного раздражаться на него, но ему отчаянно хотелось, чтобы она прочистила горло. Ему нужны были ее слова, чтобы успокоиться. Знакомые. Они были чем угодно, но только не ими.

- Только не разбуди своего отца, - прохрипела она.

Тимми посмотрел на стенной шкаф, потом снова на нее. Ему очень хотелось, чтобы в комнате было не так темно. Ему нужно было увидеть лицо матери.

- Иди... - сказала она, и ее интонация больше походила на приказ, чем на предложение.

Тимми кивнул. Он не хотел идти, но и не хотел расстраивать свою мать. Она могла бы покончить со всем этим бардаком и сказать ему, чтобы он возвращался в свою комнату. И тогда он снова окажется в самом начале: одинокий и напуганный. К тому же, он ей доверял. Если она сказала, что там никого нет, значит, так оно и есть. Она была взрослая. Она знала. А если и ошибалась, то его родители всего в нескольких футах от него. Они могли бы вскочить и защитить его от того, что могло напасть из темных глубин стенного шкафа.

Сейчас была прекрасная возможность встретиться лицом к лицу со своим страхом.

Тимми осторожно соскользнул с кровати, стараясь не потревожить сон отца. Его босые ноги волочились по холодному ковру, прокладывая себе путь к открытой двери. Чем ближе он подходил к шкафу, тем холоднее становилось в комнате. Его глаза всматривались в темноту. Он мог поклясться, что видел движущиеся внутри фигуры. Наверное, это его глаза приспосабливаются к темноте. Он потер их, затем прищурился, проверяя, есть ли разница. Нет. Тимми снова посмотрел на мать, ища поддержки. Она все еще лежала под одеялом. 

- Иди же... - сказала она ему. Ее голос казался еще более необычным.

Тимми встал перед бездной и просунул в нее дрожащую руку. Он водил ей взад - вперед, ища веревку, свисавшую с лампочки наверху. Он ухватился за дверной косяк, чтобы не упасть, и еще немного наклонился в тень. Его рука рассекала холодный воздух в стенном шкафу. Он молился, чтобы она нашла только веревку.

Тимми снова оглянулся. Он весь дрожал. Он не хотел этого делать. Это должна делать его мать. 

Теперь она сидела, видимая только как неясный силуэт на фоне белой стены позади нее.

- Мамочка... пожалуйста, - всхлипнул он, надеясь, что она сжалится.

Она подняла руку и чересчур драматично указала на стенной шкаф.

- Включи свет. И ты увидишь, что там никого нет…

Ее пальцы выглядели не совсем правильно. Они смотрелись длиннее. Тоньше. Ужас начал захлестывать Тимми с обеих сторон. Он начинал бояться того, что командовало им с кровати, так же сильно, как и того, что могло быть в стенном шкафу. 

- Там никого нет, - повторил голос, отдаленно напоминавший голос его матери.

Из шкафа донесся звук капающей воды. Тимми резко обернулся и оказался лицом к лицу с черной стеной. Он уже не мог сказать, открыты ли его глаза.

Его рука задела что-то.

Веревка!

Он схватил ее и резко дернул вниз, чтобы покончить с безумием, которое просачивалось в его мозг.

- Там никого нет.., - снова повторила его мать.

Загорелась лампочка. Тимми поморщился от слепящего света.

- ...кто спасет тебя, - наконец закончила она.

Его родители лежали, сваленные и сплетенные друг с другом на полу стенного шкафа. Их головы были всего лишь мясистыми лепестками с зазубренными краями белых сломанных черепов. Все выглядело так, словно кто-то откусил верхушки их голов.

Тимми застыл на месте, глядя на ужасное кровавое месиво.

Нет, не откусил...

А оторвал.

Он услышал, как скрипнула кровать и по звуку что-то похожее на пуховое одеяло упало на пол. Прежде чем он успел обернуться, длинные тонкие пальцы обхватили его за плечи и крепко сжали, заставляя смотреть на тела своих убитых родителей. Тимми крепко зажмурился, прежде чем ужасное зрелище, представшее перед ним, успело проникнуть в его сознание, преследуя его вечно.

Ледяное дыхание прямо у него за ухом вызвало дрожь, пробежавшую по спине. Губы Тимми медленно приоткрылись, и то немногое, что оставалось в его легких, выдохнулось видимым облачком из-за нарастающего холода вокруг него.

- Страшные вещи живут в ваших головах, - прошипело Оно. - И независимо от того, верите вы или нет... иногда... просто иногда...

Оно крепче сжало его крошечные плечи, пригвоздив к полу. Тимми открыл рот, пытаясь снова наполнить легкие воздухом для крика.

- Мы выбераемся оттуда, - закончило Оно. 

Сьюзи проснулась от душераздирающего крика брата. Прежде чем она успела сесть и прогнать сон с глаз, крик был прерван звуком захлопнувшейся двери.

Сьюзи огляделась по сторонам, ожидая, что в коридоре начнется суматоха. Если бы у Тимми были проблемы, мама с папой сейчас же побежали бы к нему в комнату.

Она ждала, пока в коридоре зажгется свет, сигнализируя о начале спасательной операции. Но в коридоре по-прежнему было темно. Должно быть, с Тимми все в порядке. Она вдруг поняла, что ей опять приснился один из тех страшных снов.

Она стояла в дверях родительской комнаты, вцепившись в одеяло, и щурилась в темноту. Там, на кровати, она заметила маленький холмик между двумя большими, - все накрытые пуховым одеялом.

Тимми тоже боится, - подумала она, слегка утешаясь тем фактом, что в данный момент она не больше ребенок, чем он.

- Мамочка?

Ближайший к ней холм зашевелился.

- Мне приснился страшный сон, - продолжала Сьюзи, теперь заметив свое дыхание в воздухе. Она вздрогнула от того, как холодно было в комнате.

Из-под одеяла высунулась чья-то рука и поманила ее к себе. Даже в темноте Сьюзи разглядела, что рука стала длиннее. Тоньше.

- Иди сюда, детка, - прохрипел голос, очень похожий на голос ее матери, только звучал он странно. Глубже.

Сьюзи заколебалась, но рука продолжала жестикулировать, приглашая ее подойти ближе.

Разрешение получено.

Сьюзи шагнула вперед, позволяя темноте полностью поглотить ее. 

Хэнк взглянул на светящиеся часы на приборной панели, выдохнул и разогнал машину еще на пять миль в час. Темная, извилистая, однополосная дорога была слишком опасной для такой скорости. Еще немного быстрее, и он рисковал потерять контроль. Но он должен был попасть на вечеринку по случаю дня рождения Джека. Не только быть там, но и быть там вовремя. Он обещал. В конце концов, вечеринка специально была запланирована на вечер, чтобы дать Хэнку возможность присутствовать на ней.

Его взгляд переместился на безукоризненно упакованную подарочную коробку на пассажирском сиденье. Он улыбнулся, не в силах поверить, что его сыну уже исполнилось шесть лет. Время действительно имело свойство пролетать незаметно. Сердце Хэнка разрывалось от того, что из-за работы он был вынужден проводить больше половины этого времени в дороге. Как бы он ни был благодарен своим родителям (бабушке и дедушке Джека) за то, что они присматривали за ребенком, пока его не было, Хэнк не мог не почувствовать укол ревности к ним. В то время как он - теперь единственный родитель - пытался свести концы с концами и обеспечить своего сына, именно его собственные мама и папа испытывали все радости детства Джека.

Уж точно не Хэнк. Не теперь.

Снова посмотрев на часы, он еще сильнее нажал на педаль газа. Темные леса и заросли сорняков вдоль проселочной дороги проносились все быстрее. Его сердцебиение участилось. Он проклинал себя за то, что не покинул конференцию по продажам раньше, как планировал, решив остаться до конца, погнавшись за потенциальными возможностями, которые в конце концов оказались пшиком. Но если бы у него все выгорело, получился бы приятный бонус (который можно было бы потратить во время короткого отпуска с Джеком - столь необходимого и давно назревшего отпуска, целиком и полностью посвященного сыну).

Стрелка спидометра поднялась еще на пять делений. Хэнк знал, что искушает судьбу, летя настолько быстро. Это было безрассудно. Глупо. Он наверняка пропустит вечеринку, если его машина внезапно потеряет управление, вылетит с дороги и врежется в дерево. Меньше всего ему сейчас нужны какие-нибудь проблемы с машиной или авария в кромешной темноте. В Богом забытом месте. Хотя какой бы пустынной ни была эта дорога, все-таки это отличный короткий путь избежать ремонтных работ на основном шоссе на пути в город.

Хэнк ослабил ногу на педали газа, немного опустив стрелку спидометра. Он глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь ослабить напряжение в груди.

Вот так. Просто успокойся, здоровяк. Последнее, что нужно Джеку, - это потерять еще одного родителя.

Это была мрачная мысль, но, к сожалению, она часто приходила ему в голову из-за всех его поездок. Сначала мама от рака. А теперь папа в какой-то автомобильной аварии?

Нет. Ни за что.

Хэнк еще больше сбросил скорость. Он потянулся к радиоприемнику, собираясь включить успокаивающую мелодию. Как раз в этот момент что-то большое выскочило из кустов на дорогу. Попав в дальний свет от фар, оно помчалось к нему со скоростью пятьдесят миль в час. Хэнк ахнул, вывернул руль вправо и нажал на педаль тормоза.

С визгом шин машина накренилась. Подарок Джека - и все остальное, что не было закреплено - полетело на пол. Машина пошла юзом. Чудом вспомнив, как нужно рулить при заносе, пытаясь удержать контроль над автомобилем, Хэнк вцепился в руль с такой силой, что побелели костяшки пальцев. В конце концов автомобиль развернулся на сто восемьдесят градусов и остановился по диагонали, наполовину съехав с дороги. Переднюю часть автомобиля поглотили заросли.

Когда все стихло, Хэнк, наконец, задышал, сердце снова застучало. Он отстегнул ремень безопасности и откинулся на сиденье. Затем быстро наклонился и дрожащими руками схватил подарок Джека с пола, проверяя, не разбился ли он. К счастью, похоже все было в порядке.

Усевшись обратно на сиденье, он мог поклясться, что почувствовал запах чего-то горелого. Испугавшись воспламенения сухих веток, прижатых к горячей раме под двигателем, Хэнк уже собирался заглушить мотор… однако передумал. Что, если он заглушит его, а потом двигатель не запустится? Тогда он тут надолго застрянет.

И пропустит день рождения Джека.

Нет, лучше всего выехать задним ходом на дорогу и там проверить машину. А затем быстро отправиться в путь.

Когда машина выехала задним ходом, свет от передних фар скользнул по дороге и остановился на теле, лежащем прямо посередине дорожного полотна.

Сердце Хэнка подскочило к горлу. То, что он сначала принял за бродячую собаку или оленя, перебегающего ему дорогу, оказалось совсем другим.

Это был человек.

И теперь он лежал на боку, в позе эмбриона, лицом к Хэнку.

У него закрутило живот. Боже милостивый, неужели он действительно сбил человека?

На ватных ногах он выбрался из машины и спотыкаясь, побрел через дорогу к распростертой фигуре.

- Эй...? - окликнул его Хэнк. Прозвучало как-то глупо, но глаза парня были закрыты, а Хэнк не хотел его пугать, незаметно подкрадываясь. Хэнк откашлялся, и продолжил. - Вы… вы в порядке? - он поморщился от идиотского вопроса, а затем решил перестать критиковать себя за свои слова или действия в такой экстремальной ситуации.

Подняв ладони в жесте, показывающем, что он не причинит никакого вреда (хотя он, возможно, только что сбил парня своей машиной), Хэнк подошел ближе.

Бледному и дрожащему мужчине было примерно около шестидесяти. Он был одет в брюки цвета хаки, походные ботинки и тяжелую камуфляжную куртку. Темные вьющиеся волосы, венчавшие его голову, полностью противоречили морщинистому, покрытому печеночными пятнами лицу. Его шевелюра была либо полностью перекрашена, либо это был плохой парик.

Хэнк подошел еще ближе. Налитые кровью глаза мужчины резко распахнулись, и он взвыл от боли. Хэнк отпрыгнул назад, снова застыв с поднятыми руками.

- Все в порядке. Я просто хочу помочь.

Выпуклые глаза мужчины заметались в глазницах.

- Сними... сними это с меня. Пожалуйста!

Хэнк уставился на мужчину. Он говорил о тяжелой куртке? Прежде чем Хэнк успел это выяснить, из-под куртки мужчины донесся странный, похожий на щелканье насекомого звук. Он взвыл в агонии, затем перекатился на спину и выгнувшись дугой, стал хаотично кататься туда-сюда, словно под него подсунули баскетбольный мяч.

- Пожалуйста.., - сказал мужчина, жалобно глядя на Хэнка. - Посмотри, сможешь ли ты снять это с меня.

Даже слепой мог бы увидеть, что у парня что-то было на спине. Но смутило Хэнка то, что перевернувшись, мужчина, казалось, скрывал это - защищал - вместо того, чтобы показать проблему. Он опустился на колени рядом с мужчиной.

- Ладно. Хорошо. Как тебя зовут?

- Ф... Фи... Филипп. Филипп Смитсон.

- Привет, Филипп. Я Хэнк. Мне придется перевернуть тебя, чтобы посмотреть, в чем проблема. Ты не против?

Филипп кивнул, а затем с огромным трудом сам перевернулся, открывая Хэнку свою спину.

У Хэнка отвисла челюсть.

Пара огромных, суставчатых, колючих ног, похожих на ракообразные, тянулись из-под края куртки мужчины, тесно прилегая к задней поверхности бедер и, как показалось с первого взгляда, заканчивались в подколенных ямках. Хэнк присмотрелся повнимательнее и содрогнулся. Нет, твердые придатки не заканчивались за коленями Филиппа… они протыкали его рваные штаны и вонзались в плоть, проходя сквозь икроножные мышцы. Аналогичная сегментированная конечность торчала из воротника куртки, выходя прямо на затылок Филиппа и скрываясь в его темных волосах. У основания черепа конечность разветвлялась на более мелкие, веретенообразные отростки и, подобно скелетированным пальцам, поддерживала сзади голову. Еще две конечности торчали из рукавов и проникали в тыльную сторону ладоней, пронзая морщинистую плоть и натягивая жесткую кожу.

Хэнк уставился на выпуклость под курткой. Ни за какие коврижки он не собирался поднимать куртку голыми руками, чтобы посмотреть, к чему были прикреплены эти жесткие конечности. Заметив небольшую ветку на обочине дороги, он схватил ее и ей приподнял куртку Филиппа.

Большой, темного цвета, сегментированный нарост внедрился в тело чуть выше поясницы и тянулся до лопаток. Казалось, это смесь гладкого прочного экзоскелета и мягкой опухолевидной массы. Как бы глубоко оно не было внедрено в плоть человека, Хэнк не понимал, смотрит ли он только на голову или на все тело существа. Так или иначе, он медленно опустил куртку, вернув существу его темный покров и отошел на несколько шагов.

- Филипп, что, черт возьми, в тебе за хрень?

Мужчина поморщился и, сдерживая слезы, покачал головой.

- Я просто шел по лесу, когда оно сзади напало на меня и вырубило. А когда я очнулся.., - он поморщился от боли. - О, Боже! Я чувствую, как оно движется! Внутри меня!!

Хэнк только и мог, что таращиться на эту огромную массу, пока, наконец, не пробормотал:

- Ладно, давай я позвоню в 911, вызову помощь, не хочу сделать еще хуже. Ладно? Ладно.

Филипп кивнул, закрыл глаза, и застыл неподвижно, как будто его кто-то выключил.

Хэнк порылся в карманах, пытаясь найти свой мобильник. Нет, стоп... он вспомнил, как бросил его на пассажирское сиденье после того, как позвонил Джеку и сказал ему, что едет домой на большую вечеринку.

- Я сейчас вернусь, - сказал Хэнк Филиппу, не совсем уверенный, слышит ли его парень вообще, не говоря уже о каком-то понимании. - Просто нужно взять телефон из машины. Ладно? Короче, просто постарайся расслабиться, и я...

Сегментированная конечность, удерживающая череп Филиппа, сократилась, резко запрокинув голову к ночному небу, при этом в шее мужчины раздался жуткий треск. Филипп вскрикнул. Струйка слюны потекла по его щеке.

Да, определенно бедняга все еще был в сознании.

Хэнк подбежал к машине и забрался внутрь. Отбросив в сторону подарок Джека на день рождения, он обыскал все щели на пассажирском сиденье. Ничего. Затем наклонился и стал водить пальцами по коврику на полу. Коснувшись телефона, Хэнк схватил его, и усевшись на водительское сиденье, принялся тыкать по кнопкам.

Они не загорались. Как и светодиодный дисплей. Судя по всему, во время резкой остановки сотовый ударился о бардачок и сломался.

Хэнк несколько раз похлопал телефоном по ладони, надеясь вернуть его к жизни.

- Давай-давай-давай-давай! Не сейчас!

Перестав стучать, Хэнк еще раз проверил аппарат, но он наотрез отказывался включаться. Обескураженный, он уронил сотовый на колени и посмотрел на мужчину, лежащего посреди дороги.

Затем на подарок Джека на пассажирском сиденье.

Снова глянул на Филиппа, и не смог сдержать дрожь, наблюдая, как огромная масса перемещается под его курткой.

Без работающего телефона у него не было другого выбора, кроме как погрузить бедолагу на заднее сиденье и ехать за помощью.

Но действительно ли он хотел быть запертым в движущейся машине с этим гигантским насекомоподобным существом?

Я не сбивал его, промелькнуло в голове Хэнка. Он застыл, слегка удивленный черствостью этой мысли.

Затем голос прошептал ему на ухо…

Если ты уедешь, никто тебя не обвинит в том, что ты сбил парня и скрылся. И если ты сделаешь это прямо сейчас, скорее всего найдешь помощь гораздо быстрее; не придется тратить время на то, чтобы погрузить пострадавшего в машину. Просто найди телефон-автомат, сделай анонимный звонок, объясни, где находится парень и что к нему прикреплено какое-то огромное насекомое, а затем быстро лети на вечеринку по случаю дня рождения Джека. И не опаздывай. Помнишь свое обещание? Бедный, маленький Джеки. Мама не придет на праздник. Так что, и папа все пропустит?

Хэнк кивнул, заставляя себя проглотить эту херню.

Да. Мне действительно не следует грузить его в машину. Начнешь перемещать, навредишь еще больше. По аналогии с теми, кто попадает в автокатастрофу. Они должны быть неподвижны. Начнешь двигать, можешь сделать что-нибудь ужасное,  например, парализовать их. Ты же видел, как больно ему было даже просто перевернуться.

Хэнк еще немного подумал об этом. 

Ладно, могу взять одеяло из багажника. Прикрыть его. Пусть будет в тепле. Затем зажечь несколько дорожных сигнальных ракет и разместить их вокруг него, чтобы никто его не переехал.

В общем… Мне пора ехать за помощью, верно?

Он закрыл глаза и выдохнул с отвращением.

Покопавшись в багажнике, Хэнк нашел одеяло, которое они с Шерил использовали для романтических придорожных пикников еще до рождения Джека. Черт возьми, малыш, возможно, даже был зачат на нем во время одного из их наиболее авантюрных пикников. Хэнк нежно провел по одеялу пальцами, зная, что оно вот-вот будет навсегда испорчено, как только ляжет на больного человека на дороге. Но парня нужно было чем-то согреть. К тому же Хэнку нужен был какой-нибудь барьер - даже такой тонкий, как ткань, - чтобы случайно не дотронуться до этой штуки на спине Филиппа, усаживая его на заднее сиденье своей машины.

Захлопнув багажник, Хэнк ахнул и отпрыгнул назад.

Рядом с водительской дверью на четвереньках стоял Филипп; с выпученными глазами, с перекошенной на бок головой. Раздалось членистоногоподобное пощелкивание, и выпуклая штука под его курткой переместилась на плечи. Резким рывком Филипп поднялся в вертикальное положение, будто марионетку дернули за невидимые нити. Вскрикнув от боли, он сделал судорожный шаг вперед. Движение вышло неловким. Неестественным. Как будто он только учился ходить. Он сделал еще один неуклюжий шаг. Казалось, эта штука двигала Филиппом, а не он сам это делал по собственной воле.

Хэнк ждал, наблюдая за Филиппом; вдруг он снова пошевелится. Но тот больше не двигался. Хэнк тяжело сглотнул, пытаясь подавить страх, комком поднимающийся в животе.

- Давай, приятель. Пойдем в машину, - сказал он, осторожно укутывая его в одеяло. - Найдем тебе какую-нибудь помощь. 

Филипп кивнул.

- Такое чувство... как будто оно знает, о чем я думаю, - пробормотал он, помогая открыть заднюю дверь. - Звучит безумно, да?

Хэнк взглянул на костлявые пальцы, вонзившиеся в затылок мужчины, и покачал головой в ответ. Насколько глубоко проникали эти отростки? В его мозг?

- Потому что я хотел прийти сюда, - продолжил Филипп, - убедиться, что ты не бросишь меня, понимаешь? Но я не мог встать. Не мог пошевелиться. Потом я потерял сознание, а через несколько секунд я был уже здесь.

- Ладно. Только будь осторожен, - сказал Хэнк, думая, что это, вероятно, больше связано с шоком, чем с чтением мыслей. Но кто, черт возьми, знал, что это была за штука и что она делала. - Следи за своей головой, когда будешь садиться, хорошо?

Клапан кармана куртки Филиппа зацепился за край двери, - одежда плотно обтянула его худое тело, - и порвался. Потревоженное, существо на его спине зашевелилось и недовольно защелкало. Оба мужчины застыли. Со звоном ключей и монет содержимое посыпалось из разорванного кармана Филиппа на асфальт.

- Мои вещи, - прошептал Филипп.

- Все нормально, - сказал Хэнк, поглядывая на спину Филиппа. - Я принесу, как только ты сядешь в машину.

Они молча немного подождали, затем осторожно продолжили забираться в машину. Протискиваясь на сиденье, Филипп вдруг замер, заметив свою руку. Он в ужасе поднял ее, изучая морщинистую заднюю поверхность.

- Господи... - сказал он, проводя пальцами по своей сморщенной, в печеночных пятнах плоти, - выгляжу так, будто я старик.

Взгляд Хэнка переместился с руки парня на его морщинистое лицо. Бред какой-то. По другому быть не может. И все же он не мог не задаться вопросом, а не заразный ли этот бред, потому что внезапно парень показался на десять лет старше, чем когда он лежал на дороге всего несколькими минутами ранее. Видимо потолочные светильники так отбрасывают тени. Вот и все.

Филипп медленно поднял дрожащую руку, собираясь ощупать свое лицо, когда снова раздалось знакомое пощелкивание за спиной. Его руки резко взметнулись, сбрасывая одеяло с плеч.

Хэнк сразу же выскочил назад на безопасную дорогу.

Раскинув руки, Филипп корчился и выл, как будто невидимые лапы вырывали его конечности из суставов. Его голова резко дернулась; левое ухо почти коснулось левого плеча. Какое-то жуткое проявление сверхъестественной гибкости. Затем руки опали и он боком рухнул на сиденье, сильно вдавившись спиной между подушкой и спинкой.

- О, боже… Филипп? Ты… э… ты в порядке?

Никакого ответа. Мужчина был неподвижен. Но все еще дышал.

Хэнк подошел чуть ближе, пытаясь получше рассмотреть Филиппа. Глаза его были закрыты. Он слишком плотно прижимался к сиденью, явно придавливая тварь на спине. Хэнк раздумывал, не подтащить ли его немного вперед, чтобы не провоцировать существо. Хотя, если бы тварь придушило, оно бы уже стало двигать Филиппом. В конце концов, казалось, что из них двоих, черт возьми, все контролировало именно оно. И если это так, то оно, скорее всего, выбрало нынешнее положение, чтобы защитить себя; надежно зажавшись между обивкой автомобиля и плотью и костями Филиппа.

Хэнк осторожно закрыл дверь, чтобы не потревожить никого из пассажиров на заднем сиденье и отошел от машины. Он наклонился и подобрал выпавшие предметы из куртки Филиппа. Несколько монет. Связка ключей. Бумажник. Тюбик гигиенической помады.

Хэнк снова посмотрел сквозь окно на заднее сиденье. Ему нужно было двигаться, но ноги просто отказывались идти. Он действительно не хотел садиться в машину. Как бы ужасно это ни звучало, но в сложившейся ситуации он чувствовал бы себя намного лучше, если бы смог запереть Филиппа в багажнике. Его приводило в ужас то, что человек - нет, не человек... а то, что прицепилось к нему, - будет находится прямо у него за спиной, сидя в темноте, в то время как ему придется неотрывно смотреть на дорогу впереди.

Хэнк оглядел пустынный участок дороги в обоих направлениях, отчаянно надеясь увидеть желанный свет приближающихся фар. Не с его счастьем. Он заглянул в машину и увидел на переднем сиденье подарок Джека на день рождения. Посмотрел на часы.

Давай. Шевели своей задницей.

Он резко вдохнул и забрался внутрь, со щелчком закрыв за собой дверь. Положив вещи Филиппа рядом с подарком, Хэнк отрегулировал зеркало заднего вида так, чтобы в нем отражалось только заднее сиденье, затем потянулся за ремнем безопасности. И замер. Может не стоит набрасывать ремень? А вдруг придется экстренно выскакивать из машины. Выключив радио и подняв стекла, чтобы слышать каждый звук позади себя, Хэнк переключился на драйв и медленно, осторожно развернулся.

Его взгляд метался между дорогой и зеркалом заднего вида, пока машина набирала скорость, наконец-то направляясь  к своей первоначальной цели. Слишком напуганный, чтобы просто довериться отражению, Хэнк обернулся воочию убедиться, что Филипп все еще на сиденье и без сознания. Снова вернувшись к дороге, Хэнк увидел вдалеке ряд крутых извилистых поворотов. Класс. Прямой участок дороги - это одно, но теперь ему потребуется все его внимание, чтобы нормально маневрировать на этих крутых поворотах.

Хэнк взглянул на кошелек и другие вещи Филиппа, лежащие на сиденье рядом с ним. Взял и покрутил в руке кожаный бумажник. На одной стороне контурировал большой приподнятый круг. Оттиск... но это не отметка производителя кошелька. Хэнк слегка усмехнулся - он знал, от чего обычно появляется такая отметина. Ничего себе, этот старпер реально разгуливает с презервативом в кошельке. Что еще у него там может быть? Все-таки любопытство взяло верх, и он открыл бумажник.

Он дважды просмотрел водительское удостоверение и сразу же ударил по тормозам, остановив машину. Сразу проверил своих пассажиров, а потом уже внимательно изучил документы. Права действительно принадлежали Филиппу Роджеру Смитсону. Только лицо на фотографии было как у какого-то парня, едва достигшего двадцатилетнего возраста - вряд ли это был хилый старик на заднем сиденье. Единственное, что было общего, помимо имени, густая копна темных вьющихся волос. Взгляд Хэнка скользнул по сроку действия лицензии. Действующая. 

Недавний комментарий Филиппа “Выгляжу так, будто я старик” эхом отозвался в голове Хэнка.

Разинув рот, Хэнк тупо смотрел вперед, подобно деревенскому идиоту, пока наконец-то до него не дошла извращенная реальность ситуации.

Эта чертова штука, должно быть, высасывает из него все соки. Питается им, как какой-то вампир. И бедный парень понятия не имеет, что с ним происходит.

Хэнк снова погнал машину, разумно рассудив, что если он срочно не обратится за помощью, то на заднем сиденье может не остаться ничего, кроме высохшей оболочки.

Сжимая руль так, что побелели костяшки пальцев, Хэнк снова посмотрел в зеркало заднего вида... а затем закричал и обернулся.

Филипп сидел. Его почти мумифицированное лицо находилось прямо над плечом Хэнка. Филипп начал биться в конвульсиях, его лицо, казалось, трескалось и крошилось.

Хэнк нажал на тормоза, решив, что пора спасаться от своих пассажиров, но в итоге они перелетели через сиденье... и оказались на нем.

Он взвизгнул и оттолкнул Филиппа. Один из насекомоподобных придатков оторвался от руки мужчины, прорезал куртку и резко хлестнул по Хэнку, едва не задев шею. Острый, как бритва, конец конечности вонзился в лобовое стекло, покрыв его поверхность паутиной и подняв облачко стеклянного порошка.

Остановившись, Хэнк выпрыгнул из машины и побежал, спасая свою жизнь, вслепую мчась по лесу в поисках места, где можно спрятаться.

Тварь рванула из того, что когда-то было молодым человеком, а теперь превратилось в изуродованную груду мертвенно-бледной плоти и крошащихся костей. Выбросив облако человеческой пыли, существо вырвалось из своего хозяина и бросилось вдогонку за Хэнком. Когда оно неслось на своих паукообразных ножках, желеобразный мешок, прикрепленный к его покрытой панцирем спине, раскачивался из стороны в сторону, будто мясистый вырост на шее индейки.

Хэнк слышал членистоподобное пощелкивание сквозь свое прерывистое шумное дыхание и грохот шагов. Чудовище стремительно приближалось. И теперь уже было практически прямо за его спиной. 

Он снова закричал. Его мысли мгновенно переключились на Джека. Он поклялся, что вернется к своему сыну. Убежит от этой штуки. Затеряется в лесу. Он будет на вечеринке у сына, даже если ему придется добираться туда пешком. Конечно, он сильно опоздает. Но, черт возьми, он будет там.

Несмотря ни на что, сегодня вечером он увидится со своим сыном и вручит ему подарок на день рождения.

Остервенело работая ногами - не щадя их; мышцы практически полыхали огнем, - он на ходу пытался отдышаться, не обращая внимания на колющие боли в правом боку.

Сквозь заросли, по краю тьмы, Хэнк разглядел городские огни. Вот его цель. Где-то среди этих сверкающих огней его ждал маленький Джек.

Ему просто нужно продолжать двигаться.

Хэнк сделал еще несколько шагов, а потом что-то похожее на шар-молот врезалось ему в спину, опрокинув на землю. Он взвыл и перевернулся, молотя руками и ногами, готовый всеми силами защищать себя от нападавшего, оседлавшего его распростертое тело. Но весь этот шквал ударов отскакивал от бронированного подбрюшья твари. Он заметил дряблую луковицеобразную массу, свисающую со спины, и впился в нее ногтями. Крепко вцепившись, Хэнк попытался разорвать скользкий студенистый мешок, лелея надежду, что это и есть ахиллесова пята твари.

Зверь завизжал, когда Хэнк растянул мягкую массу. Если понадобится, он подтянет ее ко рту и разгрызет эту чертову штуковину зубами. Прежде чем он смог это сделать, тварь ударила его по рукам, заставив потерять контроль над мясистым мешком. Две лапы твари вытянулись и схватили Хэнка, перевернули его на живот и придавили к земле.

Теперь вся его спина была незащищена, но он по-прежнему подвывал и продолжал бороться за свою жизнь. Хэнк набрал воздуха в легкие, готовясь еще раз закричать, но воздух вышел без звука, когда на него обрушилась удушающая масса. Он услышал пощелкивание - оглушающее, практически прямо в ухе, - затем все потемнело.

Сны.

Нет.

Воспоминания.

Парк развлечений. Один из самых счастливых моментов в его жизни. Он, Джек и Шерил - за месяц до того, как она обнаружила маленькую припухлость у себя на груди.

С Джеком, сидящим на плечах, Хэнк и Шерил направлялись в "Детскую зону" парка. Хэнк крепко держал маленькие пухлые ножки, обвившие его шею. Крошечные, мягкие ручки, дрожащие от возбуждения, обхватили его лоб для равновесия.

Они остановились у входа в аттракцион.

Поскольку Джек сидел сверху, Хэнк не мог видеть лица своего сына, мог только представлять радостное возбуждение в глазах мальчика. Затем он взглянул на свою жену и увидел, как она с огромной любовью повторяет реакцию мальчика.

Хэнк просиял. Такая красивая жена и ребенок.

Он был поистине благословлен.

Тяжелый рюкзак, набитый под завязку, - лекарства, пижама, туалетные принадлежности, книги и журналы, с помощью которых можно было скоротать время, - висел за спиной, когда Шерил оформлялась в больницу; химиотерапия уже не помогала и ситуация все ухудшалась.

Три недели спустя…

Мягкие, утешающие руки его родителей обнимали Хэнка сзади, прижимали к себе... пока он, не веря своим глазам, смотрел на ровную линию ЭКГ на кардиомониторе.

Игра с Джеком в вертолет во дворе во время первого дня рождения ребенка без мамы. Перекинутый через спину Хэнка, Джек вцепился ему в шею. Хэнк надежно ухватился и начал вращаться. По инерции, ноги Джека поднялись параллельно земле. Смех и радостные крики мальчика наполнили уши Хэнка.

Звуки, которые он надеялся никогда не забыть.

Обещание, данное маленькому мальчику.

Я приду на твою вечеринку вовремя. Клянусь, приятель.

Мечты о празднике. Огромная улыбку на лице Джека. Куча народа - дедушка, бабушка, его одноклассники и друзья-соседи. Десятки детей. Все смеются, гоняются друг за другом, едят торт, играют в игры. Все для этого особенного маленького именинника.

Да, папа обещает. Он будет там.

Когда завеса тьмы наконец рассеялась, Хэнк увидел, что сжимает в своих искалеченных руках изорванный, скомканный подарок на день рождения. Он взглянул на перепуганные лица родителей и детей. Дети завизжали, увидев его, и бросились в дом и в дальний конец заднего двора - подальше от иссохшего, сгорбленного мужчины, стоявшего у открытых ворот возле подъездной дорожки.

- Папочка? - сказал Джек, делая шаг вперед.

Хэнк вздрогнул. Его рука непроизвольно вытянулась, протягивая пакет. Заманивая ребенка поближе.

Да, раздался голос в его голове, всего на несколько шагов ближе.

- Джек, нет! - крикнул дедушка, подбегая и хватая мальчика. Отступив назад, старик уставился на своего сына, поразительно повзрослевшего почти до того же возраста, что и он сам. - Боже мой, Хэнк…  что… что случилось?

Хэнк открыл рот, собираясь ответить, но слова не шли с языка.

Только щелчки.

Он упал вперед лицом и распластался на земле.

Заметив огромное существо в панцире, прикрепленное к спине Хэнка, дедушка отошел на безопасное расстояние, крепко сжимая Джека в объятиях. Другие родители, прикрывая своих ошеломленных, но любопытных чад, вытягивали шеи, стараясь получше рассмотреть эту штуковину.

Он умер?

Хэнк слегка пошевелился.

Нет, не Хэнк.

Штука, прикрепленная к нему.

Луковицеобразный опухолевидный мешок запульсировал на экзоскелете, затем сдвинулся с места и соскользнул на свежескошенную зеленую траву. Мясистые стенки мешочка стали выпирать и вытягиваться в противоположных направлениях, пока не разошлись сверху. Густая желтая жидкость начала пузыриться по краю разрыва, будто кипела внутри. 

Затем пара маленьких, тонких конечностей вытянулась вперед и сорвала крышечку с мешка. Неожиданно оттуда вывалилась куча крошечных тварей - миниатюрных версий той, что была прикреплена к Хэнку, - и побежали через двор к загнанной в угол толпе.

Родители пытались спасти своих детей от волны мародерствующих чудовищ. Но крошечные существа были слишком быстры. Прыгая, ползая, прикрепляясь и внедряясь, они искали молодых хозяев, чтобы утолить свой безмерный голод после столь длительного пребывания в утробе.

БМВ с ревом мчался по пустынной дороге. Мимо проносились окружающие леса. Высоко над голыми верхушками деревьев сияла полная луна, создавая идеальное настроение для ночи Хэллоуина и принеся с собой не по сезону холодную погоду.

За рулем сидела красивая молодая женщина и стучала по клавиатуре своего телефона. Уилла поровну распределила свое внимание между дорогой, зеркалом заднего вида и сотовым телефоном. Ожидая ответа на свой звонок, она взглянула на темно-синюю спортивную сумку, лежащую на пассажирском сиденье. Она была набита ее вещами и кое-чем еще. Поскольку сегодня вечером все вертелось вокруг сладости или гадости, это кое-что было немного и тем, и другим.

- Давай, Фрэнк. Сними трубку, - он не ответил, включилась голосовая почта. - Класс. Я наконец-то это сделала, а ты не отвечаешь на звонки. Перезвони мне, черт возьми!

Уилла закрыла свой сотовый и, чтобы был под рукой, засунула его между своей сумочкой и спортивной сумкой. Она смотрела в ветровое стекло и думала о том, на какой риск идет, чтобы наконец-то быть с единственным мужчиной, который когда-либо любил ее. Эта мысль заставила ее снова взглянуть в зеркало заднего вида. Трудно не быть параноиком, хотя пройдет несколько часов, прежде чем муж заметит ее отсутствие. Но как только он это сделает, охота за ней официально начнется.

Она включила радио, просто отвлечься, и стала постукивать в такт звучащей песни. Уилла уже собиралась подпевать, когда музыка полностью прекратилась.

Диск-жокей, с сильным южным акцентом, ласково называющий себя Счастливым Гарри, прервался на экстренные новости. Уилла потянулась, чтобы выключить радио, но остановилась. Если то, что он должен был сообщить, заслуживало освещения на радио, ей лучше выслушать его, на случай, если это может касаться или даже помешать какой-либо части ее плана. Как оказалось, - было и того, и другого понемногу.

- Даже несмотря на то, что прошлой ночью мы сообщили об ожидающихся пожарах в Ночь Дьявола... или Ночь Беспорядков, для вас, библейских фанатиков... похоже кто-то припас грандиозный финал в День всех Святых... ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Уилла закатила глаза от этого идиота и пожелала, чтобы он просто продолжил новости.

Счастливый Гарри, наконец, сделал это, сообщив, что в психиатрической больнице округа Андерсон произошел сильный пожар, и некоторые пациенты сбежали во время столпотворения.

Уилла прочитала приближающийся дорожный знак за окном и чуть не рассмеялась. БМВ пронесся мимо щита с надписью: "ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ОКРУГ АНДЕРСОН".

Точное число и описание пропавших еще предстояло выяснить. Пожар начался в отделении опасных пациентов, в той части здания, где находились душевнобольные преступники. Несмотря на то, что был Хэллоуин, департамент шерифа просил всех граждан, живущих в непосредственной близости от больницы, держаться подальше от дорог, оставаться запертыми дома и не открывать двери незнакомым людям.

- Сегодня вечером? Серьезно? - Уилла захохотала. - Удачи вам с этим, ребята.

Любая выходка на Хэллоуин, отвлекающая внимание правоохранительных органов от их непосредственной задачи по розыску сбежавших пациентов, будет рассматриваться с абсолютной нулевой терпимостью. Политика нулевой терпимости также будет применена в отношении отказа снимать маску на Хэллоуин, если будет соответствующее распоряжение властей.

- Вся эта хрень вроде как портит нам все веселье, не так ли? - сказал Счастливый Гарри. - Но все, шутки в сторону, любой, кто станет свидетелем какой-либо подозрительной деятельности, должен позвонить в 911. Ну и имейте хоть чуточку здравого смысла, хорошо? Не отвлекайте полицию по пустякам, не вызывайте их на всякую ерунду, типа детей, забрасывающих туалетной бумагой деревья вашего соседа.

Уилла оглядела дорогу впереди, а затем практически выпрыгнула из сиденья, когда зазвонил ее мобильный телефон. Она выключила радио, проверила номер звонящего  и открыла свой сотовый.

- Как раз вовремя!

- Извини, я был в душе, когда ты звонила, - сказал Фрэнк. - Итак... ух... это какая-то гадость в честь сегодняшнего вечера?

- Нет. Это сладость, детка. Но ты должен знать, - я взяла все конфеты из вазы.

- Я думал, мы договорились о половине? Я имею в виду то, на что ты имела бы право, если бы развелась, верно?

- В большинстве браков, да. Расслабься. Я только опустошила сейф. Мелочь по сравнению с тем, что есть на банковских счетах. Поверь мне… Он еще легко отделался.

Фрэнк молчал.

Уилла знала, что он напуган, и решила, что ей лучше побыстрее убедить его.

- Этого достаточно, чтобы расплатиться со всеми твоими долгами. На первое время хватит и на новую совместную жизнь.

- Я знаю. Я просто хотел, чтобы ты предупредила меня заранее. Все выглядит как-то поспешно. Неаккуратно.

- Представилась возможность, и я ею воспользовалась. Колесики закрутились, их уже невозможно остановить.

- Я знаю. Знаю. Просто дело в том, что… Мне нужно сделать несколько звонков, закрыть все незаконченные дела.

- Тогда начинай звонить. Пока мы разговариваем, я еду в аэропорт. Ближайшим рейсом вылетаю.

- Когда приземляется твой самолет?

- Узнаю, когда возьму билет. Тогда и позвоню тебе, хорошо?

Ответа не последовало.

- Фрэнк? - мягко спросила она. - Как только ты заберешь меня в аэропорту, мы должны замести все следы. Так что собирайся и будь готов, хорошо?

- Хорошо.

- У нас все будет замечательно.

- У нас с тобой? - спросил он.

- Именно так все и будет, - ответила она, улыбаясь. Его невинный тон и выбор слов - именно это ей нужно было услышать. - Чуть позже я тебе перезвоню. Люблю тебя. Пока.

Уилла закрыла телефон и бросила его в раскрытую сумочку. Она промахнулась. Телефон отскочил на  пол перед пассажирским сидением.

Она посмотрела на дорогу впереди и убедившись, что едет по прямой, наклонилась, чтобы найти телефон. Держа одну руку на руле, она немного спустилась вниз и с трудом пошарила по полу другой рукой. Наконец, дотянувшись до него, схватила сотовый и бросила его в сумочку. Глаза Уиллы вернулись к дороге и практически вылезли из орбит.

Посреди дороги стоял мужчина, прикрывая лицо поднятыми руками. Освещенный ее фарами, он, казалось, мчался к машине со скоростью семьдесят миль в час!

Уилла ахнула, дернув руль вправо. БМВ вильнул, разминувшись с мужчиной всего на несколько дюймов, из-за чего его свободная  одежда заколыхалась вокруг тощего тела, как флаг на ветру.

Машина вылетела с дороги и понеслась в сторону леса. Уилла вцепилась в руль и практически встала на педаль тормоза, вжимая ее в пол. Ее задница оторвалась от сиденья, насколько позволял ремень безопасности. БМВ заскользил по мокрой траве, пропахивая глубокие траншеи в мягкой земле.

Прежде чем она врезалась в большой дуб, до Уиллы наконец-то дошло, во что был одет мужчина посреди дороги.

Очень похоже на больничный халат.

Когда Уилла пришла в сознание, машина была припорошена белым - снаружи снегом, а внутри тальком из надутой подушки безопасности. Ее нога все еще была на педали тормоза, и задние фонари отбрасывали жуткое красное свечение на заснеженные окна, отчего автомобиль выглядел так, словно его похоронили под лавиной вишневого слапи.[8]

Уилла застонала и убрала ногу с педали тормоза. Она оттолкнула спущенную воздушную подушку и посмотрела вниз на свое тело, честно говоря, ожидая самого худшего.

Но не было ни обширных повреждений, ни сломанных костей, не было вообще никакой крови. Только жжение по внутренним поверхностям рук, в местах, где развернутая подушка безопасности скользнула по ее телу. Если не считать неприятных синяков от ремня безопасности, сделавшего свое дело, она казалась относительно в порядке.

Обнаружив, что спортивная сумка исчезла, ее сердце заколотилось от страха. Только потом она сообразила - сумка слетела на пол во время столкновения. Освободив ремень, она толкнула дверь, и та открылась с металлическим хлопком. На ватных ногах, Уилла выбралась из салона в лес.

Машина была разбита. Блок двигателя обернулся вокруг ствола дерева, а переднее колесо со стороны водителя торчало под углом в сорок пять градусов.

Уилла прислонилась к открытой двери, опустила пульсирующую голову и заметила следы на снегу.

Они были вдвое больше ее и босые. 

Отпечатки начинались в центре дороги, тянулись к ее окну, несколько раз огибали машину, а затем исчезали в темном лесу. Она уставилась в черную бездну за ближайшей линией деревьев и почувствовала, как скрутило живот.

Она повернулась к машине. И тут послышался треск ветки, эхом отозвавшийся в лесу позади нее.

Уилла развернулась и вгляделась в темноту.

Потом она вспомнила…

Выпуск новостей. Психушка. Пожар. Человек посреди дороги. Больничный халат. Сумасшедшие!

Еще треск. Только громче. Ближе.

Уилла подбежала к машине, запрыгнула на водительское сиденье и заперла за собой дверь. На тот случай, если ей придется бежать, Уилла начала собирать свои сброшенные на пол вещи. Она подняла тяжелую спортивную сумку и отставила ее в сторону, затем схватилась за ремешок сумочки и дернула его. По-видимому, другой конец ремешка зацепился за что-то под сиденьем, сумочка порвалась, и все ее содержимое разлетелось по машине.

- Черт!

Снаружи машины раздался мучительный стон.

Уилла выпрямилась, как суслик с выпученными глазами-блюдцами, и выглянула в пассажирское окно. Ее глаза расширились от ужаса при виде свежих следов на снегу, идущих из леса прямо к машине.

Кто-то сидел на корточках прямо за дверью.

Уилла ахнула и откинулась обратно на водительское сиденье.

Ручка на пассажирской двери дернулась, и с другой стороны донеслось яростное рычание. Машину тряхнуло.

Даже с запертыми дверями автомобиль вряд ли можно было назвать безопасным убежищем, ведь окна легко разбить. Уилла оглянулась на дорогу и поняла - ее шансы выше на открытом месте, на хорошо освещенном асфальте.

Но если она собиралась двигаться, то лучше сделать это прямо сейчас, пока сумасшедший все еще был с другой стороны машины. Она глубоко вздохнула сквозь стучащие зубы, перекинула ремень спортивной сумки через плечо и выскочила из машины.

Уилла побежала на полной скорости. Ледяной воздух обжигал легкие. Она скользила по мокрой неровной земле и спотыкалась (вес дико подпрыгивающей спортивной сумки ничуть не облегчал ее забег). Уилла неслась вперед, пока не добралась до дороги. На шоссе она повернулась и посмотрела назад, в сторону своей машины, ожидая, что какой-нибудь кровожадный сумасшедший с выпученными глазами бросится на нее.

Но там ничего не было. За исключением ее разбитого БМВ вдалеке, частично поглощенного тенистым лесом.

Так… и куда он делся? Может свет от уличного фонаря удерживал его на расстоянии.

Пока она пыталась отдышаться, внезапная мысль поразило ее, как удар под дых: ее бумажник и, что более важно, водительское удостоверение все еще были в машине.

Без него она не сможет купить билет на самолет.

Просто быстренько сбегай назад в машину, и забери его.

Но ее бумажник мог быть где угодно, судя по тому, как было разбросано содержимое ее сумочки. Застыв, она стояла, уставившись на свою машину, с ужасом думая о том, что ждало ее там.

Нет! Забудь! Не думай об этом!

Ее разум заработал на полную мощность в поисках альтернативного плана: Ты ведь можешь поехать на автобусе, верно? А в автобусе надо удостоверение личности для покупки билета? Да и поездка на автобусе займет слишком много времени.

Фрэнк! Может быть, он сможет приехать за мной. Нет. Мне придется ждать полтора дня, пока он доберется сюда - если только не полетит на самолете... но тогда я не смогу улететь с ним обратно без документов.

Что, если я найду отель, в котором можно остановиться, и вернусь утром за своей сумочкой? Кто бы это ни был, утром его наверняка здесь уже не будет. Тем более, когда их разыскивает полиция.

Черт! Копы. Они найдут мою машину, пока будут искать беглецов. Если я исчезну, это будет выглядеть подозрительно. Как будто шизики схватили меня или еще что похуже сделали. Тогда меня будут искать не только мой муж и его головорезы, но и полиция!

Слишком много мыслей металось в ее усталом мозгу.

Ладно, ладно. Просто найди телефон и позвони Фрэнку. Он поможет тебе во всем разобраться.

Она знала, что самое легкое решение всей этой заварухи - просто пойти и забрать из машины свои чертовы водительские права и мобильный телефон.

Она заставила себя сделать шаг к машине. Прежде чем она смогла сделать еще один шаг, из теней перед ней раздался жуткий кошачий визг.

Уилла застыла. Затем ее сердце чуть не разорвалось, когда с другой стороны дороги - прямо позади нее - раздался точно такой же крик. Она резко обернулась, молясь, чтобы это было всего лишь эхо, но со страхом понимая - на самом деле это был... ответ.

Здесь два психа.             

Окружающие ее.

Еще один крик спереди и сразу же ответ сзади. Оба крика... становились громче.

Они приближались.

Кусты перед ней зашевелились.

Взвизгнув, Уилла бросилась бежать по центру асфальтированной дороги.

Ее окружали душераздирающие рычания и завывания. Скрываясь в тенях, преследователи мчались через лес, обходя ее с флангов.

Уилла крепче сжала спортивную сумку и побежала так быстро, как только могли двигаться ее ноги.

Она закричала от ужаса. Они завыли в ответ, издеваясь над ней.

Пока она неслась с горящими ногами и легкими, ее тень внезапно переместилась, вырвавшись вперед. Уилла оглянулась и полными слез глазами увидела две светящиеся точки от фар автомобиля. Она продолжала бежать по центру дороги, не собираясь останавливаться и терять свое преимущество перед двумя преследующими ее психами. Машина в конце концов догонит ее. Она просто должна продолжать двигаться!

Услышав рев приближающегося двигателя, она развернулась и отчаянно замахала руками в слепящем свете фар.

О, Боже…

Что, если это ее муж или один из его головорезов, искавший ее? Как же это будет иронично.

К счастью, это был всего лишь автофургон. Модель начала восьмидесятых, грязный, ржавый, без окон на кузове, со сдвижной дверью, идущей вдоль борта, всем своим видом кричащий - Я Жуткий Похищающий Людей Извращенец-Мобиль.

Фургон резко остановился перед ней; тормоза завизжали так, что от звука могли полопаться стекла.

- ПОЖАЛУЙСТА! ПОЖАЛУЙСТА, ПОМОГИТЕ МНЕ! - умоляла она, морщась от света фар.

Двигатель тарахтел, стучал и шипел. Уилла выскользнула из-под капотом и подбежала к окну водителя.

Мужчина лет сорока высунул голову. Он был бледным и изможденным, со стальными голубыми глазами, пронзающими темные, опухшие глазницы. Улыбнувшись, он обнажил корявые желтые зубы стоимостью в пять центов.

- Что такая симпотная штучка, как ты, делает посреди дороги? Совсем сбрендила?

Уилла пыталась отдышаться.

- Кто-то... здесь... пытается поймать меня!

Мужчина высунул голову еще больше, двигая ею туда-сюда, как испуганная сова, подозрительно разглядывая Уиллу.

- Это не какой-то розыгрыш на Хэллоуин, нет?

- Нет! Пожалуйста! Пожалуйста, впустите меня!

После продолжительной паузы, показавшейся вечностью, мужчина пожал плечами.

- Лады. Запрыгивай.

Уилла бросилась к пассажирскому месту, забралась внутрь, захлопнула и заперла дверь.

Когда она выглянула из окна в лес, мужчина окинул ее и спортивную сумку беглым взглядом.

- Скажи, твоя Бэха там, сзади, разбита в хлам о дерево?

Она повернулась к нему и кивнула.

- Да. Может мы поедем уже, пожалуйста? Прежде чем они вернутся?

Мужчина откровенно разглядывал ее, отчего у Уиллы по коже побежали мурашки.

- Ну пожалуйста?! - умоляла она.

Он подмигнул ей.

- Лады.

Двигатель пыхтел и чихал, но в конце концов набрал скорость. Как только Уилла увидела пролетающий мимо лес, она перевела взгляд на мужчину и более пристально рассмотрела его. Вспомнив следы босых ног на снегу, Уилла глянула на пол со стороны водителя. Пронесшийся мимо уличный фонарь на мгновение осветил ноги мужчины. Сухие кожаные рабочие ботинки.

- Извини, что я поначалу с подозрением относился к тебе, - сказал он. - Просто это была бы отличная возможность для какой-нибудь шалости. Ну, ты знаешь, ты меня останавливаешь, в то время как пара твоих приятелей, прячущихся за деревьями, забрасывают меня дюжиной яиц или еще чем похлеще.

- Я понимаю ваше беспокойство. Все нормально, правда.

- Ну и зашибись. Кстати, о беспокойстве... ты то сама в порядке? Я имею в виду аварию?

- Да, я в порядке, - она потерла пульсируюшие виски. - У вас есть сотовый телефон? Могу я им воспользоваться?

Мужчина покачал головой.

- Никогда не видел в нем необходимости. Скажи, хочешь, чтобы я отвез тебя в больницу? Или в полицию?

Он произнес ПО-ЛИИТИЮ.

- Нет, нет. Я на самом деле в порядке.

- Ты уверена? Потому что твоя машина прилипла к дереву крепче, чем новичок к титьке, - он указал на свою голову. - Знаешь, может быть, здесь что-то разболталось. Иногда из-за шока ты не осознаешь этого.

- Я в порядке, правда. Не могли бы вы просто высадить меня в любом месте, где есть телефон, и я с превеликим удовольствием заплачу вам за ваши хлопоты.

- Заплатишь мне? Ты гонишь! Это мое благое дело. Если я так сделаю, то смогу пропустить службу в воскресенье и спать до полудня. Не волнуйся. Я отвезу тебя в город. Никаких проблем.

- Буду очень признательна. Спасибо вам.

- Так что же там было? Кто пытался тебя поймать?

- Не знаю, - солгала Уилла. Она просто хотела посидеть в тишине.

- Ну ты же слышала о психах, сбежавших из дурки, верно? Это могли быть они.

Уилла пожала плечами и посмотрела в окно.

- Знаешь, а у меня ведь там брат? -  неожиданно он привлек внимание Уиллы и даже этим немного возгордился. - Да, мэм. Его зовут Бобби. Безумнее, чем сортирная крыса. Но, тем не менее, хороший парень. Большую часть времени. До тех пор, пока не делаешь никаких резких движений перед ним. Знаешь Кенни Фридлина, складского работника в Хартман Хардвер? - Уилла не знала, но смысл был не в этом. - Ну так вот, однажды бедняга Кенни совершил ошибку, чихнув, проходя мимо Бобби. Начался настоящий ад, и это еще мягко сказано. Потребовалось три помощника шерифа, чтобы оттащить его от старины Кенни, и четвертый, чтобы открыть Бобби рот и достать то, что осталось от носа и левого уха Кенни. Это был жуткий бардак. И можешь себе представить, не из-за этого его отправили в психушку.

- Вы не знаете… Бобби... его... поймали?

- Я чертовски на это надеюсь. Департаменту шерифа будет охренительно трудно повылавливать их всех. И то, что это произошло в единственную ночь в году, когда можно ходить в маске, ничуть не облегчает им задачу. Блин, я слышал, им пришлось на помощь вызвать дополнительных копов из соседних округов.

Он покачал головой и снова повернулся к дороге. 

После минуты молчания, Уилла откинулась на спинку сиденья и попыталась расслабиться. Как только она доберется до телефона и позвонит Фрэнку, они найдут выход из этой ситуации. Для этого и нужна семья. Он ее младший брат, они всегда присматривали друг за другом, пока росли. Конечно, было время, когда он позволил ей выйти замуж за жалкую пародию на гангстера, а она позволила Фрэнку делать ставки деньгами, которые он не мог себе позволить. Они были всего лишь людьми. Однако после воссоединения они будут вместе против всего мира. Совсем как тогда, когда они росли. Она и ее младший братик...

Сзади послышался шум, как будто что-то быстро двигается по металлическому полу фургона.

Уилла обернулась, и как раз в этот момент шум прекратился. Задняя часть фургона была погружена во тьму. Пролетевший мимо уличный фонарь на мгновение осветил грузовой отсек, беспорядочно забитый под самую крышу кучей хлама, будто погребальный костер, приготовленный к доставке.

- Что там сзади?

- О... то да се. Ничего особенного.

Его глаза оставались прикованными к дороге.

Уилла сделала глубокий вдох, надеясь унять дрожь в животе. Она решила поверить ему на слово и не усугублять ситуацию, задавая слишком много вопросов. Вглядываясь в лобовое стекло, она молилась о каких-либо признаках цивилизации.

Сзади раздался громкий удар.

Уилла ахнула и развернулась. Взгляд мужчины скользнул с дороги на нее.

- Мы уже близко к какому-нибудь месту с телефоном? - спросила она, глядя в стену черноты, изо всех сил стараясь скрыть страх в своем голосе.

- Я еду так быстро, как только могу, не нарушая закон.

- Я знаю, - сказала она, глядя на мужчину. - Просто...

Что-то упало сзади. Громкий удар сотряс фургон. Низкий стон донесся из темноты, заставив Уиллу покрыться мурашками. Она вжалась в сиденье, не сводя глаз с темной кучи хлама.

- Там сзади... кто-то... есть? - спросила она мужчину, ее нижняя губа неудержимо дрожала.

Он посмотрел на нее, с трудом сдерживая улыбку.

СВАЛИВАЙ! СВАЛИВАЙ ОТСЮДА, СЕЙЧАС ЖЕ!! - кричал ее разум. Она прижалась спиной к пассажирской двери, чтобы не спускать глаз с водителя и того, что могло появиться из задней части фургона. Уилла взглянула на дорогу и увидела, что они приближаются к перекрестку со знаком стоп во всех направлениях. Фургон начал замедляться, завизжали тормоза. Уилла нащупала позади себя дверной замок и подняла пипку-блокиратор.

Мужчина покачал головой.

- Не стоит здесь выходить.

Когда фургон остановился, Уилла схватилась за ручку двери. В этот момент его пронзительные глаза начали светиться - лицо озарилось дальним светом приближающегося автомобиля.

Впереди к перекрестку приближалась машина.

- Леди... не стоит здесь выходить, - повторил он более настойчиво.

Сзади послышался еще один глухой удар и стон.

Сердце Уиллы подскочило к горлу, не давая крику вырваться наружу - и это было хорошо, ведь если бы она это сделала, то могла бы пропустить звонок мобильного телефона в куртке мужчины.

Уилла посмотрела на его ветровку.

Так же, как и мужчина. Из-за своей предыдущей лжи на его лице промелькнула виноватая улыбка.

- Упс. Спалился.

Уилла распахнула дверь и выпрыгнула из фургона. Со спортивной сумкой под мышкой, похожей на огромный футбольный мяч, она рванула к приближающейся машине. Уилла выбежала на перекресток, отчаянно махая седану модели конца восьмидесятых. Машина замедлила ход и остановилась.

Седан мигнул дальним светом, приглашая ее подойти.

Уилла бросилась к окну водителя и чуть не заплакала от увиденного. За рулем был не какой-нибудь придурок, а женщина лет шестидесяти с нежным лицом и теплой улыбкой. Женщина вытянула морщинистую шею, пытаясь получше рассмотреть ржавый фургон, стоящий на перекрестке на холостом ходу.

- У тебя какие-то неприятности, дорогуша?

- Вы не могли бы увезти меня отсюда? Пожалуйста?! - выпалила в ответ Уилла, все еще не в состоянии контролировать свой адреналин.

Поморщившись, пожилая женщина поднесла костлявый указательный палец к губам и тихо шикнула на Уиллу.

- Моя внучка спит, - прошептала она, указывая на погруженное в темноту заднее сиденье. - Пожалуйста, не буди ее.

Уилла прищурилась и увидела маленькую светловолосую девочку, пристегнутую в автокресле, ее лицо было скрыто хэллоуинской маской кролика. Это была одна из тех дешевых пластиковых масок, которые крепились вокруг головы резинкой и скрывали лицо на три четверти, за исключением открытого рта. Что касается остального костюма, то его прикрывала толстая красно-розовая зимняя куртка. Крошечная голова кролика слегка пошевелилась, а затем снова опустилась на грудь.

Уилла повернулась к старушке с выражением отчаяния на лице. Женщина кивнула.

- Ладно, дорогуша. Только не хлопай дверью.

- Спасибо. Большое вам спасибо.

Подбежав к переднему пассажирскому месту, она оглянулась на жуткий фургон, продолжавший стоять на холостом ходу на противоположной дороге. Уилла забралась в машину и осторожно закрыла дверь. Она обхватила руками спортивную сумку, прижимая ее к телу, как испуганный ребенок, прижимающий к себе огромного плюшевого мишку.

В машине было уютно. Через вентиляционные отверстия дул теплый воздух, а на устаревшей аудиокассетной деке тихо играла классическая музыка.

- Ну и? Куда едем? - прошептала старушка.

- Куда угодно, только подальше отсюда.

- Ну, если этот фургон - проблема, давай-ка оставим его далеко позади, согласна? - она перевела машину в режим драйв и медленно тронулась, крепко сжимая артритными пальцами руль в положении на два и десять часов. Перебирая руками, пожилая женщина выкрутила руль, пока машина не свернула и не стала удаляться от перекрестка. - Итак, мы направляемся в город. Надеюсь, ты не против.

- Отлично.

Уилла выглянула в заднее окно и увидела, как фургон поворачивает и исчезает в противоположном направлении. Она сделала долгий выдох, почувствовав себя на десять фунтов легче. Она взглянула на внучку, пристегнутую ремнями на заднем сиденье, ее лицо в маске было низко опущено.

- Милый у вашей внучки костюм, - солгала она, честно говоря чувствуя себя обязанной что-то сказать, женщина ведь протянула ей руку помощи.

Старушка просияла.

- Мы возвращаемся от ее подружки с вечеринки в честь Хэллоуина. Но пришлось уехать раньше, а все из-за тех сумасшедших, которые сбежали из психушки. Ты слышала об этом дурдоме?

Уилла кивнула.

- К сожалению, да. Чересчур для одной ночи, - она попыталась сменить тему. -  Как мило с вашей стороны, что вы согласились отвезти ее на вечеринку.

- Ага, ну, я как бы присматриваю за ней, пока ее мать - моя дочь - разрушает свою жизнь со своим нынешним бойфрендом, - слово ‘бойфренд’ с шипением вырвалось изо рта женщины.

Уилла хмыкнула. Измученная, как физически, так и эмоционально, она откинула голову на подголовник и закрыла глаза. Она ослабила хватку на спортивной сумке, лямки упали ей на колени.

Старушка продолжала бубнить:

- Я это сказала, потому что она явно умеет выбирать мужчин. Тот еще тип, этот парень. Ты знаешь, он..?

Уилла резко открыла глаза.

- У вас случайно нет сотового телефона, а? - последние несколько слов она произнесла запинаясь, осознав, как грубо оборвала старую женщину. - Я... Я извиняюсь. Я только что вспомнила - мне нужно сделать очень важный звонок.

- Все нормально. Мне говорили, что я много болтаю. И вероятно, они правы. Я не настолько упрямая, чтобы этого не признавать.

- Нет. Нет. Вы в порядке. Просто мне нужно кое-кому позвонить, сообщить, что я опаздываю.

- Извини, - сказала пожилая женщина, пожимая костлявыми плечами, - у меня нет телефона. Но мне кажется, в нескольких милях отсюда есть закусочная, где он может быть. Мы остановимся и проверим, хорошо?

- О, было бы здорово, - Уилла откинулась назад и снова закрыла глаза, сосредоточившись на успокаивающей музыке, играющей на кассетной деке.

К сожалению, старушка еще не закончила разговор.

- Знаешь, даже если бы у меня был один из этих карманных телефонов, вряд ли я бы знала, как...

Раздался громкий хлопок, затем машина завибрировала и бешено запрыгала.

Уилла выпрямилась и крепко сжала спортивную сумку. Старушка так сильно вцепилась в руль, что побелели костяшки пальцев. Внучка издала слабый беспокойный стон.

Переставив ногу с газа на тормоз, женщина выкрутила руль - и перебирая руками - свернула к обочине дороги, и остановила машину. Она перевела машину на режим паркинг и проверила, как там ее внучка. Каким-то образом она все еще спала. Пожилая женщина тихонько засмеялась.

- Этот ребенок может проспать все, что угодно. Досталось ей от дедушки, упокой господь его душу. Знаешь, иной раз ложась в постель, я обнаруживала, что он...

- Может проверим пробитое колесо? - сказала Уилла, выдавив улыбку.

Старушка кивнула.

- Я думаю, ты права, - на мгновение она застыла, затем застегнула молнию на куртке и повернула регулятор обогрева на деление выше. - Я выйду. А ты оставайся в машине, в тепле. Сегодня ты и так уже достаточно пробыла на таком холоде.

- Нет, я помогу вам, — сказала Уилла, потянувшись к дверной ручке. - Мы можем по очереди...

Старушка схватила Уиллу за руку и усадила обратно на сиденье.

- Сядь. Расслабься. Я обо всем позабочусь. Эти старые кости в любом случае нуждаются в физических упражнениях. И кроме того, мне не нравится оставлять свою внучку совсем одну в машине. Ты останешься и присмотришь за ней.

Женщина вышла, осторожно прикрыв за собой дверь.

Уилла опустила голову и выдохнула. Эта ночь никогда не закончится. Она взглянула в зеркало заднего вида и увидела, что старушка изучает заднее колесо. Облако выхлопных газов, окрашенное в красный цвет стоп-сигналами, клубилось вокруг нее, как малиновый туман.

Классическая музыка, казавшаяся минуту назад такой расслабляющей, теперь реально действовала ей на нервы.

Прежде чем она успела выключить ее, рядом с ней раздался стук по стеклу. Старушка стояла снаружи, жестом показывая Уилле опустить стекло. Как только она это сделала, холодный воздух ударил Уиллу в лицо, обжигая глаза.

- Да, у нас прокол. Большой старый гвоздь в колесе.

- Запаска есть?

Женщина на мгновение задумалась, затем пожала плечами.

- Чрезвычайные ситуации на дорогах были сильной стороной моего мужа. Я уверена, где-то в багажнике есть запаска, по крайней мере бублик-докатка должна быть. Я проверю.

Уилла потянула за ручку двери и попыталась выйти.

- Я вам помогу.

Старушка перекрыла ей выход. Уилла откинулась на спинку сиденья, слегка пораженная неожиданной реакцией.

Женщина осторожно закрыла дверь.

- Нет-нет-нет. Я сама справлюсь, - сказала она. - Все, что мне от тебя нужно, быть милой и открыть багажник. Кнопка в бардачке.

Когда Уилла подняла стекло, женщина снова исчезла в облаке красного выхлопа. Последняя песня на стороне А кассеты закончилась и классическая музыка наконец-то стихла. Уилла открыла бардачок, нажала кнопку и услышала, как щелкнула защелка багажника. В зеркало заднего вида она увидела, как поднялась крышка багажника, а затем услышала, как старушка ищет запаску.

Уилла проверила время. Скорее всего уже слишком поздно, чтобы успеть на какой-нибудь ночной рейс. Расстроенная, она опустила взгляд на свою спортивную сумку. О, Фрэнки-бой. Я думаю, нам придется придумать другой...

Уилла подпрыгнула от громкого хлопка выбрасываемой кассеты - закончилась пленка на катушке. Снова включилось радио, наполнив машину голосом, пропитанным густым южным акцентом - Счастливый Гарри вернулся с еще большим энтузиазмом!

О, Боже. Только его мне сейчас и не хватало, подумала Уилла. Она потянулась к регулятору, собираясь выключить этого придурка, пока он не разбудил маленькую девочку.

- А теперь, народ, у нас появилось немного дополнительной информации о трупе, найденном в канаве вдоль шоссе 81.., - ее рука замерла на выключателе, затем слегка убавила громкость. - Похоже, наш департамент шерифа считает, что это может быть делом рук тех пациентов, которые сбежали из психушки округа Андерсон.

Слушая Гарри, Уилла посмотрела вниз и заметила кусок одежды, торчащий из-под ее сиденья.

- Погибшая женщина опознана - это Шерри Дженкинс из Роулетта. Ее четырехлетняя дочь Ханна Дженкинс до сих пор числится пропавшей без вести. Как вы знаете, в любой момент она может быть объявлена в розыск в системе Эмбер Алерт.[9] Когда это произойдет, нас на некоторое время отключат от эфира. Слушайте внимательно, народ, потому что мы должны найти маленькую Ханну и благополучно доставить ее домой к папе.

Уилла потянула за ткань, медленно вытянув ее из-под сиденья. Подняв ее, чтобы получше рассмотреть, она почувствовала, как внутри у нее все сжалось.

Это был больничный халат.

- Шерри Дженкинс в последний раз была за рулем "Бьюик Регал" конца восьмидесятых. На данный момент машина пропала, возможно, с Ханной, все еще пристегнутой ремнями безопасности на заднем сиденье. Регал - темно-бордовый четырехдверный седан с коричневым салоном...

Уилла посмотрела на коричневое сиденье, затем на причудливый логотип REGAL над открытым бардачком.

В животе внутренности скрутило в узел.

- Приметы Ханны Дженкинс - рост примерно около тридцати шести дюймов[10], голубые глаза и светлые волосы. Недавно уехала от подруги с вечеринки в честь Хэллоуина. В последний раз ее видели в костюме кролика, возможно прикрытом красно-розовой зимней курткой из-за резкого похолодания.

Уилла повернулась к спящему ребенку на темном заднем сиденье. Маска кролика. Светлые волосы. Красно-розовая куртка.

- А теперь краткий обзор для тех из вас, кто только сейчас настроился на нашу волну. Все пациенты психиатрической больницы округа Андерсон были арестованы и заперты, за исключением четырех, которые все еще находятся на свободе...

Застыв от ужаса, Уилла уставилась на открытый бардачок. Сверху лежала страховая карточка автомобиля. Уилла взяла ее и прочитала имена застрахованных: РИЧАРД ДЖЕНКИНС; ШЕРРИ ДЖЕНКИНС.

- Власти предупреждают - эти беглецы чрезвычайно опасны и, возможно, могут быть вооружены. Народ, помните, они сумасшедшие. Кстати, из полученной нами неофициальной информации известно, что некоторые из них были закрыты после того, как почувствовали вкус к человеческому мясу. Беее!!

Страховая карточка выпала из дрожащих пальцев Уиллы.

- О, подождите, народ. Мы только что получили официальные описания пропавших пациентов, - Счастливый Гарри прокашлялся. - Во-первых... вау… Сьюзен Дрезден, белая женщина; семьдесят один год; вес сто десять фунтов, рост пять футов два дюйма[11]; никаких особых примет или...

Из динамиков зазвучал особый сигнал тревоги Эмбер Алерт, прерывая Счастливого Гарри и выводя Уиллу из состояния прострации.

Она взглянула в зеркало заднего вида.

Старушка исчезла.

Уилла нащупала и нажала кнопку центрального замка. Замки всех четырех дверей защелкнулись в унисон.

- Я собираюсь вытащить нас отсюда, Ханна, - сказала Уилла, сбрасывая спортивную сумку со своих колен. Она скользнула на водительское сиденье, резко переключила передачу и нажала на газ.

- Система экстренного оповещения активировала Эмбер Алерт для четырехлетней Ханны Дженкинс. Приметы ребенка - ...

Уилла знала остальное и не стала дальше слушать. Можно было бы уже выключить радио, но ей приходилось держать руль обеими руками. Она слишком быстро разогналась, в результате чего машину мотало на мокрой дороге из стороны в сторону.

Громкий удар сзади сильно сотряс автомобиль, сделав его практически неуправляемым. Уилла дернула руль вправо, но перестаралась. Когда шины восстановили сцепление с дорогой, автомобиль повело влево и он съехал с дороги носом вперед в неглубокий овраг. Двигатель закашлялся и заглох. Уилла повернула ключ зажигания. Двигатель крутился, но не схватывал.

Давай. Давай! ДАВАЙ!

Снова и снова пробуя запустить двигатель, она раз за разом поворачивала ключ в замке зажигания, но машина не заводилась. Уилла закричала и ударила кулаком по рулю.

Она оглянулась на пустую дорогу. Старушка может быть где угодно. Чем сидеть запертой в машине, лучше снова бежать. Но на этот раз ей будет вдвойне тяжелее - с маленькой девочкой на руках и спортивной сумкой, болтающейся на плече.

Ей не справиться, такой груз будет для нее непосильной ношей.

Чем-то придется пожертвовать, и это явно будет не невинное дитя.

Оставив ключ в замке зажигания, Уилла перебралась на заднее сиденье. Пищала аварийная сигнализация. Из динамиков продолжали звучать срочные новости. Она отстегнула детское удерживающее устройство. Подняв маленькую девочку, она тут же отклонилась назад под тяжестью веса ребенка. Застонав, Уилла прижала девочку к груди, чувствуя, как крошечные ручки обвиваются вокруг ее шеи. Она уткнула лицо ребенка в маске себе в плечо и с трудом стала передвигаться по сиденью.

Затем по радио прозвучало:

- А теперь мы возвращаемся к нашей плановой передаче, которая как раз в самом разгаре.., - на пару секунд сообщение прервали статические помехи.

Она еще сдвинулась к двери, собираясь ее открыть. Ручки ребенка сжали шею Уиллы, будто удав-констриктор.

Переполненный адреналином, ее разум запылал, а сердце готово было вырваться из груди. Уилла нащупала замок, приготовившись, как только дверь откроется, выскочить наружу, будто скаковая лошадь из ворот на ипподроме.

- Итак, народ, - продолжил Гарри, - последний пациент уникален, и это еще мягко сказано. Мика Хопкинс, белая женщина, пятидесяти одного года, весом... прикиньте... пятьдесят три фунта и ростом три... фута... два дюйма[12].

Уилла застыла.

- Теперь, на случай, если вы не семи пядей во лбу, объясняю, - сказал Счастливый Гарри, посмеиваясь, - эта мисс Хопкинс - карлик... эээ... лилипут... э… маленький человечек... о, черт возьми, в наши дни подойдет любой политкорректный термин.

В ухе Уиллы раздался маниакальный смех.

- А как вам такое - мелкий спиногрыз. И я имею в виду в буквальном смысле, народ. Ее закрыли за то, что она ела части своих жертв.

Горячее, липкое дыхание на шее Уиллы быстро сменилось холодным куском стали. Лезвие.

Уилла окаменела, боясь пошевелиться. Даже дышать.

Существо на ее руках медленно отодвинулось. Луч уличного фонаря осветил часть пластиковой маски кролика. Теперь Уилла смогла ясно все рассмотреть - волосы, струящиеся вокруг маски, были не светлыми, а белыми. Налитый кровью шар, глубоко посаженный в темную морщинистую глазницу, смотрел на нее через одно из пластиковых отверстий для глаз. Потрескавшиеся губы в нижней части маски раздвинулись, обнажив кривые, испачканные никотином зубы. Струйка слюны вытекла из крошечного рта, когда она застонало от предвкушения.

Опасная бритва прочертила дорожку по теплой плоти Уиллы... в конце концов остановившись над ее яремной веной.

Она уловила движение за плечом карлицы. За окном старушка подошла ближе и заглянула внутрь. Пытаясь получше рассмотреть, что происходит внутри машины, она прижалась лицом к стеклу. Изнутри придавленный нос выглядел как пятачок у свиньи.

- У нас больше нет времени на эти игры! - закричала старушка. - Заканчивай уже с этим! Вылазь из машины и помоги мне с пробитым колесом, нам пора убираться отсюда!

Женщина исчезла позади автомобиля.

Взгляд Уиллы вернулся к лицу в маске, смотрящему на нее.

- Сладость или гадость, - сказала карлица, улыбаясь. - А теперь дай мне поесть что-нибудь вкусненькое.

Одним взмахом лезвия Мика сделала, как велела старушка... и перестала играться со своей едой.

На следующее утро мужчина со стальными голубыми глазами и ржавым фургоном вызвал полицию, обнаружив чудовищную находку. Во время своего ежедневного поиска уникальных предметов, выброшенных на обочину дороги, он наткнулся на нечто, сначала показавшееся ему манекеном из универмага, торчащим из кустов.

Но это был не забрызганный красновато-коричневой краской манекен, а частично съеденное тело женщины.

Дав показания полиции - правда не упомянув, что ранее подвез мертвую женщину; еще не хватало вызвать нежелательные подозрения против себя, - он забрался обратно в свой автомобиль; не стоило мешать представителям власти заниматься расследованием.

Заведя зафыркавший двигатель, он заглянул в заднюю часть фургона. В куче придорожных коллекций, собранных за неделю, была спрятана синяя спортивная сумка Уиллы.

Он понимал, почему двое пациентов-убийц выбросили труп женщины в кусты - испорченное мясо довольно быстро начинает пахнуть чем-то ужасным. Но выбросить сумку, набитую деньгами?

Зачем кому-то это делать?

К черту! Почему бы и нет? подумал он, отъезжая. Что тут непонятного?

В конце концов, те двое пациентов были... слегка сумасшедшими.

Дэна вывела из глубокого сна крошечная ручка, трясущая его за плечо. Он резко проснулся, прижавшись к жене и напугав ее до полусмерти. Они оба уже собирались отругать своего сына Робби, стоявшего у кровати, пока не увидели выражение ужаса на его лице.

- Что случилось, малыш? - Спросила Кристи, протирая заспанные глаза.

- Я слышал страшные звуки в лесу.

Дэн потянул сына на кровать, прижав к себе.

- Тебе просто приснился плохой сон, дружище. Вот и все.

Робби покачал головой.

- Нет, я не спал. И когда я встал и выглянул на улицу, снова услышал эти звуки.

- Что ты услышал? - Спросила Кристи, зевая.

- Хлопки и треск. Будто кости ломаются. Что-то подобное.

Дэн и Кристи уставились друг на друга, услышав довольно своеобразное, если не сказать мрачное, описание звуков их семилетним сыном.

- Пошли, - сказал Дэн. - Устроим тебя в тепле и безопасности. Вернем тебя в твою кроватку.

Укладывая его, Дэн объяснил Робби, что эти звуки, скорее всего, издавали местные подростки, играющие в лесу с петардами. Или, как вариант, ветер раскачивал старые ветки и они скрипели, трещали, стонали под тяжестью своего собственного веса. “Что-то похожее на забавные звуки, которые издает дедушка, когда встает после долгого сидения”.

Судя по всему, Робби удовлетворился этим объяснением, потому что в мгновение ока его крошечные веки опустились. Дэн поцеловал его на сон грядущий и еще раз проверил, закрыта ли дверца шкафа и включен ли ночник. Возвращаясь в свою комнату, Дэн остановился в коридоре у окна, выходящего на задний двор. 

Большой ухоженный участок был погружен во тьму, поглощенный акрами леса за ним. Ночь стояла тихая. Не было ни ветерка. Черные силуэты деревьев, вырисовывавшиеся на фоне серого неба, стояли неподвижны.

Да уж, вот вам и вся теория о ветре, колышущем ветви.

Следующие ночи были такими же тихими, но это не помешало Робби будить их из-за странного треска, доносящегося из леса.

Дэн пересек опушку, отделявшую его сельский двухэтажный дом от окружающего леса. Он отправился искать причины, которые могли бы напугать его сына. После пятнадцати минут бесцельного блуждания, Дэн бросил окурок на покрытую листьями землю и затушил его ботинком.

Он оглядел окружающий лес. Порыв холодного ноябрьского воздуха проник ему за шиворот, вызвав сильную дрожь.

А... к черту все это. Здесь ничего нет.

Он взглянул на часы и решил, что у него еще есть время подремать после обеда. Такова была одна из многих привилегий собственного бизнеса - длительные отпуска и много свободного времени. Он только недавно вернулся домой с командировки, где выиграл тендер на трехмесячную работу в Луизиане. Дэн достаточно сверхурочно отпахал и не чувствовал никаких угрызений совести из-за того, что практически все праздники отсидел дома. В зимние месяцы строительный бизнес шел не очень активно, и с теми немногими заказами, которые получала его компания, легко справлялся его партнер Джефф.

Он очнулся в грузовике. В голове творился полный бардак. Черепную коробку разрывало на части. Он посмотрел сквозь разбитое лобовое стекло и увидел смятый капот автомобиля, пожираемый голодной землей. Водительская дверь со скрипом открылась. Спотыкаясь, он выбрался наружу и упал на колени. Вдохнув опаливший легкие холодный ночной воздух, с трудом поднялся на ватных ногах и огляделся.

Он был в овраге. Пикап уткнулся носом в подножие склона.

Чей это грузовик? Почему он в нем оказался? Как он сюда попал?

Потирая ноющую спину, его руки наткнулись на кусок холодного металла, засунутый в петлю для ремня. Он вытащил предмет и сразу же уронил его, будто тот был раскален докрасна. Под ноги упал револьвер 45-го калибра.

Какого черта у него делает пистолет?

Он быстро спрятал оружие в кустах, опасаясь, что водители, которые остановятся и придут на помощь, сочтут его опасным. Как он объяснит наличие пистолета, если даже не знает, как здесь оказался? Спотыкаясь, он побрел обратно к грузовику, надеясь там получить ответы на свои вопросы.

Кузов автомобиля был набит туристическим снаряжением, консервами и бутылями с водой. На пассажирском сиденье старое одеяло прикрывало нечто объемное. Он сорвал его, и у него отвисла челюсть. Сиденье и пол были усеяны всевозможными пистолетами и ножами, валялся топор и обрез. Поверху всего этого арсенала были разбросаны карты, бинокли, фонарики, коробки с патронами. Совершенно ошарашенный и неслабо напуганный, он быстренько обратно накрыл все это добро.

На средней консоли лежал кожаный бумажник. Открыв его, он уставился на фотографию на водительских правах, не зная ни Томаса Годли, ни домашнего адреса, указанного рядом с фотографией этого человека.

Потирая раскалывающуюся голову, он заметил на своих пальцах подсыхающую кровь и бросился к боковому зеркалу проверить степень повреждения. Увидев себя, его глаза расширились от удивления. И поразила его не кровоточащая рана вдоль линии роста волос, а то, кто смотрел на него из зеркала.

Он быстро сравнил свое отражение с фотографией на водительском удостоверении. Это был он.

Темная, пустынная фермерская дорога тянулась по верху земляной насыпи. Хотя на ней не было уличных фонарей, но и каких-либо препятствий тоже не было - ничего, что могло бы заставить его съехать в кювет. Неужели он просто заснул за рулем?

Том сел на задний борт пикапа и порылся в своем бумажнике, найдя фотографию, на которой он и какая-то женщина держат на руках маленькую девочку. Его жена и дочь? Сестра и племянница? Он перевернул фотографию, надеясь найти ответ. Там была только дата: январь 2012 года. И как давно это было?

Имя Рэйчел вспыхнуло в его сознании. Он снова посмотрел на фотографию, переводя взгляд с женщины на девочку, пытаясь понять, кому принадлежит это имя. Так и не вспомнив, вздохнул и опустил фотографию.

Когда он соскользнул с заднего борта, раскаленная добела боль внезапно пронзила виски и Том как подкошенный рухнул на колени. После того, как вспышка боли прошла, его взгляд снова скользнул по снимку, и наконец-то кое-что прояснилось.

Жена. Дочь.

- Дом?.. - прошептал он.

Том вытащил свои водительские права и уставился на напечатанный на них адрес. Порывшись в картах, он нашел ту, которая соответствовала городу на лицензии, и развернул ее. Сплошная стена нарисованных от руки крестиков покрывала карту, прерываясь совсем рядом с его родным городом. Что означают эти знаки?

Он покачал головой. На самом деле это уже было не важно. А важно то, что теперь у него появилась цель. 

Поднявшись на дорогу, Том посветил фонариком в обоих направлениях, ища какие-либо дорожные знаки, которые могли бы указать ему его местоположение, но не нашел ни одного. Не имея ни малейшего представления, где он находится и как ему добраться домой, Том решил, что лучше всего идти в том направлении, куда ехал пикап, и надеяться встретить кого-нибудь, кто сможет подсказать, куда ему правильно двигаться.

Он собрал рюкзак, взяв запасные батарейки, консервы, пару бутылок воды, спички и большой охотничий нож. После недолгих споров с самим собой Том вернул пистолет 45-го калибра себе за пояс. Конечно, пистолет его неслабо нервировал, но без него он чувствовал себя еще хуже. Похоже, у него была причина путешествовать с небольшим арсеналом оружия, так что, судя по всему, будет правильно взять с собой пистолет и коробку с патронами. Остальное оружие Том зарыл в небольшой яме примерно в ста ярдах от места аварии. Окончательно проверив припасы, он вернулся на дорогу и растворился в ночи.

За несколько часов своего путешествия Том так и не увидел ни фермерского дома, ни фар приближающегося автомобиля. Несмотря на то, что на безоблачном небе светила полная луна, казалось, если не дай бог погаснет фонарик, темная бездна, окружавшая Тома, сразу же поглотит его. Последнюю четверть мили над заброшенной дорогой стояла отвратная вонь разложения, этот запах доносился с темных полей, простиравшихся по обе стороны его пути.

Луч фонарика выхватил на обочине дороги большую темную кучу, кишащую мухами. Оказалось, это гниющая туша коровы; ее горло было зверски вырвано, живот располосован и выпотрошен. Отвернувшись от гротескного зрелища, он посветил лучом вокруг. Поле было усеяно мертвыми коровами, все они были чудовищным образом разорваны на куски.

По спине побежали мурашки. Вглядываясь в темный лес на краю поля, Том понял - что бы не стояло за всем этим ужасом, оно все еще может быть где-то там. Прячется. Наблюдает. Ждет. Лучше всего было двигаться дальше.

Он снова пошел, лихорадочно размышляя. Какой фермер вот так оставит все эти гниющие трупы на поле?

Через несколько миль усталость наконец-то взяла свое. Он нашел место для отдыха и развел костер; нужно было согреться и хоть как-то разогнать тьму. Прислонив фотографию своей семьи к пустой банке из-под тушенки с чили, оставшейся после ужина, Том порылся в бумажнике и обнаружил визитную карточку. HANCOCK SALES и снизу его фамилия и имя. Название фирмы ни о чем ему не говорило. Затем, присмотревшись повнимательнее, он увидел в конце списка телефонов свой домашний и мобильный номер.

Ему нужно добраться до телефона. Он мог позвонить своей жене и рассказать ей, что произошло - по крайней мере, то немногое, что ему удалось выяснить. Тогда они с Дженни могли бы приехать за ним и ...

Дженни! Малютка Дженни! Рэйчел и Дженни. Он посмотрел на фотографию своей семьи. На Рэйчел и малютку Дженни. На его лице появилась улыбка.

Он повторял их имена снова и снова, пока его веки не сомкнулись от усталости. 

На рассвете, увидев вдалеке ряд телефонных столбов, Том понял, что идет в правильном направлении. Он собрал свои вещи и отправился на поиски телефона.

Провода от столба тянулись к расположенному на отдалении маленькому фермерскому дому. Том направился к нему по длинной и извилистой грунтовой подъездной дорожке. Абсолютная тишина этого места вызывала у него беспокойство. Где звук трактора, пашущего на близлежащих полях? Где хрюкание и поскуливание домашнего скота, требующего дневного корма? Где крики играющих детей во дворе? Ничего этого не было, только шепот ветра, дующего сквозь высокую, непокошенную траву и голые деревья.

Том понимал, что если фермерский дом заброшен, о работающем телефоне можно забыть. Но после того, как час назад он выпил последние капли воды, пополнение запасов стало его новой первоочередной целью. Хотелось надеяться, что на заднем дворе есть колонка, и в скважине еще осталась вода.

Он прошел через передний двор. Живот медленно втянулся и вжался в позвоночник. Несмотря на то, что дом выглядел достаточно обычным, когда он осторожно ступил на скрипучее крыльцо, руки начали мелко дрожать. Вытерев пот со лба, он глубоко вздохнул и постучал в дверь.

Ответа не последовало. Он постучал снова, сильнее. Немного отошел. Подождав несколько секунд, подергал дверную ручку; заперто.

На заднем дворе Том нашел колонку. Наполняя бутылку водой, он услышал приглушенный стон, донесшийся со стороны дома. Он быстро закрыл бутылку с водой и положил ее в рюкзак.

- Эй? - сказал он, слегка вздрогнув от звука собственного голоса. После минутной тишины из дальнего окна дома донесся еще один стон.

Подойдя поближе, Том заглянул сквозь грязное стекло. По полу полз иссохший мужчина, которому было по меньшей мере восемьдесят лет. Одетый только в грязные трусы и один черный гольф, мужчина был полностью покрыт нечистотами - даже его некогда белые бакенбарды пожелтели от грязи и пота. Он протянул к Тому руку с растопыренными костлявыми пальцами и что-то пробормотал.

- Вы в порядке? - спросил Том через стекло.

Старик в каком-то смятении покачал головой и рухнул обратно на пол.

- Не бойтесь. Я войду, хорошо?

Мужчина отвернулся, невнятно что-то бормоча.

Задняя дверь была не заперта. Том вошел в дом. Внутри стояла чуть ли не кромешная тьма. Все окна были закрыты - часть плотными шторами, часть простынями и одеялами, а некоторые кусками картона, приклеенными скотчем. Солнечный свет, проникавший через открытую дверь позади Тома, подсвечивал витавшие в воздухе тяжелые частицы пыли. Помещение выглядело так, словно по нему пронесся циклон; все было перевернуто вверх дном. Сам пол был едва виден из-за беспорядочно валявшегося повсюду хлама. В комнате воняло потом, фекалиями и мочой.

Отсюда небольшой коридор вел в комнату, где находился старик. В дверном проеме валялось перевернутое инвалидное кресло. Том включил фонарик. Осторожно обходя кучи мусора, он подошел к мужчине и опустился рядом с ним на колени.

Комната была погружена во тьму; старик успел задернуть шторы.

- Вы в порядке? - спросил Том, игнорируя очевидное.

Мужчина покачал головой. Из наполненных мокротой легких послышались влажные хрипы. Старик изо всех сил пытался надеть второй черный гольф.

- Ты можешь... вытащить... меня... отсюда?

- Да. Конечно, - сказал Том и стал пытаться надеть гольф на частично ампутированную, грязную ногу мужчины. - Ваш телефон работает? Хотите, я вызову врача?

Он знал, кому позвонит сразу после того, как попросит о помощи.

Старик покачал головой.

- Линия отключена. Мне не нужна помощь. Просто хочу... выбраться из этой комнаты.

Натянув гольф, Том посветил фонариком на тело мужчины. Оно было покрыто странными круглыми кровоподтеками: два синяка в форме полумесяца, сверху две колотые ранки, снизу одна.

- Что случилось? - Спросил Том, указав на повреждения.

Старик покачал головой, испытывая одновременно и страх, и смятение.

Где-то снаружи комнаты раздался глухой громкий стук, сопровождающийся звоном бьющегося стекла.

Они оба одновременно повернулись в направлении шума.

- О боже.., - задрожав, прошептал старик. - Ты разбудил ее...

Шаркающей походкой кто-то приближался к ним по коридору.

Волосы на шее Тома зашевелились. Он направил луч фонарика на темный открытый дверной проем и стал ждать.

- Кто? Кто идет? - Он снова направил свет на старика. Глаза мужчины были так сильно зажмурены, что дорожки от слез прерывались на середине лица. - Кто идет, черт возьми!?

Из-за спины, из темного дверного проема донеслось жуткое хихиканье. Том резко повернулся на звук, но в луче фонарика успел заметить лишь размытое пятно, нечто молниеносно бросилось на него. Удар сбил Тома с ног. Он приземлился плашмя на спину. Фонарик вылетел из рук.

Нападавший прыгнул на него, усевшись на грудь. Скелетообразные руки сомкнулись вокруг горла, пальцы впились в плоть. Том схватился за костлявые большие пальцы и с хрустом разогнул их, освободившись от хватки. Оторвав от горла иссохшие руки, он наполовину выполз из-под нападавшего. Одной ногой отодвинув его, другой ногой Том изо всех сил ударил того в живот. Нападавший отлетел назад, ударился о стену и с глухим стуком грохнулся на пол.

Том вскочил на ноги, выхватывая пистолет из-за пояса. Он прицелился в фигуру, скорчившуюся в темном углу; из гущи теней доносилось тяжелое дыхание и свистящие хрипы. Ногой повернув фонарик, Том направил луч в темноту.

Стоя на четвереньках, в углу съежилась бледная старуха. От яркого света она зашипела и прикрыла глаза рукой. Она была такой же грязной, как и старик, но в миллион раз более безумной. Совершенно невменяемой. Как у рыбы, вытащенной из воды, ее зияющая пасть открывалась и закрывалась, обнажая больные десны с гнилыми остатками двух зубов сверху и одного снизу, идеально сочетающимися со следами, покрывавшими тело старика.

- Не вздумай, блять, двигаться, сука! - неожиданно для самого себя выпалил Том, одновременно взводя большим пальцем курок пистолета.

Что он делает? Конечно, она была сумасшедшей, но теперь уже вряд ли представляла собой какую-либо угрозу. И все же его палец крепко сжимал спусковой крючок. Он закрыл один глаз и навел прицел на центр ее морщинистого лба.

Где-то в глубине его сознания голос требовал нажать на чертов спусковой крючок, приказывал пальцу надавить еще сильнее.

- Нет! - закричал старик. - Не смей стрелять в мамулю!

Том ахнул и поднял пистолет стволом вверх.

Старик пополз к своей жене, его костлявые колени и локти громко стучали по дереву. Парочка обнялась.

Когда старик крепко сжал женщину, она укусила его за руку, по-видимому рассчитывая прокусить дряблую поверхность морщинистой кожи старика одним из трех оставшихся деформированных зубов. Мужчина посмотрел на Тома.

- Убирайся, сейчас же! - закричал старик. - Ты мне больше не нужен!

Пошатываясь, совершенно сбитый с толку развернувшимся в доме шоу уродов, Том пересек передний двор и ускорив шаг, помчался обратно на главную дорогу.

Ужас от такого явного желания убить старуху заставлял его двигаться еще быстрее, уводя от дома как можно дальше. Где-то через милю быстрого шага стало просто невыносимо колоть в боку. От боли Том упал на колени, начались бесплодные позывы на рвоту.

Когда ему удалось отдышаться, он вытер слюну со рта и продолжил путь, молясь, чтобы ему встретился кто-нибудь, кто смог бы спасти его из этого безумного чистилища.

После полуночи Том нашел рядом с дорогой место для ночевки. Сбросил рюкзак на землю и уже собирался прилечь, когда услышал детский смех, доносящийся из вдалеке темнеющей чащи леса.

Подбежав к краю леса, Том стал вглядываться в темноту, с надеждой увидеть огни в домах или на худой конец костер. Так ничего и не увидев, стараясь не шуметь, он вошел в лес, пытаясь по звуку определить точное местоположение детей.

- Раз. Два. Три. Четыре... - эхом разнесся мальчишеский голос.

Том бросился на звук голоса, пока счет продолжался.

- ...Восемнадцать, девятнадцать, двадцать! Спрятался ты или нет, все равно иду искать!

Том, спотыкаясь, выбежал на поляну и увидел мальчика - не старше восьми лет, в грязных лохмотьях, - скорчившегося в тенях у основания дерева. Включив фонарик, Том случайно осветил бледное, изможденное лицо ребенка. Мальчик прикрыл глаза.

Рука Тома задрожала.

Пистолет. Воспользуйся пистолетом! закричал голос в его голове. Пристрели маленького ублюдка!

К счастью, его рука воспротивилась требованию разума. Стараясь очистить свой мозг от таких ужасных мыслей, Том притушил свет.

- Привет, - сказал он, через силу улыбнувшись.

Мальчик опустил руки и подозрительно посмотрел на него.

- Ты живешь где-то рядом?

Мальчик кивнул.

- Я попал в аварию. Мне нужно позвать на помощь. У твоей мамы или папы есть телефон, которым я могу воспользоваться?

Еще один кивок.

- Ты можешь отвести меня к ним?

Позади раздался крик. От неожиданности Том подпрыгнул и чуть не выронил фонарик. Обернувшись, он увидел стоящую молодую девушку. Она тоже была бледной и изможденной, одежда и тело также были покрыты грязью. 

- Логан! Иди сюда! Отойди от него! - сказала девушка. Мальчишка метнулся к ней мимо Тома.

- Подожди! Подожди. Я не причиню тебе вреда, - запричитал Том, молясь, чтобы эти слова не были ложью.

Девушка схватила мальчика за руку.

- Беги... и не оглядывайся, - прошептала она ему, не отводя взгляда от Тома.

Мальчик кивнул.

Они растворились в темноте, убегая прочь от него.

Том бросился в погоню.

- Подождите! Подождите! Мне нужна помощь! 

Дети были быстрее и проворнее Тома. Он отставал, спотыкаясь и чуть не падая на неровной земле.

- Папа! Папа! Он здесь!!! - Кричала девушка, ее крики эхом разносились по лесу. - Он здеееесь!

Том поскользнулся и упал, тяжелый объемный рюкзак придавил его к земле. Он попытался подняться на ноги, но рюкзак сдвинулся, повалив его на бок.

Снова забурлила ярость. Наконец-то встав на колени, Том вытянул пистолет из-за пояса и направил его в направлении убегающих детей. Если он сделает несколько выстрелов, даже в слепую, то, возможно, сможет ранить их, а затем найти и прикончить.

Если они улизнут, то приведут других. Стреляй в них! Убей их, СЕЙЧАС ЖЕ!

Не дожидаясь, когда его палец нажмет на курок, Том бросил пистолет и впился ногтями себе в лицо, пытаясь остановить отвратительные мысли, роившиеся внутри черепной коробки. Что-то в его мозгу, судя по всему, было повреждено в результате аварии, раз он стал таким чудовищем. Ему нужна помощь, прежде чем он потеряет контроль и уступит подобным жутким приказам.

Постепенно крики девушки затихли вдали. Том решил, раз он сам не может найти себе помощь, пусть тогда, помоги Господи, помощь сама придет к нему.

- Ну и ладно! Скажите им, где я!! Скажите им, что мне нужна помощь! - закричал он, рухнув на землю. - Помогите! Помогите!! ПОМОГИТЕ!!!

Услышав отдаленный рев двигателя, Том поднял голову и увидел сквозь деревья приближающиеся фары. С трудом поднявшись на ноги, Том подобрал пистолет и выбрался на просеку.

По дороге, насквозь рассекающую лес, неслась машина. Взвизгнули тормоза. Останавливаясь, шины заскользили по гравию, поднимая тучи пыли.

Том в приветственном жесте поднял руку и прищурился, пытаясь хоть что-то увидеть за слепящим светом фар. Он смог разглядеть большой пикап, в кузове которого стояло множество людей. Вспыхнул прожектор, яркий луч ударил в лицо. Том прикрыл глаза ладонью, глядя сквозь щель между пальцами.

Призрачные фигуры спрыгнули с кузова машины, под ногами громко захрустел гравий.

- Эй? -  окликнул их Том.

Ответа не последовало.

- Мне... мне нужна помощь. Я попал в аварию.

По-прежнему никакого ответа.

Внутри у Тома все сжалось. То, что он мог видеть за пределами слепящего света, больше походило на толпу линчевателей, чем на спасательный отряд. Мысли снова завертелись вокруг пистолета за поясом.

Воспользуйся им, прошептал голос. Убей их всех, черт тебя дери!

- Пожалуйста. Пожалуйста, помогите мне. Мне нужно позвонить жене. Я попал в аварию.

В ответ - полная тишина, если не считать тарахтение двигателя и рокота глушителя грузовика.

Том убрал руку от лица и осторожно переместил ее поближе к пистолету.

- Клянусь богом, это он, - с благоговением произнес чей-то голос.

По толпе пронесся общий вздох, за которым последовало неразборчивое перешептывание.

Том застыл, ожидая, что кто-нибудь - кто угодно - объяснит ему, что, черт возьми, происходит. Откуда они его знают?

Темные фигуры разошлись, по трое обходя грузовик с обеих сторон.

Затем кто-то очень низким голосом прокричал:

- Взять его!

Грузовик рванулся вперед, почти две тонны ревущего двигателя и металла захватили все внимание Тома. Воспользовавшись этим отвлекающим маневром, шесть фигур бросились на него. Том без колебаний потянулся за пистолетом. Теперь это был чистый инстинкт. Что-то возвращалось - ярость, воспламеняющая мозг…

Их восемь. В обойме всего шесть патронов. Шестерым по одному выстрелу в голову. Если не будет времени на перезарядку, обезглавлю водителя и пассажира охотничьим ножом из рюкзака!

Но они мгновенно набросились на него, прижав к земле прежде, чем он успел выхватить пистолет, и обрушили град сокрушительных ударов по его голове и телу. Последнее, что он услышал, прежде чем тьма поглотила его, были слова мужчины с глубоким - и теперь уже немного знакомым - голосом:

- Добро пожаловать обратно, больной сукин сын!

Избитый, изувеченный, Том проснулся привязанным к кровати кожаными ремнями. В комнате было темно. Пульсирующая боль в голове усиливалась с каждым ударом бешено колотящегося сердца. Неподвижно лежа, Том ждал, когда глаза привыкнут к темноте.

Спальня. Все знакомо. Даже запах. Дверь в комнату закрыта.

- Рэйчел?!

Что вынудило его назвать ее имя?

- Кто-нибудь? Помогите мне!

Ручка повернулась. Скрипнули петли. Дверь открылась. Том с трудом приподнял голову, оглянулся. Дверь медленно остановилась, распахнутая  настежь. В проеме никого не было.

Он услышал монотонный глухой стук, движущийся в сторону кровати. Кто-то полз по полу. По мере того, как звуки приближались, над деревянным краем изножья Том вскользь видел светлые волосы, покачивающиеся из стороны в сторону. От крысоподобного звука когтей, скребущих по половицам при каждом скользящем перемещении, по спине пробегал леденящий холодок. Приподнявшись, Том наклонился к краю кровати (насколько позволяли путы) и посмотрел вниз.

Там никого не было.

Наклонившись на другую сторону кровати,  Том отпрянул от неожиданности, увидев крошечное мрачное личико всего в нескольких дюймах от своего собственного лица. Страх сменился облегчением.

- Дженни? Боже мой… Дженни...

Дженни взглянула на открытую дверь, затем приложила крошечный пальчик к губам.

- Тссс, папочка. Ты должен вести себя тихо. 

"Папочка", сорвавшееся с ее губ, мгновенно пробудило его воспоминания. Господи! Ее несчастное лицо… взгляд остекленевших глаз… шепот "папочка". Он держал ее на руках... Она была больна... и такая холодная…

- Дженни! - закричала женщина с другого конца комнаты. Том вздрогнул от неожиданности.

Воспоминания внезапно прервались. Отец и дочь посмотрели на женщину в дверях.

- Отойди от папочки. Он... болен.

Дженни заползла в угол темной комнаты, позволив теням полностью поглотить себя. Его жена медленно присела рядом с Томом на край кровати.

- Рэйчел?

Его рука приподнялась, пытаясь прикоснуться к ней, но еще до того, как ремни смогли помешать этому, она отпрянула, будто его прикосновение могло быть ядовитым. Ее реакция нанесла сокрушительный удар по его чувствам.

- Все в порядке? - спросил тот же ну очень знакомый глубокий голос.

Том поднял голову и увидел черный силуэт крупного, мускулистого мужчины, стоящего в дверном проеме.

Рэйчел кивнула.

- Тогда поторопись. Пока я не передумал насчет этого сукиного сына.

Мужчина тяжело вздохнул и ушел.

Рэйчел снова повернулась к мужу.

- Мы знаем, что ты сделал. И всегда знали, что ты вернешься за нами.

- Я... я попал в аварию. Ударился головой. Я... не помню... некоторых вещей...

Рэйчел захохотала, от ее холодного дыхания пахло гнилью.

Том взглянул на Дженни в темном углу.

- С ней все в порядке? Я помню, она была... больна.

Рэйчел махнула Дженни рукой, подзывая к себе. Девочка медленно приблизилась, остановившись рядом с матерью, но вне досягаемости папы.

- С ней все в порядке. Видишь?

В этом и была проблема. Он не мог видеть. Не в темноте.

- Включи свет, пожалуйста. Мне нужно увидеть вас, ребятки.

Рэйчел приложила палец к его губам, заставляя замолчать. Том вздрогнул, не ожидал, что ее плоть окажется такой... холодной.

- Пора спать, - прошептала она. - Когда проснешься, ты поймешь, как был неправ. В конце концов ты поймешь, что это дар, а не проклятие.

Она наклонилась и поцеловала его ледяными губами, затем на несколько дюймов отстранилась, пристально глядя ему в глаза. Дженни положила обе руки на папочкино запястье; даже такое легкое прикосновение было очень холодным.

- Мы будем во дворе с остальными. Приходи к нам, когда проснешься.

Он добродушно улыбнулся, в недоумении качая головой.

Рэйчел ощерилась.

- Просто знай, ты прощен и, что более важно, принят.

- Но, я не...

Из глоток его жены и дочери вырвалось низкое, гортанное рычание. Рэйчел стремительно метнулась к его шее, разорвав яремную вену, а Дженни вгрызлась в его запястье.

Спина Тома выгнулась дугой; адская боль пронзила мозг. Это была искра, распалившая огненный шторм, который испепелил барьер, блокировавший воспоминания. Как только он распался, картинки из памяти выплеснулись наружу…

Сообщения в новостях... пандемия... последовавший хаос... смерть жены и дочери… Тед, его сосед, своим глубоким, властным голосом приказывающий ему сжечь их тела... вместо этого он тайно их хоронит... уезжает из города... наблюдает, как рушится мир... осознает, что он - последний... мысли о самоубийстве…

Их пробуждение…

Безумие…

Видения… голоса, приказывающие ему остановить эволюцию... повод жить дальше... миссия.

Охотится на них... Убивает всех, кого может найти... отмечает свои успехи крестиками на картах... прокладывает путь домой... получает возможность подарить Дженни и Рэйчел вечный покой, как велят ему голоса…

Олень на дороге... авария... искромсанные коровы в поле... чета стариков... дети, играющие ночью в прятки…

Его мысли вернулись к чете стариков.

Я не последний!

Старик... он все еще был жив. Там могли быть и другие. Выжившие. Как Том.

Нет. Не такие, как он. Больше нет.

Он чувствовал холод. Пустоту. Ему не нужен их подарок. У него своя миссия.

Черт бы их побрал!

У него своя миссия.

Он проснулся с адским пламенем, разрывающим череп изнутри и воспламеняющим каждый нерв в его теле. Спустя некоторое время боль утихла. Он лежал, хватая ртом воздух.

Затем почувствовал нечто. Бегущее по его венам. Желудок сжался от отвращения.

Черт бы их побрал.

Он вскинул руки, освобождаясь от пут. Ноги взлетели над кроватью и с громким стуком опустились на деревянный пол. Он оглядел комнату. Понюхал воздух.

Они были близко. Очень близко.

Они даже не подозревали, какую ошибку совершили.

У него по-прежнему есть миссия. Но только к Рэйчел и Дженни он проявит милосердие, они этого достойны. Остальным так не повезет.

Выходя из комнаты, Том четко понимал, что отныне должен быть крайне осторожен. Там были выжившие, точно такие же, как…

Точно такие же, каким он был раньше.

Люди будут охотиться за ним, несмотря на то, что он собирается сражаться на их стороне. Он возродился как враг человечества.

Том увидел топор, лежащий на полу в коридоре. Подошел к нему. Опустившись на колени, схватил его своими мраморного цвета руками и оценил остроту лезвия.

Да, сойдет.

По крайней мере до тех пор, пока он не вернется к грузовику за своим арсеналом.

Он медленно поднялся и последовал по их запаху во двор... продолжать делать то, что приказывали голоса в его голове. 

Сидя за рулем своего фургона, Джин прочесывал проселочные дороги в поисках свежей добычи: высматривал, не играют ли поблизости детишки. Это тебе не город, где повсюду натыканы рекламные вывески и ярко-желтые знаки «Осторожно, дети!». Чтобы разыскать этих маленьких деревенских мышат здесь, в глуши, приходится прикладывать куда больше усилий.

Спускаясь с холма по загородной дороге, он заметил заправочную станцию, на фасаде которой красовалась вывеска «Сладости от герлскаутов». Джин присвистнул, хотя его больше волновали не сами сладости, а те конфетки, которые ими торгуют.

Фургон въехал на парковку рядом с бензоколонками, и Джин осмотрел вход на заправку в надежде увидеть там малышек за складным столиком с разложенным на нем «Мятным удовольствием» и «Карамельным наслаждением».

Но у входа никого не было.

Джин барабанил пальцами по рулю, размышляя, не зайти ли внутрь. Вдруг его взгляд замер на зеркале заднего вида: позади стоял бело-коричневый седан с мигалками на крыше.

Сзади совсем рядом стояла патрульная машина шерифа с незаглушенным двигателем.

Просто расслабься. Ты же загородил въезд на заправку, идиот. Убирайся с дороги, не мешай копу заправиться.

Он тронулся с места, полицейская машина последовала за ним.

Вот так. Освободи ему путь. Вернись на дорогу. Медленно. Осторожно. Но не слишком медленно и не слишком осторожно.

Фургон выехал назад на загородную дорогу. Шериф сделал то же самое.

Он его преследует.

У Джина кишки скрутило, да так, что его бросило в пот. Он осознавал: шериф, скорее всего, понял, что он не из местных, и хочет его остановить. И если ему – не дай бог – придет в голову осмотреть машину, то он наткнется на большую черную коробку, а в ней обнаружит все его вещички…

Нет! В тюрьме с любителями детишек не церемонятся. Если даже тебе повезет и тебя не убьют, то шлюхой на всю камеру наверняка сделают, и уж тогда твоей заднице придется несладко – держи наготове памперсы.

Тяжело дыша, Джин трясущимися руками вцепился в руль, пытаясь вести фургон ровно. Примерно полмили спустя он увидел боковую дорогу, ведущую глубже в лес.

Ну ладно, сейчас проверим. Если свернешь, а коп поедет следом – значит, он сел тебе на хвост.

Джин свернул с главной дороги на узкую дорожку. Выровняв автомобиль, он задержал дыхание и глянул в зеркало.

Полицейская машина повторила его маневр.

Джин застонал, его грудь сдавило паникой.

Господи, прошу тебя, пусть этот козел уедет, и тогда, клянусь, я перестану всем этим заниматься, я обращусь за помощью, ведь это же болезнь… Я знаю, что поступал плохо, но обещаю: я изменюсь, только, пожалуйста, пусть меня не засекут! Пожалуйста. Пожалуйста!

Он снова посмотрел в зеркало заднего вида. Из-за своего нытья Джин не заметил, что полицейский автомобиль остановился на обочине еще полмили назад.

Джин с шумом выпустил весь воздух из легких так, что лобовое стекло запотело. Он вытер рукой залитое потом и слезами лицо и поехал дальше, следуя всем поворотам и изгибам дорожки, постоянно поглядывая в зеркало.

Спустя десять минут Джин осознал, что совершенно не понимает, где оказался. Развернуться было негде, поэтому Джин остановил машину на обочине и огляделся. Поставив машину на ручник, он заглушил двигатель и вышел на дорогу. Гравий зашуршал под его тяжелыми подошвами. Джин закрыл глаза и прислушался в надежде, что отдаленный звук проезжающих машин поможет ему сориентироваться, но вокруг стояла тишина.

Он поворчал, но вдруг заметил у обочины старый засохший дуб, а на нем – деревянную вывеску: «Холодный лиманад». Судя по почерку и ошибке, писал это явно ребенок. Под надписью была нарисована стрелка, указывающая направление.

Джин посмотрел в ту сторону, затем снова перевел взгляд на вывеску. Настроение резко улучшилось, он улыбнулся.

Фургон снова выехал на дорогу и направился туда, куда указывала стрелка.

Быстро забыв все свои обещания, только что данные Большому Боссу, Джин вернулся к первоначальному плану.

Будь осторожен. Тот коп мог записать твои номера. Если поблизости пропадет ребенок, это может быть конец…

Но всю его рассудительность как ветром сдуло, когда он заметил на обочине двух маленьких девочек. Блондиночка и брюнетка. Обе сидели за деревянным ящиком, служившим столиком для их лимонадной стойки.

Малышки были совсем одни.

Джин замедлил фургон и теперь ехал на минимальной скорости. Девочки помахали ему, когда он проезжал мимо. Он остановил машину посреди дороги и посмотрел на них в зеркало. Они жестами просили его вернуться, манили его, будто сирены – одинокого моряка. Он оглянулся, посмотрел на свою коробку удовольствий и улыбнулся.

Справишься сразу с обеими, а, здоровяк?

Развернувшись в три приема на грязной узкой дороге, Джин подъехал к ним и заглушил двигатель. Приветливо махнув рукой, он вышел из машины и медленно подошел к девочкам.

– Чем это вы тут торгуете? – спросил он, хотя ответ был очевиден.

Блондиночка – лет восемь, не больше, – гордо указала на кувшин с золотистым напитком.

– Это холодный лимонад, дурачок!

Брюнетка – на пару лет старше – осмотрела Джина с головы до ног. Что-то заподозрила? Или просто не могла поверить, будто стоящий перед ней толстяк настолько глуп, что не заметил прямо перед собой огромную вывеску, на которой ясно написано, что они продают?

– Холодный лимонад, да? – повторил Джин, изображая заинтересованность. – А я как раз умираю от жажды. А кто готовил лимонад? Ваши мама и папа?

– Нет. Мы сами, – коротко ответила брюнетка.

– Мы должны зарабатывать себе на еду, – добавила блондинка. – Так нам бабуля сказала. Она нас сюда и привезла.

– Зарабатывать на еду, да? Хм, ваша бабуля – мудрая женщина. – Он уже почти влюбился в златовласую крошку. Вторая ему не особо нравилась, но, похоже, сегодня он наткнулся на выгодное предложение, две по цене одной. – Так вы, значит, сестрички?

Блондинка быстро кивнула.

– Я Бриджетт. А это Нора.

– Тс-с! – прошипела Нора, метнув в ее сторону укоризненный взгляд. Бриджетт сразу опустила глаза.

Джин едва сдержал улыбку. Теперь он знает их имена и может обернуть это в свою пользу.

– Сестренки, значит?

Все лучше и лучше.

Он осмотрел дорогу.

– Маловато здесь народу, чтобы продавать лимонад. Вам так не кажется? Или вы живете неподалеку?

Бриджетт кивнула:

– Ага. Мы живем как раз…

– Мистер! – перебила ее Нора. – Вы будете покупать лимонад или нет?

Он посмотрел на нее, изобразив наивысшую степень удивления.

– Конечно, мисс Нора. Сколько за стаканчик?

– Один доллар, – сказала Нора.

– Хм-м… – Джин игриво смотрел на девочек, выпятив нижнюю губу. – А лимонад-то правда хорош?

Бриджетт уверенно кивнула.

– Ну, тогда… раз уж Бриджетт говорит, что лимонад хороший, я готов заплатить. – Джин достал бумажник, вытащил из него банкноту в один доллар и протянул своей златовласой любимице, пока ее старшая сестра наливала лимонад в стакан. Расплачиваясь с Бриджетт, Джин выставил указательный палец и быстро провел им по тыльной стороне ее кисти. Ему хотелось заранее попробовать ее нежную кожу на ощупь.

Бриджетт хихикнула и отдернула руку. Джин подмигнул ей. Нора опять сурово посмотрела на сестру, а затем протянула Джину стакан.

– Спасибо, Нора. – Он поднял стакан и улыбнулся. – Ваше здоровье! – Джин быстро проглотил напиток. – М-м-м, неплохо. Может, еще стаканчик?

– Один доллар, – потребовала Нора.

Эта маленькая брюнетка начинала действовать ему на нервы. Ничего, чуть позже он на ней отыграется. И постарается сделать это как можно больнее для нее.

– Вот твой доллар.

Взамен он получил еще один стакан и залпом выпил содержимое. Вернув стакан, Джин снова окинул дорогу взглядом. Пусто. Он флиртовал с девочками и в то же время прислушивался, нет ли поблизости машин. Но вокруг стояла тишина.

– Ну, мисс Нора и мисс Бриджетт, спасибо вам большое, удачи вам в работе, пусть бабуля вами гордится. – Он кивнул и направился к фургону.

Девочки посмотрели друг на друга, а затем вышли из-за стойки, с любопытством наблюдая, как Джин уходит.

Он остановился на полпути и обернулся.

– Знаете что… я тут подумал…

Он снова направился к ним, и девочки поспешили обратно за прилавок.

– У вас случайно не найдется стаканчика простой воды, а?

Девочки одновременно замотали головами.

– Эх, жаль, – сказал он, указав большим пальцем в сторону фургона. – Буббе не помешало бы немного воды.

Девочки посмотрели ему за спину, где стоял фургон.

– А Бубба – это кто? – спросила Нора.

– Это мой щенок. Он сидит у меня в машине, там, сзади.

– А он пушистый? – спросила Бриджетт, широко раскрыв глаза.

– Ага, пушистый. Прямо как маленький крольчонок, – сказал Джин, еще раз на всякий случай оглядевшись по сторонам. – Кто хочет посмотреть на него?

– Я хочу! Я хочу! – взвизгнула Бриджетт, выбегая из-за стойки.

– Бриджетт! – осадила ее Нора. – Бабуле это не понравится. Нам надо работать.

Не обращая внимания на сестру, Бриджетт вприпрыжку побежала к фургону.

Сердце Джина заколотилось сильнее. От волнения он вспотел, струйки пота стекали по складкам его пухлого тела. Споткнувшись, Джин вернулся к Норе. У него закружилась голова. Наверное, он переволновался.

– А ты что же… не хочешь взглянуть, малышка? У меня там такой милый щенок.

Нора стояла не шевелясь, в упор глядя на него.

Эта сучка догадалась.

– Ну давай, Нора. Бабуля ничего не скажет, если вы на минуточку отойдете от своего киоска. Бубба будет рад поиграть с вами. Он сидит там совсем один… – Джин с трудом сглотнул. Язык распух, как огромный кусок зефира. – Совсем один… целый день… – бормотал он.

Джин снова повернулся к фургону, сквозь затемненные окна которого маленькая Бриджетт пыталась разглядеть щенка.

– Бубба! Эй, Бубба! – звала она.

Горизонт начал падать. Левая нога Джина подвернулась. Он упал на дорогу.

Бриджетт заметила это и медленно подошла к нему, пока он безуспешно пытался встать на колени.

Нора встала позади него:

– Вы в порядке, мистер?

Он кивнул, с нижней губы капнула слюна.

– Да… голова немного… кружится… – Джин упал на дорогу. Немного побарахтавшись, он утих.

– Ура! Мы справились! – воскликнула Бриджетт.

– Я посторожу его, – сказала Нора младшей сестре. – А ты иди, позови папу. Скажи, что мы поймали одного.

Джин лежал на столе. Голова у него трещала. Он застонал и медленно открыл глаза.

– Как ты там? – спросил хриплый голос.

Веки Джина дрожали, но в конце концов он сумел сфокусировать взгляд на нависшем над ним мужчине. Незнакомцу на вид было лет под пятьдесят, он был худым и изможденным. У ног Джина стояла старуха и не сводила с него своих черных глаз.

Джин попытался поднять руки, но они падали обратно на деревянную поверхность, будто его мышцы превратились в туго натянутые резиновые шнуры. Он хотел пошевелить ногами, но они были намертво зафиксированы. Джин лежал, распластавшись на спине, запястья и колени были связаны нейлоновой веревкой.

– Где… я?

– У нас в гостях, – ответил мужчина.

Такое объяснение Джина не устраивало. Он задергался, пытаясь освободиться и сесть. Но мужчина опустил ему на грудь мозолистую руку.

– Эй, эй. Расслабься. Я объясню, зачем все эти веревки.

Джин в недоумении оглядел пустую комнату и увидел несколько столов, частично покрытых полиэтиленовой пленкой.

– Видишь ли, старик, я увидел, как ты лежишь там, на дороге, и принес тебя сюда, чтобы показать мамаше. Она раньше была медсестрой, так что она хорошо о тебе позаботилась.

– Сколько…

– О, всего пару часов. За это время действие препарата закончилось.

– Действие ч-чего?

Мужчина улыбнулся.

– Лимонад такой кислый, что постороннего привкуса не чувствуешь, да? В общем, я подогнал твой фургон – надеюсь, ты не против? Я подумал, что ты не захотел бы бросать его там, на дороге.

Хотя эти люди внушали Джину подозрение, он был рад услышать, что фургон убрали с дороги, прежде чем кто-либо наткнулся на него и заглянул в багажник.

– Да… спасибо.

– Да без проблем, старик. Надеюсь, ты не обидишься на меня за то, что я поковырялся там немного и кое-что нашел. – Мужчина кивнул мамаше.

Та сделала шаг в сторону, и Джин увидел стол, а на нем – свою черную коробку. Крышка коробки была открыта.

Джина охватила паника, его бросило в жар.

– Слушайте… прошу вас… Я все могу объяснить…

Мужчина поднял руку.

– Не стоит. Я видел те фотографии. На некоторых из них детишки совсем еще маленькие, прямо как мои ангелочки. Помнишь тех двух девочек, у которых ты покупал лимонад?

У Джина скрутило живот. Он с трудом дышал.

– Вы… вы теперь вызовете копов?

Оба незнакомца едва сдержали улыбку.

– Не-ет, – сказал мужчина. – Думаю, это ни к чему.

– Спасибо… спасибо, – пробормотал Джин, мысленно сомневаясь, что эта парочка заслуживает благодарности.

– А знаешь, судьба – забавная штука, – продолжал незнакомец. – Среди всех людей, с которыми мы были вынуждены это делать… – Он сделал шаг вперед и склонился прямо над лицом Джина, пристально изучая его, будто насекомое на булавке. – Ты заслуживаешь этого больше всех.

Прежде чем Джин успел спросить: «Заслуживаю чего?» – мужчина похлопал его по плечу.

– А сейчас отдыхай, мы пока тебя подготовим.

Подошла мамаша со шприцем. Джин изо всех сил пытался высвободиться. Мужчина схватил Джина за толстую шею, чтобы тот не дергался.

– Нет! – прошипела старуха. – Горло не трогать!

Мужчина тут же кивнул и разжал пальцы.

Задыхаясь, Джин вздрогнул: мамаша вытащила из его руки иглу. В пылу борьбы он даже не заметил, как она впрыснула ему лекарство.

Он почувствовал, как его окутало успокаивающее тепло. Веки задрожали. Прежде чем все вокруг погрузилось во тьму, мужчина снова склонился над ним.

– Спи крепко, больной извращенец. Мы с тобой быстро управимся.

Сон.

Он еще ребенок, стоит в гараже возле дома родителей. Отец работает на своем заваленном хламом верстаке.

Станок завизжал. Запахло электричеством, горячими опилками и потом. Спертый воздух не позволяет всем этим запахам выветриться.

Отец поворачивается и спрашивает Джина, не хочет ли он попробовать сам. Джин смотрит на пескоструйный аппарат в руках отца. Инструмент выглядит опасным. Маме бы это не понравилось.

Он в ужасе мотает головой.

Отец с отвращением смотрит на него, а затем опускает взгляд на аппарат. На его лице появляется садистская улыбка.

– Ну, пацан, раз уж ты вздумал его бояться, – проговорил он, – то сейчас я тебе дам повод для страха. – Отец увеличивает скорость инструмента и подходит к своему дрожащему семилетке ближе.

Джин проснулся, насквозь мокрый от пота. Осознав, что находится не в безопасности собственной постели, он вновь испытал ужас, как минуту назад во сне. Визг инструмента тоже не прекращался.

Подняв голову, он попытался разглядеть источник этого ужасного, разрывающего нервы звука. Он встретился взглядом с мужчиной, который стоял у стола возле его ног; мужчина был накрыт полиэтиленовой пленкой, в руках он держал работающую бензопилу, из-под которой разлетались брызги крови и осколки костей.

Мужчина выключил инструмент.

– Мамаша! Он очнулся!

На рот Джина опустился комок ваты, обернутый марлей. Медный привкус крови во рту быстро сменился химическим, обжигающим горло, и страх Джина улетучился.

Джин проснулся, накрытый простыней, и увидел маленькую симпатичную блондиночку, ту, что продавала лимонад. Девочка с любопытством глядела на него. Она опиралась подбородком на сложенные на краю стола руки. Посмотрев на его обритую голову и пластиковую хирургическую трубку, приклеенную белым пластырем к черепу, она спросила:

– Больно?

Джин пожал плечами. Его так накачали лекарствами, что он даже не чувствовал, что из его черепа торчит огромная игла для инъекций.

– Ты проспал долго-долго, – сказала девочка.

Кошмар с отрезанием ног все еще стоял у Джина перед глазами, и он пошевелил пальцами, чтобы убедиться, что все его конечности целы и невредимы. Ремни стягивали его грудь, но руки и ноги были свободны. Они что, не ожидали, что он так быстро придет в себя?

Джин пошевелил губами.

Бриджетт наклонилась:

– Что?

Джин продолжил беззвучно шептать. Девочка приблизилась еще немного.

Еще чуть-чуть, маленькая сучка. Если он сумеет дотянуться руками до ее тонкой шейки, она окажется его заложницей и он выберется из этого сумасшедшего дома.

Бриджетт стояла всего в нескольких сантиметрах от него.

Джин вскинул руки, чтобы схватить ее за горло.

Но простыни не шевельнулись.

Он попробовал еще раз, шипя сквозь сжатые зубы.

Выражение его лица показалось девочке смешным, и она захихикала.

Джин принялся бешено молотить руками и ногами.

Простыни будто застыли.

– Что с моими руками?..

– Все с ними в порядке, глупенький, – сказала Бриждетт, указывая в угол комнаты. – Они во-он там.

Джин застыл, взмолившись про себя, чтобы это оказалось злой шуткой.

– И ноги твои тоже там.

Несколько секунд он тупо смотрел на перепачканную кровью поверхность стола… пока его взгляд не зацепился за куски мяса.

– О боже, боже, боже… – Джин знал, что эти искалеченные конечности не могут принадлежать ему, ведь он чувствует, как шевелит пальцами, но – ради всего святого! – на столе в противоположном углу комнаты действительно лежат чьи-то отрубленные руки и ноги!

– Папе пришлось их отрезать, потому что Оно не любит, когда…

– Бриждетт! – внезапно вскрикнула за его спиной другая девочка, чем довольно сильно его напугала. – Отойди от него.

Джин увидел брюнетку, соседку блондинки по лимонадной стойке. На ней была огромная коричневая ковбойская шляпа.

Нора бросила взгляд на Джина:

– Пап! Он проснулся!

Над головой загрохотали тяжелые шаги, затем в углу заскрипели ступеньки.

– Зачем вы накачали меня снотворным?

– Мы тебе уже говорили, – ответила Нора. – Бабуля хочет, чтобы мы зарабатывали себе на еду.

– Но за что? – заорал он что было мочи.

– Наше дело тебя поймать. И тогда Оно получит тебя вместо нас.

Бриджетт принялась щекотать голую подошву одной из отрубленных ног.

– Ути-пути, – пропищала она и захихикала.

Нора шлепнула ее по руке:

– Прекрати баловаться!

– Пришел в себя, а?

Джин подскочил и увидел мужчину, который теперь полностью – за исключением шляпы – был одет в униформу шерифа.

– Вы… Так значит, это вы…

– Разумеется, – сказал мужчина, стянув шляпу с головы своей дочери и водрузив себе на голову. Он поправил поля, и Джин увидел, как сверкнула золотая звезда.

– Вы что… специально меня сюда заманили?!

– Не-ет, я всего лишь задаю людям нужное направление. А там уж как Господь распорядится. В конце концов, от полиции пытаются спрятаться только те, кому есть что скрывать. Ведь я прав?

– Я вам ничего плохого не сделал! – не подумав, ляпнул Джин. – Я не трогал ваших дочек!

– Нет. Но ты трогал других девочек. – Он кивнул в сторону отрубленных конечностей. – Но больше ты этого делать не сможешь.

– Это не мое! Я же чувствую свои руки и ноги, они в порядке!

– Синдром фантомных болей. Поверь мне: то, что там валяется, раньше принадлежало тебе. Да я тебе сейчас сам все покажу. – С этими словами мужчина сорвал с Джина простыни, обнажив его модифицированное тело. Он был полностью обнажен. Те места, где раньше были руки и ноги, теперь были гладкими, разрезы оказались стянуты стежками, будто концы колбасы. Гениталии также отсутствовали. Теперь, когда от его тела остались только голова и туловище, он стал походить на изуродованный центральный элемент человеческого пазла.

Джин пытался осмотреть свое искалеченное тело.

– И раз уж твои причиндалы тебе все равно больше не понадобятся, мы скормили их собаке, – сказал мужчина. – Ты не против, надеюсь?

Джин в ужасе взвыл.

В комнату вошла мамаша, потряхивая в воздухе ректальным термометром.

Мужчина ослабил ремни и перевернул Джина на бок.

– Перед тем как мы начнем, мы должны убедиться, что у тебя нет жара.

Женщина вставила термометр Джину в задний проход.

Джин скривился от боли и перестал всхлипывать.

– Да ладно тебе, – сказал мужчина. – Уж это-то ты сможешь вытерпеть.

Джин поймал на себе взгляды девочек и пристыженно отвернулся. Еще никогда в жизни он не чувствовал себя таким уязвимым.

– Тридцать семь и один, – сказала старуха.

– Чудненько! В самый раз.

– Ради всего святого, что бы вы ни собирались со мной сделать, – прошу вас, не надо!

Нора и Бриджетт вышли из кухни. Мамаша протянула мужчине носовой платок, связанный узлом посередине.

– Ты уж прости, – сказал он, – но не очень-то хочется, чтобы ты нас покусал.

К тому времени, как девочки вернулись, толкая перед собой больничную каталку, Джин уже лежал завернутый в простыни и с кляпом во рту. Мужчина приподнял его над столом, а старуха взялась за капельницу, трубка от которой была приклеена пластырем к макушке Джина. Трубка натянулась, и кожа головы Джина тоже, так что игла чуть не выскользнула. Он шипел от боли, пока женщина не ослабила натяжение.

Джина поместили на каталку и вывезли на крыльцо, на ступеньках которого лежал толстый лист фанеры в качестве самодельного пандуса.

Мужчина повернулся к своим дочерям: те с любопытством выглядывали из-за его спины.

– Идите-ка в дом, девочки. Не на что вам тут смотреть.

Джин широко раскрытыми глазами оглядел заросший деревьями участок, отчаянно силясь понять, что его ждет. Вокруг было безлюдно, ни одного жилого дома.

Пока его спускали по пандусу и катили по грязной тропинке, петляющей между деревьями, старуха безмолвно шла рядом и несла капельницу, будто принимала участие в похоронной процессии.

Они приблизились к куче земли, рядом с которой зияла большая яма. Каталка остановилась, и мужчина подошел к краю, торжественно глядя вниз.

Джин затряс головой, по лицу текли сопли и слезы.

Мужчина заметил, как Джин таращится на яму.

– Чего? Думаешь, мы тебя туда засунем? – Он вернулся к каталке и поднял ее ручки. – Не надейся так легко отделаться, – спокойно добавил он.

Они покатили его дальше.

– Нет, мы всего лишь хотели выкопать новый колодец. – Он выдохнул и бросил беглый взгляд на старуху. – Больша-ая ошибка с нашей стороны, вот что я тебе скажу. Лучше бы мы продолжали пить жесткую воду и радоваться тому, что имеем.

Старуха понимающе кивнула.

– Понимаешь, старик, оттуда-то Оно и вылезло. Вокруг столько гектаров земли, а мы умудрились выбрать для нашего колодца именно то место, где Оно спало.

Старуха хохотнула.

– Первой была моя жена, – продолжал мужчина, голос его слегка дрожал. – Девочки нашли то, что от нее осталось. Они прибежали домой в истерике, и я пошел проверить, что там. И тогда Оно показалось.

Оба они – мужчина и старуха – одновременно вздрогнули.

Воспаленные глаза Джина метались из стороны в сторону, отчасти пытаясь определить, куда его везут, но главное – надеясь увидеть среди деревьев кого-нибудь, кто мог бы спасти его от этого безумия.

– Оно рассказало мне, чего хочет. Что я должен делать. А если бы я отказался, следующими жертвами стали бы мои дочки. Куда бы мы ни уехали, Оно нашло бы их и девочек ждала бы участь пострашнее той, что постигла их мать.

Тропинка изогнулась, и они вышли к огромному ветхому двухэтажному амбару. У Джина по спине пробежали мурашки. Место выглядело зловещим.

– Ну вот, сюда мы и приносим людей, – сказал мужчина, кивнув в сторону амбара. – О-о, тебе, наверное, непонятно, как я могу заниматься всем этим, несмотря на данную мной клятву соблюдать правопорядок. Ну, есть вещи поважнее законов, придуманных человеком. – Он сделал резкий вдох. – И одна из таких вещей – делать все возможное для защиты своей семьи.

Они остановились возле больших раздвижных ворот, запертых на три висячих замка. Мужчина взял у старухи капельницу, чтобы она смогла отпереть амбар.

– Ладно, давай начистоту. Когда я понял, что ты собирался сделать с моими девочками… – С гримасой отвращения на лице он покачал головой. – В общем, наконец-то я получу удовольствие от того, что обычно расходится с моими моральными устоями.

Когда ворота ангара раздвинулись, в ноздри Джину ударила омерзительная вонь гниющего мяса и экскрементов.

Внутри было темно, если не считать единственного столба света из выломанной доски на крыше. Подобно прожектору, он освещал огромный деревянный стол. Джина поднесли к этому деревянному алтарю с кожаными ремнями и подушкой, заляпанной пятнами крови. Поверхность стола была измазана едва ли не всеми жидкостями, которые только могут выйти из человеческого тела: дерьмом, мочой, рвотой, кровью. Повсюду кружили мухи.

Джина подняли с каталки, и он замотал головой из стороны в сторону, осматривая темный амбар. Ему показалось или в дальнем углу кто-то пошевелился? Джина развернули, и он потерял из виду то место, где во тьме ползало что-то огромное. Его опустили на липкий стол и перевернули на живот. Мужчина снял с тела Джина простыни, и теперь он лежал совсем без одежды, будто новорожденный на пеленальном столике. Под бедра ему засунули подушку, чтобы приподнять его голый зад.

Пока мужчина привязывал Джина к столу лицом вниз, старуха прикрепила капельницу к металлическому шесту, который стоял рядом, и проверила, чтобы трубка не касалась перепачканной поверхности стола.

– Ты когда-нибудь держал в руках китайскую ловушку для пальцев? – прошептал мужчина на ухо Джину.

Джин промолчал. Его больше беспокоила окружающая его темнота и нечто, скрывающееся в ней.

– Ну ты же знаешь, как она работает? Вставляешь пальцы в дырки с двух концов, а вытащить обратно уже не можешь, тянешь их в разные стороны, и эта штука тоже растягивается. Ну так вот, с тобой сейчас будет то же самое. – Он развязал платок и вытащил кляп изо рта Джина. – Рожей вниз, задницей вверх. Две дырки. Вот что ему нужно. А все остальное можно просто-напросто оторвать. – Он кивнул на обезображенное тело Джина. – Вот зачем были нужны эти маленькие операции. Нельзя, чтобы ты истек кровью, прежде чем оно с тобой закончит.

– П-п-пожалуйста! Прошу, не делайте этого! Я все что угодно сделаю! Все что угодно!

– Ты и так делаешь, – проворчала старуха.

Мужчина сделал шаг назад и указал на капельницу.

– Дрянь, которой мы тебя накачали, ненадолго смягчит боль. Но когда действие закончится, придется тебе потерпеть.

Из тьмы донесся нечеловеческий рык. Все трое посмотрели в том направлении, откуда шел звук, пытаясь разглядеть что-нибудь во тьме.

Мужчина снова повернулся к Джину и похлопал его по плечу.

– Оп-па. Кажись, пора. Мы злоупотребляем его гостеприимством. – Вместе со старухой они направились к выходу.

– Прошу вас! Нет! Не оставляйте меня тут!

Дверь захлопнулась, и вокруг стола сомкнулась темнота.

Где-то на полу за спиной Джина раздалось утробное ворчание.

Джин остолбенел. Он слышал, как что-то большое ползет к нему по земле, к нему и к его приподнятой голой заднице.

Внезапно передняя часть стола подлетела вверх. Взвизгнув, Джин покатился вниз. Но кожаные ремни крепко держали его, не давая упасть.

Стол с грохотом опустился на землю, подняв облако пыли. Джин застонал. Он знал, что оно – чем бы оно ни было – пытается наклонить стол и стряхнуть его вниз, но, слава богу, этому препятствовали ремни.

Если он сумеет удержаться на поверхности, то это нечто там, внизу, не сможет его достать, и тогда…

На деревянную столешницу за плечами Джина опустились огромные бледные руки с длинными когтями. Он почувствовал горячее дыхание на затылке. На спину ему капнула теплая слюна.

Джин в ужасе содрогнулся.

Существо не собиралось сбрасывать его на землю, оно само пыталось взобраться наверх. И теперь залезло ему на спину.

Что-то теплое и дряблое шлепнулось ему на спину в районе поясницы. Скользя вниз к его заднице, постепенно твердеющий отросток оставлял на его спине теплый липкий след. Затем чудовище издало оглушительный рев, и что-то горячее, жесткое и невероятно огромное проникло в приподнятый зад Джина. Пульсирующий фаллос скользнул в его прямую кишку, а затем в толстый и тонкий кишечник в поисках лучшего места, куда можно было бы отложить яйца. Джин завизжал и забился в агонии, пытаясь позвать на помощь.

Но крик о помощи так и не прозвучал. В его рот тотчас вошел другой теплый мясистый отросток, который начал спускаться по пищеводу и дальше, пока, наконец, не остановился в желудке, чтобы оплодотворить яйца, только что оставленные там с другого конца.

Живот Джина вздулся, сам он кашлял и задыхался, молясь, чтобы кто-нибудь вызволил его из этого ада, пока еще не слишком поздно. Но все божественные вмешательства, запланированные на этот день, уже произошли ранее: Джин получил по заслугам, оказавшись в роли жертвы, а его палачами стали детки – только что вылупившиеся детки, которые с огромным удовольствием питались его слабым и беззащитным телом.

Мама снова оставила его в машине, а сама пошла по магазинам. На улице стояла изнуряющая жара - температура перевалила за трехзначную отметку; опущенные на дюйм стекла существенно ничего в салоне не меняли. Она вообще подумала о том, что все его тело покрыто густой шерстью?

Судя по всему, нет. Почитав утром за завтраком рекламные проспекты разных магазинов, мама думала только о деньгах, которые ей удастся сэкономить. На кухне. В доме. В прохладном кондиционированном доме.

Вывалив язык, тяжело дыша, он всматривался сквозь сильно затонированные стекла, отделявшие его от мира снаружи, наблюдая, как люди входят и выходят из магазина. Мамы по-прежнему не было видно. Она сказала, что вернется через несколько минут. А это было больше часа назад. Так где же она застряла?

Его виляющий хвост постепенно опускался.

В машине становилось слишком жарко, и кто знает, сколько еще мама пробудет в магазине. Хотя ему велели быть хорошим мальчиком и вести себя тихо, он уже начинал раздумывать о том, чтобы закричать, чтобы его все-таки заметили. Он чувствовал себя забытым. Брошенным. Но привлечение к себе внимания могло обернуться катастрофой. Будут вызваны представители власти, и его заберут у мамы.

Но, возможно, ей и нужна такая встряска. В следующий раз она уж точно дважды подумает, прежде чем снова оставлять его без присмотра в раскаленной машине. Возможно, ей нужно преподать урок.

Он ей покажет.

Вскинув голову и выгнув спину, он приготовился издать гортанный вой.

Но прежде чем он успел это сделать, автоматические двери магазина открылись, и оттуда вышла мама. Он замер, внимательно глядя на нее. Она толкала полностью загруженную покупками тележку по раскаленному асфальту и морщилась от яркого солнца.

Ах, бедный малыш. Интересно, мама хоть немного переживает о нем?

Мама загрузила в багажник пакеты с покупками. Автоматические замки открылись, выскочили блокираторы на дверях. Тоже самое сделали и его ушки - встали торчком на макушке. Она открыла дверь и ахнула; жар, вырвавшийся из машины, пыхнул ей в лицо.

- Боже ты мой!

Сидя в ожидании на заднем сиденье с низко опущенной головой и жалобно устремленными вверх глазами, он услышал, как она хлопнула дверью, завела двигатель и включила кондиционер на полную катушку.

Вытерев пот со лба, она обернулась, наконец-то соизволив обратить на него внимание.

- О, мне так жаль, малыш! - сказала она, перегибаясь через сиденье. - Мама задержалась немного дольше, чем планировала.

Она потянулась к нему, собираясь хорошенько почесать за ушком.

Он отстранился.

- О, малыш. Не злись на маму.

Скользнув по сиденью, он еще дальше отодвинулся от нее.

Она вздохнула.

- Я знаю, что жарко. И мне очень жаль. Знаешь что? Как ты смотришь на то, чтобы сегодня вместо клетки поспать в маминой постели? Как тебе такое предложение?

Он отвел взгляд. Не очень довольный.

- Ладно, ладно. Ты ведь знаешь, что мама сегодня будет готовить суп на ужин, верно?

Его взгляд снова переместился на нее. Хвост задергался.

- Верно. Как насчет того, чтобы забрать суповую косточку после того, как я с ней закончу?

Он облизнулся, пробежав розовым языком по клыкам. Хвост снова ожил.

- Судя по всему я прощена?

После небольшой паузы он кивнул.

- Думаю, да.

Она улыбнулась.

- Это я и хотела услышать. А теперь давай пристегнем тебя обратно в автокресло, как хорошего маленького мальчика.

Пока они ехали домой, он думал о времени, проведенном в раскаленном автомобиле. На самом деле все было не так уж и плохо. За то, что он вытерпел целый час адских мук, именно он получит сегодня вечером заветную суповую косточку, которая обычно доставалась Роско... семейной собаке.

Сидни наблюдала из темноты, как зомби неуклюже пересекают сумрачную улицу, преследуя вампира. Она нажала кнопку "пауза" в просмотрщике и открутила запись на несколько кадров назад, чтобы убрать свою склейку.

Одна в рекламном офисе, она задержалась допоздна, сидя за компьютером в тускло освещенном монтажном кабинете. Необработанную запись с зомби-монстрами доставили ранее в этот же день для монтажа рекламы местного магазина маскарадных костюмов на Хэллоуин. К несчастью для нее, человек, который снимал оригинальную запись, не имел понятия о монтаже, не говоря уже о создании фильма. То, что она уже успела смонтировать, выглядело как серия скачкообразных склеек, известных в ее индустрии как джамп-кат[13], которые полностью сбили бы зрителя с толку относительно происходящего на экране.

И что еще хуже, крайний срок быстро приближался - оставалось девять часов. Поскольку до распродажи на Хэллоуин у клиента оставалось всего несколько дней, они доплатили для ускорения производства. Сидни пообещала отредактировать и доставить видео для их одобрения завтра с утра.

Постукивая ногой как бешеная, Сидни шумно выдохнула и откинулась на спинку стула. Хотя она полностью завязала с куревом (шесть недель, два дня, двенадцать часов и сорок восемь…сорок девять...пятьдесят секунд назад), в этот момент она реально была готова снова закурить. Когда она сталкивалась с трудностями, сигареты всегда стимулировали ее творческий потенциал. Но даже если бы она не завязала, то все равно побоялась бы выйти из офиса покурить, поскольку здание находилось не в лучшей части города. В дневное время, когда все ребята здесь, место было неплохим. Но после работы офис выглядел просто жутко. Ее босс очень боялся, что она останется одна после наступления темноты, даже несмотря на ее заверения, что с ней все будет в порядке. Он знал, что реклама должна быть сделана, да и она напомнила ему, что клиент рассчитывает на них. Постаравшись для общего блага компании, она надеялась набрать достаточно вистов, чтобы попросить существенную прибавку (тем более, что в ближайшем будущем с деньгами будет очень туго). Но сейчас она не боялась себе признаться, что, будучи единственной живой душой в таком огромном месте, немного нервничала.

Когда-то, несколько десятилетий назад, это здание служило врачебным офисом, но уже в течение многих лет пустовало, пока Пол, владелец агенства телевизионной рекламы Гуд Дил, вместо того чтобы каждый раз торговаться по поводу аренды, не купил его за бесценок. Весь одноэтажный комплекс был слишком велик для пяти сотрудников компании, и они (по очевидным причинам) решили разместить студию в самом маленьком помещении, а оставшиеся части здания после ремонта Пол планировал сдавать в аренду. Сидни несколько раз забредала туда, пока он убирался, и видела огромное количество оставленного пыльного медицинского оборудования. Все это устаревшее барахло Пол держал запертым в двух задних комнатах. Он надеялся подзаработать на продаже этого старья на иБэй, полагая, что должна существовать определенная ниша для ностальгирующих фанатов по странной медицинской аппаратуре.

Сидни отодвинулась от стола и медленно повернулась на кресле. Она боролась с непреодолимым желанием принести пачку сигарет из магазинчика на углу. Может быть, если она покрутится достаточно быстро, это вызовет ту же эйфорию, которую она всегда испытывала, делая первую затяжку утренней сигареты. Ту самую, которая подхлестывала ее адреналин. Сердце бешено заколотилось.

Вращаясь все быстрее, она закрыла глаза и почувствовала себя ребенком на карусели, развлекающимся в те времена, когда жизнь была намного проще. Спустя несколько мгновений ее веки приоткрылись, и она заметила, что кто-то стоит в дверном проеме, освещенный ярким светом из коридора.

Сидни ахнула и вскочила с кресла. Ударившись о противоположную стенку, ее развернуло лицом к открытой двери. 

Там никого не было.

Она почувствовала, как дрожь страха побежала вверх по ее спине и сконцентрировалась под кожей на голове. 

Входная дверь?.. Она ведь заперта, верно?! Да, ты трижды проверили ее после ухода Пола.

Может быть, кто-то из парней по приколу пытается напугать ее? Но фигура, которую она увидела, казалась лысой, а у всех парней в офисе густые волосы.

Она схватила со стола медный нож для вскрытия писем и выставила его перед собой. Может, стоит позвонить в 911? Может...

Она сделала успокаивающий вдох. В кабинет можно было попасть только через парадную дверь, да и та была заперта. Если бы кто-то разбил стекло, пытаясь войти, она бы услышала шум, независимо от того, насколько громко включила звук во время редактирования.

Все это у тебя в голове. Ты крутилась, у тебя закружилась голова, и окружающие предметы расплылись, сформировав фигуру. Вот и все. А теперь иди и докажи себе, что здесь никого нет, и ты сможешь вернуться к работе. Помнишь свой крайний срок?

Сидни заставила себя шагнуть вперед и выглянуть в коридор. Он был пуст. Она продолжила идти, пока не оказалась прямо напротив хорошо освещенного вестибюля. Стеклянная дверь и окна были совершенно целы, что значительно облегчило ее измотанные нервы. Ей просто нужно было еще раз проверить, заперт ли вход.

Она осторожно прошла в приемную. Яркое свечение флуоресцентных ламп вестибюля блокировало всю видимость за стеклом, отражающем только ее испуганный образ. Снаружи  к оконным стеклам прижималась черная пустота, где могло скрываться все, что угодно  - ожидая, чтобы схватить ее, если дверь (каким-то образом) не заперта. Сидни проскользнула вперед и надавила на нее.

Дверь не шелохнулась. Она толкнула снова, и снова, просто чтобы убедиться, что дверь не откроется. Глядя в темную бездну за окном, она почувствовала, как у нее закололо под кожей головы от странного ощущения, что за ней наблюдают. Еще больше нервировало то, что это ощущение исходит не откуда-то с парковки, а прямо из-за ее плеча. Из офиса.

Оставаясь неподвижной, ее глаза быстро сфокусировались на стекле, используя отражение, чтобы осмотреть коридор позади себя. Там никого не было.

Ладно, ты полностью довела себя до нервного срыва.

Чтобы успокоиться и вернуться к работе, Сидни быстро обыскала все комнаты, шкафы и пространства под столами. Оказавшись в задней части офиса, она остановилась перед толстой металлической дверью со светящейся табличкой "ВЫХОД" над ней.

Она ошибалась. Судя по всему, было два возможных пути наружу.

Дверь, служившая пожарным выходом, открывалась в задний коридор, который и вел наружу. Другие апартаменты также выходили в этот же коридор, проходящий через все здание и использовавшийся в случае чрезвычайной ситуации.

Сидни подошла ближе и осмотрела ручку. На нее нужно было нажать, чтобы дверь открылась, а запиралась она автоматически, когда захлопывалась за вами. С противоположной стороны не было ручки или рычага, поэтому попасть внутрь было невозможно. Только выход, как и было указано на табличке выше.

Она все равно надавила на дверь, просто чтобы убедиться. 

Когда она не сдвинулась с места, Сидни решила, что больше не позволит своему воображению взять верх над собой. Она уже и так потратила впустую достаточно своего драгоценного времени.

Сидни вошла в маленькую кухню и проверила мини-холодильник на предмет чего-нибудь выпить. Он был заполнен энергетическими напитками. Не желая кофеина, она вспомнила, что видела коробку чая без кофеина где-то в одном из шкафчиков и нашла ее в нижнем ящике. Закрывая его, раздался щелчок, словно бумага или картон за что-то зацепились. Сидни опять открыла и закрыла ящик, снова услышав тот же отчетливый звук. Опустившись на колени, она сняла ящик с ползунков и заглянула в отверстие. Ничего не найдя, она перевернула ящик и обнаружила снизу приклеенную скотчем потрепанную манильскую папку.

Ей было интересно, что за странный предмет может содержаться в ней. Папка явно оставлена здесь доктором. Пол рассказывал им, что доктор вел прием пациентов в западном крыле, а теперешние их апартаменты использовал как вспомогательные жилые помещения. После переезда персонал Гуд Дил периодически находил остатки патологической коллекции этого человека в самых необычных местах. Сидни обнаружила в бачке туалета запечатанную воском бутылку колы, набитую (как оказалось) человеческими волосами. Проводя сетевой кабель над потолочной плиткой, ИТ-специалист Дэн наткнулся на набор грязных тряпичных кукол, засунутых в темное подпотолочное пространство. Пол в своем кабинете под расшатанной половицей обнаружил мешочек с вырванными зубами.

Зная о столь отвратительных находках, Сидни боялась проверить содержимое папки, но смело расстегнула и открыла ее, пока воображение не слишком разыгралось. К счастью, там было всего несколько чистых рецептурных бланков доктора. На обратной стороне одного из них был написан список предметов. Среди множества позиций выделялись: Белладонна, Мандрагора, Паслен, Жабья кожа... Кровь девственницы… 

Ткани плода.

Сидни ахнула и швырнула бумаги на стойку, как будто они были заражены. Она уставилась на имя доктора, напечатанное на бланке, и задумалась, что за история произошла здесь с этим психом.

Несколько минут спустя, ожидая, пока закипит чайник, Сидни всматривалась в фотографию доктора Боудена в Интернете. Он был еще более жутким, чем она себе его представляла - глубоко посаженные, пронзительные голубые глаза, волчья ухмылка и темно-красное "винное" родимое пятно размером с четвертак на макушке лысой головы. В течение десятилетий он был уважаемым врачом в обществе, пока не разразился скандал. Обвиненный в тайном проведении абортов несовершеннолетним девушкам без согласия родителей, он был арестован и брошен в тюрьму. После предъявления обвинения вышел под залог. Опасаясь осуждения и возможного тюремного срока,  Боуден вернулся в свой офис и совершил...

У Сидни закрутило в животе.

Знал ли Пол историю этого места, прежде чем купить его? Или именно поэтому он купил его так дешево? 

Она вернулась к тому немногому, что осталось от рассказа о докторе. Адвокат Боудена обнаружил его тело во время проверки состояния своего клиента после того, как неоднократные телефонные звонки остались без ответа. Полиция сообщила о различных предметах оккультного характера, окружающих его труп. Его способ самоубийства так и не был официально раскрыт, став пищей для местных сплетен. Еще более сенсационной была загадка, связанная с тем, куда были выброшены трупы абортированных зародышей, поскольку в здании не было найдено никаких останков. 

Ткани плода.

- Господи… - сказала Сидни, шумно выдохнув. Она заметила, что ее рука подсознательно переместилась, прикрывая живот, защищая то, что росло внутри нее в течение последних восьми недель. - Невероятно.

Она хотела убраться отсюда к чертовой матери. Лучше бы она не спешила со сдачей заказа к Хэллоуину. Даже при включенном свете знание того, что какой-то парень покончил с собой в здании, делало пребывание здесь, в полном одиночестве, совершенно невыносимым.

Но она должна была остаться. Ей нужно было закончить работу. Нужно было произвести впечатление на Пола. Ей нужен был этот заказ, чтобы  заработать и отложить как можно больше денег. Она даже думать не хотела о декретном отпуске, который действительно поставит Пола в затруднительное положение. С Сидни в качестве единственного редактора компании ему придется либо приостановить производство, не принимая больше никаких заказов (маловероятно), либо нанять кого-то другого делать эту работу (она могла только надеяться, что временно) в ее отсутствие. Сидни молилась, чтобы он проявил понимание, особенно когда ее поставили перед фактом, что ей придется растить ребенка одной, без отца (о котором она не слышала с тех пор, как ему впервые сообщила о беременности).

Послушай, глупышка, подумала она, отрывая взгляд от жуткого взгляда доктора на фотографии в Интернете, чем скорее ты вернешься к работе, тем скорее уберешься отсюда и будешь дома в безопасности.

Она свернула окно интернет-браузера и развернула программу редактирования. Возможно, она уже достаточно времени отвлекалась, чтобы по-новому взглянуть на то, как заставить рекламу для Хэллоуина работать.

Влажное бульканье - как будто нечто студенистое всасывали через трубку - донеслось откуда-то снаружи ее комнаты. Сидни откинулась на спинку стула, затем медленно поднялась и выглянула в коридор - он был пуст.

Она начала красться с ножом для вскрытия писем в руке, готовая нанести удар по любой потенциальной угрозе. Подойдя к двум комнатам, ближайшим к пожарному выходу, она услышала булькающий звук слева. 

На кухне.

Там, где кофеварка только что закончила нагревать остатки воды для ее чая, и с булькающим звуком перелила в стеклянный кофейник.

Сидни опустила голову и выдохнула. О... Боже. Ты такая дура. Ты доведешь себя до сердечного приступа...

Свет во всем офисе внезапно погас.

Сидни ахнула; в первую очередь она инстинктивно попыталась широко раскрыть глаза, убедиться, что они все еще открыты. Словно ослепнув, она нащупала стену и прижалась к ней, вжавшись спиной и выставив нож для вскрытия писем для защиты. Находясь в задней части апартаментов (где не было окон), черные стены давили на нее со всех сторон. Ей придется маневрировать в темноте, добираясь до вестибюля, где уличные фонари дают хоть какое-то освещение.

Все будет хорошо.

Она попыталась сделать шаг вперед, но ее ноги отказывались двигаться, говоря, что ей еще нужно время успокоить нервы.

Скорее всего, это просто массовое отключение электричества. Не слишком остро реагируй. Никто лично тебе не отключал электричество. Она глубоко вздохнула. Погоди... Разве у Пола свет не подключен через какой-то таймер?

Из-за довольно неблагополучного района он ранее упоминал, что оставляет весь свет включенным, отгоняя грабителей и вандалов. Который час? Если точно в определенную временную точку, то явно должен быть какой-то таймер. Сидни похлопала себя по карманам в поисках сотового телефона - воспользоваться его светом и проверить время.

Пусто. Телефон, вероятно, был в ее сумочке, в монтажном кабинете. 

Ладно. Тогда может быть...

Раздался скрип. Затем раздался громкий стук. Оба звука доносились откуда-то из-за пределов кухни. 

Здесь кто-то есть!

Используя стену в качестве ориентира, она присела и, переваливаясь как утка, боком добралась до угла и вжалась в него. Она сжимала обеими руками нож для вскрытия писем, направляя его в черную пустоту перед собой. 

Еще один глухой стук, уже в коридоре. Ближе.

Адреналин переполнял ее тело, сердце бешено колотилось в грудной клетке. Сидни чувствовала себя как в огне. Ничего не видя, она чувствовала себя погруженной в какой-то резервуар сенсорной депривации. Ее учащенное дыхание заполняло барабанные перепонки, практически заглушая все остальные звуки. В комнате, казалось,температура опустилась градусов на двадцать.

Ей нужно двигаться. Сейчас! Она отказывалась сидеть и ждать, пока кто-нибудь схватит ее и сделает Бог знает что. Если бы ей удалось найти хоть какой-то свет, тогда бы она,  словно сумасшедшая, бросилась бы в вестибюль и сбежала. Она ломала голову, пытаясь вспомнить, - когда ранее обыскивала ящики, были ли там какие-нибудь спички, перемешанные с упаковками приправ, пластиковой посудой и круглыми мятными конфетами. А как насчет зажигалки? Черт, если бы она все еще курила, то сейчас у нее в кармане был бы Бик.

Холодильник! Но есть ли внутри мини-холодильников свет? Она не могла припомнить, чтобы когда-либо видела его там, но кто, черт возьми, обращает внимание на такие вещи? Может и есть. Стоило попытаться.

Она протянула руку в темноту, пытаясь нащупать его, когда... что-то лизнуло ее пальцы. 

Сидни ахнула и отпрянула, ударившись спиной о стену. Она подавила крик боли, прикрыв рот ладонью.

Выпучив глаза, уставившись в бездну, она почувствовала холодное нежное поглаживание на своем животе. Сидни взвизгнула и замахала острым ножом взад и вперед, разрезая только воздух. Все еще чувствуя прикосновение, она оторвала холодную руку от живота и ударила ножом в пол перед собой. Кто-то должен был лежать там и тянуться к ней. Но металлический кончик только ткнулся в пустой линолеум пола.

Она почувствовала ледяное дыхание на своей голове, от которого по всему телу побежали мурашки.

Что-то было на стене. Над ней.

Затем последовал возбужденный выдох, и когда он обрушился на нее, запахло гниющим мясом.

Сидни вскрикнула и вскочила на ноги. Она развернулась в темноте лицом к чужаку, и стала пятиться в коридор. 

Откуда-то из пустоты донесся маниакальный смех.

Заскулив как собака, Сидни ткнула ножом для вскрытия писем в (как она думала) его направлении. В слепой панике она попыталась вспомнить, в какой стороне находится входная дверь. Ее глаза так и не привыкли к темноте, и она все еще не могла видеть ни на дюйм перед своим лицом.

И тут до нее дошло. Идти в вестибюль бессмысленно без ключей от входной двери. Они были в ее сумочке, где-то в офисе. 

Ей нужно немедленно убираться отсюда!

Пожарный выход. Но в какой стороне? Она полностью дезориентировалась, потерявшись в неестественной обстановке, такой знакомой в дневные часы. Внезапно вспыхнул зеленый знак "ВЫХОД".

Сидни бросилась к нему. Знак снова потемнел, но местоположение двери уже запечатлелось в ее сознании, как призрачное изображение от вспышки камеры. Она прорезала темноту с вытянутыми руками.

Сидни нащупала металлическую дверь и, повернувшись боком, ударила бедром о ручку. Замок открылся, и дверь распахнулась.

Попав в еще более холодную темноту, Сидни пыталась вспомнить, в каком направлении находился выход наружу. Мгновение спустя дверь захлопнулась позади нее, заставив подпрыгнуть. Она повернулась на шум и поняла, что чужак мог последовать за ней. Проклиная себя за то, что сразу не захлопнула за собой дверь, тем самым помешав ему сделать это, теперь она могла только молиться, чтобы он молча не стоял рядом с ней. 

От этой мысли практически все тело пробрало до костей..

Дрожа от страха, Сидни повернулась и медленно побрела, надеясь, что движется в правильном направлении. Она была слишком напугана, чтобы протянуть руку в темноту после своего последнего опыта, решив вместо этого крепко прижать нож для вскрытия писем к груди, выставив его острым концом наружу.

Позади нее раздался металлический щелчок открывающейся двери. Сидни застыла на месте. Затем окружающая темнота рассеялась, и слабый свет заполнил коридор. Она обернулась и увидела свечение, очерчивающее пожарный выход из ее офиса. Дверь была слегка приоткрыта. В рекламных апартаментах снова зажегся свет, призывая ее вернуться - выбраться из холодной темноты, подальше от того, что могло таиться в ней. 

Но Сидни отказывалась возвращаться. Выход, ведущий наружу, находился всего в нескольких дюймах.

Внезапно под дверью ее офиса шевельнулась тень, заставив свет замерцать. Не сводя глаз с противоположного конца коридора, Сидни нажала на ручку наружного выхода и шагнула вперед, а затем... отскочила назад. Дверь не открылась. 

Она толкнула снова. Сильнее.

Если она не сможет выбраться наружу, ее загонят в угол. В ловушку в тускло освещенном коридоре. Сидни еще раз ударила по ней, а затем пришла к мрачному выводу, что она не откроется.

Тень внезапно поглотила свет под дверью в конце коридора. Кто-то находился по другую сторону двери. И вот-вот пройдет через нее.

Сидни побежала к рядом расположенной, выходящей в коридор двери, пожарному выходу из одного из пустых апартаментов. Так как не было ручки, за которую можно ухватиться и потянуть, она просунула пальцы в полудюймовый зазор двери, попыталась открыть ее и сбежать. Вцепившись в металл, ее пальцы побелели.

Ногти начали гнуться.

Затем она ослабила хватку. От чрезмерного напряжения руки прижались к телу. Всхлипывая, Сидни посмотрела в сторону своего офиса.

Дверь начала медленно открываться, проливая свет в коридор.

Когда Сидни снова вцепилась в шов, на нее упала тень. В конце коридора стоял лысый мужчина - силуэт вырисовывался в ярком свете офисных ламп. Единственной заметной чертой его темного лица были пронзительные голубые глаза, которые, казалось, светились в своих глазницах.

Доктор Боуден.

Сидни закричала и вонзила пальцы еще глубже в дверной шов, потянув так сильно, что ее ногти начали трескаться и отслаиваться.

Внезапно дверь открылась с такой скоростью, что Сидни врезалась в стену позади себя. Она отскочила от нее и рухнула на твердый, покрытый линолеумом, пол. С адреналином, зашкаливающим в крови, она вскочила на ноги и посмотрела на мужчину, стоящего в отдалении в конце коридора.

Свет погас, погрузив ее в черную как смоль пустоту. Через мгновение она почувствовала холодное дыхание у своего уха. 

- Доктор пришел, - прошептал мужчина. 

Сидни взвизгнула. Ледяные руки схватили ее за плечи и стали толкать вперед в заброшенные аппартаменты. Она вслепую взмахнула ножом для вскрытия писем, надеясь ударить нападавшего, но только воткнула его в оштукатуренную стену. Ноги заскользили по полированному полу, а затем полностью оторвались от земли и она приземлилась на твердую плитку, а затем ее потянули за волосы.

Пока ее тащили по черным как смоль коридорам, она перебирала ногами из стороны в сторону, периодически брыкаясь и крича.

Когда она наконец затормозилась, нападавший отпустил ее волосы, а затем сжал свои холодные руки вокруг ее горла, подняв в воздух. Сидни ахнула и попыталась вцепиться в душившие ее руки, но только махнула по пустому пространству. Она потянулась за спину и ничего не почувствовала. Где же он, черт побери!? Как он держал ее?

Не задавив до конца, ее швырнули в темноту, и она приземлилась лицом вниз на какую-то кровать -  прохладную, скользкую поверхность, сделанную либо из кожи, либо из винила. Холодные руки перевернули ее на спину и снова начали душить.

С трудом дыша, крики Сидни превратились в булькающие вздохи. По мере того, как руки сжимались все сильнее, чернота вокруг нее каким-то образом становилась все темнее. 

Она очнулась лежа на спине, обнаженная ниже пояса. Ее ноги были раздвинуты и держались высоко в воздухе на подставках, прикрепленных на конце смотрового стола. Свет из полусферической смотровой лампы бил ей в лицо, но она все еще могла разглядеть обстановку за пределами интенсивного светового луча. Что-то вроде старого медицинского оборудования - знакомый стиль и расположение шкафов.

Она находилась неподалеку, в западном крыле. В одной из комнат, где хранились брошенные доктором вещи. 

Морщась, она попыталась освободиться от кожаных ремней, удерживающих ее запястья, лодыжки и грудь.

- Борьба ускоряет сердцебиение, - донесся голос из темного угла. - От этого ты еще больше истечешь кровью.

Сидни повернулась в сторону голоса и увидела, как из тени материализовался человек с "винными" пятнами на голой коже головы.

Подойдя ближе, он приподнял смотровую лампу и переставил ее.

Сидни даже не обратила внимания, что луч теперь стал направлен ей в промежность. На самом деле, она была слишком напугана, чтобы вообще обращать внимание на  что-либо, кроме пронзительных голубых глаз, смотрящих на нее и, казалось, сквозь нее.

-Ты-ты-ты... ты... - бормотала она.

- Мертв? - переспросил он и пожал плечами. - В свое время... - доктор Боуден положил холодную руку на ее теплый живот, - ...все изменится.

Сидни отпрянула от его прикосновения.

- Пожалуйста! Пожалуйста, отпустите меня!

Боуден улыбнулся, не обращая внимания на ее мольбы.

- Я наблюдал за тобой. Терпеливо ждал.

Сидни затрясла головой, слезы потекли по ее лицу.

- А теперь, когда лунный цикл правильный... - сказал он, подходя к концу смотрового стола, - и ты носишь ребенка... - он пристроился между ее раздвинутыми ногами, - время абсолютно идеальное.

- Пожалуйста, не надо! Пожалуйста, не трогайте моего ребенка!

- У меня на него совершенно другие планы… Мамочка, - сказал он, улыбаясь. Его лицо выглядело скорее собачьим, чем человеческим. Он стал раздеваться, пока не остался совершенно голым.

- О Боже! Пожалуйста, не делайте этого!

Боуден просто подмигнул ей, затем наклонился, приблизившись к ее обнаженной лобковой области.

Поначалу тихо бормоча, Боуден постепенно заговорил громче, затем более четко, напевая что-то на ином языке. 

Сидни вздрогнула, почувствовав, как его указательный палец вошел в нее.

- Пожалуйста! Нет! Нет! Нет!!

Боуден, казалось, засветился, испуская свет изнутри. 

Затем и его средний палец проник внутрь. Сидни завыла в агонии, а он продолжал добавлять новые пальцы. В конце концов и большой палец. Она потеряла сознание, как только вся его рука оказалась внутри нее, пробираясь к матке.

Сидни, вздрогнув, проснулась за столом, вскочила со стула, опрокинув его на бок. С бешено колотящимся сердцем. Задыхаясь. Вся в поту. Попятилась назад. Прижалась спиной к стене своего кабинета, почувствовав хоть какое-то подобие безопасности.

Ее руки обхватили живот. Она была полностью одета. Свет включен - тусклый в кабинете и яркий в холле. Нож для вскрытия писем лежал на столе. За окном вставало солнце, его теплые лучи проникали сквозь мини-жалюзи.

Она прислонилась к стене и попыталась отдышаться.

Ее руки скользнули между ног. Боли не было. Она погладила свой живот. Все было хорошо. Она просто заснула. Вот и все.

Растворение[14].

Она медленно подняла голову.

- Да, растворение, - сказала она, тихонько засмеявшись. Она могла обойти джамп-каты в рекламе, используя серию растворений в местах склеек. И переходы не будут такими резкими.

Почему она не подумала об этом раньше? Каким бы ужасным ни был этот кошмар, возможно, ей нужен был сон, - очистить свой разум и найти ответ. 

Часы на стене показывали шесть утра, до крайнего срока оставалось три часа. Она все еще может справиться с этим, если начнет шевелится. Сидни подняла свой стул у монтажного стола и плюхнулась в него. 

Она с облегчением выдохнула. Все будет просто замечательно.

Но менее чем через восемь месяцев Сидни поняла, что все далеко не в порядке, когда впервые увидела своего мальчика в родильной палате. Хотя он был силен и здоров, от одного вида "винных" пятен на его пушистой персиковой головке у нее скрутило живот. Ее еще больше заколотило, когда веки мальчика с трудом открылись и на нее уставились самые пронзительные голубые глаза.

У меня на него совершенно другие планы… Мамочка.

Зная, что у большинства новорожденных светло-голубые глаза, и со временем они становятся немного темнее, Сидни могла только молиться, чтобы цвет глаз ребенка в конечном итоге превратился в коричневый или зеленый... в какой угодно, кроме этого холодного голубого взгляда, смотрящего на нее снизу вверх и, казалось, сквозь нее.

Джон Уэйн Гейси-младший — американский серийный убийца. В 1970-х годах похитил, изнасиловал и убил 33 молодых парня, шесть из которых до сих пор не опознаны. Пресса окрестила его «Клоуном-убийцей».

Популярная игра в начальной школе в Америке. Она используется для обучения маленьких детей ораторскому искусству. Дети приносят вещи из дома и объясняют классу, почему они выбрали именно эти предметы, где они их нашли, рассказывают другую соответствующую информацию.

2 фута - около 60 см.

Взрослая (конечная) стадия индивидуального развития насекомых и некоторых других членистоногих животных со сложным жизненным циклом.

Бандт - это тип кекса с отверстием в середине и красивым рельефом на поверхности.

Любая шутка строится по принципу: сетап + панчлайн. Сетап — это начало, завязка любой шутки. Здесь дается контекст. Панчлайн — это кульминация, то, что переворачивает сетап с ног на голову, дает ему необычное значение.

"Тайм-аут" — это один из гуманных вариантов наказания, реально — это прерывание контакта с ребенком в воспитательных целях. Вариантов тайм-аута множество, но обычно, наказывая в этом стиле, вы оставляете ребенка на короткий промежуток времени в одиночестве, перестаете общаться с ним сами или лишаете его общения с теми, с кем он развлекался. Иногда это звучит для ребенка как наказание, иногда — как помощь: дать ему возможность успокоиться.

Слапи (Slurpee) - газированный ледяной напиток из измельченного льда и фруктового или ягодного сиропа.

Amber Alert - система оповещения о похищении детей в США. AMBER - обратная аббревиатура (America’s Missing: Broadcast Emergency Response), но была названа в честь 9-летней Эмбер Хагерман, которая была похищена и убита в Арлингтоне, Техас в 1996 году.

36 дюймов - около 92 см

110 фунтов - 50 кг; 5 футов 2 дюйма - 160 см

53 фунта - 24 кг; 3 фута 2 дюйма - 97 см

Резкая смена кадра (Jump Cut) - вид монтажной склейки, при которой два последовательных кадра одного и того же объекта снимаются с позиций камеры, незначительно отличающейся от позиции на предыдущем кадре, или вовсе с точно такого же ракурса. Такой эффект дает зрителю ощущение «прыжка во времени» (jump) и вполне логично переносит действие в будущее. Этот вид монтажной склейки изображает течение времени в резкой, обрывистой форме, в отличие от более плавных переходов между кадрами, которые чаще всего используются в кино.

Растворение, Наплыв (Dissolve) - вид монтажной склейки, позволяющий сделать переход между эпизодами менее резким: одно видео плавно сменяется другим.