Баба Яга ищет наследницу

Глава 1

— Да и катись, дура! — звучал вслед раздраженный голос моего парня. Теперь уже бывшего. Эти слова вызвали взрыв хохота нескольких его дружков и по совместительству наших одногруппников. Послал же бог такую компанию!

Я схватила рюкзак со всем необходимым, что обычно берут с собой в лес, и быстрым шагом миновала небольшую поляну с палатками, где мы расположились на ночлег, чтобы на природе отметить успешную защиту дипломов. Я устремилась в самую чащу не оглядываясь.

— Дим, ну ты чего, темнеет уже, куда она пошла? — услышала голос нашего старосты, он всегда был самый ответственный. — Заблудится еще. Яся! Стой!

— Пусть прогуляется, подумает и обратно прибежит, — небрежно бросил тот тип, которого я имела неосторожность называть своим молодым человеком.

Я никак не отреагировала ни на окрик Саши, ни на замечание Димы. Пусть все катятся к черту. А я сейчас на дорогу выберусь и на попутке в город обратно доеду.

Вот как знала, что соглашаться на этот «отдых» нельзя! Когда Дима один, он еще ничего, хотя и так косяков хватает. Но как только оказывается в неформальной обстановке с друзьями, в его голове будто кто-то щелкает тумблером, отключая мозги и врубая этакого мачо с дурацкими шуточками. После одной из таких, направленных в мой адрес, терпение лопнуло. На-до-е-ло!

Не скажу, что у нас было что-то серьезное, так, встречались последний год университета в перерывах между занятиями. И чем он только привлек мое внимание? Наверное, в его словах есть доля правды. Не будет умная девушка с таким идиотом дело иметь! Что ж, ничего страшного не произошло.

На учебу больше ходить не нужно. У меня начались долгожданные каникулы перед интернатурой. Доберусь домой, посмотрю на ночь сериал и забуду всю эту нелепую ситуацию.

Я уверенно шагала по тропинке, которой мы все пришли сюда от машин. Их пришлось оставить на небольшой парковке перед лесом, так как въезд оказался закрыт шлагбаумом.

Двигалась злая и раздраженная, немного обиженная, но скорее на себя, чем на Диму. Говорят же, что на больных не обижаются. Вот и я весь гнев перенесла внутрь себя, ругая последними словами, что вообще заварила эту кашу. Мысли перескакивали, вытесняя одна другую.

Я заводилась все больше, пока не поняла, что в какой-то момент свернула с широкой дорожки на более узкую. Зачем это я сделала, понять не смогла. Наверняка на автомате, занятая мыслями. Но тут мы точно не шли. Решила повернуть обратно и выйти на протоптанный множеством ног путь.

Стала двигаться назад. Я прошла уже приличное расстояние, но широкая дорожка все не показывалась. Вот тут немного занервничала. Где же она? Туда я шла не так долго, как обратно.

Леший бы побрал мои «чудесные» способности ориентироваться в пространстве! Про таких, как я, говорят, что мы можем заблудиться в трех соснах. Топографический кретинизм у меня, в общем, что уж скрывать. А еще хроническое упрямство. Поэтому я гордо шагала и шагала по направлению к дороге, как думала. Но когда места приняли совсем уж дикий вид, вынужденно остановилась.

— Ладно, Яся, — сказала сама себе. — Пора признать, что лесник из тебя так себе.

Извлекла из рюкзака мобильник, чтобы загрузить карты и попытаться выйти к цивилизации по ним.

— Ну конечно! Нет сигнала! — раздраженно шлепнула себя по щеке, убив надоедливого комара, который так и кружил надо мной, чтобы отведать кровушки.

Но его миссию продолжили собратья, которых здесь летало в изобилии. Или нужно называть их сестрами? Когда-то читала, что пьют кровь лишь женские особи. Так, не отвлекаться! Это я от легкой паники начинала думать обо все на свете, только бы не искать решения проблемы.

Попробовала прислушаться. Может, все это время я ходила кругами, и моя шумная компания еще неподалеку? Конечно, не хотелось, чтобы слова моего бывшего оказались правдой, и я как ни в чем не бывало вернулась обратно к месту стоянки, но что еще оставалось делать? Однако, кроме звонких голосов насекомых, я ничего не услышала.

Небо над высокими кронами сосен оставалось еще светлое, но к ногам уже подкрадывалась сумерки.

Закусила губу. Что же делать? И зачем я ушла на ночь глядя. А вдруг здесь дикие звери водятся? Я лишь надеялась, что они не станут подходить так близко к людям. В том, что я еще не отдалилась как следует от обычных мест для стоянок, не сомневалась. Но в какую сторону идти?

Нужно было в любом случае двигаться, потому что иначе комары зверели. Я уже вся чесалась. Если так пойдет и дальше, к утру от меня ничего не останется!

Резкий крик какой-то птицы заставил меня вздрогнуть. А потом я что-то услышала. Не знаю, что именно, может, несколько веток треснуло. Но богатое воображение сразу в красках услужливо нарисовало огромного матерого волчару, который, капая на землю зловонной слюной, следит за мной красными глазами из-за кустов. Не знаю, почему глаза непременно должны быть красными, об этом я не думала. Просто припустила что было мочи подальше от источника звука.

Бежала минут десять, пока не закололо в боку. Не скажу, что я сильно дружу со спортом. Так, иногда на йогу похаживаю, чтобы успокоить нервишки. Поэтому быстро продираться сквозь низкие кустарники получилось занятием весьма утомительным.

Я скинула с себя довольно увесистый рюкзак и прислушалась. Мозг подсовывал ужасные картинки, как лесное чудище продолжает за мной гнаться, но в действительности, кроме стучавшего в висках сердца, я ничего не слышала, как ни напрягала слух. Тогда облегченно вздохнула. И немного расслабилась. Между тем сумерки сгущались. А вот это мне уже вовсе не нравилось.

Я обреченно подняла ношу, закинула ее на плечи и пошла дальше, потому что комары никуда не изволили деться. То ли преследовали старые, то ли свежую кровушку почуяли новые, то ли вся честная компания объединилась, чтобы попировать всем вместе.

Вдруг я заприметила небольшую дорожку и чуть не вскрикнула от восторга. Значит, я на верном пути! Тут не совсем дикие места. Надеюсь, это не какая-то кабанья тропа.

Шла недолго, ежесекундно проверяя, не появилась ли связь. Но телефон упрямо показывал ее отсутствие. И вдруг выбралась на поляну. А на ней...

Нахмурились, оглядывая старую покосившуюся избушку. Почему-то она напомнила домик из детских сказок.

В единственном маленьком оконце не горел свет, но я, воодушевленная, что не придется всю ночь плутать по опасному темному лесу, даже начала пританцовывать. Может, это какая-то сторожка лесника? Тогда вообще хорошо, он выведет меня отсюда! Однако странное дело. Двери нигде я не видела. Обошла избу кругом, но нашла лишь голые стены, сложенные из потрескавшихся кое-где срубов.

М-да, задачка. Зачем вообще сооружать такое странное жилище? Через окно что ль туда залазить?

На всякий случай я поднялась на цыпочки и заглянула внутрь. Рама явно никогда не открывалась, а занавески не давали увидеть ничего, что творилось внутри. Я несколько раз постучала в стекло. Но ответом послужила тишина.

В расстроенных чувствах села на пень в нескольких метрах от домишки и, разочарованно глядя на него, с тяжелым вздохом пробормотала себе под нос:

— Избушка, избушка, повернись ко мне передом, к лесу задом.

Все же придется провести ночь под открытым небом...

Раздавшийся на всю округу оглушительный треск заставил меня подскочить и отбежать от источника звука. Я с открытым ртом наблюдала, как изба приподнимается от земли на... Мамочки! В изумлении я даже подошла ближе, чтобы разглядеть настоящие куриные лапы! Только гигантского размера.

Хата принялась медленно поворачиваться с непрекращающимся треском, покачиваясь из стороны в сторону. До тех пор, пока не развернулась на сто восемьдесят градусов и «села» обратно на землю, явив мне крыльцо.

Я остолбенела. Так и застыла с открытым ртом, пока маленькая рассохшаяся дверь со скрипом давно не смазанных ржавых петель медленно не распахнулась, как бы приглашая меня внутрь.

***

Помните это чувство, когда смотришь фильм ужасов, где герой направляется в какое-то жуткое место по собственной воле? И ты кричишь ему в экран: «Ну что за идиот! Не сунься туда!» Знакомо, правда? Вот и мой внутренний голос орал, как сумасшедший, пока я медленно, словно во сне, подходила к крыльцу.

Любопытство, толпы комаров и еще какое-то необъяснимое странное чувство подталкивало меня к призывно распахнутой двери. Ну не злая же там ведьма, в самом деле? При этой мысли что-то внутри меня истерически захохотало. Я не смогла сдержать нервный смешок.

Ноги сами пошли внутрь. Пришлось пригнуться, чтобы войти, настолько низкий оказался дверной проем, хотя я девушка весьма невыдающегося роста. Скорее даже наоборот. Про таких, как я, говорят: метр с кепкой. Ладно-ладно, может, чуточку выше. Во мне ровно сто пятьдесят шесть сантиметров. Но даже с ними пришлось постараться, чтобы попасть в дом.

Как только я ступила на порог, внутренне убранство осветилось несколькими свечами. Я вздрогнула. Будто кто-то выключателем щелкнул, так слаженно возникли маленькие огоньки. Подумала бы, что это декоративные пластиковые светильники на батарейках, которые управляются пультом, но огонь выглядел до ужаса натурально. Очевидно, потому что и был настоящим.

— Добрый вечер, — несмело поздоровалась я. — Есть тут кто?

Никто не откликнулся. Я принялась осматриваться. Изба как изба. Русская печь почти на половину помещения, несколько широких лавок, стол, пара больших ларей, на стенах пучки трав сушатся. Кажется, нечто подобное я видела на экскурсии, когда нам рассказывали о деревенском быте прошлых столетий. В далеких от цивилизации деревеньках до сих пор можно встретить нечто подобное, поэтому сильно интерьер меня не удивил.

Но стоило сделать лишь шаг внутрь, как сзади с грохотом захлопнулась входная дверь. Я подпрыгнула и даже вскрикнула, испуганно зажав рукой рот.

На меня никто не кинулся и не напал. Просто дверь. Сквозняк, возможно. Снова нервно рассмеялась.

— Ничего себе избушка, — тихо присвистнула я и еле удержала равновесие, когда все вокруг пришло в движение.

Судя по скрипу, она снова поднялась на лапы и двигалась в обратном направлении. Заходили предметы, со стола чуть не упал глиняный горшочек, я стояла рядом и успела его схватить, чтобы не разбился.

Через пару минут качка прекратилась. Сознание вопило, что здесь может быть опасно и нужно бежать. Я даже, поддавшись паническим мыслям, выглянула за дверь, которая без проблем открылась, и выглянула за порог. Деревья стоят, темно и те же комары звенят. Нет уж, лучше пережидать ночь внутри.

А вот нечто, не поддающееся объяснению, возможно, мое бессознательное, оставалось вполне спокойно. Здесь было даже уютно. Как будто я приехала к любимой бабушке в деревню. Только вот в чем загвоздка: обе мои бабушки всегда жили в городе и о деревенской жизни сами имели весьма слабое представление.

Я сняла рюкзак и без сил упала на лавку. Все-таки стресс давал о себе знать. После переживаний я всегда хочу есть и спать.

Собрав мысли в кучку, все-таки решила остаться здесь и дождаться хозяина сего странного жилища. Еще раз проверила телефон и в расстройстве кинула его вглубь рюкзака. Сейчас это бесполезный кусок пластика и стекла. Ни позвонить, ни написать никому! Попыталась откопать хоть какую-то снедь, но внутри оказалась лишь сменная одежда и кое-что из средств гигиены.

Ну конечно! Всю еду же мы везли отдельно. Я недовольно отпихнула от себя вещи. Взгляд мимо воли упал на горшочек. Когда я его спасала от падения, заметила, что он тяжелый. Руки сами потянулись к крышке. Внутри вкусно пахла гречневая каша. И какая! На молоке да с маслом. От аромата свело желудок, рот тут же наполнился слюной. Я вообще-то не великий любитель гречки, но голод брал свое.

Окинула помещение взглядом в поисках столовых приборов, а когда снова глянула на стол, увидела там деревянную ложку.

— Как?! — мимо воли вырвалось у меня. — Ее здесь только что не было!

Да, я точно это помнила! На столе одиноко стоял лишь горшок. Но глаза меня не подводили. Взяла ложку и принялась за кашу, мыча от удовольствия. Кем бы ни являлся хозяин избушки, готовить он умел. Не хотелось нарушать приличия и без спросу есть, но почему-то складывалось впечатление, будто дом сам предложил мне трапезу.

Ну, Яся, скажешь тоже — дом. Наверняка не заметила сначала эту ложку, вот и напридумывала себе всякое.

Когда половина горшочка была опустошена, а я поняла, что больше не впихну в себя ни ложечки, удовлетворенно оперлась спиной о стену.

— Сейчас бы чайку, — широко зевнула, прикрыв на пару секунд глаза.

А когда с трудом распахнула веки, чуть не подпрыгнула. Передо мной стояла кружка с каким-то отваром, от которого поднимался ароматный пар.

— Эм-м-м… Спасибо, — несмело поблагодарила я неведомо кого и осторожно принюхалась. Напиток пах мятой и мелиссой. Ладно, аромат этих трав я знаю, кажется, можно спокойно пить.

Через минут десять с чаем я покончила и, поняв, что больше не могу сохранять даже подобие вертикального положения, стянула кроссовки и, положив под голову рюкзак, улеглась на широкой лавке. Меня тут же сморил сон. Даже удивительно. Обычно на новых местах я сплю крайне чутко.

Знала бы, какое «распрекрасное» меня ждет утро, вообще обошла бы странный дом сторонкой.

***

Пробуждение получилось не самое приятное. Это если мягко сказать. Очень мягко.

Мне и без того снился кошмар, будто кто-то душит меня, давит на грудь так, что не могу вдохнуть, а когда открыла глаза и вовсе потеряла контроль над собой. Не горжусь этим, но в тот момент подпрыгнула и заверещала, как истеричка. А вы бы на моем месте как поступили? Только представьте: продираете веки, а на вас сверху вниз смотрят черные глаза-бусины, но самое страшное — это огромный клюв, нацеленный прямо вам в глаз! Мамочки, какая-то ворона захотела мной позавтракать!

Вскочила как ошпаренная и попыталась стряхнуть с себя чудовище. Оно почти с куриным кудахтаньем затрепыхало крыльями, удирая от меня. Ха, тоже испугалось! Да, и я не лыком шита!

С бьющимся в горле сердцем оглядела избушку. На меня со странным брезгливым выражением лица пялилась какая-то сморщенная и сгорбленная старуха.

Птица села к ней на плечо и сказала:

— Безобр-р-разие!

— Говорящая ворона, — вырвалось у меня против воли.

— Я вор-р-рон! — обиделся он и быстрым движением склонил голову на бок, разглядывая меня.

— Извините, — вдруг почему-то устыдилась я. — Не сильна в орнитологии.

Старуха ухмыльнулась одной стороной губ и хмыкнула, скрестив руки на груди да нетерпеливо притопывая носком ноги по дощатому полу.

— В дом к одинокой женщине врывается, уважаемую птицу оскорбляет. Ты как тут вообще, болезная, очутилась?

— В лесу заблудилась, — сразу как-то растерялась от такого напора я.

— То, что из лесу пришла, я и сама догадалась, нет тут больше ничего вокруг. Ты мне лучше скажи, как в избу попала?

Хозяйка скривилась, подошла к столу и заглянула в горшок.

— Еще и кашу съела!

Я сразу почувствовала себя какой-то Машенькой из сказки про трех медведей. «Кто спал в моей кровати? Кто сидел на моем стуле?»

— Простите, я не со зла, просто есть очень хотелось, я возмещу ущерб, — полезла в рюкзак за кошельком.

Старуха цыкнула и отмахнулась.

— Так как попала сюда, говоришь? — прищурила она один глаз.

Она мне кого-то очень напоминала, только я не могла понять, кого именно.

— Мы с одногруппниками поехали в лес отдохнуть, я поссорилась со своим молодым человеком и ушла от них, а потом заблудилась, долго ходила и наконец наткнулась на ваш дом, — принялась объяснять я.

— Ну-у-у, а дальше-то? — нетерпеливо посмотрела старуха, ее ручной ворон все так же сверлил меня взглядом, отчего становилось не по себе.

— Ну-у-у, и зашла к вам.

— Так уж пр-р-росто и вошла? — склонило пернатое создание голову уже на другой бок.

На меня потоком нахлынули воспоминания вчерашнего вечера. Я забыла об этом, но стоило подумать, как все вспомнила! Куриные лапы! Дом двигался сам! И старуха, я поняла, кого напоминает! Она будто сошла с картинки к сказке. Еще и птица эта говорящая, точно человек.

Я беспомощно опустилась на скамейку, обхватив голову руками, и тихо прошептала сама себе вчерашние слова:

— Избушка, избушка, повернись ко мне передом, к лесу задом... Ч-ч-черт.

— Все понятно, она пр-р-рочитала заклинание, — как бы фоном услышала голос птицы, а сама при этом не могла поверить в собственную догадку. Но по всему выходило, что...

— Вы Баба Яга? — подняла на старуху растерянный взгляд. Другим в тот момент он быть у меня просто не мог.

Хозяйка цокнула языком и закатила глаза, качая головой.

— Свою бабку так назвать будешь, а я Ядвига, а для всяких там пришлых Ядвига Никитична.

Было видно, что она не слишком-то рада незваной гостье. Но что мне поделать? Я-то уже здесь! И да, попробовала бы я назвать так свою бабушку, без языка враз осталась бы. С ней не забалуешь! Мне всегда она казалась слишком строгой. Когда всем моим друзьям бабушки и дедушки читали сказки, моя только кривилась при любом упоминании о чем-то волшебном. Ну да ладно, зато мама всегда была рада побаловать меня очередной книгой с картинками. Я так ярко в детстве представляла каждого персонажа, что сейчас даже не испытала шок, что могу лицезреть настоящую Бабу Ягу. Удивилась, конечно, но шокирована не оказалась. Наверное, где-то подсознательно всегда верила, что сказки не такие уж и выдуманные.

Так погрузилась в мысли, что не заметила, как ворон слетел с плеча старухи... то есть Ядвиги Никитичны. И гордо прошествовал ко мне. В это время сама она что-то мне говорила, но я не слышала.

— Ой!

Я подскочила, когда ворон слабо клюнул меня в ногу.

— Блаженная какая-то, — проворчал он.

— Простите, что вы сказали? — посмотрела я на женщину.

— Завтракать, говорю, будем, коль пришла.

— Не мной, надеюсь? — спросила и сразу захлопнула рот ладонью, чтобы из него не вырвалась еще какая-нибудь глупость.

Яга хищно на меня глянула и как-то слишком ласково улыбнулась.

Или не глупость?..

***

— Иль баньку тебе растопить сперва? — вдруг встрепенулась она.

— Н-н-не н-н-надо баньку! — для пущей убедительности замахала руками я.

В сказках Яга всегда предлагала попарить доброго молодца перед тем, как съесть его. Хочет молодой кровушки, пускай меня так, грязной отведает. Тьфу ты, черт! О чем я думаю?!

— Ну, не надо, так не надо, — подозрительно спокойно пожала плечами Ядвига Никитична, подошла к крючку на стене, на котором висела какая-то большая салфетка или полотенце.

— Звать-то тебя как?

— Ярослава. Очень приятно, — голос немного подрагивал, но я решила, что нужно быть вежливой, может быть, тогда меня не тронут?

Яга на миг изменилась в лице. Они с вороном как-то странно переглянулись, но очень скоро старуха взяла себя в руки.

— Что ж, Ярослава, накрывай на стол! — она протянула мне тканую салфетку.

Хотела уже отказаться от завтрака и попросить вывести меня на дорогу, но что-то было такое в тоне и взгляде Яги, что ослушаться я не посмела. Взяла у нее из рук лоскут и постелила его на стол.

Повернулась к хозяйке и спросила:

— Может, помочь приготовить что-то?

Она усмехнулась и заглянула мне за плечо.

— Так ты уже.

В смысле?!

Следуя за ее взглядом, обернулась и уставилась на стол. Опять посмотрела на Ягу. И снова на стол. Он был заставлен очень странными для окружающей обстановки блюдами. На красивых винтажных тарелках с золотыми каемками лежали роллы и суши самых различных видов. Но это настолько не вязалось в голове, что я снова беспомощно посмотрела на Ядвигу Никитичну.

Она с интересом изучала ассортимент. В восторг, кажется, не пришла, но опустилась на лавку и мне кивнула. Птица слетела с плеча хозяйки на стол и первая клюнула красную рыбу.

Я ошарашенно села и, автоматом взяв в руки резные палочки для еды с красивыми узорами, которые лежали рядом, выбрала один ролл, обмакнула в соевый соус и положила в рот, принявшись жевать.

Пауза затягивалась. Яга недоверчиво покосилась на меня, палочками решила не пользоваться, а подцепила угощение пальцами с желтоватыми ногтями и тоже отправила в рот.

— Вкуснятина, — подал голос ворон.

— Весьма недурно, — подтвердила старуха, прожевав.

— Откуда у вас суши? — вдруг очнулась я.

Почему-то выбор кухни поверг меня в большее недоумение, чем волшебное появление еды в принципе.

— Это так называется? — уточнила Ядвига Никитична и сцапала еще один кусочек. А потом, видя мое недоумение, сжалилась и объяснила: — Скатерть-самобранка выполнила твое пожелание.

— Но я ничего не желала!

Не бывает такого, просто не бывает. Может, меня насмерть заели комары, и все это — бред умирающего мозга?

— Ну, не обязательно думать об этом, — снова снизошла до пояснений старуха. — Скатерть знает, чем порадовать того, кто взял ее в руки. Любишь эти свои… суши? — немного помедлила она, вспоминая новое слово.

Я растерянно кивнула.

— Ну вот, приятного аппетита!

Некоторое время мы ели молча. Мне как студентке, учившейся в чужом городе, крайне редко удавалось полакомиться японской кухней, но любила я ее всей охочей до вкусностей душонкой.

Не знаю уж, каким боком к этому рыбному блюду подходил вишневый компот, но именно он оказался в пузатом графине на столе. Холодный, сваренный из вишни с косточкой. М-м-м!

Того, что меня собираются съесть, я уже не боялась. Зачем кому-то девица, которую еще и готовить нужно, когда есть такая штука, которая может за секунду подать тебе то, чего ты только пожелаешь? Конечно, весьма странный выбор — суши на завтрак, но подсознание не обманешь.

Когда мы закончили трапезу, Яга свернула скатерть, и та стала плоской, как и до того. Все остатки блюд испарились, как будто старуха была фокусником.

Один вопрос почему-то не давал покоя. Если все так просто, зачем на столе вчера вечером стоял горшочек с гречкой? Зачем оставлять на потом кашу, когда в любой момент можешь поесть свежую. Этот вопрос я как можно тактичнее задала хозяйке.

Она уже привычным для меня движением сощурила один глаз.

— Это изба тебе угощение подсунула. Не обладает она такими способностями, как скатерка, но чем смогла, тем помогла.

На моих глазах творились совершенно невообразимые вещи, а я сидела так, как словно это все абсолютно нормально. Кажется, так психика пыталась защититься, чтобы я не сошла с ума.

— Что ж, Ядвига Никитична, спасибо вам за гостеприимство! Спасибо, изба! — я уже поняла, что здесь все живет своей собственной жизнью, поэтому на всякий случай поклонилась чуть ли не до пола, как в сказках. — А теперь мне домой пора. Друзья, наверное, изволновались.

Яга как-то странно на меня посмотрела, потом переглянулась с вороном и снова глянула на меня. Птица точно тоже пялилась в мою сторону. Готова поклясться, что она ухмылялась!

— Что? — не выдержала таких красноречивых взглядов.

— Ну, иди, попробуй, — как-то скептически произнесла Баба Яга.

От ее тона у меня все опустилось внутри. Неужто все-таки съедят?!

Глава 2

Вопреки некстати разбушевавшейся фантазии, есть меня никто не собирался. Баба Яга просто насмешливо взирала на меня.

Я обулась, взяла рюкзак и вышла на крыльцо. Избушку окружали яблони. Кое-где еще даже виднелись не опавшие розовые цветочки. Их аромат кружил голову, слышалось тихое жужжание. Это трудились пчелы. Утреннее солнце просвечивало сквозь зеленую листву. Такая волшебная картинка предстала перед глазами, что я невольно залюбовалась.

Стоп! Когда я сюда заходила, вокруг был дремучий лес, но никак не сад! Я, конечно, городская жительница, но сосны от яблонь отличу. Ну да, изба-то повернулась в другую сторону. То есть... Мамочки, это ж получается?

Несколько минут я осмысливала произошедшее. Баба Яга вышла следом за мной и хитро поглядывала, пока я беспомощно озиралась.

— А мы это где? — все же решила уточнить я.

— Как — где? В Тр-р-ридевятом цар-р-рстве, р-р-разумеется, — подал голос наглый птиц.

— Ага, понятно.

Произнесла это самым будничным тоном, как будто каждый день оказываюсь неведомо где.

— Так, может, вы мне поможете, Ядвига Никитична? Мне домой бы попасть.

— Я? — удивилась старуха, хотя по глазам видела, что она все прекрасно понимала.

— Ну да, избушка-то ваша.

— Не простая это избушка. А ворота в другое царство.

— Так вот я и прошу: помогите мне попасть в мое царство! — решила говорить с ней на ее же языке.

— Не могу, — развела она руками. — Как ты зашла — сама — так и выйти должна.

— Ага, — обрадовалась я. — А что сказать нужно?

Вредная бабка только ухмылялась, не говоря ни слова. Что ж, будем мыслить логически, если понятие «логика» вообще здесь уместно.

Ворон сказал, что я произнесла заклинание, значит, это не обычные слова. Может быть, если проговорить их задом наперед, изба повернется обратно?

Я решительно вошла обратно в домишко, приняла устойчивую позу и громко изрекла:

— Избушка, избушка, повернись ко мне задом, к лесу передом!

Выждала несколько минут. Ничего не произошло. Повторила слова. Снова ничего. Оглохла что ли? Вчера даже шепот мой услышала, а сегодня упрямится! Ладно, а если не задом наперед, а точно так же повторить?

— Избушка, избушка, повернись ко мне передом, к лесу задом!

И снова тишина.

— Избушка, миленькая, верни меня домой! — взмолилась я. — Мне очень нужно!

У меня скоро интернатура начнется. Стоматологу без нее никак!

Я зажмурилась, представляя, что домик пришел в движение. Но ничего не произошло. С улицы донесся скрипучий птичий смех.

— Что?! — рассерженно вылетела на крыльцо я. — Что смешного?!

— Не выйдет, — пожала плечами баба Яга, а ворон довольно каркнул.

Вот же сволочь пернатая!

— П-почему?

— Просто так сюда не попадают, раз изба тебя впустила, значит, дело у тебя есть здесь важное, — снизошла до объяснений вредная бабка. — Пока его не выполнишь, здесь останешься.

— Вот как, — спокойно произнесла я.

А у самой сердце как крылья бабочки затрепыхалось. В глазах вдруг потемнело, в груди дыхание сперло. Панические атаки я еще не ловила, но понимала, что это именно она. Привалилась к шершавой деревянной стене и медленно сползла на дощатый пол крыльца.

Обхватила согнутые ноги руками и спрятала лицо в колени.

— Эй, девица, ну ты чего? — я услышала, как захлопали крылья, и рядом со мной опустился ворон.

Не ответила, потому что в тот момент готовилась к смерти. Казалось, что еще минута — и сердце остановится.

— На-ка, выпей, — тронула меня за плечо Яга.

Я подняла на нее невидящий взгляд, все укрывала какая-то пелена. Бабка сунула мне под нос кружку с чем-то резко пахнущим.

— Пей, пей, — она почти насильно влила в меня немного содержимого, я глотнула и закашлялась. Было очень горько.

То ли противный вкус, то ли чудодейственные свойства напитка отвлекли меня от переживаний. Через несколько минут зрение стало проясняться. Я смогла нормально вдохнуть.

— Что это? — посмотрела на встревоженную Ягу, которая заглядывала мне в лицо.

— Лекарство, давай еще глоточек.

Я послушалась. Хотела отпить и еще для верности, но Яга забрала кружку.

— Э, нет, хватит, голубушка.

— Что за лекарство?

— Настойка из мухоморов.

Мне полагалось бы испугаться пуще прежнего (тьфу ты, уже странно говорить начала!), но страха больше не чувствовала. Наоборот, по телу разливалось тепло и спокойствие. А, будь что будет! Ну не отравить же она меня хочет, в самом деле?

— Иди в дом, приляг, — голос старухи звучал неподдельно заботливо.

Очень подозрительно. Слишком. Но не успела я подняться, как на плечо мне сел воробушек.

Откуда он взялся? От неожиданности я даже думать забыла о Яге. Поражаясь смелости малыша, подставила ему палец. Птичка села на него и чирикнула.

Умиляясь, я протянула другую руку, чтобы погладить кроху, но она в тот же миг обратилась в кусок березовой коры. Я вскрикнула и подскочила.

— Вы это видели?! — уставилась на бабку с ее вездесущим вороном. — Он был птицей!!!

— Это обычный вестник, — скривилась старуха, как будто я не знаю элементарных вещей. В каком-то смысле это правда. Для меня их реалии — темный лес. В ее взгляде сквозила настороженность, но я не могла понять из-за чего.

— Что?.. — не могла сообразить я.

— Письмо на бересте, — закатила глаза бабка. — А ну, дай-ка!

Ядвига Никитична проворно сцапала у меня из рук лист и принялась читать вслух.

***

— Дражайшая Ядвига Никитична, мой верный Страж, — начала Яга, интонацией выделив первое слово, притом даже выпятила грудь вперед так, что сгорбленная спина уже не казалась настолько кривой. — Не обращался к тебе по разным пустякам, знаю, что отдых тебе требуется от дел важных. Да беда у меня случилась, — голос старухи напрягся. — Как ты знаешь, к дочери моей, Василисушке, Кащей посватался. Рад был я отдать ее в надежные руки. Пир закатил. А Василиса возьми да пропади прямо с праздника! По всему выходит, что похитил ее Змей Горыныч. Сам не знаю, но Кащей упорствует, что из-за их вражды давней не утерпел Змей да выкрал невесту, чтоб только ему насолить, — с каждым словом голос Яги становился все более озабоченным. — Кровь зятя моего будущего горяча, хотел рать собрать да на врага идти немедля. Я же, хотя и в большой печали пребываю из-за пропажи дочери единственной, как мудрый правитель не могу допустить кровопролития в царстве, — на этом моменте Яга прищурилась, но продолжила читать. — Ты же моя самая мудрая советница. Посему прошу, не оставь в беде царство, помоги с проблемою разобраться. Василисушку мою вернуть жениху надобно без лишнего шума и смертоубийств. За услугу эту проси чего хочешь, полцарства отдам, только дочь мою найди! — последнюю фразу бабка прочитала с надрывом. Ей бы в драматическом театре работать. — Царь-батюшка, — коротко закончила чтение Яга.

Я все это время сидела, привалившись к стеночке, и слушала с открытым ртом.

— Ну, что скажешь? — обратилась старуха к птице.

Та долго молчала, наклоняя черную голову с глазами-бусинами то к правому крылу, то к левому.

— Помочь надобно, — наконец изрек крылатый мудрец.

А потом оба синхронно уставились на меня.

— Что?! — не поняла такого пристального внимания.

— Ну, вот оно и появилось, дело твое важное. Стара я уже для такого.

Я даже поднялась на ноги. Головокружение больше не мучило меня.

— Э, нет! — замахала руками. — Нет, нет, нет! Вы чего это? Я на такое не подписывалась! Царь-батюшка к вам обратился!

— А вестник к тебе в руки сел, знак это, Ярославушка, — вдруг стала ласковой старуха.

Ни разу не подозрительно. Ага.

— Ядвига Никитична, вы хотите доверить задание государственной важности незнакомой девушке из другого мира? — попыталась я правдиво обрисовать ей ситуацию, чтобы она сама поняла ее абсурдность.

Яга лишь ухмыльнулась и ничего не ответила.

— Что? — не выдержала я. — Ну ведь правда, бред же! Не справлюсь я с таким заданием! Как я, по-вашему, должна искать Василису эту? Кстати, это та, которая Премудрая?

— Пр-р-ремудр-р-рая — то матушка ее покойная, — вступил в разговор ворон. — А эта Пр-р-рекр-р-расная.

— О как, — против воли вырвалось у меня.

— Вот, ты, Ярославушка, и имена уж знаешь, а говоришь, не справишься, — снова ласковым голосом завела Яга. Да так, что ее тон мне показался очень знаком, только не могла понять откуда. — Изба кого попало в Тридевятое царство не впустит, по правде сказать, вообще никого пущать не должна. Но коль появилась на твоем пути, значит, именно ты нужна.

— Да вы издеваетесь! — не на шутку разозлилась я. — Немедленно выпустите меня отсюда!

Сжала кулаки от бессильной злобы. Яга смотрела на меня так снисходительно, будто я душевнобольная. Это злило еще больше. Я саданула кулаком по стене и двинулась прочь от этого места.

Мимо отцветающих яблонек, мимо жужжащих пчелок, мимо, мимо… Подальше отсюда! Сейчас такая пастораль только раздражала. Мне здесь не место! Я без пяти минут врач, осталась лишь интернатура! Всего год, и я исполню мечту. В детстве я постоянно лечила зубки всем игрушкам, а когда подросла, вопрос, куда поступать, даже не стоял. Всегда знала, что буду стоматологом. Мне сейчас о работе думать нужно, а не о том, как какую-то сказочную принцесску спасать!

Негодуя я шагала и шагала по тропинке. Куда — сама не знала, но находиться рядом со странной старухой и ее еще более странной птицей не могла. Скоро яблони закончились. Не было ни забора, ни калитки, просто за садом резко начинался настоящий лес.

Может, я найду другой выход? Еще какую-то волшебную избушку, которая окажется более сговорчивой? Воодушевленная мыслью, вдруг поняла: я настолько разозлилась, что даже не захватила рюкзак. А там все мои вещи! Не то чтобы мне здесь мог понадобиться телефон или кошелек с пластиковыми карточками, но вот сменная одежда очень даже пригодится.

Интересно, а тут сказочные клещи водятся? Стоило подумать об этом, как зачесались все тело. Злость постепенно сходила на нет. Ладно, только вернусь за рюкзаком и снова вперед — на поиски другого выхода из этого мира. Одно дело — читать сказку, совсем другое — оказаться в ней взаправду. Теперь понимаю бабушку, которая всегда недолюбливала такую литературу.

***

Знаете, что самое страшное в незнакомом сказочном лесу? Нет, вовсе не то, что вы не знаете, куда идти. И не то, что, возможно, вам не удастся оттуда выбраться, по крайней мере, в ближайшее время. Это все мелочи.

А вот мужик с топором — проблема куда более серьезная. И эта проблема прямо сейчас находилась буквально в нескольких шагах от меня. Вовсе не было похоже на то, что странный тип пришел сюда за дровами.

Я спряталась за толстый ствол дуба и благодарила небеса за свою комплекцию, которая позволяла оставаться незамеченной. Но надолго ли?

Горло сдавил комок, сердце готовилось вырваться на свободу, стуча о ребра так, что я даже схватилась за них.

А началось все с того, что я услышала вопли. Противный мужской голос блеял:

— Я до тебя доберусь, негодница! Только попадись мне на глаза!

Не зная, кого он имеет в виду: конкретную негодницу или для встречи с его топором хватит любой — решила спрятаться от греха подальше.

Мужик, а точнее, как я смогла рассмотреть, выглядывая из-за ствола, старик, побродил возле меня да пошел дальше, то и дело с завываниями потрясая топором в воздухе.

История принимала вовсе не сказочный оборот. Я будто очутилась в фильме ужасов.

Как только он отдалился, решила продолжить путь обратно к бабе Яге. И поняла, что не знаю, в какую сторону двигаться! Откуда я пришла? Вон та сломанная ветка — это после меня или тот, с топором, оставил?

Так перепугалась, что все стороны света перемешались! Не смогла бы назвать правильное направление даже под страхом смерти. Глубоко вздохнула, прикрыла глаза и попыталась расслабиться, чтобы вспомнить, куда я топала. Ежички мои, ну почему деревья все такие похожие?!

Фигушки. Расслабиться не получилось. Да и с чего бы? Я же не на коврике для йоги, чтобы тут медитацией заниматься. Разочарованно открыла глаза и вскрикнула: у моих ног стояла курица. Обычная рыжая курица с оранжевыми лапами и красным гребешком.

— Тише ты, дед услышит! — шикнула птица, совсем человеческим жестом поднеся крыло к клюву, призывая меня к молчанию.

Я для верности даже зажала рот рукой. Говорящая курица, чтоб ее! Хотя чему я удивляюсь? Ворон же у Бабы Яги тоже не отличается любовью к молчанию.

— Это он за тобой гонится? — догадалась я.

Птица горько вздохнула. И так печально прозвучал этот вздох в лесной тишине, что даже сердце закололо.

Где-то вдалеке снова затрещали ветки.

— Ага! Попа-а-алась! — закричал дедок, но уже через секунду мы услышали его разочарованный вой.

— Схорони меня, красна девица, — взмолилась птица, при этом ее короткий хохолок трогательно затрясся. — Зарубит ведь, как пить дать, зарубит!

Я оглянулась, мужик и вправду находился уже где-то рядом. Вокруг не было кустов, лишь толстые деревья, а у меня — ни сумки, ни рюкзака. Конечно же, я за ним и возвращаюсь! Никаких идей, как спрятать беглянку, у меня не появилось, а дед тем временем кричал все ближе.

Пернатая понуро опустила голову, почти уже смирившись с участью.

— Лапу повредила, — снова горестно пожаловалась она. — Не убежать мне от него...

Мой взгляд упал на кучу прошлогодних опавших листьев, которые намело ветром к одному из стволов. Не медля, я схватила птицу, которая оказалась неожиданно теплой. Почему-то раньше не задумывалась, что эти существа могут быть такими же приятными на ощупь, как, например, кот или собака. Страдалица даже не пикнула. Или правильнее сказать квохкнула? Неважно, главное, я положила ее в эту кучу и наскоро закидала сверху листьями. Только успела разогнуться и отдышаться, как совсем рядом возник дед, в здравом рассудке которого я очень сомневалась.

— Убегла! — развел руками он, увидев меня.

Я сощурилась и самым строгим голосом, на который способна невысокая миловидная блондинка с ярко-голубыми глазами, произнесла:

— А вам, гражданин, что здесь надо?

О том, что он вряд ли даже знает такое слово, я не подумала. Мужичок стушевался, как-то сразу спрятал за спину топор и шаркнул носком лаптя.

— Так это, курица моя збегла! Поймать хочу.

— Курица? — наигранно удивилась я. — Ах, да, ку-у-урица. Рыжая такая? — сощурилась я.

— Агась, она самая! — обрадовался сумасшедший дед, снова покрепче перехватив древко топора, от этого движения меня пот прошиб, будто это меня пытаются тут зарубить.

— Так улетела она, — я направила взгляд вверх, где кроны вековых деревьев доставали, казалось, до самого неба.

— Как — улетела? — выпучил глаза мужик.

— Ну, как — как? Расправила крылья и ввысь взмыла. Во-о-он в ту сторону, может, на юг отправилась?

Дед озадаченно почесал бороду лезвием топора с характерным скребущим звуком, а потом зло сплюнул под ноги.

— От этой заразы и не такой подлянки можно ожидать!

Развернулся и пошел в ту сторону, откуда изначально появился. Я выждала для верности минут десять, пока лес снова не застрекотал, зачирикал и засвистел на разные голоса. Лишь тогда произнесла:

— Кура, выходи.

Тут же послышался шорох листьев, и среди них появилась хитрая голова птицы. Готова биться об заклад, что она улыбалась! Хотя по клюву и сложно что-то понять. Наконец она не выдержала и рассмеялась, правда, звук больше походил на кудахтанье.

— Улетела! — хлопала она себя по корпусу крыльями. — Взмыла ввысь! Вот умора!

— А что не так? — немного не поняла я. — Ты же птица?

— Птица, — гордо выпятила рыжеватую грудь она.

— Ну, так почему улететь не можешь?

Она даже смутилась от такого бестактного вопроса.

— Девица, ты головой случаем не ударилась? Куры не летают.

— Почему? — не поняла я.

Не надо сейчас считать меня типичной блондинкой из анекдотов. Но как городская до мозга костей жительница, которая с этими птицами имела дело только в супермаркетах в уже разделанном и расфасованном по лотками виде (об этом, кстати, я благоразумно умолчала, дабы еще больше не травмировать пернатую), я никогда не задавалась вопросом, летают ли куры. Да повода не было!

Спасенная ничего не ответила, лишь быстро захлопала крыльями, подлетев на пару метров, и снова опустилась на землю, охнув, когда приземлилась на больную лапу.

— Вот, не летаем мы, понятно? — строго спросила она.

— Да понятно, понятно. Что с лапой?

В заборе застряла, когда от этого умалишенного утикала, — пожаловалась та.

— Дай посмотрю, — я села на корточки.

Я все-таки врач, хотя и человеческий. И стоматолог. И все же первую помощь оказать ей я надеялась.

Пациентка недоверчиво на меня посмотрела, но лапу протянула. Я аккуратно потрогала все суставы и кости, убедившись, что ничего не сломано.

— Думаю, просто сильный ушиб, ничего делать не нужно, только несколько дней подержать лапу в покое.

Рыжуха склонила голову и внимательно посмотрела на меня круглыми глазами.

— Девица, а девица, — начала она. — А ты куда идешь?

— К Бабе Яге, — не стала отпираться я. — То есть к Ядвиге Никитичне, — спохватилась вдруг, что, возможно, здесь так о ней говорить не принято.

— А возьми меня с собой! Пожа-а-алуйста! Меня в лесу волки да лисы вмиг сожрут, а домой мне путь заказан, у деда кукуха поехала.

Я серьезно на нее посмотрела.

— А Ягу не боишься?

— А что ж мне Ядвигу Никитичну страшиться-то? Она волшебное существо резать точно не будет, она ж нас и охраняет. Ядвига Никитична — Страж закона и справедливости.

Я хмыкнула и поднялась на ноги.

— А дорогу к ней показать сможешь?

— Ясен пень, — отозвалась крылатая. — У нас всякий знает, где она живет.

— Что ж, — сделала вид, что еще раздумываю. — Так уж и быть, возьму тебя с собой! В какую нам сторону идти?

Курица указала крылом, я кивнула и уже сделала несколько шагов в указанном направлении.

— Эй! — подала голос птица. — А как же держать лапу в покое?!

Я ухмыльнулась и повернулась к ней лицом.

— Ну, иди, иди уже сюда!

Птица в мгновение ока подлетела и разместилась у меня на руках.

— Ряба, — деловито представилась она, только что крыло для рукопожатия не протянула.

— Яся, — в ответ назвалась я, удобнее перехватив ее.

***

Заплутала я знатно, потому что шли мы обратно теперь какими-то совсем неведомыми дорожками. Ну, вернее, дорожек тут отродясь не было. Птица указывала путь, а мне уже приходилось огибать деревья и придерживаться заданного направления.

— Так что у вас с дедом-то произошло? — спросила я, чтобы разнообразить путешествие.

— Это долгая история, — вздохнула Ряба.

— Ну, мы вроде как никуда не торопимся.

Ряба снова протяжно вздохнула. Никогда не подумала бы, что птицы так могут. Хотя я никогда и не думала, что курица может говорить, так что вздохи — это совсем цветочки.

— Всю жизнь служила я хозяину верой и правдой, — начала пернатая. — Золотые яйца, значится, несла.

— Так, погоди. Ты — та самая курица… ну… «снесла курочка яичко, да не простое, а золотое»?

— Не понимаю, о чем ты толкуешь, но да, я несла золотые яйца, — с гордостью заявила она. — Всамделишные. Жила с хозяином в избе, отдельно от других кур.

— А другие — тоже говорящие? — не сдержалась я.

— Разумеется, нет! — кажется, Ряба даже оскорбилась от такого предположения. — Они самые обычные птицы. Я такая одна!

Кивнула в знак того, что внимательно слушаю, и собеседница, недовольно поквохтав, продолжила:

— Так вот, была у меня своя подушка, жила я припеваючи. Хозяин избу старую снес да новую построил — хоромы! Как хозяйка померла, он на молодой женился. А я знай себе яйца ему золотые подносила. Да вот беда: стара я уже стала, не несусь больше. Дед все ждал, ждал, а когда понял, что я теперь бесполезная — к другим курам переселил, — Ряба всхлипнула и картинно закатила глаза. — Яся! Ты себе не представляешь, какая там, в курятнике, грязь! Какие эти курицы безмозглые! Как от их кудахтанья голова болит! А мне покой нужен и тишина.

— И что дальше? — решила немного подтолкнуть рассказчицу к сути, уж больно далеко она отошла от нее.

— Ну, а потом молодуха забрала все оставшиеся яйца золотые и сбежала от хозяина. А я ж видела: только он за порог, она в дом батрака нового приглашает. Да только не говорила старику ничего, обиделась я!

— Ну, поделом ему! Куда заслуженную пенсионерку из дома на старости лет выгонять? — поддакнула я.

Вряд ли Ряба знала такое понятие, но сделала вид, что все поняла, серьезно кивнув.

— Вот в голове у него и помутилось. Прибежал в курятник да давай орать на меня, чтобы немедля ему яйцо снесла! А как понял, что никакими уговорами этого не добиться, за топор схватился от злости. Я и побежала: через забор перемахнула и давай в лес. А там — ты.

— Да-а-а, дела-а-а, — протянула я и заметила, что лес закончился и начался сад.

Между тем время клонилось уже к вечеру. На яблочные деревья опускались сумерки. Мы вышли к избушке с другой стороны. Я хотела лишь забрать вещи и уйти на поиски другого выхода из этого мира.

В вечерней тишине услышала голоса. Очевидно, Яга разговаривала со своим вороном. Я замедлила шаг и прислушалась. Рябе тоже ничего не пришлось объяснять, она склонила голову, внимательно улавливая звуки.

Мы замерли за углом.

— Вер-р-рнется она, Ягуся, не пер-р-реживай.

— Если уж дочь моя не захотела остаться, то эта и подавно не поможет. Нет, Гаврюша, придется нам, как всегда, своими силами.

И так горестно звучали слова бабки, что даже сердце зашлось. Никогда раньше не замечала за собой такой сентиментальности.

— Так выхода-то из избы на другую сторону теперь нет, — продолжала птица.

— Отчего же? Изба выпустит ее за хорошее дело, может, вовсе и не поиск пропавшей царевны, а что-то совсем другое.

Яга вздохнула, а я загорелась идеей. Я спасла курицу? Спасла! Хорошее дело? Конечно!

Ряба хотела что-то спросить, но я шикнула на нее и бодрым шагом, уже не таясь пошла к двери.

— Добрый вечерочек, — улыбнулась во все тридцать два.

— А мы уж думали, ты насовсем ушла, — сразу встрепенулся ворон, который сидел на перилах.

— Так я за вещами. Вот, курицу спасла от умалишенного деда. Да не простую, а говорящую.

Баба Яга, сидевшая на крылечке в кресле-качалке, только без энтузиазма на меня глянула. Грустная она какая-то была, совсем без того задора, который я видела в глазах утром.

— Здравствуй, Ядвига Никитична, — наклонила голову курица.

— И тебе не хворать, Рябушка, — чуть подняла уголки губ старуха. — Что, совсем дед твой из ума выжил?

— Ох, — заквохтала птица. — Без Ярославы не знаю, что и делала бы! Чуть не зарубил, козел старый!

Я не стала больше медлить. Нашарила взглядом рюкзак, который так и лежал, как я его оставила утром. Аккуратно поставила птицу на крыльцо и, захватив вещи, не мешкая вошла в дом. Торопилась проверить теорию. Хватит ли спасения жизни Рябы для того, чтобы изба выпустила меня?

Я даже не закрывала за собой дверь.

— Ну, изба, ты все слышала. Я спасла курицу, — сказала громко. — Верни меня домой, пожалуйста! Избушка, избушка, повернись ко мне задом, к лесу передом, — прочитала я «заклинание» наоборот.

Все, кого я оставила на крыльце, вошли внутрь, с интересом глядя на меня. Кажется, никто не знал, что получится в результате.

Глава 3

Дверь с силой захлопнулась, я почувствовала, как изба поднимается на лапы и начинает разворот, но очень медленно, будто нехотя.

Внутри я ликовала. Домой! Я возвращаюсь домой! Наверное, мама уже волнуется. Я победно улыбнулась и повернулась к старухе. Она выглядела удивленно и даже озадаченно.

— Что ж, так и пойдешь на ночь глядя? — спросила Яга, когда мы завершили движение.

— Переночевала бы здесь, Яся, — подала голос курица. — Страшно ночью по лесу идти!

— А вдруг изба за ночь передумает и откажется меня выпускать? — нахмурились я.

— Что ж, давай поужинаем на дорожку, поди, весь день голодная, — снова подала голос Ядвига.

Только сейчас я поняла, что действительно проголодалась.

— Поужинать будет неплохо, — улыбнулась я. — Только можно в этот раз не суши?

Я их, конечно, люблю, но с утра наелась этим блюдом на много дней вперед.

Яга хлопнула в ладони, и до сих пор темная изба осветилась множеством свечей, стоявших то тут, то там. Старуха взяла скатерть-самобранку и расстелила ее на столе. Воздух тут же наполнился ароматами свежей выпечки и блинами! Божественный, непередаваемый словами запах!

— Прошу всех к столу, — пригласила хозяйка.

Я воспользовалась рукомойником, умылась и вытерлась белым полотенцем с красными узорами. Видно было, что вышиты они вручную. Еще бы. Вряд ли здесь возможно по-другому.

Села за стол и принялась накладывать себе блюда. Особенно привлекли внимание пышные ноздреватый блины, которые я полила медом и топленым маслом. Точно такие мне бабушка делала в детстве. Вкусно — не оторваться.

— Что вы с Кащеем решили? — спросила я в середине трапезы.

— Что-что? Раз царь-батюшка просит, надобно исполнять.

— Цар-р-рь-батюшка по пустякам Ядвигу Никитичну дер-р-ргать не будет, — подтвердил ворон.

— А что случилось? — всполошились Ряба.

Старуха пересказала ей содержание послания.

— Ах, ах! — запричитала курица. — Надо выручать царевну!

Почему-то после этих слов все дружно уставились на меня! Я не дура, сразу смекнула, к чему они клонят. Вот зачем был этот ужин!

— И ты, Брут? — выразительно посмотрела я на рыжую предательницу, хотя вряд ли она поняла, о чем я.

— Погоди, Яся, — кажется, Ряба по интонации догадалась, что ей надо брать на себя роль дипломата, — прежде чем отказываться, пойми, что Ядвига Никитична всю жизнь заботится о покое в Тридевятом царстве и о нас, волшебных существах. И теперь ей уже трудно мотаться туда-сюда, да и других дел полно на месте. Коль она сейчас на поиски Василисы отправится, кто охранять проход будет?

— Не хочу показаться грубой, — решила пресечь я манипуляции, — но при чем здесь я? Я только вчера вообще узнала об этом месте!

— Разве? — удивилась курица. — А мне почудилось, будто все это, — она подняла крылья, — для тебя знакомо.

— Из сказок! О вас каждый ребенок знает в моем мире! Но я никогда не думала, что это все может существовать в реальности!

Все замолчали.

— Да и неужели вы думаете, что я справлюсь? Меня никто не учил искать пропавших принцесс!

— Она цар-р-ревна, — поправил ворон.

— Да мне-то что?! — снова начала заводиться я.

Внезапно баба Яга резко выпрямилась и запрокинула голову. Глаза ее побелели, зрачки и радужка вовсе исчезли.

Я подскочила. Но птицы оставались настолько спокойны, как будто с бабкой это происходит чуть ли не каждый день. А, может быть, так и есть? Мне-то почем знать?

— Что это с ней? — испуганно спросила у ворона.

— Тш-ш-ш, слушай, — ответил он. — Будет пр-р-рор-р-рочество.

— Чего?.. — не поняла я, но почти сразу женщина заговорила:

— Это путешествие принесет тебе ответы о самой себе.

Эм-м… Я всегда думала, пророчества какие-то более загадочные. Красивые, в стихотворной форме. Что я могу узнать о себе такого необычного? Да и вопросов-то у меня нет. Что вообще нового может о себе узнать взрослый состоявшийся человек, почти врач?

— О чем вы? — обратилась к ведьме, когда та снова посмотрела на меня осмысленно.

— Мне кажется, пророчество говорит о том, что это задание точно так же важно тебе, как и нашему царству, — предположила не в меру умная курица.

— Что я только что произнесла? — баба Яга обратилась к ворону, тот пересказал короткое пророчество.

— Что ж, Ярослава, выбор за тобой. Дверь открыта. Ты можешь в любой момент уйти.

— И часто у вас бывают такие... Просветления? — скептически уточнила я, глядя на Ягу.

Она окинула меня холодным взглядом и ответила уклончиво:

— Не слишком.

Мне показалось, что ей самой не нравится такая особенность. Конечно, она-то, похоже, сама в этот момент пребывает несколько не здесь. Ну да ладно. Мне от этого ни холодно ни жарко. Я тоже могу сочинить нечто подобное про кого угодно. Нет, не то чтобы я не верила старухе или думала, что она симулировала, но все же некоторые сомнения закрались. Уж слишком в тот момент она напоминала актрису из дешевого фильма ужасов. Хотя, может, это у меня последствия жизни в современном мире: люди с каждым годом становятся все циничнее.

Когда ужин подошел к концу, я взяла рюкзак, со всеми попрощалась и приготовилась выходить. Старуха с птицами, вороном на плече и курицей в руках, стояла рядом в выходом, провожая меня.

Я открыла дверь, снаружи шумел темный лес. Обычные сосны и ели. Стрекотали насекомые. Я сделала шаг за порог и обернулась напоследок. Не каждый день удается попасть в сказочный мир.

Все трое смотрели на меня с одинаковыми выражениями лиц. Хотя то, что имелось у двух третей собравшихся, лицами можно было назвать весьма условно. И все же эта печаль и какая-то безысходность поражала. Да что они так ко мне привязались?! Меньше суток знакомы, а я им будто лучший друг, товарищ и брат. Тьфу ты, сестра то есть. В общем, хочу сказать, что я из тех девушек, которые не целуются на первом свидании и не слишком-то доверяют незнакомцам. А тут из меня прямо какую-то героиню романа пытаются слепить!

Не успела я выйти за порог, как на щеку сел комар. Я со злостью залепила себе пощечину и снова обернулась.

— Ладно! Ладно! Помогу! — раздраженно кинула рюкзак на пол, словно он был в чем-то виноват, и захлопнула дверь. — Избушка, возвращай нас!

Домишко так резко пошатнулся, что я еле устояла на ногах, чуть успела за стену схватиться. При этом Яга стояла непоколебимо, еще и птиц держала.

— Как вам это удается?! — пораженно спросила я.

— Годы практики, — заскрипела бабка старческим смехом.

Ряба на радостях на пару метров взлетела и перепорхнула мне на руки. Кажись, у меня тут ручная курица завелась.

***

— Ладно, с чего начнем? — я решила не медлить с заданием. Чем раньше освобожусь, тем раньше со спокойной совестью вернусь домой.

Однако баба Яга оказалась другого мнения.

— Давай все же баньку, а? Я уже и натопила! После нее спится сладко. Утро вечера мудренее, Ярославушка.

Внезапно я поняла, что действительно очень устала. Что бы там ни было, оно подождет одну ноченьку. Тем более что у меня сейчас каникулы. Один вечер уж точно роли не сыграет.

— А давайте! — я махнула рукой.

Утро встретило меня солнечным лучиком прямо в глаз. Пока пыталась найти положение, в котором на меня не падает свет, во второй глаз выстрелил контрольный. Вот блин! Пришлось разлепить веки.

В первую секунду я оторопело осматривала пространство, однако быстро вспомнила, где нахожусь. Я спала на полатях. Только чуть пошевелилась, одеяло в моих ногах поднялось, и оттуда вылезла заспанная, с замятыми в некоторых местах перышками Ряба.

— А если бы я тебя во сне ногой зашибла?! — возмутилась я.

— Не баись. Курица — птица крепкая, — хихикнула она.

— Ага, особенно лапы, — поддела ее за вчерашнее.

— А что с лапами? С ними все уже в порядке, — она подняла и повертела сначала одной, потом другой и, оттолкнувшись от перины, вспорхнула и опустилась уже на пол. — Ядвига Никитична вчера, пока ты парилась, меня вылечила.

— Ого, она и такое умеет? — удивилась я.

— И далеко не только такое, — услышала я голос вошедшей в хатку Яги.

Увидев, что гости проснулись, она принялась хозяйничать: снова тряхнула скатертью-самобранкой, при этом на той появилось столько угощений, что у меня мгновенно разбежались глаза и потекли слюни. Ряба тем временем выбралась во двор. Уж не знаю, может, волшебные птицы как-то контролируют свои естественные нужды, в отличие от обычных?

— Прошу к столу!

Выбираясь с полатей, я запуталась в одеяле и полетела вниз, внутри все перевернулось. Ожидала неизбежный удар, но он не последовал. Зависла в воздухе в сантиметрах десяти от дощатого пола и посмотрела на Ягу. Та застыла с поднятой вверх ладонью. Она мягко ее опустила, вместе с ней снизилась и я.

— Фух, — только и смогла выдохнуть я. — Спасибо!

Яга закатила глаза и покачала головой. Кажется, в этот момент на ее лице я явно прочитала сомнения в принятом решении доверить мне столь важное задание, как спасение царевны. И все же она безоговорочно верила в судьбу и в то, что изба не пропустила бы абы-кого. А раз уж я здесь оказалась, надо мне дать задание государственной важности. Ничего необычного. Со мной так каждый день случается. Ага.

Как только мы с Ядвигой уселись, в приоткрытую дверь прошествовала Ряба, а над ней спикировал ворон, который занял привычное место за столом.

— Итак, каков план? — спросила я, когда Яга разложила на уже освобожденном от съестного столе карту.

Она была нарисована на тонком листе кожи. Бог ты мой, да это ж настоящий пергамент! Ну и ну!

— Замок Кащея находится на севере, вот здесь, — ткнула пальцем бабка, и в том месте сразу же появилась маленькая мерцающая точка. — Царь наш батюшка в стольном граде живет, — снова скрюченный палец поставил на карте точку, только на этот раз другого цвета. — Тут Змей Горыныч жить изволит.

— Он что же, в пещере обитает? — удивилась я, глядя, что огонек на карте загорелся прямо на нарисованных горах.

— Какое там! — отмахнулась Яга. — У него замок похлеще, чем у государя. Но его род издревле предпочитает селиться в горах, где повыше. Так безопаснее.

Я с серьезным видом кивнула. Неужели я правда это делаю?!

— Хорошо, с чего мне начать? К царю ехать? Или к Кащею вашему? А может, логичнее сразу к Горынычу пожаловать? Пусть царевну отдает.

Яга прищурилась и глянула на меня.

— Молодая горячая кровь, — вздохнула колдунья так, будто это плохо. — Нельзя, Ярославушка. А ну как не он царевну украл? Обидчивый Змей у нас. Для начала нужно убедиться в том.

— А вдруг он за это время царевну... того, — провела ребром ладони по шее. — Слопает?

— Не даст Василиса себя в обиду, да и Горынычу какой прок царскую дочку есть да на себя гнев правителя навлекать? Начни, пожалуй, с замка Кащея, — устало вздохнула старуха. — Того и гляди этот тоже дров наломает, так и рвется невесту освобождать. Как бы не ослушался приказу царского да не пошел с ратью на Горыныча. Правильно государь сказывает: ни к чему нам в Тридевятом царстве смертоубийства!

Яга вытащила из-за пояса небольшой костяной кинжал.

— Руку дай! — скомандовала она.

Я недоверчиво глянула на нее, но протянула. После некоторого раздумья она молниеносным движением уколола мой палец, я зашипела и хотела отдернуть кисть, но баба Яга держала крепко.

— Что вы?..

Не успела договорить. Крупная капля крови упала на свиток и тут же впиталась в него, Яга неразборчиво шепнула несколько слов, и капля загорелась алой звездочкой на карте.

— Теперь сможешь следить, где именно ты находишься, — довольно сказала старуха.

Я недоверчиво на нее поглядела и подняла свиток, сделала несколько шагов — хата закончилась. Но стоило мне выйти за пределы домика, как алая искорка сдвинулась с места.

— Ух ты! Это же как GPS-навигация!

— Не ругайся, — скрипнула старуха.

Я засмеялась. Нет, ну это же чудо — иметь такой навигатор! Здесь же мой телефон бесполезен. Это я уже успела проверить и перепроверить несколько раз.

Я все вглядываясь в карту, и что-то не давало мне покоя.

— А далеко ли к Кащею вашему добираться? Карта не изобиловала подробностями и обходилась без указания масштаба, так что о расстояниях можно было лишь догадываться.

— Ну... верст пятьсот.

Из курса истории я помнила, что верста равна примерно километру, чуть больше, если быть точнее. Я посмотрела на ведьму.

— Э-э-э, а как я к нему доберусь?

Вряд ли в этой сказке имеется ковер-самолет, он несколько из другой оперы. Да и хорошо, что нет. Я с детства высоты боюсь! Тем более здесь нет автомобилей.

— Уж не пешком ли?

Так я несколько недель добираться буду! Не видела нигде у Яги ни лошади, ни телеги.

— Отчего ж пешком? — удивилась старуха. — Ступу свою тебе дам, домчишься с ветерком!

Я застыла.

— С-с-ступу?

— Ступу, ступу, пойдем, покажу!

За нами молчаливо следовали птицы. Вернее, Гаврюша, как обычно, предпочитал передвигаться на плече Яги. А вот Ряба шла лапками.

— Вот! — старуха сдернула какую-то ветошь с огромного деревянного ведра. На его стенке был выгравирован символ — месяц, рожки которого смотрели вверх. В ступе стояла метла с длинным черенком, на котором я заметила тот же знак.

Схватилась за голову.

— И оно... летает?!

Бабка не ответила, а с ловкостью двадцатилетней студентки вспорхнула в ступу. И эта женщина будет говорить, что слишком стара для путешествий?!

— Залазь!

Я только покачала головой и принялась пятиться. Но не успела. Яга сцапала меня за руку и, клянусь, это снова было волшебство, перекинула меня внутрь.

***

— Вверх, — тихо, но твердо сказала старуха.

Я только пискнуть успела, когда ступа начала медленно подниматься в воздух. Впилась в стенки пальцами до побелевших костяшек и зажмурилась.

— Глаза-то открой, все интересное пропустишь, — засмеялась Яга.

Я чувствовала, как волосы треплют порывы ветра. Открыла сперва одно веко, потом второе и обомлела! Мы летели в метрах пятидесяти над землей, высоко над деревьями. Голова закружилась, я повалилась на дно ступы.

— А можно пониже? — жалобно взмолилась я.

Кажется, старуха вняла моей просьбе и принялась снижаться, орудуя метлой вместо руля. Только сейчас я заметила, что птицы остались на земле.

— Все, поднимайся, тут уже невысоко, — смилостивилась Яга.

Я встала на колени и аккуратно выглянула наружу. Мы летели чуть выше деревьев. Это все еще было страшно, но уши уже не закладывало, а паника немного отступила.

— Поднимайся, поднимайся, — посмеивалась ведьма. — Не вывалишься.

— Откуда вы знаете? — недоверчиво покосилась на нее я.

— Ступа-то волшебная. Она не допустит.

Не знаю почему, но я ей сразу поверила. Не отпуская краев нашего летательного аппарата, поднялась на ватные трясущиеся ноги. Мы летели медленно. Нужно сказать, что когда первый испуг прошел, я даже смогла оценить красоту открывшегося вида. Внизу простиралось бесконечное зеленое полотно леса, а далеко-далеко расположились еще зеленые поля. Я полной грудью вдохнула чистый воздух. Природа здесь была настолько неиспорченная промышленностью и другой деятельностью человека, что на глаза навернулись слезы. Что-то шевельнулось в душе. Как будто только сейчас я оказалась дома. Наверное, большую роль сыграло именно то, что я выросла на тех сказках, которые сейчас меня окружали.

— Держи, — протянула Яга метлу.

— Не-не-не, я не смогу! — попыталась сделать шаг назад, но ступа оказалась нерезиновая, тут едва хватало места нам обеим.

— Конечно, сможешь!

Она всучила мне помело. Ступа тут же вильнула. От неожиданности я снова упала на колени, мы стали стремительно снижаться.

— Ровняй! Ровняй, кому говорю! — закричала Яга.

Почувствовав ответственность, я крепче схватила черенок и поднялась. Наш ход выровнялся. Я вздохнула свободнее. Ядвига Никитична уважительно на меня покосилась.

— А теперь давай на разворот, уже далеко отлетели!

— Как? — я все еще не до конца разобралась с управлением сего транспортного средства.

— В какую сторону помелом двинешь — туда и полетим.

Я сосредоточенно и крайне медленно повела метлой влево. Мы стали разворачиваться.

— Получается! — чуть не подпрыгнула я от радости. Какой-то детский восторг захватил всю меня. Это… Это же невероятно!

Яга тихо посмеивалась, глядя на меня. Когда я заметила яблочный сад посреди леса, то принялась снижаться: направила метлу вниз. Ступа дернулась резче, чем я хотела.

— Не так быстро! Плавнее, — тоном опытного инструктора по вождению произнесла Баба Яга.

Я только пару месяцев как закончила обучение в автошколе и получила водительское удостоверение со второго раза. Тот еще квест — сдать экзамены в ГАИ. Поэтому сейчас я примерно чувствовала габариты ступы. Но одно дело — сидеть за рулем машины, где под ногами — асфальт. И совсем другое — лететь, зная, что вокруг только воздушные потоки. Но летать оказалось гораздо круче! У меня как будто второе дыхание открылось. Всю жизнь думала, что боюсь высоты, а когда смогла покорить воздушную стихию, мне это даже понравилось!

С видом полководца, только что одержавшего победу над превосходящим численностью врагом я аккуратно приближала нас к поляне. Приземление получилось не самым мягким. Нас все же немного тряхнуло. Однако ведьма осталась мною довольна.

— Немного практики — и все будет отлично, — похлопала она меня по плечу и выбралась на землю.

Нас встречала ликующая толпа в количестве двух птиц. На разные голоса они приветствовали меня, словно я и вправду вернулась с битвы. Что ж, возможно, так оно и было? Говорят же, что труднее всего победить себя и свои страхи. Сегодня я избавилась от одного из них.

Ну, теперь быстро доберусь до этого Кащея! Перед глазами так и стояли рисунки из детских книг, на которых это всегда страшный худой старик — кожа да кости. Внутренне содрогнулась и посочувствовала Василисе. А может, никто ее и не похищал? Может, она сама сбежала?..

***

Этими предположениями я поспешила поделиться с Ягой. Вопреки моим ожиданиям, она не отмахнулась от этой мысли, а задумчиво уставилась вдаль.

— Кто ж знает, Ярослава, что в головушке у царской дочки творится? Вот ты это и выяснишь. Отправляйся к Кащею да поговори с ним, пускай расскажет все, как было. С самого начала! А от его слов и плясать будешь. Гаврюша уже ему и вестника вперед тебя отправил, чтобы Кащей глупостей не натворил, пока ты не явишься.

— Не хочу показаться грубой, но одно дело, если бы там появились вы, здесь вас все уважают, а другое — какая-то пигалица светлоголовая.

Яга засмеялась и хлопнула себя по лбу.

— Хорошо, что напомнила! Чуть не забыла!

Она сняла с шеи кулон в виде такого же полумесяца рожками вверх на кожаной веревочке и передала его мне.

— Всякому, кто сомневаться в тебе осмелится, амулет мой покажешь. Это мой личный знак Стража и Хранителя порядка в Тридевятом царстве. Всем говори, что… — она задумалась ненадолго, — что внучка ты моя, никто перечить тебе не вздумает.

Я приняла вещь, и сразу стало как-то спокойнее. Раз Яга так говорит, значит, так и будет. Не станет старая ведьма меня обманывать, не в ее это интересах.

— Ну, почти все готово к отбытию!

Сзади раздалось неловкое покашливание, назовем это так, хотя звук скорее походил на кудахтанье. Неудивительно, ведь к нам подошла Ряба.

— Яська, а Яська… — она заглянула мне в глаза. — А возьми меня с собой! Всю жизнь мечтала попутешествовать! Хоть на старости лет царство наше посмотрю!

Я-то и не против, вдвоем все веселее. Но не успела и слова сказать, как Яга нахмурилась и, закусив нижнюю губу, потопала носком лаптя.

— Молодец, Ряба. И как я сразу не подумала? Не дело Стражу без помощника путешествовать.

— О чем это вы? — в ответ нахмурилась уже я.

А курица от слов бабы Яги чуть ли не в ладони захлопала. Уверена, так бы и случилось, если бы они у нее были.

— Я стану Ясиным фамильяром? Да?! Ядвига Никитична, правда?!

Она бегала вокруг нас так быстро, что у меня даже голова закружилась.

— Эй, Рябушка, полегче, — я хотела сразу расставить все по местам. — Я ведь здесь ненадолго. Не радуйся так.

— Заключим временный договор, — серьезно произнесла Яга. Какое у тебя родовое имя?

Я сначала беспомощно хлопнула ресницами, а потом до меня дошло, что, скорее всего, она имеет в виду фамилию.

— Лебедева, — все равно не слишком уверенно ответила я.

Баба Яга щелкнула пальцами. В ее руке тут же появился берестяный чуть закрученный лист. Она расправила его и подала мне.

— Вот.

Написано все было сплошным текстом, без разделения на слова и знаки препинания. Некоторые символы я и вовсе не узнала, но в целом, напрягая мозги, все же смогла разобрать написанное. Принялась читать вслух, чтобы и курица слышала.

— Сей договор заключен между девицей, именуемой Ярославою Лебедевой, и курицей, именуемой Рябою, — выразительно посмотрела на птицу, та кивнула, подтверждая верность этих слов. — Вторая поступает во временное услужение первой в качестве фамильяра до тех пор, пока не будет найдена ее царское высочество Василиса Прекрасная. Ярослава обязуется заботиться о своем фамильяре, Ряба обязуется помогать хозяйке во всем, в чем потребуется ее помощь. Вроде все, — закончила я, обошлось без мелкого шрифта. Я надеялась, что и подвоха никакого этот странный контракт не предусматривает.

— Я согласная! — Ряба подпрыгнула от радости. — Как подписать?

Баба Яга выразительно посмотрела на лужу под ногами. Курица все поняла, опустила лапу в самую грязь и поставила «автограф» внизу бересты. Я пожала плечами и тоже, обмакнув палец в грязь, оставила отпечаток. В тот же миг свиток вспыхнул и пропал.

Интересные у них тут порядки. Но, как говорится, в чужой монастырь со своим уставом не лезут.

— Теперь мы готовы отправляться! — улыбнулась я.

— Обожди-ка! — бросила Яга и ушла в избу.

Мы с напарницей птицей удивленно переглянулись.

— Вот, возьми, — снова подошла к нам старая ведьма.

Она протягивала мне небольшую салфетку из ткани.

— Эм-м… спасибо, — неуверенно сказала я, принимая ее, не совсем понимая, зачем это мне. Хотя салфеткой можно руки вытирать.

— Это — младшая сестра скатерти-самобранки, расстелешь ее на пенек — получишь пирожок, — снизошла до объяснений Яга.

Ладно, беру свои слова о вытирании рук обратно. Это действительно полезная вещь.

Я аккуратно сложила вещи в рюкзак, закинула его в ступу и уже собиралась сама туда залезть, когда Яга снова меня окликнула.

— Что? — обернулась я.

— Наряд на тебе уж больно своеобразный, — почесала старуха макушку. — Не ходят у нас девицы в мужских штанах.

— Так это не мужские, — возмутилась я. — Обычные женские спортивные брюки.

Яга нахмурилась и покачала головой, а потом снова скрылась в хате, чтобы через полминуты вынести мне белое льняное платье с поясом, расшитым красными узорами, и широкими рукавами до локтей.

— Вот, надень-ка.

Я недовольно на нее покосилась. Ну уж нет! В таком длинном платье по лесу шастать? Да и не привыкла я к такой одежде. Вообще юбки не слишком-то приветствую.

— Иль хочешь, чтобы тебя первые попавшиеся селяне вилами закололи? — Яга подняла одну бровь.

— В смысле — вилами? — растерялась я. — А как же то, что на мне ваш талисман? Вас же тут все уважают.

— Да, но я-то в штанах не хожу.

Что за странная логика? С ней я даже поспорить не могла, потому что не понимала ее. Что ж, платье, так платье.

Быстро переоделась от греха подальше. Да и жарко сегодня что-то стало, полуденное солнышко припекало не на шутку. В платье все же прохладнее. Штаны я все же сложила и тоже спрятала в рюкзак.

— Ну, хоть кроссовки оставить можно? — застонала я, указывая на обувь, когда старуха подала мне пару лаптей.

— Ладно, оставляй свои эти... как бишь?..

— Кроссовки.

— Да, да. Под платьем все равно не видно.

Когда я залезла в ступу, а Ряба вспорхнула ко мне на руки, Яга осенила меня каким-то знаком на прощание. Надеюсь, таким образом пожелала удачи, хотя уточнять я не решилась.

— Кр-р-расавица, — заключил Гаврюша, глядя на меня с хозяйского плеча.

— Ты, как всегда, прав, — легонько похлопала Яга его по когтистой лапе и, мне даже показалось, смахнула со щеки слезу.

— Удачи, Ярославушка! — улыбнулась старуха совсем по-матерински.

Вот, это уже точно ни с чем не спутаешь. Так сразу и сказала бы!

— Спасибо! — крикнула я, уже поднимая ступу в воздух.

Что ж! Быстренько опросить Кащея, найти его невесту, отвоевать ее у вредного змея Горыныча, а потом вернуться и успеть к началу интернатуры? Где наша не пропадала!

Глава 4

Летели мы невысоко, чуть выше деревьев, хотя у меня и от этого захватывало дух. Страха больше не осталось. Всю сознательную жизнь я избегала высоты в любых ее проявлениях, а колесо обозрения вообще вызывало во мне тихий ужас. Когда-то бывший парень хотел затащить меня на сей аттракцион, но получил лишь внезапную для него истерику от меня и бегство со свидания. Сам виноват! Видел же, что я боюсь. Даже не так: я пребывала в панике. Но сейчас все как рукой сняло. Я искренне наслаждалась полетом! Может, дело в том, что я полностью управляла ситуацией? Ступа подчинялась, казалось, даже не движению рук с помелом, а моим мыслям. Я почти сразу поняла, как ускорить или замедлить ход. Хотя иногда еще не угадывала с воздушными ямами, в которые мы периодически проваливались. Но испугалась я только в первый раз, а потом поняла, что ступа не собирается нас убивать, напротив, отлично справляется со своей задачей. И расслабилась.

Ряба сначала тихо сидела на дне нашего транспорта, потом стала копошиться, то и дело трогать меня лапой и спрашивать:

— Ну, что там, Ясь, а? Красиво, да?

Сперва я лишь поддакивала, потому что погрузилась в мысли, но курица и не думала отставать.

— А что ты видишь, Ясь?

— Лес.

— А поле далеко?

— Еще далеко.

— А речка?

— И речка далеко пока.

— Но красиво?

— Но красиво.

Ряба снова тронула меня за ногу.

— А мне б хоть одним глазком взглянуть!

— Ряб, я еще не настолько хорошо управляю помелом, чтобы и тебя в руках держать.

— А я к тебе на плечо сяду!

— Ну, забирайся!

Мы на несколько секунд зависли в воздухе, пока я помогала птице залезть на себя.

— Красота-то какая! — взвыла от восторга она. — Никогда так высоко не летала!

— Ну вот, сбылась мечта одной умной птички, — улыбнулась я.

— Ты настоящая волшебница, Ясенька! — нежно курлыкнула та прямо мне в ухо и принялась с удовольствием оглядываться.

Летели мы довольно долго. Телефон разрядился, его я даже с собой не брала, все равно приду к Яге перед возвращением домой. Так что точного времени посмотреть я возможности не имела, однако солнышко уже хорошо припекало голову. По ощущениям было около полудня или чуть позже.

— А не пора ли нам подкрепиться? — спросила курица так, что я даже покосилась не нее: не сидит ли у меня на плече небезызвестный медвежонок, вместо птицы? Но Ряба никуда не делась.

— Можно, — легко согласилась я, стоять несколько часов без возможности размять ноги оказалось довольно утомительно с непривычки. Понятно, почему Ядвига Никитична так не желала сама отправляться в путешествие. К сожалению, сидячих мест здесь не предполагалось. Надо бы посоветовать старухе доработать модель.

Мы аккуратно спустились на поляну. На деревянных непослушных ногах я вылезла из своего транспорта, на своей шкуре прочувствовав, почему в некоторых сказках Бабу Ягу наделяют костяной ногой. У Ядвиги ноги были вроде как самыми обыкновенными, но попробуй вот так полдня простоять в одном положении!

Мы расположились прямо на мягкой зеленой травке, и я расправила мини-скатерть-самобранку. Уже знала: стоит лишь пожелать что-то, как блюдо появится. Хозяйка сей занятной вещицы что-то говорила о пирогах. Что ж, с них и начнем! Только я подумала о свежих вкусных пирогах с разными начинками, как те сразу же и появились на салфетке. Даже нож для удобства материализовался. Как удобно однако!

Голодная птица тут же стащила себе один пирожок и принялась его клевать. Я тоже решила не отставать от нее, с удовольствием жевала тот, который попался с капустой. Тут же образовался глиняный кувшин. Напитки я не заказывала, как-то не подумала об этом, но внутри находился холодный до ломоты в зубах и кислый клюквенный морс — то, что нужно в такой погожий и жаркий денек.

Я искренне наслаждалась пением птиц и стрекотанием кузнечиков, опершись о тяжелую ступу спиной. Лениво пожевывала травинку и думала о том, что попасть сюда не так и плохо в конце концов. Уже давно я не находилась в состоянии такого покоя. Дома — постоянная учеба, которая ближе к сессии перерастала в сплошную зубрежу. Студент-медик должен знать много. Иногда казалось, слишком много, чтобы впихнуть все это в одну голову. Как же хорошо, что теперь можно расслабиться!

Огорчало только то, что родители волноваться будут. Я никогда надолго не пропадала из их поля зрения, раз в несколько дней обязательно созванивалась с мамой, несмотря на то, что училась в другом городе. Что ж, я наделась за пару дней найти эту пропавшую невесту и вернуться. Может, мама даже ничего и не заметит.

Главное тут навести порядок. Не дело это, чтобы в сказочном царстве девушки пропадали. Хотя поглядим еще на жениха. Если он и вправду такой, как его рисуют, то, пожалуй, я эту Василису даже искать не буду. Ну, кому хочется жить рядом с костлявым жадным стариканом даже без надежды на то, что он скоро окочурится и отправится в лучший мир? Кащей-то бессмертный. И что-то очень я сомневалась, что царевну по доброй воле замуж отдавали.

***

— Ох, накормила! — курица наклевалась так, что теперь едва могла стоять на ногах. Она привалилась к моему боку и по-кошачьи положила мне на колени голову. Ничего себе птичка!

— Давно я таких вкусных пирогов не едала!

— Будешь себя хорошо вести, еще что-то вкусное придумаю, — пошутила я, поглаживая Рябу по холке.

— Да, ты не только волшебница, но и на выдумки мастерица, — лениво протянула птица.

— Скажешь тоже, — отмахнулась я. — Ну какая из меня волшебница? Я до вчерашнего дня даже не думала, что Тридевятое царство существует на самом деле. А в моем мире никакого волшебства и в помине нет, — на этих словах я мимо воли вздохнула. Кажется, когда я вернусь домой, буду скучать по этому месту.

— Самая настоящая, — Ряба села и внимательно посмотрела на меня. — Или ты думаешь, скатерть-самобранка сама еду готовит, а ступа — летает?

— Ну да, это ведь волшебные предметы, почему бы им не делать это самим?

Курица громко раскудахталась, звук чем-то отдаленно напоминал смех.

— Не смеши мои перышки, Яська, это хоть и мощные артефакты, а в руках простого человека скатерть будет лишь куском ткани, а ступа — ну, она и есть ступа, да только никуда не полетит.

От этих слов я зависла и нахмурилась.

— Не совсем понимаю, к чему ты сейчас ведешь.

— К тому, что ты, Ярослава, самая что ни на есть колдунья. Волшебница. Ведьма. Как хошь себя величай.

Тут уж я не сдержала смех.

— Ну, хорошо, и почему же до этого дня я о своем колдунстве даже не подозревала? — прищурилась я, глядя на солнышко, которое то пряталось за пузатые ослепительно-белые облака, то снова являлось взору.

Курица долго ничего не отвечала, а потом все же выдала:

— Помнишь, что сказала Ядвига Никитична, когда ей пришло пророчество?

— Да уж как забыть? Жутковатое зрелище.

— Ну, так вот, ты должна узнать о себе нечто новое.

— Да уж, новее не придумаешь, — я покрутила в руках травинку и выкинула ее. — Поднимайся, хватит лениться, нам еще лететь далеко.

Я вытащила из рюкзака карту и сверилась с ней. Выходило, что мы двигаемся в нужном направлении. Полпути уже миновали.

— Если и дальше так пойдет, то к закату будем на месте, — примерно оценила я оставшийся путь.

— Хорошо бы, — заметила Ряба, — не люблю темноту, я ничего не вижу, а от этого кажется, что все вокруг пытаются меня съесть.

— Ну вы и мнительная, гражданочка, — рассмеялась я, закинув курицу в ступу. Сама она сейчас ни за что туда не забралась бы, слишком много съела.

— Чегой-то ты сейчас произнесла? — не поняла кура.

— Не бери в голову, — я собрала вещи в рюкзак и сама влезла в ступу, надо признать, и мне это далось с трудом. Вкусные пирожки были. Да. Если так и дальше пойдет, домой я вернусь колобком.

— Кстати, давно хотела тебя спросить, а чего это ты так странно с Ядвигой Никитичной говорила?

— Как — странно? — не поняла я, направляя ступу вверх.

— Ну, так, будто она не одна, а ее несколько. А теперь и мне так сказала.

Я сперва застыла, не поняв, о чем она толкует.

— А-а-а! — стукнула себя по лбу рукой так, что ступа накренилась. Курица испуганно закудахтала, я поспешно вернула транспорт на нужный курс.

— Прости, я все время забываю, что помело — это руль, и с ним нужно быть очень аккуратной. Ты о том, что я тебя на вы назвала?

— Ну да, — недовольно пробурчал мой временный фамильяр. — Я-то ведь тут одна.

Пришлось прочитать птице небольшую лекцию о правилах хорошего тона в моем мире. Она лишь удивленно кудахтала.

— Но ты-то сейчас здесь, а мы существа простые, так не говорим. Так что не пугай людей, говори нормально, неровен час какой селялнин подумает, что ты еще кого-то рядом с ним видишь, да на вилы насадит. Народ здесь простой, разбираться долго не будет.

Да что ж они все про вилы-то заладили? Я покосилась на Рябу, пытаясь сообразить, серьезно ли она говорит. Но решила ничего не отвечать. Буду думать, что это шутка такая. Курица — птица юморная, ага.

***

— Раз, два, три, полет нормальный, — сама себе под нос сказала я, когда солнце уже стало клониться к горизонту, потому что Ряба, которая сначала активно вертела головой, чтобы не упустить из виду местные красоты, теперь клевала носом. Кажется, курица меня даже не услышала. Она прочно обосновалась на моем плече. Сказать по правде, мне даже нравилось такое соседство. Ее перья были необычайно мягкие на ощупь и приятно щекотали шею.

Вдалеке я уже различала острые пики башен замка. Сверилась с картой и убедилась, что это именно то, что нам нужно. Жилище Кащея. Волнительно как-то. Как нас примет хозяин? Что ему говорить-то? Будущий врач такой из себя следователь. Но раз уж назвалась груздем… Эх! Была не была!

Мы летели почти без остановок. Только два раза спускались на несколько минут ноги размять да попить, а потом снова — в путь.

А воздух на закате здесь особенно прекрасный. Даже на такой высоте — тягучий, насыщенный сладкими ароматами трав и деревьев. Мы все так же пролетали над зеленым лесным ковром. Да, растительности здесь явно больше, чем в моем мире.

В носу защекотало. Я подергала им, чтобы убрать зуд, но это не помогло. Из меня вырвался громкий чих. Ряба, не ожидавшая такого подвоха, подхватилась с испуганным кудахтаньем, не удержала равновесие и свалилась за борт! Вот тебе и ступа волшебная! Вот тебе и не допустит вывалиться! Ну, Яга! Или это только пилота касается?

Ряба беспомощно трепыхала крыльями, пытаясь поймать восходящие потоки воздуха. Вообще-то в первую секунду я даже не поняла, что произошло. Только услышала немного испуганный, но все же восторженный крик:

— Яся! Я лечу! Я лечу-у-у!!!

М-да, не зря же говорят, что курица не птица. Не всем поддается воздушная стихия. Летела Ряба вниз. Не камнем, конечно, но планировать, как ласточке, у нее явно не получалось. Я резко направила ступу за ней, вопившая курица быстро затерялась в кронах деревьев. Вот и пойми: она затормозила где-то на ветках или уже приземлилась?

— Ряба! — закричала я, когда она исчезла из поля моего зрения. — Ряба! Ау!

Курица молчала. Меня даже замутило. Неужто разбилась? А может, лежит где-то с поломанным крылышком или лапкой и от боли сказать ничего не может. Зачем же я разрешила ей спать у себя на плече? Нужно было на дно ступы посадить. Вот же безмозглая… курица! Нет, не буду так теперь говорить даже мысленно. Ряба многим даст фору. Она прекрасная и очень проницательная собеседница. А я ее не уберегла!

В расстроенных чувствах приземлилась на маленькую полянку, как только нашла место для ступы. Я поминутно вопила имя своего фамильяра, но тщетно. Все осложнялось еще и тем, что если наверху солнце еще освещало последними закатными лучами небо, то здесь, среди деревьев, уже вовсю царили сумерки. Рябушка же боится темноты! Ах, я зараза!

Схватила на плечи рюкзак, взяла с собой метлу, чтобы никто транспорт в мое отсутствие не угнал, и пошла в том направлении, куда, по моим подсчетам, должна была спикировать птица. Как же я надеялась, что с ней все в порядке! В конце концов, сильно пострадать она точно не могла, крылья же имеет, а значит, они смягчат падение. Я пыталась успокоить себя, но паника медленно брала свое. Становилось все темнее, а под ногами стало хлюпать. Кажется, я зашла в болото! Не ровен час, еще утону здесь. Мамочки, кажется, я поспешила с радужными выводами о Тридевятом царстве. Может, мне пока, конечно, и добрые персонажи встречались, но вот болото — место весьма и весьма опасное. Нужно возвращаться.

И тут я увидела вдалеке огонек. Обрадовалась! Значит, там кто-то есть! Поспешила на него, на всякий случай прощупывая почву древком метлы перед каждым шагом. Очень уж не хотелось провалиться в трясину. Может, это Ряба? Она умная, могла и знак подать.

Только вот огонек не приближался, а как будто прятался от меня: то исчезнет, то снова покажется. Я прибавила шагу, но все равно никак не могла его догнать.

Снова позвала курицу. Где-то вдалеке крикнула какая-то ночная птица, но это явно была не Ряба. Я уже почти отчаялась, потому что кроссовки с громким чавканьем погружались с каждым шагом все глубже. Нет, так дело не пойдет, нужно поворачивать. И только я сделала два шага назад, как поняла, что слышу кудахтанье. Тихое, сдавленное, словно курицу кто-то душил.

— Ряба! — не своим голосом заорала я.

— Яся! — отчетливо донеслось до меня совсем недалеко, а потом только булькающий звук. — Яся!

— Ряба, я иду!

Да она же в самую топь угодила! Я уже еле вытаскивала ноги, которые с каждым шагом увязали все глубже. Пришлось снять рюкзак и повесить его на ветке. Двигаться стало чуть легче.

— Яся-я-я… — услышала я в трех шагах и увидела, как сбоку пошли пузырьки.

Ряба снова вынырнула, я заметила ее хохолок. Курочка схватила воздух и опять ушла в болото. Я протянула руку.

— Хватайся! Ну же! — пальцами нащупала скользкие сейчас перья, сама схватила курицу, кажется, за короткий хвост и что было силы дернула. Тоже мне, репка нашлась!

Но только мой фамильяр оказался на свободе, как следом из трясины показались какие-то ветки. Хотя нет, стоп, стоп, стоп! Это вовсе никакие не ветки, а тонкие длинные пальцы с огромными когтями! Я попятилась, одной рукой прижимая к себе трясущуюся всем телом курицу, а другой крепко удерживая метлу.

Между тем за руками возникла голова с длинными волосами. Или это на ней нависли водоросли? В сгущающихся сумерках я не могла разобрать. Однако силуэт очень напоминал человеческий. Разве что был какой-то очень тоненький. Нет, однозначно не человек. Люди ночью в болотах не купаются. Пока я пыталась отступать, мозг перебирал все известные мне варианты нечисти из сказок. По всему выходило, что это кикимора. Она же и огоньки умеет путникам показывать, сбивая тех с пути и уводя в самые гиблые места.

Чудовище завопило. От этого звука я вся застыла. И это стало ошибкой. За те несколько мгновений, которые я находилась без движения, ноги еще сильнее увязли в жидкой почве. Не смогла их вытащить. Кикимора тем временем не спеша приближалась.

Однако сдаваться я не собиралась. Умирать — так с песней!

— Ряба, держи-и-ись! — скомандовала я не своим голосом.

Птица судорожно вцепилась в мое платье когтями. Тогда я отпустила ее и уже двумя руками перехватила метлу. Крепкое и увесистое древко, возможно, из дуба, опустилось на голову кикиморы. Та снова страшным голосом заверещала и хотела отступить, но метла оказалась длинной. Я удобнее перехватила ее и несколько раз ударила наотмашь, сама визжа не хуже нечисти, так бить получалось эффектнее и мощнее. Могу поклясться, что видела, как от прутиков летят голубые искры при соприкосновении с моим врагом!

Кикимора не переставая вопила, но не могла сдвинуться с места. Даже не знаю почему. Неужели я ее смогла как-то обездвижить? Воодушевившись этим, принялась лупить в несколько раз сильнее, с каждым движением сама все глубже уходя в болото. Оно обхватывало уже бедра. Вот же черт! Но в тот момент мне было все равно. Я лишь хотела избавиться от монстра, пытавшегося утопить мою подругу! В какой-то из ударов, которым я уже потеряла счет, древко жалобно хрустнуло, не выдержало напора и треснуло. Метла сломалась пополам.

В этот самый момент сзади меня раздался строгий голос, перекрыв наши с кикиморой крики:

— Что здесь происходит?

***

Все участники драки замерли. Мы с монстром резко замолчали. Воцарилась мертвая тишина, которую нарушало лишь мое тяжелое дыхание.

— Батька, она меня волшебной метлой чуть насмерть не забила! — совершенно девичьим и очень обиженным голосом пожаловалась кикимора кому-то.

Зажегся огонек. Я попыталась обернуться, но уж больно не хотелось отворачиваться от нечисти. Хотя если тот, кто стоит у меня за спиной, — отец этой русалки недоделанной, то разве он не должен быть еще страшнее? В некотором замешательстве, что же делать дальше, я оглядела свою врагиню. В свете огонька это была худая и костлявая девушка с угловатыми чертами черта, острыми скулами, огромными глазами, длинным носом и темно-зелеными, почти черными, волосами. Кожа ее тоже выглядела слегка зеленоватой.

Она с обидой и возмущением смотрела на того, кто находился у меня за спиной. Все же нашла в себе силы повернуть корпус к ее «батьке». Там стоял невысокий мужичок в каком-то невнятного цвета длинном балахоне с капюшоном, накинутым на голову, отчего рассмотреть его подробнее не выходило. Заметила лишь его глаза: внимательные, колючие. Он впился в меня взглядом, оглядев с головы до талии. Потому что все остальное тело, пока мы тут застыли, медленно погружалось в тягучее болото.

— А ну-ка, прекрати безобразничать! — мужичок перевел взгляд на кикимору. — Не видишь что ли знак на груди? Страж это!

Он подошел ко мне, легко ступая по зыбкой почве, совсем не проваливаясь, и протянул ладонь. Не говоря ни слова, я подала ему руку. Один рывок — и я оказалась на суше, сразу же почувствовав под ногами твердую землю. Только теперь я смогла отдышаться, схватившись за амулет бабы Яги. Кажется, лишь благодаря этой вещице меня сейчас не собираются больше трогать.

— Прости мою дочь, — мужичок склонился почти до земли и тут же выпрямился. — Озорница она страшная.

— С последним точно согласна, — мимо воли вырвалось у меня.

При этом кикимора кинула на меня уничтожающий взгляд, но промолчала.

— Я — леший Жизномир, хозяин здешний, — представился мужичок и скинул с головы капюшон, явив мне длинные седые кудри. Он улыбался. — А ты, стало быть… — кажется, он специально сделал паузу, чтобы и я поведала о себе.

— Ярослава, — кивнула, поглаживая застывшую на моей груди курицу. — А это Ряба, фамильяр мой.

— Ты дочь Ядвиги что ль? — выпучил глаза леший. — Вернулась?!

О чем это он? Но лучше придерживаться легенды.

— Внучка, — соврала я, как наказывала Яга.

— А я сразу понял, что родня, — заулыбался хозяин леса. — Уж больно на Ядвигу в молодости похожа, ну прямо одно лицо!

Я мысленно отмахнулась от этого высказывания. Какая родня? Я эту Бабу Ягу в первый раз в жизни видела! Но возражать не решилась, пускай думает, что хочет.

— Я тут выполняю важное поручение. Царевна Василиса пропала, мне доверено ее отыскать. А твоя… эм-м-м… дочь мешает выполнению задания государственной важности! — выпалила я, мимо воли выпятив грудь, показывая, что не лыком шита. — Из-за нее волшебный инструмент сломала! Как я теперь ступой управлять буду? А мне к Кащею в замок очень надо.

Леший зацокал языком, снова сверкнув глазами в сторону кикиморы.

— Прости нас, Ярослава. За это Отрада тебя из леса коротким путем выведет да в задании твоем важном поможет! — сказал он тоном, не терпящим возражений.

Это она-то Отрада?! Нет, ей больше Злоба или Тоска подойдет!

— Но батька! — все же попыталась взбрыкнуть строптивая кикимора.

— Не батькай мне тут! Развела в лесу болото, так отвечай за свои поступки! Мне твое баловство уже вот где! — он провел ребром ладони по шее.

Зеленокожая дева тут же опустила голову, показывая отцу покорность, только лишь горестно вздохнула.

— И пока Василису Прекрасную не найдешь, домой не возвращайся!

Тут уж пришлось вздыхать мне. Может, Жизномир и хочет наказать дочь, но мне такие помощницы не нужны. Ладно, пускай из леса только выведет, а там я от ее общества уж как-нибудь избавлюсь. Главное, чтобы без папочки рядом эта зеленокожая снова не взбесилась.

— Ярослава, до замка Кащея отсель не больше десяти верст. Ступу свою здесь оставь, я за ней пригляжу, а сам пока тебе новое помело сооружу, еще лучше прежнего!

— А нельзя ли его сразу… Ну, соорудить, да я по воздуху доберусь? Так всяко быстрее.

Ох, что с речью-то моей творится? Я незаметно для себя стала подстраиваться манерой говорить к местным.

— Э, нет, — возразил леший. — Такие важные волшебные предметы наспех не создаются. Не каждое дерево подойдет для этого. К тому же оно должно добровольно отдать часть себя, так что время надобно мне. Но пока вы с Отрадою царевну разыщете, я управлюсь.

Мы с кикиморой синхронно вздохнули и злобно друг на друга посмотрели. Да уж. Веселенькое предстоит путешествие!

— Но утро вечера мудренее, — мягко сказал лесной хозяин. — Давайте отдохнем, а завтра пораньше отправитесь.

***

Отдыхать нас с Рябой Жизномир отвел в небольшую хижинку в лесу. Никаких куриных лап и тому подобных проявлений чего-то необычного. Обычный домик. При том создалось впечатление, что здесь никто не живет. Печь не топлена, хозяйских вещей я не заметила. И действительно, это оказался гостевой домик.

Я была рада, что могу вытянуться на мягкой перине, перед этим отведав еще пирогов. Да-да, Яга предупреждала, что походная версия самобранки выдает именно их, но я думала, старуха упомянула их образно, но нет. Пришлось выкручиваться и выдумывать начинки посложнее, ведь уж на них самобранка не скупилась. Особенно удались те, которые с клубничным вареньем, его я обожаю в любо виде. А уж с травяным чаем, который заварил нам хозяин леса перед тем, как оставить нас с курицей вдвоем в домике, — за уши не оторвать.

Ряба все это время была молчалива донельзя. Даже скорее пребывала в каком-то ступоре. Но постепенно птичка ожила.

А утром и вовсе разбудила меня, запрыгнув на грудь. Я еще не до конца отошла от пробуждения с вороном на грудной клетке, целящимся, как мне показалось, в глаз, а потому со сна заорала. Криком Рябу отбросило к противоположной стене. Нет, нет, никакого волшебства, просто курица сама испугалась. Да, после такого «доброго утречка» можно и заикой остаться.

— Могу я тебя попросить больше так не делать? Не надо запрыгивать на меня, когда я сплю, — недовольно пробурчала.

Ряба выглядела слегка обескураженной, но согласилась впредь будить меня исключительно нежно и бережно.

Только мы позавтракали, как на порог явился леший. Сегодня он выглядел совершенно иначе. Статный мужчина, даже можно сказать — великан, с роскошными длинными каштановыми локонами до лопаток. И все же я поняла, что это именно наш хозяин. Чем-то от него веяло таким… Даже не могла сказать, чем именно, но сразу его узнала.

Под его наставления мы вышли из хатки. Рядом уже стояла кикимора. Она выглядела так же, как и ночью, разве что платье на ней было сухое и чистое. Уж не знаю, какое она надевала вчера, но, ползая по лесным топям, вряд ли можно остаться опрятной. Я растерянно взглянула на свою одежду, ожидая увидеть бурые разводы на льняной юбке, но она тоже оказалась белоснежной. Чудеса да и только! Когда Отрада взглянула на меня, я невольно сделала шаг назад. В темноте я этого не видела, но теперь ее огромные глаза буквально искрились зеленью. Как будто она могла бы ими освещать путь в темноте. Кто знает, может, огоньки на болотах — это и есть ее глаза? При условии, если она может включать и отключать свои «фары», потому что вчера, когда я на нее смотрела вблизи, ничего такого не заметила.

— Отрада! — строго глянул леший на дочь. — Пожми руку Ярославе!

Она надула тонкие зеленоватые губы, но все же подошла ко мне ближе и протянула кисть.

Я недоверчиво глянула на великана, тот удовлетворенно кивнул, тогда я протянула ладонь в ответ. Ее прикосновение вышло прохладным. Интересно, она живая или мертвая? В любом случае хотелось тут же отдернуть кисть и вытереть ее о ткань платья. Но я с честью выдержала это испытание, как и зрительный контакт. Не отвернулась, пока Леший не нарушил несколько напряженное молчание.

— Ну, полно, теперь Отрада уж точно не сможет причинить тебе никакого вреда, вы скрепили узы дружбы.

— А что, могла?! — вырвалось у меня.

Я зло глянула на Жизномира. Ну, он дает! Отправлять со мной такую «помощницу»!

Хозяин леса лишь неопределенно качнул головой, подошел к кикиморе и, взяв ее за плечи, наклонился и поцеловал в лоб.

— Иди с миром, дочка. Но помни мой наказ!

Зеленая нечисть лишь смиренно кивнула и опустила глаза, но как только отец отвернулся, тут же недовольно закатила их.

Ряба вообще сторонилась нашей новой провожатой. Курица оказалась рада такому обществу еще меньше, чем я. Оно-то и понятно, это не меня вчера чуть не утопили. Хотя и я была близка к статусу жертвы.

Ох, и «весело» ж нам будет! Очень удивлюсь, если мы друг друга не поубиваем еще до выхода из леса.

***

Сначала шли в молчании. Ряба немного прогулялась самостоятельно и снова взгромоздилась мне на плечо, как попугай. Хорошо еще, что она несушка, а не бройлерная, иначе идти оказалось бы значительно тяжелее. Отрада двигалась чуть впереди, указывая путь. Перед ней как будто расступалась трава и корни деревьев, образовывая тропинку, хотя только что ее здесь не было. Но это происходило так незаметно, что я поняла это, только когда кикимора резко свернула. На том месте, где только что росли плохо проходимые низкие и густые колючие кустарники, образовался проход.

— Ого! — удивилась я. — Как ты это делаешь?

— Этот лес — мой дом, — не слишком дружелюбно откликнулась зеленокожая дева.

— А ты всегда в своем доме гостей топишь? — не удержалась от колкости я.

— Ой, да не утопила бы я ее! Так, поиграть хотела, твоя курица смешно кудахтала, — цокнула кикимора, отмахнувшись.

— Что-то я в этом сомневаюсь, — себе под нос пробурчала я. — Что случилось бы, если бы я пришла чуть позже?

Кикимора ничего не ответила. Мы продолжали путь. Ряба в присутствии лесной жительницы молчала и только тяжело вздыхала.

— Далеко еще? — поинтересовалась я примерно через час ходьбы, когда с непривычки у меня уже слегка заныли ноги.

Отрада пожала плечами и предположила:

— Кажись, полпути уже миновали. Еще пару верст, и лес закончится, а там и до замка Кащея рукой подать.

— Тш-ш-ш! — резко прервала я ее.

Кикимора злобно на меня зыркнула, но замолчала.

— Слышите? Вопит кто-то!

Все, включая Рябу, прислушались.

— Уж не медведь ли? — забеспокоилась курица.

— Не медведь, — нахмурилась нечисть. — Я каждого мишку в лесу по голосу узнаю.

— Кабан? — снова предположил мой фамильяр.

— Эти вообще таких звуков не издают, не зверь это.

— А кто тогда? — еще больше всполошилась птица.

Затем мы услышали глухие удары.

— Дерется кто-то? — внесла лепту я.

— Человек! — совсем по-змеиному прошипела кикимора и тут же сменила направление, быстрым шагом направившись в сторону звуков.

— Погоди! — тихо крикнула я ей вслед. — Вдруг это опасно?!

— Не дело в моем лесу драки устраивать! — кинула кикимора не останавливаясь.

Мне показалось, что это был камешек в мой огород. Но она же первая начала! Не стала бы топить мою курицу, не получила бы по зеленой роже метлой! И все же мне ничего не оставалось, как следовать за Отрадой. Хотя она мне и не нравилась вовсе, а идем вместе, значит, надо помочь. По крайней мере, убедиться, что все будет в порядке. С ней или с теми несчастными, которые попадутся на ее пути.

Когда я догнала кикимору, та застыла, чуть отодвинув в сторону кусты, чтобы разглядеть, что творится на небольшой поляне. Мы с Рябой пристроились рядом.

Там метался огромный детина явно больше двух метров ростом, с таким размахом плеч, что, пожалуй, в двери он проходил только боком. Рядом с ним стоял привязанный к дереву вороной конь таких же исполинских размеров. Я к такой лошадке близко не решилась бы подойти: как ударит копытом, так и ты свои в тот же миг отбросишь. Однако самое странное было то, что великан ни с кем не дрался. Вернее, яростно мычал, держась одной рукой за щеку, а другой, сжатой в кулак, так лупил по деревьям, что от тех во все стороны отлетали крупные куски коры. Мы постояли несколько минут, а бедняга так и носился по поляне, избивая ни в чем неповинные деревья. Мы с кикиморой недоуменно переглянулись, даже забыв о вражде.

И тут молодец отнял руку от лица, явив нашим взорам раздувшуюся щеку.

— Да у него же флюс! — догадалась я. — Вот и мечется от боли!

Что это такое, я знала не понаслышке. И, что самое важное для этого богатыря, точно знала, как избавить его от страданий.

Поднялась во весь рост и, раздвинув кусты, уверенно направилась на поляну. Ряба при этом закудахтала мне в самое ухо:

— Яська, ты куда! Стой, дурная, видишь, не дружит с головой он!

Глава 5

Я сняла курицу с плеча и аккуратно оставила в безопасном месте, с которого и не думала сдвинуться кикимора, а сама вышла к великану. Вспомнила сказки и как можно громче гаркнула, чтобы он точно меня заметил:

— Здравствуй, добрый молодец!

Он обернулся на меня и только лишь беспомощно замычал. Да, жалкое зрелище. Такой маленький зуб способен вывести из строя такого большого детинушку.

— Зуб, никак, беспокоит?

Он закивал, привалился к толстой сосне и беспомощно сполз по ней на землю. Я видела: он уже на грани того, чтобы биться головой о твердые предметы. В этом случае пострадало бы снова невинное дерево. Тверже вокруг ничего не наблюдалось.

— Открой рот, — подошла к больному и сказала это со всей строгостью, а потом добавила, чтобы он не смел ослушаться: — Врач я… Лекарь то есть. Или как тут у вас говорят?

Богатырь послушно раскрыл рот, по щеке его покатилась одинокая слеза. Бедняга. Да уж, коробило меня от того, что лезу в рот грязными руками да еще и без перчаток, но где их взять-то в этой сказочной глуши?

Ну да, все как я и думала. Десна раздулась от гноя. Находился бы он в нашем мире, такой зуб я непременно спасла бы, а так — только вырывать. Последнее я и поспешила сообщить бедняге. Тот радостно закивал. Кажется, готов был на все, лишь бы только избавиться от мук.

Теперь я задумалась. Инструментов-то у меня никаких с собой не имелось. Если только… Меня озарила внезапная мысль. Походная самобранка выдавала посуду и столовые приборы на то время, пока ею пользуешься, но как только салфетку складывали, волшебные ножи, стаканы и тарелки просто таяли в воздухе. Если скатерть может сделать нож, может быть, сотворит и щипцы?

Я не знала, как это все работает, да и не хотела разбираться, но быстро скинула с себя рюкзак и, покопавшись в нем, достала самобранку. Постаралась как можно четче представить тот инструмент, который мне сейчас требовался, и с замиранием сердца развернула салфетку. О чудо! Она меня поняла! На ней все же появился пирог, но рядом оказались такие нужные сейчас щипцы и глиняная бутыль. Я поднесла горлышко к носу, принюхалась и сморщилась. Не знаю, что это конкретно, но для дезинфекции явно подойдет. Налила жидкость из бутыли себе на руки, обработала инструмент, потом, подумав, протянула остатки пациенту, который только тихо стонал, кажется, ни на что другое сил у него больше не оставалось.

— Пей! — приказала ему.

Тот с готовностью сделал несколько больших глотков, закашлялся, но продолжил пить.

— Ну-ну, все, хватит, — я забрала сосуд. — Открывай!

Богатырь испуганно покосился на меня, но рот открыл и зажмурился. Над этим зубом пришлось немного попотеть, но спустя некоторое время я снова разрешила парню приложиться к бутыли.

— Все, самое страшное позади, сейчас боль начнет стихать.

Старалась вести себя как можно более уверенно, а у самой коленки так и тряслись. Я без сил привалилась к стволу рядом с богатырем. Это была моя первая самостоятельная операция. И, судя по тому, что молодец прекратил мычать от боли, справилась я с блеском. Да еще и в полевых условиях. Преподаватели мной гордились бы!

— Как звать-то тебя, горемыка? — устало спросила я.

— Добрыня, — пробасил пациент.

— Никитич? — помимо воли вырвалось у меня.

— А ты откуда знаешь?

— Ну, о силе твоей легенды ходят, — не соврала я. — А меня Ярославою кличут.

Да ешкин кот! Что ж я говорить так странно начала? И тут мы приходим к одному из неразрешимых философских вопросов: сознание определяет бытие или бытие — сознание. М-да, а даже ничего не пила. Однако.

— Спасибо тебе, Ярослава, за то, что спасла меня. За это я твой должник, проси, что хочешь!

Сперва пациент говорил не очень-то внятно, но постепенно отек спадал, и его речь прояснялась. Тут я поняла, что мои спутницы до сих пор прячутся.

— Эй, выходите! — крикнула я и тут же застыла с открытым ртом, потому что следом за семенящей из кустов курицей не вышла — выплыла девушка.

Юная, красивая, с волосами цвета угля и молочной кожей с чуть заметным розовым румянцем на гладких и щечках.

Лишь только большие зеленые глаза выдавали в ней ту самую нечисть, которая вчера нас с Рябой не утопила в болоте.

— А это кто?

Я посмотрела на Добрыню, он завороженно глядел на кикимору в человеческом обличье, кажется, даже забыв о боли.

— Сестрица я ее, Отрада, — нежно улыбнулась кикимора и опустила взор.

***

Я аж слюной подавилась. Пришлось откашляться. При этом Отрада смотрела на меня бесконечно честными и встревоженными глазами.

— Ну, не совсем сестрица, — наконец смогла говорить я. — Так, скорее знакомая.

— Лучшая подружка, — прямо на ходу торговалась кикимора, улыбаясь все с тем же невинным видом.

Я нервно засмеялась, но не успела ничего возразить, когда Добрыня прервал нашу странную беседу, будто вовсе и не заметил подвоха.

— А вы куда направляетесь, красны девицы?

При этом он продолжал так смотреть на кикимору, что та аж светилась от счастья. Вот уж не знаю, зачем ей этот богатырь. Неужто в болото хочет затащить да утопить, как нас с Рябой вчера? Развлечения у нее, видите ли, такие! Нет уж, не для того я тут с зубом богатырским сражение вела, чтобы теперь его самого со свету сжили. Пока могу, буду приглядывать за хитрой нечистью. По какой-то же причине она не захотела являть парню свой истинный вид. Хотя, надо признать, сейчас она выглядела куда симпатичнее.

Приглядевшись, я поняла, что не так уж она сейчас и отличается от себя настоящей. Черты лица менее острые да фигура чуть более округлая. Ну и кожа не зеленая. А в остальном все та же Отрада. На цвет волос я вообще внимания не обратила. Современного человека не удивишь сменой имиджа.

— Ядвигу Никитичну знаешь? — спросила я, поднявшись.

— А то как же? Кто ж ее не знает в Тридевятом царстве-то! — Добрыня так махнул огромными ручищами, что я еле успела отскочить. Кажется, антисептик оказался довольно крепким и слегка нарушил координацию моего пациента. Ничего, зато от боли уже отошел.

— Ну, так я по ее просьбе задание важное выполняю, — произнесла это и сама не поняла, как гордо выпятила грудь, но тут же согнулась почти пополам от того, что в бок мне уперся острый локоток кикиморы.

— Мы, мы задание выполняем, — нежно улыбнулась она Добрыне.

Что-то не замечала до этого я у Отрады рвения мне помочь. Не к добру это. Что-то замыслила, бестия.

Богатырь расплылся в ответной улыбке, вовсе не обратив внимания на мои страдания. Но потом все же искорка понимания зажглась в его чуть затуманенных глазах. Он перевел взгляд на меня, задержавшись на лунообразном медальоне, кивнул будто сам себе и прищурился на один глаз:

— А вы часом ли не пропавшую царевну разыскиваете?

Я округлила глаза. Не ожидала в столь дубоподобном теле обнаружить неплохие когнитивные способности. Иными словами, не все качки — дурачки, как оказывается.

— Ну, допустим, — решила не выкладывать сразу все карты на стол. — А ты зачем интересуешься?

— Так я это… По просьбе царя-батюшки на ее поиски отправился.

— Погоди-ка, царь ведь письмо бабе Яге… то есть… Ядвиге Никитичне отправил, чтобы она этим делом занялась, — теперь пришло время недоверчиво прищуриваться мне.

— Так помощников много не бывает. Мы все втроем выехали и стольного града на поиски, а потом на перекрестке-то и разъехались в разные стороны.

— Втроем? Кто еще был? — продолжила я допрос с пристрастием.

Впрочем, Добрыня и не собирался скрывать от закона в моем лице важную информацию.

— Илья Муромец и Алеша Попович, товарищи мои верные.

Ну, все по классике. Могла бы и сама догадаться. Пока обдумывала полученную информацию, кикимора уже устроилась рядом с молодцем на зеленой травке да отломила кусочек пирога, приговаривая нежным звонким голосом:

— Ну, значит, нам по пути!

Она томно улыбнулась и принялась отщипывать по маленькому кусочку сдобы, аккуратно отправляя их в рот.

Добрыня снова, как завороженный, на нее уставился. Она с ласковой улыбкой протянула и ему ломоть. Парень, не видя ничего вокруг, хотел взять его, но я вовремя это заметила и ударила того по руке. Он отдернул кисть и непонимающе на меня глянул.

— А тебе два часа есть нельзя еще, — строго сказала я.

— Чего? — не понял детинушка.

— Ну, в чем у вас тут время измеряют? — растерялась я.

— В лучинах, — тихонько тронула меня лапкой умная курица. — Они горят, а мы так время отслеживаем.

М-да, не очень-то мне эта информация помогла, учитывая, что я понятия не имела, как долго горит эта самая лучина.

— Ладно, в общем, пока погоди с едой.

— Это что же, курица говорящая? — внезапно вылупился на мой временный фамильяр Добрыня.

— Ну, есть такое, — улыбнулась я.

Оказывается, даже в сказочном царстве говорящие животные — редкость. Почему-то гордость взяла за мою Рябушку.

И когда это я стала считать ее своей?

Тряхнула головой и посмотрела на Отраду. Она, конечно, преследует какие-то свои цели, но мысль подала дельную: нам по пути. Однако сейчас богатырь был слегка не в том состоянии, чтобы продолжать путешествие.

— В таком случае предлагаю немного отдохнуть и отправиться к жениху пропавшей царевны всем вместе, — предложила я, снова усевшись на мягкий растительный ковер.

— А вы, стало быть, к Кащею идете? — зевнул Добрыня.

— К нему, к нему, — поддакнула Отрада.

— Он может дать нам важную информацию о том, где Василису искать, — добавила я.

Богатырь удовлетворенно кивнул.

— Тогда я с вами, только… — он снова зевнул. — Только вздремну чуток, если вы не против, больно зелье крепкое ты мне, Ярослава, дала.

Ладно, пускай поспит немного, мои ноги все равно еще не отдохнули после быстрой прогулки по неровностям лесной почвы.

Я уже устроилась удобнее, чтобы тоже прикорнуть чуток, но заметила, с каким блеском в глазах глянула на мирно сопящего богатыря кикимора, и решила все же не закрывать глаза. А ну как эта нечисть сожрет сначала его, потом меня, а Рябушкой закусит?

***

Сон богатырский был крепок, но не долог. Не прошло и часа по моим ощущениям, как он проснулся, потянулся и бодрячком вскочил. Ого, мне б такое здоровье!

Все время, пока он дрых, я тщательно стерегла покой нового попутчика от своей «лучшей подружки», которая только что не облизывалась при виде молодца. Ряба спокойно ходила по поляне и клевала травку, видно, птичьи инстинкты иногда брали свое. А сама Отрада плела венок из цветов, которые собрала на поляне, тихонько напевая себе под нос какую-то нежную мелодию.

Когда Добрыня принялся отвязывать своего богатырского коня, мы тоже поднялись. Кикимора водрузила себе на темные волосы разноцветный венок, который, надо признать, очень ей шел.

— Ну, девицы-красавицы, — гаркнул богатырь. — Кто верхом на моем верном скакуне поедет? Или обе сразу?

Я поспешила отказаться, потому что даже не представляла, как на такую глыбу забраться. А корячиться перед спутниками как-то не хотелось. Особенно перед противной Отрадой.

Кикимора, кстати, воспользовалась предложением. Подошла к лошади и похлопала пушистыми темными ресницами, глядя снизу вверх на парня.

— Но как же забраться на такого статного жеребца? — сделала она вид, будто не знает ответ на вопрос.

Добрыня подхватил кикимору за талию. Он с легкостью мог бы переломить ее, если бы захотел. Но он лишь аккуратно усадил ее в седло ногами на одну сторону.

Я так и представила, как Отрада шмякнется о землю почти с двухметровой высоты, и не смогла сдержать злорадную ухмылочку. Вообще-то я очень добрая и миролюбивая, но некоторые особы так и нарываются.

— Нам туда, — уверенно указала кикимора в нужную сторону.

Я, конечно, не думала, что она обманет, ей вроде как это ни к чему, леший-то строго-настрого наказал не возвращаться, пока Василису не найдем, но все же вытащила карту и сверилась с ней. Успокоив душеньку, спрятала пергамент в рюкзак, убрала туда же скатерть-самобранку и пошагала за своими спутниками.

Ряба тут же вскарабкалась мне на плечо. Кажется, это уже вошло у нее в привычку. Пользуется моей добротой. Вот же хитрая куриная морда!

Добрыня вел коня под уздцы, о чем-то негромко переговариваясь с кикиморой. Я то и дело слышала ее звонкий смех и каждый раз недовольно качала головой. Надо будет припереть ее к стенке и узнать, что это она так прицепилась к богатырю. Вылитая пиявка!

Вышли из леса довольно быстро, как и говорила моя зеленокожая «подруга». А дальше мы и сами все увидели замок, который стоял на невысоком холме чуть в отдалении от леса. Красивый. Огромный. Сказочный. Я смотрела на стены из черного камня, острые шпили башен, изящную архитектуру и не могла отвести взгляд. Кажется, ничего прекраснее в жизни не видела. Он выглядел, словно иллюстрация к сказке. Неужели кто-то и вправду может себе позволить жить в такой красоте? Замок так и манил меня к себе.

— Мрачноватенько, — пробурчала курица. — У меня мурашки от этого места, — тихо призналась она.

— У меня тоже мурашки, но только потому, что здесь невероятно прекрасно!

— Кажется, у нас разные понятия прекрасного, — недовольно заключила Ряба. — Ты посмотри на этот цвет! Он навевает тоску…

— Неправда, черный — очень благородный, — вступилась я за замок.

Вокруг холма был вырыт ров, через который перекинули мост. Когда мы к нему подошли, навстречу нашей разношерстной компании вышла стража. Я уже приготовилась долго объяснять, кто мы и почему пытаемся проникнуть к Кащею, но они, увидев знак на моей шее, без разговоров поклонились и разрешили нам войти в ворота.

У меня и вправду на руках встали дыбом волоски, когда я, задрав голову, смотрела на каменные шпили вблизи. Так они выглядели величественно! Даже забыла о том, что мне скоро предстоит встреча с хозяином этого нескромного жилища. Страшным, костлявым старым Кащеем, который наверняка где-то внутри сейчас чахнет над златом.

Так загляделась вверх, что не заметила какой-то булыжник под ногами и споткнулась. Ряба с кудахтаньем подлетела и приземлилась где-то несколькими шагами впереди. А я уже приготовилась к удару, но его не последовало. Меня кто-то подхватил у самой земли и аккуратно поднял на ноги.

— Аккуратнее.

Глава 6

На меня смотрели два внимательных глаза: один ярко-синий, а второй почти черный. В первую секунду сердце екнуло от неожиданности. Я, конечно, видела людей с гетерохромией, но с настолько ярко выраженной и так близко — никогда. Было очень странное ощущение, да и взгляд пробирал до мозга костей. Я невольно дернулась и отстранилась. Передо мной стоял молодой мужчина лет под тридцать или около того, большего я сказать о нем не смогла, потому что глаза слишком сильно отвлекали внимание на себя. Он словно состоял из одних теней: черный кафтан, черные обтягивающие брюки, черный плащ на плечах, с которым сливались идентичные по цвету длинные волосы. И не жарко ему так в разгар лета щеголять?!

Он выглядел настолько необычно, что я невольно оглянулась в поисках фотографа. Как будто он просто собрался на фотосессию в столь экстравагантном образе. Конечно же, фотографа рядом не оказалось, как и моих спутников. Куда это они все разом пропали?! Поняла, что пауза затянулась неприлично долго, а я продолжала пялиться на готичного незнакомца.

— Извините, — растерялась я и совсем забыла, что в Тридевятом царстве принято обращаться на ты. — Я пришла к Кащею по поручению Ядвиги Никитичны, не могли бы вы мне помочь?

— Да, конечно, — улыбнулся разноглазый. — Провожу вас в его кабинет.

— О, благодарю!

Я чуть от радости не запрыгала, что первая важная часть пути пройдена: сейчас я познакомлюсь с хозяином замка. В тот момент меня абсолютно не смутило, что и мой спаситель, совсем не удивившись, обратился ко мне на вы.

— Мои помощники куда-то подевались, нужно их найти! — я следовала за провожатым и продолжала крутить шеей по сторонам столь активно, что в ней что-то хрустнуло. Да уж, не зря говорят, что после двадцати лет человек начинает стареть. А мне-то уже на четыре больше.

— Не волнуйтесь, они уже внутри, — на ходу обернулся он, и я снова чуть вздрогнула из-за цвета его глаз.

Чтобы скрыть смущение, благодарно улыбнулась.

— Такой величественный замок! Никогда не видела красивее в своей жизни! — я так восхищенно продолжала рассматривать архитектуру, что в какой-то момент не заметила, как брюнет остановился, чтобы открыть дверь, и врезалась в его спину.

— Простите! — лицо как кипятком ошпарили. Два раза за пять минут такой конфуз! И все на его глазах. На его странных разноцветных глазах.

Черноволосый обернулся, он довольно улыбался. Ну, точно чеширский кот!

— Все в порядке, — открыл тяжелую дубовую дверь, обрамленную кованой рамой, и предложил мне войти первой.

Ого! Не знала, что у них здесь в ходу те же правила этикета, что и у нас.

— Замок и вправду красивый. Очень… поэтичный. И старый. Ему уже больше трехсот лет.

— Ничего себе!

Я поразилась не возрасту строения, а тому, что, по моему разумению, его хозяину должно быть не меньше. Он же явно его для себя построил. Бедная-бедная Василиса. Я все больше убеждалась в том, что искать ее — плохая идея. Кто захочет связать себя узами брака с трехсотлетним упырем?

Решила выведать, пока есть возможность, как можно больше об этом существе, тем более что разноглазый явно был не против поговорить.

— Скажите, а сам Кащей — он такой же?

— Какой? — не понял собеседник.

Он вел меня каменными коридорами, которые нет-нет да и освещались факелами.

— Ну, старый.

Он странно кашлянул.

— Все в порядке? — заботливо уточнила я.

— Да-да.

— Да-да — это ответ на первый или второй вопрос? — не унималась я.

— На второй. А что касается первого, то нет, нынешний Кащей не настолько старый.

Теперь пришла моя очередь недоумевать.

— Что значит — нынешний?

Ответить собеседник не успел. Мы вошли в зал с огромным очагом, в котором сейчас не горел огонь. Еще бы, разгар летнего дня, здесь и так не холодно.

За большим столом сидели все мои спутники и спокойно угощались чем бог послал. А послал он так прилично: там стояли миски с мясом тушеным и печеным, овощами, фруктами и, судя по запаху, копченой рыбой. Какие-то люди, видимо, слуги, подносили еще и еще угощения.

Ряба кинулась ко мне.

— А мы тебя заждались! Садись, Ярославушка, откушай с нами!

Я бросила непонимающий взгляд на провожатого, потом снова на курицу.

— Вы подкрепитесь, а я пока с Кащеем поговорю. Не хочу терять времени. Я пока не голодна.

Краем глаза заметила, что Добрыня и Отрада были так поглощены беседой, что даже не обратили внимания на наше появление. Ряба спорить не стала, а вернулась к трапезе.

— Ведите же меня к Кащею, — улыбнулась я, скинув с себя рюкзак, и оставила его рядом с курицей.

Черноволосый склонил голову в легком поклоне, и мы пошли коридорами дальше, пока не уткнулись в винтовую лестницу. Ступени оказались высокие и очень неудобные. Приходилось сильно задирать юбку, чтобы не зацепиться и не полететь носом. Не хотелось опозориться перед этим слугой, или кто он здесь, в третий раз за полчаса знакомства. Поднимались мы долго, я успела устать, дыхание сбилось. Пыталась сдерживать шумные вдохи и выдохи, но я явно напоминала столетнюю старуху. Вон, мой новый знакомый как бодренько шагает, небось, привык туда-сюда скакать по этим лестницам. Хорошо еще, что на мне кроссовки.

— Осторожнее, здесь кусочка камня не хватает, — он развернулся ко мне на узкой темной лестнице и подал руку.

Я решила не искушать судьбу и приняла предложенную помощь. Ладонь была прохладная, а кожа — твердая и мозолистая.

Успешно преодолев опасную ступень, мы вышли в коридор. Здесь, в отличие от первого этажа, факелы не горели, потому что имелись окна. Узкие, но длинные, поэтому света хватало.

— Высоко же он забрался, — я глянула вниз: слуги, сновавшие во внутреннем дворике, казались отсюда мелкими точками.

— Мы в восточной башне, — объяснил брюнет. — Здесь кабинет и спальня хозяина замка.

С этими словами он без стука открыл еще одну дверь, пропуская меня внутрь.

Я вошла, внутренне приготовившись к тому, что сейчас увижу того самого сказочного героя. Или злодея? Ну, в общем, неважно, главное, что я собралась и готова к любому раскладу.

***

Да, я действительно была готова к любому развитию событий, кроме того, что кабинет оказался пуст. Меня встретила полукруглая комната, оббитая деревом, видно, для тепла. В ней находился очаг, огромный дубовый письменный стол с письменными принадлежностями на нем, несколько кресел и пара широких и длинных, в потолок высотой, стеллажей с книгами, а также зеркало в полный рост на стене. Мебель стояла на большом ковре с какими-то диковинными узорами.

— И где же он? — растерянно обернулась я на мужчину.

Разноглазый спокойно подошел к столу и уселся за него на хозяйское место, указав мне рукой в кресло напротив.

Я застыла, не в силах пошевелиться. Внезапная догадка так стукнула по голове, что я пошатнулась. Вот же черт! Я мастер попадать в неловкие ситуации. А этот тоже хорош! Мог бы сразу представиться! Вот как, скажите на милость, я могла догадаться, что он и есть известный сказочный персонаж, когда его изображают совершенно иначе? Единственное, что можно было соотнести с книгами и фильмами, где фигурировал Кащей — это высокий рост. В остальном ну вообще не похоже! Он не был ни тощ, ни костляв, ни уродлив, ни стар. И даже гетерохромия придавала его образу скорее изюминку, чем не отталкивала.

Он смотрел на меня с совершенно невозмутимым выражением лица, но в странных глазах так и плясали искорки смеха. Ох, как захотелось ему вмазать за такие шуточки! Но, конечно, я девушка приличная. Да и этот… неизвестно на что способен. Поэтому лишь сделала лицо кирпичом, подбородок вздернула выше и гордо села в кресло напротив.

— Вышемир Кащей, хозяин сего скромного жилища, — представился он и протянул мне руку. Нас разделял всего лишь его стол, так что я вполне могла бы спокойно дотянуться. Но не стала подавать руку в ответ. Уж не знаю, как у них тут принято знакомиться с женщинами. Пожать ладонь он мне хотел или, может, поцеловать? В любом случае я лишь демонстративно скрестила предплечья на груди.

— Ярослава Лебедева, — недовольно поджала я губы. — Явилась по просьбе Ядвиги Никитичны, чтобы помочь вам найти пропавшую невесту.

На последнем слове задорная улыбка, до того озарявшая его лицо, тут же померкла. Так-то, господин Кащей. Шуточки кончились. Я тут серьезным делом занимаюсь.

— Сказать по правде, я удивлен, — он откинулся на спинку кресла. — Ее ручной ворон отправил мне вестника, я знал, что вы приедете, но меня очень удивило, что Яга решила уйти на покой.

Он был первый, кто назвал ее не по имени отчеству.

— Это всего лишь на один раз, я тут… проездом.

Решила не вдаваться в подробности своего сюда попадания. Вряд ли это как-то поможет делу.

Кащей сощурился, но ничего не сказал.

— Итак, давайте приступим к делу, — я наклонилась чуть вперед. Хотелось скорее уже со всем разобраться.

Вышемир резко поднялся, я даже дернулась от этого движения, и принялся ходить по помещению.

— Я только одного в толк не могу взять, как столь юная девица сможет помочь мне вернуть невесту?

Уже хотела ему возразить, вобрала в грудь больше воздуха, но хозяин замка остановил меня жестом руки.

— Да, я вижу на вашей шее знак Стража, но это не делает вас мудрее или опытнее.

— Мне кажется, вам не помешало бы поучиться хорошим манерам! — не выдержала я и тоже подхватилась.

Кащей лишь хмыкнул на это замечание.

Первым порывом было взять и уйти, гордо подняв голову. Забрать Рябу и свалить в закат, который уже красными лучами проникал в окно кабинета. Зеленая нечисть и Добрыня пускай сами решают, куда им деваться.

Я уже сделала три шага к двери, но ноги вовремя заныли от воспоминания об адской лестнице. Это ж спускаться по ней сейчас придется! Не то чтобы я планировала задержаться в башне надолго, но тело было явно против того, чтобы совершать спуск прямо сию минуту. Я резко затормозила.

— А знаете что? Вы просто беситесь, что царь не разрешил вам сразу идти войной на вашего этого… как там его? Змея Горыныча! — я уперла руки в бока и рубила правду-матку, решив, что мне нечего терять. — Затронули ваше мужское самолюбие. Как же, такой уважаемый… — я запнулась, не зная, есть ли у него какой-то титул или вроде того. — Такой уважаемый человек и не может сам решить свои проблемы!

Кащей замер, выслушивая мою тираду. Передо мной будто стоял манекен, только голубая венка вздулась на виске и быстро-быстро пульсировала, да подрагивали кончики пальцев. Они так и просились сжаться в кулаки, но Кащей себя сдерживал. Я удовлетворенно проследила за этими чуть заметными реакциями на мои слова и улыбнулась. На душе стало так хорошо! Я сбросила напряжение последних дней.

Уже ждала, что он вот-вот начнет пикировать в ответ, приготовилась обороняться. Но тот сделал то, что меня обескуражило. Лишь глубоко вздохнул, видимо, успокаивая расшалившиеся нервишки, и совершенно спокойным голосом произнес:

— Да, вы абсолютно правы.

— Что?.. — не поняла я и даже захлопала ресницами от удивления.

— Я действительно злился именно по этой причине. Мне не нравится, что царь запретил мне, князю, потомку древнего рода, действовать до прибытия Яги. А она даже и сама не явилась, хотя когда-то я оказал ей большую услугу, — произнес он, а потом чуть слышно себе под нос добавил: — Хотя из этой затеи так ничего и не вышло.

Я растерялась. Только избрала тактику ведения разговора с этим не слишком учтивым господином, как он сбил меня с толку. Слова сами вырвались наружу:

— Ну, если честно, я и сама была не рада, что меня отправили на это задание. Но раз уж мы с вами сейчас здесь, может быть, стоит попробовать вернуть царевну?

Я улыбнулась одними кончиками губ. Мой собеседник повторил это движение. И, надо же, улыбка вышла довольно натуральная.

— Что ж, давайте попробуем. Но, вижу, вы устали. Как говорят, утро вечера мудренее. Предлагаю поужинать и отдохнуть, а уже утром на свежую голову все обсудить.

Я не хотела растягивать расследование, но когда Кащей упомянул о еде и отдыхе, тело мгновенно отреагировало на это. Ноги налились свинцом, а желудок чуть слышно мяукнул. Я смутилась от этого звука. Единственное, что меня останавливало теперь, так это все та же злополучная лестница. И все же я коротко кивнула, соглашаясь. Ну не вечно же мне в этой башне теперь сидеть, как принцессе, заточенной злым драконом?!

— Тогда… — Кащей подошел к зеркалу и обернулся ко мне, чего-то ожидая.

Я нахмурилась. Он нетерпеливо протянул мне руку, будто я сама должна была догадаться подойти к нему. Это еще что такое? Он решил глянуть, как мы вместе смотримся? Так я и без этого знала, что выгляжу сейчас не самым презентабельным образом. Уж точно не чета ему.

— Ярослава, ну же, подойдите!

Недовольно прикусила губу, но все же сделала, как он велел, снова вложив свою ладонь в его. Он взял меня крепко, но аккуратно. Другой рукой при этом провел вдоль зеркала, и отражение зарябило, словно вместо стекла там находилась вода. А в следующий миг он уверенно шагнул внутрь, потянув меня за собой.

Глава 7

Ох ты ж, ежичек! Так и до инфаркта недалеко! Я словно погрузилась в тягучий кисель — ни вздохнуть ни выдохнуть. Хорошо, что это состояние продлилось от силы две секунды. Мы тут же оказались в небольшой темной комнатке без окон, откуда вышли в коридор, который вел в главный зал. Я уже слышала, как Ряба что-то кудахчет на повышенных тонах, поэтому сразу поняла, что мы на первом этаже.

Кащей выпустил мою руку, как только мы перешагнули через зеркало.

— Ого, — только и смогла выдавить из себя я, когда отошла от первого шока. — А в обратную сторону оно что, не действует?

— Отчего же? Можно и обратно пойти.

Я недобро зыркнула на Кащея. Неужели нельзя было сразу меня этим путем провести? Зеркало-портал — это, конечно, страшновато, но всяко лучше, чем я завтра не смогу встать от того, что ноги не согнутся. Ладно, проехали.

Что там Ряба раскудахталась? Стоило об этом подумать, как курица, легка на помине, показалась в конце коридора. Размахивая крыльями, она бежала со всех ног.

— Люди добрые, помогите! Убива-а-ают!

Она буквально запрыгнула на меня с разгону и примостилась на плече, еще и волосами накрылась.

— Яська! — курица не могла отдышаться.

— Что случилось? — спросила я, уже догадываясь, почему мой фамильяр себя так ведет: из-за одной нечисти, которая лишь притворялась обычной девушкой.

— Она! — курица махнула крылом в том направлении, откуда прибежала. — Закончить начатое на болоте хотела!

Мы с Кащеем глянули в ту сторону. Из-за угла медленно вышла кикимора, все еще в человеческом обличье, разве что глаза неестественно поблескивали в свете факела.

— Отрада? Что происходит? — строго воззрилась на нее.

Она ничуть не смутилась.

— Просто стало скучно, все ушли. Мы решили поиграть.

Ряба истерически захохотала.

— Ничего себе игры! Да она мне чуть весь хвост не выщипала, Яся, ну сделай что-нибудь!

Кащей с интересом наблюдал за нашими разборками, переводя взгляд то на меня с курицей, то на кикимору.

— А Добрыня где? — прищурилась я, ведь уже поняла, что только рядом с ним кикимора ведет себя смирно.

— Пошел посмотреть, как его коня обустроили, — с недовольством сообщила Отрада.

Мы снова вошли в большой зал с очагом.

— Это Отрада, — обратилась я к Кащею, решив все же соблюсти приличия, хоть и с опозданием. — Она… — я замялась, не зная, как представить кикимору.

— Я знаю, кто она, — глянул на меня Кащей и улыбнулся гостье. — Как дела у батюшки лешего?

Та улыбнулась и кивнула Кащею, мол, спасибо, все хорошо.

— Она помогает мне искать царевну, — сказала я, а сама подумала, что пока помощи от кикиморы никакой я и в помине не видела. Но и выгонять из нашего небольшого отряда как-то не хотелось. Леший же запретил ей возвращаться, пока Василису не вернем. Эх, до чего ж я жалостливая все-таки! Аж противно иногда становится!

Мы уселись за стол, хозяин только хлопнул в ладони, как рядом с нами принялись сновать слуги, убирая начатые блюда со стола и принося новые. Следом за ними появился и богатырь.

— А это Добрыня, — представила я его Кащею, когда детинушка сперва уважительно поклонился хозяину, а потом уселся за стол. — Его царь также отрядил искать вашу невесту.

— Рад приветствовать, — улыбнулся Кащей и ему.

Богатырь и кикимора почти не ели. Конечно, уже успели насытиться, пока мы с Кащеем разговоры вели. Ряба тоже сидела чисто за компанию, зато я отрывалась! Это только кажется, что раз я миниатюрная, то мне мало нужно. Ничего подобного! Не зря подружки часто называли меня ведьмой. Ну, а как еще обозвать того, кто ест больше всех и не толстеет? Вот и сейчас я то и дело подкладывала в тарелку угощения, пока не поняла, что больше не могу проглотить и кусочка.

Кащей, увидев, что гости уже устали и заскучали, позвал слуг, которые развели нас по комнатам. Не слишком-то он рвался найти свою пропажу. А в письме царь расписывал все так, будто князь рвет и мечет. Ничего подобного. Спокойный, как удав. Где эта его горячая кровь? Или это он просто Василису не больно-то и любит?

Перед тем как уйти в опочивальню, я подошла к нему и, склонившись к самому уху, спросила:

— А кикиморы людей не едят?

— Никогда не слышал о таком, — так же тихо ответил хозяин замка.

— Ну, может, некому было рассказывать уже… — я недоверчиво покосилась на Отраду.

Кащей тихо прыснул, но поспешил замаскировать смех кашлем.

— Я обещаю, что в моем доме всем вам находиться безопасно.

Благодарно кивнула и со спокойной совестью отправилась за девицей, которая должна была сопроводить меня в отведенные покои.

— Веди себя прилично! — я схватила Отраду за рукав, когда та заходила к себе в комнату.

Она только посмотрела на меня совершенно невинным взглядом и непонимающе пожала плечами.

— Всем доброй ночи! — сказала я уже громко, когда открывала свою дверь.

И действительно, мне очень понравилась поговорка, которую здесь норовил использовать каждый: утро вечера мудренее. Нам предстояло составить план, каким же образом выручать Василису Прекрасную. Только перед этим стоило поспать, потому что путешествия порядком меня утомили. И не меня одну, судя по тому, как отчаянно зевал богатырь, комнату которому выделили недалеко от моей.

***

Вообще-то я ужасная сова. Рано ложиться спать для меня — уму непостижимо. Однако оказалось, что без электричества и разных гаджетов, которые отвлекают внимание, засыпать очень даже легко. Мы лишь перебросились с Рябой несколькими фразами, и я поняла, что глаза уже слипаются. Мой фамильяр устроился в ногах кровати, крепко обхватив цепкими лапами спинку, и сложил голову под крылышко. Я никогда не держала домашних животных, но в лице курицы (звучит-то так: куриное лицо!) я нашла не только питомца, но и верную подругу.

Разбудила меня назойливая муха, которая щекотала крохотными лапками нос. Я отогнала ее раз, второй, третий, попробовала накрыться одеялом, но под ним было очень душно.

— Замри! Я сейчас ее достану, — прошептала Ряба мне на ухо, как будто муха могла нас услышать и предотвратить коварный куриный план.

Я послушалась и застыла с еще закрытыми после сна глазами, хотя муха продолжала поползновения по лицу. И тут до меня дошло, что единственный способ, которым птица сможет убрать насекомое — ее клюв. Распахнула веки в тот самый момент, когда Ряба, словно коршун, сделала выпад шеей. От неожиданности я закричала и дернулась. Больно не было, просто испугалась.

— Ну, чего раскричалась? — довольная птица с удовольствием проглотила насекомое.

В этот момент дверь в комнату распахнулась, и на пороге возник встревоженный хозяин замка. Он что, решил лично нести караул возле наших дверей, чтобы в случае чего защищать от кикиморы?!

— Что случилось?

Кащей снова оделся во все черное. Он застыл в дверном проеме, увидев, что я еще не одета. Спала я в топике с тоненькими бретельками да коротких хлопковых шортиках, которые нашлись среди сменной одежды в рюкзаке. Наши глаза встретились, а потом его — невольно метнулись на мое не слишком прикрытое тело и обратно. Я заметила замешательство на его лице и тут же накинула на себя одеяло, натянув его до самого подбородка. Кажется, тут спят в чем-то более закрытом.

— Прошу прощения, — смутился Кащей. — Я подумал, что-то произошло.

— В-все х-хорошо, — отчего-то стала заикаться я, хотя никогда подобным не страдала. Поэтому взяла себя в руки и села на кровати, выпрямив спину, не отпуская своего прикрытия. — Я только…

Пыталась придумать, что сказать, чтобы не выглядеть идиоткой, но Ряба все взяла в свои крылья.

— Она муху испугалась, — сообщила та с видом победителя по меньшей мере целой армии. — Но я уже все исправила.

Если бы я умела прожигать взглядом, курица уже превратилась бы в гриль.

— Не муху, а того, что ты мне глаз выколешь клювом! — зашипела я.

Кащей при этом смотрел на нашу перепалку с нескрываемым удовольствием. В его разноцветных глазах весело плясали чертики.

— Что ж, тогда, раз вражеское наступление остановлено, я жду вас в главном зале за столом.

Мужчина слегка склонил голову и удалился, тихо прикрыв за собой дверь, оставив меня пытаться найти остроумный ответ, который все никак не хотел рождаться в светлой головушке. Впрочем, не прошло и минуты, как к нам постучались. В этот раз появилась девица, которая вчера меня сюда сопровождала. Она принесла кувшин с теплой водой, которой я с удовольствием воспользовалась, чтобы умыться и привести себя в порядок. Расчесывая возле зеркала волосы и заплетая их в две косы, ну вроде как чтобы соответствовать образу, в котором сейчас пребывала, я все размышляла. Интересно, а Кащей по всем зеркалам может скакать или только по некоторым с определенными «настройками»? Нужно будет при случае у него спросить.

Когда мы с Рябой спустились (благо наши спальни были расположены всего-то на втором этаже, а не в высокой башне), вся честная компания уже сидела за столом. Я пожелала приятного аппетита и заняла место. Блюда стояли простые, но очень пришлись мне по душе. Особенно запомнилась пшенная каша в горшочке, такую только моя бабушка когда-то делала. И как только умудрялась в духовке настолько вкусную запаривать? А еще ягодный кисель. Густой, как желе. Я ела его ложкой, наслаждаясь каждой из них. М-м-м! Пожалуй, только из-за еды здесь можно задержаться и подольше.

Но все хорошее имеет свойство заканчиваться. Вот и завтрак подошел к концу. Пора было наконец обсудить главную задачу: как вернуть царевну.

Так что хозяин замка радушно подвел всех нас к зеркалу и пригласил в свой кабинет. Что интересно, и Отрада, и Добрыня прошли сквозь вертикальную водную рябь без единого возражения, как будто для них это абсолютная норма, хотя богатырю и пришлось повернуться боком, потому что ширина его плеч не позволяла протиснуться в раму по-другому. Ряба зажмурилась, но тоже быстро преодолела препятствие, а вот я все никак не могла решиться. Медлила, стоя у портала, не желая снова испытывать эти странные ощущения. Кащей терпеливо ждал, пока я созрею. Но я все никак не решалась, уже обдумывая вариант с ненавистной лестницей.

Разноглазый, кажется, понял, что мне страшно, и снова протянул руку. Я опустила глаза, коря себя за нерешительность, но с благодарностью взяла его мозолистую ладонь.

— Лучше задержите дыхание, — шепнул он, увлекая меня за собой.

***

Я снова очутилась в знакомом кабинете. Добрыня и Отрада оглядывали интерьер.

— Располагайтесь, — радушно предложил хозяин, отпустив мою руку.

Только я хотела возразить, что здесь всего два кресла, как Кащей щелкнул пальцами, и вокруг стола появилось еще три. Мои спутники, включая курицу, спокойно стали рассаживаться, а вот я застыла. Казалось бы, пора уже привыкнуть к тому, что в сказочном мире волшебство нужно воспринимать как совершенно обыденную вещь, но я все еще поражалась каждому его проявлению. Говорят, что человек ко всему привыкает, но есть вещи, к которым приспособиться крайне сложно.

Села в то же кресло, что и раньше: прямо напротив стола. Последним устроился хозяин. Он заключил пальцы в замок и сложил руки на столешнице, выжидательно на меня уставившись. Я что-то затормозила. Глянула направо, налево — отовсюду на меня смотрели заинтересованные глаза. Сложилось впечатление, что все ждут от меня какие-то гениальные мысли. Но проблема в том, что я не следователь, а стоматолог. В меде меня не учили, как разыскивать пропавших людей! Кошечки-крошечки, и зачем я только во все это ввязалась? Была же возможность уйти! Нет, осталась. И даже не потому, что от меня этого так ждали. Само место будто притягивало. Наверное, это просто природное любопытство. Такой шанс выпадает раз в жизни…

Пока я углубилась в размышления, все молчали. Только Кащей учтиво кашлянул, как бы намекая на то, что пора бы уже мне что-то сказать. А я не знала что! Но это на моей шее висел знак Стража и Хранителя Тридевятого царства. И он накладывал некоторые обязательства. Я вспомнила детективные сериалы, которыми иногда увлекалась, прочистила горло и постаралась как можно более уверенным тоном начать говорить:

— Так, у вас пропала невеста. Расскажите, как и при каких обстоятельствах это произошло.

Ряба приподнялась из своего кресла ко мне и явно хотела что-то спросить, но я отмахнулась от нее. В тот момент важно было узнать о случившемся из первых уст.

— Я приехал в стольный град, чтобы официально посвататься к царевне, хотя на словах все давно было уже уговорено еще между моим отцом и царем, оставались только формальности: объявить о помолвке на всю округу, — начал Кащей.

Я кивнула и сдвинула брови к переносице, показывая, что вся внимание. Собеседник ухмыльнулся и продолжил. Остальные же сидели тихо, отдав право допроса… эм-м, то есть опроса, мне.

— Поговорил я с царем, значит. Он назначил пир.

— А как же царевна? — не поняла я.

— А что царевна? — удивился Кащей.

Трое наших зрителей синхронной переводили взгляды с одного говорившего на другого и обратно, это немного раздражало, чувствовала себя героем какого-то шоу.

— Вы с ней обсуждали этот вопрос?

Он пожал плечами. Я еще больше нахмурилась.

— Зачем?

— Как — зачем? Это же ее свадьба! — возмутилась я.

Я, конечно, не ярая феминистка, но все же слышать такое современной девушке как минимум непривычно, как максимум — сейчас мне хотелось хорошенько вмазать по его смазливой разноглазой роже.

— Видите ли, Ярослава, здесь совсем не такие порядки, как там, откуда вы родом, — мягко сказал Кащей.

Стоп. Никто, кроме Рябы, не знает, что я не отсюда!

— А откуда вы знаете, что я не местная? — прищурилась я.

Кащей рассмеялся. И этот бархатный глубокий смех прошелся по моему позвоночнику вибрацией. Я даже заерзала, пытаясь избавиться от непривычных ощущений. Вот точно пора кому-то здесь дать леща.

Однако вслед за хозяином засмеялись и гости. Даже Ряба.

— Что смешного?!

— Об этом нетрудно догадаться, — уклончиво ответил он.

— Так, ладно, отставить ненужные детали! — разозлилась я. — Давайте разберемся с главным. Хорошо, вы объявили о помолвке и закатили пир, так?

— Да, — подтвердил разноглазый.

Он смотрел на меня и говорил вроде бы совершенно серьезно, но меня не покидало ощущение, что надо мной насмехаются. И это бесило.

— А вы вообще потрудились познакомиться с Василисой? — ко мне в голову закрались смутные сомнения.

Кажется, этот вопрос смутил Кащея.

— Ну… так-то мы знакомы много лет, видели друг друга на других пирах, просто особо не разговаривали.

— И как она вам? Нравилась? — вопрос вырвался сам собой, я не хотела его задавать, вот честное слово, не планировала!

— Сказать по правде, не думал об этом, — теперь пришло время хмуриться Кащею.

— Ну, а вы ей? Нравились?

Я все еще не теряла надежды узнать хотя бы что-то, найти зацепку, понять, почему царевна пропала.

Кинула мимолетный взгляд на Отраду, будь она неладна! Нежить снова строила глазки Добрыне, пока я была занята. А тот и рад стараться — улыбался во весь рот с дыркой вместо одного зуба. Хорошо что в целом на улыбку это никак не влияло. Я кашлянула, строго глянув на кикимору. Нужно обязательно понять, какие виды она имеет на богатыря. С чего такая заинтересованность? Но сперва — царевна.

И как так получилось, что я стала всеобщей нянькой?

— Ярослава, я и рад бы ответить на этот вопрос, но не знаю, что сказать. У нее просто не оставалось выбора.

***

Вот. Вот оно! У нее не было выбора. Как же! Выбор есть всегда, правда, иногда он не столь очевиден.

— Что произошло дальше? — я подалась вперед, опершись на стол локтями. Теперь мы сидели друг напротив друга и внимательно изучали лица.

— Пир. Красиво украсили тронный зал в замке, созвали гостей, а как пришло время показаться невесте, оказалось, что ее и след простыл.

— Когда ее видели в последний раз? — я не сводила взгляд с Кащея.

Кажется, хорошо вжилась в роль следователя. Уже и самой захотелось докопаться до истины.

— Утром девки к ней приходили, чтобы помочь после сна прихорошиться. Василиса отослала их и пожелала завтракать в своих покоях в одиночестве.

Кащей замолчал, будто что-то обдумывал или о чем-то вспоминал.

— А праздник начался вечером?

— Угу, — подтвердил брошенный жених.

В этом обстоятельстве я почти не сомневалась. Тем более после того, что услышала. Наверняка царевна сама сбежала, чтобы избежать помолвки.

— В письме царь указал, что вы обвиняете в ее исчезновении Змея Горыныча. Это правда?

Я еще немного подалась вперед, тоже сложив пальцы в замок. Наши руки уже почти соприкасались.

— Больше некому, — спокойно рассматривал меня Кащей. — Род Горыныча — давний враг моей семьи.

— Почему? — уточнила я, стараясь не отставать в этих гляделках. Мы не хотели друг другу уступать и отводить глаза.

— Никто уже и не помнит, из-за чего пошла вражда изначально, — заметил мой визави.

— Горыныч был на празднике? — я продолжала засыпать князя вопросами.

— Да, его видели, но когда объявили о пропаже царевны, он как-то очень быстро со всеми распрощался.

— Это подозрительно?

— Более чем.

Я пожевала нижнюю губу. Взгляд Кащея метнулся на нее. Я отчего-то смутилась и чуть отстранилась.

— Не сочтите за невежество, но как выглядит этот Змей? — решила уточнить, потому что раз Кащей выглядит не так, как в сказках, то может и Змей у них вовсе не такой.

Тут не выдержал Добрыня, который до этого все время молчал.

— Лапы — во! — он развел руки в стороны на всю ширину. — Зубы — во! — размах рук немного уменьшился. — Кожа, как дубовая кора!

Я отвлеклась на богатыря, пока не услышала тихое:

— Он дракон.

Снова глянула на Кащея, расширив глаза.

— Настоящий?

— Настоящее некуда, — улыбнулся наш хозяин.

— Большой?

— Огромный, — серьезно подтвердил мужчина.

— Но как же он тогда вместился в замок? — почему-то меня волновал именно этот вопрос.

Кащей снова рассмеялся. Я опять поежилась от звука. Не могла понять, нравится ли мне это ощущение.

— Что смешного? — снова придвинулась к нему, сама не замечая этого.

— Он оборачивается человеком, — пояснил собеседник.

— Назовите мне хотя бы одну достойную причину, почему это может быть он, — подняла брови вверх.

— Могу назвать три.

— Я вся внимание.

Ообщение все накалялось.

— Чтобы досадить мне.

— Мне не кажется это достаточной причиной, чтобы идти на дракона, — скептически заметила я.

— Потому что Горыныч любит пакостить, — продолжил темноволосый.

— Нет, все равно не то. Мы не можем обвинить его в похищении только на основании того, что кому-то не нравится его характер.

— Он, как и я, имеет титул князя. А это значит, если заполучит в жены царскую дочь, станет следующим правителем. У нашего-то детей больше нет.

— Что ж вы сразу об этом не сказали-то?!

Я нетерпеливо подалась вперед, и наши пальцы соприкоснулись. Оба при этом отдернулись, как от удара током.

— Это очевидно.

— Для меня — нет. Вы же сами поняли, что я не здешняя.

Я поднялась и принялась ходить по кабинету, чтобы лучше думалось.

— А что, только князь может стать правителем? А если Василиса выйдет замуж за… ну за другого, не князя. Что тогда?

— Из какого болота ты вылезла? — подала голос кикимора. — Это даже дети малые знают.

Я посмотрела на нее уничтожающим взглядом, но ничего не ответила.

— Тогда Василиса станет царицею, когда ее батюшка уйдет на покой, — объяснила курица. — Но ее муж останется лишь супругом царицы, тогда как княжеский титул дает полное право на трон после женитьбы на наследнице престола.

— Однако! — я продолжала нарезать круги, всем телом ощущая внимание собравшихся на себе.

— И сколько в Тридевятом царстве князей?

Я уже представила этот ужас: объехать и опросить каждого, а потом выбрать самых подозрительных и провести обыск на предмет наличия у них пленной царевны. От этой перспективы даже голова закружилась. Этак я к началу интернатуры не успею!

— Двое, — огорошил Кащей. — Я и Горыныч.

Я остановилась и внимательно на него уставилась.

— Так какого лешего мы еще не на пути к нему?!

Глава 8

Ряба подхватилась с кудахтаньем и подошла ко мне, заглядывая в глаза. При этом она совершенно по-птичьи, то есть как и положено курице, наклоняла голову на бок.

— Ясенька, Ядвига Никитична тебя для того и отправила, чтобы ты мудро поступала да с плеча не рубила.

Я закатила глаза. Сказал бы кто-то неделю назад, что мне будет раздавать советы курица, сочла бы его сумасшедшим. Кащей поглядывал на нас с нескрываемым любопытством и бесящей улыбочкой на лице.

— Ладно, что ты предлагаешь?

— Для начала — пообедать, — подал голос хозяин замка.

Я глянула в окно, солнце и вправду уже стояло в зените. Пока мы тут разговоры вели, я и не замечала, как течет время.

— Ладно, — согласилась я, без полноценного питания мозг никак соображать не хотел. — А потом?

— Соберемся в дорогу и завтра утром выедем, — пожал плечами Кащей. Путь неблизкий, если выдвинемся даже сейчас, до темноты не доберемся до ближайшего города. А ночевать в лесу я не слишком-то жалую, — признался он.

Теперь пришло время мне пожимать плечами. Я пыталась припомнить расположение жилища Горыныча на карте. Она все еще лежала у меня в рюкзаке, который остался в опочивальне.

— А как долго до него добираться? — решила все же уточнить.

— Дня три, это если без форс-мажоров, — заметил Кащей.

— Что?

— Без чего?

— О чем это он?

До меня одновременно с трех сторон донеслись растерянные возгласы. Так-так-так. И вправду, откуда сказочный волшебник знает такое слово?! Ладно, это потом, сперва все же определим порядок действий и план. А уж время выпытать у него все найдется. Я сделала отметку в памяти.

— Без непредвиденных ситуаций, — пояснила я, окинув взглядом всех троих, а потом снова повернулась к Кащею. — Ну, а мы разве не можем… — замялась, подбирая слова. — Использовать зеркала и оказаться прямо у Горыныча в замке или где он там обитает?

Я ожидала, что брошенный жених снова начнет смеяться или язвить, но он совершенно серьезно ответил:

— Увы, зеркала — это порталы лишь на небольшие расстояния, это раз. На каждом должен иметься определенный артефакт, это два.

— Иными словами, через обычное зеркало вы не пройдете? — перебила его.

— Могу в него только подглядеть, — подмигнул Кащей.

Я расширила глаза и судорожно стала вспоминать, есть ли в моей комнате зеркало. Ну да, я ведь расчесывалась утром перед ним! Так, не забыть на ночь его завесить тканью!

— Ярослава, спокойнее. Могу, но не буду. Это неэтично.

— Он опять ругается на непонятном языке, — тихо пробурчала Ряба, — прямо как ты.

— А я думала, вы вроде как злодей, — это вырвалось неосознанно. Хотя я и выросла на сказках, где Кащей Бессмертный не самый положительный герой, его прототип пока вел себя очень достойно и не вызывал никаких нареканий.

— Не нужно верить всему, о чем говорят.

Снова эта его улыбочка! Хорошо хоть не обиделся. Вообще сказочный персонаж из него получался несколько странный. Не могла понять, что меня смущало, но что-то явно было не так. Он отличался от всех. И даже не внешностью, ведь, кроме разного цвета глаз, он выглядел вполне обычным. Да, с весьма недурным лицом с ровными чертами, с гордым станом вкупе с широкими плечами. Но все же… Тут дело в чем-то другом. И мое любопытство когда-нибудь до добра меня точно не доведет, как ту кошку.

— Ну, а не могли бы мы полететь? Может, у вас есть какой-нибудь… не знаю, ковер-самолет?

Кащей кашлянул в кулак, скрывая улыбку. Ряба расхохоталась.

— Ой, Яська, так ковры-самолеты только в сказках бывают! — сказала она.

Я недовольно глянула на фамильяра. Чем, интересно, ковер-самолет отличается от той же ступы по своей сути? Но вслух ничего не сказала.

— А летучий корабль только у царя-батюшки есть, — добил меня Кащей.

Ну, понятно, остается только один вариант — ножками. Я видела, что все молчат, как бы оставляя право решения за мной. Все-таки это мне баба Яга отдала свой кулон. Поймала себя на мысли, что мне это очень даже нравится. Особенно льстило то, что Кащей, хотя старше и титул имеет высокий, но спокойно передал мне бразды правления. Хм, может, ему просто надоело всегда все решать самому?

— Ладно, если все согласны, выезжаем завтра на рассвете, а пока давайте уже наконец поедим.

Решение было принято. Собирать вещи я не планировала, все необходимое и так лежало в рюкзаке, его я не раскладывала. Ряба не очень-то любила поздно ложиться, курочка привыкла отходить ко сну сразу после заката, чего я не могла сказать о себе. Поэтому оставила птичку отдыхать, а сама спустилась вниз. Не в главный зал, где мы ели, он казался мне слишком огромным, а в примыкающую к нему относительно небольшую гостиную. Здесь тоже был камин, в котором потрескивали дровишки, а рядом стоял диван. Картинка прямо как из журнала об интерьерах. Так и манил этот уголок уюта и спокойствия в суете последних дней присесть и отдохнуть, хорошенько поразмыслить.

Что я и сделала. Из большого помещения раздавался звонкий смех кикиморы, которую шутками да рассказами развлекал Добрыня. Я решила их не трогать. Потом поговорю с вредной нечистью и узнаю, почему она так настойчиво лезет к богатырю, а пока вроде бы ничего плохого она ему не сделала и ладно.

Я задумчиво глядела, как язычки пламени старательно вылизывали поленья. Хорошо. Не зря говорят, что на огонь можно смотреть вечно.

В расслабленной голове мелькали мысли, но ни одна надолго не задерживалась, я отпускала их лететь дальше. Даже обрадовалась, что уже несколько дней находилась без всякого рода современных гаджетов. Имелась бы у меня связь, читала бы сейчас новости в телефоне, а не наслаждалась бы чудесным моментом.

Страх уже оставил меня. Я почему-то знала, что опасность мне здесь не грозит. Здесь все было каким-то родным. Моим. Даже этот замок, хотя и выглядел снаружи весьма готично, внутри излучал уют. Даже странно.

Разношерстная у нас собралась компания. Былинный богатырь, кикимора, Кащей да курица. Я улыбнулась.

— У вас красивая улыбка.

***

Я встрепенулась и посмотрела вбок. Рядом стоял хозяин жилища. Не заметила, как он подошел.

— Простите, не хотел вас напугать, — сказал он тихо и присел на другой край дивана.

— Все в порядке, просто задумалась.

Мы немного помолчали. Мысли тут же метнулись к этому мужчине. Все-таки что-то в его поведении не давало мне покоя. И тут в голове будто щелкнуло: всплыл разговор с Рябой, когда она предупреждала, чтобы я не обращалась к людям на вы. А ведь с Кащеем я так и общаюсь. А он при этом не выказывает никакого удивления, словно так и надо. Да, но в моем мире! А здесь так не говорят. И эти его современные словечки…

— Вышемир, почему вы общаетесь со мной на вы? — осторожно поинтересовалась я, нужно восполнять пробелы. — Мне кажется, кроме нас с вами, здесь так больше никто не говорит, даже челядь к вам на ты обращается.

Он хмыкнул, но ничего не ответил, а мне было как-то неловко спрашивать снова.

— Какое-то время я жил у вас, — неожиданно молвил он, когда я уже перестала ждать ответ.

— У меня?.. — я растерялась, потому что никак не ожидала такого.

— Да, когда отец еще не почил, а мне не требовалось управлять замком и прилегающими территориями. Я был молод и волен делать все, что вздумается. И когда Ядвига Никитична попросила меня об одной услуге, я с радостью согласился на эту авантюру, поняв, что появился шанс посетить другой мир. Вы ведь оттуда.

Он не спрашивал, а утверждал, поэтому пришел мой черед хмыкать. Мы не смотрели друг на друга, любуясь пламенем.

— Ну, и как вам у нас? — я поджала под себя ноги.

Хозяин замка посмотрел, как я укутываю щиколотки в подол юбки. Стоял разгар лета, но все же в замке вечером ходили сквозняки, я немного замерзла. Кащей щелкнул пальцами, и у него в руках появился шерстяной плед. Разноглазый, ничего не говоря, накинул его на меня. Я благодарно кивнула и улыбнулась. От такой заботы кольнуло в середине груди. Дима никогда ничего подобного не делал, хотя и считался моим парнем, а тут совершенно чужой мужчина без лишних слов взял и сделал вечер чуточку лучше.

— Первое время было очень странно. Другого слова и не подобрать. Здесь я могу сделать вот так, — он снова щелкнул пальцами, и в его руках появилось две кружки, одну из которых он протянул мне.

Какао. Кошечки-крошечки, как же давно я не пила какао!

— Спасибо, — почти с благоговением прошептала, вдыхая шоколадный аромат.

Вышемир тепло улыбнулся. Интересно, с какого это перепугу Кащея в злодеи-то записали? Пока он вел себя скорее как сказочный принц. Я мысленно вздохнула. Не для меня ягодка росла.

— А там так нельзя, — он тоже вдохнул ароматный пар, а потом отхлебнул, чуть поморщившись — напиток оказался горячеват.

Я грела пальцы, и так тепло становилось от этой чашки! Но его слова заставили меня задуматься. А не потому ли я и не замечала, что, как говорит Ряба, я волшебница? Но откуда у меня магия, если в моем мире ее нет?

— Можно у тебя… то есть у вас кое-что спросить?

— Только если перестанешь мне выкать, — улыбнулся Вышемир. — Пора и вправду прекращать удивлять людей вокруг, хотя бы для конспирации. У нас мало кто знает о существовании другого мира. И пускай так это и останется. Яга и так не больно-то хочет Стражем служить, все на пенсию выйти порывается. Да кто ж лучше нее будет охранять проход в Тридевятое царство?

Каждая реплика вызывала все больше вопросов, но если бы я решила задать все, то мы не закончили бы разговор и к утру, поэтому я с улыбкой кивнула.

— Мне тут кое-кто сообщил, что я тоже обладаю волшебством, — сделала маленький глоточек какао — вкусно-о-о. — Как это проверить?

Кащей заинтересованно посмотрел и сел боком, оказавшись лицом ко мне, чтобы лучше меня видеть.

— А кто сказал? И почему он так решил?

Пришлось вкратце поведать ему историю своего здесь появления, а также про скатерть-самобранку и ступу. Все это время Кащей не сводил с меня глаз. Это немного смущало, но в то же время очень нравилось. Меня давно так никто не слушал.

— Что ж, курица права, — вынес он вердикт, когда я закончила. — Если бы ты не была волшебницей, то и волшебные предметы тебя не слушались бы.

— Но я не умею делать так, как ты, — вздохнула и печально опустила глаза.

— Это легко, просто нужно немного потренироваться, — подбодрил он. — Кстати, заставить исчезнуть предмет гораздо легче, чем появиться.

С этими словами он посмотрел на свою уже пустую кружку, и она с тихим хлопком пропала.

— Попробуй, — улыбнулся Кащей.

— Что нужно сделать?

— Пожелай, чтобы она пропала. И все.

Я посмотрела на свою кружку. Молоко я уже все выпила, на дне осталось лишь небольшое количество коричневого осадка. Сколько бы я ни гипнотизировала чашку взглядом, ничего не происходило.

— Не выходит.

— Ладно, давай по-другому.

Он подвинулся ближе и окружил своими ладонями мои. Кончики пальцев покалывало.

— Чувствуешь? — прошептал он, будто боялся спугнуть момент громким звуком.

Я кивнула. Ощущала, как изнутри меня вытекает энергия и концентрируется в ладонях.

— Это ты делаешь? — тоже шепотом спросила я.

— Нет, я лишь помогаю тебе сосредоточить силу в руках. Теперь представь, что кружки здесь нет.

Я зажмурилась на несколько секунд, а когда открыла глаза, увидела, что она переливаясь медленно растворяется в воздухе. Кружка исчезла, а на ладонях остался липкий осадок от напитка.

— Над деталями нужно еще поработать, например, про остатки молока нужно было тоже не забыть, — хохотнул Кащей. — Но это моя вина, не предупредил вовремя.

Я растерянно на него смотрела и улыбалась.

— Это точно сделала я?

— Конечно, — он все еще не выпускал мои руки из своих.

Все внутри наполнилось такой благодарностью к этому человеку, что я даже не знала, куда ее девать. Теплая волна захлестнула меня, и я, сама не поняв, что творю, подалась вперед, коснувшись его губ своими. Он на миг замер, а потом ответил на поцелуй, придвинувшись ближе. Выпустил мои кисти, но только чтобы обнять за плечи. Я положила ладони ему на грудь, размазывая остатки какао по рубахе, однако в тот момент нам обоим было решительно все равно. Его теплое молочно-шоколадное дыхание смешивалось с моим. Я словно тонула в какой-то всепоглощающей нежности, она затапливала меня, заставляя терять рассудок.

Не знаю, куда бы завели бы меня эти непривычные ощущения, но над нами раздалось тихое покашливание.

Мы с Кащеем одновременно отпрянули друг от друга, будто на нас вылили ушат ледяной воды.

***

Я оторопело смотрела на Отраду, которая точно так же взирала на нас обоих, переводя взгляд то на меня, то на хозяина замка. Я поднялась с дивана.

— А мы тут просто… — не нашлась, что ответить.

— Я учил Ярославу использовать волшебство, — первым сориентировался Вышемир, видя, что я все никак не приду в себя.

Да уж, у меня кружилась голова. То ли от магии, то ли от поцелуя.

— А, понятно, теперь это так называется, — хихикнула кикимора.

Я посмотрела на нее испепеляющим взглядом. Вот же обломщица! И зачем я согласилась ее взять с собой?!

— Пора спать, отправляемся на рассвете, — коротко кинула я и поспешила трусливо ретироваться в свою комнату.

Пока шла, меня настигла совесть. Да что ж это было такое за наваждение?! У Кащея есть невеста, которую мы завтра идем вызволять из лап Змея Горыныча. Теперь, познакомившись с Вышемиром ближе, я уже сомневалась, в своем ли уме царевна, если добровольно сбежала от него. Существовала огромная вероятность того, что Горыныч похитил ее, чтобы тайно жениться, а потом самому занять трон.

Краска заливала лицо, пока я неслась к себе по каменным коридорам. Что же я за человек такой?! Не понимаю, что на меня вообще нашло? Стыд сжигал изнутри. Я никогда не зарилась на занятых мужчин. Ни разу! Даже не помышляла об этом. Для меня это нонсенс. А тут сама поцеловала! Первая. Больше даже близко к нему не подойду!

***

Утро застало меня в пресквернейшем расположении духа. Всю ночь я не сомкнула глаз. Совесть прогрызла во мне огромную дыру. Я нагрубила Рябе, которая лишь посмела пожелать мне доброго дня, потом кинула что-то резкое в ответ на приветствие Добрыни, который уже сидел за столом в ожидании завтрака. Только Отраду не тронула, лишь недовольно отвернулась при ее появлении. У нее теперь на меня компромат. Даже не так: компроматище! Зато богатырь, казалось, даже не заметил моей хмурости, он весь сиял при появлении кикиморы, тотчас принявшись закидывать ее какими-то шутками да прибаутками, в которые я даже не вникала. Сейчас это очень раздражало.

Я тихо ела свою кашу, чтобы больше ни на кого не сорваться. А к тому времени, когда в главном зале появился Кащей, я подхватилась, наверное, чересчур резко, и кинулась к себе, сославшись на то, что нужно спустить вещи. Пока в панике покидала помещение, так и представляла, как злорадно улыбается Отрада.

Уже в опочивальне привалилась к стене и принялась глубоко и медленно дышать. Так, Яся, что случилось, того уж не исправить. Сейчас главное не подавать вида и вести себя как обычно.

Да как тут это сделаешь, когда я даже в глаза теперь ему не смогу посмотреть?

Беспомощно опустилась на пол, опираясь о стену, и взлохматила светлые волосы, зарывшись в них кончиками пальцев. Так просидела около получаса, продолжая внутреннюю грызню.

В дверь постучали. Судя по звуку — клювом.

— Ясь, — осторожно сказала курица. — Там все уже собрались, только тебя ждем.

— Иду! Сейчас, минутку. То есть лучинку или как там у вас говорят? — последнее я пробурчала себе под нос.

Поднялась, глянулась в зеркало, заплела волосы в косу и, подхватив рюкзак, со вздохом открыла дверь. За ней уже никого не было.

Я вышла во внутренний двор. Там действительно собралась уже вся компания и не только. Здесь находился отряд из десятка молодцев — все как на подбор хорошо сложены, на тонконогих лошадях. Ну да, как-то я не подумала, что нам может понадобиться подкрепление. Так вот оно.

Добрыня осматривал уже оседланного скакуна, рядом гладила ладную белую кобылку Отрада, что-то той приговаривая. Вышемир, стоя около красивого гнедого, давал какие-то указания управляющему, что делать в его отсутствие. Рядом с его лошадью стояла еще одна: рыжая в пятнышки, чем-то напоминавшая окрасом Рябу. Я даже улыбнулась, ища глазами свой фамильяр. Но как только поняла, для кого предназначена рябая лошадка, улыбка покинула мое лицо.

Ну не умею я ездить верхом! Ни разу не доводилось, даже в детстве — на пони.

Я сглотнула и подошла ближе к честной компании.

— Я на нее не смогу сесть! — пришлось признаться под удивленные взгляды Отрады и Добрыни.

Ну да, тут, кажется, всякий так умеет.

— А нельзя ли придумать какую-то карету, ну, или телегу хотя бы? — спросила я, старательно делая вид, что обращаюсь ко всем сразу, хотя, конечно, вопрос был адресован хозяину замка.

— Если ты боишься, можешь сесть вместе со мной, мой жеребец вполне выдержит обоих. — Кащей смотрел на меня серьезно и заботливо.

Краска залила лицо, я отвернулась от него боком, чтобы хотя бы немного скрыть смущение.

— Не боюсь, просто не умею, ни разу не пробовала.

— Мы не можем взять телегу, в некоторых местах она не проедет. Вероятно, лесом придется часть пути проехать. Горынычу-то что? Он на крыльях может к себе прилететь, вот и поселился в горах, а к ним еще добраться надобно.

Я поджала губы, упрямо не глядя на Кащея. Понимаю, что это выглядело очень по-детски, учитывая, что я первая его поцеловала. Ну вот! Я снова об этом подумала и снова покраснела! Да ешки-матрешки! Но ничего поделать с собой не могла.

— Ясь, — подала голос Ряба. — Ты ведь и на ступе до этого не летала, а вон как хорошо получалось!

— Да, ровно до того момента, пока я метлу об эту, — я взглядом указала на Отраду, — не сломала.

Добрыня заинтересованно на меня посмотрел. Сдается мне, кикимора до сих пор не удосужились рассказать богатырю, историю нашего знакомства и то, кем является на самом деле. Но теперь уж не мне в нее кидаться камнями.

— Нам нужно выдвигаться, Ярослава, — снова взял слово Вышемир. — Решай: сама или со мной?

— С-с-са-а-ама, — даже начала заикаться я.

— Ладно, — легко согласился Кащей, быстро приближаясь ко мне.

Я расширила глаза и испуганно отступила, придавив лапу Рябе. Та в тот же миг взлетела на голову рыжей лошади с кудахтаньем, и, кажется, я разобрала в этих звуках несколько очень неприличных слов. И откуда они известны сказочной курочке, интересно мне знать?

— Ты чего? — не понял Вышемир. — Я помогу забраться. Или ты и это сама? — он прищурился.

Я оценила размер бедствия: лошадь выглядела непомерно высокой. И со вздохом сдалась.

Пришлось сперва переложить вещи из рюкзака в седельные сумки, а потом Кащей взял меня за талию. Я смотрела на мужчину снизу вверх, на секунду потерявшись в разноцветных глазах. Краска снова залила лицо, мне казалось, на нас смотрит весь двор. Может, так оно и было.

— Вставь ногу в стремя, — скомандовал он после секундного замешательства. Не знаю, что он чувствовал после вчерашнего поцелуя, но виду, что нечто случилось, не подавал.

Я сделала, как он велел.

— Возьмись за поводья, — Вышемир протянул кожаный шнур.

Снова выполнила приказ.

— А теперь закидывай ногу! — с этими словами он резко поднял меня.

Хорошо хоть под платье надела леггинсы! Когда я вскарабкалась в седло и расправила подол, поняла, что сижу слишком высоко. Но все же не дала панике захватить меня. Спокойно, Яся, на ступе ты летела гораздо выше. Да, но ступа слушалась меня, а тут лошадь — живое существо. Откуда мне знать, что у нее на уме?! Однако вопреки опасениям, кобылка стояла смирно.

Я выслушала короткий курс по управлению этим транспортным средством, и Кащей с легкостью взлетел на своего скакуна. Ох, как же у него это красиво получилось, не то что у меня!

К тому времени, когда я разобралась, как хотя бы запустить это животное в указанном направлении, все уже ушли вперед, пройдя через распахнутые настежь ворота. Только Кащей поджидал меня. Ряба устроилась сзади, у нее там оставалось еще достаточно места на спине животного.

— А ты разве не должен возглавлять отряд? — хмуро спросила я его, решив, что лучшее средство спрятать смущение — вести себя грубо.

— Десятник прекрасно знает маршрут, он всех поведет, а я могу пока присмотреть за тобой, — не поддался Кащей на провокацию, сохраняя полное спокойствие.

— Я что, дитя малое? За мной не надо приглядывать! — теперь я начинала злиться по-настоящему. — Н-но! — вспоминая исторические фильмы, ударила пятками лошадку по бокам и, кажется, не подрассчитала силу.

Животное кинулось вперед, я вскрикнула, курица, не удержавшись, осталась где-то позади. Распугивая криком ехавших впереди, я в почти врезалась в них, они в последний момент сумели отпрянуть в разные стороны.

Пыталась остановить лошадь, но та, видно, недовольная неопытным седоком, не желала слушать беспорядочные команды. Я не на шутку струхнула, когда поняла, что это действительно совсем не ступа, которая слушается каждой моей мысли. Лошадь была совершенно неуправляема.

Я услышала, как сзади с хохотом меня догоняет Вышемир. На его плече восседала обиженная Ряба, я увидела это, даже мельком глянув на их компанию.

Мужчина издал какой-то звук, который, наверное, был призван успокоить строптивую лошадку, и, когда она замедлила ход, взял ее за поводья, не переставая смеяться.

— Я поспорил бы с твоим утверждением, — он как ни в чем не бывало продолжил беседу, как будто я не выполняла только что никаких акробатических движений.

Мне хотелось просто закрыть глаза руками и раствориться в воздухе от стыда, как кружка вчера. Но я боялась выпустить поводья из рук, несмотря на то, что их держал еще и Кащей. Казалось, вот-вот лошадь снова потеряет управление.

Я насупилась и больше не проронила ни слова. Мы ехали шагом. Ряба, чувствуя мое настроение, предпочла остаться у Кащея. А он, когда понял, что мы вместе с лошадью немного успокоились, отпустил ее, но все же не отъезжал далеко. Я больше ничего не говорила, пытаясь прийти во внутреннее равновесие. Получалось, скажем так, совсем не очень.

Глава 9

Весь день я провела молча. На Кащея не смотрела, это было выше моих сил. Наблюдала за милыми беседами кикиморы и богатыря. Добрыня то уезжал вперед, чтобы перекинуться несколькими словами с нашими сопровождающими, то вновь принимался развлекать Отраду. Она задорно смеялась, хотя я и не слышала, о чем именно они говорили. Но каждый раз детинушка начинал светиться ярче солнышка.

Вышемир же лишь изредка поглядывал в мою сторону, то и дело заводя разговоры с Рябой. Мне казалось, таким образом он ненавязчиво пытается вывести на беседу и меня, но я упрямо не поддавалась этим уловкам.

Когда ближе к вечеру мы прибыли в какой-то городок, Кащей дал команду дружине отделиться, потому что мы все равно не нашли бы постоялый двор на такое большое количество людей. Они условились встретиться на рассвете на том же месте. Мы же впятером, ведомые князем, отправились искать ночлег. Кажется, он прекрасно знал, куда ехать, потому что уверенно направлял лошадь, петляя узкими улочками.

Наконец мы остановились у довольно большого на фоне остальных дома. Нас вышел встречать мальчик лет десяти-двенадцати

— Есть ли свободные комнаты? — поинтересовался Кащей.

— Отчего ж нет? — вопросом ответил малец.

— Значит, остаемся здесь.

Вышемир ловко спрыгнул со своего животного и повернулся ко мне, чтобы помочь спуститься.

Я продолжала хранить молчание, однако когда коснулась ногами земли, тихо сказала:

— Спасибо.

А потом попыталась сделать шаг в сторону входа и чуть не упала. Резкая судорога пронзила затекшие ноги. По правде сказать, во всем теле ощущалась боль, как будто меня целый день мутузили наши бравые ребята, которые должны были защищать. Я закряхтела, как столетняя старуха.

— Что случилось? — забеспокоился Вышемир.

— Все в порядке, — выдавила из себя улыбку и попыталась не подавая вида идти вперед. Получалось, сразу скажу, так себе. Но Кащей очевидно понял, в чем дело, и не стал развивать тему. Сам-то небось привыкший!

Я видела, как беспомощно хлопает длинными ресницами Отрада, делая вид, что боится сама слезть с лошади, хотя я уверена, что это ей не составило бы никакого труда. Однако она дождалась, пока Добрыня заметил ее «беспомощность» и помог. Никогда не умела вот так манипулировать мужчинами. Даже немного завидно стало.

Только когда мы уже вошли внутрь, я вдруг поняла, что денег-то у меня нет! Как-то не рассчитывала я, что в сказочном королевстве они мне понадобятся, поэтому даже не спросила у Яги про это.

Мы находились внутри довольно чистого и опрятного постоялого дома. На первом этаже располагался обеденный зал с длинными столами и лавками, а второй этаж, как я предположила, отвели под комнаты.

— Ряба, нам ведь нечем расплатиться, — прошептала я курице, которая сменила гнев на милость и взобралась на мое предплечье.

— Зачем нам-то платить? — не поняла она. — Мы Кащею помогаем, вот пускай и раскошеливается!

Я обреченно опустила голову. В своем мире ни за что так не поступила бы, чувствовала себя какой-то приживалкой. Но здесь действительно выбора у меня особо и не было.

Вышемир в это время договаривался с хозяином заведения, худым и высоким мужиком в серых штанах и красной рубахе. Видела, как Кащей вытащил из кожаного кошелька пару золотых монет и протянул мужику. Тот попробовал каждую на зуб и с удовлетворенной улыбкой провел нас за стол.

— Я все отдам потом, — тихо сообщила я князю, когда мы расселись и заказали ужин.

Он нахмурился.

— Знаю, что женщины у вас очень самостоятельные, но, прошу, не беспокойся о таких мелочах. Как ты думаешь, какой доход приносят мне мои земли ежегодно?

Я пожала плечами, вот уж чего не могла знать!

— Даже я не знаю точных цифр, — хохотнул Кащей. — Но поверь, если бы потребовалось, то я с легкостью выкупил бы этот постоялый двор. Или несколько. Или весь городок.

Может, он хотел показать всю тщетность моих опасений и угрызений совести, но вышло так, что он только лишь позволил почувствовать мне свою никчемность. И без того неважное настроение опустилось ниже плинтуса, хотя их я здесь не наблюдала.

Наскоро поужинав, поднялась к себе в комнату. Даже не стала проверять, кто там и как устроился. Не съела Отрада еще Добрыню за это время, значит, и не собирается. Ряба, как всегда, пошла со мной. Когда мы вошли в комнатушку, где помещалась лишь узкая кровать да стул, который наверняка использовался еще и в качестве вешалки для одежды, в маленьком оконце под потолком виднелись сиреневые сумерки. Было душно, а окно не открывалось. Да уж, не самое шикарное место. Но, как я поняла, в городке, куда мы приехали, более интересных вариантов попросту не нашлось, иначе вряд ли Кащей нас сюда притащил бы. Зато все выглядело чистым. А постель пахла полевыми травами и цветами. Это мне понравилось.

Однако уснуть все равно не получалось. Ряба, утомленная дорогой, сразу же сложила голову под крыло, я же ворочалась еще около часа. Тело ломило после поездки, но даже усталость не позволяла забыться сном.

В конце концов я снова натянула на себя платье, которое уже очень не мешало бы постирать, и аккуратно спустилась в обеденный зал, который в такое время оказался почти пуст. Там сидело лишь несколько изрядно подвыпивших субъектов, которые не обратили на меня почти никакого внимания, только один из них провел взглядом до двери. Я тихонько проскользнула во двор и вдохнула свежий ночной воздух полной грудью. Ладно, насчет свежего я преувеличила, конечно. В городе без современной канализации и водопровода пахло не слишком-то приятно. Но все же на улице дышалось гораздо легче, чем в душной комнатушке.

— Скучаешь, красавица? — раздалось за спиной.

***

Ну да, ну да. Только этого мне не хватало. Видать, тот подвыпивший мужик привязался. Сейчас еще приставать начнет. Как же я не переносила пьяных людей! Во многом из-за этого и ушла от Димы, надоели его посиделки.

Решила сделать вид, что не услышала. Медленно пошла в сторону конюшни, надеясь, что там будет дежурить какой-то работник, который отпугнет местного пикапера. Но не успела: незнакомец настиг меня в несколько больших шагов.

— Стой! Куда так быстро собралась?

Ну, ешкин кот! Это же сказочное царство, тут вообще таких проблем быть не должно! Видимо, у меня был какой-то стереотип, полудурков везде хватает. Хотя, может, он ничего плохого и не хочет?

Я обернулась и натянула улыбку, которая могла бы дать фору любому оскалу. Стрессую это я, ничего не поделаешь.

— Тебе чего надобно, добрый молодец?

Сказать по правде, я еще не поняла, как тут надо обращаться к незнакомцам, поэтому использовала свои детские знания, полученные из сказок. «Молодцу» на вид было явно за сорок. Да и добрым он вовсе не выглядел. Скорее типичным гопником, только на древнеславянский манер. Нет, не спрашивайте, это неописуемо! Просто поверьте на слово. К тому же от него несло целым коктейлем из не слишком приятных запахов. Мягко говоря. Если уж быть честной, то мне сразу захотелось отойти подальше. Что я и попыталась сделать. Но мужик сдаваться не собирался. С блестящими глазами в свете единственного факела, освещавшего двор, он цапнул меня за предплечье.

— Руки убрал! — включила я нахалку. Есть такая категория людей, которая по-другому не понимает.

— А то что ты мне сделаешь? — он ухмыльнулся, показав остатки зубов.

Гуси мои лебеди! Лучше б он этого не делал. Это ярчайший пример того, что делает с людьми отсутствие стоматологической помощи. Но если бедному Добрыне я бескорыстно помогла, то этому не стала бы даже за золотые горы.

— Поверь, тебе это точно не понравится! — хорохорилась я, а я сама лихорадочно думала, что могу противопоставить этому хлопцу.

Он тем временем приближался. Я отступила на шаг и сразу же уперлась в стену конюшни. Вот же блин горелый!

— Ну? — мужик улыбнулся еще шире и приблизился вплотную.

— Баранки гну!

— А ты с норовом! Мне нравится! — захохотал он и попытался свободной рукой ухватить меня чуть пониже спины.

Ну, все, терпение лопнуло, я уже открыла рот, чтобы позвать на помощь, и даже коротко вскрикнула, хотя и не знала, поможет ли это, как вспомнила вчерашнюю чашку.

— Т-ты чего? — хулиган посмотрел мне в глаза и обомлел. Уж не знаю, что он там увидел, наверное, мое лицо слишком красноречиво показывало все, что я о нем думаю.

А в следующий миг я поняла, что могу видеть прямо через голову нарушителя спокойствия. Нет-нет, никаких образных выражений. Буквально: он просвечивался и становился все более прозрачным. И сквозь этого уже получеловека я заметила, как к нам со стороны парадного входа спешит еще один силуэт. Ну вот, только его дружка мне здесь не хватало!

Мужчина оттолкнул от меня беззубого «молодца», который уже стал почти миражом. Тот с глупым выражением лица принялся оглядывать свои прозрачные ладони.

— Ярослава! Ты в порядке?! — Кащей взял меня за плечи и внимательно вгляделся в лицо.

— Я-то да, — кивнула и посмотрела в сторону мужика. — А вот с этим что-то не совсем так, как надо.

Когда князь убедился, что я не пострадала, то подошел к пьянчуге и коснулся его, при этом что-то шепнув. Тот в мгновение ока принял привычный вид. И только теперь, кажется, до него дошло. Он заорал. Как-то по-женски высоко. Пятился, орал, смотрел на свои руки, уже совершенно нормальные, набирал в легкие воздух и снова орал.

— Сгинь пока цел! — не выдержал Кащей.

Хулиган в тот же миг замолчал и кинулся внутрь, где сидели его дружки. Интересно, поверят ли они его рассказу или подумают, что тот уже голову пропил?

— Ярослава, — Кащей строго на меня смотрел. — Люди — это не кружка, нельзя заставлять их вот так исчезать!

Опустила голову, чувствуя себя маленькой девочкой, сильно нашкодившей.

— Я не хотела, но очень испугалась, а кроме того трюка с кружкой ничего в голову не пришло, да и оно как-то само собой получилось… Я не специально!

Подняла голову и наткнулась на два сосредоточенных разноцветных глаза. Не могла понять, какой нравится мне больше: синий или черный.

— Знаю, просто я волновался, — выдохнул он, и я поняла, что его лицо в непозволительной близости от моего. Он чуть приоткрыл губы. Мой взгляд беспорядочно метался по его лицу. Я пыталась высмотреть малейшие эмоции, которые там сейчас отражались.

В тот момент, когда он наклонился так низко, что лишь вдох отделял нас от соприкосновения, я вырвалась и, убегая по двору, кинула:

— Это неправильно!

***

Да, уснуть этой ночью мне снова было трудно. Такими темпами я очень скоро вконец выдохнусь, даже не достигнув треклятого Змея Горыныча. И угораздило ж его в такой дали от цивилизации поселиться! Ему-то, конечно, что? Крыльями взмахнул и полетел себе. А вот нам, обычным людям, что прикажете делать? Ладно-ладно, не совсем обычным, но это не отменяет того факта, что я устала как собака. Задремала только под утро, а когда Ряба принялась меня нещадно клевать в руку, пожалела, что вообще спала. Лучше б и не ложилась вовсе. Тело бесконечно ломило, что не добавляло хорошего настроения. Я впервые захотела свернуть шею одной надоедливой рыжей птице.

— Ряб, отстань! — я отвернулась и попыталась накрыться одеялом, но не тут-то было.

— Все уже поднялись, — кудахала над ухом курочка. — Пропустишь завтрак — поедешь голодная.

— Можно я вообще сегодня никуда не поеду? — захныкала я.

— Можно, — раздался от входа чрезмерно бодрый голос Кащея. — Только если наши предположения верны, Горыныч в любой момент может жениться на Василисе против ее воли.

Что-то он вовсе не выглядел расстроенным этим фактом. Скорее наоборот: говорил об этом чересчур воодушевленно. Однако меня этот довод очень даже взбодрил. Совесть, чтоб ее! Назвался груздем — полезай в кузов. Вернее, вылезай из кровати.

Я со вздохом, закутавшись в одеяло, потому что спала снова в не слишком закрытой одежде, опустила ноги на пол.

— Да иду я, иду, — буркнула, дав понять, что уже окончательно проснулась. — Сейчас спущусь.

Я уставилась на Кащея заспанными глазами. Он на несколько секунд застыл, кажется, оценивая мое гнездо на голове. Пауза затянулась, князь как будто не торопился никуда уходить.

— Эй, может, твоя светлость даст девицам одеться?! — не выдержала Ряба.

Я даже обернулась в поисках еще девиц, кроме меня, но, не обнаружив оных, решила, что курица вконец очеловечилась.

Светлость слегка смутился и поспешил ретироваться, тихо прикрыв за собой дверь.

Не прошло и часа, как мы снова выдвинулись в путь. Я молчала, изредка поглядывая на Кащея, пока он не видел. Все повторялось, как и вчера: дружинники уехали вперед, чуть позади них следовали Отрада с Добрыней, завершали процессию мы с Кащеем, единственная перестановка: Ряба сегодня ехала на моей лошадке, почти сливаясь оперением с шерстью нашего транспортного средства.

К Вышемиру подъехал десятник его отряда.

— Посоветоваться надобно, княже.

Кащей кивнул.

— Тот валун большой видишь? — мужчина показал пальцем вперед.

— Его трудно не заметить, — ухмыльнулся князь.

— Если от камня сего налево пойдешь…

— Коня потеряешь, — тихо продолжила я.

— Что? — обернулся дружинник.

— Нет-нет, ничего, говори дальше, — отмахнулась я, только Кащей, поняв шутку, спрятал улыбку в кулак.

Десятник на меня странно покосился, но снова заговорил:

— Так вот, там мы, как и задумывали, к ночи прибудем в село Погорелое, а потом еще почти два дня пути после ночевки. А вот направо пойдешь…

— Смерть свою найдешь, — не удержалась я.

Ряба обеспокоенно на меня глянула, воин непонимающе воззрился. Князь закашлялся, чтобы скрыть смех.

— Продолжай, Иван, — строго глянул он в мою сторону, однако я видела, что его глаза продолжают блестеть смехом.

Дружинник тряхнул головой, будто избавляясь от лишних мыслей, и закончил:

— Если взять вправо, то мы сократим путь на почти на целый день. Я и сам не знал об этом проходе, местные подсказали, — развел он руками. — Но нам придется ночевать под открытым небом, ни городов, ни сел не встретится.

Вышемир вопросительно на меня глянул.

— Тебе решать, — замахала руками. — Я всего лишь парламентер.

— Снова ругается, — всплеснула курица крыльями.

Я глянула на нее и продолжила:

— Мне нужно сделать так, чтобы вы друг друга не поубивали и чтобы никто не пострадал. А уж путь сам выбирай, не я здесь жених.

После этого слова кто-то словно сдул с его лица все веселье. Интересно все-таки, в чем дело? Почему любое упоминание о невесте действует на него так… Отрезвляюще? Волнуется, должно быть.

— Мы обязаны спасти ее как можно скорее, — сдвинул брови на переносице он. И почему мне почудилось, что он сейчас самого себя в этом пытается убедить? — Поэтому едем коротким путем.

***

Долго ли, коротко ли, но двигались мы, пока видели дорогу. Уже успели въехать в лес, через который планировали значительно сократить путь. Карта, что досталась мне от Бабы Яги, была согласна с общим мнением. Крошечной звездочкой на ней отображались мы. Я видела, что примерно половина пути уже преодолена. Только Отрада оказалась недовольна нашим выбором. Я думала, что кикимора наоборот любит леса, но нечисть то и дело оглядывалась, никак не реагировала на шутки Добрыни и вообще вела себя крайне нервно. Когда мы спешились, чтобы разбить лагерь на ночлег, я подошла к зеленоглазой.

— Выкладывай, — без обиняков начала я.

Она отвела меня на несколько шагов от наших спутников и зашептала:

— Плохая идея идти через лес, здесь небезопасно.

— Почему? — удивилась я. — С нами много охранников. Не думала, что лесная кикимора боится зверья!

Я чуть насмешливо посмотрела на нее. Она поджала губы.

— Ярослава, это не смешно, — она впервые говорила со мной серьезно, куда-то пропала ее язвительность.

— Ладно, в чем тогда дело? — сдалась я и тоже стала серьезной.

— В местном лешем.

Я недоуменно на нее посмотрела. Вообще как-то не задумывалась, что их может быть несколько. Хотя, если следовать логике, у каждого леса должен быть свой хозяин.

— И что с ним не так?

— Я не знаю, никогда не была в чужих лесах, — она нервно теребила подол платья.

Ответ ясности не прибавил.

— Отрада, ты можешь нормально объяснить, что случилось?

— Ему не нравится, что мы здесь, я чувствую это! — она выставила предплечье, я увидела, как стоят дыбом волоски на руке.

— Может, ты просто замерзла?

— Кикиморы не мерзнут, балда, — недовольно прошипела она. — Я как будто знаю, что он прогоняет нас. Он не хочет, чтобы мы шли этим путем!

— Почему ты не сказала об этом сразу?

Она пропустила глаза.

— Так я не сразу поняла, что к чему. Сначала это было лишь мимолетное ощущение тревоги. Но чем глубже в лес мы заходили, тем яснее становилось, что нам здесь не рады.

В подтверждение ее слов поднялся сильный ветер. Откуда бы ему взяться в самой чаще, куда мы забрались, следуя почти заросшей тропинке?

— Видишь? — испугалась кикимора.

— А ты можешь с ним поговорить? Ну, сказать, что мы ничего плохого не хотим, что завтра нас здесь уже не будет?

Отрада расстроенно посмотрела на меня, в глазах ее стояли слезы.

— Он не слушает меня, нет, — замотала она головой. — Но он тут хозяин, а значит, может сделать с нами все что захочет.

— Ты умеешь успокаивать, — невесело ухмыльнулась я.

— Я не успокоить тебя пытаюсь, а сказать, что нам нужно отсюда уходить! Ночью может случиться все что угодно!

Она почти выкрикнула это. Мужчины тем временем, не обращая внимания на довольно ощутимые порывы ветра, раскладывали вещи и расседлывали лошадей. Услышав вскрик кикиморы, к нам поспешил Кащей.

— Что случилось? — он смотрел то на меня, то на нее.

— Отрада утверждает, что местный леший нас отсюда прогоняет.

Вопреки моим ожиданиям, Вышемир отнесся к словам кикиморы очень серьезно. Он сразу нахмурился.

— Он говорил с тобой? — разноцветные глаза остановились на нечисти.

— Не только со мной. Разве ты не чувствуешь? — она раскинула руки в стороны, ветер трепал подол ее платья и пряди волос, которые выбились из темной косы.

— Да, какая-то смутная тревога, — согласился Кащей.

Теперь и я уже ощущала то, о чем они толковали. Или просто они накрутили меня своими разговорами. Члены нашего отряда как-то притихли в нерешительности.

— Так что, мы пойдем обратно? — решила уточнить я.

Князь резко мотнул головой.

— Нет, остаемся здесь. Идти ночью по лесу опаснее. Не хочу, чтобы лошади ноги себе переломали.

На этот раз он не спрашивал совета у меня, а я и не возражала, он всяко опытнее в таких делах, пускай командует. Сказать по правде, я даже облегченно вздохнула. А то с моим здесь появлением все только и ждут от меня принятия непростых решений. Как будто я тут истина в последней инстанции!

Но Отрада осталась недовольна таким ответом. Она качала головой.

— Это опасно.

— Что он может нам сделать? К чему готовиться? — принялся расспрашивать Кащей кикимору.

— Зависит от его фантазии, — поежилась она. — Может диких зверей натравить, например.

— Поставим караул, — нашел решение проблемы Кащей.

— Может создать непроходимый туман, залить нас дождем, спрятать тропинки! — принялась перечислять Отрада.

— Хватит подавать ему идеи! — зашипела я.

Вышемир устало потер лоб.

— Предлагаю решать проблемы по мере их появления.

— Но они точно у нас будут, — недовольно заметила Отрада и пошла к своей лошади, которую уже принялся расседлывать Добрыня.

Когда она отошла, Кащей посмотрел на меня.

— Не волнуйся, все будет хорошо.

Я невесело улыбнулась и двинулась к своей рыжухе. Ее тоже требовалось освободить от седла на ночь. Я уже несколько раз видела, как это проделывают другие, и собиралась повторить несложные, в сущности, маневры.

Ветер успокоился. Но почему-то мне облегчения это не принесло. Скорее было ощущение затишья перед бурей.

***

Мы поужинали в относительном спокойствии. Если бы еще не постоянные замечания противной кикиморы о том, что нам бы убраться отсюда подобру-поздорову, было бы вообще хорошо. Никогда не думала, что нечисть может быть такой паникершей. На этот раз ее не могли отвлечь от тревожных мыслей даже шутки-прибаутки Добрыни, который как только не изгалялся, чтобы угодить девушке, которая на самом деле имела зеленоватый оттенок кожи, только до сих пор не спешила делиться сим фактом с богатырем. Но так как я не видела с ее стороны вреда, то и не препятствовала такой странной дружбе.

Потом стали готовиться ко сну. Планировали выдвинуться в путь, как только немного рассветет. Я укладывала на одеяло свои старые и больные косточки. Ну и что, что мне двадцать четыре? После нескольких дней, проведенных в седле, ощущала себя по меньшей мере столетней старухой. И конца-краю этим мучениям не виделось. Под голову решила положить седельные сумки, в которые я переложила свои пожитки. От земли веяло сыростью. Было довольно твердо. Я с завистью смотрела на воинов, сопровождавших нас. Они привычными движениями располагались вокруг костра так, как будто только и делают, что ночуют на голой земле. Кащей тоже не выглядел особо недовольным, хотя и говорил, что не жалует такой отдых. Я продрогла и передвинула одеяло ближе к костру.

— Ярослава, это опасно, — нахмурился князь.

— Мне холодно, — пожаловалась я.

Он снял с себя плащ, которым собирался накрыться, и накинул мне на плечи.

— Спасибо, конечно, но я не собираюсь ущемлять тебя, — сбросила плащ и попыталась вернуть его хозяину.

Тот замотал головой.

— Мне и так хорошо, ночи сейчас теплые.

— Забери!

— И не подумаю! Да что ж ты такая упрямая-то?! — воскликнул Кащей.

Спор разрешила Ряба. Она забралась под плащ. Оттуда послышался ее приглушенный голос:

— Если никому из вас он не нужен, я с удовольствием им воспользуюсь. Спасибо.

Вышемир улыбнулся, я не смогла сдержать ответную улыбку. Он подвинул свою подстилку ближе к моей и уселся возле костра, крикнув десятнику:

— Все ложитесь спать, я первый покараулю, разбужу кого-нибудь, когда устану.

Со всех сторон послышались одобрительные возгласы, а кое-откуда даже храп.

— Быстро они, — тихо заметила я.

Я села в ту же позу, что и Кащей: лицом к костру, обняв колени руками. Князь ничего не ответил, лишь кивнул. Ряба не шевелилась, видно тоже устала. Лишь сбоку доносился встревоженный шепот Отрады, которая продолжала наводить панику, но Добрыню было этим не пронять, кажется, он уже спал, даже в таком состоянии умудряясь поддакивать ей. Через несколько минут она поняла всю тщетность попыток достучаться хотя бы до кого-то и, повернувшись на бок, затихла. Уж не знаю, спят ли кикиморы, но она замерла.

— Ты тоже ложись, — мягко сказал Кащей. — Завтра будет трудный день.

— Как и каждый в последнюю неделю, — философски заметила я, но укладываться не спешила.

— Ты никогда не принимаешь заботу? — вдруг посмотрел он на меня.

Я сдвинула брови.

— В каком смысле?

— Недовольна тем, что за тебя может кто-то заплатить, сейчас с этим плащом…

— Я, — задумчиво пожевала нижнюю губу, обдумывая ответ. — Прости, если тебя это задевает. Тут дело вовсе не в тебе, но я как-то не привыкла к такому обращению.

Кащей хмыкнул.

— Что? — посмотрела я на него.

— Сильная и независимая? — улыбнулся он, но это вышло не слишком-то весело.

Я пожала плечами.

— Да нет, просто современные мужчины не такие, как ваши, наверное. Да и женщины у нас другие. Привыкли к тому, что все нужно делать самостоятельно, нельзя ни на кого полагаться. Я окончила школу с золотой медалью, поступила в университет на бюджет, теперь вот в интернатуру иду. И мне никогда никто не помогал.

Кащей тяжело вздохнул.

— И что же, у тебя нет там жениха? — почти прошептал он.

Я даже прыснула, представив Диму в этом статусе. Нет, никогда не рассматривала его в качестве будущего мужа.

— Был кое-кто, но не жених, нет…

— А кто?

Я снова пожала плечами.

— Так, парень, мы учились вместе, проводили из-за этого довольно много времени. Но по сути, кроме учебы, нас ничего и не связывает.

— Я прожил у вас пять долгих лет, Ярослава. И так и не понял этого.

— Чего этого?

Он поднялся и подбросил в огонь несколько дров, а затем сел обратно.

— Вы тратите слишком много времени на людей, которых считаете чужими.

И столько боли отразилось в его словах, что я повернулась к нему всем телом, он наконец глянул на меня.

— У тебя была девушка? Там, в моем мире?

Он лишь сглотнул и прикрыл глаза. Я приняла этот жест в качестве положительного ответа на вопрос.

— Невеста. Мы были помолвлены. Для меня это кое-что значило. А для нее, так вышло, что нет.

— Она тебя бросила?

— Хуже, — опустил голову Кащей. — Я застал ее в постели с другим.

— Черт!

Отвернулась от него, чувствуя, как лицо заливает краска. Вспомнила наш поцелуй и испытала электрический разряд стыда. Ему изменила невеста, а теперь его домогалась я, зная, что он обручен с царевной. Вот после такого мужчины и говорят, что все женщины одинаковы.

— Ярослава, — тихо позвал он.

Я не двигалась, боясь даже дышать.

— Яра, посмотри на меня, пожалуйста…

Но я не послушала, не смогла бы сейчас показать ему свои глаза. Хотелось убежать в темный лес. Останавливало лишь то, что где-то там прячется злобный леший.

— Ты поэтому решил жениться на Василисе, даже толком не зная ее? Потому что считаешь, что все женщины такие, как твоя бывшая невеста? Лучше не привязываться ни к кому, да?

— Я так не считаю. Не все вы одинаковые.

— Правда? — наконец вскинула на него глаза.

Он не ответил, только подвинулся ближе. Теперь наши плечи почти соприкасались. От этого движения у меня сбилось дыхание. Только что я уже почти была готова нестись в объятия лешего, лишь бы не сидеть рядом с Кащеем, а теперь ни за что на свете не хотела бы сейчас куда-то уходить. Меня раздирали противоречивые эмоции. Я замерла.

— Но ты права в том, что лучше ни к кому не привязываться. Слишком больно, когда предают.

— Зачем тогда ты решил жениться? Чтобы получить трон?

Князь хмыкнул.

— Мне достаточно богатств и влияния, которые я уже имею, — равнодушно сказал он, я сразу поняла, что это правда.

— Тогда зачем?

Настала его очередь пожимать плечами. При этом он чуть коснулся меня. Я ощущала его тепло, и до боли хотелось прикоснуться к нему.

— Отец перед смертью взял с меня обещание жениться на хорошей девице, намекая, конечно, на царскую дочку, и обзавестись потомством до тридцати пяти. У меня осталось всего несколько лет, поэтому… — он помолчал немного. — Поэтому я решил, что больше тянуть не имеет смысла и поехал к царю свататься. Он давно намекал мне на то, что очень хотел бы этого брака. Видимо, с моим отцом уже давным-давно обо всем договорился.

Я вздохнула.

— Как все сложно…

— Теперь — да.

Повернула голову и оказалась застигнута врасплох синим и черным глазами.

— О чем ты?

Он ничего не ответил. Только нашел мою ладонь и аккуратно накрыл своей. Я вздохнула. И, отвернувшись от греха подальше, потому что видела по его лицу, что такая близость наших губ до добра не доведет, положила голову ему на плечо. Не смогла отказать себе в такой малости. Пускай он чужой жених, пускай я не позволю себе других вольностей, но просто посидеть с ним рядом — разве это преступление?..

Глава 10

Мы еще некоторое время помолчали. Было спокойно и хорошо. Леший больше о себе знать не давал. Может, смирился с непрошенными гостями или занялся другими, более важными делами? Кто ж этих леших разберет?

Я и не заметила, как веки потяжелели и сами закрылись. Почувствовала, как Вышемир обнял меня за плечи и аккуратно положил на одеяло, накрыв своим плащом. Я больше не сопротивлялась, пребывая в блаженном полусне.

Показалось, что только-только я погрузилась в полноценный глубокий сон, как меня выдернули из него голоса. Я приподняла голову. Уже светало. Вокруг ходили сонные дружинники и негромко переговаривались. Оглянулась, но Вышемира взглядом не нашла. Ряба рядом клевала траву.

— Тебя что, не кормят? — хриплым со сна голосом поинтересовалась я.

Ага, сейчас еще заведет: «Бежала через мосточек, ухватила кленовый листочек». Коза недоделанная. Да, с настроением по утрам у меня не очень.

— Да это я так, от скуки.

Мне б ее проблемы! Нет бы еще поспать! Так устроили тут хождения. Я села, протерла глаза и широко зевнула.

— Яся, вставай, без нас уйдут, — припугнула Ряба.

— Я им уйду, — скривилась, пока поднималась. Ребра от твердой поверхности болели.

Предстояла нелегкая задача: найти кустики подальше отсюда, чтобы никакой случайный молодец не наткнулся на меня. Принялась пробираться в чащу, но все слышала голоса. Когда между растений уже нельзя было различить ничьих движений, я все-таки решила припудрить носик.

А через несколько минут, когда возвращалась, разобрала странную панику в голосах, доносившихся с поляны.

— Пожар!

— Горим!

— Воду неси!

— Нет воды, землей закидывай!

— А я говорила!

— Отрада, помолчи!

— Лешего это проделки! Он из лесу нас гонит!

Я выбежала на место ночевки и поняла, что уже почти догоревший костер, каким я его только что оставила, вспыхнул с новой силой и перекинулся на мое одеяло и сумки с вещами.

— О нет! Карта! — я бросилась спасать пожитки, но было уже поздно: все полыхало.

На меня дохнул жар, как будто огонь ожил. Он чуть не воспламенил волосы, однако в последний момент чьи-то руки выхватили меня из огненных объятий.

— Ярослава! Ты с ума сошла?! — накинулся Кащей, прижимая меня спиной к своей мокрой груди. Тонкая ткань платья сразу же пропиталась влагой. С его волос мне на плечи капала вода.

— Я думала, что успею… — прошептала, глядя, как по нашему лагерю в беспорядке бегают люди, пытаясь погасить бушующую стихию. Но тщетно: огонь и не думал униматься. Только Отрада стояла в стороне тихая и бледная.

Дружинники, пользуясь кто чем, закидали пламя землей. Оно постепенно сникло.

— Ты в порядке? — спросил Вышемир прямо в мое ухо, от этого я вздрогнула и, не разрывая его объятий, повернулась к нему лицом.

Меня внимательно разглядывали голубой и черный глаз.

— Я да, а тебя что, водяной утащил? — невесело пошутила я.

Взгляд невольно упал на его обнаженные плечи и пошел вниз — по груди на плоский рельефный живот. Я сглотнула и, поняв, что непозволительно долго рассматриваю торс чужого жениха, отстранилась.

— Здесь рядом река, я поднялся пораньше и решил искупаться.

— А после водных процедур решил, что рубаха тебе вовсе не нужна? — ворчливо уточнила я.

— Скажи спасибо, что брюки успел натянуть, — улыбнулся Кащей и приподнял брови.

Я почувствовала, что краснею и быстро отвернулась. Ну как маленькая, в самом деле!

— Где Ряба?! — вдруг спохватилась я, курочки нигде не было. — Ряба! Ау!

Кинулась обходить поляну, то и дело окликая фамильяр. Но ответом мне служила тишина. Дружинники как-то притихли и стояли растерянные. На глаза попалось слегка опаленное длинное рыжее перо. Я подняла его, испуганно глянув на Кащея. Тот замер, по-моему, даже не дышал.

— Она… она… — я не могла произнести это вслух, внутри все опустилось, а на глазах выступили слезы, чувствовала, как у меня трясутся губы. Перышко выпало из ослабевших пальцев.

— Мне очень жаль, — совершенно бесшумно приблизилась ко мне сзади Отрада и положила руку на плечо. Я даже не вздрогнула от ее прохладного прикосновения.

— Ну, что все застыли, как будто кого-то похоронили? — вдруг со стороны колючих кустов донесся старушечий голос моей пернатой подруги.

— Я тебя сама сейчас убью и лично похороню, — медленно развернулась я к курице.

— Э-э-э, Ясь, ты чего? — замахала она крыльями. — Я там малинник нашла, можно на дорожку подкрепиться.

— Засунь себе эту малину… знаешь куда?!

Я была очень зла на курицу за то, что та заставила меня пережить несколько страшных минут, но вместе с тем так обрадовалась ее появлению, что в три прыжка подлетела к ней и схватила в охапку.

— По-о-омо-о-оги-и-ите-е-е! — закудахтала она, видимо, решив, что я спешу осуществить угрозу, но когда я чмокнула ее в клюв, скосила на меня один глаз и притихла.

— Так, что стоим? — первый очнулся Кащей. — Собираемся и — в дорогу!

***

Мне собирать было уже нечего. Пропало все: моя смена одежды, одеяло, разные мелочи, которые облегчали жизнь, вроде зеркальца и расчески, но самое главное — скатерть-самобранка и карта! А ведь я весь наш путь сверялась с ней. Не то чтобы не доверяла спутникам, но, как говорят: доверяй, но проверяй.

— Не переживай, это всего лишь вещи, — положил мне руку на плечо Кащей, глядя, с каким видом я рассматриваю пепелище.

Да, теперь я уже не сомневалась, что пожар устроил леший. Не мог обычный огонь сжечь все так быстро и тщательно.

— Все нормально, главное, что Ряба жива, — прошептала я и грустно улыбнулась.

Вещи других остались в целости, поэтому мы, наскоро позавтракав, продолжили путь. Отрада оказалась права. Леший действительно нам пакостил. Он путал тропинки. Если бы не видела собственными глазами, никогда не подумала бы, что такое вообще возможно.

Вот только что тропа вела прямо между двух деревьев, только что я ее совершенно отчетливо видела, но стоило на миг отвернуться, как она исчезала в том месте и вела чуть правее или левее. В общем, что говорить: мы заблудились, только поняли это не сразу, а далеко за полдень.

— Короткий путь, значит? — я вела под уздцы свою рыжую лошадку, сил сидеть в седле уже не было, все болело невыносимо, так я хоть ноги разминала.

Кащей коротко глянул на меня, он тоже спешился и шел рядом. И взгляд этот не говорил ни о чем хорошем. Нет, ну а что? Мне молчать что ли? Здесь уже речь не о том, чтобы скорее добраться к Горынычу, а о том, чтобы вообще выбраться!

— Есть идеи, что нам делать? — снова заговорила я.

— Мы все здесь умрем! — запричитала курица, которая восседала на лошадиной спине.

— Отставить панику, — мрачно цыкнула я. И без Рябы тошно. — Ты же волшебник! — вдруг встрепенулась я так, что Кащей от меня отшатнулся.

— Ты тоже, — осторожно сказал он. — Что с того?

— Ну как? Выведи нас с помощью своих способностей!

Князь опустил голову и задумчиво ею покачал.

— Боюсь, как бы хуже не сделать. Леший тут хозяин. Это как прийти к кому-то в дом без приглашения и начать переставлять мебель и разбрасывать вещи. Он и так почему-то на нас зол, хотя мы не сделали ничего плохого. Да мы даже не охотились на его территории! Какая муха его укусила?

— Хуже? — с сарказмом уточнила я. — Куда уж?

Сзади нас раздался истерический хохот.

— О, подруга! Ты даже не представляешь, насколько может быть хуже!

Кажется, леший нас подслушивал, потому что в следующую минуту мы все услышали гром. Я подняла глаза к небу. Оно стремительно затягивалось низкими тучами, при том возникало ощущение, что они возникали не на небе, а будто над самыми деревьями.

— Вот же старый пройдоха! — лишь успел прошептать Кащей, как в тот же миг на нас обрушилась стена дождя. Он лил с такой силой, что не спасали даже кроны деревьев. Мы вымокли до нитки за несколько минут.

Ливень закончился так же резко, как и начался. Но нам от этого было не легче. Солнце между тем уже клонилось к горизонту. Но когда после многих часов блужданий по лесу мы наткнулись на нашу же стоянку (легко опознали ее по характерному следу от сгоревшего одеяла), у Кащея, кажется, сдали нервы.

— Так, ребята, привал!

Наша мокрая, уставшая и голодная команда стала снова раскладывать вещи на той же поляне.

— День насмарку, — глубокомысленно заключила я.

— Нам нужно придумать новый план, — не слишком дружелюбно откликнулся Кащей.

Я понимала, что он злится не на меня, но все же не хотелось получать порцию негатива.

— Вот и займись этим, а мне необходимо искупаться.

Князь непонимающе на меня посмотрел.

— Это слишком опасно! — возмутился он.

— Но ты сегодня утром купался, а мне что, лошадью пахнуть? — сощурилась я.

— Это было до пожара, дождя и того, что мы заблудились! — повысил он голос.

— Мне все равно, я не принимала ванну или хотя бы душ с тех пор, как ходила в баню у Ядвиги Никитичны!

— Тогда я иду с тобой, — твердым тоном сообщил он и передал удила своей лошади одному из дружинников.

Я уперла руки в бока и подняла брови. Ишь чего удумал!

— Нет, не идешь.

— Спорим? — он встал напротив и скрестил руки на груди.

— Вы чего расшумелись? — подошла к нам Отрада. — Я пойду с Ярославой.

— Вот! — я победно вскинула подбородок. — Пока мальчики готовят ужин, девочки идут купаться!

Кащей закатил глаза и цыкнул языком, но отвернулся от нас, позволяя идти по своим делам. И пускай только какой-то там леший встанет у меня на пути к чистоте!

***

—Думаешь, леший может реально нам навредить? — тихо спросила я кикимору, когда мы немного отошли от лагеря, двигаясь на плеск воды.

Та пожала плечами.

— Не знаю. Мой батька всегда придерживается середины: не помогает, но и не вредит путникам в лесу. Ну, бывает, конечно, в качестве исключения, может припугнуть слегка, чтобы пожары не устраивали или не охотились в неположенное время.

— Ну да, в твоем лесу озорников и так хватает, — улыбнулась я.

Почему-то наша стычка на болоте теперь уже не вызывала таких неприятных воспоминаний, мне уже не так сильно хотелось придушить Отраду. Ну, если только чуть-чуть и иногда.

Собеседница покачала головой.

— Да не собиралась я твою Рябу топить, Ярослава, — серьезно сказала она, когда мы подошли к самой воде. — Просто она забавно кудахтала, я играла.

— Тебе кто-нибудь говорил, что у тебя своеобразное понятие об играх?

Я стянула с себя одежду и потрогала воду кончиками пальцев ног. Холодная. Бр-р-р. Волоски на теле тут же встали дыбом. Но я чувствовала острую необходимость в том, чтобы вымыться, поэтому, стиснув зубы, пошла вглубь.

— Осторожно, тут течение быстрое, — предупредила Отрада.

Она лишь сняла башмаки и прямо в платье без всякого видимого неудовольствия погружалась в речные объятия.

Первым делом я прополоскала все свои вещи и развесила их сушиться на ветках. Отрада с интересом смотрела на нижнее белье, но никаких комментариев по этому поводу не сделала.

Стуча зубами, я принялась плескаться сама. Поплавала пару минут туда-сюда, чтобы не окоченеть, окунулась с головой в воду, хорошенько промыла волосы, пожалев лишь о том, что у меня с собой нет хотя бы кусочка самого обычного мыла, не говоря уже о шампуне и кондиционере для волос. Э-э-эх, тяжело без таких мелочей! Я об этом даже никогда не задумывалась.

Когда я, вся дрожа от холода, вышла на берег, кикимора как ни в чем не бывало продолжала беззаботно купаться. При этом она снова приобрела свой первоначальный вид: кожа и волосы позеленели. Кажется, это был ее способ расслабиться.

Я сама себе ухмыльнулась и подошла к одежде. Конечно, за те пять-десять минут, которые я провела в воде, платье и белье даже не думали высыхать. С них по-прежнему капало, хотя я всеми силами постаралась отжать из ткани воду.

Да, уж, натягивать мокрые вещи — то еще удовольствие. Промучившись пару минут под тихие смешки Отрады (так вот почему она не снимала платье!), я плюнула на это бесполезное занятие. И тут в голову пришла мысль. Волшебница я тут или кто? Да, пока я умею лишь заставлять предметы (и, как оказалось, людей) исчезать, а единственное платье отправлять в небытие никак нельзя, но что если воспользоваться тем же принципом, который мне показал Кащей?

Ни слова не говоря, я взяла спортивный топ в руки. Начну с него, если с ним что-то случится, будет не так обидно, как если испорчу платье.

Закрыла глаза и представила, как ткань становится сухой. И вправду через минуту почувствовала, как пальцы уже не ощущают влагу. Воодушевленная, я повторила это с другими предметами гардероба, попутно натягивая их на себя.

Так увлеклась этим занятием, что не заметила, как снова поднялся зловещий ветер.

— Ярослава? — испуганно спросила кикимора, подплыв к берегу. — Что ты сделала?

— Высушила платье, — гордо поделилась я успехом.

— Волшебством?!

— Э-э-э… да.

И тут в голове всплыли слова Кащея о том, что чужая магия может нам в этом лесу только навредить. Я встревоженно посмотрела на Отраду. Она спешно выбиралась на берег. Тем временем ветер ежесекундно усиливался. Он хлестал моими распущенными влажными волосами во все стороны.

— Ну ты и…

Кажется, в мою сторону готовился полететь нелестный эпитет, но вместо этого полетело дерево. Чудовищный порыв ветра надломил старый сухой ствол, который с треском начал заваливаться в мою сторону.

— Берегись! — вскрикнула Отрада, кинувшись ко мне.

Я замешкалась лишь на секунду. На тот самый миг, который стал роковым. Кикимора, вложив всю силу, оттолкнула меня с того места, на котором я стояла. Я отлетела на несколько метров и спиной приземлилась на мягкий мох, голове повезло меньше. Она тормозила о твердый ствол. В глазах потемнело, я не уверена, но, кажется, на пару секунд потеряла сознание.

А когда со стоном поднялась, держась за стесанный о кору висок, не сразу осознала, что видят мои глаза. А когда поняла, то закричала во все легкие:

— Отрада!

Кикимора лежала без движения, придавленная деревом.

— Сюда! На помощь!

Оно рухнуло ровно поперек ее тела. Я подбежала к стволу и попыталась приподнять его, но все без толку, он оказался слишком тяжелым. Тогда я опустилась на колени рядом с зеленокожей девицей и попыталась нащупать пульс.

Первым к реке выбежал Добрыня. Он мгновенно оценил ситуацию, никак не отреагировав на то, что Отрада сейчас выглядела непривычно зеленой, и без лишних слов принялся поднимать ствол. Если бы мы находились в моем мире, я запретила бы ему это делать до приезда скорой, потому что, убрав с кикиморы тяжесть, он мог спровоцировать внутреннее кровотечение. Но проблема была в том, что скорую мы здесь в любом случае не дождемся, поэтому стоило хотя бы попытаться спасти Отраду.

Даже богатырю двигать дерево удавалось с трудом. Хотя он старался, как мог, я видела, насколько сильно побагровело его лицо, как пульсирует вена в форме буквы “у” на лбу. Через несколько мгновений к нему присоединились дружинники. Они вместе кое-как смогли снять с кикиморы ствол.

— Что случилось?! — опустился рядом Кащей, пока другие мужчины с трудом пытались оттащить дерево, чтобы можно было опустить его на землю, и оно не задевало Отраду.

— У нее нет пульса! — в панике щупая ее шею, сказала я.

— А он у нее вообще должен быть? — тихо уточнил Вышемир. — Может, это ее нормальное состояние?

Я нервно хихикнула.

— В медвузе не преподают анатомию сверхъестественных существ, знаешь ли, но, думаю, когда тебя придавливает огромный ствол, это в любом случае ненормальное состояние!

— Ты так ее сердце послушай, ухом, — посоветовала тихонько подошедшая к нам Ряба.

Я последовала совету и пригнулась к груди пострадавшей, попытавшись услышать сердцебиение хотя бы таким способом.

— Есть! — радостно вскрикнула я. — Сердце бьется, только медленно, но, возможно, для нее это действительно норма.

К нам подбежал запыхавшийся Добрыня.

— Отрада! — он встал на колени и погладил ее по зеленым волосам. — Отрадушка! Милая!

Кикимора застонала и приоткрыла веки.

— Больно… — прошептала она.

— Где болит? — богатырь тяжело дышал от волнения.

Я в это время аккуратно прощупывала ее кости, когда дошла до таза, она вскрикнула.

— Черт! — крикнула я. — Черт!

— Что? — одновременно спросили Кащей и Добрыня, уставившись на меня.

— У нее полностью раздроблены кости таза. Я… надо разрезать платье и осмотреть ее!

— Нет! — вдруг твердым голосом сказала Отрада. — Не трогай меня.

— Ты можешь умереть! — возразила я строго.

— Ты уже ничем не поможешь, я чувствую, как из меня уходит жизнь. Осталось недолго. Внутри… что-то не так… — она с трудом делала неглубокие вдохи.

— Внутреннее кровотечение, — поняла я.

Здесь, в лесу, без медикаментов и инструментов, без современного медицинского оборудования я ей ничем не помогу. Она обречена.

— Пойдем, — я поднялась и потащила за руку Вышемира. — Дай им попрощаться.

***

Князь беспрекословно подчинился, мы отошли на несколько шагов, дав кикиморе и богатырю уединение, но все равно все слышали. Пыталась не смотреть в их сторону, но взгляд то и дело возвращался к душераздирающей сцене. Добрыня склонился над самым лицом Отрады.

— Почему ты не сердишься, что я не говорила тебе, кто я? — еле проговорила она.

— Глупая, как я могу на тебя сердиться? Я всегда знал, кто ты, — Добрыня вытащил из-за пазухи какой-то медальон. — Он не дает навести на меня морок. Когда-то Яга подарила.

Отрада всхлипнула.

— Прости, я все это время тянула из тебя силу, чтобы продержаться вдали от родного леса. Когда батька выгнал меня, он знал, что без леса я буду ослаблена. Ему так надоели мои проказы, что на этот раз наказание последовало строгое, — она остановилась, чтобы продышаться, лицо ее скривила гримаса боли.

— Тише, молчи, — Добрыня сжал маленькую ладонь кикиморы своей огромной.

И от этого у меня защемило сердце.

— Нет, надо… сказать… Когда я тебя заметила, то сразу поняла, что ты… — она снова вынуждена была замолчать на несколько секунд. — Что ты самый подходящий вариант: даже и не заметишь, что я отбираю у тебя жизненную силу.

Он грустно улыбнулся и нежно погладил Отраду по лицу.

— Почему-то когда люди видят меня, они замечают лишь мощь, но никто не задумывается о том, что я далеко не дурак. Я все чувствовал, Отрада. Понял это почти сразу. Но мне все равно. Я готов делиться с тобой всем! Возьми хоть все, только живи!

Почувствовала, как по щекам текут горячие слезы. Кащей обнял меня за плечи. Я не противилась этому, прижалась к его груди спиной, ощущая сзади молчаливую поддержку. Ряба тихо стояла рядом, не двигаясь и не говоря ни слова.

— Почему?.. — спросила Отрада и посмотрела на Добрыню такими умоляющими глазами, что я готова была уже разрыдаться в голос.

— Потому что я люблю тебя.

Кикимора снова всхлипнула, Добрыня медленно опустился, их губы встретились. Через минуту богатырь отстранился.

— Отрада?..

Она молчала. Все вокруг затопила тишина. Я задыхалась в ней.

Из глубины души медленно поднималась волна негодования. Я сжала кулаки. Какой-то леший возомнил себя здесь самым главным, а от этого страдают мои люди! И неважно, что некоторые из них и не люди вовсе!

Я высвободилась из рук Вышемира и зашагала в чащу.

— Яра! — окликнул он.

— Яся, куда ты?! — закудахтала Ряба.

— Не ходите за мной! — кинула я на ходу. — Надо побыть одной.

С каждым шагом гнев захватывал все больше территории внутри меня.

— Выходи! Покажись, слышишь?! — закричала я в сгущающиеся сумерки. — Что тебе от нас надо?! Мы ничего плохого не сделали! — я принялась лупить ногами ствол ближайшей сосны. — Лишь, — удар, — шли, — удар, — своей дорогой! — еще несколько ударов.

— Дерево тоже ни в чем не виновато, — раздался за моей спиной насмешливый голос.

Я резко обернулась.

— Ты местный леший? — недоверчиво посмотрела я на средних лет не слишком красивую женщину, одетую в простое темное платье.

Она без утайки рассматривала меня, наклоняя голову то вправо, то влево, будто оценивала, а после вопроса скривилась.

— Не слишком-то люблю это название, но да, я здешняя хозяйка.

— Ты убила мою подругу! — вскинула я подбородок.

— Она еще не умерла, — спокойно возразила лешачиха.

— Ну, так скоро умрет!

— Не обязательно, — тихо возразила она

Я не обратила внимание на ее слова, всю меня переполнял гнев.

— Все из-за тебя! Почему ты не даешь нам спокойно выйти из леса? — снова накинулась я.

Лесная хозяйка задумчиво поковырялась в ухе.

— Из-за ваших намерений. Я связана клятвой и не могу пропустить вас через мои владения, когда вы желаете навредить Змею Горынычу. Я слышала ваши разговоры, пока вы шли, и обо всем знаю.

Я застыла. Так вот где собака зарыта! К клятвам и договорам тут относятся серьезно, это я уже поняла. И из сказок помнила поговорку про то, что уговор дороже денег. Так что подкупить лесную хозяйку вряд ли получится. Да и что я могу ей предложить? Оставалось последнее средство. Я вытащила из-под платья полумесяц.

— Знаешь, чей это знак?

Женщина почтительно поклонилась.

— Конечно, и только поэтому я позволю вам выйти из моего леса живыми. Но вы вернетесь тем же путем, что и пришли сюда.

Хотя бы что-то радует. Но меня все равно этот вариант не слишком-то устраивал. Мы потеряли больше двух дней в этом гиблом месте. Но только я открыла рот и хотела начать торговаться, как моя собеседница сделала знак рукой, чтобы я молчала.

— И если вы прямо сейчас покинете мой дом без шума и возражений, я сделаю так, чтобы кикимора жила дальше.

У меня все сжалось внутри.

— Ты правда можешь это делать? — с надеждой в голосе спросила я.

— Конечно, — без тени сомнений выдала лесная дева. — Я просто закрыла ей доступ к исцеляющим потокам моего леса, но если я пожелаю, он начнет лечить ее прямо сейчас.

— Твоя взяла! — я сжала кулаки. — Вылечи ее, и мы сразу уйдем!

— Но она в любом случае останется здесь навсегда, — сообщила лешачиха таким тоном, будто сказала, что завтра будет солнечно.

— Хорошо, ладно! Только не дай ей умереть! Излечи, пока еще не поздно!

Моя собеседница улыбнулась так по-доброму, по-матерински, что я никогда не подумала бы, что она способна на такие злодеяния.

— Пойдем, — она бесшумно пошла вперед, перед ней в разные стороны расходилась трава, образуя удобную тропинку.

Наш путь освещала яркая луна. Настолько ослепительная, что небо было светлым, почти как днем. Через пару минут мы вышли на то место, где случилась трагедия.

Добрыня сидел, привалившись спиной к дубу, прижимая к себе безжизненное тело Отрады. Там и здесь стояли и сидели растерянные и притихшие дружинники. Они разбились на группки по двое-трое и молчали. Только Кащей что-то тихо обсуждал с десятником. Кажется, весь наш лагерь с погорелой поляны переместился к реке. Однако никто не раскладывал вещи. Все были наготове и чего-то ждали. Может, меня? Ну что ж, вот она я.

Взгляды устремились на нас с лешачихой. Она подошла к кикиморе, театрально возвела руки вверх, как будто в молитве. Около минуты ничего не происходило, а потом кикимора сделала шумный вдох.

— Отрада! — вскрикнул Добрыня.

— Тут я… — заново училась дышать зеленокожая.

— Ну вот, я выполнила свою часть уговора, теперь ваша очередь, — возвысила голос лесная хозяйка, и каждого из нас коснулся резкий порыв ветра.

— В чем дело? — подошел к нам Кащей.

Я коротко объяснила, что нам пора уходить. Он кивнул и отдал приказ людям собираться. Они засуетились почти в тот же миг.

Взглянула на богатыря. Тот прижимал Отраду к себе неистово, слышав каждое мое слово.

Кикимора медленно отстранилась от него и поднялась. Молодец повторил это движение. Они долго смотрели друг другу в глаза.

— Спасибо тебе за все, — почти прошептала она.

— Я найду Василису и вернусь за тобой! — богатырь сделал шаг вперед, чтобы снова заключить в медвежьи объятия хрупкую зеленокожую деву, но она грустно покачала головой.

— Не стоит, я должна остаться здесь навек, таков уговор.

— Но я люблю тебя, Отрада! — тихо воскликнул он.

— А я тебя нет, прости, — сказала она, глядя ему в глаза. — Кикиморы не умеют любить, ты был мне нужен, лишь чтобы поддерживать жизненные силы. А теперь это делает лес.

Добрыня опустил голову и, отвернувшись, побрел к своей лошади. В этот момент я увидела, как огромные зеленые глаза Отрады заполнились такой болью, таким страданием, что у меня даже дыхание сбилось. Не понимаю зачем, но точно знаю, что она ему сейчас врала. Невозможно так смотреть на кого-то и при этом ничего к нему не чувствовать.

— Прощай, Яся, — посмотрела на меня кикимора. — Ты уж пригляди за ним, ладно?

Я не сдержалась и обняла подругу. Та не ожидала от меня такого проявления чувств и на миг замерла, но потом обняла в ответ.

— Спасибо, что спасла мне жизнь, — прошептала я ей в самое ухо.

Святые ежики, как я докатилась до того, что плачу из-за расставания с кикиморой, которую еще два дня назад едва выносила?!

Глава 11

Мы беспрепятственно выехали из негостеприимного леса тем же путем, которым пришли сюда. Я мысленно подводила итоги. И они выглядели весьма печальными. Мы потеряли два дня и одного члена нашего отряда. Это как-то подкосило общий дух команды. В отличие от Добрыни, на груди которого, как оказалось, висел амулет, защищавший его от мороков, дружинники видели в Отраде красивую девушку. Никто особо с ней не разговаривал, ведь все прекрасно понимали, что она с богатырем, но смотреть-то никто не запрещал. Тем более ее звонкий голос и хохот то и дело нарушал тишину. А теперь, когда ее с нами не было, настроение пропало у всех.

Стояло раннее утро. Несмотря на усталость, мы решили больше не останавливаться, пока не дойдем до ближайшего города. Да, мы потерпели полнейшее поражение, и теперь шли в обход. Но пришлось принять это и двигаться дальше.

Наверное, все погрузились в свои мысли, потому что ехали молча. Только приглушенный цокот копыт по пыльной дороге нарушал идеальную тишину.

К вечеру мы достигли какой-то деревни. Если я правильно запомнила карту, это последнее поселение перед замком Горыныча. Еще один дневной переход — и мы у цели.

После этого приключения в лесу я уже была не столь уверена в успехе миссии. Почему-то до прошлой ночи я воспринимала все, что здесь происходит, как-то не по-настоящему. Словно я действительно попала на страницы сказки. А теперь резко пришло понимание, что здесь все взаправду. Мои друзья могут погибнуть. Да я и сама рискую жизнью.

Кащей отрядил одного из дружинников найти нам голову поселка и договориться о ночлеге. Все вымотались, поэтому, наскоро поужинав, легли спать еще засветло. Нас с Рябой поселили в хатку к вдове с двумя детьми. Она выделила нам место на широкой лавке, удивившись тому, что я путешествую с курицей. Последняя же пребывала не в самом лучшем расположении духа и молчала. А когда из ее клюва не выходят умные мысли, ее невозможно отличить от самой обычной несушки.

Заснула я быстро, но сны приходили тревожные. На меня валились огромные стволы, я убегала от них, но все новые и новые деревья с треском ломались и норовили меня задавить. В конце концов одно из них достигло цели. Я резко дернулась и проснулась от этого. Распахнула веки. В хате царила темнота, но из окна проникал лунный свет.

Здесь было душно. Ряба мирно спала. Я слышала мерное дыхание хозяйки и ее детей. Немного покрутилась, перевернулась сначала на правый, потом на левый бок и поняла, что уснуть больше не смогу. Натянула платье и выскользнула во двор. Поселок крепко спал. За те дни, что я находилась здесь, уже успела немного адаптироваться без часов. По все еще очень яркой и почти полной луне я поняла, что сейчас самая глубокая ночь. Еще часик-другой и начнет светать. Прохладный ветерок донес до меня слабый запах дыма. Я обернулась кругом, выискивая его источник, и заметила в соседнем дворе небольшой огонек. Возле него кто-то сидел. Я пошла на свет.

— Не спится? — тихо спросила я у Добрыни, который расположился на деревянной колоде и задумчиво глядел на костерок.

Он ничего не ответил, только пожал плечами. Говорить не хотелось никому. Я его понимала. И в молчании уселась на еще одну колоду, которая валялась рядом. Мы просидели так довольно долго.

Не знала, стоит ли поднимать тему, но хотелось как-то поддержать богатыря, он совсем поник.

— Знаешь, мне кажется, она имела в виду не совсем то, что сказала.

Добрыня долго не отвечал, я уже подумала, что не дождусь от него реакции, но молодец серьезно выдал, продолжая наблюдать за языками пламени:

— Знаю. Она соврала.

Теперь пришел мой черед медлить с продолжением беседы. Просто не нашлась, что на это сказать. Тогда, помолчав еще немного, Добрыня продолжил:

— Она соврала, чтобы меня ничего не держало рядом с ней, чтобы я мог продолжить наше задание, потому что знает: я вам пригожусь. Оттолкнула меня нарочно.

— Прости, — вырвалось у меня неожиданно.

Богатырь недоуменно взглянул, я постаралась объяснить:

— Когда мы только встретились, я думала, ты этакий силач… Ну, не слишком проницательный человек.

— Сила есть, ума не надо? — засмеялся Добрыня. — Все в порядке, почти все, кого я знаю, сперва так думают.

— Но теперь я понимаю, что все далеко не так. Ты верно подметил, я уверена, что она сделала это, только чтобы не держать тебя рядом с собой. А на самом деле у нее есть к тебе чувства.

— Дурочка, — мечтательно улыбнулся богатырь. — Я все равно за ней вернусь. Вот вызволим царевну, и никто меня не остановит! Если нужно будет, спалю весь лес, но Отраду заберу.

И почему-то, глядя на решительность в его глазах, я ему верила.

***

Снова ложиться спать было бессмысленно, пока мы разговаривали, небо посветлело, а потом на горизонте возник краешек солнца. Я завороженно наблюдала за тем, как над миром поднимается красный шар, окрашивая все в розовые цвета. И так это казалось красиво, что я еле сдерживала слезы восхищения.

Долго засиживаться мы не стали. За завтраком, слушая разговоры Кащея и его десятника, я поняла, что ехать нам всего ничего: пересечь еще один относительно небольшой лес, и мы на месте.

— К вечеру должны добраться, — заключил князь, седлая своего коня.

Кажется, только сейчас я стала понимать, что мы едем прямо в логово к дракону. К огромному летающему и плюющемуся огнем (если сказки не врут) существу, которое к тому же будет защищать то, что, как ему кажется, принадлежит ему. Не могла поверить, что действительно ввязалась в эту авантюру. В который раз за время моего здесь пребывания задала себе вопрос: зачем мне это все? Но теперь мы уже слишком далеко зашли, чтобы поворачивать обратно. Так что я снова взгромоздила свои ломившие от долгих переходов косточки на рыжую кобылку и подала ей команду двигаться вперед.

Отдохнувший отряд выглядел уже не столь грустно, как вчера. Да и Добрыня, после того как твердо принял решение вернуться за Отрадой, повеселел. Он по-прежнему молчал, но уже не держал так понуро голову.

Я то и дело ловила не себе взгляды Кащея, но упорно делала вид, что не замечаю их. Совсем скоро он встретится со своей нареченной, а мне этом мире есть место, только пока я не выполнила задание. Как все восстановится, я уйду. Уйду и буду лишь иногда вспоминать все это как сказочный и невероятно реалистичный сон.

Впереди виднелся лес, который оставался последней преградой перед жилищем Горыныча. Смутная тревога тронула что-то внутри. Я подъехала ближе к князю.

— Вышемир, тебе не кажется, что идти прямиком через лес — как минимум неразумно? Там может встретиться еще одна сумасшедшая лешачиха, связанная клятвой со Змеем.

Князь жевал длинную травинку, которую сорвал прямо на ходу, не спешиваясь. Он серьезно на меня посмотрел.

— Я тоже об этом думал. Если мы пойдем краем леса, то потеряем совсем немного, всего несколько часов.

— Ну вот. Лучше от греха подальше не связываться больше с лесными хозяевами.

— Но тогда нас ждет еще одна ночевка под открытым небом, — он пожал плечами.

Я вздохнула. Как же хотелось скорее вымыться в нормальной ванне и поспать в настоящей кровати. Но кто знает, как примет нас Горыныч? Может случиться и такое, что он окажется вовсе не гостеприимным хозяином, даже несмотря на то, что я ношу знак Бабы Яги на груди.

— Что ж, так тому и быть. Тише едешь — дальше будешь.

— У нас тоже так говорят, — улыбнулся Кащей, а у меня в очередной раз защемило сердце от этого.

Поспешила отъехать от него на несколько метров вперед.

— Яра, — тихо позвал он, будто хотел что-то сказать, но я сделала вид, что не услышала его, а он больше не повторил.

***

Трудно это все. Лучше по возможности ограничить общение, чем каждый раз думать о том, что я могу случайно сказать лишнее или, того хуже, сделать что-то не то. Рядом с этим человеком я себе не доверяла.

Как и договорились, двигались мы вдоль леса, не входя в него. Природа здесь была невероятная! С одной стороны лес, с другой — озеро.

— Княже! — к Кащею обратился десятник. — Есть предложение остановиться сегодня на ночлег чуть раньше. Людям нужно отдохнуть, если завтра предстоит сражение со Змеем.

Я сперва замерла, а потом всем корпусом развернулась к ним, лошадь не поняла, что я от нее хочу, и слегка взбрыкнула. Бедная Ряба снова чуть не полетела на землю, но с кудахтаньем удержалась.

— Ты что творишь?! — накинулась курочка на меня.

Я быстро извинилась и обратилась к Кащею:

— Как — сражение? Я надеюсь, что после разговора со мной Горыныч миром отдаст царевну.

— А если нет? — сощурился Вышемир.

— Об этом я еще не думала.

— Зато подумал я, — довольно резко сообщил князь. — Привал! — громко крикнул он, чтобы слышали все.

— Вышемир!

Тот не обратил на мой окрик внимания.

— Князь!

Но на этот раз пришел черед Кащея делать вид, что он меня не услышал. Я сжала кулаки, но больше ничего не сказала. Хочет дуться, как индюк, пусть дуется. Будто я виновата, что он решил жениться на женщине, которая ему даже не нравится!

Так как все мои вещи сгорели, раскладывать мне было нечего. Я расседлала лошадь и покинула наш импровизированный лагерь.

— Яська! — крикнула курица. — Куда ты?

— Прогуляюсь, — рассерженно кинула я.

Ряба была очень умной птицей, а потому решила оставить меня в покое. Я понимала, что она в этой ситуации не виновата, но ничего не могла поделать со своим плохим настроением.

Солнце еще не село, я наслаждалась закатными лучами, медленно вдыхая густой воздух, наполненный запахом близкого леса и немного — озерной тиной. Сняла кроссовки и прогуливалась вдоль пологого спуска к воде. Прохладная (а не ледяная, как в реке!) вода ласкала ноги. Купаться я не решилась, боясь того, что меня может схватить какой-нибудь не слишком дружелюбный водяной или еще какая-нибудь нечисть. Мало ли кто здесь водится? Одно дело, когда рядом находилась кикимора, и то в итоге случилась беда, а тут я совсем одинешенька.

Когда солнце село, я решила, что пора возвращаться, потому что в такой близости от воды меня так и норовили сожрать комары. А на месте нашей стоянки меня ждал небольшой сюрприз. Дружинники пели! Не слишком стройный хор мужских голосов я услышала издалека. Это было что-то новенькое. Все сидели вокруг костра и передавали друг другу большую флягу. При том с каждым глотком песни становились громче. Да-а-а, весело им тут без меня, я посмотрю.

Только Добрыня сидел чуть поодаль от остальных и не пил. У него на коленях, словно кошка, устроилась моя курочка. Не замечала раньше за ними такой дружбы. Нет, нет, я совсем не ревную.

— А где князь? — спросила я у Добрыни, присаживаясь рядом с ним на поваленный ствол, служивший богатырю скамьей.

Тот только пожал плечами, продолжая аккуратно гладить Рябу, а она только что не мяукала в ответ.

— Тоже сказал, что прогуляется. А вы разве не встретились? — уточнила птица, щурясь от удовольствия.

— Нет, я никого не видела. А что здесь вообще происходит? — решила перевести тему.

Если Кащею нужно немного побыть одному, я не могу его в этом винить.

— Традиция такая, — объяснил Добрыня, кивая на дружинников. — Перед боем выпить вместе с товарищами.

— А ты чего не с ними? — я легонько толкнула его плечом.

Он хохотнул.

— Посмотри на меня! Чтобы начать так завывать, мне одному нужна целая такая фляга! К тому же что-то не хочется, да и должен же кто-то остаться с трезвой головой.

Я вздохнула, слушая слова какой-то очередной тягучей песни. Глухая тревога беспокоила сердце, которое находилось не на месте, когда я не видела Кащея.

— Давно князь ушел? — стараясь не выдавать волнения, уточнила я.

— Так почти сразу за тобой, — Добрыня продолжал почесывать Рябу по перышкам, а та в полусне добавила:

— Яся, он уже большой мальчик.

С этим, конечно, спорить было трудно, но я никак не могла отбросить от себя волнение.

***

Когда окончательно стемнело, и некоторые дружинники по-богатырски храпели, я не выдержала и вскочила на ноги.

— Я иду его искать!

— Яся, спокойно, ему просто нужно побыть в одиночестве, — резонно заметила Ряба. Я была с ней в некоторой степени согласна, но все же с каждой минутой неприятное чувство в груди нарастало.

— Я с тобой! — поднялся богатырь.

— Да что ж вы такие упрямые? — кажется, курица возмутилась тем, что молодец прекратил ее гладить. — Хорошо, тогда и я с вами, не очень-то хочется слушать этот храп.

Несмотря на тревожное состояние, мы с Добрыней рассмеялись.

— Только тебе придется взять меня на руки, — деловито заявила Ряба. — Я в темноте ни зги не вижу.

— Да не очень-то и темно, луна, хотя и убывающая, но пока еще очень яркая, — я посадила курицу себе на плечо, и мы пошли.

— В какую сторону он направился?

— Так к озеру же, — указал рукой Добрыня, пристегивая к поясу ножны с мечом. Да, с таким-то защитником все спокойнее, чем одной.

— Странно, если он пошел за мной, я должна была его встретить на обратном пути. Берег пологий, деревьев мало, куда он мог пропасть?

— Может, вышел к озеру, а потом в лес решил свернуть? — предположил Добрыня.

— Может, разделиться? — я остановилась и смотрела то в сторону деревьев, то на воду.

— Плохая идея, — богатырь держал кисть на рукоятке меча, хотя и не спешил его доставать.

— Поддерживаю, — недовольно прокудахтала Ряба. — Разделяться нельзя.

— Ладно, тогда ваши предложения.

Добрыня сложил ладони рупором и прокричал:

— Кня-я-язь!

— Вышеми-и-ир! — повторила я за ним.

Мы прислушались. Все оставалось тихо. Пошли вперед, поочередно зовя Кащея. Однако толку это не принесло. Примерно через полчаса бесполезного блуждания по окрестностям, я с досадой села на какую-то корягу.

— Вдруг с ним что-то случилось?

— Ярослава, он умный человек и сильный волшебник, с ним все в порядке. Может, он уже вернулся в лагерь и недоумевает, куда мы запропастились, — попытался успокоить меня Добрыня.

Но я лишь покачала головой.

— Нужно что-то делать.

— Найди его с помощью волшебства, — посоветовала Ряба.

— Как? Я знаю, что оно у меня есть, но как его использовать в этой ситуации?

— Ну, как твой фамильяр я могу кое-что подсказать, — Ряба наклонила голову к хвостику и резким движением выдернула довольно длинное перо. — Вот, — она протянула мне его.

— С-с-спасибо, — я растерянно взяла «дар». — А что мне с ним делать?

Ряба закатила глаза так, будто я не понимаю элементарных вещей.

— Зачаруй его так, чтобы оно летело и показывало нам путь к князю.

— А как мне это сделать? — чувствовала себя беспомощной первоклашкой, которая пытается научиться читать.

— Закрой глаза, — спокойно посоветовала курица.

Я ее послушала.

— Теперь вспомни самый яркий момент, который связан у тебя с Кащеем.

О, это даже вспоминать не пришлось. Сцена нашего поцелуя возникла в голове сразу же. Мысли об этом все время витали где-то совсем рядом, и стоило лишь не препятствовать им, как они заполнили всю меня.

— Хорошо, — почти шепотом выдохнула курочка. — А теперь пожелай найти его.

И я пожелала. Так сильно, что почувствовала, как увлажнились глаза.

— Получилось! — восторженно подпрыгнула птица, всплеснув крыльями.

Только теперь я позволила себе глянуть на ладони. Перо ярко светилось, словно состояло из красных угольков. Я почувствовала, что оно готово лететь и отпустила его. То поднимаясь, то чуть опускаясь на воздушных потоках, оно плавно последовало в темноту ночи, оставляя за собой след из оранжевых искорок.

— Ого, — только и вымолвил Добрыня. — Не знал, что ты так умеешь.

— Я тоже.

Теперь рвать горло не имело смысла. Перо и так должно было привести нас к цели. Мы шли довольно долго вдоль озера. Я даже начала сомневаться.

— Зачем Кащею понадобилось заходить так далеко от стоянки? Не мог же он заблудиться? — недоумевала я, а потом замерла и прислушалась. — Слышите?

Добрыня тоже остановился.

— Как будто колокольчики звенят? — нахмурился он.

— Нет, смеется кто-то, — возразила Ряба.

Тем временем перо замерло в воздухе, а потом медленно опустилось на песок у самого берега и потухло.

И в этот самый момент луна выглянула из-за облака, а я увидела человеческий силуэт, который стоял метрах в двадцати от берега. Он вошел в воду уже по грудь.

— Вышемир! — закричала я.

Он не обернулся, однако застыл, не сделав следующий шаг вглубь.

— Княже! — Добрыня стянул сапоги и, не теряя времени, обнажил меч и пошел в воду.

— Зачем меч? — я тоже уже стягивала кроссовки.

— Русалка, — коротко бросил он, удобнее перехватив оружие. Я ничего не поняла, но пошла следом.

Ряба осталась на берегу, потому что плавать не умела.

— Что — русалка? — не поняла я.

Добрыня только шикнул на меня, продолжая приближаться к князю.

— Вышемир! — снова позвала я и уже отчетливо услышала переливчатый смех и плеск воды совсем рядом с ним.

Князь обернулся на меня, и в его глазах отразилось непонимание.

— Ярослава?

— Вышемир! — раздался нежный звонкий голос со стороны середины озера.

Глаза Кащея потухли, будто кто-то выключил свет, и он снова отвернулся от меня.

Я бросилась к нему, но Добрыня схватил меня за руку.

— Стой, она может быть не одна!

В этот момент князь резко ушел под воду с головой, словно кто-то утянул его на дно.

***

— Кащей! — не своим голосом заорала я и кинулась в ту сторону, вырвав руку у богатыря.

Я путалась в платье и жалела, что не стянула его на берегу, оно мешало мне идти, поэтому я поплыла.

— Помоги ему! — крикнула Добрыне.

Но он и без моего приказа уже приблизился к тому месту, где только что виднелась голова Кащея. Добрыня нырнул, не выпуская из руки меч. Я тоже нырнула, раскрыла под водой глаза, но ничего не видела. Вертелась, пока не закончился воздух. Вынырнула на поверхность, услышав, как рядом с шумным вдохом показался Добрыня и тут же снова скрылся под водой. Я последовала за ним. И снова ничего! Беспомощно металась то туда, то сюда, не соображая, что делать. Паника затопила всю меня. Я снова глотнула воздух и погрузилась в третий раз, с какой-то безысходностью понимая, что так долго человек под водой не протянет.

Внезапно в голову пришла идея. Я не знала, сработает ли, но думать об этом времени не оставалось. Вообразила, что у меня в ладонях образуются светящиеся сферы, как в каких-нибудь фантастических фильмах. И, о чудо! Озеро осветилось двумя мощнымии белыми источниками света. Шары отделились от моих рук и плавали рядом. Воодушевленная успехом, я резко закрутилась волчком и увидела на самом дне две тени. Понадобилось еще раз подняться, чтобы сделать вдох и снова — под воду. Что было сил, я гребла руками, чтобы достичь дна, но это оказалось не так уж и легко, воздух в легких так и норовил вытолкнуть меня на поверхность, пришлось выпустить почти весь, чтобы погрузиться глубже.

Сквозь толщи воды я видела, как Вышемира обнимает какое-то существо. Русалка, сказал Добрыня?! В сказках это красивые девушки с рыбьими хвостами. А тут было нечто, я даже не могла как следует разглядеть, что это, но у него точно имелись руки, которыми оно прижимало князя ко дну. И так нежно это выглядело со стороны, так… интимно.

Я еще не успела доплыть до них, как из ниоткуда рядом возник Добрыня. Он двигался медленно, вода не позволяла совершать резкие движения, но меч неотвратимо приближался к чудовищу. Словно в кошмарном сне, я наблюдала, как его голова отделяется от тела, а вода окрашивается почти в черный цвет. Еще один мощный гребок, и я почувствовала, как мои пальцы впиваются в одежду Кащея. Легкие горели, невыносимо хотелось сделать вдох. Я держалась изо всех сил, пытаясь поднять безжизненное тело на поверхность. Запаниковала, когда поняла, что у меня это не получается. Но в этот момент сильные руки схватили нас обоих и вытолкнули из воды.

Почувствовав это, я сделала жадный вдох, через секунду такой же звук послышался рядом — это вынырнул Добрыня. А вот Кащей, хотя мы поддерживали его, оставался тих.

— Скорее! На берег его! Скорее же! — кричала я Добрыне, лихорадочно работая ногами.

Богатырь первый смог достать до дна ногами, и дело пошло быстрее. Мы вытащили Кащея на песок. Я пыталась нащупать пульс, но его не было!

— Черт! — закричала я в панике, но тут же взяла себя в руки, потому что понимала, что если хотя бы не попытаюсь его реанимировать, у него уже нет шансов. Возможно, стоило подумать о том, что я владею волшебством, но эти умения были для меня еще слишком новыми, а вот то, что я врач, уже не забудется никогда.

Сделала еще один глубокий вдох и принялась за сердечно-легочную реанимацию. Даже на адреналине это оказалось тяжело. Я чувствовала, как по лбу течет пот, но упрямо продолжала попеременно то надавливать на грудную клетку, то вдыхать ему в рот. Не знаю, как долго это продолжалось, но в какой-то момент Добрыня взял меня за плечи, стоя рядом на коленях.

— Ярослава, — тихо позвал богатырь. — Он все…

— Не все! Не все, слышишь?! — по щекам катились крупные слезы. — Живи! Ну же! Живи!

В полном исступлении я нанесла резкий хлесткий удар по его груди кулаком — прекардиальный удар — последнее, что оставалось. При этом из руки вырвалась яркая вспышка света, которая на несколько секунд нас ослепила.

Кащей дернулся и закашлялся, выплевывая воду. Я перевернула его на бок, прижимая к себе его голову. Влажные волосы смешались с мелким озерным песком. Убирала темные пряди с его лица и всхлипывала в голос не таясь.

— Яра… — прошептал он, открыв глаза.

— Иди к черту, слышишь?! — я зашлась в истерике, прижавшись своим лбом к его. — К черту! К черту!

***

Он обхватил мою голову слабыми пальцами. Меня била крупная дрожь. Даже не заметила, как оказалась лежа рядом с ним на песке.

— Тише, тише… — он тоже убирал с моего лица мокрые волосы. — Все хорошо, я здесь.

— Не хорошо, — продолжала всхлипывать я. — Ты чуть не погиб!

Ряба и Добрыня благоразумно стояли в сторонке и молчали.

Наши глаза находились на расстоянии нескольких сантиметров друг от друга. И я очень-очень сильно злилась, так, что хотела сама его убить. И вместе с тем меня буквально затопило чувство огромного облегчения.

Он прижал меня к себе крепче, и наши губы встретились. В тот момент было все равно, что это кто-то видит. Я просто хотела почувствовать, что он действительно жив. Ощутить на себе его дыхание. Но это длилось лишь несколько мгновений, а потом я отстранилась и поднялась.

— Нужно скорее к костру и согреть тебя, — строго сообщила я, приходя в себя и одновременно вытирая слезы. — Идти сможешь?

— Если Добрыня немного поможет, — на миг замер князь, оценивая свое состояние.

Богатырь подал Кащею руку и поднял его, а потом закинул себе за шею его предплечье, и мы пошли к лагерю. Князь застонал.

— Что случилось? — встревожилась я.

— Кажется, ты мне ребра сломала.

— Заживут, — буркнула я. — Дойдем, наложу повязку.

Двигались мы медленно, но верно. Я дрожала на ветру, и это вовсе не улучшало и без того не слишком-то хорошее настроение. Только теплая курочка грела мне шею и плечо, но этого было мало. Хотелось завернуться в одеяло. Я думала, как в прошлый раз, высушить на себе платье, но ничего не вышло. Кажется, все силы ушли на спасение Кащея. Интересно, что его вернуло с того света? Мои действия при реанимации или волшебство? Да, я безумно радовалась, что он остался жив, но это не умаляло того факта, что он тут устроил.

— Какого лешего ты вообще полез в воду ночью? — не выдержала я.

Мужчина молчал и шел, стиснув зубы, опираясь на Добрыню.

— Яся, ты как с князем разговариваешь? — шепнула Ряба, но меня было не остановить.

— Вышемир!

Он снова не ответил. За Кащея попытался вступиться богатырь.

— Это все русалка. Она может принимать обличье любого человека.

— Почему-то когда Отрада пришла в образе зеленоглазой красавицы, он сразу разгадал в ней кикимору. А тут почему повелся? — посмотрела я на молодца.

— Кикиморы — это одно, так, мелкие озорницы, — богатырь мечтательно вздохнул, видимо, вспомнив про эту занозу… ну, то есть Отраду. — А русалки — совсем другое. Злобные твари и к тому же очень коварные.

Я покачала головой.

— Все равно не понимаю, как ты мог повестись на это чудовище! — снова зло зыркнула я на князя.

Он резко остановился и всем корпусом развернулся ко мне, скривившись от боли.

— Я думал, что это ты зовешь меня, понятно? И давай закроем тему.

Он зашагал дальше. Добрыня хотел снова подхватить его, но князь лишь раздраженно отмахнулся от помощника.

Я некоторое время наблюдала за удалявшейся спиной Кащея, а потом чуть пожала плечами и пошла следом.

— Как такое вообще возможно? — шепотом возмущалась я Рябе. — Взрослый умный мужик, князь, все дела. А такой дурак!

— Не суди его строго, — так же тихо ответила птица. — Иногда люди слепы по отношению к тем, кто им дорог. А ты ему очень дорога. Любовь ослепляет, Яся.

Я замолчала, осмысливая сказанное мудрой птицей. До меня не сразу дошел смысл ее слов.

Любовь? О чем она вообще говорит?

***

Когда мы подходили к месту стоянки, нам навстречу шли трое дружинников. Они сильно обрадовались, увидев нас. Я почему-то думала, что все будут спать, но наше долгое отсутствие заметили и даже отправили за нами людей. Да уж, очень вовремя.

Когда я добралась до лагеря, первым делом стащила с себя мокрые вещи и закуталась в одеяло. У огня стало клонить в сон, но я знала, что мне нужно сделать еще важную вещь.

Один из воинов поделился со мной сменной рубахой. Она доходила мне до середины бедер, поэтому выглядела почти как платье. Что ж, лучше, чем ходить в мокром. Я надеялась, что к утру моя одежда высохнет, хотя и не решилась развешивать ее вблизи костра. Если и эта сгорит, вообще ходить будет не в чем.

— Мне нужна ткань, чтобы перевязать князя, возможно, у него сломаны ребра, — обратилась я к десятнику.

Тот серьезно кивнул и дал клич людям, чтобы искали среди своих вещей что-то подобное. От расслабленного веселья в нашей небольшой армии не осталось и следа. Они вели себя сдержанно и сосредоточенно. Некоторые, незадействованные в поисковой операции, спали. Но большинство не смыкало глаз.

Я то и дело поглядывала на Кащея. Тот сидел у костра на подстилке, закутавшись в одеяло с таким видом, что Яся-заместитель Бабы Яги к нему не подошла бы, но Яся-врач была обязана это сделать.

Наконец мне принесли чистую рубаху, которую я порезала на полосы и свернула в трубочки, получились импровизированные бинты.

Я приблизилась к князю. Он медленно поднял на меня глаза, слишком долго скользя ими по открытым ногам. Я даже сглотнула, очень злой вышел взгляд.

— Мне нужно тебя осмотреть, — замялась, потому что от пациента веяло недоброжелательностью.

— А лишних штанов во всем отряде для тебя не нашлось? — зло кинул он, больше не глядя на меня.

— Тебе что-то не нравится? — начала заводиться я.

— Да, не нравится, что ты ходишь перед моими людьми, как бесстыжая женщина.

Почувствовала, как лицо заливает краска. Хорошо, что было достаточно темно.

— С каких это пор тебя волнует то, в чем я хожу? — я упрямо скрестила руки на груди. — Или ты так печешься о целомудрии войска?

Князь в свою очередь больше демонстративно на меня не смотрел, только сжал челюсти. Клянусь, я даже слышала, как у него скрипнули зубы!

— Так ты дашь мне себя осмотреть? — сделала еще одну попытку я.

— Если ты найдешь одежду.

— Если ты не заметил, мы посреди лесов и озер, что-то я здесь не наблюдаю магазинов, — я криво усмехнулась, сдерживаясь из последних сил, чтобы ему не нагрубить.

— Возьми мои запасные брюки, — он взглядом указал на сумку со своими вещами, которая лежала неподалеку.

— Да боже ж ты мой!

Я раздраженно схватила сумку и принялась в ней копаться, пока не нащупала нужный предмет гардероба. Прямо здесь натянула, заколола булавкой, чтобы сильно не спадали, подкасала снизу и уставилась на Кащея.

— Доволен?

— Вполне.

Цокнула языком и опустилась рядом с ним на колени.

— Сними одеяло.

Он послушно скинул его с плеч.

— Теперь подними руки.

Князь выполнил и эту просьбу. Я стянула с него сухую рубаху, в которую он уже успел переодеться.

Аккуратно провела по его грудной клетке рукой, от этого движения он вздрогнул. Я старалась не смотреть на его лицо, потому что как бы на него ни злилась, находиться с ним вот так близко, когда он еще и не совсем одет, было трудно. Я глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, но тут же пожалела об этом. Аромат его кожи ударил в нос.

Ярослава! Возьми уже себя в руки! К слову, они немного дрожали, и я никак не могла это скрыть. Вышемир видел, что я медлю, не мог не заметить, но ничего не говорил, только смотрел на мои кисти.

— Так болит?

— Нет.

— А так?

— Может. Немного.

— Не думаю, что у тебя перелом, трещина, возможно. Я наложу повязку, больше, к сожалению, сейчас ничего не могу сделать.

Подползла к нему на коленях еще немного ближе и принялась за перевязку, довольно тугую, чтобы он мог двигаться без боли. Мои распущенные волосы касались его лица, он подался чуть ближе, сделав вдох, и прикрыл глаза.

— Ты пахнешь тиной, — хрипло сказал он.

И от того, как он это произнес, руки задрожали сильнее, импровизированный бинт упал и размотался.

— Ну вот, все заново придется начинать.

— Прости, — почти прошептал Кащей, когда я начала перевязку заново.

— Ничего, просто постарайся молчать.

— Хорошо, доктор, — улыбнулся он.

Злость пропала. В его разноцветных глазах угадывалась какая-то другая эмоция, которую я никак не могла уловить. Улыбнулась в ответ.

Движения получались медлительными и неловкими. Чувствовала себя не дипломированной выпускницей медвуза, а школьницей на уроке по основам безопасности жизнедеятельности. Там нас тоже учили накладывать повязки.

Когда я закончила, помогла князю снова надеть рубаху и уже собиралась встать, когда он легонько схватил меня за руку. Я застыла.

— Яра.

— Что?

— Я…

Пауза затянулась.

— Что?..

— Хотел поблагодарить тебя за спасение.

Его ладонь была очень теплая, она покрывала всю мою, которая по сравнению с его казалась очень маленькой. Попыталась перевести все в шутку:

— Что ж, благодари.

Но князь оставался серьезен.

— Спасибо.

Свободной рукой он нежно провел по моему лицу. Сердце екнуло и забилось быстрее. Я подскочила и попятилась подальше от него.

— Ярослава, — негромко окликнул он, но я не остановилась, только бросила на ходу:

— Пожалуйста!

Отвернулась, выискивая глазами Рябу. Курочка устроилась на одеяле в ожидании меня. Я легла, закуталась и сделала вид, что почти мгновенно заснула, сердце еще долго не могло восстановить привычный ритм.

Глава 12

Уснули мы все глубоко за полночь, а поднялись с первыми лучами солнца, так что выспаться не получилось. Но я особо и не рассчитывала на то, что смогу отдохнуть в этом походе. Ощущая себя натуральным зомби, поднялась на одном чувстве долга. Хотя хотелось закутаться в одеяло с головой и, несмотря на утреннюю прохладу и выпавшую росу, продолжать спать. Или умереть. В общем, все что угодно, только не доедать ту провизию, которую мы закупили на предыдущей стоянке, и не лезть снова в седло. Даже не могла вообразить себе, как я выглядела в тот момент. Единственное, что меня немного воодушевляло, так это то, как выглядел Кащей. Внешне он приблизился к тому образу, в котором его рисуют сказки. В общем, краше в гроб кладут. Не так обидно за себя, по крайней мере.

Через пару часов по прямой лес справа от нас наконец поредел. Мы выехали на широкую голую равнину, которая простиралась до самых гор. Огромный зеленый ковер расходился на многие километры. Изредка на пути встречались лишь низкие кусты.

Отсюда стала хорошо видна скала, на которой расположился замок. С этого расстояния он выглядел далеко не так филигранно, как жилище Кащея, однако тоже впечатлял. Своей массивностью. Сравнивать эти два строения — это как сравнивать ажурную салфетку и мешок для картошки. Эстетика против практичности. Я так засмотрелась на владения Горыныча, что не услышала, как ко мне обращается князь.

— Прости, что ты сказал? — посмотрела я на него, стряхивая внутреннее оцепенение.

— Говорю, что за той скалой Синее море, мы его пока не видим, но воздух уже другой.

Я втянула в себя его полными легкими, пробуя на вкус, и улыбнулась. И правда. Пахнет чуть чем-то чуть горьковатым и свежим. И ветер. Особенный такой, который может быть только рядом с водой. Хорошо-о-о. Я даже на миг прикрыла глаза от удовольствия. Как давно я не была на морюшке! Сейчас сесть бы на белый песочек, и чтобы волны щекотали пятки. Эх, красота!

Внезапно на солнце набежала тень. Странно. На небе же ни облачка. Я открыла глаза и буквально окаменела, не сумев проронить ни звука. Первая из всей нашей компании отреагировала Ряба и заверещала. Никогда не подумала бы, что это слово можно применить относительно курицы, но как есть.

Прямо на нас пикировал огромный золотой ящер с крыльями почти как у самолета. И ни одного хоть сколько-нибудь подходящего укрытия вокруг!

— На землю, быстро! — сориентировался Кащей, слетая со своего скакуна. — Яра!

Я еще даже подумать ни о чем не успела, как Вышемир уже стащил меня с лошади, повалил на траву и прикрыл своим щитом. То же самое сделали дружинники и Добрыня. Однако, похоже, дракон хотел нас только напугать, потому что не стал нас ни давить, ни глотать, ни жечь огнем. Он лишь пролетел почти над самой землей, чем распугал лошадей, которые разбежались в разные стороны, и снова принялся набирать высоту.

— Защищайте князя! — крикнул десятник. — Поднимаемся! — скомандовал он.

Его приказу последовали все.

— Держись за щитом, что бы ни случилось! — не глядя на меня сказал Кащей.

В одной руке он продолжал сжимать щит, а другая уже держала меч. Он внимательно следил за траекторией полета ящера.

— Он огнедышащий? — почему-то шепотом решила уточнить я.

— А то как же, — так же тихо ответил Кащей, не выпуская из виду Горыныча.

— Но тогда ваши щиты против пламени ничего не стоят, — продолжала я наводить панику.

Ряба просто тихо поскуливала.

— Они зачарованы, — коротко объяснил князь. — Должно сработать.

— А если нет?

В моменты опасности во мне иногда просыпается язва. Это был один из таких случаев.

— А если нет, нам уже всем будет все равно, — как-то чересчур флегматично ответил князь.

Мне хотелось верить в то, что это всего лишь неудачная шутка, но вид десятиметрового бронированного ящера, который сделал большой круг по небу и теперь несся снова в нашу сторону, как-то не наводил на шуточный лад.

— А где еще две его головы? — внезапно пришел в голову дурацкий вопрос, и я поспешила задать его, пока еще могу.

Кащей нервно засмеялся.

— Что? В сказках его именно таким изображали.

— А ты все еще думаешь, что это сказка?

На это ответить я ничего не успела. Теперь ящер подлетал к нам под другим углом. Воздух под его крыльями снес нас с ног. Даже Добрыня упал, а вот Кащей, как ни странно, единственный из нас выстоял. В следующую секунду я почувствовала нестерпимый жар, который пронесся над нами. Зачарованные щиты действительно выдержали испытание огнем. Я спрятала лицо в траву, прикрывая телом Рябу, та лишь быстро-быстро дышала. Когда Горыныч пошел на третий круг, Кащей накрыл меня своим щитом, я еще не успела ничего ему возразить, как он выступил из образовавшейся кучи тел.

— Княже! Нет! — крикнул ему вслед десятник, но Кащей только не глядя на него зашипел:

— Защищайте Ярославу!

Он отошел от нас подальше, держа в руке лишь меч. А дракон тем временем снова взмыл в воздух.

— Вышемир! — я попыталась встать, но Добрыня положил поперек моей спины руку, этого оказалось достаточно, чтобы я не могла пошевелиться.

— Ярослава, он знает, что делает, — попытался успокоить меня богатырь.

— Мы что, зря его вчера от смерти спасли?! — с мольбой простонала я. — Нужно ему помочь!

— В битвах слушаются главнокомандующего, сейчас это князь Кащей.

— Но он же погибнет! Пусти!

— Тихо! — Добрыня впервые повысил на меня голос и ощутимо придавил рукой к земле.

В беспомощной панике я могла лишь наблюдать за тем, как ящер по большой дуге снова приближается к Вышемиру. Хотела закрыть глаза, чтобы не видеть, как умрет тот, кто так много стал для меня значить за считанные дни, но не могла. Это как смотреть фильм ужасов, когда хочешь зажмуриться и не можешь.

Вот дракон открывает метровую пасть, делает мощный вдох и выдыхает ярко-красное пламя, Кащей же выставляет руку вперед. На миг огонь окутывает его как кокон, но когда рассеивается, я вижу, что князь невредим. Тягучие слезы катятся по моим щекам, но я не убираю их, лишь отчаянно моргаю, чтобы убрать пелену и наблюдать, что же будет дальше.

Вот Горыныч идет на четвертый круг. Кащей переводит дыхание. Ему трудно. Однако он готов снова отражать огонь. Все повторяется. Горыныч идет на пятый круг, но на этот раз сокращает дугу, возвращается быстрее. И в этот момент князь выкрикивает какое-то заклинание, одновременно проводя ладонью вдоль лезвия меча. Оно сияет так, что я все-таки жмурюсь на пару секунд, а когда открываю глаза, понимаю, что лезвие теперь простирается на несколько метров перед Кащеем, все оно будто состоит из солнечного света. Князь становится в боевую стойку, приготовившись атаковать. Дракон залетает к нему со спины, однако Вышемир резко разворачивается и задевает его солнечным мечом. Чудовище ревет, на его золотой чешуйчатой груди проступает длинная багровая полоса. Но что это такому гиганту? Он снова делает резкий вдох и выдох. Вышемир еле успевает выставить невидимый щит. Между тем Горыныч снова заходит на круг…

Добрыня ослабил хватку, видимо, решив, что я уже никуда не денусь. И в этот момент я вывернулась и подскочила. Под щитом осталась только Ряба. Я побежала к Кащею.

— Стой, дура! — Добрыня уже поднимался, однако из-за своих габаритов оказался не столь проворен, как я.

— Яра! — глаза Вышемира расширились. — В укрытие!!!

Ко мне бежал Добрыня и еще несколько дружинников, а Горыныч уже снова подлетал к нам, одновременно вбирая в себя воздух.

***

Я понимала, что мы все рано или поздно погибнем здесь, если так продолжится и дальше. Поэтому сделала единственное, что пришло в голову: сорвала с себя медальон бабы Яги и выставила руку с ним вперед и вверх, зажмурившись, потому что это могло быть последним моим действием в жизни.

Однако выдоха огнем не последовало. Я раскрыла сперва один глаз, потом другой. Горыныч приземлился в нескольких десятках метров от нас, а теперь немного неуклюже, вперевалку шел к нам. Теперь понятно, почему он все это время летал. Грозный хищник на земле чувствовал себя не так уверенно, как в небе. И тем не менее он все еще был очень опасен.

— Что нужно в моих краях Стражу? — строго спросил он.

При этом его пасть не шевелилась, а голос раздавался как будто отовсюду.

— А ты всегда сначала пытаешься сжечь гостей, а уже потом интересуешься целью их визита?

Кажется, ящер смутился. Наверняка трудно сказать, потому что на его чешуйчатой морде эмоции не читались, однако весь его образ словно стал не столь грозный. Так что я решила брать быка за рога, вернее, в нашем случае — дракона за крылья. Образно, разумеется!

— Так что? Как насчет того, чтобы поговорить по-человечески?

— Ты хочешь, чтобы я обратился?

— Это был бы отличный вариант.

Кажется, все мужчины, которые сражались на моей стороне, затаили дыхание.

— Зачем вы пожаловали? — снова задал он вопрос, который интересовал его больше всего.

— Мы пришли с миром! — у меня устала рука, поэтому я медленно опустила ее.

— Почему тогда у вас столько оружия? — ящер сощурился.

— Потому что некоторые, не разобравшись в ситуации, сразу пытаются сделать из гостей кур на вертеле! — я мельком глянула на вытянутую физиономию моего фамильяра. — Прости, Ряба, — добавила я тихо.

Несколько секунд дракон осмысливал то, что я ему сказала.

— Что здесь делает князь Кащей? — снова попытался вести допрос дракон.

— А ты сперва нас прими, напои, накорми, в баньке попарь, а потом уже и вопросы задавай, — не сдавалась я.

— Спроси, здесь ли Василиса, — посоветовал Вышемир шепотом.

— Рано, он только успокоился, — так же тихо ответила я.

— Что ж, если ты дашь слово Стража, что вы не причините вреда мне и тем, кто находится под моим покровительством, я приму вас как дорогих гостей, — наконец вынес вердикт Змей.

— Идет! — легко согласилась я. — Я торжественно даю слово Стража, что мы не причиним вреда ни тебе, ни тем, кому ты покровительствуешь.

— В таком случае двигайтесь в сторону замка, а я полечу вперед и все подготовлю к вашему прибытию.

Горыныч не стал ждать ответ, а оттолкнулся от земли мощными лапами и, тяжело взмахивая крыльями, взмыл в воздух.

Глава 13

Дракон улетел, а мы еще несколько минут стояли неподвижно. Я всем естеством ощущала недовольство князя. Он буквально прожигал меня взглядом, хотя я старалась на него не смотреть, чтобы не провоцировать на разговор. После пережитого стресса я была совсем не готова сейчас с ним спорить или ругаться.

Некоторое время мы потратили на то, чтобы собрать всех скакунов. Они отбежали от места сражения, но недалеко, а теперь мирно щипали траву. Когда все оказались готовы продолжить путь, мы выдвинулись. Я уже довольно неплохо управлялась со своей рыжей кобылкой, а потому, краем глаза заметив, что ко мне приближается Кащей, пустила ее идти быстрее, чтобы отдалиться от князя. Но не тут-то было. Он не собирался так просто отпускать меня.

— Яра, — позвал он.

Сначала я сделала вид, что не расслышала его, но когда тот подъехал так близко, что его нога почти касалась моей, пришлось обратить на него внимание.

— Привет, — улыбнулась я как ни в чем не бывало.

Вопреки опасениям, он не стал меня ни в чем упрекать.

— Ты понимаешь, что могла погибнуть? — только спросил он как-то потерянно.

— Ты тоже, — пожала я плечами.

— Но это мой мир. И моя невеста. А ты рисковала… Я даже не могу понять зачем. Зачем тебе геройствовать?

Я вздохнула и посмотрела вперед. До замка — рукой подать.

— Я пообещала Яге… то есть Ядвиге Никитичне, что разберусь с этим. Если уж взялась за что-то, то нужно делать это хорошо, не находишь?

Кащей сразу как-то поник. Я внимательно на него посмотрела.

— Я сказала что-то не то?

— Нет, все правильно. Ты сейчас Страж и выполнила то, что должно.

— Тогда почему у тебя такой вид?

Князь вздохнул.

— Ты прекрасно справляешься с заданием, — он улыбнулся и тронул лошадь пятками, чтобы та двигалась чуть быстрее, обгоняя мою.

Ну вот, теперь он уходит от разговора! А ведь явно что-то не договаривает. Я тоже прибавила ходу, но не успела догнать Вышемира, как мы подъехали к замку. Вернее, к отвесной скале. А вот само здание располагалось гораздо выше.

Когда самый последний из наших людей подъехал, я растерянно посмотрела на Кащея.

— Может, Горыныч так пошутил? А сам скрылся в замке, и фигушки что мы теперь сделаем. У него же неприступное жилище!

— Ну, если так, — задумчиво посмотрел вверх князь, — то Василиса точно у него. Иначе зачем ему скрываться?

— Может, здесь есть какой-то колокольчик, чтобы позвонить? — предположила Ряба.

Только я собралась слезть с лошади, чтобы проверить ее теорию, как раздался грохот. Мы отпрянули от скалы, опасаясь, что сейчас что-то свалится нам на головы. Однако ничего не упало, только кусок камня отъехал в сторону, образуя проход внутрь. Мы с Кащеем переглянулись.

— Думаешь, стоит туда идти? — засомневалась я.

— А у нас разве есть выбор? — улыбнулся Кащей. — Если бы Горыныч хотел нас убить, уже сделал бы это на равнине. Зачем пачкать чужой кровью свое же жилище?

— Очень… практично, — только и смогла выдавить я, направляя животное в темный проход.

Внутри нас встретил человек с факелом.

— Князь Кащей! Страж! — он поклонился нам по очереди, больше ни на кого не обратив внимания. — Добро пожаловать к князю Горынычу! Я кастелян этого замка. Но прежде чем войдете в сию обитель, сложите оружие. Хозяин гарантирует гостям полную безопасность внутри.

Я видела, что Кащей несколько секунд раздумывал, но в итоге согласился с доводами кастеляна. Тот отвел мужчин в небольшую комнату, вырезанную прямо в камне, где все наши люди оставили мечи и щиты. Дольше всех сомневался Добрыня, но и он в итоге сдался.

Вместе с лошадьми мы встали на широкую платформу, и тогда встречавший громко крикнул вверх что-то неразборчивое.

В ту же секунду раздался лязг цепей, и платформа начала двигаться вверх. Это напоминало лифт, только очень большой и без стен. Впрочем, они были и не нужны, потому что со всех сторон нас окружали стены пещеры.

— А мы не упадем? — испугалась Ряба. — А то с полетами у меня не очень.

Я нервно хихикнула. Что уж говорить о нас?

— О нет, прошу, не беспокойтесь, конструкция более чем надежная, — кастелян ничуть не удивился говорящей курице.

Еще бы! У самого хозяин в дракона обращается. Или лучше сказать, что он дракон, а обращается человеком? Нужно будет уточнить при случае. Когда еще выдастся возможность поговорить с настоящим летающим ящером?

Подъем занял минут десять. Потом мы оказались в еще одной пещере. Нам навстречу вышли другие слуги и забрали лошадей. Девушка хотела забрать у меня и курочку по незнанию.

— Нет-нет, спасибо. Ряба — мой фамильяр.

— Не хухры-мухры! — гордо добавила птица.

Прислужница отскочила, услышав, что та говорит. Ну, кажется, не все тут привыкшие к чудесам.

— Пожалуйте за мной! — воскликнул кастелян и пошел по лестнице вверх.

Пока я поднималась, у меня даже уши заложило. Как же здесь, должно быть, высоко! Хотя основное расстояние мы преодолели на «лифте», поэтому, когда вышли в помещение с окнами, у меня ничего не ломило и не отваливалось, как после подъема в кабинет Кащея.

К нам вышел мужчина на вид примерно того же возраста, что и Вышемир.

Он был богато одет. Больше всего привлекала внимание его ярко-рыжая густая шевелюра и короткая борода того же сочного оттенка. Неестественно зеленые глаза смотрели на нас вертикальными зрачками. Что ж, кажется, вот и Горыныч собственной персоной.

***

— Добро пожаловать в мою скромную обитель! — он приветливо развел руки, глядя преимущественно на меня, как будто пару часов назад вовсе не пытался спалить нас всех к чертям.

— Гордей, — сдержанно кивнул Кащей.

— Вышемир, — так же холодно поприветствовал соперника Горыныч.

Если смотреть не прямо, а боковым зрением, мне казалось, что между ними пробегают мелкие искорки и молнии.

С первым князем мое знакомство вышло спонтанным, и я даже не поприветствовала его как следует. Со вторым я тоже не знала, что делать, но на всякий случай изобразила нечто подобное книксену. Уверена, что с курицей на плече мое приветствие выглядело весьма впечатляюще. Но Горыныч ничего не сказал об этом.

— Итак, прежде чем мы поговорим о причине вашего визита, я подготовил для вас баню и обед. Слуги проводят вас в спальни.

О, как же славно! Неужели я наконец смогу нормально помыться и отдохнуть? В меня уже намертво въелся запах лошадиного пота.

Поэтому, когда какая-то нескладная девчушка с паучьими длинными руками и ногами проводила меня в отведенную комнату, я сразу объяснила ей ситуацию с моей одеждой, которая сгорела, и попросила по возможности раздобыть хотя бы какое-нибудь платье. Я уже поняла, что в некоторых моментах стесняться не стоит. Я ношу на груди знак Стража, а потому могу пользоваться некоторыми преимуществами.

Ряба мыться идти не пожелала. Оно и понятно. Где вы видели курицу в бане? Поэтому, ведомая все той же прислужницей, которая расторопно раздобыла мне сменную одежду, я шла навстречу чистоте в гордом одиночестве. Князь, Добрыня и дружинники, видимо, еще устраивались.

Я почему-то думала, что баня будет располагаться отдельным строением где-нибудь во внутреннем дворике, но ожидания не оправдались. Так как замок сам как бы врастал в скалы, многие его помещения были выдолблены прямо в камне. Вот и баня больше напоминала пещеру. Но красивую, облагороженную, освещенную несколькими масляными светильниками, которые создавали весьма романтическую обстановку.

— Ого, — я вошла внутрь и огляделась. — Тут так просторно.

— Да, тут много места, — улыбнулась служанка. — Моя помощь потребуется?

— Нет, спасибо, ты можешь идти. Я сама потом найду свою спальню.

Та коротко кивнула и убежала. А я продолжила осматривать каменные своды. Вообще это не была баня в прямом ее значении. Совсем не похожа на русскую или финскую. Просто в пещере оказалось тепло и парно. Много места занимала купель, выдолбленная прямо в полу. По бокам стояли каменные лавки. Там же я нашла разные баночки с пахучим содержимым. Отлично, это, видимо, какой-то аналог шампуней и мыла. По крайней мере, аромат трав и цветов навел на такую мысль.

Меня предупредили заранее, что после моего купания сюда придут мужчины, так что я решила не тянуть кота за хвост и быстро сняла всю грязную одежду. Потрогала пальцами ноги воду — теплая! Да и весь пол в пещере был почти горячий. А еще я нигде не видела печи, которая бы подогревала все это. Предположила, что здесь протекает какой-то горячий источник, который и греет все вокруг. Главное чтобы вулканической активности не наблюдалось, а то мало ли.

Прихватила с собой несколько особо ароматных склянок и погрузилась в воду, оставив их на бортике. Кошечки-крошечки, как же хорошо с головой погрузиться в теплую воду!

Я немного отмокла, а потом натерлась травяными смесями и нанесла их на волосы. Жизнь налаживается.

После всех процедур села на каменный выступ, который находился прямо в воде, и, положив голову на бортик, расслабилась. Закрыла глаза, чуть болтая ногами. Приятная усталость сморила все тело. Я лежала и думала, что вот так могла бы и заснуть. Вот бы меня никто не видел! Не попадаться никому на глаза, наслаждаться покоем и тишиной… И так приятно мне было от этих мыслей, что, кажется, я действительно задремала.

Проснулась от звука хлопнувшей двери. Приподняла голову, да так и застыла.

Ко мне не спеша двигался Кащей. Он шел уже босой, на ходу стягивал с себя рубашку, потом брюки. Я завороженно наблюдала за его обнаженным телом, которое лишь немного скрывал от глаз молочный пар, и ничего не могла произнести.

Это же сон?..

***

Мужчина даже не смотрел на меня. Он медленно со вздохом опустился в воду. Я уже собиралась подать голос, когда он нырнул, проплыл пару метров и, выныривая, задел меня рукой, но тут же одернул ее. Он так меня напугал этим прикосновением, что подпрыгнула с криком.

— Кто здесь?! — Кащей промаргивался от воды.

— Ты что, слепой? — вырвалось у меня недовольное.

— Ярослава? — удивление на лице Кащея было настолько искренним, что я действительно засомневалось в его зрительных способностях. — Где ты?

— Да тут же! Ну ты чего? И вообще, почему ты вломился сюда, когда я моюсь?

— Почему ты невидимая?

Он аккуратно протянул ко мне руку, глядя сквозь меня на стену. Я испугалась.

— К-как — невидимая?

Он нашел мое плечо.

— Вот ты где.

— Ты правда меня не видишь? — я начала паниковать. Вытянула кисть вперед, но для меня самой рука никуда не исчезла. — Что произошло? Может, это какая-то магия в пещере? А вдруг я навсегда останусь такой?!

— Тише, успокойся, — мягко сказал он и второй рукой нашел мое другое плечо. — Расскажи мне все, что случилось после того, как мы разошлись по комнатам.

Я поведала все без утайки, в общем-то, не о чем было говорить.

— И все? Может, ты трогала какие-то незнакомые предметы? Украшения? Или говорила сама с собой, пока мылась? Пела? Слова тоже имеют значение.

И тут до меня дошло.

— О, нет! Я случайно пожелала стать невидимкой! — на глаза навернулись слезы. — Я лишь подумала об этом! Ничего больше!

Так испугалась, что поняла: у меня снова начинается приступ паники. Дыхание участилось, сердце выпрыгивало из груди, лицо Кащея стало расплываться перед глазами.

— Ярослава! Что случилось?

Кажется, он понял по моему прерывистому дыханию: что-то не то. Я ничего не могла ответить, было так страшно, что я, наверное, без его поддержки ушла бы под воду. Но он держал крепко.

— Дыши глубже. Эй, слышишь меня? Яра! Давай вместе со мной. Просто дыши, ладно?

Я кивнула, хотя он этого и не видел, и принялась повторять за ним глубокие вдохи и выдохи. Приступ постепенно отступал.

— А теперь подумай о том, что ты снова видимая.

Я попыталась это сделать, но ничего не получилось. От этого паника вернулась.

— Как? Я не понимаю!

— Расслабься, ты очень напряжена.

— Сам на моем месте смог бы? — недовольно пробурчала я.

— Ладно, давай, как с кружкой.

— Хочешь, чтобы я вообще исчезла? — я всполошилась не на шутку.

— Да нет же, глупая! — не смог сдержаться он от смешка. — Закрой глаза.

Я ничего не ответила.

— Закрыла?

— Не могу.

Что-то действительно мешало мне. Сильный испуг не давал расслабиться даже на секунду. Было так странно разговаривать с этим человеком, когда он вроде обращался ко мне, но при этом не совсем попадал взглядом мне в глаза. Конечно, он ведь их не видел!

— Может, ты просто вернешь меня в прежний вид?

— Я не могу, пока ты сама того не пожелаешь, — вздохнул князь.

— Но я желаю! — я топнула ногой в воде.

— А твое подсознание, очевидно, нет.

— И что же мне делать?

— Есть одна идея, — вдруг улыбнулся Кащей.

Он отпустил мои плечи и хлопнул в ладони. Все светильники разом погасли. Мы погрузились в полнейшую темноту. Несколько мгновений мы молчали.

— Ты думаешь, это поможет? — почему-то шепотом спросила я и сама нашла его плечи, потому что стоять вот так было немного не по себе. Когда же я его касалась, становилась более уверенной.

— Это — вряд ли. А вот это — возможно, — Вышемир резко сделал шаг вперед, оказавшись вплотную ко мне, и дотронулся до моих губ своими.

Наши тела соприкоснулись. Из-за испуга до этого момента я и не соображала, в каком мы виде. Но сейчас невольно закрыла глаза. Темно, тепло… Его сильные руки нашли мои плечи, прижали меня к себе крепче, поползли по спине.

Кажется, иногда сама жизнь загоняет нас в тупик. Но в этой ситуации я не хотела из него выходить. Сама потянулась к Кащею, поднялась на цыпочки, чтобы быть ближе… Он оторвался от губ и прошелся своими до моего уха:

— Пожалуйста, Яра, я так хочу снова тебя видеть, ты такая красивая! Ты сделаешь это для меня?

Не смогла ничего сказать, только закивала, но он чувствовал это движение. Меня окутывал запах его кожи и волос. И это было самое чудесное ощущение на свете! Я прижалась к нему всем телом. Поцелуй продолжился. Медленный и глубокий. А потом Вышемир чуть отстранился от меня и прямо мне в лицо шепнул:

— Огонь.

Светильники снова загорелись.

— Привет, — нежно улыбнулся Кащей, глядя мне в лицо.

— Привет, — зачарованно повторила я, все пытаясь определить, какой же его глаз, синий или черный, мне нравится больше.

Я видела, как его лицо снова приближается ко мне, чтобы продолжить начатое. И готова была поддаться искушению, а муки совести оставить на десерт, но вдруг дверь открылась, и послышались громкие мужские голоса.

— О нет! — в панике отдернулась я от Вышемира. — Твои дружинники пришли!

***

Стол ломился от яств. Я внимательно смотрела на запеченного поросенка с красным яблоком во рту и чуть не плакала, вспоминая милые видео из интернета с этими созданиями. Наверное, Горыныч хотел произвести на нас впечатление, но добился лишь того, что мне кусок в горло не лез. Я только маленькими глотками пила морс и ждала, когда в трапезную явится Кащей. Добрыня и дружинники уже находились на месте. Ряба сидела рядышком, я подавала ей то, что она у меня просила. Вот уж никогда не думала, что стану прислуживать курице. Формально это она моя помощница. Но в ином случае мне пришлось бы пустить курочку гулять по столу, а это не слишком красиво.

Змея тоже пока не было. У меня сложилось впечатление, что князья негласно играют в то, кто опоздает на ужин сильнее. Ну вроде как кто пришел позже, тот здесь самый главный. Я могла и ошибаться, но как иначе объяснить столь длительное отсутствие обоих?

Наконец рыжеволосый объявился. Через пару минут после его прихода вошел и Кащей. Я внимательно осмотрела их. Следов побоев нет, значит, даже если они и разговаривали без посторонних ушей, то все закончилось достаточно мирно.

Стоило мне встретиться взглядом с Вышемиром, как лукавая улыбка невольно захватила мое лицо. Когда такое же хитрое выражение я увидела и у него, тихо прыснула, опустив голову.

Стоило вспомнить мой позорный побег из бани, как я начинала краснеть, а нервные смешки так и рвались из груди.

Когда мы поняли, что ни спрятаться, ни остановить ватагу воинов мы не успеваем, я сделала первое, что пришло в голову: снова пожелала стать невидимой. Страх остаться такой навсегда пропал. Теперь я знала, что всегда могу вернуть свой изначальный вид. А если у меня самой не получится, можно снова попросить помощь Кащея. Нужно признать, учитель из него получался изумительный.

В общем, я снова исчезла из виду. Все лучше, чем оказаться в таком бесстыдном виде рядом с чужим женихом, когда его невеста почти со стопроцентной вероятностью находится где-то в этом замке.

Пока дружинники, шутя и скабрезничая в отсутствии девиц, раздевались, я тихо выбралась из воды и, схватив свои вещи и простынь, которую мне оставили, чтобы я могла вытираться, стала красться к выходу. Кинула взгляд на Кащея, он расширил глаза и еле сдерживал смех. Судя по тому, что он следил за моим передвижением, предметы в моих руках и не думали становиться невидимыми. Да уж, представляю, как выглядели левитирующие сами по себе предметы. К счастью, кроме князя, этого никто не заметил, и я беспрепятственно выбралась из пещеры.

А вот в коридоре был сильный сквозняк. Я тут же продрогла после теплого помещения и обернулась в простыню с головой. Не хватало еще уши застудить!

Крик трех служанок, которые спокойно шли мне навстречу, наверное, услышали в каждом уголке замка. Они так меня напугали визгами, что я разжала руки. Ткань упала на пол, снова оставив меня голой и невидимой. После этого «фокуса» женщины разбежались в разные стороны. А я, недовольно цыкая, снова закуталась и продолжила путь.

Наверное, после такого и рождаются слухи о призраках. Ничего, служанки живут в замке настоящего дракона, уж безобидного привидения бояться не должны.

Единственное, о чем я жалею, так это о том, что не предупредила Рябу. Нужно было как-то подготовить ее к этому. Увидев, что дверь сама распахнулась, а в проход влетел белый саван, курочка лишилась чувств.

Испугавшись за нее, я сперва принялась тормошить обездвиженное тельце, но потом благоразумно решила вернуть себе видимость. Расслабилась, закрыла глаза, глубоко вдохнула и пожелала снова принять обычный вид. Повторить то, что я уже делала, оказалось просто. В этом я убедилась, когда поплескала на фамильяр водой из кувшина для умывания. Ряба открыла глаза, посмотрела на меня и принялась причитать, что в замке водятся беспокойники.

— А вдруг этот противный Горыныч уже сожрал Василису, а это ее неупокоенная душа помощи просит?

Не желая признаваться в конфузе, иначе пришлось бы рассказывать все с самого начала, я сделала серьезный вид.

— Да ну, с чего бы дракону есть худосочную девицу, когда можно поживиться лошадью там или оленем?

— Ты мне не веришь? — курица приподняла крылья, что в ее исполнении очевидно означало человеческую позу «руки в боки».

— Ну что ты, Рябушка, конечно, верю, но думаю, что с Василисой все в порядке. Сейчас поговорим с Горынычем и все выясним.

Так мы и очутились за столом. Конечно, во время ужина о делах не говорили. Все ели и делали вид, что ничего необычного не произошло. Кащей с Горынычем даже обсуждали посевы и урожайность прошлого года, как будто других тем не нашлось. Все так искусно притворялись, что хозяин замка не пытался нас прикончить, что я уже засомневалась в своей памяти.

От милого поросенка вскоре не осталось и следа. И какую жалость я не испытывала бы к бедолаге, голод оказался сильнее. Нет, поросятиной я не закусывала, но других блюд напробовалась с лихвой.

Через пару часов, когда я уже почти задремала прямо на лавке, князья, как по команде, поднялись. Ряба, увидев движение, ловко взгромоздилась мне на плечо.

— Ох, — притворно застонала я. — Ну ты и кушаешь! Сейчас рука отвалится!

Поднялась под недовольное кудахтанье фамильяра и хихикая отправилась вслед за мужчинами. Дружинники остались пировать. Судя по количеству выпитого, им там было нескучно.

Впрочем, как только мы перешагнули порог трапезной и пошли по коридору, ведомые Змеем, все веселье улетучилось. Пора поговорить о том, ради чего и затевался весь этот опасный поход.

***

— Итак, — Горыныч удобно устроился в кресле у окна у себя в кабинете, кивнув нам с Кащеем, чтобы мы тоже присаживались. — Что привело вас в мои края?

— Не делай вид, будто не знаешь! — начал заводиться Вышемир, хотя до того вел себя очень сдержанно.

Я сидела на небольшой тахте рядом с князем, а потому мне не составило труда легко коснуться его руки.

— Княже, — мягко сказала я, хотя никогда до того не обращалась так к нему, — позволь, я буду говорить.

Если они сейчас начнут спорить и ссориться, до добра это не доведет. Им нужен парламентер. Вышемир глубоко вздохнул и кивнул. Я коротко благодарно улыбнулась ему и убрала руку.

— Князь Гордей, — прочистила горло и продолжила: — Ты наверняка знаешь о том, что у царя-батюшки пропала дочь Василиса.

— Конечно, знает, он же ее и украл, — себе под нос пробормотал Вышемир.

Я недовольно на него глянула и наступила на ногу. Ну что за ребячество! У нас тут серьезные переговоры, а он ведет себя, как пятилетний ребенок, у которого отобрали игрушку!

— Предположим, — кивнул Змей.

— Кроме того, ты знаешь, что Василиса — нареченная Кащея.

— Ну, формально нет. Она не давала своего согласия.

— А ты откуда знаешь? — сощурился Вышемир.

— У меня свои источники, — невозмутимо сообщил Горыныч.

— Пусть так, — снова взяла слово я. — Но все же отец волнуется за единственную дочь и хочет вернуть ее.

Змей начинал злиться, я видела, что эта тема сильно его задевает. Он подхватился из кресла и принялся ходить по кабинету.

— Вернуть, чтобы отдать ему?! — князь указал на своего соперника пальцем так, будто там сидел не мужчина, а какая-то противная лягушка.

— Почему бы и нет? Князь Кащей — отличная партия для царевны, — произнесла это вслух, а у самой сердце сжалось.

Я на миг прикрыла глаза и сглотнула образовавшийся в горле ком. Только не сейчас. Нужно отключить эмоции, иначе расплачусь прямо здесь.

— А если Василиса с этим не согласна?

— Пускай тогда скажет мне это сама, а не сбегает! — снова повысил голос Кащей. Кажется, он уже и сам не думал, что его невесту похитили.

Да, когда ты богат, имеешь титул и хорош собой, это еще вовсе не означает, что у тебя не будет проблем с женщинами.

Пришлось снова накрыть его руку своей, на этот раз я не убирала ее, потому что чувствовала, что он на взводе. Этот жест не укрылся от взгляда Горыныча. Он как-то странно посмотрел на нас, словно в первый раз увидел.

— Я знаю, что она нужна тебе только для того, чтобы через несколько лет, когда наш царь уйдет на покой, самому занять трон! — Змей скрестил руки на груди и сверлил взглядом оппонента.

Несмотря на мою руку, Кащей подхватился и в три шага оказался рядом с противником. Они сейчас напоминали боевых петухов. Оба выпятили грудные клетки. Если бы мне не поручили всю эту ситуацию разрулить, наверное, я расхохоталась бы.

Но пришлось в срочном порядке подлететь к князьям и встать между ними. Ряба предусмотрительно спорхнула с моего плеча.

— Господа, давайте успокоимся!

Они даже не посмотрели на меня.

М-да.

— Гордей, скажи мне как Стражу, Василиса находится в твоем замке?

Что-то подсказывало, что нужно давить его авторитетом, иначе обо мне вообще забудут. Змей отвлекся от молчаливой борьбы взглядами и посмотрел в мою сторону.

— А если и так, то что?

Да что за манера отвечать вопросом на вопрос?! Где такому учат вообще?

— То, что, как мне кажется, князь Кащей не станет настаивать на браке, если царевна Василиса поговорит с ним и прямо скажет о том, что не хочет за него замуж.

— Она уже говорила это своему отцу, однако он не пожелал ее услышать.

— А ты такой рыцарь в сверкающей чешуе прилетел и спас бедную царевну от страшного Кащея? — не выдержал Вышемир.

Я уже сама на него начинала злиться. Встала перед ним, тыкнула в его грудь пальцем и как можно строже произнесла:

— Ты мне сейчас ни разу не помогаешь! Можешь, пожалуйста, помолчать?!

Не хотела подрывать его авторитет, но Вышемир вел себя, мягко говоря, не по-взрослому.

— А ты, — теперь я повернулась к Змею и точно так же тыкнула пальцем в него, страх куда-то пропал. Мне до ужаса надоела вся эта ситуация, хотелось покончить со всем прямо сейчас. — Именем бабы Яги, тьфу ты! Ядвиги Никитичны, говори сейчас же: здесь Василиса или нет?!

***

Кажется, Горыныч оторопел от такой наглости. А нечего меня доводить!

— Здесь, — неожиданно признался он. — Только вы до нее никогда в жизни не доберетесь.

— То есть ты ее заточил в какой-то из многочисленных башен? Или вообще в сыром подвале?! — взъерепенился Кащей, подскочил к Змею и схватил его за грудки.

Тот резко дернулся, но вырваться не смог, тогда схватил Вышемира в ответ.

— Она в самых лучших условиях, достойных самой царицы! — выплюнул эти слова Горыныч в лицо Кащею.

— Не верю! — процедил сквозь зубы тот.

— Слово князя!

— Мы тебе верим, князь Горыныч, — я снова подошла и положила ладони на плечи обоих мужчин. — Правда, князь Кащей?

Нужно было напомнить им, что они не просто цивилизованные люди, по крайней мере, на какую-то часть, но еще и благородных кровей.

— Верим, — недовольно отступил на пару шагов брошенный жених.

Змей принялся оправлять камзол.

— Вышемир, пожалуйста, расскажи сейчас то, что говорил мне наедине.

— О чем конкретно? — насторожился он.

Послал же бог такого непонятливого человека!

— О твоих намерениях относительно царевны и трона, конечно же, — изо всех сил старалась я выглядеть спокойно.

Он долго молчал. Я выжидающе на него уставилась. Неужто все его слова там, ночью в лесу, у костра, были ложью, и он все это затеял только для того, чтобы стать царем?

— Вышемир?.. — тихо произнесла я, чувствуя разочарование в нем. И почему-то — обиду. Нет, он мне никогда ничего не обещал, видно, я сама себе выдумала сказочного принца, а он оказался, хотя и сказочным, но совсем не таким, как я себе его представляла.

Князь глянул на меня и изменился в лице.

— Ярослава, я…

— Не нужно ничего говорить, я все поняла.

Отвернулась от обоих. Если бы дело было только между нами, я ушла бы. Но на меня многие рассчитывают. Я не могу подвести Ягу, Василису, царя. Не могу допустить кровопролития, а так и будет, если я сейчас позорно сбегу.

— Да нет! Ты не так поняла, Яра!

Кажется, Кащей забыл даже про то, что рядом с нами Змей, подскочил ко мне и взял за плечи сзади. Я застыла. Слезы выступили из глаз, я всеми силами пыталась не расплакаться. Быть сильной. Держаться!

— Ярослава, я никогда тебе не врал, мне не нужен трон и никогда не был нужен! Эта помолвка состоялась, только потому что наши с Василисой отцы уже обо всем решили очень давно. Не нужна она мне!

Казалось, время замедлилось. От каждого его слова кололо в груди так остро и больно, что я невольно схватилась за нее, пытаясь унять эти ощущения.

— Что же тебе нужно? — из последних сил выдавила из себя.

— Мне нужна ты, — прошептал он, сделав шаг ближе.

Моя спина касалась его груди. Я чувствовала тепло его тела и готова была сдаться, прижаться к нему, раствориться в той нежности, которую ощущала по отношению к нему. И все же стена недоверия все еще оставалась между нами.

— Яра…

Сзади нас послышались редкие хлопки. Мы оба резко обернулись на звук. Горыныч улыбался во все тридцать два. Или сколько там зубов у дракона в человеческом обличье?

— Если весь этот спектакль вы устроили специально для меня, то… — он сделал картинную паузу. — Да леший с вами! Я вам верю!

— Помолчи, — вдруг резко сказал Кащей, зыркнув на Гордея, и повернул меня к себе лицом. — Сейчас мне гораздо важнее, верит ли мне Ярослава.

Он посмотрел мне в глаза. Внимательно и очень серьезно.

— Веришь? — с надеждой произнес он.

Я все пыталась решить что-то для себя. Видела, как меняется его выражение лица, улавливала каждую эмоцию. Они проходили через меня волнами, заставляя дрожать. Не смогла ничего произнести, только медленно кивнула, не сводя с него глаз.

Вышемир чуть заметно улыбнулся, склонился ко мне, наши лбы соприкоснулись, он обнял меня и крепче прижал к себе. Я чувствовала, как быстро и сильно бьется его сердце под моей ладонью.

— Так это значит, что ты не претендуешь на Василису? — все-таки не унимался Горыныч. — Совсем?

— Ты что, не видишь, что не претендует? Он тут немного другим занят! — не выдержала Ряба.

Это было так забавно, что я не смогла сдержать смех. Уже запрокинув голову, я почувствовала, как губ легко коснулись губы Кащея, который сразу же после этого тоже рассмеялся. Мгновением позже и Горыныч присоединился к общему веселью.

— Ну вы даете! — выдал он и снова хлопнул в ладони. — Решено! Завтра я устрою пир, на котором будет присутствовать Василиса. Тогда она все сама и расскажет.

Глава 14

Время было позднее, Ряба уже давно спала, а я лежала и смотрела в темный потолок, пытаясь привести мысли в порядок. Они прыгали с темы на тему, не задерживаясь надолго ни на чем. Крутились то вокруг Василисы и Гордея, то вокруг моего путешествия, то вокруг Добрыни и Отрады, то метались к Рябе и моему попаданию в Тридевятое царство. К моему волшебству… Но больше всего я думала о Вышемире. Не понимала, что происходит. К чему все ведет? Завтра мы поговорим с Василисой, и если все так, как говорит Горыныч, нам тут делать больше нечего. Останется только вернуться к Яге и все ей рассказать. А потом — домой. Там у меня реальная жизнь, а это всего лишь местами страшный, но такой сладкий сон…

В дверь тихо постучали. Сначала я даже подумала, что мне почудилось. Но нет, стук повторился. Я на цыпочках подошла ко входу и замерла.

— Яра? Ты спишь?

Кащей. Сердце забилось быстрее. После того, как вышли из кабинета Змея, мы больше с ним не говорили. Я не знала, что сказать, поэтому трусливо сбежала в свою спальню. Сделать вид, что не слышу?

— Мне очень нужно с тобой поговорить.

То, каким тоном он это сказал, не позволило мне притворяться. Я отодвинула задвижку и раскрыла дверь.

— Я боялся, что ты не откроешь, — облегченно улыбнулся он.

— С чего бы мне не открывать? — шепотом ответила я. — Ряба спит, может, поговорим в другом месте?

— Пойдем ко мне? — предложил мужчина.

Слишком заманчиво было остаться с ним наедине. Я раздумывала над ответом слишком долго. Тогда Кащей сделал то, чего я от него совсем не ожидала в тот момент: резко привлек меня к себе и впился в губы. Весьма радикальные у него способы уговоров.

Его руки блуждали по моей легчайшей длинной ночной рубахе, которую мне выдали здесь же, чуть касаясь через нее кожи. Я не могла противиться такому напору, ответила на поцелуй, обвила его шею. Вышемир подхватил меня на руки и, не переставая целовать, понес в сторону своей двери. Наглец, однако. Но мне понравилось. Я больше не находила в себе силы сдерживать то, что давно рвалось наружу по отношению к нему.

***

За окном уже светало. А мы так и не сомкнули глаз. Настолько остро хорошо было лежать на его груди и слушать сердце, ощущать дыхание на своем лице, что я просто не могла себе позволить погрузиться в сон. Казалось, как только я засну, вся сказка закончится.

Кащей играл с моими локонами, пропуская их сквозь пальцы, легонько накручивал их и снова выпускал. Он в который раз вдохнул всеми легкими.

— Ты так чудесно пахнешь, — протянул он мечтательно. — Если честно, я думал об этом с первой нашей встречи.

— Ты же понимаешь, что это ничего не значит? — робко и тихо спросила я. — Если Василиса подтвердит слова Горыныча, а ты не заявишь на нее права, мое задание будет окончено. И я вернусь домой.

Он напрягся. Весь окаменел.

— Для меня это кое-что значит, — твердо произнес он. — И я уверен, что для тебя тоже.

— Чисто теоретически, — я приподнялась на локте и заглянула ему в глаза. — Ты смог бы оставить все и уйти со мной?

— Я уже жил в твоем мире. И довольно долго, — без колебаний отозвался Кащей.

— Да-да, — отмахнулась я от такого ответа, который по факту не давал мне никакой информации. — И даже чуть не женился.

При этих словах в груди снова кольнуло. Вышемир внезапно рассмеялся.

— Ты ревнуешь!

— К какой-то мифической бывшей, которая, к тому же, тебе изменила? Пф-ф, вовсе нет!

Кащей продолжал улыбаться.

— А мне кажется — да.

Нужно было срочно поменять тему.

— Что ты вообще делал в моем мире? Ты говорил, что пошел туда, чтобы оказать услугу Яге, но какую именно, так и не рассказал.

— Ну, все прошло впустую. Все долгие пять лет. Я так и не нашел ту, которую искал.

— А кого ты искал?

— Дочь Ядвиги. Много лет назад, когда меня еще и на свете не было, она ушла из Тридевятого царства.

— В мой мир? — удивилась я.

Дочь могущественной ведьмы добровольно отказалась от всей этой сказки?

— Ну да, во всем виновата любовь, — загадочно улыбнулся Кащей.

Я нахмурилась.

— А ну-ка, рассказывай!

— Ну, ты же знаешь, что Яга — Страж. Она защищает портал из вашего мира в наш.

— Избушка. Знаю.

— Так вот, однажды не уследила она, заявился к нам молодец из вашего мира. Уж не знаю всех обстоятельств, но влюбились они вдруг в друга с дочерью Яги. А та как узнала про это, строго-настрого запретила ей быть с ним, а того паренька из Тридевятого царства сразу же и выкинула.

— И ее дочь сбежала за ним?

— Ага, — грустно вздохнул Кащей. — С тех пор наложила на портал Яга заклятие сильное. С нашей стороны оно теперь не выпускает никого просто так. Только если выполнить определенные условия, для каждого они свои. А с вашей стороны попасть вообще невозможно.

— Постой. Но ты же вернулся обратно.

— Так я же отсюда, меня это не касается.

— Но я-то нет! Каким образом я тогда сюда попала? Что-то здесь не сходится.

Князь пожал плечами и нежно провел по моему плечу кончиками пальцев. От этого по руке, а потом и по всему телу поползли мурашки.

— Эй…

Хотела спросить, что он делает, но Кащей, не дав закончить мысль, привлек меня к себе снова. На некоторое время мы опять выпали из реальности.

— Если ты будешь делать так каждый раз, когда мы соберемся поговорить, то мы никогда не закончим, — улыбнулась я, глядя в его синий и черный глаза.

— И ты никогда от меня не уйдешь! Я согласен, — он снова притянул меня к себе.

— Стоп, стоп, стоп, — я засмеялась, слегка отстранившись. — Во-первых, у меня больше нет сил, а во-вторых, ты не закончил про дочь Яги.

— Так а нечего больше рассказывать. Когда ведьма не хочет, чтобы ее нашли, сделать это очень трудно, даже если у нее нет магии. А Ярослава, очевидно, не хотела этого, вот я и не нашел. Да и сложно это сделать, имея только имя. А она вполне могла его изменить. Я искал во многих странах. Никаких следов.

— Ее зовут так же, как и меня? — не поверила я.

— Ну да. Ярослава — не такое уж редкое имя, даже сейчас у вас, а раньше — и подавно.

Он продолжал говорить, но я его больше не слушала. В голове стремительно складывались пазлы один за другим.

— Яра, что случилось? — Кащей встревоженно приподнялся с подушек, заглядывая мне в лицо. — Ты побледнела.

— А ты знаешь имя, ну, того парня, за которым убежала дочь Яги?

— Да, Владимир. Это единственное, что мне известно, ну, кроме ее даты рождения.

— А родилась она пятнадцатого марта?.. — тихо спросила я.

— Как ты узна…

Кащей встрепенулся. Видимо, у него тоже сложилась определенная картинка.

— Не бывает таких совпадений, — ошарашенно сказала я. — Меня назвали в честь бабушки, а деда, хотя я его и не застала в живых, звали Владимир. И избушка впустила меня, как будто я к себе домой иду, и волшебством я владею… Вышемир, кажется, я правнучка Ядвиги.

Он смотрел на меня, а во взгляде читалось восхищение. Я даже смутилась и опустила глаза.

— И что, бабушка никогда не говорила тебе о Тридевятом царстве?

— Да она вообще не упоминала ничего, что связано с волшебством или сказками! Это для нас была запретная тема. Я никогда не понимала почему. До этого момента.

— Значит, я искал дочку, а нашел правнучку Яги, — улыбнулся мужчина и заправил несколько взлохмаченных локонов мне за ухо.

Я словила его ладонь своей и прижала к лицу, нежно ее целуя.

— Ну, вообще-то, это я нашла тебя.

— Да я особо-то и не прятался.

Я рассмеялась и снова легла рядом.

— Давай немного поспим, а то сегодня еще предстоит разговор с царевной. Вдруг она передумает и захочет за тебя замуж?

Кащей аж дернулся. Я прыснула.

— Типун тебе на язык! — воскликнул он.

— Ты это, полегче! Волшебник все-таки!

— Я контролирую свои силы. А вот тебе этому еще учиться и учиться, — он привлек меня ближе.

— У меня есть на примете один хороший учитель, — я зевнула.

— Спи, у нас еще много времени впереди.

И я ему поверила. Незачем раньше времени хоронить наши отношения. Мы найдем выход. А пока нужно отдохнуть. С этими мыслями позволила телу полностью расслабиться и унеслась в мир сновидений.

***

Я сладко потянулась и раскрыла глаза. Рядом спал Кащей. Невольно залюбовалась его профилем. Внезапно без стука дверь распахнулась. Ночью как-то было не до того, чтобы копаться с засовом. На пороге появился Добрыня.

— Княже, сюда царь-батюшка летит! К вечеру будет здесь!

Молодец увидел меня. Я спешно натянула одеяло до самой шеи, выпучив глаза. Не знала, как отреагируют окружающие на наши с Кащеем весьма интимные отношения.

Богатырь закрыл глаза обеими ладонями и запричитал:

— Прошу прощения! Я не думал…

Кащей от этого шума проснулся, оглядел нас и твердо сказал:

— Добрыня, выйди-ка вон!

— Слушаюсь!

Он в мгновение ока ретировался.

— Прости, — лукаво улыбнулся Кащей. — Нужно было закрыть двери.

— Ну да, теперь ты обязан на мне жениться, — пошутила я и уже поднялась, чтобы начать искать ночную рубашку, которая валялась неизвестно где, как была тут же опрокинута обратно на кровать и прижата к ней сильными руками.

— Вообще-то, да. У нас нравы гораздо строже, чем у вас, — серьезно сказал мужчина, но, увидев, как округляются от испуга мои глаза, расхохотался. — Яра, не бойся, тебя никто не будет неволить.

— Дурилка ты картонная, — улыбнулась я и попыталась скинуть Кащея с себя, но он не дал мне этого сделать.

— Однако, — его губы нашли мои, аккуратно перешли на щеку и добрались до уха, вызвав этим движением полчащи мурашек по телу. — Это отличная идея.

От его действий я уже потеряла нить разговора. Но Вышемир был настроен серьезно. Все еще нежно удерживая меня, он повторил весь путь в обратную сторону: по щеке, губам, другой щеке, к уху и уже в него прошептал:

— Ярослава, ты окажешь мне честь стать моей женой?

Я уже летала где-то высоко в небе, когда он произнес это и тем самым вернул на землю. Хватала ртом воздух, не зная, что ответить. Все это как-то… Да мы знакомы всего неделю!

— И учти, я не отпущу тебя, пока не получу ответ, — пригрозил он, губами начиная путь вниз по шее.

— Вышемир… — попыталась воззвать я к его разуму. — Я не уверена, что смогу остаться…

— Яра, я не требую этого от тебя. Захочешь жить в своем мире, я пойду за тобой.

— Правда? — с надеждой заглянула ему в глаза.

Он улыбался так нежно и влюбленно, что только от этого взгляда я готова была летать.

— Я люблю тебя, а остальное неважно.

У меня с души упал огромный валун. Не нужно выбирать между любимым и домом. Кащей будет рядом в любом случае. И такая нежность затопила всю меня!

— И я люблю тебя, Вышемир.

— Это значит да? — поднял он бровь.

Я засмеялась.

— Тебе никто не говорил, что ты бываешь слишком настырный?

— Я?! — он расширил глаза. — Ни разу. А тебе никто не говорил, что ты любишь увиливать от ответов?

— Да!

— Говорили?

— Нет! Да, я стану твоей женой! Но потом не жалуйся!

Хотела добавить еще что-то в таком духе, но Вышемир схватил меня в охапку, и мы смеясь покатились по кровати, а когда я оказалась сверху, наконец нашла его губы своими.

— Добрыня что-то сказал про царя? — наконец отстранилась я.

— Похоже на то, хотя я его в тот момент не особо слушал. У меня отключается мозг, когда я вижу, что ты не одета, а на тебя смотрит другой мужчина.

Я закрыла лицо руками, притворно хныча.

— Что?

— А как на пляж ходить?

— Я тебе его куплю, и других мужчин там не будет.

— Очень смешно, — подобрала одеяло и, завернувшись в него, побрела искать одежду.

Кащей потянулся, как довольный кот, и тоже поднялся.

— А с чего ты взяла, что я шучу? Золото оно и в вашем мире золото, а у меня его много. Очень много.

— Там царь Кащей над златом чахнет, — процитировала я классика.

— Ну, в чем-то Пушкин был прав. Только я не чахну, а инвестирую.

— Вах, каких ты словечек ты у нас набрался, — парировала я, натягивая рубаху.

— Не только словечек, но и получил экономическое образование. Или ты думаешь, я пять лет у вас штаны просиживал в свободное от поисков твоей бабки время?

А вот это сейчас было неожиданно. Я по-другому взглянула на князя. Сказочный волшебник-экономист. Однако!

— А ты полон сюрпризов.

— Кстати, насчет сюрпризов. Есть одна идейка. Составишь мне компанию?

Я недоверчиво на него посмотрела, но кивнула.

— Только можно я все же оденусь в платье?

Кащей расхохотался и с ног до головы закутал меня в свой плащ.

— Это чтобы тебя в неглиже больше никто не увидел, пока по коридору идти будешь.

***

Когда солнце зашло за горизонт, я сидела перед зеркалом и заканчивала заплетать косу. Ряба устроилась прямо на столе напротив меня. Пока я переодевалась в новое платье, которое принесли мне служанки по распоряжению Горыныча, пока одна из них прямо на мне его подгоняла по фигуре, пока я занималась прической, Ряба внимательно слушала мою историю о том, что я действительно правнучка Яги. А потом стала подпрыгивать от радости, когда я сказала, что Кащей сделал мне предложение.

— Ну, дела! Ну, дела-а-а! — кудахтала она.

Я улыбалась.

— Теперь только уладить вопрос с царевной, и дело закончено.

Когда мы вошли в зал, там собралось уже полно народу. Почему-то мне казалось, что Горыныч, судя по его жилищу, этакий затворник. Но здесь было много знати. Это я оценивала гостей по дорогой одежде. И как только все так быстро успели организовать без современных средств связи? А потом я вспомнила про птицу, которая превратилась в письмо у меня в руках, и все поняла.

Меня увидел Кащей и поспешил подойти.

— Яра, ты непередаваемо прекрасна! — он поклонился мне и протянул руку.

Я протянула свою в ответ и заговорческим тоном зашептала ему на ухо:

— Так что там с нашим сюрпризом?

— Все готово, они с минуты на минуту будут здесь, — улыбнулся князь.

Я нашла взглядом Добрыню. Он сидел за столом и безразлично наблюдал за тем, как некоторые гости танцуют под звуки гуслей. Богатырь вздохнул.

— Бедняга, — протянула я.

Стоя возле окна, мы отчетливо услышали, как хлопают огромные крылья.

— Ну вот, они здесь, — облегченно вздохнул Кащей, отведя в сторону портьеру. — А пока мы ждем, не потанцевать ли нам?

— Я не умею танцевать по-здешнему.

— И не нужно, — Кащей аккуратно взял меня за талию, начиная медленно двигаться. — Я зато наловчился по-вашему. Много умений не требуется.

Я расхохоталась, приникнув к нему.

Когда мелодия сменилась, я заметила движение в дверях.

— Пришли!

Добрыня продолжал сидеть на одном месте. Он опрокидывал в себя кубок за кубком. Мы внимательно следили, как сзади его глаза закрыли маленькие девичьи ладони.

Отрада в образе девицы склонилась к самому его уху и что-то прошептала.

Богатырь, кажется, не поверил в то, что услышал, и с потрясенным видом обернулся. Он сидел на скамье, а она стояла, но так их лица находились на одном уровне. Я видела, как она широко улыбается и что-то ему говорит, а Добрыня застыл с таким благоговейным видом, что я уж побоялась, не тронулся ли он умом на радостях. Но потом подскочил, схватил кикимору и закружил ее. Она хохотала, ничуть не смущаясь тех, кто находился вокруг.

Я счастливо вздохнула и сжала руку Кащея. Он поцеловал меня в висок.

Созерцая радостный момент, мы не заметили, как к нам подошел Горыныч.

— Фух, еле успел. Махал крыльями изо всех сил.

— А что лесная хозяйка? — поинтересовалась я. — Не сильно упрямилась отпускать Отраду?

— Мы сумели договориться, — улыбнулся Змей.

— Что ж ты ей такое пообещал? — сощурился мой жених.

Хозяин замка пожал плечами.

— В обмен избавил ее от клятвы служить мне.

— Ого, щедро, — протянула я. — Спасибо большое, это много для нас значит, княже.

— Я не такой жестокий, каким меня многие представляют, — усмехнулся он. — Да и Василисушка порадуется. Она любит такие душещипательные истории. Пока мы летели сюда, я уже взял с Отрады слово, что она все ей расскажет в подробностях.

— Еще раз спасибо.

— Кстати, Ярослава, отлично выглядишь. Тебе пришелся по душе мой подарок?

Я оглядела свой наряд и улыбнулась.

— Платье очень красивое, благодарю.

Почувствовала, как чуть сжалась рука Кащея и решила больше не наступать на больную мозоль этому ревнивцу.

— Так где же царевна Василиса?

Только я это произнесла, как двери в зал распахнулись, и в них появилась русоволосая девица в кокошнике, расшитом каменьями и жемчугом, в пышном платье модного фасона, как я посмотрела на других собравшихся здесь женщин. Юбка начиналась прямо под грудью и расходилась от нее, доставая прямо до пола. Ткань тоже украшали самоцветы и жемчужины. Василиса улыбнулась, глядя на Горыныча, и тот расцвел на глазах. Никогда не видела такой резкой перемены. Князь чуть ли не светился. Хотя, учитывая его способности дышать огнем, я не удивилась бы и этому.

Он поспешил к ней.

— Вот она, свет души моей! — громко произнес он, подведя царевну к нам.

— Твое высочество, — поклонился Кащей.

Я тоже сделала нечто похожее на книксен.

— Рада видеть тебя, князь, — она чуть насмешливо улыбнулась ему.

— Вижу, ты в добром здравии. Могу ли я задать лишь один вопрос?

— Не утруждайся, князь Кащей. Я отвечу и так. Прости, но я никогда не желала брака с тобой. Более того, я не могла выйти за тебя замуж. Только отец не хотел меня слушать. Пришлось прибегнуть к крайним мерам и сбежать.

— О чем ты говоришь?

Судя по взгляду Вышемира, он не понял, к чему клонит Василиса. А вот я по ее походке и мимолетным касаниям платья в области живота — очень даже.

Царевна снова чуть насмешливо улыбнулась.

— О том, что мы с Гордеем тайно обвенчались. Мы любим друг друга уже, кажется, вечность.

— И еще вечность будем любить, — нежно погладил ее по руке Горыныч.

Кащей немного растерялся, но все же взял себя в руки. А я решила его добить и, указывая взглядом на живот Василисы, спросила так тихо, чтобы только наша маленькая компания это услышала:

— Уже толкается?

— Кто? — не понял Вышемир.

Мы с Василисой рассмеялись, а Гордей лукаво ухмылялся.

— У них будет ребенок, — объяснила я своему непонятливому жениху.

— У меня будет внук?! — раздался за нашими спинами радостный вопль на весь зал, который перекрыл голоса гостей и звуки гуслей.

— Батюшка! — резко обернулась царевна.

Ай-ай! А подслушивать нехорошо!