Я психотерапевт с тридцатилетним стажем и автор нескольких книг, которыми по праву могу гордиться. Мне хорошо знакомы теории сознания, психопатологии личности, методы психотерапии. Но, оглядываясь назад и анализируя свою многолетнюю практику, я понял, насколько ограниченными являются наши подходы. Многие люди приходят к психотерапевту, потому что разными способами «перекрывают себе кислород»: не могут получить то, чего хотят, саботируют свои максимальные усилия, не способны понять, как сами же воздвигают барьеры на пути к близости, успеху и счастью. Нам, специалистам, необходимо проводить тщательную терапевтическую работу, чтобы разобраться, как именно люди делают это с собой, – и приложить еще больше усилий, помогая им учиться жить иначе. Конечно, те же самые черты я отмечаю и в себе – вредные привычки, которые, по моему собственному убеждению, я уже давно перерос. Как ни печально, мы упорно остаемся теми, кто мы есть.

Саморазрушительное (самодеструктивное) поведение – это универсальная человеческая проблема, которой, однако, профессионалы не уделяют достаточно внимания. Не является она и темой многочисленных книг. Вероятно, это связано с тем, что большинство теорий утверждают: саморазрушительные действия всегда представляют собой симптом некой скрытой проблемы – зависимости, депрессии или расстройства личности. Но есть большое количество людей без стандартного диагноза, которым, похоже, не хватает сил свернуть с проторенной дорожки. Слишком уж часто наше поведение не зависит от нас и затягивает в такую яму, из которой крайне сложно выбраться, – при всем понимании своего абсолютного несчастья. Мы не отдаем себе отчета, насколько подчиняемся деструктивным паттернам, которые снова и снова причиняют нам боль. Именно этим вопросам и посвящена большая часть психотерапевтической работы.

Суть в том, что внутри нас действуют могущественные силы, которые сопротивляются изменениям, даже если мы четко осознаем, что это положительно повлияет на нашу жизнь. Плохие привычки невероятно живучи. Кажется, что у человека не один, а целых два мозга: первый хочет для нас самого лучшего, а второй – отчаянно и часто бессознательно стремится сохранить статус-кво. Новые знания о том, как работает мозг, помогают понять это разделение «я», дают руководство к действию – и надежду, что мы способны сделать больше для преодоления страхов и внутреннего сопротивления.

Психотерапевты могут помочь огромному числу людей, но у нас слишком много недовольных клиентов, не получивших того, за чем пришли. Эта книга адресована как тем, кто разочаровался, так и тем, кто уже не ждет никакой помощи – кто чувствует, что обречен и дальше стрелять себе в ногу. Я обращаюсь к людям, которые никогда не задумывались о терапии, но понимают, что иногда могут быть злейшими врагами самим себе. Это утверждение свойственно, вероятно, большей части человечества. Сейчас у нас появляется все больше причин возлагать надежды на различные области психологии и науки о мозге. Вместе они дадут нам путеводитель по преодолению деструктивных привычек, что доставляют столько неприятностей.

• Интернет-зависимость

• Переедание

• Социальная изоляция

• Азартные игры

• Очевидная ложь

• Малоподвижный образ жизни

• Дарение подарков в ущерб собственным интересам

• Трудоголизм

• Суицидальные жесты

• Анорексия/булимия

• Неспособность к самовыражению

• Зависимость от видеоигр и спорта

• Воровство и клептомания

• Неспособность расставлять приоритеты (слишком много задач в списке дел)

• Влечение к «неправильным» людям

• Избегание возможности проявить свои таланты

• Пребывание в неблагоприятном положении (в работе или в отношениях)

• Антисоциальное поведение

• Пассивно-агрессивное поведение

• Неправильное распоряжение деньгами (накопление долгового бремени, неумение экономить)

• Самолечение

• Жестокое, легкомысленное, эгоистичное поведение

• Самоповреждение

• Хроническая дезорганизация

• Глупая гордость

• Стремление избегать привлечения внимания к себе

• Перфекционизм

• Неспособность начать поиск работы

• Подхалимство (манипулятивное поведение с целью завоевать расположение других людей)

• Завышенные стандарты (предъявляемые к себе или к другим)

• Мошенничество, расточительность

• Прокрастинация

• Пренебрежение собственным здоровьем

• Злоупотребление алкоголем или наркотиками

• Постоянные опоздания

• Бесцеремонность

• Вредные привычки сна

• Невнимательность

• Неумение расслабляться

• Курение

• Нежелание обращаться за помощью

• Страдание в одиночестве

• Мода как источник зависимости

• Беспорядочные половые связи (случайный секс без отношений)

• Нездоровая склонность к спорам (сутяжничество)

• Телезависимость

• Крайне неуверенное поведение

• Чрезмерный риск

• Суицидальные идеации

• Эмоциональные покупки

• Эмоциональная зависимость (навязчивая потребность во внимании)

• Навязчивые состояние

• Сексуальная зависимость

• Позиция жертвы

• Действия на спор

• Опасное вождение

• Тенденция все портить именно тогда, когда дела идут на лад

• Упрямое стремление добиваться своего даже вопреки здравому смыслу

• Страсть к накоплению, доходящая до скупости (скопидомство)

Большинство из нас, увязнув в дурных привычках, слишком часто повторяют одни и те же ошибки, – и мало кто понимает, почему. Прокрастинация, неуверенность в себе, неорганизованность, курение, переутомление на работе, нарушение сна, неумение слушать, эмоциональные покупки, интернет-зависимость – вплоть до наркомании и умышленного самоповреждения. Как правило, мы осознаем, что таким образом вредим себе, и даем бесконечные обещания исправиться. Порой мы на самом деле очень стараемся, но от этих привычек крайне трудно избавиться. Совершая тщетные попытки, мы с каждым разом теряем все больше надежды и становимся критичнее по отношению к себе. Подобные деструктивные привычки – величайший источником напрасных страданий в нашей жизни.

Спектр вредных привычек простирается от отказа пользоваться зубной нитью до самоубийства, от компульсивного переедания до безволия, от преднамеренных поступков до безотчетных действий. Деструктивные привычки, такие как прокрастинация, переедание или малоподвижный образ жизни представляются нам еще одной частью человеческой природы. Если эти привычки не заходят слишком далеко, то не причиняют особого вреда, однако могут вызвать чувство вины и подорвать самооценку. Чувство вины оправдано лишь в том случае, если заставляет нас изменить свою жизнь, но чаще всего мы этого не делаем, и просто несем на своих плечах ненужное бремя.

На нашу работу и социальную жизнь могут влиять и другие вредные привычки: желание оставаться в тени, ощущение собственной беспомощности, склонность к откладыванию дел, пребывание на плохой работе или застревание в токсичных отношениях. Возможно, мы совершаем действия, причиняющие нам непосредственный вред – в больших количествах употребляем алкоголь или наркотики, наносим себе порезы, неоправданно рискуем, ввязываемся в драки, страдаем расстройством пищевого поведения. Мы, наверное, неоднократно пытались остановиться, казалось – это проще простого. Прекрасно зная, что такое правильный выбор, мы продолжаем принимать неверные решения. Так почему же мы не можем преодолеть себя?

Помимо неспособности поступать правильно в очевидных ситуациях, существует также множество деструктивных привычек, о которых мы даже не подозреваем, – небрежное вождение, бестактность, неумение слушать, пренебрежительное отношение к собственному здоровью. Часто подобное бессознательное саморазрушительное поведение проявляется в наших отношениях с другими людьми. Работая с супружескими парами и наблюдая за их поведением, я иногда чувствую, как во мне нарастает ужас, когда один из партнеров пытается выбрать те самые фразы, которые гарантированно выведут другого из себя. И это вовсе не злые слова: они задуманы как слова понимания, но на деле свидетельствуют о полном его отсутствии. Что приводит в ярость другого партнера, так это озвучивание этого непонимания.

Подобно этим несчастным парам, мы часто следуем бессознательным сценариям, заставляющим нас говорить или делать совершенно неправильные вещи, – и не можем понять, почему именно это неправильно.

Другие люди, которые неосознанно деструктивны в отношении самих себя, злоупотребляют лекарствами рецептурного отпуска, бесцеремонны или, наоборот, излишне жертвенны. Они остаются в плохих отношениях, не способны научиться распоряжаться деньгами.

Временами мы видим проблему, но совершенно не отдаем себе отчет в том, какой вклад сами же в нее и вносим. Просто знаем, что у нас нет близких друзей или постоянные проблемы на работе.

Хотя могут существовать и другие причины саморазрушительного поведения, в большинстве случаев оно является результатом наличия у нас в голове двух параллельных мыслительных процессов, плохо взаимодействующих друг с другом. Они дают противоречивые советы, и мы зачастую не задумываясь следуем указаниям то одной, то другой стороны (выбирая то, что проще сделать в конкретный момент). Проще говоря, закрадывается мысль, что у нас есть рассудительное, вдумчивое сознательное «я» и автоматическое «я», благодаря которому большая часть жизни не требует нашего внимания.

Сознательное «я», безусловно, может ошибаться, но проблемы обычно вызывает автоматическое «я». Им руководят мотивы и предубеждения, о которых мы даже не догадываемся, наши собственные уникальные системы отсчета, не синхронизированные с реальностью, – старые привычки делать что-то определенным образом, старательно отрицаемые чувства. Автоматическое «я» управляет большей частью нашего поведения, особенно спонтанными поступками. Если мы уделяем время обдумыванию своего выбора, на передний план выступает сознательное «я», однако оно способно одномоментно сосредотачиваться только на чем-то одном. Тем временем мы принимаем много других решений – как хороших, так и плохих. Автоматическое «я» заставляет нас быстро слопать чипсы, пока «сознательное» занято чем-то другим. Задача сознательной части – проверять факты и корректировать непроизвольные реакции, если они приводят к неблагоприятным последствиям. Правда в том, что эта часть обладает гораздо меньшим контролем над нашими действиями, чем хотелось бы думать.

Хитрость в преодолении самодеструктивного поведения заключается не только в том, чтобы укрепить сознательное «я», и тем самым лучше себя «контролировать» (хотя иногда это, безусловно, помогает). Скорее необходимо тренировать свое автоматическое «я», чтобы бессознательно принимать более мудрые решения, игнорировать отвлекающие факторы, противостоять искушениям, яснее видеть себя и окружающий мир и прерывать рефлекторные реакции прежде, чем они навлекут на нас неприятности. Тем временем сознательное «я» будет выполнять свою работу: помогать лучше узнавать себя, сталкивать лицом к лицу с определенными гранями нашей личности, которые мы предпочли бы не раскрывать, расширять знания о мире и обучать нас смотреть на себя с сочувствием в процессе укрепления самодисциплины.

Иногда автоматическое «я» мотивировано желанием защитить какую-то область разума, которая остается неосознанной, порой оно просто немного туповато, лениво или рассеяно. Но, как вы увидите, нет ничего невозможного в том, чтобы «застать за работой» наши бессознательные побудительные мотивы, привычки и невысказанные убеждения. Это требует самоосознания, развития определенных навыков, которыми мы не обладаем от природы. Именно этому и посвящена большая часть книги.

Возможно, кому-то это покажется слишком сложным в эпоху простых решений, когда таблетки должны излечивать мгновенно, а страховые компании платят всего за восемь недель психотерапии. Однако если вы уже некоторое время безуспешно боретесь с подобными деструктивными паттернами (а кто из нас с ними не сталкивался?), вы знаете, что это дело нелегкое. Похоже, нас постоянно тянет назад к нашим старым вредным привычкам, как будто мы попали в луч захвата. Так что, потерпите меня, пока мы будем говорить о том, как проникнуть в самую суть проблемы саморазрушительного поведения. Будем вместе учиться контролировать скрытые силы, заставляющие нас делать то, чего мы вовсе не хотим. Иногда это включает в себя столкновение с суровой правдой о себе, но благодаря этому можно начать свой путь к успешной, продуктивной и счастливой жизни.

Таким образом, избавление от моделей самодеструктивного поведения сопряжено с весьма значительными сложностями. Однако есть и хорошие новости из мира науки, вселяющие большой оптимизм: это идея пластичного (способного к изменениям) мозга, которая утверждает, что наш мозг меняется и растет, реагируя на наш жизненный опыт. Новые клетки мозга формируются постоянно, новые связи между клетками продолжают расти по мере получения новых знаний. Теперь нейробиологи знают, что вредные привычки физически существуют в структуре мозга: именно согласно им, «схемам по умолчанию», мы действуем, когда сталкиваемся с искушением. Депрессия «выжигает» рецепторы радости, тревога способствует развитию неуравновешенности, но теперь мы также знаем, что в наших силах «перепрошить» свой мозг и создать новые, более «здоровые» схемы.

Ученые наблюдают за этими процессами с помощью современного оборудования для обработки изображений. Люди, терзаемые навязчивыми мыслями, могут видеть, как меняется их мозг по мере того, как они учатся управлять мыслительными процессами. Здоровые привычки даются легче – рецепторы радости восстанавливаются, тревога теряет свою власть. Это требует последовательности и практики, но вполне в ваших силах. Люди считают, что им не хватает силы воли, однако сила воли – это не что-то врожденное, как, например, голубые глаза. Это всего лишь навык – подобно способности играть в теннис или быстро печатать. Вам необходимо тренировать свою нервную систему, точно вы тренируете мышцы и рефлексы. Нужно начать заниматься ментальной гимнастикой с твердой уверенностью, что с каждым разом отработка модели альтернативного поведения будет даваться все легче и легче.

Почему мы делаем то, что причиняет боль? Это по-прежнему одна из величайших загадок человеческого разума. Она невероятно противоречива, ведь большинство наших действий мотивированы тем, что доставляет нам удовольствие, вызывает чувство гордости или любви, рождает ощущение контроля. Это называется принципом удовольствия – и он во многом объясняет человеческое поведение. Почему же тогда мы иной раз совершаем поступки, которые, как можно было предсказать заранее, заставляют нас скверно себя чувствовать или мешают достижению поставленных целей?

Историческим ответом на этот вопрос были: Дьявол, первородный грех, проклятие, порча, проделки бесов или какое-то другое зло, действующее в нашей жизни. В современном мире, когда подобные верования утратили былую силу, объяснений этому нет. Фрейду пришлось изобрести тягу к смерти (Танатос) – первичную силу внутри нас, влекущую нас к разрушению. От этой идеи в основном отказались из-за отсутствия доказательств. В этом смысле юнгианская концепция теневой стороны личности – отрицаемых частей нас самих, которые, однако, существенно влияют на наш выбор, – оказывается более плодотворной. Конечно, есть вещи, которые приносят кратковременное удовольствие ценой долговременной боли: переедание, азартные игры, пьянство. Тем не менее логично было бы ожидать, что после повторяющихся болезненных переживаний нам будет легче научиться изменять свои привычки. Однако может произойти и откат назад, когда после многих лет успешного контроля над саморазрушительным поведением что-то идет не так, – и вот мы уже возвращаемся к тому, с чего начали. Я не собираюсь утверждать, что владею ключом к разгадке тайны самодеструктивного поведения, но я обнаружил, что чаще всего его можно объяснить с помощью относительно небольшого числа сценариев, которые мы, похоже, постоянно повторяем.

Эти сценарии отчасти имеют отношение к тем скрытым побуждающим мотивам, что искушают нас, или цепочке событий, которые, начавшись, неотвратимо следуют к своему печальному концу – как будто вы с ужасом наблюдаете за действием трагической пьесы, пока она неизбежно стремится к финалу. Мотивации, чувства и мысли, стоящие за этими паттернами, обычно для нас недоступны – следовательно, бессознательны – за исключением моментов глубокого самоанализа или терапии. Но они не настолько хорошо спрятаны, чтобы читатель не узнал свой собственный сценарий сразу же после прочтения.

Мы можем не догадываться об этих паттернах, хотя наши родные и близкие, возможно, зачастую имеют возможность наблюдать за ними в действии – расстояние придает им объективности. Однако социальные условности запрещают рассказывать нам об этом; да мы, наверное, не стали бы и слушать. В терапии такие схемы проявляются только после тщательного изучения механизмов наших несчастий. Но, читая эту книгу, вы начнете распознавать свои паттерны и поймете, как они работают. И когда это произойдет, помните – каждый сценарий предоставляет нам шанс узнать о себе нечто новое.

Чтобы преодолеть саморазрушительные паттерны и страх перед успехом, нам нужно овладеть навыками осознанности, которые пригодятся во многих других аспектах нашей жизни, и значительно расширить наше понимание самих себя. Сделать это непросто: в конце концов, за вашим самодеструктивным поведением, если оно действительно причиняет вам боль, должны стоять довольно мощные силы. Будь это легко, вы бы давно справились самостоятельно.

Кроме того, многие из нас хотят преодолеть только свои самые вопиющие саморазрушительные паттерны (в остальном же у нас все отлично, спасибо). Вполне естественно, что мы боимся больших перемен и просто хотим избавиться всего лишь от этой одной крошечной вредной привычки. Мы склонны рассматривать симптомы как нечто чужеродное, что было бы здорово удалить, если бы нашлась правильная таблетка или скальпель. Мы сталкиваемся с огромным внутренним сопротивлением, отказываясь понимать, насколько эти привычки глубоко в нас укоренились; но это так – они часть нашего характера.

Часто они являются видимым проявлением каких-то сложных внутренних конфликтов или могут помочь обнаружить существование предубеждений, допущений и чувств, в которых мы предпочли бы не признаваться. Самое же главное состоит в том, что эти саморазрушительные привычки исказили наш характер: мы стали зависеть от необходимости оправдываться, приводя убедительные обоснования своих поступков, лгать себе о последствиях подобных действий и о том, что мы причиняем вред себе и другим. Но просто невозможно избавиться от вредной привычки (кроме курения, которое, похоже, является всего лишь зависимостью в чистом виде), не разобравшись в том, что она означает и что она с вами сделала. Если вы когда-либо учились делать то, что требует практики, – машинописи, компьютерной игре, вождению автомобиля, – вы можете использовать те же методы, чтобы познать себя и погасить нежелательное поведение.

• Влияние бессознательных убеждений и допущений, ошибочных в целом или только в текущем контексте

• Безотчетные страхи – успеха, независимости, любви

• Пассивность, отсутствие свободы действия, непонимание того, что мы в силах измениться

• Привычный бунт против авторитетов

• Бессознательная ненависть к себе

• Необъяснимая страсть к азартным играм, потребность испытать пределы дозволенного и посмотреть, как далеко можно зайти

• Желание видеть рядом неравнодушного человека, который бы остановил нас

• Убеждение, что общие правила к нам не применимы

• Ощущение, что мы сделали все возможное, и больше нет смысла пытаться

• Зависимость

Нейробиологи доказали: если мы просто внедряем полезные привычки в свою жизнь, в ответ наш мозг начинает меняться, выстраивая новые связи – в результате чего следовать этим привычкам становится все легче и легче. Когда мы многократно повторяем что-либо, уделяя этому повышенное внимание, нервные клетки физически создают новые связи между, скажем, нервным центром А (который отвечает за намерение пойти в спортзал) и нервным центром Б (что регулирует намерение оставаться в спортзале до конца тренировки). Нервы А и Б развивают более прочную связь с большим количеством передающих и принимающих точек – и выполнение тренировки становится привычкой с физическим воплощением в мозгу. Одновременно возбуждающиеся нейроны формируют устойчивые связи. Мы забываем о боли и страданиях, перестаем отвлекаться на посторонние раздражители и просто делаем то, что следует делать. И с каждым разом облегчаем свою завтрашнюю задачу.

Несколько лет назад ученые в рамках эксперимента обучали группу студентов жонглировать и, используя новейшую аппаратуру, наблюдали за их мозгом в процессе приобретения нового навыка. Все три месяца ежедневной практики в мозгу испытуемых наблюдался заметный рост серого вещества. Затем студентам было сказано не заниматься в течение трех месяцев – весь этот рост прекратился. Что произошло бы в вашем мозгу, если бы вы на три месяца смогли преодолеть свой характерный саморазрушительный паттерн – мышления, чувств, собственных действий? Три месяца основательной и последовательной работы над собой – это большой срок, гораздо больше, чем нам хотелось бы для того, чтобы внести серьезные изменения в нашу жизнь. Мы не только рассчитываем сильно похудеть, но и ждем, что через три месяца уже не будем постоянно испытывать голод. Если мы перестаем играть в азартные игры или пить, то ожидаем, что через три месяца больше не будем поддаваться искушениям. Может быть, это просто нереалистичное мышление – в конце концов, вы не верите, что всего за три месяца станете искусным жонглером. Мы должны предоставить себе больше времени и заниматься более последовательно, чтобы усилия окупились.

На самом деле есть свидетельства того, что мозг меняется гораздо быстрее – и загадочнее, – чем показывает эксперимент с жонглированием. Исследователь из Гарварда Альваро Паскуаль-Леоне предложил добровольцам выполнять простые упражнения для игры на фортепиано по два часа в день в течение пяти дней, а затем изучал их мозговую активность. Он обнаружил, что всего за пять дней область мозга, контролирующая их пальцы, увеличилась и стала сложнее. Далее он разделил пианистов на две группы: одни продолжали заниматься еще четыре недели, в то время как другие прекратили занятия музыкой. У добровольцев, переставших играть, эти изменения в мозге исчезли. Самым необычным, пожалуй, стало то, что в этом опыте была еще и третья группа, участники которой выполняли фортепианное упражнение лишь мысленно, держа руки неподвижно. Через пять дней у них наблюдались почти такие же изменения в мозгу, как и в группе, которая действительно играла.

Итак, у нас есть доказательства того, что с практикой, реальной или воображаемой, мозг почти сразу начинает меняться. Однако эти изменения исчезнут, если мы не будем продолжать заниматься. Тот факт, что мысленная репетиция воздействует на мозг почти так же, как физическая – отличный аргумент в пользу того, что ваши внутренние воодушевляющие монологи, усилия по развитию осознанности, контроля над мыслями и силы воли – все эти техники мы в дальнейшем обсудим, – приведут к желанному результату.

Открытие того, что мозг физически меняется в ответ на наш жизненный опыт, стало величайшей новостью в психологии за последние десятилетия. Теперь нейробиологи знают, что все привычки имеют физическое воплощение в структуре мозга. Их тропы прокладываются в детстве и юности. По мере того как мы все больше и больше утверждаемся во вредных привычках, они становятся похожими на железнодорожные пути: единственный способ добраться отсюда – туда, от стресса – к облегчению. Мы игнорируем гораздо более здоровые и более прямые способы получить то, что нам нужно, и поэтому в состоянии стресса или пьем, или переедаем, или затеваем драку, или впадаем в депрессию, не осознавая, что сделали выбор, – наши вредные привычки действуют автоматически.

Это одна из сил, лежащих в основе регресса: очень трудно побороть вредные привычки, потому что они буквально запечатлены в мозгу. Они не исчезают, когда мы осваиваем лучшую модель поведения, а просто выходят из употребления – поэтому их так легко восстановить. Мы не разбираем неиспользуемые рельсы, укладывая новые, – просто позволяем им тихо ржаветь и зарастать сорняками.

Предположим, что вы много лет питались нездоровой пищей. Вы садитесь на диету, надеясь сбросить пять килограммов за две недели. Если вы этого не добьетесь, то разочаруетесь и сдадитесь. Однако при этом вы не ожидаете, что всего за несколько недель практики научитесь играть на гитаре, говорить на иностранном языке или мастерски печатать. Так как мы прекрасно знаем, что нам необходимо сделать, чтобы себя изменить, это кажется таким простым, вот мы и рассчитываем избавиться от вредных привычек, которые мы вырабатывали годами, всего за несколько недель. Как говорят Анонимные Алкоголики: «То, что это просто, не означает, что это легко». Привычки умирают тяжело.

Верно и обратное: всякий раз, совершая полезное действие, мы с высокой долей вероятности его повторим. Мы можем научиться программировать свой мозг таким образом, чтобы было легче и естественнее сделать правильный выбор и проявить силу воли. Концентрация внимания и практика изменят систему вознаграждения мозга: вредные привычки потеряют свою привлекательность и будут заменены новыми, конструктивными моделями поведения.

Важное следствие этих открытий – обучение никогда не проходит даром. Пытаясь избавиться от деструктивной привычки (правильно питаясь, занимаясь спортом, проявляя настойчивость), в плохой день мы с легкостью падаем духом. Даже можем сдаться и почувствовать, что потратили слишком много усилий впустую, но это не так. Каждый день практики оставляет свои следы в мозгу: после падения у вас есть все шансы снова сесть в седло и ожидать, что вскоре это будет так же легко и приятно, как и прежде.

Новые методы визуализации мозга привели к еще одному революционному открытию: у человека образуются новые клетки мозга на протяжении всей жизни. Еще несколько лет назад основная доктрина неврологии основывалась на том, что новые клетки в мозге у взрослых людей не образуются. Фактически, считалось, что с самого детства мы лишь теряем свои клетки. Теперь мы знаем, что мозг производит их постоянно.

Глубоко в мозгу существуют колонии быстро делящихся стволовых клеток, которые могут мигрировать и замещать любую специализированную клетку мозга. Известно, что обучение стимулирует их деление. Мы учимся как сознательно, так и бессознательно, при этом связи между нервными клетками обогащаются и развиваются. Практическое применение приобретаемых знаний усиливает связи между новыми и старыми клетками. Качества, которые, как мы считали, более или менее сформировались в раннем возрасте (интеллект, нравственность, координация движений), могут развиться или ослабеть, превратиться во что-то извращенное – или сильное и красивое. Все зависит от нашего опыта.

Как отмечают специалисты, занимающиеся терапией принятия и ответственности, большинство наших проблем были с нами долгое время, возможно, с детства или ранней юности. Это предполагает, что нормальные человеческие методы решения проблем, если бы они были эффективными в отношении вашего саморазрушительного поведения, нам бы уже помогли. Разумеется, что придется отказаться от некоторых способов исправления своего поведения – возможно, именно то, как вы с ним боретесь, и становится частью проблемы.

Практически невозможно объяснить самодеструктивное поведение без представления о разделенном «я», – о побудительных мотивах и чувствах, которые мы скрываем от самих себя, о той части разума, которая иногда работает против наших собственных интересов. Это все равно, что пытаться объяснить движение планет в нашей Солнечной системе, игнорируя гравитационную силу Солнца. Наши автоматические «я» и сознательные «я» воздействуют друг на друга с огромной, обычно незаметной для нас силой, что в результате порождает множество ненужных страданий.

Сознательное «я» в основном находится в новой коре мозге (неокортексе), которую людям дала эволюция. Она же отличает нас от животных. Это часть мозга участвует в осознанном мышлении, анализирует опыт и, надеюсь, принимает обдуманные решения – что для нас хорошо, а чего следует избегать. По сравнению с бессознательной частью мозга, неокортекс более открыт для новой информации и способен проявлять гибкость в своих реакциях. Именно он позволяет нам быть терпеливыми, видеть перспективу, планировать будущее и не отвечать импульсивно на то, что происходит прямо сейчас. Думая о себе, мы думаем об этой части мозга.

Более ста лет назад Фрейд представил концепцию бессознательного, – и она стала одной из тех идей, что изменили мир. Бессознательное Фрейда теперь стало частью нашего обыденного мышления. Забывая чье-то имя или пропуская встречу, мы задаемся вопросом, не было ли это спровоцировано подсознательными факторами. Мы знаем, что отрицаем или подавляем неприятные факты и воспоминания, что сны – это послания из нашего бессознательного. И потому можем видеть, как защищаются подобным образом другие люди, и не ожидаем, что они полностью осознают свои побудительные мотивы. В то время как большинство психоаналитических методов Фрейда отошло на второй план, идея бессознательного навсегда изменила наш взгляд на самих себя.

Теперь наши представления о бессознательном гораздо шире теории Фрейда (см. рис. 1). Бессознательное включает в себя двигательные навыки, восприятие, системы, развившиеся прежде, чем появилось сознание. В него входят вещи, которые никогда не подавлялись, а приобретались без участия сознания, например, предрассудки или пессимистическое мышление. Туда же попадает многое из области социальной психологии – как на наше восприятие влияют невысказанные, но подразумеваемые убеждения, наше представление о себе и текущее окружение. «Много интересного в человеческом разуме – суждения, чувства, мотивы – происходит вне сознания по соображениям эффективности, а не по причине вытеснения».

Даниэль Канеман, лауреат Нобелевской премии, один из основоположников поведенческой экономики, называет это мышление Системой 1 и считает его ленивым – потому что оно основано на привычке, а не на рассуждении. Тимоти Уилсон в своей замечательной книге Strangers to Ourselves («Незнакомцы для самих себя») обращается к нему как к адаптивному бессознательному. Я предпочитаю называть это мышление автоматическим «я».

Мы можем, если захотим, сосредоточить внимание своего сознания на большей части автоматического «я», хотя это способно лишь усложнить нам жизнь: представьте, что вы пытаетесь ходить, одновременно продумывая каждое движение своих мышц. В течение дня мы на 99 % полагаемся на автоматическое «я» – и в целом оно довольно надежно. С другой стороны, сознательное «я» – Система 2 Канемана – немедленно включается, если мы сталкиваемся с трудной проблемой или моральной дилеммой, или беспокоимся о том, какое впечатление производим на окружающих. Требуется участие сознательного «я», чтобы осознать свои саморазрушительные привычки: думающий мозг понимает, что страдания вызваны действиями, о которых мы не задумывались.

Таким образом, фрейдистское бессознательное, состоящее только из вытесненных по причине эмоционального конфликта чувств, неприемлемых для сознательного «я», теперь рассматривается как часть большего автоматического «я».

Есть еще одна его сторона, которую я называю миром допущений. Мир допущений включает в себя наши основные представления об устройстве мира, сознательные и бессознательные. Это линзы, через которые мы видим мир. Наша раса, социальный статус, пол, национальность – это те данности, с которыми мы родились, – и они влияют на нашу точку зрения. Многое мы неосознанно взяли от родителей и своих детских взаимодействий с окружающими, например, отношение к учебе, решению проблем, нашей компетентности и ожиданиям, состраданию и соперничеству, контролю и свободе, щедрости и эгоцентризму.

Никто из нас не может смотреть на мир с абсолютной объективностью. При этом каждый склонен думать: «я более объективен, чем любой другой человек». Все эти представления о мире, которые мы усвоили с колыбели, в той или иной степени искажают реальность, поэтому мир допущений каждого уникален, – хотя некоторые действительно больше соответствуют реальности.

За пределами фрейдистского бессознательного и мира допущений лежат основы нас самих: стили обучения, большая часть личности, автоматические реакции на знакомые ситуации, приобретенные навыки, о которых нам больше не нужно думать (такие как хождение и речь).

Автоматическое «я» – все его части – подобно хорошо запрограммированному компьютеру, способному с небольшими усилиями выполнять множество задач одновременно. Но он не знает, как обращаться с чем-то странным или незнакомым – для этого требуется сознательное мышление. Однако мы склонны подгонять незнакомые вещи под свои запрограммированные представления – когда Система 2 перекладывает ответственность на Систему 1 – поэтому наш ответ на новые ситуации основывается на старых привычках. Так, змея в траве напоминает садовый шланг, пока не начинает двигаться. Для решения проблем автоматическое «я» полагается на интуицию и прошлый опыт. Это «шестое чувство», которому мы желаем верить, но на которое мы не можем полностью полагаться.

Некоторые идут еще дальше, утверждая, что все наши действия управляются бессознательными процессами, а все объясняющие наши поступки мысли возникают постфактум. Я не нахожу эту идею продуктивной, но согласен с тем, что наши выборы и действия гораздо больше зависят от этих бессознательных процессов, чем мы готовы это признать. Ученые находят все новые аргументы в пользу интуиции и предчувствия. Бессознательное знание иногда может быть более точным, чем наше сложное эмоциональное и рациональное сознание. Люди постоянно вступают в отношения с другими, страдают от причиненной им боли, – хотя они с момента первой встречи не могли избавиться от чувства опасности или риска.

Одна из наиболее распространенных моделей саморазрушительного поведения – это обвести самих себя вокруг пальца. Проблема в том, что интуиция тоже ошибается. Внутренний голос может настаивать на необходимости проявить агрессию по отношению к тому, кто нас обидел, но мы полагаемся на сознательную часть разума, чтобы преодолеть эти чувства.

Автоматическое «я» большинства из нас более косное и закрытое для новой информации, чем необходимо. Ложные представления о себе, других людях и реальности заставляют нас делать выбор, который приводит к непреднамеренным самодеструктивным последствиям. Простой пример – обычное убеждение игрока в том, что определенное число (в костях, в лотерее) станет «выигрышным» и, следовательно, будет хорошей ставкой, поскольку какое-то время не выпадало. В действительности, конечно, каждый бросок игральной кости или вращение лототрона совершенно не зависят от того, что этому предшествовало. Более серьезные ложные представления приводят к предрассудкам, расизму, сексизму.

Но в то же время, поскольку мы менее гибки, то гораздо легче поддаемся чужому влиянию, чем нам бы того хотелось. Вспомните печально известные эксперименты Милгрэма, в которых испытуемые были готовы дать другим людям болезненные и, возможно, смертельные удары напряжением только потому, что им велел это сделать человек в белом халате.

На автоматическое «я» также влияют побудительные мотивы и желания, невидимые для сознания. Главный из этих мотивов – поддержание чувства собственного достоинства. Мы склонны полагать, что наши сердца чисты, что мы обычно поступаем правильно, что мы выше среднего уровня почти во всем, что только можно вообразить. Разумеется, это статистически невозможно, и такие мысли – лишь утешительные иллюзии. Есть еще миллион других бессознательных привычек, которые удерживают нас в этой зоне комфорта, оправдывают перед самими собой и способны поддерживать саморазрушительное поведение. Одна из них – избирательная память: все мы с большей вероятностью помним, когда поступали правильно, и забываем об ошибках. Поэтому так трудно учиться на собственном опыте.

Когда мы отворачиваемся от реальности, способной в итоге причинить нам боль, это по определению является саморазрушительным поведением.

Наконец, не нужно упускать из виду и фрейдистское бессознательное – вместилище вытесненного, скрытой правды о нас самих, с которой мы не хотим сталкиваться, область защитных механизмов (например, отрицания), помогающих избежать неприятной реальности. Именно здесь содержатся все чувства и мысли, которые мы не хотим осознавать. Это юнгианская «тень».

Так, подавляемые чувства – страх, гнев, чувство вины, стыд и другие – могут оказывать глубокое воздействие на автоматическое «я». Это искажает видение реальности и влияет на наши чувства и поведение так, что мы не способны заметить это влияние.

Однако вытеснение редко работает идеально, поэтому чувства, которые мы пытаемся заглушить, могут просочиться наружу и непреднамеренно повлиять на наши действия. Если мы злоупотребляем собственной защитой, то становимся уязвимыми, не отдаем себе отчета в своих чувствах и идем по жизни, притворяясь кем-то другим. Мы развиваем в себе личность, которая мешает удовлетворению наших основных потребностей – в любви, принятии, успехе, обретении смысла жизни. Как психодинамический терапевт я довольно хорошо знаком с этой частью бессознательного: я постоянно наблюдаю результаты его работы на примере своих пациентов – да и на собственном тоже.

Если наши чувства противоречат друг другу или кажутся неприемлемыми, мы помещаем их в бессознательную часть разума, используя такие защитные механизмы как отрицание и рационализация. Наша гордость не дает нам возможности осознать ревность; наша совесть подавляет сексуальное влечение к кому-то, помимо нашего партнера; проявление гнева в отношении авторитета часто воспринимается как опасность.

Фрейдистское бессознательное состоит именно из таких воспоминаний и чувств, недоступных для нас, но все же оказывающих мощное влияние. Эти воспоминания и чувства всплывают во сне и в грезах наяву, приступах тревоги и депрессивном настроении, а иногда – и в глубокой задумчивости. Они приводят к самодеструктивному поведению, потому что эти неприятные эмоции все еще живы в нас, даже если мы этого и не осознаем.

Тем не менее эмоции занимают центральное место в нашем опыте: мы пытаемся искать счастья и избегать боли. Гнев, радость, боль, сексуальное влечение, грусть, ревность, чувство удовлетворения и многое другое – это встроенные реакции на то, что преподносит нам жизнь. Поэтому эмоции являются жизненно важной информацией о нашем мире. Они сообщают нам о наших ценностях и нравственных принципах: мы сердцем чувствуем, что правильно и неправильно, хорошо и плохо, а затем сознательное «я» объясняет нам, почему мы так себя ощущаем.

Сталкиваясь с моральным выбором, мы должны уделять особое внимание чувствам, потому что если мы думаем слишком много, срабатывают защитные механизмы. Мы можем рационализировать выполнение простых и удобных решений – вместо того, чтобы поступить правильно.

Эмоции – это запрограммированные, инстинктивные реакции на стимулы, химические процессы в мозге, реакции, которые мы разделяем с высшими животными – радость, гордость, печаль, гнев, желание, стыд, волнение, чувство вины (по крайней мере, мы видим животных, ведущих себя таким образом, – мы не знаем, каков их внутренний опыт). Наши эмоции возникают в автоматическом «я» и могут осознаваться или не осознаваться нами. Даже если они бессознательны, они тем не менее влияют на наше поведение. В психологической лаборатории испытуемые, которым предлагают думать о пожилых людях, после эксперимента ходят медленнее, те, кто полон гневных слов, более грубы с экспериментатором, а те, что привыкли беспокоиться о деньгах, более эгоистичны. В повседневной жизни это обычное дело – срываться на кого-то и только потом понимать, что это из-за плохого настроения. Но мы продолжаем делать вид, будто не чувствуем, какое поведение может нам навредить и привести к деструктивным привычкам.

Автоматическое «я» усвоило множество привычек, существующих вне нашего сознания, которые могут случайно привести к непредвиденным негативным последствиям. Я использую это слово – «случайно», потому что здесь, в отличие от последующих глав, мы не будем вести речь о влиянии скрытых мотивов, таких как гнев или ненависть к себе. Большая часть этого бессознательного поведения нужна для обеспечения нашего комфорта, поддержания самооценки. Оно не подвергает сомнению базовые представления о жизни, но в конечном счете это может причинить нам вред. Так работает автоматическое «я» в отсутствии контроля сознания.

Как мы уже говорили, автоматическое «я» обычно очень надежно. Мы постоянно принимаем решения ниже уровня сознания, и большинство из них оказываются не самыми плохими. Но автоматическое «я» часто может ошибаться по причине недостатка знаний, имеющихся предрассудков, плохой логики, социального влияния, ошибочных предположений и ряда других факторов. Эти ошибки не обязательно влекут за собой саморазрушительные последствия, но когда это происходит и подобные ситуации повторяются, мы можем начать учиться на этих ошибках, если только обратим на них внимание.

Рассуждая о том, в чем может обвинять себя человек, придерживающийся подобной линии поведения, имеет смысл упомянуть умственную лень и небрежное мышление. Гомер Симпсон, возможно, самый не склонный к самокопанию мультипликационный персонаж на американском телевидении, карикатурно воплощает собой этот образ жизни, доведенный до крайних проявлений. Подумайте о тех случаях, когда вы непреднамеренно ставили себя в неловкое положение или причиняли боль другим, надумывая и не замечая очевидного, делая поспешные выводы. Вспомните, как вы действовали под влиянием скрытых мотивов, например, желания хорошо выглядеть или стремления вписаться в компанию и принимали решения, о которых впоследствии сожалели. Основной посыл в данном случае следующий: «Я знаю, что делаю, а результаты, свидетельствующие об обратном, – не моя вина».

Дело в том, что большинство счастливых, уверенных в себе людей слегка заблуждаются. Счастье (как мы его обычно определяем) зависит от определенных оптимистичных или своекорыстных предубеждений. Нам всегда кажется, что мы во всем выше остальных: честнее, нравственнее и беспристрастнее, наши мотивы чище, чем те, что движут большинством людей. Еще мы лучше водим автомобиль и осторожнее при употреблении алкоголя. Мы верим, что наши слабости очень широко распространены и являются всего лишь частью человеческой натуры – или же просто банальны.

С другой стороны, наши сильные стороны уникальны и ценны. Мы думаем, что проживем примерно на десять лет дольше среднестатистического человека. Если только вы не пребываете в депрессии, то полагаете, что все хорошее в вашей жизни связано с вашим прекрасным «я», а все плохое – просто невезение. Мы верим, что успехи отражают наши врожденные таланты, а неудачи связаны с внешними обстоятельствами; слышим положительные отзывы, но крайне скептически относимся к отрицательным, помним личные победы лучше поражений. И мы тщательно выбираем, с кем себя сравнивать.

И, кстати, мы склонны полагать, что эти искаженные убеждения влияют на нас меньше, чем на среднестатистического человека. В совокупности они называются когнитивными искажениями. До тех пор, пока эти предвзятые мнения не слишком далеки от нормы, они могут сделать нас счастливее. Некоторые из убеждений становятся самосбывающимися пророчествами и приводят к хорошим результатам: более оптимистичные люди сосредотачиваются на задаче дольше пессимистов; статистически у них больше друзей. Иные предубеждения лишь укрепляют нашу самооценку.

Автоматическое «я» (то, что мы обычно представляем внешнему миру, то, как ведем себя в моменты незащищенности) – это наша личность. Однако то, что мы считаем своей личностью, основано только на сознательном «я»: мы догадываемся об этом по действиям, мыслям и тому, что говорят нам окружающие.

На вопросы вроде: «Хороший ли я друг? Честный? Спокойный? Сердечный?» мы отвечаем, опираясь только на свои убеждения и предположения. Некоторые из них основываются на том, что говорили другие люди, особенно родители, а некоторые – на наших собственных выводах. На все это, конечно же, влияют своекорыстные предубеждения. Мы сплетаем воедино нашу сконструированную реальность и поток повествования, чтобы понять самих себя. К сожалению, это не совсем соответствует нашей «истинной» личности.

Такие черты характера, как сердечность, открытость, доминантность, подчинение авторитету, чувствительность, склонность к риску, скептицизм, согласно нашим представлениям, объективно определяют личность. Но есть существенная разница между собственными представлениями об относительной силе этих черт в нас самих и тем, как по этим характеристикам оценили бы нас друзья. Своекорыстное предубеждение позволяет нам оценивать себя выше по более привлекательным или приемлемым особенностям и ниже – по неприглядным истинам. Оценки наших друзей согласуются друг с другом больше, чем с нашими собственными оценками, более того, они лучше соответствуют реальному поведению, чем наши убеждения о самих себе.

В течение последних тридцати лет социальные психологи усердно составляли список предубеждений, которые помогают нам более комфортно существовать в отношениях с собой и своей судьбой. В Википедии есть очень длинный «Список когнитивных искажений», чтение которого – поучительный опыт. Вас позабавят разновидности человеческого самообмана, если вы начнете подвергать сомнению свои собственные решения.

Некоторые из этих искажений на самом деле являются такими классическими защитными механизмами, как отрицание и рационализация, переосмысленными и научно подтвержденными. Другие стали открытием совсем недавно. Все они служат одной и той же цели – изменять мир вокруг нас таким образом, чтобы мы могли быть более довольны жизнью. Многие из этих искажений безвредны и просто помогают нам пережить еще один день. Однако иногда мы настолько искажаем реальность, что игнорируем настоящие опасности и оправдываем реальный риск. В этот момент мы вступаем на территорию самодеструктивного поведения. Если вы постоянно спотыкаетесь об один и тот же камень на прогулке, нужно что-то с этим делать.

В рамках стратегии выживания разум организует наш опыт в имеющие смысл модели – паттерны, с помощью которых мы можем предсказывать, что произойдет дальше. Мы разрабатываем систему неявных допущений, объясняющих, как устроена жизнь. Вместе они образуют мир допущений. В этом контексте допущения – это не просто мысли или идеи, но также эмоциональные и поведенческие паттерны.

Каждый из нас в силу необходимости развивает свой собственный мир допущений, чтобы сделать мир предсказуемым. Мы наблюдаем и обобщаем свои наблюдения: «Я пролил молоко – папа будет на меня кричать». «Я получил повышение – жена будет мной гордиться». «Я не могу найти свой слуховой аппарат – дочь подумает, что у меня плохо с мозгами». Когда мы находим исключения из наших обобщений, наши предположения о жизни становятся богаче и сложнее. В результате мы начинаем проводить более тонкие различия между явлениями. «Я пролил молоко, но папа злится, только если у него был плохой день на работе». «Я получил повышение, но это будет означать увеличение рабочего времени. Интересно, понравится ли это мой жене?» Мир допущений помогает нам предсказать, что произойдет дальше, однако он может быть очень точен в одной области (как работает iPhone), и сильно искажен и крайне далек от реальности в другой (как устроены отношения).

У автоматического «я» есть рабочая система «по умолчанию» – сеть клеток и их соединений, которые являются магистралями нашего мышления, чувств и действий. Сталкиваясь с новым опытом, мы пытаемся вписать его в наш мир допущений: сигналы в мозгу идут легче по установленным путям. Одновременно возбуждающиеся нейроны формируют устойчивые связи. Если новый опыт не вписывается в наш мир допущений (а мы прикладываем много усилий, чтобы его туда впихнуть), он должен попасть в поле зрения сознательного «я». В этот момент мы и осознаем, что нам предстоит разгадать загадку.

Таким образом, мир допущений сопротивляется изменениям: а) потому что автоматическое «я» пытается рассматривать реальность через призму уже установленных шаблонов (из-за чего Канеман называет его Ленивой Системой 1), и б) потому что наши допущения сами по себе ограничивают то, что мы видим, – и, соответственно, наш опыт. Старинная легенда гласит: когда Кортес подплыл к мексиканскому побережью, коренные американцы не увидели его корабли, потому что не могли вообразить себе существование таких объектов. Если я считаю Фреда тупицей, я вряд ли восприму его слова как что-то умное или проницательное.

Другой термин для мира допущений – это парадигма. Философ науки Томас Кун использовал его для описания системы основных представлений или теорий, на которые опирается большинство ученых. Сегодня наша самая фундаментальная парадигма – это научный метод, однако в прежние времена это было божественное откровение или мнения древних философов. Кун считал, что ученые, организуя свои коммуникации, впадают в зависимость от общих парадигм, но революция в науке требует их смены – и тогда весь мир переворачивается вверх дном.

Древняя астрономия, здравый смысл и католическая церковь считали, что солнце вращается вокруг земли. Ученым приходилось придумывать очень сложные объяснения (например, систему хрустальных сфер) того факта, что планеты, видимые с Земли, останавливаются и начинают двигаться в обратном направлении. Когда Галилей предположил, что Земля вращается вокруг Солнца, идея была простой, элегантной и очевидной любому человеку без предубеждений. Однако церковь сочла его теорию ересью, и науке понадобилось еще сотня лет, чтобы принять такую смену парадигмы и усвоить модель Галилея.

Более поздний пример смены парадигмы – это отказ от планетарной модели атома в пользу новой, которую не понимает никто, кроме физиков. Мы, неспециалисты, можем продолжать придерживаться старых представлений об электронах: это маленькие частицы, вращающиеся вокруг центрального ядра. Они многое объясняют и никому не вредят, но для передовой науки этого больше недостаточно.

Застывшие парадигмы в науке могут препятствовать прогрессу и наносить вред людям. Поскольку все предполагали, что мозг взрослого человека не меняется с новым опытом, для пациентов с инсультом и черепно-мозговыми травмами миллионы лет жизни были потрачены впустую – мы думали, что для них ничего нельзя сделать. А теперь посмотрите, что произошло с Габби Гиффордс: она учится использовать для общения другие части своего мозга – и делает это посредством повторяющихся тренировок и практики. Это все, что требуется мозгу для того, чтобы измениться.

Наши парадигмы (также называемые в других подходах нарративами, сценариями, схемами, типами мышления и жизненными ловушками) во многом связаны с созданием той реальности, в которой мы живем. Поскольку они сопротивляются изменениям, они становятся самосбывающимися пророчествами.

Становясь старше, мы остаемся с друзьями, которые поддерживают наши допущения, и позволяем отойти на второй план тем, кто придерживается иных точек зрения. Наши друзья, как правило, разделяют наши взгляды на политику, религию, спортивные команды и жителей города, в котором мы живем. Мы стараемся найти работу, которая не бросает вызов нашим ожиданиям от жизни. Мы читаем газеты и журналы, слушаем радиостанции, поддерживающие наши предубеждения. Мы, американцы, выбираем между каналами Fox News и MSNBC в зависимости от нашей парадигмы мира. Если наше саморазрушительное поведение выражается в чрезмерном употреблении алкоголя, интеллектуальной лени, переедании, пустой трате времени или пренебрежении своим здоровьем, мы вряд ли останемся друзьями с людьми, не одобряющими этого. Если мы склонным к азартным играм, употребляем наркотики или сексуально зависимы, то мы найдем людей, которые нас в этом поддержат. Если наша семья или близкие удерживают нас от такого поведения, мы будем стремиться их избегать, перестанем на них реагировать или заставим их замолчать или сдаться. Так мы находим способы буквально не видеть последствий нашего саморазрушительного поведения.

Что характерно, определенные когнитивные искажения обычно сопровождают друг друга, потому что пытаются справиться с одной и той же повторяющейся проблемой, например, контролем страха или перфекционизмом. Эти паттерны оказывают глубокое влияние на то «я», которое мы представляем миру: они лежат в основе того, что мы называем нашей личностью. Можно верить, что все нас любят – или что все хотят нас уничтожить; можно воображать себя сбитым с толку простаком – или мудрым циником, беспомощной жертвой – или всесильным героем. Таким образом, каждый из нас выстраивает из этих допущений свой собственный уникальный мир парадигм, которые определяют то, что мы слышим, чувствуем и видим, о чем думаем и догадываемся, и как действуем.

Если нам везет, эти допущения довольно хорошо согласуются с реальностью.

Поскольку наши парадигмы бессознательны, они не корректируются в результате принятия неверных решений («Я больше не буду этого делать!»), – и мы можем продолжать совершать все те же ошибки. В идеале, сталкиваясь с чем-то, что противоречит нашим допущениям, мы должны сознательно бросить ему вызов и, возможно, попробовать изменить. Но автоматическое «я» использует защитные механизмы (отрицание, рационализацию, смену темы), чтобы этот опровергающий наши допущения опыт не попадал в поле зрения сознания.

Вот несколько распространенных примеров парадигм и их влияния на нас:

Мы с большей вероятностью зафиксируем опыт, который поддерживает наши убеждения, и забудем – или просто не заметим – процессы, противоречащие тому, во что мы хотим верить.

В этой главе мы сосредоточимся на человеке, который не задается вопросом, как он видит мир. У него может быть следующая парадигма допущений:

Одна из главных причин, почему нам трудно преодолеть дисфункциональные парадигмы, – наша привычка к избирательному вниманию.

Основной принцип метода межличностной психотерапии (кстати, очень уважаемого) состоит в следующем: трудность изменения проблемного поведения в том, что оно основано на убеждениях и установках, которые постоянно подтверждаются другими людьми. При этом мы избирательно относимся к результатам наших действий, противоречащим этим убеждениям.

Если я все время злюсь, то, скорее всего, буду часто влезать в драки, убеждаясь в том, что люди опасны и что всегда нужно быть готовым к бою. Если я очень подозрительный, то не буду слишком открытым или доверчивым с людьми, – и они ответят мне тем же. Я предполагаю, что те, кто относится ко мне хорошо, пытаются меня в чем-то обмануть.

Если у нас депрессивная парадигма, мы, скорее всего, будем обращать внимание на плохие новости, признаки отказа или неудачи, при этом, вероятно, игнорируя все хорошее, что с нами происходит, и воспринимая любящих нас людей как должное. Если у нас перфекционистская парадигма, мы никогда не будем удовлетворены результатами своего собственного труда и потратим много ненужных часов на то, чтобы еще раз все отполировать, не осознавая, что иногда лучше оставить все как есть. Мы не поверим людям, которые хвалят нашу работу, потому что всегда будем сосредоточены на мельчайших, видимых только нам недостатках. Если парадигма брака заключается в том, чтобы во всем обвинять партнера, мы не слишком преуспеем в налаживании отношений с ним.

Однажды я работал с мужчиной, который был несчастлив в браке: он полагал, что его жена капризна и склонна вымещать свое плохое настроение на нем. Этот мужчина утверждал, что, придя домой с работы, он сразу мог определить, в каком она настроении, даже не видя ее лица и не слыша голоса. Он говорил, что это не имело ничего общего с обстановкой в доме: чувствовалось что-то вроде напряжения в атмосфере, разница между спокойной и гнетущей тишиной. И, по его словам, каждый раз он оказывался прав. Я подумал, что проблема может заключаться в его парадигме, в проецировании на жену собственного внутреннего состояния. Я попросил мужчину (в следующий раз, когда он почувствует, что жена в плохом настроении) притвориться, что он этого не замечает: поприветствовать ее, как ни в чем не бывало, а увидев, что она раздражена, попытаться отреагировать так, как будто его интересует, что ее так расстраивает. Он был очень счастлив, что эта стратегия сработала, и ее раздражительность вскоре исчезла. Я же продолжал задаваться вопросом: действительно ли всему причиной было настроение его жены, или он, возможно, проецировал на нее свое плохое настроение?..

Наши парадигмы также становятся частью нашего тела. Они приводят к изменениям в головном мозге и других системах организма – нервной, эндокринной, пищеварительной и костно-мышечной. Новые технологии продолжают улучшать способы наблюдения за работой мозга, так что наука очень близка к тому, чтобы проследить связи между мыслями и их «движением».

Хроническая тревожность, вызванная бессознательным страхом, приводит к повреждению гиппокампа – части мозга, необходимой для того, чтобы мы могли успокоиться. При достаточно сильном стрессе нервные клетки гиппокампа начинают съеживаться и отмирать. Люди, подвергшиеся насилию в детстве, и ветераны боевых действий имеют уменьшенный объем гиппокампа. Постоянная тревожность также препятствует способности гиппокампа консолидировать память, поэтому мы растеряны и не можем отличить воображаемое от того, что произошло на самом деле.

Новые технологии позволили увидеть, что длительная депрессия приводит к физическим изменениям в структурах мозга. Мы знаем, что разум способен оказывать влияние на то, как мы переносим боль, даже такую явно «физическую» боль, которая возникает в результате хирургического вмешательства. У людей с положительными представлениями о себе реже случаются сердечные приступы и им требуется меньше анестезии во время операции. У оптимистов раны заживают быстрее, чем у пессимистов. Люди с позитивным отношением к старению живут в среднем на 7,5 лет дольше, чем люди с негативным отношением.

Эти изменения в нашем организме воздействуют как на наше сознание, так и на автоматическое «я». Чем чаще мы испытываем тревогу – реакцию «бей или беги», – тем легче становится ее вызывать. Тревога держит палец на спусковом крючке и готова нажать на него, если чувствует воздействие раздражителей, которых мы даже не замечаем. Не понимая, что заставило нас встревожиться, сознание ищет объяснение – и довольно часто просто придумывает его: «Я снова в панике и не знаю, почему. Это заставляет меня вспомнить один момент, когда я был ужасно напуган, а папа просто посмеялся надо мной. Он решил, что я струсил. Должно быть, я трус. Я стараюсь не падать духом, но что-то со мной не так. Я другой. Я слабый. Это все замечают». Затем страх начинает влиять на наши представления о себе и меняет нашу личность – все это происходит в автоматическом «я», ниже уровня сознания.

Но парадигмы, какими бы мощными они ни были, можно изменить. «Проводка» в мозгу содержит наши убеждения и допущения. При наличии целенаправленной практики мы можем себя перенастроить. Помните жонглеров? Точно так же у скрипачей и гитаристов часть мозга, отвечающая за управление левой рукой, становится больше и сложнее.

Результаты успешной психотерапии можно увидеть при сканировании мозга. Если у вас обсессивно-компульсивное расстройство, на томограмме высвечиваются определенные области вашего мозга: после полноценного лечения эти области постепенно тускнеют, а другие загораются сильнее. Мы реагируем на плацебо – сахарные таблетки или неэффективные методы лечения – только потому, что верим – они работают. В то же время именно вера, а не плацебо, может вызвать химические изменения в мозгу. У лондонских таксистов, которым необходимо усвоить «Знание» – подробную информацию об улицах города, – мозг увеличивается и совершенствуется в таких центрах памяти, как гиппокамп. Обучение и практика формируют новые нейронные сети, которые содержат в себе наши парадигмы. Яркий пример убеждений в действии: если школьников уверяют, что их плохие оценки являются следствием недостатка прилагаемых усилий, а не интеллекта, они демонстрируют заметные успехи как в настойчивости получения знаний, так и в успеваемости.

Если для того, чтобы быть счастливым, нам необходимо думать, что мы лучше среднестатистического человека, то, столкнувшись с ситуацией, когда мы вынуждены признать обратное, мы находим сотни способов отрицать этот неприятный факт: «В тот день я плохо себя чувствовал»,»На этом экзамене ко мне отнеслись предвзято», «Мой разум просто не способен воспринимать эти глупые тексты»..

По мере того, как эти неудачи уходят в прошлое, наши рационализации становятся только сильнее. На самом деле, мы с легкостью забываем, что выставило нас в дурном свете. «Память часто оказывается чрезмерно усердным секретарем, который помогает в этом процессе, скрывая или уничтожая файлы, содержащие нежелательную информацию», – как секретарь Никсона и печально пресловутый восемнадцатиминутный пробел в записях Белого дома.

Конечно, эти принципы меняются на прямо противоположные, если мы подавлены или имеем негативное представление о себе. Мы не удивляемся, если совершаем ошибку или получаем отказ. Никакого когнитивного диссонанса, просто новая порция масла в огонь саморазрушительного поведения. Если люди в депрессии и с низкой самооценкой обнаруживают, что добиваются успеха или нравятся окружающим, они склонны чувствовать себя мошенниками: «Они не знают меня настоящего», «На этом экзамене мне просто повезло», «На самом деле я далеко не так хорош, как им кажется». Не веря в собственные силы, они обычно отвергают любовь или успех, их возлюбленные или поклонники оказываются сбиты с толку – и разочаровываются в них.

Большинству из нас необходимо сознавать, что мы контролируем ситуацию – это заставляет нас чувствовать себя в большей безопасности.

Один из моих любимых примеров – это эксперимент, в ходе которого проводилось сравнение группы студентов колледжа, страдающих депрессией, с другой группой студентов, у членов которой признаков депрессии не было выявлено. Всем ученикам дали джойстик и усадили играть в видеоигру на мониторе. Им не сказали, что на самом деле джойстик не работает, и игра разворачивается без их участия. Более депрессивные студенты догадались об этом гораздо быстрее – они обращались к экспериментатору и жаловались, что джойстик сломался, – в то время как студенты без депрессии продолжали радостно возиться с джойстиком. Подобный результат неоднократно повторялся в различных обстоятельствах. У большинства людей возникала иллюзия контроля над ситуацией, в то время как депрессивные участники эксперимента придерживались так называемого «депрессивного реализма».

Депрессивный реализм более точен, но в долгосрочной перспективе он не делает вас счастливым в общепринятом смысле этого слова. Например, юристы, обученные предвидеть все, что может пойти не так, обычно являются депрессивными реалистами и часто страдают клинической депрессией.

Один из важных аспектов эмоционального интеллекта – насколько объективными мы можем быть в своих чувствах несмотря на социализацию, предубеждения, невнимательность и все другие влияющие на нас силы, которые диктуют нам, как мы должны себя чувствовать. Люди значительно различаются по этому качеству.

Еще хуже мы умеем предвидеть эмоции. Все исследования счастья показывают, что люди обычно ошибаются, думая о том, что сделает их счастливыми в будущем. Так, победители лотереи, когда с ними разговаривают год спустя, признаются, что намеренно возвращаются к своему прежнему уровню счастья (или даже спускаются на уровень ниже), потому что становятся объектами преследований и/или свидетелями того, как их друзья и семья оставляют их из-за зависти.

Когда мы уверены в чем-то, нам нравится полагать, что мы проделали тщательную работу, проанализировали все факты, что наша интуиция надежна, что у нас есть веские причины чувствовать именно так, а не иначе. Но теперь есть доказательства того, что «уверенность» – это всего лишь чувство, подобное гневу или волнению, результат работы бессознательных сил в мозгу. Если мы задумаемся на минуту, то, вероятно, сможем вспомнить некогда возникшее чувство абсолютной уверенности, будто что-то должно случиться, но этого так и не произошло. Однако нам, вероятно, придется приложить определенные усилия: мы склонны забывать подобные инциденты и предпочитаем помнить, как наше предчувствие действительно подтвердилось.

Известно, что попытка придерживаться двух противоречивых идей одновременно вызывает тревогу. Нам очень не нравится тревожное состояние, поэтому мы искажаем реальность и останавливаемся на более комфортной идее. Чем больше времени, усилий и материальных вложений требует наша деятельность, тем выше будет ее ценность в наших глазах.

Возможно, именно поэтому хот-доги, приготовленные в кемпинге, вкуснее, чем хот-доги дома, а дорогое вино всегда вкуснее дешевого (даже если это одно и то же вино, разлитое в разные бутылки). На свиданиях люди, притворяющиеся недоступными, могут казаться своим спутникам более привлекательными. Рестораны увеличивают свою прибыль за счет дорогих блюд в меню: лишь немногие заказывают еду по самым высоким ценам, но гости чаще выбирают блюдо, которое стоит слегка дешевле самого дорогого. Чем больше подвигов совершают на войне наши солдаты и чем дороже обходится война, тем сильнее мы стараемся забыть, что основные предпосылки конфликта были ложными.

Другим важным фактором становится безотзывность решения. Люди, только что сделавшие ставку на скачках, больше уверены в том, что их лошадь выиграет, чем зрители, стоящие в очереди, чтобы сделать ставку. Вот почему в Анонимных Алкоголиках нулевая терпимость к спиртному. Если за плечами два года трезвости, то стоит нам только выпить, как шансы того, что мы продолжим, сразу резко повысятся. Сам акт принятия алкоголя – бесповоротное решение – заставит внезапно обесценить всю информацию и опыт, которые у нас накопились о значимости трезвости. Мы будем рационализировать («Я могу контролировать свое пьянство»), минимизировать («Несколько рюмок меня не убьют») и отрицать («Ну, полагаю, я никогда не был алкоголиком») последствия своего решения.

Во время одного остроумного эксперимента студентов колледжа разделили на три группы и предложили разгадать словесные перевертыши. Группе А дали «SoBe» – напиток, который, предположительно, улучшает мыслительные способности, а затем в ожидании эффекта они смотрели видео о достоинствах этого напитка. Каждый из них заплатил за бутылку «SoBe» 2 доллара 89 центов. Группа Б взяла напиток и посмотрела видео, но им сказали, что университет получил скидку – и выкупил напиток всего за 89 центов за бутылку. Контрольная группа не получила ни напитков, ни видео. В конце концов, группа А, купившая напиток за более высокую цену, показала результаты лучше, чем контрольная. Но самое удивительное, что студенты, получившие напиток со скидкой, оказались хуже всех.

Складывается впечатление, что на наши ожидания в большей степени влияет не ценность, присущая некоему предмету, а та ценность, которую мы этому предмету приписываем. Наши ожидания, в свою очередь, в значительной степени влияют на жизнь, которой мы живем.

Из многих классических психологических экспериментов мы знаем, что люди готовы пойти на многое, чтобы вписаться в коллектив и смешаться с толпой. Поместите в группу, где все совершают очевидную ошибку в оценке длины линии, человека. Практически каждый будет соглашаться с большинством, игнорируя показания своих органов чувств. У нас также есть сильное естественное желание быть последовательными: если мы взяли на себя ответственность, то чувствуем себя обязанными выполнять все связанные с нею действия – даже если продолжаем ощущать негативные последствия своего решения.

Люди готовы совершать любые поступки, иногда носящие саморазрушительный характер, чтобы хорошо выглядеть в глазах других. Бинтование ног, «вытягивание шеи» женщинам с помощью металлических обручей, татуировки и пирсинг, пластическая хирургия – все это может доходить до крайности. Бесконечная погоня за модой. Травмы, связанные со спортом, – от профессионального футбола до софтбола по выходным. Многие подростки начинают пить, курить и принимать наркотики, чтобы казаться «крутыми» и влиться в компанию. Даже если они, повзрослев, и избегают проблем с наркотиками, их развивающийся мозг при этом повреждается.

Обратившись к истории, мы поразимся глупости, царившей в обществе в разное время. К примеру, дуэли были практически неизбежны для мужчин XVIII века, потому что в случае непринятия вызова они были бы отвергнуты приличным обществом. Честь достаточно было отстоять, получив небольшое ранение клинком. По мере того, как холодное оружие уступало место огнестрельному, а пистолеты позволяли участникам более рационально ранить противника, дуэли становились все смертоноснее. Были необходимы радикальные социальные изменения, чтобы они вышли из моды. Что будущие поколения сочтут глупым и деструктивным из того, что сегодня кажется нам совершенно приемлемым?

Если общественные нормы носят разумный характер, тогда стремление следовать им и хорошо выглядеть в глазах окружающих полезно. Например, диета и физические упражнения – при условии, что они не превращаются в навязчивые идеи. За последние десятилетия ко всеобщей пользе значительно снизилась социальная приемлемость курения. Раньше избыточный вес был признаком статуса, потому что бедняки не могли себе позволить достаточное количество еды, чтобы растолстеть. Сейчас же избыточный вес часто ассоциируется с бедностью, так как свидетельствует о потреблении нездоровой пищи. Времена меняются – до тех пор, пока социальные тенденции направлены на поддержание здоровья и не доходят до крайностей, они помогают формировать позитивную мотивацию. Быть в хорошей физической форме и правильно питаться сейчас в моде – тем лучше для нас.

Социальные нормы, закрепленные в законе, и общественное неодобрение также помогают нам проявлять честность и держать себя в руках. Мы чаще склонны соблюдать нравственные нормы, если думаем о мнении других людей.

Так, было обнаружено, что большой плакат с изображением человека с суровым взглядом останавливает велосипедных воришек. Иными словами, желание хорошо выглядеть в глазах окружающих, соответствовать общепризнанным нормам может быть очень полезным, если оно не доходит до крайних проявлений.

Тем не менее мы часто не осознаем, какое социальное давление ощущаем. Один особенно выразительный пример саморазрушительного поведения – мы склонны думать, что менее других подвержены влиянию извне: «Я не следую за толпой», «Я не увлекаюсь рекламой», «Я принимаю свои политические решения». Но последствия этого влияния могут быть очень малозаметными.

Джон Барг, социальный психолог-новатор, устроил группе испытуемых «языковой тест»: в одной группе для чтения были выбраны языковые единицы с семантикой старения, в то время как в контрольной группе – стилистически нейтральные слова. На самом же деле целью эксперимента было измерить по секундомеру время прохождения обеих групп по коридору после того, как они закончили чтение. Те, кто читал слова, имеющие отношение к пожилому возрасту, шли по коридору медленнее остальных. По-видимому, простое чтение о старении заставляло их автоматическое «я» чувствовать себя старше.

В другом эксперименте половина группы читала грубые слова, а другая – нейтральную лексику. По завершении чтения участники должны были сдать свои работы ассистенту экспериментатора, который в это время разговаривал со своим коллегой. Читавшие грубые слова первыми вмешивались в их разговор. Проводя дальнейшие исследования, Барг продолжал неоднократно документировать то, что он называет эффектом хамелеона, – бессознательную склонность любого человека имитировать действия, чувства и установки окружающих его людей.

Как и следовало ожидать, мы с большей вероятностью подражаем людям статусом выше нашего – например, людям с экранов телевизора. Следует иметь в виду, что это совершает «автоматическое» я. Хотя можно сознательно подражать кому-то симпатичному или уважаемому, мы бессознательно восприимчивы ко видам влияния, о которых даже не подозреваем.

Упомянутые ранее эксперименты Милграма – известный и пугающий пример силы социального влияния. Стэнли Милграм, психолог из Йельского университета, случайным образом разделил добровольцев из колледжа на две группы: «ученики» и «учителя» (хотя на самом деле ученики участвовали в эксперименте и знали, что им делать). Учеников отправляли в соседнюю комнату. Учителей просили дать ученикам простой тест на запоминание. За каждый неправильный ответ они должны были наносить ученику удар током, постепенно увеличивая его интенсивность с интервалом в 15 вольт. Учителя пробовали на себе разряд с самой низкой интенсивностью, чтобы иметь представление о его воздействии. Ученики следовали сценарию, в котором они давали довольно много неправильных ответов. В момент удара током предварительно записанная лента воспроизводила звуки стонов или жалоб, а затем ученик начинал стучать в стену. Когда напряжение достигало определенного уровня, ученик жаловался на состояние своего сердца – и замолкал.

Милгрэм обнаружил, что около 65 % его испытуемых были готовы завершить эксперимент на максимальной отметке в 450 вольт, даже несмотря на то, что это деление было помечено как «опасное». Большинство из них явно чувствовали себя неловко и выражали некоторое нежелание, но ведущий говорил что-то вроде: «Эксперимент требует, чтобы вы продолжали», – и многие испытуемые подчинялись. Полученная цифра (65 %) повторялась во многих последующих исследованиях, хотя существовали некоторые культурные различия: в некоторых африканских и южноамериканских странах уровень послушания был ниже, но большая часть Западной Европы находилась в том же диапазоне, что и США.

Эти эксперименты проводились в начале шестидесятых годов, когда Холокост был еще свеж в памяти людей. Их результаты обычно интерпретируют следующим образом: люди готовы нарушать свои собственные моральные нормы, когда чувствуют необходимость подчиняться авторитету, или, как в нацистской Германии, когда ужасные проявления жестокости становятся повседневными явлениями.

Подверженность подобному влиянию без осознания его силы может иметь самые разрушительные последствия. На нас действительно оказывает воздействие насилие, в больших количествах присутствующее на экранах телевизора и в видеоиграх. Оно усиливает агрессивное поведение, гневные чувства и мысли и лишает нас эмпатии, и, далее, способности человека оказывать помощь другим. Одно исследование проводилось над участниками на протяжении 15 лет. Оно показало, что дети, смотревшие больше телепередач со сценами насилия, в возрасте от 20 до 30 лет в три раза чаще осуждались за преступление, а также были более склонны к жестокому обращению со своим партнером и нападению на других людей. Подверженность сексуализированному насилию увеличивает вероятность того, что мужчины будут применять насилие в отношении женщин. Если, в ходе уже упомянутого нами эксперимента Милгрэма, в комнате просто присутствует пистолет, количество ударов током, которые мы готовы нанести другому человеку, возрастает. Если мы живем в сообществе с высоким уровнем разводов, то с большей вероятность можем развестись. Если нас на уровне подсознания настраивают думать о деньгах, мы становимся более эгоистичными, неуступчивыми и отстраненными.

К сожалению, простое чтение этих фактов вряд ли сделает вас менее подверженным внешнему влиянию. Своекорыстное атрибутивное искажение заставит нас забыть о них через несколько дней или подумать: «Слава богу, я не такой». Требуются постоянные усилия, чтобы выработать привычку распознавать скрытое воздействие. Практика развития навыков осознанности, описанная в следующей главе, может помочь вам стать более объективным по отношению к самим себе и начать лучше осознавать, когда на вас оказывают давление чувства и действия, противоречащие вашим собственным ценностям.

Мы уже обращали внимание на то, что людям свойственно помнить о себе только хорошее и забывать то, что не делает нам чести. Но дела обстоят еще хуже – наше автоматическое «я» способно искажать и даже создавать воспоминания.

И мужчины, и женщины помнят меньшее количество сексуальных партнеров, чем у них было на самом деле, помнят больше сексуальных отношений с этими партнерами, чем было в действительности, и убеждены, что гораздо чаще использовали презервативы. Они также помнят, что голосовали на выборах, в которых участия не принимали, и непременно – за победившего кандидата, а не за того политика, которому в действительности отдали свои голоса, что жертвовали на благотворительность больше, что их дети ходили и разговаривали в более раннем возрасте… Ну, вы поняли мою мысль.

Исследователи попросили группу студентов пройти учебную программу, которая на самом деле была неэффективной. В начале эксперимента им нужно было оценить свою успеваемость. Затем половину из них перевели в контрольную группу, где обучение по программе не проводилось. Однако те, кто прошел неэффективный курс, желая оправдать потраченное время, сделали это путем искажения своей памяти – они «вспомнили», что в начале оценивали свои учебные навыки ниже, чем на самом деле. Шесть месяцев спустя они все так же неправильно помнили свои оценки по курсу, думая, что получили более высокие баллы, чем на самом деле. Контрольная группа, конечно, оставалась устойчивой в оценках своей успеваемости.

Одно допущение, вызывающее массу проблем, состоит в том, что интеллект – это относительно фиксируемое качество психики, данное нам при рождении. (Помните: среднестатистический человек думает, что он умнее среднего). Однако интеллект – это навык, которому можно научиться – как и многим другим. Чем больше мы стараемся – тем лучше справляемся с проблемами. Психолог Кэрол Дуек работает со школами и детьми более двадцати лет и демонстрирует следующее: если ей удается заставить учащихся поверить в то, что интеллект – это навык, а не набор качеств, их успеваемость и мотивация резко улучшаются.

Точно так же происходит и со взрослыми. Если нас запрограммировали, что мы не способны учиться, что у нас низкий интеллект (а именно такой вывод делают многие дети на основе своего школьного опыта), мы не будем сильно стараться и легко сдадимся, перестанем верить в себя. Это очень саморазрушительная установка, но она становится все более и более распространенной среди рабочего класса.

Мне посчастливилось знать людей, которые в зрелом возрасте овладели новой профессией или самостоятельно обучились новому ремеслу. Они обнаружили, что способны сделать это и вполне могут решать проблемы, и их поврежденная самооценка была восстановлена. Тем не менее таких счастливчиков немного: рабочие места в сфере квалифицированных профессий исчезают, и единственным вариантом остается переворачивание гамбургеров.

К другим утешительным иллюзиям, которые часто приводят к плохим результатам, относятся:

Несмотря на способность довольно точно предсказывать результаты действий других, мы постоянно недооцениваем сроки, нужные нам для завершения проекта. Студентов попросили оценить, сколько времени им потребуется, чтобы закончить дипломы, в лучшем и в худшем случае. Меньше половины из них завершили работы в соответствии со своими самыми пессимистичными оценками.

Если мы пытаемся не думать о чем-то, скорее всего, мы начинаем думать именно об этом. Это парадокс розового слона. В результате эксперимента было обнаружено, что более эффективно попытаться отвлечься, чем стараться подавить мысли. Так что, если вы ворочаетесь ночью в постели в попытках не думать о завтрашнем дедлайне, попробуйте направить свои мысли в другую сторону: вспомните со всеми подробностями что-нибудь приятное, например, отпуск или хороший фильм.

Мы судим о себе по своим намерениям, а о других – по их действиям, и склонны думать, что чужие ошибки вызваны особенностями характера, а наши – ситуационными факторами («У меня в день экзамена болела голова, а он просто не слишком умный»). Верно и обратное: наши хорошие поступки обусловлены фундаментальными чертами, тогда как поведение других людей временно и ситуативно («Я возвращаю этот кошелек в Бюро находок, потому что я высокоморальный и нравственный человек; другие делают это, только если кто-то видел, как они его поднимают»). Таким образом, мы признаем свои сильные стороны и отрекаемся от слабостей. Это большое препятствие на пути к преодолению саморазрушительного поведения. Оно оправдывает все наши попытки отрицать или откладывать необходимость изменений и рационализирует последствия наших действий.

Вполне вероятно, что испытуемые в экспериментах Милгрэма никогда бы не подвергли «ученика» в другой комнате потенциально смертельному, по их мнению, разряду в 450 вольт, если бы их попросили об этом с самого начала. Но из-за того, что они начали с 10 вольт и постепенно повышали напряжение, они попали в ловушку. В конце концов, если вы нанесли удар в 350 вольт, 375 – это всего лишь на 25 больше. Где вы остановитесь? Что значит еще одно печенье? Еще одна порция лжи? Еще одна провернутая афера?

Мы запоминаем то, что подтверждает наши убеждения или решения, и игнорируем или преуменьшаем все, что им противоречит. Недавнее исследование мозга, проведенное с использованием новейших технологий, показало, что мыслительные области практически отключаются, если людей заставляют слушать репортажи, противоречащие их политическим убеждениям. И наоборот, когда мы слышим информацию, подтверждающую наши взгляды, в мозге активизируются центры удовольствия.

Мы хотим получить это сейчас – даже если ожидание означает, что в перспективе мы получим больше. Имея выбор между 1000 долларов сегодня и 1200 долларами завтра, многие подождут один день. Но если нужно будет выбрать между 1000 долларов сегодня и 1200 долларов через месяц, значительно большее количество людей предпочтут «синицу в руках».

Такое чаще всего можно услышать от людей, сидящих на диете: «Я уже сорвалась со своей сегодняшней диеты, так что… Какого черта! Еще один кусочек торта ничего не изменит». Но нас обманывают наши ложные представления о еде. Одной группе людей, сидящих на диете, дали фруктовый коктейль и творог (580 калорий). Другой группе предложили небольшую порцию мороженого (290 калорий). И именно те, кто ел мороженое, выдали эффект «какого черта». Даже если сидящим на диете заранее сообщали, сколько калорий содержится в блюде, которое они получат, только те, кто ел мороженое, вели себя так, будто нарушили свою диету. Конечно, эффект «какого черта» изначально иррационален и саморазрушителен, но он не ограничивается только людьми, сидящими на диете. Это также относится к прокрастинаторам («Уже 16:00 – нет смысла начинать что-либо делать сейчас»), сильно пьющим («Сейчас 21:00, и я уже выпил слишком много. Какого черта! Буду зажигать до утра!!), а также людям с другими типами саморазрушительного поведения.

Проявление самодисциплины в одном может заставить нас чувствовать себя в праве потакать себе в другом. Бережное отношение к деньгам как бы дает право на переедание. Соблюдение диеты «позволяет» не заниматься спортом. Далеко не всегда происходит именно так: на самом деле, проявляя самоконтроль в одной области своей жизни, кажется, будто вести себя правильно в других становится легче. Но среди тех, кто последователен в своем саморазрушительном поведении, самопотакание – популярная рационализация.

Чем больше мы имеем, тем больше стремимся иметь. Это называется гедонистической беговой дорожкой. Самый известный пример этого явления – исследование людей, выигравших в лотерею, и жертв несчастных случаев, ставших вследствие произошедшего инвалидами. Вскоре после этих судьбоносных событий они, конечно, стали намного счастливее или гораздо несчастнее, чем прежде, но год спустя обе группы вернулись к «исходному» уровню счастья. Более поздние исследования продемонстрировали, что большинство жертв несчастных случаев все же не восстанавливаются полностью. Но для счастливых событий это справедливо: экономисты-бихевиористы показали, что волнение, которое мы испытываем от новых приобретений, быстро уходит на задний план, – и мы возвращаемся к прежнему уровню неудовлетворенности.

Культура потребления учит нас, что ключ к счастью – это обладание богатством и собственностью, но мы знаем, что на самом деле это не так: эти ложные цели в действительности приводят к саморазрушительному поведению. Мы вернемся к этому вопросу в Главе 10.

У нас гораздо лучше получается знать, чего мы хотим, чем отвечать на вопрос, почему мы к этому стремимся. Покупатели, как правило, выбирают самую последнюю модель из доступных, но считают, что приняли решение по другим причинам, например, из-за качества или цены.

Молодые мужчины с большей вероятностью отдадут предпочтение автомобилям, которые рекламируют сексуальные девушки, но при этом будут убеждены, что их выбор основывается на производительности, надежности, экономии топлива и других характеристиках. Чем бы ни отличалась машина, именно это станет причиной их выбора. Они могут предпочесть Prius вместо Corvette, если Prius рекламирует модель, но скажут (и будут в это верить), что им очень важна экономия топлива. Если девушка покажет им Corvette, то на первый план выйдут эксплуатационные качества автомобиля.

Людей, обладавших твердыми убеждениями в отношении смертной казни, попросили прочесть две научные статьи с обширной доказательной базой. В одной статье делался вывод, что смертная казнь – это эффективное средство сдерживания преступности; автор другой утверждал, что смертная казнь не имеет сдерживающего эффекта. В идеальном мире мы могли бы предположить, что испытуемые осознали: смертная казнь – сложный вопрос, твердая позиция по обе его стороны, вероятно, больше зависит от личных ценностей, чем от рациональных аргументов. К сожалению, произошло обратное. Люди не восприняли или забыли информацию, противоречащую их собственным взглядам, и уделили больше внимания тем доказательствам, что подтверждали их предубеждения.

То же самое справедливо и для информации о наших саморазрушительных привычках. Мы все склонны игнорировать новости о здоровье, предостерегающие о вреде занятий, которые нам нравятся, однако запоминаем те, которые, как нам представляется, поддерживают наши привычки. Удивительно, с какой свободой люди стали пить красное вино после статей о том, что оно может способствовать здоровью сердца. Мы не обращаем внимания на информацию о необходимости регулярного приема лекарств, вредном воздействии алкоголя, пользе физических упражнений. Прокрастинаторы обычно покупают книги по самопомощи при прокрастинации, затем приносят их домой, ставят на полку – и никогда не читают. И, конечно же, отсутствие доказательств часто принимается за доказательство: если курильщик не испытывает явные побочные эффекты, это укрепляет его уверенность в том, что он может продолжать курить. Он не хочет идти к врачу и делать МРТ легких. Если жена еще не ушла от мужа из-за его дурного характера, он будет считать, что его нрав не оказывает негативного влияния на их отношения.

Легче не принимать решений вовсе. Исследование, сравнивающее онлайн-знакомства и «быстрые свидания», показало, что вероятность встретить кого-то с дальнейшей возможностью вступить в отношения гораздо выше на быстрых свиданиях – даже несмотря на то, что диапазон выбора небольшой. Любители онлайн-знакомств, получающие массу справочной информации о тысячах потенциальных партнерш, с гораздо большей вероятностью продолжат просмотр профилей в поисках совершенства. Мы очень сильно не хотим ограничивать наши возможности – настолько сильно, что часто упускаем хорошие предложения в погоне за призрачной вероятностью найти лучшее.

Мы также испытываем усталость от принятия решений. Принимая множество решений, мы чувствуем, как иссякает сила воли; это утомляет физически и эмоционально (см. Главу 6). По-видимому, сила воли имеет свои ограничения: каждый день мы просыпаемся с определенным ее количеством, которое истощаем в течение дня. Если приходится принимать много решений или весь день сопротивляться искушению, к вечеру мы не будем способны достаточно ясно мыслить. Хорошее питание и перерывы, безусловно, помогают, но лишь до определенной степени.

Исследование комиссий по условно-досрочному освобождению (УДО) за девятимесячный период показало, что шансы выйти по УДО были намного выше, если заключенного представляли комиссии сразу после завтрака, обеда или перерыва, по сравнению с теми, чьи дела рассматривались в конце дня или перед перерывом. Незадолго до обеда шансы заключенных на условно-досрочное освобождение составляли всего 20 %, но сразу после обеда шансы подскакивали до 60 % в их пользу. Интерпретация заключается не в том, что чувство сытости и отдыха делало судей более снисходительными, а в том, что у них было больше энергии для тщательного изучения дела. Члены комиссии, имевшие меньше энергии, чаще выбирали самый безопасный вариант – продолжать держать заключенных за решеткой.

Иногда автоматическое «я» посылает нам ценное сообщение, которое не находит в нас отклика. Возникает дурное предчувствие, но сознательное «я» убеждает нас к нему не прислушиваться. Когда же наступают негативные последствия, мы хлопаем себя по лбу и сетуем на то, что не видели очевидного. У каждого был подобный опыт, но, оказывается, существует научное объяснение тому, что в данном случае с нами происходит.

В одном исследовании добровольцам предложили выбирать карты из четырех колод. В каждой колоде находились выигрышные и проигрышные карты. Все колоды, при этом, были собраны в одну стопку. В двух колодах карты были сложены таким образом, чтобы результат игрока был лучше любого случайного, а в двух других – хуже. Затем игроков подключили к устройству, измеряющему электропроводность кожи: оно показывало, насколько сильно они потеют. Согласно показаниям приборов, игроки стали сильнее потеть, выбирая карты из «плохих» колод – задолго до того, как осознали, что есть «хорошие» и «плохие» колоды. Даже при получении подсказки они поначалу не осознавали наличия особых ощущений. Однако несколько раундов игры спустя испытуемые начинали говорить что-то вроде: «У меня какое-то плохое предчувствие в отношении этой колоды». Только после большого количества игр они со всей осознанностью смогли утверждали, что одна или две колоды могут быть подтасованы. Их тела же начинали воспринимать повышенный риск задолго до сознательного «я».

Связанное с этим исследование показало, что люди с удаленным (по причине несчастного случая или болезни) миндалевидным телом – центром страха в мозге – не были способны реагировать подобным образом, и продолжали играть и не понимали, что все шансы против них. Они никогда не потели в тех случаях, когда должны были. Хотя, используя свои интеллектуальные способности, они наконец смогли увидеть, что некоторые колоды были «плохими», одного этого знания оказалось недостаточно, чтобы заставить их изменить ход игры.

Ранее также было замечено, что люди, которым удалили миндалевидное тело, чаще попадают в неприятности. Несмотря на то, что в значительной степени все в них остается неизменным: личность, память, запас знаний и способность рассуждать представляются такими же, как прежде, – они легко поддаются стороннему влиянию, что может быть использовано в чужих интересах. Им трудно планировать свое будущее. Малкольм Гладуэлл, современный канадский поп-социолог, журналист, автор целого ряда бестселлеров, дал следующий комментарий этому исследованию: «Чего не хватало пациентам, так это камердинера, который бы молча подталкивал их в правильном направлении, добавляя чуть больше эмоций (пощипывание ладоней), – чтобы они могли убедиться, что поступают правильно».

Таким образом, сознательное «я» может игнорировать чувства, на которые нам действительно стоит обращать внимание, – по всем тем причинам, которые мы обсуждали в этой главе, – и многим другим. Как можно научиться действовать в соответствии с подобными чувствами? Интуиция ненадежна: она может основываться на ошибочных наблюдениях или выборочной памяти. Мы можем хотеть чего-то так сильно, что внутренний голос будет подсказывать: нам это просто необходимо. Как же разобраться в том, каким чувствам стоит доверять?

Моя рекомендация состоит в следующем: опирайтесь на предупредительные сигналы, которые мы только что обсуждали, – дурные предчувствия, сообщающие о том, что этого делать нельзя.

Первое впечатление о людях – особенно в виде страха или беспокойства – ценная информация, поскольку исходит от нашей интуиции. Однако я совершенно не поддерживаю противоположные «интуитивные догадки», диктующие нам рискнуть всем ради числа «7» или убеждающие в том, что мы в безопасности рядом с незнакомцем, которого только что встретили.

Унизительно видеть, насколько мы склонны ошибаться – и с какой легкостью поддаемся чужому влиянию. Хочется верить, что мы знаем, как лучше поступить, и принимаем решения обдуманно. Но, к сожалению, вне нашего сознания происходит слишком много вещей, которые приводят к саморазрушительному поведению: бессмысленные попытки защитить хорошее мнение о себе, оборачивающиеся неприятными последствиями, всевозможные влияния, которые формируют нас помимо нашей воли, «удобные» воспоминания, ложные допущения и убеждения, искажающие опыт, усталость от принятия решений и многое другое. В следующих главах, когда мы узнаем об осознанности, наших защитных механизмах и развитии силы воли, вам будут даны новые инструменты, которые могут помочь освободиться от этих влияний и предубеждений.

Заведите дневник разочарований, неудач и саморазрушительных действий. Важно все это записывать – потому что это те вещи, которые ваше своекорыстное атрибутивное искажение захочет забыть или свести к минимуму.

Итак, если что-то идет не так, запишите сначала то, на что вы надеялись или чего ожидали, а затем – то, что произошло на самом деле. Изучите свои ожидания на предмет предубеждений, которые сбили вас с пути, например, вы уже приложили столько усилий, что не могли реально оценить свои шансы на успех; подверглись социальному влиянию («все так делают»); забыли о прошлых неудачах, о которых вспоминаете только теперь, когда разочаровались; устали и хотели поскорей с этим покончить, и так далее.

Следующий шаг еще более важный: теперь, когда уже разочаровавшись, какой вывод вы делаете из произошедшего? Эмоции сейчас зашкаливают, так что шансы на ошибочный вывод высоки: можно обвинять обстоятельства или кого-то еще, чрезмерно критиковать себя, пытаться рационализировать ситуацию, представляя ее как уникальный опыт, что не позволит вам изменить своих предубеждений.

Далее, отбросив все эти ошибочные выводы, используйте сознательное «я», чтобы решить, как именно изменить поведение в следующий раз. Ниже я привожу несколько примеров подобных записей.

Сильные стимулы и чувства – страх, гнев, вина, стыд, зависть, негодование – могут действовать помимо нашего сознания и являться причинами самодеструктивных решений. Многие перестают развиваться и как бы застревают в процессе переживания одной или нескольких из этих эмоций: испытывая их, мы впадаем в ступор и не знаем, что делать.

Эти проблемы часто доминируют и в жизни, и в личности, поскольку корнями уходят в детство и отношения с родителями. Они влияют на то, кем мы являемся и как действуем, но мы не всегда осознаем их присутствие. На протяжении всей своей жизни мы пытаемся исцелить свою старую рану или удовлетворить давнюю потребность. Однако эти попытки исцеления обычно не срабатывают – на самом деле, даже чаще имеют саморазрушительные последствия: настоящей реальности обычно недостаточно, чтобы компенсировать прошлый ущерб. Автоматическое «я» не в состоянии исправить себя самостоятельно отчасти потому, что не видит, в чем заключается проблема. Сознательному «я» тоже трудно в этом разобраться: ему мешает сеть защитных механизмов, которую мы создали, чтобы избежать осознания собственных неприятностей. Даже если мы и понимаем, в чем дело, то лишь немногие обладают знаниями, необходимыми для изменения автоматического «я». Именно их, надеюсь, я помогу вам обрести в этой книге.

Мы часто ссылаемся на «страх успеха» как на возможное объяснение саморазрушительного поведения, хотя обычно мы больше всего боимся качеств, необходимых для его достижения. Страх успеха – эвфемизм для определения более глубоких страхов, являющихся реальными препятствиями, – страха перед свободой, счастьем, близостью, ответственностью. Мы можем бояться неудачи – и тогда страх рискнуть и бросить вызов самому себе загоняет нас в тупик. Можем бояться любви, потому что она всегда несет с собой возможность отвержения и потери. Можем бояться расправить крылья и устремиться ввысь, реально взяв под контроль ход своей жизни, или попробовать что-то новое из-за собственных завышенных стандартов успеха.

Многие из этих страхов усиливаются генерализированной тревогой, которую многие из нас испытывает по поводу жизни в современном мире. (Страх означает боязнь чего-то конкретного, в то время как тревога – это более общее состояние напряжения без наличия определенного объекта). И то, и другое в наши дни – обычное дело. Мир уже не кажется таким безопасным, как раньше. Основное допущение в данном случае – «Мир опасен, а я не готов этому противостоять».

Если нас одолевают страхи успеха, независимости, любви, ответственности, мы можем лишь смутно это осознавать. Мы не любим признаваться в подобном самим себе, поэтому используем механизмы защиты и помещаем эти чувства глубоко в автоматическое «я», где они становятся ключевыми частями нашей личности: «не рискуй», «не высовывайся», «ты не готов».

Если окружающие люди всегда разочаровывают; если мы много раз приближались к тому, чего хотим, но цель всегда ускользала; если никак не удавалось избежать трагедии, – возможно, мы используем стратегию избегания, чтобы защитить себя от дальнейшей боли и разочарования. И если мы постоянно срываем сроки выполнения заданий; если не выкладываемся на работе из-за того, что постоянно прокрастинируем; если всегда отказываемся от отношений или саботируем их, так никогда и не достигая подлинной близости; если похвала или признание доставляют дискомфорт; если мы паникуем, получая новое поручение; если изо дня в день просто плывем по течению, никогда не останавливаясь и не принимая важных решений о своем будущем, – значит, за большей частью нашего саморазрушительного поведения стоит бессознательный страх. Серьезной проблемой может стать страх страха, заставляющий нас избегать всего, что может быть связано с этим чувством, – уверенности в себе, независимости, близости.

Если и существует один общий элемент самодеструктивного поведения, то это страх. Часто побуждением к конкретному акту саморазрушения оказывается невыносимое состояние тревоги. Современная жизнь, с ее обилием выбора и слишком большим количеством информации, лишь повышает наш уровень беспокойства. Тревожась, мы теряем связь с разумной частью нашего мозга и действуем импульсивно, о чем впоследствии часто сожалеем. Иногда мы повторяем обреченные на провал сценарии из-за желания преодолеть этот глубокий страх. Словно живем с постоянным предчувствием надвигающейся опасности, которое становится настолько сильным, что мы провоцируем ситуацию в попытке как можно скорее оставить худшее позади.

Многие привычки (например, употребление алкоголя) направлены на то, чтобы помочь нам не осознавать этот вид страха или свести его к чему-то более управляемому (навязчивые диеты, порезы или самоповреждение).

На глубинном уровне мы боимся смерти (потери идентичности, распада, утраты сил), и наше саморазрушительное поведение может являться попыткой обмануть ее. Некоторые люди считают, что привести деструкцию в исполнение на собственных условиях предпочтительнее, чем позволить природе взять свое.

Определенный базовый уровень страха, вероятно, является неизбежным результатом феномена сознания. Мы – единственный (насколько известно) вид, что вглядывается в звездное небо и думает о том, насколько он мал, задается вопросами, что представляет собой вселенная, и в чем смысл его существования в этой извечной тишине. Мы видим, как люди вокруг нас умирают, знаем, что мы тоже умрем, размышляем о том, что ждет нас там, за этой последней чертой. Мы создали великие мировые религии отчасти ради того, чтобы найти утешение и объяснение всем этим чувствам.

Страх также лишь часть человеческой природы, которая обеспечивает выживание. Это система предупреждения, которая развилась в процессе эволюции, чтобы сообщать – часто на уровне ниже сознательного – о том, что нам угрожает опасность. Мы видим на дороге змею, и нервная система запускает реакцию «бей или беги» еще до того, как мы оказываемся в состоянии распознать угрозу. Страх оберегает от реальной опасности.

К сожалению, наша нервная система несовершенна, и страх может сформироваться тогда, когда в действительности опасности нет; он также бывает совершенно непропорционален реальному риску. Если с нами случится паническая атака на высоте, у нас, вероятно, разовьется фобия высоких мест: страх оказывается настолько силен, что приводит к мгновенной перестройке мозга. Поскольку страхи обычно наносят ущерб самооценке, они укоренены в нашем бессознательном. И эти переживания, сознательные или нет, могут заставлять нас мешать самим себе с помощью различных механизмов:

• перфекционизма;

• прокрастинации;

• неорганизованности;

• неспособности расставлять приоритеты или принимать решения;

• отказа просить о помощи;

• самосаботажа (несоблюдения сроков выполнения заданий, незавершенной или некачественно выполненной работы);

• застенчивости, социальной тревожности;

• неспособности связывать себя обязательствами;

• неспособности ответить взаимностью;

• стремления выглядеть непривлекательно;

• выбора бесперспективных партнеров или работы.

Если мысли или чувства вызывают у нас стресс или страх, автоматическое «я» прибегает к защитным механизмам, чтобы смягчить тревогу – обычно отбрасывая или преобразовывая непереносимые переживания. Идея защитных механизмов – бессознательных умственных трюков, искажающих реальность, чтобы сделать ее более удобной, – является одним из весомых вкладов психоанализа Фрейда в современную психотерапевтическую науку. Такие слова, как отрицание, подавление и пассивная агрессия – это названия психологических защит, ставшие частью нашего повседневного лексикона.

Страх и другие неприемлемые эмоции, которые могут угрожать как нашей самооценке, так и нашему миру допущений и, конечно же, самой нашей реальности, запускают механизмы защиты: «Все, что нарушает стабильность и постоянство сформированных когнитивных и эмоциональных категорий, на которые мы полагаемся, чтобы жить в этом мире, вызывает тревогу». Сильное чувство, такое как гнев, может «активировать» защиту и вынудить сделать нечто такое (например, ударить человека), что противоречит нашему представлению о себе. Когнитивный диссонанс (столкновение двух противоположных убеждений) – отличный повод для тревоги. Саморазрушительные действия, такие как курение, азартные игры или прокрастинация, когда вы знаете, чем рискуете, – это сильные стимулы, порождающие вину, стыд и другие чувства, от которых мы пытаемся защититься.

Психологическая защита совершенно естественна и часто полезна. Мы полагаемся на ее механизмы, чтобы справиться с расстраивающими нас чувствами. Эти привычные мысленные действия постепенно перестраивают системы межнейронных связей мозга, значительно влияя на наш характер. Они служат очень полезным целям: например, позволяют нестись по дороге со скоростью 110 км/час, не думая о последствиях внезапного спазма, помогают медикам сохранять спокойствие на месте происшествия, а солдатам – участвовать в боевых действиях. Они успокаивают нас и позволяют правильно расставлять приоритеты – вместо того, чтобы руководствоваться внезапным порывом.

Однако, охраняя нас от опасностей или трудностей реальной жизни, защитные механизмы несколько искажают ее, приводя в соответствие с нашими парадигмами – или наоборот полностью изгоняя их из сознания. Степень искажения, вызванного защитой, свидетельствует о том, насколько она разрушительна для человека. Существуют так называемые «здоровые» механизмы: юмор, который помогает безопасно выражать гнев, или альтруизм, когда, заботясь о других, мы заботимся о себе. Но другие способы защиты – проекция, пассивная агрессия, отрицание – могут быстро привести к деструктивным последствиям.

Отрицание – классический пример защиты, ослепляющей нас в отношении последствий нашего самодеструктивного поведения. Отрицая, мы не видим ни проблемы, ни ее последствий. Алкоголик отрицает показания собственных чувств (жить без алкоголя все труднее и труднее) и не слышит уговоров и предостережений жены, друзей и работодателя. Если его бросит жена, он обвинит в этом ее; если его уволят, он начнет упрекать своего начальника. И будет обвинять кого угодно – только не собственное пьянство.

В состоянии бессмысленного бунта мы можем использовать отрицание, чтобы блокировать осознание своей враждебности, подобно подростку, не понимающему, почему мама кричит на него, когда он смотрит телевизор вместо уборки. Укоренившееся отрицание – крепкий орешек, потому что мир допущений отрицателя абсолютно логичен до тех пор, пока вы принимаете его предпосылки.

Много лет назад я осознал, как это работает. В то время я слишком много пил. Я просыпался утром с жутким похмельем и ненавистью к себе, шел в душ, делал его настолько горячим, насколько мог выдержать, и через какое-то время принимал решение контролировать потребление алкоголя. Я прокручивал в голове, что проведу вечер и следующие несколько дней планируя, как уменьшить выпиваемый объем. Это приносило чувство облегчения и помогало пережить день.

Но, в конце концов, до меня дошло, что я принимаю эти утренние решения два или три раза в неделю – и продолжаю пить. Осознав, что просто утешаю себя ложным обещанием, которое не выполняю, я устыдился и почувствовал себя полным болваном. Итак, магия перестала работать: я больше не мог утешать себя подобным образом и вынужден был признать, что мое пьянство вышло из-под контроля. Мне пришлось вообще бросить пить, чтобы почувствовать себя лучше.

Защитные механизмы, использующиеся для того, чтобы скрыть от нас неприглядную реальность, обычно приводят к трем неприятным последствиям:

1. Эмоция, которую мы пытаемся заблокировать, так или иначе просочится наружу. Вместо начальника мы будем кричать на своих детей. Свои страхи мы сосредоточим на прокрастинации, а не на ответственности.

2. В конце концов, реальность всегда настигает нас. Истекает срок сдачи курсовой. Печень отказывает. Мы теряем работу или, в лучшем случаем, перестаем продвигаться по карьерной лестнице.

3. Чрезмерное усиление защитных механизмов искажает характер. Мы становимся нечестными с самими собой и, следовательно, с другими. Вместо того, чтобы противостоять авторитету, мы хитрим. Вместо того, чтобы бороться с болезненным опытом, мы закрываем глаза на реальность. Вместо того, чтобы понять, что совершаем ошибки, мы впадаем в депрессию и продолжаем стремиться к совершенству. Наш искривленный мир допущений означает, что мы ценим самозащиту больше честности и смелости.

Вот лишь один пример того, как защитные механизмы формируют нашу личность:

Рэйчел посещает психотерапевта, потому что ей одиноко. Она – успешная и приятная женщина, у нее есть несколько друзей, но нет романтический отношений. На самом деле, она никогда не испытывала сексуального влечения ни к мужчине, ни к женщине. Она знает, что ее мать и бабушка были «фригидными», поэтому полагает, что проблема с половым влечением каким-то образом передается по наследству. При попытках психотерапевта указать, что сексуальное желание универсально, она возражает: «Я никогда не принимала решения не испытывать сексуального влечения». Но, немного покопавшись, они обнаруживают один случай из ее юности.

В четырнадцать лет Рэйчел влюбилась в мальчика в школе и написала длинное признание, которое положила в его шкафчик. Мальчик прочел ее письмо вслух группе своих приятелей, что вызвало дружный смех. Несколько дней Рэйчел чувствовала себя глубоко униженной, а затем перестала обращать на него внимание – как и, впрочем, на всех остальных мальчиков в школе. Она начала вести себя тихо, замкнуто и высокомерно и посвятила всю себя учебе.

Такое отношение Рэйчел перенесла и во взрослую жизнь, никогда не испытывая интереса к мужчинам – в попытке защититься от повторения пережитого унижения. Так что, она права и не права одновременно: она никогда не собиралась отключать сексуальные чувства, но защитные механизмы, которые она использовала, чтобы избежать дальнейших страданий, привели к необратимым изменениям.

Вот почему саморазрушительное поведение нельзя назвать частью нашего сознательного «я». Оно становится настолько привычным, что кажется частью характера, но влечет за собой непредвиденные негативные последствия. Без преднамеренного и объективного самоанализа мы можем так никогда и не разобраться, каким образом наши защитные механизмы причиняют нам вред.

Вместо того, чтобы попытаться справиться со страхом и понять его, мы становимся теми, кто отрицает реальность. А, отрицая реальность, лжем сами себе. Как только это происходит, мы начинаем лгать другим и постепенно нагромождаем одну ложь на другую. Эти тщательно продуманные оборонительные сооружения становятся тем, что Вильгельм Райх называл броней характера. Чем больше подобных нагромождений мы создаем, тем меньше видим окружающую нас реальность. Это как если бы мы сидели в танке и, смотря на мир через крохотное оконце, только и могли бы, что стрелять.

В итоге мы приходим к тому, что мы все больше и больше теряем способность к распознаванию собственных переживаний. Наш мир допущений искажается все сильнее, слепые пятна расширяются, а броня характера начинает быть все более громоздкой – и начинает ограничивать наши движения. Постоянно срабатывающие механизмы защиты – металлические пластины этой брони, делающие наши парадигмы все менее и менее гибкими.

Если вы испытываете эти последствия стресса, но по-прежнему игнорируете его причины, ваши страхи могут превратиться в фобии (например страх высоты – если вас пугает начальник, сидящий в кабинете со множеством окон).

Пусть мы не осознаем эмоции, от которых нас оберегают защитные механизмы, они все же способны оказывать влияние на тело. В условиях стресса реакция «бей или беги» (каскад нейротрансмиттеров и гормонов, которые вмешиваются в такие нормальные функции организма как аппетит, сексуальное влечение, пищеварение) может возникать постоянно. Однако наши защитные механизмы позволяют нам не испытывать физиологических проявлений тревоги или гнева: встающих волосков на руках, учащенного пульса, туннельного зрения, одышки. Так у нас развиваются язвы, запоры, синдром раздраженного кишечника, импотенция или фригидность. Если это будет продолжаться слишком долго, тело просто может выйти из строя из-за влияния гормонов стресса, и мы будем страдать фибромиалгией или синдромом хронической усталости.

Всякий раз, когда мы пытаемся игнорировать свои чувства, у нас возникают проблемы. Эмоции сообщают нам очень важную информацию о мире – часто на глубинном бессознательном уровне.

Часть нашего мозга мгновенно оценивает лица: безопасные они или опасные. Это впечатление не всегда надежно, но оно важно. Люди, не способные испытывать страх, лишаются этого дара и доверяют всем без разбору, многие пользуются этим в своих интересах. Нам также необходимо уметь переживать гнев, если нам угрожают. И, конечно же, отсутствие чувства счастья или гордости, ощущения собственной сексуальности лишает жизнь всякого удовольствия.

Наиболее распространенные механизмы защиты и их саморазрушительные последствия

Особый вид механизмов психологической защиты представляют собой когнитивные искажения. Когнитивно-поведенческая терапия (КПТ) – это наиболее широко изученная и задокументированная форма психотерапии, доказавшая свою высокую эффективность при депрессии и других проблемах. Основное внимание уделяется выявлению, преодолению и замещению когнитивных искажений. К деструктивным когнитивным искажениям относятся, например, следующие ложные допущения:

• «Если дела идут хорошо, мне просто везет, а если нет, то во всем виноват только я»;

• «Если мне не удастся подготовить идеальный отчет, это будет катастрофа»;

• «Я не могу без тебя жить».

• Рационализация – это особая форма когнитивного искажения, своего рода отрицание, особенно способствующее саморазрушительному поведению:

• «Только один раз; завтра я остановлюсь»;

• «Еще один не повредит»;

• «Я ничего не могу с этим поделать»;

• «Он/она меня вынудил(а)»;

• «Я хотел как лучше»;

• «Я этого заслуживаю».

Например, азартные игроки, безусловно, в итоге всегда проигрывают. Их отрицание реальности заключается в том, что они считают победу близкой и возможной. Если их проигрыш невелик или если, покидая покерный стол, они проигрывают совсем немного, они могут рассуждать так: «Я бы выиграл, если бы не…» В их понимании это не считается проигрышем.

Психологические защиты и когнитивные искажения необходимы для нормальной работы нашей психики, но поскольку они искривляют восприятие реальности и делают нас слепыми к собственным чувствам, нам необходимо научиться объективно наблюдать за собой и видеть эти механизмы в действии. Если мы используем их, чтобы потакать саморазрушительному поведению, жизненно важно понимать и контролировать их последствия. Вот еще несколько распространенных механизмов защиты:

Фантазии

Удовлетворенность воображаемыми отношениями и достижениями вместо реальных. Одержимый просмотр мыльных опер или увлечение общением в интернете.

Изоляция аффекта

Переживание событий в отрыве от связанных с ними чувств. Эти эмоции находят иные способы выражения, которые не имеют смысла вне изначального контекста. Мы злимся на ситуацию на работе, но не можем дать волю чувствам там, поэтому превращаем накопившееся напряжение во вредную привычку – например, увлечение азартными играми.

Вытеснение

Сознательное переживание чувства отсутствует, однако оно руководит нашим поведением. Яркий пример – неосознанное чувство вины: мы не чувствуем себя виноватыми, но ведем себя подозрительно и не доверяем людям. Другие обычно реагируют на внешнее поведение, а не на вытесненные чувства, поэтому недопонимание неизбежно.

Замещение

Выплескивание негативных чувств на безопасную цель. Например, женщина может накричать на собаку, если злится на мужа.

Избирательное внимание или память

Выбор только той информации, которая поддерживает наши парадигмы.

Помощь людям в преодолении страха – пожалуй, самая распространенная задача терапии. Неважно, реален страх или нет – боязнь высоты ли это, граничащая с фобией, или что-то более реалистичное, например, завершение важного отчета. Реакция страха «бей или беги» – это автоматическая реакция нашей нервной системы. Способ, с помощью которого мозг идентифицирует опасность, – один и тот же, независимого от того, застряли мы в лифте, или кто-то угрожает нам ножом. Нервная система реагирует на страх внезапной секрецией адреналина и кортизола, воздействующих на тело (учащение пульса, поверхностное дыхание, встающие дыбом волоски на руках) и разум (гиперфокус на опасности, ощущение замедления времени).

В терапии есть несколько распространенных задач, связанных со страхом. Психотерапевты помогают людям мыслить яснее: «Действительно ли это представляет опасность?», «Есть ли другие способы получить то, к чему я стремлюсь?», «Каким может быть худшее последствие неудачи?» Они обучают новым навыкам, например, определенным методам релаксации, которые можно использовать в ситуации страха, и способам остановки усугубляющих страх навязчивых мыслей. Терапевты поощряют целеустремленность, сосредоточенность и организованность. По сути, они учат людей осознанности – очень полезному умению, дающему нам большую власть над такими эмоциями, как страх, и позволяющему принимать мудрые решения, объективно смотреть на реальность и проявлять самоконтроль. К осознанности мы вернемся чуть позже.

Прокрастинация (постоянное откладывание дел) – пожалуй, самая знакомая и повсеместная форма саморазрушительного поведения. Исследования показывают, что этим занимаются практически все. В 1970-х годах менее 5 % жителей США считали прокрастинацию актуальной для себя проблемой, тогда как сегодня таких от 20 до 25 %. Это неудивительно – современная жизнь полна отвлекающих факторов и доступных нам сиюминутных удовольствий; при этом степень удовлетворения, которое мы получаем от работы, существенно снижается.

Прокрастинация может сопровождаться любым или всеми саморазрушительными сценариями одновременно: бессмысленный бунт, ненависть к себе, страх перед успехом. Подобно большинству моделей самодеструктивного поведения, она часто определяется несколькими факторами и служит одновременно многим нашим целям.

Управление прокрастинацией больше напоминает контроль питания или физических нагрузок, чем потребления табака или алкоголя. От нее невозможно отказаться навсегда. Во-первых, часто неясно, какое из двух действий важнее: начать готовиться к экзамену прямо сейчас или поужинать, а уж потом взяться за учебу? Или поесть, вынести мусор, погулять с собакой, позвонить другу, проверить социальные сети и после сесть за чтение конспектов? Однако прокрастинация – это привычка, которую постепенно можно заменить другой: обычаем не откладывать дела на потом.

Рита Эммет в своей книге The Procrastinator’s Handbook (Рита Эмметт: Книга для лентяя, или Как научиться не откладывать все на потом; Амфора, 2009) представляет нам «закон Эммет»: «Страх перед выполнением задачи отнимает больше времени и энергии, чем выполнение самой задачи». А вот дополнение от меня, Ричарда О’Коннора: «Вы удивитесь, как многого вы можете добиться, приступив, наконец, к работе».

Один из наиболее деструктивных аспектов бессознательного страха заключается в том, что мы автоматически учимся избегать конфликтов. Если мы работаем со страхом, необходимо помнить одну из основных парадигм: «Мир – опасное место».

Это относится и к людям тоже, поэтому автоматическое «я» учится скрывать свои чувства и угождать окружающим. Избегая конфликтов, мы редко получаем то, к чему стремимся. Наши желания оседают на дне сознания и часто находят другие – иногда антиобщественные или постыдные – способы прорваться наружу. Так мы оказываемся в порочном круге: по мере накопления стыда мы все больше оказываемся охвачены страхом.

Уважаемый общественный лидер имеет обширную коллекцию порнографии и ежедневно мастурбирует. Он рассказывает мне об этом при нашей первой встрече, но при этом утверждает, что это не имеет никакого отношения к его проблеме (своего рода непроизвольное отрицание, которое терапевты знают как большую яркую неоновую надпись «ПРОБЛЕМА»): в семейной жизни он оказался в эпицентре ожесточенной борьбы между депрессивной женой и мятежной дочерью-подростком. Он не сознает, что его тайная слабость заставляет его, избегая при этом подлинной близости, пытаться угодить им обеим, и мешает принятию эффективных мер по урегулированию конфликта. В то же время он выражает по отношению к ним свою ярость и презрение – но только когда остается один.

Осознанность – популярная концепция в наши дни, поэтому я буду очень конкретен в своем понимании этого термина. Я представляю осознанность как способность смотреть на себя спокойно, объективно и сострадательно. Это означает несколько отстраниться от беспокоящих мыслей, сильных импульсов и эмоций (страха, гнева, чувства вины, стыда, самоосуждения) так, чтобы, испытывая их, не реагировать на них поспешно. Такие действия требуют уверенности в том, что эти знания не смогут нас разрушить. Требуется научить сознательное «я» объективно смотреть на автоматическое «я». Однако при достаточной практике осознанность становится бессознательной привычкой. Это жизненно важный навык, который может очень пригодиться – независимо от того, какие вредные привычки мы пытаемся преодолеть.

Если вы не знаете, что такое осознанность, я уверен, вы знакомы с ее противоположностью – бездумностью. Бездумность – это состояние такой озабоченности списком дел, что мы не можем вспомнить, как попали из точки А в точку Б. Мы реагируем без промедления, не осознавая настоящего момента, поглощены следующим пунктом в своем списке, раздражительны, торопливы, эмоционально недоступны, тревожны и подавлены. Бездумность обычно означает, что сознательное «я» настолько перегружено подавлением наших чувств (тревоги, гнева, чувства вины), что не способно уделять должного внимания решению насущных задач.

В нашем полном стресса мире все мы время от времени переживаем состояние бездумности. Это легкий путь к саморазрушительному поведению, потому что сознание не позволяет видеть последствия нашего поведения. Мы чувствуем себя вправе получить вознаграждение или испытываем настолько сильное напряжение, что возникает естественная потребность его снять. Бездумность основана на желании как можно быстрее освободиться от беспокойства и стресса.

Осознанность, с другой стороны, означает развитие способности терпеть тревогу и напряжение, при этом не позволяя этому состоянию нас полностью поглотить. Осознанность – это способ сознания взглянуть на автоматическое «я» по-новому (способом, свойственным очень немногим): спокойно, объективно, с сочувствием. Безусловно, это тот навык ума, который развивается только с практикой. Быть осознанным означает выработать такую высокую степень осмысления своих бессознательных привычек и парадигм, которые мы принимаем за единственную реальность, что это похоже на открытие двери в другое измерение.

Лучший способ развивать навыки осознанности – сознательно их тренировать. Я не устану повторять, что мозг меняется благодаря практике: обретение новых привычек означает развитие новых проводящих путей в мозгу, формирование новых связей и сетей нервных клеток.

Осознанность – это сознательное усилие пребывать в настоящем моменте, обращать внимание на детали и перестать критиковать и навешивать ярлыки. Это значит научиться наблюдать за своими чувствами и мыслями с некоторой отстраненностью, без осуждения, с сострадательным любопытством. Осознанность помогает нам видеть вещи такими, какие они есть на самом деле; она бросает вызов нашим допущениям и подрывает механизмы защиты; мягко и нежно делает нас честными с самими собой.

В каждый момент жизни мы сталкиваемся с необходимостью принятия решений, но слишком часто оставляем их на усмотрение автоматического «я»: «Хочу ли я выглядеть дружелюбным или мне лучше избегать этого человека?»; «Стоит ли мне отдаться своим негативным чувствам или попытаться их преодолеть?» Чем более осознанно мы будем подходить к тому, что входит в этот бессознательный процесс принятия решений, тем выше вероятность выбора здорового и конструктивного пути. Возможно, этот путь будет более трудным в краткосрочной перспективе, но он с меньшей вероятностью приведет к болезненным последствиям в будущем.

Осознанность – это состояние разума. А вот медитация осознанности представляет собой особый метод медитации, укрепляющий нашу способность быть внимательными к самим себе. Доказано, что регулярная практика медитации осознанности приводит к колоссальным результатам.

Людям, регулярно выполняющим медитацию осознанности, легче контролировать эмоции. Они учатся объективно наблюдать за своими чувствами, не отдаваясь им полностью; им легче освобождаться от навязчивых мыслей (в психиатрии это обозначается термином «руминация»), лучше сосредотачиваются, потому что их рабочая память больше. Такие люди меньше страдают от беспокойства и депрессии и получают больше положительных эмоций. Они учатся контролировать негативные эмоции, не осознавая этого.

Регулярное выполнение медитации осознанности помогает развить навык самонаблюдения, который освобождает нас от застарелых вредных эмоциональных привычек. Это активирует те области мозга, которые помогают творчески реагировать на стресс.

Более осознанные люди развивают приобретенные в процессе медитации навыки в межличностных отношениях. Они лучше умеют слушать и внимательнее относятся к другому человеку. В группах они демонстрируют большую невозмутимость и менее подвержены влиянию окружающих: в ситуации конфликта могут определить степень влияния временного эмоционального стресса на себя и своего партнера и отреагировать без использования механизмов защиты или других старых бессознательных реакций на стресс. Они не теряют концентрации и пытаются найти новые пути решения проблемы.

Медитация осознанности дает значительное облегчение при депрессивных расстройствах, хронической боли, тревожности, булимии, фибромиалгии и стрессе; помогает работе иммунной системы и вызывает в мозгу изменения, улучшающие настроение; укрепляет области мозга, которые отвечают за положительные чувства и контролирует отрицательные. Это антидот страха.

Предлагаю вам простое упражнение для освоения медитации осознанности. Это ключевое упражнение: регулярная практика медитации, безусловно, поможет вам контролировать саморазрушительное поведение. Давайте попробуем выполнить его прямо сейчас и понаблюдаем, что вы почувствуете. Это будет непросто, но, начав кампанию по самосовершенствованию, будьте готовы не сдаваться – со временем станет легче.

Я настоятельно рекомендую поначалу выполнять упражнение каждый день, чтобы навыки, закладывающиеся в вашем мозгу, отпечатывались отчетливее; позднее вы сможете сократить частоту занятий и все равно получать пользу от тренировки осознанности.

(У небольшого количества людей это упражнение вызывает неприятные ощущения, и, если это происходит с вами, просто прекратите его выполнять. Попробуйте метод релаксации «сканирование тела», описание которого можно легко найти интернете, или используйте другие техники осознанности, разбросанные по этой книге).

• Найдите тихое место, где вас не будут прерывать в течение получаса (меньший период времени не даст особого результата). Выключите телефон, телевизор, стереосистему. Если у вас есть домашние животные, убедитесь, что они вас не отвлекают. Мне помогает включенный вентилятор: он охлаждает тело и создает легкий белый шум.

• Старайтесь медитировать ежедневно примерно в одно и то же время. Не занимайтесь, если вы переутомились, находитесь в состоянии избыточного стресса или только что плотно поели. Один из лучших способов обрести крепкое здоровье и счастье – каждый день посвящать час физическим упражнениям и медитации.

• Удобно расположитесь на стуле или на подушке, выпрямите спину. Ваша голова всем своим весом должна давить на позвоночный столб. Поза важна – она помогает вам не заснуть и способствует правильному дыханию.

• Закройте глаза и начните медленно и глубоко дышать – не настолько глубоко, чтобы это вызывало напряжение, просто спокойно. Продолжая дышать, попробуйте сосредоточиться на слове или фразе, совпадающим с тактом и ритмом вашего дыхания: «Вдох… выдох». Вы можете менять слова в зависимости от настроения. Борясь с сильными желаниями, я произношу про себя: «Волна… Камень». Волны желания очень сильны – но камень незыблем. Уверен, что вы найдете слова, наполненные для вас конкретным смыслом.

• Сосредоточьтесь на дыхании. Если на ум приходят другие мысли или чувства, отметьте для себя их присутствие – и возвращайтесь к дыханию. Представьте, что отвлекающие мысли и чувства – пузыри на глади пруда. Они поднимаются и лопаются, рябь идет по воде и исчезает. Пруд остается спокойным. Вновь верните внимание к дыханию.

• Представьте, что вы младенец у себя на руках. Задача в течение следующего получаса – следить за тем, чтобы ребенок в ваших объятиях был спокойным и расслабленным. Именно это мы должны тренировать – намеренно позволить относиться к себе с заботой и участием, создавать пространство, в котором мы можем чувствовать себя в безопасности.

• Верните внимание к дыханию.

• Не беспокойтесь о том, чтобы делать все правильно, – просто выполняйте это упражнение каждый день. Наверняка вы будете часто отвлекаться – иногда на навязчивые мысли о необходимости работы по дому, иногда на приятные или неприятные воспоминания. Вы также можете переключать свое внимание на эмоции – прежде всего нетерпение и тревогу.

Даже люди с большим опытом медитации могут сбиться с пути на данном этапе. Этому можно помочь: включите воображение и представьте, как перемещаете беспокоящие вас мысли в коробку или составляете отдельный список с намерением просмотреть его позже. Или просто говорите себе: «Нет, спасибо». Не расстраивайтесь, если отвлеклись, просто вернитесь к концентрации на своем дыхании. Если бы осознанность давалась легко, нам бы не потребовалось тренироваться.

• Верните внимание к дыханию.

• Если вы все-таки отвлеклись или расстроились, постарайтесь развить в себе сочувственное любопытство. Подойдите к своему срыву открыто, с пониманием и дружеским интересом: «Интересно, что же здесь у нас происходит?» Не говорите: «Я не могу сделать это правильно».

• Если вы готовы закончить упражнение, откройте глаза. Посидите несколько минут и насладитесь тем спокойным состоянием, в которое вы вошли.

• Если вы решили воспользоваться будильником, пусть его звук будет тихим, не дребезжащим. Некоторые компакт-диски с управляемой медитацией включают в себя раздел, в котором не звучит ничего другого, кроме храмовых колоколов, звон которых раздается через равные промежутки времени. Вы также можете запрограммировать таймер мобильного телефона, чтобы он оповестил вас мягким звуком.

Гнев, как и страх, весьма полезная эмоция. Он побуждает нас защищать себя и тех, кого мы любим. Он стоит за чувством справедливости и честной борьбой. Это еще одна врожденная форма поведения, которую мы разделяем с высшими млекопитающими. Однако у многих из нас сложилось представление, что чувство гнева – совершенно неприемлемая часть нашего «я», и мы привыкаем ее сдерживать. Подавленный гнев просачивается сквозь трещинки автоматического «я» и воздействует на нашу личность или выражается скрыто, например, выбирает не ту мишень.

В этой главе мы рассмотрим, как попытка не испытывать естественного гнева может привести к неприятностям. Здесь нет сознательного базового допущения – все происходит на уровне автоматического «я»: «Ну, берегись! Меня обидели, и я заставлю тебя страдать!» Если это злость на себя, то это больше похоже на травлю: «Почему ты не можешь взять себя в руки, придурок?»

В классическом фильме «Дикарь» (англ. The Wild One, 1953) молодой герой Марлона Брандо мчится по городу со своей бандой мотоциклистов. Девушка на улице спрашивает его, против чего он бунтует, на что он отвечает: «Ну, а что у тебя есть? [против того и бунтуем]»

Мы все знаем людей (возможно, это мы сами), которые, как персонаж Брандо, кажется, идут по жизни с протестом. Они всегда борются с властью или считают себя ее жертвами, чувствуют себя несправедливо обиженными, и, соответствуя собственному самосбывающемуся пророчеству, они часто оказываются правы: их начальник, партнер или родитель действительно над ними издеваются, смотрят на них свысока или пренебрегают ими.

Однако некоторые из этих людей навлекли на себя это сами – своим неприятием и противодействием. Может быть трудно понять, как эти люди начинают этот цикл, но, когда вы слышите одну и ту же историю снова и снова, в течение многих лет, вы начинаете подозревать: тут что-то не так. Классический пример бессмысленного бунта – подросток, воюющий с родителями, грубящий учителям, с риском для здоровья употребляющий наркотики и попадающий в неприятности с законом. Но подростки пытаются, по-своему грубо, научиться независимости; у них есть потребность бросить вызов авторитету. К счастью, когда мы взрослеем, мы учимся уважать законную власть и более благоразумно выбираем поле битвы.

Люди, у которых есть проблемы с управлением гневом, часто попадают в неприятности, поскольку из-за импульсивности не успевают обуздать свою ярость, – вспомните Сонни Корлеоне из «Крестного отца». Соперничающая банда знает эту слабость Сонни и устраивает ему засаду: сестра Сонни звонит ему после того, как ее избил новый муж, подстрекаемый этой бандой, и Сонни во весь опор мчится навстречу своей судьбе – смерти, ждущей его у поста взимания платы за проезд.

Наши враги, может быть, и не стреляют в нас из автоматов, однако существуют люди, готовые воспользоваться нашей вспыльчивостью, чтобы выставить нас в дурном свете. Мы можем ненамеренно отталкивать от себя других, но, самое главное, полными гнева действиями и словами мы легко раним тех, кого любим.

Наконец, мы поднимаем бунт против самих себя, если наши стандарты слишком высоки, или если мы никогда не удовлетворены результатами своего труда. Столкнувшись с финальным боссом (самим собой), всегда критичным и недовольным, для человека совершенно естественно испытывать негодование. Большая часть нашего саморазрушительного поведения мотивирована как раз этой встречей.

Мы отвлекаемся, мечтаем и задерживаемся. Или злимся на собственную критику в отношении самих себя и перестаем нормально работать (по вине прокрастинации, непродуктивности или иных причин) или бастуем (употребляя алкоголь или принимая наркотики).

Если наши стандарты слишком высоки, разум редко признает наше хорошее поведение – и мы ищем награды за его пределами.

Если наши симптомы саморазрушения включают в себя прокрастинацию, неспособность расслабиться, расставлять приоритеты, просить о помощи; если мы чувствуем, что застряли на плохой работе или в токсичных отношениях; если мы пытаемся удовлетворить какую-то потребность с помощью таких утешительных призов, как азартные игры, неразумные денежные траты, порнография, переедание, – возможно, внутри нас зреет бунт, о котором нам следует знать.

Когда взрослые бессмысленно бунтуют, это зачастую связано с ощущением притеснения или разочарования. Мы усердно работали, чтобы угодить авторитетной фигуре или близкому человеку, но чувствуем, что так и не получили признания или любви, к которым стремились: нас продолжают критиковать или говорят, что мы были не на высоте. Мы также боремся с чувством зависимости, навязчивой потребностью показать, что никто не смеет нами помыкать. Авторитетной фигурой, против которой мы восстаем, могут быть наши родители, партнеры, работодатели или «эти люди».

Борьба оставляет нас злыми и разочарованными, но мы отвергаем эти чувства и вытесняем их в область бессознательного. Гнев и возмущение ускользают от разума и заставляют близких задуматься о том, что с нами происходит: «Он постоянно опаздывает», «Она всегда работает вполсилы», «Он выглядит рассеянным», «Она такая самоуверенная всезнайка». Игры с властью иногда могут быть не более чем попыткой развеять скуку, подергать за нос напыщенного бюрократа. Мы видим это в пенитенциарных учреждениях, в армии, в средней школе – возьмем, к примеру, моего молодого пациента, который отказывался снимать бейсболку в школе. Но, освободившись от деспотичной власти, нам следует покончить с бунтарством и заняться своей собственной жизнью – иначе этот путь приведет нас в никуда.

Здесь мне стоит оговориться: жить своей жизнью может быть не так уж и просто. Гнев часто превращается в часть автоматического «я» в очень раннем возрасте – и тогда же возникает это острое чувство несправедливости, которые мы стремимся разделить со всем миром. Вас поразит количество ужасных историй о воспитании, которые я услышал за тридцать лет психотерапевтической практики. Физическое насилие над детьми со стороны родителей – обычное явление, а психологическое практически становится новой нормой. Слишком часто имеет место сексуализированное насилие – со стороны родителей или при обстоятельствах, о которых они должны были знать.

Вообще родители со своими законными недовольствами часто вымещают гнев на детях: кричат на них, пугают их, обзывают, позорят, унижают, высмеивают. Они каждый день лгут ребенку, манипулируют им и наносят таким образом травму – не ведая, что творят. Эти переживания оставляют шрамы, которые дают о себе знать во взрослой жизни: они рождают боязливых, злых, сверхбдительных, недоверчивых, склонных к самобичеванию взрослых. Жертвы, преступники, заблудшие бунтари обычно не становятся такими без причины: у них есть все основания закружиться в «танце гнева».

Конечно, у нас есть долг перед самими собой – критически воспринимать власть и быть уверенными в ее законности. Мы должны уметь постоять за себя, самостоятельно принимать решения и не полагаться на указания авторитетной фигуры. Если бы мы все постоянно поступали так, как нам велят, то превратились бы в очень опасное тоталитарное общество, похожее на Северную Корею. Нам необходимо находить способы выражения собственной независимости и творческого начала. Нужно научиться справляться с чувством гнева, вспыхивающим, когда нас обижают или угнетают, – и научиться выражать его таким образом, чтобы получить желаемое, не причиняя вреда себе или другим.

Бунт, даже лишенный оснований, часто вполне понятен. Это признак того, что мы не отказались от самих себя, что мы понимаем: происходит что-то неладное, – и что все еще жаждем справедливости и наград, которые жизнь готова нам предложить. Иногда мы просто не знаем, что делать со своим гневом.

Но бессмысленный бунт – это гнев, направленный не на того человека, выраженный несвоевременно и нездоровым способом. Гнев – одна из основных причин саморазрушительного поведения. В приступе ярости люди принимают глупые решения и выбирают неоправданно рискованное поведение, что зачастую оборачивается против них. Гнев заставляет людей недооценивать и игнорировать опасности, он делает нас слепо оптимистичными и лишает способности предвидеть последствия своих действий. Мы иногда чувствуем себя настолько сильными и могущественными, что вступаем в битву с врагами, способными нас уничтожить.

Конечно, это полезно, когда мы боремся за правое дело или отвечаем на реальную угрозу. Проблема в том, что гнев ослепляет нас, и все наши решения о том, за что бороться, искажены с самого начала: на следующее утро мы просыпаемся и понимаем, какими же дураками мы были.

Раньше психологи полагали, что люди обладают врожденным внутренним импульсом к разрушению или агрессии. Депрессия, например, рассматривалась как гнев, направленный против самого себя, а самоубийство – как результат самодеструкции.

Теперь мы знаем, что насилие и ярость обычно являются реакцией на предполагаемую опасность или угрозу собственному достоинству: люди становятся агрессивными, когда им причиняют вред или каким-то образом угрожают.

Хорошо, если угроза реальна. Все системы организма начинают работать на полную мощность, чтобы подготовить нас к самозащите (мы говорили о реакции «бей или беги» ранее). Однако некоторые люди становятся зависимыми от гнева, как от наркотика, и видят угрозы повсюду.

Но потакание гневу обычно причиняет боль людям, которые нам небезразличны, – или втягивает нас в неприятности. Самодеструктивное поведение также может быть вызвано гневом, направленным против самого себя: какое-то время мы чувствуем себя всесильными акторами, но затем неизбежно наступают последствия.

Если бессмысленный бунт является вашим сценарием саморазрушения, вам, вероятно, потребуется провести некоторую работу над собой, чтобы по-настоящему увидеть проблему и все ее последствия. Различные допущения автоматически притягивают нас к ситуациям, в которых мы чувствуем себя обиженными и непризнанными, и не понимаем, какой вклад вносим в проблему или как легко могли бы от нее избавиться. Приходится учиться смотреть на вещи с другого ракурса, более осознанно. Нам нужно осваивать новые модели поведения, пока они не будут отработаны до автоматизма: быть результативными, получать удовольствие от жизни и уметь постоять за себя.

Необузданный гнев автоматического «я» может выражаться по-разному. Вот лишь некоторые примеры.

Это архетип бессмысленного бунта. Говоря о чьем-нибудь скверном характере, мы имеем в виду, что человек не делает то, что ему говорят, только потому, что его попросили это сделать. В зависимости от того, на какой стороне власти мы находимся, этот человек может быть как мерзавцем, так и героем. В фильме «Хладнокровный Люк» (англ. Cool Hand Luke, 1967) персонаж Пола Ньюмана быстро превращается из мерзавца (в пьяном виде он сносит автоматы для оплаты парковки, видя в них символы власти) в героя, когда его помещают в колонию-ферму, где власть по-настоящему деспотична и беспощадна.

Некоторые люди отличаются скверным характером практически постоянно – те, кто являются социопатами, и те, кто находится в состоянии непрекращающейся агрессии. У большинства из нас эта быстрая эмоция становится реакцией на триггерную ситуацию, возникающую, например, во время вождения автомобиля. Иногда кажется, что вождение пробуждает в нас худшее. Сидя за рулем, мы, как правило, занимаем крайне оборонительную и враждебную позицию по отношению ко всем, кто так или иначе посягает на нашу территорию, и ведем себя гораздо агрессивнее, чем при встрече с человеком лицом к лицу. Дорожная ярость – одна из самых распространенных реакций при обстоятельстве вроде обычного подрезания в пробке.

Исследование приносит нам поистине неутешительные сведения: оказывается, большинству из нас, скорее всего, потребуется больше времени, чтобы покинуть парковочное место, если мы видим, что кто-то хочет его занять. Если другой водитель посигналит или зажжет свет фар, мы будем еще больше медлить.

Это отличный пример пассивной агрессии. Анонимность и автономность, связанные с пребыванием в «домике на колесах», позволяют нам поступать так, как мы бы никогда не поступили при личном контакте.

Конечно, люди, постоянно проявляющие свой скверный характер, сами страдают от его последствий: не добиваются ни любви, ни успеха. Однако они не понимают, как создают себе проблемы, потому что их защитные механизмы препятствуют этому осознанию.

Многие дети, травмированные агрессивными, абьюзивными или манипулирующими родителями, ищут любви и уважения саморазрушительными способами (подавляя собственные потребности и стараясь вести себя «хорошо»). Другая возможная реакция – это откровенный бунт. Ребенок или подросток рано учится дерзить и выражать свою псевдонезависимость, которая вполне может стать его жизненной позицией.

Проблема в том, что подобная независимость не имеет под собою твердого основания, и неповиновение оказывается всего лишь привычной реакцией на власть. Этот построенный на браваде фальшивый фасад постоянно вынуждает нас проверять, как далеко мы можем зайти. Классическим примером, иллюстрирующим данный сценарий, может служить Холден Колфилд из романа Дж. Сэлинджера «Над пропастью во ржи», который внешне не привязан к своим родителям и совершенно выбит из колеи безвременной кончиной младшего брата.

Другие, чтобы добиться своего, используют этот фасад гораздо эффективнее: они начинают травить окружающих, становятся деспотичными личностями, поскольку очень боятся проявить слабость.

Еще одно из побочных действий прямого выражения гнева – мы не любим тех, кого обидели. Таков результат рационализации: мы считаем, что они этого заслуживают, но, находясь рядом с ними, испытываем чувство вины. Однако мы склонны забывать о том, почему так себя чувствуем, и превращаем это чувство в неприязнь или предубеждение. И чем выше наша самооценка и вера в собственную добродетель, тем больше мы обвиняем свою жертву. Люди с низкой самооценкой или сомнениями в себе чаще берут на себя ответственность за плохие поступки. В экспериментах Милгрэма многие студенты-«учителя», применявшие к «ученику» наказанием током, начали обвинять жертву: «Он был настолько глуп и упрям, что заслуживал удара током».

Некоторые самодеструктивные паттерны – это потребность демонстрировать свое превосходство. Часто сценарий начинается с того, что слабый или болезненный ребенок, который каким-то образом восстанавливает себя, вырастая, проводит остаток жизни в попытках доказать, что он сильный.

Иногда все складывается удачно, отличный пример тому – Тедди Рузвельт – 26-й президент США. Тщедушный ребенок, которому уже в раннем возрасте понадобились очки, страдавший многочисленными приступами астмы и пневмонией, которые чуть его не убили. Он укрепил свой организм, выполняя строгую программу физических упражнений и закаливания (Рузвельт работал лесорубом в штате Мэн и был ковбоем в национальном парке Бэдлендс), пока не обрел прекрасную физическую форму и полную уверенность в себе. Осознанное решение бросить вызов собственной выносливости, испытать пределы своих возможностей – это источники гордости и удовольствия, которые могут завести нас слишком далеко. Логично, что Рузвельт не смог смириться со своим старением, и после поражения на своих вторых президентских выборах предпринял опрометчивый шаг и отправился в экспедицию вниз по неизвестной реке в горах Бразилии. Это потребовало от него таких усилий, что из-за вызванного путешествием физического напряжения он заболел лихорадкой, давшей осложнение на сердце – и сократившей его жизнь.

Люди, которые считают, что им нужно что-то доказывать, быстро вступают в драку. Чуть более уверенные в себе или просто более импульсивные бунтари часто видят провокации или оскорбления там, где их нет, – и сразу же нападают на другого человека. У таких людей мало друзей, но много проблем с законом. По иронии судьбы их основная проблема – в неуверенности в себе и сверхчувствительности. На предполагаемое оскорбление чувства собственного достоинства они реагируют незамедлительно, не подготовившись и не задумываясь о последствиях. Их легко спровоцировать и подтолкнуть к действиям, которые они бы не совершили в обычной ситуации. Здесь мы вновь имеем дело с фасадом: за смелым шагом скрывается страх или ощущение собственной неполноценности. Их самооценка настолько хрупка, что они чувствуют потребность в постоянном самоутверждении. Вопрос в том, объективно ли они оценили существующие риски и сделали ли все возможное для подготовки?

Другим же просто трудно уживаться с придирками мелочной власти, однако они способны адаптироваться, если к ним не приставать. Я когда-то знавал одного старшеклассника, который вечно попадал в неприятности. Проблема была в том, что он постоянно носил бейсболку, а это противоречило дресс-коду школы. После отстранения от занятий, длиной в год, он, наконец, бросил учебу, но следующей осенью поступил в вечернюю школу, где хорошо учился. Там уже никого не волновало, носит ли он кепку. Дресс-код своей предыдущей школы он называл «Микки Маусом» (сленговым обозначением мелочной и деспотичной власти). У него хватало здравого смысла уважать заслуженный авторитет, но дресс-код слишком напоминал ему правила, установленные его отчимом, который все время издевался над ним только для того, чтобы показать, кто здесь главный.

Частая тактика, используемая автоматическим «я» для обманчивого и бессознательного выражения протеста. Это позволяет выражать гнев, не чувствуя его. Пассивная агрессия – это стратегия, к которой мы прибегаем, когда силы не равны. При этом мы заставляем другого человека ощущать переживаемый нами гнев.

Люди, не оказывающие значительного влияния на положение дел, часто прибегают к пассивной агрессии: они бездельничают, ломают вещи, настаивают на том, чтобы вникнуть в мельчайшие детали проекта, – в то время как начальник сидит и злится из-за сорванных сроков. Мы сталкиваемся с этим во многих бюрократических учреждениях – почти в каждом штате США думают так (возможно, несправедливо) о Департаменте автотранспорта: если его сотрудники чем-то недовольны, они вымещают злость на посетителях. Мы можем поступать так намеренно или бессознательно. По сути, делая это, мы включаем свои механизмы защиты и отгораживаемся от своего гнева. Рассмотрим следующий пример:

– Мне очень жаль, что я потеряла ключи. Я знаю, что ты очень сердишься на меня.

– Все уже хорошо, мы сделали новый комплект ключей. Я не злюсь.

– Ну уж нет, я тебя знаю. Такие вещи тебя действительно расстраивают.

– Нет, я совершенно не сержусь.

– А должен бы.

– А я не злюсь.

– Ты просто не хочешь этого признать.

– Вовсе нет.

– Я же вижу, что ты сердишься.

– ВСЕ ПРАВИЛЬНО, Я ЗЛЮСЬ! Теперь ты довольна?

– Я так и знала. Ты ничего не можешь от меня скрыть.

Гнев – это сложно. Иногда он наш лучший друг, но в современном мире существуют множество разнообразных средств подавления прямого его выражения. Многие из нас усвоили еще в детстве, что гнев – это «плохо». Если мы злились, родители наказывали нас, отдалялись или навязывали чувство вины. Мы старались не поддаваться этому чувству, но невозможно остановить нормальные реакции. Так гнев стал ассоциироваться с состоянием дискомфорта, виной и стыдом. Использование защитных механизмов в попытке избегать или контролировать эти тревожные чувства – чисто человеческое стремление.

Если мы слишком часто сдерживаем гнев или настолько искажаем свой внутренний мир, что начинаем его отрицать, то испытываем бессознательное чувство вины. Например, у нас может возникнуть желание причинить боль тому, кого мы любим, или даже бросить его.

Если это сознательный процесс, можно попробовать поработать над теми аспектами отношений, которые вызывают эти желания. Если же он протекает на уровне бессознательного, мы, скорее всего, будем испытывать то самое призрачное чувство вины или стыда – действительно деструктивное ощущение, о котором подробнее поговорим в Главе 7. Если мы причиняем боль любимому человеку (а кто этого не делает?), в дело вступает другой механизм психологической защиты, ведущий к неприятностям, – мы начинаем рационализировать и оправдывать себя: «Я был слишком занят, чтобы помнить о годовщине наших отношений». Но это неприятное смутное чувство, испытываемое рядом с любимым человеком, может привести к тому, что мы будем избегать его или даже обвинять в том, что он заставляет нас чувствовать себя некомфортно: «Он просто слишком чувствителен и не понимает, насколько я занята!».

Требуется немалая практика осознанности и ежедневные тренировки других навыков, чтобы научиться видеть последствия, которые смещенная агрессия оставляет внутри нас. Обучение самоконтролю, которое мы обсудим в Главе 6, поможет чувствовать себя в большей безопасности в моменты злости, потому что вы будете уверены, что не наделаете глупостей и не причините никому вреда. Но если вы продолжаете вступать в конфликт с авторитетами, если чувствуете, что у окружающих всегда есть корыстные цели, если обижаетесь на людей, которых любите, если не можете соответствовать собственным стандартам, если все время испытываете давление, но не особенно беспокоитесь, – присмотритесь к себе: возможно, вы подавляете свой гнев.

Чтобы вырваться из замкнутого круга саморазрушения, в котором вы пребываете, и почувствовать себя намного лучше, вы можете следовать этим трем стратегиям:

Если вы создаете проблемы только из-за скуки – займитесь чем-нибудь важным или интересным. Если ввязываетесь в неприятности из-за того, что не терпите давления авторитетов, или озаботьтесь тем, чтобы понять, почему правила именно такие, какие они есть, соберитесь и поработайте над укреплением самоуважения, – или развивайте чувство юмора. Если изливаете свой гнев на людей, которых любите, выясните, почему вы так злитесь, – и сделайте что-нибудь, чтобы устранить корень проблемы. Если внутри вас живет суровый Внутренний Критик, внимательно присмотритесь к тому, как вы судите себя. Осуждение – это вредная привычка, от которой можно отказаться. Если вы чувствуете себя угнетенным, спросите себя, действительно ли это вызвано текущими обстоятельствами или тем чувством, которое вы постоянно носите с собой. В реальных ситуациях начните работать над тем, чтобы изменить их. Если же это постоянное чувство – что именно вас угнетает? Вероятно, вы сдерживаете свой гнев и испытываете чувство вины – даже если в данный момент это происходит бессознательно. Начните понемногу выпускать его наружу – конструктивно, насколько это возможно. Обратитесь к психотерапии. Тренируйте осознанность и самоконтроль, чтобы выражение гнева в социально приемлемой форме и не пугал ни вас, ни окружающих.

Научитесь открыто, без ощущения угнетения и разочарования, говорить о своих чувствах и потребностях, не попадая в неприятности. Научитесь слушать других людей, чтобы правильно понимать, чего они от вас хотят. Если вы зашли в тупик, начните искать альтернативы. Если их нет – используйте свои навыки осознанности, чтобы отстраниться от обстоятельств. Попробуйте выполнить Упражнение 4, посвященное обучению уверенности в себе. Если это вы критикуете себя, обратитесь к решению собственных проблем. Внутренний Критик – это всего лишь агрессивная часть вас самих, и необходимо увидеть, что он не обладает той силой или авторитетом, которыми вы его наделяете.

Если вы злитесь из-за того, что жизнь идет не так, как вам бы того хотелось, серьезно и внимательно взгляните на самого себя. То, к чему вы стремитесь, осуществимо? Практично? Возможно, ваши стандарты не соответствуют реальности, и следует изменить свои ожидания. Материалистические цели не ведут к счастью: они изолируют вас, заставляют завидовать и соперничать. Счастье доставляют усилия, направленные на достижение близости с другими людьми, постижение смысла жизни, сознательный поиск радости в повседневных делах. Нам приходится иметь дело с тем, что Фрейд называл принципом реальности (его воспел Мик Джаггер): «Вы не можете всегда получать то, что хотите». С некоторыми разочарованиями следует смириться, некоторые – компенсировать. Чувствовать себя обманутым или злым из-за того, что жизнь не соответствует вашим нереалистичным ожиданиям, – пустая трата времени.

То, что обычно называют тренировкой уверенности в себе, – очень хороший способ научиться принимать и выражать свой гнев. Все начинается с вдумчивого самоанализа, который поможет убедиться, что наш гнев оправдан и направлен в нужную сторону.

Конфликты принимают различные формы. Вы стремитесь получить то, что кто-то не хочет отдавать – или наоборот. Может показаться, что вас воспринимают как должное, не уважают, не слышат. Возможно, вы наслаждаетесь тихим вечером, как вдруг жена или ребенок-подросток входит и включает телевизор. Небольшое разногласие с соседом по комнате перерастает в тотальную войну. Что делать?

• Прежде всего, успокойтесь. Вы не сможете разрешить конфликт, если эмоции выходят из-под контроля. Автоматическое «я» захочет выплеснуть гнев или совершить побег. Оно может заставить вас заплакать, замереть или онеметь от волнения. Подождите до тех пор, пока не овладеете этими чувствами. Используйте навыки осознанности.

• Объективно оцените свои права. Что с этой ситуацией не так? К вам относятся уважительно, но вы не добиваетесь своего? Или, помимо этого, есть пренебрежение? Вы, безусловно, имеете право на уважительное обращение – и это может быть важнее, чем сам предмет конфликта. У всех нас есть основные права, о которых мы часто забываем, в том числе право поменять решение, передумать, сказать «я не знаю», сохраняя достоинство и уважение.

• Сформулируйте проблему с точки зрения того, как она влияет на вас. Разберитесь в том, как именно вас задевает или беспокоит поведение другого человека. «Когда ты уходишь, не попрощавшись, я чувствую себя оскорбленным»; «Когда ты включаешь телевизор, я не могу сосредоточиться на чтении»; «Когда ты отпускаешь грязные шуточки в офисе, мне становится обидно и неловко». Возможно, все, что требуется от вас, – всего лишь сказать об этом. Иногда люди просто не осознают, какое воздействие оказывают на окружающих их поступки. Говорите спокойно, беспристрастно, избегая личных нападок. Не высказывайте предположений о побуждениях другого человека – это приведет к еще большему непониманию.

• Предметом разговора являются чувства, которые вызывает у вас другой человек, поэтому выразить их как можно яснее. Используйте я-высказывания: «Когда твоя стереосистема включена на полную громкость, я не могу выполнять свою работу»; «Меня беспокоит, что я могу не уложиться в срок»; «Когда ты отпускаешь грязные шуточки в офисе, я чувствую себя некомфортно, а мне не следует так себя чувствовать в месте, где я работаю каждый день». (А не: «Может быть, я глупый…», «может быть, я старомодный…», «я знаю, что ты не стремишься меня обидеть»). Не извиняйтесь за свои чувства, но и не уходите от темы.

Если вы не говорите о своих чувствах, значит, допускаете, что другой человек может читать ваши мысли.

• Ваше автоматическое «я», находящееся во власти бессознательных чувств, повлияет на язык тела и может выдать смирение, извиняющийся тон, – или исходящие от вас угрозу и опасность. Так что совершенствуйте свое невербальное общение, пока уверенность не станет естественной. Сохраняйте зрительный контакт. Держите спину прямо. Говорите твердо, но сдержанно.

• Сообщите другому человеку, чего вы хотите. Пользуйтесь простыми прямыми высказываниями. Будьте конкретны: «Я хочу, чтобы ты выключил стереосистему», а не: «Я хочу, чтобы ты в большей степени учитывал мои интересы»; «Я хочу, чтобы ты прекратил грязно шутить в офисе», а не: «Я хочу, чтобы ты проявлял ко мне больше уважения». Если разговор пойдет хорошо, позже вы сможете обсудить более общие вопросы. Пока же сосредоточьтесь на конкретном поведении другого человека, а не на его личности или характере, чтобы не заставить его занять оборонительную позицию.

• Вам также следует описать последствия. Четко объясните, что произойдет, если другой человек согласится или не согласится с вами. Это не должно звучать как угроза – скорее, как констатация факта: «Если мне удастся закончить свою работу, мы можем позднее куда-нибудь сходить». Когда вы имеете дело с кем-то, кто, по вашему мнению, откажется сотрудничать, вы можете указать на естественный итог его отказа: «Если ты не дашь мне возможности выполнить мою работу, у нас не будет достаточно денег, чтобы купить то, что ты хочешь». Или: «Если ты не прекратишь свои пошлости, мне придется поговорить с менеджером».

• Будьте готовы к переговорам. Спросите собеседника, есть ли у него альтернативные варианты решения проблемы. Будьте готовы отказаться от чего-то, чтобы получить желаемое. Часто другому человеку нужно иметь путь к отступлению, который позволит вам доказать свою правоту, никого не унижая. поэтому придется учитывать компромиссные решения.

• Внимательно выслушайте ответ. Вы можете ошибаться. Возможно, вы неверно истолковали поведение или мотивы другого человека. Будьте готовы признать неправоту и извиниться. Затем извлеките из этого опыта урок – почему вы сделали неверный вывод? Эффективное общение заключается не только в том, чтобы четко выражать свои мысли, но и в том, чтобы внимательно слушать.

• Если вы не получили разъяснений или извинений, прислушайтесь к защитной реакции человека: «Ты не понимаешь… Это вовсе не грязные шутки… Как тебе не стыдно врать». Это означает, что ваше сообщение не доходит. Если вас не понимают – просто повторите. Помните о своих целях и игнорируйте отвлекающие факторы: попытки сменить тему, переложить ответственность, личные нападки. Придерживайтесь повестки. Возможно, придется повторить свое утверждение несколько раз, прежде чем собеседник поймет, что его защита не срабатывает.

• Если вы ничего не добились, оставьте человека с этой проблемой наедине: «Я не могу изменить свою позицию. Подумай об этом немного и вернись ко мне позднее». Возможно, в данный момент он настолько удивлен или занят защитой, что не способен ясно мыслить, но, если вы дадите ему время успокоиться, сможет прийти к решению.

• Если вы все-таки достучитесь до собеседника (а именно так обычно и происходит), проявите милосердие. Просто и прямо выразите свою признательность. Помните, что ему необходимо защищать свою самооценку. Если он согласился измениться, то выслушайте его оправдания, даже несмотря на то, что они носят оборонительный характер. Не позволяйте втягивать себя в долгую скучную дискуссию, которая может свести на нет все достигнутое, но, если без этого никак, позвольте человеку сохранить лицо.

В этом сценарии речь пойдет о том, как жизненный опыт приводит автоматическое и сознательное «я» к одному и тому же заблуждению: мы – особенные, общие правила к нам неприменимы. Конечно, большинство из нас верит в собственную уникальность, но, если заходить слишком далеко, это создаст нам немало проблем. Парадигма кажется прочной: «Я заслуживаю особого обращения», – но она хрупка. Поэтому обычно для того, чтобы люди поняли: не все в порядке, – требуется некий кризис.

Одни, если им отказывают в чем-то важном, например, в повышении на работе, просто усиливают оборону с помощью защитных механизмов и, прибегая к рационализации, избавляются от разочарования. Другие же, более уязвимые и восприимчивые, при разрушении фальшивого фасада впадают в депрессию и могут начать подвергать сомнению свои основные допущения. В этой главе мы обсудим, как убеждение: «Мы особенные, мы лучше других», выросшее на почве старого доброго нарциссизма или появившееся по другим причинам, ведет к самодеструктивному поведению.

Обществу известны многочисленные случаи, демонстрирующие саморазрушительные последствия действий тех, кто был убежден в собственной исключительности: Джон Эдвардс, Марк Сэнфорд, Тайгер Вудс, Элиот Спитцер, Энтони Вайнер, Билл Клинтон – и другие мужчины, чьи слава и власть заставили их поверить в то, что они имеют право изменять своим супругам. Знаменитости, умершие от передозировки наркотиками (Дилан Томас, Джими Хендрикс, Джон Белуши, Элвис Пресли, Майкл Джексон), слишком много себя позволяли – в том числе и особый кайф – и, окруженные льстецами, не были никем остановлены. Подвергавшиеся насилию женщины, от актрисы Мэрилин Монро до певицы Дженис Джоплин, искали утешения в роскоши.

Высокомерие часто свойственно людям, неожиданно вознесшимся над толпой и оказавшимся на вершине без необходимой психологической подготовки, – например, юным поп-звездам или талантливым спортсменам университетов: они внезапно понимают, что попали в большую беду. Это настолько распространенное явление, что кто-то даже издал книгу с объемными картинками о нервных срывах знаменитостей. Но проблемы, вызванные чувством собственной важности, бывают не только у знаменитостей. Это и популярные воображалы старшеклассницы, и снисходительный коллега в офисе, и муж, считающий себя умнее жены, и инвалид, превративший свою затаенную обиду в «хобби», и мать, постоянно шпыняющая своих детей, и надменный интеллектуал, в шестьдесят лет осознавший, что у него нет ни единого друга во всем мире – все они, вероятно, в какой-то момент будут расплачиваться за свои поступки.

Психиатрия классифицирует определенные синдромы как «расстройства личности», а не симптоматические психические расстройства. При таких симптоматических расстройствах, как депрессия, тревожность или обсессивно-компульсивное расстройство, человек испытывает субъективный дистресс, в результате которого боль воспринимается как нечто чуждое собственному «я»: «Я не знаю, почему я чувствую себя так ужасно/так поступаю».

Расстройства личности характеризуются жестко повторяющейся моделью поведения, противоречащей социальным нормам, которая приводит к дистрессу или проблемам в отношениях, на работе и в обществе в целом. Наиболее распространенные расстройства личности – параноидальное, шизоидное, (эмоциональная закрытость) и антисоциальное. С моей точки зрения, расстройства личности характеризуются обреченными парадигмами и допущениями, которые, в свою очередь, приводят к стереотипному поведению и конфликту с миром. Существует целый набор защитных механизмов, позволяющих винить в конфликте кого угодно, кроме себя.

Если им не удается добиться особого отношения со стороны других, у них часто возникает глубокая убежденность в том, что их неправильно понимают и притесняют.

Нарциссическое расстройство личности находится на конце спектра чувства собственной важности. Люди с таким расстройством обладают нереалистичным чувством собственного превосходства (верят в свою уникальность и одаренность), ищут восхищения у других и совершенно лишены эмпатии. Они могут казаться хвастливыми и претенциозными, а могут скрывать свои чувства и выглядеть внешне холодными и эгоистичными, пока мы не узнаем их поближе.

Когда их ожидания особого отношения к себе не оправдываются, такие люди могут впасть в ярость: посмотрите, что происходит, когда Волшебное Зеркало говорит Злой Королеве, что не она больше «милее всех на свете». Не имея эмпатии, ставя себя выше других, они могут не видеть ничего плохого в использовании окружающих. Далеко не каждый человек с нарциссическими чертами соответствует всем критериям расстройства, однако за многими моделями саморазрушительного поведения стоит чрезмерный или искаженный нарциссизм.

Основное допущение здесь – вера в то, что общепринятые правила жизни не применимы к конкретной личности – к нам. Большинство людей осознают, что нарушение правил может привести к неприятным последствиям (нас поймают), но автоматическое «я» может и не воспринять эту новость. Некоторые становятся такими просто потому, что их избаловали: родители всегда относились к этим людям так, будто они особенные, – и теперь они в это свято верят. Другие считают, что имеют право на особое обращение, пережив трагедию: страдают от болезни или инвалидности, которая причиняет им боль, испытывают стыд или смущение, и уверены, что заслуживают компенсации. Третьи чувствуют себя застрявшими в неудачном браке или на плохой работе и ведут себя так, будто это само по себе дает им преимущество в других сферах жизни, или было несчастливое детство, и они чувствуют, что во взрослой жизни им все обязаны; возможно, такие люди чувствовали себя брошенными и «ушли» в нарциссизм как в фантазию, чтобы это компенсировать. В этом случае крайняя степень нарциссического расстройства является защитой от нелюбви, слабости, уязвимости. Часто мы уверены в том, что делаем, пока какой-нибудь кризис не высвобождает бессознательные страхи и чувства.

Однако даже если у нас есть основания чувствовать себя подобным образом, если мы не играем по правилам жизни, то вряд ли будем хорошо относиться к другим людям. Наше внимание настолько сосредоточено на нас самих, что на других его остается не так много – мы воспринимаем окружающих нас людей как должное и не выполняем свою часть «работы». Если мы чувствуем себя вправе манипулировать и обманывать, то в конце концов люди начнут нас сторониться. Могут возникнуть «проблемы» с авторитетами, если мы не готовы подчиняться, что, в свою очередь, приведет к неприятностям в школе или на работе.

Как правило, нарциссы используют других людей в своих интересах, более агрессивны, жестоки, более предвзяты. Они рассматривают отношения как борьбу за власть, в которых стремятся получить максимум выгоды для себя. Подобное ощущение вседозволенности свойственно насильнику; то же самое можно сказать о коварном соблазнителе или начальнике, выжимающем все соки из подчиненных.

Нарциссы склонны к азартным играм, участию в торгах на бирже или другим рискам – они верят в собственную удачу (или знают, что найдут способ смошенничать).

И если мы жалеем себя, но тем не менее все еще чувствуем свою «особенность», то, скорее всего, начнем искать утешения в еде, алкоголе или наркотиках, отгоняя мысли о зависимости. Если у нас есть инвалидность, то мы не захотим выполнять тяжелую работу по реабилитации: вполне возможно, что обратимся к врачам за еще одними таблетками.

Элвис Пресли, пожалуй, может служить архетипом этой печальной картины нарциссической личности. Если верить его биографии, свою карьеру он начинал примерно таким, каким казался на экране: добросердечным, несколько наивным деревенским парнишкой, который был не прочь поразвлечься, но при этом любил свою маму. Когда его призвали в армию, он отслужил полный срок несмотря на то, что командование легко могло пойти ему навстречу. У него был врожденный талант, но он усердно работал над своей музыкой и заслужил уважение других музыкантов.

К сожалению, через какое-то время музыкант перестал гастролировать и развлекаться. Он был связан контрактами: согласно первому снимался в одном тупом фильме за другим, согласно второму торчал в Лас-Вегасе, и у него почти не было времени на шоу или общение с музыкантами. Это продолжалось годами; его мир замкнулся – и его одолела скука. Наркотики были способом справиться со скукой и спасением от душераздирающей тоски. Элвис стал безнадежно зависимым от отпускаемых по рецепту лекарств: транквилизаторов, снотворного, амфетаминов, болеутоляющих. Но поскольку они были прописаны врачом, он не замечал нарастающую проблему. Усугубляло ситуацию и то, что Элвис окружил себя прихлебателями, что не собирались разоблачать новое платье короля рок-н-ролла.

Он так упорно отрицал свою наркозависимость, что однажды решил помочь в войне президента Никсона с наркотиками. Музыкант прилетел в Вашингтон и, одетый в лиловый бархатный костюм с высоким воротником, с огромной пряжкой на ремне и в янтарных солнцезащитных очках, встал в очередь посетителей Белого дома. В конце концов кто-то узнал его и привел к начальнику штаба Никсона Г. Р. Холдеману. Холдеман поговорил с Элвисом и сообщил о нем президенту. Они устроили небольшую причудливую церемонию в Овальном кабинете и дали Элвису почетное звание офицера по борьбе с наркотиками. Несколько лет назад, посещая Грейсленд, я нашел этот значок в одной из витрин.

Встреча Элвиса с Никсоном состоялась в 1970 году. Семь лет спустя, гротескно полный, раздувшийся, едва способный двигаться, Элвис умер. Отчет о вскрытии показал, что в его организме были обнаружены следы четырнадцати видов наркотиков.

Неколебимой парадигмой Элвиса было убеждение в том, что он – типичный американский парень. Музыкант провел четкую линию, разделяя не только себя и «Битлз», но и себя и «инородные элементы», «черную силу», марихуану и другие запрещенные наркотики. Элвис не считал себя наркоманом, потому что все препараты, которые он принимал, были рецептурными. Майкл Джексон, видимо, стал жертвой такой же рационализации.

У всех нас существует потребность чувствовать себя в чем-то особенными. В здоровой гордости нет ничего предосудительного. Но, как в своей книге Strangers to Ourselves («Незнакомцы для самих себя») предупреждает нас Тимоти Уилсон, все мы – крайне эффективные политтехнологи, когда дело касается интерпретации реальности: мы корректируем ее так, чтобы она подтверждала наши представления как можно точнее.

Многие считают себя почти во всех отношениях лучше большинства. Если у нас здоровое чувство собственной важности, то мы склонны конструировать удобную реальность, бессознательно обращая внимание на ту информацию, что дает основание гордиться собой – и игнорируя сведения, противоречащие нашему представлению о себе. Одно только это может быть оказаться частью саморазрушительного паттерна: мы игнорируем предупреждения, к которым следует прислушаться. Но если мы сохраняем способность к сопереживанию, обладаем чувством справедливости и придерживаемся честной игры, то вряд ли возникнут большие проблемы из-за того, что мы чувствуем себя особенным.

Нарциссические личности больше заботятся о том, чтобы ими восхищались, а не чтобы любили, – и, следовательно, не способны любить в ответ. Они считают себя выше всех остальных, своенравничают и обижаются, если с ними не обращаются соответствующе. В исследованиях группового взаимодействия нарциссы, как правило, поначалу добиваются высоких показателей социального рейтинга (потому что берут на себя роль лидера и способны производить хорошее первое впечатление), но через несколько месяцев оказываются в самом его хвосте. Люди замечают, что в их поступках отсутствует реальное содержание, и начинаются воспринимать нарциссов как тщеславных, властных, раздражительных личностей.

Однако тем самым нарциссы часто привлекают последователей – тех, кому по собственным побудительным мотивам, носящим невротический характер, необходимо кому-то поклоняться. Нарциссы не испытывают особых страданий из-за своего отталкивающего поведения – их самооценка почти неуязвима, – но причиняют боль другим, особенно своим «прислужникам», которые склонны вступать в созависимые отношения и никогда из них не выходят, как сделало бы на их месте большинство людей.

Есть немало людей, для которых парадигма чувства собственной важности и вседозволенности оказывается фальшивым фасадом, и, если этот фасад рушится, они впадают в депрессию, начинают страдать тревожностью и демонстрируют иные симптомы психического расстройства.

Обычно корни этой парадигмы уходят в раннее детство. На определенном этапе развития детям необходимо чувствовать себя могущественными: они притворяются, что владеют магией или сверхспособностями, много хвастаются и полагают, что окружающие должны их обожать. Если на этом этапе родители смогут разделить с ребенком его радость, он со временем это перерастет, но будет помнить те чувства, которые послужат основой для гордости и здоровой самооценки. Если же родители эмоционально подавлены или перегружены работой, не реагируют на запросы ребенка или не выносят его потребности чувствовать себя особенным, ребенок может вырасти во взрослого с уязвимой самооценкой и неспособностью радоваться и гордится собой.

В более позднем возрасте дети осознают, что не являются неуязвимыми, и потому ищут защиты, идеализируя родителя (обычно того же пола). Стремясь подражать сильному и надежному взрослому, ребенок обретает чувство безопасности. Если родителей это устраивает, эти чувства становятся основой способности взрослого формировать зрелые идеалы.

Если же родителей или других родственников, к которым ребенок мог бы привязаться, нет рядом или если они кажутся ненадежными или подавленными из-за собственных проблем, ребенок упустит эту возможность. Повзрослев, такой человек не сможет чувствовать себя сильным и уверенным в своих действиях и, вероятно, предпримет попытки удовлетворить эту потребность, привязавшись к другому человеку (идеалу, религии или политическому движению), который, по его мнению, этими качествами обладает.

Это своего рода механизм формирования реакции (мы говорили о нем в Главе 4), при котором человек действует по отношению к своим бессознательным желаниям прямо противоположным образом. Тем не менее подобное поведение становится частью автоматического «я» – настолько, что человек не осознает этих своих слабостей. Его эгоизм и вера в то, что он умнее других, напротив, укореняются – и именно этот фасад видят все остальные.

Питер был привычен к лести. Очень умный и творческий человек, он часто (пусть и не всегда) генерировал лучшие идеи среди всех, кто был в его рабочей группе, проявлял нетерпимость к другим точкам зрения и был склонен раздражаться, если не добивался своего. На протяжении почти всей своей сознательной жизни он ходил на терапию и зависел от целого ряда лекарств.

В какой-то момент к психотерапевту Питера привели его отношения со своими взрослыми детьми, которые от него отдалились. Его дочь также недавно начала терапию – и отказалась общаться с отцом. Она сказала, что ее врач посоветовал ей некоторое время держаться от него подальше.

Создавалось впечатление, что Питер совершенно зациклился на отношениях с дочерью. Он постоянно ждал весточек от нее и, когда, наконец, что-то приходило, например, простая открытка на день рождения, он часами выискивал в ее послании «скрытый смысл». Найдя его (как ему казалось), он доводил себя до такого состояния, что звонил дочери и обвинял ее в разыгрывании какого-то сценария, который существовал лишь в его голове. Она взрывалась – и они еще больше отдалялись друг от друга.

Когда Питер пришел ко мне, мы начали разбираться в том, как он стал таким, и обсуждать историю его жизни. Его отец был холодным, требовательным и пугающим, его мать – поверхностной, самовлюбленной, склонной к соперничеству. У Питера было тяжелое детство. Он посещал школу-интернат для мальчиков, где был совершенно несчастен. Свой первый учебный год он закончил хуже всех в классе, но заставил себя трудиться – и уже к четвертому оказался среди лучших учеников. Он поступил в университет Лиги плюща, а затем полностью погрузился в финансовый мир Нью-Йорка. Всю свою взрослую жизнь Питер много работал и добился очень хорошего материального положения..

Наконец он поведал мне свою постыдную тайну. В тридцать с чем-то лет Питер провалил свой собственный экзамен. В фирме, где он работал, у него появилась возможность продвинуться по карьерной лестнице, и было логично, что ему следует сделать этот шаг. Но никто из вышестоящего руководства не дал ему соответствующего сигнала, поэтому он не подал заявку на новую должность. Впервые с детства он испытал сознательный страх. Для Питера это означало, что он был не тем, кем притворялся, и все в нем, на самом деле, было лишь видимостью. С тех самых пор, – вспоминает он, – он пытается компенсировать этот провал.

Со временем я стал лучше понимать, что это значило для Питера. Его ложное «я» было уничтожено. После своего несчастливого детства он усвоил, что, если он будет усердно трудиться и играть по правилам, с ним будут хорошо обращаться, и он сможет в значительной степени игнорировать ту часть себя, которая находится глубоко внутри – и чувствует себя одинокой и испуганной. Но эта часть всегда была там и всегда заставляла его чувствовать, что он просто притворяется успешным и уверенным в себе. Когда он почувствовал себя отвергнутым собственными детьми, то пришел к выводу, что все старые страхи были совершенно верны и что его настоящее «я» эмоционально зависимое и слабое.

Неудивительно, что, потеряв дочь, Питер совершенно обезумел. Он решил, что она разоблачила его – обнаружила настоящее «я», которое он так старался скрыть. Никто не осознавал, насколько Питер зависел от любви и обожания своих детей.

Для некоторых людей прилагать усилия или усердно над чем-то работать – признак слабости: это означает, что они не так умны или талантливы. Они не понимают, что именно тяжелый труд делает человека таковым, поэтому склонны разочаровываться и слишком легко сдаваться – или не оставлять себе достаточно времени для выполнения задач.

Все это вполне может относиться и к вам. При этом вы не способны увидеть: это часть парадигмы веры в собственную уникальность. Если это ваш случай, сделайте шаг назад и присмотритесь к своим допущениям. Возникают ли ситуации, в которых как будто бы обычные правила к вам не применимы? Возможно, вы принимаете других как должное, или слишком привыкли настаивать на своем, или, может быть, идете на ненужный риск. Что бы это ни было, подобное поведение самодеструктивно: в долгосрочной перспективе жизнь всегда побеждает, и правила действительно распространяются на всех.

Некоторые люди никогда не признают собственных успехов: они ощущают себя настолько пустыми, что ничто, никакие высокие достижения не способны их удовлетворить. Их разъедает мучительная неуверенность в себе, часто приводящая к рискованному поведению.

Кэтрин была прекрасной театральной актрисой на взлете карьеры. Она наслаждалась искусством актерской игры, ей нравилось быть на сцене, она любила приходящую в театр публику. Проблема была в том, что она не могла покончить с воровством в магазинах. После того, как в Нью-Йорке стали узнавать ее в лицо, она поняла, что это занятие становится все более и более опасным. Кроме того, ей это просто не нравилось: она не чувствовала вину, но осознавала, что в эти моменты теряет над собой контроль.

Кэтрин была единственным ребенком в семье, воспитанным амбициозными родителями, которые большую часть времени посвящали карьере. Ее же оставляли на попечение череде сменяющихся нянек. На самом деле у нее было нормальное детство, множество друзей, хорошие школы, но на школьные мероприятия ее всегда сопровождала очередная няня. Когда родители были рядом, Кэтрин чувствовала, что они больше заботились о том, что было на виду – о ее внешности или успехах, и она не могла рассчитывать на их интерес к ней как к человеку. У нее был постоянный парень, но он также не оказывал ей эмоциональной поддержки.

Она начала воровать в дорогих магазинах – брала вещи, в которых вовсе не нуждалась. Кэтрин знала, что в ее гардеробе есть такие же хорошие платья – если не лучше. Она не зарабатывала много в театре, но имела трастовый фонд, дававший возможность поддерживать тот уровень жизни, к которому она привыкла. Ее так и не поймали за руку, но она чувствовала, как с каждым разом риск нарастает. Воровство в магазине было способом без необходимости труда и усилий получить то, чего она хотела, – безусловную любовь. Она испытывала эмоциональный голод, и потому полагала, что имеет право получать все, – даже несмотря на то, что у нее различных предметов роскоши было в изобилии, ведь это не удовлетворяло ее потребности.

Хотя мы говорили, что люди с чрезмерным чувством собственной важности могут конструировать удобную реальность, существует несколько предсказуемых и тем не менее опасных последствий в рамках этой парадигмы, которые обрекают нас на страдания:

Людям с верой в то, что они – особенные, не хватает эмпатии, и на пути к своей цели они не брезгуют манипуляциями и обманом. Несмотря на это, многие люди, ведущие себя заносчиво или эгоистично, все же имеют совесть. Возможно, она запрятана очень глубоко, но если вообще существует, то может заставить их чувствовать себя абсолютно несчастными и затянуть в дьявольски порочный круг.

Когда мы чувствуем, что имеем право не играть по правилам, мы, скорее всего, обманываем, используем людей или манипулируем ими. Но каждый раз, выходя сухими из воды, если у нас есть совесть или высокие нравственные качества, мы, часто этого даже не осознавая, глубоко внутри будем испытывать чувство вины и стыда. Так постепенно набирается чаша презрения к себе, которую мы пополняем, идя по жизни.

Часто человеку с сильным чувством собственной важности требуется опуститься на самое дно и лечь лопатками в ил, чтобы понять – у него проблемы. Если вы еще его не достигли, но тем не менее узнаете себя в этой главе, за вас можно только порадоваться: недовольство собой – это первый шаг. Воспринимайте этот дискомфорт как сигнал к переменам в собственной жизни.

Если же мы чувствуем речной ил пальцами ног, если разочарование или отторжение разрушили наш мир допущений, если мы напуганы, злы или впали в уныние, давайте сначала подумаем, что может понадобиться, чтобы освободиться от тревожности или депрессии и взять себя в руки, а затем начнем подготовку к большим переменам.

Вера в собственную исключительность для отдельных людей (например, для многих знаменитых и очень богатых) не представляет собой проблемы: они вращаются в определенных кругах и не теряют самоконтроля. Для остальных же вера в то, что они – особенные, часто приводит к неприятностям. Учитывая механизмы работы нашей защиты, мы, подобно большинству людей с этой проблемой, не только не осознаем ее наличия, но и не понимаем саморазрушительного характера нашего поведения. Итак, как же нам это осознать? Как научиться смирению, пониманию того, что мы ничем не лучше других?

Чтобы действительно изменить парадигму и схемы в нашем мозгу, нужно научиться сопереживать окружающим и развить душевную щедрость. Иногда для этого требуется оттолкнуться от дна и начать всплывать на поверхность – и присоединиться, скажем, к группе 12 шагов. Нам может понадобиться длительное духовное отступление или работа в Корпусе мира.

Если все еще не зашло так далеко, у меня есть несколько идей относительно того, как научиться прислушиваться к лучшему в себе и буквально отключать нейронные сети, отвечающие за механизм нарциссизма.

[Trigger warning – следующие советы могут быть небезопасны для людей с нестабильным ментальным состоянием. Выполняйте предложенное упражнение с осторожностью. По возможности проконсультируйтесь со своим психотерапевтом. — Прим. ред.]

Если ваша парадигма – вера в то, что вы – особенные, вам трудно это осознать. Люди, ощущающие себя таковыми, обычно обладают очень эффективными механизмами защиты своих убеждений. Но задайте себе следующие вопросы: Вы помешались/в бешенстве из-за того, что вас отвергли? Или чувствуете себя изолированным? Неправильно понятым? Кажется, что у вас добрые намерения, но люди часто негативно реагируют на то, что вы говорите? Вас привлекают харизматичные лидеры? Кажется, что вы умнее, но другие не следуют вашим советам? Есть ли мысли о том, что ваша болезнь или инвалидность гарантирует особое отношение? Если это так, следуйте следующим советам. Поначалу вам будет неловко и некомфортно, но то же самое можно сказать об освоении любого нового навыка.

• Научитесь смиряться. Начните выходить из дома и занимайтесь волонтерством хотя бы час в неделю. Не переводите деньги в благотворительные фонды, а делайте что-то, что приведет вас к прямому контакту с нуждающимися людьми, – например, отправьтесь в благотворительную столовую, поликлинику, приют, хоспис или в волонтерскую миссию на Гаити, на неделю или две; они отчаянно в вас нуждаются.

• Научитесь эмпатии. Используйте обретенные навыки осознанности в общении. Сосредоточьтесь на языке тела, тоне голоса и выражении лица другого человека, чтобы лучше понять, что он чувствует. Коммуникация всегда происходит на двух уровнях: 1) сознательное смысловое наполнение, 2) автоматическое общение вашего «я» с другим, главным образом находящее свое выражение невербально. Если вы чрезмерно увлечены собой, то, вероятно, не обращали особого внимания на такие вещи, но вы вполне способны этому научиться. Поддерживайте зрительный контакт и сосредоточьтесь на том, чтобы слушать, а не готовить опровержение. Следите за тем, что, по вашему мнению, чувствует другой человек, и задавайте уточняющие вопросы, чтобы убедиться, что вы понимаете его правильно. Помните, что действительно слушать кого-то – это особый дар, гораздо более ценный, чем любой совет, который вы можете дать.

• Совершая поступок, вызывающий у вас вину, записывайте его. Вероятно, вы слишком хорошо умеете вытеснять это чувство в бессознательное, а, записав его, вам будет труднее его забыть. Задумайтесь: «Что я сделал не так?» Это может быть непросто. Возможно, вы заметили на лице другого человека промелькнувшую гримасу боли или неодобрения или поняли, что повторили старый паттерн – и это чувства на самом деле из прошлого, а не из настоящего. Может быть, интуиция подсказывает: вы только что обманули или солгали. На данном этапе тренировок мы стремимся не к тому, чтобы погрязнуть в чувстве вины, а к тому, чтобы лучше ее осознать. Чем больше вы это делаете, тем меньше вероятность поступить так еще раз.

• Перестаньте осуждать себя и сравнивать с другими. Вы, вероятно, делаете это постоянно. Обратите внимание на мысли, в которых вы осуждаете окружающих, и определите их как вредную привычку, от которой необходимо избавиться. Развивайте свое самосознание и силу воли.

Одна из моих маленьких тайных слабостей – это сериал «Самые смешные домашние видео Америки» (англ. America’s Funniest Home Videos). Все, кто видел клип, о котором я хочу рассказать, наверняка его помнят: двухлетний мальчик в пижаме закатывает истерику, лежа на ковре в гостиной. Вот он на полу, крутится, кричит и скулит. Мама (с камерой) уходит в другую комнату. В гостиной воцаряется тишина. Затем из-за двери появляется голова мальчика, и, как только он понимает, что теперь мама его видит, он вновь бросается на пол в припадке. Это повторяется несколько раз: мама уходит – мальчик успокаивается, он находит ее – и продолжает истерику. При этом каким-то образом он умудряется всегда падать на ковер, а не на голый пол, смягчая свое падение.

Этот ребенок, вероятно, основываясь на прошлом опыте, усвоил, что истерики приносят желаемое – внимание. Его мама сейчас занимается тем, что бихевиористы называют гашением поведения: зная, чего он хочет, она не вознаграждает поведение сына, – в ожидании, что оно, в конце концов, изменится. Так и будет, если только она не совершит ошибку, удовлетворив его потребность. В таком случае мальчик усвоит, что, если он будет продолжать биться на полу в истерике достаточно долго, то добьется своего.

Многие взрослые ведут себя совершенно как этот мальчик – разумеется неосознанно. Они полагают, что абсолютно не виноваты в том, что на их головы постоянно сыплются несчастья. Но на самом деле они размахивают «красным флагом» – как делает человек, отчаянно нуждающийся в том, чтобы его заметили. В поведении махание «красным флагом» выражается как бессознательный поиск неприятностей, попытки привлечь внимание драматичными и обычно саморазрушительными способами. Основное допущение в этом случае следующее: «Спасать меня должен кто-то другой». Эти люди не скрывают своих проблем – наоборот: они стараются проследить за тем, чтобы за их действиями кто-то наблюдал.

Этому очень распространенному сценарию обычно следуют подростки: ночные пьяные звонки родителям, побеги из дома, вопиющее непослушание, выставленные напоказ признаки злоупотребления психоактивными веществами. Но многие из нас так никогда и не перерастают эту проблему.

Часто это люди с бессистемным воспитанием, чьи родители были слишком заняты или растеряны, чтобы обучить их самоконтролю. Им сошло бы с рук даже убийство, потому что их родители хотели с ними дружить или были просто слишком поглощены собственной жизнью, чтобы обращать на них внимание. Или это люди, в детстве пережившие развод родителей и после оказавшиеся потерянными, почувствовавшие себя брошенными отцом (или матерью) – хорошо знакомый сценарий подросткам любого пола, которые, кажется, притягивают неприятности. Здравый смысл подсказывает, что они требуют внимания к себе. Это могут быть также «взрослые дети», что были настолько обаятельными или одаренными, что как родители, так и большинство окружающих их взрослых относились к ним со снисхождением, а не наставляли их.

Однажды ко мне на прием пришла молодая женщина, которая только закончила колледж, и, приехав на лето в Нью-Йорк, устроилась на работу доминатрикс в садомазохистский клуб. Она утверждала, что сделала это ради хорошей зарплаты (это соответствовало действительности). На самом деле у нее не было практически никакого сексуального опыта – и это было суровое знакомство с миром секса. Я неоднократно высказывал ей свои опасения, но она отгораживалась от меня, не понимая, каким образом это занятие вредило ей. Она признавала свое чувство оторванности от родителей, которое начала испытывать с тех пор, как поступила в колледж, и особенно после их развода. Каждый из них пытался склонить ее на свою сторону, но, казалось, мало интересовался ее жизнью – и даже не планировал навестить ее в Нью-Йорке. Я чувствовал, что однажды она преподнесет им большой неприятный сюрприз. Я также отметил, что сам факт ее прихода на терапию свидетельствует о потребности во внимании и установлении ограничений.

В качестве доминатрикс она получала полный контроль над мужчиной – несмотря на свои метр шестьдесят роста и пятьдесят килограммов веса. Кроме того, рядом всегда находились двое громил вышибал, если клиент неожиданно становился неуправляем. Она могла унижать человека в момент его сексуального возбуждения, сама же при этом ничего не чувствуя. Это было проявлением ее страха перед собственной сексуальностью: превращая секс во что-то садистское и отталкивающее, она таким образом обретала над ним контроль.

На этом примере мы наблюдаем, как потребность в любви, уважении или ограничениях искажают автоматическое «я». Страх часто замешивается на опыте переживания ситуаций, когда автоматическое «я» не справляется с задачей контроля деструктивных импульсов. Глубоко спрятанная пустота и эмоциональная нужда в принятии другим переживаются как постыдные и могут выражаться только символически.

Любви и уважения со стороны людей в настоящем не хватает, чтобы мы могли компенсировать свой основной недостаток – ощущение того, что мы никогда не оказываемся достаточно хороши. Часто другие люди в нашей взрослой жизни, пытающиеся предложить любовь и уважение, получают в ответ одно лишь презрение или отвержение, потому что их внимание пробуждает осознание этого основного недостатка – и возникающий в результате стыд превращается в гнев. С другой стороны, люди, которые пытаются контролировать нас или устанавливать ограничения, становятся мишенями для этой ярости.

Неполноценность таких личностей выражается в отсутствии системы внутреннего контроля: переполненные чувствами, они выражают их напрямую.

Те, кто когда-либо работали в учреждении для людей, действительно не способных себя контролировать (детей с расстройствами психики, умственно отсталых взрослых), знают, что большинство из них быстро успокаиваются, если их сдерживают физически или обнимают.

Похожие паттерны мы видим у малышей, когда они не справляются с разочарованием и усталостью. Мы берем их на руки – и через несколько минут им становится лучше. Детям нужны внешние ограничения: эти ограничения лежат в основе их чувства безопасности, защищенности и любви. Им необходимо постоянно давать понять, что неприемлемо и недопустимо, и обеспечивать последовательное соблюдение этих границ.

С постоянной практикой самоконтроль закрепляется в мозговых нейронных цепях. В состоянии сильного стресса любой может утратить эту способность, но в этой главе мы обсуждаем людей, которым требуются ограничения, поскольку их внутренняя система безопасности нестабильна.

Существует два, казалось бы, противоположных варианта развития событий. Дети, растущие без дисциплины, с непоследовательной дисциплиной или те, кем пренебрегали, наследуют большое количество гнева, потому что, оказавшись в одиночестве, не чувствуют себя в безопасности. Они инстинктивно понимают, что наставления и ограничения являются частью родительской любви. Такие дети знают, что их поведение провокационно, и хотят, чтобы кто-то проявил достаточно любви – и, тем самым, заставил их остановиться. Вступая во взрослую жизнь, они не только не умеют себя контролировать, но и начинают иметь дело со всей этой яростью. В результате мы видим людей, размахивающих красными флагами в надежде на спасение – и отказывающихся от помощи.

В своей книге Undoing Depression (Ричард О’Коннор: Депрессия отменяется. Как вернуться к жизни без врачей и лекарств; Манн, Иванов и Фербер, 2015) я рассказывал о шестнадцатилетнем парнишке, случайно рассыпавшем по полу заначку с марихуаной прямо на глазах у матери – дважды. Оба раза она приняла его совершенно неправдоподобное объяснение. В первый раз он отшутился. Но я, выслушав его оправдания по поводу второго раза, поставил его перед фактом: это не могло быть случайностью. Грубоватый, полный бравады молодой человек расплакался в моем кабинете, заговорив об отсутствии материнской заботы.

Другие дети компенсируют отсутствие порядка и спокойствия в доме тем, что сами берут на себя родительскую роль. Они становятся «детьми, выполняющими функции родителей» (часто это старший брат или сестра). Они заботятся о младших детях, покрывают алкоголизм, психическое заболевание или другую неполноценность родителей и обеспечивают, насколько это возможно, безопасность семьи. Эти дети вырастают в псевдовзрослых «опекунов», угодников, жертвующих собой, и часто оказываются в дисфункциональных партнерских отношениях. Тем не менее внутри у них присутствует все та же накопленная в детстве ярость, и еще одного кризиса, еще одного предательства со стороны близкого человека достаточно, чтобы склонить чашу весов – и заставить их взорваться, шокируя окружающих. В таких случаях соседи говорят: «Никогда бы не подумали…».

Когда-то я знал женщину, которая была воплощением материнства, просто супермамой. Она отлично справлялась со своими многочисленными детьми и всеми их внеклассными мероприятиями и секциями, занималась покупками, уборкой и готовкой, была столпом своей церкви и общества города, никогда не жаловалась – и казалась внешне счастливой. Узнав, что у мужа роман на стороне, она заперлась в гараже и, заведя машину, попыталась отравиться угарным газом. Думаю, она всю жизнь была «хорошей девочкой» – старалась угодить всем и каждому, полагая, что такое поведение окупается. Обнаружив, что муж ей изменяет, она выместила весь этот гнев на себе (и, к слову сказать, на своей семье). Вернувшись домой из больницы, она заметила, что ей никто не сочувствует, не спрашивает, чем может помочь. Вместо этого все только и ждали, что она вернется к роли заботливой жены и матери. Через несколько недель она предприняла еще одну попытку самоубийства. Для нее это было единственным действенным способом выразить свое отчаяние. В конце концов, она ушла от мужа. Это сильно усложнило ей жизнь, но и спасло ее: дети перестали воспринимать ее любовь и заботу как должное.

Если для вас характерно поведение «красный флаг», вы очень драматично занимаетесь саморазрушением, ведь главное – привлечь к себе внимание. Тут и попытки самоубийства, и незащищенный секс, и впечатляющие автокатастрофы, и самоповреждение, и расстройства пищевого поведения – анорексия и булимия, и вождение в нетрезвом виде, и потребление спиртных напитков в общественном месте, и публичные сцены ярости. Вы создаете все условия для того, чтобы люди умоляли вас остановиться, а затем продолжаем в том же духе. Скорее всего, вы страдаете биполярным или пограничным расстройством. Вы бы оттолкнули от себя всех, но зачастую вы умеете очаровывать и манипулировать или обладаете настоящими творческими способностями, поэтому окружающие продолжают покупаться.

Такие люди нередко чувствуют себя пустыми и глубоко внутри испытывают страшное одиночество. Певица Эми Уайнхаус внешне представляла собой классический стереотип пограничной личности, доведенной до крайности; ее отец же считал, что она страдает маниакально-депрессивным расстройством. Однако это были упрощенные объяснения: все, кто слушал ее песни, могли узнать в ее голосе неподдельную боль. Когда Эми надолго оставили одну, она умерла. Для таких людей, как Дженис Джоплин, Курт Кобейн, Дэвид Фостер Уоллес, Эми Уайнхаус, Мэрилин Монро, одиночество оказывается фатальным: они совершают глупости или впадают в депрессию, если какое-то время не встречают поддержки..

Недавно я познакомился с молодой женщиной, которая работала в одной из самых престижных частных подготовительных школ страны. Поскольку в подростковом возрасте у нее были эпизоды самоповреждения, она с особым вниманием относилась к поведению учащихся, которое могло повлечь за собой селфхарм. Она рассказала мне, что наблюдала, как ученица, оживленно беседуя с деканом, сильно взмахнула руками – и обнажила предплечья, покрытые свежими порезами от бритвы. Декан, так и не заметив этого, просто продолжал разговор.

Мне всегда казалось очень странным, что от поведения «красного флага» отмахиваются, считая его всего лишь «способом привлечения внимания».

Если человек ищет внимания, возможно, это значит, что ему действительно его не хватает, – или он получает его не так, как ему бы хотелось.

Проспективное исследование пациентов, госпитализированных после умышленного акта самоповреждения (попытки самоубийства, порезы и т. д.), показало, что в течение последующих шести лет почти 60 % участников продолжали причинять себе вред. Другое исследование, в котором участвовали молодые водители с историей самоповреждающего поведения, утверждает: они подвергаются значительно более высокому риску автомобильных аварий; 85 % из них включает другие транспортные средства.

Люди, заботящиеся о тех, для кого характерно поведение «красный флаг», находятся в затруднительном положении: они постоянно наблюдают за чередой чрезвычайных ситуаций, однако предлагаемая ими помощь не приносит ощутимых результатов. Размахивающие красным флагом люди могут исчерпать благосклонность своих близких. В конце концов некоторые из них начинают понимать: ничто, по-видимому, не способно избавить их от внутренних мучений, и нужно научиться контролировать себя, чтобы пользоваться тем, что предлагает жизнь.

Если размахивающие красным флагом вступают в брак, партнер взваливает на себя непосильное бремя, ведь такие люди ждут от супруга безусловной, исцеляющей, совершенной любви, а это не является ни зрелым ожиданием, ни справедливым требованием. Иногда партнер просто наивен и надеется, что истинная любовь все победит. Порой потребности пары совпадают: ее нужно спасти, ему – необходимо быть спасителем.

Я знаю одного мужчину, который женился на женщине с рецидивирующим психическим заболеванием, вполне осознавая эту обычно совершаемую бессознательно сделку. Но они прожили вместе уже сорок лет – и знали хорошие времена. Состояние его жены стабилизировалось, стало предсказуемым. Вполне возможно, что он и не понимает своей потребности быть мучеником, но отношения работают на них.

Однако в большинстве случаев партнер, проявляющий заботу, чаще всего утомляется, и размахивающий красным флагом, ощущая это ослабление преданности, повышает свои требования. Развод – обычный результат, но иногда он помогает людям, для которых характерно поведение «красный флаг», прозреть – и начать брать на себя больше ответственности.

Размахивающие красным флагом подростки иногда исполняют запретные желания своих родителей. Если родители настолько сдерживают себя, что не могут признать свою теневую сторону, дети делают это за них – посредством проективной идентификации.

Возьмем сексуальность: ригидные (то есть неспособные к изменениям) и моралистические родители, с трудом признающие свои сексуальные потребности, могут внушать своим детям мысль, что существует некий «запретный плод», то есть нечто соблазнительное. Матери, родившие в подростковом возрасте, сознательно не хотят такой же судьбы своим дочерям, но посылают бессознательный сигнал, что материнство – это единственный смысл жизни. Отцы, чувствующие себя жертвами жизненных обстоятельств, неосознанно поощряют агрессию своих сыновей. Ребенок может попасть в полицию или забеременеть, и вся семья оказывается вовлеченной в то, что Эрик Берн, автор книги Games People Play (Эрик Берн: Игры, в которые играют люди. Люди, которые играют в игры; Бомбора, 2014), много лет назад назвал игрой в «Большой переполох»: всех начинают возбуждать чьи-то запретные желания, ничего не решается, и игра может продолжаться бесконечно.

За поведением «красный флаг» стоит страх прямо попросить внимания – потому что мы боимся быть отвергнутыми. Вместо этого мы манипулируем другими, чтобы получить то, что, как нам представляется, мы так жаждем. Однако, добившись своего, мы никогда не испытываем полного удовлетворения, потому что бессознательно понимаем: это внимание получено по принуждению. Размахивающий красным флагом человек лишь на короткое время утешается этим «неидеальным» интересом – и цикл повторяется. Таким людям необходимо развивать навыки коммуникации и силу воли.

Как мы уже говорили, некоторые люди размахивают красным флагом более скрыто. Если речь идет о привлечении внимания, то они самодеструктивны вдвойне: ведь втайне надеются, что кто-то заметит их разрушительные действия и заставит остановиться, но в то же время тщательно скрывают то, что делают. Юная доминатрикс, о которой я упоминал, тоже неоднократно резала себя, однако старалась делать это так, чтобы шрамы были почти незаметны.

Эти люди позволяют себе зайти слишком далеко или практически полностью изолированы и отчаянно одиноки. Они могут быть очень успешны, зарабатывать много денег, получать славу и признание за свое творчество, однако им никогда не удается расслабиться или позволить другим приблизиться к себе. Возможно, они, наоборот, менее успешны, потому что продолжают стрелять себе в ногу, но все равно сильно истязают себя. Они главные кандидаты на сердечный приступ. Часто первый шаг к восстановлению – это полный провал; если повезет и они получат хорошее лечение, появится шанс изменить свой образ жизни.

Джин настолько хорошо притворялась, что у нее все хорошо, и скрывала последствия своего опасного поведения, что навлекла на себя ужасные неприятности. В старшей школе она начала серьезно злоупотреблять наркотиками и часто приходила на занятия под кайфом – однако при этом получала одни пятерки. Ее назначили представителем учащихся в школьном совете, и на эти собрания девушка тоже приходила в состоянии наркотического опьянения.

Джин любила своих родителей, но очень злилась на них из-за того, что они, казалось, были слепы к проблемам в семье (главным образом в отношении сестры Джин, которая унижала и мучила ее). Кроме того, она страдала от ужасной угревой сыпи, и поэтому ненавидела свою внешность. Родители, похоже, также не обращали на это внимания. На протяжении средней школы она продолжала увеличивать дозу употребляемых наркотиков и поднимать планку рискованного поведения – и никто ничего не замечал. Это подтверждало уверенность Джин в том, что в ней есть что-то гнилое, и потому она недостойна внимания. Каждая полученная ею хорошая оценка или награда служили лишь подтверждением ее обмана: если бы люди знали, кто она на самом деле, они бы ненавидели ее, как она ненавидела себя.

Джин поступила в хороший университет, но подверглась сексуализированному насилию со стороны человека, которого считала другом, – и все рухнуло. Она впала в глубокую депрессию, неоднократно пыталась покончить с собой, несколько раз попадала в больницу, проходила курс электрошоковой терапии. Когда я встретил ее, девушка вернулась домой, жила со своими родителями, которые, наконец, обратили на нее внимание, и безвольно плыла по течению, без надежды, без целей, – и все еще в глубокой депрессии.

У нас сформировалась мощная терапевтическая связь – отчасти потому, что я на самых ранних этапах объяснил Джин корни проблемы: она любит своих родителей, но также она обижена и зла на них. Я не обращался с нею как с хрустальной вазой, не относился как к больной или опасной, а просто слушал ее, с уважением и пристальным вниманием. Я понял, что Джин очень умна, проницательна, наблюдательна. Я во многом соглашался с ее видением мира. Никто и никогда не обсуждал с ней подобных вещей и не относился к ней так.

Мы работали вместе шесть лет. Первые годы Джин продолжала вести себя деструктивно (наркотики, опасные друзья), но постепенно сбавила обороты. Попыток суицида больше не было, пусть она и была ужасно грустна и временами теряла надежду. Девушке помогло то, что она нашла работу, которая была для нее очень значимой. Джин все больше и больше доверяли и, затем, стали давать ответственные поручения. Совмещая учебу и работу, она за три года окончила университет, а затем поступила в аспирантуру, где добилась значительных успехов.

Безусловно, людям, размахивающим красным флагом, важно обрести самоконтроль – как и любому другому обладателю вредной привычки, вне зависимости от ее природы. У многих из нас эта функция развита недостаточно. Хотя самоконтроль не способен помочь подавить гнев напрямую, он ускоряет выздоровление (помогут практики осознанности, о которых мы говорили в Главе 3).

Обнадеживающие результаты исследований демонстрируют, что проявление силы воли в одной сфере жизни укрепляет ее и в других. Студенты университета, записавшиеся на обучение по одной из трех областей личного контроля (формирование личного бюджета, развитие учебных навыков и физическая подготовка), были разделены на две группы: контрольную группу листа ожидания и экспериментальную группу. В последней студенты встречались с тренерами, планировали программу для одной из трех сфер своих интересов и вели журнал успехов. В ходе эксперимента студентам периодически устраивали тесты на концентрацию внимания. Через два месяца учащиеся из экспериментальной группы не только добились бóльшего прогресса в достижении личных целей по сравнению с контрольной группой, но и лучше сдали тесты на концентрацию.

Однако самым интересным открытием стало то, что студенты, участвовавшие в программе формирования учебных навыков, стали чаще заниматься спортом и разумнее распоряжаться деньгами. Те же, кто изучали, как управлять личными финансами и занимались физической подготовкой сообщили, что стали эффективнее учиться. Более того, все студенты в экспериментальных группах, по сравнению с контрольными группами, сократили потребление алкоголя и никотина, начали усерднее следить за собой, содержать свои комнаты в чистоте, лучше питаться и меньше прокрастинировать! Это как раз и может свидетельствовать о том, что проявление самодисциплины в одной сфере жизни позволяет следовать установленному порядку и во всех остальных. (Хотя, конечно, здесь также есть эффект наблюдателя).

В других исследованиях сообщается, что испытуемые, которых в течение месяца инструктировали следить за своей осанкой, или пытаться говорить полными предложениями – без сокращений и слов-паразитов («типа», «как бы», «в принципе»), или использовать левую руку вместо правой, получили от таких упражнений дополнительную пользу: их сила воли укрепилась.

Должен предупредить, что эти результаты были получены в ходе исследований, проведенных среди студентов университета, которые не жаловались на самодеструктивное поведение – они всего лишь записались на курсы самосовершенствования.

Тем не менее сила воли – это все еще навык, который вполне можно освоить. По мере ее развития мы становимся все более уверенными в себе. Однако у большинства бывали такие периоды в жизни, когда мы были сильны, но затем давали слабину и снова начинали лениться. Способны ли мы поддерживать определенный уровень силы воли долгое время?

Похоже, что силу воли, как мышцу, можно укрепить, при этом она может ослабнуть и истощиться при больших нагрузках. Студенты, которых заставляли отказываться от печенья и вместо этого есть редис, гораздо быстрее бросали следующую сложную задачу, чем те, кому разрешалось печенье, – или кто вообще ничего не ел.

Эмоциональный самоконтроль тоже имеет последствия. Испытуемые, которых просили смотреть грустный фильм, но контролировать свою реакцию, гораздо быстрее отпускали кистевой эспандер, чем те, кто посмотрел фильм без стоявших перед ними задач.

Рой Ф. Баумайстер, психолог, изучавший силу воли на протяжении всей своей карьеры, называет этот эффект истощением эго. Тот же феномен обнаруживается, когда людям приходится что-то решать: у них развивается усталость от принятия решений. Выяснилось, что эти состояния соответствуют замедлению активности одной из областей мозга – передней поясной коры, которая отслеживает внутренние мозговые конфликты и играет важную роль в процессе самоконтроля.

На самом деле при истощении эго клетки мозга активируются медленнее – как будто у них разряжаются батарейки. Истощение нейронной сети силы воли ослабляет саморегуляцию, повышая вероятность совершения поступков, которых в других ситуациях мы предпочли бы избегать. Конечно, эти нейронные сети способны восстанавливаться – например, во время сна. И чем больше мы тренируемся, тем выше емкость нашей «батарейки».

Кажется, организм не посылает нам никаких особых сигналов о нашем истощенном состоянии: депрессия, усталость, спутанность сознания не обязательно означают снижение силы воли. Было обнаружено, что в истощенном состоянии мы ярче переживаем все наши чувства – эмоции, желания, боль, удовольствие. Это, конечно, плохая новость для тех, кто пытается избавиться от зависимости – мы теряем самоконтроль в то самое время, когда наши влечения становятся сильнее.

Чтобы пережить периоды, когда наши «батарейки» разряжены, и искушение сдаться слишком велико, Баумейстер рекомендует то, что он называет стратегиями предварительного принятия обязательств. Одна из них – сделать так, чтобы провал стал очень болезненным: объявить о целях друзьям и регулярно рассказывать о своем прогрессе (подумайте о публикациях в социальных сетях или рассылке обычных электронных писем). Сообщите всем, что, если вы перестанете говорить о поставленных вами задачах, они должны предположить худшее и оборвать вам телефон в попытках упрекнуть за бездействие. Вероятно, если вы сорветесь, то почувствуете себя настолько смущенными, что страх перед позором проведет вас через моменты слабости.

Конечно, можно начать лгать. Поэтому было бы полезно иметь возможность автоматически отслеживать успехи: в идеале ваш врач или тренер могли бы публиковать ваш вес, ваша школа – баллы, ваш босс – оценку деловых качеств, но нам ненавистна эта идея. Есть более реалистичные способы себе помочь, например, с помощью онлайн-сервиса, который автоматически сделает взнос в благотворительный фонд с кредитной карты, если вы не добиваетесь поставленных целей. Можете договориться с третьей стороной, чтобы она давала объективную оценку вашему прогрессу. Чтобы сделать процесс еще более болезненным, вы можете сделать так, чтобы пожертвование было направлено вашему самому ненавистному политическому кандидату или на дело, с которым вы боретесь (за аборты/ против абортов, Национальная ассоциация работников сферы образования / Национальная стрелковая ассоциация и т. д.).

Да, сила воли требует практики, и, упражняя ее в одной области, мы укрепляем ее же в других, однако нам все равно необходимо иметь план на случай непредвиденных обстоятельств, который помог бы нам пережить истощение. Кажется очевидным, что после того, как мы переживем моменты слабости, то можем рассчитывать на восстановление силы воли.

Но есть и хорошая новость: практика эмоционального самоконтроля отличается от контроля над своим поведением или мыслями. Это не обязательно приводит к истощению: на самом деле, эмоциональный всплеск может отнять больше энергии, чем поддержание духа. Эмоциональный самоконтроль (насколько он вообще возможен) – это не результат силы воли. Он требует от нас использования иных стратегий – изменения точки зрения или переключения внимания. Конечно, контроль над тем, как мы выражаем свои эмоции, также требует силы воли: чтобы не поддаться гневу или страху, требуется сохранять сосредоточенность и концентрацию.

Экспериментальные данные демонстрируют, что «узкий, конкретный фокус внимания “здесь и сейчас” работает против самоконтроля, тогда как широкий, абстрактный, долгосрочный фокус его поддерживает». Но если мы задумаемся об этом всего лишь на минуту, то согласимся, что мы всегда знали об этом из собственного опыта. Если мы верим, что наше самопожертвование служит некой высшей цели – что оно помогает нашим близким в частности или человечеству в целом, угодно Богу, считается почетным долгом, – гораздо легче себя дисциплинировать. Мы как бы «поднимаемся» над искушениями.

Однако, когда мы теряем эту перспективу и просто начинаем думать о сложности борьбы, сосредотачиваемся на своих потерях – мы тонем. И будем злиться, будем жалеть себя и в конце концов это приведет нас к абсолютно рациональному утверждению: борьба на самом деле не так уж и важна.

Пого, мудрый опоссум из комиксов художника Уолта Келли, сказал: «Мы встретили врага, и он – это мы». Разделение «я» может доходить до такой степени, что одна часть нас испытывает чувства ненависти, отвращения, стыда или ярости по отношению к другой. Основное допущение здесь примерно следующее: «Я виновен. Это моя вина. Если бы люди знали меня настоящего, они бы меня ненавидели».

Термин «ненависть к себе» может показаться нам довольно насыщенным, но он очень распространен. Это рак души: что-то, что проникает в нас и пронизывает каждую клеточку нашего тела, прежде чем мы это осознаем, что заставляет нас саботировать свои начинания и причинять себе вред.

Возможно, вы никогда не задумывались о том, что часть вас ненавидит ваше «я». Но, пожалуйста, не забывайте, что мы все время ведем речь о двух областях сознания – автоматическом «я» и сознательном «я». Большинство людей, переживающих эту проблему, весьма смутно ее осознают. Ненависть и отвращение к себе – очень болезненные переживания, и мы изо всех сил пытаемся забыть или подавить эти чувства. Однако если вы замечаете в себе модели саморазрушительного поведения и не понимаете, куда уходят их корни, я призываю задуматься о том, что вас ждет. Самые ограничивающие и болезненные формы самодеструкции вызваны приведенной в действие ненавистью к себе. Пройдите небольшой тест и посмотрите, найдете ли вы в нем себя.

• Просыпаетесь ли вы утром с мыслями вроде: «Я должен был…», «Почему я этого не сделал?..», «Я безнадежен…», «У меня никогда не получится…»?

• Появляются ли у вас в голове те же мысли, пока вы ведете машину, идете по улице, когда засыпаете – словом, всякий раз, когда ментальная защита ослабевает?

• Избегаете ли вы смотреться в зеркало, потому что вам не нравится собственное отражение?

• Ругаете ли вы себя мысленно, обзывая придурком, дураком, идиотом, когда совершаете ошибки?

• Чувствуете ли себя недостойным своего партнера?

• Появляются ли у вас навязчивые мысли (помните, мы говорили о руминации, когда разбирали феномен страха в Главе 3?) о мелких коммуникативных промахах или ошибках на работе?

• Часто ли вы стреляете себе в ногу, когда приближаетесь к успеху вплотную только для того, чтобы в последний момент что-то пошло не так?

• Вы не любите думать о своем детстве?

• Вы не заботитесь о своем здоровье?

• Вы постоянно сравниваете себя с другими («Почему я не могу быть как Джо?»)?

• Вы часто подвергаете себя опасности?

• Вы никогда не рассказываете своему партнеру или близким о таких вещах?

Мы должны учиться встречаться с нашими демонами лицом к лицу – они могут принимать самые отвратительные формы чувств, которые были вытеснены из сознания. Ненависть к себе может вырасти из-за вины или стыда, потому что мы стремимся к тому, что нам запрещали: совершить что-то злое, болезненное, неприятное, – или хотим избежать того, что, по нашему мнению, обязаны делать. Мы помещаем эти желания и сопровождающее их чувство вины в бессознательное – и это один из самых дьявольских трюков, что проделывает наше сознание.

По сути, если мы верим, что наши чувства «неправильные» (например, когда злимся на любимого человека), эта мысль настолько неудобна, что мы начинаем отрицать ее, изгоняем из сознания, но все же чувствуем себя виноватыми.

Еще раз: чувства не могут быть неподобающими. Это автоматические человеческие реакции, которые мы можем контролировать не больше, чем цвет кожи.

Но именно стыд за «неправильные» эмоции заставляет нас наказывать себя. И даже если бессознательное чувство вины не было основным мотивом нашего саморазрушительного поведения, мы усиливаем это ощущение каждый раз, когда делаем что-то, что причиняет нам боль.

Я знал человека, который подал на развод незадолго до того, как у его жены обнаружили рак. Это были ужасные пятнадцать лет брака. Жена была старой злой ведьмой, и тот факт, что она медленно умирала, лишь усугублял ситуацию. И, конечно же, мой пациент был убежден, что не может бросить умирающую женщину. Он никогда не выражал желания, чтобы она умерла быстрее, пусть я и заверял его, что в сложившихся обстоятельствах это было бы нормально, однако он все равно чувствовал себя ужасно виноватым. Все заботливое служение, все самопожертвование в течение болезни жены не могли загладить этой вины.

Мне также довелось работать с привлекательной молодой женщиной, которая в подростковом возрасте подверглась сексуализированному насилию со стороны своего брата. Как многие женщины, пережившие подобное, она не могла испытывать нормального сексуального желания. Чтобы заняться сексом, ей приходилось напиваться: только алкоголь помогал расслабиться, но она об этом не догадывалась. В ее представлении все мужчины в ее жизни были сексуальными агрессорами, почти насильниками, и она неизбежно чувствовала себя грязной, виноватой и стыдилась того, что снова позволила себя соблазнить.

Это основополагающий принцип повседневной жизни, который мы запрограммированы забывать: Самообвинения за чувства и желания без их осознания – верный путь к ненависти к себе.

Многие считают, что деструктивные импульсы возникают будто бы из ниоткуда: внезапно, ни с того ни с сего, мы понимаем, что набрасываемся на картофельные чипсы, позволяем лишний бокал вина, теряемся в интернете и забываем о тренировке. Я верю, что эти импульсы – отголоски тех чувств, что мы вытесняем в бессознательное. Но нельзя по-настоящему подавить неудобные эмоции: они всегда найдут другой способ дать о себе знать. Может казаться, что нет никакой связи между вчерашней обидой на друга и пропуском сегодняшней тренировки, но на самом деле мы таким образом даем выход своему гневу и чувству вины. Понимание этих связей поможет нам взять под контроль их последствия.

Ненависть к себе обычно гнездится в темных глубинах нашего сознания, но она способна затопить собой все, если ее спровоцируют определенные переживания, мысли и ассоциации. Это вовсе не означает, что мы все время крутим в голове мысль: «Какой же я неудачник, ничего не могу сделать правильно, можно даже и не пытаться». Если мы доходим до этого момента, то можем диагностировать у себя клиническую депрессию.

У других мысли такого порядка, возможно, и существуют, но они скрыты в бессознательном. Мы не смогли бы спокойно жить, постоянно прокручивая в голове осуждающие, унижающие монологи, полные ненависти к себе, (как фактически ведут себя люди с глубокой депрессией), но они присутствуют в автоматическом «я», заставляя оправдываться за то, кто мы есть, мотивируя мучать себя и наказывать.

Подобные мысли время от времени возникают на самом краю сознания: например, когда мы смотримся в зеркало и думаем, как отталкивающе выглядим, а затем быстро переключаемся на что-то другое. Мысли уходят, но чувства остаются и могут приводить нас к социальной изоляции, к самопожертвованию в тщетной попытке угодить другим, к поиску партнеров, что будут к нам жестоки, к злоупотреблению наркотиками, к самоповреждению или даже к самоубийству. И если в настоящий момент мы делаем что-то, что вызывает стыд или вину, вся мощная волна этих чувств может хлынуть обратно и погрести нас под собою. Однако автоматическое «я» способно просто забыть, чем именно был вызван катаклизм, и тогда сильные чувства приходят будто бы из ниоткуда, и мы становимся жертвами самих себя, лишенными власти.

Иногда мы провоцируем близких на проявление нашей собственной ненависти к себе, вынуждая их бросать и оскорблять нас или проявлять к нам неуважение. Мы делаем это, прибегая главным образом к двум защитным механизмам: проекции и проективной идентификации. Порой мы остаемся в отношениях с партнером, который очень плохо с нами обращается, как бы питая нашу ненависть к себе и наши страхи. Или вынуждаем другого человека лишать нас внимания или любви, которые нам так необходимы, чтобы мы могли обвинить его во всех наших несчастьях. Подобные отношения могут быть удивительно стабильны, и являются пусть и относительно безопасной, но пустыней нашего саморазрушительного поведения. Принимая как должное подобное жестокое обращение или пренебрежение, мы накапливаем ненависть к себе.

Самые ранние автобиографии западной литературы, от Блаженного Августина из IV века до Жан-Жака Руссо в XVII, имеют замечательную общую черту: оба автора, один – святой, другой – гений, оглядываясь назад, с высоты прожитых лет рассказывают о детских проступках, которые до сих пор их расстраивают. Блаженный Августин сорвал у соседа несколько груш «просто чтобы напакостить», Руссо украл кусок ленты – и обвинил в содеянном молодую кухарку. Сорок лет спустя он писал: «… тяжесть эта, ничем не облегченная, осталась на моей совести до сего дня, и я могу сказать, что желание как-нибудь освободиться от нее много содействовало принятому мною решению написать свою исповедь».

Всем знаком детский импульс сделать что-то смелое, дурное, глупое, и у всех есть воспоминания, до сих пор не дающие покоя. Подростковый возраст – еще один рассадник стыда и унижения. Поразительно, насколько яркими могут быть такие далекие воспоминания. Я думаю, что они в некотором роде стоят за всеми плохими поступками, которые мы совершаем или испытываем искушение совершить на протяжении всей своей жизни. Непосредственным переживанием становится глубокое чувство вины, но это чувство нельзя облегчить, потому что его причины остались в прошлом. Когда оно играет доминирующую роль в нашем повседневном мышлении, мы обречены на ненависть к себе.

Ненависть к себе часто оказывается результатом двух разных, но связанных между собой бессознательных чувств – вины и стыда. Причина вины обычно кроется в конкретных действиях, которые мы совершили (или не совершили). Стыд же связан не столько с поступками, сколько со всей полнотой нашего «я».

Мысли или чувства, вызывающие вину, также бывают объектами психологической защиты, которая удерживает их вне сознания. Можно предположить, что, если мы не осознаем нежелательных импульсов, то не будем чувствовать себя виноватыми. Это ошибка: люди постоянно испытывают чувство вины за то, о чем даже не подозревают. Мы не получаем истинного удовольствия от фантазии – воображаемого свидания с объектом желания или победы над хулиганом, – но чувствуем себя виноватыми за свои импульсы. Тем не менее это основной мотив саморазрушительного поведения: наказать себя за неприемлемые мысли или чувства, о которых не имеем ни малейшего понятия. Помните моего пациента, страдавшего компульсивной мастурбацией? Он не понимал, каким образом зависимость от порнографии обесценивала его отношения с женой и дочерью, так как он подавлял любые проявления вины. Все его попытки поговорить с семьей оборачивались неудачей – каждый раз он выбирал легкий путь и старался откупиться подарками.

Если у нас возникает искушение украсть что-либо или изменить партнеру, чувство вины обычно в этом препятствует. Когда мы испытываем соблазн послать все к чертям, нас останавливает стыд.

Складывается впечатление, что мы появляемся на свет с нормами морали и принципом «честной игры». Детские игры основаны как раз на таких правилах: дети четко понимают, что справедливо, а что – нет («Нечестно, это жульничество!»), даже если правила придуманы на ровном месте и меняются каждый день. У нас есть потребность разобраться в том, что общество принимает и что отвергает. Все что угодно может заставить нас нарушить правила честной игры, но обычно после этого мы чувствуем себя виноватыми. Один солдат, убивший врага из засады, может верить, что действовал в соответствии с приказом – значит, поступил правильно, и, вернувшись домой, будет спокойно спать по ночам; а другой будет всю жизнь терзаться сомнениями при одном только воспоминании. Гораздо проще, когда тот парень стреляет в нас, и честнее, если мы даем ему шанс. Но история учит, что даже следование правилам не обязательно защитит нас от ощущения, что мы сотворили зло.

Стыд может вызвать еще более самодеструктивное поведение, чем вина, – и он также может быть бессознательным. Это глубокое, всепроникающее переживание неприязни или отвращения к тому, кем или чем мы являемся. В то время как чувство вины, строго говоря, связано с поступками, которые можно исправить или извинить, стыд имеет отношение к ядру нашей идентичности. Это взгляд на себя с другой, более суровой точки зрения, представление себя в наихудшем свете – или страх, что другие увидят тайное «я», которое мы прячем и вспоминаем только тогда, когда нас вынуждают это делать. Так стыд, как и чувство вины, может оставаться в бессознательном, но все же являться причиной саморазрушительного поведения. Если мы втайне считаем себя мерзкими, презренными людьми, то, скорее всего, будем искать наказания – или даже навлечем его на себя.

В большинстве случаев стыд вызван травматическим опытом сексуализированного насилия. Ужасный факт, который мы не хотим признавать, заключается в том, что дети имеют сексуальное влечение и даже могут добровольно становиться участниками действий сексуального характера, но в это же самое время испытывать страх и ужас. Я разговаривал с поразительным количеством взрослых, которые помнили опыт сексуализированного насилия, но не связывали с ним свои разрушительные привычки, депрессию или обиду – даже если с момента насилия их жизнь резко пошла под откос. Они начинали плохо учиться, употреблять наркотики, пить алкоголь, резать себя, убегать из дома, но при этом упорно рассматривали сексуализированное насилие просто как нечто, что произошло с ними когда-то и никак не было связано с их поведением: настолько мощными были отрицание и диссоциация.

Об исцелении можно начать говорить тогда, когда люди усвоят, что их ненависть к себе, чувство вины и стыд безосновательны – ведь неприемлемых чувств или мыслей просто не существует. Им необходимо научиться любить себя, хорошо к себе относиться, заботиться о себе, гордиться собой и обретать чувство собственного достоинства.

Сексуализированное насилие также часто приводит к деформации восприятия собственного тела – мы чувствуем себя уродливыми, нечистыми, непривлекательными. Люди с такими чувствами упускают всю радость ничем неосложненной сексуальной жизни и обречены жить со стыдом за свое тело. Они склонны находить партнеров, которые, с одной стороны, успокаивают их и убеждают в том, что никаких причин для стыда нет, но, с другой, – пользуются их доверием в своих интересах, подвергая насилию или эксплуатации, внушая им мысль, что никто другой их не полюбит.

За ненавистью к себе также может стоять не нашедшая выхода скорбь. Потеряв близкого, к которому мы испытывали сильные смешанные чувства, мы можем не найти сил справиться с горем. Пример – смерть одного из родителей в раннем возрасте – в тот период, когда ребенок временно их ненавидел. На самом деле, смерть родителя, с которым дети находятся в сложных отношениях, в любом возрасте оставляет человека один на один с чувством вины.

Развод или расставание, независимо от того, насколько сильно мы этого хотели, обычно сопровождаются сожалением о несбывшихся надеждах. Уход с работы воспринимается как личная неудача, а потеря социально-экономического статуса – как настоящее унижение. Горе – это целый процесс, как много лет назад указала Элизабет Кюблер-Росс. Мы должны позволить себе прочувствовать потерю, прежде чем сможем оставить ее в прошлом и двигаться дальше.

Если у нас проблема с ненавистью к себе, саморазрушительное поведение может быть незаметным – или наоборот, резко бросающимся в глаза. К едва уловимым проявлениям относится ущемление собственных интересов: мы предпочитаем оставаться на заднем плане, не позволяем проявляться нашим талантам или вредим себе, прокрастинируя и отвлекаясь. Мы пренебрегаем своим здоровьем или перенапрягаемся. Возможно, мы усердно трудимся в попытках угодить всем и каждому, но при этом чувствуем себя мошенниками, обманывающими людей.

В то же время мы, вероятно, всячески осложняем сближение с другими людьми, втайне опасаясь, что они узнают, насколько мы на самом деле отвратительны. Мы выбираем партнеров, что заставляют нас чувствовать себя неполноценными, или тех, что хотят использовать нас в личных интересах. Мы можем быть «экстремалами», зависимыми от риска и адреналина. Наиболее резко бросающееся в глаза саморазрушительное поведение включает в себя попытки самоубийства, самоповреждение или различные расстройства пищевого поведения – такие как компульсивное переедание и булимия.

Очевидно, что одним из следствий ненависти к себе становится клиническая депрессия, а другим – пустая, никчемная жизнь.

[Trigger warning – следующие абзацы не рекомендуются для чтения людям, страдающим от расстройств пищевого поведения. Относитесь к предложенным советам с осторожностью. – Прим. ред.]

Большинство американцев имеют или считают, что имеют избыточный вес. Является ли это результатом самодеструктивного поведения? Ответ сложнее, чем мы думаем. Любой из рассмотренных сценариев саморазрушения может стать причиной неправильного питания или отсутствия физических нагрузок, но борьба за похудение живет своей собственной жизнью. Представим, что у английской букмекерской конторы William Hill постоянно действует доступное всем предложение: вы намечаете свои собственные цели и описываете планы тренировок и ожидаемую степень потери веса, а они делают ставки на ваш успех. Несмотря на то, что вы сами устанавливаете цели и сроки, большинство игроков проигрывает. Это происходит потому, что жесткие диеты не работают. Каждый раз, когда вы садитесь на диету, худеете и снова набираете вес, вы осложняете процесс похудения в будущем. Ваше тело воспринимает диету как голод и начинает удерживать калории, потому что ему кажется, что вашему выживанию угрожает опасность. К третьей или четвертой диете вы можете радикально ограничить потребление пищи, но ваше тело будет упорно сохранять существующий вес.

Таким образом, сила воли имеет слабое отношение к успешной потере веса. Конечно, чтобы придерживаться диеты, она необходима. Проблема в том, что, как я уже сказал, диеты не работают. Просто посмотрите на ведущую Опру Уинфри. Чтобы добиться подобного успеха, справляться со всеми своими проектами и обязательствами, она должна быть невероятно целеустремленным и организованным человеком. Тем не менее ей никак не удается похудеть – несмотря на помощь лучших мировых экспертов и тренеров. Еще труднее придерживаться диеты людям, находящимся в истощенном состоянии (временно истощившим ресурс силы воли ради самоконтроля в других областях своей жизни). У тех, кто постоянно борется с соблазнами, остается мало сил для достижения других целей. Мы хотим изменить пищевые привычки таким образом, чтобы они стали частью нашего автоматического «я», и нам бы не приходилось прибегать к силе воли.

Худеющие люди особенно подвержены воздействию эффекта «какого черта». В одном эксперименте (с тех пор неоднократно повторенном) в разных условиях сравнивали сидящих на диете с не сидящими на диете людьми. Участникам первой группы предложили по два больших молочных коктейля и предоставили свободный доступ к печенью и крекерам, вкусовые качества которых, как было сказано, им необходимо оценить (на самом деле исследователи измеряли уровень потребления). Людям во второй группе дали по небольшому молочному коктейлю, а третьей – вообще никакого. Среди тех, кто не сидел на диете, результаты были именно такими, как ожидалось: группа, не получившая молочного коктейля, съела больше всего печенья и крекеров, группа с маленьким молочным коктейлем – меньше, а группа с двумя молочными коктейлями едва притронулась к еде. Но среди людей, сидящих на диете, результаты оказались поразительно противоречивы: группа, участники которой выпили по два гигантских молочных коктейля, съела больше печенья и крекеров, чем любая другая.

Считается, что ежедневная цель сидящих на диете людей – это потребление определенного количества калорий. Если они пренебрегают этим правилом (например, ради двух стаканов молочного коктейля), день проходит впустую: «Какого черта! Сегодня можно все съесть, а завтра начать с чистого листа». Это совершенно иррационально, но в данном случае ни автоматическое, ни сознательное «я» никаких решений не принимает.

Диета также учит нас игнорировать естественный цикл голода, приема пищи и чувства насыщения. Мы едим по часам, не можем есть то, чего хочется нашему телу, и привыкаем быть голодными. Научившись есть по таким правилам, мы снижаем восприимчивость к нормальным чувствам голода и насыщения.

Так как же похудеть, не садясь на диету вовсе? Вы можете начать с того, чтобы переосмыслить приложенные усилия, сделав своей целью не потерю веса, а здоровое питание или улучшение физической формы. «Здоровое питание» подразумевает, что это пожизненное обязательство. Нужно будет интересоваться вопросами рационального приемов пищи. Вы узнаете, что продукты с высоким содержанием белка являются наиболее эффективным способом удовлетворения энергетических потребностей человека, прочтете о пользе овощей, фруктов и зелени, сократите потребление быстрых углеводов.

Вы можете добиться больших успехов, используя новые технологии для мгновенной обратной связи. Современные устройства, такие как Fitbit, постоянно отслеживают количество пройденных шагов и уровень активности. Допустим, вы поставили перед собой цель (скажем, десять тысяч шагов в день). Вы проверяете показания в 9 часов вечера и обнаруживаете, что до нормы не хватает еще трех тысяч шагов. Вы удивитесь, как приятно будет пройти вокруг дома три тысячи шагов. Для поощрения здорового питания компании-разработчики программного обеспечения создают программы для персональных электронных устройств с использованием психологии игрока. Некоторые веб-сайты позволяют делать ставки на достижение цели; так как вы являетесь частью пула (и большинство людей не выигрывают), если вы достигаете цели, то получаете деньги обратно.

Еще одно обнадеживающее и неожиданное открытие: люди, которые сопротивляются соблазнительной пище, убеждая себя, что могут съесть ее позже, в итоге едят меньше, чем те, кого научили подавлять свою тягу и забывать об искушении. По-видимому, вера в то, что вы сможете съесть лакомство позже, позволяет немного насладиться едой в предвкушении, поэтому получается довольствоваться меньшим, когда появляется возможность поесть. Те, кому вначале рекомендовали изгнать эту мысль из головы, а затем предоставили возможность себя побаловать, быстро применяли эффект «какого черта». Хорошо, инструктор дал мне зеленый свет, в этих калориях будет виноват именно он. Возможно, будет мудрее время от времени позволять себе небольшую порцию любимого блюда, чем чувствовать себя обделенным. Так можно натренировать мозг наслаждаться маленькими порциями.

Еще одним проявлением ненависти к себе могут быть автоматические негативные мысли, давно отмеченные Аароном Беком в качестве симптома депрессии. Эти мысли всплывают в сознании как рефлекторная реакция, призванная противостоять любому приятному чувству. Одна моя пациентка однажды осознала, что всякий раз, когда она получала какую-либо похвалу, ее тут же начинали беспокоить критические мысли: О нет, они не знают настоящую тебя, не знают, как ты жалка, не знают, какая ты неудачница. Среди других подобных мыслей можно назвать следующие: Я не заслуживаю… Я никогда не смогу… Можно даже и не пытаться…

Важно понимать, что такие мысли являются искаженным воплощением, артефактами нашей ненависти к себе, и помнить, что подобный образ мышления – это привычка, от которой можно избавиться. Многие пациенты, узнав об этом паттерне, испытывают определенное мрачное удовлетворение от осознания того, что «делают это» с собой. Некоторым нравится использовать для автоматических негативных мыслей сокращение ANTS (ANTS – аббревиатура от automatic negative thoughts – автоматические негативные мысли, и английское слово ants переводится на русский как «муравьи», – прим. пер.), потому что, как муравьи, они возникают из ниоткуда, чтобы испортить пикник. Вы можете создать сознательный мысленный образ себя, давящего этих муравьев ботинком или перемещающего одеяло для пикника подальше от муравейника, а затем вызывать его всякий раз, когда возникают автоматические негативные мысли.

Вы также можете научиться противостоять таким мыслям с помощью простых команд: Не ходи туда. Не слушай этот голос. Не беспокойся об этом сейчас. Это не моя проблема. Одно время некоторые психотерапевты учили глобальным аффирмациям (Я хорош, я умен, и, черт возьми, я нравлюсь людям), хотя от них у меня всегда бежали мурашки по коже. Борьба с негативными убеждениями с помощью силы логики кажется более действенной: Каковы доказательства веры в то, что ты неудачник? А еще лучше практиковать осознанность и научиться видеть эти мысли просто как мысли, или сработавшие в вашем мозге старые нейронные связи, или как призраки из прошлого, которым вы можете позволить исчезнуть.

Вот простой пример, отлично демонстрирующий, чего можно добиться с помощью небольшого изменения в негативном нарративе. Студенты-первокурсники колледжа, получившие оценки хуже, чем ожидали, скорее всего, бросят учебу. Некоторые приходят к выводу, что они просто не созданы для колледжа, в то время как студенты с позитивным нарративом принимают к сведению оценки и решают трудиться усерднее. В качестве эксперимента психологи создали группу из первокурсников, обеспокоенных результатами сессии. Половине из них показали опросы, демонстрирующие, что низкие оценки на первом курсе – обычное дело, и что большинство столкнувшихся с подобной ситуацией студентов способны улучшить свой средний балл. Они также посмотрели видео, в котором четверо старшекурсников рассказывали о своем разочаровании на первом курсе и о том, как они стабильно повышали свою успеваемость. Весь этот процесс занял полчаса. Контрольная группа такой информации не получила. К следующему году учащиеся из первой группы эффективнее улучшили свои оценки. Также студенты из этой группы с меньшей вероятностью бросали учебу, чем контрольная группа.

Если вы ненавидите себя всерьез, ненависть возьмет верх над отношениями. Вы либо будете встречаться с тем, кто тоже вас ненавидит, либо будете держать это чувство в секрете, и тогда отношения будут поверхностными. Многие люди, тайно себя ненавидящие, часто перескакивают из одних отношений в другие, как бы проверяя партнеров: получится ли оттолкнуть их от себя? Они не верят, что достойны принятия, не доверяют любви, и часто скорее разорвут отношения и отпугнут партнера, чем будут жить в постоянном ожидании отвержения.

Отвержение надежнее всего провоцирует человека на саморазрушительное поведение. Оно временно делает вас менее разумным и более импульсивным, и вы с большей вероятностью сделаете что-то, о чем потом пожалеете. Верно старое клише, что отвержение провоцирует переедание. Оно делает вас менее вежливым и более эгоистичным. Вы будете еще более отчужденным и недоверчивым по отношению к новым знакомым, станете менее щедрым, менее отзывчивым и в большей степени готовым нарушать правила. Только задумайтесь: почти все случаи стрельбы в школах за последние несколько лет были совершены молодыми людьми, которые чувствовали себя отвергнутыми.

Другие же люди, одержимые ненавистью к себе, вступают в отношения с еще более саморазрушительными партнерами. Они заключают брак с алкоголиками или наркоманами, чтобы помочь им в реабилитации, обманывают себя, думая, что их любовь способна все преодолеть. Если же спасения не происходит, такие люди часто превращаются в пособников, тайно поддерживая саморазрушительное поведение партнера, потому что это создает у них ощущение цели в жизни.

Переживание ненависти к себе настолько разрушительно, что сложно представить, как полностью от нее избавиться. Но можно начать путь к выздоровлению, научившись распознавать это чувство до того, как оно причинит ущерб, а затем вытаскивать его на свет внимательного осознания. Такие переживания подобны вампирам: они не могут существовать при свете солнца. Убеждения, связанные с ненавистью к себе, настолько явно несправедливы и абсурдны, что не выдерживают проверки. Нужно практиковать осознание до тех пор, пока оно не станет частью автоматического «я»: ненависть к себе – это артефакт вашей детской или взрослой травмы, и он далеко не пропорционален мелким проступкам, вызывающим ее к жизни сейчас. Индивидуальная психотерапия и/или опыт группы поддержки часто бывают полезны, поскольку предлагают взгляд со стороны. Такая оптика помогает увидеть механизмы защиты и парадигмы, делающие нас слепыми к нашей ненависти в действии. Лекарства способны помочь контролировать, например, депрессию, пока вы разбираетесь с неприятными переживаниями, которые пытались подавлять. Также необходимо научиться снова испытывать эмоции, потому что, скорее всего, вы пытаетесь не чувствовать ненависти к себе, став бесчувственным.

Мы не можем преодолеть ненависть, используя обычные умственные процессы. Совершив попытку, вы наткнетесь прямиком на механизмы защиты, которые вас обманут. Одно из решений называется радикальным принятием: требуется признать, что вы бессильны перед подобными вещами. Нужно принять себя таким, какой есть, но при этом измениться, вы должны сдаться, но двигаться дальше. Продолжайте заниматься обычными делами – особенно важными, которые долго откладывали, – до тех пор, пока не почувствуете, что готовы. Делайте то, что для вас важнее всего – создайте семью, смените профессию. Вы можете чувствовать себя неготовым, но осознайте: возможно, вы никогда не почувствуете себя готовым. Необходимо начать делать что-то по-другому. Вот как вылечить свой поврежденный мозг.

Безусловно, ненависть к себе сильно влияет на восприятие жизни. Хорошая жизнь предполагает осмысленность, надежду и цель. Если вы охвачены бессознательным чувством ненависти к себе, то вряд ли надеетесь на перемены и, вероятно, не видите особого смысла в собственном существовании. Взгляд на мир и собственные воспоминания может исказиться так, что смысл жизни будет лишь в том, чтобы вечно доказывать, какой вы плохой и заслуживаете наказания. Скорее всего, вы увидите, что плохие события в жизни имеют долгосрочные последствия и влияют на большую часть будущего. Что еще важнее, вы, вероятно, будете винить себя в плохих событиях и не будете хвалить за хорошие. Это парадигма пессимиста. Путь оптимиста прямо противоположный: рассматривать хорошие события как продолжительные, всеобъемлющие и обусловленные собственными усилиями, тогда как плохие события временны, ограничены по влиянию и вызваны внешними силами. Оптимизм ведет к лучшей (и более продолжительной) жизни. Оптимисты стараются больше и дольше для достижения своих целей, положительные ожидания часто приводят к положительным результатам, и наоборот.

Можно ли изменить негативные допущения? Мартин Селигман говорит, что самая главная цель когнитивно-поведенческой терапии (КПТ) состоит в том, чтобы сделать людей более оптимистичными. В основе этого метода лежит выявление и оспаривание негативных допущений и убеждений, и КПТ неоднократно показала, что способна помогать людям с депрессией, тревожностью, стрессом и травмами. Также было доказано, что она помогает перепрограммировать мозг. Вот мои рекомендации, основанные на КПТ:

• Тренируйтесь замечать моменты, когда начинаете обвинять себя или внезапно чувствуете себя паршиво. Когда Внутренний Критик начинает к вам придираться. Когда вы замечаете, что ругаете себя последними словами. Когда настроение внезапно меняется с приятного на отвратительное. Когда вы ловите себя на том, что совершаете саморазрушительные поступки без видимой причины.

• Определите триггерное событие. Что-то ведь заставило вас чувствовать себя подобным образом? Чувства никогда не появляются на ровном месте. Это может быть что-то очень незначительное – воспоминание, взгляд на чье-то лицо, песня, запах. При внимательном наблюдении вам удастся это обнаружить.

• Установите связь между триггерным событием, несоразмерными чувствами и прошлым опытом, когда вы испытывали похожие переживания.

• Памятуя об этом, задайтесь вопросом: Действительно ли я заслуживаю так плохо себя чувствовать? Вызваны ли эти чувства одним из моих поступков? Если да, то был ли он действительно настолько ужасным, или я скован цепями прошлого? Посмотрите на себя осознанно, объективно и с сочувствием.

• Посмотрите на свои допущения в действии. Вызвал ли этот опыт автоматические негативные мысли? Подтвердил ли он ваш пессимистичный, полный ненависти взгляд на мир? Если да, бросьте вызов этим мыслям и убеждениям, используя описанные нами методы.

• Если в настоящем действует триггер, вызывающий у вас чувство вины или стыда, сделайте что-нибудь с этим. Не впадайте в депрессию, а решайте проблему. Позвоните матери. Принимайтесь за работу. Извинитесь перед другом. Делайте все возможное, чтобы загладить вину.

• Если ваша ненависть к себе связана с проступком, совершенным в прошлом, который все еще не дает вам покоя, и невозможно исправить его напрямую, попытайтесь найти символический способ искупить вину. Внесите достаточно большой – ощутимый для вас – вклад в благотворительность. Посвятите часть своей жизни волонтерству в продовольственном банке, оказанию помощи при стихийных бедствиях, ежегодной поездке в клинику или детский дом в странах третьего мира – чему-то, что не будет легкой прогулкой в парке. А затем работайте над тем, чтобы себя простить. Вам не следует вечно ворошить прошлое – это лишь станет еще одной саморазрушительной привычкой. Вы сделали все возможное, чтобы исправить ситуацию, а теперь необходимо просто ее отпустить.

• Если вы находитесь в деструктивных отношениях, холодно и пристально посмотрите на то, что происходит. Выражается ли таким образом ваша собственная ненависть к себе? Если это так, помните, что обидчики процветают благодаря скрытности и стыду, если рассказать миру, что над вами издеваются, вы лишите их власти. Начните разговаривать об этом с надежными друзьями. Их реакция даст ключ к тому, какие чувства следует по этому поводу испытывать. Что вам нужно сделать, чтобы изменить эти отношения или выйти из них?

В Главе 1 мы упоминали некоторые фундаментальные аспекты автоматического «я», которые не являются ни частью мира допущений, ни фрейдистского бессознательного, такие как стили обучения, стили мышления, эмоциональные стили, то, как тело автоматически реагирует на разные события; основные проводящие пути головного мозга, нервной системы и других систем организма, неразрывно между собою связанные; иммунная система, эндокринная система; работа желудочно-кишечного тракта, скелетно-мышечной и других систем тела, о которых мы склонны думать как об автоматических функциях, не подвластных влиянию разума и, следовательно, не зависящих от нашего психологического состояния. Но это еще одна область, в которой неврология, психология и науки о здоровье добились огромных успехов – особенно в отношении связи между физическим органом мозга и тем, что мы называем разумом, – и показали нам, что эти старые допущения уже не так надежны. Вопреки распространенному мнению, мозг не говорит нам, что делать; он является частью системы, в которой наш жизненный опыт учит мозг, как ему следует функционировать. Мозг может быть внезапно и навсегда перестроен травматическими событиями, как если бы в него ударила молния, а также постепенно деформироваться и повреждаться жизненным опытом, который разъедает наши фундаментальные представления о безопасности, любви и справедливости. Если о таких людях можно сказать, что у них есть парадигма, то это что-то вроде: Я вышел из-под контроля и больше не могу доверять себе.

Ученые-нейробиологи продемонстрировали, что воспоминания о травмирующих событиях не обрабатываются и не откладываются в хранилище мозга, как повседневный опыт. Вместо этого эти переживания остаются в кратковременной памяти, так что человек вынужден переживать их заново – со всем их ужасающим эмоциональным воздействием, – а не просто вспоминать. Эти переживания могут быть настолько опасными для личности, что способны порождать уникальный механизм защиты – диссоциацию, при которой мы присутствуем физически и реагируем на окружающий мир, но не присутствуем психологически. В этом состоянии легко совершить саморазрушительные ошибки, почувствовать себя беспомощным и зависимым, чем часто пользуются в своих интересах другие. И в процессе повторного переживания травматических воспоминаний человек в настоящем чувствует, что ему угрожают, как в прошлом, и может реагировать неконтролируемой агрессией или всепоглощающей паникой, полностью выходя из-под сознательного контроля.

Переживание катастрофических событий, которые приводят к травме, лишает нас иллюзий безопасности и контроля. Если вы подверглись ужасающему случайному насилию или стали свидетелем подобного события, автоматическому «я» может быть трудно поддерживать некоторые из утешительных убеждений: Жизнь предсказуема; добродетель вознаграждается; я в безопасности. Наше сознательное «я», возможно, на рациональном уровне и понимает, что подобные убеждения необоснованны, но автоматическое «я» полагается на такие утешительные иллюзии, чтобы прожить день. Травма потрясает нас до глубины души, и наша способность быть преисполненным надежд и оптимизма может серьезно пострадать.

После травмирующего события люди ищут объяснений. Почему это случилось именно со мной? Удивительно, но есть некоторые свидетельства того, что даже люди, винящие в произошедшем себя, находятся в более выгодном положении, чем те, кто не способен выстроить собственную версию события. Жертвы несчастного случая, оставшиеся без каких-либо объяснений, чувствовали себя жертвами чистой случайности, что крайне деморализует. Но люди, находившие хоть какое-то объяснение, включая самобвинение, функционировали лучше и быстрее выздоравливали. Важно отметить принципиальное отличие позиций: принятие на себя ответственности за свои действия, с одной стороны, и ощущение себя плохим человеком, с другой. Мысль Я подверг себя глупому риску и поплатился за это гораздо полезнее, чем Я просто безнадежный наркоман. Создается впечатление, что осмысленность жизни для нас полезнее, чем ощущение собственной невиновности.

Острое посттравматическое стрессовое расстройство, широко известное как ПТСР, впервые было выявлено среди ветеранов, вернувшихся из Вьетнама. Многие ветераны сталкивались с флешбеками военных действий, повторяющимися ночными страхами, трудностями с концентрацией внимания, повышенной бдительностью и эмоциональной замкнутостью. По нашим оценкам, примерно у 30 процентов мужчин (и почти такого же количества женщин), служивших во Вьетнаме, развилось ПТСР. Мы не знаем, сколько людей, служивших в Ираке или Афганистане, столкнутся с такими же проблемами; военные пытались разработать превентивные меры, но неофициальные данные свидетельствуют о том, что нынешние ветераны и их семьи очень страдают. В настоящее время ветераны составляют почти 15 процентов бездомных, в основном потому, что последствия травмы лишают их возможности контролировать себя и общаться с «нормальными» людьми. Очевидно, что люди с ПТСР подвержены высокому риску саморазрушительного поведения.

Но как только у ученых появилось четкое определение ПТСР, стало очевидно, что и другие люди – не только ветераны боевых действий – страдали тем же заболеванием. Теперь мы понимаем, что любая ситуация, в которой вы столкнулись с угрозой жизни или причинения серьезных травм себе или другим, и вашей реакцией был ужас, чувство беспомощности или сильный страх, может привести к ПТСР. Таким образом, изнасилование, нападение, катастрофа, внезапная смерть или потеря близкого человека и многие другие исключительно личные события могут вызвать психологическую травму. Многие свидетели событий 11 сентября страдали ПТСР, как и любые другие свидетели внезапного насилия. Уязвимы даже спасатели, которые намеренно подвергают себя травмам. По нашим оценкам, 10 процентов женщин и 5 процентов мужчин в США страдают от ПТСР. Почему больше женщин? По-видимому, это связано с виктимизацией. Виктимизация – важный элемент ПТСР, поскольку именно ощущением собственной беспомощности острое ПТСР, возможно, и отличается от нормальной реакции на стресс.

Отличительная особенность ПТСР – настолько яркое переживание навязчивых воспоминаний или симптомов травматического события, что мы чувствуем себя снова в моменте этого события. Такие воспоминания появляются словно ниоткуда и полностью захватывают разум. Так что люди с ПТСР всегда настороже, в состоянии хронического стресса. Миндалевидное тело, центр страха мозга, застревает в положении «включено» и продолжает приказывать надпочечникам выделять огромное количество адреналина и кортизола – гормонов, заставляющих нас быть готовыми к опасности. Мы становимся сверхбдительными и легко пугаемся, причем реакция на испуг может быть совершенно несоразмерной, и оправиться от нее гораздо труднее, чем обычно. Формируется порочный круг: гиппокамп, часть мозга, которая должна управлять миндалевидным телом, повреждается этим обилием адреналина и лишается возможности замедлить реакцию на стресс. Таким образом, люди с ПТСР всегда тревожны и могут слишком остро реагировать на обычные стрессовые ситуации и житейские трудности, что часто приводит к саморазрушительным последствиям. У ветерана боевых действий срабатывает триггер, и он может стать жестоким со своей женой. Жертва изнасилования реагирует на нежные прикосновения паникой. Другие люди с ПТСР вырабатывают психологическую защиту в виде диссоциации – «выходят из тела», «теряют счет времени», не присутствуют в настоящем моменте или отстраняются от своего опыта и наблюдают собственные переживания со стороны, как если бы это был фильм. По сути, сознательное «я» отключено, и в этом состоянии мы не можем учиться или использовать рассуждения для принятия мудрых решений.

Если вы живете с ПТСР, вполне ожидаемы определенные саморазрушительные паттерны. Возможно, в вашей памяти все смешалось, и вы постоянно находитесь под эмоциональным воздействием травматических событий, и вы, вероятно, спутаете прошлое с настоящим и обвините в своих реакциях тривиальные текущие события. Итак, вы кричите на супруга или угрожаете детям, когда они раздражают, – и семья начинает вас бояться. Тогда вы чувствуете, что действительно не полностью контролируете себя и, возможно, немного опасны, что подрывает веру в себя. Вы можете опасаться, что сходите с ума. Если в качестве психологической защиты вы слишком полагаетесь на диссоциацию, то становитесь рассеянным и отстраненным от жизни; как бы наблюдаете за жизнью, а не участвуете в ней. Не в силах успокоиться, вы становитесь жертвой злоупотребления психоактивными веществами. Тело изнашивается от воздействия гормонов стресса, а также нарушается работа иммунной системы. Вы, вероятно, будете отстраняться от других и относиться к ним с подозрением, и ваш мир может стать миром изоляции и страха. Хуже всего то, что из-за повреждения памяти вы чувствуете себя отделенным от собственного прошлого, как будто у вас два «я» – «я» до и «я» после травмы, – и дотравматическое «я» потеряно. Так что вся история вашей жизни отныне утратила свой смысл.

Возможно, суть проблемы состоит в том, что человек не осознает, что у него ПТСР. Он продолжает заново переживать травму, возможно, в виде ночных кошмаров, флешбеков или физической боли; или избегает своих переживаний посредством диссоциации, изоляции или фобического избегания. Но поскольку травма нарушила функции памяти мозга, человек считает, что эти симптомы вызваны текущими событиями. Он переживает прошлое в настоящем.

ПТСР нарушает систему памяти в вашем мозге. Обычно наши воспоминания перемещаются из краткосрочной системы в долговременную, уплотняясь в связное повествование, содержащее суть того, что произошло, хотя некоторые детали могут быть утеряны. Связность рассказа – вот что важно; мы вписываем воспоминания в свою парадигму того, кто мы есть и как устроен мир. Но при ПТСР эмоции и адреналин, сопровождающие воспоминания, слишком сильны, чтобы произошло подобное сгущение; мы продолжаем заново переживать этот опыт со всеми его звуками, запахами, физическими ощущениями, паникой, страхом и замешательством. Повторное переживание вновь возвращает вас к этому событию, бесконтрольно и с ощущением точно такого же ужаса. Таким образом, страдающие ПТСР с трудом способны рассказать, что с ними случилось; их история запутана и беспорядочна, в ней отсутствует временная связность. Они теряются в деталях и путаются в хронологии и перспективе. Недавно было показано, что у страдающих ПТСР травматические воспоминания хранятся в правом полушарии (эмоциональном мозге, лишенном всяческих ограничений), в то время как у людей без ПТСР стрессовые события консолидируются в левом полушарии. Таким образом, опыт ПТСР больше похож на сновидение, чем на воспоминание. Вспоминая прошлые события, мы осознаем, что оглядываемся на прошлое, находясь при этом в настоящем. Но видя сны о прошлом, мы переживаем его и все связанные с ним чувства, и нет никакого наблюдающего «я», осознающего, что мы спим. Таким образом, переживание ПТСР похоже на ночные кошмары во время бодрствования.

ПТСР, в отличие от большинства других человеческих странностей, похоже, не имеет эволюционной цели. Но мы должны помнить, что на протяжении большей части истории человечества почти никто не доживал до тридцати пяти лет, и поэтому в процессе эволюции человечеству не возникало острой нужды приспосабливаться к долгосрочным последствиям травмы. Кроме того, если ваша повседневная жизнь полна реальных опасностей, пребывание в состоянии повышенной бдительности несет в себе некоторое эволюционное преимущество. Но повышенное содержание гормонов стресса у человека, просто пытающегося сосредоточиться на своей работе или поиграть с детьми, совершенно лишено смысла.

В настоящее время ПТСР признано возможным результатом любой ситуации, в которой человек чувствует себя обреченным и беспомощным. Отсюда вытекает следующий вопрос: что же происходит с теми, кто регулярно испытывает подобные чувства, например, с постоянно подвергающимися насилию детьми или избиваемыми супругами? Джудит Герман в своей классической книге Trauma and Recovery (Джудит Герман: Травма и исцеление. Последствия насилия – от абьюза до политического террора; Эксмо, 2022) помогает нам открыть глаза на тот факт, что то, с чем ежедневно живут избиваемые жены и подвергающиеся жестокому обращению дети не так уж отличается от травмирующих событий на поле боя – ощущение безнадежности, выученная беспомощность, постоянный страх и все его последствия для тела и мозга. Многие клиницисты теперь согласны с тем, что последствия насилия в семье во многих отношениях хуже, чем ПТСР. Невозможно сказать наверняка, но по моим самым точным оценкам, с учетом всего, что я читал о стрессе и современном обществе, а также моего клинического опыта, около 30 процентов американцев страдают от синдрома ретравматизации (состояние, развивающееся, когда острое стрессовое событие может произойти в любое время и происходит регулярно). И это может быть преуменьшением: есть свидетельства того, что от 25 до 50 процентов женщин избивают их партнеры. А в исследовании здоровья взрослых и детского опыта из семнадцати тысяч в основном белых людей из среднего класса 22 процента сообщили, что в детстве подвергались сексуализированному насилию. Более четверти сообщили о том, что их родители регулярно злоупотребляли психоактивными веществами, что подразумевает пренебрежение в отношении детей. Жертвами синдрома ретравматизации в основном являются женщины и дети, но от кумулятивного эффекта стресса часто страдают и ведущие себя импульсивно мальчики-подростки, и взрослые мужчины, которые внезапно идут вразнос. Большинство моих пациентов, даже из «хороших» семей, имеют за плечами опыт, равносильный жестокому обращению с детьми или пренебрежительному к ним отношению, и я еще не слишком избирателен. Я веду речь и о побоях, и о сексуальных домогательствах внутри семьи, и о неоднократном жестоком или садистском обращении, ожидании совершенства, окриках, пристыжении, сознательном унижении, издевательствах, запугивании ребенка ради жестокой «забавы». Неудивительно, что во взрослом возрасте у такого человека возникают проблемы с доверием. Многие из моих взрослых пациентов бывают шокированы, если я использую слово «жестокость» для описания их переживаний. Они всегда ощущали, что происходящее с ними несправедливо, и теперь чувствуют себя отчужденными от своих родителей, но им все же кажется, что те в чем-то виноваты. Такие люди привносят это чувство вины и эту парадигму во взрослую жизнь, и изменить ее – огромная терапевтическая задача.

В дополнение к жестокому обращению/пренебрежительному отношению к детям другой основной причиной синдрома ретравматизации становится насилие в семье. Новый термин, интимный терроризм, описывает модель поведения, которую я имею в виду. Подобное поведение может быть гораздо более тонким, чем побои. Один мужчина женился на своей подруге, чтобы спасти ее от депрессии, но теперь винит ее депрессию во всех проблемах в их жизни; в результате она снова впадает в депрессию. Другой на протяжении двадцати лет был преданным завсегдатаем баров, но если его жена выпивает бокал вина, он обвиняет ее в алкоголизме – и она начинает чувствовать себя виноватой. Еще один, используя свое служебное положение, присвоил сотни тысяч долларов, но при этом держит жену и ребенка в нищете; она чувствует себя бессильной что-либо изменить. Другой мужчина отчужден и холоден и воздерживается от секса; его девушка начинает чувствовать себя «грязной» из-за своих естественных сексуальных потребностей. Обвинения и манипуляции со стороны любимого человека способны свести с ума.

Газлайтинг – систематическая попытка заставить партнера усомниться в его или ее здравомыслии:

Интимный терроризм также включает публичное или негласное унижение, вызывающее чувство стыда; контроль над тем, что может, а что не может делать жертва, приводящее к ощущению беспомощности; изоляцию жертвы от друзей и семьи; причинение вреда или угрозу причинения вреда другим, в случае, если жертва демонстрирует независимость; внушающие страх угрозы физической расправы; готовность устроить публичную сцену; и постоянный подрыв самооценки жертвы. Злоупотребления часто носят циклический характер, так что за каждым скандалом следует самоукорение и раскаяние. Под давлением жертва вынуждена простить обидчика, и перестает понимать, что реально, а что нет. Всегда важно помнить, что поступки говорят громче слов. Если человек встал на путь абьюзивного поведения, очень вероятно, что подобные действия повторятся снова. Эмоциональное насилие такого рода может быть направлено и в противоположную сторону. Я работал с несколькими мужчинами, которых регулярно дискредитировали или унижали их партнерши, как наедине, так и публично.

Физическое насилие – крайняя форма интимного терроризма. Здесь также налицо цикличность: напряжение в отношениях нарастает до тех пор, пока обидчик не становится агрессивным, но он обвиняет жертву в том, что она навлекла все это на себя сама. Во всем виновато твое нытье. Ты всегда всем недовольна. Оставь меня в покое, когда я нервничаю. Затем приходит черед мнимому раскаянию, обычно с обещаниями больше никогда ничего подобного не совершать. Если насилие снова произойдет, жертва, скорее всего, будет винить себя, но на самом деле насилие является выражением собственных потребностей преступника, и жертва – лишь удобный козел отпущения. Как интимный терроризм, так и физическое насилие часто подпитывает алкоголь.

Именно такие переживания в детстве или во взрослой жизни приводят к синдрому хронической травмы. В некотором смысле это заболевание хуже, чем острое ПТСР, поскольку берет все симптомы и преумножает их. Оно проникает глубоко в ваши кости и мозг и деформирует вас настолько фундаментальным для вашей личности образом, что вы даже не способны этого осознать. Это крайне распространенная болезнь. При ПТСР вы, по крайней мере, понимаете, что произошло. Страдая синдромом ретравматизации, вы похожи на лягушку в кипятке и не осознаете, что вас готовят, пока не становится слишком поздно. Изменения в базовых парадигмах происходят настолько постепенно (или происходили так долго, сколько вы себя помните), что вы даже не представляете, насколько далеко отклонились от нормы.

Жертвы ретравматизации часто стараются избегать эмоциональных переживаний, потому что любое сильное чувство может вызвать паническую реакцию, диссоциацию или флешбеки. Им присущи эмоциональная подавленность, безрадостность и депрессивная безнадежность. У них также может развиться паралич воли; они теряют мотивацию и становятся неспособными стремиться к цели или мечтать; они научились беспомощности. Вспоминать прошлые удовольствия болезненно, поэтому они их забывают. Каждый следующий день похож на предыдущий, и ожидание перемен просто отсутствует.

Прежде чем психотерапевты осознали последствия синдрома ретравматизации, другие клиницисты, в числе которых был и я, поделились некоторыми пугающими наблюдениями:

• Многие взрослые с пограничным расстройством личности в детстве подвергались жестокому обращению или в раннем возрасте пережили серьезные нарушения контакта с родителями.

• У людей с зависимостями, по-видимому, были холодные или эмоционально отчужденные опекуны, или они пережили травматическое расставание.

• Взрослые с аутоиммунными заболеваниями и другими сложными проблемами психического и/или физического здоровья в детстве подвергались сексуализированному насилию.

Мы были озадачены следующими вопросами: Как детская травма или пренебрежение сказываются на поведении взрослого? Каким образом текущая травма/абьюз заставляет человека стремиться еще больше себе навредить?

Эти вопросы нашли свое объяснение в работе Аллана Шора, очень уважаемого ученого-невролога. Шор смог показать, как детский опыт – не только травма и пренебрежение, но и просто плохие отношения между опекуном и ребенком – влияет на создание нейронных связей в мозге ребенка, которые будут определять его или ее социальные и эмоциональные способности во взрослом возрасте. Другими словами, именно в младенчестве и детстве формируются основные составляющие автоматического «я», и отношения с родителями в значительной степени определяют характер автоматического «я» – самоуверенный или тревожный, доверчивый или гневливый, сильный или надломленный, компетентный или ущербный. То, что происходит с нами в детстве, закладывает основу нашего мозга. Это может повлиять на нашу способность переживать и контролировать эмоции, на представление о себе, нашу способность формировать отношения, концентрироваться и учиться, а также на способность к самоконтролю. Это может сделать нас уверенными в себе и надежными или привести к импульсивному и саморазрушительному поведению, зависимостям и болезням.

Среди ветеранов боевых действий, подвергавшихся избиениям женщин и военнопленных уровень самоубийств намного выше среднего показателя. Люди этого не понимают; они полагают, что освобождение должно сопровождаться радостью и надеждой. Но ПТСР глубоко проникает в душу. По словам Джудит Херман: «Люди, подвергавшиеся принудительному контролю, еще долго после освобождения несут на себе психологические шрамы плена. Они страдают не только от классического посттравматического синдрома, но и от глубоких изменений в отношениях с Богом, другими людьми и самими собой».

Большинство людей с хроническим ПТСР отличаются, по крайней мере, пассивным саморазрушительным поведением. Им трудно себя организовать, и весьма сложно хотеть или надеяться на что-то лучшее. Во время стресса или конфликта они, скорее всего, прибегают к диссоциации, поэтому ничего и никогда не решается. Слишком часто в жестоком обращении люди с ПТСР винят именно себя. Они не способны злиться на своего обидчика. У них, скорее всего, серьезная депрессия. Кроме того, среди переживших жестокое обращение есть также те, кто демонстрирует весьма активное саморазрушительное поведение; обычно их называют «пограничниками».

Вы не можете написать книгу о саморазрушительном поведении, не обсудив то, что обычно называют пограничным расстройством личности. Этот термин используется для описания людей, которые склонны к саморазрушению, хотя иногда их деструктивное поведение обращено на других. Вопрос в том, считать ли это истинным расстройством личности, таким как параноидальное или обсессивно-компульсивное расстройство личности (категории, с которыми психотерапевты согласны уже на протяжении десятилетий), или это результат истории травмы, как подсказывает мне мой опыт. Расстройства личности обычно рассматриваются как пожизненный приговор, заболевание, не поддающееся лечению методами психотерапии, за исключением купирования симптомов. Но появляется все больше доказательств того, что пограничное расстройство – это результат травматического опыта.

Отличительной чертой пограничного расстройства является саморазрушительное поведение. В отношениях вы часто слышите, что эти люди описываются как «слишком настойчивые» – требующие и ожидающие слишком многого от других, сверхчувствительные к отвержению и склонные разрывать или разрушать отношения из-за относительно незначительных разочарований. Мышление пограничников часто дезорганизовано, поэтому у них возникают проблемы на работе. Они импульсивны и быстро меняют круг интересов. У них интенсивные, быстрые перепады настроения, экстремальные эмоциональные подъемы и спады. Мир допущений таких людей отличается подвижностью. Чтобы заглушить шум в голове, они склонны злоупотреблять психоактивными веществами, но часто употребление веществ просто приводит к еще более импульсивному и неустойчивому поведению. Также люди с пограничным расстройством могут быть очень изобретательными, обольстительными и остроумными.

Модели саморазрушительного поведения, которые проявляют эти люди, в значительной степени вызваны их сильной потребностью в любви и уважении со стороны других в сочетании с не менее сильным страхом быть покинутым или столкнуться с неуважительным отношением. Чувствуя себя опустошенными внутри, они ищут связи с другими, но делают это так интенсивно и жадно, что лишь отталкивают людей. Опытный пограничник интерпретирует это как своего рода оправдание, что-то вроде следующего: Должно быть, я настолько ужасный человек, что никто не способен меня полюбить, или, напротив: Я все время сознавала, что он мне не подходит.

Согласно моему опыту, большинство этих пациентов в детстве или подростковом возрасте пережили травматическое физическое или сексуализированное насилие, и они вновь переживают травму – состояние сильной паники, при котором они буквально ощущают себя так, как будто разваливаются на части, полностью теряя рассудок, – если чувствуют себя покинутыми в настоящем. Это еще одна реакция ПТСР, при которой сознательное, мыслящее «я» временно утрачивается. Пограничник, столкнувшийся с отказом, действительно чувствует, что не может так дальше жить, и склонен прибегать к отчаянным мерам (суицидальные угрозы, преследование, манипуляции), чтобы восстановить утраченную связь, не понимая, что такое поведение лишь отпугивает столь необходимого ему человека.

Существует много других доказательств того, что пограничное состояние – результат травмы. Джудит Герман сообщает, что 81 % ее пограничных пациентов имели в анамнезе тяжелые детские травмы. Бессель ван дер Колк, еще один уважаемый эксперт по травмам, сообщает, что только 13 процентов его пограничных пациентов не сообщали о детских травмах; из них половина заблокировала все детские воспоминания. Марша Линехан, архитектор диалектической поведенческой терапии, которая недавно рассказала о своей собственной истории жестокого обращения в детстве, сообщает об исследовании пациентов психиатрического стационара с историей сексуализированного насилия. Сорок четыре процента никогда раньше ни с кем не делились этим опытом. На основании этого исследования семнадцати тысяч белых людей, в основном выходцев из среднего класса (средний возраст 57 лет), в ходе которого 22 процента сообщили о сексуализированном насилии в детстве, исследователи пришли к выводу, что участники, как правило, были весьма готовы отвечать на подобные вопросы, но никто никогда ранее их просто не задавал. Возможно, более традиционные терапевты, считавшие пограничное состояние классическим расстройством личности, не спрашивали пациентов об их детских переживаниях, или же пациенты подавляли свои болезненные воспоминания.

Травма, которую пережило большинство пограничников, интимная, внутрисемейная, часто тайная: инцест, ритуальное физическое или психологическое насилие, родители с серьезными эмоциональными проблемами или зависимостями, приводящими к колебаниям между чрезмерной близостью и отторжением. Насколько хуже последствия травмы и терроризма, когда они исходят от тех, кто должен вас любить и защищать? Неудивительно, что пограничники не способны доверять и подвергают постоянным проверкам своих возлюбленных и друзей. Неудивительно, что их самооценка настолько хрупка, и им так трудно себя контролировать.

Но появляется все больше свидетельств того, что люди могут справиться с этими состояниями – либо с помощью специализированной терапевтической работы, либо (да!) путем развития стабильных, безопасных отношений. Одно исследование, в котором в течение двух лет наблюдали за 180 пограничными пациентами, показало, что более 10 процентов добились значительных улучшений – чего вообще не должно происходить при истинном расстройстве личности. Но эти больные за первые полгода выздоровели настолько, что уже не соответствовали критериям диагноза. Большинство из тех, кто выздоровел, добились этого благодаря смене отношений. Некоторые вышли из деструктивных отношений, в то время как другие сформировали новые, поддерживающие отношения. Некоторые взяли под контроль злоупотребление психоактивными веществами. Снизив уровень стресса в своей жизни, они избавились от некоторых саморазрушительных привычек.

Существует несколько общепризнанных терапевтических подходов к восстановлению после травм и пограничных состояний: экспозиционная терапия, нарративный подход, терапия осознанности; диалектическая поведенческая терапия; и развитие безопасных, устойчивых отношений с другим человеком (терапевтом или возлюбленным). Вы можете изучить некоторые из этих принципов и применить их к себе.

Экспозиционная терапия – постепенное и контролируемое воздействие условий, связанных с травмирующим событием, – является эффективным методом лечения, потому что она понемногу волей-неволей перестраивает мозг. Противостояние обидчику – это своего рода экспозиционная тренировка. Вы готовитесь, репетируете и готовитесь принять все возможные исходы. Затем говорите обидчику, что больше не позволите этому случиться, и вы настроены очень серьезно. Обычно это означает физическое расставание. Но неизбежным побочным продуктом экспозиционной терапии становится эмоциональное принятие травмы и связанных с ней чувств. Принятие означает отказ от попыток контролировать ситуацию, если очевидно, что эти попытки обречены на провал, и последующую готовность принять вещи такими, какие они есть, включая собственные мучительные эмоции и переживания.

Нарративный подход, занимающийся редактированием личной истории, тоже отличный инструмент. Как мы уже говорили, один из самых разрушительных аспектов травмирующих событий заключается в том, что они бросают вызов базовым представлениям о жизни, они не вписываются в ваш рассказ о себе, а также спутывают память. Вы тратите слишком много энергии на руминацию или попытки подавить связанные с травмой воспоминания и чувства. Работая в нарративном подходе вы ждете несколько недель, пока улягутся непосредственные последствия травмы, а затем четыре вечера подряд записываете свои самые глубокие мысли и чувства по поводу этого события. В краткосрочной перспективе это болезненно, но обычно с каждым разом ваша история будет приобретать все более связную форму. Это своего рода экспозиционная тренировка внутри вашей собственной головы, но она также задействует синтезирующие силы сознательного «я». На мой взгляд, выполняя это упражнение, вы перемещаете опыт из кратковременной памяти, где постоянно переживаете его заново, в долговременную память, где он перестает быть настолько болезненным. Такой метод помогает адаптировать свои допущения о жизни таким образом, чтобы включить свой новый опыт. Это то, что происходит все время с важными, но не травмирующими событиями, например, мы переживаем смерть близкого человека и начинаем больше ценить жизнь. Нарраттивный подход неоднократно изучался и доказывал свою состоятельность. Помимо преодоления травмы, улучшится функционирование вашей иммунной системы, вы будете реже посещать врача, меньше времени проводить на больничном, а если вы учитесь в школе, то еще и повысится ваша успеваемость.

Диалектическую поведенческую терапию Марши Линехан сложно проводить самостоятельно, потому что она основана на очень близких отношениях «жесткой любви» с терапевтом, хотя на эту тему и существуют учебные пособия. Она опирается как на когнитивные принципы, так и на принципы осознанности и предполагает, что большая часть саморазрушительного поведения – лишь попытка избавиться от переполняющих нас чувств, поэтому этот метод учит навыкам толерантности к стрессу. Многие из его специфических техник нашли свое отражение в этой книге.

Терапия, основанная на осознанности, – это в значительной степени то, за что я всегда выступал. Регулярно выполняйте медитацию осознанности, сосредоточьтесь на принятии своих мыслей и чувств, вместо того, чтобы отталкивать их или позволять им вас подавлять, научитесь жить в настоящем моменте. Этот терапевтический метод доказал свою высокую эффективность при ряде состояний, включая исцеление от травмы. Также он прост для понимания и не требует терапевтических отношений, поэтому его легко адаптировать для самопомощи.

Наконец, установление крепких, стабильных отношений, в которых вы чувствуете себя в безопасности и среди своих, очень помогает как при травматических переживаниях, так и при пограничных состояниях. Загвоздка в том, что многие люди с подобными проблемами совсем не умеют доверять, и своим поведением – постоянно испытывая преданность близких, не демонстрируя при этом взаимности – часто отталкивают от себя других. Чтобы в этом разобраться и установить связь, требуется определенный тип человека, но и такие находятся. Многие ветераны боевых действий в конечном итоге разводятся, потому что партнер не понимает или не принимает последствия травмы. Однако некоторые партнеры справляются, и в результате их близкие с большей вероятностью выздоравливают. Что касается развития отношений с психотерапевтом, я настоятельно это рекомендую, особенно тем, кто пережил травму. Вы должны испытать атмосферу доверия и принятия; терапевт выслушает все ваши переживания и не осудит даже «плохие» чувства, а затем поможет их преодолеть. Он или она подскажут, как сплести новый нарратив, чтобы вы могли вписать травмирующие события в контекст своей жизни и системы ценностей. Психотерапевт поддержит вас и даст совет по мере того, как вы начнете изменяться. А опыт пациента ценен сам по себе – облекая свои чувства и мысли в слова, которые способен понять другой человек, вы начинаете по-другому их видеть, чуть более отстраненно и объективно.

Одно из основных последствий травмы – плохой контроль своих импульсов. Пострадавшие совершают поступки, не думая о последствиях. Имеются свидетельства того, что люди, чье саморазрушительное поведение обусловлено отсутствием контроля над импульсами, плохо видят долгосрочные последствия своих действий. Стремление к немедленному удовлетворению желаний мешает их способности заглянуть в будущее.

Многие специалисты в области поведенческой экономики были очарованы идеей «временного дисконтирования». Что бы вы предпочли: получить 1000 долларов сейчас или 2000 долларов через год? А как насчет 1900 долларов через год? 1500 долларов? 1200 долларов? Оказывается, наркоманы, игроки и курильщики отдают предпочтение немедленному удовлетворению значительно чаще, чем все остальные. Они обладают искаженным представлением о будущем, мыслят днями, а не годами.

Другие исследования показали, что у человека присутствуют две конкурирующие системы, действующие в разных местах нашего автоматического «я»: импульсивная система, стремящаяся к немедленному вознаграждению, и исполнительная система, которая регулирует эти импульсы и бессознательно решает, какой выбор имеет наибольший смысл. У людей с зависимостями импульсивная система преобладает. Те же самые принципы применимы ко всем, у кого есть проблемы с контролем импульсов, то есть практически ко всем, кто склонен к саморазрушению. Мы поддаемся импульсу откладывать дела на потом, кого-нибудь избить, накричать на детей, съесть то, что не следует. Поэтому важно придумать способы усилить исполнительную функцию и контроль над импульсами. Мы начинаем с сознательных усилий, а затем практика делает новые привычки более легкими, частью автоматического «я».

• Приведите себя в состояние осознанности и начните думать о долгосрочной перспективе. Представьте себя через год. Вы по-прежнему курите, пьете и находитесь в плохой физической форме? Принимаете неразумные решения, излишне рискуете, отталкиваете других? А потом корите себя за то, что не изменились? Вы знаете, что вовсе этого не хотите. Испытывая искушение, научитесь сочетать его с мыслью: Каким человеком я хочу быть?

• Отфильтруйте шум. Мы все становимся более импульсивными, если отвлекаемся, в ситуациях, когда предъявляют слишком много требований, и мы ощущаем на себе давление. Находясь в подобных условиях, следует не забывать о том, что, скорее всего, мы сделаем неправильный выбор, так что лучше отложить принятие любого решения до тех пор, пока весь шум не стихнет или мы не сможем снова сосредоточиться.

• Контролируйте тревожность. Выбор создает стресс. Мы с большей вероятностью будем искать немедленное удовлетворение, чтобы покончить с беспокойством, которое испытываем по поводу необходимости принятия решений. Обучение осознанности, контроль над навязчивыми мыслями, глубокое дыхание и другие способы контроля беспокойства могут помочь нам сделать лучший выбор.

• Не слушайте сирен. Подобно Одиссею, найдите способ заткнуть уши серой, чтобы не поддаться искушению. Постарайтесь помнить, что соблазн способен сделать вас импульсивным. Уберите его с глаз долой, из сердца вон и отвлекитесь. Положите на видное место более здоровые искушения.

• Визуализируйте результаты проявления силы воли. Вы будете гордиться собой. У вас не будет по утрам болеть голова. Сегодня вы не выставите себя на посмешище. Вы будете стройнее. Вы будете жить дольше, больше радоваться жизни и быть более привлекательным. Позвольте себе детально представить эффекты этих измененных состояний и поощряйте желание оказаться в этой новой реальности.

• Научитесь откладывать. Подождите пять минут, затем решите, ждать ли дольше или поддаться искушению. Потерпеть пять минут вполне реально. Затем вы, вероятно, сможете подождать еще пять и так далее, пока автоматическое «я» не справится с беспокоящим импульсом.

Есть люди, которые сидят на обочине жизни, наблюдая за проходящим парадом, никогда не думая, что могут быть его частью. В отличие от людей в большинстве других наших сценариев, они не испытывают большого конфликта между автоматическим и сознательным «я». Автоматическое «я» придерживается парадигмы, согласно которой жизнь не стоит того, чтобы рисковать, «я» в целом не очень компетентно, а счастье – или просто улучшение самоощущения – не стоит затраченных усилий. Эти установки могут быть не полностью осознанными, но рациональная часть разума не бросает им вызов. Люди в этой ситуации могут быть вполне довольны низкими ожиданиями, работой, требующей минимальных навыков, сидением на диване перед телевизором, они никогда не уезжают далеко от дома и часто проживают расширенной семьей. В моем маленьком городке в штате Коннектикут, всего в двух часах езды на поезде или машине от Нью-Йорка, удивительно много взрослых, которые никогда там не были и не видят смысла там побывать. Некоторые люди не так уж довольны подобной ситуацией и могут жить в тихом отчаянии, переполненные заботами, печалью и потерями. Им не нравится их положение, но они не знают, с чего начать и как его изменить. Чтобы скрасить свое существование, оба типа людей, вероятно, пьют или употребляют вещества, а молодежь часто попадает в неприятности из-за наркотиков и мелких преступлений, пока не остепенится и не впишется во всепроникающий мир допущений своей семьи. Многие из этих людей принадлежат к неблагополучным группам и на протяжении многих поколений живут в «культуре бедности» (и дискриминации). Саморазрушительное поведение в данном случае – это полное отсутствие активных действий и амбиций, пассивность.

Другие люди приходят к этому состоянию не из-за культуры или дискриминации, а из-за того, что воспринимают жизнь как череду испытаний, которые просто слишком сложны. Безусловно, в человеческой судьбе большую роль играет удача. Если ваша мать или отец умирают молодыми, если вы ходите в третьеразрядную школу, если у вас развивается хроническое заболевание, если вы сломаете лодыжку в первый день футбольной тренировки, если вы мать-подросток, если вас в нужное время не подбодрят – вы также можете в конечном итоге остаться всего лишь гостем на празднике жизни.

Я знаю очень счастливых людей, вполне довольных тем, что у них есть – простыми удовольствиями, крепкой семьей, общением с соседями, – но я здесь веду речь не о них. Я говорю о людях, потерпевших поражение, некоторые из которых даже и не попытались преуспеть. У тех, кто находится в подобном положении, обычно есть веские причины так себя чувствовать. Возможно, они выросли в атмосфере заниженных ожиданий. Вероятно, эти люди плохо учились в школе из-за нераспознанной неспособности к обучению, им не уделялось должного внимания, и они закончили среднюю школу лишь благодаря политике перевода неуспевающих в следующий класс, не имея реального или полезного образования. Должно быть, они так и не научились верить в то, что если будут усердно работать, то добьются успеха. А может быть, просто пали жертвой невезения и неудачного выбора времени. Они также могут страдать от последствий синдрома хронической травмы.

Богатство открывает многие двери, но слишком многие довольствуются гольфом в загородном клубе и мартини по вечерам. Богатые могут чувствовать себя чересчур комфортно в своем тесном мирке и никогда не бросать себе вызов, чтобы сделать что-то значимое. Они могут наслаждаться жизнью не больше, чем работник магазина, довольствующийся пивом и телевизором. Богатство не означает счастья, а безделье приводит к беде.

Другие примеры гостей на празднике жизни, которые бессознательно встали на путь саморазрушительного поведения:

• Люди с легкой депрессией, с низкими ожиданиями, без страсти в жизни

• Люди, не по своей вине пострадавшие от спада экономики, пополнившие ряды длительно безработных и в результате теряющие надежду улучшить свое положение

• Последователи определенного политического или религиозного движения, которое заставляет их действовать вопреки личным интересам

• Люди с синдромом «выученной беспомощности», пришедшие к выводу, что никогда не смогут контролировать свою жизнь

• Люди, которых пугает мысль взять на себя ответственность

Складывается впечатление, что люди, о которых я говорю, не понимают одного: для того, чтобы получать удовольствие от жизни, необходимо действовать. Истина заключается в том, что такие чувства, как счастье, удовлетворение и ощущение полноты жизни, не свойственны человеческому разуму в покое (он должен находиться в состоянии легкого беспокойства), и нам необходимо прилагать сознательные усилия, чтобы стремиться к этой высокой цели. Но некоторым людям (как, например, ветеранам боевых действий во Вьетнаме), по-видимому, не по себе, если они начинают получать удовольствие от жизни, и тогда они активно или пассивно саботируют ситуацию, чтобы вернуться в зону комфорта пассивности и заниженных ожиданий.

Если вы попадаете в эту категорию, то нужно сознательно научиться повышать свои ожидания и больше наслаждаться жизнью. Как мы уже говорили, счастье не является нашим нормальным состоянием. Мы – генетические наследники самых стойких людей, переживших каменный век, – тех, кто больше всех стремился передать свои гены, был наиболее бдителен к опасности, самым пытливым, напористым. Не в нашей наследственности устраиваться поудобнее и довольствоваться статус-кво. Пещерные любители комфорта не выжили, чтобы передать нам свои гены. Но у людей, попадающих в этот сценарий, стремление к достижениям и воплощению дерзновенных замыслов подавлено.

Рекламе и политике всегда удавалось манипулировать менее сильными, заставляя их удовлетворяться существующим положением вещей, умело используя символы: покупать новейшие товары, ненавидеть людей, которые отличаются от других, довольствоваться своим низким статусом. В условиях нынешнего экономического кризиса и растущего неравенства между богатыми и бедными все больше и больше экономически неблагополучных людей сдаются. Ожирение косит нас как чума. Система социальных взаимоотношений между людьми разрушена. Восемь из десяти наиболее часто используемых лекарств в Соединенных Штатах лечат состояния, непосредственно связанные со стрессом. Уровень злоупотребления наркотиками и алкоголем выше, чем когда-либо прежде. Все это свидетельствует о том, что саморазрушительное поведение носит эпидемический характер, распространяясь даже среди тех, кто, в отличие от других описанных нами сценариев, просто в нем увяз, хоть и не имеет для этого сильного эмоционального мотива, но просто в нем увязли.

Основными симптомами такого саморазрушительного поведения являются постепенное скатывание к пассивности и зависимости – смирение с неинтересной работой, неудачным браком, плохим образованием и мрачным будущим своих детей – и/или медленная утрата надежды и представления о том, что жизнь могла бы сложиться лучше. Люди часто пытаются компенсировать эту потерю надежды, удовлетворяясь «утешительными призами»: легкими, но саморазрушительными привычками, такими как слишком много времени у телевизора, слишком много нездоровой пищи, слишком много покупок, мало физических упражнений, бесконечные видеоигры. А иногда отвлекают себя более рискованным поведением: алкоголь и наркотики, долги, измены, домашнее насилие, азартные игры.

Парадигма в данном случае – то, что психологи называют внешним локусом контроля – эти люди убеждены, что их жизнь зависит в основном от внешних факторов, и они не способны изменить свою судьбу. Большинство людей в такой ситуации недовольны тем, как складывается их жизнь, но обычно не видят другой альтернативы. Некоторые винят себя в том, что им не хватает силы воли, чтобы начать поиск работы или бросить пить, или обвиняют других в том, что их угнетают, но большинство просто считают это неизбежным статус-кво. Развить внимательное осознание этой парадигмы возможно, но это требует нескольких шагов, начиная с большего осознания чувств, поскольку чувства обычно подавляются; и лучшего понимания того, как принимаются решения, потому что решения обычно не принимаются сознательно. Затем вы должны сложить их вместе и начать принимать решения, основанные на ваших собственных желаниях и приоритетах.

Я высмеивал наш общий врожденный оптимизм, нашу веру в то, что мы лучше всех других, и что все сложится в нашу пользу. Но людям, наблюдающим за проходящим парадом, не помешало бы немного больше оптимизма, потому что это действительно может принести пользу нашей жизни. Начнем с того, что люди, события и возможности обычно оправдывают (или не оправдывают) наши ожидания; оптимизм и пессимизм часто являются самоисполняющимися пророчествами. Мы обращаем внимание на то, что ожидаем увидеть, и если мы ожидаем успеха и признания, то, как правило, добиваемся большего успеха и больше наслаждаемся жизнью. А еще оптимисты, похоже, лучше умеют справляться с невзгодами; они с большей вероятностью продолжают попытки, и это часто приводит к желаемым результатам. Они, как правило, сталкиваются с проблемами напрямую, а не избегают их. Они лучше планируют будущее (больше думают о будущем благодаря своим позитивным ожиданиям). Они сосредотачиваются на том, что могут контролировать, и не тратят много умственной энергии на беспокойство о вещах, которые контролировать не могут. Работая с депрессивными, пассивными или выгоревшими пациентами, я трачу много времени на поддержку этих убеждений и борьбу с пессимистическими предубеждениями.

Это явление, при котором мы поднимаемся или опускаемся в соответствии с нашими собственными или чужими ожиданиями, может быть частью любой модели саморазрушительного поведения, но особенно активно оно в создании бездеятельности. Классическое исследование самоисполняющегося пророчества было проведено в 1960-х годах. В начале учебного года исследователи провели среди школьников тест и сообщили учителям, что, якобы, по результатам теста некоторые ученики смогут в течение года добиться больших успехов в учебе. На самом деле тест не имел никакого отношения к делу, а потенциальные «перспективные» ученики были выбраны случайным образом. Можно было бы ожидать, что в конце года учителя субъективно оценят «перспективных» школьников как более успешных, но результаты эксперимента оказались гораздо более интригующими. Объективный тест IQ показал, что «перспективные» ученики и в самом деле повысили свой IQ больше, чем другие школьники. Учитывая все остальные переменные – ни ученики, ни их родители, ни школьная администрация не были поставлены в известность о «перспективных» учениках, – нам приходится заключить, что, должно быть, учителя более эффективно обучали «перспективных» учеников или каким-то образом сообщали о своих позитивных ожиданиях. Одного этого оказалось достаточно, чтобы повлиять на IQ детей. Подобный результат повторялся много раз; рост ожиданий руководителей или инструкторов повышает эффективность обучаемых, от спортсменов до армейских офицеров.

Хотите больше доказательств? Возьмем знаменитое исследование Эллен Лангер, проведенное в доме престарелых. Всем обитателям дома она подарила по горшечному растению. Половине из них сказали, что они будут нести полную ответственность за растение, а также их призвали принимать как можно больше решений относительно ухода за собой. Другой половине сообщили, что администрация решила поставить в каждой комнате по растению в качестве украшения, и персонал будет заботиться о них сам. Также их уверили в том, что они здесь находятся для того, чтобы расслабиться, ни о чем не волноваться и рассчитывать на то, что персонал примет все решения за них. Через восемнадцать месяцев те, кого поощряли ухаживать за собственными растениями, были более активными, энергичными и общительными, чем контрольная группа, и их физическое здоровье даже улучшилось, в то время как у контрольной группы оно ухудшилось. Самое удивительное, что за это время умерло только 15 % участников экспериментальной группы по сравнению с 30 % из контрольной группы.

А как насчет тех из нас, кого не сочли «перспективным», к кому относились с заниженными ожиданиями или вообще без них? Должна существовать связь между низкими ожиданиями и низким IQ. В моем маленьком городке при поступлении в детский сад некоторые фамилии детей указывают на низкие или негативные ожидания. Считается, что ребенок из этих семей будет недалеким, или возмутителем спокойствия, или и тем, и другим сразу. По моему опыту, это скорее случай негативных ожиданий, чем плохой генетики.

В предыдущих главах мы говорили о пользе осознанности – насколько она полезна для снятия стресса, выхода за пределы привычной парадигмы и принятия более взвешенных решений. Но единственный недостаток осознанности состоит в том, что она ограничивается обучением осознанию содержимого нашего ума; она не учит нас осознавать то, чего там нет, хотя, возможно, и должна. Это проблема для большинства людей, которые застряли, наблюдая за проходящим мимо парадом; им просто не приходит в голову, что они могли бы добиться большего. В их сознание интегрирована выученная беспомощность. Этот термин взят из знаменитой серии экспериментов Мартина Селигмана. Он изучал собак в условиях, при которых одни имели возможность спастись от ударов током, а другие – нет. Затем он посадил обе группы собак в другие клетки, где путь к бегству был очевиден. Удивительно было то, что большое количество собак, которые были не в состоянии избежать удара током, просто легли и смирились с ударом, даже понимая, что у них есть возможность сбежать. Они сформировали парадигму (если о собаках так можно говорить), что они не в силах избежать электрошока.

Эта модель также использовалась для объяснения некоторых видов человеческого поведения – жен, мирящихся с жестокими мужьями, негативных ожиданий молодежи в городском гетто, людей, отказавшихся от диеты, физических упражнений и здоровья. Я применяю это и к людям в этой главе, к тем, чья проблема на самом деле заключается в недостатке понимания. Им никогда не приходит в голову, что они в состоянии изменить свои обстоятельства. Признание собственного поражения может быть полезной адаптацией, если вы действительно беспомощны, поскольку вы можете сохранить свои ресурсы для лучшей возможности в будущем, если таковая возникнет. По иронии судьбы, слишком сильная вера в собственную способность влиять на ход событий может привести к депрессии и самобичеванию в таких ситуациях, как дискриминация, крайняя нищета, инвалидность и болезнь – если вы и в самом деле не в силах что-либо изменить. Как сказал о своих сокамерниках-военнопленных армии США во Вьетнаме адмирал Джеймс Стокдейл, «оптимисты умирали первыми» – от разбитых сердец. Но в большинстве случаев люди сдаются слишком рано, прежде, чем обретут надежду. Беспомощность может быть просто состоянием ума, частью автоматического «я».

Чем больше времени вы проводите у экрана телевизора, тем больше вы видите людей, которые кажутся богаче вас. Исследования показывают, что в этом случае вы начинаете переоценивать доходы реальных людей и недооценивать свои собственные. Так что чем больше вы смотрите телевизор, тем больше недовольны собой. Вы также будете тратить больше денег: по некоторым оценкам, вы потратите дополнительно четыре доллара в неделю за каждый час просмотра телепрограмм. И, безусловно, телевидение обязано быть драматичным, а это означает жестокость, неверность и аморальное поведение, и в конечном итоге вы переоцениваете частоту подобных явлений в реальной жизни. Вы можете сделать вывод, что мир менее безопасен, чем он есть на самом деле, и решить, что вам лучше оставаться дома и еще больше смотреть телевизор.

Еще одна ошибочная идея, которую вы получаете в связи с просмотром телевизора, заключается в том, что все люди привлекательнее, чем вы. Исследования показывают, что мужчины и женщины, которые постоянно видят привлекательных людей противоположного пола, чувствуют меньше привязанности к своим партнерам. А повторяющиеся изображения привлекательных людей одного с вами пола заставляют вас чувствовать себя хуже. Задолго до телевидения и интернета у всех нас был шанс стать в чем-то лучшим. В маленьких городках формировались взрослые бейсбольные и хоккейные команды, музыкальные группы и общественные театры. У каждого была возможность стать лучшим механиком, пекарем, солистом хора, самым начитанным. Теперь, на фоне переизбытка СМИ, если мы пытаемся заниматься спортом, то сравниваем себя с людьми, являющимися причудами природы, возможно, усиленными лекарственными препаратами, которым очень хорошо платят за то, что они только и делают, что тренируются. Так стоит ли нам вообще пытаться?

В Главе 2 мы вкратце упомянули понятие временного дисконтирования: человеческой склонности ценить немедленное вознаграждение выше более ценного, но более отдаленного вознаграждения. Если людям предложат доллар сегодня или два доллара завтра, значительная часть людей возьмет доллар сегодня. Если им предложат десять долларов сегодня или двадцать завтра, до завтра продержатся больше людей. С другой стороны, если людям предложить десять долларов сегодня или двадцать через год, большинство предпочтет немедленное вознаграждение. Но если им предложат пятьсот долларов сегодня или шестьсот через год, об отдаленном вознаграждении задумается большее количество человек. Тем не менее суть состоит в том, что в каждой из этих сделок лучше подождать. Некоторые из нас более жаждут немедленного удовлетворения, чем другие. Теперь исследователи смогли увидеть, что происходит в мозге человека: как и следовало ожидать, у тех, кто способен отсрочить удовольствие, во время искушения очень активной была как префронтальная кора, думающая часть мозга, так и другая область, которая подавляет стремление к немедленному удовлетворению.

Особенно подвержены этому явлению люди, сидящие на обочине жизни; их бездеятельность означает, что они мало планируют будущее. У них меньше шансов накопить или создать пенсионный фонд, повышенная вероятность тратить свою зарплату каждую неделю или просрочить выплату долгов по кредитной карте. Хищные кредиторы доят их как коров. Современные технологии лишь усугубляют проблему. Сэкономить деньги было легче в те дни, когда по субботам вы выезжали в город, чтобы пойти в универсальный магазин, где было представлено всего несколько сотен предметов, большинство из которых были весьма утилитарными. Остальные шесть дней недели потратить деньги просто не было возможности. В наше время доступность огромных торговых центров и интернета позволяют нам действовать в соответствии со своими порывами немедленно, без промедления, способного дать нам время более обдуманно сделать покупку. Я знаю, что в книжных онлайн-магазинах трачу больше денег, чем следовало бы, на книги, многие из которых я бы никогда не купил, если бы имел возможность пролистать их в магазине.

Людей, обычно пассивно наблюдающих, как жизнь проходит мимо, остается только пожалеть. Поколебать эту парадигму крайне трудно. Они смиряются со своими страданиями, и у них мало мотивации меняться – и почти нет надежды на то, что жизнь может быть лучше. Если у меня появляются такие люди в качестве пациентов, они обычно обращаются по поводу кризиса или трагедии, и непосредственной проблемой является то, что у них низкие ожидания от терапии, и они быстро бросают лечение. Я должен решить их проблему немедленно. Научиться контролировать вес – хорошая аналогия выхода из пассивной жизни. Как и большинство гостей на празднике жизни, многие сидящие на диете люди сдались. Но обе группы время от времени испытывают прилив энергии или мотивации и жаждут изменить свои обстоятельства. Суть, таким образом, сводится к тому, чтобы эти импульсы приводили к устойчивым изменениям в поведении, которое постепенно начнет приносить внутреннее удовлетворение.

Хорошо иметь в виду, что разрушать пассивность может начать любое действие. И вот почему:

• Действие помогает думать. Даже действие, которое не увенчалось успехом, дает вам новую информацию и свежий взгляд на вещи.

• Действие заставляет вас лучше относиться к себе. По крайней мере, вы попытались и побороли страх. Действуя «как будто» (вы не боитесь, вы знаете, что делаете), вы приобретаете новые навыки; вы должны помнить, что все новое поначалу кажется непривычным и трудным.

• Действие приносит вам удачу. Делая что-то – что угодно – вы увеличиваете шансы на то, что с вами случится что-то хорошее.

• Действие помогает вам мобилизовать свои чувства. Оно соединяет вас с вашей интуицией, вашим «я», вашими сокровенными желаниями.

• Действие выявляет ваше внутреннее сопротивление. Действовать вам мешает некое ощущение опасности, но пока вы не начнете действовать, вы никогда не узнаете, в чем заключается опасность.

Я уже долгое время являюсь поборником этого простого упражнения. Раньше я думал, что это всего лишь народная мудрость, но сторонники позитивной психологии изучили его действие. Им удалось продемонстрировать, что регулярное выполнение этого упражнения увеличивает ощущение счастья и уменьшает симптомы депрессии на срок до шести месяцев (через шесть месяцев завершился эксперимент, а не эффект от упражнения). Не обязательно пребывать в депрессии, чтобы оно вам помогло; большинство людей, участвовавших в этих исследованиях, сохраняют эту новую полезную привычку после окончания экспериментов.

• Ложась вечером спать, очистите свой разум. Если вас одолевают заботы, вам может помочь визуализация того, что вы берете каждую из них и складываете небольшой стопкой на полу рядом с кроватью. Многие из них будут терпеливо ждать вас там до утра, хотя некоторые могут раствориться в ночи. Если в голове у вас беспорядочно скачут мысли, сосредоточьтесь на осознанном дыхании, чтобы успокоиться.

• Теперь подумайте о трех хороших вещах, которые произошли в течение дня: о больших и малых, о чувственных удовольствиях, достижениях и т. Д. Вы выполнили задание на работе. Вы тренировались и чувствуете себя в лучшей форме. Ваш пятнадцатилетний ребенок спонтанно вас обнял. Вы были внимательны к своему партнеру. Ужин был вкусным.

• Сосредоточьтесь на своих чувствах по этому поводу. Потренируйтесь в различении тонкостей хороших чувств. Вы гордитесь? Взволнованны? Радостны? Испытываете облегчение? Воспоминания вызывают у вас желание улыбнуться? Обратите внимание на мышцы лица, когда они формируют улыбку. Вам тепло? В каком месте вашего тела? В сердце, желудке, во всем вашем теле? Вы чувствуете приятный комок в горле? Изменилось ли ваше сердцебиение?

• Визуализируйте, как нейроны в вашем мозге формируют новые сети счастья – крошечные маленькие бульдозеры, расширяющие каналы к счастью. Помните, что при мысленном повторении клетки мозга образуют новые нервные цепочки. Визуализируйте, как эндорфины проникают в ваши рецепторы радости, как талые воды, стекающие в ручьи и реки. Регулярное выполнение этого упражнения может навсегда изменить ваше общее ощущение счастья и благополучия.

• Позвольте себе заснуть, пока вы продолжаете наслаждаться, исследовать и визуализировать.

Некоторые люди встают на путь саморазрушения, потому что их сожгла жизнь. Они перегружены стрессом, слишком часто разочаровываются, имеют высокую планку притязаний, которая никогда не достигается, и отказываются от попыток. Парадигма: К черту ее. Жизнь мерзка, и я не собираюсь больше пытаться.

Человек не был создан для условий жизни двадцать первого века. Несмотря на то, что мы прекрасно приспосабливаемся, эта приспособляемость имеет свою цену. Исторически сложилось так, что для нас было естественным жить расширенной семейной группой, может быть, в небольшой деревне примерно человек из ста. Вспомните средневековую Европу, коренных американцев и доисторические времена. Жизнь была очень предсказуема. Мы были на «ты» со всеми в своем сообществе, и случайный путешественник или рыночный обмен с другой деревней становились большим событием. Мы знали, кем станем, когда вырастем, потому что шли по стопам своих родителей. Мы ложились спать и вставали вместе с солнцем. Мы были вынуждены приспосабливаться к циклам времен года. У нас были боги, которые вели нас к важным ритуалам построения сообщества и объясняли то, чего мы не могли понять.

Десятки тысяч лет такой жизни помогли сформировать наш мозг, наши ожидания и наши парадигмы. Рассмотрим систему реакции на стресс. Конечно, тогда тоже существовали стрессоры – голод, грабежи, болезни, травмы. Как мы уже говорили, большинство людей не доживало до тридцати пяти лет, а это означало, что нашим телам никогда не приходилось адаптироваться к последствиям длительного стресса. Мы очень хорошо реагируем на кризисы, по крайней мере, пока молоды, но система реагирования на стресс не была рассчитана на сегодняшнюю большую продолжительность жизни. При стрессе центр страха в мозге дает сигнал надпочечникам начать вырабатывать гормоны стресса, главным образом адреналин и кортизол, и мы готовимся сражаться или спасаться бегством. Реакция «бей или беги» затрагивает все наше тело – нервную и эндокринную системы, а также мышечную, кровеносную, пищеварительную, сенсорную и репродуктивную системы. Представьте, что за кроликом гонится собака. Нервная и эндокринная системы кролика рассылают по всему телу электрические и химические сигналы, которые увеличивают частоту сердечных сокращений, перенаправляют энергию в мышечную и сенсорную системы, прекращают функционирование систем пищеварения и размножения, отправляют иммунные клетки в хранилища, используют стероиды, чтобы помочь ему залечить раны. Все, что происходит внутри животного, призвано помочь ему более эффективно справляться с опасностью. Как только кролик оказывается в безопасности, системы возвращаются в нормальное состояние. Другая часть мозга посылает сигнал «успокоиться». Частота сердечных сокращений замедляется, и животное снова начинает интересоваться такими вещами, как еда, секс и комфорт, всем тем, что не было приоритетным, пока надвигалась опасность.

А теперь представьте кролика в проволочной клетке, окруженного голодными собаками. Если реакция на стресс не прекращается, мозг и эндокринная система животного будут продолжать вырабатывать нейротрансмиттеры и гормоны, связанные с высоким возбуждением, что в конечном итоге приведет ко всем видам неблагоприятных последствий – истощению, перенапряжению сердца, почечной недостаточности, мышечной усталости, поражению пищеварительной и кровеносной систем. Он не сможет есть, поэтому, в конце концов, умрет от голода. Его иммунная система будет ослаблена, поэтому он будет более уязвим для инфекции. Он не будет заинтересован в размножении (колония кроликов в условиях хронического стресса столкнется с резким снижением рождаемости).

Человек обладает точно такой же системой реакции на стресс, как и кролики, собаки, кошки и вообще все млекопитающие. Как и они, мы не были созданы для хронического стресса. Постоянный стресс влияет на все органы и ткани нашего тела; если наши клетки получают слишком много гормонов стресса, в целях самозащиты они закрывают свои рецепторы. Но это просто заставляет эндокринную систему выкачивать все больше гормонов стресса. «Переполненные нейротрансмиттерами, сигнализирующими о постоянной опасности, наша иммунная система, мышцы, кости, кишечник и сердце изнашиваются. В результате постоянного стресса перестраивается мозг, наши нейронные сети ограничиваются работой по самым проторенным путям, так что мы буквально не способны придумывать новые решения, выдвигать новаторские идеи». В конце концов, вы получаете повреждение мозга. На ПЭТ-снимках людей, страдающих от хронического стресса, можно увидеть большие белые пятна там, где раньше была ткань мозга.

Ученые, занимающиеся изучением мозга, теперь признают, что одной из постоянно действующих функций автоматического «я» является информирование нас о событиях, идущих вразрез с нашими целями. Сознательное «я» оповещается небольшим уколом адреналина и, возможно, других нейротрансмиттеров. Так что усилия по самоконтролю – успокоиться, не думать о чем-то, заставить себя уснуть, игнорировать боль – не очень хорошо работают, поскольку внутри у нас имеется встроенный механизм, который нас все время расстраивает, предупреждая о том факте, что мы не добились существенного прогресса. Еще хуже то, что если сознательное «я» находится в состоянии стресса (Эта громкая музыка у соседей безумно раздражает. Я должен сделать это сегодня.), оно может быть не в состоянии решить, что с этим делать, или как довести дело до конца. Это лишь еще больше расстраивает автоматическое «я»: Теперь я чувствую себя еще хуже, а стоящая передо мной задача слишком велика, и я не в силах с ней справиться. Адреналин хлещет из нас уже просто фонтаном, и мы начинаем паниковать. Автоматическое «я» полностью захватывает власть, а сознательное «я» отрекается от престола. Мы не способны ни сосредоточиться, ни принимать решения. Этот процесс сканирования все больше и больше проникает в наше сознание; мы сосредотачиваемся на поиске того, что мешает нам расслабиться, и, конечно же, всегда находим. В этом и состоит ирония ментального контроля: если мы находимся в состоянии стресса и при этом слишком сильно стараемся расслабиться, или быть счастливым, или о чем-то не думать, мы гарантированно потерпим неудачу. И чем больше сознательное «я» пытается контролировать процессы, которым следует протекать автоматически, тем в более невыгодном положении мы оказываемся (в следующий раз, выходя на прогулку, попробуйте задуматься о том, как передвигаются ваши ноги). «Возможно, именно в этом причина, почему человек, жаждущий счастья, впадает в депрессию, или человек, больше всего на свете желающий спокойствия, становится беспокойным».

Таково положение человечества в двадцать первом веке. Мы постоянно находимся в состоянии стресса из-за следующих фундаментальных изменений:

Нас засыпают информацией из телевизора, интернета, наших мобильных телефонов, журналов, газет. Мы постоянно делаем выбор и принимаем решения (а как вы уже знаете, простое принятие решений истощает силу воли). Мы должны выбирать наши телефоны, компьютеры и электронику, сознавая, что наших знаний недостаточно для того, чтобы принять взвешенное решение, и, кроме того, что бы мы ни выбрали, оно устареет в течение месяца. Мы живем в условиях искусственного освещения и климат-контроля, чтобы иметь возможность работать слишком долго. Люди ежедневно сталкиваются со множеством незнакомцев, и нашему мозгу приходится автоматически делать о них свои выводы – безопасные или опасные. Мы вынуждены принимать много важных решений, имея слишком мало информации. Из лабораторных исследований мы знаем, что люди с высокой когнитивной нагрузкой легче поддаются искушению, склонны выносить поверхностные суждения и совершают эгоистичный выбор.

Ничего невозможно предсказать. Работа, дом, семья, пол, патриотизм, свобода – за последние несколько десятилетий все резко изменилось. Американская мечта, возможно, больше не осуществима. Если раньше мы были окружены семьей и друзьями, то теперь вполне нормально в поисках работы переезжать за тысячи миль. На маленькую нуклеарную семью оказывается огромное давление, чтобы она обеспечивала все то, что раньше достигалось усилиями целой деревни.

Раньше мы знали, где находимся в великой цепи бытия. Мы верили, что если человек прожил хорошую жизнь, то угодил Богу и попал в рай. Теперь мы не знаем, почему нам следует жить хорошей жизнью, если вообще в состоянии понять, что же это значит. Мы все заняты задачей придания смысла собственной жизни, несмотря на мучительное подозрение, что c нашей смертью все будет просто кончено.

Наиболее уязвимыми для этого сценария саморазрушительного поведения являются те, кто предъявляет к себе высокие требования, считает себя перспективным, амбициозным и играет по правилам. Сделать хорошую карьеру, жениться, купить дом, завести семью, выйти на пенсию – на протяжении столетия такова была американская формула счастливой жизни. Но сейчас это практически недостижимая мечта, и многие люди практически сдались. Они могут казаться пассивными и застрявшими, подобно тем, кого я описал в предыдущей главе, – гостям на чужом празднике жизни. Но эти люди разочаровались и лишились веры в собственные силы, а их гнев и негодование приводят к саморазрушительному поведению. Я не имею в виду, что ставить под сомнение общепринятые ценности и сходить с дистанции этих безумных «крысиных бегов» неразумно, но люди, пришедшие к этому добровольно, избавились от внутренних конфликтов и извлекают из своей ситуации максимальную выгоду. В этой главе я говорю о тех, кто по большей части чувствует себя обманутым и озлобленным. Когда-то жизнь давала им надежду, и они гнались за ней до тех пор, пока не рухнули от изнеможения. Их мозг и тело повреждены стрессом, и они уже не способны адаптироваться так же легко, как раньше.

В данном случае автоматическое «я» близко к тому, чтобы отказаться от стремления изменить жизнь к лучшему. Сознательное «я» может это понимать, а может и не понимать. Если понимает, то перед вами человек циничный, бесстрастный, отстраненный от мира и склонный к саморазрушению в связи с недостаточностью прилагаемый усилий, во всем винящий внешний мир. Если сознательное «я» остается в неведении в отношении того, что автоматическое «я» сошло с дистанции, вы испытываете чувства выгорания, разочарования, вины и несостоятельности, происхождения которых не понимаете. И вините во всем себя.

Роберт был сыном успешных родителей и верил, что сможет многого достичь. Получив образование в университете Лиги плюща и степень магистра делового администрирования, он нашел работу в одной из самых престижных инвестиционных компаний на Уолл-Стрит. Сейчас, когда ему за сорок, он проработал там двадцать лет и большую часть времени получал от этого процесса удовольствие. Я не мог точно понять, чем он занимался, но он рассказал мне о восхождении по карьерной лестнице и о том, как ему нравилась конкурентная среда. Он не шел по трупам, но был хорошим спортсменом, наслаждавшимся игрой. Он также пользовался заслуженными привилегиями – имел квартиру и загородный дом; его дети обучались в лучших школах, а красавица-жена являлась ценным активом в деловом мире.

Когда однажды его обошли по службе, он был близок к срыву. По его словам, в этом вопросе существуют четкие неписаные правила. Отсутствие этого повышения означало, что его карьера застопорилась; он уже никогда не продвинется выше в компании. Он чувствовал себя некомфортно рядом с друзьями, которые по-прежнему оставались в игре. У него все еще была работа, зарплата и премии, и, скорее всего, так и будет до тех пор, пока он не решит уйти на пенсию. Но вместо того чтобы этим удовлетвориться, Роберт стал угрюмым. Он начал считать себя ущербным. Ему было стыдно идти на работу. У него начались проблемы с сексом. Жена ничего не поняла и показала, что злится. Она всегда сознавала, что когда-нибудь он достигнет своего предела, и это было вполне неплохое место для остановки. Почему же он не мог сейчас немного успокоиться и просто наслаждаться жизнью? Роберт обнаружил, что у него присутствует неосуществимая парадигма, согласно которой он обязан постоянно добиваться очередных побед и вечно стремиться к успеху.

Теперь, когда мы столкнулись с угрозой реального экономического коллапса и увидели, насколько безжалостным может быть разнузданный капитализм, все больше людей разочаровываются в системе. Американцы беднеют, многие семьи едва сводят концы с концами, работая неполный день на нескольких работах, при этом большинство из них по уши в долгах. Тем временем мы читаем о том, что один процент богатых становится все богаче и богаче. В настоящее время американцы меньше, чем когда-либо прежде, доверяют своим соседям, правительству, врачам, больницам, школам и церкви. На протяжении последних пятидесяти лет ученые задавали американцам один и тот же вопрос об их личном счастье, и с каждым годом процент тех, кто говорит, что они счастливы, снижается. Очень трудно отрицать, что причиной этого являются социальные изменения.

По моему опыту, именно эта неосознаваемая неудовлетворенность жизнью стоит за многими компульсивными, тщательно скрываемыми саморазрушительными моделями поведения: пристрастие к порнографии и азартным играм; распущенность; расточительство; переедание; тайное пьянство. В нас присутствует голод, страстное желание стимуляции, потребность заполнить пустоту, которую мы лишь смутно осознаем. И, конечно же, мы испытываем на себе социальное давление не выделяться, улыбаться, кипя внутри от гнева, терпеть слишком много дерьма от других, что поддерживает иллюзию того, что мы «приличные люди».

Давление сверстников, стремление приспособиться, соответствовать определенному стандарту, приводит нас к глубокому стыду и самобичеванию, когда мы чувствуем, что не дотягиваем: уверен, все помнят такое состояние из подросткового возраста. Этот стандарт не обязательно должен быть реалистичным; несмотря на все, что мы знаем о паршивой экономике и заинтересованности капитализма в наличии дешевой мобильной рабочей силы, безработные испытывают это чувство стыда. В результате группового мышления мы способны действовать вопреки своим самым фундаментальным ценностям и личным интересам. Мы также можем винить себя за то, что не вписываемся в то, что изображается как прекрасное, счастливое общество, – как мы винили себя в подростковом возрасте, когда были отвергнуты. На самом деле современная культура далеко не идеальна, как и наша группа в подростковом возрасте; она продвигает поверхностные ценности, прикрывая тот факт, что социальные условия во многих отношениях ухудшились. Чтобы сгладить ее негативное влияние, мы должны лучше осознавать все те методы (тонкие и не слишком), которые используются для манипуляции нашим сознанием, и то, как мы сами слишком часто выбираем легкий путь вместо того, чтобы отстаивать принципы.

Еще одна досадная правда заключается в том, что генетически мы не запрограммированы на счастье. Эволюции наплевать на счастье до тех пор, пока мы способны размножаться. Мы скорее генетически запрограммированы стремиться к тому, что связано с эволюционным успехом – иметь много детей и содержать большую семью. В традиционном обществе мужчины находят привлекательными женщин, выглядящих сексуально возбуждающими и молодыми. Женщин, как правило, привлекают мужчины, обладающие властью и социальным статусом – или, по крайней мере, подающие большие надежды. Точно так же мужчины запрограммированы на поиск власти и статуса; а женщины стараются выглядеть сексуально возбуждающими и молодыми. Наш мозг обманом заставляет нас работать усерднее, заставляя думать, что все это сделает нас счастливыми, но это не так. Возможно подобные стремления и увеличат шансы на то, что наши гены перейдут к следующему поколению, но одновременно они делают нас агрессивными, жадными, неуверенными в себе и завистливыми.

Реклама берет эти желания и выжимает из них все, что только может, и даже больше. Каким бы ни был продукт, реклама говорит, что он сделает нас популярнее, сексуальнее, сильнее, здоровее, и намекает, что без него мы будем неполноценными. Основная цель рекламы – заставить нас покупать вещи, которые нам не нужны, или более дорогие версии нужных нам вещей. Лучший способ этого добиться – связать данный продукт с тем, к чему мы запрограммированы стремиться – с силой, статусом или красотой. По самой своей природе это низкие, поверхностные ценности. Ни один продукт невозможно было бы продать, если бы он претендовал на то, что способен наделить вас такими высокими ценностями, как мудрость, мужество или доброта. Поэтому реклама взывает к нашим слабостям и неуверенности в себе. Поскольку мы сталкиваемся с рекламой постоянно, нам то и дело напоминают о том, насколько мы уязвимы и зависимы. Так у нас и возникает соблазн потратить деньги, которых у нас нет, чтобы самоутвердиться. Негласный вывод: если мы покупаем правильные вещи и все равно недовольны, значит, с нами что-то не в порядке.

Посыл рекламы состоит в том, что счастье можно купить. Написав целую книгу на эту тему, я думаю, что могу авторитетно заявить, что это невозможно. Жажда потребления ведет к иному типу несчастья, к которому мы вскоре вернемся. Настоящее счастье – это процесс, образ жизни, который состоит из четырех вещей:

• Способность испытывать радость, когда случается что-то хорошее

• Способность испытывать удовлетворение, если вы чего-то достигли

• Относительное отсутствие страданий

• Чувство смысла и цели

Мои бабушки и дедушки, а, возможно, и ваши, жили совсем иначе, чем мы сегодня. Рожденные на рубеже прошлого века, они отнюдь не ожидали, что жизнь будет легкой. Они знали, что счастье во многом зависит от отношения к делу. Мои деды работали на фабриках на полуквалифицированных работах и считали себя счастливыми, имея постоянную работу, которая обеспечивала их семьи во время Великой депрессии. Мои бабушки были домохозяйками и все время были чем-то заняты; они готовили для всей семьи, консервировали овощи, а стирка занимала у них целый день. Никто не считал, что работа обязана приносить удовлетворение. Мои бабушки и дедушки и люди их поколения умели радоваться жизни, но они не считали, что жизнь должна состоять из одних удовольствий. Каким-то образом многие из нашего поколения родившихся после Второй мировой войны и в поколениях, пришедших после нас, пришли к выводу, что мы имеем неотъемлемое право на счастье, и мы чувствуем себя неполноценными, если не ощущаем себя счастливыми все время.

Экономисты-бихевиористы, получившие за свою работу Нобелевские премии, создали теорию гедонистической беговой дорожки, о которой мы говорили в Главе 2. Это печальное следствие человеческой приспособляемости. Способность к адаптации в основном для нас полезна и позволяет плыть по течению. Когда вокруг нас что-то меняется, мы довольно быстро к этому привыкаем и возвращаемся к привычному состоянию и взглядам на жизнь. Это очень полезное свойство психики в том случае, если с нами происходит что-то плохое, но верно и обратное: всякий раз, получая прибавку к зарплате, или покупая новую машину, или отправляясь в отпуск, мы будем наслаждаться этим в течение короткого времени, но вскоре вернемся к прежнему уровню счастья. Это верно и для острых ощущений – новые сексуальные партнеры, новые наркотики, дорогая еда. Мы всегда возвращаемся к своему исходному состоянию. Важно усвоить, что в человеческом мозгу есть встроенные механизмы, заставляющие нас постоянно чего-то желать. Таким образом, чем больше вы получаете, тем больше вы хотите иметь. Мозг работает таким образом, чтобы мы верили, что счастье вполне достижимо, и, возможно, ждет нас за ближайшим поворотом. Культура потребления предоставила нам свободу выбора из 72 сортов йогурта и паршивое медицинское обслуживание. За последние 30 лет количество доступных видов тарталеток увеличилось с 3 до 29, чипсов – с 10 до 78, кроссовок – с 5 до 285. Девять сотен каналов телевидения, и абсолютно нечего смотреть. Удивительное разнообразие выбора служит единственной цели: отвлечь нас от того факта, что сам по себе этот выбор часто совершенно лишен хоть малейшего смысла.

Хуже того, экономисты обнаружили, что боль от потери предмета, находившегося в нашей собственности, перевешивает радость, которую мы испытывали, его приобретая. Если вы покупаете кружку за 3 доллара 50 центов, меньше чем за шесть долларов расстаться с ней вам вряд ли захочется. Сам факт того, что она принадлежит вам, кажется, имеет таинственную дополнительную ценность. Если вы купите новый BMW, а затем потеряете работу, вам будет ненавистна сама мысль о необходимости вновь пересесть в свою машину эконом-класса, даже если раньше она вас вполне устраивала. Хотя сравнивать счастье и несчастье по-прежнему трудно, некоторые исследования показывают, что потери причиняют вдвое больше мучений, чем эквивалентные приобретения. Ваши чувства, сопровождающие потерю денег или социального статуса, будут сильнее, чем те, что вы испытывали при их обретении. Таким образом, гедонистическая беговая дорожка не только делает нас восторженными потребителями; она также заставляет нас очень ревниво оберегать все свои приобретения, даже если они больше и не приносят нам особого счастья.

Недавнее исследование показало, что людям, которым подавали одно и то же вино, но из разных бутылок и с разной ценой, оно нравилось тем больше, чем дороже стоило. Возможно, это вас не удивит, но самое интересное в этом эксперименте то, что при этом исследователи наблюдали, какие процессы одновременно протекают в мозге его участников. Они обнаружили, что при употреблении вина из дорогой бутылки центры удовольствия в мозге были более активны. Однако это не повлияло на вкусовые центры мозга. Так что дело не только в том, что мы обманываем себя; нас дурачит сам мозг. Сознательное «я», увидев разницу в цене, каким-то образом заставило автоматическое «я» испытать больше удовольствия от дорогого вина, хотя на самом деле последнее было не способно отличить одно вино от другого.

Поскольку мы не можем полагаться на то, что наши инстинкты сделают нас счастливыми, нам необходимо их перехитрить. «То, к чему мы стремимся в жизни, продиктовано нашим развившимся в ходе эволюции разумом, а ему совершенно наплевать на наше счастье. Все свидетельствует о том, что вы, вероятно, были бы счастливее, если бы не заботились о своем повышении, а вместо этого занимались бы строительством кораблей или волонтерством. Более того, чем выше люди ставят свой финансовый успех, тем больше они недовольны как своей работой, так и семейной жизнью». Если человек судит о своем успехе по материальным меркам, он, как правило, менее счастлив, чем другие. Он может обманывать себя, полагая, что внешние атрибуты успеха приведут к ощущению, что наконец-то он своего добился, но гедонистическая беговая дорожка подобные представления с легкостью нивелирует.

Итак, стресс двадцать первого века повреждает наши тела и умы, а современная культура не только не предлагает решения, но и усугубляет проблему. Вы можете с утра до ночи трудиться на нелюбимой работе, но состояние рынка труда таково, что вы боитесь совершить поспешный шаг. Ваш партнер тоже работает, и на семейную жизнь у вас практически не остается времени. Или, возможно, вы оба трудитесь на нескольких работах неполный день. У ваших детей проблемы в школе, есть вероятность того, что они балуются наркотиками и ведут более активную половую жизнь, чем вам бы хотелось. Это действительно вряд ли получится изменить, так как это системные, социальные проблемы. Вы и впрямь выгораете. Что же можно с этим сделать?

Осознать проблему значит выиграть половину битвы. Испытывая стресс и разочарование, мы, скорее всего, ощущаем, что в этом есть наша вина. Надеюсь, я убедил вас, что в современном мире все мы подвержены выгоранию; это нормально, так что не корите себя по этому поводу. Если вы не вините себя, возможно, вы используете другие саморазрушительные механизмы защиты, чтобы избежать встречи с проблемой: обвиняете других (и таким образом причиняете им боль), пытаясь заглушить свои чувства, занимаетесь самолечением только для того, чтобы признаки стресса, такие как высокое кровяное давление или проблемы с пищеварением, начало проявлять ваше тело. Повторюсь: использование механизмов защиты способно вам помочь пережить плохой день, но за это придется заплатить. Иногда необходимо сделать шаг назад и посмотреть проблеме в лицо. Существование в современном мире тяжело и может вас сломать; выгорание – это естественная реакция на сегодняшний образ жизни.

Остальная часть битвы связана с тем, чтобы научиться эффективно справляться со стрессом. У нас нет встроенной реакции на хронический стресс, и то, на что запрограммировано автоматическое «я», в данном случае не помогает, поэтому нам нужно стать умнее. Стресс умножается, если автоматическое и сознательное «я» работают друг против друга; мы не находим решения и продолжаем повторять цикл конфликт/саморазрушительное действие/конфликт. Если же они сотрудничают, сознательный процесс направляет нас к работе над получением желаемого (например, чувства расслабления), в то время как бессознательное сканирует наш опыт в поисках признаков того, что мы его не получаем. Затем бессознательное сообщает сознательному «я» о наличии проблемы, и мы начинаем работать над поиском решения. Так что автоматическое «я» отслеживает то, что мешает нам расслабиться, и отправляет сознательному «я» сообщение вроде следующего: Мне не дает расслабиться необходимость сдать книгу в срок. Сознательное «я» принимает здравое решение: Лучше уж мне заняться книгой, – и мы чувствуем себя более расслабленными.

Я понимаю, что только что нарисовал мрачную картину, но у человечества (и у вас в частности) есть надежда. Да, стресса слишком много, и наши автоматические реакции на него часто приводят к саморазрушительным последствиям. Да, общество меняется, но не всегда в худшую сторону. Возможно, у современной молодежи меньше иллюзий, чем поколение назад, но это не лишает их энергии и целеустремленности. И только потому, что мир, который мы знали, по-видимому, приходит в упадок, вам не обязательно заниматься саморазрушением. Учитесь на собственном жизненном опыте, и наслаждайтесь иным образом жизни.

Если мы можем поделиться своими разочарованиями с семьей и друзьями, наше бремя облегчается, и мы начинаем смотреть на мир новыми глазами. Ученые доказали, что отношения с другими людьми являются самым важным источником удовлетворения жизнью для людей всех возрастов и культур. Если вы оглянетесь на лучшие времена своей жизни, вы, вероятно, увидите, что в большинстве из них участвовали другие люди. Люди, которые чувствуют связь с другими, живут дольше, счастливее и продуктивнее, с меньшим количеством проблем со здоровьем, чем те, кто живет обособленно. Люди, заботящиеся о других, более счастливы, чем те, кто более эгоистичен.

Хорошие отношения полезны для нас вдвойне. Помимо того, что мы получаем любовь и принятие людей, о которых заботимся, а также возможность разделить с ними свое бремя, забота о других заставляет нас становиться лучше. Но наличие сети взаимоотношений также дает много других преимуществ:

• Отношения придают смысл и цель нашей жизни. В качестве противоядия от поверхностных ценностей современной культуры отношения дают возможность влиять на жизнь других людей. Если у вас есть обязательства перед другими людьми, вы не можете тратить все время на жалость к себе.

• Отношения делают нас более творческими. Чем лучше мы понимаем, как другие видят мир, тем более объективно оцениваем то, до какой степени нас ограничивают наши собственные убеждения и допущения. Поощрение друзей помогает идти на риск, на который самостоятельно мы бы не решились. В группе единомышленников мы способны совершить то, чего никогда бы не сделали в одиночку: встать и потанцевать, спеть в караоке, присоединиться к социальному движению. Эти переживания могут стать одними из лучших моментов нашей жизни.

• Отношения бросают вызов системе наших допущений. Если человек, которого мы уважаем, имеет мнение, отличное от нашего, это создает когнитивный диссонанс; стремление примирить две эти точки зрения приведет к более объективному взгляду на наши собственные убеждения.

• Отношения бросают вызов нашим механизмам защиты. Быть честным с другим человеком означает быть честным с самим собой. Видя себя глазами других, мы понимаем, что наши защитные механизмы никого не обманывают.

• Отношения побуждают нас прекратить саморазрушительное поведение. Люди, заботящиеся о своих родителях, партнерах и детях, воздерживаются от чрезмерного самопотакания или риска.

• Отношения дают нам людей, с которыми можно повеселиться. Очень сложно веселиться – и испытывать радость, которую это приносит – в одиночку; наличие партнеров и компаньонов позволяет нам расслабиться. Смех, так же как музыка и танцы, стимулирует выработку гормонов счастья эндорфинов. Юмор, великий источник удовольствия в жизни, затруднителен в одиночку, и в обществе других людей мы смеемся гораздо чаще. К месту сказанная хорошая шутка способна развеять плохое настроение.

• Отношения дарят ощущение порядка и чувство принадлежности. Мы созданы для жизни в небольших общинах и для того, чтобы чувствовать себя в безопасности, нам по-прежнему необходимо ощущать принадлежность сообществу. Если мы не живем в деревне, мы можем воссоздать это чувство безопасности с помощью сети людей, которые нас любят и уважают. В современной культуре нам необходимо приложить целенаправленные усилия для поиска или создания таких сетей – участвуя в религиозных или волонтерских организациях, группах взаимопомощи, клубах по интересам. И извините, но интернет-отношения – лишь бледная их замена.

• Отношения дают нам надежный источник дофамина и других нейротрансмиттеров, необходимых для хорошего самочувствия. Как мы увидим в следующей главе, люди, не являющиеся частью сети отношений, ради получения своей суточной дозы дофамина гораздо чаще прибегают к злоупотреблению наркотиками и компульсивному поведению.

Хорошо, значит, вы не станете миллионером прежде, чем вам исполнится сорок. Оказалось, что у Прекрасного принца есть бойфренд. Вы были очень требовательны к себе и очень старались достичь своей цели, но, похоже, у вас ничего не получается. Действительно ли разочарования и неудачи означают, что жизнь кончена? Пожалуйста, имейте в виду, что именно попытки справиться со стрессом и разочарованием, а не сами стресс и разочарование, в наибольшей степени способствовали вашему нынешнему состоянию выгорания. Вы слишком старались, вопреки всем невзгодам, и автоматическое «я» больше не хочет пытаться. По иронии судьбы, это хорошие новости, потому что автоматическое «я» никогда не знало, как быть с хроническим стрессом и завышенными ожиданиями. Вы должны сознательно взять себя за руку и начать сначала, в новых условиях. Научитесь осознанности, которая поможет вам контролировать стресс и принимать более разумные решения. Измените свою систему ценностей, и ваша жизнь приобретет новый смысл. Это не очень трудные вещи, просто они требуют времени и усилий.

Если вы чувствуете, что отчаялись или становитесь циником, позаимствуйте надежду у меня. Эти идеи работают. Появляется все больше свидетельств того, что простое выполнение определенных действий – например, обучение самоконтролю – приводит к изменениям в мозге и способствует большей мотивации, даже если вы поначалу весьма скептично относитесь к тому, что делаете. Вернитесь к упражнению медитации осознанности (Глава 3) и заставьте себя выполнять его несколько недель подряд. Просто примите это на веру. Скорее всего, если вы будете выполнять его каждый день, по окончании этого срока вы перестанете унывать или быть циничным, так что продолжайте в том же духе.

Выгорание по определению представляет собой порочный круг: процесс, как раз и создающий условия, которые его поддерживают и усиливают. Непрекращающийся стресс проник в вашу плоть и кровь, вы пытались жить с избытком адреналина, и система реагирования на стресс была повреждена. Вы ставили перед собой недостижимые цели или совсем себя не берегли, а потому не смогли вырваться из этого порочного круга, используя обычные способности сознательного разума, и вам приходится учиться и осваивать новые навыки. Но есть важное следствие круговой причинности, о котором люди забывают: любое изменение способно обратить цикл вспять. Если мы предположим, что у вашей проблемы есть одна-единственная причина, например, условия работы или семейные проблемы, то все, что мы можем сделать, – заняться этой проблемой. Но если мы посмотрим шире и поймем, что и условия вашей работы, и семейные проблемы – лишь результат цикла стресса, то мы можем вмешаться где угодно. Все, что вы делаете, чтобы справиться со стрессом, способно разорвать этот порочный круг. Итак, медитация, улучшение физической формы, изменение ваших допущений и целей, более эффективное самовыражение – любое улучшение может привести в движение адаптивную спираль, в которой перемены к лучшему начинают усиливать друг друга.

Если вы будете больше улыбаться людям, они улыбнутся в ответ, и вы получите небольшую порцию эндорфинов. Продолжайте в том же духе, и вы сможете изменить свой мир.

• Будьте готовы к стрессу, выполняя ежедневные физические упражнения и медитацию осознанности.

• Не поддавайтесь порыву обратиться к психоактивным веществам, включая кофеин и алкоголь, которые изменят ваше настроение или ослабят ваши запреты.

• Убедитесь, что вы все понимаете правильно. Не делайте поспешных выводов. Оцените критически систему своих допущений.

• Используйте осознанность, чтобы наблюдать за мыслями и чувствами. Вашей первой реакцией может быть защита, отвлечение внимания. Гнев часто лишь маскирует страх. За завистью может стоять неуверенность в себе. Не поддавайтесь отвлекающему импульсу, сосредоточьтесь на скрытом чувстве.

• Помните о своих основных ценностях и действуйте соответственно. Не рубите с плеча и не делайте того, о чем потом пожалеете. Не причиняйте боль людям, которые вам дороги. Если вам действительно нужно разобраться с ситуацией, подождите, пока не возьмете себя в руки.

• Заведите домашнего любимца. Домашние питомцы отвлекают от проблем и дарят безусловную любовь. Если вы выполняете сложные умственные задачи, ваши животные помогают контролировать кровяное давление лучше, чем ингибиторы АПФ. Присутствие питомца улучшит ваше самочувствие и поможет лучше справляться со стрессом. Прогулка с собакой открывает новые способы знакомства с людьми.

• Не поддавайтесь эмоциональным порывам. Некоторые из наших неверных решений смотивированы стремлением облегчить свое невыносимое эмоциональное состояние, но такие действия часто никак не помогают снизить стресс или решить проблему. Может сформироваться навязчивая идея о том, что одно волшебное действие способно исправить все, но это не так. Так что не увольняйтесь с работы, не устраивайте разнос начальнику, не расставайтесь с партнером, не переезжайте и не раздавайте вещи, если только не пребываете в спокойном состоянии. Ничего не делать какое-то время лучше, чем совершать неразумные поступки под влиянием момента.

• HALT (Halt – англ. «Стой!» – прим. пер.) аббревиатура общества анонимных алкоголиков (АА). Не принимайте никаких решений, если вы голодны (Hungry), сердиты (Angry), одиноки (Lonely) или устали (Tired). Прежде всего позаботьтесь о том, что вам необходимо.

• Обращайте внимание на состояние своего тела. Если вы слишком взволнованы, злы или напуганы, сделайте несколько упражнений на расслабление, чтобы успокоиться. Выйдите на прогулку и освежите свой взгляд на мир. Сходите в спортзал и займитесь аэробикой, это поможет снять напряжение.

• Если вы застряли в бессмысленной одержимости, вспомните еще один принцип АА: «Развивай мускулатуру, изменяй образ мышления». Выйдите из ситуации и сделайте что-нибудь физически другое. Долгая энергичная прогулка – отличная терапия. Игра в теннис или гольф способна творить чудеса, если у вас есть понимающий партнер. Попробуйте принять горячую ванну или посмотреть хороший фильм.

• Если ваша работа требует слишком больших усилий – сверхурочные, отсутствие поддержки, напряженная обстановка – начните работать над планом побега. Не тратьте деньги, исходя из своего дохода – не покупайте новый дом, новую машину, дорогой утешительный приз: все эти вещи лишь еще крепче приковывают вас к этой работе. Экономьте. Подумайте, какая работа подойдет вам больше, и будьте готовы к новым возможностям. Даже если какое-то время вы не можете что-то изменить, сам факт того, что у вас есть план, снизит стресс.

• Творческие идеи рождаются в тот момент, когда мы слишком долго боремся с проблемой, а затем, наконец, делаем перерыв. Как часто вы замечали, как кусочки головоломки складываются на свои места, когда вы принимаете душ, гуляете или отвлекаетесь каким-либо иным образом? Вместо того чтобы продолжать биться головой о стену, сделайте шаг назад и дайте себе возможность увидеть более широкую перспективу. Каким-то образом из глубин бессознательного всплывает решение.

• Помните, что каждый раз, когда вам удается пережить такую бурю, вы облегчаете себе задачу в следующий раз. Ваш мозг создал несколько новых связей, которые облегчат контроль над эмоциями в будущем.

Зависимости саморазрушительны по самой своей природе, потому что наркотик или привычка лишают вас самоконтроля. Зависимости бывают двух видов. Одна из них – зависимость от чужеродного вещества – психоактивных веществ, алкоголя, табака. Другой тип – это поведенческие зависимости, при которых нет наркотика, но есть потребность в определенной модели поведения – сексе, влечении к людям, которые причиняют вам боль, расстройстве пищевого поведения, азартных играх, изнурении себя работой, зависимости от телевидения или интернета, шопоголизме и т. д. Эти паттерны поведения могут настолько закрепиться в мозгу, что человек, пытающийся остановиться, испытывает настоящую абстиненцию – тревогу, бессонницу, навязчивые мысли, торг и т. д., которые проходят в мозгу по тем же путям, что и расстройства, связанные со злоупотреблением психоактивными веществами.

В данном случае парадигма такова: Я могу справиться с чем угодно, пока у меня есть [алкоголь, наркотики, азартные игры, телевидение….].

Оба типа зависимости могут быть скрытыми, то есть достаточно контролируемыми, чтобы большинство людей в жизни наркомана, включая самого наркомана, не понимали, что происходит. Многие люди испытывают постоянную потребность в алкоголе или отпускаемых по рецепту лекарствах, но не подозревают о своей зависимости до тех пор, пока что-то не помешает их употреблению. Физические пристрастия часто являются симптомами более широкой модели саморазрушительного поведения, но клинический опыт раз за разом показывает, что злоупотребление психоактивными веществами должно прекратиться, прежде чем в процессе лечения можно будет затрагивать другую проблематику. В прошлом многие наркоманы в качестве тактики отсрочки бессознательно прибегали к психотерапии, в течение многих лет проходя лечение, лишь бы не отказываться от своего любимого наркотика, но большинство терапевтов в наши дни умнее и настаивают на том, что сначала необходимо обуздать зависимость.

Люди на горьком опыте убедились, что, как это ни парадоксально, лучший способ преодолеть эти состояния – признать, что вы перед ними бессильны. Вера в то, что вы способны их контролировать, была просто рационализацией, позволяющей отсрочить полный отказ от зависимости. Признание того, что вы не контролируете ситуацию, позволяет не зацикливаться на том, что, отказавшись от употребления, вы потерпите неудачу. Но затем вам действительно шаг за шагом придется перестраивать свою жизнь и научиться контролировать или избегать всех других маленьких саморазрушительных привычек (например, лгать или подавлять свои чувства), которые связаны с вашей главной слабостью.

Некоторые зависимости понять легко. Алкоголь и многие наркотики являются надежным способом быстро почувствовать себя лучше. С алкоголем вы становитесь более уверенным и лучше к себе относитесь, запреты ослабевают, и вы получаете больше удовольствия от текущего опыта – на некоторое время. После того, как эти первоначальные приятные чувства исчезнут, вы ощутите вялость и раздражительность, координация будет нарушена. Не существует ни одного наркотика, который не приводил бы к болезненным последствиям, даже если под его влиянием мы не совершаем ничего саморазрушительного. Порой люди в состоянии контролировать их употребление, но для многих действие наркотика настолько заманчиво, а мысль об отказе от него настолько болезненна, что в результате возникает зависимость. Не говоря уже о том, что некоторые виды наркотиков (никотин, героин, кокаин) вызывают в мозгу физическое влечение. Меня впечатляет тот факт, что за три тысячи лет экспериментов и десятилетия лабораторных исследований никому так и не удалось изобрести лекарство, которое просто заставляет вас чувствовать себя хорошо без каких-либо побочных эффектов. Такая таблетка может означать конец цивилизации, потому что кто же будет проявлять инициативу, стремиться к поставленной цели, усердно трудиться, если можно просто принять таблетку и в ус себе не дуть? Это был бы описанный Хаксли Brave New World – «дивный новый мир» (Хаксли Олдос: О дивный новый мир; АСТ, 2021).

Вы часто слышите о том, что наркоман нашел «новую норму», и это сущая правда. Все вызывающие привыкание наркотики (включая алкоголь и табак, отпускаемые по рецепту лекарства, такие как обезболивающие, транквилизаторы и амфетамины, и уличные наркотики, такие как кокаин, крэк и экстази) имеют прямую связь с центрами удовольствия мозга, они вызывают выброс дофамина, нейромедиатора, связанного с приятными ощущениями. Их продолжительное употребление заставляет ваш мозг и тело привыкать к наркотику, так что постепенно, чтобы получить тот же эффект, вам требуется все большая доза, и вы не будете чувствовать себя хорошо, если попытаетесь завязать – отсюда и новая норма. Все эти препараты токсичны, так что передозировка способна убить. Они повредят печень и другие органы, помогающие выводить токсичные вещества. Длительное употребление повредит клетки рецептора дофамина в мозгу, из-за чего будет все труднее чувствовать себя хорошо, и на данный момент мы не знаем, можно ли обратить вспять подобное повреждение. Ранее я упоминал о недавнем открытии о том, что в мозгу всю жизнь образуются новые клетки, пристрастия замедляют этот жизненно важный процесс. Итог: зависимость изменяет мозг, но далеко не в лучшую сторону.

Если вы действительно зависимы, ваши отношения с наркотиком (или привычкой) становятся главными отношениями в жизни, а семья и друзья отходят на второй план. Если они потворствуют вашей зависимости, то ну и ладно. Но если близкие возражают, вы с легкостью с ними расстаетесь. Люди становятся полезными для вас прежде всего потому, что облегчают употребление наркотиков, а не из-за того, какие они. Вы развиваете цельное автоматическое «я», построенное на идее, что отношения с наркотиком должны быть сохранены любой ценой. Вы используете все традиционные защитные механизмы, особенно рационализацию и избирательное внимание, а также обеспечиваемое наркотиком избегание – или временное оцепенение, вызванное удовлетворением вашей поведенческой зависимости, – чтобы не осознавать, какое влияние зависимость оказывает на вас и близких. Если вы отталкиваете людей, наркотики и механизмы защиты помогают вам не переживать о разлуке. Вы воздвигаете стену отрицания, чтобы не допустить мысли о том, что любые неприятности – потеря друзей, работы, партнера – хоть в какой-то мере связаны с зависимостью. Всегда виноват кто-то другой.

Если же жизнь бьет настолько сурово, что вы начинаете склоняться к мысли о том, что действительно зависимы, возможно, вы направитесь в АА или в группу для созависимых. Они вас удивят: вам кажется, что покончить со своей зависимостью просто, а эти люди говорят о гораздо более серьезных вещах. Вы не понимаете, что ваши парадигмы и характер были повреждены зависимостью, и теперь нужно перестраивать себя. Вам необходимо совершенно новое автоматическое «я». АА и другие 12-шаговые программы в некотором роде являются программами перевоспитания. Они обеспечивают достаточно требований, порядка и социальной жизни, чтобы вы достаточно долго могли оставаться трезвыми, просто совершая определенные действия и следуя правилам, пока правила – 12 шагов – не проникнут в мозг и не станут частью вас. Требуется много времени и практики, чтобы построить новые нейронные сети, достаточно мощные для того, чтобы преодолеть зависимость. Ежедневная практика 12 шагов поможет увидеть себя с осознанной объективностью, с небольшой дистанции, ощутить свои пристрастия как приходящие и уходящие импульсы, вызываемые повседневным опытом, воспоминаниями или ассоциациями, а не императивами, которым нужно подчиняться. Вы отказываетесь от одного из основных допущений – что вы можете контролировать свою жизнь, – и сосредотачиваетесь на сущей мелочи: прожить сегодняшний день, не поддаваясь зависимости. Если вы сможете это сделать, бессмысленная борьба за контроль над всем постепенно сойдет на нет.

Один исследователь в течение семи лет изучал результаты деятельности десяти тысяч инвесторов, которые покупали и продавали акции. Продавая акции, вы прогнозируете, что их стоимость упадет, а покупая, вы прогнозируете ее рост. Проданные инвесторами акции показали лучшие результаты, чем те, были ими куплены, в среднем на 3,3 процента в год, не говоря уже о комиссионных брокеров, связанных с покупкой и продажей. Инвесторам было бы гораздо проще ничего не делать или отправиться в Вегас и сыграть в блэкджек, где проигрыш хорошего игрока составляет всего 1 процент. Даже среди паевых инвестиционных фондов с их мозговыми трестами инвестиционных талантов, два из трех ежегодно демонстрируют худшие показатели, чем рынок в целом. Вы должны задаться вопросом, не является ли игра на бирже просто азартной игрой под другим названием.

Подобные зависимости труднее понять, потому что непосредственные последствия не приносят удовольствия, как в большинстве случаев злоупотребления психоактивными веществами, они приносят боль. Но люди становятся «зависимыми» от всех видов саморазрушительного поведения – застревания на плохой работе или в деструктивных отношениях, чрезмерного риска, порезов и других форм членовредительства. Кроме того, существуют пристрастия, находящиеся где-то посередине, не приносящие моментально боль или вознаграждение. Один из них табак – никто и никогда не наслаждается своей первой сигаретой. Другие включают шопоголизм и мотовство, зависимость от телевидения и видеоигр, трудоголизм – модели поведения, приближающиеся к навязчивым. В азартных играх немедленный эффект может быть как в виде боли, так и удовольствия. Но у всех у них есть одна общая черта: они вызывают мгновенное возбуждение, дофаминовую награду.

Дофамин – это один из тех нейротрансмиттеров, которые, подобно эндорфинам, связаны с чувством удовольствия и мотивацией. Доказано, что для поддержания нормального уровня дофамина в мозге необходимо чувствовать связь с другими людьми и с обществом в целом. Дофамин вырабатывается в достаточном количестве у младенцев, которые получают много любви и заботливого воспитания. Но если мы чувствуем себя одинокими, то испытываем нехватку дофамина, которое можно временно удовлетворить, злоупотребляя наркотиками или ища острых ощущений. Многие в современном обществе вышли на охоту за дофамином.

Дофамин – естественная часть системы вознаграждения, еще недостаточно хорошо изученная. Но каждое отдельное исследование поощрений показало, что они повышают уровень дофамина в мозге, и что некоторые наркотики (стимуляторы, такие как амфетамины и кокаин) усиливают его действие. По-видимому, если мы ощущаем себя в безопасности и интегрированы в сеть взаимоотношений, дофамин становится неотъемлемой частью этих чувств. Новизна и новый опыт высвобождают дофамин, поэтому он – важный компонент желания, любопытства и познания. Во время депрессии уровень дофамина очень низок (неудивительно, что депрессивные люди не видят смысла в новых впечатлениях). А если мы чувствуем себя изолированными от сети поддерживающих отношений, «развивается навязчивое и зависимое поведение, направленное на удовлетворение потребности человека в удовольствии, производимом дофамином». Таким образом, люди, не чувствующие тесной связи со своей семьей, любимыми или другой поддерживающей группой, особенно уязвимы для разного рода зависимостей.

Дефицит дофамина заставляет разум сосредотачиваться на том, к чему мы стремимся, и кажется естественным упорно трудиться, чтобы достичь цели. Дофамин делает нас «мотивированными, оптимистичными и полными уверенности в себе». Но он также вводит в заблуждение, заставляя верить, что только если мы сможем получить желаемое, мы будем чувствовать себя удовлетворенными и счастливыми. Но если нормальным состоянием является дефицит дофамина, дофаминовое вознаграждение больше похоже на устранение зуда, чем на реальное облегчение. Получение того, чего мы жаждем, будь то деньги, успех или наркотик, избавляет от желаний, но это мимолетная форма счастья. Довольно скоро нам захочется чего-то другого. Дофаминовое голодание подпитывает гедонистическую беговую дорожку.

Если тяга к дофамину оказывается движущей силой, получение того, что вы хотите, просто означает, что вскоре вам захочется чего-то большего.

Много лет назад ученые обнаружили, что крысы неоднократно нажимали на рычаг, стимулирующий током центры удовольствия в мозге. Этот эффект был настолько притягательным, что ради него крысы отказывались от еды и секса. В момент стимуляции у них высвобождался дофамин, поэтому сделали предположение, что дофамин связан со счастьем. Проблема заключалась в том, что крысы никогда не выглядели счастливыми (эксперты могут это подтвердить).

С тех пор было проведено множество других исследований с целью доказать, что дофамин не делает крыс или людей счастливыми в смысле удовлетворенности и эйфории, но заряжает их энергией и заставляет хотеть большего. Таким образом, если мы находимся в истощенном состоянии саморазрушительное поведение объясняется дофаминовым голоданием. В настоящее время существуют доказательства того, что тот же эффект имеет употребление нездоровой пищи. У крыс, которых кормили нездоровой пищей, развилась такая же нечувствительность к дофамину (требуется все больше и больше, чтобы получить те же самые острые ощущения), что и у крыс, получавших кокаин.

С эволюционной точки зрения вполне оправданно то, что цель положительных эмоций вовсе не в том, чтобы сделать нас счастливыми, а в том, чтобы поддерживать наше желание быть счастливее. Если бы наши предки действительно были довольны существующим положением дел, они могли бы растолстеть, облениться и стать легкой добычей волков. Наше автоматическое «я» всегда ищет что-то лучшее, и мощные нейротрансмиттеры заставляют к этому стремиться. У нас не так много времени, чтобы остановиться и насладиться жизнью; для этого требуется сознательное «я». Это можно сравнить с дрессировкой собаки. Если вы будете давать ей лакомство каждый раз, когда она садится, очень скоро она по команде сядет. Ваш мозг дает вам дозу коктейля радости (различных нейротрансмиттеров) каждый раз, когда вы делаете что-то полезное для выживания вида. Вскоре вы делаете то, чего требуют гены, полагая, что это сделает вас счастливыми, но такое поведение в итоге может привести к тому, что вы станете соперничать со своими друзьями или гнаться за невозможным, а это способно помешать долгосрочному счастью. Саморазрушительное поведение, создающее ощущение остроты жизни, помогает получить небольшую дозу дофамина каждый раз, когда вы играете в азартные игры, переедаете или тратите деньги, которых у вас нет.

Не забывайте, что в современном мире мы переполнены гормонами стресса, всегда на грани борьбы или бегства, в состоянии постоянного напряжения, о котором чаще всего не подозреваем. Болезненные или рискованные пристрастия оказывают такое же серьезное влияние на нашу жизнь, поскольку создают непрерывный цикл: напряжение => облегчение => чувство вины => напряжение => облегчение=> чувство вины. Игра с зависимостями может создать иллюзию власти над этим напряжением; наше автоматическое «я» способно блокировать чувство вины и не позволять осознавать порочный круг. В лаборатории обучают животных наносить себе небольшой удар током с целью избежать более сильного. В конце концов, они продолжают бить себя током даже при отсутствии сигнала о более болезненном ударе. Эти животные развили функциональную автономию, то есть приобрели зависимость. Точно так же создание внутри себя состояния напряжения и расслабления путем мотовства, прокрастинации и даже самоповреждения дает нам ощущение преодоления стресса и позволяет избежать (на время) более серьезного стресса, связанного с отношениями, достижениями и поисками смысла жизни.

Старое доброе бессознательное чувство вины – также часть этого цикла. Если мы оступаемся (например, вновь потворствуя зависимости), возникающее в результате чувство вины становится топливом для растущего напряжения, которое, кажется, можно снять, только снова оступившись. Вот почему мне нравится философия АА в отношении срывов: если однажды вы упадете с лошади, не тратьте много времени и энергии на размышления о том, какой вы неудачник, и что вы не заслуживаете помощи. Просто постарайтесь не повторять этого завтра.

Существует большая разница между рефлекторным чувством вины, которое лишь подпитывает порочный круг, и подлинным раскаянием. Чувствовать себя виноватым может любой, но для того, чтобы испытывать угрызения совести за то, что вы причинили кому-то (включая самого себя) боль, требуется быть ответственным взрослым. Угрызения совести предполагают, что вы берете на себя твердое обязательство сделать все возможное, чтобы исправить ситуацию и больше никогда ее не повторять. В извращенном мире зависимых простое чувство вины – это всего лишь еще один стресс, который можно снять, снова предавшись зависимому поведению. Этот порочный круг (вознаграждение дофамином, снятие стресса и напряжения, чувство вины и напряжение) – единственное объяснение того, почему такое поведение, как переедание-очищение или членовредительство, может быть вознаграждающим.

Трудоголизм – еще одна разновидность этого цикла. Несколько работ с многочисленными сроками сдачи заданий (ежедневные отчеты перед боссом, издательское дело, радиовещание) или работы, требующие высокой степени сосредоточенности (финансы, программирование, наука) создают своего рода «адреналиновую зависимость». Это постоянный цикл напряжения и расслабления. Люди, внезапно лишенные этого опыта в связи с болезнью или потерей работы, часто переживают весьма трудный период «отмены», что иногда приводит к глубокой депрессии. Прокрастинация может представлять собой тот же самый процесс: игра в «слабо-не слабо» со своими конечными сроками сдачи заданий, откладывание задачи настолько, что, наконец, ее завершение дает вам большой выброс адреналина и дофамина.

Групповая программа «12 шагов» – лучший способ побороть любую зависимость. Эти шаги эффективны, потому что меняют ваши парадигмы и в то же время дают строго структурированную программу по изменению поведения и перепрошивке мозга. Если вы не можете найти группу, найдите спонсора – терапевта, священника, надежного друга, – перед которым будете честно отчитываться о проделанной работе. Независимо от того, как вы начинали, приход к зависимости значит, что вашей парадигмой является наркотик/привычка; вы считаете, что не можете без этого жить. Это становится основными отношениями в жизни, и вы будете лгать, мошенничать, воровать и предавать близких, чтобы поддерживать отношения со своим ресурсом. Вы будете использовать мощную форму отрицания, чтобы закрывать глаза на последствия для здоровья, функционирования и благополучия ваших близких. Большинство наркоманов знают, что процесс отмены будет трудным и болезненным, но многие (возможно, бессознательно) отдают себе отчет в том, что возвращение к старому образу жизни, который и поспособствовал их обращению к наркотикам, еще хуже. Таким образом, любая программа выздоровления не может остановиться на избавлении от зависимости, она должна в первую очередь давать надежду на решение проблем, которые привели к зависимости.

Так что, если существует группа, борющаяся с вашей зависимостью, присоединяйтесь к ней. Пребывание в группе, в которой вы можете быть честными в отношении себя и в то же время помогать другим – это очень мощный двигатель перемен. Группа вас поддержит; примет таким, какой вы есть, даже если вы потерпите неудачу. Отношения наиболее близки к безусловной любви, которую мы имеем шанс получить во взрослой жизни. Но если группы нет, используйте мою адаптацию 12 шагов АА. Предполагая, что вам придется сталкиваться с проблемой в одиночку, мы пропускаем некоторые шаги АА, которые зависят от групповой поддержки.

• Признайте, что вы бессильны, и откажитесь от иллюзии контроля – это означает, что вы должны осознать все свои рационализации (я брошу завтра) и то, что вы обманывали себя. Этот шаг учит вас, как легко быть нечестным по отношению к себе. Наркоманы всегда верят, что могут бросить, когда захотят. Осознанность поможет вам увидеть всю безосновательность этого оправдания.

• Поставьте перед собой очень конкретную и краткосрочную цель: Сегодня я не занимаюсь саморазрушением. Это вполне по силам каждому.

• Научитесь скользить по волнам искушения и увидите, что самые сильные желания отступят. Вы укрепите осознанную беспристрастность, ощущение, что самый центр вашего «я» не тревожат искушения и стрессы.

• Проведите бесстрашную и тщательную моральную инвентаризацию, никак не меньше, чем попытку изменить свой характер, потому что ваша зависимость сделала вас лжецом и мошенником. Изменяя поведение, вы будете формировать новые нейронные связи, которые сопряжены с честностью и заботой.

• Загладьте свою вину перед людьми, которых вы обидели.

• Посвятите часть жизни служению. Это может быть как посещение пожилого родственника, так и вступление в Корпус мира. Вы (как и все мы) совершили много проступков, вину за которые вам следует искупить. Добрые дела помогут вам получить позитивный заряд энергии и представление о незначительности ваших проблем.

• Продолжайте развивать осознанность, учась объективно наблюдать за собой, надеясь достичь сострадательного любопытства (в АА от вас ожидается, что вы будете продолжать молиться и медитировать в поисках духовного пробуждения).

• «Притворяйся, пока не получится». Это старая максима АА. Для новичка это означает просто продолжать ходить на встречи, повторять фразы и выполнять шаги, потому что для того, чтобы их усвоить, требуется практика и повторение. Новое исследование показывает, что практика – даже без веры – изменяет мозг. Так что просто продолжайте медитировать и выполнять шаги, даже если вам кажется, что это не помогает.

• Если для решения вашей проблемы группы не существует, изо всех сил постарайтесь найти «спонсора» – человека, готового быть рядом с вами, слушать без осуждения, но не принимать вашу ахинею, того, кто может помочь вам в трудные времена. Это может быть психотерапевт, священнослужитель, старый надежный друг или родственник, но не кто-то вроде вашего супруга или лучшего друга, который может ради вас заниматься лакировкой действительности. Заключите договор, в котором будет указано, что ваш «спонсор» будет говорить вам правду, даже если это будет больно.

• Если вы не можете найти «спонсора», начните вести дневник. Возьмите на себя обязательство каждый день писать о своем опыте. Сосредоточьтесь на своей борьбе с зависимостью и расширьте тему, воображая себя в будущем. Поразмышляйте о смирении, благодарности и влиянии на других.

• Сохраняйте баланс между краткосрочной и долгосрочной перспективой. Ваша цель – хорошо прожить всего один день, но помните, что каждый успешный день перестраивает мозг. Вы можете рассчитывать на то, что с практикой тяготы облегчатся, но вам никогда не стоит расслабляться. Срывы случаются как у молодых и глупых, так и у старых и умудренных опытом.

• Практика, практика и еще раз практика. Принципы 12 шагов будут оказывать решающее влияние на вашу жизнь. Ваше осознание собственного поведения будет удерживать вас на пути исправления, а если вы сделаете шаг в сторону, то накажете себя раскаянием. Посредством многократного повторения сохранение трезвости и честности станет основной схемой в вашем мозгу.

В наши дни клиническая депрессия или тревожность в США почти нормальны; общая заболеваемость приближается к 50 процентам, а возраст начала болезней все ниже и ниже. Признанные симптомы этих состояний включают многое из того, что по своей сути является саморазрушительным. Здесь мы сталкиваемся с парадоксом, поскольку это настоящие и тяжело протекающие заболевания – если вы страдаете одним из этих состояний, вы ни в чем не виноваты, и необходимо помнить, что за большей частью саморазрушительных мыслей и поведения стоит ваша болезнь. Тем не менее важно признать, что, хотя психическое расстройство и объясняет саморазрушительные черты характера, каждый отдельный саморазрушительный акт – это реакция на события в современном мире, представляющая собой сделанный человеком выбор. Ваши поступки не всегда саморазрушительны, каждое конкретное действие имеет свои триггеры и мотивы, а это предполагает, что до определенной степени вы способны себя контролировать. Вам придется балансировать между принятием на себя ответственности за собственное выздоровление и попаданием в ловушку самобичевания. Так что, если, к примеру, вы в депрессии и склонны к саморазрушению, недостаточно ожидать, что вас остановят таблетки или психотерапевт. Вы должны взять себя за руку и изучить свои мотивы, механизмы защиты и парадигмы. Не стоит чувствовать себя виноватым или заниматься самобичеванием, если у вас имеется одна из этих проблем, поскольку они находятся вне личного контроля. Это хорошо интегрированные паттерны в автоматическом «я». Кроме того, чувство вины и самообвинения как раз и являются симптомами этих состояний и подпитывают саморазрушение. Тем не менее вы сами несете ответственность за выздоровление, и именно здесь вам могут мешать многие вредные привычки. Вы обязаны как можно больше узнать о своем состоянии и своих саморазрушительных паттернах и сделать все возможное, чтобы их контролировать и искоренять.

И автоматическое, и сознательное «я» участвуют в этих состояниях и усиливают друг друга, усугубляя состояние – депрессивное мышление ведет к депрессивным чувствам, и наоборот, тревожные чувства наполняют сознательное «я» опасениями и страхом, а сознательное «я» начинает слишком сильно переживать. Мы должны работать над обеими частями нашего «я», чтобы остановить саморазрушительное поведение, связанное с этими состояниями, и в конечном итоге от них избавиться. В нашем сознательном «я» нам необходимо лучше осознавать мысли, привычки и допущения, которые подпитывают депрессию и тревожность. И мы должны практиковать такие навыки, как осознанность и сила воли, чтобы снизить уровень стресса в автоматическом «я».

Депрессия и тревожность затрагивают почти половину населения, и процент этих заболеваний с каждым годом только растет, но они все еще довольно часто не распознаются или неправильно диагностируются. Теперь мы понимаем, что как правило эти состояния сопровождают и усиливают друг друга, хотя каждое из них представляет собой собственную парадигму. Основное допущение в случае депрессии следующее: Я сам виноват в своей депрессии, и я ничего не могу с этим поделать. Основное допущение в тревожности: Я не могу с ней справиться, и она становится все хуже. Эти состояния сопровождаются определенными моделями саморазрушительного поведения, которые служат некой цели, если их рассматривать с точки зрения парадигмы болезни.

В настоящее время нам известно, что мозг не просто хранит наш опыт. Каждое переживание изменяет мозг, связи между нейронами и сами нейроны, так что мозг теперь и есть наш опыт.

Свою книгу «Депрессия отменяется. Как вернуться к жизни без врачей и лекарств» я написал как профессионал и как товарищ по несчастью. Моя депрессия – это следствием как моих генов, так и семейной трагедии. Но научившись понимать депрессию и работать над собой, я смог помочь себе и многим другим. Данная книга – не место для рассмотрения всех сложностей этой болезни, но мы сосредоточимся на некоторых связанных с ней проявлениях саморазрушительного поведения и на том, как они мешают вашему выздоровлению.

Депрессию лучше всего понимать как еще один порочный круг, результат текущего стресса, воздействующего на уязвимого человека, чтобы подтолкнуть его или ее к этому циклу, который подпитывает сам себя: депрессивное настроение приводит к депрессивному мышлению и поведению, что способствует еще более депрессивному настроению и т. д. по нисходящей спирали. Формально депрессия характеризуется подавленным настроением или потерей интереса к обычной деятельности на срок от двух недель и более в сочетании с другими характерными симптомами: колебаниями веса и аппетита, проблемами со сном, утомляемостью, щемящим чувством вины или самобичеванием, потерей самоуважения, снижением способности концентрироваться и принимать решения, суицидальными мыслями. Депрессия также сопровождается негативным мышлением (Я не могу… Расклад не в мою пользу… Бесполезно пытаться) и унынием. Кроме того, депрессия напрямую влияет на мозг: мы перестаем вырабатывать дофамин (следовательно, у нас меньше напористости или энергии), а клетки, осуществляющие метаболизм гормонов счастья эндорфинов, в конце концов, отмирают, так что мы становимся неспособны испытывать положительные эмоции. Депрессивный человек обычно заторможен, как муха, застрявшая в патоке, не способен ясно мыслить или представлять себе лучшее будущее; его речь часто медленная, монотонная, звучит с надрывом и вообще не передает никаких чувств. Какая разница?… Зачем беспокоиться?… Все бесполезно.

Если у вас расстройство настроения, то по определению у нас на лицо проявления саморазрушительного поведения. Обычно это пассивная форма саморазрушения – сидение дома в одиночестве, утрата надежды, ожидание худшего, – хотя и существуют агрессивные депрессивные люди, вступающие в драки и эмоционально оскорбляющие других. Чтобы утешиться, вы можете обратиться к алкоголю или наркотикам. У вас могут наблюдаться и связанные с депрессией физические симптомы: хроническая боль, фибромиалгия, синдром раздраженного кишечника. Депрессия обычно сопровождается суицидальными мыслями и импульсами, а суицид представляет собой реальный риск. Такие импульсы, как врезаться в опору моста или спрыгнуть с высоты, часто возникают ниоткуда и убеждают вас в том, что вы сходите с ума, хотя при депрессии они крайне распространены.

Некоторые виды депрессивного саморазрушительного поведения:

• Переедание

• Социальная изоляция, потому что вы не чувствуете себя достойным внимания

• Злоупотребление алкоголем или наркотиками

• Прокрастинация – по разным причинам

• Цикл перегруженности работой и изнеможения

• Попадание в деструктивные ситуации – позволение партнеру, начальнику или коллегам использовать вас в своих интересах

• Пренебрежение своим здоровьем, потому что вы не считаете, что оно того стоит

• Плохой сон (бессонница или пробуждение в 4 утра от навязчивых мыслей – классический признак депрессии)

• Пренебрежение физической нагрузкой – у вас нет энергии, и вы не думаете, что это принесет пользу

• Нежелание просить о помощи из-за стыда и чувства вины

• Страдание в одиночестве (неготовность выражать свои чувства может быть как причиной, так и симптомом депрессии)

• Шопинг как средство от депрессии, трата денег, которых у вас нет, на покупку вещей, которые, как вы надеетесь, помогут почувствовать себя лучше

• Парасуицид: попытки самоубийства без летального исхода, суицидальные жесты.

• Самоповреждение

• Анорексия/булимия

• «Ношение знака жертвы»: бессознательное сообщение о том, что вам можно сесть на голову

Вполне очевидно, что все эти вещи препятствуют выздоровлению, но они также усугубляют проблемы с настроением. Каждый раз, когда вы пытаетесь взять под контроль эти паттерны и терпите неудачу, у вас появляется еще один опыт, который подтверждает стыд по поводу болезни. Вы вините себя и чувствуете себя все более безнадежным.

Во время депрессии резко меняется мир ваших допущений, а депрессивные допущения превращаются в самосбывающиеся пророчества, от которых становится только хуже. Депрессивные люди склонны брать на себя слишком большую ответственность за все плохое, что случается в жизни, но чувствуют, что хорошие события – это просто случайности, к которым они не имеют никакого отношения. Если у вас депрессия, вы, вероятно, весьма пессимистичны в своем мышлении, предполагаете, что дела идут все хуже и хуже, и с этим ничего нельзя поделать. Вы чувствуете, что должны все время держать все под контролем, и если расслабитесь, то мир рухнет; в то же время вы на самом деле не верите, что эти попытки все контролировать способны принести хоть какую-то пользу. Стакан всегда наполовину пуст; хорошие события временны и ненадежны; плохие – постоянны и повсеместны; другие люди всегда лучше, привлекательнее, успешнее вас. Если вы знаете, что следует предпринять, чтобы почувствовать себя лучше, но слишком подавлены, чтобы это сделать, то вините себя в недостатке силы воли, как будто это черта характера, которая либо есть, либо нет, и это лишь еще больше снижает и без того низкую самооценку.

Вот некоторые из ошибочных допущений, которые обычно искажают мышление людей в депрессии:

• Если что-то плохое оказалось правдой один раз, то оно останется правдой всегда. Если что-то верно в данных обстоятельствах, это верно и во всех подобных обстоятельствах.

• Плохие события имеют большее значение, чем хорошие.

• Если что-то идет не так, это моя вина. Если все идет хорошо, мне просто везет.

• Все постоянно за мной наблюдают, особенно когда я совершаю ошибки.

• Все всегда должно быть идеальным. Как только какая-то мелочь идет не по плану, все сразу же начинает сыпаться.

• Все всегда либо хорошо, либо плохо, либо черное, либо белое, без оттенков серого.

• Все, что я чувствую, верно.

• Я принципиально отличаюсь от других: я морально надломленный, порочный, слабый, неадекватный, ущербный, обреченный на неудачу…

Если попросить депрессивных людей десять минут подумать о своих проблемах, они впадут в еще большую депрессию (в результате всех этих негативных моделей мышления). Если же на десять минут дать им другой предмет для размышлений, они станут менее подавленными, хоть это и противоречит здравому смыслу: для нашего мировоззрения важно верить, что если мы просто приложим умственные усилия для решения проблем, то обязательно найдем выход. На самом деле это приводит лишь к депрессии, потому что болезнь настолько проникла в ум, что убеждения и система допущений искажаются, а способность концентрироваться и принимать решения нарушена. На самом деле очевидно, что если бы обычные силы сознательного разума были способны противостоять депрессии, мы бы вообще не впадали в депрессию. Это очень ироничная форма саморазрушительного поведения, и именно поэтому я называю депрессию уловкой-22 психических заболеваний: изо всех сил пытаясь разобраться, в чем дело, и что с этим делать, вы только чувствуете себя хуже. Но без посторонней помощи человек не в состоянии этого осознать.

Это вовсе не означает, что вы ничего не можете с этим поделать. Я прошу пациентов регистрировать изменения в своем подавленном настроении, записывая то, что в это время происходило вокруг, и каковы при этом были их мысли и чувства. Таким образом, они учатся идентифицировать свои триггеры и развивают некоторый контроль, поскольку у них появляется возможность разработать стратегию, как избегать подобных ситуаций или иначе реагировать на то, что заставляет их чувствовать себя плохо. В то же время они развивают метакогнитивную осознанность – тот факт, что перемены их настроения имеют свое объяснение, означает, что они не сошли с ума и не пошли вразнос, и это вселяет надежду.

Безусловно, в наши дни всем известно о терапии антидепрессантами. Этот подход часто оказывается действенным, хотя и имеет свои недостатки. Для многих людей это первый шаг к выходу из депрессии. Все антидепрессанты примерно одинаково эффективны, хотя то, что помогает одному человеку, часто не работает для другого, а некоторые имеют более серьезные побочные эффекты, чем другие. Лекарства обычно не избавляют от депрессии, но могут помочь почувствовать себя достаточно хорошо для того, чтобы вы могли начать процесс восстановления. Для некоторых людей это означает, встанут ли они утром с постели или нет. Одна из самых больших проблем, с которыми я сталкиваюсь, – это сопротивление лекарствам находящихся в глубокой депрессии людей. Некоторая робость в отношении лекарств, способных воздействовать на разум настолько сильно, чтобы существенно изменить настроение, вполне объяснима, и, конечно, бывали случаи, когда таблетки вызывали нежелательные реакции, хотя это и редкость. Но в то же время отказ от лекарств может стать еще одним разрушительным препятствием на пути к выздоровлению. Люди могут оберегать свою депрессию иногда еще и потому, что она обеспечивает им повышенное внимание со стороны семьи и близких, а порой и потому, что являются заносчивыми и убеждают себя в том, что их страдания означают, будто они не смотрят на жизнь сквозь розовые очки. Но вполне возможно объективно оценивать реальность и при этом радоваться жизни. Фармакологическое лечение еще не означает исцеления, но попробовать стоит.

Самоубийство, апогей саморазрушительного поведения, обычно становится попыткой избавиться от невыносимой боли, чувства стыда или вины, когда другой вариант представляется невозможным. Суицидальные «жесты» иногда считаются всего лишь способом привлечения внимания, но это довольно отчаянный способ – почему бы просто не уделять человеку больше внимания? И у большинства завершенных самоубийств есть история предыдущих попыток.

Самоубийство – результат сжатия мира допущений до крайне узкого фокуса внимания на настоящем и личном, при отсутствии мыслей о будущем или о том, какое влияние этот поступок окажет на других; как говорится, это постоянное решение временной проблемы.

Вот почему работников кризисных центров обучают отвлекать людей и заставлять их задуматься о более широкой картине своей жизни. В долгосрочной перспективе подлинное восстановление после попытки самоубийства требует понимания того, как человек смог оказаться в таком отчаянии в тот конкретный момент жизни. Попытка суицида – это результат стрессора, воздействующего на человеческую уязвимость, и хотя бывает заманчиво удовлетвориться простым снижением стресса, человек не перестанет расстраиваться и укорять себя из-за этой попытки. Настоящее выздоровление требует устранения уязвимости, включения ее в более широкий контекст жизни и построения более сильного «я».

Когнитивно-поведенческая терапия (КПТ) депрессии, в течение многих лет являющаяся обязательным психотерапевтическим подходом, учит людей внимательно изучать свои депрессивные модели мышления и допущений и заменять их более здоровыми альтернативами. В одном интересном исследовании сравнивали КПТ с лечением паксилом (популярным антидепрессантом) и обнаружили различия в их воздействии на мозг. КПТ замедляла активность в префронтальной коре, центре логического мышления, но также руминации и навязчивые негативные мысли. Паксил там активность повышал, но снижал ее в лимбической системе, в эмоциональном «я». Между тем, КПТ приводила к активации лимбической системы. На мой взгляд, подобные результаты подтверждают предположение о том, что депрессия вызывается неэффективным мышлением и саморазрушительной попыткой подавить чувства. Они также означают (наряду с множеством других доказательств), что антидепрессанты работают, подавляя эмоции, что в долгосрочной перспективе может приводить к негативным последствиям. Некоторым людям вполне достаточно краткосрочного приема лекарств, чтобы выбраться из колеи депрессии. Другим людям с тяжелой формой депрессии приходится балансировать между преимуществами и побочными эффектами медицинских препаратов.

Более новый подход, когнитивная терапия на основе осознанности (КТНОО), оказался столь же эффективным, как КПТ, и особенно действенным в вопросе предотвращения рецидивов. Большая часть этой книги как раз и построена на этих принципах. КТНОО учит людей медитировать, более объективно оценивать свои мысли и чувства и не поддаваться эмоциональному стрессу. В отличие от КПТ, предлагающей бороться с депрессивными допущениями с помощью логического мышления, КТНОО учит просто отстраняться от них. Вместо того, чтобы пытаться доказать себе, что вы не являетесь безнадежным, беспомощным, порочным и некомпетентным, она учит вас воспринимать эти мысли всего лишь как шум в вашей голове – проявление депрессии.

С моей точки зрения, депрессия – это крах защитной структуры, которая вышла за пределы своих возможностей. Депрессивные люди так долго пытаются подавлять свои чувства, что больше не могут этим заниматься. Они выставили перед миром и перед собой фальшивый фасад, притворяясь, что все в порядке, спасибо, не беспокойтесь. Но им не хватает надежной идентичности; их самооценка хрупка и может быть подорвана отказом или разочарованием. Внутри таких людей также часто живет злобный Внутренний Критик, или карающее суперэго, которое постоянно твердит им, какие они неудачники. Таким образом, после первого эпизода депрессии у людей с подобной уязвимостью могут развиться защитные механизмы, настолько искажающие реальность, чтобы они могли мириться с депрессией или поддерживать бессознательное убеждение в том, что они не заслуживают того, чтобы чувствовать себя лучше. Вот почему так важно получить адекватное лечение во время и после первого приступа; это может помочь предотвратить переход депрессии в хроническую форму. Люди учатся и развиваются благодаря опыту, но депрессивный человек из страха избегает именно тех переживаний, которые способны ему помочь.

Тревожность и сама по себе «зверь, вышедший из земли», хотя она часто сопровождает депрессию; около 60 процентов пациентов имеют симптомы обоих заболеваний. Часто бывает трудно понять, что появилось раньше, а что следует лечить в первую очередь, потому что симптомы тревожности мешают выздоровлению от депрессии, и наоборот. На самом деле существует много видов тревожных расстройств, включая фобии и обсессивно-компульсивные расстройства, но здесь мы коснемся лишь двух из них: генерализованного тревожного расстройства и панического расстройства.

Генерализованное тревожное расстройство означает чрезмерное беспокойство по поводу многих вещей большую часть времени в течение длительного времени; интенсивность беспокойства далеко не пропорциональна последствиям или вероятности событий, и человек не может контролировать свою тревогу. Кроме того, обычно наблюдаются такие симптомы, как нервозность, чувство усталости, трудности с концентрацией внимания, раздражительность, мышечное напряжение и проблемы со сном. Некоторые люди осознают, что их тревога выходит из-под контроля, в то время как другие просто видят в ней естественную реакцию на ситуацию. Паническое расстройство означает приступы паники, перемежающиеся с большим беспокойством по поводу их последствий. Панические атаки – это интенсивные периоды страха или дискомфорта, которые развиваются внезапно и достигают пика в течение примерно десяти минут. Они сопровождаются и другими ощущениями, в том числе потливостью, тоннельным зрением, учащенным сердцебиением, тремором, головокружением, одышкой, страхом потерять контроль, страхом смерти и ощущением того, что вы оторваны от себя или реальности. Это действительно неприятный опыт. В первый раз переживая приступ паники, вы будете убеждены, что либо сходите с ума, либо у вас сердечный приступ. Если панические атаки связаны только с определенными ситуациями, они считаются фобией. Если в попытке предотвратить панику люди начинают прибегать к ритуализированному поведению – например, к уборке, или возвращению домой, чтобы проверить, все ли в порядке, или щепетильной приверженности определенному порядку – значит, у них развилось обсессивно-компульсивное расстройство, которое рассматривается как способ контролировать тревогу. В отличие от депрессии, при которой все происходит замедленно, при тревожности мы наблюдаем бурление в мозгу. Что, если это произойдет? А если случится такое? И то, и другое будет означать катастрофу!

Паника – это переживание внезапной угрозы: обнаружить в лесу разъяренного медведя, но медведя там нет. Это неконтролируемая реакция «бей или беги». Даже если сознательное «я» очень хорошо понимает, что это паническая атака и реальной угрозы нет, автоматическое «я» (в отсутствии регулярной практики) его не слушает, а тело продолжает вырабатывать гормоны стресса. Хроническое тревожное расстройство – это то же самое состояние в более легкой форме, но длящееся намного дольше. Постоянное производство гормонов стресса вызывает повреждение мозга, о чем мы говорили в Главе 8, и изнашивает наши тела, особенно иммунную и эндокринную системы. Оно похоже на вождение с одной ногой на педали тормоза: что не только изнашивает тормоза, но и увеличивает нагрузку на автомобиль в целом.

Чтобы справиться со своей тревогой многие люди, особенно мужчины, обращаются к алкоголю или другим наркотикам. Большинство пожилых алкоголиков никогда не осознавали, что страдают тревожным расстройством. Стараясь справиться со стрессовыми ситуациями (но при полном отрицании своего стресса), они начали пить так рано, что никогда не испытывали симптомов тревожности. Но уберите алкоголь, и они расклеятся.

Тревожность вызывает ужасные страдания, многие из которых остаются невидимыми и невысказанными. Это может буквально разрушить вашу жизнь, отняв слишком много времени и энергии и помешав способности получать от жизни удовольствие, концентрироваться или принимать разумные решения. Стараясь избегать провоцирующих тревогу ситуаций, вы будете постоянно начеку. Попытка избежать страха наполняет страхом. Вы будете винить себя за то, что не смогли преодолеть то, что считаете глупостью, самооценка будет подорвана. Друзья и близкие могут разозлиться и отвернуться от вас. Тревожность связана с тем, что эпидемиологи небрежно называют повышенной смертностью, – ранней смертью, вызванной прежде всего сердечно-сосудистыми заболеваниями и самоубийствами. Это огромный фактор, лежащий в основе злоупотребления психоактивными веществами, потому что алкоголь и лекарства, отпускаемые по рецепту, способны обеспечить быстрое облегчение, но мы быстро к ним привыкаем и нуждаемся все в большем их количестве. И я считаю, что нелеченная тревожность напрямую ведет к депрессии, потому что создает выученную беспомощность. Вы начинаете верить, что ничто из того, что вы в состоянии сделать, не улучшит ваше самочувствие, поэтому сдаетесь и впадаете в уныние. Многие люди с паническим расстройством либо не обращаются за лечением, либо отвергают диагноз, и идут по жизни с убеждением, что страдают какой-то ужасной болезнью, но не могут никому об этом сказать.

И действительно, как и в случае с депрессией, нормальные силы сознательного «я» ничего не могут сделать с тревожным расстройством. Как и в случае с депрессией, мысли о том, что вас беспокоит, лишь усиливают вашу тревогу. Поиск решений также усугубляет ситуацию, потому что ваш беспокойный сознательный разум в каждом из них обнаружит что-то неладное.

Тренировки с целью добиться отличной физической формы очень полезны, потому что поглощают избыточную энергию, способствуют здоровому сну и стабилизируют частоту сердечных сокращений, так что паническую реакцию уже не так легко вызвать.

Как и при депрессии, лекарственная терапия помогает. Большинство назначаемых в настоящее время препаратов от тревожных расстройств – это антидепрессанты, что, безусловно, предполагает наличие общего механизма, работающего в мозге и в автоматическом «я». Существуют и другие препараты, такие как клонопин, ативан и ксанакс (бензодиазепины), которые обычно в течение часа помогают избавиться от самых тяжелых симптомов тревоги. К сожалению, они вызывают привыкание, и многие врачи назначают их неохотно. Однако за несколько недель лечения у вас не сформируется никакой зависимости; я бы предпочел, чтобы пациент в состоянии острой паники получил быстрое облегчение, чем ждать месяц, чтобы посмотреть, поможет ли антидепрессант.

Избегание того, чего вы боитесь, по своей природе разрушительно для того, как вы относитесь к себе и как воспринимаете свою жизнь. Если только это не крайне специфическая фобия, она, скорее всего, подорвет вашу самооценку и вызовет излишнюю зацикленность. Тут все зависит от степени. Совершенно нормально бояться пауков, пока вы можете их избегать, но если вы боитесь водить машину и живете в пригороде, ваша жизнь будет ограничена. Существует дальнейшая опасность того, что сработают защитные механизмы и рационализируют вашу фобию. Я не боюсь быть среди людей; я просто не люблю толпу. Я настолько напорист, насколько это необходимо, но мой босс безнадежен. Я поеду в Европу в следующем году. Не осознавая этого, вы можете начать строить свою жизнь вокруг собственных страхов.

Если вы страдаете тревожностью, то должны признать, что чем больше вы пытаетесь ее контролировать, тем хуже она становится. Попытки подавить тревожные мысли только привлекут к ним внимание, как в случае с феноменом «не думай о розовом слоне». Принесут облегчение развитие навыков осознанности, постепенное осознание того факта, что ваши страхи не способны причинить вреда, и столкновение с жизненными трудностями по мере их возникновения.

В отношении тревоги и депрессии по-прежнему существует много стигматизации, предубеждений и невежества. Слишком многие люди рассматривают эти состояния как признаки слабости или бесхарактерности; некоторые будут использовать страдальца в собственных интересах. Особенно в США, с их относительным отсутствием социальных связей и упором на личную ответственность, часто считается, что больные должны быть в состоянии вытянуть себя из болота за волосы: выйти в мир, получить работу и перестань ныть. Такое отношение отражает наихудшие самокритичные мысли жертв тревоги и депрессии. На самом деле люди с депрессией считают ее более стигматизирующей, чем обычные люди. Таким образом, люди с этими состояниями, скорее всего, винят в своем заболевании самих себя. Конечно, при депрессии подобное самообвинение можно считать симптомом самой болезни. Люди с тревожностью испытывают чувства вины и стыда: Я должен с этим справиться; я трус, я слабак. Вот что делает страх.

Но стигма – это не просто самосбывающееся пророчество. По статистике, люди с такими состояниями чаще работают на низкооплачиваемых работах, не получают продвижения по службе, становятся жертвами издевательств и дискриминации, имеют меньше друзей и меньше социальных связей – все это лишь укрепляет их уверенность в том, что они отличаются от других людей, и являются конченными неудачниками. У других людей часто возникают гневные чувства по отношению к тем, кто находится в депрессии и страдает тревожностью; сначала они вызывают сочувствие, но в конце концов мы теряем терпение и разочаровываемся, потому что они не следуют нашим добрым советам. Мы начинаем видеть в них отвергающих помощь жалких нытиков и не понимаем, что они просто не в состоянии прислушаться к нашему благонамеренному совету. Возможно, этот гнев на самом деле источник стоящей за стигмой энергии.

И все же, поскольку эти состояния сохраняются и усугубляются их саморазрушающими компонентами, пациент должен делать все возможное, чтобы себе помочь. Мне сложно объяснить это человеку, который и без того во всем винит себя. Знание того, как помочь себе выйти из депрессии и тревожности, не является логическим или интуитивным; то, что обычно на нас работает (сосредоточение нашего сознательного разума на проблеме), лишь приводит к обратным результатам. Вы должны изучить свои триггеры и разработать стратегии, чтобы их избегать или справиться с ними, должны выработать осознанное отношение и, в конце концов, отрешиться от всего психического стресса, который подпитывает ваши симптомы. Придется совершать поступки, которые кажутся пугающими и рискованными, – выходить на публику, высказывать собственное мнение, делать себя привлекательной. Часто человек надеется, что психотерапия или лекарства помогут избавиться от страха, и тогда он будет на все это способен, но так мы не преодолеем страх. Тут все дело не в таблетках, а в практике. Мы можем научиться расслабляться и крошечными шагами приближаться к тому, чего так боимся.

Используйте этот журнал, чтобы проанализировать связи между событиями и изменением ваших чувств и настроения. В нем вас просто просят описать изменения ваших чувств/настроения и сопутствующие им внешние и внутренние события, в надежде, что вы начнете видеть связи. Это способ помочь вам быть более наблюдательным и объективным. Убедитесь, что вы отмечаете положительные изменения, а также отрицательные.

Инструкции: обнаружив смену своего настроения или изменение уровня тревожности, опишите это изменение (например, от нейтрального к грустному, от беспокойного к спокойному), внешние обстоятельства (чем вы занимались, где, с кем; время суток, погода, песня, играющая по радио), и внутренние обстоятельства (о чем вы думали, мечтали или вспоминали; были ли вы голодны, злы, одиноки, уставшим?). Затем взгляните на события во всеоружии своего сознательного «я» и примите решение о стратегии. Если случилось нечто хорошее или у вас возникла мысль, сделавшая вас менее подавленным или тревожным, тщательно это запишите и выработайте стратегию, чтобы привнести в свою жизнь больше подобных переживаний. Если произошло обратное, и что-то заставило вас чувствовать себя хуже, есть только три выхода. Вы можете попытаться изменить ситуацию, чтобы она больше не повторилась (Т. е. решить проблему или изменить свои допущения о ситуации). Можете попытаться избежать этого триггера в будущем, если это не слишком сильно ограничивает вашу жизнь (например, улучшить свои когнитивные навыки, чтобы притормаживать разгоряченные чувства). А можно просто смириться с ситуацией, что порой оказывается лучшим выходом. Иногда ваши попытки контролировать или избежать неизбежного делают вас несчастными.

• Используйте этот журнал также для того, чтобы отслеживать саморазрушительные мысли и импульсы. Побуждение порезать себя, напиться, слишком много съесть, свернуть на полосу встречного движения может возникнуть как гром среди ясного неба, когда кажется, что мысли где-то в другом месте. Поверьте, ничего не появляется из ниоткуда. Этот импульс вызван неким событием, либо в вашей голове, либо в окружающей реальности. Затем начинает работать защитный механизм, чтобы изолировать этот импульс от триггера, и в конечном итоге вы полагаете, что разум вышел из-под контроля. Устанавливая эту связь, вы делаете первый шаг к выздоровлению.

• Просматривайте свой журнал каждый день, в идеале в одно и то же время, когда у вас есть несколько минут, и вы можете уделить ему все свое внимание. Посмотрите, какие начинают выявляться закономерности. Через несколько недель практики вы должны начать замечать связь между сменой настроения и эмоций, внешних обстоятельств и внутренних процессов. Триггерами могут служить как внешние, так и внутренние события (воспоминания, сны, ассоциации). Дальнейшие внутренние процессы (что вы думаете о событии, что вы делаете с возникшими у вас по этому поводу чувствами) могут улучшить или ухудшить ситуацию.

• Вы также можете использовать этот журнал для отслеживания любых моделей саморазрушительного поведения, опять же в поисках внутренних и внешних событий, которые служат триггерами.

• Просмотрите журнал вместе со своим психотерапевтом, спонсором или хорошим другом. Они могут помочь увидеть связи, которые вы до сих пор не видите.

Это важный и мощный инструмент. Если правильно и регулярно его использовать, вы можете научиться обходить собственную систему психологической защиты. Поначалу, возможно, будет некомфортно. Вы можете обнаружить, что больше беспокоитесь, чувствуете себя немного более раздражительным. Вы станете лучше осознавать вещи, которые вас расстраивают. Осознание – это то, чего ваше автоматическое «я» пытается избежать. Просто помните, что это избегание приносит в жертву ваше истинное «я» и заставляет вас чувствовать себя хуже или совершать поступки, причиняющие вам боль. Вы можете увидеть действие своих защитных механизмов по тому, как используете свой Журнал настроения. Вы можете забыть его заполнить (подавляя конфликт между желанием выздороветь и страхом перед переменами). Можете на него разозлиться за то, что он предлагает вещи, которые вы не желаете слышать (проецируя ненависть к себе на внешний объект). Можете подумать, что это скучно и пустая трата времени (изолируя аффект и рационализируя свои чувства). Тем не менее очень постарайтесь продолжать его вести. Если вы будете заниматься этим неделю, то обязательно узнаете нечто ценное; если же будете делать это в течение месяца, то многому научитесь и автоматически начнете становиться более наблюдательным и восприимчивым.

Тревожный или депрессивный человек часто полагает, что для беспокойства или депрессии (или гнева, или любого другого чувства) нет никаких причин, и поэтому чувствует себя сумасшедшим или неуправляемым. Но если мы возьмем на себя труд провести расследование, чтобы обойти свою собственную защиту, то с большой вероятностью обнаружим, что существуют вполне веские причины чувствовать то, что мы чувствуем. Понимание этого – первый шаг к тому, чтобы изменить свое состояние.

То же самое и с саморазрушительными поступками: мы совершаем их, не понимая, почему. Это упражнение даст ключ к разгадке и поможет подойти к ситуации более осознанно.

13

Несмотря на растущее признание, большая часть современной психологии и психиатрии по-прежнему хотела бы забыть о бессознательном. Это неудобное понятие. Его трудно наблюдать, измерять или тестировать, поэтому науке от него нет никакого толку. Нам говорят: «Просто примите эту таблетку», или: «Просто исправьте свое мышление», или: «Просто научитесь отстраняться» – простые поддающиеся исследованию идеи. Но если мы забываем принять таблетки, или от них у нас багровеет лицо, или мы снова скатываемся к негативному мышлению, или не можем найти время для медитации – возможно, это работает бессознательное. Этих пациентов исключают из исследований. Их помечают как несговорчивых. Про них не пишут в медицинских журналах, но они появляются в моем кабинете и кабинетах тысяч других динамических психотерапевтов по всей стране, жалуясь на то, что перепробовали все, и ничего не помогает. Мы делаем то, чего не делает никто другой: признаем, что существует сила, препятствующая полному выздоровлению, и пытаемся с ней работать. Эту на первый взгляд таинственную силу, которая, кажется, разрушает наши попытки избежать саморазрушительного поведения именно в тот момент, когда мы начинаем чувствовать себя в безопасности, я называю Обратным течением – Тягуном.

Когда волны разбиваются о берег, вся эта масса воды должна вернуться в море. Это процесс циклического движения воды: на берег по поверхности, от берега на глубине. Если на пути воды возникает риф или песчаная отмель, под поверхностью остается только узкий проход: вся эта огромная масса воды должна выйти через маленькое отверстие, и она развивает огромную силу и скорость. Так образуется опасное подводное течение, способное утащить вас далеко в море.

Во время войны во Вьетнаме у каждого солдата была своя индивидуальная дата освобождения от несения боевой службы. Вполне естественно, что по мере приближения своего последнего дня мужчины начинали беспокоиться; никто не хотел быть убитым или раненым, уже мечтая вернуться домой. Но тревога поглощала все их внимание, они утрачивали навыки выживания в джунглях, которые были интегрированы в автоматическое «я», и становились более заметными для врага. По статистике, у таких «дембелей» было больше шансов быть убитыми или ранеными в бою по мере приближения даты демобилизации. Как и эти солдаты, я думаю, мы можем начать немного нервничать по мере того, как наша кампания по самореформированию приносит свои плоды. Мысль о том, что мы проведем остаток жизни без наших саморазрушительных привычек, без противоречий, может стать пугающей. Мы начинаем с подозрением относиться к тому, что уже начинало казаться естественным, теряем наши собственные навыки выживания и в большей степени подвержены срывам. Поэтому нам нужны новые стратегии, которые помогут взять эту вершину, это последнее препятствие на пути к успеху.

К сожалению, исследования показывают, что большинство наших усилий по самоисправлению терпят неудачу в течение двух лет. В том, что касается соблюдения диеты, приведения себя в хорошую физическую форму, спасения от депрессии – этот список можно бесконечно продолжать, – счет далеко не в нашу пользу. И если вы срываетесь, то часто быстро возвращаетесь к худшей версии себя: снова набираете вес, пьете как рыба, чувствуете себя более подавленным, чем когда-либо прежде.

Если вы попадаете в обратное течение на море и поступаете в соответствии со здравым смыслом (пробуете плыть прямо к берегу), то, скорее всего, утонете. Если вы попали в ловушку ментального Тягуна, обычные способы решения проблем и принятия решений ни к чему не приведут: вы просто будете бороться с самим собой.

Тягун наиболее эффективен, если вы взяли под контроль симптом, но не устранили вызывающую его проблему. Вы можете бросить пить, но по-прежнему оставаться «трезвым алкоголиком» – злым, эгоистичным, заносчивым человеком, – если только не решили основные проблемы своего характера с помощью программы «12 шагов». Или можете воздерживаться от своей зависимости, но оставаться очень уязвимым для рецидива, если не разобрались и не позаботились об избавлении от одиночества, гнева или уныния, которые и привели вас к злоупотреблению наркотиками. Можете избавиться от стресса, используя множество различных методов, но если вы не пересмотрели свою систему ценностей и не провели перепрошивку мозга, то по-прежнему уязвимы для новых факторов стресса. Возможно, вы справляетесь со своей прокрастинацией, но если вы не обратились к той части себя, которая боится успеха, вы не сможете надежно ее контролировать. Вы можете сбросить сорок фунтов на диете, но если вы не заделали дыру в своем сердце, которую пытались заполнить едой, то вновь наберете вес.

Общее для всех этих временных исправлений то, что все они являются попытками укрепить ваши механизмы защиты или освоить более эффективные, чтобы удержать вас от встречи с самим собой и своим внутренним конфликтом или от пересмотра ваших допущений. Тягун – результат этого внутреннего конфликта. Автоматическое «я» не приспособлено для того, чтобы прислушиваться к голосу разума, к сознательному «я», по мере того как оно меняет свои представления и учится новому. Наше сознательное «я» осознает (или только начинает осознавать) нечто уродливое, с чем мы совсем не стремимся сталкиваться, нечто сложное, хотя мы хотим верить, что это легко. Автоматическое «я» желает оставаться в неведении и использует защитные механизмы, чтобы подавить осознание. Единственное реальное решение – столкнуться лицом к лицу с трудностями и неприглядными фактами жизни. Это может быть печальной правдой (Я старею; я совершаю поступки, которых стыжусь; моя жизнь лишена смысла) или продуктом наших искаженных допущений (Я ничего не могу сделать правильно; все вокруг на меня охотятся; я лучше, чем все остальные). Правда это или ложь, мы должны объективно это оценить. Если это правда, нам нужно что-то с этим делать. Если ложь, нам нужно вытащить ее на свет божий; скорее всего, как вампир, она растает.

Тягун на самом деле – вовсе не загадка. Мы можем окружить его тайной, потому что не хотим ничего понимать (Не знаю почему, просто у меня вдруг возник этот непреодолимый порыв, и я ничего не мог с собой поделать.). Иногда удобно чувствовать, что у нас не было другого выбора. Но Тягун – это не одиночная цельная сила, это сочетание факторов, которые увеличивают риск и делают более уязвимыми для рецидива как раз тогда, когда мы начинаем чувствовать себя в безопасности.

Тягун черпает большую часть своей силы из путей, проложенных в нашем мозгу вредными привычками. Один срыв, и мы сворачиваем со скоростной магистрали, возвращаемся на старую дорогу, заброшенную, но все же сохранившуюся. Мы говорили о том, как в мозгу формируются физические связи между клетками, укрепляющиеся по мере того, как мы следуем своим привычкам. Необходимо выработать новые привычки, чтобы заменить старые модели саморазрушения, и по мере того, как мы их осваиваем, новые каналы в мозге становятся сильнее и глубже. Но проблема в том, что старые каналы никуда не исчезли, и мы способны легко соскользнуть обратно. Так что, как хорошо известно алкоголикам, стоит позволить себе всего одну рюмку, и в течение дня вы выпьете столько же, сколько выпивали раньше всегда.

Исследования мозга еще не нашли способа оборвать эти старые связи, но мы можем работать над тем, чтобы сделать старые саморазрушительные паттерны как можно более пугающими и отталкивающими. Таким образом, частью выздоровления должно стать усилие по осознанию ужасных последствий нашего срыва; попытки ассоциировать любую соблазнительную мысль с чувством страха или отвращения. Я знаю человека, который после года трезвости случайно взял на вечеринке чужой стакан. Там оказалось вино, и он тут же, не думая, его выплюнул. Это та реакция, к которой нужно стремиться. Так что, подобно собакам Павлова, мы программируем себя таким образом, чтобы любой порыв слукавить тут же вызывал у нас дискомфорт, тошноту, страх. Кому-то это может показаться отчаянной мерой, но мощь Тягуна требует именно таких отчаянных мер.

Жизнь не оставит вас в покое. Всегда возникают новые стрессы, многие из которых нажимают на старые кнопки саморазрушения. Прежние вредные привычки становятся нейронными цепями по умолчанию, если мы сталкиваемся с искушением, усталостью или стрессом. Чтобы перепрограммировать мозг для развития и укрепления здоровых нейронных связей, требуется постоянная практика, но этого более чем достаточно. На самом деле, в большинстве жизненных ситуаций не так уж и сложно сделать правильный выбор; мы просто очень успешно находим способы его отвергнуть. Так что вы должны тренировать свою нервную систему так же, как тренируете мышцы и рефлексы, чтобы принять единственно верное решение, не слишком долго думая. Каждый раз, когда вы заменяете саморазрушительный паттерн поведения чем-то более здоровым, вам будет легче сделать это снова. Каждый раз, когда вы что-то делаете, ваш мозг прокладывает путь между нервными клетками. Многократно проходя этот путь, вы его расширяете, таким образом немного облегчая себе его прохождение в следующий раз. Одновременно возбуждающиеся нейроны соединяются. Некоторые из наших наиболее укоренившихся паттернов саморазрушительного поведения к настоящему времени подобны супермагистралям в мозгу. Но мы способны проложить альтернативные маршруты, просто сосредоточившись на практике. Представьте себе крошечные желтые бульдозеры в вашем мозгу, укладывающие новое дорожное полотно. Если вы сорветесь и вернетесь к своим старым привычкам один или два раза, это не сведет на нет всю работу, проделанную на новом пути. Даже зависимые, для которых последствия срыва могут быть катастрофическими, сохранят кое-что из того, чему научились по дороге к выздоровлению. Вы можете сразу же вернуться к более здоровому поведению и обнаружить, что это будет почти так же легко, как и до того, как вы оступились, как на самом деле делают многие люди. Тягун черпает свою силу из огромного чувства вины, ненависти к себе и ощущения безнадежности, которые сопровождают саморазрушительное поведение; не позволяйте себе предаваться печали – просто возвращайтесь в седло. Мысль «какого черта» – всего лишь иллюзия. Ваша работа никогда не пропадает даром.

Другая составляющая Тягуна – это ущерб, нанесенный нашему представлению о себе годами саморазрушительного поведения. После того, как мы всю жизнь искали легкий путь или стреляли себе в ногу, уверенность в себе и чувство собственного достоинства серьезно пострадали. Возможно, мы и сможем покончить со своими саморазрушительными моделями поведения, заменить их более конструктивным поведением и предстать перед миром добродетельным человеком и полноценным членом общества, но это не обязательно изменит наше представление о себе. Мы по-прежнему можем втайне верить, что всего лишь притворяемся, стараясь не думать о том, по нашему мнению, слабом «я» внутри, играя роль, чтобы одурачить окружающих. Глубоко укоренившуюся ненависть к себе невозможно вылечить, просто какое-то время совершая правильные поступки. Так что вместо того, чтобы с течением времени привыкнуть к новому поведению, мы можем чувствовать себя так, будто все дальше и дальше шагаем над пропастью по натянутому канату, все больше и больше рискуя потерпеть неудачу. Таким образом, неудача – неожиданный срыв, возвращение к старой постыдной привычке или принятие несвойственного человеку глупого и импульсивного решения – способно значительно снизить внутреннее напряжение. Мы должны добиваться того, чтобы наша идентичность, наша парадигма о себе менялась вместе с изменениями в нашем поведении.

Но настоящая сила Тягуна исходит из бессознательного чувства вины, страха, стыда и гнева. Мы неоднократно говорили о том, как чувства упрятываются в бессознательное. Для нас вполне естественно подавлять любое осознание неприемлемых желаний или чувств, но при этом терзаться чувством вины. Это вид вины заставляет вас считать себя заслуживающими порицания по умолчанию, поэтому все, что идет не так, может ощущаться как ваша вина. После того, как вы преодолеете собственные сценарии саморазрушения, может показаться, что между вами и счастьем больше препятствий нет. Но если вы не смирились с чувствами, которые изначально и привели вас к саморазрушительному поведению, вы по-прежнему уязвимы для Тягуна. Поэтому, возможно, придется столкнуться с некоторыми неприемлемыми чувствами, которые вы долгое время складывали под сукно, например, с гневом на партнера или начальника; ощущением предательства со стороны родителей; обидой на дискриминацию. Важно отметить, что вам не обязательно действовать в соответствии с этими чувствами; просто позвольте себе их ощущать, не отрицая их и не испытывая чувства вины. Этот процесс болезненный, но он приводит к очищению и начинает менять ваш мир допущений. Кроме того, такое чувство вины может привести к тому, что вы саботируете себя именно тогда, когда цели уже видны, потому что в глубине души верите, что не заслуживаете лучшей жизни.

Эми воспитывала мать, которая постоянно твердила ей, как сильно ее любит, устраивала грандиозные публичные демонстрации своей привязанности, настаивала на объятиях и поцелуях при каждом расставании и встрече. Но другие поступки мамы свидетельствовали о прямо противоположном: она вечно приводила домой мужчин-алкоголиков, не присутствовала рядом с Эми или ее сестрами на особых мероприятиях, никогда не занималась организацией жизни детей, всегда направляла разговор к своей персоне. К шестнадцати годам Эми, как и многие дети нарциссических матерей, начала злиться на мать, но не понимала, почему. Чтобы избавиться от гнева и чувства вины, которые она испытывала к своей матери, она ушла из дома, вышла замуж молодой и упустила шанс поступить в колледж. Только в возрасте за тридцать, когда она бросила своего неподходящего мужа и пыталась одна воспитывать подростка-дочь, депрессия Эми стала настолько сильной, что она обратилась за лечением. Мне пришлось показать ей, что попытки подавить все свои чувства привели к ощущению пустоты в жизни. Поскольку ее воспитали таким образом, что любой шаг к автономии – любая попытка увидеть жизнь такой, какая она есть на самом деле – приводили к парализующему чувству вины. Ее сознательный разум понимал, что с матерью что-то не так, но она не могла позволить себе испытать гнев и разочарование, вполне естественные в данных обстоятельствах.

Я работаю с Эми давно. Ее мать умерла, дочь выросла. Второй травмой стал подростковый бунт дочери. Эми много лет посвятила себя тому, чтобы быть лучшей матерью в мире. Но когда в пятнадцать лет дочь на нее ополчилась (в основном обвиняя Эми в отсутствии отца и надлежащей заботы) со словами: «Ты сумасшедшая. Ты глупая. Ты ни хрена не знаешь», – Эми почувствовала, как рухнуло еще одно ее базовое допущение. Она думала, что сможет каким-то образом себя исцелить, будучи прекрасной матерью для своей дочери. «Я все делала правильно, но ничего не вышло. Я больше пробовать не буду. Я не могу больше разочаровываться». Хорошо, что они с дочерью снова близки, но Эми все еще очень боится рисковать. Она винила себя в том, что дочь ее отвергла (снова старые добрые чувства – стыда и вины), и это чуть не уничтожило ее.

Помните, что для нас вполне естественно – и даже привычно – подавлять осознание неприемлемых желаний или чувств, но при этом винить себя за них. Эми в детстве и подростковом возрасте действительно верила, что у нее идеальная мать, и что ее роль заключалась в том, чтобы делать маме приятное. Некоторое время спустя она уже не могла жить в одном доме с мамой, но не понимала почему; ее бессознательное разочарование и ярость выплескивались наружу, хотя она все еще не могла распознать свои чувства. Сначала она винила себя, потому что лучше быть виноватой, чем злиться на мать. Но когда у Эми родился собственный ребенок, она начала понимать, насколько самовлюбленной и манипулятивной была ее собственная мать. Она откровенно разозлилась и попыталась объясниться с матерью, что ей, конечно же, не удалось. Эми приложила большие усилия, чтобы забыть о прошлом и стать идеальной родительницей. Но она пыталась пропустить этап оплакивания своего непрожитого детства. Бунт дочери разрушил ее представление об идеальной жизни. В то время она была раздавлена собственной злостью на то, что дочь лишила ее любви и уважения.

Если вы отличались саморазрушительным поведением, вполне вероятно, что вы являли миру ложное «я», скрывая часть жизни и пытаясь быть тем, кем не являетесь. Ваши поступки, по-видимому, привели к тому, что вы упустили ряд возможностей. Возможно, заставляли любимых испытывать боль и разочарование. Позвольте же себе оплакать прошлое. Печаль – это просто еще одно чувство, которое мы должны принять, потому что потери в жизни неизбежны. Вы должны позволить себе горевать – не корить себя, а испытывать искреннюю печаль и раскаяние по поводу упущенных возможностей и людей, которых вы обидели. Только если вы позволите себе предаться скорби, то сможете принять себя таким, какой есть.

Это значит не зацикливаться на обвинениях в адрес своих родителей, как бы плохо они к вам ни относились, и не рассматривать проявления несправедливости в прошлом как право на недостойное поведение в настоящем. Вместо этого вы должны двигаться дальше, создавая лучшее будущее, несмотря на травмы прошлого. Обязательно проводите грань между искренним раскаянием и чрезмерным самобичеванием. Если это возможно, постарайтесь загладить ущерб, который вы причинили другим, и примите решение никогда больше этого не делать. Это поможет продолжать жить.

Пришло время применить на практике все то, что было описано ранее. Благодаря чтению вы, несомненно, выявили в себе ряд саморазрушительных привычек. Теперь сузьте список до одной привычки и сделайте ее своей целью. Это привычка не должна быть самой трудной для преодоления; следует начать с маленьких шагов, чего-то, что действительно мешает, но не кажется проблемой жизни или смерти. Вы можете сосредоточиться на одном деле, которое всегда откладываете – оплате счетов, уборке кухни, завершении конкретной задачи, которая вас тяготит. Все, к чему мы сейчас стремимся, это увидеть определенное значимое улучшение в этой области своей жизни.

Начните изучать свою с проблему. Признать, что вы бессильны перед своим саморазрушительным поведением, значит осознать, что все ваши старые добрые механизмы защиты настолько эффективны, что вы не в силах их перехитрить. Сделать такой шаг – огромное достижение, и вы заслуживаете большой похвалы за это. Сохраняйте неукоснительную честность, потому что механизмы психологической защиты – это нейронные цепи вашего мозга по умолчанию, пути наименьшего сопротивления, которые не исчезнут в одночасье, но будут продолжать появляться, когда вы устали, испытываете стресс или уныние. Примите тот факт, что вы должны внести большие изменения в то, как работает разум, чтобы остановить саморазрушительное поведение.

Тщательно продумывайте цели. Прежде чем начать кампанию по восстановлению, будьте предельно реалистичны в отношении того, что вам по силам сделать. От большинства активных саморазрушительных привычек (алкоголь, курение, азартные игры) вам, вероятно, придется отказаться вовсе. От большей части пассивных привычек (прокрастинации, неорганизованности, неуверенности в себе) полного избавления ожидать нереально; вместо этого придется решиться на кампанию по оптимизации. Ставьте очень четкие и измеримые цели, но такие, которых вы почти наверняка достигнете. Например, если вы откладываете дела на потом, постарайтесь сосредоточиться на ограниченном, но определенном промежутке времени. Мы хотим, чтобы это стало для вас беспроигрышным опытом. Но уже сама постановка целей придает смысл вашей жизни.

Обращайтесь за помощью. Сообщите людям, что вы пытаетесь совершить нечто сложное, и расскажите им, как они могут вам помочь. Они могут уберечь вас от искушения или похвалить за прогресс, выслушать, если вы теряете веру в свои силы. Они способны вытянуть наружу чувства, чтобы вы получили более широкое представление о себе и своей проблеме. Кроме того, вы берете на себя публичное обязательство, что повышает мотивацию к успеху.

Вам удалось узнать себя в одном из описанных мной сценариев саморазрушения? Если да, вернитесь к этой главе и хорошенько подумайте о скрытом значении вашего паттерна. Помните, что, в конечном счете, вы пытаетесь получить то, к чему стремитесь, просто делая это таким образом, который причиняет боль. Подумайте об этом конфликте. Если вы добиваетесь того, что, по сути, вредно, и ваше саморазрушительное поведение от этого вас защищает, сосредоточьтесь на том, чтобы отказаться от этого желания. Если же вас влечет то, в чем вы законно нуждаетесь или хотите, но на пути к цели вы себя саботируете, сосредоточьтесь на чувстве вины, стыде или страхе, которые мотивируют саботаж. Действительно ли эти чувства соответствуют текущей ситуации, или просто в вашем мозге реактивируется старая схема? Если они уместны, позвольте себе испытать их в полной мере. Если же это старая нейронная цепь, поработайте над тем, чтобы отделить чувства от текущей ситуации и обратиться к ним отдельно.

• Сосредоточьтесь на одной разрушительной привычке, которую вы действительно хотите изменить. Это может быть что угодно – проблема со злоупотреблением психоактивными веществами, поведенческая зависимость, такая как прокрастинация, нечестность, отсутствие уверенности в себе, самоизоляция, деструктивные привычки в питании; что-то, что действительно вас сдерживает.

• Потратьте несколько дней на изучение своей вредной привычки. Делайте заметки, чтобы иметь возможность увидеть любые скрытые триггеры, такие как время дня, ваше настроение, состояние голода, уровень кофеина, определенные слова людей, отвлекающие факторы. Обратите внимание, что происходит дальше: Как вы начинаете предаваться вредной привычке? Каковы последствия саморазрушительных действий? Что происходит с вашим настроением, и как вы относитесь к себе? Испытываете чувство вины или стыд? Или чувствуете облегчение, как будто выпустили пар? У вас остается меньше времени на себя? Вы беспокоитесь о том, чтобы не подвести других? Наконец, задумайтесь о том, как же наконец, выбраться из этой ямы, в которую вы угодили.

• После нескольких дней подобной концентрации на своем плохом «я», вы должны быть более чем готовы начать что-то менять. Что можно сделать со своими триггерами? Можете ли вы избежать или предотвратить их? Наша задача сводится к тому, чтобы вы находились в состоянии ума с минимальными отвлекающими факторами. Видите ли вы скрытую отдачу от саморазрушительных действий? Предоставляют ли они вам оправдание или защищают от риска? Если да, сядьте и задайтесь вопросом, не мешает ли это тому, к чему вы действительно стремитесь. Если да, то работайте над готовностью идти на риск и справляться со страхом, который его сопровождает.

• Выберите дату начала борьбы с привычкой в пределах следующих двух недель. Если требуется время для сбора информации или подготовки, выделите его, но не позволяйте планированию стать поводом для прокрастинации.

• Возьмите на себя обязательство на три месяца. Обратитесь к календарю и пометьте эту дату. Помните о цели. Даже если вы сорветесь на второй день, начните снова на третий. Если снова поскользнетесь на втором месяце, как можно быстрее возвращайтесь в седло. Помните, что каждый успешный день создает новые нейронные цепи, даже если вам с трудом дается совершенство.

• В нужный момент сосредоточьтесь. Если возможно, уединитесь в тихой комнате, без отвлекающих факторов. Войдите в осознанное состояние. Начните с того, в чем вам мешает ваш саморазрушительный паттерн. Если вы откладывали свои дела на потом, помните, что это очень короткое задание; если испытываете тягу к запретному, сосредоточьтесь на осознании момента зарождения этой своей жажды. Вас сразу же отвлекут посторонние мысли и чувства. Я не могу этого сделать, это глупо, это никогда не сработает, я сейчас слишком взволнован, я безнадежен, я не способен себя контролировать. В течение пяти минут постарайтесь отгородиться от этих мыслей и чувств. Осознанно позвольте им стекать. Представьте, что вы в палатке, в хорошем плаще и с зонтом над головой. Весь этот ливень вас не коснется, по крайней мере, в течение пяти минут.

• Через пять минут, если вы продуктивно работаете или тяга прошла, продолжайте в том же духе столько, сколько сможете. Если же нет, остановитесь на сегодня и повторите упражнение завтра. Но подумайте о том, что вам мешает, и как можно это преодолеть. Вернитесь к этому упражнению завтра лучше подготовленным.

• Если саморазрушительное поведение проявляется на работе или в социальной ситуации, вы, конечно, не можете контролировать отвлекающие факторы в одиночку. Но используйте ту же силу концентрации на своем проблемном поведении. Сфокусируйтесь на нем (Сегодня я выскажу свое мнение начальнику), а когда представится возможность, используйте то, что узнали из наблюдения за собой. Избегайте отвлекающих факторов, особенно тех рационализаций, которые исходят от страха и создают помехи (Сейчас неподходящее время, я сегодня не чувствую себя достаточно сильным, она, кажется, в плохом настроении). Позвольте им соскользнуть с вашего плаща и делайте то, что должны.

• Сознательно укрепляйте силу воли. Мы много говорили о том, что сила воли – это не черта характера, а навык, который возможно освоить и применять на практике. Визуализируйте маленькую мышцу силы воли в своем мозге прямо над правым ухом и то, как она обновляется и укрепляется каждый раз, когда вы ее тренируете. Заботьтесь об этой мышце и не давите на нее слишком сильно; избегайте возможности потерпеть неудачу. Но продолжайте сознательно тренировать ее каждый день, воспринимайте это как поход в спортзал, постепенно добавляйте нагрузку, чтобы мышца силы воли становилась сильнее.

• Все дело в том, чтобы взглянуть в глаза собственным страхам, так что дайте себе передышку. В конечном итоге саморазрушительное поведение мотивировано страхом, иногда тем, что преследует вас всю жизнь. Научиться сталкиваться со страхом – это не пикник, и это требует времени. Неудивительно, что астронавтам и ребятам из спецподразделения «морских котиков» SEAL далеко за тридцать. Им потребовалось около пятнадцати лет практики, чтобы избавиться от страха, который неизбежно возникает у любого, кто решается на подобный риск. Вы не становитесь бесстрашным, если вы в здравом уме, а просто учитесь какое-то время не обращать внимания на страх, доверившись своей подготовке. И прямо сейчас тренируете себя.

• Продолжайте концентрироваться на выбранной проблеме и своих усилиях по ее контролю в течение трех месяцев. Помните, что ежедневная практика жизненно важна. Это больше напоминает обучение вождению, чем написание статьи. Мы стремимся к тому, чтобы автоматическое «я» начало интегрировать новый паттерн.

• Научившись контролировать одну свою саморазрушительную привычку, найдите время, чтобы насладиться этим опытом. Позвольте себе гордиться тем, что завершили трудное дело.

• Если вы почувствуете, что готовы, приступайте к решению следующей проблемы. Постоянно совершенствуйте свои навыки.

Чтобы защитить себя от Тягуна, нужно продолжать поддерживать свои навыки, чтобы быть менее уязвимым для рецидивов. Так что продолжайте возвращаться в этот ментальный спортзал. Выполняйте медитацию осознанности и оттачивайте навыки силы воли каждый день. Если вас посещают навязчивые негативные мысли, постоянно напоминайте себе о том, что это просто шум в голове. Научитесь распознавать, когда вы испытываете стресс, сделайте перерыв и очистите разум. Помните, что каждая попытка отточить подобные навыки облегчает мозгу выполнение этой задачи в следующий раз. Вы стремитесь к тому, чтобы эти новые привычки стали частью автоматического «я», чтобы вы могли более эффективно справляться со стрессом и принимать более мудрые решения, даже этого не осознавая.

Тренируя осознанность, сосредоточьте свои развивающиеся навыки на стремлении познавать себя с сострадательным любопытством. Постарайтесь научиться ценить себя таким, какой вы есть на самом деле в настоящий момент, а не тем, кем, по вашему мнению, должны быть или кем, по мнению других, вам следует быть. У всех нас происходит внутренняя борьба, и вы не лучше и не хуже других. Но вы можете стать более искусным в жизни. Поэтому, когда необходимо принять решение, делайте это осознанно, а не импульсивно. Не позволяйте себя торопить. Если чувствуете утомление и жалеете себя, знайте, что это повлияет на выбор. Просто помните, что если вы ступите на легкий путь или поддадитесь искушению, это чаще всего лишь усугубит ситуацию. И наблюдайте за своими парадигмами в действии. Ведите дневник или журнал и записывайте допущения, которые, как вам представляется, противоречат остальному миру или доставляют неприятности. Возможно, ваши собственные парадигмы точнее или больше подходят вам, чем нормы общества; если да, перестаньте считать, что с вами что-то не в порядке. Плясать под чужую дудку может быть очень приятно, если это сознательное и обдуманное решение. Так что подвергайте проверке свои допущения. Наблюдайте за тем, как автоматическое «я» стремится реагировать на жизнь, и старайтесь реагировать немного иначе.

Если вы действительно не верите, что способны на большее, просто продолжайте шаг за шагом идти к цели. АА призывает: «Притворяйся, пока не получится»; психологи говорят, что репетиция поведения очень эффективна; спортсмены знают, что обязаны регулярно появляться на тренировке. В конце концов, эта программа начинает в вас проникать. Теперь есть данные исследований о том, как это работает. Если вы притворяетесь добрым человеком, то будете творить добрые дела, которые улучшат настроение и заставят вас стремиться совершать еще больше хороших дел. Если вы притворяетесь смелым, дружелюбным, владеющим собой, возникает такой же круг добродетели. И однократное выполнение любого из этих действий облегчает подобную задачу в следующий раз, потому что так устроен мозг. «Притворство» и ощущение его последствий постепенно изменят ваш образ самого себя и мир ваших допущений.

Работайте над постепенным принятием идеи о том, что у вас есть бессознательное, которое принимает за вас большинство решений, и того факта, что это бессознательное содержит некоторые чувства и желания, которые вы не хотите принимать. Судите себя не по чувствам, а по тому, как вы с ними справляетесь. Помните, что чувство вины, стыд, страх и гнев – важные сигналы бессознательного. Существует биологическая причина, почему они неприятны; они предназначены для того, чтобы привлечь наше внимание к тому, что что-то идет не так. Не пытайтесь их задушить, но выясняйте, что они означают. Если они из прошлого, но вы применяете их к нынешним ситуациям, начните отпускать. Если же эти чувства касаются нынешнего поведения, уделите им внимание. Их не всегда легко интерпретировать, потому что в нашем сознании слишком много слоев, но практика осознанности поможет вам расшифровать это сообщение.

Вполне вероятно, что стыд за саморазрушительные привычки сделал вас осторожным и нечестным по отношению к другим. Вам нужно оттачивать навыки близости, которые можно освоить так же, как и навыки самоконтроля. Необходимо научиться говорить прямо, честно и вдумчиво, а также уметь слушать. Вам следует овладеть умением делиться своими чувствами с людьми, которым можно доверять. При этом вы снова почувствуете себя любящим и достойным ответной любви. Если у вас есть интимный партнер, то вы начинаете работу над собой, обладая большим преимуществом; вполне вероятно, что партнер без особых усилий примет те аспекты вас самих, которые вы пытаетесь скрыть. На самом деле, он или она может уже знать о них и быть гораздо более терпимым. А если саморазрушительные действия являются источником конфликта с партнером, признание их и мысли о том, что вы хотите измениться, существенно ослабит напряжение.

Мы живем в исключительно неспокойное время. Современная жизнь почти разрушила наше чувство общности. Это век массовой культуры и практически полного отсутствия личных связей, которые лишили жизнь большей части ее смысла (и заставили нас жаждать дофамина). Мы можем чувствовать стремление конкурировать со всем миром, а не с несколькими людьми. По иронии судьбы, признание того, что у вас есть проблема, и просьба о помощи – один из лучших способов восстановить чувство принадлежности к чему-то большему, чем вы сами. По возможности присоединяйтесь к группе людей с похожей проблемой. Если же это невозможно, присоединитесь к группе соседей, благотворительной организации, благотворительному обществу или клубу. На работе делайте больше для развития чувства принадлежности. Ощущение изолированности оказывается одновременно побудительным мотивом для саморазрушительного поведения и причиной, по которой мы думаем, что оно сойдет нам с рук. В то же время старайтесь отстраняться от массовой культуры. Не пытайтесь изменить то, что не можете, но и не позволяйте себе подпадать под влияние безрассудных допущений и социального давления. Внимательно следите за своими мотивами и ценностями. Убедитесь, что то, к чему вы стремитесь, действительно приведет вас к цели.

Помните, что чем более материалистичны цели, тем менее счастливым вы, вероятно, будете. Исследования показали, что прогресс в достижении меркантильных целей не влияет на чувство благополучия и удовлетворения, в отличие от прогресса в личном росте и улучшении отношений с близкими. Самые приятные события в жизни способствуют чувству самоуважения, автономии, компетентности и привязанности. Как и в случае с другими формами поведения, это навыки, которые вы можете освоить и применять на практике, а не черты характера, с которыми человек может родиться или не родиться. Ваша повседневная деятельность способствует возникновению подобных чувств? В то же время старайтесь иметь меньше желаний. Это дает огромную свободу и ощущение контроля. Испытывая желание что-то приобрести, подойдите к этому осознанно: Это и в самом деле то, чего я жажду прямо сейчас? Действительно ли обладание этой вещью окажет влияние на мое будущее счастье? Совершенно нормально иногда побаловать себя чем-нибудь и потратить немного денег, но спросите себя, приносите ли это подлинную радость, или вы просто покупаете себе утешительный приз. Ходить по магазинам и не встречать ничего, что вы хотите или в чем нуждаетесь, – это удивительно приятный опыт. Жажда потребления разрушает счастье. В то же время вы можете приложить осознанные усилия, чтобы создавать и ценить переживания радости, гордости и полноты жизни.

Вы уже понимаете, что усилия, направленные на то, чтобы ваше саморазрушительное поведение не одержало над вами верх, – это обязательство на всю жизнь. Каким бы ни было ваше искушение или конкретная модель саморазрушительного поведения, признайте тот факт, что вы никогда не сможете к нему вернуться. Эти старые цепи все еще существуют в вашем мозгу – сейчас они вышли из употребления, но в любой момент готовы к повторной активации. Вы также должны принять, что вам никогда не удастся полностью контролировать некоторые саморазрушительные привычки, такие как прокрастинация, но установите для них ограничения и придерживайтесь их.

Теперь, когда вы выздоровели, вы способны относиться к себе хорошо. Регулярно занимайтесь спортом, правильно питайтесь, посещайте врача. Сохраняйте абсолютную честность в отношениях с самим собой, которую вы обрели благодаря осознанности. Проявляйте сострадательное любопытство по отношению к другим. Жизнь тяжела; чтобы не быть жертвой, вы должны держать себя в интеллектуальной и эмоциональной форме. Делайте это не потому, что внутренний голос настаивает на том, чтобы вам следует это делать, а потому, что начинаете получать удовольствие от жизни и хотите наслаждаться ею как можно дольше. Вы хотите научиться хорошо относиться к себе.

При этом вы будете ощущать парадоксальное сочетание гордыни и смирения: гордости за то, что вы справились с очень трудной задачей, и смирения от сознания того, с какой легкостью все это время обманывали себя. Контролируя свое саморазрушительное поведение, вы, вероятно, впервые за долгое время честно взглянули на себя. Надеюсь, это научило вас тому, что вам по силам сложные задачи, но при этом способны обманывать себя так же, как и все остальные.

Тягун всегда ждет момента, когда мы сорвемся, поэтому нужно сохранять бдительность. С другой стороны, бдительность сама по себе может стать автоматической, не вызывающей стресса привычкой, точно так же, как новые реакции на искушение даются все легче при повторении. Чем больше вы что-то тренируете, тем лучше у вас получается. Я думаю, что это может быть единственным способом укрепить самоконтроль и способность самостоятельного принятия решений. Хотя в жизни много сумбура, в большинстве случаев мы знаем, что для нас хорошо, и как правильно или лучше всего поступить. В настоящее время вы способны выбирать для себя лучшее. Чем чаще вы совершаете подобный выбор, тем легче будет сделать это в следующий раз. Теперь мы знаем, что мозг создает новые связи и укрепляет их по мере того, как мы тренируемся; мы обладаем визуальными доказательствами экспериментов по изучению мозга. Чем больше вы работаете над самодисциплиной, тем легче становится этот процесс. Ментальный спорт дает свои результаты; мы просто обязаны проявить себя с лучшей стороны.