Эту квартиру я купила в середине лета. Она была однокомнатной и располагалась в относительно новом многоэтажном доме под самой крышей на двенадцатом этаже. С точки зрения моих родителей, это была покупка из разряда «Куда смотрели твои глаза?».

Когда риелтор показывал мне квартиру, отец, которого я взяла с собой за компанию, выкатил кучу претензий.

Во-первых, папе категорически не понравился район: старый, расположенный на окраине города. Во-вторых, показалось неудобным, что дом, входивший в состав большого жилищного комплекса, отделен от него сквером, отчего казалось, будто он стоит сам по себе и ни в какой ЖК на самом деле не входит. В-третьих, отец, свято уверенный, что первые и последние этажи не годятся для нормальной жизни, был неприятно удивлен, что его дочери предлагают поселиться практически на чердаке, да еще и в клетушке под номером 66. В самом деле, разве может жилплощадь с таким номером принести кому-нибудь счастье?

Я же влюбилась в эту квартиру с первого взгляда. Мне понравилась ее просторная светлая комната, небольшая уютная кухня с огромным окном, выходившим на расположенный неподалеку лес, и маленький квадратный балкончик, где можно было поставить кресло и пить по вечерам ромашковый чай. Главным же достоинством этой квартиры являлось то, что она была мне по средствам, а значит, я могла приобрести ее прямо сейчас.

Пока папа препирался с риелтором, я прикидывала, куда поставлю кровать, письменный стол и стеллаж с книгами, а также какие светильники повешу в кухне и прихожей. Под сердитое ворчание отца мы с риелтором ударили по рукам, и уже через две недели у меня появилась папка с документами, подтверждающими, что я, Алиса Миронова, являюсь полноправной хозяйкой сорока двух квадратных метров, расположенных по адресу улица Лесная, дом 3, квартира 66.

Потом был косметический ремонт, совсем простой. Затем – переезд. С грузчиками, коробками, чемоданами и пыхтящим отцом, который помогал мне собирать и устанавливать мебель. В целом вещей у меня было немного, поэтому в шестом часу вечера мои помощники отправились по домам, а я вымыла полы, застелила постель и, решив, что распаковкой вещей займусь завтра, отправилась добывать еду.

Ближайший продуктовый магазин находился в соседнем доме, идти к нему надлежало через сквер. Прогулявшись туда и обратно, я обратила внимание на то, как странно архитекторы спроектировали местный ЖК. У других домов имелись и детские площадки, и кофейни, и даже стоматологический кабинет, а рядом с моей двенадцатиэтажкой не было ничего, кроме небольшой парковки и старых качелей, стоявших напротив единственного подъезда.

Я только подходила к крыльцу, как из подъезда вышел невысокий круглолицый мужчина с копной седых волос и роскошными длинными усами. Кажется, этот дяденька жил в одной из квартир на первом этаже. Я видела его несколько раз, когда приезжала переклеивать обои. А сегодня утром он придерживал двери лифта, пока грузчики заносили стиральную машину.

– Добрый вечер, красавица, – сказал мужчина. – Ты наша новая соседка?

– Здравствуйте, – улыбнулась я. – Да, соседка. Заехала сегодня в шестьдесят шестую квартиру.

– Двенадцатый этаж, значит, – понятливо кивнул мужчина. – Вот и чудно. На двенадцатом у нас всегда было пустовато. А звать-то тебя как?

– Алисой.

– Приятно познакомиться. А я – Аристарх Семенович, председатель здешнего ТСЖ [1]. Живу в первой квартире. Если что-то случится с электричеством или потекут краны, приходи в гости. Это мое царство-государство, и я за него отвечаю.

Я открыла рот, чтобы ответить, но ничего не сказала, а только удивленно хлопнула ресницами: из-за угла дома вышли три одинаковые девушки, очевидно сестры-близнецы. Они были одного роста и одной комплекции, длинные светлые волосы собраны в одинаковые пучки, а голубые глаза одинаково подведены коричневым карандашом. Девушки были одеты в легкие приталенные сарафаны желтого, голубого и зеленого цветов, и это единственное, что отличало близняшек друг от друга.

– О, хулиганки явились! – обрадовался им Аристарх Семенович. – Алиса, прошу любить и жаловать: главные возмутительницы спокойствия нашего дома. Живут на пятом этаже и каждую неделю устраивают соседям снизу всемирный потоп.

– Полно вам, дядя Аристарх, – улыбнулась одна из близняшек. – Прямо-таки всемирный потоп! Так, легкое наводнение. С соседями мы, кстати, договорились, они к нам претензий больше не имеют.

На вид девушкам было не больше двадцати семи лет. Как и мне. А еще они были очень красивы – стройные, гибкие, с тонкими чертами лица и нежными лебедиными шеями. Я со своими круглыми очками и короткими рыжими волосами выглядела на их фоне мухомором.

– А возмутительницы мы вовсе не главные, – сказала между тем вторая сестра. – В этом доме найдутся и посерьезнее.

Аристарх Семенович пожал плечами, и близняшки повернулись ко мне.

– Привет, – сказала третья девушка. – Ты наша новая соседка, да?

– Ага, – кивнула я. – Меня зовут Алиса.

– Я Алина, – улыбнулась блондинка. – А это мои сестры – Арина и Марина.

Я помахала им рукой, те заулыбались в ответ.

– Алиса будет жить в шестьдесят шестой квартире, – заметил Аристарх Семенович.

Девушки переглянулись.

– Ты ее купила или взяла в аренду? – поинтересовалась Арина.

– Купила.

Сестры переглянулись снова.

– Что-то не так? – насторожилась я.

– Нет, все нормально, – качнула головой Марина. – Просто в этой квартире часто меняются жильцы. Ты – ее шестой владелец за последние четыре года.

– Ого! Но почему? Там что, крыша течет? Или окна ветром продувает?

– Ничего там не течет и не продувает, – махнул рукой Аристарх Семенович. – Квартира как квартира, только невезучая. Этот дом построили семь лет назад, а она все никак не могла хозяина своего найти. Не те люди ей попадались. Одному тесно было, другому – скучно, третьему – страшно…

Близняшки тихонько фыркнули.

– Ты где-нибудь работаешь, Алиса? – спросила Алина, явно желая перевести разговор в другое русло.

– Конечно, – кивнула я. – Я художница, рисую персонажей для компьютерных игр.

В глазах соседей появился интерес.

– Здорово, – с уважением произнес председатель. – Творчество – это хорошо. Творческих людей надо беречь, они мир ярким и занятным делают.

– Тебе, наверное, будет неудобно добираться до офиса, – сказала Арина. – До автобусной остановки идти минут двадцать, а до трамвайной еще дольше.

– Я работаю удаленно, – пожала я плечами в ответ. – Рисую дома, а в офис катаюсь раз в два месяца, поэтому транспортная доступность для меня значения не имеет. Если же понадобится куда-то срочно поехать, всегда есть такси.

– Это да, – согласилась Марина. – А семья у тебя есть?

– Если ты имеешь в виду мужа и детей, то их у меня нет. Зато есть отец и мачеха. Раньше я жила с ними, а теперь переселилась сюда.

– Надолго ли?.. – едва слышно пробормотала Алина.

Стоявшая рядом сестра толкнула ее в бок.

– Хорошая ты девушка, – задумчиво протянул Аристарх Семенович. – Знаешь, Алиса, ты сегодня спать пораньше ложись. А прежде чем уснуть, хорошенько запри входную дверь и шторы в спальне задерни. Если же после одиннадцати часов вечера к тебе кто-то постучится, ни в коем случае не открывай. Сиди тихо, как мышка, даже если будет казаться, что в квартиру рвется стадо бегемотов.

– Погодите, – удивилась я. – В мою дверь станут ломиться?

– Вероятно, да. В нашем доме есть личности с особым чувством юмора. Так-то они ребята тихие, дурного никому не делают, но над новыми жильцами, бывает, подшучивают.

– Ничего себе шутки! – возмутилась я. – Я тогда полицию вызову, пусть они ей свое чувство юмора показывают!

– Полиция сюда не приедет, – вздохнула Марина. – Не спрашивай почему. Не приедет, и все. Уж сколько раз ее для наших дуриков вызывали, а все без толку. Тут только один выход: не обращать внимания. Они ночку-другую пошумят и отстанут. Нужно просто перетерпеть.

Я обвела соседей внимательным взглядом. Те были серьезны и, казалось, действительно верили в свои слова.

– Ладно, – кивнула я. – Спасибо за предупреждение.

– Предупрежден, значит, вооружен, – наставительно сказал Аристарх Семенович. – Отдыхай, Алиса. А дверь, как стемнеет, все-таки никому не открывай.

Вечер в новой квартире прошел тихо. Я приготовила суп и оладьи, выпила чашку какао, распаковала и развесила в шкафу одежду. При этом у меня не шел из головы разговор с соседями.

Что бы они ни говорили, а терпеть я ничего не собиралась. Дверь я в любом случае закрою на замок, а вот шторы задергивать не буду. И дело не в том, что я не понимаю, для чего это надо, а в том, что у меня их попросту нет. Вернее, есть – они лежат на дне одного из чемоданов, но доставать их оттуда я сегодня не собираюсь.

В восьмом часу вечера в мою квартиру тихонько поскреблись. Посмотрев в глазок, я увидела одну из давешних сестер-блондинок. Кажется, это была Алина.

– Я тебе кое-что принесла, – сказала она, когда я открыла дверь. – Мы с сестрами посоветовались и решили, что оставлять тебя одну, безоружную все-таки неправильно. Поэтому – вот, держи.

Девушка протянула литровую бутылку, до краев наполненную прозрачной жидкостью. Вместо крышки на ее горлышко был надет пульверизатор.

– Если в дверь будут стучать очень настойчиво, пшикни визитеру этим в лицо, он тогда живо оставит тебя в покое.

– Это кислота? – уточнила я, внимательно рассматривая бутылку.

– Что ты, конечно нет, – засмеялась близняшка. – Это вода. Только… м-м… не совсем обычная.

– Святая, что ли?

– Скорее заговоренная. Поверь, штука надежная. Ею, кстати, можно полить и того, кто будет стучать в твое окно.

– Мое окно находится на двенадцатом этаже, – напомнила я. – Кто в него может стучать? Разве что голуби или летучие мыши.

– Вот-вот, мыши, – усмехнулась девушка. – Их, если что, тоже полей. Бутылку возвращать не надо. Оставь ее себе. На всякий случай.

Попрощавшись, Алина ушла. Я же сняла с бутылки пульверизатор и понюхала ее содержимое. Потом, немного подумав, капнула чуть-чуть на ладонь и, убедившись, что в сосуде действительно вода, продолжила заниматься своими делами.

Когда часы на телефоне показали одиннадцатый час вечера, я прошлась по квартире и включила везде свет. О том, чтобы ложиться спать, не могло быть и речи. Бутылку с пульверизатором поставила у двери, рядом с ней положила швабру, большую алюминиевую сковороду и принялась ждать концерт.

Представление, как и обещали, началось ровно в двадцать три часа. В мою дверь постучали – громко и настойчиво.

– Кто там? – грубо спросила я и посмотрела в глазок, но никого почему-то не увидела.

– Открывай! – раздался сердитый мужской голос.

– С какой это радости? – фыркнула я. – Ты время видел? Иди домой, шутник. Завтра познакомимся.

В ответ на мои слова невидимый мужчина разразился потоком брани, да такой крепкой и грязной, что я на мгновение опешила. И это называется шуткой?! Милым соседским юмором? Да после такого я могу со спокойной совестью подать в суд за оскорбление чести и достоинства!

Удары в дверь стали громче и сильнее.

– Открой дверь, тварь! – кричал мужчина. – Открой, или я ее вышибу!

Интересно, он пьяный, больной или обкуренный? Вот уж чего не хватало, так это иметь по соседству неадекватного наркомана!

– Зачем мне ее открывать? Что тебе от меня нужно?

Мужчина на вопрос не ответил. Вернее, ответил – очередным каскадом ругани, смысла в котором я так и не уловила.

– Если не отопрешь, я тебе голову оторву!

– Это каким же образом? – хохотнула я. – Ты – там, а я – здесь.

– Думаешь, я тебя не достану?

– Конечно достанешь. Ты меня уже достал. Честное слово.

– Отопри и скажи мне это в лицо!

У меня создалось впечатление, что мужчина принимает меня за кого-то другого. Как-то раз в квартиру моего отца ломился соседский алкаш, с пьяных глаз перепутавший этажи. Мачехе пришлось долго распинаться, прежде чем он понял, что ошибся адресом.

Объяснять агрессивному соседу, что я перед ним ни в чем не виновата, не было никакого желания. Поэтому я взяла бутылку с пульверизатором, приоткрыла дверь и выпустила струю заговоренной воды.

Я немного потопталась в прихожей и, убедившись, что бешеный сосед оставил меня в покое, уже хотела отправиться в постель, как вдруг из глубины квартиры донесся странный звук. Он был глухой и щелкающий, будто кто-то стучал по пластиковому подоконнику.

Я на цыпочках подошла к комнате, осторожно в нее заглянула – и заорала в голос. Через москитную сетку распахнутого окна на меня смотрел незнакомый темноволосый парень. Он держался руками за карниз и вежливо улыбался.

– Добрый вечер, – сказал парень, когда я перестала кричать. – Можно мне войти?

Я судорожно сглотнула вязкую слюну и неожиданно рассердилась. Они тут с ума посходили, что ли?! Мало мне было обкуренного идиота! Еще и верхолаз какой-то явился! Ночью! На двенадцатый этаж!

– Можно? – повторил верхолаз.

– Нельзя, – ответила я. – Изыди!

И, подойдя к окну, выпустила ему в лицо струю воды из пульверизатора. Парень охнул и свалился вниз.

Мое сердце сделало кульбит. Я выронила бутылку из рук и ринулась на балкон. Верхолаза увидела сразу – тот сидел на асфальте и яростно тер глаза.

Как странно. Он упал с такой большой высоты, однако выглядел вполне здоровым. Ни сломанных ног, ни вывихнутых рук. И страховочного троса нигде не наблюдалось.

Из подъезда, возмущенно переговариваясь, выскочили Аристарх Семенович и пожилая женщина в домашних тапочках и стареньком ситцевом халате.

– Генка, паразит, опять людям спать не даешь! – разнесся в ночной тиши ее громкий высокий голос.

Парень в ответ промямлил что-то нечленораздельное.

Я вернулась в комнату, закрыла балкон и окно. Потом потушила свет и улеглась в постель.

О том, что случилось сегодня, я подумаю завтра.

Утро следующего дня началось с того, что я колотила руками и ногами в дверь шестьдесят седьмой квартиры – той самой, в которой вчера скрылся агрессивный визитер. Проснувшись на рассвете, я долго лежала в кровати, обдумывая вчерашние события, и решила, что спуску соседям за их дурацкие шутки давать не буду, а потому сегодня же отправлюсь знакомиться с ними сама. Сначала загляну к наркоману напротив, потом схожу к Аристарху Семеновичу и узнаю, где живет Генка-верхолаз, а затем навещу сестер-близняшек и поинтересуюсь, что именно было добавлено в их чудо-воду, ибо мужчины на нее реагировали слишком уж странно.

Умывшись и перекусив вчерашними оладьями, я взяла сковороду, бутылку с пульверизатором и вышла на лестничную площадку.

При свете солнца я чувствовала себя увереннее, чем ночью, и, подпитываемая здоровой злостью, была морально готова к конструктивной беседе. Мне отчего-то казалось, что сосед-дебошир будет не так сердит, как вчера, и отрывать мне голову прямо на пороге не станет. В том, что он находится дома, я тоже не сомневалась: сегодня была суббота и ему наверняка требовалось время, чтобы прийти в себя после вчерашних возлияний.

Подошла к шестьдесят седьмой квартире и решительно нажала на кнопку звонка. Он никак не отреагировал. Тогда я постучала в дверь. Сначала деликатно, потом настойчиво, затем – изо всех сил.

Сосед не открывал. Я решила, что он спит, – и заколотила еще сильнее и громче. Этот мужчина не дал мне нормально лечь спать, а теперь я не дам ему выспаться. По-моему, это справедливо. Вечером он хотел, чтобы я посмотрела ему в лицо. Теперь этого хочу я. Только почему он не открывает?..

– Барышня, что вы делаете?!

Я отвлеклась от избиения двери и повернулась на голос. Позади меня стоял светловолосый мужчина, высокий и худощавый. Он был одет в джинсы и мятую футболку, а в руках держал большую дорожную сумку. Судя по всему, мужчина только что откуда-то вернулся.

– Здравствуйте, – сказала я. – Вот, пытаюсь разбудить хозяина этой квартиры.

– Зачем? И кто вы такая?

– Меня зовут Алиса, и со вчерашнего дня я живу здесь. – Я кивнула в сторону своей двери. – А этот человек ломился ночью в мой дом, да еще поливал меня ругательствами. Вы сам-то кто будете?

– Я Петр, – ответил мужчина, – ваш сосед из шестьдесят восьмой квартиры. Знаете, Алиса, вы напрасно тратите силы. В шестьдесят седьмой никто не живет.

– Как это? – опешила я.

– А так. Ее хозяин умер шесть лет назад, и с тех пор она стоит пустая.

– Этого не может быть. Я точно знаю: мужчина, который вчера орал на меня матом и пытался выломать мою дверь, скрылся именно тут. Получается, у нее все-таки есть жилец, новый хозяин или какой-нибудь квартирант.

– Нет. – Петр качнул головой. – И квартиранты, и новые хозяева в этом месте дольше чем на сутки не задерживаются. Вас же, судя по всему, вчера побеспокоил Вадим.

– Вадим? Кто это?

– Прежний владелец этой квартиры. Вернее, его призрак.

– Призрак? Вы шутите?

– Отнюдь. – Петр вынул из кармана джинсов связку ключей. – Вадим может появляться раз в сутки, с одиннадцати до двенадцати часов вечера. Все остальное время он находится в анабиозе. Если хотите с ним пообщаться, лучше напишите письмо. И кстати, проверьте почтовый ящик. Вадим любит оставлять новым соседям послания. Если вчера вы успели пообщаться, он наверняка уже изложил свои впечатления на бумаге. Всего доброго, Алиса.

Мужчина скрылся в шестьдесят восьмой квартире. Я же, находясь в недоумении, немного потопталась на площадке, а потом, как была, со сковородой и бутылкой заговоренной воды, пошла к лифту.

Что интересно, письмо в моем ящике действительно лежало. Это был небольшой листок пожелтевшей бумаги, на котором крупным размашистым почерком было написано: «Подлечила бы ты нервы, болезная. Встретишь Катерину, передавай привет».

Я прочитала послание несколько раз, но ничего не поняла. По отдельности каждое слово имело смысл, а все вместе – никакого. Если первое предложение еще можно было связать со вчерашней перебранкой, то кто такая Катерина, я понятия не имела.

Скрипнула подъездная дверь, и возле меня появился Аристарх Семенович.

– Здравствуй, Алиса, – сказал он, бросив настороженный взгляд на бутылку и сковороду, которые я держала под мышкой. – Как дела? Как спалось на новом месте?

– Доброе утро! Ночь прошла, и слава богу. А сегодня – вот, получила первую корреспонденцию.

Председатель ТСЖ посмотрел на листок и, закатив глаза, покачал головой. Судя по всему, написанные на нем буквы сказали мужчине гораздо больше, чем мне.

– Я только что познакомилась с соседом из шестьдесят восьмой квартиры.

– С Петром Егоровичем?

– Наверное. Он мне своего отчества не назвал. Зато рассказал странную историю про какого-то Вадима. Якобы он раньше жил на нашем этаже, а потом умер, стал привидением и теперь является по ночам к новым соседям и бросает в их почтовые ящики бессмысленные записки.

– Вадим является не ко всем соседям, а только к тем, которые поселились в шестьдесят шестой квартире, – заметил Аристарх Семенович. – Знаешь, Алиса, пойдем-ка ко мне в гости. Я тебя чаем угощу и немного расскажу про некоторых наших жильцов. В том числе и про Вадима.

Квартира председателя ТСЖ была похожа по планировке на мою собственную. Однокомнатная, с пушистыми ковриками и разноцветными половичками, она блестела чистотой, и в ней тонко пахло корицей и ванилином.

– Дом наш, Алисушка, непростой, – сказал Аристарх Семенович, когда я уселась за кухонный стол. – Жильцы тут в целом приличные, однако среди них попадаются примечательные индивидуумы.

– Например, призраки, – усмехнулась я.

– Вроде того, – кивнул мужчина. – Ты, наверное, думаешь, что я над тобой смеюсь. А я, девонька, серьезен, и ты к моим словам тоже отнесись серьезно. История эта случилась шесть лет назад. Вадим тогда был жив и здоров, никого не пугал и ни к кому не приставал. А в твоих хоромах женщина жила, Катя, Катерина Павловна. Ух и вредная была баба! Ее все соседи ведьмой считали. А она и правда колдовством промышляла: гадала за деньги на картах и на хрустальном шаре, составляла какие-то мази, свечи заговоренные варила. На других жильцов смотрела исподлобья и все время на что-нибудь жаловалась. То ей вода недостаточно горячая, то соседи музыку громко включают, то вороны на выстиранное белье гадят. Вадим же ее бесил больше всех. И она его тоже. Лаялись эти двое как кошка с собакой.

Аристарх Семенович разлил по кружкам чай.

– А потом у них случился крупный конфликт. Вадим себе пса завел, большого такого, мохнатого. В приюте, наверное, взял или на улице нашел. Пес у него неделю пожил и помер, а Вадим заявил, что это Катька его отравила. Тот, дескать, на ее коврик помочился, а она, злыдня, угостила его какой-то дрянью. Катя, конечно, возмутилась и послала Вадьку с его обвинениями куда подальше. Такой скандал между ними вышел – стены тряслись и стекла звенели. Вадим тогда в подпитии был, поэтому быстро рассвирепел и кинулся на соседку с кулаками. Если бы мы с Петром Егоровичем их не разняли, зашиб бы он ее до смерти.

– Ужас!

– Да, приятного было мало. Ужас же, Алисушка, случился на следующее утро, когда Вадима мертвым нашли. После скандала с Катериной он вернулся домой, сел на диван и больше не встал. Врачи потом сказали, что инфаркт у него случился. Был человек – и нет человека. Когда Вадима похоронили, Катя свою жилплощадь продала и куда-то уехала, а после ее отъезда в шестьдесят седьмой квартире появилось привидение. И у этого привидения есть пунктик по поводу квартиры напротив.

– Вадим думает, что там по-прежнему живет его нелюбимая соседка?

– Вроде того. Когда в нее заселяется новый жилец, Вадим отчего-то думает, что это вернулась обратно Катя. И отправляется выяснять отношения. Обычно ему хватает одной-двух ночей, чтобы понять свою ошибку и успокоиться.

Его объяснение звучало невероятно, но логично. Логичный бред. Какая прелесть!

– Вчера вы сказали, чтобы я никому не открывала дверь, – негромко произнесла я. – Что было бы, если б я вас не послушалась?

– Ты бы увидела прозрачную мужскую фигуру и испугалась.

– И все?

– И все. Наш призрак не способен причинить физический вред. Он может только издавать громкие звуки и писать письма. Ну и пугать, конечно. Обрадовалась бы ты, обнаружив на своем пороге привидение?

– Вряд ли.

– Вот и я о том же. Судя по записке, которую Вадим бросил в твой почтовый ящик, он уже понял, что ты не Катя, однако думает, будто вы подруги или родственницы.

– Но почему?

– Потому что она – центр и смысл его нынешнего существования. Ненависть к этой женщине держит его на земле и не дает уйти в лучший мир. Катя мерещится ему повсюду, понимаешь?

Понимаю. Но не знаю, как на это реагировать. С одной стороны, привидение гораздо лучше, чем сосед-наркоман: призрак не устроит пожар, не отберет сумку, не ударит ножом. С другой стороны, привидения – это сказки, на самом деле их не бывает! Ведь не бывает, правда?..

– А другие жильцы знают, что на двенадцатом этаже водится неупокоенный дух? – поинтересовалась у Аристарха Семеновича.

– Конечно. Хотя некоторые в него не верят. Другие же не только верят, но и знают, как от него можно избавиться. – Аристарх Семенович улыбнулся и кивнул на бутылку с заговоренной водой.

– Кстати, – вспомнила я. – Ко мне вчера еще один сосед заходил. Причем оригинальным способом: через окно.

– Генка-то? – усмехнулся мужчина. – Знаю, знаю. Здорово ты его прогнала, молодец.

– Этот Генка тоже призрак?

– Нет, что ты. Он вампир.

Я подавилась чаем, закашлялась. Аристарх Семенович похлопал меня по спине.

– Вы шутите или издеваетесь? – просипела я.

– Я, Алиса, совершенно серьезен, – покачал головой мужчина.

– Знаете, я могу согласиться с наличием привидения, но вампир – это слишком.

– Не веришь мне, расспроси его сама. Он к тебе сегодня вечером извиняться придет. Мы с Глафирой Григорьевной ему вчера внушение сделали. Гена все понял и обещал исправиться.

– А каким образом он ко мне придет? Через дверь или через окно?

– Этого я не знаю. Только ты в любом случае его в квартиру не пускай. Разговаривай через порог или через раму. Не то он к тебе каждый день станет в гости ходить, не отвяжешься.

Я быстро допила остывший чай.

– Спасибо, Аристарх Семенович. И за угощение, и за рассказ. Я, пожалуй, пойду. Надо вещи по полкам разложить и ответное письмо призраку написать.

А еще морально подготовиться к встрече с вампиром, ага. И в аптеку за валерианкой сходить. Но это так, на всякий случай.

– Иди, Алиса, – кивнул мужчина. – Будут еще вопросы – заходи.

Когда за девушкой закрылась дверь, Аристарх Семенович трижды хлопнул в ладоши, и в прихожей, прямо из воздуха, возникла невысокая худая старушка с длинным крючковатым носом и пышными седыми волосами.

– Поговорил с соседкой, Семенович? – спросила она.

– Поговорить-то поговорил, – кивнул тот, – но вот что подумал, Глафира Григорьевна: не слишком ли рано мы девчонке на голову этот ушат выливаем? Может, стоило обождать? Не сразу ей правду рассказывать, а через месяц-другой? Пусть бы жила, как привыкла, и думала, что окружена обычными людьми.

– А потом бы легла на обследование в психдиспансер, потому что видит призраков и вурдалаков, – кивнула женщина. – Нет, Семенович, такую правду скрывать нельзя.

– Обычным людям сложно принять, что рядом с ними живут создания, о которых они читали в сказках.

– Обычный человек не увидел бы в окне вампира и не услышал голос привидения. В том-то и дело, Семенович! В нашем доме простых людей пруд пруди, и никто из них не догадывается, что через стену живет колдун или ведьма. А когда к нашему сообществу присоединяется новый участник, его нужно ввести в курс дела как можно скорее. Особенно если он не до конца понимает, кем является на самом деле.

Он пришел ко мне вечером. За окном остывал закат, вещи были разобраны и аккуратно лежали на полках, пустырник и валериановые капли заняли место в одном из кухонных шкафчиков, а я сама была морально готова к знакомству с очередным соседом.

Ровно в девять часов в дверь робко постучали. Посмотрев в глазок, я увидела темноволосого парня, который вчера заглядывал в мое окно. Я аккуратно приоткрыла тяжелую створку и выглянула на лестничную площадку.

– Привет, – сказал парень. – Я Гена. С десятого этажа.

– Привет. Я Алиса.

– Это мне известно, – кивнул Гена. – Можно войти?

– Нет. – Я качнула головой. – Стой тут.

Парень улыбнулся. Я обратила внимание на его зубы: клыков, как в вампирском кино, у него не было. Зато глаза, большие и карие, в свете тусклого подъездного светильника, казалось, отливали красным цветом.

– Тогда, быть может, ты выйдешь ко мне сама?

Я дернула плечом и, открыв дверь шире, выскользнула на площадку.

– Я пришел извиниться, – сказал Гена, покосившись на бутылку с заговоренной водой, которую я предусмотрительно взяла с собой. – Неловко вчера получилось, да?

– Неловко, – согласилась я.

– Прости, пожалуйста. Я не хотел тебя пугать. Разве что самую малость. Не сердись, ладно? Давай лучше дружить.

Он протянул мне большую плитку молочного шоколада. Как она появилась в его руках, я не поняла. Создалось впечатление, что парень достал ее прямо из воздуха.

– Дружить я не против, – ответила я, забрав у него шоколад. – Но при условии, что не повторится вчерашнее представление. Вы с Вадимом устроили тот еще концерт. Это у вас ритуал такой? Вроде боевого крещения для новых соседей?

– По поводу Вадима ничего сказать не могу, он всегда сам по себе. А я… ну… – Гена замялся. – Я хотел пошутить. Мне подумалось, что напроситься в гости через окно будет забавно. Знаю, я дурак, и юмор у меня дурацкий. Но согласись, мое появление было эффектным.

– Эффектным! Не то слово, – фыркнула я. – До сих пор не понимаю, как тебе удалось забраться на мой карниз. Сначала я решила, что ты влез по пожарной лестнице или при помощи страховочного троса, но ни лестницы, ни троса не увидела.

– У меня их и не было, – пожал плечами парень. – Зачем они мне?

– Ты умеешь лазать прямо по фасаду дома?

– Нет, я умею летать.

Из моей груди вырвался вздох. Интересно, они тут все сумасшедшие или нарочно сговорились, чтобы надо мной посмеяться?

– Я сегодня разговаривала с Аристархом Семеновичем, – медленно начала я. – Он сказал, что ты вампир.

– Ну да, вампир, – невозмутимо пожал плечами Гена. – Энергетический.

– А еще весельчак и балагур. Это я уже поняла. Но конкретно сейчас шутить не надо.

– Я не шучу, – с недоумением в голосе сказал сосед. – Прости, конечно, но ты немного странная, Алиса. Так удивляешься, будто никогда вампиров не видела.

– Конечно не видела! Привидений, кстати, тоже.

Брови парня изумленно поползли вверх. Он почти минуту молча смотрел на меня, а потом сказал:

– Выходит, я должен извиниться еще раз. Мне говорили, что ты немного не в курсе, но я не поверил…

– Не в курсе чего?

– Ну… всех нас.

– Боюсь, я тебя не понимаю.

Парень немного помолчал, будто подбирая слова, задумчиво почесал подбородок.

– Видишь ли, Алиса, среди твоих соседей есть много необычных людей, – начал он. – Не только призрак и вампир, но и всевозможные колдуны и даже лесные духи. Тебе наверняка это покажется невероятным. Если я правильно понимаю, подобных нам ты раньше не встречала, поэтому удивляешься и реагируешь острее, чем надо.

Гена снова покосился на бутылку с заговоренной водой и невольно потер правый глаз. Я поджала губы. Дурдом на выезде, ага.

– Не веришь? – усмехнулся парень. – Тогда я покажу тебе фокус. Смотри.

Он отошел на два шага назад, а потом подпрыгнул – и завис в воздухе. Я вскрикнула, шарахнулась в сторону, больно при этом ударившись о ручку двери.

– Сможешь повторить? – весело поинтересовался Гена, взмывая к потолку.

Я отрицательно замотала головой. Парень подлетел ко мне ближе, а потом мягко опустился на бетонный пол.

– Теперь ты мне веришь?

– Верю. – Мой голос прозвучал неожиданно сипло. – Но у меня появился вопрос. В этом доме все такие… особенные? Или есть другие, обычные люди?

– Обычных тут как раз большинство, а вот особенных мало. Если считать квартирами, то примерно по одной квартире на каждый этаж.

– Ничего себе мало! Как же люди уживаются с такими соседями?

– Нормально, – пожал плечами парень. – Обычные не знают, что рядом с ними обитают духи и чародеи. Они нас не видят. Вернее, видят, но мы кажемся им такими же, как они сами, – простыми среднестатистическими людьми. Взять, к примеру, меня. Я могу весь день летать возле их окон и стучать по карнизам, а они будут думать, что это шумит ветер.

– Но ведь я тоже среднестатистическая! – воскликнула я. – Самая что ни на есть простая и бесхитростная! Почему, же я тогда вижу твои полеты и слышу, как ругается соседское привидение?

– Наверное, потому что ты вовсе не простая, – усмехнулся Гена. – Ты такая же, как мы.

– Не может быть! За двадцать семь лет своей жизни я ни разу не замечала за собой особенных талантов, кром, разве что способности к рисованию… Боже мой, Гена! У меня впечатление, что я или сплю, или сошла с ума.

– Не переживай. – Парень похлопал меня по плечу. – Привыкнешь. Хочешь совет? Когда будет время, загляни в гости к Глафире Григорьевне. Она живет на втором этаже в квартире номер семь. Баба Глаша хоть и строгая, но умная и мудрая. Столько всего знает – обалдеть можно. Она на все твои вопросы ответит – и про соседей, и про тебя саму. Ты, кстати, можешь устроить себе развлечение. Наблюдай за соседями и пытайся угадать, кто из них маг, а кто простой человек. Интересно, как быстро ты разберешься, кто есть кто?..

Я покачала головой. Удачно же я купила жилье! Так удачно, что не знаю, радоваться или искать себе другое, попроще.

– Гена, ты и правда вампир? – спросила я, ощущая непонятную внутреннюю беспомощность.

– Правда.

– Но кровь не пьешь.

– Кровь – нет. Зато пью вино. А еще коньяк, минералку, какао и чай. Ты уверена, что не хочешь пригласить меня домой?

– Уверена. А чем ты питаешься?

– Сейчас в основном пельменями. Самому готовить лень, а в гости меня приглашать почему-то не любят. Когда же приходит вдохновение, я могу питаться котлетами, супом и творожной запеканкой. Еще время от времени я забираю у людей немного энергии – чуть-чуть эмоций, чуть-чуть жизненных сил. Самую малость, чтобы хватило на полеты и хорошее настроение.

Звучит устрашающе. Интересно, как это работает? Чувствует ли его жертва, что ее «едят»?

– У меня ты сейчас тоже берешь энергию?

– Нет, конечно. Да и зачем? Я с работы сытый пришел.

– А кем ты работаешь?

– Налоговым инспектором.

Я засмеялась. Гена вопросительно приподнял бровь.

– То-то говорят, что в налоговой работают одни вурдалаки, – сказала я сквозь смех.

– Я тебя прошу. – Парень закатил глаза. – Настоящие вурдалаки – это наши клиенты. Кровь выпьют, жилы вытянут, мозг чайной ложкой съедят, а потом говорят, что вампиры – это мы.

Я хихикнула. Гена улыбнулся.

– Ладно, – сказал он. – Пойду домой. Приятно было познакомиться, Алиса. Если захочешь, приходи в гости. Я буду рад.

Я тоже улыбнулась, кивнула. Гена махнул мне рукой и пошел в сторону лифта. Дождавшись, когда тот поедет вниз, я побрызгала порог заговоренной водой и скрылась за дверью.

С Глафирой Григорьевной мы познакомились только через три дня. Дважды я спускалась к ней на второй этаж, как положено: с коробкой пирожных и упаковкой чая, и дважды возвращалась обратно, так как всезнающей соседки не было дома.

– Баба Глаша на месте обычно не сидит, – сказала Марина, которую я случайно встретила в лифте. – У нее дел невпроворот. Она же у нас главная по дому.

– Как это? – удивилась я. – Разве председатель нашего ТСЖ не Аристарх Семенович?

– Председатель – да, он, – кивнула соседка. – Но дядя Аристарх ведает в основном коммунальными делами. Электропроводкой там, водоснабжением, вывозом мусора. А баба Глаша – организатор. Деньги на новые светильники собирает, неплательщикам внушение делает, с подрядчиками всякими договаривается, которые нам фасад ремонтировать должны или асфальт на автостоянке укладывать. Официально считается, что она у Аристарха Семеновича в помощницах, а по факту – он в помощниках у нее.

– Понятно, – кивнула я. – Когда же ее можно застать дома?

– Не знаю, – пожала плечами Марина. – Но ты не волнуйся. Если тебе нужно с ней поговорить, она найдет тебя сама.

Такой ответ меня, конечно, не удовлетворил. Побеседовать с Глафирой Григорьевной очень хотелось, но ждать, когда она появится на моем пороге, было бы как минимум странно. Это ведь у меня к ней интерес, верно? А значит, искать встречи с главной по дому нужно тоже мне. Вариант, что мы случайно увидимся в подъезде или во дворе, отметался: в понедельник утром начальник прислал мне новое задание и я должна была вплотную заняться его выполнением. Так что в ближайшие несколько дней для общества я буду потеряна, ибо днями и ночами стану сидеть за столом и рисовать, рисовать, рисовать!..

Задание, к слову, было не только объемным, но и увлекательным. Наша контора взялась разрабатывать компьютерную игру по мотивам отечественного фольклора, и всем дизайнерам надлежало в течение двух недель подготовить портреты ее будущих персонажей. В их выборе нас ограничивать не стали: чем разнообразнее окажутся сказочные герои, тем большую премию бухгалтерия выпишет нашему отделу. Единственное условие – реалистичность. Персонажи должны быть похожи на реальных людей, не теряя при этом своей мистической сути.

За карандаш я взялась сразу, как только прочла техническое задание. Не мудрено: за последние несколько дней в моей жизни случилось столько мистики, что ее можно было рисовать с натуры.

К вечеру у меня оказались готовы сразу три картинки: красноглазый вурдалак с лицом моего нового приятеля Гены, домовой, которого я сделала таким же усатым и добродушным, как Аристарх Семенович, и сестры-русалки, в коих непременно узнали бы себя близняшки с пятого этажа.

Во вторник утром я решила, что работу надо ненадолго прервать: требовалось написать и отправить письмо соседу из квартиры напротив. С Вадимом мы теперь активно переписывались. Получив от него первое послание, я в ответ опустила в почтовый ящик шестьдесят седьмой квартиры лист формата А4, на котором подробно описала, кто я такая. Я объяснила, что не имею никакого отношения к его «обожаемой» соседке, и пообещала окропить жилище Вадима заговоренной водой, если он снова будет ломиться в мою дверь. На следующий день в моем ящике лежал клочок бумаги с лаконичным «Все понял. Извини».

Теперь же я собиралась пригласить призрака на рандеву. Хотелось посмотреть, как он выглядит, чтобы потом зарисовать для компьютерной игры. А заодно поинтересоваться, не против ли он стать одним из ее персонажей. У остальных соседей я тоже намеревалась это спросить, только чуть позже.

Стоило мне спуститься к почтовым ящикам, как я нос к носу столкнулась с худенькой невысокой старушкой. У нее были пышные седые волосы, собранные на затылке в высокий пучок, цепкие серые глаза и выдающийся нос – длинный и крючковатый.

«Ведьма! – тут же пронеслось в моей голове. – Вылитая Баба-яга!»

Воображение тут же дорисовало бабушке длинную юбку с большой черной заплаткой, старенький аккуратный фартук, белую сорочку с красной вышивкой по рукавам и толстую меховую жилетку.

– Фантазию-то поумерь, художница, – насмешливо произнесла старушка неожиданно красивым мелодичным голосом. – Я меховые жилеты отродясь не носила.

Я растерянно моргнула.

– Меня зовут Глафира Григорьевна, – сказала соседка. – Ты, кажется, хотела со мной познакомиться, Алиса?

– Откуда вы это знаете? – выдохнула я.

– Я в этом доме все знаю, – подмигнула женщина. – А если не все, то многое. Я с тобой тоже очень хочу познакомиться. Пойдем-ка, деточка, ко мне в гости. Посидим, побеседуем. В ногах правды нет.

В следующее мгновение я обнаружила себя сидящей за добротным деревянным столом в маленькой уютной кухоньке, напоминающей кухню Аристарха Семеновича. Здесь тоже лежал широкий домотканый половик, а по стенам были развешаны полочки с декоративными тарелками и глиняными горшками.

Рядом со мной, как по волшебству, появилась фарфоровая чашка с чаем и большое блюдо с пряниками и конфетами.

– Угощайся, – предложила Глафира Григорьевна, усаживаясь на соседний стул. – И рассказывай, как тебе живется в нашем доме.

– Как в сказке, – честно ответила я, разворачивая пеструю обертку мармеладки. – Чем дальше, тем страшнее. Так-то здесь хорошо. Подъезд чистый, на лестничных площадках фикусы стоят, стены, опять же, ровные и без всяких ругательных надписей. Зато соседи…

– Что – соседи? Плохие?

– Нет, не плохие. Скорее необычные. Очень необычные. Я таких людей никогда не встречала. Я вообще теперь не уверена, что некоторые из них являются людьми.

– Некоторые из них действительно не люди, – усмехнулась старушка. – Однако ж по сути своей будут человечнее других.

Я подалась вперед.

– Глафира Григорьевна, мне говорили, что вы местный старожил и можете рассказать много интересного о соседях, о доме и даже обо мне самой.

– Может, и могу.

– Расскажите, пожалуйста! Откуда они все взялись: эти призраки, вампиры, колдуны? Они же только в сказках бывают, в реальности их быть не может! И самое главное: если их на самом деле нет, почему я их вижу и слышу?

На губах Глафиры Григорьевны появилась улыбка.

– Если видишь и слышишь, значит, они все-таки есть, – заметила она. – Я тебе больше скажу, Алиса. Рядом с людьми эти создания жили всегда. Штука в том, что их никто не замечал. За редким исключением, конечно. И это правильно. У людей своя жизнь, у вампиров и колдунов – своя. Если хорошенько присмотреться, окажется, что чародеев вокруг нас видимо-невидимо. Только живут они тихо и способности свои, в отличие от всяких шарлатанов, не выпячивают. Вот представь: идешь ты по улице, а навстречу тебе мужичок какой-нибудь топает. Самый обычный: в джинсах, в футболке, с лысиной, с бородой. Этакий слесарь с ближайшего завода. В нашем городе таких мужичков пруд пруди. Обратишь ты на него внимание? Вряд ли. А ведь может статься, что дяденька этот никакой не слесарь, а самый настоящий леший. В лесу живет, деревья растит, землянику лелеет. В город раз в месяц выбирается – отчет в управление лесного хозяйства сдать, где он по документам лесником числится. Или, например, встречаются тебе на улице три девицы-красавицы. Девушки как девушки. Красивые, фигуристые. А они на самом деле…

– …Русалки, – пробормотала я, вспомнив свой рисунок и соседок с пятого этажа.

– Верно, русалки, – улыбнулась Глафира Григорьевна. – Точнее, колдуньи-водяницы. Вода для них – лучшая стихия на свете. Они в ней большую часть года проводят, в ней они и ворожат. Другой человек скажет: «Сказки это! Не бывает на свете ни леших, ни русалок». А им того и надо. Чем меньше народу в них верит, тем вольготнее им живется.

– Хорошо. С колдунами все понятно. Теперь по поводу дома. Гена, местный вампир, сказал, что чародеи тут на каждом этаже живут. У них принято держаться вместе, да? Поэтому они собрались здесь такой толпой?

Взгляд Глафиры Григорьевны погрустнел.

– Не совсем так, Алисушка. Колдуны и духи селятся, где им удобно, и традиции тут ни при чем. Дело в том, что дом этот не простой. Раньше на его месте лес дремучий стоял. С дубами да березками, елками да осинами. В этом лесу источник с живой водой бил. Кто к нему приходил, тот силы-могущества набирался, раны излечивал, жизнь себе продлевал. А потом люди начали этот лес вырубать. Дерево за деревом. Почти весь вырубили, четвертую часть лишь оставили, ту, что из наших окон виднеется. Источник же под землю ушел. На том месте, где он сейчас находится, долгое время был пустырь, а потом дом этот построили. Но родник хоть и скрылся, а все же не погиб, живет под землей да силой волшебной ее питает. Вот и потянулись в дом те, кому эта сила нужна. Все просто, Алисушка.

– Но ведь здесь живут и обычные люди.

– Живут. Только часто меняются. Продают квартиры, переезжают в другие дома. Дольше чем на пять лет никто из них тут не задерживается.

– Почему?

– Кто ж знает почему? Может, район не нравится. Или что-нибудь еще. Колдуны и духи обычных людей не трогают, а подземный источник их здоровьем и силой тоже питает. Ему, источнику, все равно, кого питать. Попробуй мятный пряничек, Алиса.

– Спасибо, – улыбнулась я. – То, что вы говорите, похоже на сказку. Если бы я не пообщалась с Геной и Вадимом и не получила в подарок бутылку заговоренной воды, решила бы, что вы меня разыгрываете. Однако теперь я готова поверить во что угодно.

– У тебя был еще один вопрос.

– Да, самый главный. Почему я слышу, как ругается Вадим, и вижу, как летает Генка?

– Потому что ты – видящая.

– Кто?..

– Видящая. – Соседка допила чай и отодвинула пустую чашку. – Человек, способный видеть духов и умеющий различать в толпе нашего брата колдуна. Когда-то давно люди с такими способностями, как у тебя, становились шаманами. Или инквизиторами.

– Значит, я… – я замялась, – ну… не ведьма, да?

– Не ведьма. – Старушка улыбнулась. – Ты девушка, которую нельзя обмануть и невозможно заколдовать. Ни один, даже самый сильный и умелый маг не способен отвести видящему глаза, ибо тот может разглядеть суть вещей сквозь любые чары.

– Звучит здорово, – улыбнулась я. – Но уж совсем невероятно.

– Почему же?

– Потому что раньше я никогда не видела ни духов, ни колдунов. А о том, что они в принципе существуют, узнала лишь несколько дней назад.

– Ошибаешься, деточка, – снова улыбнулась главная по дому. – Ты замечала их не раз, однако ничего не понимала. Вспомни, разве не было у тебя случая, когда на улице, в магазине, в университете твое внимание неожиданно привлекал какой-нибудь заурядный человек? Привлекал настолько, что ты начинала размышлять, кем он может быть?

Я нахмурилась.

Вообще-то, таких случаев было много. Помнится, когда я была школьницей, в параллельном классе учился мальчик с необыкновенными серыми глазами. Мне почему-то казалось, что они могут светиться в темноте, а сам он умеет превращаться в волка. Или, например, в трамвае я как-то раз увидела женщину, которая везла огромный букет сирени. Мне тогда отчего-то подумалось, что эта дама собирается приготовить из него крем, который позволит ей ненадолго принять облик другого человека.

Это что же получается? Тот мальчик был оборотнем, а женщина с сиренью – ведьмой? Ну дела… А ведь я всегда думала, что эти мысли связаны с моей профессией: я ведь художница, а значит, должна подмечать интересные типажи.

Кстати.

– Глафира Григорьевна, вы ведь тоже необычная женщина. Вы колдунья, да? Поэтому знаете все, что происходит в этом доме. Я могу предположить, что о моем желании познакомиться вам рассказали Гена или Марина, но о том, что при встрече я представила вас в юбке и меховом жилете, вы как-то узнали сами.

– У меня с этим домом особые отношения, Алисушка, – вздохнула старушка. – Когда-то давно я была хранителем того самого волшебного источника. Веками его берегла, деревья вокруг него растила, разбойников отгоняла. А против лесорубов да тракторов с бульдозерами выстоять не смогла. Люди, когда толпой навалятся, все на своем пути сметут – и древний лес, и лесную ведьму. Это я родник под землю увела, Алиса. С тех пор прошло много лет, а я все жду, когда появится возможность снова его на поверхность вернуть. Пока же этой возможности нет, тружусь здесь со своим другом Аристархом. Кто-то же должен за общедомовым имуществом присматривать да молодежь уму-разуму учить.

Я улыбнулась. Старушка мягко погладила меня по плечу.

– Ты, Алисушка, не трусь. Домовой наш дело говорил: теремок у нас крепкий и живем мы в нем дружно. То, что ты о себе и о нас сразу все узнала, – очень хорошо. Ты своим даром раньше почти не пользовалась, а теперь он как цветок расцветет. Нашим ребятам жить по соседству с видящей тоже полезно будет: меньше станут иллюзиями баловаться. Словом, добро пожаловать в наш маленький волшебный мирок.

Я тихонько хихикнула и спросила:

– Глафира Григорьевна, можно я вас нарисую?

В уголках глаз старушки появились лучики-морщинки.

– Можно, деточка. Конечно, можно.

Сорокины жили на четвертом этаже. Их дружное шумное семейство состояло из пяти человек: супругов Дмитрия и Алены и их детей: Васи, Маши и крошечного Николки. В какой квартире проживала эта ватага, я не знала, однако запомнила: когда мы вместе ехали в лифте, ребята неизменно выходили на четвертом.

После разговора с Глафирой Григорьевной к соседям я присматривалась с удвоенным интересом. Предложение Гены попытаться угадать, кто из них является волшебной сущностью, оказалось кстати: это не только захватывало, но и помогало находить типажи для героев будущей компьютерной игры.

Сначала я познакомилась с младшими Сорокиными, Машей и Васей. Я возвращалась домой из магазина, а они придержали для меня лифт. То, что эти дети отличаются от других ребятишек, стало понятно сразу: брат и сестра обладали такими же пронзительными серыми глазами, как и юный волчонок, который много лет назад учился в моей школе. В остальном эти двое выглядели обычными подростками: темноволосые, поджарые, явно ведущие активный образ жизни. Несмотря на то что в тот день мы увиделись впервые, они с лету определили, что я одна из них, а потому решили, что со мной можно общаться совершенно свободно.

– Вы купили просроченную курицу, – неожиданно сказала мне девочка, когда мы проезжали второй этаж.

– Не просроченную, а с истекающим сроком годности, – поправил ее брат.

Я вопросительно приподняла бровь.

– Запах, – пояснил мальчик. – Из вашей сумки идет запах. Свежая птица пахнет по-другому.

Я заглянула в пакет, принюхалась.

– Ничего не чувствую, – призналась детям.

– Мама говорит, в магазинах курицу плотно обматывают пищевой пленкой, чтобы скрыть дух тухлятины, – сказала девочка. – Только мы его все равно ощущаем.

– Приготовьте курицу сегодня, – посоветовал мальчик. – Завтра к вечеру она будет несъедобной.

– И кефир сегодня выпейте, – в тон ему сказала сестра, кивнув в сторону моей сумки. – Мне кажется, у него срок годности тоже перебит.

Прежде чем я успела ответить, выразить сомнение или поблагодарить, дети помахали мне и вышли на своем этаже.

Дома, освободив птицу от упаковки, я выяснила, что юные соседи были правы: запах, исходивший от тушки, действительно оказался несвежим.

На следующее утро их семейство встретилось мне в полном составе. Я шла из магазина с новой бутылкой кефира, а они, судя по всему, возвращались с прогулки. Вместе эти ребята создавали впечатление уверенных любителей спорта и удивительно походили друг на друга. Отец и мать, одинаково темноволосые, худощавые, подтянутые, казались гармоничной парой и, судя по всему, очень друг друга любили. Они шли, взявшись за руки, и время от времени выразительно переглядывались, будто вели беседу, понятную только им двоим.

Их дети также находились в отличном расположении духа. Старший брат нес на плечах младшего двухлетку, а сестра рассказывала им что-то веселое, от чего все трое громко смеялись.

– Смотрите, это наша новая соседка, – вдруг сказал Вася, заметив у подъезда меня. – Мы вчера вместе ехали в лифте.

Пришлось задержаться и познакомиться. Мы простояли на крыльце почти полчаса, в течение которых выяснилось, что Сорокины живут в нашем доме с момента его постройки, Дима и Алена работают в местной спортивной школе инструкторами по легкой атлетике, а их старшие дети в своей возрастной группе являются чемпионами области по боксу и бегу.

Узнав, что я рисую картинки для компьютерных бродилок, младшие Сорокины оживились и, взяв с меня обещание как-нибудь пригласить их в гости, чтобы показать, как работает настоящий художник, принялись забрасывать вопросами по поводу создания графики и сюжетов видеоигр.

Оживленно переговариваясь, мы все-таки вошли в подъезд, а потом так же шумно ввалились в кабину лифта. Стоило нажать кнопки своих этажей, как в подъезде появился Гена.

– Привет, Алиса! Привет, сыроеды! – весело сказал он нам. – Есть у вас там еще одно местечко?

Сорокины ощутимо напряглись. Маленький Николка беспокойно заерзал на плечах у брата. Маша сжала кулаки, Вася стиснул зубы. Лицо Димы окаменело, а из горла Алены неожиданно вырвался рык.

– Мест больше нет, – процедила она, едва не оскалившись. – Жди следующего рейса, упырь.

Дверь с шумом закрылась, и кабина поехала вверх.

– Вы не очень-то с ним ладите, да? – осторожно поинтересовалась я.

Сорокины переглянулись.

– У нас натянутые отношения, – ответил Дима.

– От него смердит мертвечиной, – хмуро сказала его жена. – Нас этот запах раздражает.

Ее заявление показалось мне странным. Лично я не могла припомнить, чтобы от Гены в принципе чем-то пахло, однако этим ребятам, наверное, виднее.

Дома я поставила кефир в холодильник и сразу же взялась за карандаш. Знакомство с Сорокиными вызвало у меня прилив вдохновения, поэтому следующие два часа я провела за столом, рисуя семейство волков-оборотней. Придавать оборотням людские черты я не стала, ограничившись человеческой одеждой. Главу семейства и его мохнатую супругу изобразила в спортивных костюмах с тренерскими свистками на груди. Старшему сыну нарисовала боксерские перчатки, средней дочери – кроссовки, шорты и майку, а младшего волчонка нарядила в смешную кепку, а в лапки дала дудку и флажок болельщика.

Эскизы получились забавными. Я уже потянулась за планшетом, чтобы перенести в него рисунки и поработать над деталями, как вдруг услышала стук в окно. Повернула голову и увидела Гену: он стоял на моем балконе и стучал в дверной стеклопакет.

– Привет тебе еще раз, – сказал парень, когда я тоже вышла на балкон. – Вот, решил ненадолго заскочить в гости. Я тебя не отвлек?

– Как сказать. – Я показала ему листки с эскизами, которые все еще держала в руках.

– Ух ты! – восхищенно присвистнул Гена, разглядывая волчье семейство. – Это ж Сорокины! Вылитые, один в один!

– Они оборотни, да? – поинтересовалась я.

– Ага, – кивнул Гена, продолжая рассматривать рисунки. – Натуральная волчья стая. В будни живут в городе, а в выходные уходят в лес. Оборачиваются в зверей, бегают среди деревьев, зайцев едят.

– Зайцев?..

– Ну да. В нашем лесу больше никто не водится. Хотя нет, еще есть белки. Но добраться до них не так-то просто, сама понимаешь. Да ты не бойся, зайцев они едят не так уж часто. Обычно просто пугают: ловят, а потом отпускают. Это у них тренировки такие. Чтобы охотничьи навыки не потерять.

С ума сойти.

– Ты этим ребятам не очень-то нравишься, – заметила я.

– Поверь, это взаимно, – усмехнулся Гена. – Вампиры с оборотнями дружат так же редко, как кошки с собаками.

– Почему?

– Так сложилось исторически.

Я пожала плечами. Не хочет отвечать – и не надо.

Гена отдал мне рисунки, а потом вынул из-за пазухи джинсовой куртки узкую коробку конфет.

– Это я к чаю принес, – подмигнул он. – Угостишь меня кипяточком?

– Конечно. Но угощаться будем здесь, ладно?

Вампир закатил глаза и кивнул. Пока грелся чайник, я принесла на балкон два раскладных кресла и маленький походный столик. Потом мы сидели, вытянув ноги, пили горячий напиток и болтали о всякой ерунде.

– Значит, с Глафирой Григорьевной ты все-таки поговорила, – сказал в какой-то момент Гена.

– Да. А теперь играю в твою игру. Наблюдаю за соседями и пытаюсь понять, кто из них человек, а кто нет.

– И как успехи?

– Имеются. Оборотней среди прочих жильцов я опознала.

– Молодец, – кивнул парень. – А как твои отношения с Вадимом? На днях ты говорила, что отправила ему письмо с просьбой попозировать для рисунка.

Теперь уже глаза закатила я. Гена нахмурился.

– Неужели наш призрак отказался?

– Наоборот, согласился. Но толку от этого… Он явился ко мне в одиннадцать часов вечера и принялся завывать под дверью. Да так противно, что у меня уши в трубочки свернулись. А когда я открыла – начал хохотать и летать под потолком.

– Вадя, наверное, хотел пошутить.

– Наверное. Только, знаешь, мне было не смешно. Из-за этих полетов я его так и не рассмотрела. Увидела только силуэт.

– Это уже что-то.

– Угу. А потом на площадку вышел сосед из шестьдесят восьмой квартиры.

– И?

– И напомнил, что время приближается к полуночи. А затем пообещал: если мы не прекратим свистопляску, он лично пригласит к нам Виталика с шестого этажа. Вадим после этого замолчал и растворился в воздухе. Гена, – я уставилась на него вопросительным взглядом, – кто такой этот Виталик?

– Некромаг.

– Некромаг?! Настоящий?

– Настоящий. – Парень поставил на столик пустую чашку и потянулся. – Специализируется на зомби, призраках, навьях и прочих симпатичных ребятах. Страшный формалист и бюрократ. Без заявки с десятком подписей и печатей работать не станет. Будь он чуть проще – Вадя давно бы упокоился с миром. Так что Петр вас просто пугал. Если бы он и правда пошел к Виталику, тот послал бы его пешим маршрутом за горизонт.

– Как интересно, – протянула я. – Послушай, Гена, а на чем специализируется этот мой недовольный сосед?

– Это ты, Алисушка, выясни сама. – Парень усмехнулся и поднялся на ноги. – Мне же пора идти. Спасибо за чай.

Гена подмигнул, а потом перескочил через перила и прыгнул вниз. Я встала с кресла и, перегнувшись через ограждение, увидела, как он спланировал на балкон десятого этажа.

Усмехнувшись, я принялась собирать чашки. В какой-то момент показалось, что за мной наблюдают. Я повернула голову и увидела соседа из шестьдесят восьмой квартиры. Петр стоял на своем балконе, курил и смотрел на меня.

Я улыбнулась и вежливо ему кивнула. Мужчина ответил мне кривой ухмылкой, после чего затушил сигарету и скрылся в комнате.

Вечером к дому подъехала скорая помощь и сверкающий мигалками полицейский УАЗ. Вопреки уверениям светловолосых русалок, говоривших, что стражи порядка обходят нашу многоэтажку стороной, товарищи полицейские навещали ее систематически. Не реже одного раза в неделю в нашем подъезде видели участкового или даже целый наряд.

Я стояла у окна, смотрела, как патрульные усаживают в машину какого-то парня, и думала о том, что полиция, должно быть, игнорирует только колдунов, зато к обычным дебоширам приезжает очень даже охотно.

Парень, который сейчас отправлялся в отделение вместе со стражами порядка, был мне незнаком, однако я точно знала, что забрали его с девятого этажа.

На девятом жизнь била ключом. За три недели, что прошли с момента моего переезда, я успела понаблюдать, как из его окон летят окурки и пластиковые стаканчики, услышать, как громко играет в квартирах музыка и как эмоционально выясняют отношения их владельцы. Иногда такие разговоры заканчивались мордобоем, и тогда у нашего подъезда появлялась полиция и скорая.

Знакомиться с этими соседями у меня желания не было. Каждый из них выглядел и вел себя так, что его хотелось обойти стороной. В частности, на девятом этаже проживали два гостеприимных брата-алкоголика, любивших устраивать шумные домашние вечеринки, две склочные семейные пары, во всеуслышание объявившие друг другу войну, высокая полная девица, которую я ни разу не видела в трезвом состоянии, и темноволосая женщина средних лет, строгая и худая, как щепка.

Строгая женщина казалась самой адекватной. Она всегда была аккуратно одета, при встрече с соседями вежливо здоровалась и совершенно определенно принадлежала к компании Глафиры Григорьевны, сестер-русалок и вампира-налоговика. От нее в буквальном смысле веяло чем-то загадочным, а потому во время наших коротких встреч я не могла оторвать от соседки глаз.

Сама же соседка на меня никогда не смотрела. Судя по всему, она в принципе не любила смотреть кому-либо в лицо: ее взгляд всегда был направлен вниз или в сторону. Тем не менее поймать его мне все же удалось, причем вчера вечером.

Я разговаривала на улице по телефону и, поворачивая к подъезду, налетела на строгую даму, когда та выходила из-за угла. От неожиданности женщина выронила пакет, и по асфальту покатились большие красные яблоки.

Я кинулась их собирать, а когда подняла голову, увидела ее длинное лицо с нежнейшей молочной кожей и огромными черными глазами. В первый момент мне показалось, будто на этом лице зияют два провала, ведущих в бездну. Я охнула и отшатнулась. А бездна неожиданно дрогнула и превратилась в космос. Теперь это были два окна, через которые на меня смотрела сама Вселенная с планетами, звездами и черными дырами.

По губам соседки скользнула улыбка.

На моей голове зашевелились волосы. А потом захлестнуло странное, неприятное ощущение, будто эта дама своими невероятными, нечеловеческими глазами разглядела всю мою подноготную. Что сейчас, вглядываясь в мое лицо, она видит мою душу, мое прошлое и будущее – всю меня.

Яблоки снова полетели на землю. Я вскочила на ноги и бросилась к дому. Влетев в квартиру, я схватила карандаш и принялась рисовать.

Сердце билось как сумасшедшее, в висках стучала кровь, а на бумажном листе штрих за штрихом возникала огромная птица с женским лицом и всезнающими глазами.

Когда рисунок был закончен, карандаш выпал из моей ослабевшей ладони и укатился под стол, а сама я закрыла лицо руками и несколько минут сидела, пытаясь выровнять дыхание, сбившееся, будто я только что пробежала стометровку.

Когда руки перестали дрожать, я вгляделась в нарисованный портрет.

Это был Гамаюн. Вещая птица, хранящая тайны мира, способная заглянуть в прошлое и предсказать будущее.

Я пошла на кухню, достала из шкафчика успокоительное, выпила сразу две таблетки. Затем взяла рисунок и отправилась на девятый этаж. Я понятия не имела, в какой квартире живет она, вещая птица Гамаюн, поэтому намеревалась стучать во все.

Стучать между тем не пришлось и вовсе. Стоило выйти из лифта, как одна из дверей открылась, и женщина вышла мне навстречу сама.

Я молча подошла к ней вплотную и протянула рисунок. Она взяла его в руки, усмехнулась.

– Похожа. – Соседка уважительно качнула головой. – Даже глаза такие, как на самом деле. Могу я взять это себе?

– Да. Возьмите, пожалуйста. И простите за яблоки.

Она кивнула и поманила меня в квартиру. Я осторожно переступила порог, готовая к чему угодно: хоть провалиться в жерло вулкана, хоть шагнуть в другое измерение.

Ничего такого, конечно, не произошло. Меня провели через обычную прихожую и усадили на обычный диван.

– Давненько я видящих не встречала, – сказала соседка, усаживаясь в кресло и глядя куда-то в сторону. – Лет уж двадцать, наверное.

– Кто вы? – прямо спросила я.

– Меня зовут Сибилла. Сибилла Генриховна.

– А я Алиса. Приятно познакомиться.

Она снисходительно улыбнулась. Мое имя, судя по всему, ей было известно.

– У вас удивительный взгляд, – тщательно подбирая слова, сказала я. – В нем будто весь мир. У меня от него все внутри перевернулось.

– Именно поэтому я стараюсь никому в глаза не смотреть. – Сибилла Генриховна достала из стоявшего рядом шкафчика коробку с леденцами монпансье. – Угощайся, Алиса.

– Спасибо.

Я взяла маленький зеленый леденец. Он был кисло-сладким и по вкусу напоминал грушу.

– Вы можете видеть будущее? – тихо спросила я. – Как птица Гамаюн?

– И будущее, и прошлое, – кивнула она, тоже отправляя конфету в рот. – И вообще все что угодно. Только я не Гамаюн, а его дальняя родственница. Я – оракул, Алиса.

– С ума сойти…

– Точно. Учитывая, сколько в мире происходит мерзости, свихнуться с такими способностями действительно недолго.

За стеной раздался грохот. Видимо, кто-то из неблагополучных соседей решил сломать стул или бухнуть об пол телевизор.

– Как же вы живете?

– Как-то живу. – Она пожала плечами. – Раньше такие, как я, существовали уединенно: в пещерах, в лесных хижинах, на затерянных островах. В этом был смысл: когда находишься наедине с собой, чужие беды тебе не докучают. Теперь все по-другому. В городе, среди людей, можно быть более одиноким, чем в глухой пещере.

Так-то оно так. Но ведь одиночество – это так ужасно!

– Ваш дар велик и прекрасен. Из него можно извлечь необыкновенную пользу.

– Нет в нем никакой пользы, – отмахнулась Сибилла Генриховна. – Если ты имеешь в виду, что мои предсказания могут изменить будущее и уберечь людей от несчастий, то ошибаешься. От судьбы не уйдешь, она настигнет тебя рано или поздно, так или иначе. Кому суждено умереть от рака, тот умрет от него, даже если будет знать об этом наперед. Кому предназначено встретить особенного человека, тот встретит его, даже если будет ходить другими путями. Каждый день перед людьми открываются сотни дорог, и каждая ведет к разному будущему. От этого разнообразия у меня здорово болит голова.

За стеной что-то разбилось. Сразу после этого раздался громкий возмущенный крик.

– К тому же люди склонны считать, что и с будущим и с настоящим они разберутся сами, – продолжала женщина. – Без советов и предостережений. Как по мне, они совершенно правы.

– А свое будущее вы увидеть способны?

– При желании да. Хотя обычно у меня такого желания нет. Впрочем, иногда дар предвидения бывает полезен. Например, когда помогает предсказывать внеплановые аудиторские проверки. Мне, как главбуху, это бывает кстати.

Я улыбнулась. Соседка тоже.

– Вы сегодня посмотрели мне в глаза. Что вы в них увидели?

– Перекресток, – серьезно ответила Сибилла. – Перекресток из тысячи дорог. И каждая из них способна тебя куда-то привести.

– Некоторые дороги заканчиваются тупиком.

– Нет. – Она качнула головой. – Тупиков не бывает. Бывают повороты на другие дороги. Обычно они возникают, когда один путь пройден и нужно шагнуть на следующий. Кому-то это сделать легко, а кому-то нет. Есть люди, которые не хотят верить, что легкий, удобный путь закончился и теперь следует выбрать новый, менее прямой и более тернистый. Они топчутся на месте, бьются об угол головой, но в конце концов все же сворачивают, куда надо. Заметь, куда им действительно надо, они отлично могут определить сами, без оракулов и подсказок.

Мы беседовали с ней около часа. С философских тем перешли к обсуждению погоды, потом выпили по чашке кофе и перемыли кости беспокойным соседям.

Когда же я засобиралась домой, соседка неожиданно задержала меня в прихожей.

– Будь осторожна с огнем, Алиса, – сказала она, по-прежнему глядя куда-то в сторону. – А еще непременно сходи к офтальмологу.

– К офтальмологу? – удивилась я. – Зачем?

Она улыбнулась и ничего не ответила.

– Что, говоришь, она велела сделать?

– Проверить зрение и быть осторожной с огнем.

Я откусила кусочек мороженого и откинулась на спинку скамейки. С Алиной и Мариной мы встретились в продуктовом магазине. Разговорившись, немного прогулялись по улице и теперь сидели в скверике возле дома, ели сладости и наблюдали за тем, как из подъезда выводят очередного агрессивного визитера братьев-алкоголиков.

– Интересно, почему Сибилла Генриховна не переедет на другой этаж? – задумчиво произнесла я. – Это ведь ужасно: постоянно жить в таком бедламе.

– По-моему, этот бедлам ей нравится, – сказала Марина. – Она ведь одинокая. Родных у Генриховны нет, друзей тоже. Так и со скуки умереть недолго. А с этими соседями у нее каждый день движ и приключения.

– И куча отборного негатива, – добавила я. – Эти ребята все время ругаются и дерутся. Так себе движ, если честно.

– Для оракулов негатив – естественная среда обитания, – фыркнула Алина. – Терпеть не могу предсказателей.

– Это почему же? – удивилась я.

– Потому что они страшные пессимисты и все время предрекают несчастья. Хоть бы раз кто-нибудь из них предсказал что-нибудь хорошее! А их отвратительная привычка говорить загадками? Взять, к примеру, тебя, Алиса. Генриховна посоветовала тебе остерегаться огня. Что конкретно она имела в виду? Какой огонь? Как именно остерегаться? В какой период времени? Неужели нельзя было сказать толком?!

– Конечно нельзя, – пожала плечами Марина. – Будущее имеет константу, но в целом оно вариативно. Сибилла увидела, что соседке предстоит встреча с огнем. Возможно, сегодня вечером Алиса уронит на ковер свечу или забудет на столе включенный утюг и сожжет в итоге квартиру. После предупреждения оракула трогать свечи и утюги она не станет. Тем не менее встретиться с огнем ей все равно придется, но уже при других обстоятельствах. Например, она может обнаружить лесной пожар. Или заметить, как горит мусор, в который кто-то бросил окурок. Наша жизнь – это паутина дорог, и все они к чему-то ведут. Если тебе суждено увидеть пламя, ты можешь сделать это тысячей способов. Откуда оракулу знать, какой из них ты выберешь в той или иной ситуации?

Алина закатила глаза.

– Есть еще вариант, что Генриховна имела в виду не настоящий огонь, – добавила она, – а эмоционального человека, который быстро впадает в ярость и начинает крушить все вокруг. Нет, как по мне, лучше вовсе не общаться с оракулами, чем потом ломать голову над их дурацкими загадками.

Я доела мороженое и выбросила в урну оставшуюся от него палочку.

– С огнем я всегда осторожна. Свечек у меня нет, а утюг я включаю так редко, что о нем можно не волноваться. Меня, девочки, больше заинтересовал совет по поводу зрения. Я хоть и ношу очки, но глаза меня не беспокоят. Они иногда слезятся, и время от времени появляется сухость, но в целом все хорошо.

– Знаешь, Алиса, думаю, сходить к врачу тебе все-таки стоит, – заметила Алина. – Я хоть к оракулам и пристрастна, однако в этом вопросе с Генриховной соглашусь. Вдруг у тебя начинается какая-нибудь серьезная болезнь? Ты давно была у врача?

– Давно. Лет пять назад. Или даже больше. Да я вовсе не против сходить к офтальмологу, но это так неудобно! Записи на прием нужно ждать почти месяц, а больница, к которой я прикреплена, находится на другом конце города. В этом же районе поликлиники нет.

– Поликлиники, может, и нет, зато есть частный медицинский центр, – сказала Марина. – И расположен он всего в двух автобусных остановках от нас. Цены там, кстати, нормальные. Мне о нем соседи рассказали, те, которым мы с сестрами периодически устраиваем потоп. Они туда всей семьей ходят. Если хочешь, могу взять у них номер его телефона.

– Хочу, – кивнула я. – Буду тебе за это очень благодарна.

К офтальмологу я записалась в этот же день, а на прием отправилась на следующее утро.

Рекомендованный русалкой медцентр оказался небольшим двухэтажным зданием с широким крыльцом и просторной парковкой, на которой сейчас стояли три автомобиля и красивый черный мотоцикл.

Когда я зашла внутрь, улыбчивая девушка-администратор завела мне медицинскую карту, после чего выдала талон и направила на второй этаж к доктору Белецкому.

На втором этаже было чисто и безлюдно. Нужный кабинет я нашла без труда. Стоило к нему подойти, как на экране, висевшем на противоположной стене, появился номер моего талона.

Я толкнула дверь, переступила порог – и замерла на месте. В кабинете за большим письменным столом сидел мой сосед из шестьдесят восьмой квартиры. На бейджике, прикрепленном к его аккуратному белому халату, был написано: «Белецкий Петр Егорович, офтальмолог».

– Доброе утро, – сказала я, справившись с удивлением.

– Здравствуйте, Алиса. – Петр, судя по всему, увидеть меня на своем рабочем месте тоже не ожидал. – Пожалуйста, проходите.

Я подошла к его столу, осторожно опустилась на стул для пациентов.

– Рассказывайте, что у вас случилось.

Я впервые видела его так близко. Обычно наше общение ограничивалось быстрыми приветствиями во время случайных встреч на лестничной площадке. Если не считать двух коротких бесед по поводу общего соседа-призрака, мы с Петром ни разу полноценно не разговаривали. Да что там, у меня даже не было возможности хорошенько его разглядеть. В частности, только сейчас я заметила, что в его волосах есть ниточки седины, лоб пересекают две тонкие морщины, а подбородок украшает светлая эспаньолка.

О! А ведь это его мотоцикл стоит на парковке медцентра. Я несколько раз видела, как Петр подъезжал к нашему дому на точно таком же байке, однако я понятия не имела, куда конкретно он на нем ездит.

– Ничего не случилось, – ответила я Белецкому. – Я просто решила проверить зрение.

– Понятно. Тогда давайте проверять. Снимите очки.

Он пересел ко мне ближе и заглянул в глаза. Я невольно отпрянула назад.

– Разве я не должна называть буквы, написанные на этом плакате? – Я указала на стенд с таблицей Сивцева.

– Если бы вы были обычной пациенткой, мы бы начали именно с этого, – ответил Петр. – Но так как вы пациентка необычная, соблюдать формальности я не вижу смысла. Чтобы проверить состояние органов зрения, мне не нужны никакие таблицы и никакие приборы, я все увижу и так. Не бойтесь, Алиса, я вас не съем.

Я смущенно улыбнулась. Петр подсел еще ближе.

– Пожалуйста, не отводите взгляд, смотрите прямо на меня.

Глаза Белецкого были цвета горячего шоколада. Теплые и ласковые, они так не вязались со строгим отстраненным поведением их обладателя! Я чувствовала, как меня обволакивает их магия, мягкая и нежная, будто шелк. В какой-то момент мне показалось, что на лице доктора появились два темных бездонных омута, и я тут же погрузилась в их в горячую уютную глубину. Петр протянул руку и кончиками пальцев наклонил мою голову влево.

– У вас прекрасные глаза, Алиса, – тихо сказал он. – Они чисты, как слезы рассвета.

– Эти глаза плохо видят, – так же тихо ответила я, не отрывая от него взгляда.

– Они видят то, что неподвластно другим. – По губам мужчины скользнула улыбка. – А близорукость… Думаю, вам стоит им ее простить.

Он отодвинулся. Я моргнула и потерла веки.

– Мышцы глаз немного ослаблены, – сказал Петр. – В остальном у вас все хорошо. С поправкой на миопию высокой степени, разумеется.

– У меня периодически бывает ощущение, будто в глазах появился песок. А еще они иногда слезятся.

– В этом нет ничего страшного. Я выпишу капли, будете их принимать, и все пройдет.

Он повернулся к компьютеру и принялся печатать.

Я смотрела на Белецкого и будто воочию видела его за высоким длинным столом, уставленном старинными колбами и ретортами. Выходит, мой сосед – маг-целитель? Не удивлюсь, если у него дома находится лаборатория, в которой он варит зелья.

Что ж, теперь понятно, почему он такой нелюдимый. Если соседи узнают, что рядом с ними живет доктор, гости к нему потянутся нескончаемой чередой.

Белецкий распечатал бумагу с рекомендациями, и я, попрощавшись, отправилась домой. Вернувшись к себе, хотела немного поработать, но никак не могла сосредоточиться. Мои мысли то и дело возвращались к глазам цвета горячего шоколада. В какой-то момент я взяла карандаш и принялась рисовать их на бумаге.

Когда рисунок был закончен, я посмотрела на разбросанные по столу листы. На одних – узкое серьезное лицо с эспаньолкой, изящные кисти рук, гибкая шея и решительный разворот плеч. На других – алхимическая мастерская и высокий мужчина, колдующий над большим кипящим котлом.

Позавчера мне сообщили, что художникам продлили срок подготовки эскизов новой игры с двух недель до месяца. Это было очень кстати. Я как раз успевала подготовить рисунок лаборатории, колдуна и кого-нибудь еще.

В седьмом часу вечера в мою квартиру кто-то постучал. Открыв дверь, я обнаружила на пороге Петра.

– Я принес вам капли для глаз, – сказал Белецкий, протягивая мне маленький прозрачный флакончик. – Они лучше тех, что продаются в аптеке.

– Вы приготовили их сами?

– Да, – кивнул он. – Поверьте, этот препарат можно принимать без опаски. Он действенен и не вызывает аллергии.

– Верю. – Я улыбнулась и взяла у него пузырек. – Сколько я должна вам за волшебное лекарство?

– Вы мне ничего не должны. Это подарок.

Я снова улыбнулась и вдруг подумала, что Сибилла Генриховна посоветовала мне сходить к офтальмологу вовсе не для того, чтобы проверить зрение, а для того, чтобы поближе познакомиться с этим загадочным мужчиной.

– Спасибо. Быть может, вы зайдете ко мне в гости? Я бы угостила вас чаем или какао. В благодарность за капли.

Я думала, Петр согласится, но он покачал головой.

– Я непременно зайду к вам, Алиса. Но в другой раз.

Белецкий вежливо улыбнулся и ушел к себе.

Ночью на город опустился туман. Он окутал улицы серебристой шалью, такой плотной и густой, что за ней не было видно соседних домов, а очертания деревьев и кустов казались в ее дымке сказочным дремучим лесом.

Часы показывали пять утра. Мне не спалось. Решив вместе с птицами встретить рассвет, я сидела на балконе, закутавшись в старую вязаную кофту, пила ягодный чай и смотрела, как стелятся по асфальту белесые клубы тумана.

На улице было тихо. Где-то далеко сквозь туман пробивался свет уличных фонарей.

Неожиданно в глубине сквера показалось какое-то движение. Присмотревшись, я увидела мужчину, который неторопливо шел по дорожке к нашему дому.

Я встала с кресла, подошла к перилам.

Капли, которые подарил Петр Белецкий, действительно были лучше аптечных. На второй день их приема у меня не только пропало слезотечение, но и заметно улучшилось зрение. Настолько заметно, что пришлось доставать старые очки с меньшим количеством диоптрий.

Вот и теперь, рассматривая незнакомца сквозь туман с высоты двенадцатого этажа, я видела его длинные черные волосы, небрежно рассыпавшиеся по плечам, широкие плечи, за которыми висел большой рюкзак, и красивые сильные руки.

Мужчина шагал неторопливо, расслабленно, словно возвращался домой из отпуска или долгой приятной поездки. На выходе из сквера он остановился, поднял голову и посмотрел прямо на меня. Разглядеть мою фигуру в туманных предрассветных сумерках было невозможно, и незнакомец, конечно же, смотрел не на мой балкон, а куда-то еще. Однако я отчетливо ощутила на себе его взгляд, долгий и пронзительный, как стрела. От этого взгляда хотелось скрыться в теплой глубине комнаты, но я осталась на месте.

На губах мужчины появилась улыбка. Я не столько увидела ее, сколько почувствовала. А затем в туманном полумраке зажглись и сразу погасли два крохотных красных огонька, похожих на всполохи пламени.

Секунда – и мужчина, преодолев двор, скрылся в подъезде.

Сегодня я решила устроить себе выходной. Очередная партия рисунков, с птицей Гамаюн, чародеем-целителем и семьей оборотней, отправилась на согласование руководству, а я, сделав уборку и приготовив овощное рагу, отправилась гулять.

Планы у меня были серьезные. На улице вовсю светило солнце, и я намеревалась поехать в центр города, чтобы встретиться с подругой, сходить в кино и прогуляться по магазинам.

Я вошла в лифт, нажала кнопку первого этажа. Кабина закрылась и поехала вниз, но почти сразу остановилась, чтобы впустить еще одного пассажира. Я подняла глаза на вошедшего и невольно охнула: это оказался давешний длинноволосый незнакомец! Вблизи он был гораздо больше. Да что там, он был огромен! Выше меня примерно на полторы головы, с мощным торсом и широченными плечами. В первый момент мне показалось, что за его спиной сложены большие кожистые крылья, но, присмотревшись, я поняла, что это всего лишь рюкзак.

Увидев меня, мужчина улыбнулся.

– Доброе утро. – В его голосе прозвучали игривые нотки, будто незнакомец меня узнал и его это отчего-то забавит.

Теперь, когда между нами не было двенадцати этажей и дымки тумана, я могла рассмотреть его лицо. Оно было нечеловечески красивым: аккуратный прямой нос, твердая линия подбородка, высокие четко очерченные скулы, большие выразительные глаза, такие же темные, как и волосы, уже собранные в хвост. Он смотрел на меня с хищным интересом, и от этого мне было не по себе.

– Здравствуйте, – сказала я.

– Откуда же в нашем доме появился такой чудесный огонек? Раньше я тебя тут не видел.

– Я поселилась здесь месяц назад. На двенадцатом этаже.

Он кивнул и протянул мне руку.

– Меня зовут Евгений. Евгений Рейт.

– Алиса. – Я вложила пальцы в его ладонь, и они сразу же в ней утонули. – Алиса Миронова.

Евгений наклонился и прикоснулся губами к моей руке.

– Приятно познакомиться, Алиса.

В его глазах горел огонь.

Наверное, в туманном полумраке сегодняшнего утра я видела отблески именного этого пламени. Огня.

У меня внутри что-то сжалось.

Я мягко высвободила руку и невольно убрала ее за спину.

Лифт доехал до первого этажа, остановился. Мужчина посторонился, пропуская меня вперед.

– У тебя сегодня есть какие-нибудь дела, Алиса?

От него веяло опасной сексуальностью. Причем опасности было гораздо больше. А еще это фамильярное «ты»… Видимо, красавец привык, что девушки в его присутствии падают на колени и истекают от восторга слюной.

– Я иду на встречу с подругой, – ответила я и зачем-то добавила: – Она меня уже ждет.

– Что ж, – Евгений распахнул передо мной дверь. – Мне очень хочется пригласить тебя на прогулку. Люблю, знаешь ли, общаться с новыми соседями. Но если ты занята…

Я развела руками и выскользнула на улицу. Сосед вышел следом за мной. Стоило нам сделать несколько шагов по тротуару, как снова скрипнула подъездная дверь и раздался громкий голос:

– Доброе утро, молодежь!

Мы обернулись и увидели Глафиру Григорьевну, спускавшуюся к нам по ступенькам крыльца.

– Рада тебя видеть, Женечка, – сказала старушка, когда мы поприветствовали ее в ответ. – Давненько ты здесь не появлялся.

– Было много дел, – вежливо улыбнулся Евгений. – Однако я вернулся вовремя. Смотрите, какая фея мне сегодня повстречалась!

Я почувствовала, как мои щеки покрываются румянцем.

В чем-то Евгений прав: на его фоне я действительно выгляжу феечкой. Ну или все тем же мухомором.

– Да, наша Алиса – красавица, – согласилась Глафира Григорьевна. – Девочка, задержись, пожалуйста, на минутку. Мне нужно у тебя кое-что спросить.

Она отошла в сторону и поманила меня за собой. Евгений проводил нас взглядом, а потом неторопливо направился в сторону соседнего дома.

– Что вы хотели узнать, Глафира Григорьевна?

Старушка дождалась, когда Рейт скроется из вида, и покачала головой.

– Узнать – ничего. Хотела спровадить патлатого, чтобы ты могла спокойно идти куда шла. – На ее лице появилась недовольная гримаса. – Принесла же нелегкая этого змея в наши палаты! Полгода он где-то шлялся, носа в свою квартирку не казал, а тут, гляди-ка, явился! Ты хоть поняла, Алисушка, что за создание было перед тобой?

– В общих чертах, – призналась я. – Когда он вошел в лифт, мне показалось, что у Евгения есть крылья. Еще в его глазах светились красноватые огни, а вы сказали, что Женя – змей. Получается, что он…

– Дракон, – усмехнулась Глафира Григорьевна.

– Дракон? Евгений Рейт – дракон?!

– Да, – кивнула главная по дому. – Хитрый алчный ящер, запертый в теле человека. Рейт – фамилия известная. В определенных кругах. Среди этих драконов и военные были, и исследователи, и ученые. И гады ползучие вроде твоего нового знакомого. Так-то он парень с головой: умный, образованный, сообразительный. Но при этом страшный авантюрист. Постоянно ввязывается в какие-нибудь истории. Чтобы с риском, со скандалом, с денежными махинациями. Для своих родственников он главная головная боль. Сейчас, правда, эта боль стала меньше: с тех пор как старейшина рода лишил Женьку возможности оборота, хлопот от него поубавилось. В истории он все равно ввязывается, но уже не в такие серьезные, как раньше. А еще, Алисушка, Женя страстный коллекционер, и коллекция его – это женщины, которые показались ему интересными. Ты сама видела: красавец он, каких поискать, да еще и обаятельный, как дьявол. Так что будь осторожнее. Рейт как пламя: если с ним играть, можно сильно обжечься.

У меня внутри что-то сжалось. Память услужливо нарисовала направленный в сторону взгляд космических глаз оракула и слова, сказанные твердым голосом: «Будь осторожна с огнем, Алиса».

Алина была права: Сибилла Генриховна имела в виду вовсе не стихийное бедствие. Но ведь это хорошо, верно? Пожар мне, слава богу, не угрожает, а с соседом я как-нибудь разберусь. В крайнем случае просто не буду с ним общаться.

Кстати.

– Глафира Григорьевна, если Рейты – такая крутая известная семья, почему Евгений живет в нашем доме? Здесь, конечно, хорошо и уютно, но для человека его уровня уж слишком бюджетно.

– Его жилье находится в другом месте. Надо полагать, те хоромы гораздо богаче и просторнее этих. В нашем доме у него квартирка небольшая, и посещает он ее редко. Полагаю, она ему нужна, чтобы набраться от волшебного источника сил и заодно пересидеть очередную грозу. Если ящер сюда приехал, значит, снова где-то набедокурил.

– Как забавно, – задумчиво произнесла я.

Глафира Григорьевна пожала плечами снова.

– На самом деле Женя в этом не оригинал. Взять хотя бы твоего соседа Петра Белецкого. Он фигура не менее интересная, чем наш дракон. Белецкие – потомственные целители. Они и царей лечили, и генсеков, и других известных влиятельных людей. У них и сейчас все хорошо: ни в деньгах, ни в пациентах недостатка нет. Петр Егорович, в отличие от Жени Рейта, достойный продолжатель традиций своей семьи. Тем не менее шесть лет назад он купил в этом доме квартиру и с тех пор в ней живет. Работает скромным офтальмологом. У него даже машины нет, на мотоцикле катается. Забавно, да? Его семейство в деньгах и в шелках, а Петя здесь, щи с нами хлебает. Только не спрашивай почему. Я этого не знаю. Кто-то говорил, что Белецкий несколько лет назад с родными серьезно поссорился и с тех пор живет один. Сам он о себе рассказывать не любит.

Это я заметила.

Да… Как много в нашем доме интересного! И с каждым днем его все больше и больше.

– Ладно. – Глафира Григорьевна махнула рукой. – Ты ведь куда-то собиралась, Алиса? Иди, не буду тебя больше задерживать. Главное я сказала: с Женей Рейтом надо держать ухо востро. Слишком уж он шебутной и ненадежный. Наврет с три короба и ухом не поведет.

Я кивнула. С Евгением следует общаться так же, как и с Петром: вежливо здороваться и идти своей дорогой. Между тем мне действительно стоило поспешить. За нашим разговором я совсем забыла о времени и теперь рисковала опоздать на встречу с подругой.

Позже, глядя из автобусного окна на проплывающие мимо улицы и аллеи, я думала о том, что опасения Глафиры Григорьевны беспочвенны и что стать очередным экспонатом коллекции огнедышащего соседа мне все-таки не грозит. Мужчины не так уж часто обращают на меня внимание, а если и обращают, то оно быстро переключается на кого-то другого. Один из бывших кавалеров как-то признался: моя внешность хоть и миловидна, но настолько типична, что выделить меня из толпы бывает очень непросто. Сомневаюсь, что яркого сексуального дракона может привлечь такая невзрачная девушка. А раз так, волноваться нечего. Выискивать за скучным фасадом душевную красоту он точно не будет. Для этого надо время – то, чего в современном мире катастрофически не хватает. Рейт наверняка обо мне уже забыл и не вспомнит до следующей случайной встречи.

Домой я вернулась в сумерках. Веселая, уставшая и с кучей приятных покупок.

В подъезде было тихо. Поднявшись на двенадцатый этаж, я подошла к своей двери – и удивленно застыла. К ее ручке была прикреплена большая алая роза. Между лепестками я нашла крошечную записку: «Увидимся, Огонек».

Аркадий Петрович был из тех людей, которых все любят и уважают. Всегда веселый, смешливый, приветливый – этакий добрый дядюшка, у которого в племянниках весь подъезд.

У него была густая седая шевелюра, большие очки-хамелеоны и потрясающая обаятельная улыбка. Он напоминал типичного профессора технического вуза или доброго доктора.

Мы познакомились с ним в торговом центре, расположенном на соседней улице. Я пыталась выволочь на улицу пакеты с продуктами и канцелярией, а он вызвался мне помочь. Несмотря на свою субтильную конституцию, мои покупки Аркадий Петрович нес без труда, да еще умудрялся шутить и вести занятный разговор.

То, что этот позитивный человек обитает в том же доме, что и я, стало понятно, как только я его увидела. Глафира Григорьевна оказалась права: моя способность отличать колдунов от обычных людей с каждым днем становилась все лучше и лучше. И хотя с лету определить род занятий встретившегося чародея я пока не могла, зато понять, что передо мной находится мистическое создание, теперь было проще простого.

Из разговора с новым знакомым выяснилось, что живет он на седьмом этаже, обожает играть в бильярд и читать исторические романы, а еще работает в морге патологоанатомом.

Соседи реагировали на него странно. Обычные люди радостно здоровались, пожимали ему руку и интересовались делами, а волшебники обходили стороной. Если же этого сделать не удавалось, то натягивали вежливые улыбки, раскланивались и тут же исчезали. Это меня изумляло.

Недоумение достигло апогея, когда в лифте с добродушным соседом отказался ехать Гена. Кроме меня и Аркадия Петровича, в кабине больше не было никого, но парень, бездарно изобразив на лице сожаление, сообщил, что поедет следующим рейсом.

– Уважает, – с усмешкой сказал сосед, когда лифт повез нас вверх. – И побаивается.

– Интересно почему? – удивилась я. – Вы ведь такой замечательный!

– Я замечательный, когда добрый, – серьезно заметил Аркадий Петрович. – Когда же я зол, под руку мне лучше не попадаться.

Я вопросительно посмотрела на него и вдруг поняла, что с лицом мужчины что-то не так. На секунду показалось, что через темную линзу очков-хамелеонов на меня смотрит всего один глаз, а второй затянут бельмом. Это меня не напугало, однако заставило задуматься.

Дома, следуя новой привычке, я взяла карандаш и предоставила пальцам возможность самостоятельно водить грифелем по бумаге, интуитивно создавая образ, возникший в моей голове.

Долговязая фигура, которая появлялась на бумажном листе, славного соседа напоминала с очень большой натяжкой. Вместо обаятельной улыбки на ее физиономии сверкал злобный оскал, красивая пышная шевелюра превратилась в спутанные космы, а над переносицей появился один большой продолговатый глаз.

Циклоп? Определенно нет. Насколько я помнила, они магической силой не обладали. У соседа же как минимум есть возможность укрыть свое необычное лицо иллюзией.

Немного подумав, я решила спуститься на десятый этаж, заглянуть в гости к Гене и поинтересоваться, почему он избегает Аркадия Петровича.

Я заперла квартиру и вышла на площадку. Стоило нажать кнопку вызова, как распахнулись двери кабины и мне навстречу шагнул Евгений Рейт.

От неожиданности я ойкнула и отступила назад. Лифт за спиной мужчины закрылся и, судя по звуку, поехал вниз.

– Привет, Огонек, – сказал Евгений, подходя вплотную. – Куда это ты собралась?

– В гости, – ответила я, глядя на него снизу вверх. – Здравствуй, Женя.

– А я приехал в гости к тебе. – Дракон заговорщицки подмигнул. – Может, отложишь свой визит на потом, а сейчас прогуляешься со мной в кафе?

– В кафе?

– Да. Я на днях отыскал уютное местечко, где готовят потрясающие пироги с вишневым вареньем. Когда я туда пришел, сразу вспомнил о тебе. Так и подумал: «Огоньку бы здесь точно понравилось».

Женя мило улыбался и уверенно теснил меня к стене. Его огромная мощная фигура надвигалась на меня, как скала, давила, не давала свободно вздохнуть.

Я нагнулась и прошмыгнула под его рукой.

– Сходим в другой раз. – Я растянула губы в ответной улыбке. – Не обижайся, ладно? Сегодня я действительно занята.

– В прошлый раз ты тоже была занята, – шутливо оскорбился дракон. – Наверное, я тебе просто не нравлюсь. Да, Алиса?

– Ну почему же. – Я медленно отступала к лифту. – Мне не нравится, когда на меня давят. А в целом ты… м-м… весьма симпатичен.

В глазах Рейта появились нехорошие огни.

– Лестно слышать, – с прохладцей в голосе произнес он. – Ты мне тоже симпатична. Весьма. И я вовсе не собираюсь давить. Просто хочу познакомиться ближе. Если сегодня ты спешишь – изволь, я задерживать не стану. Но, прежде чем уйдешь, скажи, когда будешь свободна. Чтобы я мог официально пригласить тебя на свидание и быть уверен, что у тебя не возникнут дела.

Женя продолжал улыбаться, а в его глазах искрило недовольство. Ну да, обычно девушки с ним себя так не ведут. Позвал – пошли. Или даже побежали. А меня и на прогулку приглашали дважды, и розу лохматую подарили, а я – отказываюсь. Да еще и отмазки дурацкие леплю.

Самое забавное, что, повстречайся мы с Женей несколько месяцев назад, бегать за мной ему бы не пришлось. Я бы сразу согласилась на все его предложения: уж слишком Рейт красив и обаятелен. А еще этот исходящий от него флер опасности…

Теперь же этот флер меня здорово напрягает. Пугает огонь, который постоянно горит в его глазах, пугает настойчивость, с которой он хочет завязать со мной знакомство. И совершенно непонятно, зачем ему это знакомство нужно. Неужели с его точки зрения я не рыжая мышь, а вполне себе интересная девушка?

Как бы то ни было, встречаться с ним мне не хочется. Ни капельки.

– Не знаю, что тебе ответить. – Я развела руками. – Право, Женя. У меня сейчас очень много работы. В течение ближайших двух недель я закопаюсь в бумаги и буду сидеть в них, как крот.

– Вот это да! – с чувством произнес он. – Давненько меня девушки не динамили. Нет, Алисушка, на прогулку мы с тобой все-таки сходим. Не сегодня, так завтра. Поверь, тебе понравится.

– Женя, я же сказала…

– Я слышал. – Он подался вперед и сжал мои плечи. – Прости, Огонек, ничего не могу с собой поделать. Ты такая маленькая, такая сладкая… Как цветочная фея.

Ответить я не успела: разомкнулись двери лифта и вышел Аркадий Петрович.

– Алиса, я принес карандаши! – радостно возвестил он. – Те, которые ты вчера в магазине купила. Они у тебя из сумки выпали. Я их подобрал, а вернуть забыл, представляешь? Вот, пришел отдать… А что у вас тут происходит?

При появлении соседа Женя меня отпустил и заметно напрягся.

– Ничего, – мрачно произнес он. – Ничего такого, что вас бы касалось.

– Я так и понял, – кивнул Аркадий Петрович. – Алиса, почему у тебя такое испуганное лицо? Он к тебе приставал?

Я неопределенно махнула рукой. На лице соседа появилась укоризна.

– Тебе бы, Женя, в Средневековье жить. Тогда столь грубо ухаживать за девицами было в порядке вещей. Сейчас к девушкам другой подход нужен.

– Не учите меня жить, – фыркнул дракон. – Вы, Аркадий Петрович, карандаши принесли? Вот и отдайте их хозяйке. Мы с ней свой разговор еще не закончили.

– Для тебя, Евгений, стало быть, авторитетов нет, – усмехнулся сосед, отодвигая меня в сторону. – Ничего-то ты не боишься. Может, тогда повторишь свои слова, глядя мне в глаза?

Аркадий Петрович взялся за дужку очков и потянул их вниз. Рейт сразу же отвернулся и с силой нажал на кнопку вызова лифта.

– Увидимся, Алиса, – буркнул он через плечо и шагнул в кабину.

– Не буди лихо, пока оно тихо, – добродушно усмехнулся Аркадий Петрович, поправив очки. – Правда, Алиса?

На секунду мне снова показалось, что из-под темных стекол блеснул большой продолговатый глаз. Сосед похлопал меня по плечу и, отдав коробку с карандашами, пошел в сторону лестницы.

В субботу утром, впервые за последние полгода, я отправилась на пленэр. Захватив раскладной стульчик, а также сумку с бумагой, кисточками и акварелью, потопала в лес.

С момента заселения в свою квартирку я не бывала там ни разу, однако слышала о нем немало рассказов. Не далее как вчера русалка Арина вместе с Аленой Сорокиной в красках расписывали мне, как живописны его тропы, величественны деревья и бестолковы живущие на них белки.

Так как ни одна из соседок не пожелала составить мне компанию, на прогулку я пошла одна.

Судя по всему, местные жители гуляли тут каждый день. Вдоль деревьев и кустов были протоптаны широкие дорожки, на большинстве из которых четко просматривались следы от велосипедных колес. При этом ни на опушке, ни в глубине леса я не увидела ни одной брошенной бутылки, смятой бумажки или грязного полиэтиленового пакета.

Забираться в чащу я не стала. Несмотря на уверения девчонок, что заблудиться в здешних местах невозможно, я решила, что исследовать незнакомые тропы все-таки следует с проводником, а потому, отыскав местечко поживописнее, уселась на стул, вынула из сумки бумагу и краски и принялась рисовать.

Солнце заливало лес ярким светом, однако дышалось не очень-то легко: в воздухе висела ощутимая влажность. Ожидался дождь. Это было очень кстати, потому что последние две недели стояла такая жара…

Рядом со мной зашуршала трава. Я повернулась на звук и увидела маленькую рыжую белочку. Она смотрела на меня, явно желая, чтобы ее чем-нибудь угостили. Покопавшись в кармане сумки, я нашла пакетик с фундуком и бросила ей два ядрышка. Белка мигом отыскала их в траве и принялась есть.

Я взяла кисточку, чтобы добавить к своему пейзажу эту красавицу, как вдруг услышала голоса. По тропинке шли двое мужчин и оживленно беседовали. Голос одного из них, холодный и насмешливый, показался мне знакомым. Прислушавшись, я с беспокойством поняла, что он принадлежит Рейту. Вскочив со стула и подхватив свои вещи, я скрылась в кустах. Попадаться на глаза Жене ужасно не хотелось, поэтому я решила вернуться к рисованию, когда он со своим спутником пройдет мимо.

Спустя несколько секунд голоса стали громче, и на дорожку из-за большого раскидистого дуба вышли Евгений и незнакомый мне темноволосый мужчина в строгом костюме. Незнакомец был так строг и наряден, что создавалось впечатление, будто он приехал в лес после деловой встречи и, прогулявшись среди деревьев, поедет на важное совещание. При его появлении на меня отчетливо повеяло холодом, таким сильным и суровым, что я мгновенно замерзла.

Мужчины остановились прямо напротив моего куста.

– …Его русло начиналось здесь, – донесся до меня голос Жени Рейта. – Дед говорил, он брал начало из подземной реки и выходил на поверхность достаточно далеко от истока. Тут же была первая линия защиты, которую установила лесная ведьма.

– Сейчас здесь ничего нет, – заметил его спутник.

– Разумеется. Когда люди начали вырубать лес, ведьма увела источник в другое место: туда, где сейчас стоит дом. Я уже говорил вам об этом.

– Говорил, – согласился мужчина. – Но мне нужно проверить все варианты.

– К чему эти сложности? – усмехнулся Рейт. – Почему бы вам попросту не снести нашу многоэтажку?

– По-вашему, это просто? Мой дорогой друг, с этим связано больше заморочек, чем вы думаете.

– Я вас прошу, – дракон закатил глаза, – какие тут могут быть заморочки? Просто признайте дом аварийным. Его ведь могли построить с нарушением требований безопасности, верно? Вы можете объявить, что он представляет угрозу для жизни и здоровья людей, попросить своих друзей составить соответствующие документы, расселить жильцов по другим районам. Потом выкупить у муниципалитета этот участок – и все, дом и источник станут вашими.

– Источник находится не под самим домом, Евгений. Он спрятан где-то рядом с ним, поэтому я и попросил вашей помощи. Но за совет спасибо. А вы не очень-то любите свою многоэтажку, раз так легко предлагаете ее снести.

– На дом мне плевать. Мне, как и вам, нужна живая вода, Владислав Александрович. Не жалкие крохи, которые мы получаем сейчас, а полноценный поток. Только он способен снять с меня дедов запрет.

– Мечтаете снова подняться в воздух, господин Рейт? – усмехнулся мужчина.

– Именно. – Женя ухмыльнулся в ответ. Его ухмылка была жесткой и неприятной. – Вам не понять, как это ужасно: постоянно жить в человеческом теле и не иметь возможности сменить ипостась. Представьте себе боксера, который лишился обеих рук. Жить можно, но такая жизнь тосклива и тяжела.

– Сочувствую. Ну ничего. Общими усилиями мы вернем живую воду на поверхность, и уж тогда, Евгений, вы налетаетесь вдоволь. Да, вашему деду это станет хорошим уроком. В другой раз он дважды подумает, прежде чем накладывать на вас такие серьезные чары.

Я слушала их разговор, едва дыша. Это что же, заговор? Женя вместе с этим типом собирается лишить обитателей нашего дома волшебного источника?

А Женька хорош. Что там Глафира Григорьевна говорила про его авантюризм и неуемное стремление ввязываться в плохие истории? Как по мне, сегодня дракон пересек мыслимые и немыслимые границы. А уж его собеседник…

Интересно, кто он такой?

Воображение услужливо нарисовало мужчине вместо делового костюма черный камзол, высокие сапоги, длинный бархатный плащ и большую золотую корону. А вдобавок – мрачный замок и кладовые с сундуками, набитыми золотом и драгоценными камнями.

Я осторожно выглянула из своего укрытия, чтобы внимательнее рассмотреть незнакомца, но вдруг покачнулась и полетела носом в куст. Упасть мне не позволили чьи-то сильные руки. Повернув голову, я с удивлением обнаружила рядом с собой незнакомого мужчину средних лет, лысого и с длинной окладистой бородой. Он уверенно держал меня за локоть и, судя по всему, стоял здесь уже давно.

Мужчина приложил палец к губам, осторожно вернул меня на прежнее место и кивнул в сторону беседующих мужчин, мол, слушай, не отвлекайся.

Слушать между тем стало нечего. Рейт и его странный приятель еще немного потоптались на тропинке, а потом развернулись и пошли в обратном направлении.

– Ты смотри, что задумали, подлецы! – возмутился мужчина, когда они скрылись из вида. – Ты слышала? Ну дела… Надо немедленно предупредить Глашу!

В его гулком голосе слышалось лесное эхо, шорох листвы и струнные переливы ветров. Мне вспомнились слова, сказанные как-то Глафирой Григорьевной: «Идешь ты по улице, а навстречу тебе мужичок. Самый обычный: в джинсах, в футболке, с лысиной, с бородой. Этакий слесарь с ближайшего завода… А ведь может статься, что дяденька этот никакой не слесарь, а самый настоящий леший. В лесу живет, деревья растит, землянику лелеет…»

– Ладно Влад! В нем, кроме подлости да корысти, давно ничего нет, – продолжал возмущаться мужчина. – Но Женька! Женька-то!.. Удумал же! Дом снести! Аварийным объявить!

– Дядюшка леший, – тихонько позвала я, чувствуя себя при этом ужасно глупо. – Кто такой этот Влад?

– Бизнесмен местный. – Мужчина поморщился. – Недвижимостью ведает – строит, продает, покупает. Повсюду сети расставил, паук проклятый! До живой воды добраться решил! Мало ему своей магии, на нашу жало ненасытное разевает!

Мужчина глубоко вздохнул, а потом улыбнулся – тепло и приветливо.

– Силуяном Петровичем меня зовут, дочка, – сказал он. – Будем знакомы. Ты ведь Алиса, да?

– Да, – кивнула в ответ. – Алиса.

– А я твой сосед. На третьем этаже живу, в десятой квартире. Мне про тебя Аринка с Алинкой рассказывали. Я до самых холодов в лесу обитаю, домой возвращаюсь только в декабре, а в марте – опять в лес. И так по кругу. Новостей никаких не знаю; что где случается, только от девчонок и узнаю. А тут, гляди-ка, сам в палаты известие принесу.

– Это какое же известие?

Слева зашевелились кусты, и из них вышел Петр Белецкий. Он был одет в потертые джинсы и старую мятую футболку, а на его плече висела большая матерчатая сумка, из которой торчали пучки каких-то трав.

При виде меня сосед удивленно приподнял бровь.

– Алиса, а вы, оказывается, роковая женщина, – протянул он. – Я постоянно вижу вас в компании разных мужчин. – И, прежде чем я успела ответить, добавил: – Здравствуйте, Силуян Петрович.

– Здравствуй, Петя, – кивнул леший. – Хорошо, что ты пришел. Только представь, какая у нас тут вышла оказия…

Домой мы возвращались вместе. В подъезде мужчины, переглянувшись, настоятельно попросили меня подняться в свою квартиру.

– Мы с Петром Егорычем к Глафире пойдем вдвоем, – сказал Силуян Петрович. – Ты, Алиса, хоть и видящая, а все ж человек. Людям ведьмовские интриги ни к чему. Ежели Глаша захочет у тебя что-то спросить, сама в гости заглянет. Не сердись, дочка.

Спорить я не стала.

Дома, разложив краски по местам, долго сидела на кровати и обдумывала сегодняшнее происшествие. Обдумав, взяла карандаш и бумагу.

Сначала на листе появилось доброе лицо лешего. С бородой, кустистыми бровями и с веточками вместо ушей. Затем – огромный длинноволосый мужчина, в глазах которого ревело адское пламя, и худой коронованный человек в черном камзоле и длинном плаще. Немного подумав, я добавила к последнему рисунку сундук с золотыми монетами и маленькую шкатулку, в которой на мягкой подушечке лежала длинная толстая игла.

Иглу – в яйцо, яйцо – в утку, утку – в зайца, зайца – в сундук…

Разложив картинки на столе, я взяла в руки последнюю и долго рассматривала получившегося персонажа.

Вот и главный злодей. Прошу любить и жаловать.

В зале играла тихая музыка. Нити гирлянд причудливыми венками оплетали полукруглые окна. Их крошечные огоньки красного и оранжевого цвета походили на искры пламени, которые сейчас горели в глазах мужчины, сидевшего за столиком напротив.

– Тебе здесь нравится, Огонек?

Я улыбнулась. Ресторанчик действительно был чудесный. Резные деревянные столы, большие удобные стулья, пышные ароматные пироги, улыбчивые официанты… Впечатление портил лишь человек, в компании которого проходил этот ужин.

– Нравится, Женя. Спасибо, что ты меня сюда привел.

– Я же говорил, это заведение придется тебе по вкусу. Думаю, нам стоит сходить сюда еще разок. Например, в субботу. Или в следующий вторник.

Э, нет, дорогой дракон, так часто встречаться с тобой я не согласна. Я на нынешнее-то свидание согласилась только потому, что пойти на него меня попросила Глафира Григорьевна.

Она пришла ко мне в воскресенье, на следующее утро после событий в волшебном лесу, и попросила рассказать свою версию произошедшего: кого видела, что слышала, о чем подумала. Я, конечно же, все рассказала и даже показала рисунки, которые сделала, вернувшись домой.

– Кощей, значит, – усмехнулась Глафира Григорьевна, рассматривая картинку с мужчиной в плаще и короне. – Что ж, такой образ ему действительно подходит.

– Этот Владислав Александрович – колдун?

– Немиров-то? Колдун, – кивнула она. – Хитрый, коварный, беспринципный. И да – к нашему источнику он подбирается давно. Когда здесь еще стоял лес, он несколько раз наведывался в мою избу. Выкупить его хотел, представляешь? Деньги большие сулил, даже замуж звал.

– Замуж?!

– Ты удивлена? – усмехнулась соседка. – Я, Алиса, в те времена была гораздо моложе, чем сейчас, да и выглядела совсем по-другому.

– Вы ему отказали?

– Конечно отказала. Терпеть не могу лжецов и подлецов. Знаешь, Влад тогда ужасно рассердился. Сказал, что о своем решении я горько пожалею. Больше он ко мне не приходил, а спустя некоторое время люди начали вырубать лес, дерево за деревом.

– Думаете, Немиров приложил к этому руку?

– Даже не сомневаюсь. Однако ж Влад снова просчитался, и добраться до живой воды ему не удалось. Я знала, что он попытается завладеть ею еще не раз, поэтому совсем не удивилась, когда ко мне явились Петя с Силуяном и рассказали, что тощий паук снова плетет свои сети.

– В этот раз ему помогает Рейт.

Глафира Григорьевна пожала плечами.

– Немудрено. Евгений больше года живет в человеческом теле. Для дракона невозможность сменить ипостась – самое тяжкое наказание на свете. Дед запретил ему оборачиваться в воспитательных целях, но, как видишь, ничего путного из этого не вышло. Женя только озлобился и теперь готов на что угодно, только бы вернуть себе возможность расправить крылья.

Старушка наклонилась ко мне ближе.

– Ни Влад, ни Евгений не знают, где именно находится источник, Алиса. И самостоятельно они его никогда не найдут. Чтобы определить точное расположение, нужно услышать его зов. Или суметь разглядеть то, что скрыто от посторонних глаз.

От ее тихих слов у меня похолодела спина.

– Я правильно понимаю, Алиса, что Женя Рейт продолжает обивать твои пороги? – спросила Глафира Григорьевна.

– Да, – кивнула я. – Он очень навязчив. На днях встретил меня возле лифта, а вчера вечером прислал букет орхидей.

– Как думаешь, почему дракон так настойчиво желает с тобой подружиться?

– Рейт желает вовсе не дружбы. Ему нужно… – Я запнулась. – Погодите-ка. Он хочет…

– Чтобы ты помогла ему найти родник с живой водой, – кивнула соседка. – Ты, моя дорогая, вполне способна это сделать. А еще Женя находит тебя симпатичной и достойной его внимания. Не удивлюсь, если он решил совместить приятное с полезным: приударить за тобой и снять с себя дедовы чары.

Я задумчиво закусила губу.

– Глафира Григорьевна, что будет, если Рейт и Немиров источник все-таки найдут?

– Теоретически – ничего. Найти его – только половина дела. Воду еще надо поднять на поверхность, а сделать это может далеко не каждый. Впрочем, нужно быть справедливой: у Влада было много времени, чтобы придумать какой-нибудь способ. Если он все-таки сумеет завладеть родником… – Она глубоко вздохнула. – Нам придется хорошенько потрудиться, чтобы Немиров разрешил пользоваться его живительной силой. Представь себе, Алиса, что было бы, если бы вдруг иссякли все бесплатные источники пресной воды: реки, озера, ручьи – и воду пришлось бы покупать исключительно в магазине, которым владеет один-единственный человек. Ничего катастрофического в этом бы не было: мы и так платим за жидкость, текущую из кранов в наших квартирах. Однако это позволило бы владельцу магазина устанавливать любые цены. Или брать за нее не деньги, а услуги. И мы вряд ли сумели бы ему возразить. Конечно, на свете есть и другие магические источники, но все они находятся слишком далеко, и желающих подпитаться их силой там тоже достаточно.

Глафира посмотрела мне в глаза.

– Алиса, я хочу тебя кое о чем попросить. Я буду очень благодарна, если ты узнаешь у Жени, что они с Владом намерены делать в ближайшее время. Я могу увести живую воду в другое место, но дело это долгое и энергозатратное, поэтому мне нужно понимать, действительно ли оно необходимо.

– Я вам помогу, – кивнула в ответ. – Когда Женя в следующий раз пригласит меня на свидание, я соглашусь. Только, Глафира Григорьевна, что, если Рейт начнет ко мне приставать? Вы видели: он огромный, как скала. А еще эти горящие глаза… Я его боюсь до чертиков. Может, вы дадите какой-нибудь защитный амулет, чтобы в случае чего я могла от него отбиться? У меня, конечно, осталась заговоренная вода, которую подарили сестры-русалки, однако я сомневаюсь, что она доставит ему хоть какое-то неудобство.

– Заговоренная вода тебе, конечно, не поможет. Дракону русалочья магия как слону дробина. Что же до амулета… Я отправлю с тобой провожатого. Пока ты с Женей станешь разговоры разговаривать, он будет в сторонке стоять и на вас посматривать. Если что, тут же придет на помощь. Согласна?

О свидании с Рейтом я договорилась в тот же вечер. Он вышел из дома на улицу, а я «случайно» попалась ему на пути. Моя неожиданная сговорчивость Евгения не насторожила. Видимо, он думал, что его природное обаяние сметает любые преграды. Женя поцеловал мою руку и предложил вечером в понедельник поужинать в кафе неподалеку.

И вот теперь мы сидели за столом, ели пироги и болтали о всякой ерунде. Дракон вел себя прилично, но при этом бросал на меня такие взгляды, что становилось понятно: Рейт уверен, что у этого теплого вечера будет горячее продолжение.

Пережевывая местные лакомства, я то и дело окидывала взглядом зал, пытаясь понять, кто из посетителей кафе является провожатым, который придет мне на помощь, если Евгений начнет распускать руки. Посетители между тем выглядели как обычные люди и в нашу сторону не смотрели.

Выждав для приличия около четверти часа, я решила приступить к выполнению задания, ради которого согласилась на этот дурацкий ужин.

– Женя, скажи, ты правда умеешь летать?

– Правда.

– И у тебя есть настоящие крылья?

– Да.

– С ума сойти. – Я старательно изобразила восхищение. – Ты можешь мне их показать?

На лице мужчины появилась грустная улыбка.

– Конечно, Огонек. Только не сегодня, ладно?

– Ладно. А когда?

– Думаю, месяца через два.

О! Интересно, он рисуется или называет мне реальные сроки?

– Ого, – выдохнула я. – Но ведь это так нескоро!

– Да, придется подождать, – кивнул Евгений. – Я бы с большим удовольствием поднялся в небо прямо сейчас, но есть причины, которые не дают мне этого сделать. Как только эти причины исчезнут, я не только покажу тебе свои крылья, но и покатаю среди облаков.

Я улыбнулась и хотела задать следующий вопрос, как вдруг мой взгляд, рассеянно скользнувший в сторону, выхватил из толпы знакомые глаза цвета горячего шоколада. За одним из столиков сидел Петр Белецкий. Рядом с ним находились двое незнакомых мне мужчин, таких же светловолосых и кареглазых, как и он сам. Судя по всему, их дружная компания пришла в кафе недавно, потому что еще десять минут назад их совершенно точно тут не было.

Мое сердце забилось быстрее. Неужели Глафира Григорьевна попросила присмотреть за мной именно его?

Взгляд Белецкого был одновременно удивленным и очень сердитым. Он явно не ожидал увидеть меня тут, и мое присутствие ему почему-то не нравилось. Его спутники весело переговаривались, но Петр их не слушал. Он смотрел на нас с Рейтом холодным змеиным взглядом, отчего я чувствовала себя так неловко, будто господин офтальмолог застал меня за каким-то постыдным занятием.

Нет, Белецкий пришел сюда сам по себе, и со мной его появление в этом кафе никак не связано.

Я вежливо ему кивнула. Петр презрительно дернул головой и повернулся к своим друзьям. Рейт, заметивший наши телодвижения, поспешил вернуть мое внимание себе.

– Скажи, Алиса, ты действительно можешь увидеть то, что скрыто от других людей?

– Не знаю, – честно ответила ему. – Наверное, могу. А может, и нет. Я, Женя, о том, что магия существует не только в сказках и кино, узнала совсем недавно. Но колдунов от обычных людей отличить уже могу. К примеру, увидев тебя, я сразу поняла, что ты не простой человек, но в чем именно заключается твоя особенность, сообразила чуть позже.

Евгений задумчиво кивнул.

– Но ведь твой дар развивается, верно? – уточнил он.

– Да. Понемногу.

– А ты не пробовала отыскать скрытое не в людях, а в чем-нибудь другом. Например, в земле.

– Предлагаешь поискать клад? – усмехнулась я.

Взгляд дракона стал серьезным.

– Вроде того. Попробуй, у тебя наверняка получится.

Больше на эту тему мы не говорили. После того как я доела пирог и допила чай, Рейт расплатился, и мы вышли на улицу. Было тихо и на удивление безлюдно.

– Спасибо за ужин, Женя, – сказала я. – Было вкусно и весело.

– Ты что, уже прощаешься? – удивился он. – Вечер еще не закончился, Алиса. Мы могли бы немного погулять, потом сходить в клуб, выпить, потанцевать…

– Спасибо, но нет. Завтра мне нужно отправить руководству очередную партию рисунков, а их еще надо доработать. Но за приглашение благодарю.

Я улыбнулась и уже хотела свернуть в сторону дома, но дракон преградил мне путь.

– Нет, Огонек, так не пойдет. Мы с тобой отлично провели эти полтора часа, и остальной вечер тоже проведем отлично.

– Женя, я не шучу. – Я попыталась его обойти, но он снова перекрыл мне дорогу. – У меня правда есть дела. Погуляем в следующий раз, ладно?

Во взгляде Евгения вспыхнули знакомые искры. Он схватил меня за локоть и резко привлек к себе.

– Ты очень капризна, Огонек. Мне, конечно, нравятся девушки с характером, но всего должно быть в меру.

Я попыталась высвободить руку, но он только сжал ее крепче.

– Я приготовил для тебя отличную развлекательную программу, – шепнул он. – Поверь, ты будешь довольна.

– Женя, мне больно. Пожалуйста, отпусти.

– А ты не сопротивляйся, и тогда…

– Рейт!!!

Крик, прорезавший вечернюю тишину, был так пронзителен, что мы испуганно вздрогнули. Со стороны перекрестка к нам стремительно приближалась высокая темноволосая девица, красивая и злая, как сто чертей. Она была одета в короткое платье изумрудного цвета, явно стоившее как две мои зарплаты, а серьги и кулон на ее изящной лебединой шее, казалось, и вовсе были бесценны.

Женя мгновенно отпустил мой локоть и сделал шаг в сторону.

– Вот, значит, как! – взревела девица, подлетая к нам. – Вот почему ты не отвечаешь на мои сообщения! Вот почему не берешь трубку, когда я тебе звоню!

– Милена, что ты здесь делаешь?

На лице Евгения появилось такое детское изумление, что мне стало смешно. Похоже, у кого-то сейчас будут большие проблемы.

– Ты считаешь это нормальным, Рейт? – продолжала орать девушка. – Врать! Пропадать неизвестно куда! Встречаться с какими-то лахудрами!

Из ее горла вырвался натуральный рык. Она размахнулась и с силой вмазала дракону по голове своей дизайнерской сумочкой.

– Милена, ты с ума сошла?!

От следующего удара Женя уклонился. Девушка сразу же изменила тактику и двинула ему ногой по колену. Дракон охнул и едва не упал.

– Сволочь! – надрывалась красавица, продолжая лупить мужчину. – Змей ползучий! Ненавижу!

Наблюдать за схваткой я не стала. Воспользовавшись тем, что обо мне все забыли, юркнула в соседний двор и поспешила домой.

Да… Однако как феерично закончилось наше свидание! Надо быть честной: эта Милена подходит Евгению гораздо больше, чем я. Они оба такие красивые, такие горячие… Надеюсь, у них все наладится.

Возле дома не было ни души. Я вошла в подъезд и вызвала лифт. Когда он приехал и его двери гостеприимно пропустили меня внутрь, раздался звонкий цокот каблучков, и в кабину прошмыгнула девушка в коротком изумрудном платье. Та самая, что десять минут назад колотила сумочкой моего ухажера.

– Привет, – с улыбкой сказала она мне. – Как дела? Все в порядке?

Я растерянно хлопнула ресницами.

Лифт поехал вверх. Милена же начала меняться. Ее длинные темные волосы стали значительно короче и приобрели рыжеватый оттенок. Глаза позеленели, прямой носик стал курносым, заострился подбородок. Секунда – и передо мной стояла совсем другая девушка, одного со мной роста и комплекции, в простеньком зеленом сарафане и с плетеной сумочкой в руках.

– Ты кто? – изумленно выдохнула я.

– Твоя соседка, – засмеялась девушка. – Меня зовут Олеся.

– Олеся? – растерянно повторила я. – Кудесница леса?..

– Вроде того, – кивнула она. – Я лесавка. Или, как модно сейчас говорить, дриада. Ты, кстати, на днях познакомилась с моим отцом – Силуяном Петровичем. Помнишь такого?

Я кивнула.

– Глафира Григорьевна попросила меня за тобой присмотреть, – продолжала девушка. – Мне это было не сложно. Я мастер маскировки, любое обличие могу принять. Хоть в пень превратиться, хоть в горного тролля.

– Хоть в девушку огненного дракона, – пробормотала я.

– Ага, – кивнула Олеся. – Я за вами и в кафе наблюдала, и на улице тоже. Когда Рейт тебя за локоть схватил, хотела обернуться полицейским, но потом решила, что бывшая любовница будет эффектнее. Забавно получилось, правда?

– Не то слово, – согласилась я. – А… Женя правда встречался с этой Миленой?

– С кем он только не встречался, – махнула рукой лесавка. – Этот дракон – страшный бабник, ты знаешь? Мне давно хотелось его сумкой отлупить. Мечта сбылась, а значит, день прошел не зря.

Лифт скрипнул и остановился на восьмом этаже.

– Спасибо за помощь, Олеся, – улыбнулась я.

– Пожалуйста. – Она задорно подмигнула мне. – Если что, обращайся.

Во вторник утром тишину моей квартиры нарушила резкая трель дверного звонка. На часах было десять ноль-ноль, гостей в такое время я не ждала, поэтому несколько напряглась. Мелькнула беспокойная мысль, что за дверью может находиться Женя Рейт, решивший обсудить нашу вчерашнюю встречу.

Я отставила в сторону заварник, из которого собиралась налить себе чаю, и пошла в прихожую. Осторожно посмотрела в глазок – и облегченно выдохнула. На лестничной площадке стоял Петр Белецкий.

Ему-то что от меня понадобилось?

Я открыла дверь. Сосед, как всегда, был серьезен и невозмутим.

– Здравствуйте, Алиса.

– Доброе утро.

– Несколько дней назад вы предлагали угостить меня какао. У меня тогда были дела, и я обещал зайти в другой раз. Вот, я пришел. Угощайте.

Я удивленно уставилась на него. Какие, однако, странные мужчины живут со мной по соседству!

– Какао нет. Но я могу налить вам чаю.

– Налейте, – кивнул он, переступая порог. – Чай я тоже люблю.

Петр закрыл за собой дверь, прошел вслед за мной в кухню, огляделся и поманил меня к окну.

– Позвольте воспользоваться случаем и еще раз посмотреть в ваши прекрасные глаза. Хочу проверить, насколько действенными оказались мои капли.

Я подошла к нему вплотную, и Белецкий мягко повернул мою голову к свету. Едва наши взгляды встретились, как на меня ощутимо повеяло магией – знакомой, ласковой, почти родной. Глаза Петра, как и в прошлый раз, превратились в темные омуты. Они снова манили к себе, снова тянули на самое дно. Я погрузилась в их теплую глубину и вдруг увидела в ней себя.

Я сидела в кафе с Евгением Рейтом. Дракон пожирал меня огненным взглядом, а я улыбалась и была удивительно, потрясающе красива. Так красива, как раньше не была никогда. Мои вечно растрепанные волосы лежали идеально, волосок к волоску, кожа будто бы сияла изнутри, а шея, плечи, руки и спина казались вылепленными из тончайшего костяного фарфора.

«Красота в глазах смотрящего», – мелькнула в моей голове быстрая мысль.

– Я теперь вижу лучше, – тихо сказала я.

Он медленно кивнул и отвел взгляд в сторону. А потом вынул из кармана джинсов пузырек с голубоватой жидкостью и протянул его мне.

– Ваши капли наверняка закончились, поэтому я принес новые. Их нужно принимать строго по схеме. Я напишу вам ее. После чая.

Я улыбнулась и кивнула в сторону кухонного стола.

– Прошу, присаживайтесь.

Чай пили молча. Я хрустела печеньем и ждала, когда Белецкий что-нибудь скажет. Как минимум пояснит, зачем пришел. Капли, зрение, какао, чай… Поводов он придумал немало. Причина же, конечно, была одна, и я даже догадывалась, какая именно.

– Я вчера видел вас в кафе, – наконец произнес Петр. – Вас можно поздравить, Алиса?

– С чем поздравить?

– С началом новых отношений. Вы так мило общались со своим спутником, что я невольно ему позавидовал.

– О, – понятливо кивнула я. – Вы позавидовали. И именно поэтому окатили меня таким презрением, будто я делала что-то ужасное.

– Алиса…

– Знаете, Петр, я вас не понимаю. Мы мирно сосуществуем на одном этаже, нисколько друг другу не мешаем, но вы ведете себя со мной так, будто я ничтожество. Здороваетесь сквозь зубы, при встрече фыркаете или ворчите. Я могла бы предположить, что неприятна вам как девушка, как соседка, как человек. Но почему же тогда вы приносите мне свои волшебные капли и говорите про прекрасные глаза? Зачем вы сегодня пришли? Вам не понравилось, что вчера вечером я ужинала вместе с нашим общим соседом, и вы явились, чтобы сказать мне об этом?

– Рейт вам не пара, Алиса.

– Серьезно? Считаете, что можете давать мне советы? Имеете право вмешиваться в мою личную жизнь? Если да, тогда почему вчера вы не подошли к нашему столику, не увели меня от этого ужасного человека? Почему предпочли обжечь недовольным взглядом и просто отвернуться?..

Белецкий коротко вздохнул, а потом протянул руку и крепко сжал мою ладонь. От неожиданности я сбилась с мысли и замолчала.

– Алиса, простите меня, – сказал Петр. – Я создал неверное впечатление, и вы сердитесь на меня вполне обоснованно. Знаете, я всегда считал, что человек имеет право поступать так, как считает нужным. У меня нет привычки вмешиваться в чужие дела, но теперь… Алиса, я вас вовсе не презираю. Наоборот, вы очень мне нравитесь. Но я – сухарь, мне проще возиться с пробирками, чем общаться с людьми. Эмоции, эмпатия – для меня это сложно. Я выгляжу холодным, нелюдимым, равнодушным, но на самом деле это не так. Мне… было неприятно видеть вас вчера в компании Рейта. У Евгения ужасная репутация, а у его намерений всегда есть двойное дно. Но вы так улыбались… Алиса, я не понимаю намеков, взглядов и прочих невербальных ухищрений. Я даже не допустил мысли, что вы захотели бы предпочесть мое общество. Пожалуйста, простите меня.

О! Господин офтальмолог, оказывается, немного туповат. Что ж. Мой отец тоже никогда не блистал проницательностью, поэтому и мне, и моей мачехе приходилось все и всегда говорить ему прямым текстом.

Я подсела к Белецкому ближе.

– Знаете, Петя, – проникновенно начала я, – я на вас совершенно не обижаюсь. Но хочу, чтобы вы знали: Евгений никогда мне не нравился. Он смазливый, наглый и ужасно мне надоел. Я жутко его боюсь. Вчера я пошла с ним в кафе, потому что меня попросили кое-что у него узнать. Мы мило пообщались, однако повторять этот опыт мне больше не хочется. Но Евгений наверняка считает иначе, и я опасаюсь, что теперь у меня будут проблемы. Мы с ним находимся в разных весовых категориях, и, если Рейту вздумается вытворить, я не смогу ничего сделать. Потому что он хоть и зачарованный, а все-таки дракон, а я – девушка с особенностями зрительного мировосприятия, которая по факту совершенно не способна за себя постоять. Я с большим удовольствием послала бы Женю куда подальше, но мне страшно это делать, поэтому приходится всячески изворачиваться. И да, я прекрасно знаю, что с репутацией у Рейта не очень, и это только усугубляет дело.

Когда я закончила говорить, оказалось, что мы с Белецким сидим едва ли не вплотную, при этом он сжимает мою ладонь двумя руками и внимательно смотрит в глаза. Петр хотел что-то ответить, но не успел: в квартире вновь раздалась трель дверного звонка.

Мы переглянулись и поспешили в прихожую. Я посмотрела в глазок и охнула: на лестничной площадке стоял дракон.

Вот уж правда: помянешь черта – он и появится.

– Там Рейт, – прошептала я, повернувшись к Петру.

Тот вопросительно приподнял бровь.

– Я не буду ему открывать. Никого нет дома. Постоит и уйдет.

– Что за глупости? – удивился Белецкий. – Алиса?

– Я его боюсь!

– Ладно. Тогда я открою ему сам.

Прежде чем я успела возразить, Петр отодвинул меня в сторону и повернул вертушку замка.

Женя явился ко мне с большим букетом кроваво-красных роз. Увидеть Белецкого он явно не ожидал. Улыбка, которая появилась на его лице, когда открылась дверь, тут же померкла, а в глазах появилось забавное изумление, почти такое же, как вчера, когда он встретил на улице бывшую любовницу.

– Привет, – сказал ему Петр.

– Привет, доктор, – кивнул Рейт, выхватывая взглядом меня, стоявшую за спиной Белецкого. – Что ты здесь делаешь?

– У меня к тебе тот же вопрос, – с холодной невозмутимостью ответил Петр. – По-моему, в гости тебя сегодня не приглашали.

– Я пришел по делу. Огонек, – Евгений поднял букет выше, чтобы я его увидела, – хочу извиниться перед тобой за вчерашний конфуз.

– Извинения приняты. – Белецкий забрал у Рейта цветы и передал их мне. – Что-то еще, Женя?

Глаза дракона раздраженно сощурились.

– Слушай, Петя, нам с Алисой нужно побеседовать. Шел бы ты…

– Нет, Жень, я-то как раз никуда не пойду. Хочешь поговорить? Говори со мной.

Взгляд Рейта стал таким острым, что об него, казалось, можно было порезаться.

– Ну что ж, давай пообщаемся.

Он сделал шаг назад. Белецкий вышел из квартиры вслед за ним, прикрыл за собой дверь. Я положила розы на тумбочку и приникла к дверному глазку.

Через него было видно, как мужчины отошли к противоположной стене. Что именно они друг другу говорили, разобрать оказалось невозможно. Их беседа длилась недолго, не более пяти минут, после чего Рейт ушел к лифту, а Белецкий – в свою квартиру.

Не успела я отойти от двери, как Петр вернулся обратно.

– Что вы ему сказали? – спросила я, как только он переступил мой порог.

– Попросил оставить вас в покое. Евгению моя просьба не понравилась, и он вряд ли ее исполнит. К сожалению, я не всегда смогу быть рядом, а оставаться без защиты вам действительно не стоит. Поэтому я принес одну полезную штуку. Дайте-ка руку, Алиса.

Я послушалась, и Петр надел на мой безымянный палец широкий серебряный перстень с небольшим розоватым камнем. Едва кольцо коснулось моей кожи, его широкий массивный ободок стал уменьшаться, а потом и вовсе исчез, превратившись в едва заметную татуировку.

– Что это такое? – изумилась я.

– Амулет. Защищает от микробов, вирусов и назойливых кавалеров. Оказывает бактерицидное действие на воздух, еду и напитки, а также бьет током всех, кто прикоснется к вам вопреки вашему желанию.

– Вот это да! Большое спасибо, – с чувством сказала я. – И за разговор с Рейтом, и за кольцо. Оно мне очень пригодится. Но вы, кажется, не допили чай.

– И не расписал, как надо принимать новые капли, – кивнул Петр. – Знаете, Алиса, думаю, нам стоит перейти на ты.

– Согласна, – улыбнулась я.

Мы уже собрались вернуться в кухню, как в квартиру снова позвонили.

Я вздрогнула.

Неужели вернулся Женя?

Белецкий подумал так же. Не говоря ни слова, он распахнул дверь. Однако вместо дракона на пороге обнаружилась Глафира Григорьевна.

– О, Петя, – удивилась она. – Разве ты не должен быть на работе?

– У меня сегодня выходной. Здравствуйте, Глафира Григорьевна.

– И тебе не хворать. Алиса, доброе утро. Извините, что побеспокоила, ребята. Я к вам на пару минут. Мне нужно знать, как прошла твоя встреча с Евгением, девочка. Сказал ли он что-нибудь, что было бы для нас полезным?

– Сказал, – кивнула я, жестом приглашая ее пройти вместе с нами в кухню. – Если коротко, вы были правы. Рейт хочет, чтобы я помогла ему найти спрятанный родник. Он не попросил меня об этом напрямую, однако с интересом расспрашивал, что и как я могу увидеть, а еще предложил попрактиковаться в поиске кладов.

Следующие десять минут я подробно пересказывала свой вчерашний разговор с драконом. И Белецкий, и Глафира Григорьевна слушали меня в хмуром молчании.

– Меня настораживают сроки, – заметила главная по дому. – Допустим, за это время Женя с Владом сумеют отыскать источник. Но ведь его еще нужно поднять… Что ж, спасибо, девочка. Теперь надо подумать, что делать с тобой. Если Рейт желает привлечь тебя к поискам живой воды, надо как-то минимизировать ваши встречи.

– Я могу сломать ему ноги, – невинно предложил Белецкий. – Я Жене сегодня это уже обе– щал.

– Не пойдет, – ответила соседка, игнорируя мой обалдевший взгляд. – Драконы быстро регенерируют. Конечности им надо не ломать, а рубить или вырывать. Но это, сам понимаешь, чревато большими проблемами.

– Обойдемся без увечий, – вмешалась я. – С Рейтом я как-нибудь разберусь сама. Мне дали амулет, с которым его можно не бояться.

– Что за амулет? – заинтересовалась Глафира Григорьевна.

Я показала ей татуировку на своем безымянном пальце. Глаза колдуньи стали круглыми, как монеты.

– Петя, это же… – удивленно начала она, но, наткнувшись на взгляд Белецкого, замолчала.

– Что такое? – заволновалась я. – Что-то не так?

Петр и Глафира переглянулись.

– Все так, девочка, – улыбнулась колдунья. – Петя дал тебе очень хорошую защиту. Теперь я за тебя спокойна.

Следующая неделя оказалась спокойной. Целых семь дней меня никто не дергал, не хватал за руки и вообще никак не беспокоил.

Я съездила в офис на совещание, получила задание доработать свои рисунки и теперь целыми днями переделывала на графическом планшете элементы костюмов домового, русалок, лешего и мага-целителя.

Рейт, раньше встречавшийся мне чуть ли не ежедневно, куда-то пропал. Он напомнил о себе всего один раз, когда нашел мои аккаунты в социальных сетях и добавился в друзья.

Глафиру Григорьевну я видела только в окно. В нашем дворе наконец-то начали устанавливать детский игровой городок, и теперь она вместе с Аристархом Семеновичем наблюдала за ходом работ.

Зато Белецкий навещал меня каждый вечер. Поначалу он придумывал для визитов повод («Как поживают ваши прекрасные глаза, Алиса?»), а потом заявил, что его фантазия не настолько богата, чтобы постоянно фонтанировать идеями, и начал заглядывать в гости просто так.

Его посещения нисколько меня не напрягали. Наоборот, я то и дело поглядывала на часы, ожидая, когда у офтальмолога закончится рабочий день и он окажется на моем пороге.

Два вечера подряд мы пили в моей кухне какао, потом стали ходить на прогулки. Бродили по улочкам, ужинали в кафе и разговаривали, разговаривали, разговаривали.

Петр оказался отличным собеседником. Помимо того, что он мог поддержать разговор на любую тему, у него неожиданно обнаружилось прекрасное чувство юмора. Ему нравилось меня смешить. Каждый раз, когда я принималась хихикать над его шутками, в глазах Белецкого мелькали довольные огоньки.

Сегодня вечером мы тоже вышли на прогулку. Далеко уходить не стали, бродили вдоль лесной опушки и слушали пение какой-то невидимой птахи.

– Петя, могу я задать тебе вопрос?

– Задавай.

– Кольцо, которое ты надел на мой палец, – оно особенное, да?

– Конечно особенное. Обычные украшения от микробов не защищают и амулетами не являются.

– Я не об этом, – улыбнулась я. – Когда Глафира Григорьевна увидела его, она очень удивилась, помнишь? А вчера утром я повстречала на улице Гену…

– Ему ты тоже показала татуировку?

– Нет, Гена заметил ее сам. Он шел навстречу, но вдруг остановился в двух шагах, присвистнул и заявил: мол, очень рад, что я все-таки наладила с тобой отношения. Что это значит, Петя?

– Вампиры – создания чувствительные, – заметил Белецкий. – А энергетические – особенно. Все видят, все ощущают.

– Петя.

– Ничего особенно в этом кольце нет. Кроме того, что оно зачарованное. Несколько лет назад я решил попробовать себя в артефакторике. Наложил на перстень несколько заклятий и прокипятил его в котле с бактерицидным составом. Получилось весьма недурственно.

– И все?

– Ну… Еще эта цацка является символом моего рода.

– Символом?..

– Отличительным знаком. Такие перстни есть у всех членов моей семьи. А инкрустированный камень усиливает магические способности своего владельца. Это отличное подспорье в критических случаях, – например, во время серьезных операций.

– И ты кипятил такое бесценное кольцо в котле?

Он пожал плечами.

– Других украшений у меня не было, а этот перстень устойчив к любому воздействию. После моих манипуляций он стал только лучше.

– Понятно. Выходит, маги, которые видят на мне это кольцо, думают, что я – часть твоей семьи?

– Вроде того. Подобные побрякушки мои родственники дарят своим детям, невестам и женам.

О! Невестам и женам…

Что ж. А мне дали просто поносить. Петя не говорил, что я могу оставить перстень у себя навсегда.

– Ты мог бы носить его сам.

– Зачем? Моя работа не настолько серьезна, чтобы таскать с собой усилитель магии.

– А как же принадлежность к семье?

Петр махнул рукой.

– У меня с ней сложные отношения. Я предпочитаю держаться один.

Почти минуту мы шли молча. А потом я взяла Белецкого за руку.

– Знаешь, – негромко сказала ему, – у меня с родней все тоже непросто. Когда мне было пять лет, мои родители решили, что не хотят жить вместе, и развелись. Я тогда осталась с отцом. Мама почему-то не захотела забирать меня к себе. Мы два года прожили с ним вдвоем, а потом он женился на Кате. Знаешь, мой папа – человек с очень непростым характером. Он своевольный, жесткий, непримиримый. Я понимаю, почему мама от него ушла. С ним… сложно. А Катя живет с папой уже двадцать лет. Она сильно его любит и готова мириться с тем, что он – это он. Она и меня этому научила: людей нельзя переделать и они вовсе не обязаны соответствовать нашим желаниям и надеждам. Меня Катя тоже приняла и полюбила. Знаешь, со своей родной матерью за все эти годы я общалась всего три или четыре раза. Она живет на другом конце страны, у нее есть муж и дети, которых я никогда не видела. Меня же вырастила мачеха. Своей настоящей мамой я считаю именно ее. Раньше я на родительницу очень обижалась, считала, что она меня бросила и я ей не нужна. Собственно, так и есть. Не нужна. Мы обе друг другу не нужны. При этом я не представляю, как жила бы без отца и без Кати. Они моя семья, и я очень ими дорожу.

Белецкий осторожно сжал мою ладонь.

– А мои родители никогда не были женаты, – сказал он, глядя вдаль. – Отец изменил с моей матерью своей законной жене. Он тогда преподавал в медицинском университете и увлекся одной из студенток. Она слишком поздно сообщила ему, что беременна. Наверное, надеялась, что Егор Дмитриевич, увидев ее живот, оставит супругу и женится на ней. А он не оставил и не женился. У него была приличная уважаемая семья, и отец не хотел ничего менять. Конечно, он мог бы легко устроить аборт на любом сроке, но дело почему-то затянулось, и я все-таки родился. Утаить этот факт оказалось невозможно…

– Почему?

– Потому что, во-первых, глава рода – мой дед – сразу ощутил, что в семействе Белецких случилось пополнение, а во-вторых, мои родственники всегда считали, что кровь не водица, а потому всех отпрысков, даже незаконных, нужно держать при себе. В общем, отец дал мне свою фамилию и семейный перстень, периодически переводил матери деньги на мое содержание и время от времени приглашал на семейные праздники. Последнее было обязательным условием деда. К слову сказать, он единственный относился ко мне по-человечески. Для остальных я был и остаюсь ублюдком. В том числе для отца. Меня такое положение дел никогда не устраивало, поэтому я предпочитаю жить сам по себе.

– А твоя мама?

– Она вышла замуж и родила мне замечательную сестру. Сейчас сестра замужем и живет за границей. У нас отличные отношения. Раз в год я летаю к ней в гости. Мать и отчим несколько лет назад умерли, оба от сердечного приступа, но с разницей в три года. Вот и вся история моей семьи.

Мне стало неловко.

– Прости, пожалуйста.

– За что? – удивился Белецкий.

– За то, что влезла в твои личные дела.

– Ерунда, – махнул рукой Петр. – Однажды я бы все равно тебе о них рассказал.

Мои губы сами собой растянулись в улыбке. Петя улыбнулся в ответ и поцеловал мою руку.

К дому мы вернулись в сумерках. На новой детской площадке вовсю веселилась ребятня. Мальчики и девочки облепили горки-лазалки, как обезьянки, и, громко хохоча, шумно во что-то играли.

– Забавно, – усмехнулся Белецкий, кивнув в сторону. – Смотри, новый городок поставили, а старые качели не увезли. Теперь они здесь как бельмо на глазу.

Я пожала плечами. Ну да, ржавое облезлое чудище стояло на месте. Ну так что ж? Рабочие, которые смонтировали новые качели, убирать прежние, наверное, не обязаны. Не удивлюсь, если это недоразумение будет стоять здесь вечно. Его конструкция такова, что дети продолжат качаться на нем до следующего большого взрыва.

Вот и сейчас качели не стояли без дела – на них сидела Маша Сорокина. Увидев нас с Белецким, она приветливо помахала рукой.

– Что же ты не идешь на новые цепочки? – спросил у нее Петр. – Они и больше и удобнее.

– Не, дядь Петь, – мотнула головой юная волчица. – Эти лучше.

– Почему?

– На них можно сильно раскачаться. А еще они радостные.

Я улыбнулась столь забавной формулировке и вдруг замерла. Сквозь крики детей и рокот проезжавших мимо автомобилей послышалось журчание воды.

Неужели где-то прорвало трубу?

Я прислушалась и с удивлением поняла, что звук доносится прямо из-под ног.

Посмотрела на землю – и охнула. Асфальт стал прозрачным. Сквозь него, как через толстое мутное стекло, были видны камни, корешки растений и толстые пальцы металлических труб, протянутые к нашему дому.

С последними все было в полном порядке, однако журчание стало громче и теперь слышалось так отчетливо, будто я стояла на берегу какого-то водоема.

Я пристальнее всмотрелась в землю и увидела широкий ручей, неторопливо текущий глубоко под трубами. Его русло извивалось как змея и собиралось в чашу прямо под старыми качелями.

– Алиса? – позвал меня Петр. – Что-то случилось?

От чаши подземного ручья вверх поднималось легкое голубоватое облако. Оно окутывало и качели, и двор, и дом чем-то мягким, нежным, бесконечно добрым. И радостным, да.

Я перевела на Белецкого глаза.

– Петя, – сказала неожиданно охрипшим голосом, – этот твой перстень, усиливающий магию, работает не только для колдунов, да?

– Не знаю, а что?

– Петя, – я понизила голос до шепота, – я знаю, где спрятан родник с живой водой. Он находится прямо под нашими ногами…

– Он хочет вернуться на поверхность.

– В каком смысле «хочет»?

– В прямом. Под землей ему тесно и скучно. Он живет там много лет, и ему это страшно надоело.

– Хм… Как же ты это поняла?

– Услышала. Или ощутила… Не знаю, как объяснить, Петя. Я просто это чувствую.

Белецкий перевел взгляд на Глафиру Григорьевну. Та согласно кивнула.

– Алиса права, – сказала она, подливая нам чаю. – Родник на поверхность просится давно: слишком в нем много магии. Будь его воля, он давно бы пробил асфальт и журчал посреди нашего двора. Мне же пока удается удерживать его на месте.

Мужчина недоуменно покачал головой.

Мы пришли в гости к главной по дому около часа назад. Собственно, она привела нас к себе сама. Когда я сообщила Белецкому, что под старыми качелями спрятан источник с живой водой, Глафира Григорьевна в буквальном смысле материализовалась за нашими спинами и, взяв меня за руку, решительно увлекла за собой в подъезд. Петр, конечно же, пошел следом.

– Ты бы еще на весь двор о роднике прокричала, – укоризненно сказала колдунья, едва за нами закрылась подъездная дверь. – О таком разве вслух говорят? Мало ли кто может тебя услышать!

– Простите меня, – смущенно ответила я. – Пожалуйста. Честное слово, я просто не ожидала… И удивилась… Я такого никогда не видела, понимаете?.. И…

– Не делай так больше, – строго сказала старушка. – Что свершилось, то свершилось, однако впредь держи себя, пожалуйста, в руках.

Не выпуская моей ладони, она молча привела нас в свою квартиру, и теперь мы сидели за кухонным столом, пили чай и разговаривали.

– Кроме Машеньки, из наших ребят во дворе никого не было, – задумчиво произнесла Глафира Григорьевна. – Теоретически подслушать тебя никто не мог. Вот только есть у меня чуйка, что это не так. Не удивлюсь, если вокруг дома Владовы прихвостни гуляют. Если мы их не видим, это не значит, что их нет.

– Вы имеете в виду Рейта? – уточнил Петр. – Его не видно уже несколько дней.

– Рейт сидит под домашним арестом, – усмехнулась соседка. – Мы с Силуяном связались с его дедом, Захаром Марковичем, и на Женьку ему нажаловались. Все рассказали как есть. И что он с Немировым спелся, и что поперек воли главы драконьего рода пошел. Маркович страсть как рассердился. Вот, внука к себе позвал и уже неделю как с ним разбирается.

Мы с Белецким переглянулись.

– С Владом Захар тоже поговорить обещал, – продолжала колдунья. – Драконам-то наш родник особо не нужен, они черпают магию из земли и огня и оттого самыми сильными считаются. Если Немиров источником завладеет, он один сильнее всего их клана стать может – и финансово, и магически. Этого Захару не надобно. Он с Владиславом не то чтобы в контрах, а все ж другом его не считает.

Я сделала глоток чая.

– Глафира Григорьевна, может, вы родник все-таки в другое место уведете? Чтобы я не знала куда и чтобы в случае чего не смогла его отыскать?

– Отыскать ты его сумеешь в любом случае, – махнула рукой колдунья. – Раз ты его не только увидела, но и услышала, значит, спрятать его от тебя уже не удастся. Особенно сейчас, когда Петя тебя своим колечком одарил.

Это точно. Благодаря перстню Белецкого мир заиграл новыми красками. Причем как-то резко и неожиданно. Поначалу я не видела и не ощущала ничего особенного, а как разглядела под землей родник с живой водой – все вокруг изменилось.

Если чуть напрячься, можно увидеть много интересного. Например, голубоватую дымку, висящую над домом и двором, или полупрозрачное сияние, окружавшее Петю и Машу Сорокину. Только у девочки оно было зеленое, а у Белецкого – серебристое. Но интересней всего оказалась Глафира Григорьевна. Всмотревшись в ее лицо, я увидела девушку с пышными темными волосами и мудрым цепким взглядом. Видение появилось и пропало, а мне пришло в голову, что облик моей соседки – иллюзия. При желании она может убрать седину, разгладить морщины и снова стать молодой темноволосой красавицей. Может, но почему-то не хочет.

– Источник-то я уведу, – продолжала тем временем колдунья. – На старом месте ему делать нечего. Но и под землей его таить тоже больше не стоит. Есть у меня на этот счет одна идея. Только ее надо обмозговать.

– Мы на защиту родника, если надо, всем домом выйдем, – сказал Петр. – Это в наших интересах, и непричастных тут быть не может. Поэтому, Глафира Григорьевна, думайте, пожалуйста, скорее. То, что Рейт сидит под замком в дедовом особняке, лично меня совсем не успокаивает. Да и Владислав Александрович с Захаром Марковичем вполне могут договориться.

Я перевела взгляд на старушку. Та вздохнула и посмотрела на потемневшее окно, за которым горел желтый глаз уличного фонаря.

– Помощь соседей действительно может понадобиться, – сказала она. – Но до столкновения дело лучше не доводить. Ладно. Утро вечера мудренее, обсудим этот вопрос завтра. Идите по домам, ребята. А я посижу, подумаю.

Попрощавшись с волшебницей, мы с Петей вышли из квартиры и направились к лифту.

– Нехорошо получилось, – сказала я Белецкому, когда кабина повезла нас на двенадцатый этаж. – Мне так стыдно, Петя! Чувствую себя полной идиоткой. Обычно я веду себя сдержанно, а в этот раз… Как думаешь, нас правда мог кто-нибудь подслушать? Я не видела никого подозрительного.

– Сомневаюсь, что твое удивление было таким уж фатальным. Немиров и так в курсе, что родник находится рядом с домом. А здесь не такая большая территория, чтобы на ней заблудиться. Думаю, волноваться не о чем.

– Может, заберешь свой перстень обратно? Мало ли что еще я сумею с его помощью разглядеть…

– Ни в коем случае! Когда он на твоем пальце, я чувствую себя спокойнее. И знаешь, дам-ка я тебе, пожалуй, еще кое-что.

– Это что же?

– Увидишь, – подмигнул Петя.

Лифт остановился и выпустил нас на площадку. Прежде чем отправиться к себе, Белецкий взял меня за руку и мягко привлек.

– Я не прощаюсь, – тихо сказал он, коснувшись моих пальцев губами. – Найду одну вещицу и на пару минут загляну к тебе в гости.

Я улыбнулась и кивнула.

Только я успела снять босоножки и помыть руки, как в мою дверь позвонили.

Ты смотри, какой быстрый! Вот у кого полный порядок и все вещи лежат на своих местах. Надо как-нибудь напроситься к нему на чай, посмотреть, как живет настоящий чародей-целитель.

Я открыла дверь и невольно отпрянула назад. На пороге стоял не Петя, а Евгений Рейт, всклокоченный и злой, как сто чертей.

– Привет, Алиса, – нервно улыбнулся он.

– П-привет. – Я так оторопела, что начала заикаться. – Что т-ты тут делаешь?..

– Не волнуйся, я ненадолго.

Женя выбросил вперед правую руку и чем-то пшикнул мне в лицо. Я ахнула и покачнулась. Голова тут же закружилась, перед глазами вспыхнули звезды. А потом наступила темнота.

Сознание вернулось быстро. Без головной боли, тошноты и ломоты в костях. Будто кто-то повернул невидимый рычаг, и я просто открыла глаза.

Почти минуту я рассматривала тускло освещенный потолок и силилась понять, где нахожусь и каким образом умудрилась тут очутиться. Таинственное перемещение слилось для меня в единый миг: только что видела нервное лицо Рейта – и уже вижу деревянные потолочные балки.

Еще несколько секунд потребовалось, чтобы осознать: я лежу на чем-то мягком и упругом, очевидно на диване или тахте. Тело слушалось меня так же хорошо, как и всегда, поэтому я приподнялась на локтях и внимательно огляделась по сторонам.

Комната была мне незнакома. Судя по всему, она являлась частью чьего-то загородного дома. Об этом говорили массивные бревна, из которых были сложены стены, большая изразцовая печь и добротная дорогая мебель: резной книжный шкаф, письменный стол с высоким кожаным креслом и узкий диванчик. На котором сейчас сидел мой огнедышащий сосед.

– Проснулась?

Рейт пересел на край моего дивана.

– Как себя чувствуешь, Огонек?

Он был спокоен, будто горный склон. И это страшно меня рассердило.

– Женя, ты озверел? – стараясь говорить спокойно, поинтересовалась я. – Ничего не боишься, да? Считаешь, что можешь творить любую дичь? Ты в курсе, что за похищение людей сажают в тюрьму, Женя? Где я нахожусь?..

– Как много вопросов, – поморщился дракон. – Не надо нервничать, Алиса. Ничего страшного не случилось. Я тебя не похитил, а привел в гости. Дело в том, что мне и одному моему приятелю очень нужна помощь. Поверь, в другой ситуации я не стал бы ни вламываться в твою квартиру, ни поливать тебя сонным зельем. Но у меня не было ни одной лишней минуты на объяснения. А без объяснений ты никуда бы со мной не пошла.

Я с тобой в принципе никуда бы не пошла. Забавно. Если бы во время похищения я была в сознании, ничего бы у этого дракона не вышло: сработало бы Петино кольцо и Женю ударило бы током. А еще я бы начала громко кричать, и на мои вопли наверняка бы кто-нибудь прибежал. Как минимум все тот же Белецкий.

Кстати.

– Ты не сказал, где я нахожусь.

– В загородном доме моего приятеля. Скоро он к нам присоединится, и вы познакомитесь. Не надо бояться, Огонек. Никто не собирается тебя здесь задерживать и уж тем более обижать. Ты быстренько поможешь нам найти одну штуку, а потом спокойно вернешься домой. Мы, если что, находимся не так уж далеко от нашей многоэтажки.

Я покачала головой.

– Знаешь, Женя, я не устаю тобой восхищаться. Ты силой притащил меня в эту избу и надеешься, что я буду вам помогать? Как ты вообще устроил мое похищение? Ты же находился под домашним арестом.

В глазах дракона появились нехорошие огоньки.

– Откуда ты это знаешь?

– Это все знают. Все соседи.

– Уже разболтали, значит, – печально усмехнулся Евгений. – Удивительно, как сильно моя жизнь интересует людей, которые не имеют к ней никакого отношения!.. Да, у меня действительно возникли разногласия с дедом. В этом нет ничего особенного: мы недолюбливаем друг друга с момента нашей первой встречи. Видишь ли, Огонек, дед считает, будто имеет право вмешиваться в мои дела и воздействовать на меня грубой силой. Я же много лет подряд пытаюсь убедить его в обратном. – Он грустно улыбнулся. – Вам, людям, хорошо. Вы можете просто уйти. Просто перестать общаться с родней. У драконов все не так. У нас – клан. С его законами, порядками и традициями. И плевать, что они давно устарели и загоняют нашу жизнь в дурацкие рамки. Я всем сердцем желаю обрести независимость, Алиса. Мне проще уйти из клана, как твой Петя Белецкий. Проще стать изгоем, чем терпеть унижения от старого, выжившего из ума самодура. Но я не могу это сделать. Старый пень связал мои крылья, а я без них как без рук. Взять хотя бы домашний арест. Знала бы ты, как сложно было вырваться! Чтобы снова расправить крылья, мне нужна помощь, Огонек. Твоя помощь. Заметь, тебе это ничего не будет стоить. Мне и моему другу нужно найти подземный источник. Я знаю, тебе известно, где он. Просто укажи нам это место, и можешь быть свободна. Больше от тебя ничего не требуется.

Я холодно усмехнулась.

– Так вот для чего ты вокруг меня пляски устраивал! Цветы присылал, глазки строил, пирогами кормил. Тебе самому-то не мерзко, Женя? Если бы ты не изображал симпатию и влюбленность, а сразу сказал, что конкретно от меня нужно, я бы непременно подумала, как тебе помочь. Но теперь…

Я поморщилась. Рейт придвинулся ближе.

– С чего ты взяла, Алиса, что мой к тебе интерес был сугубо потребительским? – проникновенно произнес он. – Кто сказал тебе такую глупость? Или ты не допускаешь, что могла мне понравиться? О… Да у тебя комплексы, Огонек. Глупые и необоснованные. Ты даже не представляешь, насколько ты интересная, Алиса. И красивая. Очень красивая.

Женя протянул руку к моей щеке, но потом скользнул взглядом по татуировке и убрал ее назад.

Мне стало неловко.

– Как ты сумел вынести меня из дома? – перевела я разговор на другую тему. – Почему тебя никто не остановил?

Помнится, соседка говорила, что способна увидеть и проконтролировать в нашей многоэтажке абсолютно все. Как же тогда она пропустила целого дракона?

– Владислав Александрович открыл для меня портал, – ответил Рейт. – С его помощью я отсюда перенесся прямо к твоей квартире, а потом вернулся обратно. Вообще, портал – штука неприятная. Но другим путем к тебе было не подобраться.

Евгений подсел еще ближе. Теперь нас разделяло несколько сантиметров.

– Мы долго болтаем, Огонек, – заметил дракон. – А времени не так много, за окном занимается рассвет. Вставай, моя красавица. Надо поработать.

– Нет, Женя. Ничего я делать не буду. И дело даже не в том, что я этого не хочу. Ты возлагаешь на меня слишком большие надежды. Я без году неделя как в людях разбираться научилась, а ты хочешь, чтобы я что-то разглядела под землей. Это невозможно, понимаешь?

– Сдается мне, вы лукавите, милая барышня.

Мы с Рейтом вздрогнули и обернулись. На пороге стоял высокий темноволосый мужчина – тот самый, который две недели назад разговаривал с Женей на лесной тропинке. Он вошел так тихо, что мы не заметили его появления.

Дракон поднялся на ноги. Я встала с дивана вслед за ним.

– Здравствуйте, Алиса, – сказал мужчина, подойдя ближе. – Позвольте представиться, Владислав Александрович Немиров.

– Здравствуйте, – вежливо кивнула я. – Приятно познакомиться.

Немиров растянул губы в улыбке.

Прямой, как палка, с холодным жестким взглядом, пронизывающим подобно ледяному ветру, он действительно был похож на Кощея Бессмертного. Маг стоял в нескольких шагах, а мне казалось, что он надвигается на меня как ураган, как снежная лавина, как злая неизбежность.

Человек, который привык покорять любые вершины. Колдун, который никогда ни перед чем не остановится.

Немиров словно прочел мои мысли. Его улыбка стала насмешливой.

– Евгений, будь добр, оставь нас с Алисой наедине, – сказал Владислав Александрович. – Прежде чем мы отправимся в лес, мне нужно с ней кое-что обсудить.

Рейт бросил на меня встревоженный взгляд, однако подчинился и молча вышел за дверь.

– Я не смогу вам помочь, – сказала я, когда мы остались вдвоем. – Женя говорил, что вы ищете подземный родник с живой водой. А я…

– Вы имеете в виду водоем, скрытый под старыми ржавыми качелями? – невозмутимо уточнил Владислав Александрович. – Что вы, мне он вовсе не нужен.

Я растерянно моргнула.

– Не нужен?..

– Нет. Живая вода требуется Рейту. Мне она ни к чему. Я имею доступ к куда более мощным волшебным источникам и в энергии этого родника не нуждаюсь. Тут дело в другом. Видите ли, Алиса, на стыке старого и нового русел этого подземного ручья спрятан один важный для меня предмет. Вот его-то и надо найти. Разумеется, не бесплатно. Ваши услуги будут щедро вознаграждены.

– Ничего не понимаю, – призналась я. – Речь шла только о живой воде! Евгений сказал, что хочет с ее помощью вернуть себе крылья…

– Евгений много чего говорил, – махнул рукой Немиров. – Его желания не ваша забота. Не думайте о нем, Алиса. Нам с господином Рейтом больше не по пути.

– В каком смысле «не по пути»? – похолодела я. – Что вы намерены с ним сделать?

– Ничего. Рейт помог доставить вас сюда и теперь просто отправится обратно к деду. Согласитесь, Алиса, семейные проблемы нужно решать в семейном кругу, не привлекая к этому посторонних людей и уж тем более не используя волшебные природные ресурсы… Что скажете, Алиса? Вы согласны мне помочь?

От его острого взгляда кожа покрывалась мурашками, а сердце леденело в груди.

Я глубоко вздохнула.

– Что именно вы хотите найти?

Владислав взмахнул рукой, и в воздухе появилось изображение маленькой металлической шкатулки, удивительно похожей на ту, которую несколько недель назад нарисовала я.

– Мне нужен этот ларец. Я покажу, где примерно он может находиться. Ваша задача – разглядеть его под толщей земли и указать точное местонахождение. По рукам?

– Потом вы меня отпустите?

Он кивнул. Я вздохнула еще раз.

– По рукам.

В лесу было темно. Солнце только поднималось над горизонтом, и его слабые лучи пока еще не могли пробиться сквозь густые кроны деревьев.

Мы с Немировым шли по тропинке, освещенной сгустком яркого голубоватого пламени, летевшего рядом с нами.

Владислав Александрович не захотел ждать, когда утро вступит в свои права, и на поиски таинственной шкатулки мы отправились сразу после окончания разговора. Что интересно, отправились вдвоем. Когда мы вышли из комнаты, оказалось, что в доме, кроме нас, нет ни души: ни прислуги, ни помощников Немирова, ни Жени Рейта, который, судя по всему, уже вернулся в особняк деда.

Владислав вывел меня во двор и велел взять его за руку; cтоило выполнить его распоряжение, как мир содрогнулся и мы очутились на лесной поляне. Эта поляна была мне знакома, она находилась неподалеку от нашего ЖК.

Когда Немиров пошел вглубь леса, у меня мелькнула мысль отстать от него на пару шагов, а потом задать стрекача, благо бежать до многоэтажки было не очень далеко. Но мысль загнулась на корню, когда чародей с безапелляционной вежливостью попросил меня идти впереди себя.

Я не совсем понимала, почему колдун не мог сразу перенести нас к месту назначения, но потом решила, что на этом участке леса у него попросту нет магических полномочий.

– Владислав Александрович, могу я задать вопрос?

– Попробуйте.

– Зачем вы меня похитили? Если родник с живой водой вам не нужен, мы вполне могли бы договориться добром.

На лице Немирова появилась и пропала насмешливая гримаса.

– А разве мы договорились как-то иначе?

– То есть, если бы я отказалась вам помогать, вы бы отнеслись к этому с уважением и просто бы меня отпустили?

– Не совсем так. Я бы предложил вам более выгодные условия сделки. Поверьте, Алиса, вы бы согласились. Что-что, а уговаривать я умею. Силовые методы решения задач не для меня.

– В самом деле? – усмехнулась я. – В ваш деревянный коттедж меня доставили как раз силой.

– Согласен. Однако это исключительно на совести Рейта. Знаете, Алиса, Евгений должен был убедить вас принять участие в нашей маленькой авантюре не мускулами, а словами. Ему следовало дождаться, когда вы разовьете свои способности настолько, чтобы видеть скрытое не только в людях, но и в предметах, а уже потом приводить ко мне. Заметьте, во времени я его не ограничивал, мне нужна была не скорость, а результат. Он же этот волшебный момент благополучно пропустил. Если бы не мои помощники, о том, что вы научились смотреть сквозь землю, мы бы узнали нескоро. – Чародей скривился. – Евгению так хотелось снять с себя запрет оборота, что он совершил море ошибок. Это же надо! Попасться деду, сбежать из-под ареста, украсть видящую, сорвать все сроки операции… Я напрасно надеялся на его благоразумие. Год жизни в человеческом теле лишил ящера рассудка.

– Вы его обманули.

Немиров пожал плечами.

– Можно было попросить Глафиру Григорьевну найти вашу шкатулку.

– Нет.

– Почему?

– По кочану, Алиса. Хватит разговоров. Мы почти на месте.

С каждым пройденным метром местность становилась все более знакомой. В конце концов мы оказались на той самой тропинке, куда я пришла на пленэр и где подслушала разговор Немирова и Рейта. Маг провел меня вдоль этой дорожки к кустам, миновав которые мы ступили на другую полянку, крошечную и заботливо выкошенную.

– Пришли, – сказал Владислав Александрович и кивнул на землю под ногами. – Ларец находится где-то здесь. Прошу вас, Алиса.

Я шагнула вперед, огляделась. Над полянкой уже поднялось солнце. Воздух был все еще свеж, где-то у деревьев жужжали букашки. Я присела на корточки и опустила взгляд на коротенькую травку, покрывавшую все вокруг.

Почти минуту ничего не происходило. А потом мое зрение перестроилось, и земля стала прозрачной – совсем как асфальт на детской площадке возле моего дома.

Я увидела корешки растений, тонкие и ветвистые, несколько крупных камней, узкий слой какой-то трухи и длинное углубление, толстой змеей уходившее к кустам на противоположной стороне поляны. Должно быть, то самое старое русло волшебного ручья.

– Ну что? – подал голос Немиров.

– Пока ничего.

Я встала с корточек и медленно пошла вдоль углубления, внимательно глядя под ноги. Интересно, смогла бы я своим новым взглядом отыскать кости динозавров? Или древний клад, как предлагал две недели назад Женя Рейт? Наверное, смогла бы.

А не податься ли мне после окончания этой истории в археологи? Было бы забавно. Гораздо забавнее, чем искать для господина Кощея его дурацкую шкатулку. Интересно: как вышло, что он ее потерял?

Или не потерял? Этот мужчина не похож на человека, который способен профукать нужную вещь. Скорее всего, ее у него украли. Но если он уверен, что ларец находится здесь, почему организовал такую сложную поисковую операцию, а не перекопал это место экскаватором?..

– Как ваши дела, Алиса?

– Ищу.

Немиров наверняка понимает, что делает. Если для поисков ларца ему потребовалась магическая помощь, значит, экскаватор тут бесполезен.

Высохшее русло между тем не заканчивалось. Оно пересекало полянку по диагонали, потом делало поворот и уходило за деревья.

– Владислав Александрович, – позвала я чародея. – Вашей шкатулки здесь нет.

Он вопросительно приподнял бровь.

– Русло ручья уходит с поляны в сторону жилищного комплекса, – пояснила я. – Рядом с ним есть только камни и растительные корешки. Никаких ларцов, сундуков или даже коробок я здесь не вижу. Возможно, мы ищем не в том месте.

– Место правильное. Посмотрите внимательнее, Алиса.

Я пожала плечами и обошла полянку еще раз. А потом еще и еще. С каждым новым кругом взгляд колдуна становился холоднее, а губы поджимались до тех пор, пока не превратились в узкую полоску.

Примерно через пятнадцать минут стало окончательно ясно, что ловить на этом кусочке земли нечего.

– Вы можете показать, где конкретно заканчивается старое русло ручья и начинается новое? – спросил Немиров, когда я в очередной раз развела руками.

– Новое – это то, в котором должна быть живая вода? – уточнила я.

– Да.

– Значит, вы все-таки ошиблись. На этой поляне нет подземных вод – ни магических, ни обычных. Только камни, трава и старое русло.

В глазах Владислава сверкнули нехорошие огоньки.

– Нет воды? – негромко переспросил он. – А не лжете ли вы мне, милая барышня?

От его взгляда у меня внутри все похолодело. Я невольно сделала шаг назад.

– Я говорю вам как есть. Зачем мне лгать?..

– Это мы сейчас проверим, – усмехнулся Немиров. – Покажите-ка мне, что вы там разглядели под землей!

Он в одно мгновение оказался рядом и, крепко взяв меня за плечи, заглянул в глаза.

То, что случилось потом, по ощущениям было похоже на воздействие моего дорогого офтальмолога: легкий транс и чувство погружения в глубокий водоем. Но если в Петин взгляд я погружалась как в теплое озеро, то взор Немирова был вязким болотом, в которое я с размаху плюхнулась лицом. В голове, как стекляшки в калейдоскопе, замелькали последние воспоминания: короткая травка, камни и серая труха, углубление, оставшееся от потока живой воды…

Я дернулась в руках Немирова и тоже вгляделась в его глаза. Черное болото тут же исчезло. Вместо него я вдруг увидела Владислава Александровича со стороны. Он выглядел гораздо моложе и был одет в странный костюм – длинный темно-синий кафтан с серебряными галунами, белую сорочку и синие штаны из какой-то плотной ткани.

Чародей держал в руках небольшой металлический ларчик – точно как тот, чье изображение я видела полчаса назад, – а в ларчике на небольшой бархатной подушечке лежал крупный овальный камень молочного цвета. Рядом с Немировом стояла стройная девушка с темной пышной косой, в которой я узнала Глафиру Григорьевну. Она тоже была одета очень чудно: в длинную зеленую юбку и черную душегрею, расшитую золотыми цветами.

Девушка что-то гневно выговаривала колдуну, размахивала руками и поминутно указывала на ларец с молочным камнем. Владислав казался растерянным и виноватым. Он явно пытался оправдаться, но пышноволосая красавица не давала ему вставить ни единого слова. В порыве гнева девушка сняла с пальца кольцо и швырнула мужчине в лицо. Тот поймал его на лету, а потом захлопнул крышку ларца и вместе с кольцом кинул его на стоявший рядом стол.

Что произошло дальше, увидеть не удалось. Немиров отпустил мои плечи и отвел взгляд в сторону.

– Она увела живую воду в другое место, – прошипел колдун. – Ведьма! Когда только успела?..

Он устало потер виски.

– Я могу идти домой? – осторожно поинтересовалась я.

– Задержитесь еще на пару минут. Давайте немного пройдемся. Быть может, вы все-таки сумеете что-нибудь разглядеть.

Мы пересекли поляну и ступили на широкую утоптанную тропинку. Ничего интересного там не наблюдалось.

Через несколько шагов я остановилась как вкопанная. Показалось, будто кто-то тихонько позвал меня по имени.

– Что такое? – тут же спросил Немиров. – Вы что-то увидели?

Я хотела отрицательно покачать головой, но вдруг заметила, как одна из веточек стоявшего рядом куста отделилась от своих соседок и, словно длинный узловатый палец, указала на небольшую земляную кочку, похожую на старый заброшенный муравейник. Я проследила за веточкой взглядом и охнула – под толщей земли совершенно точно находился какой-то прямоугольный предмет.

Мой локоть тут же сжала мужская рука.

– Где он? – прошипел в ухо Немиров. – Отвечай! Живо!

Я указала рукой в сторону кучи. Колдун бросился вперед. В воздух взлетели два земляных фонтана, потом полыхнуло серебристое пламя, и в руках Владислава появился маленький металлический сундучок. Немиров поспешно откинул его крышку и выругался. Шкатулка была пуста.

– Ну, Глаша, – прошипел мужчина. – Ты мне за это ответишь!

– Я-то отвечу, а ты сначала спроси.

Из-за стоявшей неподалеку елки на тропинку вышла Глафира Григорьевна. В тот же миг чьи-то руки обхватили меня со спины и утянули в кусты, а на мое место уверенно шагнула другая девушка, как две капли воды похожая на меня.

Все произошло так быстро, что я не успела ни охнуть, ни испугаться. Секунда – и передо мной возникло взволнованное лицо Пети Белецкого. Я молча бросилась ему на шею. Он немного отстранился, быстро просканировал меня взглядом, а потом, убедившись, что со мной все в порядке, крепко прижал к себе.

Рядом кто-то тихонько фыркнул. Повернув голову, я увидела Гену и Силуяна Петровича. Леший ткнул вампира локтем в бок. Тот понятливо зажал рот обеими руками.

– Глаша, где Яйцо? – раздался с тропинки ледяной голос Владислава Немирова.

– Яйцо… – повторила Глафира Григорьевна. – Так тебе было нужно оно?..

Сквозь густую листву кустарника было видно – эти двое напряжены, как натянутые струны.

– Представь себе. – Голосом чародея можно было заморозить Тихий океан. – Не треклятый родник, с которым ты, как наседка, носишься всю свою жизнь, а мой собственный артефакт. Где он, Глаша?

– Разбился, – невозмутимо пожала плечами она. – Много лет назад.

– Понятно, – кивнул Немиров. – А где Игла? У тебя?

– Смотря какую иглу ты имеешь в виду.

– Хватит паясничать, ведьма! – рассердился колдун. – Мне нужна сердцевина артефакта, который находился в этом ларце! Если я еще жив, значит, Игла тоже цела! Где она, Глаша?

Глафира усмехнулась. А потом медленно поднесла руку к волосам и вынула из них длинную заколку-спицу. Немиров облегченно вздохнул. Мне показалось, что он сейчас швырнет в главную по дому какое-нибудь страшное проклятие, но маг промолчал.

Глафира Григорьевна поднесла заколку к лицу и легонько на нее подула. Та вспыхнула голубоватыми искрами и действительно превратилась в иглу – длинную, черную, с широким ушком, которое светилось оранжевым огоньком. Чародейка тоже изменилась – с нее будто бы спали колдовские чары. Теперь на месте крючконосой старушки стояла красивая темноволосая женщина, точно такая, какой помнил ее Владислав

Немиров при виде помолодевшей Глафиры замер.

Она подошла к колдуну вплотную и протянула ему Иглу. Тот взял ее бережно, как новорожденного ребенка.

– Та самая? – негромко спросила волшебница.

Владислав кивнул.

– Выходит, Игла все это время была у тебя, – так же тихо произнес он. – Отчего же ты ее не сломала, Глаша? Это ведь так просто: раз – и подлеца Немирова больше нет.

Глафира Григорьевна покачала головой.

– Дурак ты, Влад. Дураком был, дураком остался. Забирай свою железку и проваливай. А видящую нашу больше не трогай. Она – человек, и колдовские дела ее не касаются. У тебя в услужении достаточно нечисти, чтобы не привлекать к своим аферам обычных людей.

– Глаша…

– Иди, Влад. Но помни: если я еще раз увижу тебя в окрестностях нашего дома, прокляну так, что никакие артефакты не помогут.

Она повернулась к нему спиной, давая понять, что разговор закончен. А потом подошла к девушке, ступившей на тропинку вместо меня, и взяла ее за руку.

– Всего доброго, Алиса, – вежливо сказал маг. – Благодарю за помощь.

Он явно хотел сказать что-то еще, но передумал. Вместо этого крепко сжал свою Иглу и растворился в воздухе.

Едва он исчез, плечи Глафиры ссутулились и она вновь превратилась в худенькую седовласую старушку. Моя близняшка, которую соседка держала за руку, тоже начала меняться и вполне ожидаемо превратилась в дочку Силуяна Петровича.

– Баба Глаша, ну вы даете! – выдохнула Олеся. – Вы ведь нам с папой едва лес не спалили. Между вами и Немировым такие искры летали! Я всерьез опасалась, как бы не случился пожар.

Глафира печально усмехнулась и громко позвала:

– Где вы там, господа чародеи? Уже можно выходить.

Мы послушно вышли из-за куста.

– И это все? – разочарованно уточнил Гена. – Не будет ни битвы, ни стрельбы, ни погони?

– Битва была, – глухо сказала Глафира Григорьевна. – Просто вы ее не увидели.

Вампир вопросительно приподнял бровь. Белецкий бросил на него укоризненный взгляд. Зато в глазах лешего плескалось такое щемящее понимание, что даже мне стало не по себе.

– Глаша…

Она качнула головой.

– Ничего не говори, Силуян. Что было, то прошло. Наш источник ему не нужен, и это самое главное.

Я подошла к старушке и молча ее обняла. Та поцеловала меня в макушку.

– Как ты, Алиса? – тихонько спросила она. – Испугалась?

– Немного, – призналась я. – Но в целом все хорошо. Спасибо вам большое.

Позади нас негромко кашлянул Петя.

– Глафира Григорьевна, нам надо поговорить. Всем очень интересно, что конкретно сейчас произошло и чем это может быть чревато. Думаю, мы имеем право знать.

– Конечно, имеете. Прошу всех ко мне в гости.

Во дворе дома что-то изменилось. Я почувствовала это, едва мы оказались рядом с нашей многоэтажкой. Голубоватое марево волшебного родника, окутывавшее все вокруг полупрозрачным облаком, превратилось в сплошной купол, раскинувшийся едва ли не над всем жилищным комплексом.

– Петя, что это? – спросила я у Белецкого, когда мы подошли к подъезду. – Что произошло?

– Родник теперь бьет на поверхности, – с улыбкой ответил тот. – Глафира Григорьевна увела его в рощицу за домом. Там березы растут, помнишь? Между ними он теперь и находится.

– Нам и раньше-то благодаря роднику было хорошо, а теперь совсем отлично, – вклинился в разговор Гена. – И все благодаря вам с Немировым. Когда тебя, Алиска, похитили, твой Петр Егорович весь дом по тревоге поднял. Такой движ начался! Баба Глаша с русалками полночи прокладывали ручью новое русло и отворотными чарами его укрывали, а остальные искали твои следы и готовились к встрече с Немировым и его нечистью. Оборотни с лешим по лесу сигналки развешивали, чтобы, значит, быть в курсе, если там кто-то появится. Лихоглазый родник охранять отправился, а Белецкий не погнушался позвонить родственничкам и навести среди них суету. Требовал, чтобы они с Владиславом связались и выяснили, где он тебя держит. И только оракул степенно ходила взад-вперед и в кои-то веки обещала, что все будет хорошо. В общем, весело было – страсть. Знаешь, Алиса, постарайся больше не пропадать. А то от этакого веселья с ума можно сойти.

– Я постараюсь, – серьезно сказала я. – Вы не представляете, ребята, как я вам всем благодарна.

Петя, которого я держала за руку, крепче сжал мою ладонь.

В конечном итоге в квартиру Глафиры Григорьевны отправились только я и Белецкий.

Леший с лесавкой сказали, что не желают лезть в чужую личную жизнь, и отправились снимать сигналки, а Гена просто ушел домой.

– Сначала рассказывай ты, Алиса, – сказала соседка, когда мы уселись на диван в ее гостиной.

Я коротко сообщила о своем приключении. При упоминании обманутого Рейта Петя и Глафира переглянулись.

– Влад в своем репертуаре, – хмыкнула колдунья. – А Женю мне ни разу не жаль. По трудам ему и награда. Но уж я-то хороша! Панику подняла, людей на уши поставила. Надо было мне догадаться, что Немирову не ручей нужен, а ларчик его заветный. Я же настолько привыкла, что Влад вокруг родника ошивается, что мне это даже в голову не пришло.

– Что же это был за ларец? – поинтересовался Белецкий. – Расскажете?

– Отчего ж не рассказать? Здесь тайны никакой нет. В этом ларце хранился камень из горного хрусталя и ледяных кристаллов живой воды. Влад его называл Яйцом. Этот камень служил защитной оболочкой для Иглы – артефакта, который Немиров изготовил много десятилетий назад. Была у него, деточки, мечта: хотел он создать волшебный предмет, который сделал бы его неуязвимым. Времена тогда были беспокойные: и люди и маги постоянно друг на друга набеги устраивали да гадости всякие чинили. У Влада же врагов было хоть отбавляй! И все как на подбор – сильные и хитрые. Дружить с ними не получалось, вот и решил он создать артефакт, который бы гарантировал, что он, Немиров, выйдет из любой передряги если не сухим, то хотя бы не мертвым.

– И для этого ему понадобилась живая вода, – предположил Белецкий.

– Совершенно верно, – кивнула соседка. – Источник тогда в этих краях был только один – наш, и Влад явился ко мне на поклон и предложил три подводы с золотом и серебром в обмен на то, чтобы я отделила от родника часть воды и подвела ее по отдельному руслицу к его палатам. Чтоб, значит, у него свой родничок с живой водицей имелся и он единолично им пользовался. Я, конечно, отказалась. Ишь чего выдумал, бесстыжий! Прочь его прогнала. Тогда он стал к источнику ходить, как другие ходили, – силой подпитаться да артефакты зарядить. А заодно и ко мне: то с вопросом каким-нибудь явится, то подарок принесет, то просто лицом посветит. Расположения моего добивался.

– А потом он позвал вас замуж, – негромко сказала я, вспомнив наш недавний с ней разговор и ссору, подсмотренную в глазах Владислава Немирова. – И вы согласились.

На лице соседки появилась грустная улыбка.

– Поначалу – да, согласилась. Кольцо от него приняла, начала к свадьбе готовиться. Влад меж тем над Иглой своей ворожил. Ему тогда в голову гениальная идея пришла: решил он завязать на единый артефакт все свои магические биопотоки. Тебе, Алиса, понять смысл его задумки будет непросто, а вот Петя наверняка сообразил, что к чему.

– Сообразить-то я сообразил, – кивнул Белецкий. – Но как по мне, эта затея слишком уж смелая и безрассудная.

– Я угадаю, – сказала я. – Он, как в сказке, заключил в Иглу свою смерть.

– Не совсем так, – улыбнулся Петя. – Смерть – это процесс, а не предмет. Ее нельзя спрятать, заключить или поместить. Но от нее можно защититься: принимать лекарства, укреплять иммунитет, носить броню и так далее. Если ты колдун, у тебя есть возможность эффективно поддерживать свое долголетие. Ты можешь питать организм магией, потреблять волшебные зелья, носить защитные артефакты. А можешь собрать в кучу свои магические биопотоки и завязать их на каком-нибудь предмете. В итоге получается универсальная броня: пока существует этот предмет, существуешь и ты. Тебе больше не страшны болезни, старость, происки врагов. Ты фактически бессмертен. Но если предмет уничтожат, ты сразу умрешь.

– Влад хотел максимально обезопасить свою Иглу, поэтому придумал для нее отличный футляр, – сказала Глафира Григорьевна. – Он соединил магически обработанный горный хрусталь и замороженную живую воду. В итоге получился крепкий надежный сосуд. Его сложно повредить, а еще он питает магией свою сердцевину: тот самый артефакт, от которого зависит жизнь ее хозяина. И все бы ничего, да только живую воду в таких целях использовать нельзя. Пить – можно, купаться – пожалуйста, дышать ее магией – сколько угодно. А вот разливать по ведрам-бутылкам и уносить от источника дальше чем на десять локтей – ни в коем случае.

– Почему?

– Потому, Алисушка, что самая крохотная капелька живой воды может дать своему владельцу силу целого родника. Между родником и капелькой имеется сильнейшая волшебная связь. Капля, как дочь, от отца колдовской силой питается и силу эту хозяину передает. А теперь представь, девонька, что будет, если каждый из нашего источника ковшик живой воды зачерпнет.

– Источник иссякнет? – предположила я.

– Именно, – кивнула Глафира Григорьевна. – Причем очень быстро. Чтобы этого не произошло, к каждому роднику приставлен страж-чародей. Чтобы за сохранностью живой воды наблюдал и не давал ее почем зря разбазаривать.

– Немиров знал, что воду уносить нельзя? – спросил Петр.

– Конечно, – кивнула соседка. – Поэтому решил ее украсть. Просто прийти и наполнить фляжку он не мог, я бы его тотчас на этом поймала, поэтому Влад придумал сказку с любовью и свадьбой. Это, друзья мои, старый прием: запудрить девице мозги, чтобы потом в целях своих использовать. Пока же я с запудренными мозгами ходила, он спокойно взял нужное количество воды, изготовил Яйцо, поместил в него Иглу… Я узнала об этом случайно. Зашла в комнату, а он свой артефакт в шкатулку укладывает. Долго мы с ним тогда разговаривали. Все обсудить успели: и мой родник, и его ларец, и любовь нашу фальшивую. Решили, что жениться не будем, разойдемся в разные стороны. А вот по поводу Яйца так и не договорились. Я требовала, чтобы Влад живую воду обратно вернул, а он, естественно, не соглашался. Клялся, что использовать ее станет только в качестве футляра для Иглы, что спрячет ларец в надежном месте и никогда его оттуда доставать не будет…

Она вздохнула. Белецкий едва не подпрыгнул на месте.

– Вы подменили ларец, – восхищенно произнес он. – Подменили, да?

– Да, – кивнула Глафира Григорьевна. – Заколдовала берестяной туесок и заменила им настоящую шкатулку.

– Как же вы сумели разбить Яйцо? Оно же было очень крепким!

– Бросила в источник с живой водой. Замороженная водица вернулась обратно в родник, а Иглу и хрусталь я подняла на поверхность магией.

Потом закопала сундучок в землю, чтобы его никто у нее не нашел, а Иглу оставила себе. Неужели на память?

– Владислав Александрович спросил, почему вы не уничтожили артефакт, – негромко произнесла я. – Вы много лет держали его при себе. Зачем?

Глафира грустно улыбнулась.

– Я Владу смерти никогда не желала. Злилась, бранилась, даже проклинала. Но и только. Пусть живет себе, как хочет. Что до Иглы… Мне стыдно было ее возвращать.

В ее глазах светилась печаль, и от нее в моей груди стало горячо, как в печке.

Она ведь его любила тогда, несколько столетий назад, когда лес стоял стеной, а волшебники устраивали между собой магические поединки. Она не видела Немирова много лет и за это время сумела убедить себя, что все у нее перегорело и переболело. Но стоило ему снова появиться на ее пути, как оказалось, что никуда ее чувства не делись. Любит она его по-прежнему, несмотря на обман и коварство, несмотря на прожитые врозь годы. Иглу берегла пуще глаза – если бы Немиров умер, это наверняка разбило бы ей сердце.

– Неужели за столько времени Владислав Александрович ни разу не проверил свой ларец? – спросила я.

– А зачем ему его проверять? Жил он хорошо, дела его шли в гору, значит, артефакт работал как надо. Потом, наверное, что-то произошло, раз Немиров обман все-таки обнаружил. Что ж… Теперь артефакт у него. Наверное, так даже лучше.

Она подсела ко мне ближе, осторожно погладила по руке.

– Мне жаль, что ты оказалась втянута в наши разборки, девочка. Если бы я сразу во всем разобралась, ничего этого не случилось бы. Прости меня, дорогая.

Я улыбнулась, а потом наклонилась и поцеловала ее в щеку.

Он пришел на рассвете. Все вокруг тонуло в дымке тумана, и он выплыл из нее, как темный бесплотный фантом. Серое марево за его спиной казалось длинным полупрозрачным плащом, отчего его фигура выглядела мистической и нереальной.

Я увидела его в окно. Был шестой час утра, мне снова не спалось, и я сидела на подоконнике, наблюдая, как плывут по двору седые полупрозрачные клубы.

Я решила, что это вернулся Женя Рейт, о котором уже две недели не было ни слуху ни духу. Но, присмотревшись, поняла: это вовсе не дракон, а другой, не менее знакомый мне человек.

Я подскочила к кровати и принялась тормошить лежавшего на ней мужчину.

– Петя! Просыпайся! Петя!

Белецкий открыл глаза так быстро, будто вовсе не спал.

– Алиса, что случилось?

– Там Немиров! – зашептала я. – Во дворе! Только что пришел и теперь идет к нашему подъезду.

Петр вскочил с кровати, и мы вместе кинулись к окну. Там, на улице, навстречу Кощею уже вышла Глафира Григорьевна. Они остановились друг напротив друга и завели о чем-то тихий разговор.

– Что ему здесь надо? Да еще в такое время.

– Не знаю, – ответил Белецкий, натягивая джинсы и футболку. – Но уверен, что ничего хорошего.

– Куда ты собираешься?

– Во двор. Спущусь, постою в сторонке, понаблюдаю за ними. Вдруг бабе Глаше понадобится помощь?

– Я с тобой.

– Ни в коем случае! Тебе мало приключений? Хочешь снова под раздачу попасть?

Но я уже стащила со стула платье и надела его поверх ночной сорочки. Белецкий смерил меня осуждающим взглядом, а потом махнул рукой.

Я невольно улыбнулась.

С недавних пор наши отношения вышли на новый виток. Две недели назад, после всех событий, Белецкий не захотел больше оставлять меня одну. Мы провели вместе весь день, а вечером Петя предложил мне переночевать в его квартире.

– Хочу быть уверен, что тебя никто не украдет, – сказал тогда чародей.

Я немного подумала и согласилась. В ту ночь мы уснули только ближе к рассвету, а следующим утром к Белецкому переехала моя зубная щетка, расческа и набор шампуней.

Объединившая нас нежность была похожа на океан, теплый и безбрежный. Мне безумно нравилось перебирать пальцами его светлые волосы, а ему – осторожно целовать мои плечи…

Спали мы теперь в одной постели. Проснувшись, вместе завтракали и расходились на работу: Петя уезжал в медицинский центр, а я шла в свою квартиру рисовать. За час до его возвращения я откладывала планшет или карандаш, возвращалась в шестьдесят восьмую квартиру и готовила нам ужин.

Хозяйничать на новом месте поначалу было некомфортно, однако я быстро освоилась. Кухня Белецкого оказалась гораздо больше и удобнее моей. Квартира, кстати, тоже.

В ней было три комнаты: маленькая спальня с большой мягкой кроватью, светлая гостиная с синим диваном и кабинет, совмещенный с домашней лабораторией. Для обустройства последнего Белецкий пожертвовал самым просторным своим помещением. Там стоял огромный стеллаж с книгами, шкаф со множеством ящичков, письменный стол и куча медицинских приборов с колбами и пробирками.

Как я и предполагала, в жилище мага-целителя все лежало на своих местах. Такой чистоты и такого порядка в моих собственных хоромах не бывало никогда. Впрочем, вскоре выяснилось, что чистоту Белецкий поддерживает при помощи заклинаний, а вещи на полках не передвигает, поскольку после основной работы трудится в собственной лаборатории.

Однако с тех пор, как в его жизни появилась я, Петя внес в свой распорядок некоторые изменения. Экспериментам он теперь отводил строго определенные дни, а оставшееся время мы проводили вдвоем: гуляли, ходили в кино и в кафе, один раз выбрались на выставку, а сегодня утром планировали поездку за город – пока тепло и город не накрыли осенние дожди.

Теперь же, видимо, поездку придется отложить…

В город пришла весна. Она накрыла его прозрачным куполом тепла, рассыпалась осколками дождей, укутала белесой шалью туманов. Снег таял медленно, однако в воздухе уже была разлита та самая особая свежесть, которая заставляет кровь бурлить, а голову кружиться. Закаты, которыми я любовалась со своего двенадцатого этажа, снова стали полыхать лиловым и всеми оттенками красного.

Зимой обитатели волшебной многоэтажки будто бы впали в спячку и превратились в обычных горожан. Их мистическая суть спряталась где-то глубоко внутри и дремала, ожидая окончания холодов.

Лесавка Олеся и сестры-русалки ходили вялыми, а Силуяна Петровича за три зимних месяца я не видела ни разу. Бодрыми и активными в это время были только оборотни Сорокины, носившиеся по заснеженным тропам то на лыжах, то на четырех мохнатых лапах, вампир Гена и Аркадий Петрович – наше очаровательное Лихо с седьмого этажа.

Для меня же прошедшая зима стала самой теплой и яркой из всех, несмотря на морозы и серое угрюмое небо. Каждый ее студеный день был полон нежности, любви и уюта. Потому что рядом со мной по-прежнему был Петя.

Мы с Белецким продолжали жить вместе. Утром просыпались в одной кровати, вечером пили чай с оладушками или блинами, по выходным гуляли по улицам или выезжали за город. Перед новогодними праздниками я познакомила его со своей семьей. Мачехе и отцу мой офтальмолог очень понравился. Особенно папе – оказалось, что Петя хорошо играет в шахматы и отлично разбирается в рыболовных блеснах.

В наших отношениях царили тепло и взаимопонимание, хотя случались и споры. Белецкий постоянно выказывал недовольство моей любовью к чипсам и пересоленной пище, я же в ответ задавалась вопросом, почему господин доктор систематически травит себя табаком.

Впрочем, эти разногласия продолжались недолго. В конце февраля Белецкий продемонстрировал мне изготовленный им антиникотиновый пластырь и с тех пор больше не взял в рот ни одной сигареты. Я в свою очередь снизила потребление соли почти на треть, а чипсы ела редко и втихаря, когда Петя уезжал на работу.

В апреле я стала чаще выходить на пленэры. Если удавалось закончить работу хотя бы за час до Петиного возвращения, брала бумагу, краски и шла в скверик рисовать первую травку и нежные молодые листочки. Во всем городе газоны и деревья стояли голыми, а у нас, очевидно стараниями лешего и лесавки, уже собирались распуститься цветы.

Сегодня пленэр получился коротким – стоило мне сделать на бумаге первый штрих, как небо заволокло тучами.

– Будет ливень.

На скамейку с обеих сторон опустились сестры-русалки – Алина справа, Арина с Мариной слева.

– Похоже на то, – согласилась я, взглянув на потемневший небосвод. – Привет, девочки.

– Привет, – вялым нестройным хором откликнулись они.

– Гуляете?

– С работы идем, – поморщилась Марина. – Представляешь, Алиса, нам в водном управлении дали новый участок.

– С новыми водоемами, – добавила Алина. – Раньше у нас было одно озеро на троих, а теперь у каждой своя лужа.

– Это хорошо или плохо? Вы какие-то не очень радостные.

Близняшки одновременно вздохнули. Я обратила внимание, что вместо привычных платьев и изящных пальто девушки одеты в одинаковые темные куртки и старые немаркие джинсы.

– В наше управление на днях включили три новых озера, – объяснила Арина. – Нас как гидрологов вчера вечером назначили их курировать. С одной стороны, это здорово – будет где развернуться. С другой – страх и ужас.

– Почему?

– Потому что это не озера, а болота, – мрачно сказала Алина. – Мы сегодня целый день вокруг них скакали. Они в таком ужасном состоянии, что не знаешь, с какой стороны подступиться. Мусора – горы, ила – тонны, и живности почти нет.

– Чтобы привести их в порядок, надо месяца три, не меньше, – кивнула Марина.

– Это тебе надо три, – возразила Алина. – Твоя лужа еще ничего. А мне месяцев пять надо, и Аринке тоже. Будем до осени, как лягушки, в болотах сидеть.

– Бедные, – пожалела я их. – Неужели вам никто не поможет? В вашем управлении наверняка есть водолазы и какая-нибудь техника, которой можно почистить дно.

– Дождешься от них помощи, как же, – фыркнула Арина.

– Водолазов на всех не хватит, – вздохнула Марина. – Да и медленные они, если честно. Мы поодиночке работаем гораздо быстрее. Нам волшебных помощников надо, но их днем с огнем не сыскать.

Русалки снова вздохнули.

Мне на щеку вдруг упала холодная капля.

– Дождь начинается, – заметила я, поспешно собирая в сумку баночки с красками. – Идемте скорее домой.

Ливень хлынул как раз в тот момент, когда мы ввалились в подъезд. Радуясь, что не успели промокнуть, двинулись к лифту, едва не налетели на Глафиру Григорьевну. Она стояла у лестницы в компании молодого мужчины, который оживленно ей что-то рассказывал.

Этого человека я раньше не видела. Он был худощав, невысок, с шапкой густых соломенных волос и маленькими темными глазками. Одет незнакомец был в серые джинсы и строгое темно-синее пальто, а в руках держал прямоугольный чемоданчик, похожий на те, с которыми ходят слесари и электрики. Магическими способностями мужчина явно не обладал.

– Девочки! – обрадовалась Глафира Григорьевна. – Пойдите-ка сюда, мои хорошие. Послушайте, какую полезную вещь мне предлагает купить этот замечательный мальчик!

Мальчик при виде нас ощутимо напрягся, однако сразу же растянул губы в улыбке.

– Наша компания производит и продает фильтры для воды, – сказал он.

– Да не простые, а чудодейственные, – подмигнув, добавила соседка. – Вы же знаете, девочки, какая грязная невкусная жидкость течет в наших трубах. Этот юноша говорит, что его фильтры сделаны по уникальной зарубежной технологии и могут превратить эту жижу в чистейшую родниковую воду.

Мужчина важно кивнул.

Мои брови поползли на лоб. Я про эту схему развода много раз читала в Интернете. В ней все просто, как дважды два. Приходит такой юноша к пенсионерам, забивает им голову ерундой про грязные водопроводные трубы и предлагает за бешеную цену купить «уникальный» фильтр, который в магазине сантехники стоит шестьсот рублей. Бумажки липовые показывает, мол, смотрите, дорогие старички, все у нас честно и официально. Потом забирает деньги, уходит в закат, а пенсионеры остаются с дурацкой никому не нужной штуковиной.

Мы с русалками переглянулись.

– Как же работает этот ваш чудо-фильтр? – поинтересовалась Алина.

– Это секрет нашей организации, – еще шире улыбнулся мужчина. – Но вам, очаровательные барышни, я о нем расскажу. В наших фильтрах стоят два контейнера с уникальным фильтрующим материалом – ионообменной смолой и активированным углем с частицами серебра. И еще один с каталоном. Благодаря им из воды удаляются тяжелые металлы, ил, песок и прочие вредные вещества.

– Какой кошмар! – покачала головой Марина. – Ил, тяжелые металлы… Неужели вся эта гадость содержится в воде, которую мы пьем?

– Именно, – оживился мужчина. – Обычные фильтры, к сожалению, не могут со всем этим справиться. А наш может. И стоит он совсем недорого – тридцать восемь тысяч рублей.

– Сколько? – изумилась я.

– Тридцать восемь. Поверьте, другие организации просят за эти устройства в два раза больше. У нас же сейчас проходит акция – до конца этого дня фильтр можно купить за двадцать девять тысяч. Копейки в сравнении с тем, сколько мы тратим на лекарства, чтобы избавиться от болезней, вызванных некачественной водой.

Я открыла рот, дабы сказать мошеннику, что я думаю о таких ценах, фильтрах и организациях, но одна из близняшек ощутимо толкнула меня локтем в бок.

– Вещь нужная, – задумчиво протянула Арина. – Но так ли она хороша, как вы говорите? Вдруг вы нас обманываете? Сейчас вокруг столько мошенников…

– Я могу показать наш фильтр в действии, он у меня с собой. Пойдемте к кому-нибудь из вас домой, я поставлю его на трубу, и вы сами увидите разницу.

– Пойдемте ко мне, – подала голос Глафира Григорьевна. – Я живу на втором этаже.

И мы пошли. Продавец – с воодушевлением, Глафира и близняшки – с улыбками, я – с недоумением.

В то, что русалки и хранительница волшебного родника повелись на ерунду, которую нес этот проходимец, я не верила ни минуты. Почему же тогда они не прогнали его прочь? Хотят проучить?

Зайдя в квартиру старшей по дому, мы сразу же повели незнакомца в кухню. Покопавшись в своем чемоданчике, он выставил на стол коробку с «волшебным» фильтром, набор инструментов и пачку каких-то бумаг.

– Можете изучить, пока я буду работать, – подмигнул он и полез под раковину.

Изучать бумаги никто не стал. Я повернулась к соседкам, чтобы потребовать объяснений, но они дружно сделали большие глаза и приложили палец к губам – молчи, мол, не мешай.

Через несколько минут мужчина вылез из-под раковины и открыл кран с холодной водой. Глафира Григорьевна дала ему большую кружку, и он наполнил ее до самых краев. Старушка поднесла кружку к губам, но, немного подумав, протянула мужчине. Я успела заметить, что колдунья прошептала над поверхностью воды какие-то слова.

– Испей первым, соколик, – улыбнулась моя соседка.

Мужчина пожал плечами и сделал глоток.

– Ну как? – поинтересовалась у него Алина.

– Нормально, – ответил он. – Вода как вода.

– Вкус изменился?

– Нет. Чего ему меняться?

– Вы же только что поставили на трубу чудесный аквафильтр.

– Да какой он чудесный, – отмахнулся мужчина. – Обычная пластиковая ерунда. Толку от нее, как…

Он осекся. В его глазах мелькнул испуг.

Я вопросительно посмотрела на Глафиру Григорьевну.

– Заклинание правды, – объяснила та. – Самое примитивное.

– И за эту дрянь вы просили двадцать девять тысяч, – покачала головой Арина. – Неужели вам не стыдно? Своим жене и матери вы такой фильтр тоже бы поставили?

Продавец дернулся, но Глафира взмахнула рукой, и он застыл на месте.

– Стой, где стоишь, и отвечай на вопрос.

– Не стыдно, – будто через силу пробормотал мужчина. – А жены у меня нет. И матери тоже.

– Вот и чудно. Стало быть, плакать по тебе некому.

– Глафира Григорьевна, что вы хотите с ним сделать? – насторожилась я.

– Не знаю, Алиса. Но отпускать его просто так нельзя. Он от нас уйдет и другого старика обманет. Наказать его надо, чтобы неповадно было.

– Отдайте его нам, – предложила Алина. – Мы его в водяного превратим. Недели на три. Или даже на месяц. Он же очисткой воды занимается? Вот, поможет нам озера очистить. Мы сегодня как раз думали, где бы себе волшебного помощника раздобыть. Через месяц мы его обратно в человека превратим и память немного подправим.

– Отличная идея, – подхватила Арина. – Отдайте, баба Глаша.

– Берите, – махнула рукой колдунья. – Мне он даром не нужен.

Алина забрала у мужчины кружку, выплеснула воду в раковину. Затем русалки взяли горе-продавца в кольцо, и через мгновение на его месте появилось облачко пара, которое тут же спланировало в кружку.

– Сегодня в аквариуме посидит, – решила Марина. – А завтра пойдет с нами на работу.

– С его помощью мы с мусором как раз за месяц и разберемся, – обрадовалась ее сестра. – Потом можно будет водоросли посадить и рыбу запустить. Девочки, чур я первая его беру.

– График составим, будем брать по очереди, – сказала Арина. – Спасибо, Глафира Григорьевна. Как хорошо, что мы вас сегодня встретили!

Попрощавшись с соседками и поднимаясь в лифте на двенадцатый этаж, я думала о том, что еще прошлым летом наверняка попыталась бы отговорить русалок от этой затеи. Теперь я считала ее правильной и даже забавной. Этому человеку будет полезно узнать, что такое по-настоящему грязная вода и как важно ее очищать. Возможно, он даже сделает из всей этой истории выводы.

Я, кстати, их уже сделала: наступила весна, а значит, в дом на улице Лесной возвращаются чудеса.

Силуян Петрович отыскался в середине апреля. В тот субботний денек за окном стояла отличная погода, в сквере суетились какие-то птахи, Белецкий колдовал над зельями в домашней лаборатории, а я в кои-то веки решила испечь пирожков с яблочным повидлом.

Когда я доставала их из духовки, затрезвонил Петин смартфон.

– Петя, тебе звонят! – крикнула я, перекладывая пирожки на большое плоское блюдо.

– Кто? – крикнул он из соседней комнаты.

– Не знаю. На дисплее написано «номер не определен».

– Значит, кто-то из соседей. Алиса, будь добра, ответь сама. Мне сейчас некогда.

Я поставила противень на стол и нажала на иконку приема вызова.

– Слушаю.

– Алиса, ты, что ли? – раздался из трубки знакомый голос. – Это я, дядька Силуян. Петр Егорович далеко?

– Не очень. Зелья он варит, – ответила, переводя телефон в режим громкой связи. – Силуян Петрович, что-то случилось?

– Помощь мне нужна, Алисушка. Я в лесу мальчонку нашел, махонького, лет пяти. Потерялся, видать. Стоит теперь возле меня, трясется, глазенки пучит. Осмотреть бы его, Алисушка. Сам-то я в диагностике не силен…

Из лаборатории вышел Белецкий. Я передала ему трубку.

– Где вы сейчас находитесь? – спросил мой целитель.

– На опушке мы, Петя. Приходи скорее. И еды какой-нибудь захвати. Мне кажется, мальчонка голодный.

На опушку мы побежали вместе. Пока Петя обувался, я сунула в сумку несколько пирожков, бутылку воды и большое румяное яблоко.

Леший ждал у большого дуба – прямо у начала тропы, ведущей в лес. Рядом с ним действительно стоял ребенок – пухленький мальчик в зеленом комбинезоне и смешной синей шапке. Плечи малыша мелко дрожали, а лицо было белым, как бумага. Увидев нас, он сначала замер, а потом громко заревел.

Петя опустился перед мальчиком на корточки, ласково погладил его по голове и что-то тихо ему сказал. Ребенок всхлипнул и замолчал.

– Где конкретно вы его нашли? – спросила я у Силуяна Петровича.

– Да в самой чаще, – охотно ответил тот. – Я там елки осматривал, Алисушка. У них в прошлом году хвоя осыпаться начала, вот я их от вредителей и зачаровывал. Вдруг чувствую – за моей спиной кто-то стоит. Обернулся, а там этот постреленок. Глаза круглые, как у совы, а в них такой ужас, будто он самого черта увидал. Откуда, спрашиваю, ты тут взялся? А он дрожит и молчит, как рыба. Ну я ему взгляд отвел и сюда порталом переместил.

Малыш снова всхлипнул. Я вынула из сумки пирожок и протянула ему. Ребенок проворно цапнул угощение из моих рук, откусил большой кусок и принялся энергично жевать.

– С ним все в порядке, – сказал Петя. – Мальчик испуган, и больше ничего. Это странно. Можно подумать, что он потерялся не больше десяти минут назад.

– Вы звонили в полицию? – спросила я у лешего.

– Зачем?

– Как «зачем»? Сообщить, что нашли ребенка. У него же наверняка есть папа и мама. Они, наверное, волнуются, бегают по тропинкам, сына ищут.

– Мы его родню быстрее полиции найдем, – усмехнулся Силуян Петрович. – Я для этого наших поисковиков вызвал. Смотри-ка, вот и они.

Я повернула голову и увидела приближающихся к нам Сорокиных – все семейство в полном составе. Что ж, логика у лешего железобетонная. Кто обыщет лес лучше и быстрее оборотней?

Я присела перед мальчиком на корточки.

– Привет, – с улыбкой сказала ему. – Меня зовут Алиса. А тебя?

Ребенок несколько секунд молча смотрел мне в лицо, а потом прошептал:

– Женя.

– Женечка, с кем ты сегодня гулял в лесу?

– Я в лесу не гулял, – чуть громче ответил мальчик. – Я гулял в парке.

Я вопросительно посмотрела на Силуяна Петровича.

– С востока к нашей полосе примыкает лесопарк, – объяснил тот. – Но он далеко, до него километров семь, не меньше.

– Хорошо, – кивнула я. – С кем же ты гулял по парку, Женя? Один?

– С бабушкой.

– Вы с ней разминулись, да?

Губы малыша дрогнули, а из глаз вновь хлынули слезы. Опасаясь повторения истерики, я привлекла мальчика к себе и мягко обняла. Тот сжался в комочек, но плакать перестал.

– Что у вас тут случилось?

К нашему дубу подошли Сорокины. Трехлетний Николка, которого вела за руку старшая сестра, тут же отделился от остальных и потопал к Жене.

– Силуян Петрович мальчика нашел, – объяснил Петя. – Он гулял с бабушкой по лесопарку в соседнем районе, а потом заблудился и каким-то образом попал в нашу чащу.

– Бабка его небось с ума от страха сходит, – добавил леший. – Бегает там, наверное, среди деревьев и ищет внука. Найти ее надо, ребятки. Поможете?

– Конечно поможем, – кивнула Алена, волчица-мать. – Мы потому сюда и пришли.

– Коля тоже будет искать? – удивилась я, глядя, с каким интересом младший Сорокин рассматривает незнакомого мальчика.

Или не рассматривает, а… обнюхивает?

– Коля у нас главный следопыт, – улыбнулся Дмитрий, глава волчьего семейства. – У него такой чуткий нос, что нам четверым и не снилось.

– Возможно, мы обойдемся без его носа, – сказала Алена. – Малыш, – ласково обратилась она к найденышу, – ты знаешь свой адрес? На какой живешь улице, в каком доме, в какой квартире?

– Знаю, – неуверенно ответил Женя. – Я живу на улице Мирной в квартире номер десять. Или девять.

– А дом?

– Дом у нас белый. С красными балконами.

– Понятно, – усмехнулся Дмитрий. – Все-таки придется искать бабушку. Как ее, кстати, зовут?

– Катя.

– А отчество, фамилия?

– Фамилия – Мышкина, как у меня. А отчество я не знаю.

– Во что она была одета, помнишь?

Мальчик задумчиво почесал подбородок.

– Бабуля всегда ходит в синей куртке с белыми цветочками. И в черной шапке.

– Все поняли? – Дима обвел взглядом жену и детей. – Тогда – в лес.

Когда оборотни скрылись за деревьями, я дала Жене еще один пирожок и предложила переместиться во двор, чтобы дожидаться Сорокиных, сидя на скамейке.

– Мы с бабой Катей долго по парку гуляли, – рассказывал по пути мальчик. – Я хотел покачаться на качелях, но она не разрешила. Сказала, холодно еще, а вокруг качелей лужи и грязь. Поэтому мы просто ходили по дорожкам. Это было так скучно! Я спрашивал, когда мы пойдем домой, а она говорила, что весной надо много гулять и дышать воздухом.

– Как же ты потерялся, малец? – подал голос Силуян Петрович.

– Не знаю, – пожал плечами Женя. – Я ничего такого не делал, правда. Не убегал и не прятался. Я просто шел с бабушкой по дорожке и плакал.

– Плакал? Отчего же?

– Мне хотелось домой. Там мультики и конструктор, а в парке грязь, деревья и совсем нет других детей. Я бабушке об этом сто раз сказал. А она разозлилась и говорит: «Как же ты мне, Женька, надоел! Все время ноешь и ноешь. Тебе бы только дома сидеть и в телевизор пялиться. Чтоб тебя леший взял, рохлю такого!»

Силуян Петрович изменился в лице. Мы с Петей переглянулись.

– Что было потом? – спросил у малыша Белецкий.

– Потом что-то сверкнуло. Сильно сверкнуло, я даже зажмурился. А когда открыл глаза, вокруг были елки и еще этот дедушка. – Женя показал на Силуяна. – А бабуля пропала.

Петя глубоко вздохнул.

– Ну дает старушка. – Силуян Петрович покачал головой. – Разве можно такие слова вслух говорить? Да еще в нашем лесу!

Я тоже вздохнула. Все правильно. Бабушка пожелала, чтобы внук отправился к лешему, и волшебный лес беспрекословно его к нему перенес. Видимо, во время прогулки они так сильно углубились в чащу, что вышли за пределы парка и очутились в нашей колдовской лесополосе. А тут не только со словами – с мыслями надо быть осторожным…

– Ты, Женька, на бабулю не обижайся, – сказал Силуян Петрович. – Гулять весной действительно полезно. Но на ус себе намотай: нечистую силу вслух никогда не поминай. Слово, сказанное в сердцах, – самое сильное заклинание на свете. Ты его бросишь, а оно таких бед натворит, только держись!

На лице ребенка появилось удивление.

– Меня правда леший забрал? – медленно произнес он.

– Вроде того, – кивнула я. – Тебе, Женя, очень повезло, леший в здешних местах добрый и жалостливый. Слышал, что сказал Силуян Петрович? Никогда не говори плохих слов и нечисть не зови, даже в шутку. Она знаешь какая? Позовешь – придет обязательно. Поэтому, прежде чем что-то сказать, думай. Договорились?

Оборотни позвонили нам примерно через час.

– Нашли мы вашу бабу Катю, – сказал в трубку Дима Сорокин. – Ведите ребенка к автобусной остановке, мы едем к вам.

Екатерина Мышкина оказалась коренастой старушкой лет семидесяти. Увидев внука, она кинулась к нему и так крепко сжала в объятиях, что едва не задушила. Потом повернулась к нам и, заикаясь от волнения, принялась горячо благодарить за помощь. Дождавшись, когда поток слов и эмоций пойдет на убыль, Силуян Петрович отвел ее в сторону и принялся что-то тихо говорить.

– Наставляет, – сказала Алена Сорокина. – Чтоб страшных слов на ветер не бросала и за внуком лучше присматривала. Видели бы вы ребята эту бабулю, когда мы ее нашли! Бледная, всклокоченная, испуганная до смерти… Металась между деревьями, как белка, причем аккурат на границе леса и лесопарка. А как нас увидела, едва ли не в ноги кинулась – люди добрые, помогите внука отыскать. Когда мы ей сказали, что мальчика наш сосед в чаще нашел, чуть в обморок не упала, представляете?

– Эти двое здорово испугались, – согласилась я, глядя, как нежно маленький Женя прижимается к бабушке. – А вы, ребята, большие молодцы.

– Ерунда, – отмахнулся Дима. – Нам старушку найти было несложно. Главное, чтобы она из этой истории урок извлекла.

– Извлечет, не сомневайтесь, – улыбнулся Белецкий. – Думается мне, Мышкины эту прогулку запомнят надолго. Правда, Алиса?

Из-за стены раздавалось пение. Два мужских голоса нестройно, фальшиво, но очень старательно выводили:

За окном щербато улыбалась луна. Стоявшие на тумбочке часы показывали второй час ночи. Мы с Петей лежали в кровати с открытыми глазами и молча слушали концерт.

Подобные постановки – то музыкальные, то театральные – разыгрывались за стеной всю последнюю неделю.

Искусство вторглось в нашу спокойную жизнь в прошлое воскресенье. В тот теплый солнечный день к дому подъехал грузовичок, и бодрые дяденьки стали заносить в подъезд сумки и большие тяжелые коробки. Их работой руководила высокая полная женщина лет пятидесяти с зычным голосом. Этот голос волшебным образом заполнил собой весь двор и заставил соседей подойти к окнам, дабы выяснить, кто же там так громко орет.

Потом шум начал подниматься выше и выше и наконец вместе с сумками и коробками прибыл на наш этаж – в квартиру номер шестьдесят семь.

Когда мы с Белецким выглянули посмотреть, что за суета творится за дверью, громкая женщина едва ли не за руки вытянула нас на площадку и радостно сообщила, что будет жить по соседству.

– Мне эту квартиру племянница сняла, – сказала она. – В моей-то сейчас ремонт. Надо где-то месяц-другой перекантоваться. Обстановка тут, конечно, убогая, зато аренда копеечная. Будем с вами дружить. Меня, кстати, зовут Катериной Матвеевной.

Мы с Петей тогда переглянулись и пожелали новой соседке удачи.

– Нужно было рассказать ей, что в шестьдесят седьмой квартире обитает призрак, – сказала я Белецкому, когда женщина отправилась обживать квадратные метры.

– Думаешь, она бы нам поверила? – усмехнулся он. – Ничего, вечером познакомится с ним сама.

– Считаешь, ее он тоже выгонит из дома?

– Не сомневаюсь. Вадим привык жить один и посторонних на своей жилплощади не потерпит. Особенно если это женщина с именем Катерина.

Петя, конечно же, оказался прав. В двенадцатом часу ночи за стеной раздался грохот, звон разбившейся посуды, а затем женский вопль – такой громкий, что нам стало не по себе. Спустя несколько секунд мы услышали лязг соседского замка, а потом наш звонок взорвался оглушительной трелью.

На пороге ожидаемо обнаружилась Катерина Матвеевна, бледная и испуганная.

– Р-ребята, – заикаясь, сказала она, – в моей квартире живет нечистая сила!

Далее в течение получаса мы отпаивали ее чаем с коньяком и слушали рассказ о взбесившихся стульях, тарелках и кастрюлях, а также о чьем-то тяжелом дыхании и мерзком хихиканье.

– Барабашка чудит, точно вам говорю, – с жаром вещала соседка. – Или полтергейст какой-нибудь. Я-то думала, эти твари заводятся только в старых домах, а они, оказывается, есть повсюду. Теперь понятно, почему эта квартира такая дешевая! А что, ребята, много в ней жильцов-то сменилось?

Мы честно ответили, что квартира пустует много лет, а новые хозяева в ней действительно не задерживаются. На вопрос, не беспокоит ли наглый барабашка нас самих, отрицательно покачали головой и предложили Катерине Матвеевне провести эту ночь на диване в нашей гостиной.

Соседка ночевать отказалась. Вызвала такси и уехала к племяннице, пообещав, что просто так это дело не оставит.

На следующее утро Катерина вернулась обратно в компании молодого серьезного священника. Он долго ходил по шестьдесят седьмой квартире с какими-то песнопениями, читал молитвы и звенел кадилом. Как оказалось, толку от этого не было – вечером из-за стены снова слышался грохот и крики.

На другой день Катерина привела в гости еще одного мужчину: тощего, в длинном черном плаще и с кучей ожерелий на груди.

Мы с Глафирой Григорьевной увидели их в подъезде и решили, что мужчина – экстрасенс.

– А ведь он даже не волшебник, – сказала я колдунье, когда эти двое скрылись из вида. – Вряд ли он сумеет прогнать привидение.

– Конечно не сумеет, – подтвердила старшая по дому. – Упокоить Вадима может только некромаг. Этот, в черном плаще, – мошенник. Попрыгает по комнатам, руками поразмахивает, деньги с Катерины возьмет и уйдет, а Вадька продолжит посуду бить и мебель ломать.

Экстрасенсы приходили к соседке три дня подряд. Они били в бубны, трубили в огромный рог, окуривали помещение какой-то вонючей дрянью, а последняя из них – высокомерная дама лет шестидесяти, увешанная с ног до головы золотыми украшениями – устроила пожар. Сказав соседке, что нечистая сила боится огня, она расставила по квартире зажженные свечи. От одной из них занялась штора, от другой – обивка кресла, от третьей вспыхнул ковер.

Огонь заливали всем подъездом. На запах гари прибежали Аристарх Семенович, Глафира Григорьевна, Олеся, я и Арина с Мариной, которые все и потушили до приезда пожарных.

После этого домовой лично отправился на шестой этаж к Виталию Мастрикину – единственному некромагу, проживавшему в нашем доме. Обратно вернулся хмурый и насупленный.

– Я его попросил или успокоить Вадю, или хотя бы провести с ним разъяснительную беседу, – сказал нам Аристарх Семенович. – В самом деле, разве можно так жить? Мало того что он народ пугает, так нам из-за него чуть дом не спалили. А ну как огонь перекинулся бы на соседние квартиры?.. Страшно подумать!

– Что сказал некромаг? – поинтересовалась я.

– Сказал, призрак не виноват, что его квартирантка зовет в дом неадекватных аферисток. Безобразничает он один час в сутки, а провести с ним переговоры мы способны и сами.

– Проведешь с ним переговоры, ага, – фыркнула Олеся. – Вадим же общается письмами. Если мы ему записку в почтовый ящик бросим, квартирантка ее непременно найдет. Как мы ей потом эту находку объясним?

– Объяснить можно что угодно, – сказала Глафира Григорьевна. – Другое дело, что толку от этого будет мало. Пошлет нас Вадя пешим маршрутом, и все. Ему жильцы не нужны. Тем более женщины, тем более Катерины.

– Задержался он на этом свете, ой как задержался, – покачал головой Аристарх Семенович. – Пора и честь знать. Виталька ж, формалист проклятый, работать без распоряжения своей конторы не станет. Надо туда коллективную просьбу писать, ребята.

– В нашем городе есть контора, в которую можно пожаловаться на привидение? – удивилась я.

– Конечно есть, – кивнула Глафира. – А как же, Алисушка? Проблема в том, что она у нас всего одна. Заявку-то мы подадим, однако исполнения придется полгода ждать, а то и больше. Да еще по кабинетам бегать, печати собирать. Упокоение нежити – это вам не шутка.

– Ужас, – покачала головой я. – Везде бюрократия.

– Так и есть, – кивнула колдунья. – Поэтому мы пойдем другим путем. Позвоним одному человечку и попросим этот процесс немного ускорить.

Мы с русалками переглянулись.

– Это кому же вы собрались звонить, баба Глаша? – хитро сверкнув глазами, поинтересовалась Марина.

Та махнула рукой и пошла к лифту, одновременно доставая из кармана телефон.

– Привет, костлявый, – донесся до нас ее голос. – Как ты там, все народ обираешь? Дело у меня к тебе есть. Важное и срочное, да. Поэтому отложи в сторону бумаги и позвони своему другу-некромагу…

Мы с близняшками еще раз переглянулись и обменялись понимающими улыбками.

Звонок Глафиры Григорьевны действие и правда возымел. На следующий вечер на наш этаж поднялся Мастрикин. Как по мне, в этом уже не было никакого смысла. Катерина Матвеевна, не выдержав нападок призрака, собрала остатки вещей и съехала, а потому в квартире номер шестьдесят семь снова было тихо и спокойно.

Знакомства с некромагом я не водила. При встрече мы вежливо друг другу кивали, ни разу не перекинувшись ни единым словом.

Внешность у мага смерти была прямо противоречащая его специализации: светлые волнистые волосы, большие глаза небесно-голубого цвета, с пушистыми русыми ресницами, узкий аккуратный нос и широкий волевой подбородок. На вид ему можно было дать лет сорок, хотя, по словам Петра, Виталий был гораздо моложе. Про Мастрикина говорили, что он несколько раз был женат, однако теперь жил один, проводя большую часть времени на работе.

Встретившись на площадке, мы снова раскланялись и разошлись: я отправилась домой, а он – в гости к Вадиму.

Как работает некромаг, я представляла слабо, поэтому очень удивилась, когда из соседней квартиры неожиданно донеслось пение – громкое, фальшивое и на два голоса. Петю это тоже позабавило.

– Мне кажется или Виталик пьян? – спросил он, прислушавшись.

– Вполне возможно, – кивнула я. – Так орать песни можно только под рюмку беленькой. Мне интереснее другое. Сейчас девять часов вечера, Вадим же «оживает» в одиннадцать. Как он может ему подпевать?

– Элементарно. Некромаг способен разбудить нежить в любое время суток.

– В шестьдесят седьмой квартире он находится уже часа три. Неужели на упокоение духа нужно столько времени?

– Подозреваю, что конкретно сейчас Мастрикин не работает, а развлекается. Если бы он упокаивал призрака, они бы там хором не пели.

Концерт продолжался до половины первого ночи. Репертуар исполнителей оказался широчайшим – от народных песен до русского рока и блатного шансона. Временами певцы брали паузу, однако потом вновь начинали выводить рулады. Спать под их вопли было невозможно.

Несколько раз Белецкий порывался постучать к ним в дверь, но я упрашивала его повременить.

Когда пение прекратилось, мы уснули уверенными, что дух призрачного соседа наконец отправился на небеса. И очень удивились, когда на следующий вечер у концерта случилось продолжение.

И вот теперь мы лежали в постели, рассматривали потолок и искренне сопереживали герою народной песни, которому, как и нам, не удавалось нормально выспаться. Я, по крайней мере, сопереживала точно.

– Ну все, мне это надоело.

Белецкий встал с кровати, сунул ноги в домашние тапки и направился к выходу из спальни.

– Куда ты, Петя?

– К соседям. Похлопаю и попрошу автограф.

Я тоже вылезла из-под одеяла и пошла за ним. Белецкий бросил на меня вопросительный взгляд.

– Не надо на меня так смотреть, – улыбнулась я. – Я, может, тоже хочу им поаплодировать.

Дверь в шестьдесят седьмую квартиру оказалась не заперта. Внутри царил полумрак и страшный беспорядок. Возможно, в другой обстановке это выглядело бы зловеще, но в сочетании с протяжными песнями и запахом спиртного создавало впечатление, что здесь находится притон анонимных алкоголиков.

Виталий обнаружился в кухне. Он сидел за столом, а перед ним стояла переполненная пепельница, пустая бутылка из-под водки и тарелка с одиноким куском вареной колбасы.

Напротив некромага висело облачко, едва заметное в тусклом свете лампочки-слепушки, своей формой напоминающее человеческий силуэт.

Увидев нас, Вадим и Виталий петь перестали.

– У вас совесть есть? – грозно вопросил Белецкий, окинув раздраженным взглядом их странную компанию. – Вы время видели?

Некромаг хлопнул ресницами и потянулся к мобильному телефону.

– О! – сказал он, увидев цифры. – О!

– Вы нам вторую ночь спать не даете, – заметила я. – Нельзя ли общаться немного тише?

– Вадя, друг, – обратился Мастрикин к призраку, – я слышу в голосе этой барышни осуждение.

От духа повеяло холодом. Он явно осуждал меня в ответ.

– Барышня не знает, что у нас тут не просто пьянка, – продолжал маг, – а церемония прощания лучших друзей.

– Пьешь ты один, – заметил Белецкий. – И закусываешь тоже. А шума от вас как от толпы алкашей.

Мастрикин поморщился и сунул в рот последний кусок колбасы.

– Давно ли вы стали лучшими друзьями, Виталя? – продолжал Петя. – Вчера вечером или сегодня ночью?

Некромаг поднял на Белецкого глаза. Их взгляд был абсолютно трезв.

– Мы дружим с детского сада, Петя, – негромко сказал он. – Много лет жили по соседству, учились в одном классе. Его двоюродная сестра была моей первой женой. Ты не понимаешь… Меня шесть лет грело чувство, что Вадим хоть и умер, но все равно рядом и я в любой момент могу его навестить.

Петр покачал головой.

– Не малодушничай, Мастрикин. Себе бы ты хотел такое посмертие? Чтобы бродить по дому и пугать живых людей?

Виталий криво усмехнулся.

– Дай нам нормально попрощаться, Петя. Мы не будем шуметь, обещаю.

Они и правда больше не шумели. Когда мы вернулись домой, из соседской квартиры больше не доносилось ни звука.

– Выходит, Виталий нарочно отказывался изгонять Вадима? – тихонько спросила я у Белецкого. – Придумывал отмазки с бумагами и печатями, чтобы продолжать с ним общаться?

– Выходит, что так. Забавно. Я понятия не имел, что они дружили.

– Неудивительно. Что мы вообще знаем о своих соседях? Только имена и профессию. И то не всегда. Но знаешь, если бы моя лучшая подруга после смерти превратилась в привидение, я бы сделала все возможное, чтобы отправить ее дух на небеса. Быть привидением – та еще мука. Вроде бы умер, а вроде бы и нет. Вроде живешь, но жизнь и живых при этом люто ненавидишь. Зачем это все, Петя?

Белецкий вздохнул и мягко поцеловал меня в губы.

Утром я проснулась в предрассветных сумерках. Заваривая кофе, посмотрела в окно и увидела Виталия Мастрикина. Некромаг, сгорбившись, сидел в скверике на скамейке и молча смотрел на светлеющее небо.

Сибилла Генриховна сидела на скамейке возле старых облезлых качелей и задумчиво рассматривала окна первого этажа. Это было немного странно. Обычно всезнающая соседка старалась во дворе не задерживаться – быстро проходила, чтобы, не дай бог, не встретиться с кем-нибудь взглядом.

Сегодня ее космические глаза скрывали большие очки-хамелеоны, вроде тех что носил Аркадий Петрович с седьмого этажа, а сама она казалась расслабленной и умиротворенной.

– Здравствуй, Алиса, – сказала она, когда я проходила мимо. – С работы идешь?

– Добрый вечер, – улыбнулась я. – Да, с работы.

Сегодня мне пришлось провести в офисе целый день: мы с коллегами представляли начальству персонажей и декорации очередной компьютерной игры, а потом долго обсуждали правки и новые пожелания. Теперь же я торопилась домой из медцентра вот-вот должен был вернуться Петя и мне хотелось испечь к его приходу домашнюю пиццу.

– Ты напрасно спешишь, – заметила Сибилла Генриховна. – Петр Егорович уже полчаса как дома.

– Дома? – удивилась я. – Так рано?

– Да. И не один, а с гостем. Кормить их не нужно, они отлично перекусили супом и овощным рагу, которое ты приготовила вчера вечером.

Она улыбнулась. А я вдруг вспомнила, как в прошлом году Алина объясняла мне, почему она не любит оракулов.

– Посиди со мной немного, – предложила Сибилла Генриховна. – Подниматься к Белецкому сейчас не стоит. Ему нужно выслушать своего визитера и забрать у него то, что он принес. Думаю, десяти минут для этого будет достаточно.

Я подняла голову и посмотрела на двенадцатый этаж. В окне шестьдесят восьмой квартиры мелькнул чей-то силуэт.

Сибилла немного подвинулась, и я опустилась на скамейку рядом с ней.

– Как ваши дела? – спросила я, чтобы завести разговор. Сидеть молча мне показалось неловким. – Что нового?

– Что у меня может быть нового? – махнула рукой соседка. – Цифры, отчеты, бесконечное море бумаг. Крепкий островок рутины в бушующем океане чужих страстей и эмоций.

– У нас сейчас тоже все тихо и спокойно.

– Это временно. – На лице Сибиллы появилась кривая усмешка. – Скоро нам всем придется взбодриться, Алиса.

– В каком смысле?

– Жгучие семена уже упали в землю, – тихо сказала Сибилла Генриховна, глядя в сторону. – Горячие корни потекли по старой тропе. В начале месяца гроз жар вырвется из-под земли, и свирепый огонь обретет свою силу. Если, конечно, ему не помешает маленький огонек.

Она повернула ко мне голову, и мое сердце пропустило удар. Волшебные глаза оракула по-прежнему были не видны, однако ощущение, что этой женщине ведомы все тайны вселенной, захлестнуло меня так же, как и при нашей первой встрече.

– Что вы имеете в виду? – дрогнувшим голосом спросила я у нее.

– Потом узнаешь сама. – Она дернула плечом и снова перевела взгляд на соседские окна. – Тебе пора идти, Алиса. Гость господина Белецкого скоро уйдет. Будет обидно, если вы разминетесь.

Я без возражений поднялась и, пожелав соседке хорошего вечера, поспешила к подъезду.

Русалка права: общаться с оракулами решительно невозможно. Жгучие семена, горячие корни… Что она имела в виду? Наверняка что-то плохое, о хорошем провидцы обычно не предупреждают. Не удивлюсь, если Сибилла нарочно поджидала меня во дворе, чтобы рассказать свое пророчество. Пока соседка сидела на лавке, мимо нее кто только не прошел: и Гена, и Аристарх Семенович, и Дима Сорокин. Но разговор она завела именно со мной.

Выходит, неприятность, которая может случиться с нашей многоэтажкой, коснется меня в первую очередь.

Прелестно. Просто замечательно.

Петя действительно был дома. Когда я подошла к шестьдесят восьмой квартире, ее дверь оказалась не заперта. В прихожую я вошла, нарочно громко цокая каблуками, а потом звонко щелкнула дверным замком.

Из кухни тут же вынырнул Белецкий.

– Привет, – улыбнулся он, нежно чмокнув меня в нос. – Проходи скорее, у нас гость.

Визитер оказался приятным мужчиной, подозрительно похожим на самого Петю. У него были светлые волосы, чуть тронутые сединой, высокий лоб, небольшая аккуратная бородка и красивые карие глаза. На вид я дала бы этому мужчине лет пятьдесят, хотя по факту ему было гораздо больше – об этом говорил его мудрый усталый взгляд. Мне почему-то подумалось, что, если нарядить этого господина в белый медицинский халат, из него получился бы классический доктор, вроде тех, что рисуют на картинках в книгах.

А еще мужчина был чародеем – от него шел мощный магический флер, и я ощущала его всей своей кожей.

– Алиса, познакомься, – Петя приобнял меня за плечи, – мой дед Дмитрий Иванович Белецкий. Дедушка, это Алиса.

– Приятно познакомиться, барышня.

Старший Белецкий подошел к нам ближе и, когда я протянула ему руку, галантно поцеловал мои пальцы.

– Мне тоже очень приятно, – улыбнулась я.

– Петя много о вас рассказывал, – заметил Дмитрий Иванович. – Он говорил, что вы – чудо. И знаете, я, пожалуй, с ним соглашусь.

Он говорил, улыбаясь, и при этом так пристально на меня смотрел, что под его взглядом я ощущала себя как под лучами рентгеновского аппарата. Словно в течение нескольких секунд меня просканировали с ног до головы на все возможные болезни.

– У вас замечательные глаза, Алиса, – продолжал старик. – Я вижу такую прелесть второй раз в своей жизни, а пожил и повидал я немало, можете мне поверить. Петя, – обратился он к Белецкому, – почему барышня до сих пор носит очки? Тебе что, лень излечить ее от близорукости?

– Я над этим работаю, – мягко ответил Петр.

– Дмитрий Иванович, – подала голос я. – Петя чем-нибудь вас угощал?

– Конечно угощал, – кивнул тот. – Я сыт, да к тому же выпил две чашки чаю. Не буду больше отнимать ваше время. Я забежал сюда на минутку, и теперь мне пора идти.

– Уже? – удивилась я. – Так быстро?

– Мы еще увидимся, Алиса, – хитро подмигнул старший Белецкий, – и с Петей, и с вами.

В прихожей, надев ботинки и пальто, Дмитрий Иванович снова поцеловал мою руку, похлопал внука по плечу и, что-то шепнув ему на ухо, удалился.

– Петя, – медленно произнесла я, когда за ним закрылась дверь, – правильно ли я понимаю: наше скромное жилище посетил глава клана потомственных целителей?

– Правильно, – важно кивнул Петр.

– Прямо так, запросто?

– Ну да. Мой дед – человек скромный и простой. Пафос своих сыновей и внуков он не разделяет. Я уже говорил тебе, что он – единственный Белецкий, с которым я поддерживаю отношения.

– И как часто вы общаетесь?

– По телефону – каждую неделю. Я звоню ему с работы по четвергам. А вот личные встречи у нас бывают редко – примерно раз в полгода. Что поделать, мы люди занятые. Обычно наши встречи проходят в каком-нибудь ресторанчике, но сегодня дед решил заехать ко мне домой.

– Почему?

– Ему надо было передать мне кое-что важное.

– О! И что же?

– Во-первых, приглашение на празднование годовщины их с бабушкой свадьбы. На этом мероприятии ежегодно собирается вся наша родня.

– Ты пойдешь?

– Нет. Я в принципе не посещаю семейные сходки. Этот праздник исключением не был и не будет.

– Понятно. А что во-вторых?

– А во-вторых, дед привез мне это.

Петя запустил руку в карман брюк и вынул небольшую бархатную коробочку. Я подняла ее крышку и увидела тонкое витое кольцо. Оно было сделано из белого золота, а к его ободку крепился маленький прозрачный камень. Кажется, это был бриллиант.

– Это один из артефактов рода Белецких, – сказал Петр. – Вроде перстня, украшающего твой пальчик, Алиса. Только эти украшения сильнее и дороже. Их хранят в специальном сейфе, а глава рода выдает их своим отпрыскам только в особых случаях. Красивое колечко, правда?

Мне стало тяжело дышать.

– Петя, – медленно произнесла я. – Это кольцо… оно обручальное, да?

Белецкий улыбнулся, а потом осторожно взял меня за руку.

– Алиса, – негромко сказал он, – ты выйдешь за меня замуж?

У меня внутри что-то перевернулось. Дыхание стало рваным, а в животе затрепетали крылья миллионов волшебных бабочек.

Я сжала его пальцы и прижала их к своей груди.

– Выйду, Петя. Конечно, выйду.

Белецкий глубоко вздохнул, а потом крепко прижал меня к себе.

Карандаш лениво скользил по бумаге, выводя волнистые и прямые линии. Я сидела на диване, поджав под себя ноги, и, позволив пальцам творить все, что они захотят, бездумно размалевывала альбомный лист.

– Что рисуешь?

Белецкий уселся рядом и ласково чмокнул меня в висок.

– Ничего особенного, – улыбнулась я, возвращая ему поцелуй. – Просто развлекаюсь.

Вчера мы ходили в гости к моим родителям, чтобы сообщить о нашем намерении пожениться. Родители известию, конечно, обрадовались. Мачеха кинулась нас обнимать, а отец сидел как истукан и забавно хлопал ресницами.

«Ничего не понимаю, – беспомощно пробормотал он. – Моя маленькая девочка выходит замуж… Когда ты успела вырасти, Алиса».

Свадьбу мы решили отпраздновать летом, чтобы на нее из-за границы успела приехать Петина младшая сестра. Я также хотела отправить приглашение своей матери, но не была уверена, что она его примет.

Созывать на торжество половину города и устраивать пир мы не планировали. Наш вариант – отметить бракосочетание в узком кругу родственников и друзей. И конечно, соседей – тех, что захотят прийти на наш праздник.

– Ты будешь чай? – спросил Петя. – Хочу заварить себе молочный улун.

– Буду, – кивнула в ответ. – Без сахара, но с печеньем.

Меня переполняло ощущение тихого счастья. В душе пели соловьи и цвели фиалки. Наверное, так и должен выглядеть рай: теплое солнечное воскресенье, уютный диван, хорошее настроение и любимый мужчина, который заваривает для вас двоих вкусный ароматный напиток.

Я потянулась за лежавшими на тумбочке цветными карандашами, вынула из коробки красный и принялась неторопливо заштриховывать отдельные элементы рисунка. В памяти внезапно возник позавчерашний разговор с Сибиллой Генриховной. После того как Белецкий сделал мне предложение, я благополучно о нем забыла.

– Петя, – крикнула я, сменив красный карандаш на зеленый. – Какой месяц называют месяцем гроз? Май?

– Вообще-то, месяц гроз – это июль, – ответил тот, появляясь в гостиной с чашками и печеньем. – А что?

– В пятницу я встретила во дворе оракула с девятого этажа. Она сказала, что в начале месяца гроз нас будут ждать неприятности.

Белецкий поставил на журнальный столик поднос со сладостями и повернулся ко мне. Его взгляд был настороженным.

– Поясни, – попросил он.

– Ну… – Я задумчиво почесала подбородок. – Сибилла говорила про какие-то жгучие семена. Они уже упали в землю, а по старой тропе потекли горячие корни. Еще она сказала, что в начале месяца гроз из-под земли вырвется жар, и свирепый огонь обретет свою силу, если ему не помешает маленький огонек. Это вроде как должно заставить всех нас взбодриться. Ты понимаешь, что она имела в виду?

– Не совсем, – качнул головой Петр. – Надо полагать, в первых числах июля случится какое-то событие, начало которого было положено сейчас. Насколько я знаю, оракулы предпочитают предупреждать людей о бедах и катастрофах, добрые события им обычно не интересны. Значит, грядущее происшествие – это ЧП, которое потребует от нас много нервов и сил.

– Чудно, – криво усмехнулась я. – Интересно, почему оно должно случиться именно в июле? Этот месяц какой-то особенный?

– Конечно, – кивнул Белецкий. – Это середина года, Алиса. Пограничье, как полночь или полдень. Самое магически сильное время, когда энергетические поля становятся особенно велики, а магия едва ли не разливается в воздухе. Лучшее время для сбора целебных трав и проведения всевозможных ритуалов.

– Понятно, – кивнула я. – А что за жгучие семена и горячие корни? И жар, который вырвется из-под земли? Рядом с нами вырастет новый вулкан? Или в соседнем доме лопнет труба газопровода?

– Не знаю, – усмехнулся мой жених. – Но думаю, что…

Он осекся.

– Алиса, – медленно произнес Белецкий, – покажи-ка мне свой рисунок.

Я опустила глаза на получившуюся картинку и охнула.

– Петя, – изумленно пробормотала, поворачивая к нему альбом, – это же…

– Цветущий папоротник, – кивнул Петр, рассматривая изображенные на странице листья-мегафиллы и крупный алый бутон, возвышавшийся над ними, как маленький костерок. – Тот самый, который расцветает в ночь на седьмое июля – в праздник Ивана Купалы.

– Папоротники не цветут, – неуверенно сказала я. – Они размножаются спорами. И бутонов у них не бывает.

– У обычных, конечно, не бывает, – согласился Белецкий. – А у магических есть. Знаешь что, любимая? Бери рисунок и печенье, и пойдем-ка в гости к Глафире Григорьевне. Она в магических нелекарственных травах разбирается лучше, чем я. Да и о пророчестве соседки ей тоже стоит рассказать.

Старшую по дому мы перехватили у лифта. Глафира Григорьевна явно собиралась куда-то уйти, однако, увидев наши встревоженные лица, задержалась.

Свой рисунок я показала ей прямо в подъезде, и колдунья стазу же его узнала.

– Это Жар-цвет, – сказала она. – Его еще называют Перуновым цветком или цветком папоротника. Растение редкое и очень ценное. Бутон его горячий, как огонь, а тому, кто его добудет, он дарит силу отпирать любые замки и снимать любые колдовские заклятия. А еще наделяет способностью предсказывать будущее, находить места, где скрываются клады, и насылать на другого человека любовные чары. Ты, Алиса, его просто так нарисовала или с намеком, что он появится где-то поблизости?

– С намеком, – ответила я. – Тут, Глафира Григорьевна, вот какая вышла история…

Рассказ о пророчестве соседки старушка выслушала с удивлением.

– Вот это да! – восхитилась она. – Видать, дело и впрямь серьезное, если Сибилла свое предсказание прямым текстом изложила.

– Вы понимаете, о чем идет речь? – спросил Петя.

– Конечно, – кивнула Глафира Григорьевна. – Какой-то проходимец посеял неподалеку от нашего дома семена Жар-цвета. Вопрос, где он их нашел, я опускаю, ибо ответ на него мы вряд ли узнаем. Семена эти раздобыть очень сложно. Я, если честно, понятия не имею, где вообще их можно найти. Бутон Жар-цвета живет меньше минуты. Если сразу его не сорвать, он угаснет, а семена превратятся в пыль.

– Тем не менее отыскался человек, который их достал и закопал в землю, – подытожил Петя.

– Если верить Сибилле, то да, – кивнула Глафира Григорьевна. – Корни Жар-цвет пускает мгновенно. Место, где его опустили в почву, мы уже не найдем. Я могу предположить, что посажен он был в нашем лесу или на его опушке, но где конкретно, даже леший указать не сможет.

– Почему? – удивилась я.

– Потому что корни Жар-цвета, как змеи, расползаются по сторонам – ищут лучшее место, где потом вырастет сам цветок.

– Это цветок опасен? – поинтересовалась я. – Я уже поняла, что тому, кто его сорвет, он даст кучу полезных способностей, но сам-то он каков?

– Опасного в нем нет, – махнула рукой Глафира. – Растение как растение. Вылезет июльской ночью из земли, несколько секунд красной головой посверкает, и все. Сибилла нас не о нем предупреждала, а о человеке, который хочет им завладеть. Что ты там про него говорила, Алисушка?

– «Вырвется Жар из-под земли, и свирепый огонь обретет свою силу», – процитировала я соседку.

– Вы можете это объяснить? – поинтересовался Петя.

– Пока нет, – качнула головой волшебница. – Подумать надо, понаблюдать да посоветоваться. Поэтому вы, ребята, по округе нашей с оглядкой ходите. Особенно ты, Алиса. Внимательно смотри себе под ноги, может, увидишь что-нибудь интересное. На людей тоже поглядывайте, особенно на чужих, которые станут рядом с нашим домом околачиваться. Глядишь, разузнаем к Ивану Купале, где появится Перунов цвет и кто его задумал сорвать.

Домой мы вернулись молчаливыми и озадаченными.

– Мы забыли сказать Глафире Григорьевне, что собираемся пожениться, – вспомнила я, переступив порог квартиры.

– Позже скажем, – ответил Петя. – Когда разберемся с любителем огненных цветов.

– Как думаешь, она придет на нашу свадьбу?

– Думаю, да. Глафира такие мероприятия обычно не пропускает.

В этот день пророчество Сибиллы Генриховны мы больше не обсуждали. Выпив чаю, отправились гулять, потом вернулись домой и вместе долго готовили ужин.

Перед сном я вдруг ощутила странное беспокойство – появилось навязчивое чувство, что за мной кто-то наблюдает. Это было не только странно, но и совершенно невозможно, поэтому усилием воли я заставила себя выбросить глупое ощущение из головы.

Ночью я долго не могла уснуть. Сначала ворочалась с боку на бок, потом провалилась в тревожное забытье, а затем и вовсе проснулась – в холодном поту и с тяжелым дыханием.

Решив умыться, я тихонько встала с кровати и отправилась в ванную. Потирая глаза кулаком, я подошла к раковине и – застыла. Из висевшего над ней зеркала на меня смотрел Евгений Рейт.

– Привет, Огонек, – хищно улыбнулся дракон. – Скучала по мне?

Первое мгновение я находилась в ступоре. А потом громко закричала.

Лицо Рейта исчезло, а еще через пару секунд в ванную влетел встревоженный Белецкий.

– Алиса?! Что случилось?

– Петя, – дрожащим голосом произнесла я. – Я знаю, кто посадил семена Перунова цвета.

– Женька, я смотрю, никак не успокоится.

Силуян Петрович покачал головой.

– Разве он не находится под домашним арестом в особняке своего деда? – спросила я. – Мы о нем не слышали больше полугода.

– Влад сказал, Женя сбежал две недели назад, – заметила Глафира Григорьевна. – И не просто так, а прихватив из кладовки Захара Марковича кое-какие полезные вещи. В частности, хрустальное око.

– Что это такое? – поинтересовалась я.

– Зеркало, которое дает возможность перемещаться в другие зеркала. Очень хорошая штука.

– То есть Рейт теперь способен войти в любой дом?

– Нет, что ты. Он может только подсматривать. Для полноценных перемещений нужен второй хрустальный артефакт, чтобы в один войти, а в другой – выйти.

Я удовлетворенно кивнула. Этой ночью я жутко испугалась, что Евгений проберется через зеркало в нашу квартиру. Чтобы этого не случилось, Петя до четырех часов утра зачаровывал все зеркальные поверхности, включая окна и стеклянные дверцы книжных шкафов.

Когда на улице рассвело, Белецкий уехал на работу, а я отправилась к Глафире Григорьевне рассказывать о нашем ночном приключении.

С моим предположением, что Евгений может быть причастен к появлению Жар-цвета, соседка согласилась сразу.

– А вот и свирепый огонь пожаловал, – усмехнулась она, выслушав мой рассказ. – Надо предупредить остальных.

С остальными мы встретились этим же вечером на улице – возле чаши волшебного родника. Аристарх Семенович несколько дней назад обустроил там беседку со столом и скамейками, чтобы магическое сообщество, укрытое отворотными чарами, могло с комфортом проводить в ней свои собрания.

И вот теперь мы сидели в этой беседке (Петя был на работе, поэтому нашу квартиру представляла я одна) и думали, что делать дальше.

– В лесу изменился магический фон, – сказал Дима Сорокин. – Я обратил на это внимание несколько дней назад, но решил, что мне показалось. Сегодня же фон качнуло так, что сомнений больше не осталось.

– Где конкретно его качнуло? – подала голос Олеся. – Мы с папой сегодня специально прошлись по всем тропам и тропинкам и ничего такого не обнаружили. Магия в лесу колеблется часто, но в рамках нормы.

– Видать, цветок еще не выбрал, где ему укорениться, – сказал Силуян Петрович. – Корни пока блуждают под землей, ищут удобное место. Так где ты его почуял, Дима?

– Рядом с опушкой, – ответил оборотень. – В самом начале первой тропы.

– Чудо-трава движется к нашему дому? – удивился Гена.

Леший пожал плечами.

– Шут ее знает. Может, и движется. У нас тут источник с живой водой бьет. Цвести рядом с ним приятнее, чем в лесу.

Сорокин согласно кивнул.

– Интересно, где все-таки Рейт взял волшебные семена? – задумчиво произнесла я.

– В кладовой деда.

Порог беседки переступил Владислав Немиров. При виде него соседи тут же замолчали.

– Добрый вечер, – сказал колдун, обведя наше общество взглядом.

– Здравствуй, Влад, – ответила за всех Глафира Григорьевна. – Мы рады, что ты все-таки нашел время, чтобы к нам приехать.

Немиров кивнул и сел на скамейку рядом с ней. Он снова был сед и сутул и снова выглядел ровесником нашей старшей по дому. Зачем она его к нам позвала? Господин Кощей что-то знает о Рейте? Или он здесь в качестве эксперта по гадостям и интригам?

Неловкая тишина висела несколько секунд. Первым нарушить ее решил Силуян Петрович.

– Откуда же у драконов семена Жар-цвета? – спросил он у Немирова.

– Они у них были всегда. Их еще Захаров прадед собирал. Впрочем, старший Рейт никогда не признается, что у него есть такое сокровище.

– А ты…

– А я просто об этом знаю. Драконы – ребята рачительные, мешочек с семенами хранится в их семье десятилетиями. Если Евгений сумел выкрасть хрустальное око, значит, мог стащить и жгучее семечко. Больше его достать неоткуда.

– У меня вопрос, – подал голос Гена. – Женя хочет вернуть себе крылья, верно? Захар Маркович запрет оборота с него так и не снял?

– Не снял, – кивнула Глафира Григорьевна.

– Что плохого с нами случится, если Евгений добудет Жар-цвет и избавится от дедовых чар? Наш дом Рейтов никогда не интересовал, а с Женей мы всегда вели себя дружелюбно и ни разу не ссорились. Быть может, мы напрасно волнуемся, соседи? Ну сорвет он чудо-папоротник, ну вернет себе способность летать – что в этом такого? Разве нас касаются внутренние проблемы драконьего семейства?

– Проблемы Рейтов касаются только самих Рейтов, – согласился Немиров. – Однако ж, если Перунов цвет попадет в руки Евгению, последствия окажутся непредсказуемыми. Этот папоротник умеет не только снимать заклятия, но и обладает множеством других полезных свойств, которые обозленный дракон может использовать самым неожиданным образом. Глафира Григорьевна рассказала, что этой ночью Евгений приходил в гости к Алисе Мироновой. Только к ней и ни к кому другому. Возможно, у господина Рейта снова есть на эту девушку какие-то виды. Кстати, Алиса, – Владислав бросил на меня хитрый взгляд. – Позвольте поздравить вас с помолвкой. Вы с господином Белецким – отличная пара.

Соседи, все как один, уставились на меня удивленными взглядами.

– Спасибо, – улыбнулась я. – Да, мы с Петей решили пожениться. Свадьба состоится летом, и мы будем рады видеть на ней всех вас. Владислав Александрович, как вы узнали о помолвке?

– На днях я встретил Дмитрия Белецкого. – В глазах колдуна появился теплый огонек. – Он сказал, что его любимый внук наконец-то пожелал остепениться.

Рядом восторженно пискнула Олеся. Алина с Ариной чмокнули меня в обе щеки. Гена с улыбкой показал мне поднятый большой палец.

– Будет обидно, если Евгений Рейт расстроит ваше торжество, – продолжал Немиров. – А он может. Вы его заинтересовали, Алиса. В противном случае Рейт не стал бы стучать в ваше зеркало и рисковать разоблачением своих планов.

– Его планы нам известны и так, – заметила я. – Спасибо Сибилле Генриховне. Вопрос в том, как на них реагировать.

– Наблюдать, – пожал плечами Немиров. – Выяснить, где должен появиться Жар-цвет. Сорвать его раньше Евгения. Или дать папоротнику отцвести, чтобы его волшебный бутон на всякий случай не достался никому. Что думаете?

Возражать никто не стал.

Действительно, конкретно сейчас стремление Жени завладеть магическим цветком опасным вовсе не казалось. Я даже в чем-то его понимала. Рейт находится в человеческом теле давно, и невозможность расправить крылья сводит его с ума. Но ведь Сибилла неспроста предупредила меня о его намерениях!

Поэтому – да, надо найти место укоренения папоротника, внимательно за ним наблюдать, а потом действовать по обстоятельствам. Тем не менее наша соседская сходка вызвала у меня кое-какие вопросы.

– Девочки, – обратилась я к Олесе и близняшкам, когда после окончания собрания мы вышли из беседки и направились к дому, – вы в курсе, зачем Немиров сегодня приехал? С каких пор его волнуют дела нашей многоэтажки?

– С тех пор, как они с Глафирой Григорьевной помирились, – улыбнулась Олеся. – Они теперь часто встречаются, вы знали? Я их за этот месяц вместе уже раз пять видела.

– Может быть, – кивнула Арина. – А может, и нет. Думается мне, девочки, что Владислав Александрович сам не прочь завладеть Перуновым цветом. Он, конечно, и богат и силен, однако цветущий папоротник может сделать его еще сильнее и богаче. Господин Немиров ни за что не допустит, чтобы такое мощное магическое растение попало в руки какому-то беглому дракону. А потому будет нам помогать во всем. Вот увидите, девочки.

Я сбилась с шага и, обернувшись, посмотрела в сторону беседки. Участники собрания уже разошлись по своим делам, и там оставались только Влад и Глафира. Эти двое по-прежнему сидели рядом и тихо о чем-то разговаривали. В какой-то момент Глафира протянула Немирову руку. Тот сначала сжал ее своими ладонями, а потом склонил голову и поцеловал ее пальцы.

Коридор такой длинный, что кажется бесконечным. Его пол сделан из стекла, а потолка вовсе нет – над головой клубится серое марево. Вместо стен широкие прямоугольные окна – темные или сияющие ярким светом. Я заглядываю в одно из них и вижу просторный холл. Во втором – полутемный гардероб, в третьем – спальня и кусочек ванной комнаты, в четвертом – заросли травы и высокий куст жасмина.

– Это не окна, Огонек. Это зеркала.

Рядом со мной появляется Женя Рейт. Он похудел и осунулся, но в его глазах по-прежнему пылают костры.

– Почему ты закрыла свои зеркала, Алиса?

– Чтобы ты не мог за мной наблюдать.

Общество дракона тяготит. Хочется отойти от него как можно дальше. Хочется, чтобы он куда-нибудь пропал.

– Зачем ты приходишь ко мне, Женя?

– Мы не виделись несколько месяцев. Я соскучился. Убери с зеркал чары, Алиса. Тогда мы сможем поговорить.

Он протягивает руку, чтобы дотронуться до моих волос. Я отшатываюсь в сторону.

И просыпаюсь.

– Этой ночью ты снова плохо спала.

– Опять снились кошмары.

Я взяла из Петиных рук чашку с чаем и едва не опрокинула ее на себя. Белецкий покачал головой.

– У тебя есть какое-нибудь снотворное? – жалобно спросила я. – Такое, чтобы отрубиться и умереть до утра?

– Есть, – кивнул Петя. – Но это крайняя мера. С твоей проблемой лучше бороться менее радикальными и более традиционными способами: вечерними прогулками, чтением книг, отказом от телевизора и гаджетов за два часа до похода в кровать.

– Все понятно. Кстати. Я сегодня собираюсь в лес.

– Вечером?

– Нет, сейчас. Вчера я сдала начальству последние рисунки, и теперь у меня есть немного свободного времени, чтобы заняться своими делами. Провожу тебя на работу и пойду писать пейзажи.

– Хорошо, – улыбнулся Петя. – Увидишь лешего, передавай привет.

В лесу было светло, свежо и шумно – птицы, невидимые среди молоденькой весенней листвы, заливались веселыми трелями, превращая свой зеленый дом в огромный концертный зал.

Рисовать в этот раз я планировала красками, а потому взяла с собой на пленэр новенький мольберт, подаренный мне Белецким на день рождения. Тропинки были широкими и сухими, и я решила не останавливаться у первой попавшейся осины, а углубиться в лес, чтобы выбрать самый живописный вид.

Стоило отойти от опушки метров на пятьдесят, как где-то сбоку хрустнула ветка и послышался звук торопливых шагов. Кто-то явно шел мне навстречу, но почему-то не по дорожке, а сквозь заросли кустов.

Я остановилась, прислушалась. Звук шагов стал громче, и среди листьев орешника мелькнула прядь чьих-то огненно-рыжих волос. Я раздвинула ветви и увидела незнакомого парня, высокого и широкоплечего, который быстро и уверенно двигался к выходу из леса.

Сразу после этого я почувствовала на себе чей-то внимательный взгляд, а когда обернулась, обнаружила белку, которая сидела на дереве. Убедившись, что я ее заметила, белка спрыгнула на землю и превратилась в соседку-лесавку.

– Привет, Олеся, – улыбнулась я.

– Привет, – сказала она. – Гуляешь, Алиса?

– Ага. Вот решила написать пейзаж.

– Молодец, – кивнула лесавка. – Видела рыжего парня, который только что ломился через кусты?

– Видела. Ты его знаешь? Мне показалось, он не местный. Не помню, чтобы я когда-нибудь встречала его в нашем ЖК.

– Вот и я не помню. Знаешь, я за этим парнем минут тридцать наблюдала. Пришла в лес, чувствую – чужим духом повеяло. Пошла на запах, а тут этот рыжий. Бродит между деревьями, на тропинку не выходит. Будто что-то высматривает. Потом он вынул из кармана какой-то предмет, присел на корточки у куста, стал траву руками перебирать. Ну, думаю, совсем наркоманы обнаглели, уже в волшебном лесу закладки делают. Хотела его прогнать, а затем смотрю: у него в руках зеркало. Небольшое, в узенькой металлической раме. Парень это зеркало поставил в траву, наклонился к нему и стал шептать какие-то слова.

– Ты их расслышала?

– Нет, к сожалению. Я была слишком далеко, а когда подобралась ближе, он встал на ноги и спрятал зеркало обратно в карман. Я тогда к парню внимательнее присмотрелась – а он, оказывается, оборотень!

– Оборотень?!

– Да. Но не лесной, как наши Сорокины, а какой-то другой. Какой именно, я распознать не успела. Он будто почувствовал, что я за ним наблюдаю. Нырнул в кусты и побежал к выходу из леса.

– С ума сойти… Олеся, ты можешь показать, где конкретно парень ставил зеркало? Вдруг я увижу там что-нибудь интересное?

– Могу, конечно. Идем, тут недалеко.

На нужное место мы пришли минут через пять. Это была небольшая смутно знакомая полянка, окруженная деревьями и кустарниками.

– Вот. – Олеся указала на участок земли неподалеку от куста жасмина. – Здесь рыжий и стоял.

Я посмотрела в указанном направлении и охнула.

– Вот это да!.. Олеся, сегодня я видела это место во сне.

– Да ну? – удивилась лесавка. – Именно эту поляну?

– Именно ее! Я будто бы находилась в каком-то длинном светлом коридоре с кучей окон. В каждом из них были разные комнаты, а из одного окошка виднелся этот куст и эта трава. Потом мне привиделся Женя Рейт, который рассказал, что это не окна, а зеркала.

Глаза соседки стали круглыми, как монеты.

– Алиса, – взволнованно произнесла она, – твои сны когда-нибудь были вещими?

– Вроде нет.

– Похоже, теперь они стали именно такими. Коридор, который ты видела, – это зеркальный путь. Тот самый, на который можно ступить, если воспользоваться хрустальным оком. Помнишь, Глафира Григорьевна рассказывала, что Рейт украл у деда артефакт, позволяющий путешествовать между зеркалами? Мой отец говорил: когда маг проходит через око, он попадает в коридор с кучей окон, через которые можно заглянуть в любое место, где есть зеркала. Выйти из этого коридора можно или через то зеркало, через которое зашел, но тогда маг окажется там, откуда отправился в путь. Или через второй артефакт, который будет стоять в другом месте. Глафира говорила, Женя исчез из дедова особняка и никто не знает, где он сейчас находится. Что, если он прячется в хрустальном коридоре и выходит только в случае необходимости?

– Ты хочешь сказать, что зеркало рыжего незнакомца было вторым хрустальным оком?

– Почему бы и нет?

– То есть рыжий парень – Женин сообщник? А зеркало он принес в наш лес, чтобы выпустить Рейта на прогулку?

– Именно, Алиса. У меня даже есть догадка, почему дракон решил прогуляться здесь и сейчас. Он хотел найти корни Жар-цвета. Евгений бросил их в землю несколько недель назад. Возможно, он сделал это именно тут.

– И что?

– Теоретически корни уже должны определиться, где именно станут выращивать огненный цветок. Дракон наверняка способен почувствовать их под землей – стихия-то у них одна. Если Женя найдет корни, значит, будет в курсе, где в июле распустится Перунов цвет.

Олеся вздохнула.

– Вот я дура! Не спугни я рыжего, он выпустил бы Женьку в лес, и мы бы тоже об этом узнали. А теперь…

– А теперь мы поищем его сами. – Я усмехнулась и протянула лесавке мольберт и сумку с красками. – Подержи-ка.

Перестроив зрение и наклонившись к земле, я начала разглядывать то, что скрывалось под ее плодородным слоем. Ничего интересного там не наблюдалось – только корешки растений, небольшие камни и личинки каких-то насекомых.

Я неторопливо обошла полянку несколько раз, а потом ступила на узкую полузаросшую тропку, противоположную той, по которой пришли мы. Олеся последовала за мной. Несколько минут мы молча шли вперед. Я по-прежнему ничего не замечала.

– Место, в котором Рейт бросил семена Жар-цвета, наверняка было особенным, – задумчиво сказала я. – Сомневаюсь, что он стал бы разыскивать корни по всему лесу. Это долго и чревато неприятностями – ему могла бы встретиться ты, Силуян Петрович или кто-нибудь еще. Женя наверняка знал, какой путь понравится Жар-цвету, и собирался пройти именно по нему.

– Скорее всего, – согласилась лесавка. – Жаль, что нам это тропа неизвестна.

Я сбилась с шага и замерла на месте. Олеся, не ожидавшая столь резкой остановки, налетела на меня.

– Алиса? Ты чего?

– Тропа неизвестна, говоришь? – протянула я, повернувшись к ней лицом.

Взгляд девушки стал вопросительным.

– «Жгучие семена упали в землю, горячие корни потекли по старой тропе», – процитировала я пророчество Сибиллы Генриховны. – Олеся, в какой части леса находится русло, по которому раньше бежал ручей с живой водой?

На лице девушки промелькнуло понимание.

– Оно в другой стороне. Мы идем не туда.

Обратно возвращались бегом – Олеся с мольбертом и красками впереди, а я следом. Мы выскочили на полянку с жасмином, свернули влево, миновали заросли еще каких-то кустарников и оказались на очередной тропе – широкой и сильно заросшей. В тот же миг под нашими ногами сверкнул крошечный огонек.

– Олеся! Нашли!

Лесавка пропустила меня вперед и тоже вперилась взглядом в землю. Мы прошли еще немного – и увидели.

Старое русло волшебного ручья я узнала сразу. Я видела его прошлым летом, когда мы с Владиславом Немировым искали ларец с артефактом. Теперь посередине широкого и глубокого канала отчетливо виднелась красная линия, которая блестящей змеей уходила куда-то вдаль.

– В той стороне находится опушка, – сказала Олеся, подняв на меня глаза. – Генка был прав. Цветок собирается выбраться из-под земли где-то неподалеку от нашего дома.

Мы торопливо пошли вдоль красной полосы. Немного попетляв между деревьями, действительно выбрались на опушку, затем пересекли проезжую часть, вышли на пустырь, расположенный в нескольких метрах от жилищного комплекса, и остановились. В этом месте огненный корень расходился в стороны шестью тонкими длинными лучами.

– Что это значит? – спросила я у Олеси. – Папоротников будет шесть?

– Видимо, да, – кивнула она. – И все они вырастут в разных уголках нашего двора.

– Ничего себе!..

– Не обольщайся. Зацветет из них только один. И я понятия не имею, какой именно.

– Значит, за всеми папоротниками нужно организовать наблюдение.

– Само собой, – согласилась соседка, отдавая мне мои вещи. – Спасибо за помощь, Алиса. Здорово, что мы с тобой сегодня повстречались. Теперь надо проследить, куда ведет каждый корень, и обо всем рассказать соседям.

– Я тебе помогу. Только мольберт домой отнесу.

– Ты же хотела написать лесной пейзаж. Уже передумала?

– Какие теперь могут быть пейзажи, – махнула рукой я. – Сейчас начинается самое интересное. Разве я могу это пропустить?

Места укоренения волшебных папоротников мы искали около получаса. В какой-то момент мне пришлось еще раз сбегать домой – за блокнотом и карандашом, чтобы нарисовать точную карту их размещения.

Выяснилось, что флер волшебного родника, накрывавший ЖК прозрачным магическим куполом, перебивал магию огненных корней, и для соседей-чародеев они становились незаметными. Я же, наоборот, видела их так же четко, как и в лесу, поэтому именно мне пришлось их искать и указывать координаты.

Когда дело было сделано, во двор были вызваны Аристарх Семенович, Глафира Григорьевна и отсыпавшаяся после ночной смены Алина. Мы с Олесей подробно рассказали о сегодняшнем происшествии, после чего все разошлись по двору, чтобы обозначить колышками места укоренения папоротников и наложить на них отворотные чары.

– Молодцы, девочки, – похвалил нас Аристарх Семенович. – Теперь до июля можно жить спокойно.

– О вашем предположении, что Рейт скрывается на зеркальном пути, я сегодня же расскажу Захару Марковичу, – добавила старшая по дому. – Возможно, это ему как-то поможет. Пока же Перунов цвет будет входить в силу, ухо надо держать востро. Женька сюда в любом случае сунуться не посмеет, однако расслабляться все равно не стоит. Вы согласны, девочки?

Подъезд был похож на пещеру кошмаров. По стенам заметными струями бежала вода, заливая пол и ступени, в воздухе густым туманом висел горячий пар, удушающе пахло плесенью и канализацией.

Посреди этого ужаса стоял председатель ТСЖ и с безысходностью рассматривал развернувшийся коммунальный ад.

– Аристарх Семенович, что случилось? – спросила я, зажав нос и изумленно оглядываясь по сторонам. – Русалки снова затопили соседей?

– Затопили, – кивнул домовой, продолжая разглядывать испорченные стены. – Но не русалки. На седьмом этаже стояки прорвало – канализационный и водяной. А в сорок второй квартире еще и трубы – все, что были. Даже батарея подтекает. Там теперь не этаж, а Венеция.

– Я смотрю, Венеция здесь повсюду, – покачала головой я. – В сорок второй, говорите? Не та ли это квартира, из которой позавчера балконное окно вывалилось? А три дня назад что-то взорвалось?

– Она, – со вздохом кивнул Аристарх Семенович. – Ты, Алиса, когда к подъезду шла, аварийную службу не встречала?

– Нет.

– Я тамошних ребят вызвал полчаса назад, а их нет и нет. Я уже упарился воду магией держать! И русалки, как на грех, с работы только вечером вернутся…

– Давай-ка, Семенович, я тебя сменю. – Звонко шлепая ногами по разлившимся лужам, подошла Глафира Григорьевна. – А ты аварийщиков поторопишь.

Домовой кивнул и, уступив место колдунье, ушел в свою квартиру. Соседка взмахнула рукой, и струи, бежавшие по стенам, стали значительно меньше.

– Давненько у нас такой аварии не было, – сказала она. – Не дом, а водопад!

– Странно это все, – заметила я. – Последние полторы недели в сорок второй квартире чего только не случалось! Глафира Григорьевна, ее жильцы, случаем, не прокляты? Не могли они насолить кому-нибудь из соседей-колдунов?

– Конечно могли, – усмехнулась старшая по дому. – Ты с ними знакома, Алиса?

– Нет.

– Повезло. А я знакома, и Аристарх тоже. Эти Любка с Витькой страсть какие шумные, как дебоширы с девятого этажа. То дерутся, то музыку на полную громкость включают, то спирт самодельный гонят, то дискотеки устраивают. С ними второй месяц половина дома воюет. А больше всех Аркадий Петрович. Он от них как раз через стену живет.

– Да вы что! – ахнула я.

Соседка махнула рукой.

– Не повезло ребятам, да. Прочие-то колдуны свои квартиры чарами тишины окружают, до шума и криков им дела нет. А Петрович таким колдовством не владеет. Сама знаешь, его магия особенная. Причем настолько, что лучше бы ее не тревожить. Он Любке с Витькой два раза замечания делал – по-своему, добродушно. Те и подумали, что Аркадий наш – старик безобидный, а потому начали ему нарочно гадости делать. То музыку ночью включат, то мусор возле двери вытряхнут, то саму дверь дрянью какой-нибудь испачкают.

– Аркадий Петрович, стало быть, рассердился, – понятливо кивнула я.

– Именно. Разбудили бестолочи Лихо. Он к ним на днях в гости зашел – по душам поговорить да помириться. А они его такой бранью окатили, что он рассвирепел. Очки с носа снял да и заглянул своим оком им прямо в глаза. С тех пор в их квартире свистопляска и творится.

– Выходит, из-за этих двоих весь дом пострадал? – возмутилась я. – Сегодня потоп, а что завтра? Пожар? Перестрелка? Нападение террористов? Сколько времени их будут преследовать несчастья?

– Ровно семь лет. По поводу террористов, Алиса, можешь не волноваться, мы их сюда не пустим. А вот с другими неприятностями сложнее. Аркадий явно был на соседушек очень зол, а потому несчастий напустил по полной программе. Удивительно, что они еще живы.

Я покачала головой.

– Глафира Григорьевна, можно ли проклятие Лиха как-нибудь отменить?

– Можно, – меланхолично кивнула колдунья. – Для этого надо выколоть Петровичу глаз.

Я вздрогнула.

– А другие способы есть? Поговорить с ним, например? Убедить простить соседей или хотя бы сделать их неприятности менее масштабными.

– К сожалению, магия Лиха так не работает, Алиса, – развела руками Глафира. – Она действует только в одну сторону. Лихо может наслать проклятие, а снять – нет. Поэтому у нас два варианта: либо выкалываем Петровичу глаз, либо ждем семь лет, пока чары развеются сами. Еще можно убедить проклятых людей переехать в другое место, чтобы избежать пожара или очередного потопа. И сдается мне, Люба с Витей уедут отсюда без всяких уговоров.

На двенадцатый этаж я поднималась по лестнице. Глафира Григорьевна посоветовала не пользоваться лифтом, пока не просохнет все его оборудование.

Топая по ступенькам, я думала о том, что ситуация с проклятыми соседями выглядит несколько странной. Несмотря на свою страшную сущность, Аркадий Петрович всегда оставался милейшим человеком, способным договориться даже с самыми отпетыми хулиганами. Соседи-колдуны его, конечно, побаивались, однако мне их опасения всегда казались напрасными. Аркадий Петрович не из тех, кто станет решать проблему кулаками. Свою силу он держит в узде, ибо как никто понимает, что это тот самый лом, против которого не устоит никто и никогда.

Право, Аркадий Петрович мог бы поставить этих людей на место другим способом! И Петя, и Глафира Григорьевна, и сестры-русалки без проблем помогли бы навести на Любу и Виктора отворотные чары или дали бы каких-нибудь волшебных настоек. Неужели эти люди так сильно его взбесили, что он забыл обо всем на свете?

– Здравствуйте, Алиса.

Я очнулась от размышлений и повернула голову на голос. На площадке шестого этажа стоял Виталий Мастрикин. Он был одет в растянутую футболку, спортивные штаны и старые резиновые шлепанцы. Его волосы были влажными, будто некромаг только что вышел из душа, а на лице застыло выражение философского спокойствия. У меня мелькнула мысль, что его квартира должна была пострадать от потопа одной из первых, ибо, если мне не изменяла память, он жил аккурат под горе-соседями Аркадия Петровича.

– Добрый день. Как ваши дела, Виталий?

Он махнул рукой.

– Я давно собирался сделать ремонт. Вот. Время пришло.

– Когда я поднималась на третий этаж, к дому подъехала аварийная служба.

Мастрикин пожал плечами.

– Раньше я думал, что жить на последнем этаже – плохо и неудобно, – сказал некромаг. – Теперь вижу, что был неправ. Иметь в соседях Карлсона куда приятнее, чем двух асоциальных упырей.

– Говорят, они разбудили Лихо. Теперь их ждут семь лет несчастий, и с этим ничего нельзя сделать.

– Почему же нельзя? Можно.

– Можно? Глафира Григорьевна сказала, что проклятие Лиха неснимаемо.

– Так и есть, – кивнул Мастрикин. – Снять его нельзя, зато можно ослабить. Перевести из разряда катастроф в разряд мелких неурядиц вроде пересоленного супа, порезанных пальцев или испачканных в весенней грязи брюк и колготок.

– И как это сделать?

– Ну, прежде всего, примирением сторон. Господа упыри должны попросить у Лиха прощения за свои чудачества.

– И все?

– И еще подарить ему частичку своего тела.

Я удивленно моргнула.

– Как это?..

– Ну… Например, отдать ему свой палец. Или ухо.

Увидев выражение моего лица, некромаг улыбнулся.

– Сомневаюсь, что Аркадий Петрович примет такой подарок, – заметила я.

– Да, пожалуй. Однако без жертвы все равно не обойтись. Лихо должно быть уверено, что проклятые раскаиваются в своих поступках и намерены изменить образ жизни. В принципе, можно обойтись парой капель крови. Или чем-нибудь еще.

– Пара капель крови лучше, чем отрезанное ухо, – согласилась я. – Однако им должен об этом кто-то сказать. Пока они не начали жарить яичницу и не сожгли весь подъезд.

Мастрикин кивнул. Я бросила на него выразительный взгляд. Виталий сначала вопросительно приподнял бровь, а потом закатил глаза.

– Удивительное дело! Почему все мои соседи хотят меня заставить что-нибудь делать?

– Потому что нам без вас не обойтись, – серьезно ответила я. – Пожалуйста, Виталий. Я пойду в сорок вторую квартиру вместе с вами и тоже буду уговаривать Любу и Витю помириться с Аркадием Петровичем. В конце концов, от этого зависит безопасность всего дома.

Некромаг несколько секунд молча смотрел на меня, а потом вздохнул и пошел по ступенькам на седьмой этаж. Я поспешила за ним.

Дверь сорок второй квартиры оказалась не заперта. Воды рядом с ней уже не было, зато вонь от прорвавшейся канализации стояла такая, что резало глаза. Из недр квартиры раздавалась брань и горький женский плач.

Мастрикин громко постучал по открытой двери. Голоса тут же стихли. Потом послышались шаги, и на пороге появились мужчина и женщина – одинаково худые, светловолосые и с обрюзгшими лицами, выдававшими в них убежденных любителей спиртных напитков.

– Очередные пострадавшие от наводнения? – грубо спросил мужчина, окинув нас неприязненным взглядом. – Учтите, я вам ремонты делать не буду. И денег ни копейки не дам. Я свои трубы не ковырял, в потопе не виноват, а денег у меня и на свой-то ремонт не хватит.

– Это не первая ваша неприятность, да? – осторожно спросила я. – Это же из вашей квартиры балконное окно во двор упало?

На глазах у женщины появились слезы.

– Из нашей, – всхлипнула она. – У нас каждый день что-то происходит! Мне сегодня утром камень на голову упал, представляете? Я вышла из магазина, а он с крыши свалился. Я в последний момент успела в сторону отскочить… А позавчера у нас в спальне лопнула люстра, да с таким грохотом, что на звук прибежали соседи. Хорошо, что в комнате никого не оказалось. А сегодня – это! Честно слово, создается впечатление, будто нас прокляли.

– Так вас и прокляли, – невозмутимо заметил Виталий.

– Кто? – удивилась женщина.

– Сосед ваш. – Мастрикин так же невозмутимо кивнул на дверь Аркадия Петровича. – Больше некому. Вы ведь в курсе, что он потомственный экстрасенс-заклинатель?

Люба и Виктор переглянулись.

– Вы с ним поссорились, да? – проявил чудеса прозорливости некромаг. – Или как-то его обидели? Так-то он старик мирный. Но если рассердится, такие клочки по закоулочкам полетят, что свет белый померкнет.

Руки Виктора сжались в кулаки.

– Я ему лицо разобью, – мрачно пообещал он.

– С ума сошли? – возмутилась я. – Он же вас тогда насмерть зачарует. Вам надо с ним помириться, причем как можно скорее.

– И что, проклятие тогда исчезнет? – с надеждой уточнила Люба.

– Скорее ослабнет, – ответил Мастрикин. – Магия – штука сложная. Это не выключатель, который можно включить или выключить. С соседями-колдунами надо дружить и ни в коем случае не ссориться.

– Точно, – кивнула я. – А еще экстрасенсу надо обязательно принести подарок.

– Подарок? – усмехнулся Виктор. – Это какой же? Деньги? Или коньяк?

– Кровь, – хищно улыбнувшись, сказал Виталий. – Чтобы навеки скрепить вашу дружбу.

– Или волосы, – вставила я, увидев, какое удивление отразилась на лицах соседей. – Они тоже подойдут.

– Можно и волосы, – согласился некромаг. – Отрежьте каждый по локону, положите в мешочек из ткани и идите мириться. Авось простит вас Аркадий Петрович. Тогда люстры у вас лопаться не будут и камни на голову падать перестанут.

– Бред какой-то, – фыркнул Виктор. – Мы что, в Средневековье живем? Магия, кровь, волосы в мешочке… Лучше я сегодня вечером загляну к старикану в гости и по-свойски с ним поговорю. Не знаю, какой он там экстрасенс, а только в том, что он к нашим проблемам ручонку свою костлявую приложил, я не сомневаюсь ни разу. А раз так, пусть исправляет все, что наворотил. И извиняться я перед ним не собираюсь.

– Дело ваше, – равнодушно пожал плечами Мастрикин. – Главное, что мы вас предупредили. Пойдемте, Алиса.

Мы вернулись на лестницу. Позади нас щелкнул замок входной двери.

– И что теперь? – спросила я некромага.

– Ничего. Неужели вы думали, что я начну уговаривать этих ребят вымолить себе у Одноглазого прощение? Это должно быть осознанное, хорошо обдуманное решение. Вы же понимаете, Алиса, что семь лет в режиме ежедневных катастроф эти двое не вытянут. Уже завтра один из них может попасть под колеса автобуса или автомобиля, а второй – отравиться на его похоронах паленым алкоголем. Если они это тоже поймут и отправятся к Лиху на поклон, будут жить сравнительно долго и относительно счастливо. Как бы то ни было, ни на вас, ни на мне их решение никак не отразится. Если вы боитесь пожара, то попросите господина Белецкого сегодня вечером спуститься в мою квартиру. Вместе мы окружим сорок вторую магическим куполом, чтобы творящиеся в ней несчастья не перекидывались на остальной дом.

– Хорошо, я обязательно пришлю к вам Петю. Только знаете… Виктор сказал, что собирается устроить Аркадию Петровичу еще один скандал. Я немного волнуюсь – вдруг он причинит ему какой-нибудь вред?

– О, не переживайте, – отмахнулся некромаг. – Аркадий – человек разумный, калечить этого придурка больше, чем надо, не станет.

– Вообще-то, я опасаюсь, что Виктор покалечит Аркадия Петровича.

Виталий в ответ посмотрел на меня таким насмешливым взглядом, что я смутилась и, попрощавшись, поспешила домой.

Чары на сорок вторую квартиру Белецкий и Мастрикин действительно наложили. Некромаг не стал ждать, когда Петя придет к нему в гости, и в седьмом часу вечера явился к нам сам. Мужчины негромко поговорили о чем-то в прихожей, после чего Белецкий ушел и вернулся только через двадцать минут. По его словам, на седьмом этаже теперь было тихо и спокойно.

Коммунальных катастроф больше не наблюдалось – трубы и проводка вели себя пристойно и нареканий не вызывали.

Аркадия Петровича я через два дня встретила в лифте. Старик был бодр, весел и вполне здоров. Спрашивать его о соседях я не стала, опасаясь испортить ему настроение.

То, что с Любой и Витей тоже все более-менее нормально, я узнала только спустя неделю, когда случайно увидела их в окно. Они были трезвы и серьезны и выглядели гораздо опрятнее, чем во время нашей первой встречи. На щеках каждого из них играл румянец, а густые светлые волосы оказались коротко острижены…

Гена сидел на скамейке, вытянув ноги и подставив лицо теплому майскому ветру. Глаза его были закрыты, руки расслабленно покоились по бокам, дыхание казалось тихим и ровным. Создавалось впечатление, что парень присел отдохнуть после долгой прогулки и задремал, пригревшись на ярком весеннем солнце.

Я увидела Гену, когда возвращалась домой из продуктового магазина. Боясь потревожить столь сладкий сон, я бы наверняка прошла мимо, но обратила внимание на неестественную бледность его щек и залегшие под глазами темные круги.

Я поставила свои покупки на скамейку и осторожно тронула соседа за плечо.

– Гена? С тобой все хорошо?

Он медленно открыл глаза. Они были темными, как ночь, а их взгляд оказался расфокусированным. Несколько секунд парень пытался сообразить, кто стоит рядом с ним, а потом неуверенно произнес:

– Алиса?.. Это ты?..

– Я, конечно я, – ответила, присаживаясь рядом. – Гена, тебе плохо? Нужна помощь?

Парень медленно поднял руку и сжал мою ладонь. Его пальцы были холодными, как ледышки.

– Плохо… – с трудом шевеля губами, пробормотал он. – Не могу подняться…

– Я вызову тебе скорую помощь.

– Нет… Надо домой… Помоги встать…

Его речь звучала невнятно, и это серьезно меня испугало. За неполный год, проведенный в доме на улице Лесной, я ни разу не видела, чтобы кто-нибудь из соседей-колдунов болел или испытывал хотя бы легкое недомогание. Да что там, я и сама за прошедшую зиму ни разу не высморкалась и не чихнула. Источник с живой водой твердо стоял на страже всеобщего здоровья, и я была уверена, что микробы и вирусы всегда будут обходить жителей нашей многоэтажки стороной.

Гена же явно был чем-то болен, и это казалось очень и очень странным.

– Зачем ты вышел из квартиры? – спросила я, помогая ему встать со скамейки. – Надо было вызвать врача или кого-нибудь из соседей.

– Нет… – Парень слабо мотнул головой. – Нельзя… Опасно…

На ногах он держался на удивление хорошо. И хотя двигался шатко и неуверенно, изо всех сил старался опираться на меня как можно меньше.

– Доковыляем до подъезда, а там я позову кого-нибудь на помощь, – сказала ему, осторожно ступая по дорожке. – Ты ледяной, как айсберг, Гена! Что с тобой случилось?

Его дыхание стало прерывистым, а по телу вдруг пробежала волна крупной дрожи. Парень сбился с шага и покачнулся. Мне показалось, что он вот-вот упадет. Гена, видимо, тоже это понял, а потому с силой вцепился в мое плечо. Плечо мгновенно онемело, а палец, на котором находилось кольцо Белецких, обожгло болью. Гена отскочил в сторону так резко и стремительно, словно кто-то его оттолкнул.

Ноги соседа все-таки подкосились. Он рухнул на асфальт, но сразу же сгруппировался и встал на четвереньки. Я ахнула и отшатнулась. В таком положении парень стал похож на хищника, приготовившегося к прыжку.

– Алис-са, беги… – прошипел Гена, подняв на меня глаза. Тьма теперь заливала их целиком, поглотив радужку и склеры. – С-спас-сайс-ся…

Ужас пронзил меня как стрела. Я развернулась и что было сил кинулась к дому. В спину ударил порыв ледяного ветра. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять: вампир поднялся в воздух и несется вслед за мной.

В голове появилась мысль, что сейчас, ясным субботним утром, на улице, кроме нас, нет ни души. К горлу от страха подступила тошнота.

Гена летел позади, но ближе, чем на вытянутую руку, не приближался – родовая магия Белецких держала его на расстоянии.

Я выскочила из сквера и с удвоенной скоростью бросилась к показавшемуся впереди подъезду.

– Алиса!

Дверь подъезда распахнулась, и во двор один за другим выбежали Петя и Дима Сорокин. В тот же миг неведомая сила обхватила меня поперек тела и перенесла прямо в объятия моего чародея. Вампир, как мячик, отлетел назад. Не успев среагировать, парень с силой ударился головой о фонарный столб и рухнул на газон.

Взмах руки – и тело Геннадия вытянулось струной, а потом застыло, будто связанное невидимыми путами.

Оборотень подошел к нему ближе и выругался – грязно, но метко и правильно.

Я всхлипнула, а потом мелко задрожала. Петя быстро осмотрел меня с ног до головы и, убедившись, что физически я в полном в порядке, крепко прижал к себе.

– Что у вас произошло, Алиса? – спросил Дима, обходя лежащего вампира по кругу. – Он на тебя напал?

Клацая зубами от нервного потрясения, я коротко пересказала мужчинам подробности своего короткого приключения.

– Я говорил, что однажды это случится! – с мрачным торжеством произнес Сорокин. – Предупреждал, что упырь сорвется и начнет охотиться на всех подряд! Ну что скажешь, Белецкий? Представляешь, что случилось бы, если б на твоей невесте не было защитного кольца?

Петины объятия стали крепче.

– Гена плохо себя чувствовал, – возразила я. – Не знаю, что на него нашло, но он явно этому сопротивлялся. Когда кольцо отшвырнуло его от меня, он сказал, чтобы я спасалась. Никогда не поверю, что Гена желал причинить мне вред.

Сорокин недовольно поджал губы. Петя снял ветровку, накинул ее мне на плечи, а потом подошел к вампиру и присел перед ним на кор-точки.

– Дима, его надо перенести к источнику с живой водой.

– Зачем? – удивился Сорокин.

– Затем, что он вот-вот отправится на тот свет. У него крайняя степень энергетического истощения. – Белецкий поднял на соседа глаза. – Твой дорогой упырь умирает от голода.

Взгляд оборотня стал удивленным. Несколько секунд он недоуменно смотрел на Петю, а потом взвалил Гену на плечи и поволок в сторону березовой рощицы.

– Алиса, сбегай, пожалуйста, домой и принеси из моей лаборатории зеленый флакон с номером три, – попросил Петя. – Он в шкафчике с готовыми зельями. Мы будем в беседке у источника.

Я побежала к подъезду. На все мне потребовалось около десяти минут. За это время Сорокин с Белецким успели привести Геннадия в чувство. По-прежнему обездвиженный, он хмуро сидел на скамеечке и выглядел гораздо лучше, чем в сквере. Щеки его все еще были бледны, зато круги под глазами стали меньше, а из взгляда ушла непроглядная тьма. Оборотень и маг тоже были хмуры и серьезны. Судя по всему, чтобы вернуть Гену в сознание, им пришлось поделиться с ним своей жизненной энергией.

Когда я вошла в беседку, Гена сжался и опустил голову вниз. Я отдала Белецкому флакон. Тот вынул из пузырька пробку и поднес его к губам вампира.

– Пей.

Парень беспрекословно выпил зелье. Сразу после этого его щеки порозовели, а плечи распрямились.

– Что это за чудо-вода? – спросил он у Белецкого.

– Энергетический укрепитель, – ответил маг. – Возвращает силы, дарит душевное спокойствие и хорошее настроение.

– Если решишь наладить его массовое производство, обязательно сообщи мне, – вяло усмехнулся вампир. – Я стану твоим самым преданным клиентом. И кстати, меня уже можно развязывать. Я себя контролирую.

– Обойдешься, – мрачно сказал ему оборотень. – Сиди так.

– Гена, что с тобой произошло? – спросила я, усаживаясь на лавку.

Тот неловко пожал плечами.

– Я не знаю.

Сорокин вопросительно приподнял брови. Гена вздохнул.

– С недавних пор мне все время хочется есть. Но не пельмени и макароны, а… ну, вы понимаете. Я вдвое увеличил свою обычную дозу, а толку – ноль. Это такой адский голод… На работе он почти не ощущается, зато дома есть хочется постоянно. Энергия будто утекает в бездонную дыру… Алиса, – Гена поднял на меня глаза, – мне очень стыдно. Я, наверное, страшно тебя напугал. Прости меня, пожалуйста. Со вчерашнего дня я в отпуске, поэтому голодаю второй день подряд. Раньше я мог неделями жить без подпитки – спасибо живой воде и ее волшебному флеру. Теперь – все, лавочка закрылась. Надо питаться ежедневно, иначе будет паршиво. Мне очень жаль, что ты сегодня попалась мне под руку.

– Ты вышел из дома, чтобы глотнуть чьей-нибудь энергии? – деловито уточнил Дима.

Гена снова пожал плечами.

– Наверное. Я не помню, как оказался на улице. Помню, что зверски проголодался, помню слабость, от которой подкашивались ноги, помню, как упал на скамейку… А потом пришла Алиса, и от нее одуряюще пахло чем-то свежим, ярким, чем-то очень-очень вкусным. Петя, я не хотел ее трогать, честное слово! Как можно, она ведь своя… Но не удержался. Простите меня еще раз.

Мы переглянулись.

– И что теперь делать? – задумчиво произнес Белецкий. – Так жить нельзя. Надо выяснить, что с тобой произошло, откуда взялся этот энергетический голод и как с ним теперь быть.

– Я мог бы купить у тебя немного укрепителя, – осторожно предложил вампир. – Он вкусный и здорово меня насыщает.

– Это не выход, – сказал Петя. – Не будешь же ты вечно жить на препаратах!

– Не хотелось бы, – кивнул Гена. – Да и не придется. В понедельник я собираюсь отправиться в деревню к тетушке. Отдохну, развеюсь. За пределами нашего ЖК мне значительно легче.

– И долго ты у нее пробудешь? – спросил Сорокин.

– Пока не закончится отпуск. Заодно расскажу ей о своей проблеме. Тетя – женщина умная, может, что-нибудь посоветует.

Мы снова переглянулись.

– Я дам тебе зелье бесплатно, – сказал Белецкий вампиру. – Зайди к нам часа через три, я сварю нужную порцию.

– Спасибо, – улыбнулся парень. – А теперь развяжите меня, пожалуйста. Я не буду хулиганить. Честное слово.

Гена явился за лекарством сразу после обеда. Еще раз сердечно извинился за утреннее происшествие и принес мой пакет с продуктами, который все это время стоял на скамейке в сквере. Напрашиваться в гости парень не стал, взял бутылочки с зельем и откланялся.

– Тебе ничего не показалось странным? – спросила я у Пети, когда сосед ушел.

– Что конкретно ты имеешь в виду? – усмехнулся Белецкий. – Что твой приятель-вампир подхватил энергетическую булимию? Или что он пытался тобой закусить?

– Я имею в виду, что жильцы нашего дома начали сходить с ума. Полторы недели назад Аркадий Петрович, добрый и уравновешенный человек, так рассердился на своих соседей, что проклял их на семь лет. Теперь Гена, сознательный и аскетичный, вдруг начал страдать от голода и бросаться на людей. Тебе не кажется, что в этом есть какая-то закономерность?

– Нет, не кажется, – покачал головой Белецкий. – Как по мне, эти события случайны и никак друг с другом не связаны. Мы живем на территории с повышенной магической активностью, Алиса. Здесь всякое может случиться.

Он притянул меня к себе и нежно коснулся губами моих губ. Я ответила на поцелуй, а потом спрятала голову у него на груди.

– Наши соседи – добрые хорошие ребята, – тихо сказал Петя. – Однако ухо с ними лучше держать востро. На всякий случай. Ты согласна со мной, любимая?

Мальчик сидел на скамейке у детской площадки и крепко прижимал к себе большого рыжего кота. Кот ласково терся лохматой головой о его подбородок и довольно мурчал. Ребенок же, наоборот, был взволнован, а в его карих глазах светилось возмущение.

Рядом с мальчиком стояла Маша Сорокина и что-то яростно ему доказывала.

– А я говорю, это не твой кот! – услышала я, проходя мимо них по дорожке. – Посмотри сам, у него и морда другая, и шерсть гораздо темнее, и глаза совсем не такие!

– Все у него такое! – отвечал мальчик, глядя на девочку снизу вверх. – Это мой Барсик, Маша! Точно мой! Он вернулся.

– Ты, Мишка, дурак! – рассердилась юная волчица. – Поймал бездомную кошку и думаешь, что она твоя. А кошка-то небось блохастая или лишайная. Отпусти ее немедленно!

– Сама ты лишайная, – обиделся Миша. – Что ты ко мне пристала? Ну да, Барсик немного испачкался. Но ведь его дома три дня не было. Вот мама обрадуется, когда узнает, что он нашелся!

Маша недовольно поджала губы.

– Что с тобой разговаривать, – буркнула она. А потом вдруг подалась вперед и замахнулась на кота сумкой, которую держала в руке. – А ну пшел отсюда!

Кот зашипел и, вырвавшись из объятий мальчика, юркнул в кусты.

– Ты что наделала! – возмущенно закричал Миша. – Я все твоей маме расскажу! Барсик, Барсик, иди ко мне! Кис-кис-кис!

Он бросился вслед за котом и тоже скрылся в кустах.

Я подошла к девочке, покачала головой.

– Обижать маленьких очень стыдно, Маша, – укоризненно сказала ей. – Мишутка по сравнению с тобой совсем малыш. Зачем ты прогнала его котика?

– Это не его котик, тетя Алиса! Этот зверь, если что, вообще не кот.

– В каком смысле? – удивилась я.

– В прямом. Это нежить. Зомби.

Я растерянно моргнула.

– Объясни, – строго потребовала у нее.

Маша вздохнула.

– Этот Мишка – мой сосед. Его семья живет через две квартиры от нас. У них был кот Барсик, они его лет пять назад на улице подобрали. Мишка Барсика очень любил, постоянно таскал его на руках и спал с ним в одной постели. А три дня назад кот умер. Мишкина мама понесла его на прививку к ветеринару, а он выбрался из переноски, выбежал на проезжую часть и попал прямо под колеса автобуса… Я, тетя Алиса, это видела своими глазами. Мы с Васей как раз шли с тренировки. С нами еще и папа наш был. Мы этого кота все вместе хоронили – нас об этом Мишина мама попросила. Она испугалась, что ее сын очень расстроится, если узнает, что Барсик погиб, и решила сказать ему, будто кот потерялся. А теперь представьте: возвращаюсь я сегодня из школы и чувствую – во дворе тухлятиной воняет. Потом смотрю: сидит на скамейке Миша и держит на коленях мертвого кота. Ну не ужас ли?

У меня внутри все похолодело.

– Маша, – осторожно произнесла я, – ты уверена, что это был один и тот же кот?

– Конечно уверена, – кивнула волчица. – Вы думаете, я перепутала Барсика с другой рыжей кошкой? Нет, тетя Алиса, это точно он. Мой нос не обманешь. От этого кота пахнет землей и мертвечиной. Мишка же вцепился в него, как клещ. А тот и рад. Видели, как он к нему ластился?

– Это чем-то опасно? Зомби может мальчика укусить?

– Укусить вряд ли, – качнула головой Маша. – Это же не вурдалак, а низшая нежить. Физического вреда она не причинит, зато будет тянуть по ментальным каналам жизненные силы. Мама говорила, что за две-три недели такой зомби способен выпить их до последней капельки и тогда человек умрет.

Ничего себе! Выходит, Сорокина только что спасла Мишу от ментального паразита. Умница девочка!

– Маша, ты помнишь, где вы похоронили Барсика? Можешь показать мне это место?

– Могу. Идемте, тетя Алиса. Это недалеко.

Могила почившего котика располагалась в кустах за соседним домом. Земля там была мягкой и рыхлой, словно ее недавно перекопали. Вглядевшись, я увидела под слоем почвы лишь россыпь мелких камней и клок спутанной рыжей шерсти.

– Похоже, ты была права, – сказала я Маше. – Могила пуста. Я вижу только клок шерсти. Судя по всему, раньше он принадлежал Барсику.

– Надо немедленно рассказать обо всем папе, – сказала девочка. – Вдруг кот снова вернется в наш двор, а Мишка его поймает и отнесет домой? Он же тогда изничтожит всю их семью!

Скорее всего, так и будет. Однако мне сейчас интересно кое-что еще. Как вышло, что рыжий Барсик вообще ожил? Проезжая часть возле наших домов весьма оживленная, и под колеса авто попадают не только кошки, но и собаки и даже вороны. Выходит, нас теперь ожидает нашествие погибших зверей? Или случай с восставшим котом все-таки единичный?

Маша достала из рюкзака телефон и набрала номер отца. Пока они разговаривали, мы с девочкой успели вернуться во двор и подойти к подъезду.

– Папа сказал, что нежить надо обязательно отыскать, – сообщила Маша, сбросив вызов. – Сейчас ее здесь нет – тухлятиной больше не пахнет. Наверное, Барсик где-нибудь затаился и ждет удобного момента, чтобы выйти на охоту. Когда папа придет с работы, мы его поищем.

Я попрощалась с ней у лифта. Волчица поехала вверх, а я свернула к лестнице и пошла на второй этаж, чтобы рассказать о мертвом коте Глафире Григорьевне.

Что бы ни говорил мой любимый Белецкий, а внутри ЖК определенно творится какая-то чертовщина. Если разбушевавшееся Лихо и оголодавшего вампира еще можно отнести к штатным происшествиям, то восставший из могилы котофей – это перебор. Интересно, не может ли быть причиной этих чудес укоренившийся в нашем дворе огненный папоротник? Право, до его появления такой катавасии тут не было.

Глафиры Григорьевны дома не оказалось. Встретившийся мне на лестнице Аристарх Семенович сообщил, что колдунья уехала куда-то по своим делам и вернется лишь послезавтра. Я же в ответ «обрадовала» его собственной новостью.

– Этого нам только не хватало! – всплеснул руками домовой, выслушав мой рассказ. – Что ни день, то приключения!

– Согласна, – кивнула я. – Аристарх Семенович, что мы станем делать, если Барсик сумеет проникнуть в дом?

– Ничего, – махнул рукой тот. – Он к нам, Алисушка, пробраться не сможет. На дом наложены чары от нежити и нечисти. Им сюда ходу нет.

– А если кота пронесут в подъезд на руках?

– Не пронесут, чары не пропустят. Однако поймать его все равно надо. А ну как он пристанет к кому-нибудь из соседних домов? Забот и хлопот потом не оберешься…

Остаток дня я провела за работой. В пятом часу вечера позвонил Петя и предупредил, что задержится на работе из-за срочного совещания.

Поужинав в одиночестве, я решила еще немного прогуляться по улице. Погода стояла отличная, поэтому я накинула ветровку, сунула ноги в кроссовки и отправилась во двор.

Там было многолюдно – на детской площадке веселилась ребятня, возле подъезда сидели мамы с колясками, в сквере громко смеялись мужчины.

Я прошла вдоль тротуара к соседнему дому и вдруг краем глаза приметила в кустах какое-то движение. Обернувшись, я увидела, как среди листьев мелькнул рыжий пушистый хвост.

В моей груди что-то екнуло. Я протиснулась между ветками и обнаружила большого мохнатого кота, сидевшего в траве рядом с кустами. Его шерсть была грязной и свалявшейся, а глаза – холодными и пустыми, как мутные бутылочные стекла. Он посмотрел мне в лицо, и на меня дохнуло таким холодом, что по спине побежали мурашки, а рот наполнился вязкой противной слюной.

– Барсик, – позвала я кота. – Иди ко мне. Кис-кис-кис.

Барсик несколько секунд сидел неподвижно, а потом, будто почуяв подвох, ощерился, зашипел и бросился прочь. Я кинулась за ним.

Кот рыжей стрелой промчался вдоль дома и огромными оленьими скачками помчался в сторону автобусной остановки. Я бежала за ним что было сил, однако догнать умертвие никак не получалось – для этого мне катастрофически не хватало спортивной подготовки.

Мелькнула мысль: что делать, если я его все-таки догоню? Я понятия не имею, как общаться с нежитью, и без посторонней помощи сделать ничего не смогу.

Раздался визг автомобильных шин – увлекшись погоней, мы с Барсиком выскочили на прилегавшую к дому дорогу. Рядом со мной остановилась серая машина, а из нее как ошпаренный выскочил Виталий Мастрикин.

– С ума сошла, Миронова?! – заорал он. – Какого черта ты бросаешься мне под колеса?!

– Виталий, там нежить! – крикнула я, перепрыгивая через бетонную полусферу. – Ее нужно поймать!

Мастрикин выругался. Я же, браня себя за секундную заминку, с удвоенной скоростью помчалась туда, где мелькал кончик рыжего кошачьего хвоста. За спиной послышался топот бегущих ног, а затем мимо моей щеки пронеслась серебристая молния.

Раздалось страшное шипение, и кот, успевший убежать от меня едва ли не на двести метров, побежал назад. Я с удивлением поняла, что Барсика в мою сторону тянет полупрозрачный аркан, спеленавший его, как гусеницу, от головы до хвоста.

Я остановилась. Рядом появился Мастрикин. В его руках был конец того самого аркана, который тянул к нам связанного кота.

– Что за ерунда здесь происходит, Алиса? – грозно вопросил некромаг, подтягивая добычу к своим ногам.

– Это Барсик, – тяжело дыша, объяснила я, указав на кота. – Он мертвый.

Виталий поднял нежить на уровень глаз, несколько секунд молча ее рассматривал, а потом повернулся ко мне. Во взгляде чародея читался вопрос. Я коротко рассказала ему об утреннем разговоре с юной соседкой, а также о намерении оборотней изловить хвостатого мертвеца и своей неожиданной с ним встрече.

Некромаг покачал головой.

– Если умертвия начали подниматься в зоне действия живой воды, значит, в мире происходит что-то неправильное, – заметил он. – Что вы намерены делать с этим животным, Алиса? Вот, оно поймано. Что теперь?

– Не знаю, – пожала плечами я. – Наверное, его надо снова закопать в землю.

– Кот выберется оттуда без труда.

– Значит, его надо упокоить, а потом похоронить.

Несколько секунд мы с некромагом молча смотрели друг на друга. Виталий вздохнул, а потом щелкнул возле зверя пальцами. Тот перестал мотать головой и замер, став похожим на большую грязную игрушку.

– Подержите. – Мастрикин сунул умертвие мне в руки. – Мне надо поставить машину на стоянку. Из-за вас я бросил ее посреди дороги.

Кот был холодным, как камень, и вонючим, как помойная яма. Тем не менее я послушно взяла его и держала на вытянутых руках, пока Виталий парковал свой автомобиль. Когда некромаг вернулся, мы отошли к стоявшей неподалеку березе. Мастрикин уложил Барсика на траву, ловким пассом развеял сковавшие его путы, а потом склонился над ним и принялся выплетать пальцами невидимые кружева.

Я наблюдала за его манипуляциями с большим интересом, хотя совершенно не понимала, что конкретно он делает. Наконец некромаг разогнулся, вынул из кармана коробочку с каким-то порошком и посыпал им Барсика.

– Все, – сказал сосед, повернувшись ко мне. – Больше он не восстанет.

– Чем вы его посыпали? Это какой-то волшебный порошок?

– Это заговоренная соль.

– Вы носите ее с собой?

– Приходится. – На лице некромага появилась и пропала презрительная гримаса. – Мало ли кого придется упокоить?

Я улыбнулась. Мастрикин спрятал коробочку с солью в карман.

– Вы, кажется, хотели похоронить этого кота. Можете приступать.

– Спасибо, – кивнула я. – Его могила была в кустах возле первого дома. Думаю, его можно положить в нее снова.

– Отличное решение.

– Вы мне поможете, Виталий?

Некромаг поджал губы.

– Алиса… – холодно начал он.

– У меня нет лопаты, – с виноватой улыбкой перебила я. – Земля там, конечно, мягкая, но голыми руками выкопать яму я не смогу.

Мастрикин глубоко вздохнул и пошел к машине. Через несколько минут он вернулся и продемонстрировал мне саперную лопату с короткой складной ручкой.

– Ее вы тоже возите с собой? – вновь улыбнулась я. – Мало ли кого придется похоронить, да?

Некромаг закатил глаза, а потом ухватил кота за хвост и поволок его в сторону первого дома.

Новую могилу для Барсика мы готовили вместе – Мастрикин копал, я разравнивала края.

– Как думаете, почему кот пошел к нам во двор? – поинтересовалась, пока мы работали. – Он ведь мог подпитаться от любого случайного прохожего. Неужели нежить может осознанно выбирать своих жертв?

– Дело не в осознанности, Алиса. Умертвия, особенно низшие, стремятся вернуться туда, где им было хорошо. Туда, где их любили. Эмоциональная связь – самая прочная штука на свете. Барсик любил своих хозяев и хотел оставаться с ними всегда. Даже после смерти. Любовь – это основа основ, Алиса.

Я подняла глаза и встретилась с его серьезным внимательным взглядом.

– Спасибо вам, Виталий, – негромко сказала ему. – Вы снова очень нам помогли.

– Называйте меня на ты, – так же негромко попросил он. – Мне будет приятно, Алиса.

– Хорошо, – улыбнулась я. – Буду рада, если ты ответишь тем же.

Он тоже улыбнулся и согласно кивнул.

Когда яма была выкопана и я уложила в нее кота, над нашими головами раздался удивленный голос:

– Ребята, что вы тут делаете?

Обернувшись, я увидела своего офтальмолога. Он стоял в двух шагах и с недоумением смотрел на нас.

– Мы хороним Барсика, Петя, – сказала я.

– Присоединяйся, Белецкий, – усмехнулся некромаг. – У нас тут весело.

По домам мы отправились примерно через двадцать минут, когда тело несчастного кота было засыпано землей, перемешанной с волшебной солью.

– Алиса, неужели ты заставила Виталика работать? – удивился Петя, когда за чашкой чая я пересказала ему события сегодняшнего дня. – Вот уж чудеса. Он же без распоряжения с десятью печатями шага не сделает!

– Виталик немного капризный, но отзывчивый и адекватный, – возразила я. – Если его вежливо попросить, он ни в чем не откажет.

Белецкий скептически хмыкнул. Я подсела к нему ближе.

– Теперь-то ты согласишься, что в нашем ЖК происходит что-то странное? Мастрикин сказал, появление нежити в зоне действия живой воды – нонсенс.

– Так и есть, – кивнул Белецкий.

– То есть нам стоит ждать нашествия мертвых животных? Тех, что похоронены в окрестностях нашего дома?

– Надеюсь, что нет. Мы с соседями выйдем на субботник и зачаруем территорию жилищного комплекса от нежити.

– Здорово. Соседи об этом уже знают?

– Пока нет. – Петя устало улыбнулся. – Когда вернется Глафира, придется снова объявлять общий сбор. Надо выяснить, что вынуждает магию делать такие странные выкрутасы, и решить, как нам от них защищаться.

Выходить на магический субботник соседям не пришлось. На следующий день около полудня во двор въехал микроавтобус, из которого вышли ребята в серых спецовочных костюмах. Весело переговариваясь, они обошли территорию ЖК по периметру, мамочек с колясками выпроводили гулять на соседнюю улицу, а сидевших на лавочках стариков убедили вернуться домой. После этого вынули из микроавтобуса чемоданчики, а из них – прямоугольные приборы, похожие на дозиметры, которыми измеряют уровень радиации.

Со стороны могло показаться, будто эти люди – сотрудники коммунального управления. Но я четко видела, что все они колдуны.

– Кто это? – спросила я у Аристарха Семеновича, наблюдавшего за незнакомцами с подъездного крыльца.

– Некромаги, – ответил тот. – Устанавливают защитный контур от нежити и нечисти.

– Это вы их пригласили?

– Да ну, – махнул рукой домовой. – По моей заявке они приехали бы только через неделю. Их позвал Мастрикин. Ему-то небось коллег пригласить сподручнее. Сам он, кстати, тоже здесь. Видишь, артефакты ребятам раздает?

Присмотревшись к чародеям, я действительно отыскала среди них соседа с шестого этажа. В отличие от других мужчин, Мастрикин был одет не в форменный костюм, а в обычные джинсы и ветровку и действительно раздавал магам какие-то предметы, упакованные в плотные полиэтиленовые мешки. Заметив, что за ним наблюдают, Виталик махнул нам с Аристархом Семеновичем рукой.

– Я сообщил Глафире, что по нашему двору бродило умертвие, – сказал домовой, помахав Мастрикину в ответ. – Она приедет сегодня вечером. А завтра мы проведем общедомовое собрание. В восемнадцать ноль-ноль приходите с Петром Егорычем к беседке у родника. Будем думать, как жить дальше.

Некромаги уехали через полчаса. Принципиальной разницы «было – стало» после их работы я не ощутила, отметив только, что дышать стало легче и как-то свободнее.

Остаток дня прошел без скандалов, потопов и пожаров. Я спокойно сделала намеченные дела, дождалась с работы Белецкого, сходила с ним на вечерний променад.

– Тебе не кажется, что вокруг что-то изменилось? – спросил Петя, когда мы укладывались спать.

– Сегодня приезжали некромаги, – сказала я. – Устанавливали во дворе магический контур.

– Контур я видел, я имею в виду другое, Алиса. Все вокруг будто затихло и замерло. Как перед дождем. Или перед бурей.

Я в ответ улыбнулась и, пожав плечами, предложила ему рассказать о своем предчувствии на завтрашнем собрании. Потом поцеловала его в нос и пожелала хорошо выспаться.

А ночью мне приснился сон.

Я снова стояла в коридоре с бесконечным множеством окон-зеркал, и рядом со мной снова был Евгений Рейт.

– Привет, Огонек. Давненько мы с тобой не виделись.

По стеклянному полу стелился туман. Его клубы напоминали щупальца огромного спрута.

– Зачем ты преследуешь меня, Женя?

– Я не преследую, я хочу поговорить.

– Разговоры с тобой всегда чреваты неприятностями.

– Ты ко мне несправедлива, Алиса. Разве ты знаешь, что конкретно я хочу сообщить? Я бы мог побеседовать здесь, но мне сложно проецировать себя в твои сны. Убери чары хотя бы с одного зеркала. Между нами будет стекло, оно не даст мне втянуть тебя в неприятности.

Рейт протянул руку, чтобы дотронуться до моего плеча, но его ладонь прошла насквозь. Я отшатнулась и бросила случайный взгляд в одно из окон-зеркал. В нем виднелся кусочек нашего двора – старые качели, скамейка у детской площадки, кусочек газона и несколько тюльпанов с расположенной рядом клумбы. Примерно то же самое я видела из окна нашей кухни, только в более расширенном варианте.

– Тебе нечего бояться, Алиса, – сказал дракон. – Клянусь небом и огнем.

Я хотела ему ответить, но не успела. Все вокруг потускнело. Рейт посмотрел на меня долгим серьезным взглядом, а потом растаял в воздухе.

На общедомовое собрание соседи-колдуны явились в полном составе, за исключением разве что младших Сорокиных, а также Гены и Сибиллы Генриховны, уехавших в отпуск. Даже Мастрикин, обычно игнорировавший любые подобные сборища, пришел к источнику вместе со всеми.

Глафира Григорьевна, как и обещала, вернулась домой накануне вечером и теперь тоже была на месте. Я обратила внимание, что колдунья выглядит моложе, чем обычно. Волосы ее по-прежнему были седыми, но с лица пропали все пигментные пятна, значительно убавилось морщин, осанка стала ровнее, горделиво расправились плечи.

– У меня для вас две новости, соседи, – сказала Глафира, когда мы уселись на скамейки. – Как обычно – хорошая и плохая. Сначала плохая. Вы наверняка заметили, что в последнее время и в доме, и на территории ЖК возникают неприятные ситуации. Так вот, дальше будет хуже. Теперь хорошая: в начале июля все прекратится и жизнь вернется в привычное русло.

Чародеи переглянулись.

– Я правильно понимаю, перемены связаны с корнями Перунова цвета? – поинтересовался Петя.

– Да, – кивнула Глафира Григорьевна. – Сегодня я весь день изучала магические потоки, проходящие через наш двор, и заметила, что они изменили вектор и теперь текут по другой траектории. На самом деле, этот процесс начался несколько недель назад, когда рядом с домом укоренились Жар-цветы. Тогда искривление было небольшим и в глаза почти не бросалось. Теперь же оно видно невооруженным взглядом. Магия живой воды по-прежнему накрывает жилищный комплекс куполом, поэтому искривления происходят внутри него. Волшебство Жар-цветов вступает в конфликт с силами источника – они сталкиваются, и направление потоков сбивается. По мере роста папоротников сбои станут более серьезными. Это будет происходить до тех пор, пока не распустится и не завянет бутон. Ситуация осложняется и тем, что папоротников несколько. Если бы он был один, на чары родника это никак не повлияло бы.

– Но ведь пять из них – пустоцветы, – удивилась Марина.

– Это не имеет значения, – сказал Силуян Петрович. – Пока папоротник растет, магию выделяют все его корни. В ночь на Ивана Купалу она соберется в единый узел – там, где появится бутон.

– Верно, – кивнула Глафира. – Теперь о том, чем нам это грозит. В целом ничего страшного в этом нет. Но каждый из вас должен внимательно следить за своим поведением. Вплоть до июля у вас могут происходить перепады настроения и обострение магических способностей.

Чародеи понятливо закивали. Я Глафирину мысль тоже уловила. Из-за столкновения волшебных потоков энергетический вампир начал острее чувствовать голод, а добряк Аркадий Петрович стал обидчивым и раздражительным. Между тем возникает закономерный вопрос.

– Глафира Григорьевна, а как же Барсик? – громко спросила я. – Почему он восстал из мертвых?

– Потому что его похоронили в зоне действия магии родника, – ответил вместо колдуньи Мастрикин. – В обычной ситуации это повлияло бы только на сохранность тела. Оно бы не разложилось, а превратилось в мумию. Искривление же потоков попыталось кота оживить. Чтобы Барсик вернулся к полноценной жизни, его следовало окунуть в волшебный родник. Этого, как мы знаем, не произошло, поэтому зверь ожил условно. Предваряя дальнейшие вопросы, поясню: больше в окрестностях нашего дома никто восставать не будет. Сегодня мои коллеги поставили вокруг жилищного комплекса некроконтур, поэтому умертвий можно не бояться. Тем не менее я убедительно прошу вас хоронить своих домашних любимцев за территорией ЖК. Во избежание неприятностей. Мы не знаем, как поведет себя магия завтра, поэтому лучше не экспериментировать.

Соседи закивали снова.

– Я тоже хочу вас кое о чем попросить, ребята – Глафира Григорьевна встала с места и обвела собравшихся серьезным взглядом. – Если почувствуете, что с вами что-то происходит, не молчите и перемены не скрывайте. Говорите о них мне или кому-нибудь другому из нашего сообщества. Речь идет о безопасности всего дома, а в нем, как вы знаете, проживает более ста человек. Мы должны вовремя отреагировать на любую опасную ситуацию. Вы согласны со мной, соседи?

Домой все возвращались в задумчивом молчании.

– Мне кажется, баба Глаша сгущает краски, – заметила в какой-то момент шагавшая рядом со мной Арина. – Все наши колдуны – люди работающие и дома почти не бывают. Леший с лесавкой в чаще даже на ночь остаются, а мы с сестрами сидим в озерах и в квартиру возвращаемся, только чтобы поесть и поспать.

– Ничего, девоньки, – улыбнулся Аристарх Семенович. – Май уж подходит к концу. Даст Бог, не помрем, дотянем до Ивана Купалы.

У подъезда соседи разделились. Кто-то пошел домой, кто-то отправился на прогулку. Мы с Белецким отправились в магазин – я неожиданно вспомнила, что дома не осталось ни хлеба, ни молока.

Возвращаясь обратно, я посмотрела на верхние этажи.

– Петя, ты знаешь, кто живет в квартире на одиннадцатом этаже, где висит полосатая штора?

– Конкретно сейчас там никто не живет. Это квартира Евгения Рейта. А что?

– Мне показалось, будто в ее окне что-то сверкнуло.

Белецкий поднял голову и несколько секунд смотрел в указанном мной направлении.

– Это зеркало, – сказал он наконец. – Большое и круглое. Стоит на подоконнике, повернутое к окну. Наверное, от него отразился луч солнца.

– Наверное, – задумчиво пробормотала я. – Наверное…

Третьего июня мы с Петей подали заявление в ЗАГС. Пока такси везло нас к дворцу бракосочетаний, я успела семь раз покрыться испариной. Не верилось, что все это происходит со мной. В голове противным червячком шевелилось опасение, будто вот-вот случится какая-нибудь неприятность, которая помешает оформить наши отношения, а еще раздражение на саму себя, захотевшую явиться в ЗАГС лично, вместо того чтобы подать документы через Интернет.

Белецкий, наоборот, находился в отличном расположении духа. Заметив мое беспокойство, он то и дело шептал мне на ушко забавные пустяки, а еще держал меня за руку – до тех пор, пока серьезная тетенька в строгом костюме не усадила нас заполнять заявление.

В итоге все прошло без сучка, без задоринки. Бумаги были поданы, госпошлина оплачена, а датой нашей свадьбы объявлено третье августа. Потом мы обедали в кафе, обсуждали детали предстоящего праздника, целовались у всех на виду и непрестанно улыбались.

Тем же вечером разослали приглашения гостям – родственникам, друзьям и соседям.

Моя мать приезжать на свадьбу ожидаемо отказалась. При этом на следующее утро мне пришло сообщение о зачислении на счет хорошей денежной суммы, которую она отправила в качестве подарка.

Отец Белецкого присутствовать на бракосочетании тоже не захотел, ограничившись коротким «нет» на вежливый вопрос, вносить ли его в список приглашенных. Из друзей и коллег согласились прийти лишь моя школьная подруга и двое терапевтов с Петиной работы. Зато соседи приняли приглашения с радостью и пообещали явиться в полном составе.

В конечном итоге было решено запланировать угощение на двадцать шесть человек: помимо нас самих, на свадьбу должны были прийти мои отец с мачехой, Петин дедушка и младшая сестра с мужем, трое друзей, являвшихся обычными людьми, и шестнадцать чародеев, включая юных оборотней Сорокиных.

В ближайший выходной мы с Катей, моей мачехой, прошлись по магазинам и купили свадебный наряд. Я не собиралась удивлять гостей роскошью или оригинальничать, поэтому выбрала простое белое платье – приталенное, с легким кружевом и чуть расклешенной длинной юбкой. К нему прилагались белые лодочки на невысоком устойчивом каблуке, жемчужные серьги-капельки и тонкая нитка жемчужных бус, очень выгодно смотревшихся среди кружева. От предложения Кати купить еще и фату я отказалась. Какая может быть фата, если мы с Петей почти год спим в одной постели? К тому же на моих коротких волосах этот кусок тюля наверняка смотрелся бы нелепо.

Тем же вечером в нашу с Белецким квартиру явились гости – целая делегация в составе сестер-русалок, Олеси и Алены Сорокиной. Петя, увидев соседок, тут же ретировался в лабораторию.

– Алиса, сегодня я видела в окно, как ты возвращалась домой с большим пакетом, – сказала Алина. – На нем был логотип свадебного салона. Ты купила платье, так?

– Да, а что?

– Показывай, – потребовала Алена.

Остальные синхронно кивнули.

– Зачем? – удивилась я. – Вы же увидите его во время бракосочетания.

– Мы с девочками решили сделать тебе магический подарок, – тихо сказала Олеся, наклонившись ко мне. – Но для этого нам нужен твой наряд.

Заинтригованная, я отвела их в спальню и вытащила с верхней полки платяного шкафа коробку с обновками. Соседки осторожно вынули из нее платье и разложили его на кровати.

– Красивое, – оценила Марина. – Только отчего же ты хранишь его здесь? Ведь его может найти твой жених!

– Ну и что? – пожала плечами я.

– Как что? – всплеснула руками мать-волчица. – Петя ни в коем случае не должен видеть платье до свадьбы!

– Особенно после того, что мы с ним сделаем, – поддержала ее Арина.

– Мы хотим расшить его узорами волшебных элементов, – объяснила Олеся. – Русалки вложат немного магии воды, я – чуть-чуть магии земли, оборотни – магию метаморфоз. Надев такой наряд в день свадьбы, ты будешь особенно хороша. А заодно получишь дополнительный заряд на здоровье, удачу и любовь.

– Это будет шикарный подарок, – улыбнулась я.

– Нам для тебя не жалко, – подмигнула Алена. – Только знаешь, платье потом придется расправить и повесить на вешалку. Чарам потребуется время, чтобы созреть. В складках они могут перемешаться, и вся работа пойдет насмарку.

– А еще наряд ни в коем случае нельзя показывать жениху, – повторила Арина. – Будь он у тебя обычным человеком, вопросов бы не возникло. Но Белецкий – колдун. Пока чары зреют, его магическое поле может их повредить.

– Понятно, – кивнула я. – Я отнесу его в свою квартиру, туда Петя точно не зайдет.

– Отличная идея, – согласилась Олеся. – Платье, кстати, мы у тебя заберем. Вернем завтра после обеда. Ты ведь не против?

Я, конечно же, была не против.

Девочки ушли от меня через час. Они прямо в спальне распределили между собой участки ткани, над которыми станут работать, потом попросили меня надеть платье и что-то долго размечали магическими нитями.

– Алиса, что ты планируешь надеть на голову? – спросила Алина, когда, окончив примерку, мы отправились в кухню пить чай.

– Ничего, – пожала плечами я.

– Совсем?

– Ну… Разве что какую-нибудь красивую заколку. Я об этом пока не думала.

Соседки переглянулись. Мне показалось, что в глазах каждой из них мелькнул хитрый огонек.

Платье мне отдали в воскресенье вечером в условиях строгой секретности. Вызвав меня по телефону на лестничную площадку, девушки продемонстрировали вешалку, на которую был надет черный непрозрачный чехол. Снять его было позволено, лишь когда мы пришли в мою квартиру и закрыли дверь.

Я повесила плечики на дверцу шкафа, осторожно освободила их от упаковки и ахнула. Теперь мое простенькое белое платье сплошь покрывал тончайший узор, в котором, если постараться, можно было рассмотреть цветы, речные волны и крошечных диковинных зверей. Этот узор придавал ему такой необыкновенный шик, что наряд казался гораздо дороже.

– Нравится? – с улыбкой спросила Олеся.

Я смогла только молча кивнуть. Платье стало не просто красивым. Оно стало волшебным. Удивительным. Потрясающим.

– Теперь прячь его в шкаф, – сказала Алена. – Чарам надо созреть.

Я опять кивнула, а потом по очереди обняла каждую из соседок.

– Девочки, я вам очень благодарна! Вы – самые лучшие подруги на свете!

Они расцеловали меня в ответ и, попрощавшись, отправились по домам.

Я снова упаковала платье в чехол и повесила его в шкаф. Там теперь было просторно – вещи, которые хранились в нем раньше, давным-давно переехали в квартиру Белецкого.

Я уже собиралась вернуться к своему жениху, как вдруг позади меня раздалось тихое покашливание.

Я обернулась на звук и увидела большое зеркало туалетного столика. Из его глубины на меня смотрел Женя Рейт.

– Привет, Огонек, – с улыбкой сказал дракон. – Ну что, поговорим?

В первое мгновение меня пронзил страх, резкий, как разряд электрического тока. Несмотря на легкий ступор, вызванный внезапностью нашей встречи, мне хватило мозгов сообразить, что конкретно сейчас Рейт не представляет для меня опасности. Зеркало на моем столике самое обычное, а значит, пройти через него в квартиру дракон не сумеет.

Я уселась на стоявший рядом табурет.

– Привет, Женя, – выдавила из себя подобие улыбки. – Как дела?

– Так себе, Огонек, – криво усмехнулся он. – Но я рад, что мы все-таки смогли встретиться.

Я глубоко вздохнула.

– Внимательно тебя слушаю.

Лицо Рейта стало больше. Судя по всему, он подошел к своему зеркальному окну чуть ближе.

– Знаешь, я правда очень рад тебя видеть, – сказал дракон. – Наша последняя встреча прошла при двусмысленных обстоятельствах, и ты наверняка на меня обижена. Нужно было извиниться перед тобой раньше, но, к сожалению, я оказался несколько… оторван от жизни.

Я кивнула.

– Не буду ходить кругами. Мне снова требуется твоя помощь.

– Надо полагать, она касается Перунова цвета? – насмешливо уточнила я.

– Да, – кивнул дракон. – Хорошо, что ты в курсе дела.

– У нас тут все в курсе дела. В том числе Владислав Немиров и Захар Рейт.

Женя пожал плечами.

– Такое шило в мешке не утаить, – невозмутимо заметил он.

– Задал же ты нам шороху этим своим цветком, – покачала головой я. – Тебе обязательно было сажать его именно в нашем лесу, Женя?

– Обязательно, – серьезно ответил он. – Рядом с источником живой воды цветок вырастет особенно большим и сильным.

– Надо полагать, ты хочешь вернуть с его помощью крылья?

– Я хочу вернуть себе свободу, Алиса.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Потом Рейт отвел взгляд в сторону.

– Все это – внутренние дела драконьего клана. Мне неприятно, что в нашу историю оказалось вмешано столько посторонних людей. Ты знаешь, я всегда поддерживал с соседями нейтральные отношения. Единственный человек, который страдал от моего внимания, – это ты. В прошлом году я принес тебе много неудобств, и мне правда очень за это стыдно. С тех пор многое изменилось, но, к сожалению, далеко не в лучшую сторону. Дед окончательно на меня обозлился и заявил на всеобщем сходе, что мой запрет оборота будет вечным, а сам я ближайшие десять лет должен провести в его доме под постоянным присмотром. Это хуже, чем тюрьма, Алиса, – с ежедневным психологическим прессингом и моральными унижениями, которые дед называет воспитательными разговорами. Я категорически не желаю мириться с таким положением дел. Но я один. Никто из старших родичей не попытался меня понять, никто не захотел сказать в мою защиту ни единого слова. Некоторые братья мне сочувствуют, но выступить против деда не решатся. Поэтому мне приходится действовать самому. Я хочу вернуть крылья и улететь из этого города, из этой страны. Сейчас, с заблокированной магией, я беззащитен и уязвим. Когда же магия вернется, поймать меня будет непросто. Я решил, что отправлюсь в Южную Америку. Попробую войти в какой-нибудь местный клан или останусь одиночкой. Здесь мне не рады, я всем надоел, всем обуза. Будет лучше, если я уберусь куда-нибудь подальше и стану жить своей жизнью.

Единственный способ все это сделать – заиметь мощную дозу магии огня. Такую, которая могла бы испепелить дедовы чары. На сегодняшний день ее способен дать только Жар-цвет. Я хочу, чтобы ты помогла мне до него добраться, Алиса. Я знаю, что папоротник укоренился во дворе нашего дома. Уверен, другие соседи ни за что не позволят мне его сорвать. Дед наверняка наплел им два вагона ерунды, и они настроены против меня. А ведь я не сделал никому из них ничего плохого. Мой образ жизни, конечно, был далек от идеального, однако соседей он никак не касался.

– А как же живая вода? – спросила я. – Разве не собирался ты в прошлом году лишить чародеев местного родника?

– Я собирался вернуть себе крылья. Источник мне был нужен только для этого. Но ты права, ситуация действительно получилась неловкой. В этот раз все по-другому. Мне не нужна живая вода и прочее общедомовое имущество. Мне нужен бутон цветка, который я посадил.

– В нашем дворе вырастут шесть папоротников. Ты знаешь, какой из них зацветет?

– Пока нет. Это станет понятно ближе к июлю. Так ты поможешь мне сорвать цветок, Алиса?

– Каким образом я должна это сделать? Убедить соседей пустить тебя во двор?

– Сомневаюсь, что они на это согласятся. Нет, Огонек. Мне нужно, чтобы ты просто подвела меня к цветку.

– Просто подвела? То есть прикрывала грудью, когда колдуны будут пытаться тебя остановить?

Рейт отрицательно качнул головой.

– Я знаю способ подойти к Жар-цвету незаметно, поэтому чары соседей меня не слишком волнуют. Дело в другом… – Женя замялся. – Папоротник может меня к себе не подпустить.

– Как это? – удивилась я.

– Цветок чутко реагирует на магию, поэтому может окружить себя барьером. Как и любое другое растение, он не захочет, чтобы его лишали бутона, и может возмутиться.

– Станет плеваться пламенем?

– Нет. – По губам Евгения скользнула улыбка. – Папоротник этого не умеет. Он призовет защитников, которые станут оберегать его от искателей легкой наживы.

Я покачала головой. Еще и защитники какие-то вылезли. Как же все сложно у этих колдунов!..

– Почему бы тебе не попросить помощи у кого-нибудь другого?

– Это у кого же? – насмешливо поинтересовался Рейт. – У Глафиры? У Аристарха? Или, быть может, у твоего доктора Айболита?

– Чем же они тебя не устраивают?

– Тем, что они чародеи. Им цветок станет сопротивляться тоже. А тебе – нет.

– Почему?

– Потому что ты обычный человек.

– И как это нам поможет?

На лице дракона отразилось удивление.

– Алиса, ты вообще знаешь что-нибудь о цветущих папоротниках?

– Я знаю, что они есть. И что они могут дать своему обладателю невиданные возможности. И все.

Рейт покачал головой.

– К обычным людям Жар-цвет относится нейтрально – потому что они его не видят. Так же, как не видят вампиров, оборотней и колдунов. Обычные не представляют для него опасности, поэтому он на них не реагирует. Зато магов встречает во всеоружии. Чары цветка призовут на его защиту ураган, проливной дождь, ползучих гадов и кучу других удовольствий, вплоть до галлюцинаций. Если же к Жар-цвету подойдет человек, ничего этого не будет, понимаешь? Проблема в том, что простой человек Жар-цвет не найдет. А ты найдешь. И без особых проблем сумеешь подвести к нему меня. Я сорву цветок, сниму с себя дедов запрет и сразу же улечу. Вы больше меня не увидите, Алиса. Что думаешь? Согласна ли ты мне помочь?

Я задумчиво почесала подбородок.

Что там говорила оракул? «Жар вырвется из-под земли, и свирепый огонь обретет свою силу». Не знаю, как других, а меня определение «свирепый» очень смущает.

– Надо подумать, Женя.

И посоветоваться. А еще изучить матчасть: информацию об огненных папоротниках. Вдруг эта чудо-трава выдаст нам еще какой-нибудь сюрприз?..

– Думай, – кивнул Евгений. – Только скорее. На дворе июнь, до Ивана Купалы осталось не так много времени. Если захочешь со мной поговорить, возьми зеркало и трижды по нему постучи. Я сразу же к тебе приду. Главное, следи, чтобы зеркало не было зачарованным. Сквозь внешние чары я пробиться не сумею.

Я кивнула и поднялась с табурета.

– Буду очень благодарен, если ты не станешь рассказывать о нашем разговоре всем встречным и поперечным.

Я снова кивнула и, махнув на прощание рукой, пошла в прихожую. Потоптавшись немного у двери, вернулась обратно в спальню и, убедившись, что дракона там больше нет, сдернула с кровати покрывало и накрыла им зеркало вместе с туалетным столиком.

«…Расцветает Перунов цветок в ночь накануне Купалина дня при грозе и ветре. По грозе этой можно узнать, есть ли в лесу колдуны. Коли в лес придет люд простой, ночь будет темна и спокойна. Если ж средь него отыщутся чародеи, Перунов цвет призовет на их головы бурю. Также сползутся к цветку змеи, ящеры и другие гады, чтобы прогнать колдунов и не дать им сорвать чудесный бутон.

Тем же магам, что пройдут сквозь бурю и гадов, выйдет навстречу незримая стража. Напустит она на них сон и страх. Услышат чародеи дьявольский смех, стоны мертвецов и залпы орудий. Воочию увидят они самые жуткие свои кошмары…»

Я оторвала взгляд от книжной страницы и посмотрела на Олесю. Девушка сидела на стуле и с аппетитом хрустела печеньем, которое сама же и принесла.

Просьбу Рейта не рассказывать о нашем разговоре встречным-поперечным я, конечно, учла. Поэтому рассказала о ней не всем, а лишь четверым наиболее заинтересованным людям: Пете и Глафире Григорьевне – как только вернулась домой, а также лешему с лесавкой – на следующий день, когда встретила их во дворе и попросила подробнее рассказать мне об огненном папоротнике.

Уверениям Рейта никто из них не поверил.

– Я допускаю, что Женя хочет покинуть страну, но сомневаюсь, что он сделает это сразу после обретения крыльев, – сказала старшая по дому. – Драконы по своей натуре обидчивы и злопамятны. Не может такого быть, чтобы Женя не попытался отомстить деду за свое заточение. Он наверняка придумал, как это сделает, и даже завербовал помощника. Помнишь, вы с Олесей рассказывали про юношу, которого встретили в лесу с зеркалом, похожим на хрустальное око? Дела драконьего клана никого из нас не касаются, но помогать Рейту я считаю неразумным. Мы можем навлечь на себя гнев Захара Марковича, а это уже не шутки.

Петю мой разговор с Евгением здорово разозлил. На мотивы и намерения Рейта Белецкому было плевать, его вывел из себя факт, что Женя сумел-таки со мной побеседовать.

– До каких пор этот змей собирается виться вокруг моей невесты? – злобно прошипел чародей, когда я изложила им с Глафирой свой разговор с драконом. – Ему постоянно от нее что-нибудь надо! Он к ней и приставал, и для Немирова ее воровал, а теперь пытается втянуть в свои семейные разборки! Алиса не обязана в них вникать, и помогать Рейту она тоже не подписывалась. Как по мне, его просьба о помощи выглядит смешной и жалкой. Если он пожелал таким образом решить свои проблемы, пусть решает их самостоятельно. Пусть сам караулит папоротник и сам преодолевает его чары, не привлекая к этому хрупких беззащитных девушек. Что бы там Женя ни задумал, Алису в это дело я ввязать не позволю.

Подтверждая свои слова, Петя заново наложил защитные чары на все наши зеркала, включая карманные и те, что находились в моей квартире.

К моему желанию больше узнать о Жар-цвете Белецкий отнесся с пониманием, так как сам о нем почти ничего не знал – этот папоротник не относился к лекарственным растениям и не представлял для него интереса.

Соседи-лесовики пообещали помочь, поэтому ближе к вечеру ко мне в гости пришла Олеся – с коробкой печенья и толстым старинным справочником магических трав и цветов. Я сразу же усадила ее пить чай, а она меня – читать и просвещаться.

– Послушай, – сказала я соседке, отвлекшись от чтения, – это что же получается: в ночь на седьмое июля в нашем дворе начнется апокалипсис? С громом, ветром, дождем и змеями? Здесь проживает толпа колдунов. Это же какими чарами папоротник должен себя укрыть, чтобы отпугнуть такое количество народу!

– Да, свистопляска планируется что надо, – кивнула Олеся. – Удружил нам Женька, да?

Я покачала головой.

– В купальскую ночь мы попросим магов не выходить на улицу и, по возможности, не подходить к окнам, – продолжала Олеся. – Если они нас послушаются, а они наверняка послушаются, ничего такого уж страшного не произойдет. Но грозы и ветра в любом случае не избежать. Во дворе будут находиться как минимум шесть чародеев – по одному на каждый папоротник. Читай дальше, Алиса.

Я перелистнула страницу.

«Расцветая, вспыхивает Перунов цвет алым пламенем, озаряя землю вокруг себя ярким светом. Красуется он самое малое время – не успеешь протянуть руку, как цветок уж исчез. Тем, кто желает его сорвать, надо быть начеку, дабы не упустить это великое чудо.

Когда папоротник зацветет, охотнику надлежит рассечь себе руку и окровавленными пальцами сорвать со стебля его красный бутон. Если же этого не сделать, Перунов цвет погаснет, не успев наградить человека своими дарами».

Я снова подняла глаза на Олесю.

– Смысл в том, чтобы приложить Жар-цвет к открытой ране, – пояснила соседка. – Чтобы его магия попала в организм через кровь. Как по мне, это полная ерунда. Чародеи впитывают чары при помощи собственного магического поля. Резать для этого руки нет никакого смысла.

Я вернулась к книге.

«Существует средство, при помощи которого охотник за Перуновым цветом может обмануть невидимых стражей. Когда охотник отыщет куст папоротника, должен он острым ножом очертить широкий круг и, вступив в него, дожидаться цветения. Чары Перунова цвета соткут по этому кругу незримые стены, и стражи бутона пробиться сквозь них не сумеют. Когда же человек сорвет волшебный цветок, должен он сидеть в зачарованном круге до тех пор, пока не утихнет стихия, а потом возвращаться домой – быстро и ни в коем случае не оглядываясь назад».

Я положила книгу на стол.

– Здорово, да? – усмехнулась Олеся.

– Здорово, – согласилась я. – Знаешь, я бы с радостью пропустила встречу с этим чудо-цветком.

– Ну так пропусти, – пожала плечами лесавка. – Ты не волшебница и можешь себе это позволить. Я тоже не имею большого желания караулить Жар-цвет, но меня об этом никто не спросит. Мы с папой будем дежурить во дворе в обязательном порядке. Знаешь, нам было бы гораздо проще, если бы мы знали, какой из папоротников зацветет.

– Это можно спросить у драконов, – заметила я. – Они наверняка сумеют определить, какой из них нам нужен.

– Драконы в купальскую ночь будут с нами. Папа говорил, что Захар Маркович собирается лично отконвоировать непутевого внука домой.

Я откинулась на спинку стула.

– Эта ситуация крайне неприятна, – призналась я. – Женя, конечно, не ангел, но то, как с ним обращаются родственники, – дикость. Я знаю, у драконов свои традиции и нормы поведения, но мне они непонятны. Что это вообще за методы – держать взаперти и морально унижать?

– Я думаю, Рейт сгущает краски, – хмыкнула соседка. – Захар дорожит каждым членом своего клана и вряд ли станет обижать даже самого отчаянного хулигана. С Жени сталось бы наврать тебе с три короба, Алиса. Не забывай: он понимал, какие события вызовет появление огненного папоротника, и все равно посадил его именно здесь, рядом с живой водой. Рейт мог вырастить Жар-цвет в любом обычном лесу, и тогда о его авантюре никто бы не узнал. Он бы сорвал бутон, вернул бы себе способность перевоплощаться и спокойно улетел бы к черту на кулички. Евгений же бросил семена рядом с ЖК, где проживает толпа людей, способных помешать его непростому плану. Наш змей не настолько глуп и безрассуден, чтобы это не учитывать.

– Женя сказал, рядом с живой водой цветок станет особенно сильным. А чтобы избавиться от заклятия деда, требуется много магии.

– Глупости, – поморщилась Олеся. – Жар-цвет и так напитан волшебством под завязку. Это самое мощное магическое растение из всех, даже мощнее горного эдельвейса. Папоротник снял бы Захаровы чары без всякой подпитки. Теперь же, благодаря нашему роднику, его магическая сила увеличится в два, а то и в три раза. Представляешь, какая убойная получится штука? Ради нее стоит пройти и через бурю, и через кордон соседей-колдунов, и через собственные страхи. Только зачем это надо, Алиса? Лишь для того, чтобы вернуть себе способность летать? Нет, моя дорогая. Такая силища для этого не нужна. Если Рейт добудет цветок, он на сто процентов увеличит свой магический резерв и станет едва ли не самым сильным драконом в нашем городе, а то и во всей стране. Какой смысл ему тогда улетать? Такому силачу Захар Маркович указывать уже не сможет.

– Ему тогда никто указывать не сможет, – добавила я, чувствуя, как внутри зарождается беспокойство. – Знаешь, Олеся, помогать Жене я, пожалуй, не буду. Петя прав, пусть дракон решает свои проблемы сам. Но меня напрягает один момент. Рейт сказал, будто знает, как подойти к Жар-цвету, чтобы никто из колдунов его не заметил. А раз так, значит, он может обойтись и без моей помощи.

Лесавка грустно улыбнулась.

– Мы будем иметь это в виду, Алиса.

Утром в среду в нашем подъезде сломался лифт. Это выяснилось, когда я отправилась в кондитерскую, чтобы заказать свадебный торт.

Спускаться пришлось по лестнице – кнопка лифта была отключена, а из шахты виднелся свет и слышались приглушенные голоса, дававшие понять, что проблему уже устраняют.

Я прошла всего два пролета, как мое внимание привлекли звуки, доносившиеся с одиннадцатого этажа: скрипела дверь, слышался топот и обрывки разговоров. В другое время я наверняка не обратила бы на них внимание, но сейчас чем-то это меня зацепило. Прислушавшись, я с удивлением поняла, что активность происходит в одной конкретной квартире – квартире Евгения Рейта.

Много месяцев это жилище не подавало признаков жизни, а теперь в нем кто-то шумит. Неужели Женя потерял остатки страха и благоразумия и явился домой? Да еще в компании приятелей?

Или это не он, а какие-нибудь грабители? Вот уж чего действительно не хватало!

Поколебавшись несколько секунд, я тихонько сошла со ступенек и осторожно заглянула за угол. Дверь в квартиру Евгения была приоткрыта, оттуда доносились голоса. На площадке никого не было, поэтому я на цыпочках подошла ближе и снова прислушалась. В тот же миг дверь распахнулась, и прямо передо мной появился Рейт.

Я вздрогнула и попятилась.

Мужчина оглядел меня с ног до головы и вопросительно приподнял бровь. А я вдруг поняла, что это вовсе не Евгений.

Этот человек был высок, широкоплеч и, безусловно, очень похож на моего беспокойного соседа, но оказался старше – лет на тридцать, а то и больше. В его темных волосах, собранных в низкий хвост, виднелась седина, на лбу и в уголках глаз – морщины, а на щеках – пигментные пятна. А еще мужчина был драконом – я почти воочию видела большие кожистые крылья, скрытые за его спиной.

Интересно, кем он приходится Жене? Отцом?

Вряд ли. Скорее всего, другим, более известным мне родственником.

– Здравствуйте, Захар Маркович, – смущенно улыбнувшись, сказала ему я.

– Здравствуй, девочка, – кивнул мужчина. – Кто ты такая?

– Это наша Алиса, Захарушка. – Из-за спины старшего Рейта выглянула Глафира Григорьевна. – Та самая, от которой не скрыть ни одну тайну.

В глазах дракона заплясали красноватые искры.

– Какой очаровательный огонек, – улыбнулся он. – Приятно познакомиться, Алиса. Мой внук много о тебе рассказывал.

– Мне тоже очень приятно, – ответила ему я. – Я проходила мимо, услышала голоса и решила посмотреть, что происходит. Извините, что побеспокоила. Не буду вам мешать.

– Ты нам вовсе не мешаешь. – Соседка взяла меня за руку и решительно втянула в квартиру. – Наоборот, твое присутствие может быть полезным.

– Глафира говорит, что Женя выходил с тобой на связь, – сказал Захар Маркович, пропуская меня в прихожую. – И просил помочь ему преодолеть чары Жар-цвета. Верно?

– Верно, – кивнула я.

– Странно, – задумчиво произнес старый дракон. – Очень странно.

– Почему странно? – удивилась Глафира Григорьевна. – По-моему, все как раз логично. Юноша хочет максимально быстро и легко пробраться сквозь магию папоротника. Что в этом необычного?

– Этот юноша способен преодолеть ее сам.

– В образе дракона – да, – кивнула колдунья. – С крыльями и чешуей ему бы все было нипочем – и ветер, и зной, и дождик проливной. А в образе человека без помощника придется не сладко.

– Сдается мне, помощников у него как раз будет немало, – усмехнулся Захар.

Он хотел сказать что-то еще, но бросил на меня быстрый взгляд и промолчал. Глафира осторожно подтолкнула меня вперед.

Квартира Евгения оказалась оформлена в стиле минимализма. Бежевые и кремовые стены, полное отсутствие ковров, на окнах – легкий тюль. В спальне – большая кровать и шкаф-купе. В гостиной – диван, широкий телевизор и дорогая стереосистема. В кухне – простой лаконичный гарнитур, круглый обеденный стол, два мягких стула. Все, что нужно для жизни вне основного дома. Никаких картин и фотографий, никаких интересных полочек, сувениров или хотя бы магнитиков на холодильнике.

Я подошла к кухонному окну и выглянула на улицу. В небе светило солнце, на детской площадке шумела ребятня, а по дорожке прогуливались двое светловолосых мужчин. Со стороны казалось, что во двор забрели случайные прохожие, но, приглядевшись, я поняла: незнакомцы целенаправленно что-то высматривают на земле.

Да ведь это же драконы! Молодые, ровесники младшего Рейта. Наверное, их привез с собой Захар Маркович, а высматривают они корни Жар-цвета – благодаря своей огненной природе они видят их так же четко, как и я.

Вдруг один из мужчин поднял голову и посмотрел прямо на меня. Вернее, не на меня, а на окно с полосатой шторой, в котором сейчас торчала моя лохматая рыжая шевелюра. Я видела, как его взгляд рассеянно скользнул по моему лицу и опустился ниже. На губах дракона мелькнула быстрая улыбка. Я опустила глаза и увидела круглое зеркало, повернутое к оконному стеклу. То самое, которое приметила несколько недель назад, возвращаясь после общедомового собрания.

Я еще раз поглядела в окно и судорожно вздохнула. Старые качели, скамейка у детской площадки, кусочек газона и угол клумбы, на которой недавно цвели тюльпаны. Я каждый день наблюдаю эту картину из собственной кухни, только немного в другом ракурсе. А еще я видела ее во сне: такой вид открывался из зеркального окна, возле которого стоял Женя Рейт.

В груди стало горячо. Я взяла зеркало в руки и внимательно осмотрела его со всех сторон. Ничего примечательного в нем не было – ни чар, ни проклятий, ни даже светодиодной подсветки. Обычное стекло в простенькой металлической рамке. Такое можно купить в любом хозяйственном магазине. Кто-то и купил, а потом поставил его так, чтобы оно смотрело во двор.

Интересно зачем? Уж не затем ли, чтобы некто, находящийся по ту сторону зеркальной глубины, мог видеть все, что происходит на улице?

Между тем зеркальце не так велико, чтобы увидеть через него весь двор. Для этого требуется стекло побольше, вроде того, что стоит на моем туалетном столике. Через это же стеклышко можно рассмотреть лишь кусочек двора, да и то не самый живописный. Из спальни или гостиной вид открывается не в пример лучше.

Тем не менее зеркало стоит здесь. А двое драконов, шагающих по дорожке в зоне его видимости, то и дело поглядывают на него с хитрыми улыбками.

– Глафира Григорьевна! – позвала я. – Можно вас на минутку?

Когда соседка вошла в кухню, я положила зеркало на подоконник стеклом вниз и жестом подозвала ее к себе.

– У меня есть два предположения, – негромко сказала ей. – Я думаю, что из шести волшебных папоротников зацветет тот, что расположился у старых качелей. А те двое мужчин, что ходят рядом с ними взад-вперед, – сообщники младшего Рейта.

– Почему ты так думаешь, Алиса? – недоверчиво спросила Глафира Григорьевна. – Ты что-то увидела?

– Это скорее интуиция.

– Интуиция – вещь хорошая, но прислушиваться к ней надо с осторожностью, – заметила колдунья. – Те молодые драконы – внучатые племянники Захара Марковича. Это очень способные мальчики и самые верные его союзники. Он доверяет им как себе. Вместе с Захаром они осмотрели все шесть корней Перунова цвета и сказали, что определить, какой из них зацветет, конкретно сейчас невозможно. Тем не менее они считают, что бутон выпустит тот, который находится в сквере рядом с кустом жасмина. Он самый сильный и наверняка перетянет на себя магию остальных. А тот корень, что прячется рядом с качелями, самый слабый, и от него не будет никакого толку.

Глафира погладила меня по плечу.

– Я рада, что ты нам помогаешь, Алиса, но сейчас ты не права.

Я в ответ улыбнулась и пожала плечами. Что ж, чародеям, которые каждый день имеют дело с магией и ее проявлениями, наверняка виднее. Я не колдунья и, конечно, могу ошибаться.

В квартире Рейта я провела еще несколько минут, после чего попрощалась и ушла. Задерживать меня никто не стал.

Лифт уже починили, и я без проблем спустилась вниз и отправилась в кондитерскую. Петя к сладкому был равнодушен, поэтому свадебный торт я выбирала сама. Просмотрев предложенный каталог и попробовав несколько десертов, остановилась на персиковом бисквите с безе и белым шоколадом.

Когда я вернулась во двор, крылатых чародеев там уже не было. Подходя к подъезду, я подняла голову и посмотрела на окно с полосатой шторой на одиннадцатом этаже. На его подоконнике снова стояло зеркало в простенькой металлической рамке. И оно снова было повернуто к стеклу своим круглым зеркальным оком.

– Ребята, вы уже придумали, как будете праздновать свадьбу?

– Конечно. – Петя забрал у меня пакет с продуктами и придержал дверь, чтобы я первой вышла из магазина.

Следом за мной на крыльцо шагнули Аристарх Семенович, Арина и Глафира Григорьевна.

– Мы решили не устраивать пышное торжество, – сказала я, когда все мы переместились на тротуар. – После регистрации сделаем несколько фото у дворца бракосочетаний. Может быть, ненадолго заедем в Центральный парк – тоже для фотосессии. А потом отправимся в ресторан на свадебный банкет.

Соседи переглянулись.

– И все? – удивленно уточнила Глафира Григорьевна.

– Ну да, – пожал плечами Белецкий.

– А выкуп невесты? – В голосе Арины тоже слышалось удивление. – Традиционные катания по озеру? Поляна невест с деревом желаний?

– Мы подумали и решили от этого отказаться, – смущенно улыбнулась я. – Какой смысл меня выкупать, если мы с Петей почти год живем вместе? Лодочные катания – это, конечно, красиво и романтично, но слишком уж дорого. В простую лодку в свадебном платье я залезть не рискну, а заказывать праздничную со специальным трапом и украшениями – не вариант. Я ради интереса посмотрела, сколько стоят десять минут аренды, и поняла, что не готова платить такие деньги.

– Что же до поляны невест, то мы на нее не попадем, – добавил Петя. – Там сейчас ремонт, и он продлится до самой осени.

Соседи переглянулись снова.

– Вот она, прогрессивная молодежь, – покачал головой Аристарх Семенович. – Ладно Алиса, она хоть и видящая, а все ж обычный человек. Для нее свадебные традиции – развлечение. Но вы-то, Петр Егорович! Как потомственный чародей, вы должны понимать, насколько важно соблюсти все формальности, задобрить духов и получить положенные благословения!

Белецкий дернул плечом.

– Я живу без благословений всю жизнь, – равнодушно сказал он. – И знаете, пока не помер. Как по мне, все эти ритуалы – ерунда.

– Ошибаешься, Петя. – Глафира Григорьевна тоже покачала головой. – У магии свои законы, и заручиться ее поддержкой лишним никогда не будет.

– Играть свадьбу по магическим традициям – круто, – заметила Арина. – Во-первых, она получится красивой, во-вторых, запоминающейся, в-третьих, бюджетной.

– Разве? – недоверчиво спросила я.

Русалка закатила глаза.

– Ну конечно! У вас куча соседей-колдунов, которые могут помочь с организацией. Например, мы с сестрами можем обеспечить вам славный заплыв по озеру. Но не по городскому, а по одному из наших. Лодку и спецэффекты предоставим без проблем.

– Поляну невест с деревом желаний Силуян с дочкой сделают, – добавил Аристарх Семенович. – И не символическую, а самую настоящую. Я сегодня же с ними об этом поговорю. Уверен, они не откажут.

– Выкуп невесты вообще дело святое, – заметила Арина. – Это ты, Петя, хорошо придумал – за просто так жену получить. Надо сначала пройти испытания, а уж потом ехать в ЗАГС.

– О каких испытаниях речь? – поинтересовалась я.

– О разных, – подмигнула русалка. – Мы их вам тоже организуем. Если согласитесь, с вас, ребята, будет только угощение, остальное – наша забота.

– Кстати, по поводу угощения, – добавила Глафира. – Вы уже решили, где пройдет банкет?

– Мы пока в процессе, – ответил Белецкий. – Скорее всего, это будет один из ресторанов у Центрального парка.

– Там хорошая кухня и симпатичные интерьеры, – кивнула я.

– У меня есть предложение получше, – улыбнулась колдунья. – Что, если вы закажете в этих ресторанах еду, а столы мы накроем в роще у живой воды?

Мы с Петей уставились на нее изумленными взглядами.

– Аристарх Семенович поставит там шатры, наколдует музыку и мебель, – продолжала старшая по дому. – А возле источника мы возведем алтарь и благословим вас силами магических стихий. Что скажете?

Белецкий рвано выдохнул.

– Глафира Григорьевна… Все, что вы предлагаете, – потрясающе. Но ведь это так хлопотно! Право, нам неудобно вас напрягать.

– Неудобно, Петя, стоя спать – одеяло падает, – усмехнулась старшая по дому. – В нашем дворе давно не было магических праздников, поэтому для нас эти хлопоты будут приятными. Если вы согласны устроить традиционную волшебную свадьбу, мы все примем участие в ее подготовке.

– Среди наших гостей будут люди, которые думают, что магия бывает только в сказках. – Я задумчиво нахмурила лоб. – Как быть с ними?

– Ерунда, – махнул рукой Аристарх Семенович. – Отведем им глаза, и все. Ничего особенного они не заметят.

– Ну, если не заметят… – пробормотала я. – Петя, ты что думаешь?

– Думаю, надо соглашаться, – улыбнулся Белецкий.

– Мы согласны, – кивнула я.

– Ура! – захлопала в ладоши Арина. – У нас будет праздник!

С соседями мы распрощались на выходе из сквера. Арина свернула к автомобильной парковке, а Глафира и Аристарх Семенович пошли к соседнему дому.

– Как интересно получилось! – сказала я Пете, когда мы остались вдвоем. – Ты когда-нибудь бывал на магических свадьбах?

– Нет, но я много о них слышал – дедушка рассказывал. В целом они такие же, как и не магические. За исключением того, что молодоженов благословляют силы стихий. Свадебные традиции имеют глубокий смысл, Алиса. Если внимательно посмотреть, каждый этап бракосочетания, от сговора до брачной ночи, напичкан кучей ритуалов, которые сейчас уже никому не нужны. Люди соблюдают их просто для развлечения. Колдуны же относятся к ним серьезнее, потому что знают, на какой они направлены результат.

Петя немного помолчал.

– Знаешь, брак, благословленный стихиями, мало отличается от не благословленного. Он не гарантирует, что в нем не случится развода, измен или чьей-нибудь внезапной смерти. Брак моего отца – яркое тому подтверждение. Уж он-то точно женился с соблюдением всех условностей и традиций.

– Тогда зачем все это нужно? – удивилась я.

– Стихии позволяют супругам лучше друг друга понимать. Излечивают болезни, которые помешали бы им зачать и родить здоровых детей. Дарят умение чувствовать друг друга на расстоянии.

– Это тоже немало.

– Согласен. В итоге получается база, на которой можно выстроить прекрасные взаимоотношения. А вот будут ли они построены, зависит от самих новобрачных.

Я улыбнулась и взяла его под руку.

– Петя, можешь рассказать, что конкретно будет ожидать нас в свадебный день?

– Конечно, – кивнул Белецкий. – Он будет очень насыщенным. Для начала мне придется преодолеть кордон коварных ведьм, чтобы отвезти тебя во дворец бракосочетаний. Они наверняка соорудят для меня пещеру кошмаров с огнем, водой и чудовищами.

– Ну в этом нет ничего особенного. Во время выкупа так бывает всегда.

– Потом мы поедем в ЗАГС, распишемся в регистрационных книгах и сделаем несколько снимков в местных фотозонах. Затем нас отвезут на поляну невест, и там мы получим первое магическое благословение. Надо полагать, его дадут духи земли.

– Я думала, на поляне невест принято привязывать к дереву желаний разноцветные ленточки. Те, что символизируют пол будущих детей.

– Думаю, в нашем случае все будет по-другому. Точно утверждать не стану – это зависит от того, что придумают соседи. Далее мы поедем кататься на лодке по озеру и получим благословение духов воды.

– Здорово…

– Потом вернемся сюда и отправимся к волшебному роднику. Там нас одарят благодатью оставшиеся духи, после чего начнется праздничный ужин с песнями и танцами.

– Знаешь, Петя, мне нравится этот распорядок дня.

– Да, день обещает быть интересным, – улыбнулся Белецкий. – И запоминающимся. Главное, чтобы в процессе нас не сожгли и не утопили.

Я хихикнула и хотела ему ответить, как вдруг привычный гул, царивший во дворе в середине субботнего дня, прорезал детский крик, а следом за ним – еще один, женский.

Обернувшись, мы увидели соседку из второго дома. Бледная как полотно, она сидела на корточках возле маленькой девочки, стоявшей рядом со старыми качелями. Не сговариваясь, мы бросились к ним.

– Змея! – закричала женщина, увидев нас. – В траве змея! Она укусила Дашу!

Петя поставил пакет с продуктами на землю, решительно отодвинул испуганную мать в сторону и склонился над девочкой. Та тоже была напугана и громко плакала.

– Он доктор, – объяснила я женщине. – Он поможет вашей малютке.

Соседка вцепилась в мою руку.

– Мы гуляли на детской площадке, – дрожащим голосом принялась рассказывать она. – Даша побежала к качелям, выскочила на газон, а там эта змея. Черная, длинная. Наверное, это была гадюка. Она укусила Дашу в ногу…

Я обвела взглядом двор. Змеи нигде не было. Зато были соседи, которые теперь с интересом за нами наблюдали.

– Надо вызвать скорую помощь, – сказал проходивший мимо мужчина. – Укус гадюки очень опасен, особенно для ребенка.

– Не надо никого вызывать, – повернулся к нам Петя.

Даша больше не плакала и теперь с интересом смотрела в сторону песочницы.

Белецкий подошел к ее матери, заглянул ей в глаза.

– Вы ошиблись, – медленно произнес он, не отрывая взгляда. – Вашу дочь укусила оса. Никакой змеи тут не было. Вы приняли за нее палку, которая лежала в траве.

Женщина успокоилась. Ее лицо стало безмятежным, из взгляда пропала тревога.

– Идите домой, – продолжал Петя. – Дайте дочери какой-нибудь противоаллергический препарат и обильное теплое питье.

Соседка кивнула, взяла Дашу за руку и направилась в сторону сквера. Остальные соседи тоже вернулись к своим делам.

– Петя, – тихо позвала я, – так кто же все-таки укусил девочку?

– Гадюка, – так же тихо ответил Белецкий. – Яд я нейтрализовал, с ребенком все будет хорошо.

– Но откуда она здесь взялась? Раньше к нам змеи не заползали.

Лицо моего жениха стало очень серьезным.

– Алиса, напомни, какое сегодня число?

– Двадцать первое июня. А что?

– Жар-цвет начинает собирать магию в узел, – пробормотал Белецкий. – Теперь в наш двор потянутся и змеи, и ящерицы, и лесные духи. Здесь слишком много колдунов, и папоротник заранее готовится к цветению.

У меня в груди что-то екнуло.

– Свистопляска начинается, – усмехнулся Петр. – Надо сообщить соседям.

– Знаешь, Алиса, Рейт тебя все-таки обманул. – Петя рухнул на диван и с наслаждением вытянул ноги. – Зато ты оказалась права. Ты ему нужна не для того, чтобы преодолеть чары Жар-цвета, а чтобы отбиться от соседей. Потому что живым он от нас теперь не уйдет. Я лично сверну ему шею.

– Становись в очередь, дорогой, – хохотнула я, поцеловав его в висок. – Олеся и супруги Сорокины сегодня сказали мне то же самое.

Белецкий усмехнулся.

Собраться на магический субботник соседям все-таки пришлось. Сегодня после заката солнца они почти два часа устанавливали по периметру ЖК защитный контур от ползучих и летучих гадов, которые отныне лезли к нам со всех сторон. В течение трех дней, прошедших с появления на детской площадке агрессивной гадюки, во дворе были обнаружены семь ящериц, пятнадцать больших черных жуков, четыре змеи, три из которых оказались ужами, и целая туча ос.

Скрыть этот террариум-инсектарий от магически несведущих соседей оказалось невозможно, поэтому вместе с колдунами пришельцев ловили сотрудники МЧС, которых вызвали жители других домов.

Самое обидное, что толку от этого было немного, потому что на место пойманных гадов сразу же прилетали и приползали другие.

– Ну, Женька, попадись мне только на глаза! – шипела уставшая сердитая Олеся. – Я тебя на удобрения пущу – для комнатных цветочков!

Возмущение лесавки было понятно и обоснованно: основная работа по поиску и отлову живности легла на нее и Силуяна Петровича.

В конце концов, согласившись, что спокойная жизнь все-таки закончилась, чародеи отправились устанавливать очередные магические рубежи. Защита от нежити, к слову, стояла как стена, не пропуская ни лесных духов, ни вонючих голубей, некогда сбитых местными автомобилистами.

Между тем гарантом спокойствия волшебные контуры все равно не стали. Не только потому, что защитники Жар-цвета могли подстерегать случайных путников за пределами жилищного комплекса, но и из-за фокусов взбесившихся магических потоков.

– Скажи, Петя, может ли то, что раньше было обычным, неожиданно стать волшебным? – поинтересовалась я у своего жениха, усаживаясь рядом с ним на диван.

– Нет, – ответил он. – За исключением случаев, когда это нарочно кто-нибудь заколдует. А что?

– Сегодня днем я наблюдала три интересные ситуации. Утром, когда пила на балконе чай, я увидела во дворе черного кота – того, что живет у старушки из третьей квартиры и гуляет сам по себе.

– Это тот зверь, у которого на груди белое пятнышко и оторван кусочек хвоста?

– Да. Насколько я знаю, ни кот, ни его хозяйка к магии не имеют никакого отношения. А теперь представь: идет этот пушистый по тротуару, а ему наперерез – девушка с четвертого этажа. Рыженькая такая, помнишь? А позади девушки – Аркадий Петрович. Девушка притормозила, чтобы кота пропустить, а Аркадий Петрович ей и говорит: «Что же это вы, Настенька, черных кошек перед собой пропускаете? Неужто не знаете, что перешедшая дорогу черная кошка – это плохая примета?» Настя ему отвечает, мол, все она знает, но в приметы не верит. Не в Средневековье, мол, живем, а в двадцать первом веке.

– Все правильно, – кивнул Белецкий. – Эти суеверия – полная ерунда.

– Точно, – кивнула я. – А потом Настя сделала шаг в сторону и рухнула на асфальт. Оказалось, у нее подвернулась нога. В итоге пришлось вызывать скорую помощь и везти ее в травмпункт.

– Совпадение, – пожал плечами Петя. – Или ты думаешь, это Аркадий Петрович девушку заколдовал?

– Нет, что ты. Наш Лихо находился в прекрасном настроении и не собирался никого проклинать. Но получилось интересно. Будто примета сработала и Настя повредила ногу из-за нее. Дальше – больше. Выхожу я после завтрака на улицу, а там крики и ругань. Оказалось, поссорились сестры с третьего этажа. Их окно было открыто настежь, поэтому во дворе оказалось слышно все, до последнего слова. Смотрю: у подъезда стоит Аристарх Семенович. «Представляешь, – говорит, – Алиса, пять минут назад одна из этих сестер возвращалась из магазина и уронила пакет с продуктами. В нем пачка соли лежала, и из нее немного просыпалось на асфальт. Я соль увидел и говорю, к ссоре, мол, это. Соседка плечами пожала и домой пошла, а теперь у нее там семейные разборки».

– Еще одно совпадение.

– Я тоже так подумала. Поэтому развивать эту тему не стала и пошла дальше. Захожу в сквер, а мне навстречу идет паренек из первого дома. Веселый такой. Шагает и насвистывает какую-то песенку. А следом за ним наша Марина бежит, торопится куда-то. Пробегает мимо паренька и говорит: «Не свисти, денег не будет». Только сказала, как из-за кустов выскочил другой парень, сорвал с плеча соседа сумку и убежал. Мы за ним погнались, но так и не догнали. Паренек очень расстроился: в его сумке документы были и банковская карточка с первой зарплатой. Представляешь, сколько совпадений, Петя? Так много, что кажется, будто это вовсе не совпадения, а закономерность. Стоит соседям-колдунам озвучить какое-нибудь суеверие, как оно тут же сбывается. Как думаешь, может магия Жар-цвета воплощать эти приметы в жизнь?

Петя снова пожал плечами.

– Наверное, может. Точно сказать не могу. Но если суеверия стали превращаться в заклинания, значит, всем нам следует внимательно следить за своим языком.

Я подсела к нему ближе.

– Знаешь, что я подумала, Петя? Почему бы магам не произнести вслух не плохую примету, а хорошую? Ты знаешь хорошие приметы?

– Ну… – Белецкий задумался. – Если уронить столовый прибор, то в дом придет гость.

Я взяла со стола чайную ложку и бросила ее на пол.

– Ложка женского рода, – сказал Петр. – Значит, придет женщина.

Стоило мне поднять прибор с ковра и отнести его в кухню, как из прихожей донеслась трель дверного звонка. Открывать дверь мы с Петей кинулись вместе.

На пороге обнаружилась соседка с одиннадцатого этажа. Кажется, ее звали Татьяной.

– Добрый вечер, – смущенно улыбаясь, сказала она. – Извините за поздний визит, ребята. Не одолжите ли вы мне немного подсолнечного масла? Магазин уже закрыт, а у соседей на моем этаже его нет.

Масло мы, конечно, одолжили.

– Все равно это похоже на совпадение, – заметил Белецкий, когда Татьяна ушла. – Надо проверить еще раз. Только я хороших примет больше не знаю.

– Не знаешь, придумай, – предложила я. – Добрые суеверия люди чаще всего сочиняют сами. Ну, знаешь: если чешется нос, это к застолью, а если рука – к деньгам.

– Если чешется нос, это к насморку, – усмехнулся Петя. – А если чешется рука – к аллергическому дерматиту.

– Я и говорю: придумай примету сам.

– Ладно. – Белецкий ненадолго задумался. – Если споткнуться на правую ногу, это к прибыли, а если на левую – к приятной неожиданности. Годится?

– Вполне, – кивнула я. – Теперь надо обо что-нибудь споткнуться.

Петя хмыкнул. Я сделала шаг в сторону и тут же полетела на пол, запнувшись о сбившийся край ковра. Жених кинулся меня поднимать и рухнул рядом, наткнувшись на собственный тапок.

Я расхохоталась, Белецкий закатил глаза.

– Ты не ушиблась?

– Нет. – Я перевернулась со спины на живот. – Все нормально. Только немного больно и… Петя! Браслет!

Я сунула руку под стоявшую рядом тумбочку и вытащила тонкий серебряный ободок.

– Смотри! – Я радостно сунула находку Белецкому под нос. – Я его еще зимой потеряла! А он, оказывается, просто завалился под тумбочку.

– Какая приятная неожиданность, – фыркнул Петя. – Надо полагать, ты споткнулась левой ногой?

– Да.

– А я правой. Ну и где моя прибыль?

На диване звякнул его телефон. Мы переглянулись. Петя поднялся с пола, взял смартфон в руки и почти минуту рассматривал его в немом удивлении.

– С ума сойти, – наконец произнес он. – Отец перечислил мне деньги. Впервые за последние двенадцать лет. Видимо, это подарок на свадьбу. И знаешь, это очень хороший подарок.

Я тоже встала на ноги и, подойдя ближе, посмотрела на экран его телефона. Мои брови поползли на лоб.

– Петя, – медленно сказала я. – Приметы работают. Надо рассказать об этом соседям.

– Надо создать общедомовой магический чат, – заметил Белецкий. – С этим папоротником новости сыплются как из рога изобилия. Скорее бы Иван Купала…

С первого июля в жизни чародеев дома номер три наступил период тревожного ожидания. Огненный папоротник должен был вот-вот зацвести, и этого события ждали как конца света. Глафира Григорьевна ежедневно проверяла защитные контуры, выставленные вокруг ЖК. Виталий Мастрикин по собственной инициативе обходил их с обратной стороны и возвращал в землю мертвых кошек, собак и птиц, ошивавшихся теперь за нашими домами. Петя после работы активно варил какие-то составы, а Аристарх Семенович поливал отмостку домов зеленоватой жидкостью, которой его снабжали русалки.

Соседи-колдуны стали подчеркнуто молчаливы и при встрече обменивались только вежливыми приветствиями. Известие, что силами папоротника и живой воды приметы и суеверия способны превратиться в реальные заклинания, никого из них не обрадовало и не вдохновило. В общем чате, все-таки созданном по инициативе Белецкого, кто-то выразил опасение, что вскоре заклинанием может стать любое случайное слово, а потому было решено слов на ветер больше не бросать.

Третьего числа во дворе снова появились драконы – те самые светловолосые ребята, которых я видела из окна квартиры Евгения Рейта. В этот раз они приехали без Захара Марковича. В сопровождении старшей по дому, лешего и лесавки ребята осмотрели молодые кустики папоротников и постановили, что зацветет все-таки тот, который расположен в сквере.

Я со своей стороны ни опровергнуть, ни подтвердить их прогноз не могла. Как по мне, самыми сильными и яркими корнями обладали три Жар-цвета: тот, что был в сквере, тот, что вырос возле старых качелей, и тот, который выглядывал из-под куста сирени у торца нашего дома. Тем не менее моя интуиция продолжала кричать, что драконы ошиблись и огненный бутон выпустит папоротник у старых качелей. Об этом, по моему мнению, также говорило зеркало, смотревшее на детскую площадку из кухонного окна Жениной квартиры.

Помня о словах старшей по дому, свои предположения я теперь держала при себе. Да меня о них никто и не спрашивал. Лишь один раз, когда драконы уехали восвояси, Глафира Григорьевна попросила меня осмотреть корни папоротников и сообщить, какой из них сияет ярче других. Услышав, что сияют сразу три, удовлетворенно кивнула и больше к этой теме не возвращалась.

Судя по тому, с какой скоростью сквер начал укрываться пологом всевозможных чар, колдуны целиком и полностью доверились версии драконов. Под сомнение ее поставил только один человек. Этим человеком неожиданно оказался Владислав Немиров.

Во время своего визита в наш двор господин Кощей убедил Глафиру Григорьевну наложить защитные чары и на остальные папоротники тоже. А когда она согласилась, сам зачаровал два из пяти – те, на которые указала я.

Эти заклятия не шли ни в какое сравнение с остальными, но я почувствовала себя спокой-нее.

– Знаешь, мне показалось, что Немиров и Глафира Григорьевна здорово изменились, – сказала я тем же вечером Пете. – Они выглядят гораздо моложе, ходят рука об руку и так странно друг на друга смотрят…

– Как «странно»? – поинтересовался Белецкий.

– С нежностью и теплотой. Я думаю, их теперь что-то связывает.

– Конечно связывает. Глафира до сих пор носит в волосах Владову волшебную иглу.

– Я говорю не об этом, Петя. Когда они стоят рядом, они выглядят… – Я неопределенно махнула рукой, подбирая нужное слово. – Чем-то целым. Чем-то нерушимым. Я… я не знаю, как это объяснить.

– Не объясняй, – пожал плечами Петр. – Нарисуй. Твои картинки отражают суть без всяких слов.

Я в ответ улыбнулась, пообещав себе непременно заняться этим, когда у меня появится свободное время.

Сейчас со временем было не очень. Наш отдел трудился над новым проектом, поэтому дни напролет я проводила с карандашом и графическим планшетом, стараясь уложиться в сроки. В начале августа я собиралась взять отпуск, чтобы выйти замуж и отправиться в свадебное путешествие, поэтому не могла себе позволить сорвать дедлайны и оставить какие-либо долги.

Непосредственно свадебными делами приходилось заниматься в коротких перерывах между работой. Мы с Петей выбрали ресторан, который приготовит блюда для нашего банкета, утвердили меню и даже внесли аванс.

В один из выходных дней Белецкий, нежно вытолканный мной из квартиры, отправился в торговый центр и купил себе свадебный костюм. По словам Пети, к этому наряду добавятся еще магические аксессуары, которые ему обещал прислать дед.

Между тем чем меньше времени оставалось до Ивана Купалы, тем мрачнее и напряженнее становился мой жених.

– Рейт наверняка устроит нам какую-нибудь подлянку, – сказал он мне как-то раз. – Мы хорошо подготовились к его появлению, однако у меня есть предчувствие, будто случится что-то плохое. И это плохое будет связано с тобой.

Утром пятого июля перед работой Петя завесил полотенцами все имевшиеся в квартире зеркала и взял с меня обещание не выходить из дома.

На самом деле гулять в ближайшее время я не планировала и так. Потребность в свежем воздухе прекрасно закрывал балкон – сиди себе в креслице, дыши, пей чай, маши рукой соседям. Ходить за продуктами и бытовой химией было не надо – мы предусмотрительно купили их заранее, а значит, отрываться от работы было незачем.

Проводив Петю на работу, я села рисовать. Это дело так меня увлекло, что отвлекалась я лишь два раза. Первый раз – чтобы пообедать, а второй – когда в дверь квартиры кто-то позвонил.

Посмотрев в глазок, я увидела курьера, державшего в руках коробку, обтянутую плотной упаковочной пленкой.

– Здравствуйте, – сказал курьер, когда я открыла ему дверь. – Посылка для Петра Белецкого и Алисы Мироновой.

Он был рыжим, как огонь, и таким высоким, что мне пришлось задрать голову, чтобы увидеть его лицо. Коробка, которую передал парень, оказалась маленькой и легкой. Едва я взяла ее в руки, как в воздухе ощутимо повеяло волшебством. Судя по всему, в ней лежали те самые артефакты, которые должен был прислать старший Белецкий, – Петя говорил, что дед отправит их в ближайшие дни.

– Распишитесь, пожалуйста.

Выводя свой автограф в протянутых документах, я ощутила смутное беспокойство. Что-то было не так, но я не понимала, что именно.

– Спасибо. Хорошего вам дня.

Вернувшись в квартиру, я положила коробку на диван, а потом, немного подумав, принялась ее распаковывать. Петя наверняка простит мое любопытство. Курьер сказал, посылка предназначена Белецкому и Мироновой, а значит, Дмитрий Иванович мог положить подарок и для меня.

Когда я сняла с коробки крышку, оказалось, что артефакт в ней всего один. Это было небольшое продолговатое зеркало в узкой металлической раме.

Какой, однако, странный подарок…

Я взяла зеркало в руки, и оно вспыхнуло ярким слепящим светом. Меня оторвало от пола и затянуло в его сверкающую глубину.

Секунда – и я очутилась на стеклянном полу длинного коридора с кучей прямоугольных окон. Все произошло так быстро, что я даже не успела испугаться.

Позади кто-то вежливо кашлянул. Я обернулась и ахнула. За моей спиной стоял Женя Рейт.

– Привет, Огонек, – улыбаясь, сказал он. – Рад тебя видеть.

Коридор был точно таким же, как в моих снах. В его окнах отражались чьи-то спальни, гостиные и ванные комнаты, на месте потолка висел серый туман, а стеклянный пол уходил в бесконечную даль.

Рейт после нашей последней встречи тоже не изменился – худой, всклокоченный, с жуткими огнями в глазах.

– Ты себе верен, да, Женя? – холодно спросила я. – Интересно, ты со всеми девушками ведешь себя как дикарь или только со мной?

Евгений пожал плечами.

– В этот раз я был честен и пытался договориться по-хорошему, – заметил он. – Однако с тобой по-хорошему почему-то не получается. Любишь грубую силу, Алиса? Нравится, когда мужчина доминирует?

– А тебе нужно постоянно доказывать свою крутость? – криво усмехнулась в ответ. – Ты абсолютно не понимаешь слова «нет». Не понимаешь, что некоторые люди попросту не хотят с тобой связываться. Взять, к примеру, меня. Я обдумала наш последний разговор и поняла, что не желаю ввязываться в ваши драконьи дела.

Рейт развел руками.

– Ты уже в них ввязалась, Алиса.

– Женя, будь благоразумен. Скоро с работы вернется Петя. Когда он увидит, что меня нет дома, а в гостиной на диване лежит коробка с зеркалом, сразу все поймет и явится сюда вслед за мной. Неужели тебе нужны проблемы?

– Проблемы? – усмехнулся дракон. – О чем ты, Алиса? Ни коробки, ни зеркала в гостиной Белецкого уже нет. Денис забрал их, как только ты переместилась сюда. Твое отсутствие доктор Айболит, конечно, заметит и даже будет из-за этого переживать. Но ты не волнуйся, утром седьмого числа я верну ему тебя в целости и сохранности.

Я покачала головой.

– Это глупо, Жень.

– Что именно?

– Все, что ты затеял. В купальскую ночь тебя выйдет встречать толпа колдунов. Знаешь, они хорошо подготовились к этой встрече. Соседи не позволят тебе ни сорвать цветок, ни даже к нему приблизиться!

Губы дракона растянулись в кривой ухмылке.

– Это мы еще посмотрим, – подмигнул он.

В окне, у которого я стояла, мелькнула чья-то тень. Я вздрогнула и отшатнулась в сторону. Находиться в этом месте во сне было гораздо комфортнее, чем в реальности. Тогда у меня не было ощущения, будто я зависла в воздухе и вот-вот рухну в бездонную неизвестность.

– Это зеркальный путь, верно? – спросила у Рейта.

Тот кивнул.

Стало быть, зеркало, которое доставило меня сюда, – второе хрустальное око, украденное несколько месяцев назад у Захара Марковича. А курьер… Курьер, судя по всему, тот самый рыжий парень, которого мы с Олесей видели весной в волшебном лесу. Лесавка тогда сказала, что он – оборотень. Надо полагать, парень, как и Женя, является драконом – одним из тех родственников, которые ему сочувствуют.

Петя был прав, Рейт действительно подготовил нам большую смачную подлянку. Судя по всему, его авантюра с Жар-цветом имеет четкий сценарий, и все, что сейчас происходит, идет в строгом соответствии с ним.

Белецкий меня убьет. И будет абсолютно прав. Какого рожна я полезла открывать ту дурацкую посылку? Какого черта взяла в руки волшебное зеркало?..

Я глубоко вздохнула.

Спокойно, Алиса, спокойно. Посыпать голову пеплом уже не имеет смысла. Если уж умудрилась вляпаться в историю, думай теперь, как из нее выбраться.

– Мы будем стоять в этом коридоре до завтрашнего вечера? – поинтересовалась я у Евгения.

– Нет. – Он качнул головой. – Я как раз хотел тебе предложить провести это время в другом, более комфортном месте.

Мой взгляд стал вопросительным.

Женя в ответ протянул руку. Немного поколебавшись, я вложила в нее свою ладонь. Рейт мягко привлек меня к себе, а потом подхватил на руки и шагнул в ближайшее зеркало.

Яркая вспышка – и зеркальный путь исчез. Вместо него мы оказались в темной незнакомой комнате. Рейт немного прошел вперед, а потом осторожно поставил меня на мягкий ковер.

Щелчок пальцев – и комната озарилась теплым светом, исходившим от большой круглой люстры, прикрепленной к потолку. Я огляделась по сторонам.

Судя по всему, мы находились в гостиной чьего-то дома. Она была довольно уютной. Возле текстурной бежевой стены стоял диван табачного цвета, слева от него располагался симпатичный стеллаж – витрина для коллекции моделей ретроавтомобилей, справа – глубокое кресло, тоже табачное, как и диван.

На противоположной стене висел огромный экран домашнего кинотеатра, а под ним находилась длинная тумба с колонками и маленьким зеркалом, из которого мы сейчас и вышли.

Через большое окно, обрамленное тюлевой шторой, виднелся кусочек зеленой лужайки и высокая старая ива. Виднелись не очень хорошо – на улице было темно.

– Который час? – спросила я у Рейта.

– Одиннадцать вечера, – ответил он, взглянув на часы, висевшие на стене.

– Одиннадцать? – удивилась я, тоже посмотрев на круглый циферблат. – Как это?.. Когда я переместилась в зеркальный коридор, было три часа дня!

– Там время течет по-другому. Иногда пять минут тянутся дольше суток, а семь часов проходят за пять минут. Присаживайся, Алиса. Здесь разговаривать будет удобнее.

Я осторожно опустилась на диван.

– Это твой дом? – поинтересовалась, еще раз осмотревшись по сторонам.

– Нет. Это коттедж одного из моих двоюродных братьев.

– Того самого Дениса, который принес мне хрустальное око?

– Да. – Женя тоже сел на диван. – Кстати, ты голодна? Мы можем спуститься в кухню и поискать там что-нибудь съедобное.

– Нет, спасибо. – Я отрицательно качнула головой. – Есть мне сейчас не хочется. Женя, я правильно понимаю, что, кроме нас, в этом доме никого больше нет?

Рейт подсел ко мне ближе.

– Боишься, Огонек? – тихо произнес он. – Страшно оставаться со мной один на один?

– Не то чтобы страшно, – криво улыбнулась я, заставляя себя оставаться на месте. – Просто некомфортно. Когда между нами было стекло, я чувствовала себя гораздо увереннее.

Женя усмехнулся. А потом протянул руку и аккуратно заправил мне за ухо упавшую на щеку прядку волос.

– Может, мне не стоит возвращать тебя Белецкому? – задумчиво пробормотал он. – Ты такая… интересная. Маленькая, но сильная. Волевая. Знаешь, со временем ты бы ко мне привыкла. Возможно, я бы даже тебе понравился.

– Ты говоришь так, будто я собака. Бездомная дворняжка, которая хоть и беспородная, однако забавная и даже немного полезная. Как по мне, это вопиющее неуважение. А к неуважению я не привыкну никогда.

Рейт покачал головой.

– Ошибаешься, Алиса. Я-то тебя как раз уважаю. В это, наверное, трудно поверить – мы все время встречаемся при двусмысленных обстоятельствах. В твоем понимании я – последняя сволочь, так? Я ведь наглый, настырный, самовлюбленный, навязчивый. Ничего не забыл?

Я пожала плечами.

– А ведь я могу быть другим, – вкрадчиво продолжал Рейт. – Нежным. Заботливым. Любящим. Я бы с удовольствием показал тебе эти стороны своей натуры.

– Покажи, – кивнула я. – Отпусти меня домой, Женя. Это будет лучшей демонстрацией всех твоих добрых качеств.

– Извини, Огонек. – Дракон покачал головой. – Сейчас я этого сделать не могу. Я уже говорил: мне жаль, что пришлось втянуть тебя в мои семейные разборки, но без твоей помощи действительно не обойтись. Я понимаю: тебе неприятно здесь находиться и ты совершенно не настроена мне помогать. Но мне придется настоять на твоем участии в купальском ритуале. Поверь, когда все закончится, я сумею достойно тебя отблагодарить.

Что ж, попытаться стоило.

– Знаешь, Женя, я недавно почитала справочник волшебных растений и выяснила, что Перунов цвет является самым мощным магическим цветком.

– Так и есть, – кивнул Рейт.

– Еще я на днях познакомилась с твоим дедом.

Женя снова кивнул. Очевидно, этот факт был ему известен.

– Захар Маркович сказал, у тебя достаточно сил, чтобы подобраться к цветку самому. Ты обойдешь его чары и без моей помощи.

– Захар Маркович кое-чего не знает, – усмехнулся Евгений. – Купальской ночью его будет ждать немало сюрпризов. Поверь, Алиса, если бы я мог достать цветок сам, я бы не стал привлекать к этому тебя.

– Я попробую угадать. Ты хочешь, чтобы я подвела тебя к папоротнику, потому что рядом будет много чародеев и он устроит локальный Армагеддон?

– Не совсем. – На лице мужчины появилась смущенная улыбка. – Видишь ли, Огонек, в прошлый раз я сказал тебе не все. Мне нужно, чтобы ты не только подвела меня к цветку, но и сорвала его для меня.

Мои брови взлетели вверх.

– Теперь я точно ничего не понимаю. Женя, если я сорву Перунов цвет, он же тогда станет моим! Как я смогу передать тебе папоротник, если его волшебство перейдет ко мне?

– Оно к тебе не перейдет. Ты – обычный человек, Алиса. У тебя нет магического поля, которое бы впитало магию цветка. Для тебя это будет просто красивый красный бутон.

– Но почему ты не можешь сорвать его сам? Что в этом сложного? Жар-цвет будет отбиваться от тебя какими-то суперчарами?

– Нет, отбиваться он, конечно, не станет. Видишь ли… Один хороший человек рассказал мне, что к защите папоротника подключился наш общий знакомый, Владислав Немиров. Помнишь такого? Он собирался окружить Жар-цвет змеиным куполом и, насколько мне известно, уже это сделал.

– Что такое змеиный купол?

– Парализующее заклятие. Действует только на магов и абсолютно безвредное для обычных людей.

Меня словно ударило током.

Правильно, Немиров действительно накладывал на папоротники какие-то чары. Не на все, а только на те, о которых говорила я. Он был в курсе, что драконы Захара Марковича указали на куст, который появился в сквере, но никак не попытался его защитить.

В купальскую ночь в нашем дворе будет куча чародеев – не только соседи, но и толпа родственников Рейта, которых приведет его дед. Логично предположить, что родственники накинутся на Женю, как только он окажется в поле их досягаемости. Причем независимо от того, вернет он себе магию или нет. На их стороне численное превосходство, а значит, они в любом случае окажутся сильнее. Евгений об этом знает, но это его не тревожит. И кажется, я знаю почему.

– Женя, – медленно произнесла я, – признайся, ты собрался поднять восстание? Хочешь свергнуть деда и быть среди драконов самым главным?

Лицо Рейта стало серьезным, во взгляде вспыхнули огни.

– С чего ты это взяла? – жестко спросил он.

– Чтобы снять с себя дедовы чары, можно было вырастить Жар-цвет в любом лесу и воспользоваться им, не привлекая к себе внимания. Ты же посадил его в таком месте, чтобы, укоренившись, он напитался магией живой воды и увеличил свою мощь в несколько раз. Получив такую огромную дозу волшебства, ты не только вернешь себе крылья, но и станешь самым могущественным драконом в своем клане. Ты говорил, что старшие родичи не захотели заступиться за тебя перед дедом, зато младшие отнеслись к твоей ситуации с сочувствием. Ты уговорил их помочь тебе, да? Пообещал какие-то плюшки, поэтому они организовали твой побег и всячески содействовали. А завтра, когда ты вернешь себе магию, братья поддержат тебя открыто. Захар приведет их в наш двор, чтобы они помогли обезвредить бунтовщика, а по факту окажется обезвреженным сам.

Губы Рейта растянулись в широкой улыбке, огни в глазах сменились на яркие веселые искорки.

– Женя, – я придвинулась к нему ближе, – твои братья обманули наших соседей, да? Они сказали, что зацветет папоротник, который вырос в сквере. Но бутон выпустит тот, что находится у старых качелей. Там расположена старая чаша волшебного родника, там берет начало новое русло подземного ручья с живой водой. Это самое лучшее, самое удобное место для Перунова цвета. Я права?

Рейт взял меня за руку, мягко и крепко сжал мои пальцы двумя ладонями.

– Алиса, – проникновенно сказал он, – зачем тебе Петя Белецкий? Выходи замуж за меня.

– Очень смешно. – Я выдернула руку из его захвата и отсела на другой край дивана. – Правильно ли я понимаю, Женя? Завтра ночью во дворе нашего жилищного комплекса, помимо грозы и урагана, запланирована битва драконов?

– Да, – просто ответил Рейт, невозмутимо глядя на меня. – Сама понимаешь, разрешить конфликт миром вряд ли получится. Дед откажется уступать мне свое место, поэтому придется подвинуть его силой.

«…свирепый огонь обретет свою силу…»

Я потерла виски.

Драконы наверняка станут сражаться в звериной ипостаси и, скорее всего, повредят жилые дома. Сомневаюсь, что они будут аккуратны и не заденут хвостом чье-нибудь окно, не разрушат крышу или не устроят пожар. В то, что они улетят сражаться куда-нибудь в поле, я не верю – когда речь идет о смене власти, декорации значения уже не имеют.

Боже мой… В нашем ЖК полно людей, примерно половина из которых – дети. И все они в купальскую ночь будут находиться в своих квартирах. Соседи-волшебники, конечно, окружили многоэтажки защитными чарами, но сумеют ли они устоять во время такого разгула стихий?..

Из моей груди вырвался вздох.

Что там Сибилла говорила про маленький огонек, который может всему этому помешать?

Огонек желает помешать всей душой, но как это сделать?..

В доме Дениса мы провели ночь и весь следующий день. Для ночевки Рейт выделил мне небольшую спальню, очевидно являвшуюся комнатой для гостей.

– Петя, наверное, очень обо мне беспокоится, – сказала я Жене, когда он объявил, что пора отправляться спать. – Можно ли ему как-то сообщить, что я жива и здорова?

– Это лишнее, Огонек, – качнул головой дракон. – Уверен, Белецкий и сам прекрасно понимает, что с тобой все в порядке. Отдыхай. Завтра нам предстоит большое серьезное дело.

Я покачала головой. Об отдыхе не могло быть и речи. Во-первых, ложиться в постель, зная, что Евгений может в любой момент явиться ко мне в гости, было немыслимо. Во-вторых, оставшись в одиночестве, я решила попытаться сбежать.

Я понимала: лучшее, что я могу сделать для соседей и нашего ЖК, – это уклониться от купальского ритуала. Если меня не будет рядом и чары Немирова не подпустят Рейта к цветку, его план рухнет, как соломенный домик. Не будет сражения, не будет пожаров, не будет пострадавших людей.

Как воплотить свою идею в жизнь, я представляла слабо. Даже если бы мне удалось выбраться из коттеджа, я понятия не имела, куда пойду – ночью, в незнакомом месте, без средств связи, да еще босиком. Переодеться перед своим похищением я не успела, поэтому теперь щеголяла в старых домашних шортах, растянутой футболке и без какой-либо обуви.

Выглянув в окно, я обнаружила, что коттедж окружен защитным полем, которое, как стена, стояло прямо перед его окнами. Открыв форточку, я швырнула в сторону поля лежавший на подоконнике сувенир – деревянную фигурку слона. Слон ударился о магическую стену и, отскочив от нее, как мяч, упал в траву.

Вот и все. Выбраться из дома мне не светит.

Можно было, конечно, попробовать убежать зеркальным путем, но Женя, провожая меня в гостевую спальню, предусмотрительно забрал хрустальное око с собой, а воровать у него артефакт я бы никогда не рискнула.

Закрыв окно, я переместилась на кровать и принялась размышлять дальше.

Если принять участие в ритуале все же придется, надо сделать что-то такое, чтобы Рейту Жар-цвет не достался. Но что именно? Кинуться в дождь и грозу с папоротником наперевес? Замешкаться и сорвать бутон, когда он уже отцветет? Разорвать, а семена растоптать?

Глупо и неправдоподобно. Рейт наверняка будет внимательно следить, чтобы я не вытворила какую-нибудь дичь. И что же тогда делать?

Я откинулась на подушку.

Помнится, когда я читала Олесин справочник магических растений, мне попалась в нем какая-то фраза – странная, непонятная, которая чем-то меня зацепила. Но что это была за фраза, вспомнить не получалось.

Закрыв глаза, я попыталась восстановить в памяти статью о Перуновом цвете, но перед моим мысленным взором лишь медленно шевелился серый туман. Когда же я открыла глаза, комната была залита солнечным светом, а стоявшие у кровати электронные часы показывали девятый час утра.

Чертыхнувшись, я выбралась из постели и отправилась искать сначала туалет, а потом Женю Рейта. Туалет обнаружился в конце коридора, а Рейт – в кухне за большим обеденным столом. Увидев меня, он лучезарно улыбнулся и, жестом указав на соседний стул, придвинул ко мне чашку с чаем и блюдо с бутербродами.

Завтракали мы молча. Я смотрела в окно, Евгений – на экран своего телефона.

– Расскажи, как будет проходить сегодняшний ритуал, – попросила я дракона, когда все было выпито и съедено.

– Без особых премудростей. Вечером мы с тобой переместимся во двор, дождемся, когда зацветет папоротник, потом ты сорвешь его бутон и отдашь мне. Все.

– Так просто? А как же дождь и ураган? Как же адский хохот и воплощенные кошмары? И кстати. Я читала, что вокруг цветка надо чертить какой-то круг. Вроде бы это очень важно.

– Круг уже начерчен, – ответил Рейт, возвращаясь к своему смартфону. – Все готово и ждет нашего выхода.

– До нашего выхода еще куча времени, – заметила я. – Что же мы будем делать весь день?

– Что угодно. На улицу, к сожалению, нам выходить нельзя, зато разрешается смотреть телевизор, слушать музыку и читать книги. Можешь заняться этим прямо сейчас. Ни в чем себе не отказывай, Огонек.

– Жень, – я протянула руку и осторожно дотронулась до его запястья, – может, ты все-таки передумаешь? Еще не поздно все отменить.

– Отменить? – удивился Евгений. – О чем ты, Огонек? А! Ты, наверное, боишься, что мой дед захочет тебя наказать? Или что тебя осудят соседи? Не волнуйся. Все в курсе, что добром ты бы никогда не согласилась мне помочь. В этой истории главный злодей – я. Да и во всех остальных тоже.

На его губах появилась и пропала грустная усмешка.

– Я боюсь вовсе не этого, – тихо сказала ему. – Я волнуюсь о людях – простых жителях ближайших домов, которые могут пострадать во время ваших семейных разборок. Они ни в чем не виноваты, Женя. Их надо пожалеть.

Рейт на мгновение стиснул мою ладонь, а потом разжал пальцы и убрал свою руку под стол.

– С людьми все будет в порядке, – равнодушно сказал он, вставая со стула. – Не забивай голову глупостями, Огонек. Лучше посмотри какой-нибудь сериал. Или еще немного поспи. До вечера ты можешь быть свободна. В пределах этого дома, разумеется.

Остаток дня я провела одна. Евгений ушел в соседнюю комнату, очевидно служившую кабинетом, и долго разговаривал с кем-то по телефону. Один раз я заглянула к нему через приоткрытую дверь и увидела, как он, ссутулившись и обхватив голову руками, сидит в большом кожаном кресле. Я тогда тихонько отошла от кабинета и больше к нему не подходила.

До самого вечера я бродила по дому и думала, думала, думала. Мои мысли, будто встревоженные птицы, сначала летели к Белецкому, который наверняка не пошел сегодня на работу и теперь так же слоняется по квартире в сильнейшем нервном напряжении. Потом – к Глафире Григорьевне и прочим соседям, обманутым хитрыми драконами и не ожидающим, что удар придется совсем с другой стороны. А затем – к Жене Рейту, его отчаянному желанию изменить свою жизнь и отомстить обидчикам, а также усталой безысходности, которая съедает его изнутри.

Действительно, кашу, которую он заварил, отменить уже нельзя. Даже если страшно, даже если уже не хочется ни битвы, ни захвата власти, ни междоусобной войны.

В какой-то момент, устав от хождений по комнатам, я отыскала в кухне шариковую ручку и блокнот с отрывными листами. Надергав из него бумаги, я уселась за стол и принялась бездумно ее разрисовывать. Мысли при этом продолжали скакать в голове возбужденными блохами.

Приставят ли соседи стражей к нашему папоротнику, как планировалось изначально, или передумают и будут всей толпой ожидать нас в сквере? Наверное, приставят. Им совершенно точно напомнит об этом Владислав Немиров. Интересно, господин Кощей подозревает, что молодые драконы задумали бунтовать? Или просто привык подстраховываться, а потому никому не доверяет до конца?

– Алиса.

Я отложила ручку и обернулась. В кухню вошел Евгений, в руках он держал розовые женские шлепки.

– Я подумал, что без обуви тебе не очень удобно. Вот. – Он поставил шлепки на пол возле моего стула. – Они новые. Денис когда-то купил их для своей подруги, но она ни разу их не надела.

– Спасибо, – кивнула я.

Шлепки были мне чуть великоваты, но для ходьбы вполне годились.

– Что рисуешь?

Я повернулась к своим бумажкам – и невольно вздохнула. Рисунков было три, и они снова представляли собой полноценные картинки.

На первой был изображен волшебный папоротник. К его большому круглому бутону тянулась женская рука, ладонь которой пересекал длинный глубокий шрам, а рядом с листьями лежал предмет, напоминавший бритвенное лезвие.

На втором рисунке – два похожих шипастых дракона. Они взлетали в небо – один за другим. При взгляде на них мне подумалось, что первый ящер хочет сбежать, а второй пытается его поймать.

На третьей картинке я нарисовала влюбленную пару. Мужчина в старинном кафтане и пышноволосая девушка в цветастой душегрее, подозрительно похожие на знакомых мне колдунов, держались за руки, а на их запястьях отчетливо виднелись магические браслеты.

– Красиво получились, – заметил Женя. – Особенно драконы. А ведь уже наступил вечер, Алиса. Идем, пришло время собирать цветы.

Из дома мы ушли зеркальным путем. Женя привел меня в гостиную, поставил на тумбу под телевизором волшебное зеркало, затем подхватил меня на руки – и в следующее мгновение оказался в зеркальном коридоре.

Как по мне, обратно мы отправились слишком рано – небо на улице только начало розоветь. Но, помня слова Рейта, что на зеркальном пути время течет по-другому, вопросов решила не задавать.

Опускать меня на пол дракон почему-то не стал. Видимо, мой вес не казался ему значительным, поэтому он просто перехватил меня поудобнее и неторопливо направился вдоль коридорных окон.

За ними уже вовсю разгорался закат. Где-то он был виден целиком, где-то угадывался по отблескам на мебели и светильниках. Сначала заходящее солнце расчертило небо розовыми и фиолетовыми нитями, затем лиловыми лентами и алыми кляксами, а потом спряталось за горизонт, и на землю опустилась чернильная темнота.

Наконец мы остановились у темного окна, через которое виднелись неряшливые островки чахлой полувытоптанной травы – зеркало, отражавшее их, явно стояло на земле.

– Пришли, – объявил Рейт. – Готова, Огонек?

Ответить я не успела. Дракон приблизился к стеклу, и все утонуло в новой вспышке яркого света.

Дохнуло свежим влажным воздухом, а уши на мгновение заложило от оглушающего раската грома.

Место, в котором мы оказались, было мне знакомо. Хрустальное око перенесло нас во двор – аккурат к старым качелям, возле которых несколько дней назад вырос пышный куст папоротника. Теперь этот уголок двора выглядел необычно. Создавалось впечатление, будто он накрыт высоким стеклянным колпаком. Мы с Рейтом стояли внутри этого колпака, а вокруг бушевала непогода.

Дождь лил стеной, деревья, как колосья, клонились к земле от порывов ужасающего ветра, молния разбивала небо на куски, поминутно грохотал гром. Мы отлично все это видели, однако ни дождя, ни ветра на себе не ощущали. Колдунов и драконов рядом с качелями не наблюдалось. Даже если они здесь и были, разглядеть их мешала завеса дождя.

Женя поставил меня на землю.

– Я же говорил, что все будет в порядке, – нервно улыбнулся он. – А ты переживала, Огонек.

Переживать действительно не стоило. Судя по всему, помощники Рейта заранее нарисовали тут круг – тот самый, о котором говорилось в Олесином справочнике – и установили второе хрустальное око.

Приглядевшись к папоротнику, я увидела круг защитного заклинания Владислава Немирова. Он был тонким и светился бледно-зеленым светом. Примерно такого же оттенка было сейчас и лицо Евгения Рейта.

– Теперь надо дождаться, когда появится бутон.

Дракон аккуратно подтолкнул меня к Жар-цвету. Его руки мелко подрагивали, а дыхание стало частым и прерывистым. Я сделала шаг вперед. В тот же миг позади меня что-то сверкнуло.

Я обернулась и увидела очертания человеческих фигур, выступавших из-за пелены ливня. Фигур было много, и они стояли кругом, взяв наш сухой пятачок земли в плотное кольцо. Вспышка явно была заклинанием, выпущенным кем-то из них.

– Нас заметили, – сказала я Рейту.

– Плевать, – жестко ответил он. – Круг никого к нам не подпустит… Смотри! Папоротник зацветает!

Я повернулась к Жар-цвету и застыла в немом восхищении.

Это было волшебство – в самом чистом первозданном виде. Из центра куста вдруг вытянулся короткий стебелек, а на нем, как на свечке, зажегся крошечный огонек.

Со всех сторон продолжала бушевать гроза, а мне казалось, что все вокруг замерло, что сама природа затаила дыхание и смотрит, как рождается на свет одно из ее величайших чудес.

Огонек между тем стремительно разгорался, становился объемнее, а потом полыхнул алым светом и развернулся в пышный бутон, похожий на головку лилии.

Позади что-то крикнул Рейт, но я не разобрала ни слова. Я завороженно смотрела, как сверкает и переливается всеми оттенками красного мифический волшебный цветок. В следующий момент я получила толчок в спину – дракон, напряженность которого ощущалась теперь физически, снова подвинул меня к кусту.

Я вышла из восхищенного ступора и опустилась перед папоротником на колени.

Боже мой, как можно срывать эту красоту? Как можно тянуть к этому чуду алчные руки? Мой взгляд скользнул вниз и наткнулся на тонкий металлический предмет, лежавший на земле у широких листьев Жар-цвета.

Лезвие! Тонкое, бритвенное. Такое, как нарисовала я.

«…Когда папоротник зацветет, охотнику надлежит рассечь себе руку и окровавленными пальцами сорвать со стебля его красный бутон…»

Вот она – фраза, которая привлекла мое внимание в лесавкином справочнике! Кровь. Олеся говорила, что чародеям резать себя нет смысла, ведь они могут впитать волшебство папоротника своим магическим полем. Но что, если у охотника за цветком магического поля нет? Что, если в книге описан не традиционный, а альтернативный способ завладеть силой Жар-цвета?..

Свет бутона стал ярче. Я подняла лезвие и с силой его сжала. Резкая боль – и по моей коже побежали крупные горячие капли.

Я бросила лезвие, а потом потянулась к папоротнику и уверенно сорвала крупную горячую головку.

Ладонь обожгло огнем, будто я сунула ее в горячую печь. А в следующую секунду этот огонь нырнул под кожу и вместе с кровью побежал по венам, артериям и капиллярам.

Это было… странно. Я будто превратилась в большой пылающий костер, где каждая искорка – часть моего тела, моего сознания, моей души. Пламя больше не обжигало, наоборот, обвевало со всех сторон, как июльский ветер – ласковый и жаркий.

Перед глазами кружился калейдоскоп разноцветных огоньков, а где-то в районе сердца зарождалась даже не радость – ликование, которое, казалось, вот-вот оторвет меня от земли и умчит в дальние дали.

Это состояние длилось несколько секунд, а потом пропало, оставив после себя чувство душевного удовлетворения, а еще наполненности чем-то сильным, важным, необыкновенно родным.

Когда перед глазами перестали кружиться огоньки, я сделала сразу нескольких открытий.

Во-первых, оказалось, что мне больше не нужны очки. Стоило снять их с носа, как обнаружилось, что без них я вижу гораздо лучше. Во-вторых, бутон Жар-цвета из красного и горячего стал серым и холодным. Я выпустила его из руки, и он прямо в воздухе рассыпался в прах. В-третьих, порез на моей ладони затянулся, а на его месте теперь находился глубокий некрасивый шрам. В-четвертых, гроза закончилась, а тишина, которая по-прежнему окружала меня со всех сторон, вызвана не волшебным куполом, а тем, что чары бутона исчезли вместе с ним.

Купол, к слову, исчез тоже, и теперь мы с Рейтом стояли в окружении толпы чародеев. Среди них я увидела Петю, бледного и с решительным горящим взглядом, Глафиру Григорьевну, сильно помолодевшую и злую, как сто чертей, кучу озадаченных драконов и Владислава Немирова, смотревшего на нас с откровенным торжеством.

Я невольно улыбнулась.

Он снова всех переиграл и перехитрил. Снова оказался самым умным и прозорливым. Уверена, это Немиров положил возле папоротника лезвие. Мои соседки ошиблись – Перунов цвет Кощею был вовсе не нужен. Ему требовалось, чтобы цветок не достался младшему Рейту.

Я почтительно склонила голову. Владислав Александрович молча поклонился мне в ответ.

– Алиса…

Я обернулась. Женя смотрел на меня с откровенным ужасом. Он явно не понимал, что сейчас произошло, почему Жар-цвет отдал свою магию мне и как вообще на это реагировать.

Мне вдруг показалось, что в драконе что-то изменилось. Прищурившись, я увидела на его шее широкий ошейник.

Чары Захара Марковича. Те самые, которые держат его внука в человеческом теле и не дают перевоплотиться в дракона. Раньше они были мне не видны, а теперь я могла разглядеть каждую ниточку этого заклятия.

Оно сжимало Женино горло, не давало нормально дышать, сковывало движения. По коже Рейта расходились уродливые черные полосы, и они вызывали у него страшный зуд, но не телесный, а внутренний, душевный.

Вот это да…

Неудивительно, что Евгений так стремится избавиться от этого ошейника! Я не протянула бы с таким украшением и недели, а он каким-то образом живет с ним уже два года!

Знает ли старый дракон, какие страдания доставляет внуку его жуткое заклятие? Наверняка догадывается.

Боже мой… Неужели у ящеров нет других способов наказания непутевых отпрысков? Находясь под таким чарами, в злости и отчаянии можно не только устроить клановый переворот, но и истребить всех родственников, одного за другим.

Я подошла к Жене ближе. Он теперь смотрел на меня с изумлением и некоторой опаской. Я протянула руку и осторожно погладила его по щеке. А потом ухватила пальцами магический ошейник и сорвала его с шеи дракона.

Чары вспыхнули белым пламенем и исчезли. Рейт судорожно вздохнул и отпрянул назад.

Несколько секунд его взгляд метался из стороны в сторону: на меня, на соседей, на родичей, на продолжавшего улыбаться Немирова, а потом застыл – когда наткнулся на бледное напряженное лицо деда.

Поймав взгляд старшего Рейта, Евгений ухмыльнулся, сделал шаг в сторону и крутанулся на месте. Тело мужчины подернулось серой дымкой, и на жухлой травке нашего двора появился дракон. Огромный, с длинным хвостом, мощным костяным гребнем, широкими кожистыми крыльями и сверкающей изумрудной чешуей.

Я восхищенно ахнула. Дракон подмигнул мне круглым желтым глазом и, оттолкнувшись от земли, взмыл в темное ночное небо.

Еще одна серая вспышка – и вслед за ним взлетел ввысь еще один ящер, тоже зеленый и шипастый.

– Вот и славно, – раздался голос Владислава Александровича. – Им давно следовало поговорить по душам. На равных.

Чародеи, все как один, посмотрели на Немирова.

– Расходимся, ребята, – весело сказал он. – Представление закончилось.

Над горизонтом поднималось солнце. Его ленивые лучи разрисовывали оконные стекла тонкими бликами, через распахнутую балконную дверь в комнату веял прохладный утренний ветерок.

Я сидела на диване в кольце сильных мужских рук, откинув голову на плечо Белецкому, и изо всех сил старалась держать открытыми слипавшиеся глаза. Очень хотелось упасть на подушку и уйти в спячку – до осени или даже до весны. Но засыпать было нельзя – в гостиной нашей квартиры было полно народу, который тоже не сомкнул этой ночью глаз.

В креслах напротив нас с Петей сидели Глафира Григорьевна и Силуян Петрович, у окна, опираясь на подоконник, стоял Владислав Немиров, на диване рядом со мной восседала Олеся.

– …А вообще, мы ужасно разволновались – когда увидели тебя и Женю в обережном кругу, – возбужденно рассказывала она. – Подумали: все, пропал и цветущий Жар-цвет, и вся наша оборона. Спасибо Владиславу Александровичу, что змеиный купол вокруг папоротника поставил и что в купальскую ночь вызвался возле него дежурить.

– Как же ты догадался, что зацветет именно тот куст, Влад? – поинтересовался у Немирова леший.

– Никак, – пожал плечами тот. – Я доверился Алисиной интуиции. У видящих она гораздо точнее и надежнее, чем у людей и чародеев. Драконам же я никогда не доверял и вам не советую. Они как старые бизнесмены: умны, хитры и расчетливы. В наших кругах давно ходили слухи, что в их клане поднимаются волнения. А волнуется всегда молодежь. Старикам обычно возмущения неинтересны. Они за свою жизнь столько всего насмотрелись, что им хочется стабильности и покоя.

– Захар тем не менее своей молодежи верил, – заметила Глафира Григорьевна.

– И она чуть не подвела его под монастырь, – криво улыбнулся Немиров. – Знаете, господа чародеи, порой вы меня здорово удивляете. Когда прогноз драконов не совпал с предположением видящей, вы должны были насторожиться. Вы же не только не заподозрили подвоха, но и промухоловили момент, когда ящеры нарисовали обережный круг!

– Мы с тобой об этом уже говорили, – поморщилась старшая по дому. – И на старуху бывает проруха, Влад. Главное, что все закончилось хорошо. Пусть теперь Захар разбирается не с одним внуком, а сразу со всеми. Это же надо было придумать – устроить клановый переворот прямо в нашем дворе!

Я хмыкнула.

Соседям я, конечно, обо всем рассказала – и о том, как Женя меня похитил, и о нашем ночном разговоре, и о том, насколько Немиров оказался прозорлив.

Когда три часа назад оба Рейта скрылись среди черных облаков, в толпе колдунов началось беспокойство. Все как-то сразу заметались и зашумели. Петя, Олеся и Глафира Григорьевна бросились ко мне. Драконы сбились в кучу и, быстро о чем-то договорившись, испарились как утренняя роса. Прочие колдуны, потоптавшись у качелей, отправились снимать чары, наложенные на остальные папоротники.

Петя прямо на месте меня ощупал и осмотрел, а потом сжал в объятиях.

– Ни на минуту тебя оставить нельзя, – зашептал он мне на ухо. – Стоило уйти на работу, как со всех сторон налетели драконы.

Я в ответ крепко прижалась к его груди. Мы простояли так несколько секунд, после чего меня осторожно, но настойчиво от него оторвали.

– Потом пообнимаетесь, – серьезно сказала нам Глафира Григорьевна. – Дай-ка, Алиса, мы на тебя посмотрим.

Они с лесавкой обошли меня по кругу, потом удовлетворенно друг другу кивнули.

– Добро пожаловать в наше дружное магическое сообщество, – улыбнулась Олеся.

– Я теперь тоже волшебница? – нервно спросила я.

– В некотором роде, – ответила Глафира Григорьевна. – Ты теперь можешь не только видеть сокрытое, но и разрушать чары. Надо полагать, любые.

– А искать клады и вызывать любовь ты умела всегда, – весело подмигнула лесавка.

Потом мы с Белецким пошли домой, а соседи (к счастью, не все) отправились следом за нами – обсуждать события прошедших суток.

По их словам, мое неожиданное похищение привело колдунов в боевую готовность. Вместо шести чародеев, которых планировалось приставить к папоротникам в купальскую ночь, во двор вышли все, за исключением младших Сорокиных, а также Гены и Сибиллы Генриховны, уехавших отдыхать еще в начале всей этой заварухи. Немиров явился тоже – часа за три до начала представления – и сразу обнаружил, что один из папоротников обведен магическим кругом.

– Драконы в это время уже были на месте, – сказала старшая по дому. – Надо полагать, именно тогда они круг и начертили. Днем мы повторно обошли каждый куст и ничего такого не увидели. А в общей суете прочесть заклинание и поставить у куста хрустальное око можно было без особых проблем.

– Мы-то думали, что Рейт явится в сквер, – добавил Силуян Петрович, – а как круг увидали, сквер оставили и построились у качелей.

– А еще эта гроза, – покачала головой Олеся. – Нас дождем с утра поливало, а вечером он и вовсе встал стеной, да еще с ветром и громом. На расстоянии вытянутой руки не было видно ни зги.

– Дождь – ерунда, – усмехнулся Белецкий. – Главное веселье настало, когда начались галлюцинации. Кто-нибудь, кроме меня, слышал стоны?

Соседи переглянулись.

– Я слышала шипение, – ответила старшая по дому, – а потом звуки выстрелов и грохот больших колес.

– А я – запах пожара, – мрачно добавила Олеся. – И треск падающих деревьев. А Алене Сорокиной мерещились крики ее детей.

Леший вздохнул и махнул рукой. Немиров молча пожал плечами.

– Ваше с Рейтом появление мы заметили не сразу, – продолжил Петя. – Дождь и ветер очень мешали обзору.

– А когда мы вас все-таки разглядели, кто-то начал палить по куполу заклинаниями. – Олеся с осуждением посмотрела на Белецкого.

Тот крепче прижал меня к себе. Я ласково погладила его по руке.

– Владислав Александрович, – обратилась я к Немирову, – это ведь вы положили у папоротника лезвие?

Колдун кивнул.

– Глафира сказала, ты читала справочник магических растений. Логично было предположить, что ты поймешь, для чего можно использовать острый металлический предмет.

– А если бы я не догадалась? Если бы просто сорвала цветок?

– Тогда бы змеиный купол отделил тебя от остального круга и держал на расстоянии от Рейта до тех пор, пока не завянет бутон. Но с кровью вышло эффектнее, согласись?

Я невольно хихикнула. Владислав улыбнулся и поправил воротничок рубашки. На запястье его правой руки сверкнул магический браслет. Я перевела взгляд на Глафиру Григорьевну. На ее руке виднелось точно такое же украшение.

Интересно. Судя по всему, для прочих участников беседы браслеты были невидимы, иначе они наверняка обратили бы на них внимание.

– А между тем уже светает, – заметил Силуян Петрович. – Пора и честь знать.

– Верно, – кивнула Глафира, поднимаясь с кресла. – Отдохнем немного, а потом дела делать будем. После вчерашней бури надо во дворе порядок навести. Оборванные ветки и упавшие деревья сами себя не уберут.

Леший с лесавкой переглянулись и одновременно вздохнули.

Когда соседи потянулись на выход, Глафира задержалась и крепко меня обняла.

– Спасибо, девочка, – тихо сказала она. – Ты очень всех нас выручила.

Я в ответ чмокнула ее в гладкую розоватую щеку.

– Знаете, оно того стоило – все, что сегодня произошло, – серьезно сказала я. – Благодаря этому мы прикоснулись к настоящему чуду.

Колдунья улыбнулась.

– Кстати, – спохватилась я. – Глафира Григорьевна, примите мои поздравления.

– Поздравления? – удивилась соседка. – Это с чем же?

– С бракосочетанием. – Я заговорщицки ей подмигнула, а потом кивнула на магический браслет. – Поздравляю вас и вашего мужа. Я рада, что вы с Владиславом Александровичем все-таки решили быть счастливыми.

Глафира покачала головой.

– Ничего-то от тебя, Алиса, не утаить. Спасибо, моя дорогая. Я непременно передам Владу твои поздравления.

Когда колдунья ушла, Петя сгреб меня в охапку и понес в спальню.

– Прости меня, – прошептала я ему в шею, когда спустя некоторое время мы, разомлевшие от сладкой усталости, лежали среди подушек и смятых простыней. – Если бы я не открыла ту коробку, тебе не пришлось бы из-за меня нервничать.

– Я очень много думал. – Белецкий отыскал мою руку и прижал к своей груди. – И понял, что мне абсолютно плевать, как Рейт умудрился умыкнуть тебя из дома. Главное, чтобы он вернул тебя живой и по возможности здоровой.

Я перевернулась со спины на живот и посмотрела ему в лицо. Его глаза были печальными. Под нижними веками залегли темные круги, на лбу появилась новая морщина. Мне страстно захотелось все это стереть – и морщину, и круги, и этот горький усталый взгляд.

Люблю тебя. Бог мой, как же я тебя люблю…

– Женя вел себя со мной деликатно, – серьезно сказала я. – Он меня пальцем не тронул, Петя. Даже не попытался. Только хохмил и скалил зубы. Как женщина я никогда не была ему так уж интересна. Его подкаты ко мне почти всегда были сугубо деловыми.

– Зачем ты его освободила, Алиса?

– Затем, что это был единственный способ от него избавиться. Захар поступил с Женей бесчеловечно, Петя. Я видела ошейник, который стягивал его шею. Чтобы от него избавиться, этот дракон пошел бы на что угодно. Придумывал бы самые дикие и страшные схемы. Раз за разом поднимал бы восстания, зверел и вытворял невесть что. И знаешь, я его понимаю. Когда живешь в аду, будешь всеми силами стараться из него выбраться. Теперь Женя свободен. Я осуществила его самую горячую и важную мечту. Сомневаюсь, что он к нам вернется. Здесь его больше ничто не держит.

Белецкий сжал мою руку сильнее.

– Дай-то бог, Алиса. Дай-то бог.

Днем второго августа меня снова похитили – на этот раз шумно и в присутствии кучи свидетелей.

Через два часа после обеда тишину нашей квартиры нарушила трель дверного звонка. Мы с Петей в этот момент сидели в кухне и мирно пили чай. Стоило же нам открыть дверь, как в прихожую втиснулась толпа, состоявшая из сестер-русалок, Алены и Олеси.

– Мы ее забираем, – кивнув на меня, сказала Белецкому Олеся. – Собирайся, Алиса. Вот-вот подъедет такси.

– Куда же вы ее повезете? – с улыбкой поинтересовался Петя.

– В родительский дом, – ответила ему Арина.

– Захочешь вернуть Алису обратно, приходи за ней завтра в десять тридцать, – подмигнула Марина. – И смотри, без опозданий!

Дальше мы суетливо упаковывали в сумки мой свадебный наряд, косметику и одежду. Потом с громким гоготом усаживались в две приехавшие за нами машины и с песнями ехали через весь город к пятиэтажке, в которой прошло мое детство.

Ввалившись шумным гуртом в подъезд, девочки тут же объявили встретившимся соседям, что завтра тут состоится свадебный выкуп, а потом стадом волооких ланей поскакали на третий этаж, где нас уже ждали мои отец и мачеха.

До самого вечера мы развлекались тем, что украшали квартиру гирляндами и воздушными шариками, помогали Кате готовить закуски для гостей и дегустировали три бутылки вина, которые предложил нам папа.

– Жалко, что вы живете так низко, – посетовала во время дегустации Алина. – Жили бы вы не на третьем, а хотя бы на пятом этаже, мы бы Алисе такой шикарный выкуп устроили! Белецкий бы у нас и пел, и плясал, и сражался с чудовищами, и даже ходил бы по потолку.

– Ничего, – махнула рукой Олеся. – Обойдемся без песен и плясок. Пусть сражается и топчет потолок. Это тоже будет весело.

– На регистрацию мы с вами не поедем, – добавила Марина. – После выкупа отправимся на свадебные локации и будем ждать вас там. А потом все вместе соберемся на банкете.

Я улыбнулась. Последние семь дней все вокруг кипели и суетились. Все, кроме нас. После событий купальской ночи мы с Белецким относились спокойно ко всему, будь это аврал на работе или наша собственная свадьба.

Соседям предпраздничная суматоха явно доставляла удовольствие. Так, Аристарх Семенович тридцать раз согласовывал со мной дизайн цветочных композиций, которыми намеревался украсить свадебный шатер. И не потому, что мне не нравились его варианты, а потому, что он каждый вечер придумывал что-нибудь новое.

А Глафира Григорьевна неожиданно предложила подыскать нам фотографа.

– Магическую свадьбу должен фотографировать человек, который сам является колдуном, – заметила она, как-то встретив нас на улице. – Знаю я одного такого. У него и фото отличные, и берет он за них недорого.

Я тогда хотела поинтересоваться, не этот ли человек снимал ее собственное бракосочетание, но промолчала. Соседка свой изменившийся семейный статус не афишировала, предпочитая жить на два дома, и я не видела смысла рассказывать об этом всему подъезду.

Жизнь на улице Лесной вернулась в привычное русло. Папоротники высохли, и вместе с ними пропали все вызванные ими неприятности. Про драконов никто не говорил ни слова. О Жене Рейте мы вспомнили всего один раз – в конце июля, когда стало известно, что он покинул родной клан и улетел в другое полушарие. Эта новость всех нас порадовала, хотя конкретно сейчас нам было не до нее.

За неделю до торжества из-за границы с мужем Йозефом прилетела Лиза, Петина младшая сестра. Когда мы с Белецким встретили их в аэропорту, я долго хлопала глазами, пытаясь найти у брата и сестры что-нибудь общее. В конце концов, общее я нашла: улыбку. Во всем остальном эти двое кардинально друг от друга отличались. На фоне худощавого светловолосого Петра пухленькая рыжая Лиза смотрелась цветочной феечкой.

Увидев нас, она в первую очередь кинулась обнимать меня, а потом всю дорогу рассказывала анекдоты, заливисто при этом хохоча. Супруг вторил ей на ломаном русском языке, и к концу дня я уже не представляла, как раньше жила без этих чудесных веселых ребят.

Ребята разместились в старой родительской квартире и активно занимались подготовкой к свадьбе вместе с нами – корректировали меню для банкета, помогали выбирать украшения для автомобилей и маленькие подарочки для гостей.

– Лиза знает, что ты маг? – в какой-то момент спросила я у Белецкого.

– Конечно, – кивнул он. – Мы вместе росли, и у нас никогда не было друг от друга секретов.

– А Йозеф?

– Йозеф не в курсе. Он программист и в сверхъестественное не верит.

– Лиза не пыталась его переубедить?

– Зачем? Волшебство нужно уметь видеть. А это, к сожалению, получается не у всех.

Ночь перед свадьбой я провела в своей старой комнате. Отправляясь ко сну, думала, что не сомкну глаз до самого утра, однако уснула сразу, едва моя голова коснулась подушки. Сон оказался так глубок и безмятежен, что, когда Катя пришла меня будить, у меня было ощущение, будто я легла в кровать несколько минут назад.

Как только я умылась и немного перекусила, в дверь позвонили, и в нашей гостиной появились соседки-волшебницы – в красивых платьях и с большой картонной коробкой в руках.

– Мы пришли наряжать тебя и подъезд, – объявила мне Алена Сорокина. – А еще принесли подарок.

– Что это такое? – спросила я, кивнув на коробку.

– Увидишь, – подмигнула волчица.

Подруги отправились зачаровывать лестничные площадки, оставив со мной Алину и Марину. Русалки сразу же усадили меня в кресло и в течение получаса делали прическу и макияж. Их трудами мои короткие пушистые волосы легли аккуратными локонами, на щеках заиграл нежный румянец, а глаза стали выразительными и яркими, как звезды.

После этого подруги помогли мне надеть платье и украшения.

– Чары дозрели, – удовлетворенно сказала Марина, внимательно оглядев мой наряд. – Ты чудо как хороша, Алиса.

– Остался последний штрих, – подмигнула ее сестра. – А ну-ка…

Она открыла принесенную ими коробку и достала из нее пышный венок, искусно сплетенный из живых цветов. Я восхищенно вздохнула.

Русалка аккуратно надела венок мне на голову.

– Мы сплели его из пятнадцати видов растений, – с улыбкой сказала Алина и мягко повернула меня к зеркалу. – Теперь невеста готова.

Позади меня ахнула Катя. Я посмотрела на свое отражение и глубоко вздохнула. Потому что смотревшая на меня девушка никак не могла быть мной. Боже мой! Никогда в жизни я не была такой красивой и такой волшебной!

– Белецкий будет доволен, – удовлетворенно заметила Марина.

– Он приедет с минуты на минуту, – добавила мачеха, взглянув на часы.

Сестры дружно всплеснули руками и, громко цокая каблуками, побежали в подъезд – занимать боевые позиции.

Катя проводила их взглядом, а потом крепко меня обняла.

– Ты – принцесса. – На ее глазах блеснули слезы. – Самая настоящая. Для меня было большой радостью видеть, как ты взрослеешь.

– Ты говоришь так, будто мы прощаемся, – улыбнулась я, поцеловав ее в щеку. – Катя, я всего лишь выхожу замуж.

Она погладила меня по щеке.

– Мы с папой так сильно тебя любим! Ты – наше солнышко, наша радость, наш свет. Я очень хочу, чтобы у тебя все было хорошо. Чтобы ты улыбалась и была счастливой.

– Ну это я ей обеспечу.

Мы с Катей вздрогнули и обернулись на голос. В открытом окне гостиной виднелась голова моего жениха.

– Петя! – ахнула я. – Ты что тут делаешь?

– Я приехал за своей невестой.

Белецкий подтянулся и ловко влез в комнату через оконную раму.

– У нас же там находится пожарная лестница, – сообразила мачеха. – Но как же выкуп? Петенька, девочки приготовили для тебя кучу забавных испытаний!

– Знаю я эти испытания, – фыркнул тот, поправляя свадебный жилет. – Если я буду их проходить, мы в ЗАГС до вечера не уедем.

Я хихикнула. Петя поднял на меня глаза и замер. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, а потом он подошел ближе и, взяв меня за руку, горячо поцеловал мои пальцы.

– Белецкий!!!

В гостиную толпой ввалились мои подруги. Из-за их спин с довольным видом выглядывали Виталий Мастрикин, Дима Сорокин, Йозеф и двое незнакомых мужчин, судя по всему, друзья моего жениха.

– Мы там… мы для тебя… а ты… – задыхаясь от возмущения, наперебой заговорили колдуньи.

– А я добрался до принцессы, минуя драконов, – широко улыбнулся Петя. – Лучшая битва – это та, которой не было. Согласны, красавицы?

Соседки обиженно запыхтели, а потом переглянулись и громко засмеялись. Их хохот подхватили все остальные.

Потом были закуски, напутственные речи, вспышки фотоаппарата и дорога во дворец бракосочетаний.

Регистрация прошла для меня как во сне. Я будто издалека слушала речь дамы в строгом костюме, словно со стороны наблюдала, как моя рука выводит подпись в регистрационном журнале. Осознание происходящего вернулось, когда дама громко и торжественно объявила нас мужем и женой. Петя повернул ко мне голову, и я утонула в его шоколадных глазах – точно так же, как год назад, когда пришла к нему на прием.

Затем был горячий поцелуй, радостные крики и поздравления, бокал с теплым шампанским, который мне вручил кто-то из гостей, и ощущение бесконечного счастья, которое накрыло с головой. Выйдя из ЗАГСа, мы две четверти часа фотографировались у фонтанов и лебедей из цветов и металла, пока фотограф, высокий темноволосый чародей, не сообщил, что молодоженов ждут на поляне желаний.

На поляну мы отправились в сопровождении все того же фотографа. Он сам сел за руль свадебного авто и резво повез нас на окраину города. Попетляв немного по переулкам, мы подъехали к старому заросшему парку.

Петя помог мне выйти из машины, и мы втроем пошли по широкой бетонной дорожке. Через десяток метров воздух засиял тысячей серебристых искр, и мы оказались на небольшой поляне, в центре которой стояла маленькая лохматая елочка.

Петя взял меня за руку, и мы неторопливо двинулись к ней. В тот же миг с ее веток вспорхнули две красивые птицы, а в воздухе тихо запела жалейка. Воздух засиял зеленоватыми огоньками, словно тысячи светлячков решили белым днем зажечь свои волшебные фонарики. По траве побежали изумрудные линии, превратив ее в чудесный ковер. Справа от елочки линии сплелись в широкий овал, и из него на поверхность земли поднялся высокий каменный алтарь.

Из-за деревьев навстречу нам вышли Олеся и Силуян Петрович. Они были облачены в длинные зелено-коричневые одежды, а на голове каждого из них был надет обруч, сплетенный из травы и древесных листьев.

– Духи земли приветствуют новобрачных в своей священной роще, – провозгласил леший. – Подойдите же к сыну великого Алатыря и примите благословение на долгую счастливую жизнь.

Мы с Петей подошли к камню и, не сговариваясь, опустились перед ним на колени.

– Согласны ли вы в знак своей искренности принести духам жертву? – спросил у нас Силуян Петрович.

– Согласны, – в голос ответили мы.

Олеся достала из рукава короткий нож. Этим ножом она быстро и аккуратно отрезала у каждого из нас по три волоска и бросила их на алтарь. Тот вспыхнул зеленым пламенем, и волосы тут же обратились в пепел.

Леший улыбнулся.

– Духи приняли вашу жертву, – сказал он. – Теперь вы можете о чем-нибудь их попросить.

Когда мы с Петей поднялись на ноги, Олеся протянула нам две ленты – алую и голубую.

– Загадайте желание и привяжите их к елочке, – сказала она. – Да покрепче! Тогда желания точно исполнятся.

Мы с Петей взяли ленты и, чуть помедлив, завязали их на мохнатых еловых лапах.

– Духи земли дарят вам свое благословение, – снова улыбнулся Силуян Петрович. – И направляют к своим братьям – духам воды.

От елки вглубь леса потянулась сверкающая изумрудная тропа. Мы ступили на нее и через несколько минут оказались на берегу большого круглого озера. Оно было гладким, как зеркало, и в нем отражались плывущие по небу тучи.

– Ты заметил? – обратилась я к мужу. – Минуту назад небо было голубым и безоблачным, а теперь стало пасмурным. Как бы не пошел дождь.

– Не пойдет, – качнул головой Петя. – Думается мне, тучи появились тут не для этого… Смотри, а вот и лодка!

У самой воды обнаружился узкий причал, а рядом с ним покачивалась на зеркальной воде большая белоснежная ладья, украшенная живыми кувшинками. Петя забрался в нее первым, затем помог устроиться мне.

– Где же весла? – удивилась я. – Чем мы будем грести?

Стоило сказать, как лодка плавно отчалила от берега и неторопливо заскользила к середине озера. В воздухе вновь зазвучала музыка, только теперь ее играла не дудочка, а флейта. Водная гладь начала светиться изнутри, будто кто-то включил на дне большую мощную лампу. Я посмотрела вниз и увидела рядом с лодкой три тонкие девичьи фигуры.

Русалки.

Три красавицы сестры в тонких голубых одеждах окружили под водой наше судно и сопровождали его теперь почетным караулом. Едва мы добрались до середины водоема, как полил дождь. При этом на нас не упало ни единой капли. Все они огибали свадебную лодку по широкой дуге, отчего казалось, будто над нашими головами сомкнулся водяной шатер.

Русалки вынырнули на поверхность и заскользили вокруг ладьи в неторопливом хороводе.

– Духи воды приветствуют молодую семью, – их тихие голоса напоминали журчание лесных ручейков, – и готовы благословить ее на долгую счастливую жизнь, если новобрачные докажут, что готовы быть вместе не только в светлые дни, но и в ночи штормов и ураганов.

Я удивленно приподняла бровь. Белецкий же вдруг нагнулся и поднял со дна лодки большую острую иглу.

– Мы докажем, – серьезно сказал он. – Дай руку, Алиса.

Я протянула ему ладонь. Петя уколол иглой сначала свой палец, а потом мой. Когда на коже выступила кровь, мы смешали ее воедино и стряхнули в озеро. Вода в тот же миг забурлила, и на поверхность вырвался фонтан голубоватых брызг. Звуки флейты стали громче.

– Духи приняли вашу жертву, – пропели русалки. – И дарят вам свое благословение…

К машине мы возвращались молча. Этот день был богат на эмоции и впечатления, но сейчас меня переполняло умиротворение. После лесной и озерной прогулок я была на сто процентов уверена: у нас с Белецким все будет хорошо.

– Ну что, поехали на банкет? – спросил Петя, когда мы уселись на заднее сиденье автомобиля.

Я с улыбкой кивнула.

К дому на улице Лесной нас доставили всего за десять минут. Когда я увидела впереди знакомый поворот, мелькнула мысль, что на нашем пути кто-то поставил магический портал – один или даже несколько. В противном случае мы добирались бы места не менее двух часов.

Банкетный «зал» выглядел феерически. Полянка, на которой мы с соседями собирались на общедомовые беседы, превратилась в сад с цветочными арками, импровизированным гротом и огромным молочно-белым шатром, посреди которого стояли столы с закусками и аперитивом.

Гости тоже были в сборе. В их шумной толпе я разглядела и Олесю с отцом, и близняшек-русалок, и даже Петиного деда. Дмитрий Иванович заметил появление молодоженов первым. Оставив компанию, которой что-то увлеченно рассказывал, он подлетел к нам как метеор и крепко обнял.

– Дети мои, поздравляю вас от всего сердца!

Следом за ним потянулись прочие родственники, друзья и соседи. Когда все же с объятиями и поцелуями было покончено, вперед вышла Глафира Григорьевна.

– Прежде чем мы сядем за столы и поднимем бокалы за здоровье молодых, нужно сделать еще одно важное дело, – сказала она. – Обряд благословения совершен до половины. Нужно довести его до конца.

Голоса гостей смолкли. Колдунья взяла нас за руки и в наступившей тишине подвела к одной из цветочных арок. Рядом с ней обнаружился алтарь, подобный тому, что мы видели в лесу.

– Древние духи воздуха и огня, питающие родник живительной магической силы, внимают чародеям, решившим связать себя священными узами, – торжественно сказала она. – Духи видят, что помыслы ваши чисты, а делами движет любовь, поэтому жертвы им от вас не нужны. Они благословят вас в обмен на самое мощное заклинание на свете – клятву вечной верности. Готовы ли вы ее принести?

– Готовы, – хором ответили мы.

– Положите на алтарь руки и произнесите клятву. Помните: у нее нет особенных слов. Вы должны озвучить то, что подскажут ваши сердца.

Мы положили ладони на камень. Он был гладким и теплым, как печка.

– Клянусь тебе, жена моя, что буду рядом в печали и в радости, – негромко сказал Белецкий. – Что буду беречь нашу семью от житейских бурь, защищать от невзгод и разочарований. Клянусь любить тебя, уважать и хранить верность до самой моей смерти.

От его слов в моей груди разлилось уютное тепло.

– И я клянусь тебе, муж мой, что буду рядом в печали и в радости, – с нежностью произнесла я. – Клянусь, что буду хранить наш семейный очаг, что стану самым надежным помощником во всех твоих делах и начинаниях. Клянусь любить тебя, уважать и хранить верность до самой моей смерти.

В заалевшем небе золотыми звездами рассыпался фонтан фейерверка. А на наших запястьях сверкнули серебром магические браслеты.

– Духи благословили вас, дети, – с улыбкой сказала Глафира Григорьевна. – Будьте счастливы – сегодня и всегда.