인생, 다시 한 번!

© Midas, 2025

Ли Сон Джи, мать Мару, проснулась и выключила будильник на телефоне. Муж работал в ночную смену, так что его не было. Она сложила простыни и побрела на кухню. Сегодня Мару и Бада снова пойдут в школу: Мару идёт в новую, а Бада идёт в новый класс. Думая о детях, которые ещё спали, Сон Джи взяла замоченный рис и положила его в рисоварку. Мару вышел из своей комнаты абсолютно бодрый.

– Мама, ты не спишь, мама? – спросил он.

«Что? С каких пор он стал таким вежливым?» Сон Джи удивлённо взглянула на сына.

– А, ты проснулась, – тон Мару тут же стал более небрежным от волнения.

– Да, нужно приготовить завтрак. А ты чего так рано встал? – спросила она.

– Видимо, просто… нервничаю, – признался он.

Сон Джи гадала, что случилось с сыном, что он вдруг стал таким вежливым. Хотел начать новую жизнь в старшей школе? Это одновременно позабавило её и вызвало гордость.

– Иди умывайся, завтрак ещё не готов.

– Да, то есть, конечно.

Сон Джи с любопытством проследила глазами за сыном, который ушёл в ванную.

– Как неловко, – тихо пробормотал Мару.

Почти все его воспоминания исчезли, но кое-что он всё же помнил. Было немного странно разговаривать со своей матерью таким небрежным тоном. Хотя… с каких пор он решил относиться к ней с уважением?

«Я помню, как получил свою первую зарплату».

Тогда он понял, как тяжело жить в обществе, и начал относиться к родителям с большим уважением.

«Мать. Мама. Отец. Папа». Мару привыкал говорить эти слова быстрее, чем он думал. Хорошо, отлично.

Он вымыл лицо и волосы, поймал себя на том, что улыбается, когда понял, что вода греется дольше 20 секунд. Подобные вещи подтверждали, что он вернулся в прошлое. Мару вышел из ванной и увидел, что мама готовит суп. Теперь он понимал, почему все мамы постоянно так рано просыпаются и готовят завтрак.

Они просто хотят, чтобы их дети хорошо провели день. Ни больше, ни меньше.

– Помочь? – глядя на то, как мама готовит, ему захотелось ей помочь.

– Не нужно, ты же знаешь, что я не дам тебе за это больше денег.

– С чего ты взяла?

– Потому что я твоя мама, – ответила она так, будто это было очевидно.

Мару открыл холодильник, пытаясь сдержать смех. Внутри стояло отцовское пиво и мамины экстракты сливы и малины. Он уже и забыл, как по этому соскучился. Когда он смешал сироп с водой, мама удивлённо посмотрела на него.

– Я думала, тебе такое не нравится, – сказала она.

– Мне? – спросил тот.

– Ты всегда просил меня готовить тебе содовую.

Ну да. Раньше ему не нравился кисло-сладкий вкус тёплой воды. Чтобы скрыть это, он быстро придумал оправдание.

– Наверное, вкусы изменились, – тихо сказал он, делая ещё один глоток. Сложно было объяснить, но он чувствовал, что сироп полезен для мужчин.

– Боже, посмотри на время. Иди будить Баду, – сказала мама. Было уже 7, пора собираться в школу.

– Конечно.

– Только не надо снова её бить, – предупредила она.

– Помню, помню, – Мару небрежно отмахнулся от неё, входя в комнату сестры. Девушка свернулась клубочком в своих одеялах, как гусеница.

– Мы ведь с тех пор больше не разговаривали, – подумал он.

В будущем его сестра разведётся. Это обычное явление, но он никогда не думал, что ей придётся через это пройти. Время от времени они встречались, смотрели фильмы, пока ещё учились в колледже, но с тех пор, как сестра начала жить одна, они перестали общаться. Виделись только на семейных сборах. Не плохие, но и не хорошие отношения. Просто… средние, можно сказать.

После развода она просто исчезла. Только иногда звонила. Последний раз, когда он что-то о ней слышал, мать рассказала ему, что она встретила нового мужчину. Мару на секунду заколебался, задумался, как назвать сестру. Его 45-летнее «я» большую часть времени называло её просто «ты».

«Не сейчас…» в первом классе старшей школы Мару в голову пришло только одно.

– Толстуха, – сказал он, легонько пнув девушку по ноге. Ему сразу же стало не по себе, но привычки мгновенно изменить невозможно. Да, он был подростком.

– А… Какого чёрта? – Бада посмотрела на Мару, приоткрыв глаза, а потом снова накрыла голову подушкой. Мару думал снова её пнуть, но вместо этого просто наклонился к её лицу.

– Просыпайся, уже утро.

– Вот блин.

Мару внимательно посмотрел на сестру. Так вот как она выглядела. Он плохо помнил, как Бада выглядела взрослой. Мару невольно ткнул девушку в лоб. Она слишком мило выглядела.

– Блин, ты ещё и тыкаешь в меня?! – Бада встала и сердито закричала, но Мару сбежал ещё до того, как она начала кричать. Её дурной характер не менялся на протяжении всей жизни.

«Может, это и стало причиной её развода?» – думал он, убегая.

Мару сел за стол, а Бада вышла с недовольным видом.

– Мама, он меня снова бьёт, – пожаловалась она.

– Значит, нужно просыпаться вовремя, – непринуждённо возразила мама.

Бада, зная, что маму не переспорить, надулась и ушла в ванную

– Ты её снова бил? – спросила мама.

– Конечно нет, – отрицал я, но это не сработало.

– Почему ты не можешь быть с ней более дружелюбным? Когда-то вы везде ходили за ручку.

Мару попытался вспомнить. Так правда было? Он смутно помнил, как они за ручку гуляли по городу, играли в автоматы и ходили в горы.

«Ну да… а потом я однажды потерял её». Вспомнив об этом, Мару улыбнулся.

– Что такое? – мама спросила.

– Ничего. Просто вспомнил кое о чём, – он замолчал, задумавшись. – Как тогда потерял Баду.

– А, об этом, – она, кажется, тоже вспомнила. – Ты тогда так плакал, потому что не мог её найти.

– Да?

– Конечно. Ладно, вот, поешь перед уходом. Ты собрал сумку?

Мару утвердительно кивнул.

– Не обижай учителей, ладно? Заведи новых друзей. Настоящие друзья появляются только в старшей школе.

– Знаю, знаю. Я же не ребёнок.

– Конечно. И не общайся с чудаками.

Мару с улыбкой кивнул. Она была права.

Сейчас он был всего лишь ребёнком.

– Я пошёл.

– Осторожно, машины!

Мамино прощание оставалось неизменным с тех пор, как дедушка Мару погиб в автокатастрофе.

Мару открыл дверь и вышел. Холодный утренний воздух хлестал по лицу. Был март. Становится теплее, но погода всё ещё скорее зимняя. Мару спустился на первый этаж и снял с подставки свой велосипед.

«Давно не видел этого малыша».

Обычный велосипед с несколькими передачами. Мару запрыгнул на него и начал крутить педали. Холодный воздух гулял между пальцами, но всё равно хотелось кричать от радости.

– Я… действительно вернулся, – пробормотал Мару.

В голове промелькнул образ миссис Ю.

– Спасибо, что дали мне шанс, – благодарил он.

Мару ненадолго остановился на перекрёстке, чтобы достать плеер. Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз видел его. Он вставил наушники и начал слушать. Большая часть песен была из начала 2000-х.

– Хорошие вещи, – пробормотал он. По крайней мере, это намного лучше, чем так называемый «k-pop» с примесью английского текста. Он предпочитал слушать песни, которые понимал. Мару крутил педали, подпевая.

– Моя любовь к тебе-е-е…

Где-то через полчаса кручения педалей… В его поле зрения начала появляться школа.

«Всё такая же. Было бы странно, если бы было иначе».

Прямоугольный комплекс из коричневатых кирпичей. Прямо перед зданием находилась небольшая трибуна для директора. Поле перед ней было немного больше, чем в средней школе. В правом углу была даже баскетбольная площадка. И рядом зачем-то небольшой павильон. А ещё фонтан, откуда Мару часто брал воду во время игры.

Мару подошёл к главному входу. Вокруг становилось всё больше и больше учеников в повседневной одежде. Он тоже был в ней. Когда-то он завидовал детям, которые носили школьную форму, но когда вырос, быстро понял, что обычная одежда намного лучше.

Когда он подошёл к входу, ощутил странную ностальгию и подкрадывающийся к нему страх. Перед ним стояло знакомое лицо.

Завуч. Лысый ужас стоял перед дверью с ножницами в руке. Мару неодобрительно щёлкнул языком, вспомнив с отвращением, как стригся этими ножницами. Хуже всего в них было то, что они были тупыми, поэтому волосы не срезали, а просто отрывали.

– Давай, быстрее! Эй, ты! Что у тебя с волосами? – один из мальчиков попался учителю. Парень был не похож на первокурсника и нервно ковылял к учителю.

– Ха, воск? Хочешь повыделываться в первый день? – оглядел его учитель.

– Простите, – пробормотал парень.

– Три круга по полю и обратно ко мне. Понял?

– Да, сэр.

– Сегодня первый день, так что наказывать не буду. Иди.

– Да, сэр.

Мальчик бросил свою сумку и побежал. Мару прошёл мимо учителя, наблюдая за происходящим.

«У нас один психологический возраст, но этот чувак меня до сих пор пугает». Мару и правда чувствовал себя первокурсником.

Привязав велосипед, Мару поднялся на второй этаж к себе в класс. Второй класс электротехники вызывал у него чувство ностальгии. На самом деле он никогда здесь не бывал, но был хорошо знаком с этим местом. Спокойная атмосфера прохладного помещения… Остальные ученики в классе нервно оглядывались, засунув руки в карманы. Сейчас в нём было 7 человек.

Мару быстро осмотрелся, прежде чем вернуться к своим делам. Хотя… на самом деле «делом» этим было чтение манги и прослушивание музыки. Он решил сесть в середине класса, где всегда сидел в старшей школе. Это место учителя постоянно упускали из виду, и в обед можно было быстрее добраться до магазина.

«Я ведь в школе никогда и не учился».

Высшая инженерная школа Вусон. Сюда Мару решил вернуться.

«В средней школе тоже».

Немного поучиться, немного поиграть. Он был одним из тех, кто особо не ошибался.

В целом Мару был именно таким. Один из тех, кто не был глуп, но и не был достаточно умён, чтобы поступить в приличную школу. Он пошёл в среднюю школу, мечтая поступить в хорошую старшую школу, но в конце концов решил посмотреть правде в глаза.

«Я это ясно помню. Воспоминания меняются?» Мару вспомнил, как разговаривал со школьным советником. Он это прекрасно помнил. Его 45-летнее «я» всё сильнее слабело, и он постепенно становился собой в 2003 году. Он буквально чувствовал изменения.

«Видимо, я действительно начал всё сначала».

Несмотря на это, Мару изо всех сил старался не забыть жену и дочь. Женщина сказала ему, что он может запомнить несколько ключевых вещей, поэтому на этот счёт он не слишком беспокоился. Он задумался о прошлом и будущем, когда услышал, как рядом с ним заговорили несколько учеников.

– Он тебя тоже проверял? – спросил один из них.

– Проверял? В смысле заставлял снять рубашку?

– Значит, и тебя.

– Честно говоря, я очень испугался. У парня рядом со мной была татуировка.

– А что с ним?

– Учитель сказал убрать.

– Чёрт, инженерная школа – это совсем другое. С нами обращаются как с преступниками.

– Это просто потому, что мы не так хорошо учимся, как другие.

– В самом деле.

– Кстати, ты куришь?

– Я? О да.

– Блин, давай дружить. У тебя есть покурить?

– В первый день? Конечно нет. Завтра, наверное, принесу что-нибудь.

– Справедливо.

Мару усмехнулся, слушая их разговор. Он удивительно хорошо помнил нечто подобное. На второй день один из детей принёс в класс пачку сигарет и попал под прицел учителя. Видимо, это был он.

Мару не мог не смотреть на детей с нежностью. Они были такими милыми, обсуждали сигареты, словно наркотики. Он тогда курил из-за друга, но ему это никогда не нравилось, поэтому он стал одним из тех, кто мешал курить другим. Один за другим в класс стали приходить остальные.

Высокий парень, низкий… Большой парень… Кто в очках, кто без… Красивые и уродливые. У каждого была своя изюминка. И среди них Мару заметил парочку знакомых лиц.

«А вы, ублюдки, не меняетесь», – он заметил, что лица старых друзей такие же, как и были у взрослых. Многие из них отрастили себе пивные животы после свадьбы, но в чертах лиц ещё была видна молодость. Он не мог вспомнить ни их имён, ни характеров, но всё равно было приятно встретиться со «старыми друзьями». Воспоминания постепенно исчезали.

Возможно, Бог хотел, чтобы он прожил новую жизнь, не оглядываясь на прошлую. Мару снова надел наушники, представляя, как в будущем они снова станут друзьями, а пока они не были знакомы. Некоторые объединились в группки, чтобы пообщаться, но таких были единицы.

Может быть, потому, что это инженерная школа? Он помнил, как чувствовал давление со стороны учеников, когда пришёл сюда. Многие из них были больше похожи на головорезов, но, поговорив с ними, Мару быстро понял, что они не так уж плохи.

«Минутку, здесь же был очень надоедливый парень?» – об этом он, к сожалению, почти ничего не помнил. Места заполнялись одно за другим. Последним в класс вошёл парень на вид больше 90 кг. Остальные нервно уставились на него. Кажется, Мару его припоминал. Вроде неплохой парень.

Скрип, цок. Старая дверь резко открылась, и вошёл мужчина лет сорока с указкой в руке. Мару невольно нахмурился. С этим человеком у него было связано много неприятных воспоминаний.

– Так, так, так. Доставайте наушники из ушей. Кто-нибудь, разбудите его. Эй, ты, открой окно. Почему вы постоянно их закрываете? Совсем свежего воздуха нет. И поднимите шторы, – кричал он.

Один за другим ученики зашевелились, когда тот стал тыкать в них указкой.

Холодный воздух проник внутрь, заставляя детей у окон недовольно дрожать.

– Приятно познакомиться. Я Ким Чон Шик, ваш чёртов классный руководитель. Здесь я преподаю цифровую теорию. Мне сорок два года, я женат, и у меня есть сын, который сейчас учится в средней школе. Я люблю тишину и не люблю, когда ученики не слушаются. Всё. Вопросов нет?

Все молчали. Мару тоже сидел неподвижно. Он прекрасно понимал, что не стоит связываться с этим человеком.

– Мне всё равно, оказались вы здесь из-за правонарушения или хотите стать инженером. Мне от вас нужны две вещи: слушайте учителя и соблюдайте правила. Многие здесь хотят в будущем многого добиться, так что не мешайте им, ладно?

Учитель ударил указкой по полу, и ученики вздрогнули.

– Слушайте учителя, когда он говорит, ясно? – прорычал он.

– Да, сэр.

– Хорошо. Впредь отвечайте каждый раз, когда я к вам обращаюсь. Не люблю, когда люди молчат.

– Да, сэр.

– Теперь берите вещи и вставайте!

Студенты взяли свои куртки и сумки и встали.

Скр-р-р. Некоторые стулья издали неприятный звук, когда их отодвинули.

– Не таскайте стулья по полу, – нахмурившись, велел учитель.

Ученики стали отодвигать стулья мягче.

– Сейчас я буду проверять присутствующих. Садитесь, когда услышите своё имя. Номер 1, Пак У Чан.

Ученик шагнул вперёд с сумкой в руках и сел в дальнем конце первого ряда.

– Пак У Чан, – снова сказал учитель.

– Да?

– Встань.

У Чан встал с растерянным видом, и учитель слегка ударил его указкой по плечу.

– Ты должен был мне ответить.

– А, да, сэр.

– Не заставляй меня повторять. По мере учёбы в школе вы лучше узнаете своих учителей, старшеклассники зовут меня подонком, мне нравится такое прозвище. Знаешь, почему? Потому что я и правда могу себя вести как подонок. Так что будь осторожен, если не хочешь отхватить.

У Чан прикусил губу и кивнул.

Точно, он и правда был козлом. Мару неодобрительно щёлкнул языком. Потом так делать запретили, но не сейчас. Он вспомнил, как учителя избивали детей, но… не припоминал, чтобы это было как-то связано с инженерной школой.

– Дальше, номер 2, – продолжал учитель.

Ученики начали занимать отведённые им места. Наблюдая за тем, как они один за другим уходят, Мару вспомнил о службе в армии. А, ещё кое-что. Они называли это место армией. Об этом он вспомнил с теплотой. Ну, может, не совсем с теплотой.

– Номер 40, Хан Мару.

– Да, сэр.

– Мару? Как «пол»? (прим. пер.: созвучие слов на корейском)

– Это исконно корейское слово, означающее «небо».

– Разве? Ладно, садись сзади.

Мару сидел в конце четвёртого ряда. Пока учитель оглядывал класс, дверь открылась. Видимо, с ним хотел поговорить другой учитель. Мужчина предупредительно направил указку на класс.

– Я скоро вернусь, не шумите. Если я снаружи услышу, как вы галдите, обещаю, вам несдобровать.

Все дети вздохнули в коллективном недовольстве, как только учитель вышел.

– Вот блин.

– Чёрт возьми.

– Нам попался настоящий старый ублюдок.

Ругань слилась воедино, и Мару это показалось забавным. Его ведь самого раньше пару раз называли «старым ублюдком».

– Блин! Я хотел, чтобы у нас была женщина! – сказал парень, сидящий рядом. Мару повернулся, чтобы посмотреть на него. Мальчика звали Хан До Джин. У них была одинаковая фамилия, поэтому они сидели рядом. Номер 39 и номер 40.

– Ну, женщина, мужчина, какая разница, – сказал Мару, ставя сумку рядом со своим столом.

– Ты что, не знаешь? Учителя-женщины бьют слабее. Ты видел, какая у него указка? Точно больно бьёт, – До Джин преувеличенно вздрогнул. Он ведь был клоуном класса, и прекрасно подходил на эту роль. Как ни странно, лицо мальчика показалось Мару знакомым. Возможно, они потом будут дружить.

– До Джин, верно? – переспросил Мару.

– Да. А ты Мару? Странное имя.

– А мне нравится. Такое имя трудно забыть.

– И правда. Что ты слушаешь, кстати? – спросил До Джин, указывая на плеер Мару.

– Попсу обычную, – ответил тот.

– Дай послушать.

Мальчик протянул руку к Мару, который слегка улыбнулся и передал наушник.

– О, хорошая песня.

До Джин начал двигаться в такт музыке, когда в класс вернулся учитель.

– Эй, – кий мужчины указал на До Джина. К сожалению, мальчик его не услышал. Мару хлопнул До Джина по плечу. Тот лихорадочно вытащил наушники и открыл глаза. Но учитель уже заметил.

– Что я говорил о плеерах? – спросил учитель.

До Джин ничего не сказал и просто удивлённо открыл рот.

– Отдай, ублюдок.

– Простите, сэр. Я больше не буду.

– Посмотри на себя, ты как мне отвечаешь?

Учитель просто начал тыкать в плечо До Джина указкой. До Джин отпрянул и нахмурился. Он повернулся, чтобы посмотреть на Мару. Тот понимающе кивнул и указал на учителя.

– В… вот.

– Если хочешь забрать обратно, принеси записку от родителей, понял?

Учитель вернулся к доске.

– Прости, – До Джин повернулся к Мару с извиняющимся видом.

– Всё нормально.

– Я верну, обещаю.

– Не переживай, он потом вернёт.

Мару не торопился. Может, физически он был старшеклассником, но обладал разумом обычного южнокорейского отца. И хотя он ничего не помнил, но опыт никуда не делся. Он больше не был таким мелочным, чтобы злиться из-за пустяков.

– Сиди тихо, чтобы он снова к нам не полез.

До Джин кивнул в ответ. Сразу.

«Слава богу, он оказался хорошим парнем, а то я переживал.»

Мару увидел, как что-то странное парит над головой До Джина.

«Чего он так на меня смотрит?»

Взгляд Мару заставил До Джина забеспокоиться. От него он чувствовал себя ещё более жалко.

«Он злится, потому что плеер забрали?» – Мару отвернулся. Но выражение лица у него было странным. Мару потёр глаза, будто что-то увидел.

«Что-то в глаза попало?» – подумал он. До Джин был сбит с толку. Ладно, нужно смотреть на учителя. Не хотелось, чтобы его снова отчитали за невнимательность.

«Что это за чертовщина?»

Мару на секунду увидел «это» над лицом До Джина. Он моргнул несколько раз, подумал, что ему просто почудилось. Но ничего не поменялось.

«Облако речи?»

Розовое облако парило над головой До Джина. Прямо как в комиксе. Он вспомнил слова женщины про новые способности.

«Это… мысли?» – подумал он.

Мару уже испытал кое-что сверхъестественное, поэтому понимал достаточно, чтобы не принять это за простую галлюцинацию. Раньше он бы решил, что это плод его воображения, но сейчас всё было иначе. Мару снова посмотрел на До Джина. Но облака больше не было.

«Есть какие-то условия?»

Облако мгновенно исчезло. Если это действительно позволяло ему читать мысли…

– Сегодня у нас только утренние занятия, так что не смейте засыпать. Давайте хорошо проведём этот год, слышите? – сказал учитель.

– Да, – лениво ответил класс.

Учитель вышел из класса, цокнув языком. Разумеется, он взял с собой плеер.

– Прости, я просто хотел послушать, – тут же извинился До Джин.

Видимо, он довольно чувствительный к таким вещам. До Джин был совестливым, что, честно говоря, очень обрадовало Мару. В свои 45 таких людей он встречал нечасто.

По сравнению с теми, с кем ему приходилось иметь дело в прошлом, До Джин был святым.

– Не переживай. Через пару дней вернёт, – сказал Мару.

– Да? Он ведь должен его вернуть?

– Если нет, то я могу купить ещё один. Он всё равно был недорогой.

– Разве? Я думал, это новая модель. Которые по 250 тысяч стоят.

Мару удивлённо улыбнулся. Он ведь был старшеклассником, и плееры сейчас были дорогой новинкой. Этот плеер родители подарили ему на выпускной.

– Всё в порядке, я его верну, – исправился Мару.

– У тебя богатая семья?

– Я просто выпендриваюсь. Мне конец, если я его не верну.

– Да? Блин, прости.

– Не извиняйся перед друзьями.

Друзья. Мару стало приятно от одного этого слова, он очень давно его не произносил. Да, школьные друзья были настоящими. С ними можно было встретиться в любое время и позвонить безо всякой причины.

– Друзьями? Точно, мы друзья! – До Джин с широкой улыбкой легонько толкнул Мару.

С его дружелюбием… Он, наверное, за неделю со всем классом подружится.

– У нас правда сегодня будет урок? – обеспокоенно спросил До Джин.

– Наверное.

– Школа инженерная, так что, наверное, сильно стараться необязательно?

Они немного поболтали, ожидая учителя корейского. Их разговор естественным образом перешёл на видеоигры, и оказалось, что они играют в одну и ту же «ММО». Когда у них появилась тема для разговора, настроение стало подниматься выше.

– Я целитель, нужно как-нибудь сыграть вместе.

– Конечно.

Пока они разговаривали, пришло время второго урока. У учителя корейского, который вошёл в класс, была квадратная челюсть и длинные волнистые волосы. Если честно, выглядел он немного странно.

– Приятно познакомиться. Я Пак Мун Чжон, и в этом году я буду учить вас детской литературе. Знаю, что никто из вас всё равно не удосужится вспомнить, как меня зовут, так что просто зовите меня учителем литературы.

Мужчина наклонился, окидывая взглядом класс. В отличие от классного руководителя, при виде него Мару хотелось улыбаться от воспоминаний.

– Вы разочарованы, потому что здесь нет девушек?

Никто не ответил. Это был первый день, да и Мару не был слишком общительным. Казалось, что учитель был чуть моложе него.

– Ребята, давайте. Мы не подружимся, если вы будете молчать. Скажите, вы расстроились, что в классе нет девочек?

– Да, – ответили некоторые с улыбкой.

– Я вам немного сочувствую. Провести юность в классе, где пахнет потом… Какая жалость. Итак, почему вы выбрали электротехнику? Можно было пойти на искусство и дизайн, там мальчиков и девочек поровну. Хотя, на самом деле, сейчас чаще рисуют девочки.

– Правда?

– Во всей школе ни одной девочки?

Начинало говорить всё больше учеников.

– Нет конечно. К сожалению, единственное, что вас ждёт в ближайшем будущем, это пот.

– Ого.

– Поэтому нужно особенно осторожно выбирать компании, ребята. Если заняться спортом, то ближайшие три года с девочками вы навряд ли увидитесь.

Тогда один из самых игривых парней поднял руку.

– А где больше всего девушек?

– Хороший вопрос! Нужно уметь задавать вопросы, если хотите жить хорошо. Ребята, похлопайте ему.

Хлоп-хлоп-хлоп.

Учитель умел делать уроки интересными. Мару тоже увлечённо захлопал.

– Клубы с девушками… Во-первых, это клуб манги. Они продают рисунки на фестивалях и делают косплеи. Есть ещё клуб оригами, клуб кино, я, наверное, буду его руководителем в этом году. Там всегда много девочек. Тем более, там вы просто ходите в кинотеатры и смотрите фильмы. Клуб рисования тоже подходит.

– А какой бы вы посоветовали?

– Не знаю, в этом году девочек много, так что подойдёт практически всё. Даже у механиков 5 девочек есть! А у вас 0.

– Мы прокляты.

– Одни парни?

Всё больше ребят один за другим открывали рты. Мару ещё раз попытался порыться в своих воспоминаниях. Он был почти уверен, что в его классе была девочка. Он ничего о ней не помнил, но она точно была.

«Значит, что-то меняется».

Видимо, возвращение было не идеально точным. Возможно, изменилось ещё что-то, кроме того факта, что был 2003 год.

«Большинство вещей остались прежними, но, видимо, что-то изменилось».

После ещё одного непринуждённого разговора с учителем ребята один за другим начали представляться. Учитель спросил у учеников их имена, цели на год и что они хотели бы сказать классу.

– Я… Привет, ребята. Мне неловко.

Мару наблюдал за знакомыми и незнакомыми лицами.

– Впрочем, давайте хорошо проведём время в этом году.

До Джин закончил своё выступление.

– А теперь… О, Мару! Это чисто корейское слово, не так ли? Мне нравится.

Разумеется, учитель корейского знал значение его имени. Мару встал. Ростом он был около 175 см, довольно высокий среди своих сверстников. Конечно, он прекрасно понимал, что больше не вырастет.

– М-м-м, меня зовут Хан Мару. Я хотел бы, чтобы этот год прошёл спокойно, давайте дружить.

– Спокойно? Хорошо, можешь садиться.

Мару закончил достаточно быстро, и учитель перешёл к разговору о своей первой любви, о которой никто не спрашивал, и красиво завершил урок. Кажется, к нему дети привязались сильнее, чем к классному руководителю. Всем было весело. Что ж, за исключением тех немногих, которые бормотали себе под нос что-то вроде «он слишком много болтает».

– Кажется, он весёлый.

– Согласен.

Первая часть дня закончилась относительно благополучно. Во время перерыва Мару разглядывал других учеников. Может, это потому, что он смотрел на них как взрослый, но они казались ему такими юными и милыми. Даже те, кто пытался выглядеть круто.

«Девочки…»

Мару вспомнил, как делал предложение. Он подарил ей кольцо, сказав, что сделает ей предложение ещё раз даже в следующей жизни. Его жена смеялась над этим всякий раз, когда вспоминала.

«Я был бы не против с ней встречаться…»

Он жил заново. Можно снова повеселиться, но в будущем его ждёт несколько препятствий.

«Эх, вступительные экзамены и армия».

Вступительные экзамены прошли нормально. Он нормально учился, и, по сравнению со всем остальным, учёба давалась ему довольно легко. Но служба…

«А… Сержант Ким, подонок».

До Джин вздрогнул, когда услышал, как Мару выругался себе под нос.

– А? Ты это мне?

– Нет, просто кое-что вспомнил.

– А, ясно.

До Джин неловко улыбнулся.

«До этого ещё несколько лет, тогда и буду думать».

Повторное зачисление. Волосы встали дыбом от этой мысли, но ничего не поделать. По крайней мере, если страна не воссоединится. Прошёл третий урок, а за ним и четвёртый. Уроки с двумя новыми учителями прошли вполне нормально. Странным оказался только учитель корейского.

– Теперь обед, уборка и домой! – радостно закричал До Джин.

Сегодня был первый день, так что уроки закончились в 2.

– Где столовая?

– Видишь, спортзал строится? Прямо под ним.

Мару вспомнил, как бегал туда почти каждый день.

– А ты хорошо знаешь школу.

– Осмотрелся во время перерыва.

Они с До Джином пошли в столовую. Здание школы по форме напоминало букву «L»: с одной стороны главное здание с классами, а с другой – лаборатории. Столовая находилась рядом с лабораторным корпусом. Из-за ремонта наверху там было довольно шумно.

– Даже когда его достроят, мы им пользоваться не сможем.

– Да ладно тебе.

– Отвечаю, единственное, чем мы будем там заниматься, так это уборкой.

– Откуда ты это знаешь?

– Считай это хорошей интуицией.

Мару с ухмылкой посмотрел на спортзал. Директор потратил довольно много денег на его строительство, но в итоге закрыл сразу после его завершения. Его и правда использовали лишь для фестивалей, и ученики там только убирались. Мару вспомнил, как его друзья жаловались, что приходится убирать там, где они не бывают. Тёплые воспоминания.

Спортзал остался позади, и Мару спустился в столовую. К счастью, сегодня очереди были не очень длинными. В меню была жареная рыба, твенджан ччигэ* и пряный тушёный тофу (прим.п.: твенджан ччигэ – корейское национальное блюдо, нечто среднее между супом и рагу, приготовленное с использованием соевой пасты твенджан).

– Дерьмовый суп.

– Какой суп?

– А, я про твенджан.

Мару взглядом искал других одноклассников.

– Туда.

Большинство хотя бы знали друг друга в лицо, поэтому собрались за одним столом. Так же получилось и с другими классами. Но на самом деле никто не знал друг друга, поэтому обед прошёл довольно тихо. Мару прекрасно понимал, что это, конечно, ненадолго. Старшеклассники были очень шумными.

– Блин.

До Джин сделал глоток супа и нахмурился. Видимо, ему не понравилось. Мару не был привередлив в еде, поэтому всё съел.

«Мне и армейская еда казалась вкусной».

Мару вышел из столовой и заметил, что по полю бегают старшеклассники. С одной стороны играли в футбол, с другой – в баскетбол. Классы путались между собой, поэтому на поле царил хаос.

– Блин, это хуже, чем в средней школе.

До Джин удивлённо щёлкнул языком, наблюдая за происходящим. Мару считал иначе.

«Хуже в армии».

Куча короткостриженых детей бежала со всех ног. Если убрать из уравнения случайную девушку, это действительно будет похоже на армию.

А, точно. Вот почему мы назвали это место армией. Это название и правда подходило.

Мару вернулся в класс. Солнечный свет лился в окна вместе с холодным мартовским воздухом. Дети у окон уже крепко спали. Многим ещё было неловко рядом друг с другом, но через неделю всё будет иначе. Большинство соберутся в группы и подружатся, за исключением некоторых.

«У нас тоже такие были».

Мару смутно припоминал, что в классе было несколько одиночек, которые в итоге всё же создали свою компанию.

– Они скорее напоминали шестёрок. Хотя тогда так ещё не говорили.

– Что? – До Джин оживился с любопытным взглядом.

– Просто разговариваю сам с собой.

– Почему ты постоянно разговариваешь сам с собой? Поговори со мной тоже.

– Спи, ты какой-то сонный.

– Ну да, спать хочется.

До Джин рухнул обратно на стол.

– Не опаздывайте. С завтрашнего дня мы начнём убирать специально отведённые места, не забудьте. Идите домой и учитесь, слышите? Не хочу видеть вас нигде за пределами школы. Всё.

Учитель вышел из класса, слегка постучав по доске указкой. Дети устало встали со своих мест.

– Где ты живёшь?

– Гуволь-дон.

– Это далеко. Ты на автобусе ездишь?

– На велосипеде.

– А не холодно?

– Холодно, но так дешевле.

– Справедливо.

– До завтра.

Мару помахал рукой, выходя из класса. Первый день прошёл хорошо. Он думал, что память его подведёт, но нет. Во всём чувствовалась ностальгия. По дороге домой Мару свернул и поехал по узкой улочке, направляясь в небольшой компьютерный клуб рядом со школой.

– Это место никогда не менялось.

За три года обучения в старшей школе он потратил здесь немало денег. Вся его компания собиралась здесь после школы, когда кто-то из них говорил «Пошли?». Он играл в Starcraft, Warcraft и Lineage усерднее, чем учился.

«Интересно, стал бы я играть в этой жизни?»

Мару задумался, не обращая внимания на шум компьютеров.

Новая жизнь.

Весёлая жизнь.

К чему приведёт эта весёлая жизнь? Мару не мог вспомнить, чем он занимался 45 лет. Когда женился, он жил ради семьи, а до этого жил без особой цели. Он сдал вступительные экзамены в колледж с достаточно приличным баллом, поэтому сразу поступил, а когда провалил первый экзамен, его сразу забрали в армию. В конце концов, он доучился и работал где попало.

Работа.

Мару немного замедлился. Он видел облако, плывущее прямо над ним, которое напоминало папиросную бумагу, двигавшуюся в небе по ветру. Мару подумал, что его жизнь немного похожа на облако.

«Не думаю, что прожил плохую жизнь… Но и не хорошую, ха…»

Сначала работа, потом мечты. Сначала то, что должно, потом то, что хочется. Он никогда не рисковал и никогда не загадывал наперёд.

Тц.

Мару невольно щёлкнул языком. Он делал забавные вещи, действительно был счастлив, но не было ничего, что могло бы охарактеризовать его жизнь одним словом. Хотя нет, кое-что было.

Никак.

Во всяком случае, его жизнь была никакой.

«Как я хочу жить?»

Этот вопрос был сложнее, чем любой другой за последние 45 лет его жизни.

Мару, загруженный, вошёл в дом.

– Как школа? Всё хорошо? – после небольшой паузы спросила мама. Кажется, она была обеспокоена учёбой сына.

– Всё хорошо.

– А как другие дети?

– Они крутые.

– Крутые?

– Обычные ребята, это ведь не тюрьма с преступниками или типа того, не переживай. Я не собираюсь делать ничего странного, и они тоже.

– Конечно.

Мама отвернулась с несколько удивлённым видом. Видимо, её поразило, что сын стал таким прямолинейным. Он ведь не был таким до армии.

Мару лёг на кровать и на мгновение уставился в потолок, погружаясь в размышления о своём будущем. Его не покидали мысли о том, как он будет жить.

«Может, попробовать поступить в престижный университет? Стать частью элиты? Нет, я не настолько умный. Учиться не так уж сложно, но не хочется тратить на это все силы».

Мару достал учебник по математике с одной из полок. От взгляда на крошечные графики и уравнения ему стало тошно. То же самое и с учебником по английскому.

«Ага, учиться… спасибо, не хочу».

Он отложил учебники в сторону. Несмотря на желание поступить в хороший университет, усердная учёба казалась ему непреодолимым испытанием.

«Если бы я знал номера выигрышных лотерейных билетов… или названия компаний, которые добились успеха на рынке…»

В его памяти ещё сохранялись образы компаний, которые стали успешными, но он понимал, что однажды он это забудет. Может, небеса не хотели, чтобы он запутался в своих воспоминаниях?

«Может, записать?» – задумался он.

– Вы не можете этого сделать.

Как только он собрался это сделать, кто-то заговорил за его спиной. В комнате появилась красивая женщина в облегающем костюме с юбкой.

– Эм-м…

– Вы без проблем прожили день. Полагаю, вы неплохо адаптировались.

– Ну да.

– Но вам нельзя вспоминать события из будущего. Это нарушение контракта.

Женщина начала медленно опускаться на пол. Мару постарался говорить тише, чтобы не привлекать внимание. Если мама их услышит, то будут проблемы.

Женщина, казалось, прочитала его мысли.

– Не переживайте, нас никто не услышит. Я пришла объяснить пару моментов.

– Каких?

– Просто повторю то, что вы и так должны знать. Большая часть воспоминаний скоро пропадёт, уйдёт в подсознание, поэтому вы будете чувствовать ностальгию. Точнее, дежавю. Большинство людей его испытывают, потому что уже проживали это.

– А многие заново проживают жизнь, как я?

– Конечно. Но мало кто осознаёт, что вернулся в прошлое. Вы ведь думали, что могли бы добиться гораздо большего, если бы вернулись в свои молодые годы? Забавно, что именно это и произошло. Вы просто не помните, – продолжила она с улыбкой. – В любом случае, большая часть ваших воспоминаний должна исчезнуть, когда вы ляжете спать. Но не переживайте, вы будете помнить, что вернулись из будущего.

Мару поднял руку, чтобы прервать её.

– У вас есть вопрос, мистер Хан?

– Днём я видел несколько облаков со словами.

– Значит, они есть.

– Я могу читать мысли других людей?

– Да. Это ещё один подарок для вас от мисс Ю.

– Подарок…

– Разумеется, вам решать, как им пользоваться. Но от этого ведь только веселее? У вас есть ещё несколько способностей, но на протяжении жизни вы можете с ними так и не столкнуться.

– Другие способности? Я типа Суперм…

– Боюсь, ничего из того, что делало бы вас похожим на супергероя. Хотя есть способности, которые сделают вас ещё более удивительным. Но я не могу конкретизировать. Могу только сказать, что это связано с людьми.

– С людьми?

– Да.

Способности, связанные с людьми… Как это могло быть круче? Если облака речи и правда позволяли читать мысли, то это определённо лучше, чем быть Суперменом. Иметь возможность заглянуть в разум, когда захочешь… Сложно представить что-то лучше.

«Да это читерство…»

Мару был взволнован. С этой способностью жить будет приятнее.

Но это его немного обеспокоило. Облака появлялись из ниоткуда. Если это случится в неожиданном месте, то может всё испортить. По своему опыту он знал, что не нужно брать на себя слишком много.

– Похоже, вы всё поняли. Способности могут помочь вам в жизни, но могут и сильно её усложнить. Не все живут счастливо после возвращения в прошлое.

– Это меня и беспокоит.

– Всё зависит от того, как вы решите поступить. Только вам решать, что делать и как использовать свои способности. Конечно, есть ограничения. Вы скоро всё поймёте, просто помните, что в жизни нет ничего бесплатного.

Нет ничего бесплатного. Слова отозвались у него тревогой.

Мару кивнул. Он снова и снова осознавал, что вернулся к исходной точке. Это сделало этот первый шаг ещё более важным.

– Мы больше не встретимся, только если случится что-то плохое.

– Ясно.

– В любом случае, я надеюсь, вы проживёте хорошую жизнь.

Женщина начала исчезать.

– Надеюсь, вы примете правильное решение, – прошептала она едва слышно, когда почти исчезла.

Мару несколько минут смотрел в потолок. Мама позвала его ужинать из гостиной, и он почувствовал запах вкусного супа. Твенджан ччигэ пах намного лучше, чем в школе.

– Вкусно пахнет, – сказал Мару, выходя из комнаты.

– У тебя за ночь поменялись вкусы? Мне казалось, он тебе не нравится.

– Я уже в старшей школе, я взрослый.

– Да, сэр? Ты уже вырос? – спросила мама, дразня.

Мару решил просто сесть и начать есть. Вкус был знакомым. Домашний. Это заставило его улыбнуться.

– Бада, ты пришла, садись ужинать, – сказала мама, наблюдая, как Бада заходит домой.

– Не хочу. Опять твенджан ччигэ? Я поела ттокпокки с друзьями.

– Нельзя же только этим питаться.

– Это ведь тоже углеводы, ты что, не знаешь?

– Эх…

Мама поставила на стол миску с рисом. Мару прекрасно понимал её. Родители всегда хотели, чтобы их дети хорошо ели.

– Хан Бада! – крикнул Мару.

– Что?

– Поешь.

Мару выдвинул стул рядом с собой, и младшая сестра посмотрела на него. Он указал на стул.

– Поешь. Хотя бы немного.

Бада была немного поражена настойчивостью брата. Она села за стол, слегка надувшись.

– Ты никогда не ешь, потому что хочешь хлеба.

Она не переставала жаловаться. Честно говоря, Мару это показалось милым. Почему они перестали общаться? Почему он перестал заботиться о ней?

«Я просто не любил её».

В конце концов, он узнал о её разводе спустя целый месяц. Разумеется, тогда он немного злился на неё. Почему она даже с семьёй этим не поделилась? С другой стороны, тогда он просто не дал ей шанса положиться на него. Сейчас он замечал то, чего не замечал раньше. Опыт был удивительной вещью.

– Теперь я тоже буду есть каждый день, так что поешь немного.

Бада искоса посмотрела на него, но решила просто не обращать внимания. Девушка действительно съела только один кусочек и ушла.

– Наконец-то ты ведёшь себя как старший брат, – сказала мама.

– Ерунда.

– Видимо, ты всё же повзрослел после окончания средней школы.

Мама смотрела на него с игривой ухмылкой. Как бы она отреагировала, если бы узнала, что внутри находится 45-летний мужчина? Он не хотел, чтобы его упекли в психушку, поэтому молчал.

– Спасибо за еду. Я помою посуду.

– Не нужно, иди учись. Ты же говорил, что хочешь стать головой змеи?

Змеиная голова. От этих слов он ухмыльнулся. Он вспомнил разговор с матерью. Вместо того чтобы пойти в хорошую школу, чтобы быть хвостом дракона, он предпочёл пойти в инженерную школу, чтобы быть головой змеи.

«Отличная отговорка».

На самом деле он просто не хотел учиться. Все его воспоминания до школы становились яснее, а воспоминания о будущем слабели. Он задавался вопросом, насколько всё изменится завтра утром. Мару сел за свой стол и ногой включил компьютер. Привычки – странная вещь.

«Мне нужно поиграть во что-нибудь».

Хотя он понятия не имел, насколько хорошо у него будет получаться. Мару начал играть, ожидая проигрыша в каждом раунде.

Прошла неделя. Школьная жизнь текла без проблем. Мару сдержал своё обещание вести себя в школе хорошо. Подъехав к школе, он слез с велосипеда. Сегодня завуч опять стоял у ворот, как ястреб, не спуская глаз с учащихся.

– Подстригись, а то я тебя лично побрею!

Сегодня он держал в руке бритву вместо обычных ножниц. Он побрил одному парню половину головы, потому что тот отказывался стричься. В итоге парню пришлось пойти в парикмахерскую, чтобы побриться целиком. Мару, наоборот, смог пройти мимо без каких-либо проблем. Ему почему-то с короткой стрижкой было даже удобнее. Он бы с радостью отрастил её подлиннее, но сейчас длинные волосы его просто раздражали.

Почему его так заботили его волосы? Он уже и не помнил.

Мару отправился на небольшую стоянку для велосипедов рядом с парковкой, на которой трудно было не заметить один редкий шоссейный велосипед. Даже Мару он казался достаточно дорогим.

«Может, учителя?»

Мару переоделся и вошёл в класс. Кроссовки отлично подходили для носки в школе. Неизменные кроссовки.

Когда он вошёл, несколько человек помахали ему. За неделю с некоторыми он подружился. Мару осмотрел класс. Он уже разделился на несколько групп. Несколько небольших, сформированных из общительных детей, объединялись в большие.

– Ты пришёл?

До Джин поднял голову со стола, чтобы поздороваться с Мару. От дремоты у него изо рта стекала струйка слюны.

– Вытри слюни.

– А, да.

До Джин вытер их рукавом. За последнюю неделю они подружились. Это было на удивление легко, ведь парень изначально оказался очень общительным. До Джин сразу сделал извиняющееся лицо:

– Кстати, твой плеер.

– Забей.

– Блин, прости, чувак.

– Прекрати так говорить. Я могу и на телефоне музыку послушать.

– Я не думал, что он такой придурок.

До Джин каждый день приходил в кабинет учителя, чтобы попытаться забрать плеер. Несмотря на то, насколько страшным был этот учитель, До Джин набрался смелости заговорить с ним. Мару наблюдал за всем этим со стороны. До Джин был правда хорошим парнем.

– Если не смогу вернуть, куплю тебе новый! – сказал он.

Мару просто отмахнулся. Это было не так важно. Он не хотел терять дружбу с До Джином из-за таких мелочей. На самом деле, он был рад, что плеер помог ему разглядеть характер До Джина.

– Вот, Мару, попробуй.

До Джин бросил ему печенье. Казалось, у него в рюкзаке его были тонны. Он даже как-то странно гордился тем, что оно занимало больше места, чем учебники.

– Хочешь ещё конфету?

– Не нужно. Откуда у тебя постоянно столько конфет?

– Наша семья владеет супермаркетом. Не переживай, у меня их много.

Семья До Джина владела магазином рядом со школой. Может, у них был магазин где-то ещё?

– Йо, До Джин, и мне!

– И брату.

Несколько друзей До Джина тоже потянулись за конфетами.

Каждый раз, когда До Джин просил шоу, ребята что-то танцевали или показывали. Компания вокруг До Джина рассмеялась. Мару поймал себя на том, что тоже улыбается, когда увидел, как смеются остальные.

Эти дети лишь немного отставали в учёбе, но большинству взрослых они могли показаться общественной проблемой. И что с того? Оценки не отражают личность человека. Хотя… нельзя сказать, что все дети с плохими оценками – хорошие люди.

– Эй, дай мне тоже, – сказал один из ребят в конце класса. До Джин с ухмылкой проигнорировал парня.

– Давай, чувак. Не жадничай, – заскулил он.

– Заткнись. Иди и купи, – До Джин был необычно сердит. Парень только пожал плечами.

– Хочешь выглядеть круто? Мог просто сказать «нет».

– Да пошёл ты.

Между этими двоими чуть не летели искры. Но напряжение длилось недолго. Всё успокоилось, когда другие дети вошли в класс. Мару взглянул на парня сзади.

Мальчика звали Кан До Вук. Раньше он сидел впереди, но через несколько дней занял чужое место и перебрался назад. Его жертва, видимо… сидит где-то впереди. До Вук забрал место одного из «неудачников» класса.

Вы таких знаете, в каждом классе есть человек, который хорош в учёбе, но не так хорош в общении. Один из тех, кто не заводит разговор сам.

Мару ещё раз осмотрел класс. Если с тем парнем спереди никто не подружится… Он может стать «шестёркой» хулиганов.

Точно…

Официальный дворецкий класса. Видимо, это он. Он помнил, что в классе был парень, которому поручали всю работу. Его постоянно «просили» что-то сделать, но это были лишь прикрытые угрозы. Мару не мог вспомнить ни как звали того парня, ни его лица, только то, что происходящее ему не нравилось. Но нельзя сказать, что он что-то с этим делал.

В конце концов, это была его личная проблема. По крайней мере, так Мару тогда думал. Он помнил, как на встречах говорили, что тот парень попал в крупную компанию.

– Правда Мин Джи красивая? – сказал один из одноклассников.

– Блин, я вчера почти босса поймал, – крикнул ещё кто-то из ребят с другого конца класса.

– Поиграем в баскетбол после занятий?

– Что сегодня на обед?

Класс зашумел, но парень, сидящий спереди, просто смотрел перед собой. Он не слушал музыку и не читал. Его случайные взгляды на класс показывали, что ему тоже хочется пообщаться со всеми.

«Нужно действовать», – подумал Мару.

Ему нужно было сделать первый шаг, пока другие ещё с ним не познакомились. Если его заклеймят «дурачком», то никто не захочет с ним общаться.

– Знаешь, где можно гриндить? Поселение скелетов № 8 отстой. Там слишком много народу, – пожаловался один из мальчиков.

– Я же говорил, что лучше места нет.

Одинокий мальчик впереди прикусил губу, словно хотел что-то сказать. Но… в итоге глубоко вздохнул и опустил голову.

Мару тоже вздохнул, сидя за своей партой.

– Что случилось? – спросил До Джин, подняв голову от комикса.

– Эй, До Джин, – сказал Мару.

– Да?

– Мы ведь должны помогать друг другу?

– Что ты несёшь?

До Джин смущённо посмотрел на Мару. Тот ухмыльнулся в ответ и встал со своего места, направляясь к первому ряду.

Пак Дэ Мён хотел жить ярко, что его имя и значило, но с младшей школы этого не получалось.

– Ха! Ты такой смешной, – сказал ему тогда кто-то из детей.

Вся жизнь Дэ Мёна изменилась после одной фразы. Он до сих пор её чётко помнил. Услышав это в третьем классе, он перестал общаться.

Почему он так всё воспринял? После этого все в классе начали высмеивать его внешность и прекратили называть по имени. Он терпел, пока не перешёл в среднюю школу, где почти не разговаривал. Там над ним тоже издевались.

Дэ Мён ненавидел своё лицо. Его щеки были пухлыми, как у лягушки, а глаза и лоб ненормально маленькими. Он начал говорить всё меньше и меньше, но издевательства становились всё хуже и хуже. Сразу после выпускного средней школы Дэ Мён пошёл домой. Он не хотел слышать радостные голоса своих сверстников.

«Я не могу так дальше жить», – подумал он. С тех пор Дэ Мён решил измениться, поэтому решил пойти в инженерную школу вместо обычной. Может быть, окружение изменится, а за ним и он сам?

«Если я пойду в инженерную школу, то мне больше не придётся видеться с одноклассниками», – по крайней мере, так ему хотелось. Его мать не была против. Так она показала, что знает, что происходит.

А потом… первый день в школе. Он хотел пообщаться с детьми, поздороваться со всеми, но ничего не вышло.

«С… страшно…»

Ребята из инженерной школы были другими. Во второй день мальчик, сидящий рядом с ним, принёс пачку сигарет. Другой взволнованно думал, где можно купить алкоголь. Всё казалось ему незнакомым и страшным, будто скажи он слово, и его ударят.

А потом произошло и это.

– Эй, давай поменяемся местами, – один из наиболее агрессивно настроенных ребят попросил поменяться местами с Дэ Мёном. Парень взял свою сумку и молча пошёл вперёд, не сказав ни слова.

– Ну и трус, – услышал он позади себя.

Дэ Мён тут же почувствовал, как его школьный кошмар возвращается. Нет, на этот раз было ещё хуже: презрительные взгляды друзей обидчика за его спиной.

Зачем он решил поступить в инженерную школу? Нужно было пойти в обычную. Может, он бы смог там с кем-нибудь подружиться?

– Ха-ха-ха!

– Вот сволочь. Пожалуйста? Всего 500 вон?

– Отвали.

Вокруг него все матерились. От одних только этих слов у него по спине пробегал холодок, ведь сам он никогда не матерился.

«Ещё три года?» – подумал он.

3 года издевательств в начальной школе, 3 года издевательств в средней. В старшей школе тоже придётся стать жертвой издевательств?

– Знаешь, где можно гриндить? Поселение скелетов № 8 отстой. Там слишком много народу, – пожаловался один из мальчиков.

– Я же говорил, что лучше места нет.

Он услышал, как ребята у него за спиной заговорили об игре, в которую он играл. И он знал хорошее место для гринда. Если бы он сказал… он бы смог с ними подружиться?

Но он так ничего и не сказал. Он боялся, что они его отвергнут, тем более они были похожи на преступников. Наверняка проигнорируют его, если он попытается заговорить с ними.

«Да, может, попозже», – мысленно оправдался он.

Дэ Мён прекрасно знал, что «позже» никогда не наступит. Он никак не мог переступить через 6 лет издевательств, нет. Он чувствовал, как силы покидают его, как и тогда…

– Эй, – услышал он голос позади. Кто-то зовёт своего друга? В любом случае, точно не его.

– Ты же Дэ Мён?

– А?

Кто-то назвал его по имени? Этого давно никто не делал… Дэ Мён удивлённо обернулся. За ним стоял довольно высокий парень. Хан Мару, кажется? Необычное имя легко запомнилось.

«Он тоже похож на преступника», – забеспокоился Дэ Мён.

[Он тоже похож на преступника.]

Ещё одно облако. Когда Мару его увидел, то от удивления рассмеялся. Почему же он похож на преступника?

– Пак Дэ Мён, верно? – спросил он.

– А, да.

– Ты играешь в World Crash?

Это игра, которую обсуждали остальные. Конечно же, Мару тоже был знаком с ней. А с чего бы не быть? Вместо учёбы он только и делал, что играл. Но не именно в эту игру.

– Да, – ответил Дэ Мён.

– А какой у тебя уровень?

– У меня? 23.

Боже мой, World Crash выпустили всего 3 дня назад, а у него уже 23-й уровень. Сколько он играет?

– Эй, – позвал Мару троих ребят, которые разговаривали рядом. – Ребята, вы тоже играете в World Crash?

– Конечно, как раз об этом говорили, – ответил один из них.

– Какой у вас уровень?

– 15.

– А у вас, ребята? – спросил Мару у двух других.

– У меня 16.

– У меня 14.

У всех уровень был ниже, чем у Дэ Мёна. Хорошо, Мару устроил ему неплохое представление. Теперь Дэ Мёну нужно было просто открыть рот.

Дэ Мён почувствовал, как весь замер. На него смотрели трое.

«Может…» – он посмотрел на Мару, который указал головой на троих. Он… он помогает ему? Зачем? У него не было причин делать это.

«Видимо, он издевается». Теперь всё ясно. Очень жаль. Они снова притворятся его друзьями, а потом бросят. Такое с ним бывало уже несколько раз.

«Конечно, всё именно так», – Дэ Мён взглянул на Мару, который до сих пор указывал ему на группу.

«Прекрати… строить из себя хорошего».

[Прекрати… строить из себя хорошего.]

Мару увидел облачко, стоило ему встретиться с парнем взглядом. Теперь ясно, о чём он думал с таким подавленным видом. Но Мару нисколько не разозлился, ему просто стало жаль Дэ Мёна. Насколько же он травмирован, что так реагирует?

Наверняка он будет нелюдим, если всё так и оставить. Мару не стал бы вмешиваться, если бы ему это не было нужно, но… в такой ситуации?

– Эй, – позвал он.

– Ч… что?

– Тебе просто комфортно быть одному?

Он наклонился, чтобы другие их не услышали. Дэ Мён сердито нахмурился.

– С-смеёшься надо мной? – спросил тот. Он явно был оскорблён.

Мару повернулся и посмотрел ему за спину. Все трое всё ещё смотрели на них.

– Я же не зря вмешался?

– Что?

– Мне показалось, что ты хотел с ними поговорить. Прости, если неправильно понял.

– …

– Если ты хочешь сосредоточиться на учёбе… то прости.

Глаза Дэ Мёна подрагивали. Мару изначально знал, что он хочет с кем-то подружиться.

– Но… почему бы не поговорить с ними?

Дэ Мён отвёл взгляд. Мару был прав. Он знал, что Мару просто хотел как лучше, а он набросился, неправильно его поняв.

Если он и дальше будет так сидеть, ребята скоро потеряют к нему интерес.

«Ничего ведь не будет, если я с ними поговорю? Они ведь не будут считать меня странным? Всё правда нормально?» – чем больше он думал, тем больше переживал. Он ведь так старался себя изменить.

«Чёрт», – он едва не забывал, как говорить. Он чувствовал, как в воздухе повисает неловкость. Боже, над ним сейчас снова будут смеяться…

– Персрук (персональное руководство) готовишь? Ты чего так волнуешься? Это же просто дети. Поболтаете об играх. Хватит думать, делай, – это был Мару. Дэ Мён понятия не имел, что такое персрук, но остальное понял.

Эти слова придали Дэ Мёну мужества.

– Поселение скелетов № 8 хорошее, но есть места и получше, – он решил продолжить разговор с места, где они остановились.

– Правда? – тут же отреагировали ребята.

– Ты тоже играешь в World Crash?

– Какой у тебя уровень?

Точно, вот, каково разговаривать с людьми. Не нужно было думать. Дэ Мёну тут же стало намного комфортнее.

Дэ Мён продолжил непринуждённый разговор с другими ребятами, а Мару вскоре вернулся на своё место.

– Ты молодец, – До Джин с улыбкой хлопнул Мару по плечу. – Я тоже беспокоился насчёт него.

– Тогда почему не поговорил с ним? – спросил Мару.

– Это ведь его личная проблема. Я не собирался ничего делать.

В прошлом Мару считал точно так же. Буллинг… был личным делом каждого. Но в то же время избавиться от этой проблемы было легко, если поможет кто-то со стороны. Это было слишком хлопотно, поэтому Мару просто игнорировал этот вопрос, а теперь вспомнил, как женщина раньше говорила, что он хороший человек.

Мару не считал себя хорошим человеком. Нет, вовсе нет. Просто он был немного ответственнее других. В конце концов, в прошлом он полностью игнорировал Дэ Мёна. А теперь?

– Буду называть тебя хорошим парнем, – сказал ему До Джин.

Хорошим парнем? Мару рассмеялся, но прозвище было не такое уж плохое.

– Сегодня выбираем клубы, так что хорошенько подумайте, ладно? – объявил учитель классу. Он появился из ниоткуда во время обеденного перерыва, сделал объявление и ушёл, больше ничего не сказав.

– Что нам делать? – спросил один из учеников.

– Вступи в футбольный клуб или что-то подобное.

– А у них есть компьютерный клуб?

– Слышал, у них есть клуб по изучению видеоигр.

Ученики много болтали между собой. Мару тоже взглянул на список. В него вошли более 50 клубов. Так как у них не было ни утренних, ни вечерних занятий, клубы в этой школе действовали довольно активно… по крайней мере, так говорил учитель литературы.

[Учащиеся из других школ даже приезжают в гости во время фестивалей. Я про старшую школу для девочек по соседству. Раньше её называли «Старшая промышленная школа Дон Сон», но их переименовали в «Глобальную старшую школу Дон Сон». В прошлом году они навели немало шума, когда приехали с танцевальным номером. Слышал, они размазали наш танцевальный клуб, поэтому в этом году наши работали на износ, по крайней мере, так говорили. Так что, если хотите похудеть и подружиться с девушками, вам туда…]

Мару уже едва помнил, что было несколько клубов, которые очень старались показать себя на фестивале.

– Музыкальные клубы – другое дело, – вспомнил он. Мару помнил, как они пели прямо у входа в школу во время фестиваля.

– Мару, а ты что выберешь? – спросил До Джин.

У Мару не было особого плана. В прошлом он выбрал клуб кино – средний клуб, где они занимались только тем, что ходили в кино по субботам, а потом шли играть в компьютерный клуб.

«Но это было не так уж плохо». По крайней мере, каждые выходные он смотрел кино. Может, стоит попробовать себя в том же клубе? Ничто другое его не привлекло. Когда он прочитал описание киноклуба, прозвенел звонок. Урок английского, битва со сном должна была вот-вот начаться.

– Возьми мятных конфет, – До Джин бросил ему конфету.

Мару без колебаний сунул её в рот, и прохлада определённо помогла.

В класс вошла пухленькая дама, их учительница английского языка. Не какая-нибудь выдающаяся, а обычная средняя учительница, которая время от времени болтала с учениками. Женщина поставила на фон какую-то попсу и начала урок. Во время урока в класс кто-то постучался.

Тук-тук.

Урок прервала группа снаружи.

– Ах, – учительница английского жестом пригласила группу войти. Видимо, она знала, что происходит.

– Так-так, просыпайтесь, кто спит, – сказала она.

Мару поднял голову и посмотрел на дверь. Несколько учеников вошли с взволнованным видом. Может, старшие? Две девушки и два парня. Двое парней и девушка скромно прошли вперёд, а последняя вошла так уверенно, будто эта школа принадлежала ей. Внимание Мару, естественно, переключилось на последнюю девушку. У неё были длинные волосы, почти настолько, чтобы нарушать школьные правила. Погодите, она ведь просто их завила.

У девочки были ясные глаза, розовый нос и губы, которые, казалось, в любой момент могли заговорить. Она поднялась на подиум почти как учительница и позвала остальных троих.

– Давайте, ребята. У нас нет времени.

– Точно, – ответили трое. Все быстро заняли свои позиции.

Что происходит? Мару смотрел на них, скрестив руки на груди.

– Раз, два, три, – сказала девушка. А потом…

– Здравствуйте! Мы актёрский клуб «Голубое небо»!

Это было громко. Достаточно громко, чтобы разбудить всех, кто спал, в том числе Мару.

«А… актёрский клуб?» Кстати, он же был? Клуб актёрского мастерства старшей школы. Мару мало что помнил о них, кроме того, что они участвовали в каком-то соревновании.

– Приятно познакомиться. Я Ли Юн Джон, президент актёрского клуба. Я на втором году обучения, – сказала девушка. Она уделяла большое внимание словам «второй год».

– Мы пришли посмотреть на вас, младшие, потому что хотели немного прорекламировать актёрский клуб. Наш клуб выиграл золотую медаль на национальном подростковом актёрском конкурсе. Мы ищем новых членов, желающих присоединиться к нам, – продолжила она.

– Актёрский клуб – это хорошо. У них даже есть своя клубная комната и свои сегменты во время фестивалей, – немного вмешалась учительница. Она жестом предложила девочке продолжать.

– У нас немного не хватает участников, потому что все третьегодки решили уйти. Кто-нибудь смотрел спектакли? – девочка с надеждой оглядела класс, но никто не поднял руку.

Спектакль, точно. Мару видел немало из них. Когда-то он работал тур менеджером в поисках работы сразу после колледжа. Всё было не так уж здорово. По сути, он был прислугой актёров и режиссёров. Ему даже приходилось выполнять всевозможные случайные задания для главного менеджера.

Он даже не отвечал ни за одного актёра. Почти как таксист. Он отвозил актёра второго плана и начинал заниматься чем угодно, например, носить камеры, всё время страдая от того, что к нему обращались, как к рабу. Тогда ему часто приходилось посещать станцию Хехва, известную своими постановками, чтобы забрать актёров, когда шоу заканчивалось.

Естественно, в процессе он посмотрел много спектаклей. В какой-то момент он даже мечтал стать актёром, но быстро отказался от этой идеи, получив хорошую работу в офисе небольшой компании.

В этот момент взгляд Мару встретился со взглядом девушки с подиума. Её взгляд напугал Мару настолько, что он поднял руку.

– А, ты смотрел? – спросила девушка.

– Да.

– И как тебе?

– Ну, что-то понравилось, что-то нет.

Мару решил ответить честно. К счастью, Юн Джон, видимо, осталась довольна ответом. Она будто была просто счастлива, что кто-то в классе смотрит спектакли.

– Сколько там было людей?

– Я видел несколько монодрам, в большинстве было меньше 8 человек.

– Ого, – Юн Джон наклонилась вперёд. Она словно хотела выскочить, чтобы поговорить с ним прямо здесь и сейчас. Мару вздрогнул и немного откинулся назад.

– Ты, видимо, любишь спектакли, – сказала Юн Джон.

– Что? Ах, нет, не совсем.

– Правда?

– Да.

– Значит, не нравятся?

– Э-э… не совсем.

– Значит, будем считать, что нравятся.

Она быстро определилась с ответом. Видимо, любит принимать решения? Говорить, что люди любят или ненавидят. И…

«Такая энергичная». Она была одной из тех, кто заставлял Мару чувствовать себя живым, просто находясь рядом. Одной из тех, кто тянет других держать темп в разговоре.

Мару оглядел класс. Ученики были сосредоточены на Юн Джон, будто урок уже подходил к концу. У девочки был талант. Талант привлекать внимание.

Юн Джон глубоко вздохнула, прежде чем продолжить.

– Давайте отойдём на минутку от этой фигни. В актёрском клубе нужны самые разные люди. У нас есть и художники по костюмам, и бутафоры, и режиссёры, и актёры… Разумеется, реквизит и костюмы в своих спектаклях мы делаем сами, мы же клуб.

Фигни? Мару не заметил, как улыбнулся прямолинейности девушки. Другие тоже казались довольно удивлёнными. Кто бы мог подумать, что такая, как она, может так выражаться… Но Юн Джон не заметила реакции толпы.

– Это сложно, нужно постоянно собираться вместе и работать. Если у нас не будет возможности арендовать реквизит и костюмы, то может уйти куча времени на их изготовление. В прошлом году мы всё делали сами из досок. Нам нужно было построить ресторан. Сначала нужно было сделать что-то похожее на дом. Некоторые пострадали. Смотрите…

Девочка протянула руку к классу. На её левом мизинце был длинный шрам.

– Эй, Юн Джон, не отходи от сценария, – отметила другая девушка, ткнув Юн Джон в спину. Юн Джон от удивления отпрянула, словно её кипятком окатили.

Кажется, она была из тех, кто увлекается собственными историями. Мару такое отчасти нравилось. Такие люди иногда раздражали, но зачастую заряжали энергией всю компанию. Такие, как она… часто ярко сияли в группе. Юн Джон ненадолго замялась, прежде чем снова заговорить.

– Поэтому мы приглашаем вас вступить в актёрский клуб. Конечно, будет тяжело, но я обещаю, оно того стоит. Я даже не могу описать вам чувство, которое вы испытываете, когда играете спектакль, который готовили месяцами. Скоро… вам даже начнёт нравиться.

Она сияла. И старшие, стоящие рядом с ней. Когда она заговорила об актёрском мастерстве, они гордо выпрямились.

– Разумеется, будет трудно. Я не просто так говорю об этом. Будет совсем непросто. Поэтому мы не ищем…

Как только Юн Джон закончила свою речь, вмешалась другая девушка. У неё были достаточно короткие волосы, почти «под мальчика», но вела она себя более женственно, чем Юн Джон. На ней даже был макияж. Что ж, этого было достаточно, чтобы нажить себе проблем.

– Конечно, будет тяжело. Но дело не только в этом. Спектакли делают самые разные люди. Это ведь не только актёры. У коллектива не так много работы, как сказала Юн Джон. Они просто помогают в перерывах между представлениями и репетициями, но без них пьесы были бы невозможны. Так что… если вам интересно, пожалуйста, присоединяйтесь к нам, – закончила девушка с лёгким поклоном.

Она показалась Мару довольно спокойной и собранной. Если Юн Джон была из тех, кто кричал «В атаку!», то она, похоже, сдерживала Юн Джон. Самая убедительная. Когда обе девушки замолчали, вперёд вышли парни. После энергетики девушек они казались невзрачными.

– После года актёрства мы решили стать бутафорами. В клубном зале у нас полно вещей. Это годы работы наших старших. Как уже сказала Дан Ми, мы будем рады видеть всех, кому интересно. Будем рады поработать с вами ещё один, а может быть, и два года в этом клубе, – сказал один из них.

Второй парень сделал шаг вперёд. В отличие от первого, у которого отличительной чертой была причёска, как у спортсмена, у этого просто был плоский нос.

– Пожалуйста, приходите, если вам интересно. У нас есть учитель, который учит нас актёрскому мастерству. Я оставлю форму здесь. Мы принимаем до завтра, поэтому, пожалуйста, приходите. Ах, и, конечно же, вы всегда можете посетить нашу клубную комнату. И… если вы беспокоитесь о своей внешности, то не стоит. Посмотрите на меня.

Парень усмехнулся. Из них двоих он был более харизматичным.

В этот момент Мару заметил, что остальные в группе смотрят на парня с плоским носом. Они словно внимали каждому его слову. Кто бы мог подумать, что он производит на друзей такое впечатление…

«Наверное, он даже влиятельнее второй девочки», – подумал Мару.

Действительно интересные люди. Парень с плоским носом, похоже, относился к тем, кто при более тщательном изучении оказывается достаточно вдумчивым. Но почему он решил стать бутафором? Наверное, у него была своя история. В клубе всего четыре человека, должно быть, что-то организовать достаточно трудно.

– Просто приходите, мы всё объясним, – закончил он. Все четверо поклонились. К сожалению, мало кто в классе заинтересовался их клубом.

– Не фанат, чуваки, – сказал один из учеников, когда ребята ушли.

– Насколько там сложно, если они сразу предупреждают об этом? Лучше найти что-нибудь полегче.

Четвёрка, похоже, никого не зацепила. Когда Мару оглянулся, он заметил, что те подбадривают друг друга. Видимо, они собирались обойти весь этаж.

– Эй, Мару, – окликнул До Джин.

Мару повернулся и посмотрел на своего друга.

– Чего?

– Разве не круто?

– Актёрский клуб?

– Да.

– Ты собираешься туда?

– Пока не знаю. Ну…

До Джин собирался закончить, когда учительница английского легонько постучала по доске.

– Так, продолжите свою светскую беседу позже. Страница 15. Какое сегодня число? – спросила она.

– Сегодня 11-е, мэм.

– Номер 11, встань и прочитай первое предложение.

Урок возобновился. До Джин тут же замолчал и начал внимательно слушать. Мару снова взглянул на лежащий перед ним список клубов. Актёрский клуб. Всё остальное на бумаге постепенно уменьшалось, пока единственным словом, которое он видел, не стало «актёрский».

«Актёрский клуб», – поймал Мару себя на мысли.

Прямо под ним находился клуб кинопросмотров. Вступление в этот клуб позволило бы ему спокойно провести свой первый год в старшей школе.

«Спокойно…» – прошептал он себе под нос.

Какой будет его жизнь в 45 лет? Вопрос, который беспокоил его по дороге домой, снова его настиг. Как он хотел жить?

«Весело», – невольно вырвался ответ из его уст.

«Похоже на кучку зомби», – подумал Мару, оглядывая класс.

После пятого урока его класс был больше похож на зомби, изо всех сил пытающихся не заснуть. Что и следовало ожидать от урока английского… он оказался сильнее большинства снотворных.

– Эй, Мару, хочешь заглянуть в актёрский клуб? – спросил До Джин.

– Ты про клубную комнату?

– Они сказали, что можно прийти. Что думаешь? Ты же ещё не выбрал клуб?

– Да.

– Тогда погнали!

До Джин казался немного взволнованным. Совсем капельку.

[О да! Мару, спасибо! Я не хотел идти один…]

Облако быстро проплыло над головой До Джина, прежде чем исчезнуть.

– Тогда пойдём после уроков, – сказал Мару.

– Конечно.

До Джин радостно напевал себе под нос. Мару начал понимать, как работают эти облака.

Сначала нужно посмотреть в глаза… Он видел, как появляется облачко, когда встречался с кем-то взглядом. Видимо, это первое условие. Во-вторых, человек должен был думать о нём. По крайней мере, так казалось. Все мысли До Джина, казалось, были о нём.

«То же самое с Дэ Мёном», – понял Мару.

Он окликнул До Джина и посмотрел ему в глаза. До Джин был немного озадачен, но взгляд не отвёл. Десять секунд пристального взгляда…

– Что такое? – спросил До Джин.

– Ничего, – сказал Мару, положив подбородок на руку.

До Джин, должно быть, подумал что-то вроде «Что с ним не так?», но облако не появилось.

– До Джин.

– Да?

– Ты о чём-нибудь думал, когда я смотрел на тебя?

Мальчик, кажется, был озадачен вопросом, но отрицательно покачал головой.

– Конечно нет. О чём?

А, теперь ясно. Друг не подумал бы что-то вроде «Что с ним не так?». Нет, начнём с того, что большинство людей в обычной жизни не слишком много думают. Мару посмотрел на свою руку. В ней была красная ручка, которой он поигрывал. Конечно, он не думал «Поиграю-ка я с этой ручкой», когда делал это. Он просто делал это по привычке.

– До Джин, – спросил он.

– Что?

– Привстань.

– Что ты задумал такое? – сказал До Джин, но всё равно приподнялся.

– О чём ты только что подумал?

– А о чём должен был? Я просто встал.

– Да?

– Чёрт возьми, это из-за плеера?

Мару повернулся и посмотрел на До Джина. Но облака по-прежнему не было. Может, условие другое?

[Видимо, у него тоже проблемы. Надо рассказать маме.]

В этот момент появилось облако речи, позволяющее Мару сделать единственный вывод. Оно появлялось только тогда, когда человек думал о чём-то конкретном.

– Не нужно говорить маме. Я в порядке, – ответил Мару.

– Но если ты продолжишь смотреть на меня так… П… подожди-подожди, что? Как?

– А как ты думаешь? Просто догадался, чувак.

– У меня всё на лице написано?

– Не переживай. Кстати, можно мне конфетку? И забудь о плеере. Не могу поверить, что ты до сих пор об этом переживаешь.

– Папа всегда говорил мне, что если мне не всё равно на человека, я должен относиться к нему с величайшим уважением. Ты друг, значит, это заслужил, – сказал До Джин, бросая Мару конфету.

Мару поймал её с улыбкой на лице. Видимо, у До Джина замечательный отец. Он был с этим полностью согласен. Чем больше ты ценишь человека, тем больше должен его уважать.

– Какие хорошие слова, – сказал он.

– Согласен. Так мы пойдём в актёрский клуб или нет?

– Пойдём.

Мару понял, что действительно иначе относится к своей новой жизни. В прошлом он, возможно, заинтересовался бы актёрским клубом, но не пошёл туда. Он бы сказал что-то вроде «выглядит весело, но слишком сложно» и сдался. Но теперь Мару знал, что это единственный шанс, когда он был волен делать что угодно. В колледже свободно жить не получится, пора будет учиться жить в реальном мире, значит… разве не стоит сделать всё возможное, чтобы сейчас жить как можно веселее?

Лёгкая улыбка появилась на лице Мару. Решено. Он выбросил список клубов, ведь он ему больше был не нужен.

– Вот блин. Классный час.

Прозвенел звонок. У Мару тут же ушла вся сонливость. Он не мог себе позволить спать на уроке. Очень не хотелось получить указкой.

Занятия закончились, и все ученики разошлись по своим местам уборки. Те, кто никуда не попал, побежали к главному входу. Юн Джон вместо этого направилась в клубную комнату. Ей было интересно, сколько людей придёт к ним. Она надеялась, что хотя бы несколько.

Она поднялась в клуб на четвёртом этаже. Свет по-прежнему не горел. Юн Джон протиснулась через дверь, чтобы попасть внутрь.

– Сначала нужно всё это убрать, – подумала она вслух.

Клубная комната была достаточно большой, но из-за реквизита и костюмов она казалась очень маленькой. Здесь стояли четыре вешалки с костюмами.

– Кажется… с уборкой придётся попотеть…

Когда она вообще закончит? Юн Джон устала убираться ещё до того, как начала. Она привыкла к этому месту и не замечала беспорядка, но… если новички увидят это…

[Как грязно. Я пойду…]

[Так сложно. Наверное, не буду вступать…]

[Что за? Ну и запах. Я не к вам…]

Услышав в голове несколько голосов воображаемых членов клуба, она тут же засучила рукава.

У неё всё получится!

Клубная комната сотряслась от громких звуков.

Когда Лим Дан Ми вышла из класса со своей сумкой, её остановила подруга.

– Привет, Дан Ми! Мы идём в караоке. Хочешь с нами?

Дан Ми поймала себя на том, что безостановочно качает головой.

– Извини, мне нужно в свой клуб, – ответила она.

– Актёрский?

– Ага.

– Думаешь, у тебя много народу?

– Не знаю. Надеюсь, что будет хоть кто-то.

– Ты говорила, что осталось только четверо?

– Да, я слышала, что некоторые старшеклассники время от времени приходят помочь, но они, наверное, все заняты.

Дело было в другом, но об этом не стоило говорить. Подруга помахала ей на прощание:

– Давай в следующий раз.

Дан Ми задумалась. Она ведь начала так часто ходить в клуб. В какой-то момент она начала гулять с друзьями, только когда в клубной комнате никого не было. Она и не знала, что придётся так усердно работать, когда впервые присоединилась к клубу.

Дан Ми поднялась на четвёртый этаж по центральной лестнице, по которой старшеклассники возвращались домой, и свернула за угол со странным чувством беспокойства.

– Боже мой, – произнесла она.

Половина коридора была завалена… всяким мусором. Но кто это сделал? С испуганным лицом она выглянула в окно коридора и заметила Юн Джон, кашляющую в огромном облаке пыли. Ну конечно, Юн Джон. На подобное больше никто не был способен.

– Какого чёрта? – Дан Ми услышала, как кто-то говорит у неё за спиной.

– Актёрский клуб?

– Наверное, опять свои кучи разбирают.

Она слышала, что третьегодки обратили на них внимание. Дан Ми поклонилась им в знак быстрого извинения и прыгнула в беспорядок.

– Ли Юн Джон! – крикнула она.

– Ах! Привет, Дан Ми, как раз вовремя. Ты можешь…

– Как же бесит!

Дан Ми сильно сжала щеки Юн Джон, отчего та застонала от боли.

– Больно! – воскликнула Юн Джон, убирая с себя руки Дан Ми.

– Хорошо. Так и должно было быть.

Дан Ми осмотрела помещение. Комната, наполненная десятилетиями воспоминаний, передававшихся из поколения в поколение старшекурсников. Здесь хранился весь реквизит, созданный за многие годы. Конечно, Дан Ми подумывала здесь прибраться. Не хотелось, чтобы это место превратилось в кладовую.

Но почему это должно было произойти именно сегодня?

– Как думаешь, что подумают новички, когда увидят это? – спросила она.

– Ну… Я очень старалась здесь прибраться. Но как только я что-то убираю, появляется ещё больше вещей.

– И ты решила сначала вынести всё наружу?

Юн Джон энергично кивнула. Дан Ми почувствовала острую боль в затылке. Если бы только она могла понять, что у этой девчонки в голове…

– Как ты собиралась сделать всё это в одиночку? Ты что, забыла? Мы же договаривались заняться этим на выходных.

– Знаю-знаю, но если новички придут…

Юн Джон опустила голову. Настроение девушки менялось слишком быстро, особенно в случае неудачи – она просто опадала, как кукла с разряженной батарейкой.

– Ты знаешь, что у меня от тебя стресс?

– Помоги, пожалуйста.

– Конечно помогу. Ты слышала, что старшие говорят?

– Ах… я так и знала.

– Значит, слышала. Весь коридор завален вещами. А если кто-то из учителей… – как только Дан Ми это сказала, её кто-то перебил сзади.

– Вы посмотрите на это.

Юн Джон и Дан Ми удивлённо обернулись.

– Я же вам говорил, что нужно это убрать! Фу!

Это был учитель ханчи (прим.п.: система китайских иероглифов, заимствованная корейцами у китайцев). Он был одет в свою модифицированную традиционную одежду, а в руках держал горячий компресс. Его прищуренные глаза осматривали клубную комнату, на лице читалось раздражение. Мужчина неодобрительно щёлкнул языком.

Из всех учителей именно он больше всех не любил актёрский клуб. Дан Ми вспомнила, что учитель постоянно ругал её за беспорядок в коридоре у клубной комнаты. Она ничего не сказала, хотя знала, что за это отвечают ученики класса B, потому что именно он ненавидел, когда ученики возражали ему.

– Мы все убёрем, – сказала Дан Ми. Юн Джон немедленно последовала за ней.

– Извините.

Учителю ханчи извинений было недостаточно.

– Зачем вы продолжаете собирать мусор? – пробормотал он себе под нос.

Дан Ми поняла, что ворчание будет продолжаться какое-то время. Только она собиралась глубоко вздохнуть, кто-то подошёл.

– Учитель.

– Ах, Бан Чжун Хёк, – ответил учитель ханчи, повернувшись.

Дан Ми вздохнула с облегчением. Бан Чжун Хёк, мальчик с плоским носом, поздоровался с учителем ханчи.

– Прошу прощения. Мы немедленно всё уберём, – сказал он.

– Конечно, конечно. Уберитесь немедленно, – ответил учитель, возвращаясь по коридору.

– Да, сэр.

Хорошо, что Чжун Хёк пришёл вовремя. У учителя ханчи было очень чёткое представление о том, кто ему нравится, а кто нет. К счастью, Чжун Хёка во втором списке не было.

– Как раз вовремя, – сказала Дан Ми.

– Так и знал, что что-то случилось. Особенно глядя на Юн Джон, – ответил он.

Юн Джон отвернулась с пристыженным лицом.

– Сейчас будет трудно всё это убрать. Кабинет на пятом этаже открыт, давайте перенесём всё туда, – продолжил Чжун Хёк.

– А можно? – спросила Дан Ми.

– Мне разрешили.

– О! Это в твоём духе.

Дан Ми с гордым видом похлопала парня по плечу.

– Нужно поторопиться. О нас и так все не лучшего мнения, – с тяжестью сказал Чжун Хёк.

Дан Ми и Юн Джон приняли виноватый вид. Они прекрасно понимали, о чём он говорит.

– Пошли. Сложим костюмы и в первую очередь перенесём вешалки. По пути возьмём реквизит. Так должно стать лучше.

Чжун Хёк принялся поднимать вешалки на пятый этаж. Дан Ми вывела Юн Джон из депрессивного ступора.

– Давай убирать.

– Хорошо.

Дан Ми покачала головой, глядя, как Юн Джон безжизненно двигается. Девушка, должно быть, вспомнила прошлый год. Дан Ми взглянула на клубную комнату, которая стала больше. Помещение наполнилось воспоминаниями о старшекурсниках, которых здесь уже не было.

– Эх, давай просто поработаем, – сказала Дан Ми, схватив большую кучу одежды.

– Хан Мару.

– Да, сэр.

– Послушай во время перерыва.

Классный руководитель бросил Мару плеер. Мару с улыбкой помахал устройством До Джину.

– Эх, вот он… Обязательно было выжидать неделю, прежде чем вернуть? – пожаловался До Джин.

– Эй, по крайней мере, я получил его обратно, – ответил Мару.

– Ты слишком добрый.

– Эй, не забудь, это ты начал.

– Хочешь конфет?

До Джин попытался сменить тему. Уборка закончилась. Это заняло немного больше времени, чем обычно, так как на этот раз класс отвечал за уборку туалетов. Никто не хотел их трогать, поэтому пришлось проводить жеребьёвку.

– Другие, кажется, не очень заинтересованы в клубе, – заметил До Джин.

– Конечно нет. Там слишком много работы.

– Тебе тоже так кажется, Мару?

– Нет, мне кажется, там весело.

– Правда? Может, тогда запишемся вместе?

– Я не говорил о регистрации. Давай сначала просто посмотрим.

Они собирались выйти, но кто-то их остановил.

– Эм…

Это был Дэ Мён. Кажется, он хотел что-то сказать.

– Ты собираешься в актёрский клуб? – спросил он.

– Откуда ты знаешь? – с любопытством спросил До Джин.

– Я слышал ваш разговор.

Мару кивнул. До Джин говорил достаточно громко. Ещё чуть-чуть, и его бы слышал весь коридор. Это очень мешало, но он, кажется, этого не замечал.

– Ну и что? – сказал До Джин, немного настороженно глядя на Дэ Мёна.

Дэ Мён с испуганным видом чуть отпрянул. Было заметно, что он боится людей, похожих на преступников. До Джин выглядел довольно устрашающе даже для Мару. С другой стороны, в инженерных школах серьёзных ребят никогда не было. Дэ Мён был просто странным.

– Эй, – с раздражением окликнул До Джин. Дэ Мён замер, как олень в свете фар.

– Д… да?

– Ты смешной.

– Ч-что?

– Почему ты боишься? Я что-то сделал?

– Нет.

– Тогда почему так испугался? Если хочешь что-то сказать – скажи прямо. Ненавижу нерешительных людей. Я от одной мысли об этом злюсь. Эй, почему ты…

Мару потянул До Джина назад с лёгкой улыбкой, отчего тот на секунду потерял равновесие.

– Какого чёрта?

– Что ты делаешь?

– Ты потянул меня!

– Ну да. Ты чего злишься ни с того ни с сего? Эй, Дэ Мён, что ты хотел нам сказать?

– Ничего…

Дэ Мён неловко улыбнулся и отвернулся. Вы посмотрите на него. Мару раздражённо дёрнул бровями. Теперь он схватил Дэ Мёна и оттащил назад. Ему легко давались подобные вещи, ведь его отец был боксёром-любителем, и в юности Мару занимался несколькими видами спорта. Конечно, с возрастом он немного прибавил в весе, но его рефлексы остались.

– Если хочешь что-то сказать, говори прямо.

Тем более, что потом шанса не будет.

Мару было жаль Дэ Мёна. В первый год старшей школы ученики могли чувствовать себя по-настоящему свободными. Сейчас они могли сосредоточиться на развлечениях больше, чем на чем-либо ещё. Мару был благодарен, что может начать жизнь заново. Он знал, что у Дэ Мёна не было такого шанса. Он не хотел, чтобы мальчик провёл свой первый год со стыдом и страхом. Это было неправильно.

К счастью, Дэ Мён, похоже, понял Мару.

– Я хочу вступить в актёрский клуб.

– Ты тоже? – удивлённо спросил До Джин, на что Дэ Мён нервно кивнул.

– Ну… Второкурсники ведь сказали, что внешность не важна.

Мару знал, сколько мужества потребовалось мальчику, чтобы это сказать. Честно говоря, он даже стал горд за него. Людям было трудно меняться, и Мару был не в восторге от тех, кто даже не пытался изменить свою жизнь. В этом смысле смелость Дэ Мёна была достойна восхищения.

«Если подумать, Га Ыль ведь его ровесница?»

Хан Га Ыль была дочерью Мару в предыдущей жизни. Он помнил её голос так ясно, будто это было вчера, хотя воспоминания постепенно угасали.

– Папа, дети сказали, что у меня красивое имя…

Мару почувствовал что-то в груди, когда вспомнил голос маленькой девочки. Что случилось с ней, когда он вернулся в прошлое? Она исчезла или продолжила жить в той реальности, где он умер?

– Эй, ты чего? – До Джин хлопнул его по плечу.

Мару просто отмахнулся и положил руки ему на плечи.

– Пошли.

Мару на секунду поднял обе ноги в воздух, и парни нахмурились.

– Ох, какой ты тяжёлый.

– М… Мару.

– Давайте быстрее, ребята. Кстати, вы знаете, как зовут друг друга? – спросил Мару.

Дэ Мён кивнул, а До Джин покачал головой.

– Хан До Джин, познакомься с Пак Дэ Мёном. Дэ Мён, познакомься с До Джином. Так-так, теперь у великого Хан Мару наконец-то есть прислужник номер 1 и прислужник номер 2.

– Перестань нести чушь.

– Прислужник?

Мару крепче сжал их шеи.

«Когда-нибудь я смогу встретиться с ними. И с женой, и с дочерью», – думал он.

Но сейчас следовало сосредоточиться на настоящем. С этими мыслями он поднялся на четвёртый этаж с До Джином и Дэ Мёном.

Юн Джон была очень удивлена, увидев пятнадцать первокурсников, ждущих их в клубной комнате. Это очень её обрадовало. Настолько, что она хотела многих обнять, хоть и волновалась, что они не придут и вся подготовка будет напрасной. А в итоге пришло пятнадцать человек. Пятнадцать!

«Ура!» – мысленно закричала Юн Джон. Она немного кашлянула, чтобы успокоиться, и шагнула вперёд. Первокурсники смотрели на неё с интересом.

– Вы пришли вступить в клуб? – спросила она.

– Да.

Ответили не все. Что ж, ничего, они просто стесняются. Немного поработают, и снова будут улыбаться и смеяться как прежде. Да, как прежде.

– Приятно познакомиться. Я уже представилась, но сделаю это снова. Я президент актёрского клуба, Ли Юн Джон. Я учусь на втором курсе на факультете компьютерных наук.

Первокурсники казались немного сбитыми с толку от такого представления. Так не пойдёт. Юн Джон решила пригласить их в комнату, пока всё не стало ещё хуже.

– Заходите. Это клубная комната.

Благодаря уборке внутри нашлось место для пятнадцати человек. Молодец, Юн Джон. Убраться было отличным решением. Она заметила на полу чулок в сетку, который они использовали в последнем спектакле.

– Хм, – пробормотала она, отодвинув чулок в угол ногой.

Не нужно пока показывать ученикам что-то подобное, особенно девушкам.

«Шесть парней и девять девушек… Неплохо».

Они все были очень непохожи друг на друга. Это было хорошо. Спектакль будет интереснее, если актёры будут разнообразными. Юн Джон начинала всё больше волноваться. Играть с такими ребятами будет очень весело. А если в клубе 19 человек… они смогут сделать многое. Этот парень похож на хорошего оратора. Может, этот будет заниматься созданием реквизита? Этот…

– Извините, – подняла руку одна из девушек.

– А, да, у тебя есть вопрос? – ответила Юн Джон.

– Да.

– Давай, отвечу на любой.

– Я заметила, что у вас встречи по субботам, а в конце каждого месяца – репетиционный день.

– Да.

– Во сколько примерно заканчиваются ежедневные репетиции?

Девушка казалась очень любопытной, и это немного успокоило Юн Джон. Да, дома было важно появляться. Но… это был первый вопрос? Серьёзно? К счастью, Дан Ми вышла вперёд, чтобы ответить ей.

– Всегда по-разному, – ответила Дан Ми.

– По-разному? – удивилась девушка.

– Да. Как мы уже говорили, это требует практики. Актёры должны играть, а остальные – делать реквизит и следить за временем. Иногда приходится делать и то, и другое.

– Когда же вы заканчиваете?

– А… ну…

– Всё заканчивается по графику? В 3 часа в субботу и в 5 в репетиционные дни?

– Навряд ли. Иногда придётся задерживаться в зависимости от сложности спектакля. Потому что…

– А, ясно.

Девушка отступила назад и, кажется, полностью потеряла интерес. Она постояла с телефоном, а потом попрощалась.

– Простите, я не уверена, что смогу.

– Да?

– Я сама очень хотела. Простите.

Юн Джон немного разозлилась, услышав это. Хотела? Если бы действительно этого хотела, то бросила бы всё и сделала! Она даже не беспокоилась бы о том, когда начнутся репетиции.

«Нет, Юн Джон, возьми себя в руки. Ты не знаешь, что происходит у неё в жизни. Может, ей приходится помогать родителям после школы. Или у неё строгий отец».

Эта мысль успокоила её. Да, у каждого была своя жизнь, все…

– Я не хочу, чтобы столько времени у меня уходило просто на клуб, – закончила девушка.

Щеки Юн Джон тут же слегка дёрнулись. Просто на клуб? Тогда… чем она собиралась заниматься в первый год в старшей школе? Что она вообще знала об актёрском клубе? Как она смеет! Боже мой, ну и стресс. Она ведь первокурсница! Но когда Юн Джон была готова вот-вот взорваться…

– Тогда иди, – сказал кто-то.

Кажется, это был первокурсник. Средний из трёх парней, стоящих позади. Он казался знакомым. Где же она его видела… Точно! На уроке электротехники!

– Монодрама! – воскликнула Юн Джон, указывая на парня посередине. Все посмотрели на неё в замешательстве.

– Ах, ничего. П… прости.

Юн Джон нервно рассмеялась и отступила назад. Остальные ребята продолжали смотреть на парня в недоумении.

– Что-то не так? – растерянно спросил парень.

Он повернулся к девушке, которая задавала вопросы.

– Иди, а то опоздаешь, куда торопилась.

– Конечно.

Девушка взглянула на него, слегка нахмурившись, прежде чем ушла с подругой. После этого ушли ещё пятеро.

«Мы облажались», – подумала Юн Джон. У них было всего пять человек! Пять! У них изначально было очень мало людей. Может, стоило приготовить подарки или что-то подобное? Она начала всё больше беспокоиться, когда кто-то задал вопрос.

– Какие пьесы вы уже поставили? – спросил кто-то.

– Извини?

Вопрос застал Юн Джон врасплох. Она не ожидала, что крик «монодрама» вызовет такой вопрос.

– Мне просто интересно, какие пьесы вы уже ставили.

– А…

Юн Джон вновь обрела уверенность, когда ученики начали задавать вопросы, которые она действительно хотела услышать. Блин, монодрамы. Замечательная вещь.

– Юн Джон нужно поработать над своим выражением лица.

Чжун Хёк поймал себя на том, что повторяет слова Дан Ми. Юн Джон была откровенна в своих мыслях и чувствах, что для многих было проблематично. Даже сейчас, когда ей нужно было успокоиться, она слишком переживала. Конечно, она была совершенно серьёзна, когда работала над сценарием, но в большинстве случаев делала вещи, которые могли сбить с толку.

– Хотите посмотреть на прошлые года? – решил отозваться Чжун Хёк, намекая, что Юн Джон должна остыть.

Он достал из шкафа фотоальбом. Всего их было 12.

– Каждый год мы делали по одному такому. В каждом содержится информация о деятельности клуба за год. Давайте посмотрим альбом за прошлый год.

Он открыл альбом с 2002 года, и первокурсники собрались вокруг.

– Первым всегда идёт групповое фото членов клуба в клубной комнате. Если присоединитесь, то сможете попасть на групповое фото 2003 года.

– Ого, – сказал один из них.

– Так много людей.

Все первокурсники высказали своё впечатление. Чжун Хёк обратил внимание на друзей. У всех четырёх членов клуба было горькое выражение на лицах.

– Да, – сказал он.

Его голос стал значительно тише. Чжун Хёк попытался подавить неловкость и покашлял. Все намекали ему, что он слишком всё нагнетает.

– В любом случае, это была наша первая пьеса. Третий курс взял на себя большую часть работы, а мы были актёрами второго плана… вот.

– Актёр второго плана, конечно. Он играл главную роль, – вмешался Мин Сон.

Чжун Хёк немедленно тихонько прервал другого парня.

– Не строй из себя дружелюбие.

– Ах, извини.

Мин Сон тут же исправил своё предложение, сказав первогодкам «он тоже играл одну из главных ролей». Все члены актёрского клуба общались с новыми участниками, общение становилось всё более непринуждённым по мере того, как к ним приходили новые люди, но до этого старались поддерживать официальный тон. Эта традиция передавалась с самого начала существования клуба. Сегодня Чжун Хёк не собирался её нарушать.

С улыбкой Мин Сон перевернул страницу фотоальбома.

– Это Чжун Хёк. Правда не узнать?

Первокурсники энергично закивали в ответ. Чжун Хёк смущённо попытался быстро перевернуть страницу, но Мин Сон не позволил ему этого сделать.

– Он отлично играет, это даже старшие признавали. Если останетесь с нами, сами это увидите.

– К сожалению, на этот раз я буду постановщиком, так что не обращайте на него внимания, – продолжил Чжун Хёк, отталкивая Мин Сона. – Вот, посмотрите. Вы можете принять решение, увидев, чего мы добились.

Он даст им достаточно времени, чтобы они могли свободно решить сами, не будет ничего им навязывать, это так не работает. Минут через десять первокурсники подняли головы. Чжун Хёк заметил, что некоторые из них тоже приняли решение, к сожалению, не в лучшую сторону.

– Эм… эта сцена, похожая на лачугу, – сказал один из них.

– Да?

– Это всё вы сделали?

– Ага.

– Всё пилили, стругали тоже вы?

– Конечно.

Первокурсник кивнул с тяжёлым взглядом, на что Чжун Хёк ответил горькой улыбкой. Если всё и дальше будет идти так плохо… в клубе так и останется четыре человека.

– Хотите посмотреть на костюмы? – спросил Чжун Хёк, выходя из комнаты. Первокурсники шли прямо за ним. Когда он открыл дверь в аудиторию, учеников удивило увиденное.

– Многие мы либо сделали сами, либо купили у компаний. Это всё собиралось долгие годы.

Чжун Хёк гордился костюмами. Они были символом упорного труда и настойчивости клуба. Но тяжёлые взгляды первокурсников никуда не делись. Всё это только подтверждало, как нелегко им придётся в клубе. Чжун Хёк решил немного встряхнуть их.

– Актёрский клуб тоже требует определённых затрат. Бюджета, предоставленного нам школой, недостаточно. Кроме того, есть плата за приглашение учителя.

Деньги. Особенно чувствительными к деньгам были старшеклассники. Чжун Хёк это прекрасно знал. Словно в подтверждение этого на лицах ребят появилась уверенность.

– Извините, – пробормотали некоторые из них и ушли.

Чжун Хёк, если честно, не хотел прощаться с ними, но пришлось. Он не мог их задерживать и не имел права навязывать им свои решения. Если заставлять людей играть, то клуб будет обречён на гибель.

Попрощавшись, первокурсники исчезли. Мару заметил, как лицо Чжун Хёка мрачнело с каждым уходящим студентом. Юн Джон тоже выглядела так, будто мир рушился. Два других второкурсника внешне казались спокойными, но иногда тоже нервно ёрзали. Даже Мару запереживал.

– Они такими темпами все уйдут, – прошептал ему До Джин.

Чем больше второкурсники говорили, тем больше людей уходило. В конце концов, время и деньги были довольно ценными. Просить и то, и другое у первокурсников было слишком. Фотоальбом тоже сильно давил на них. Конечно, смотреть было интересно, но он служил доказательством самоотверженности, которой требовал этот клуб. Кропотливое создание каждого реквизита и игра на сцене предполагали тяжёлую работу. Мару всё ещё чувствовал какую-то энергию от фотографий. Было логично, что кто-то после этого уйдёт.

Кхм-кхм.

Второкурсник с короткой стрижкой вышел вперёд. Такая стрижка обычно придаёт устрашающий вид, но он был больше похож на жёлудь.

– Похоже, все слабаки ушли, – сказал он, хлопнув в ладоши. – Тогда мы представимся. Я Чхве Мин Сон, инженер-механик.

Мин Сон взглянул на девушку с короткой стрижкой.

– Меня зовут Лим Дан Ми, я на втором курсе и занимаюсь дизайном. Я люблю общаться и делать костюмы.

Дан Ми подтянула к себе другого парня. Мару понял, что он был лидером клуба, хоть президентом и считалась Юн Джон.

– Я Бан Чжун Хёк, специалист по электротехнике. Когда вступите в клуб, я расскажу о себе поподробнее.

Теперь Мару знал имена четырёх второкурсников. Он огляделся. Осталось шесть человек: четыре парня и две девушки. Девушки, кажется, были подругами. И ещё один парень. Он был довольно крупным и серьёзным, что в старшей школе было редкостью.

– Вы вступаете? – с надеждой спросила Юн Джон.

– Да, – первым ответил крупный парень, на которого смотрел Мару. Он повернулся и сел на своё место с анкетой в руках.

– Ура!

Юн Джон выглядела взволнованной. От одного только взгляда на неё Мару стало весело. Какая же она энергичная.

– А вы? – спросил Мару, обращаясь к До Джину и Дэ Мёну.

Дэ Мён держал в руках анкету, а взгляд у него был решительный. До Джин, похоже, тоже принял решение.

– Мы втроём тоже присоединимся.

Мару передал Юн Джон три анкеты. Она энергично закивала.

– Большое спасибо, – ответила она.

Не нужно благодарности. Мару повернулся, чтобы посмотреть на девушек. Они быстро переговорили между собой, а потом наскоро заполнили анкеты.

– Вот, пожалуйста.

Таким образом, к клубу присоединились шесть первокурсников.

– Мы принимаем участников до завтра, так что постарайтесь привести ещё людей, если сможете. А ещё с завтрашнего дня мы будем вести себя с вами более непринуждённо, так что не удивляйтесь, – объявила Дан Ми и после её слов все разошлись.

Мару направился в ресторан рядом со школой. До Джин собирался угостить их чем-то вкусным, чтобы отпраздновать событие.

– Правда Дан Ми красивая? – сказал До Джин, и это было первое, что вылетело у него изо рта, как только им принесли еду.

– А мне Юн Джон понравилась. И первокурсницы были милые, – ответил Дэ Мён, запихивая в рот кимбап.

– Да ты извращенец, что ли?

– Н… нет, я не извращенец.

– Ну конечно! Эй! Для парней нормально любить девушек, верно, Мару?

Мару кивнул. Он задумался. Актёрский клуб… было несколько проблемных моментов. Во-первых, третьекурсников не было вообще. Учитывая то, сколько их было в прошлогоднем фотоальбоме, их должно было быть несколько, а тут ни одного. Должно быть, что-то случилось.

Второкурсники будто прятались от них. Если вспомнить, какие лица у них были в клубной комнате, это было логично. Они не просто грустили из-за ухода людей.

– Кстати, почему третьекурсников не было? – спросил До Джин, похоже, тоже заинтересовавшись этим.

Дэ Мён начал размышлять.

– Не знаешь, кто из учителей их консультирует? – спросил Мару. До Джин любил собирать информацию. Может быть, он знал?

– Конечно, знаю. Наш учитель истории.

– Пак Тэ Сик? Он?

– Ага. Хороший парень, но довольно скучный.

У Мару тоже сложилось неплохое впечатление об учителе истории. Он был немного нудным, но часто рассказывал ученикам интересные истории. Как только До Джин встал, чтобы заказать ещё еды, в ресторан кто-то вошёл.

«Хотя и не очень красивый», – мысленно добавил Мару.

Вошёл учитель истории.

Тэ Сик помахал ученикам.

– Что вы здесь делаете? Уже поздно, – сказал он.

– Мы просто общаемся, учитель, – ответил До Джин с шутливым взглядом.

Тэ Сик начал преподавать 13 лет назад и пообещал запомнить имя каждого своего ученика, чтобы не приходилось обращаться на «эй, ты», поэтому Тэ Сик знал имена большинства своих учеников. Хотя некоторые он пока не успел запомнить. Всё-таки прошла всего неделя. Тот парень с маленькими глазами, сидящий позади, был одним из них.

«Дэ… Сик? Эх, прости, Я ещё не запомнил твоё имя».

Таких шумных детей, как До Джин, было легче запомнить. А тихонь запомнить было сложнее всего.

«А это Мару».

Хан Мару. Парень из электротехники с необычным именем. Он был довольно известен среди преподавателей. Такое имя легко запоминается, ведь оно необычное.

– Общаться с друзьями – хорошо, но нужно ведь не только снеками питаться, – посоветовал он.

– Не беспокойтесь, сэр! Я пойду домой и съем миску риса!

– Рад слышать. Ешьте побольше, у вас растущий организм.

Тэ Сик попросил женщину упаковать ему ттокпокки, сундэ* и немного жареных овощей (прим.п.: сундэ – традиционное корейское блюдо, которое представляет собой кровяную колбасу в натуральной оболочке). Он вспомнил, как студенты клуба усердно убирали клубную комнату, когда он заканчивал работать. Кажется, они собирались задержаться, поэтому он решил купить для них еды.

– Учитель, у меня вопрос.

Тэ Сик обернулся на звук. Это был Мару, парень с квадратной челюстью и уверенным взглядом. Глядя на Мару, он подумал, что у него, вероятно, строгий отец. В нём не было той игривости, которая была видна во взгляде у других учеников.

Другие преподаватели также согласились с Тэ Сиком, особенно классный руководитель Мару, который считал его слишком взрослым для своих лет.

– Конечно, что такое? – спросил Тэ Сик.

– Мы сегодня были в актёрском клубе.

– А-а-а! Так вы трое из новой шестёрки?

Тэ Сик купил ещё одну порцию жареных овощей, чтобы угостить троих.

– Спасибо, сэр.

– Спасибо.

До Джин и Дэ Мён тут же принялись за еду, однако Мару больше зациклился на вопросе.

– Так что же вас интересует? – спросил Тэ Сик.

– В клубе всего четверо второкурсников и ни одного третьекурсника, – ответил Мару.

– Ах, – произнёс Тэ Сик, внутренне горько улыбаясь. Мару только что задал ему самый трудный вопрос. Оно и понятно: почему бы не поинтересоваться?

– Что-то случилось? Второкурсники, кажется, тоже что-то скрывают.

Два других ученика тоже прислушались. Видимо, они ничего не заметили. Какой проницательный парень, этот Мару. Он первым понял, что происходит в клубе.

– Да, кое-что случилось, – подтвердил Тэ Сик.

– Вот как, – произнёс Мару и начал копаться в еде. Это сбивало с толку. Разве ему не было интересно, что произошло? Почему не было третьекурсников и почему второкурсники так себя вели? Почему он не спрашивал? Разве ему не было любопытно?

– Тебе не любопытно? – спросил Тэ Сик.

– Любопытно, – ответил Мару.

– Можете нам рассказать?

До Джин и Дэ Мён попросили вместо него, однако Мару только покачал головой.

– Я услышу это от второкурсников. Думаю, это будет более уместно, – сказал он.

– Верно. Конечно, лучше услышать историю от них, – согласился Тэ Сик.

Тэ Сик встал, когда его окликнули. Мару встал вместе с ним. Ребята посмотрели на него и тоже поднялись. Мару был больше похож на младшего сотрудника какой-нибудь компании. Точно знал, что делать, чтобы не разозлить учителя.

«Отец хорошо его воспитал. По крайней мере, он не произведёт ни на кого плохого первого впечатления».

Все вышли, и ребята поклонились учителю на прощание. Он вернулся в ресторан, когда работница спросила, не забыл ли он ничего внутри.

– Нет, но можно я заплачу за их еду? Сколько с меня?

– 6000 вон, – ответила она.

– Хорошо. Вот, – сказал Тэ Сик и, встретившись взглядом с Мару, улыбнулся.

– Ешьте побольше, молодёжь.

– О да, нам удалось сэкономить кучу денег! – радостно воскликнул До Джин, размахивая руками в воздухе. Он и Дэ Мён, видимо, жили в одной стороне, потому что шли вместе и обсуждали что-то по дороге. Для парней не было лучшего способа подружиться, чем проводить время вместе.

Мару посмотрел за тем, как они уходят, прежде чем сам сел на велосипед и направился домой. Первое, что он сделал после возвращения, это сделал домашнюю работу. Мама взглянула на него с лёгкой ухмылкой, бормоча себе под нос: «Наконец-то он повзрослел».

– Скорее всего, я в субботу буду позже, мам, – сказал он.

– Почему? – спросила она.

– Я вступил в клуб. Актёрский.

– Правда? Если это занимает слишком много времени, то лучше не надо.

– Всё в порядке. Я позвоню, если что.

– Эх, что отец, что сын. Не слушаете меня. Кстати, Мару, тебе нужны деньги?

– Ещё есть.

– Ты разве не копил на новую пару обуви?

Мама достала из кошелька купюру в 10 000 вон.

– Возьми. Потратишь, когда понадобится.

– Оставь, мне не нужны деньги.

– С тобой что-то случилось?

– Я же говорил, что повзрослел. Отдай деньги Баде, ей будет нужнее.

Мару мягко выпроводил маму из комнаты и закрыл дверь. Если он хотел жить размеренно, то сначала нужно было учиться. Разумеется, отличником он становиться не собирался. В прошлый раз он на собственном горьком опыте понял, что это не для него.

«Не хочу, чтобы моя жизнь определялась оценками…»

Когда он был моложе, то не понимал взрослых. Зачем ему математика? Как вообще использовать физику? Разумеется, он понял, что не обязательно учить все предметы, но их понимание открывало ему варианты выбора.

Учёба для Мару была просто способом дать себе больше возможностей в жизни. Но…

– Эх.

Всё вышло не так, как он планировал.

– Как же сложно, – подумал он и решил пока отложить ручку.

– До завтра, – сказала Бада, прощаясь с друзьями. Она купила снеки перед тем, как идти домой, и спрятала их в сумку.

«Не сейчас», – подумала она. Брат всегда чувствовал, когда кто-то ел снеки. Так было уже давно, ещё с тех пор, как она училась в начальной школе, но когда она пошла в среднюю, Мару стал очень странно себя вести. Особенно после того, как компьютер из гостиной переместился в его комнату, из-за чего они постоянно ссорились.

Перед началом учёбы они так сильно поссорились, что Бада даже не заходила к нему в комнату. Отлично! Я не буду пользоваться компьютером, жадина! Но…

«Я хочу украсить свой профиль в Cyland».

Баде не повезло. Глядя на то, как её друзья элегантно украшают свои аватары, ей тоже хотелось. Особенно когда они хвастались своими профилями. Ей казалось, что у неё лучше получится. Поэтому она и купила снеки. Может, получится подкупить Мару и получить доступ к компьютеру?

Первое, что она сделала после возвращения домой, это постучала в комнату к Мару.

– Брат, – позвала она.

Обычно она просто говорила «Эй». Дверь открылась, она ожидала увидеть Мару за компьютером, но, к её удивлению, он сидел на полу с несколькими книгами. Это даже были не комиксы.

– Что случилось? – спросил Мару.

– Ну, я… могу воспользоваться компьютером? – спросила она, собираясь предложить ему закуски.

– Можешь, – ответил он.

– Что? – Бада растерянно посмотрела на него.

– Можешь, – повторил Мару.

– Правда?

– А я бы стал шутить о таком? Кстати, ты ужинала?

– Пока нет.

– Сначала поешь. Мама приготовила тушёное мясо с кимчи джигэ.

– А мамы нет?

– Она к соседям пошла. Сейчас.

Мару вышел из комнаты и Бада повернулась, чтобы спрятать снеки за спиной. Он пошёл на кухню, и Бада услышала грохот тарелок друг о друга и как включается плита. Она выглянула на кухню.

– Ты готовишь мне ужин?

– Иначе ты не поешь. Чипсы потом. Если ты сначала съешь их, то рис не будет таким вкусным.

Мару поставил на стол рис, суп и несколько гарниров. Что с ним? Такого никогда не было. Мару был из тех, кто украдёт всю еду при возможности. Бада села за стол с растерянным видом.

– Когда закончишь, поставь посуду в раковину. Я помою.

Мару направился в гостиную и включил телевизор. Он серьёзно разрешил ей посидеть за компьютером? Тогда не стоит терять время? Бада поскорее проглотила еду, чтобы Мару не успел передумать. Когда она закончила, Мару встал, чтобы помыть посуду.

– Какого чёрта? – было очень странно видеть его любезность. Бада с подозрением прищурилась. Он что-то сломал? Она вошла в свою комнату, чтобы проверить. Нет, ничего. Что с ним? Когда она вышла, Мару протянул ей тарелку с нарезанными яблоками.

– Десерт.

– А, спасибо.

– Не играй слишком долго. Сделай домашнее задание.

– Ок.

Это было так странно. Почему Мару вдруг стал вести себя как отец? Его поза, когда он смотрел телевизор… Он был похож на папу больше, чем сам папа.

– Что за ерунда? – подумала она. Было бы менее странно, если бы он просто как обычно сказал ей: «Нет, компьютер мой, толстушка». Бада неуверенно вошла в комнату Мару.

– Мару странно себя ведёт, – прокомментировала Бада.

– Что ты имеешь в виду?

– Он накормил меня ужином, принёс десерт и разрешил сесть за компьютер.

Бада разговаривала с матерью, когда та вернулась домой. Всё было правда странно. Видимо, Мару что-то задумал, иначе он бы так себя не вёл.

– Он просто повзрослел. Может, сделаешь то же самое для разнообразия?

– Нет, он точно что-то задумал.

– Конечно нет.

Мама достала из кошелька купюру в 10 000 вон. Хмурый взгляд Бады мгновенно превратился в улыбку, когда она увидела деньги.

– Карманные?

– Ага.

– Мама, что случилось? Я же вчера просила, а ты сказала подождать.

Бада радостно пожала маме руку. На эти деньги она могла бы сфотографироваться с друзьями. Старые фотографии уже начали отклеиваться от задней панели телефона, поэтому пора было их обновить.

– Мару сказал мне отдать их тебе.

– Э? Он?

– Ага.

Бада задумчиво посмотрела на деньги в своей руке. Он сошёл с ума?

Была суббота, и сегодня ученики должны были выбрать клубы. Класс шумел, все пытались в последний момент принять решение.

– Эй, клуб настольных игр – лучший. Там куча девушек.

– Девушек? Зачем они нужны, если можно весело провести время? Пойдём в клуб программистов. Они просто играют в компьютер.

– Я отказался от танцевального клуба. Господи, они столько тренируются. А я вообще в этом не разбираюсь, чувак.

Дети обсуждали всё между собой, чтобы найти «лучший» клуб.

– Сегодня в меню – рыба кацу с рыбным супом. Эх… Слишком много рыбы, – вздохнул До Джин.

– Я возьму, если ты не хочешь.

– Отвали. Хочешь конфеты с арахисом?

– Конечно.

Как всегда, Мару начал свой день в школе с конфеты от До Джина. Даже Дэ Мён подошёл с ними поболтать.

– Эй, Дэ Мён. Хочешь конфету?

– О, конечно, спасибо.

Дэ Мён с улыбкой взял конфету. Кажется, они немного сблизились. Как оказалось, Дэ Мён часто улыбался. Он всё ещё был довольно чувствителен ко многим вещам, но это исправится со временем.

«Хорошо, что я тогда решил заговорить с ним», – подумал про себя Мару.

Этот маленький акт доброты был нетрудным, но благодаря этому Дэ Мён снова смеялся.

– Эй, Дэ Мён! Иди посмотри, что я получил вчера в игре!

Один из детей с криком вошёл в класс. Половина детей в классе обсуждала World Crash.

– Я тоже.

– А я не получил, но дали много опыта. Его таймер возрождения идеальный, поэтому я весь вечер охотился, даже не ужинал.

– Эй, Дэ Мён, а где ещё можно опыт фармить?

Дэ Мён обещал, что всё расскажет во время обеда. Всякий раз, когда речь заходила о видеоиграх, он оказывался в центре внимания. От его неловкости не осталось и следа. Таким Дэ Мён и был изначально.

«Хорошо, что я заговорил с ним», – подумал Мару.

Мару не считал, что способен на нечто восхитительное, просто хотел вести неторопливую школьную жизнь, пробиться вверх по социальной лестнице, снова найти свою жену и стать хорошим отцом. Удовольствие от процесса было лишь бонусом.

[Пожалуйста, повеселись на этот раз.]

Он вспомнил голос пожилой дамы.

«Веселье – это не обязательно риск»,

Он просто хотел, чтобы жизнь стала чуть размереннее. Этого было достаточно. Большего просить было бы наглостью, а это означало поражение. Он надел наушники и закрыл глаза. Слушать музыку до начала урока казалось неплохой идеей.

Кан До Вук взглянул на парней перед собой.

«Как же бесят», – поймал он себя на мысли. Парень, с которым он планировал поиграть, нашёл себе компанию. Это был Пак Дэ Мён. Полный неудачник вдруг стал очень общительным.

«Чёрт возьми…»

Ему нужно было найти новую цель, которая сделает ему домашнее задание. Он встретился взглядом с До Джином, пока он осматривал класс.

– Что смотришь? – усмехнулся До Джин.

Ха, смешно. На него сложно не обратить внимание.

– А что? Мне нельзя смотреть моими глазами туда, куда я хочу?

– Посмотри в другое месте. Не люблю, когда на меня смотрят такие, как ты.

– Ха, посмотри на себя, крутым себя возомнил?

– Смотри в другое место. Нет, лучше я отвернусь.

До Джин щёлкнул языком и отвернулся. До Вуку хотелось треснуть идиота по голове, но он решил поступить по-взрослому. Не хотелось драться из-за чего-то подобного. Ещё и все эти безумные учителя… драться здесь точно не стоило.

Он слышал от старшеклассника одну историю. Однажды кто-то из детей подрался, но как только их вывели из аудитории, они тут же замолчали. Возможно, учитель избил обоих до полусмерти пластиковой трубой. Это мигом отговорило До Вука затевать драку.

«Даже классный руководитель какой-то ненормальный…»

Он поступил в инженерную школу не для того, чтобы испортить себе жизнь. Он планировал поступать в колледж, взял себя в руки и начал учиться. Совершенно не хотелось набираться проблем до окончания школы.

«Тогда мне нужен помощник».

Не мог же он учиться все три года. Бред какой-то! Нужно найти «друга», который будет ему помогать.

– Эй, До Вук, хочешь сигарету?

До Вук поднял голову. Это такие же ребята, как он. Один из них показал ему корейские сигареты.

– А… чёрт, у тебя совсем нет вкуса, – пробормотал он.

– Закройся. Так будешь или нет?

– Конечно буду. Куда пойдём?

– Один из старшеклассников сказал, что актовый зал на пятом этаже сегодня открыт. Можем там покурить из окна.

– О, звучит неплохо.

– Погнали. Зажигалка есть?

– Конечно.

До Вук встал вместе со всеми. Он всё равно не ел рыбу кацу, слишком тяжёлая пища для него. Даже от сигареты ему будет лучше.

Но когда До Вук проходил мимо двери, пачка выпала у него из рук. Она отскочила от пола и приземлилась рядом с парнем в наушниках. Тот наклонился и поднял её. До Вук его помнил. Мару. Один из тех, с кем он никогда не разговаривал, но он всё равно его раздражал.

Это был один из «них». Знаете, ребята, которые пытаются быть примерными перед учителями. Но…

– Зачем ты вредишь своему здоровью? – вырвалось у него, когда он вернул сигареты и снова закрыл глаза, сосредотачиваясь на музыке. Удивительно. До Вук был уверен, что он настучит. Может…

– Ты тоже хочешь курить? – спросил он.

– Нет, давно бросил.

– Чего?

– Ничего. Вы, ребята, тоже лучше бросайте. Потом будете жалеть. Особенно с дочерью… кхм, ничего.

Дочь? Какая дочь? Что он несёт?

– Чувак, пошли. Нужно успеть до начала урока, – торопили его друзья.

До Вук посмотрел на часы. Осталось 15 минут.

– Пошли, – сказал он.

– Боже, меня даже вид его бесит, – пожаловался До Джин.

Мару молча посмотрел на него. Со стороны казалось, что До Джин и До Вук прекрасно ладят. Оба были похожи на бандитов. До Джин уже рассказал о своих правонарушениях в средней школе, но в какой-то момент засмущался. Он сильно жалел об этом.

– Вот как, так ты бывалый преступник?

– Чувак, отвали. Я уже давно отошёл от дел. Теперь я хороший парень.

– Кстати, почему?

– Я? Потому что стыдно стало.

– Нет, я о том, почему тебе стыдно?

– А, я доставал одного парня. Эй, мы теперь дружим, так что не смотри так на меня. В общем, во втором классе он сказал, что я вёл себя совершенно как ребёнок. А он всегда был невозмутим, даже когда над ним издевались. Тогда я задумался, а если бы на его месте был я? Я бы не был так уверен в себе, как он. Тогда я и прекратил.

– Видимо, он отличный парень.

– Да, и он очень хорошо учился. Блин, нужно было учиться, когда он говорил. А я просто курил, строя из себя крутого, пока… Блин, стыдно-то как.

До Джин закончил свой рассказ с улыбкой. Друзья часто сильно влияли друг на друга. Мару посмотрел на Дэ Мёна. В старшей школе парни и девушки как раз приближались к взрослению. Тогда друзья были важнее семьи. Одно слово друга могло изменить всю жизнь. Дэ Мён улыбнулся в ответ. Как же хорошо.

«Снова жить… Может, снова живу не только я, но и мы все?»

Хороший человек. Мысль об этом заставила улыбнуться.

Он услышал, как До Джин сказал:

– Какого чёрта ты улыбаешься?

Юн Джон взволнованно посмотрела на дверь клубной комнаты.

– Боже мой, у нас наконец-то появились новенькие. Я так нервничаю…

– Постарайся успокоиться, ладно? – сказала Дан Ми.

Юн Джон знала, что Дан Ми тоже нервничает, как и она. У девушки уже дрожали ноги.

– 12 человек… Не так много, как нужно, но всё равно неплохо.

– Можно устраивать спектакли с больше, чем десятью актёрами!

– Если сможем. Бьюсь об заклад, кто-то захочет стать постановщиком. Нужно это тоже учитывать, – вмешался Чжун Хёк.

Юн Джон раздражённо надула губы. Чжун Хёк всегда слишком много внимания уделял реальности. Он всегда отвечал у них за логику. Нельзя сказать, что это было бесполезно.

– Да ладно тебе, будем надеяться, что они все захотят стать актёрами, – сказала Юн Джон.

– Да, было бы неплохо, – ответил Чжун Хёк, передвигая ночной горшок в угол. Они использовали его шесть лет назад. Кстати говоря…

– Интересно, не станут ли наши младшие когда-нибудь относиться к костюмам, которые мы носим сейчас, как к грязи?

– Возможно.

– Вот отстой.

– Эй, нам ещё два года до выпуска, – сказала Юн Джон, испугав Чжун Хёка со спины. Это была её давняя привычка. Все взрослые говорили ей прекратить так делать, но она так и не смогла избавиться от этого.

– Они скоро придут, – сказала Дан Ми, глядя на свои наручные часы.

Юн Джон посмотрела на дверь в нетерпении. Осталось десять минут. Десять минут до прихода первокурсников.

– Откроешь?

– Н… нет.

– Ты испугался, братан?

– Нет, не то чтобы, но…

– Тогда открывай.

– М… может, ты?

– Не хочу.

Мару шагнул вперёд, пока друзья спорили друг с другом. Он схватился за ручку двери, которая износилась за годы использования. Он нажал на неё, и дверь со скрипом открылась.

– Почти все здесь. Давайте начнём.

Это сказал Мин Сон. Второкурсники расположились в левой части комнаты. Мару направился к группе первокурсников.

– Добро пожаловать. Теперь, когда вы все стали членами клуба, я буду немного откровеннее. Нам нужно кое-что сделать в первую очередь. Оглянитесь назад.

Первокурсники повернулись и увидели белую доску, которую Мару до сих пор не замечал. Сверху были написаны имена второкурсников. Имя Юн Джон было написано синим цветом, а рядом было написано «Президент клуба!»

– Пожалуйста, напишите здесь свои имена и специальности, – продолжил Мин Сон.

Крупный парень, который казался довольно тихим, шагнул вперёд. Он снял колпачок с маркера и начал писать. Потом имена записали девушки.

– Хон Гын Сок, Ли Ю Рим, Ким Со Ён.

Все трое занимались дизайном. Со Ён бросила маркер Мару, приглашая его и его друзей последовать её примеру.

– Мару?

Он услышал, как кто-то произнёс его имя. К такой реакции он привык. Даже после выпуска люди часто удивлялись его имени, когда он с кем-то знакомился. В молодости это беспокоило его, но с годами он стал смотреть на своё имя более позитивно. Иметь запоминающееся имя было огромным плюсом.

– Мы вчера представились, так что больше не будем. Вы поймёте, что мы не такие уж плохие старшие, так что давайте повеселимся, ладно? Конечно, мы всё равно будем указывать вам на ошибки. Мы ведь здесь не только для того, чтобы развлекаться.

Слова Чжун Хёка сильно подпортили настроение в комнате.

– Эй, чувак, зачем так пугать? Давай просто послушаем младших.

Мин Сон хлопнул и указал на Гын Сока, который стоял в конце шеренги.

– Ты высокий. Тоже довольно большой. Зовут… Хон Гын Сок. Да, давай ты первый. Назови своё имя, почему сюда пришёл и свои цели. Можешь рассказать больше, если хочешь.

Мин Сон с улыбкой сел.

– Здравствуйте, я первокурсник-дизайнер, Хон Гын Сок. Я пришёл в эту школу, потому что хотел попасть в этот клуб. Я мечтаю сыграть с вами крутой спектакль. Моя первая цель – поставить пьесу в Сеульском центре искусств.

Гын Сок говорил чётко, словно был уверен, что всё это сбудется. В его голосе чувствовалась не надменность, а уверенность. Вот это да. Он изначально казался другим. Кто бы мог подумать, что он о таком мечтает…

– Подожди, Гын Сок. Ты поступил в инженерную школу из-за актёрского кружка?

– Да.

– Серьёзно?

– Да.

– Почему? В других школах они тоже есть.

– Я хотел попасть в актёрский клуб, в котором был мой брат.

– Брат?

– Да.

Юн Джон на секунду задумалась, а потом направилась к шкафу с фотоальбомами.

– Я должна спросить. Кто он? – видимо, она не смогла сдержать любопытство. Она казалась более взволнованной, оживлённой. Да, оживлённой.

– Хон Гын Су из первого поколения клуба.

– Так и знала.

Клуб оживился при упоминании этого имени. Оно и понятно, даже Мару знал его. Этот парень выступал с монологами в парке Марронье, когда его увидел кинорежиссёр. Уже после первых съёмок Гын Су получил отличные отзывы и успел завоевать награду. После этого он в основном работал с мюзиклами.

«Удивительный парень…»

Он вспомнил, как бросил свою старую работу и стал водителем автобуса. Фильм Хон Гын Су собрал более 12 миллионов просмотров. Он вспомнил, как подумал: «Ого, этот парень – потрясающий актёр», пока ехал.

– Я недавно видел его в Тэхак-ро. Он выступал на улицах.

– Да. Слышал, он собирается сняться в фильме независимого режиссёра?

– Правда? Ого, у вас семья актёров?

Второкурсники сидели в предвкушении. Даже девушки рядом с Гын Соком взволнованно смотрели на него.

– Ах, вот и главная роль, – пробормотал До Джин себе под нос. Дэ Мён смотрел на Гын Сока с завистью.

Клубная комната оживилась.

«Неплохо», – подумал Мару.

По крайней мере, парень знал, что такое актёрское мастерство. Было бы неплохо, если бы Гын Сок немного поучил их. В этот момент дверь открылась, и в комнату вошли ещё двое.

– Простите!

– Извините!

Парень и девушка вбежали в комнату. Мару тихонько ахнул от удивления. Парень был достаточно симпатичный, а у девушки были большие выразительные глаза. Оба выглядели достаточно взрослыми.

«Неплохо выглядят».

Второкурсники приветствовали их аплодисментами.

– Не переживайте. Вы, наверное, их не видели. Они только вчера принесли анкеты. Раз уж вы пришли, представитесь?

Парень коротко поклонился группе.

– Приятно познакомиться! Я Пак Тэ Джун, первокурсник электротехники.

– Здравствуйте! Я Ким И Сыль, первокурсница на факультете компьютерных наук.

Мин Сон указал на доску, жестом попросив их написать свои имена. Дэ Мён дал им маркеры.

– Спасибо.

И Сыль с улыбкой взяла маркер у Дэ Мёна, который смущённо отвернулся. Они написали свои имена, и доска заполнилась.

– Шаг вперёд, мисс Президент.

Юн Джон вышла, слегка покашляв.

– Теперь целый год в клубе будет работать двенадцать человек. Будет сложно, но давайте постараемся поставить достойную пьесу! Сегодня мы обсудим основные моменты и обменяемся контактами. Кстати, отношения в клубе запрещены. Понятно?

Юн Джон подмигнула. Мару заметил, как лицо До Джина исказилось от удивления.

– Это шутка! Встречаться можно, если это не будет мешать деятельности клуба! Но если что-то случится… вы понимаете?

Юн Джон злобно засмеялась. Какая же она была странная. Дан Ми встала и грубо схватила девушку за плечи.

– Почему ты не можешь вести себя как взрослая?

– Что?

– Эх.

Дан Ми вышла вперёд и достала телефон.

– У кого-то нет телефона?

Никто не откликнулся.

– Хорошо. Тогда доставайте.

Первокурсники достали телефоны: раскладушки, слайдеры – самые разные. Мару тоже достал свой.

– Мы дадим вам наши номера, так что обязательно их сохраните. Иногда клуб собирается дополнительно, особенно перед спектаклями. Понятно?

– Да!

– Хорошо, сначала Юн Джон.

Второкурсники по очереди назвали свои имена и номера телефонов.

– Теперь, начиная с Гын Сока, назовите также своё имя и номер телефона. Обязательно их сохраните. Теперь нам всем придётся подружиться, раз уж мы собираемся провести вместе целый год, – сказала Дан Ми.

Гын Сок почти сразу заговорил. В его голосе была глубина, которая, словно клей, прилипала к ушам. Возможно, это было связано с его актёрским талантом. В конце концов, ему удалось произвести впечатление на И Сыль.

– Всё готово, может, немного пообщаемся? Расскажите о своей жизни или что-то в этом роде. Подождите, я пойду куплю чего-нибудь перекусить.

– Я пойду! – крикнул До Джин. Дан Ми отмахнулась от него с улыбкой.

– Ты молодец. Потом будешь много работать, а пока отдыхай, ладно?

Дан Ми с Юн Джон ушли. Дверь закрылась со скрипом.

– А теперь, младшие.

Выражение лица Мин Сона полностью изменилось. Мальчик с грозным видом поднял пластиковую трубу, и в комнате воцарилась тишина.

«Ну вот», – подумал Мару. Было даже странно, что старшие до сих пор не пытались поставить их на место.

– Я вам кое-что сейчас скажу, но мы правда хотим с вами поладить. Я люблю улыбаться. Хорошо? Но иногда нужно другое.

Он стукнул трубой из ПВХ о стену, отчего все вздрогнули.

– Это не показуха, поняли? Я буду бить людей. Независимо от пола.

Первокурсники испуганно переглянулись. Все, кроме Мару. Он лучше всех понимал, насколько важен опыт. По сравнению с реальными угрозами это был детский лепет.

На самом деле это было довольно мило. Он чувствовал, как парень заботится о клубе. Мин Сон явно схватил трубу не для того, чтобы показать силу. Мару заметил, что у него дрожат руки. Видимо, он делал так впервые, переняв у старших.

Мару повернулся и посмотрел на Чжун Хёка, который тоже пытался казаться как можно спокойнее. Однако было легко заметить, как он нервничал.

– Поняли? – спросил Мин Сон.

– Да!

– Хорошо.

Мин Сон выбросил трубу и, кажется, расслабился.

– Серьёзно, давайте сегодня расслабимся. Это хороший клуб. В зависимости от того, насколько усердно вы будете работать, у вас может остаться много замечательных воспоминаний. Мы с Чжун Хёком будем постановщиками, так что проводить с вами много времени не получится. Но девочки будут, так что будьте с ними любезны, ясно?

– Да.

Он говорил искренне, и Мару сразу понял, насколько Мин Сон заботится о клубе. Хмурость первокурсников постепенно начала проходить, когда они тоже это поняли.

– Юн Джон странная, но вы привыкнете.

Чжун Хёк в конце концов рассмеялся, но первокурсники не смогли. Ну, все, кроме одного.

– Хех, – вырвалось у Мару. Он отвернулся, когда заметил, что все на него смотрят.

– Мару! Ты мне нравишься. Люди должны улыбаться, – сказал Мин Сон, легонько хлопнув Мару по плечу. Наверное, таким он был на самом деле. Он просто не годится для запугивания людей с трубой в руках. Если правда случится что-то плохое…

Мару посмотрел на Чжун Хёка. Скорее, это он будет махать трубой.

– Мы пришли!

Юн Джон и Дан Ми вошли в клубную комнату, полностью рассеяв неловкость. Её заменили сладкая газировка и вкусные чипсы, и первое собрание завершилось удачно.

Первый спектакль, который Мару увидел, был комедией о неблагополучной семье. Он купил билет, когда учился в колледже, и пошёл с друзьями в небольшой театр.

Сюжет на первый взгляд казался сложным, но оказался довольно простым. Отец, которого все считали алкоголиком, на самом деле не пил, а мать, которая постоянно кричала, была просто трусихой. Сын, который всегда ругался дома, на самом деле был добродушен и занимался волонтёрством, а дочь, которая постоянно говорила, что ненавидит свою семью, на самом деле любила её. Спектакль завершился тем, что семья пришла к взаимопониманию.

Возможность видеть каждое выражение лиц актёров, их дыхание и капельки пота произвела на Мару сильное впечатление. С тех пор он стал часто ходить в театр. Именно поэтому он решил стать гастрольным менеджером.

– Спектакли, – проговорил он, глядя на свой стол.

Когда-то он мечтал стать актёром. Некоторое время он восхищался актёрами на сцене. Казалось, что они довольны своей жизнью. Для Мару, который тогда изо всех сил искал работу, они выглядели просто потрясающе.

Конечно, он отказался от этой мечты, когда понял, как живут актёры вне сцены.

– Эй, ты, – сказал До Джин.

Только что закончился четвёртый урок и начинался обед.

– Ты иногда кажешься таким рассеянным.

– Я не кажусь, я и есть рассеянный. Спать хочу.

– Нет, скажи честно, ты…

[Дрочил всю ночь?]

Облако появилось над головой До Джина, и Мару слегка улыбнулся от удивления.

– Ты чего смеёшься?

– Я дрочил, а зачем ты спрашиваешь?

– Что?

До Джин нахмурился в недоумении.

– Кстати, ты получил сообщение? – сменил тему Мару. К счастью, До Джин был не из любопытных.

– Что мы собираемся после занятий?

– Да.

– Конечно. Но зачем собираться?

– Кто знает.

Мару ещё немного подумал об этом во время урока, но ответа так и не нашёл. В конце концов урок закончился, и прозвучало объявление для первокурсников, что нужно идти в столовую. Они неслись по коридорам, будто началась война.

– Ты смотри, как они бегут, – сказал До Джин. В классе остались только они с Мару.

Есть медленно вошло у них в привычку. С ними был ещё один человек. Дэ Мён медленно подошёл к ним.

– Эх, мне как-то страшно, – неожиданно сказал он.

– Почему? – спросил До Джин.

– Я переживаю, что могут сделать старшекурсники.

– Ты накручиваешь себя.

– Но ты же видел трубу.

– Это было жутко.

– Думаешь, нас правда будут бить?

– Нет конечно.

Мару вмешался в разговор.

– Чжун Хёк может ударить по-настоящему.

– Это не удивительно, – согласились До Джин и Дэ Мён.

– Я спрашивал третьекурсника об актёрском клубе, – сказал До Джин, подзывая ребят поближе. – Видимо, прошлой зимой что-то случилось. Поэтому практически все ушли.

– Правда? А что случилось? Драка? – поинтересовался Мару.

– Я не знаю подробностей. Старший тоже почти ничего не знал, – ответил До Джин.

– Что-то случилось…

Мару задумался, размышляя о возможных причинах. Во-первых, проблемы могли возникнуть из-за чьих-то отношений. Но в школе не слишком заботились о романтике. Даже учителя упоминали, что ученики время от времени встречаются, и свидания были разрешены, если это не влияло на оценки. Даже Юн Джон была не против, если это не доставляло клубу проблем. Может… драка? Возможно. Или произошёл какой-то инцидент.

– Может, спросим? – предложил Дэ Мён.

– Когда придёт время, – ответил До Джин.

– Может, и не стоит, – добавил Мару, глядя в окно.

– Все на месте, – произнесла Юн Джон.

Клуб собирался не в клубной комнате на четвёртом этаже, а в актовом зале на пятом. Повсюду были разбросаны костюмы и реквизит.

«Если хранить всё в клубной комнате, то там будет очень мало места», – понял Мару. Клубная комната оказалась не такой большой, как он думал. – «Тогда там не уместились бы все члены клуба».

– Вы же понимаете, зачем мы вас сюда позвали? Та-да! – воскликнула Юн Джон, указывая на костюмы.

– Мы переместим всё это в клубную комнату? – спросил Гын Сок.

– Да, но нам придётся их рассортировать, – ответила Юн Джон. – Они копились, потому что мы никогда ничего не выбрасываем. Все они бесценны, но придётся избавиться от того, что нам не нужно, – добавила она с грустным голосом, желая сохранить всё.

– И как будем сортировать? – спросил Мару.

– М-м-м, ну, если нужно, кладём слева. Если кажется, что не пригодится, то справа, – объяснила Юн Джон.

Наступила короткая тишина. Мару подумал: «Юн Джон, тебе ведь совершенно не хочется этого делать? Видимо, кто-то заставил. И этот "кто-то"…»

– Просто рассортируйте по степени повреждения. Если на одежде есть большие заплаты, кладите справа. А реквизит кладите справа, если он сломан. Понятно? – сказал Чжун Хёк.

Мару понял, что это был он.

– Разумеется, старые вещи будут повреждены. Но у всех есть история, и если их выбросить… – сказала Юн Джон, шагнув вперёд, но Чжун Хёк проигнорировал её.

Он теперь был совершенно не похож на себя, когда представлялся. Наверное, таким он был на самом деле. Ну…

– Эй, эй! Давайте не будем это выбрасывать, пожалуйста? – воскликнула Юн Джон.

Некоторые вещи были похожи. Особенно Юн Джон с её традиционным платьем в руках. Но Чжун Хёк был безжалостен. Платье улетело вправо. Оно и понятно: вещь практически превратилась в лохмотья.

– Бу! – надулась Юн Джон.

Чжун Хёк смущённо вздохнул, а потом повернулся к первокурсникам.

– Не обращайте внимания на президента. Если не уверены – положите посередине. Мы разберёмся, – сказал он.

Он был очень деятельным. Такие ребята нравятся учителям.

– Давайте побыстрее закончим и пойдём домой! – скомандовал он.

Первокурсники принялись за работу. Мару и его друзья решили остановиться на реквизите. В куче лежали ножницы, ложки и даже какие-то таинственные железные палочки. Огромное количество железа, которое можно было сдать на металлолом и получить кучу денег.

– О господи, как же много, – сказал До Джин.

Дэ Мён вытащил каминный скребок и сказал:

– Эй, у меня у бабушки такой был. Что они ставят?

Там были телефоны и даже различные нарукавные повязки. Сколько лет было этому реквизиту? Неудивительно, что Юн Джон не хотела ничего выбрасывать. Даже Мару чувствовал хранящиеся в вещах воспоминания.

Мару повернулся и увидел, как Чжун Хёк нерешительно смотрит на груду посередине. Судя по всему, ему тоже не хотелось этого делать. Некоторое время он смотрел на какую-то вещь, а потом откладывал влево.

– Ура! – воскликнула Юн Джон, подпрыгнув от радости.

Она была такой чистой и невинной

«Эй, Мару. Ты тоже старшеклассник. Давай…»

Мысли постоянно переключались между его настоящим «я» и взрослым. Это неправильно. Нельзя смотреть на этих людей глазами взрослого. Он должен был быть старшеклассником, как и они.

– Молодцы!

– Вот, подкрепитесь.

Мин Сон и Дан Ми принесли несколько шоколадных пирогов и напитков. Вместе с ними пришёл Тэ Сик, учитель-консультант.

– Упорно работайте. Но не сильно задерживайтесь, хорошо? Если работа затянется, позвоните мне. Я предупрежу охрану, – сказал он и вскоре исчез. Видимо, это он купил еду. Кстати говоря, Мару хотел спросить. Он повернулся к Дан Ми.

– Я слышал, что клуб создал учитель?

– А, да. Изначально это он собирал людей, чтобы создать клуб. Он и название придумал – «Голубое небо». Он вроде как наш суперстарший, – объяснила она.

– Понятно.

– Он хороший человек, – добавила Дан Ми и предложила ему ещё немного газировки. Мару поклонился. После небольшого перерыва на еду клуб вернулся к работе.

– Э-э… Старший, – кто-то из отдела костюмов поднял руку. Это была пухленькая девушка с обеспокоенным лицом. Ким Со Ён, да? У Ю Рим, девушки с каштановыми волосами рядом с Со Ён, было такое же выражение лица. Мару встал посмотреть. Он видел, как старшие подошли и лица обрели такой же встревоженный вид.

– Кто, чёрт возьми, это сделал?! – в конце концов закричала Юн Джон.

Мару отчётливо видел, как у неё на лбу вздулась вена. Все остальные тоже подошли к месту происшествия. На полу лежала куча костюмов. Всё выглядело довольно чисто. Погодите, на каждом из них было маленькое чёрное пятно. Мару немного наклонил голову, чтобы рассмотреть поближе.

– Сигареты, – сказал До Джин. Все повернулись к нему с недоумёнными взглядами.

– Вот, вот и вот. Кажется, кто-то прожёг в них дыры.

Чжун Хёк взял один из костюмов и понюхал его.

– Я чувствую запах, но он довольно слабый, – заметил он.

Второкурсники ещё больше растерялись. Мару задумался. Сегодня понедельник. Он слышал, что старшие перенесли всё в пятницу.

– А в пятницу костюмы были в порядке? – спросил он.

– Конечно. Все они были в идеальном состоянии, они очень дорогие, – ответила Юн Джон.

– Значит, в субботу или после, – подытожил Мару.

– Не может быть, – покачал головой Чжун Хёк. – Мы в субботу заперли двери актового зала. Я сам их сейчас открывал.

– Значит, с пятницы на субботу, – уточнил До Джин.

– Правильно.

– Учителя здесь курить не могли.

– Значит, ученики. Наверняка третьекурсники, – предположил Чжун Хёк.

В этот момент Мару кое-что вспомнил. Он вспомнил, как До Вук и его друзья выходили с сигаретами в руках. Они же говорили об актовом зале? Чжун Хёк заметил, как Мару поменялся в лице.

– Ты что-то знаешь? – спросил он.

Мару покачал головой. Он пока не хотел ни на кого указывать

– Нет, я просто думал, кто мог сделать подобное.

– Ха… Пока никому не рассказывайте, ладно? Репутация актёрского клуба и так пострадала. Если мы кому-то расскажем, это навредит нам больше, чем поможет. Так что… просто держите в тайне.

Чжун Хёк довольно быстро всё уладил. Почему он не стал президентом?

– Положим дырявые костюмы сюда. Потом зашьём. Вернёмся к работе, нужно закончить.

– Да!

Актовый зал снова наполнился звуками передвигаемого реквизита.

– Мне кажется или это слишком? – спросил Дэ Мён.

Он выглядел очень обиженным, будто испортили его собственные вещи.

– Ты что-нибудь знаешь, Мару? – поинтересовался До Джин.

– Я? Пока нет, – ответил Мару.

– Пока нет? – с недоумением переспросил До Джин.

Мару просто отмахнулся. Кан До Вук определённо выглядел подозрительно, но нельзя судить о человеке по его внешности. Мару знал многих, чьи жизни были разрушены из-за предвзятого к ним отношения.

Занятия закончились в 5, но уже было далеко за 6. Класс был совершенно пуст, только время от времени заходили учителя.

– Я заметил, что несколько третьекурсников остаются после школы, чтобы заниматься до ночи.

– Они не все дурака валяют. Слышал, что они пытаются устроиться на работу или поступить в колледж, – ответил Дэ Мён, глядя в потолок.

Когда они вышли из актового зала, некоторые кабинеты были открыты. Наверное, кто-то собрался, чтобы подготовиться к вступительным экзаменам в колледж.

– Я думал, что в инженерной школе все будут бездельничать, – заметил До Джин.

– Третьекурсники, наверное, считают иначе. Я тоже хочу поступить в колледж, – добавил Мару.

– Куда собираешься? – спросил До Джин.

– Пока что в Сеул.

– Ты так хорошо учишься?

Мару открыл дверь класса, услышав разговор. Электротехника, класс Б. Через окно он видел площадку. В углу кто-то играл в баскетбол.

– Пошли.

Мару взял сумку и вышел с остальными. Все трое разошлись перед рестораном возле школы.

Мару на секунду остановился, сменил направление и направился к детской площадке рядом со школой, которая была уже почти заброшена.

Он заметил несколько красных точек, парящих в воздухе. Сигареты. Нарушители порядка со всего города. Некоторые курили группами, некоторые – поодиночке. Иногда проходили учителя, но Мару помнил, как когда-то курил здесь в прошлом, хотя почти сразу отказался от этой привычки – вкус был ужасен.

Мару оставил велосипед и подошёл ближе. Большинство ребят были одеты в повседневную одежду, без сомнения, ученики его школы. Некоторые девочки были в школьной форме, вероятно, из Глобальной школы Дон Сон. Она находилась довольно близко к школе Мару, поэтому часто на фестивалях они ездили друг к другу в гости. Видимо, хулиганы подружились между собой.

Он огляделся в поисках До Вука. Ах, вот он, сидит в углу со своими одноклассниками. А ещё там был кто-то неизвестный. Может, из другой школы? В любом случае, Мару просто хотел поговорить с До Вуком. Он подошёл к нему.

– До Вук.

– Что? – удивился До Вук, передавая сигарету своему другу.

– Я хотел кое-что спросить.

– Спрашивай.

– В прошлую субботу вы курили в актовом зале, верно?

– В субботу? А что?

До Вук с ухмылкой смотрел на Мару. Значит, курили.

«Я всегда был таким спокойным? И мимику стал лучше понимать», – понял Мару.

В прошлой жизни он был нетерпелив, особенно когда сталкивался с несправедливостью, всегда старался помочь другим, чем мог. Поэтому с начальником у него были проблемы, не с кем было пообщаться из коллег. Поэтому он и решил стать водителем автобуса.

Но даже в прошлой жизни он не был таким смелым. Он бы не пошёл в логово хулиганов.

«Может, это всё возраст…»

Ладно, пока опустим это.

– Вы видели там одежду и прочее?

– Нет, а почему спрашиваешь? Стучать собрался?

– Ты серьёзно думаешь, что я за этим пришёл?

До Вук сплюнул на землю и подошёл ближе.

– Чёрт возьми, ты действуешь мне на нервы.

– Это твоя личная проблема. Просто скажи: ты видел хлам на пятом этаже, когда вы курили?

– Ну видел, и что?

До Вук приблизил лицо, и Мару почувствовал сильный запах сигарет.

– Просто любопытно…

Мару посмотрел прямо в глаза До Вуку. Тот не шелохнулся.

– Это ты прожёг дырки в одежде?

Это было всё, что ему нужно было сказать. До Вук растерянно заморгал и подумал:

[Что, чёрт возьми, он несёт? Какие дырки?]

Облако проплыло над его головой. Значит, До Вук был ни при чём. Возможно. Чжун Хёк прав, и это сделали третьекурсники.

– Что за бред… – пробормотал До Вук.

Мару решил прервать его.

– Прости, что отвлёк. Продолжай курить. Но не переусердствуй, это может быть опасно.

– Ч… что?

– До завтра.

По крайней мере, До Вук был не настолько плох, чтобы портить чужие вещи. С другой стороны, большинство хулиганов в этом возрасте просто хотят выглядеть круто. Хотя… среди них встречаются и настоящие дегенераты. Мару вернулся к своему велосипеду.

До Вук несколько секунд смотрел вслед Мару, а потом вернулся к друзьям.

– И какого он сюда приходил? – спросили его друзья.

– Понятия не имею. Просто докопался без причины.

– Что говорил?

– Что-то про дырки в одежде или что-то в этом роде.

– А! Об этом?

Видимо, один из его друзей что-то знал. Он носил модную шапку, но из-за неё был больше похож на уличного торговца в трущобах.

– Ты что-то об этом знаешь?

– Ты ведь выкурил одну и ушёл? Сказал, что тебе в туалет надо.

– Ну да.

– Мы тоже собирались идти, а потом заметили костюмы, немного осмотрелись и…

Он посмотрел на своего друга с ухмылкой. Четверо засмеялись, и До Вук понял, что случилось

– Значит, это вы их прожгли?

– Эй, они и так стрёмные были.

– Точно.

Его друзья снова затянулись, а потом крикнули в сторону Мару:

– Эй! Хан Мару! Это мы сделали!

Он увидел, как Мару обернулся. До Вук растерянно посмотрел на своих друзей. Какого чёрта этот придурок так говорит? Его друг неловко улыбнулся ему в ответ.

– Что? Правда весело?

– Ничего подобного. Господи, ты грёбаный идиот.

– Какого хрена я идиот? Что, испугался?

Испугался? До Вук бросил сигарету на землю. Он отвратительно себя чувствовал. Он общается с ними уже где-то неделю… Но начал лишь из-за того, что у них были бесплатные сигареты. Да и глупо было быть одному.

– Что ты сказал?

– А ты бы не разозлился, если бы тебя назвали грёбаным идиотом?

Парень в шапке заметно разозлился. Остальные трое рассмеялись, переглянулись между собой и подошли к парню в шапке.

– Ха, серьёзно?

До Вук подавил свой гнев. Он не хотел начинать драку, ведь давно решил, что будет учиться и поступит в хороший колледж.

– Испугался? – усмехнулся один из друзей.

Теперь До Вуку стало действительно трудно сдерживаться.

– Эй, ребята, хватит.

– Успокойся, До Вук.

– Да, До Вук, ты чего злишься? Может, сходим в компьютерный клуб?

Они успокоили парня в шапке, постоянно пытаясь уколоть До Вука. Парень в шапке сплюнул на землю и сказал:

– Я не злюсь, это он слишком остро реагирует.

Ого, неужели. Взгляд До Вука наткнулся прямо на подбородок этого парня. Если туда ударить, он упадёт. Да, всего один удар. Он вспомнил, что этот парень из довольно богатой семьи, но это не имело значения. Нужно было выбить из него всю дурь. Но как только он расправил плечи, чтобы нанести удар…

– Это вы сделали?

Позади него раздался голос Мару. Как он не заметил, что Мару шёл к ним? Но все остальные ребята знали об этом.

– Я думал, это мусор. Правда, ребята? – сказал парень в шапке. Его друзья криво улыбнулись вместе с ним.

– Зачем ты так поступил с чужими вещами?

– Я же сказал, что подумал, что это мусор. Ты что, глухой?

Парень в шапке шагнул вперёд. До Вук тоже попытался, но Мару схватил его за плечо.

– Вот как?

До Вук попытался вырваться из хватки Мару, но она оказалась крепче, чем он ожидал. Мару потащил До Вука к его велосипеду, а До Вук даже не мог ничего сказать. Это было совершенно нелепо.

– Значит, ты не знал? – спросил Мару.

– О чём?

– Что они прожгли дыры в костюмах.

– А какая разница?

– Есть разница. В любом случае, ты этого не делал.

– Эй! – крикнул До Вук Мару. Парень его абсолютно игнорировал. Но как только До Вук хотел накричать на Мару, его перебили.

– Попытайся завести друзей. Друзья из старшей школы остаются навсегда, понимаешь? Между прочим, ты молодец, что сдержался. Я заметил, как у тебя плечо дёргалось. Я бы, наверное, тоже его ударил.

– Нет, блин, просто послу…

– Ты повёл себя очень по-взрослому. Настоящие взрослые очень терпеливы. До завтра. Не задерживайся по дороге, на улице холодно.

До Вук проводил взглядом уезжающего Мару.

Он даже не мог ничего сказать. Что за…

– Чёрт!

До Вук пнул камешек перед собой и ушёл. Он шёл домой, ведь возвращаться уже не было смысла. И…

– Какого чёрта он не слушает?

Ах! Как же бесит!

Ветер был холодным, но он чувствовал, как внутренности пылают, поэтому по пути До Вук купил себе мороженое.

Вернувшись домой, Мару задумался. Как теперь разрешить ситуацию? Можно сказать учителю. Тэ Сик их просто накажет.

«Но я старшеклассник».

У старшеклассников был свой свод правил. Вовлекать взрослых было бесполезно, особенно в первый год. К тому же, Чжун Хёк не хотел придавать этому огласку.

– У клуба плохая репутация… ага.

Если дела пойдут совсем плохо, актёрский клуб возьмёт всю вину на себя. Учителя пока отметались. Что же тогда делать?

– Может, скрыть?

Всего было пять костюмов. Некоторые платья починить было сложнее, но дыры можно было прикрыть тканью. Что тогда? Закрыть на это глаза или рассказать кому-то? Игнорировать было бы намного проще, но очень не хотелось.

В комнату постучались. Наверное, сестра. Он увидел, как из-за двери показалось её лицо.

– Можно за компьютер?

Как всегда, одна и та же просьба.

– Давай…

– Правда?

– Мне обязательно постоянно повторять? Садись давай.

– Ты не играешь в видеоигры?

– Нет.

Сестра смотрела на него как на инопланетянина.

– Что, не хочешь играть? – спросил Мару.

– Хочу!

Мару вышел в гостиную, покачав головой.

Мать Мару, Ли Сон Джи, неожиданно проснулась. Она потянулась за пультом и включила телевизор. Телевизор ожил, издав звуковой сигнал.

– Что же делать?

Было 7:50 утра. Бада могла успеть в школу за десять минут, но Мару…

– Почему не сработал будильник?

Мару сильно разозлится. Но стоило ей выйти из комнаты, как она увидела, что тот моет посуду.

– М… Мару?

– Ты встала, мама? Я приготовил завтрак, так что перекуси, как соберёшься.

Мару указал на тарелку с жареным рисом. Сон Джи лишь кивнула в замешательстве.

– Где Бада?

– Там.

Бада смотрела телевизор в гостиной и ела яблоки. Она заметила взгляд матери и заморгала.

– Ты встала, мама?

– Д… да. Ты ела?

– Угу, Мару приготовил мне завтрак.

– Ох, хорошо.

Она с усталым видом села за стол. Мару передал ей стакан тёплой воды и получил в ответ на это очередной растерянный взгляд.

– Что такое?

– Я просто… удивлена.

– Чему тут удивляться? Я сейчас пойду. Если хочешь суп, он на плите.

– Суп? Какой суп?

Она посмотрела на плиту с удивлением.

– Просто суп из водорослей. Ни на что другое времени не было. Если не хочешь, оставь. Я съем, как вернусь.

Утром его разбудил будильник. Он пошёл на кухню, но матери нигде не было видно. Заглянув в её комнату, он увидел, что она всё ещё спит, и решил приготовить суп из водорослей, одно из немногих блюд, которые он часто готовил. Конечно, получалось не так вкусно, как у его жены, но достаточно неплохо. По крайней мере, сестра съела его без жалоб.

– Я пойду, – сказал он.

– Конечно. Внимательнее на дороге, – ответила мама всё ещё озадаченно.

Мару помахал ей рукой и вышел на улицу. Была середина марта, но до сих пор было холодно. Он заметил лёд на лобовом стекле машины у дома. Хотелось надеяться, что погода улучшится, но небо так не считало.

Мару надел перчатки и начал крутить педали, в ушах гремела музыка. Это была его ежедневная дорога на три года. Проехав мимо знакомых магазинов, деревьев и людей, он добрался до школы. По пути Мару заметил ребят, которые разговаривали, глядя в его сторону.

– Я так им завидую. Повседневная одежда и всё такое.

– Ненавижу форму.

Просто подождите месяц, ребята. К тому времени вы поймёте, насколько форма великолепна.

Когда Мару слез с велосипеда, он заметил нескольких ребят, которые пытались перелезть через забор школы. Ах, эти зализанные волосы… Завуч точно их накажет. У Мару такой проблемы не было: короткие волосы давали ему свободу.

– Доброе утро, сэр.

– Доброе.

Мару без проблем прошёл мимо учителя и подошёл к стойкам для велосипедов, когда почувствовал, что к нему кто-то идёт. О, это тот шоссейный велосипед. Наконец-то он познакомится с владельцем.

– А, это твой, – к Мару пришло осознание, что это До Вук, который тут же повернулся к нему с хмурым видом.

– Что?

– Мне было интересно, у кого такой хороший велосипед. Не теряй его, чувак.

До Вук ещё сильнее нахмурился, но Мару ушёл, прежде чем он успел что-то ответить. Мару слышал, как До Вук яростно запирает велосипед.

Мару поднялся по лестнице в класс, где царила дружелюбная атмосфера.

– Ты пришёл?

– Ага.

До Джин поприветствовал его, бросив конфету. Сегодня клубничная.

– Чувак, у тебя так скоро зубы сгниют.

– Не беспокойся, я чищу их три раза в день.

– Ты сделал домашку?

– Нет, хотел тебя подкупить. Можно списать?

– Подкупить? Одной конфетой?

– Хочешь ещё одну? – До Джин ухмыльнулся, а Мару бросил ему свою тетрадь. Дэ Мён подошёл к ним.

– Привет, Мару, а можно я тоже посмотрю? – спросил он.

– Нет.

Лицо Дэ Мёна вытянулось. Мару улыбнулся и сказал, что пошутил, и Дэ Мён ухмыльнулся. Остальные посмотрели на Мару с надеждой.

– Эй! Мне его подкупать пришлось, между прочим! – сказал До Джин, поднимая тетрадь. Мару просто выхватил её и бросил в круг ребят.

– Только не списывайте слово в слово, – сказал он.

Кто бы мог подумать, что такой день наступит… Он никогда не делал домашнюю работу вовремя, только списывал у других. Теперь, возможно, он мог рассчитывать на четвёрку. Было бы неплохо.

– Хан Мару.

– Да, сэр.

– У тебя есть жалобы?

– Нет, сэр. Простите, сэр.

– Тогда больше так не делай, хорошо?

– Да, сэр.

Подколенные сухожилия горели от боли после каждого удара. Мару стоял на коленях на столе, получая удары деревянной палкой. Каждый удар ощущался по-особенному. Интересно, из какого дерева она сделана? Она тоньше даже его пальца, но бьёт чертовски больно. Даже больнее, чем пластиковая труба. На лице учителя было сожаление, но от этого меньше не болело.

– На первый раз прощаю, понял? – сказал учитель.

– Да, сэр, – ответил Мару.

– А те, кто сегодня списал домашнее задание у Мару, надеюсь, больше не будут заниматься подобными вещами.

– Да, – удручённым голосом сказали ученики.

Мару сел, чтобы помассировать пульсирующие ноги. Он был не против поделиться домашним заданием, но умолчал о том, что плохо разбирался в английском. Он решил задачи в домашнем задании с помощью нескольких правил, а другие списали всё слово в слово. Учитель, видимо, был очень возмущён, когда встретил одну и ту же ошибку у восьмого человека.

– Больно? – прошептал ему До Джин.

– Больно, как никогда.

– Чёрт возьми, я не думал, что он сразу будет проверять. Давай больше не будем списывать друг у друга английский.

– Да ты что.

– Извини.

Учитель английского вернулся на подиум. Мару думал, что урок продолжится, но ошибся. Губы учителя скривились в хмурой гримасе. Ещё один, ага.

– Кан До Вук, Лим Джи Чуль.

На этот раз двое. До Вук и Джи Чуль встали со своих мест.

– А? У нас был такой? – воскликнул До Джин, глядя на Джи Чуля.

Мару тоже был удивлён. Он думал, что знает всех одноклассников, но до сих пор даже не разговаривал с Джи Чулем. Парень был невероятно худым, носил металлические очки и, к удивлению Мару, длинные волосы. Завуч, видимо, не поймал Джи Чуля, потому что тот выглядел вполне нормально.

– Кто списал? – спросил учитель.

Мару бы сказал, что это сделал До Вук. Другие, вероятно, думали так же. В конце концов, До Вук сразу получил репутацию хулигана. Джи Чуль, наоборот, видимо, был одним из аутсайдеров. Такой ни за что не попросит у До Вука списать. Мару сомневался, что До Вук вообще делает домашнее задание.

«Нет, я опять строю догадки», – подумал он.

Мару решил пока понаблюдать.

– Я спрашиваю, кто списал домашнее задание, – повторил учитель довольно сердито.

Мару припоминал, что ученики называли этого учителя розовой свиньёй. Не потому, что учитель был толстым, а потому, что на его щеках постоянно был розовый румянец. Даже сейчас розовые щёчки краснели, а палка в руке дрожала от того, как сильно он её сжимал.

Блин, это больно. Мару снова помассировал ноги.

Он заметил, как руки Джи Чуля немного шевельнулись. Видимо, он собирался признаться.

– Я, – однако ответ пришёл откуда-то ещё.

– До Вук, ты?

Какой сюрприз. До Вук поднял руку.

– Да, сэр.

– Возмутительно. Вы, ребята, должны понимать, что я даю вам домашние задания не просто так. Они очень важны. Вы это понимаете?

– Простите, сэр.

– Залезай на свой стол, Кан До Вук. Разве ты не знаешь, как я ненавижу, когда кто-то разрешает другим списывать?

До Вук без лишних слов залез на парту, а Мару посмотрел на него с удивлением. Неужели До Вук позволил Лим Джи Чулю списать его домашнюю работу? Нет, не может быть. Удивлённый Джи Чуль стоял неподвижно. Тогда почему он признался?

«Чтобы получить наказание вместо Джи Чуля?»

Мару задумчиво смотрел на До Вука, когда палка учителя со свистом обрушилась на него.

Урок английского закончился. Мару сказал До Джину и Дэ Мёну идти, а сам остался понаблюдать за До Вуком. Видимо, он всего за день стал одиночкой. Раньше на переменах он шумел, а теперь просто читал комиксы. Ребята, с которыми он общался, общались без него, а в центре внимания был парень в шапке.

Джи Чуль встал со своего места и тихо подошёл к До Вуку. Мару сделал вид, что смотрит в окно, и стал подслушивать.

– Эм… – начал Джи Чуль.

– Что?

– Почему ты…

– Что?

– Н… ничего.

Джи Чуль вернулся на своё место. Ну, всё быстро закончилось. Тогда Мару увидел кое-что другое. Старые друзья До Вука подошли к его месту, сели перед ним и начали разговаривать друг с другом.

– Ха, вот это подстава. Я даже не знал, что у нас в классе есть такой, – начал парень в шапке.

Мару вспомнил его имя – Чон Чан Ху. Чан Ху… Одно только имя вызывало у него отвращение. Ему будто дали подзатыльник, а обернувшись, он увидел улыбающееся лицо. Он не мог вспомнить, почему испытывал к этому имени такое отвращение, но что-то подсказало Мару, что это он.

А как же До Вук? Его неправильно поняли?

– Выходит, у этой тощей крысы был друг, а? – продолжил Чан Ху, бросив быстрый взгляд на До Вука. Ребята парня засмеялись.

– Эй, прекрати. Даже у маленьких крыс могут быть друзья.

– В конце концов, в этом мире слабые должны держаться вместе.

– Эй, нельзя издеваться над слабыми, ха-ха-ха.

Они немного посмеялась, после чего посмотрели в сторону До Вука и ушли в столовую. До Вук остался один, сжимая в руке карандаш так, что тот чуть не сломался. Он взглядом проследил за компанией, когда те выходили из класса. Такими темпами может случиться что-то серьёзное. Мару подошёл к До Вуку.

– Какого чёрта ты творишь? – спросил До Вук. Его взгляд всё ещё был прикован к бывшим друзьям. – Ты… У тебя на меня какой-то зуб?

До Вук встал и посмотрел на Мару.

[Как же бесит. Что с ним не так?]

Мару не понравилось содержание облачка, но это его не задело.

– Не опускайся до их уровня, – сказал Мару.

– Что?

– Не позволяй провоцировать себя дешёвыми насмешками.

На лице До Вука появилось замешательство. Мару лишь слегка улыбнулся и похлопал его по плечу.

До Вук уставился на Мару, который собирался спать в наушниках. Что с ним? Он не затевал драку, а просто дал несколько разумных советов. Но почему?

– Блин.

Чем больше он думал, тем больше становилось неловко. До Вук раздражённо грыз карандаш, но это никак его не успокаивало.

Занятия на сегодня закончились, и ребятам впервые разрешили посетить лаборатории электротехники. Для них это было в новинку. Мару казалось, что он уже бывал здесь, хоть и не помнил этого. Здесь они паяли оборудование.

– Отвратительный запах. Кстати, я слышал, что пайка может убить сперму, – заметил До Джин, когда они вышли.

– Правда? – нахмурился Дэ Мён. До Джин отпустил глупую шутку и рассмеялся.

Эта шутка показалась Мару знакомой. Он был почти уверен, что слышал её в прошлой жизни. Когда они свернули в другой коридор, Мару замер. С другой стороны к ним шёл Чжун Хёк.

– Привет, старший.

– А, вернулись с пайки?

Трое кивнули. Чжун Хёк дал им несколько советов по пайке, а потом пошёл дальше. Мару решил пойти за Чжун Хёком, и отправил друзей дальше. До Джин был немного озадачен, но не стал задавать вопросов.

– Старший, – позвал Мару.

– О, Мару?

– Мне нужно тебе кое-что сказать.

– Да?

Чжун Хёк привёл Мару в магазин и купил им в автомате по горячему шоколаду.

– Вот, пей.

– Спасибо.

Они сели на скамейку рядом с магазином. Мимо них бегали ученики, фойе быстро наполнилось болтовнёй. Мару слышал случайные выкрики учителей.

– Так в чём дело? – спросил Чжун Хёк, когда толпа немного поредела.

Мару поставил чашку с горячим шоколадом на колени и рассказал Чжун Хёку о своём открытии, сделанном накануне.

– Значит, дыры сигаретами прожгли ребята из твоего класса?

– Да.

Чжун Хёк вздохнул и раздражённо почесал нос. Минуту они молчали. Все ушли, когда Чжун Хёк жестом предложил выйти на улицу. Мару согласился.

Снаружи ещё были слышны голоса, некоторые из которых доносились со спортивной площадки.

– Ты кому-нибудь рассказал?

– Нет.

– Значит, об этом знаем только мы с тобой?

– Да.

– Тогда пусть так и останется.

– Хорошо.

Мару не удивился. Примерно такого ответа он и ожидал. Тем не менее, Чжун Хёка, видимо, это удивило.

– И ты не будешь возражать?

– Я считаю, что так будет правильно.

– А, да?

– Ты ведь сказал, что у нас плохая репутация. О такой мелочи лучше промолчать. Не нужно подвергать клуб опасности.

По крайней мере, так считал Мару. К счастью, судя по кивку Чжун Хёка, он был прав. Их взгляды на секунду встретились, и появилось облачко:

[Он предусмотрительный.]

Ну конечно. В конце концов, я прожил на несколько десятков лет дольше, чем ты.

– И Юн Джон.

– Я и не думал рассказывать президенту.

– О, правда?

– Мне кажется, она тут же бросится в класс или сделает что-то подобное.

– Да, так и будет.

Чжун Хёк скомкал стаканчик и покачал головой, когда Мару предложил выбросить его.

– Я набирал людей не для того, чтобы найти себе слугу, – он выбросил стаканчик. – И перестань быть таким сдержанным. Это немного бесит.

– Ладно.

– У тебя есть брат или сестра?

– Младшая сестра.

– Правда?

– А что?

– Ты кажешься ответственным. Определённо принимаешь участие в воспитании.

Такого Мару совсем не ожидал. Всего за пару дней общения у Чжун Хёка сложилось чёткое представление о нём.

– Мне кажется, ты сильно поможешь клубу.

– Ну нет.

– Я не шучу. Обстановка – самое главное в актёрском клубе. Клубу нужен фундамент. Тем более такому, в котором собираются самые разные люди.

Судя по выражению лица, которое становилось всё мрачнее, Чжун Хёк о чём-то задумался.

– Эм, старший?

– Да?

– Можно спросить тебя кое о чём?

– Давай.

– Почему Юн Джон стала президентом?

Чжун Хёк рассмеялся, будто что-то вспомнил.

– Она захотела.

– И всё?

– В ближайшем будущем ты всё поймёшь. Она странный человек.

Кажется, его веселила сама мысль о ней. С другой стороны, у Юн Джон был непростой характер.

– А можно ещё кое о чём спросить?

– Это насчёт третьего курса?

Высоко в небо взлетел футбольный мяч. Мару слышал восторженные крики ребят с другого конца поля. Чжун Хёк с горечью посмотрел на здание школы, когда они услышали из окон голос.

– Эй, Мару! А, старший?

Голос доносился со второго этажа. До Джин и Дэ Мён смотрели на них из класса.

– Они тебя ждут.

– Ну да.

– Поговорим о третьекурсниках в следующий раз. Тебе пора.

Чжун Хёк помахал рукой и вернулся в школу.

– Спасибо за горячий шоколад!

– Конечно.

Мару сделал последний глоток из своего стаканчика и повернулся.

Некоторые вещи позволяют человеку ни с того ни с сего познавать себя. Вещи, которые просто в некотором роде потрясают всё мировоззрение человека.

Так было с До Вуком. Раньше он курил, отпускал глупые шутки и каждый день ходил в компьютерный клуб, шёл домой и ел перед сном, а на следующий день он шёл в школу, и процесс повторялся.

Но из-за одной мелочи всё изменилось.

– Пошли.

– А, да.

До Вук смотрел, как Дэ Мён и До Джин отходят от окон. Его взгляд на секунду встретился с взглядом Дэ Мёна. Тот рефлекторно вздрогнул.

«Как же бесит…»

Это действовало ему на нервы. Раньше его не волновали взгляды таких, как Дэ Мён. Ему было незачем обращать внимание на неудачников. Но…

[Значит, у этой тощей крысы был друг?]

[Придурок.]

До Вук в одно мгновение потерял всех своих друзей. Они все решили держаться за парня в шапке. Придурки.

А он? Он тоже ребёнок? Эта мысль появилась в его голове из ниоткуда. Он пытался её игнорировать, но она никуда не девалась.

Чем ты отличаешься от них?

До Вук почувствовал, как странное чувство зарождается у него в груди. Смущение. Он не мог поднять голову от стола. Не мог перестать думать о том, как смеялся, когда кого-то бил. В голове всплыли воспоминания о том, как в средней школе он отбирал у других деньги. За всё это было невероятно стыдно.

Нет, это было даже больше, чем смущение. Это было сожаление. Почему он вообще пытался раздражать людей? Этим утром он попросил у одного из ребят списать. Это было нормально. Вопрос «Чем ты отличаешься от других?» застрял в его голове, но он его игнорировал.

Но когда учитель английского поднял эту тему, он снова задумался. Раньше он бы просто рассмеялся при мысли о том, что кого-то изобьют. Но не в этот раз. Его слишком беспокоило всё происходящее.

В итоге он солгал. Не чтобы избежать ответственности, а чтобы взять её на себя. Но это всё равно ничего не изменит. Даже после окончания школы.

Но кое-что всё же изменилось. Ноги до сих пор болели.

Ему казалось, что если он задумается, то просто взорвётся. Почему это с ним происходит?

– Чёрт!

Ему казалось глупым даже раздражаться по этому поводу. И что? Видимо, ему суждено жить с этим бременем. Он вернётся домой, выспится, прогуляется и ему станет лучше. Друзья? Он мог найти новых. Здесь ведь были не только курильщики. Он оглядел класс. Он знал. Знал, что детским было не беспокойство, а он сам был ребёнком.

– Чёрт возьми, всё из-за него.

В его голове всплыл образ Мару. Если бы не он, жизнь До Вука никак бы не изменилась.

Почёсывая затылок, он вышел из класса. Может быть, завтра ему будет страшно идти в школу.

Новая школа, новый класс, новые друзья. У школьников наступила третья суббота семестра – день, когда они могли по-настоящему познакомиться со своим клубом. Школа активно поддерживала клубную деятельность, видимо, потому, что с её созданием детская преступность снизилась. Конечно, ходили слухи, что школа игнорирует некоторые преступления, но клубы определённо помогли.

Каждую субботу половина учебного дня была занята уроками, а другая – клубной деятельностью. Последняя суббота каждого месяца и каждая суббота чётного месяца полностью посвящались этому.

В классе было довольно шумно. Все были очень взволнованы, услышав, что на обед подают тонкацу* (прим.п.: тонкацу – зажаренная во фритюре свинина). До обеда оставалось всего пять минут… Учитель озорно улыбнулся.

– Проголодались, да?

– Конечно!

– Вы сегодня хорошо себя вели, так что я отпущу вас на пару минут раньше. Но не мешайте другим, хорошо?

Учитель умел общаться с детьми. Мару взглянул на часы. До окончания урока оставалось три минуты, и ученики начали осторожно уходить, словно шпионы. Было приятно иметь возможность снова наслаждаться такими моментами. Но когда Мару собирался выйти из класса, что-то привлекло его внимание.

До Вук молча сидел один, его никто не звал. С прошлой субботы, когда его бросили друзья, его и слышно не было. Он тихонько встал, засунув руки в карманы.

А потом их взгляды встретились.

Он ушёл с другими ребятами, не сказав ни слова. Это было удивительно. Мару ожидал, что До Вук хотя бы что-то скажет.

– Что с ним? – спросил До Джин.

– А что, переживаешь?

– Конечно. Лучше бы он и дальше был придурком. Бесит, когда он в унынии.

Мару положил руку на плечо До Джина, а другую – на плечо Дэ Мёна.

– Прекрати!

До Джин потряс его за плечо, но Мару не отпустил.

– Пошли.

– Ха, Дэ Мён, давай его выбросим?

– Можно.

Они неплохо поладили. Мару притянул их обоих к себе.

– Давайте, ребята. Мы друзья.

– Чёрт возьми, Мару, ты чего такой сильный?

– Серьёзно.

До Джин и Дэ Мён пытались вырваться, но безуспешно. Мару взглянул на свои руки. Он явно стал сильнее, чем раньше. Он помнил, что был сильным, но не настолько. Но и не было ощущения, что он стал физически сильнее. Он будто просто знал, как ей управлять. Он чувствовал, что его мышечная чувствительность и рефлексы стали лучше.

«Это не уровень спортсмена, но определённо выше».

Возможно, это связано с одной из полученных способностей.

– Пошли, а то опоздаем!

Мару побежал. Он уже был в конце коридора. Кто первый встал, того и тапки, как говорится. Он находился всего в ста метрах от столовой.

– Беги!

– Эй! Мару! До Джин! Подождите!

Бедный Дэ Мён остался позади. Мару и До Джин повернулись, чтобы показать бедняге знак своей вечной дружбы: средний палец.

– До скорого!

– Пока!

Когда речь шла о еде, дружба не имела значения.

– Ох, ох… ребята, это слишком.

Позади них появился Дэ Мён, который пытался отдышаться.

– Эй, мы просто побежали занять тебе место, чувак. Больше тренируйся.

– Меньше сиди за компьютером. Может, с сегодняшнего дня начнём играть в баскетбол?

– Я не умею.

– Ничего, быстро научишься, если отметелить.

Дэ Мён тупо уставился на ухмыляющегося До Джина. Это было довольно мило. Дэ Мён теперь стал популярен. В конце концов, в классе, состоящем из одних парней, можно было говорить только о девушках, футболе и играх, а Дэ Мён оказался абсолютным мастером в последнем, поэтому популярность была неизбежна.

В нём не было прежней робости.

– А кто знает? Может, нам понадобится пухлый актёр, – сказал Мару, засовывая в рот ещё одну ложку риса.

Сегодня была суббота, день собрания клуба. Мару был очень взволнован, думая, чем они займутся сегодня.

– Интересно, может, мы сегодня выберем пьесу? – Дэ Мён, видимо, тоже был взволнован.

– Кстати, ты вступил в клуб, чтобы стать актёром, Дэ Мён? – спросил До Джин, медленно протягивая руку к бутылке якульта* Дэ Мёна (прим.п.: якульт – кисломолочный напиток).

– Да. Я хотел попробовать, – ответил Дэ Мён, хлопнув До Джина по руке.

– Я хотел главную роль, но передумал. Её точно дадут Гын Соку.

– Честно? Согласен.

Они посмотрели друг на друга с завистью во взгляде.

Хон Гын Сок. Он точно не был похож на остальных. Он поступил в эту школу исключительно для того, чтобы вступить в актёрский клуб. Это было убедительно. А Мару любил убедительность.

– Вчера я ходил на урок дизайна. Было очень много девушек. Больше, чем парней в обоих классах, – продолжил До Джин.

– С… серьёзно?

– Ого, мистер Дэ Мён, тебе интересно?

Дэ Мён тут же покраснел. Видимо, ему нужно поучиться актёрской игре. Мару сделал глоток якульта из своей бутылки. Скоро пора идти. На прошлой неделе они закончили знакомиться, так что на этой неделе будут браться за дело.

Он встал с подносом вместе с остальными и заметил, что некоторые тоже встают, чтобы покинуть столовую.

Краем глаза он заметил, что До Вук ест в одиночестве.

– Что, он тебе начинает нравиться? – спросил Мару, когда До Джин раздражённо щёлкнул языком.

– Понятия не имею, – ответил До Джин и ушёл отнести поднос.

Дэ Мён печально смотрел на До Вука.

– Мне он не нравится. Он был грубым, но…

– Но?

– Мне не хочется видеть его в таком состоянии.

Мару прекрасно знал, что До Вук сделал с Дэ Мёном. Он силой занял его место и явно собирался поиздеваться.

Вдруг До Вук поднял взгляд и встретился им с Мару. Дэ Мён отвернулся, но Мару решил выдержать взгляд. До Вук смотрел в его сторону ещё пару секунд, прежде чем снова отвернуться и уставиться на свой поднос, как испуганное животное. Этого было достаточно. Мару больше не хотел этого видеть.

– Пошли.

– Л… ладно.

Сейчас лучше с ним не разговаривать. Мару ещё раз посмотрел на До Вука и вышел на улицу.

У До Вука не было аппетита. Он вернул полупустой поднос и вышел. Прошло четыре дня с тех пор, как он начал есть в одиночестве. Сначала он пытался не думать об этом, но это оказалось сложнее, чем он думал.

Он чувствовал, как другие смеются над ним, оскорбляют его. До Вук убежал в магазин, ведь был голоден, но когда он завернул за угол, то наткнулся на компанию Чан Ху. Их взгляды встретились.

Чан Ху ухмыльнулся и просто прошёл мимо, не сказав ни слова. До Вуку стало легче. По крайней мере, над ним не смеялись.

Как так получилось?

Он купил себе хлеба и сел есть перед магазином, но заметил, что сюда идут его одноклассники. Он не хотел, чтобы они видели, как он ест, поэтому спрятал хлеб за спиной. Почему – он понятия не имел. Как будто тело действовало против его воли. Он сел на какую-то скамейку и стал жевать хлеб. Вкусно. Вкусно, но…

– Да блин.

Почему он чувствовал себя таким одиноким?

Мару заметил из окна второго этажа, как До Вук ест в одиночестве.

«Блин, он похож на отщепенца».

Аутсайдер в старшей школе… Кто-то тоже заметил До Вука и неодобрительно цокал языками. Некоторые даже смеялись.

– Так и знал, что это тот придурок.

– Он серьёзно думал, что его выходки и в старшей школе будут работать? – прокомментировали ребята и вернулись к своим разговорам. О нём теперь даже говорить не стоило.

Мару постучал по подоконнику и задумался. Ритм помогал ему думать. До Вук… Маленький хищник, который раньше времени оказался один.

«Стоит ненадолго остановиться и подумать. Неужели так стыдно жить как травоядное?»

Конечно, До Вук не хотел провести оставшиеся три года в одиночестве. Мару отошёл от окна. Да, он хотел помочь, но До Вук изначально не хотел принимать помощь. Прозвенел звонок, давая понять, что пора идти в клуб.

Дэ Мён переживал, что окружающие слышат, как у него колотится сердце. Всё из-за девушки, стоящей рядом с ним. У неё были игривые глаза, пухлые губы и каштановые волосы. Ю Рим успела свести его с ума.

– Дэ Мён, можешь немного подвинуться?

– Д… да.

Дэ Мён взглянул на Со Ён, которая сидела с другой стороны от Ю Рим. Она была довольно пухленькой, как кукла, с которыми играют маленькие девочки. Честно говоря, она скорее напоминала младшего брата, чем их ровесницу. Они с Со Ён уже пообщались, но Ю Рим, видимо, их разговоры были совершенно неинтересны.

«Но я даже не могу набраться смелости, чтобы заговорить с ней».

Дэ Мён ещё раз взглянул на Ю Рим и посмотрел налево. И Сыль сидела там и разговаривала с красавчиком Тэ Джуном. Он не осмелился присоединиться к разговору. Он туда бы просто не вписался.

И Сыль была ужасно хорошенькой. Достаточно красивой, чтобы окружающие чувствовали себя неуверенно. Тэ Джун тоже выглядел достаточно привлекательно, чтобы быть актёром. Если бы он с ними заговорил, они бы его просто обсмеяли.

– Пак Дэ Мён, да? – внезапно спросил Тэ Джун.

Это было удивительно. Дэ Мён не ожидал, что с ним заговорят. Он не помнил, чтобы когда-нибудь раньше разговаривал с другим парнем. Да, они здоровались и убирались в клубной комнате, но больше ничего.

– Д… да. Дэ Мён.

– Красивое имя. Мне нравятся люди, в именах которых есть «мён».

– Д… да?

Странный комплимент. Мён – круто? Он шутит? Возможно, нет. Тэ Джун выглядел совершенно серьёзным.

«Вот идиот. С тобой разговаривают друзья, а ты опять думаешь о плохом».

Нужно было избавляться от этой привычки. Если бы не Мару, он бы опять стал одиночкой. Дэ Мён улыбнулся, привлекая внимание и И Сыль.

– Ты помнишь моё имя? – спросила его И Сыль.

Конечно он помнил, однако покачал головой. Ему было стыдно признаться.

– Я Ким И Сыль. Компьютерные науки.

– А, да.

– Ты выглядишь мило.

– А?

– Ха-ха.

Ну, приятно было это слышать. Такая милая девушка улыбнулась ему. В груди что-то было готово вот-вот взорваться. Видимо, сегодня хороший день.

«Дэ Мён, ты будто вот-вот взорвёшься», – поймал себя на мысли Мару.

Парень, вероятно, не понимал, почему И Сыль смеётся, но был краснее спелого помидора. Ну, по крайней мере, с ним вроде бы всё в порядке. Тэ Джун и И Сыль не были настолько подлыми, чтобы высмеивать Дэ Мёна в лицо. Мару заметил в углу ещё одного человека, который тихо читал книгу в одиночестве.

Это был Гын Сок.

С недавнего времени Мару внимательно наблюдал за Гын Соком. Он был молчалив и сосредоточен. Мару заметил, что книга в руках Гын Сока как-то связана с актёрским мастерством. Глаза Гын Сока не отрывались от страницы, несмотря на непрекращающиеся разговоры вокруг него.

У Гын Сока был широкий лоб, большие глаза и красивый нос. Он выглядел очень молодо, но в своём роде привлекательно.

Мару повернулся, чтобы посмотреть на других членов клуба. Со Ён, сидящая слева от Гын Сока, была пухленькой, но не уродливой. Ей очень шли короткие волосы. Она училась на той же специальности, что и Гын Сок и Ю Рим – на дизайне. Со Ён время от времени поглядывала на Гын Сока. Очаровательно.

Ю Рим, напротив, всё это время сидела в телефоне. Не похоже, чтобы она была чем-то занята. В то время в телефоне мало что можно было сделать – отправить сообщение или сыграть в пару игр. У неё были очень тёмные каштановые волосы, но выглядели они естественно. Иначе ей бы сделали замечание.

«Опять же, эта школа действительно заботится только о длине волос».

Парни не могли отрастить волосы, чтобы они закрывали уши, а девушки – длиннее плеч. Несмотря на правила, ученики изо всех сил старались не отставать от моды. Ю Рим была одной из таких девушек. Её кудри висели прямо над плечами, почти переходя грань. Мару повернулся и посмотрел на Дэ Мёна.

– Старшие не идут, – прокомментировал парень.

– Да.

– Тебе жарко?

– Да нет.

– Боже, здесь так тепло.

Дэ Мён взглянул на Ю Рим. Мару задумался, каким было бы лицо Дэ Мёна, если бы их с Ю Рим взгляды встретились. Зрелище было бы интересное, но он решил ничего не делать.

Ему было бы неловко, если бы Дэ Мён опять покраснел, как свёкла.

Сейчас он разговаривал с привлекательными людьми в клубе, и они ладили. До Джин тоже влился в компанию. Если подумать, До Джин тоже был довольно симпатичным. Просто с обычным выражением лица он выглядел не очень привлекательно.

Не такой красивый, как Тэ Джун, конечно. Тэ Джун был настолько красивым, что мог хоть сейчас идти сниматься в рекламе. Если Гын Сок выглядел как серьёзный парень, то Тэ Джун был одним из тех беззаботных весельчаков. Вероятно, он был очень популярен в классе.

Мару заметил, что И Сыль смеётся. Она и Тэ Джун, видимо, были близки, несмотря на то, что учились на разных специальностях. Скорее всего, они знали друг друга со средней школы. И Сыль напоминала Мару Юн Джон.

Нет, отмена. Она была как более тихая версия Юн Джон. С другой стороны, по сравнению с ней кто угодно был тихим. У И Сыль были очень длинные волосы, которые свисали с плеч. Она тоже казалась популярной.

Глаза Мару встретились с глазами И Сыль. Пожав плечами, он отвернулся.

«Забавно…»

Он и не знал, как интересно наблюдать за людьми. Все выглядели по-разному в зависимости от того, где находились их глаза, нос и рот. И это ещё не всё. Всё, начиная с того, как двигались глаза, как они смотрели на других и как улыбались. Это показывало, насколько важен язык тела для передачи эмоций. Даже сейчас он понимал, как все себя чувствуют, даже не разговаривая с ними. Эмоции Дэ Мёна были простыми, а Ю Рим понять было труднее.

– Привет, ребята, – сказал Тэ Джун, привлекая внимание зала. – Кто-нибудь хочет стать постановщиком?

Наконец-то вопрос по делу.

– Я хочу попробовать сыграть. Хотя бы второстепенного персонажа.

– На мой взгляд, даже массовкой быть неплохо, – ответили Дэ Мён и До Джин.

– Согласна, – добавила Ю Рим.

– Я хочу быть второстепенным персонажем. Важным. Или, может, главным героем. – Со Ён осторожно рассказала всем о своих больших планах.

– Самым впечатляющим персонажем. Не важно, кто это, – сказала она.

Гын Сок сразу перешёл к делу, заслужив аплодисменты от Тэ Джуна. Однако его выражение лица совсем не изменилось, что на мгновение напомнило Мару статую Моаи. Было в них что-то похожее.

– Тогда я тоже хочу быть важным персонажем! – воскликнула И Сыль, повторив за Гын Соком, который коротко взглянул на неё.

– Да, конечно, дерзайте. А ты, Мару? – спросил Тэ Джун.

Мару на секунду задумался. К счастью, это не заняло много времени.

– Я хочу быть работником, – ответил он.

– Правда?

– Ну вам же нужен хоть кто-то, кто будет заниматься сценой, пока все остальные играют. Время от времени буду появляться в качестве статиста.

– Ты не хочешь быть главным героем?

– Да нет, мне и так весело.

Так было на самом деле. Ему очень нравилось, что он может одновременно общаться с людьми и думать. Веселье не обязательно значило постоянно быть в центре внимания. Мару хотел быть тем, кто может наслаждаться мелочами жизни, не увязая в погоне за большими мечтами.

«Может, это и есть эскапизм…»

Ну да ладно. Если его 45 лет жизни чему-то и научили, так это тому, что нужно стремиться к безопасности. Он вспомнил кусок металла, который вонзился в окно автобуса и пронзил его грудь. Ощущение, будто вся кровь вытекла из него. Он вспомнил, как у него закружилась голова, и его стошнило всего через пару секунд после удара.

– Что случилось? – обеспокоенно спросил Тэ Джун.

Мару просто отмахнулся от него:

– Я прикусил язык…

– Я так и подумал.

Разговор был окончен. Это был приятный момент сближения. Дверь клубной комнаты открылась, и вошёл учитель со всеми старшими, держа в руках тарелки с едой.

– Нас же поймали, не так ли? – спросил Тэ Сик.

– Думаю, нет, – ответил один из старших, позволив Тэ Сику вздохнуть с облегчением.

– Вы не долго ждали?

– Нет, сэр.

– Тогда давайте сначала поедим. Я знаю, что вы обедали, но у вас растущий организм.

– Ого, сэр, это вы купили? – спросил До Джин, и Тэ Сик кивнул.

– Спасибо за еду.

Члены клуба закрыли дверь и быстро принялись за еду. Волнение в комнате забавляло Мару… Тэ Сик продолжал поглядывать на дверь. Вероятно, им было некомфортно есть в здании школы.

– Эм, учитель, кажется, нас видел замдиректора. Что будем делать? – спросила Юн Джон с тревогой в голосе.

– Не беспокойся об этом, ешь. Это наша первая совместная трапеза.

И тогда ученики по-настоящему принялись за еду. Мару на секунду вспомнил об армии, о времени сразу после занятий спортом, когда отряд устроил массовое барбекю.

– Ешь, Мару. Нужно всё убрать.

– Да, сэр, – ответил Мару, набивая рот лапшой.

– Тебя же не поймали?

– Учитель, вы за кого меня принимаете? Я так кучу раз делал, – гордо сказал Мин Сон.

– Уф, мы поели, так что теперь идём на пятый этаж, – сказал Тэ Сик, вставая со своего места.

– Клубная комната маленькая, поэтому большую часть времени мы будем использовать актовый зал. Хотя даже сцена кажется небольшой, – добавил кто-то.

– Актовый зал небольшой? Серьёзно? – спросил До Джин.

Актовый зал был самым большим помещением в школе. Что должны сделать 12 человек, чтобы там оказалось мало места? Все поднялись с учителем на пятый этаж. Мару заметил, что реквизит был накрыт брезентом, вероятно, чтобы его больше не испортили, как в прошлый раз.

Мару взглянул на Чжун Хёка, который жестом приказал ему молчать.

– Я знаю, что вы были здесь раньше, но скажу ещё раз. Здесь вы будете репетировать большую часть года. Здесь можно бегать и кричать. Но только не во время занятий и фестиваля, разумеется.

*Ха! Ха! Ха! Ха!*

Тэ Сик громко крикнул в зал. У него был настолько громкий голос, что всё зазвенело, а первокурсники удивлённо отпрянули. На самом деле, Мару тоже удивился. Он не думал, что у человека с ростом всего 160 сантиметров может быть такой громкий голос.

– Если хотите, можете громко кричать, – добавил Тэ Сик.

– Боже мой, у вас такой громкий голос.

– Если будешь тренироваться, тоже так сможешь, – ответил Тэ Сик, несколько раз кашлянув, прежде чем продолжить.

– Я сейчас договорю и пойду. Прежде всего, вы знаете, что услуги учителя стоят денег?

Лица первокурсников напряглись, за исключением Мару и Гын Сока. Мару знал, что ничего не бывает бесплатным, и Гын Сок, видимо, был тоже в курсе.

– Это стоит 30 000 вон на человека.

– Ах…

Тэ Сик улыбнулся:

– Но это оплачено. У нас неплохое финансирование, так что не беспокойтесь.

30 000 вон. Немаленькая сумма для школьника. Кроме того, ни один родитель не был бы рад услышать, что им нужно платить за что-то, кроме учёбы. Особенно учитывая, что их ребёнок уже ходит в инженерную школу.

– Так что обязательно учитесь, чтобы пьеса получилась отличная, хорошо?

– Да, сэр!

В ответах не было колебаний. Тогда Мару заметил, что второкурсники выглядели как-то странно.

– Подождите, клуб никак не мог получить хорошее финансирование после того, как их репутация понесла такой большой удар. Тем более членов клуба очень мало.

Странно. Видимо, поэтому у второкурсников были такие лица.

Тэ Сик был к ним добр. Он был добрым, заботился о клубе и кормил их. Значит…

Мару почесал щёку. Тэ Сик использует собственные деньги? Это как-то неправильно.

Хм.

Мару решил пока продолжить наблюдать. Он не хотел ничего говорить.

– Отдохните немного, скоро придёт преподаватель, – сказал Тэ Сик с улыбкой.

– Сегодня? – спросила Юн Джон. Она только что обо всём узнала.

«Эх, а что делать с деньгами?»

Учитель радостно улыбался, обсуждая с ребятами внеклассные занятия и сборы. Юн Джон не могла прямо смотреть на эту улыбку, особенно после того, как случайно обо всём узнала.

[Деньги пришли? Простите, что так поздно, мне задержали зарплату. Да. Пожалуйста, помогите им…]

Юн Джон случайно подслушала телефонный разговор, в котором Тэ Сик врал о финансировании клуба. Выделенного бюджета было недостаточно, поэтому он, видимо, взял недостающую часть из своей зарплаты. Юн Джон целый день мучилась, вспоминая об этом, прежде чем рассказала друзьям.

Чжун Хёк сразу же сказал ей молчать. Он не хотел, чтобы Тэ Сику было неловко.

[Но мы не можем игнорировать это. Я не хочу…]

Юн Джон согласилась. Это касалось клуба, которому она посвятила целый год. Деньги не имели значения, когда дело доходило до клубных дел.

Мин Сон и Чжун Хёк быстро переглянулись. У них, похоже, был план. Мин Сон поднял руки.

– Учитель! Сколько вы заплатили на этот раз? Это тот же человек, что и в прошлом году?

Мин Сон всегда любил задавать вопросы, так что это не было удивительно.

– Другой. Она была консультантом университетских клубов после того, как работала в актёрской команде. На этот раз мне удалось с ней договориться. Она опытная, так что вы многому научитесь, – ответил Тэ Сик.

Тэ Сик немного уклонился от вопроса о деньгах. Спрашивать было бы подозрительно, поэтому Мин Сон промолчал.

[Эх, я хочу знать…]

У Юн Джон задрожали губы. Ей нужно было знать. Это была большая сумма? Могла ли она заплатить? О боже, внутри всё горело от любопытства. Почему учителю пришлось разбираться с этим самому? Она пристально посмотрела на Тэ Сика. Ей нужно было спросить!

Но прежде, чем она успела поднять руку, Дан Ми ущипнула её. Было так больно, что Юн Джон издала слышимый крик, и первокурсники удивлённо повернулись к ней. Юн Джон раздражённо посмотрела на подругу, но Дан Ми, конечно, делала вид, что ничего не произошло.

[Как же бесит!]

Впрочем, она молодец. Она могла просто спросить иначе. Дан Ми хорошо разбиралась в подобных вещах и почти всегда знала, что собиралась сделать Юн Джон.

– Больно, вообще-то, – заметила Юн Джон.

– Мне пришлось, ты выглядела слишком любопытной, – ответила Дан Ми.

Она не ошиблась. Юн Джон решила пока оставить всё как есть и снова обратила внимание на Тэ Сика. Учитель посмотрел на свой телефон и вышел. Видимо, звонил учитель актёрского мастерства.

– Интересно, кто это.

– Ага.

Мин Сон и Чжун Хёк тоже нервничали. В прошлом году преподавателем был мягкий парень лет тридцати, который относился к ним, как к детям.

«С ним было сложно договориться».

Он был милым, но держал со всеми дистанцию. Ничего удивительного, он ведь был достаточно занятым, но Юн Джон было жаль, что она не смогла узнать его поближе. В конце концов, ему, наверное, просто были неинтересны подростковые актёрские клубы.

Инструктор просил членов клуба что-то сделать и всё. Юн Джон вспомнила, как чувствовала себя марионеткой, когда он их тренировал. Конечно, игра становилась лучше, но не благодаря усилиям учеников. В итоге отношения между учениками и инструктором испортились, и к летним каникулам он ушёл.

Возможно, это было одной из причин, по которым ушли все второкурсники и третьекурсники.

Юн Джон покачала головой.

«Нужно сосредоточиться…»

Нет смысла сейчас вспоминать о прошлом. Она снова повернулась, чтобы посмотреть на первокурсников. Это был знак нового начала. Новые друзья, новая пьеса. На этот раз она добьётся того, чего не могла раньше.

Двери зрительного зала со скрипом открылись. Вошёл Тэ Сик, а за ним худая женщина. У нее был светлый хвостик, рост около 170 см. Первое, что она сделала, когда вошла, это посмотрела на всех учеников, будто кошка, которая заметила мышей на своей территории. Юн Джон была впечатлена. Эта женщина казалась полной противоположностью их предыдущему учителю.

– Это мисс Ян Мисо, ваш инструктор в этом году, – сказал Тэ Сик, слегка хлопнув в ладоши. Остальные члены клуба начали аплодировать вслед за ним.

– Тогда я вас оставлю, инструктор, – добавил он.

– Хорошо, – ответила Мисо.

У Мисо был очень высокий голос, что удивляло на фоне её внешности. Может, она была не такой уж жёсткой. Но как только Тэ Сик вышел из зала, лицо Мисо напряглось.

– Это, – сказала она, указывая на сцену.

На что она указывала? На реквизит? Даже Юн Джон была сбита с толку. В этот момент один из учеников встал, схватил стул из-под брезента и вернулся.

Это был Мару.

Он немного стряхнул пыль с сиденья, прежде чем поставить его перед учителем. Ах, так она просила стул.

– Отныне он глава, – произнесла она.

Глава? Мисо указывала прямым пальцем на Мару. Мару с тем же хмурым взглядом указал на себя.

– Да. Ты, кажется, хорошо разбираешься в вещах. Теперь я буду передавать ему свои поручения.

Она села на стул, скрестив ноги, положила руку под подбородок и, прищурившись, посмотрела на студентов. Казалось, она была готова к драке. Другие парни и девушки, должно быть, тоже почувствовали это, потому что нервно смотрели в пол.

«Она проверяет нас?»

Юн Джон понятия не имела, что происходит, но не хотела проигрывать. Она смотрела прямо перед собой со всей уверенностью, на которую была способна. Взгляд Мисо на секунду остановился прямо на ней. Юн Джон сглотнула. Было очень страшно поддерживать зрительный контакт.

Мисо наклонилась вперёд, как будто готовилась к броску. Юн Джон в шоке закрыла глаза.

И…

«А?»

Ничего не произошло. К тому времени, как она открыла глаза, Мисо уже переключилась на кого-то другого.

Что происходит? Что она пыталась сделать? Почему она так пристально смотрела?

– Некоторые неплохи, но остальные совершенно безнадёжны.

Мисо встала.

– Вставайте!

Её голос казался ещё громче, чем у Тэ Сика. Достаточно громкий, чтобы Юн Джон почувствовала, как её сердце трепещет. Члены клуба поспешно встали со своих мест. Мисо посмотрел на каждого из них, прежде чем продолжить.

– Сейчас мы начнём знакомство.

Первым вызвали Дэ Мёна. Он нервничал. Дэ Мён подошёл к стулу, на котором сидела Мисо.

«Представиться?»

Мару на секунду взглянул на Мисо. Она недавно смотрела на них. Включая его, конечно. Он вспомнил, как появилось облачко, когда она смотрела на него.

[Нормально. Он знает, что делать.]

Видимо, это было испытанием. Вероятно, Дэ Мёна вызвали первым, потому что он справился хуже всех. Это было понятно. Взгляд Мисо пугал даже больше, чем у худших клиентов, с которыми Мару приходилось иметь дело. Дэ Мёну никак не удавалось выдержать этот взгляд.

– Вставай.

– Извините?

– Вставай на стул. Не заставляй меня повторять. У тебя же есть уши? Учись слушать.

– А, да, мэм.

Он был совершенно ошеломлён. Дэ Мён, видимо, не мог ничего придумать. В голове была пустота. Парень встал на стул с пустым выражением лица. Его глаза бегали, он не мог найти, на чём остановить взгляд. Всё было так плохо, что даже Мару занервничал.

– Как тебя зовут?

– П… Пак Дэ Мён.

– Дыши глубоко.

– А?

Мисо улыбнулась так, будто её осмеяли. Она достала из кармана ручку и ткнула ею в бок Дэ Мёна достаточно сильно.

Дэ Мён со стоном слез со стула.

– Я разрешала спускаться?

– Простите?

– Я говорила, что можно спуститься?

– Н… нет.

Мисо указала на стул. Дэ Мён с бледным лицом поднялся обратно. Он постоянно теребил пальцы, что, казалось, ещё больше раздражало Мисо.

– Пальцы.

– Д… да!

Дэ Мён полностью замер. При виде Мисо Мару вспомнил армию. Это был прекрасный пример того, что обычно там происходит. Для Дэ Мёна будет только хуже, если он продолжит делать ошибки. Ему нужно было просто расслабиться и терпеть. Мару пытался показать ему это взглядом, но Дэ Мён его не замечал. Зрение, видимо, сильно сузилось.

– Теперь подними подбородок, расправь плечи, – сказала Мисо, ткнув Дэ Мёна ручкой. Бедный парень вздрагивал каждый раз, когда ручка приближалась к нему.

– Представься. Это просто. Смотри туда, куда указывает ручка, и говори. Говори так, будто тебе нужно, чтобы тебя услышал воображаемый человек. Говори как можно громче. Понятно?

– Д… да!

– А теперь подумай, что ты собираешься сказать. Ты будешь говорить пять минут. Остальные пока должны придумать, что хотят сказать.

5 минут. Это серьёзно. Для большинства людей это было не так уж и долго. Но для Дэ Мёна это, вероятно, были самые долгие 5 минут в его жизни.

«5 минут? 5? Отлично, нормально. Всё быстро закончится».

5 минут для Дэ Мёна звучали разумно. Его сердце было готово взорваться, когда он впервые оказался на стуле, но пока Мисо говорила с остальными, он немного успокоился. Он справится, так или иначе. Он подготовил в голове небольшой сценарий о том, как его зовут, где он родился, что любит, а что нет, и прочем.

– Готов представиться?

– Да.

– Тогда… Расскажи историю Гензеля и Гретель. Пять минут, – потребовала Мисо с ухмылкой. Ухмылка была почти коварной.

Дэ Мён почувствовал, как сценарий в его голове тут же исчез. В голове снова была пустота. Он чувствовал, как остальная часть клуба смотрит на него. С каждой секундой сердце билось все громче. Волнение возвращалось.

– А… Ну…

– Десять секунд.

– А?

– Прошло пятнадцать секунд.

– Т… так… Жили-были Гензель и… э-э… Гретель… Гензель был, нет, Гретель был братом, а э… Гретель была сестрой.

– Ты сказал, что Гретель был братом. Теперь это и сестра?

– Нет, значит… Гретель была сестрой. И, эм… Гретель…

Ему хотелось плакать. Наверняка все остальные считают его дураком, неспособным даже рассказать всем такую простую историю! Во рту с каждой секундой становилось всё суше. Он не понимал, что говорит. И после того, что казалось вечностью, Мисо наконец позволила ему остановиться.

– Пять минут истекли. Спускайся.

Ни слова утешения, ни даже раздражённого взгляда. Она полностью его игнорировала. Дэ Мён сполз на своё место, не в силах поднять голову.

В зале царила тишина. Никто не осмеливался произнести ни слова. Пять человек уже выступили со своими речами. Ю Рим подошла к Дэ Мёну. Она выглядела довольно странно без телефона в руке. Стоя на стуле, она мало чем отличалась от него. Да, она что-то говорила, но никто не мог разобрать, что. Она даже не могла правильно произносить слова. Ю Рим рассказывала о Золушке, но почти никто не мог уловить суть. Первое, что сделала девушка, когда слезла со стула, – это побежала за своим телефоном.

Следующей выступила Со Ён. Сначала она выглядела уверенно, но оказавшись на стуле, почти сразу замерла. У корейских школьников не было большого опыта публичных выступлений, поэтому выход на сцену был невероятно трудным испытанием. В итоге она тоже не смогла нормально выступить. К счастью, она немного лучше смогла объяснить историю о трёх поросятах.

Следующим был До Джин. Он всегда жаждал внимания в повседневной жизни, так что это не казалось ему слишком уж сложным. По крайней мере, до тех пор, пока Мисо не решила бросить ему вызов. Задание было не такое, как у других.

– Смотри туда, куда я указываю, пока говоришь, – сказала Мисо, указывая прямо на И Сыль.

– Представь, что вы были парой сто дней. Расскажи о ваших планах на праздники.

От стресса До Джин грыз ногти, пока говорил. Тем не менее, ему удалось всё объяснить правильно, и в рассказе даже был смысл. Как только он вернулся на своё место, сразу же попросил воды.

Следующим вышел Тэ Джун. У него не было никакого подвоха, ни истории, ни чего-то ещё. Он просто представился, но… ему нужно было следить за тем, на кого Мисо указывала своей ручкой. На публике было немного трудно удерживать взгляд, поэтому в речи появилось много связующих «ну».

– По крайней мере, немного лучше, – сказала Мисо, давая свой первый отзыв. Немного лучше. Лица студентов, выступавших до Тэ Джуна, просветлели.

– Вы следующие.

Гын Сока вызвали с И Сыль. Они не вставали на стул, но им пришлось стоять лицом друг к другу. Не было похоже, чтобы кто-то из них переживал. Гын Сок, как всегда, был невозмутим, а И Сыль улыбалась, как милый кролик.

– Пять минут. Ваша задача – попытаться обратить другого человека в свою религию. Не важно, как вы это сделаете. Начинайте.

Мисо, наконец, села, чтобы понаблюдать. До этого она смотрела на аудиторию, пока кто-то говорил. Её глаза несколько раз встречались с глазами Мару, но на этот раз всё было иначе. Она смотрела очень серьёзно.

– Привет. Ты не занята? – начал Гын Сок.

Мару был в шоке. Каменное лицо Гын Сока мгновенно преобразилось в улыбчивое лицо старшего брата. Невероятно дружелюбное. И Сыль тоже заговорила:

– Нет, хочешь сесть и поговорить со мной?

И Сыль потянулась, чтобы схватить Гын Сока за руку. Он немного замер, не ожидая подобного. Мару наслаждался этим зрелищем. Если бы кого-то из них здесь не было, подобного бы не случилось. Например, если бы Гын Сока заменил Дэ Мён? Или И Сыль с Ю Рим? Это был бы всего лишь человек, говорящий в течение пяти минут.

Гын Сок взглянул на свою руку, прежде чем положить другую руку на руку И Сыль. Он опустил голову и начал молиться.

– О, Небесный Отец…

– Эм…

И Сыль выглядела ошеломлённой. Её собеседник просто закрыл глаза. Она пыталась что-то сделать, но всякий раз он просто притягивал её к себе. В конце концов И Сыль осталось только наблюдать, как Гын Сок молится. Единственные слова, которые ей удалось разобрать, были «аминь» в конце молитвы.

– Молодцы, у вас обоих хороший голос. Кроме того, вы ещё и довольно остроумны.

Впервые настоящий комплимент. Гын Сок поклонился и вернулся на своё место. Мару заметил, что уши Гын Сока немного покраснели. Парень определённо волновался.

«Видимо, способность контролировать себя помогает ему быть хорошим актёром».

Подождите. Мару огляделся. Теперь остался только он. Второкурсники пока не участвовали в упражнении. Мару приготовился встать.

– Все встаньте.

Мисо сказал так, будто испытание завершено. Остальные первокурсники взглянули на Мисо и на Мару в замешательстве.

– Что?

Первокурсники покачали головой. Мару стоял неподвижно и не возражал против того, чтобы не проходить испытание.

– Шаг вперёд, глава.

Мисо указала на стул. Мару шагнул к нему, заметив, что стул испачкался после всех наступивших на него ботинок. Значит, она просто села на грязный стул? Мару пожал плечами, прежде чем снять обувь и забраться на стул.

– Второкурсники, стойте там и слушайте.

Второкурсники кивнули.

– Первокурсники… отжимайтесь.

– Что?

В зале стало немного шумно, но первокурсники встали на свои позиции. Парни, должно быть, привыкли, но девушки… Мару заметил, что у некоторых уже дрожат руки.

– Как тебя зовут?

– Хан Мару, мэм.

– Мару? Хорошее имя. Теперь Мару будет произносить перед всеми вами речь. Пять минут. Но сложно, наверное, пять минут отжиматься, верно?

– Да.

– Тогда что, по-твоему, им делать, Мару?

– Я должен найти способ побыстрее закончить.

– Да? Тогда… скажи пятиминутную речь, учитывая то, что другие сделали неправильно. Расскажи о… своих первых впечатлениях обо мне. Да, давай.

Мисо взглянула на первокурсников. Некоторые из них казались многообещающими, другие – совершенно безнадёжными. Высокий парень с краю выглядел так, будто репетировал перед тем, как прийти сюда. Но в данный момент всё это не имело для Мисо значения. Сейчас она хотела увидеть лишь одно.

«Он достаточно чуткий».

Чуткость не была одним из пяти чувств человека. Чуткость требовала наблюдательности. Наблюдательность помогала понять мысли человека. Кажется, Мару был в этом хорош.

Но поймёт ли он, чего хотела Мисо на этот раз?

Мисо взглянула на Мару. На его лице было неизменное спокойствие. Он был спокоен, когда его окликнули, он был спокоен, когда вышел вперёд. Даже сейчас ничего не изменилось. Ну, может быть, он немного нервничал, но в конце концов это только помогло бы ему сосредоточиться. Это хорошо. Даже удивительно.

Актёру важно не бояться зрителей. С этим Мару прекрасно справился.

– Начинай.

Как только Мисо дала ему добро, изо рта Мару вырвался крик.

– Сначала я подумал, что вы очень стройная!

В нем не было глубины, ведь он не использовал диафрагму, но крик был достаточно громким, чтобы разнестись по всему залу. Мару глубоко вдохнул, чтобы продолжить, но…

– Стоп, – перебила его Мисо, – по крайней мере, ты вспомнил. Первокурсники, встаньте и подождите.

Ребята покраснели. Мисо снова взглянула на них. Кто-то поправлял одежду, другие приводили в порядок волосы и так далее. Только двое смотрели прямо на неё, даже не поправив свои вещи.

«До Джин и Гын Сок, верно? По крайней мере, они неглупые. Гын Сок особенно… с ним будет весело…»

– Можно спуститься? – спросил Мару.

– Спускайся.

– Хорошо.

Мару вернулся на своё место с обувью в руках. Мисо снова села на стул, прежде чем продолжить.

– Я же вам сказала, говорите так, как будто хотите, чтобы вас услышали. Вы забыли?

Единственным, кто не отводил взгляд, был Мару. У него не было причин отворачиваться, поэтому она закрыла на это глаза.

– Я скажу вам пару слов, ведь мы проведём этот год вместе. Во-первых, делайте то, что я вам говорю, иначе вы не будете знать, что делаете. Во-вторых, думайте. Не двигайтесь только потому, что я сказала двигаться, подумайте. Понятно?

– Да!!!

– Хорошо. Чем больше вы будете пользоваться голосом, тем громче он будет становиться. Постарайтесь пока попрактиковаться в произношении слов.

– Хорошо!

– Отлично. На этом на сегодня закончим. Может, познакомимся?

Мисо расстегнула куртку, заставив некоторых ребят удивлённо отвернуться. Как восхитительно.

– А, третье. Я такая серьёзная только тогда, когда работаю. В остальном расслабленная. Мы закончили, так что можете расслабиться. Но как только мы начнём репетиции, я буду очень строгой. Понятно? – Мисо закончила с улыбкой.

– До скорой встречи. Возможно, увидимся уже завтра. Обязательно отвечайте на мои звонки, хорошо?

Мисо с ухмылкой покинула зал. Как только она исчезла с поля зрения, все ученики со вздохом откинулись на спинки стульев.

– Боже мой.

– Это было страшно.

– Мне после этого даже разговаривать с ней страшно было.

Каждому было что сказать о ситуации. Мисо произвела на всех большое впечатление.

– Прошлый инструктор был таким? – Мару спросил Дан Ми.

– Нет, он был очень мягкий.

– Вот как. Значит, она тебе больше нравится?

– Эм…

Юн Джон ответила первой.

– Она мне очень нравится. Но она страшная.

Глаза Юн Джон сверкали, и это показалось Мару немного жутким. Она была похожа на игривого ребёнка. Из тех, кто действительно пережил боль и страдания.

– Мне тоже кажется, что она довольно крутая, – добавил Чжун Хёк.

Это подтвердило, что Мисо совсем неплоха. Слова Чжун Хёка имели большой вес.

– Ах, а что мы будем делать в следующий раз?

– Кто знает. Я никогда не видел никого настолько вовлечённого. Прошлый инструктор занимался с нами только час в неделю.

Чжун Хёк повернулся и посмотрел на часы. Было 7 вечера. Они провели с инструктором целых 6 часов.

– Уже так поздно?

– Ого, я и не заметил.

Все очень удивились, как пролетело время. Мару снова подумал об инструкторе. У неё определённо была харизма. Много харизмы. В противном случае у неё не было бы возможности удерживать внимание ребят целых шесть часов. Она была совершенно права, когда говорила, что вне работы очень расслаблена

«Она хорошая», – подумал Мару.

Небо становилось таким, что Мару уже мог увидеть луну. Рядом с ней ярко горела маленькая красная звезда.

– Должно быть, Марс.

– Да нет, похоже на спутник.

– Нет, это точно Марс.

2003 был тем годом, когда Марс особенно приблизился к Земле. Мару вспомнил, как обсуждал это с другом из школы.

[Разве не круто, что вот эта красная штука может приближаться к нам или удаляться так, как ей хочется?]

Он вспоминал этот разговор время от времени даже когда вырос. Он не помнил, разговаривал он с парнем или с девушкой, были ли они вообще друзьями. Он только помнил, что их разговор состоялся вечером.

– Блин, вспомнил об инструкторе и снова переживать начал.

– Ах… ты прав, теперь мы будем видеться чаще.

До Джин и Дэ Мён вздохнули. Не было похоже, что они недовольны Мисо, но её стиль преподавания их определённо не устраивал. В конце концов, они хотя бы раз получили от неё.

– Увидимся.

– Пока.

Мару перешёл дорогу, сел на велосипед и был готов ехать. Нужно было взять перчатки. После захода солнца было и правда холодно.

В этот момент мимо проехал велосипед. Шоссейный жёлтый велосипед.

– До Вук?

Он всё это время был здесь? Они не были хорошими друзьями, так что Мару не спеша поехал, когда До Вук остановился прямо посередине дороги. Он хотел что-то сказать? Ну, он молчал, так что Мару проехал мимо него. Но через несколько минут До Вук догнал его.

– Ты хочешь что-то сказать?

До Вук промолчал, но, похоже, хотел что-то сказать. Мару нажал на тормоз и остановился. До Вук сделал то же самое.

– Что случилось?

До Вук молчал.

– Что, нервничаешь?

– Ах ты, ублюдок… Ты мне очень не нравишься.

До Вук уставился на него, но быстро отвёл взгляд со вздохом.

– Та одежда.

– Одежда?

– Её восстановили?

– Ту, в которой твои друзья прожгли дыры?

– Никакие они мне не друзья. Ладно, что случилось? Я слышал, что это были платья.

– Мы пытались восстановить их, как могли. Не переживай.

В этот момент.

[А я волновался, насколько всё плохо. Блин, только зря переживал.]

Появилось облако с текстом.

– С чего это я ещё волноваться должен. Чёрт, – До Вук с раздражением посмотрел на небо, выругавшись. – Главное, чтобы не было проблем. Давай, езжай.

Парень развернулся с велосипедом. Наверное, собирался домой.

– Ты ехал за мной, чтобы спросить об этом? Подожди, ты ждал?

– Отвали, – сказал До Вук и его велосипед быстро исчез из поля зрения Мару.

«Наверное, он сейчас о многом думает».

Люди склонны много размышлять, когда остаются наедине с собой. На прошлой неделе До Вук провёл очень много времени в одиночестве. По крайней мере, так казалось Мару. Он никогда не видел, чтобы До Вук разговаривал с кем-то, даже во время обеда или перемены. Даже его старые друзья отвернулись от него.

– Ну, это карма.

Он бы не оказался в такой ситуации, если бы помогал другим. Хотя… стало бы лучше, если бы Мару решил помочь.

Мару снова подумал о До Вуке. Он ведь не был плохим парнем. Может, стоит помочь?

Бада смотрела телевизор и услышала, как открылась входная дверь.

– Мам?

Но это был Мару. Вместе с ним в дом ворвался холодный воздух.

– Закрой дверь, холодно, – сказала Бада.

– Конечно, конечно.

Мару закрыл дверь без единого слова недовольства. Странно. Обычно он не такой добрый. Он сказал бы «Закрой сама» или что-то подобное из вредности. Да, иногда он проявлял доброту, но это обычно происходило после того, как он получал карманные деньги или когда у него была еда. В последнее время он постоянно был добрым, и это было поистине странно.

– Ты ужинала?

Ну вот опять! Почему он вообще кормит её? Это ОН должен просить у неё еды! Просить откусить, когда она ест лапшу!

– Нет.

– Подожди, сейчас что-нибудь приготовлю.

Он вошёл на кухню, будто это было самым естественным делом на свете. Бада посмотрела на него и достала телефон, открыла его и начала писать своему другу.

[Эй, странно ведь, если брат вдруг начал нормально себя вести?]

Ответ пришёл удивительно быстро.

[На 100 %.]

[А что, если он и дальше будет к тебе добр?]

[Он сделал что-то очень плохое. На 1000 %.]

Именно этого она и боялась, но Мару не сделал ничего плохого. Он даже отдал ей свои карманные деньги.

[А что, если он ничего плохого не сделал?]

[Так не может быть.]

Довольно жёсткий ответ. Все её другие друзья ответили так же. Старшие братья были их заклятыми врагами, и Бада полностью была с этим согласна. По крайней мере, до прошлого месяца.

«Что происходит?»

Мару напевал, пока готовил. Где он вообще научился? Он готовил супы и прочее, будто занимался этим много лет. Даже мама теперь начала готовить меньше. Наверное, она надеялась, что теперь ужин будет готовить Мару. Это было понятно.

Готовил он и правда вкусно.

– Хочешь жареную свинину?

– Д… да.

Он сразу достал мясо из холодильника и начал готовить. Странно. Откуда он узнал, где находится мясо? Это почти как…

«Мама».

С каждой секундой всё становилось только страннее. Почему он не мог просто назвать её толстой, как раньше? В этот момент пришло сообщение от одной из девушек, которой она задала вопрос. Не совсем подруга, просто знакомая.

[Похоже на моего старшего брата. Он добрый.]

«Не может быть».

Разве старшие братья не созданы только для того, чтобы доставлять неудобства младшим? Бада с недоверием смотрела на Мару.

«Что с ней?»

Последние пару дней она вела себя совершенно нормально, но теперь смотрела на него так, будто он украл у неё игрушку. Она выглядела почти оскорблённой. Он что-то сделал? Или у них изначально были настолько плохие отношения?

«Наверное, поэтому она не рассказала мне о своём разводе».

Он мало заботился о ней в прошлой жизни, хоть они и были семьёй, и сожалел об этом, поэтому решил относиться к ней лучше в этой. Стать братом, на которого бедная девушка могла бы положиться, когда ей придётся столкнуться с обществом.

«Я буду относиться к тебе лучше».

Мару тепло улыбнулся сестре.

«Он точно сошёл с ума, об этом не может быть и речи».

Её старший брат улыбается ей без причины? С ним точно что-то не так. Бада решила, что с этим нужно что-то сделать.

– Эй, – позвала она.

– Что?

– Почему ты так себя ведёшь?

– Как?

– Почему ты так хорошо ко мне относишься?

– Что?

– Ну серьёзно. Просто скажи, если что-то натворил. Я тебя прощу. Не нужно заходить так далеко.

Этого ведь должно быть достаточно? По крайней мере, так думала Бада. Однако она ошибалась. Брат посмотрел на неё с жалостью, и…

– Теперь я буду давать тебе намного больше мяса.

Мару проводил Баду взглядом, пока она шла к телевизору с миской в руке. Как он и думал, девушек её возраста сложно понять. Он прекрасно знал это из своего отцовского опыта.

– Я дома, – сказала мама, входя с продуктами.

– Я приготовил еду.

– Я же говорила, что приготовлю.

– Я знаю, что ты хотела, чтобы это сделал я. Если хочешь, можешь помочь с посудой.

Мама вошла на кухню с улыбкой и издала удивлённый возглас, увидев приготовленную Мару свинину. Тот просто ответил ей улыбкой. Он не мог сказать что-то вроде «Я готовил её много раз, пока жена была в отъезде».

Мару вернулся в свою комнату и включил компьютер ногой. Он уже полностью привык к школьной жизни, заново изучил, как себя ведут школьники, и привык к 2003 году. В любом случае, Мару выглядел как типичный школьник в 2003 году.

Мару открыл приложение мессенджера. Играть не очень хотелось. В прошлой жизни он и так достаточно наигрался. Мару кратко поздоровался с друзьями через приложение и открыл браузер.

– Чёрт, тогда было так много поисковиков.

Это была эпоха, когда все поисковые системы ещё не объединились в одну. Мару открыл одну знакомую ему и ввёл в строку поиска «пьесы». Все первые результаты были о театральных постановках в колледже. Может, ещё несколько блогов. Тогда и блогеров было не так много. Немного изучив их, Мару решил начать свой собственный блог.

Без особой на то причины.

Он просто хотел вести что-то вроде дневника для второй жизни. Немного подумав, Мару написал название блога.

– Повторная жизнь.

И его первый пост:

– Давай жить весело и насыщенно.

Дэ Мён остановился посреди набора текста. Прошло около двух часов с тех пор, как он начал играть с друзьями. Он позвал их поиграть, как только понял, что популярные места для охоты пустуют.

– Боже, посмотри на этот опыт.

– Деньги тоже неплохие.

– Теперь нужно получить предметы, и всё.

Он играл со своими одноклассниками. Честно говоря, ему очень нравилось. Но когда он снова собирался взяться за мышку, то вспомнил крик инструктора Мисо. От воспоминания он замер. Его нынешнее «Я» на мгновение перенеслось в его «Я» из актёрского клуба. Он не мог пошевелиться от смущения.

– Эй, Дэ Мён.

– Ты мёртв? – спросили друзья, потому что его персонаж больше не двигался.

Дэ Мён взглянул на персонажа. Он вложил в него кучу времени. Не был в топ-1%, но определённо находился на высоком уровне. А как иначе? Он ведь потратил на него время и деньги.

– Но это не я.

Ему стало нехорошо. Почему в жизни не может быть так, как в игре? Почему он не получал мгновенные награды за все усилия, которые вложил в жизнь? Пока он думал об этом, часть его разума говорила ему просто продолжать играть. Но почему-то от этого играть хотелось только меньше. Он попрощался с друзьями и выключил компьютер.

Монитор потемнел, и в комнате воцарилась полная тишина.

Подумать только, ещё мгновение назад он так весело проводил время с друзьями… Дэ Мён встал со своего места. Он хотел куда-то пойти? Да, До Джин говорил, что ему нужно больше заниматься спортом. Почему бы и нет? Он натянул кроссовки и собрался выходить.

– Ты куда? – спросила мама, пока готовила закуски на вечер.

– Бегать.

– Серьёзно?

Дэ Мён заметил, что на мгновение лицо его мамы озарилось улыбкой, от которой он почувствовал себя ещё хуже. Значит, его маме тоже не нравилось, что он толстый.

– Я скоро.

– Хорошо, не задерживайся.

Дэ Мён вышел с телефоном и наушниками в руках.

– Не ложись слишком поздно. Я знаю, что сейчас выходные, но это не оправдание.

– Хорошо!

До Джин попрощался с мамой, когда она вышла на ночную смену, и ушёл в свою комнату. Время без мамы дома было прекрасным. Это было время для просмотра порно. Он открыл одно из тех, что получил от одного из старых друзей. В первые секунды видео появился знакомый баннер.

– Похоже, ФБР тоже смотрит порно.

Неважно, это можно пропустить. В этот момент его телефон зазвонил.

– Дэ Мён?

Ночной воздух был холодным. До Джин вышел из дома в тёплом худи с мячом для баскетбола в руке.

[Хочешь поиграть в баскетбол?]

Предложил Дэ Мён как-то осторожно.

– Хочешь? Почему он не может просто сказать, что хочет поиграть в баскетбол?

До Джин думал, что Дэ Мёну стоит быть увереннее в себе. Он был неплохим парнем, но с трудом выражал свои мысли.

Например, неделю назад они с Мару и Дэ Мёном пытались решить, что съесть на ужин после школы. Мару хотел суп, а До Джин – лапшу. Дэ Мён просто ответил: «Я согласен на оба варианта».

До Джину не нравилось, что Дэ Мён так общается. Он хотел сказать ему, чтобы тот был смелее, но Мару всё время его останавливал. В любом случае, он пошёл в парк, перекидывая мяч из руки в руку.

Было холодно, но не морозно, и в парке было много людей, которые занимались спортом. Кто-то играл в бадминтон, другие бегали или прыгали на скакалке. К счастью, баскетбольная площадка была пуста.

– Сюда!

Он увидел, как Дэ Мён помахал ему издалека. Они жили удивительно близко друг к другу. До Джин жил в Сангдоне, в доме номер 201. Дэ Мён жил прямо через дорогу, в Ханра, 403. Можно было дойти меньше чем за 10 минут.

– Что за внезапное желание поиграть в баскетбол?

Это должно было быть началом разговора, но Дэ Мён воспринял её в плохом ключе.

– П… прости. Я зря тебе позвонил. Уже, наверное, слишком поздно? Не стоило звонить, прости.

Голос Дэ Мёна нервно дрожал, когда До Джин бросил мяч ему в грудь. Внутри что-то разгоралось.

– Ай, – Дэ Мён отступил назад, испуганно поднимая мяч. – Что с тобой, До Джин?

– Эй.

– А?

– Я тебе что-то сказал? Типа, я не могу играть в баскетбол или я жаловался тебе? Чувак, за что ты извиняешься? Я просто удивился, что ты позвал играть в баскетбол. Разве похоже, чтобы я собирался ссориться?

– Н… нет.

– Так почему ты так себя ведёшь? Я же не ударил тебя.

Дэ Мён промолчал.

– Блин.

До Джин был раздражён. Разве они не друзья? Почему он так себя ведёт? Дэ Мён нервно смотрел вниз, и это ещё больше злило До Джина. Он подошёл ближе и расправил Дэ Мёну плечи.

Их взгляды встретились, но Дэ Мён сразу отвёл глаза.

– Эй, – сказал До Джин.

– Да?

– Тебе некомфортно со мной?

– Нет, дело не в этом.

– Ты что-то натворил? Почему ты так много извиняешься? Почему продолжаешь вести себя как жертва?

– Про…

Дэ Мён осёкся и обеспокоенно посмотрел на До Джина. Ну вот, опять.

– Что-то случилось?

– Нет.

– Ты же сам знаешь, что врёшь. Чел, я тебя всего месяц знаю, но уже понял. Что происходит?

В этом, наверное, и было дело. Дэ Мён немного понабивал мяч и негромко вздохнул. Мяч в конце концов выскользнул у него из рук, потому что набивал он слишком слабо. Мяч покатился в сторону, и Дэ Мён вздохнул чуть глубже.

– Я просто думал о прошлом. Меня раньше травили.

Он улыбнулся, пытаясь, чтобы слово «травили» прозвучало не так ужасно.

– Что?

До Джин растерялся. Травили? Просто так? От этого кровь застыла в жилах. Травили… это слово имело для До Джина много значений.

До Вук зашёл во двор с велосипедом. Он жил в двухэтажном доме, окружённом высоким забором. Ему до сих пор было непривычно здесь находиться. К нему с восторженным видом подбежала маленькая собачка.

Пса звали Литл. Это единственное, к чему он привык в этом доме. До Вук не знал, какой он породы, просто знал, что пять лет назад он забрал его у старушки на улице.

По крайней мере, он был здоров.

Он погладил пса, пока ставил велосипед у стены.

До Вук поднялся по трём ступенькам к своей входной двери. Он вошёл внутрь, и тёплый воздух встретил его. Здороваться он не стал, ведь знал, что дома никого нет, надел тапочки и направился на кухню.

Снова холодная еда, которую нужно разогреть.

До Вук разогрел рис и суп в микроволновке, несколько секунд смотрел, как тарелка вращается внутри, а потом вышел с собачьим кормом. Пёс встретил его, виляя хвостом.

Хороший мальчик.

– Чем занимался? – спросил До Вук, подвигая миску с едой.

Пёс не ответил. Естественно. До Вук погладил его по голове и вернулся на кухню. Микроволновка пропищала, сообщая, что еда готова. Он начал есть.

Он заметил, что под миской с рисом лежит стикер. Это была записка от мамы, читать которую не имело смысла. Наверняка то же самое, что и всегда. Он поел и включил телевизор. В гостиной было довольно холодно, поэтому До Вук даже включил обогреватель.

Он полчаса посмеялся над каким-то реалити-шоу и пошёл в туалет. Как только он вышел, заиграла запись смеха. Этот сигнал его почему-то раздражал. Он нажал кнопку на пульте, но безрезультатно. Попробовал снова. Всё равно ничего. Ещё раз. Наконец-то. Он поднялся в свою комнату на втором этаже, услышал, как собака лает снаружи, и решил игнорировать это, включил компьютер и, немного поколебавшись, открыл мессенджер.

13 друзей онлайн. Это все были друзья из средней школы. Никто не ответил на его сообщения. Впрочем, они и не были такими уж хорошими друзьями.

До Вук взял телефон, прокрутил список контактов в поисках друга, которому мог бы позвонить, но с каждым прокручиванием всё больше напрягался от осознания, что позвонить ему некому.

– Чёрт.

Он закрыл телефон. Почему он так переживал? Звонить друзьям было совершенно нормально, но почему он волновался?

С другой стороны, что он им скажет?

Как звали того парня с первой парты? Ах, Джи Чуль, точно. Почему он о нём вспомнил? Джи Чуль был тихоней и всегда держался в стороне. До Вук помнил обеспокоенное выражение Джи Чуля, когда тот оглядывался, когда начиналась групповая работа.

Чёрт. До Вук сейчас был точно таким же, поэтому и нервничал. На самом деле, всё было даже хуже. По крайней мере, с Джи Чулем кто-то иногда разговаривал. Он пытался вспомнить, что говорил в школе на прошлой неделе.

– Ничего.

Только разговоры с учителем. Он не общался с другими учениками. Нет, он «не мог» разговаривать с другими. Это и есть травля? Почему-то в его голове начали всплывать лица его предыдущих жертв.

Пожалуйста, он не хотел этого помнить. Чёрт. Их лица не выходили у него из головы. Как они только и говорили, что «Извини» и «Прости, пожалуйста».

– Чёрт.

До Вук включил музыку на полную громкость в надежде, что шум заглушит его чувства. Тихая баллада сотрясала его комнату, как тяжёлый металл.

– Чёрт.

Голоса его жертв не уходили.

– Выйти?

– Да. Мне нужна твоя помощь. Ты в этом лучше разбираешься.

– В чём?

– В Дэ Мёне.

Дэ Мён? В 11 вечера? Почему? Туда на велосипеде 20 минут пути.

– Чёрт, ладно.

Люди так легко не меняются. Мару не хотелось игнорировать людей, которые нуждались в его помощи. Особенно друзей.

– Я ненадолго, мама.

– Ты куда?

– К друзьям.

– Что?

– Не беспокойся, мам, всё хорошо.

Мама засомневалась, а потом попросила возвращаться скорее. Это напомнило ему, что он всегда хотел ни в чём не ограничивать своего ребёнка, как его родители. Именно так он и поступил со своей дочерью. Она иногда делала ему больно, но выросла хорошей девушкой.

«Чрезмерный контроль – это плохо».

Мару вышел из родительской спальни и заглянул в холодильник. Он едет к друзьям, значит, нужно взять с собой кое-что. Он вытащил банку пива и положил её в карман, а потом вышел на улицу.

Когда Мару приехал, на улице уже было не так много людей. Все, видимо, уже разошлись по домам. Он заметил в парке несколько парочек, а потом поехал дальше.

– А вот и ты.

– Уф, холодно.

Мару улыбнулся, глядя на друзей, которые сидели близко друг к другу, чтобы согреться.

– А почему вы не пошли в компьютерный клуб, если замёрзли?

– Мы бедные, чувак. Тем более вышли ради этого, – Дэ Мён указал дрожащим пальцем на мяч.

«Сам виноват, что вышел в спортивной одежде», – подумал Мару.

– Давайте зайдём в магазин за лапшой, – предложил Мару.

– О, ты платишь?

Лицо До Джина мгновенно расцвело от радости, тогда как лицо Дэ Мёна на мгновение посветлело, прежде чем он снова печально покачал головой.

– Я не буду.

– Что, пытаешься похудеть?

Других причин, зачем он позвал До Джина играть в баскетбол, не было.

– Всего одна лапша. Ты же заболеешь, если не поешь чего-то тёплого. Пойдём.

Мару зашёл с велосипедом в ближайший магазин. Он был большой, так что внутри до сих пор было довольно много людей. Мару купил три стакана лапши и подошёл к станции с горячей водой.

– Ребята, давайте сначала поедим, – сказал Мару, раскалывая палочки.

Другие кивнули и принялись за еду, потягивая горячий суп с улыбкой.

– Боже, я чувствую себя живым.

– Я тоже.

Они вылизали стаканчики, а потом вернулись в парк. Фонари освещали улицу, так что было достаточно светло.

– Так о чём ты хотел поговорить? – спросил Мару, присаживаясь на скамейку неподалёку.

– Скажи ему, – сказал До Джин.

Дэ Мён вздохнул. Не было похоже, что он готов говорить.

– Давай, парень, – подгонял его До Джин. Это не сработало.

Мару кивнул. Видимо, это было действительно важно для Дэ Мёна. Но Мару не мог уехать, не услышав ничего. Он достал банку пива из кармана, вызвав удивлённые взгляды друзей. Мару усмехнулся.

– Средство, чтобы заставить тебя говорить, дружище.

Глаза До Джина искрились любопытством, а Дэ Мён оглядывался вокруг с беспокойством. Это уже многое говорило об их характерах.

– Алкоголь? – спросил Дэ Мён.

Мару кивнул.

– Где ты его взял?

– Достал из холодильника.

– Тебя не отругают?

– Это моя проблема, а не твоя. Ты когда-нибудь пил, Дэ Мён?

– Нет, никогда.

Мару протянул банку.

– Пей.

Дэ Мён нерешительно покосился на банку.

– Не переживай, это тебя не убьёт, – сказал До Джин, а сам выглядел так, будто тоже хотел попробовать.

Дэ Мён сделал небольшой глоток пива.

– Ух, горько.

– Правда?

До Джин тоже попробовал.

– Ух, что за вкус?

– Что?

– Ну, разве актёры не наслаждаются вкусом, когда пьют пиво в фильмах? А это что за вкус?

– Вы просто невинные.

Мару сделал большой глоток пива. Его 45-летний организм мог выдержать даже 4 бутылки соджу. Тело привыкло к алкоголю. Это не изменилось после возвращения в прошлое.

– Тебе нравится? – нахмурился До Джин.

– Я не такой, как вы двое.

– Ты что, с ума сошёл?

– Когда начнёшь страдать, поймёшь прелесть этого вкуса. Отвращение к алкоголю лишь показывает, что ты здоров.

Мару передал пиво Дэ Мёну.

– Ну что, теперь готов говорить?

Дэ Мён покачал головой.

– Тогда выпей ещё. Это поможет. И теплее будет.

Дэ Мён начал пить глоток за глотком. Банка с пивом опустела за считанные секунды.

– Я не имел в виду так быстро… Ты в порядке?

– А? Да, наверное.

– Это пока. Давай немного пройдёмся.

Они втроём немного прогулялись по парку.

– Эй, посмотри на Дэ Мёна, – окликнул До Джин.

Дэ Мён покраснел. Он был не совсем красный, но достаточно розовый.

С другой стороны…

– До Джин, ты такой красный, – прокомментировал Дэ Мён.

– Что, я?

До Джин покраснел, как помидор, после одного глотка.

– Тебе, наверное, не стоит слишком много пить.

– Что? Подожди, я красный? Серьёзно? Я нормально себя чувствую.

До Джин слегка прикоснулся к щекам и удивлённо вскрикнул.

– Эй, я сделаю ещё один круг. Что за ерунда? – начал он уходить, отмахиваясь от жара на щеках.

«У него, случайно, не проблемы с печенью?»

Мару решил больше не предлагать ему алкоголь.

– Он в порядке? – спросил Дэ Мён.

– Да, просто алкоголь не для него. А ты как себя чувствуешь?

– А? Я в порядке. Ах, только рот немного онемел. Как тогда, когда мне в детстве удаляли зуб. А я ведь тогда был счастлив. Нет, я был уверенным. Я даже не понимал, почему другие дети так боятся стоматологов. Я всем говорил: «Почему вы так боитесь? Я даже не плачу!» А теперь я такой…

Дэ Мён начал говорить без умолку. Он, похоже, не замечал этого, но алкоголь определённо подействовал. Мару его слушал. Он никогда не видел Дэ Мёна таким. Парень даже возбуждённо жестикулировал на каждое слово.

«Это всё из начальной школы».

Дэ Мён, вероятно, стал замкнутым где-то в средней школе.

– В третьем классе моя соседка по парте сказала, что я выгляжу смешно.

Плечи парня заметно опустились, голос стал тише. Значит, так оно и есть.

– Это был обычный день, я нормально выглядел, наверное. Но она сказала, что я выгляжу смешно. После этого все тоже начали так говорить. Они, наверное, имели в виду что-то хорошее. Но… я не мог посмеяться с ними. Может, потому, что это правда? Я ведь правда выгляжу как дурак.

Дэ Мён неловко улыбнулся. Он повернулся к Мару, который смотрел на него без эмоций на лице.

– Продолжай.

– А?

– Я слушаю, давай.

Дэ Мён поколебался и продолжил рассказывать, что произошло потом, и как его начали дразнить.

– Быть жертвой буллинга ужасно, но я ничего не мог с этим сделать, потому что изначально был сам виноват. Ну, я ведь выгляжу смешно. Я даже не могу это опровергнуть! Я сам напросился.

Дэ Мён остановился, чтобы посмотреть на Мару, который жестом велел продолжать. Он, однако, колебался.

– Есть что-то ещё?

– А?

– Есть что-то ещё, о чём ты бы хотел рассказать?

– Э…

– Так это всё?

Мару посмотрел на Дэ Мёна. Тот, похоже, трезвел или просто стал более сдержанным, пока говорил? Он будто стал более взволнованным.

– Смешно, да? Я так расстраиваюсь из-за того, что должно было случиться. Наверное, выгляжу как идиот. Это было неизбежно. Но теперь всё в порядке. Я чувствую себя нормально. У меня есть друзья. Друзья, которые готовы меня выслушать.

Дэ Мён улыбнулся, но плечи всё ещё были опущены. Мару посмотрел ему в глаза. Он не хотел видеть облако речи или что-то подобное. Ему это не было нужно. Он хотел увидеть реакцию.

Парень опустил глаза, не в силах выдержать взгляд.

– Дэ Мён.

– Прости.

– Когда-то у меня был друг, который сказал мне вот что. Ты можешь не измениться как личность из-за людей, с которыми общаешься, но из-за них от тебя могут отдалиться друзья.

Мару встал напротив Дэ Мёна и расправил ему плечи.

– Сядь удобнее.

Дэ Мён расслабился, но всё равно выглядел неловким. Руки сложены на коленях, как у новобранца.

– Впечатление о тебе может меняться в зависимости от того, с кем ты общаешься. Некоторые могут считать тебя усердным, другие могут сказать, что ты неловкий. Ты не изменился вовсе. Просто изменилось окружение. Люди очень мнительные. Им нравится влиять на ситуацию, независимо от того, хорошо это или плохо. Но ничего не поделаешь, нельзя запретить им тебя оценивать.

Дэ Мён кивнул.

– Тебе просто придётся научиться с этим жить. Но есть кое-что важное.

Мару сложил пальцы в форму буквы «Т».

– Горизонтальный палец – это то, что люди думают о тебе.

Мару покачал верхний палец, как качелю.

– Кто-то может думать хорошо.

Он опустил палец вниз.

– Кто-то плохо, – продолжил он, – к сожалению, ты не можешь на это повлиять. Ты ведь не можешь контролировать других людей?

– Да…

– Но посмотри на палец посередине.

Мару поставил вертикальный палец прямо посередине горизонтального.

– Если поддерживать баланс, то мнение людей о тебе не будет слишком сильно наклоняться в одну сторону. Но как ты думаешь, что произойдёт, если этот баланс исчезнет?

– Мнение людей… изменится.

– Именно.

Мару убрал пальцы.

– Некоторые точно знают, что делать, чтобы всегда производить хорошее впечатление на других. Но ведь не все так могут?

– Верно.

– Обычные люди должны научиться жить нормально. То есть, им нужно найти свой баланс. У людей обычно баланс устанавливается с момента рождения. Очень трудно от него избавиться. Но есть одна вещь, которая может легко сбить тебя с толку.

– Что это?

– Это ты должен знать лучше всех.

– Что? Странный? Выглядишь смешно? Мне кажется, было ещё что-то.

– Ничто в этом мире не может навредить тебе больше, чем ты сам. Если ты сам нарушаешь свой баланс… Это может стать очень опасным.

Мару вспомнил слова, которые Дэ Мён слышал в прошлом. Всё плохое, что он говорил в свой адрес. Он всегда называл своих обидчиков «крутыми ребятами», в то время как сам был лишь «толстяком». В прошлом Мару видел слишком много людей, которые так сломали себя. Особенно его коллега-водитель автобуса, который когда-то покончил с собой.

– Тогда… что мне делать?

– Не знаю. Я не ты. Ты сам должен задуматься. Каким ты был до того, как начал себя унижать? Попробуй снова стать таким. Я знаю, будет трудно. Люди не меняются за один день.

Дэ Мён выглядел ещё более подавленно. Видимо, в голове было полно мыслей.

Дэ Мён подумал о нескольких вещах, которые заставили его полностью забыть о холоде. Он посмотрел на свои руки. Пухлые, нет, жирные. Сколько же он весит? Кажется, будто с каждым днём становится всё толще. Это ведь он сам виноват.

– Я подумал, может, игры – это просто моя форма эскапизма? Там я могу делать, что захочу, в отличие от реальной жизни. Может, я бы не был таким толстым, если бы вместо того, чтобы играть в игры, занимался спортом. Я бы не был такой чёртовой сви… Нет, я бы стал стройным, как ты. Эх…

Дэ Мён почесал голову. Кажется, он что-то осознал.

– Я решил. Я брошу игры и начну заниматься спортом. Может, другие будут смотреть на меня иначе? Да. Я тогда буду более уверенным.

Да, он мог стать увереннее в себе. Он был благодарен Мару за то, что тот его выслушал. Он давно уже не был настолько честен с собой.

Нужно как-нибудь угостить Мару.

Но… Мару смотрел на него не так доброжелательно.

– Я же тебе сказал, измениться не так просто. Хотя… Если ты уже для себя решил, то я не буду ничего говорить. Эх, кажется, уже сказал.

Мару неловко улыбнулся. Что с ним?

– А что не так? – спросил Дэ Мён.

Мару ответил после короткой паузы:

– Я понимаю, что ты озабочен своей внешностью, и я не буду говорить, что она не имеет значения, потому что имеет. В конце концов, легко использовать внешность в своих интересах, – продолжил Мару. – Согласен, нужно пытаться измениться, но не стоит ограничиваться только внешностью. Ты говорил, что видеоигры были для тебя формой эскапизма? Возможно. Но это тоже часть тебя, ты вложил в них значительную кучу своего времени. Это хорошо, что ты хочешь больше сосредоточиться на спорте, но не стоит принимать импульсивные решения. Если люди будут смеяться над тобой, когда ты похудеешь, ты снова попытаешься набрать вес. В любом случае счастливого конца не будет.

Мару замолчал. Тема была довольно непростая. Правильного ответа попросту не было. Это не значит, что Дэ Мён мог не обращать внимания на общественное мнение, но это и не значит, что он должен подстраиваться под чужие идеалы. Дэ Мёну нужно было найти баланс и поддерживать его. Это не объяснить словами. Это человек должен испытать сам.

– Дэ Мён.

– Да?

– Просто следуй трём правилам. Во-первых, не унижай себя. Если кто-то тебя унижает, попроси прекратить. Во-вторых, начни больше хвалить себя. Даже за мелочи. И, наконец, как сказала инструктор Мисо, обращай внимание на свой голос. Говори достаточно громко, чтобы тебя было чётко слышно.

– Эм, хорошо. Я постараюсь.

– Я это внезапно придумал. Необязательно всё дословно выполнять.

Мару взглянул на небо. Он дал совет, основываясь на своём жизненном опыте и том, что читал в книгах, но не был уверен, что совет хороший. По крайней мере, кажется, Дэ Мён успокоился.

– Думаешь, у меня получится? Я смогу стать уверенным в себе?

– Я же говорю, люди так быстро не меняются. Самое главное, что ты стараешься. Ты только через время поймёшь, изменился ты или нет.

Мару слегка похлопал Дэ Мёна по спине. Он привык давать советы, ведь в прошлой жизни часто это делал. Весь этот опыт помогал ему в новой жизни.

– Пошли. Холодно.

– Хорошо.

– Эй, До Джин! Уходим!

– Конечно!

Несмотря на то, что было холодно, Дэ Мён ушёл домой с теплом в душе.

Дэ Мён вернулся домой, и на кухне включился свет. Это была мама.

– Ты вернулся?

– Да.

– Уже поздно. Ложись спать.

– Ладно.

Мама повернулась, чтобы вернуться к себе, но Дэ Мён окликнул её сзади.

– Я хочу измениться.

Это было своего рода обещание. Ему было неловко, но он хотел сказать это хотя бы маме. Он помнил, как она плакала, когда узнала, что его дразнят. Она даже согласилась на его перевод в школу похуже.

«Маме, наверное, тоже было тяжело».

Теперь он видел, как сильно она заботилась о нём.

– Х… хорошо.

Мама вошла в свою комнату с озадаченным выражением лица. Мару ведь говорил, меняться непросто.

«Но всё равно…»

12 часов ночи. Обычно он сел бы играть, но решил лечь спать. Он не отказывался от игр, нет. Просто решил превратить это в более здоровую привычку. Важен баланс.

– Давай, работай над собой.

– Мне нужно извиниться перед ним, – сказал До Джин.

Когда Дэ Мён ушёл, они с Мару немного поговорили. До Джин чувствовал себя виноватым. Именно поэтому он и ушёл. Он был хулиганом, а Дэ Мён – жертвой. Может, они и учились в разных школах, но это не помогало избавиться от чувства вины.

– Тогда просто извинись.

– Неловко…

– Сомневаться ещё хуже. Тем более, ты рано или поздно всё равно захочешь извиниться.

– Нужно.

– Просто извинись и поддержи его.

– Чёрт, я задел его за больное, потому что немного разозлился. Длинный язык!

До Джин вернулся домой злой. Мару натянул капюшон и отправился в обратный путь. Уже было поздно. Вернулся он к часу ночи, помыл руки и ушёл в свою комнату.

Но прямо перед тем, как он лёг спать, послышался стук в дверь.

– Мару.

Это был отец. Мару встал, чтобы открыть дверь.

– Если собрался пить, хотя бы сделай так, чтобы я не заметил.

С этими словами мужчина ушёл. Мару улыбнулся и вернулся в постель.

«Он такой же, как я».

Он слышал, как тикают часы рядом с кроватью. Мару закрыл глаза. Сегодня произошло столько всего, но при этом было ощущение, что ничего не случилось. По крайней мере, он был уверен, что день прошёл не зря.

Телефон Мару завибрировал. Он открыл его и снова закрыл. Звонок? Так рано? Сбросив звонок, Мару попытался снова уснуть, но телефон опять зазвонил. На этот раз он ответил со вздохом.

– Алло…

– Просыпайся, Хан Мару!

Голос был таким громким, что заболели уши. Мару тут же отодвинул телефон подальше от уха. Кто это, чёрт возьми? Воскресенье, 8:43 утра. Почти рассвело. Какой псих…

Ах, Юн Джон. Теперь ясно.

– Да проснулся я.

Он встал с постели, всё ещё в попытках прочистить горло и не звучать как больной.

– Приходи в школу.

– Чего?

– Приходи в школу.

Что за ерунда? Мару перепроверил дату. Правильно, сегодня воскресенье. Сегодня дети точно не идут в школу.

– Но сегодня воскресенье?

– Да.

– Да?

– Я знаю. Иди в школу, ладно? Ты ведь можешь? Ты не ходишь в церковь? Не похож на религиозного. Да? Да? Да?

Мару хотел попросить её успокоиться, но передумал.

– Я иду в церковь.

Семья Хан была атеистами на протяжении нескольких поколений, но сегодня Мару особенно чувствовал, что ему нужно благословение Иисуса.

– Серьёзно?

– Да.

– А когда закончишь?

– Эм…

Когда его жена возвращалась домой по воскресеньям?

– После двух служб, в 2–3 часа.

– Так поздно.

– Да. Не знаю, в чём дело, но прости.

Мару победно улыбнулся. Он не собирался идти в школу в воскресенье, и ему хватило ума не жертвовать своим отдыхом ради школьных дел. Но только он собирался повесить трубку… его сестра вбежала в комнату с криком.

– Я пойду погулять с друзьями! Мама и папа ушли по делам пару минут назад. Они оставили 20 тысяч вон, так что я взяла половину, ладно?

Дверь с грохотом захлопнулась. Мару прижал телефон к уху с недовольным лицом.

– Что там насчёт церкви?

Мару ответил со вздохом.

– В актовом на пятом?

Мару пришёл в школу, не успев как следует проснуться. Школа? В воскресенье? Что за бред.

В школе было тихо. Ученики инженерной школы ни за что бы не пришли в воскресенье…

О, вот один. И ещё один. Их было довольно много.

Мимо Мару пробежал парень с чехлом от гитары, а девушка в мешковатых штанах мчалась к своим друзьям. На поле тоже были люди.

В воскресенье. Похоже, все пришли на клубные мероприятия. Он заметил музыкальный клуб, танцевальный и даже несколько спортивных с их руководителями. Он и не думал, что люди так преданы своим кружкам.

– Школа в воскресенье… – услышал он чей-то голос позади.

Это был До Джин. Мару устало улыбнулся в ответ.

– Тебе тоже сказали прийти?

– Если бы знал, что всё будет настолько плохо, то не приходил бы.

– Ты всё ещё можешь передумать. Хочешь?

– Да нет, я просто жалуюсь. Мы ещё даже не начали. Да и… девушки, понимаешь?

До Джин вошёл через ворота с небольшой улыбкой. Мару покачал головой, и пошёл за ним. Они быстро поднялись по лестнице к актовому залу и насторожились, когда услышали крики.

– А-а-а!

– А-а-а!

Мару не осмелился открыть дверь. До Джин был с ним согласен.

– Интересно, что это за звук?

– Не знаю.

– Может, уйдём?

– Я зайду, если ты зайдёшь.

Они нехотя открыли дверь.

– Наконец-то вы пришли.

Мисо встретила их в чёрном спортивном костюме.

– А-а-а!

– Громче!

– А-а-а!

– Не кричите. Доставайте из диафрагмы.

Члены клуба направляли голоса в актовый зал. Хотя сейчас это больше походило на крики. Здесь были все 12 человек.

– Начнём с Чжун Хёка, затем будем двигаться справа налево. Я буду с другой стороны. Широко открывайте рот, старайтесь прочистить горло и напрягите живот. Не пытайтесь выдавить голос. Извлекайте воздух из живота, – продолжала Мисо, пока шла в противоположную сторону зала. – Если будете издавать странные звуки, я вас накажу, так что старайтесь.

Мисо дошла до стены, встала поудобнее и крикнула «Начали!». Чжун Хёк начал с «А-а-а». Это Мару и слышал снаружи. Теперь он тоже стал частью этого безумия.

«Ты решила удовлетворить короля демонов, Мисо».

Крики? Сейчас? Мару пока держал рот широко открытым. За время работы помощником режиссёра он что-то усвоил и теперь хотел попробовать пару приёмов.

– Следующий!

Голос Мисо звучал так, будто она говорила прямо рядом с ними, хоть и была далеко. Мин Сон был следующим, но как только он начал…

– Громче, – сказала Мисо.

Голос парня стал немного громче. Это продолжалось до тех пор, пока очередь не дошла до последней, И Сыль.

– Хорошо! – закричала Мисо.

Это всё? Но в этот момент…

– Все идите ко мне гусиным шагом. Давайте, – сказала она с улыбкой.

Мару сначала подумал, что она шутит. Все так подумали. Но глядя на то, как её лицо с каждым мгновением становится всё более серьёзным, они начали двигаться к ней гусиным шагом. 60 метров. Достаточно далеко. Когда они наконец дошли, Мисо хлопнула в ладоши и сказала:

– Теперь назад. Но на этот раз расслабьте суставы.

Мисо продемонстрировала, как это делать. С каждым шагом она потрясала запястьем и лодыжкой и после каждых трёх шагов вытягивала шею.

– Начали.

Члены клуба сделали, как она сказала. Как только они вернулись, тренировка криков возобновилась.

– Вы должны чувствовать, что горло полностью открыто.

Ах да, это загадочное чувство. Мару вспомнил, как рекламщик пришёл к нему с картинкой и сказал: «Я хочу что-то, что ощущается как это».

– А-а-а-а!

Очередь безумных криков дошла до Чжун Хёка. На этот раз получалось немного громче. Очередь дошла и до И Сыль, и весь клуб уверенно посмотрел на Мисо. И ответ был…

– Гусиным шагом.

Ещё одно наказание. Мару подумал, что она просто пытается поставить их на место. Наверняка она остановится, когда все немного устанут.

Однако вскоре он понял, что это не так.

Капли пота стекали со лба. Издалека Мисо казалась Мару демоном. Женщина жестом подозвала их к себе. Четверо, оставшиеся позади, включая Мару, с трудом завершили ходьбу.

Их необычные тренировки длились уже целый час. Цикл криков и гусиного шага превратился в один гусиный шаг без криков.

– Утка говорит «кря-кря». Цыплята говорят?!

– Пи-пи-пи!!!

Чжун Хёк, Тэ Джун, Мару и Гын Сок выкладывались на полную катушку. С 50-й минуты вперёд их вела только воля. Даже квадрицепсы Мару, натренированные ежедневными велопрогулками, уже болели. Они с трудом добрались до Мисо, тяжело дыша.

– Красивые глаза, ребята.

Мисо улыбнулась им. Кто она такая? Мару стиснул зубы, чтобы ноги не тряслись.

– Ну что, ещё сможете?

– Да.

Они больше не звучали так уверенно. В конце концов, ходили уже целый час.

– Теперь можете сесть. А остальные смотрите на стену! – Мисо крикнула через зал.

Её голос как обычно был громким. Другие ученики, которые сдались посередине, обернулись к ней.

– Бегите сюда!

– Хорошо!

Все быстро подбежали. Они смотрели на уставшую четвёрку с сожалением.

– Кто сдался первым?

– Я!

Дэ Мён от волнения ответил слишком громко.

– Рядом с дверью стоят спортивные напитки. Принеси их.

– Хорошо!

Дэ Мён побежал к запасному выходу. Пытаясь отдышаться, Мару наблюдал за ним. Он никогда не видел, чтобы этот пухлячок так быстро бегал.

Глоток за глотком.

Члены клуба поделили напитки между собой. Наконец-то можно отдохнуть. Последние четверо разминали бёдра, постанывая от боли.

– Я скажу несколько вещей. Отвечайте соответственно, поняли?

– Да!

– Второкурсники.

– Да!

– На каких чемпионатах вы участвовали в прошлом году?

– На городском и который проводил университет Кангу, – ответила Юн Джон. Теперь она была похожа на настоящего президента клуба.

– А как насчёт региональных?

– Ни на каких.

– То есть, не смогли?

Юн Джон прикусила губу. Кажется, она хотела что-то возразить.

– Вам не кажется, что первокурсники заслуживают знать, что произошло, что такой знаменитый клуб оказался на дне? Садись.

– Да.

Юн Джон села. Мисо тоже села на свой складной стул.

– Первокурсники.

– Да.

– Знаете, сколько театральных чемпионатов для подростков в Южной Корее?

Никто не ответил. Мару тоже не имел понятия.

– Серьёзно? Никто? Хотя бы предположите.

Гын Сок тихо поднял руку.

– Я знала. Расскажи нам.

– Во-первых, есть национальный театральный чемпионат, финансируемый Министерством культуры, Министерством образования и Советом по искусству Кореи.

– Верно.

– Ещё есть чемпионаты, проводимые университетами. Известны те, что проводятся университетами Кангу, Хочон и Чукён.

– Хорошо, хорошо.

– Ещё есть городские и региональные чемпионаты, проводимые в рамках национального чемпионата.

– Отлично. Молодец, – похвалила Мисо. Первокурсники тоже начали аплодировать.

«Он точно другой», – отметил Мару.

Ну разумеется, он ведь пришёл в школу именно ради актёрского клуба. Гын Сок был похож на того, кто может стать успешным актёром.

«Но не помню, чтобы слышал об актёре с его именем».

Он слышал о брате Гын Сока больше раз, чем мог сосчитать, но ничего о самом Гын Соке. Что же случилось?

Мару покачал головой. Ему не хотелось об этом думать. Возможно, с появлением Мару в жизни Гын Сока, его будущее могло бы немного измениться. Не сильно, конечно, но изменение остаётся таковым вне зависимости от размера.

«Если я смогу…».

Если ему когда-нибудь понадобится помощь… Мару хотел быть рядом, чтобы помочь. Задача взрослого – помогать детям исполнять мечты. Их взгляды встретились.

Гын Сок посмотрел в недоумении, на что Мару ответил, пожав плечами.

– Очевидно, что цель всех актёрских клубов в стране – попасть на национальный чемпионат. Главный чемпионат проходит летом, а перед ним проводятся региональные. Провинция Кёнгидо будет разделена на четыре городских чемпионата. Иными словами, нужно занять первое место на городском чемпионате, чтобы пройти на региональный, а затем занять первое место на региональном, чтобы попасть на национальный. Всё это начинается примерно в июне. Какой сейчас месяц?

– Март.

– Это будет сложно. Март почти закончился, так что у нас всего 2 месяца на репетиции.

Второкурсники широко распахнули глаза.

– Мы собираемся на национальный чемпионат?

– Разве это не очевидно?

Дан Ми отшатнулась от неожиданности. Мару краем глаза заметил, как Юн Джон сжала кулаки.

– Эм, инструктор… – поднял руку Чжун Хёк.

– Что?

– У нас нет третьекурсников.

– Я знаю, что вас будет только 12. Ладно, вернёмся к основной теме. Давайте поговорим о том, как клуб стал таким. Я могу рассказать, что слышала от вашего учителя, но… Что скажете, второкурсники? Хотите объяснить сами?

Юн Джон явно теряла уверенность.

Мисо продолжила:

– Вам стоит это сделать, верно? Я сначала объясню, каким был клуб раньше.

Мисо указала на группу первокурсников, прежде чем начать.

– Итак, начнём. «Голубое небо». Это название выбрал наш учитель Тэ Сик. Прошло уже 13 лет… – у неё на лице появилось ностальгическое выражение.

Мисо снова оглядела актовый зал. Мару сразу понял, что она тоже когда-то состояла в клубе.

– Ах, я не сказала? Я тоже здесь училась. Я была в первом поколении клуба. Вы, ребята… будете 13-ми.

Как он и думал.

– Мы тогда все были первокурсниками. Новый учитель, новые ученики, новое здание. Всё было совершенно новым. Клуб тогда тоже создали ученики. Так он и появился. Хотя учитель тоже очень помогал. Кстати, вы знали, что Тэ Сик не стареет? Он тогда выглядел точно так же.

Мисо, похоже, вошла в расслабленный режим. Дети вздохнули с облегчением и тоже расслабились.

– Я тогда и не думала вступать в актёрский клуб. Я была поглощена рисованием, хотела стать мангакой в жанре сёдзё. Я рисовала людей, когда другие рисовали яблоки. В любом случае, я рисовала, когда какой-то сумасшедший парень подошёл ко мне и сказал: «Давай заниматься актёрским мастерством!» Он был сумасшедшим. Абсолютно безумным, хотел завербовать меня к себе.

Мисо покачала головой с улыбкой на лице.

– В любом случае, «Голубое небо» было создано под руководством Тэ Сика и учителя. Забавно, что он привлёк в свой клуб только самых безумных людей. Это был хаос. За исключением репетиций. Во время них мы были серьёзнее некуда.

Она ненадолго отошла, а потом вернулась с альбомом первого поколения клуба. Мисо открыла альбом, сказав «Та-да». Альбом не очень хорошо сохранился: некоторые фотографии были порваны, все пожелтели. Мисо выбрала одну из них.

Это была фотография 17 человек, стоящих на сцене с яркими улыбками на лицах. У них в руках была большая медаль, а за ними висела табличка с надписью «Поздравляем с победой на национальном чемпионате».

– Вы заняли первое место на своём первом конкурсе? – спросил Гын Сок. Мисо кивнула.

– На конкурсы в первую очередь идут за победой. Ради эмоций? Зачем этот бред. Как я уже сказала, тот парень собрал в клубе безумцев. Можно сказать, я была одной из них. В любом случае, мы изо всех сил старались занять первое место на том конкурсе. Мы работали во время уроков и после них. Даже в выходные. Конечно, учёба была важна, но клуб был на первом месте. Мы репетировали после обеда, мы репетировали на крыше, если нас ругали учителя, мы срывали голос, когда слишком много кричали на школьном дворе. Некоторые из нас резали руки, пока делали реквизит.

С каждой минутой она становилась все более сентиментальной.

– Тогда мы просили помощи у других соседних актёрских клубов. Не многие из них воспринимали нас всерьёз. Особенно из соседней школы. Их клуб тоже был довольно известным. Когда мы пришли попросить у их наставника совета, он сказал, что такие любители, как мы, никогда ничего не добьются. Так что нам пришлось доказать ему.

Мисо снова показала фотографию. Все улыбки на ней казались поистине искренними. Мару смотрел, не понимая, что происходит. Сила, исходившая от этой фотографии, поистине впечатляла. Даже спустя 13 лет.

– Вот из чего состояло «Голубое небо». Сумасшедшие ушли, так что на второй год первое место занять не получилось, но мы всё равно получили почётное упоминание. Но потом…

Лицо Мисо напряглось, когда она посмотрела на второкурсников.

– Теперь я вернулась и вижу клуб таким.

Она раздражённо посмотрела на Юн Джон.

– Объясни. Первокурсникам.

Юн Джон встала, привлекая всеобщее внимание. Её обычная энергичность исчезла.

– Мне следовало рассказать вам раньше. Извините, что затянула. Я же говорила, что все старшекурсники и второкурсники, кроме нас, ушли.

Она вздохнула, прежде чем продолжить.

– Все ушли… из-за инцидента.

Юн Джон была не в силах произнести ни слова. От её прежнего настроения не осталось и следа.

«Инцидент?»

Прошло уже три недели, а он до сих пор не видел ни одного третьекурсника или второкурсника, который бы ушёл из клуба. Если они просто ушли из-за инцидента, то время от времени заходили бы поздороваться. Но никто не заходил.

Либо инцидент был связан с чьей-то смертью, либо с чем-то совершенно иным.

– Инцидент? – сказала Мисо, заставив Юн Джон вздрогнуть.

Она продолжила:

– Ты называешь это инцидентом? Серьёзно?

Лицо Юн Джон исказилось в неприятной гримасе.

– Это…

– Я продолжу, – встал Чжун Хёк.

Юн Джон нерешительно вернулась на своё место.

– Почему, чёрт возьми, она президент? – спросила Мисо.

– Мы так проголосовали.

– Ну, тогда ладно.

Чжун Хёк повернулся к первокурсникам. Мару смог разглядеть в его взгляде несколько эмоций: сожаление, грусть, но, что самое заметное…

«Гнев?»

Он чувствовал гнев. Из-за кого?

– В прошлом году прямо перед летними каникулами кое-что произошло. Выпускники того года и второкурсники… поссорились.

Чжун Хёк произнёс слово «поссорились» с большим трудом.

– Всё было бы нормально, если бы это была обычная ссора, но всё было гораздо хуже. Весь реквизит, который мы сделали для национального чемпионата в том году, был полностью испорчен. Мы не поехали на чемпионат, потому что у нас не было выбора. Мы не могли. У нас не осталось ни актёров, ни реквизита.

Он коротко улыбнулся, и Мисо жестом предложила ему продолжать.

– Ох… Вся эта история началась с ерунды. Наставник сказал нам выбрать исполнителя главной роли самостоятельно, и третьекурсник немного поспорил со второкурсником по этому поводу. Третьекурсник в итоге стал постановщиком, а второкурсник – актёром. Это всё я видел сам, а дальше расскажу то, что слышал. Небольшая ссора по поводу главной роли со временем стала серьёзнее. Третьекурсник пытался читать морали второкурсникам, потому что не смог получить желаемую роль. Отношения между второкурсниками и третьекурсниками начали ухудшаться, и мы, первокурсники, конечно, ничего не могли сделать. Нам постоянно говорили не вмешиваться.

Чжун Хёк глубоко вздохнул.

– Затем в актовом зале случилась драка. Мы, первокурсники, ждали в клубной комнате, но пошли проверить, что за шум. И тогда…

Он поднялся на сцену и сдвинул несколько вещей влево, открывая белый угол. Угол, который явно недавно покрасили. Чжун Хёк вернулся к членам клуба.

– Там стояли все наши костюмы и реквизит. Первое, что мы увидели, когда поднялись, – это наш реквизит, охваченный огнём. Второкурсники и третьекурсники смогли потушить пожар, но было уже слишком поздно. К счастью, здание не сильно пострадало.

Чжун Хёк помрачнел, взглянув на стену.

– Всё закончилось тем, что во время летних каникул мы убирали актовый зал. Учителя знали, из-за чего так случилось, но ничего не сказали. Хотя некоторые учителя начали к нам после этого предвзято относиться.

Под «инцидентом» учителя, видимо, подразумевали что-то другое. Пожар, видимо, вызвали ученики.

– Мы не знаем, из-за чего случился пожар. Никто из старшекурсников не хочет об этом говорить. К счастью, учителя решили не разбираться, иначе нас бы ждало более серьёзное наказание. После этого третьекурсники ушли из клуба. Второкурсники занимались только созданием реквизита, так что из актёров остались только первокурсники, и в результате мы получили всего две награды за участие. Большинство после этого покинули клуб.

Он повернулся к другим второкурсникам, у которых были такие же несчастные выражения лиц. Чжун Хёк вернулся на своё место.

– Вы это слышали? – спросила Мисо. – Вы слышали, какие у них были глупые старшие?

Второкурсники напряглись.

– Ты.

– Да! – воскликнул Дэ Мён.

– Как думаешь, можно поставить пьесу, если есть только актёры?

– Нет!

Теперь Мисо повернулась к Тэ Джуну.

– Как думаешь, для пьес нужен только реквизит?

– Нет.

Дальше к Со Ён.

– А хороший сценарий?

– Думаю, нет.

Ю Рим.

– А симпатичный наставник, как я?

– Не думаю…

И И Сыль.

– Костюмы?

– Определённо нет.

Мисо кивнула.

– Вы уже знаете ответ. Скажи мне, глава. Что самое важное для успешной пьесы?

Мару не раздумывая ответил:

– Всё вышеперечисленное.

– Правильно!

Мисо встала.

– Пьеса – это сочетание различных навыков. Нужны потрясающие актёры, чтобы показать пьесу, отличный сценарий, чтобы направлять актёров, освещение, чтобы актёров было видно. Нужна музыка, чтобы создать атмосферу, реквизит, чтобы сделать пьесу реалистичной, режиссёр и зрители. Всё это важно. Очень важно. Вы в клубе, так что каждый член выполняет каждую из этих задач. Каждый член клуба важен, а вы решили подраться?

Мисо сердито фыркнула.

– Я бы их как следует отчитала. Как они смеют порочить имя «Голубого неба» из-за таких пустяков? Они думают, что могут уничтожить годы воспоминаний, которые мы создали для клуба, из-за какой-то глупой роли?

Она пнула свой стул, как футбольный мяч. Было заметно, что она до сих пор сильно злится. Кто бы мог подумать, что у неё такой характер… и она настолько любит клуб, чтобы так злиться… Это немного удивило Мару.

– Я думала отказаться, когда учитель Тэ Сик попросил меня стать вашим наставником. Я не думала, что подойду вам. Но нет, всё оказалось гораздо хуже, чем я думала. Клуб превратился в настоящую свалку. Знаете, почему такое происходит? Потому что никто не пытается ничего изменить. О боже.

Одна из второкурсниц встала. О нет. Снова Юн Джон.

– Мы все усердно работали!

– Эй, эй.

– Давай, Юн Джон.

Дан Ми и Мин Сон пытались успокоить её, но Юн Джон их проигнорировала.

– Так случилось только из-за инцидента. Мы все старались, чтобы…

– Чтобы что? Покончить с этим беспорядком?

Мисо усмехнулась.

– Тебе тоже нравится клуб, да? После всего лишь полугода?

– Нет! Дело не в этом! Мы немного поругались, и произошёл инцидент, но мы уделяли больше внимание актёрской игре и пьесам.

– Разве?

– Да!

– Значит, ты была без ума от актёрского мастерства?

– Конечно!

– Так почему ты всё ещё здесь?

– Что?

– Почему ты всё ещё здесь? Всё, что ты создала, над чем усердно работала, во что вложила время, было уничтожено за один «инцидент». И это сделали старшекурсники. И ты всё равно осталась?

Юн Джон отступила назад.

– Быть без ума от актёрства – значит видеть в своей жизни только его. Ты без ума от всего ремесла. Если бы правда была без ума от актёрства, то тогда…

Она сделала паузу, повысив голос. Она щёлкнула языком и немного успокоилась.

– Нужно было вмешаться, когда старшекурсники начали сходить с ума. Вот что следовало сделать. Так ты бы защитила клуб.

Мисо снова вздохнула, произнося под нос: «Почему я так злюсь из-за детей?»

– Садись.

– Да.

– Если бы вы были чуть смелее… Ладно. Давайте двигаться дальше.

Хлоп. Мисо попыталась немного разрядить атмосферу в актовом зале.

– Повторяю, мы выиграем чемпионат, поняли?

– Да.

– Посмотрите на себя, ребята. Чего притихли? Хотите снова в гусят поиграть?

– Нет, мэм!

– Хорошо! Тогда вставайте! Больше практики!

В тот день Мару едва дошёл домой, потому что ноги дрожали. Мама спросила, что случилось, но он слишком устал, даже чтобы ответить. Быстро приняв душ, он лёг спать.

А когда он проснулся,

– Уф.

Был понедельник, 7 утра.

Мару едва помнил, как на следующий день добрался до школы. Когда опомнился, он уже лежал на парте. Рядом сопел До Джин, а впереди вырубился Дэ Мён.

– Просыпайтесь, ленивые идиоты, – сказал учитель, входя в класс.

Пришло время урока по логическим схемам. Мару разбудил До Джина. Нужно было продержаться ещё четыре часа до обеда. Это вообще возможно?

«Нужно учиться…»

У Мару начинали слипаться глаза. Жизнь… была не так проста, чтобы целиком её контролировать.

– Получилось, – сказал До Джин, как только закончился четвёртый урок. Мару опустил голову, пробормотав: «Можно вздремнуть».

– Вы в порядке? – спросил Дэ Мён, подходя к ним.

Вчера Мисо провела для него специальную тренировку. Заставила его бегать и прыгать…

«Может, она просто пыталась заставить его страдать».

Бедра всё ещё болели. Наверное, остаток дня стоит отдохнуть.

– Я более-менее в порядке. А ты, Дэ Мён?

– Я?

Дэ Мён показал на ногу, которая сильно тряслась.

– Так что…

Парень улыбнулся.

Мару и До Джин шли рядом с Дэ Мёном. Они изо всех сил старались держать друга на пути в столовую. Очередь уже была длинной. Мару увидел несколько знакомых первокурсников в очереди, которые стояли так же, как он. Согнувшись, они постоянно разминали ноги.

– Гын Сок, – закричал Мару. Тот обернулся с улыбкой.

Они чувствовали странное единство. Вне клуба Гын Сок легко улыбался. Видимо, просто очень серьёзно относится к актёрскому мастерству.

«А я?»

Прошло уже четыре недели с тех пор, как Мару начал проживать жизнь заново. Он неплохо адаптировался. Хотя, скорее, он просто принял новую жизнь. Сказать, что он адаптировался, значило бы, что он слился с ней. Раньше ему это не удавалось.

Ничего не поделаешь. В конце концов, ему всё ещё 45 лет. И пусть он почти ничего не мог вспомнить, весь опыт ещё был с ним. Тело старшекурсника и ум 45-летнего человека. Он посмотрел на До Джина и Дэ Мёна. Они точно были его друзьями. Но… он ведь считал их не себе равными, а маленькими детьми, за которыми присматривал.

Плохо ли это? Он не имел ни малейшего представления. Раньше он никогда не испытывал подобного. Ему было не у кого спросить совета насчёт своей новой жизни. Видимо, ему придётся попытаться найти ответы самому. Чтобы, когда ему снова исполнится 45, он мог сказать: «Ах, я прожил хорошую жизнь».

Или…

– Эй, пошли, – помахал рукой До Джин. Очередь двигалась вперёд.

– Да, конечно.

Правильно, пока он просто будет продолжать двигаться.

Занятия закончились. Мару понятия не имел, что он сегодня узнал, и что вообще делал в школе.

– Уф, – потянулся До Джин, – Давай домой. Я по пути угощу тебя картошкой фри.

– Звучит неплохо.

– Дэ Мён! Пошли!

Дэ Мён с трудом встал со своего места.

– Слушай, как ты вообще дошёл утром?

– Я не хотел, чтобы меня ругали. Учитель слишком страшный. Просто бежал изо всех сил. Хе-хе.

До Джин взял рюкзак Дэ Мёна, чтобы помочь бедняге. Они вдвоём вышли, обсуждая боль, которую испытывали накануне ночью. Мару собирался уйти с ними, но услышал голос за спиной.

– Эй, дай мне сигарету, брат.

Скоро раздался смех. Мару обернулся. Он заметил, что Чан Ху и его друзья окружили стол До Вука. Раньше они хорошо ладили, но после того дня стали врагами.

Банда Чан Ху выглядела довольно безобидно. Они не были похожи на хулиганов. Скорее на друзей, которые просили что-то у другого своего друга. Мару это не нравилось. Некоторые из них явно были ведомы Чан Ху, не имея ни малейшего представления о том, что они делают. Это ужасно раздражало.

– Давай, всего одну.

Чан Ху слегка пнул стол. До Вук посмотрел на другого парня и тихо прошептал:

– У меня нет.

– Ха-ха-ха, тогда скажи прямо. Чего испугался так?

На стол До Вука упала пачка сигарет.

– Вот, покури и перестань вести себя как трус. Ты же был хорошим парнем. Не дразните его, ладно? Он хороший.

Парни вокруг Чан Ху засмеялись себе под нос.

– До Вук. Нам ведь нужно подружиться. Девушки в парке по тебе соскучились. Так что давай, брат. Ты же знаешь, чего я хочу?

Чан Ху подвинул пачку ближе к До Вуку и ушёл.

– Ладно, увидимся.

Мару с любопытством посмотрел на парня.

– Что? – спросил Чан Ху.

– Ничего.

– Осторожней будь, хорошо?

– Я в порядке.

Мару легонько похлопал Чан Ху по спине, из-за чего парень коротко фыркнул, прежде чем уйти. Компания с ненавистью уставилась на Мару, прежде чем тоже покинула класс.

Раньше это казалось таким крутым. Быть в «банде крутых парней» казалось лучшим из возможного, и по мере взросления всегда была «банда крутых парней», в которую Мару хотелось попасть. Когда он был студентом, это был хороший университет. Когда он готовился работать, это была корпорация. Когда он работал в офисе, это была должность менеджера.

В старшей школе это была группа хулиганов, которые устанавливали свои правила исключительно путём запугивания. Конечно, некоторые могут с этим не согласиться, но… большинство людей предпочли бы принадлежать к этой группе, чем стать их жертвой.

До Вук встал со своего места. Пачка сигарет была сжата у него в руке. Он немного перевёл дыхание, а потом открыл хозяйственный шкаф в задней части класса, достал деревянную метлу и попытался уйти с бледным лицом. Мару схватил его прежде, чем он успел пройти мимо.

– Отпусти меня.

– Хочешь с ними подраться?

– А ты хочешь сначала подраться со мной?

– Давай. Ты так долго терпел. Зачем сдерживаться?

– Терпел? Чёрт, ладно. Я пытался. Пытался учиться и хотел поступить в колледж. Но я не могу просто сидеть и смотреть, как эти ублюдки не меняются. Мне нужно их проучить.

До Вук попытался оттолкнуть руку Мару, но тот сжал только сильнее. Парень нахмурился и попытался толкнуть посильнее, но ничего не получилось.

«Я с детства был довольно сильным».

Мару посмотрел прямо на До Вука.

– Тебе надоело, что над тобой смеются?

– Чёрт, а ты думаешь, что нет?

– Перестань ругаться.

– Чёрт возьми! Что тебе нужно? – крикнул До Вук, схватив Мару за воротник.

Мару лишь пожал плечами.

– А ты не задумывался?

– Что?

– Мне что, показалось? Ты просто терпел, потому что не хотел с ними связываться?

– О чём ты, чёрт возьми?

– Ты так раньше делал, разве я не прав? А теперь они начали тебя доставать.

– Меня?

– До Джин однажды говорил мне, что его жертвы ему до сих пор снятся. И что когда он остаётся один, он слышит их голоса. Разве у тебя не так?

Глаза До Вука на дрогнули, когда над его головой появилось облако речи:

[Как он узнал?]

Парень был удивлён. И не без оснований. Мару за последние несколько дней стал невероятно хорошо понимать людей. Самое большое изменение, которое он заметил в До Вуке, заключалось в том, что тот не мог смотреть прямо на Дэ Мёна.

Несомненно, из-за чувства вины.

До Вук определённо менялся. Он всё ещё разговаривал как прежде, но стал лучше относиться к другим. С ним даже начали общаться другие ребята. Это хорошо. Он начинал понимать, что раньше с ним что-то было не так. Мару был уверен, что скоро До Вук сможет завести новых друзей.

Но если он пойдёт и изобьёт Чан Ху метлой, этого точно не случится.

– О чём ты говоришь? – спросил До Вук.

– Я видел, как ты сегодня разговаривал и смеялся с другими ребятами. Я не считаю, что ты хороший, но ты и не плохой. Мне кажется, ты можешь измениться.

Мару казалось именно так. До Вук, похоже, тоже это понимал. С недовольным выражением лица он оттолкнул Мару и отпустил. Больше не казалось, что До Вук собирается убежать. Он бросил метлу на пол.

– Перестань читать мне нотации. Это раздражает.

– Прости.

До Вук покачал головой и ушёл, а Мару поднял метлу.

– Даже не смог убрать?

Но только он собирался поставить метлу обратно и уйти, как у него зазвонил телефон. Мару не ответил. У него было очень плохое предчувствие насчёт этого звонка, так что он пошёл на выход из школы. К сожалению, по пути он увидел то, чего не должен был видеть.

– Эй, Мару…

– Куда ты, братец, собрался?

Дэ Мён и До Джин несчастно смотрели на него. Улыбка Мисо казалась коварнее некуда.

Мару горько улыбнулся, глядя на остальных участников клуба в актовом зале.

– Ты не отвечал на мои звонки, – сказала Мисо.

Мару отвёл взгляд, прежде чем ответить:

– У меня плохой слух.

– О, правда? Хочешь, исправлю?

– Это немного…

– Впредь всегда отвечай на мои звонки, хорошо?

– Да, мэм.

Женщина действительно была похожа на демоницу. Участники клуба выстроились в шеренгу, и Мисо смотрела на них.

– Как вы после вчерашней нагрузки? Надеюсь, немного напряглись?

«Немного напряглись»? Это очень мягко сказано.

– Потому что использовали мышцы, которые обычно не используете. Мало тренируетесь.

Это прозвучало подозрительно. Мару задумался, стоило ли вообще вступать в клуб. Он хотел стать обычным участником, а не тренироваться у какой-то сумасшедшей.

– Сегодня снова будем тренироваться. Голоса, вроде, натренировали. Кажется, я вчера ожидала от вас слишком многого. Сегодня мы будем делать так, чтобы тела двигались более гибко. Освободимся от выработанных привычек. Поняли?

– Да.

– Почему так тихо?

– Да!

– Хорошо.

В выражении лица Мисо что-то изменилось.

– Но сначала мне нужно кое-что сделать.

Она пристально посмотрела на участников клуба, прежде чем снова заговорить.

– Нам нужно отсеять фальшивок. Это будет очень сложно.

Сейчас Мисо выглядела более серьёзной, чем когда-либо.

– Я хочу вернуть этому клубу его величие, и мне нужны серьёзно настроенные люди, – продолжила Мисо после короткой паузы. – Я понимаю, что в клубы в старшей школе обычно вступают для развлечений. Но не в этот. Не пока я здесь. Мне нужны безумцы. Те, кто действительно без ума от театра. В противном случае лучше уйти.

Её слова были полны силы. Это была другая, не сила лидера. Мисо была тираном. Она пыталась полностью захватить клуб. Это было неправильно, особенно учитывая, что это делал человек, который не имел никакого отношения к школе. Но… Когда Мару повернулся к второкурсникам, он увидел, что они и не собираются ничего говорить. Даже Юн Джон. Они это обсудили заранее? Или…

Видимо, Мисо очень нравилась второкурсникам. Она была тираном. Тираном, от которого все члены клуба будут страдать. Они уже испытали это в воскресенье. Оставалась лишь одна причина, почему они терпели её тиранию.

Мисо была талантлива.

Она начинала в клубе, у которого ничего не было, и привела его к первому месту национального чемпионата. Более того, она даже стала инструктором в университетском клубе. Второкурсникам, возможно, не нравилось, каким образом она преподавала, но они не сомневались в её способностях. Потому что они были безумны, достаточно безумны, чтобы остаться в клубе, даже когда все остальные ушли. Они заботились о нём больше, чем кто-либо другой.

Может быть, Мисо и второкурсники поняли, что любят клуб больше всего на свете. Возможно, поэтому они и приняли её методы обучения. Они сдвинулись влево, не произнеся ни слова, а Мисо стояла посередине между ними, пока первокурсники всё ещё были справа от неё.

– Повторюсь, воскресенье было лишь намёком на то, что будет со мной. Это было худшее, что можно получить от физической подготовки. Но вы должны быть готовы. Как вы уже поняли, у меня сильный характер, несмотря на внешность.

Мисо усмехнулась. Она определённо была хорошенькой, выразительной и с красивой фигурой. Но никто сейчас не думал о её привлекательности. Мару огляделся. Как и ожидалось, все были особенно напряжены.

Кроме одного человека.

Гын Сок шагнул влево, прежде чем Мисо успела закончить. Он посмотрел на неё, не сказав ни слова. Мисо кивнула.

– Те из вас, кто собирается работать со мной, будьте готовы пожертвовать всем своим свободным временем, так что подумайте хорошенько. Здесь не стоит оставаться ради веселья. Я не хочу, чтобы люди, которые без ума от актёрства, становились актёрами.

Мисо посмотрела налево.

– Я буду мучить тех, кто слева. То же самое касается и постановщиков. В конце концов, если вы решили ими стать, это не значит, что вы всегда ими будете.

Затем она посмотрела направо.

– Я буду просить о мелочах людей справа. «Эй, можешь это сделать? А то?» Что-то в этом роде. Обещаю вам весёлую жизнь в старшей школе. Я позволю вам время от времени смотреть спектакли. Звучит неплохо, правда?

На её лице была улыбка, но в глазах не было радости. Она ясно дала понять свою позицию. Люди слева были «настоящими» членами клуба. Все остальные были здесь только для галочки.

Первокурсники переглянулись. Дэ Мён и До Джин тоже посмотрели друг на друга, прежде чем повернуться к Мару.

– Я готов. Дэ Мён тоже. А ты?

– Не знаю.

– В смысле не знаю?

До Джин шагнул влево, глубоко вдохнув. Дэ Мён тоже поспешил за ним. Первокурсники начали переходить влево один за другим. И Сыль перешла, за ней пошёл Тэ Джун. Ю Рим, кажется, сначала колебалась, но в итоге пошла за своей подругой Со Ён. Мару остался один.

Он огляделся. Все смотрели на него с ожиданием. Спектакли. Ему они правда нравились. Он видел их бесчисленное количество, когда работал тур-менеджером. Он даже пару раз спрашивал у знаменитостей, как стать актёром. Ему это определённо было интересно.

«Так почему же…»

Мару задумался. Как он хотел бы жить? Быть в клубе было бы интересно. Люди были замечательные. Он мог бы быть со своими друзьями. Но стоит ли тратить столько времени на клуб? Он посмотрел на друзей. Они, вероятно, не представляли, какая трудная жизнь их ждёт в будущем.

Дипломы колледжа ничего не значили, если ты не родился в хорошей семье. Приходилось учить случайные слова из разных языков на случай, если они пригодятся.

Узнать, что ты не сможешь стать сотрудником компании даже после того, как мучился неделями на стажировке, и в конце концов осознать, насколько глупыми и нереальными были твои «мечты».

Вот какая жизнь ждала его друзей.

Даже сейчас Мару старался учиться. Не то чтобы он пытался добиться успеха в учёбе, даже в мыслях не было. Но он знал, сколько возможностей ему в будущем откроют хорошие оценки.

Вот именно.

Он знал.

И поэтому сомневался. Если бы не знал, то сразу шагнул бы влево. Чтобы получить кучу воспоминаний с друзьями. Он бы потратил время на то, чтобы попытаться стать актёром. Но даже сейчас он взвешивал все варианты. Он думал о том, насколько это будет ему полезно, хоть и не хотел. Он не мог с этим ничего поделать. Он слишком сильно пострадал от общества, пытаясь прокормить свою семью. Благодаря этому в его голове появился «модуль», который делал все расчёты за него.

Он не хотел этого. Он хотел на год погрузиться во всё это.

[Папа, можешь купить мне это? Пожалуйста? Ах… Нет, нет. На самом деле, мне это не нужно. Мне это не нужно.]

Что это был за день? Рождество? Её день рождения? Он точно помнил слова дочери, как она восхищённо смотрела на что-то. Первое, о чём тогда вспомнил Мару, это его пустой кошелёк и сообщение от жены, что арендную плату повысили. Он молча смотрел на свою дочь.

Бедная девочка слишком быстро уловила его мысли. Не так больно было получить взбучку от начальника, чем видеть, как маленькая девочка вынуждена качать головой с понимающим взглядом, отчего Мару чувствовал, будто мир рушится.

Он жил настоящим.

Но его разум всё ещё застрял в прошлом. Всё постоянно напоминало ему о будущем.

Женщина сказала ему, что он сможет снова встретиться с женой и ребёнком. Его прошлое обрушилось на него. Если он не хотел повторять свою жизнь, нужно было стараться изо всех сил. Чтобы добиться успеха, нужно пожертвовать многим.

Нужно пожертвовать временем.

– Ну, тогда на этом всё, – Мисо отвернулась от него.

Первокурсники странно смотрели на него. Да, это нормально. Он пожертвует небольшой частью удовольствия в настоящем, чтобы стать счастливее в будущем.

Мару… не сдвинулся с места.

– Всё, Мару, – сказала Мисо.

– Да.

– Ты можешь идти.

– Да.

Он помахал на прощание своим удивлённым друзьям и вышел. Он не мог им ничего объяснить. Его просто преследовала мысль о том, что он не может «тратить время».

Весёлая жизнь…

Мару почесал бровь. Казалось, что внутри него что-то горит, но, возможно, ему просто казалось.

Наверное.

Приготовив ужин, Мару сел за стол. Он уже чувствовал себя третьекурсником. Ему не нравилась математика или английский, но постоянное изучение хотя бы позволяло ему что-то понимать.

«Наверное, правду говорили, что я учусь через задницу», – подумал он.

Проведя некоторое время за учёбой, Мару посмотрел на часы. Уже 10 вечера. В этот момент его телефон издал звук. Два текстовых сообщения.

[Ты, чёртов предатель!]

[Мару, это было очень больно.]

Это были сообщения от До Джина и Дэ Мёна. Похоже, они на сегодня закончили. Наверное, день был тяжёлый. Не стоило от Мисо ожидать меньшего. Он написал им, чтобы оба отдохнули, и вышел в гостиную. Сестра смотрела телевизор. Она мельком взглянула в его сторону. Может, хотела что-то сказать?

– Тебе не нужен компьютер?

– Нет.

– Ты голодна?

– Нет!

Ну вот опять. Отец ещё не вернулся. Он был на второй ночной смене. Мама была у подруги на работе. Что-то со строительством автомобилей? Мару не совсем понимал, чем она занимается. Знал только, что на эти деньги они содержат дом.

В детстве он этого не понимал. Всё это казалось ему… очевидным.

Конечно в холодильнике будет еда. Конечно в доме всегда будет тепло. Конечно его родители будут заботиться о нём. Но… На самом деле, это не такие уж очевидные вещи.

Он вспомнил фразу «эквивалентный обмен». Вот что такое дом. Весь комфорт происходил от такого же объёма труда.

– Хочешь сок?

– О боже, прекрати!

Сестра посмотрела на него как на инопланетянина и прошла к себе в комнату.

– Пубертат?

Мару вернулся в свою комнату со стаканом сока в руке и снова сел за учёбу. Завтра он спросит у умного парня о тех частях, которые не понял. Ручка плавно двигалась по книге. Сейчас он не понимал, было ли принятое сегодня решение правильным или неправильным.

– Это станет ясно только через время.

Мару провёл за учебниками ещё час, прежде чем встал и потянулся. Он пару минут поразминался, а потом вернулся к себе.

Это был продуктивный день. Наверное, продуктивнее быть и не может. Так почему…

– Почему я вздыхаю?

Щёлк. Он выключил свет в своей комнате. Мару лёг на нагретый матрас. Он собирался закрывать глаза, когда заметил маленький свет на стене. Это была светящаяся в темноте наклейка в форме луны. Он сам когда-то повесил её туда.

[Луна крутая, потому что светит.]

Он вспомнил, как говорил это. Но теперь он знал лучше.

– Луна – жалкое создание. Она не может светить сама по себе.

Луна светила только рядом с кем-то более ярким. Мару закрыл глаза.

В ту ночь он уснул, глядя на луну над собой.

Поучиться, пообщаться и домой. Иногда Мару заглядывал в компьютерный клуб и бани с друзьями, а потом шёл домой учиться. Заканчивал учёбу он к 11, немного писал в блоге, сидел в интернете пару минут и в полночь ложился спать. На фоне был слышен шум компьютера.

Мару уставился в монитор, а потом достал книгу, которую взял в местной библиотеке. Он хотел найти что-нибудь по «самосовершенствованию», но не смог. Кстати, в те времена таких ещё не было.

Когда Мару начал работать в компании и до тех пор, как стал водителем автобуса, он прочитал стопку книг, высотой с его рост. Все они привели его к одному выводу: книги о самосовершенствовании – это просто воспоминания успешных людей о своём прошлом.

– Но я почему-то продолжаю их читать.

Одной из книг, которую он запомнил больше всего, был труд японского автора: «Утренний человек». В ту эпоху было популярно рано вставать. Идея того, что ранние пташки добьются успеха, тогда была в тренде. Мару перевернул страницу. Он знал каждое слово, которое автор собирался сказать, но всё равно продолжал читать.

К часу он закончил книгу и положил её рядом с кроватью, прежде чем заснуть. Сегодня был продуктивный день. Так почему же…

– Почему я так неуютно себя чувствую?

Он будто едет по шоссе, вокруг которого ничего нет. Он знал, что здесь не нужно ничего объезжать, но всё равно не мог не смотреть на тех, кто ехал по извилистым дорогам. На тех, кто наслаждался окружающим пейзажем, отправляясь в приключение по дороге.

Было не страшно опоздать к месту назначения, если в итоге все всё равно добирались. Единственная проблема заключалась в том…

– Когда закончится топливо.

Придётся сидеть на дороге, полностью выбыв из игры, и наблюдать, как другие проносятся мимо. Мару снова закрыл глаза, на этот раз с горькой улыбкой. Сегодня он снова понял, что жить – это не так уж и легко. В комнате воцарилась тишина.

Время прошло быстро. Весь класс уже привык к школьной жизни и прежних смятений не осталось. У каждого была своя компания, которая уже достаточно сдружилась, чтобы продержаться целый год.

Конец апреля. Мару смотрел в окно, пока его друзья сидели рядом, с булочкой в одной руке и чипсами в другой. Бесчисленные ученики подходили к ним, прося укусить, но До Джин отгонял их всех.

– Я попросил парня в магазине сделать мне бургер. Ах, какой он вкусный.

До Джин с улыбкой предложил Мару половину. Мару принял его с быстрым «Спасибо».

– Ему нужно сбросить вес. По крайней мере, так говорит инструктор Мисо.

– Она сказала немного.

Дэ Мён выпил воды. Оба, похоже, трудились в клубе. До Джин и Дэ Мён стали актёрами. Говорят, Мисо велела им репетировать персонажей, которых они хотели бы сыграть. Они пробовались на более важные роли, но провалились, и в итоге стали Пассажиром 1 и его Помощником.

– Не понимаю, почему я не могу запомнить даже такие простые вещи.

– У меня перед учителем в голове пустота. Я ничего не могу сделать.

Учитель? Похоже, они сблизились. Хотя с учётом того, что они встречаются почти каждый день, это было неизбежно. Иногда они собирались вместе и в обеденный перерыв. Конечно, Мару не имел ни малейшего представления о том, чем они занимаются. Обычно он просто появлялся по субботам, чтобы прочитать несколько строк и сделать реквизит.

[Можешь идти, Мару.]

Это было всё, что он слышал от Мисо. В 5 часов в полный учебный день и в 3 часа в сокращённые Мисо говорила ему эти слова. Тогда Мару хватал свою сумку и просто уходил. В актовом зале происходило что-то ещё, но Мару никогда не оставался.

– Всё в порядке?

Это было единственное, что он нашёл в себе силы сказать. Всё в порядке? Он не мог больше ничего спросить, потому что не имел ни малейшего представления о том, что происходит за кулисами.

– Я умираю, парень.

– Так устал…

Ответы его друзей всегда были одинаковыми. Всегда «Я устал». Но Мару видел, что они изменились. Прогресс определённо был. Мару откусил большой кусок бургера. Он пару раз пожалел о том, что решил остаться в стороне, особенно когда смотрел, как члены клуба смеются над сценарием, о котором он ничего не знал. Тогда ему становилось ещё грустнее.

Но он уже привык.

– Работайте усердно, хорошо? Остался ведь всего месяц?

– Да, где-то так, – ответил До Джин, обсасывая пальцы.

– Чёрт, я так переживаю. Надеюсь, мы займём хотя бы 8-е место.

Мару уже знал, что происходит. На городских соревнованиях 16 команд из 80 школ проходили на региональные чемпионаты. Первое и второе место на региональном чемпионате проходили на национальный чемпионат. Это было очень напряжённо, особенно когда в клубе всего 11 человек и 1 помощник.

Костюмы можно было взять с прошлых лет, но реквизит нужно было делать с нуля.

– Сейчас начнётся урок.

– Вот, Мару, поешь немного.

Мару спрятал чипсы, которые дал ему Дэ Мён, под своим столом. Ничего себе, он сдержался. Видимо, мотивация слишком сильна.

«Они все отлично справляются».

Мару снова накрыло лёгкое чувство одиночества, но чипсы помогли от него избавиться.

«Мне просто нужно делать всё возможное».

Он уже принял решение. Дальше не стоило думать об этом.

– Эй, До Вук, верни мою тетрадь.

– Конечно.

Мару обернулся, чтобы посмотреть, откуда доносились голоса, и увидел, как До Вук возвращает тетрадь другу. С тех пор он очень хорошо вписался в класс. Иногда злился, но ничего серьёзного.

До Вук отворачивался, когда их взгляды встречались. Он будто хотел что-то сказать, но отказывался. Какой сложный парень.

Дверь класса со скрипом открылась и, наконец, вошёл учитель.

– Трудишься? – мама подошла с улыбкой. Последние два месяца Мару жил по одному и тому же сценарию изо дня в день: школа, библиотека, спортзал, учёба. Не было ничего удивительного в том, что мама так ему говорила.

– Но… всё же хорошо, да?

– А что такое?

– Я рада, что ты повзрослел, но, знаешь… Это немного неожиданно.

Мама положила пакет чипсов на стол Мару. Он посмотрел на неё, и мама неловко улыбнулась.

– Просто скажи, если что-то случится, хорошо?

– Ладно.

– Хорошо.

Мама вышла, тихонько прикрыв дверь, но окликнула Мару, не успев уйти.

– Теперь я буду стучаться к тебе.

– Ладно.

Мару мысленно удивился. Его родители были очень проницательны. С другой стороны, он тоже был с дочерью таким же. Было бы даже странно, если бы они ничего не заметили. Мама, вероятно, думала, что Мару просто повзрослел, вот и удивилась.

Это одновременно удивляло и расстраивало. Мару хорошо знал чувство, когда смотришь, как ребёнок отдаляется от родителей. Чувство, когда понимаешь, что дети больше не нуждаются в тебе.

– Мне… нужно ценить их.

Тысячи мыслей пронеслись у него в голове. Ему больше не хотелось учиться. Он закрыл учебник и лёг на кровать с новой книгой. Это была автобиография актёра. Мужчина, судя по всему, был знаменит, но Мару не имел ни малейшего представления о нём. Он просто взял книгу, потому что она была в разделе рекомендованных.

Мару начал листать страницы, через некоторое время выключил свет. Сегодня тоже был хороший день. Наверное…

Было уже достаточно тепло, чтобы кататься на велосипеде без перчаток. Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз это делал. Он чувствовал, как резина натирает его ладони.

Погода становилась всё лучше. Скоро май. Люди начали одеваться легче, снова начали возвращаться к лёгким курткам.

Звенела цепь велосипеда, Мару крутил педали, размышляя, не нужно ли сегодня смазать этот чёртов велосипед. Кстати, сегодня ученики могли заниматься в клубах. Актёрский клуб собрался на пятом этаже в актовом зале в полном составе.

С собой Мару взял две вещи: книгу, которую он читал прошлой ночью, и бутылку воды. Занятий не было, но для Мару ничего не изменилось. Большая часть реквизита уже была готова, и оставалось только репетировать. Мару оставил велосипед у школы и начал подниматься по лестнице, когда услышал, как футбольный клуб громко общается между собой.

Наверняка они делали большую ставку на предстоящий матч.

На пятом этаже он услышал пение. Музыкальный клуб, без сомнения. Рядом с ним клуб игрушек возился с вещами в клубной комнате. Шумно было на всём этаже. Актёрский клуб Мару услышал, только когда прошёл пол этажа.

– Сначала разминка, а потом начнём.

– Да, мэм!

Он слышал, как ученики весело разговаривают за дверью. Клуб должен был собраться в 9. Мару достал телефон, проверить. 8:50. Все очень старались.

Со странным волнением Мару открыл дверь.

Первое, что почувствовал Мару, была жара, а потом 11 пар глаз, устремлённых на него. Он пожал плечами и поздоровался с Мисо.

– Здравствуйте.

– Ага.

Ответ был коротким, но он привык. Мару подошёл к одному из мест в актовом зале, где стояли все напитки для актёров. Он сел там с книгой, ведь мог отсюда всех видеть.

Мару повернулся налево к реквизиту, который должен был использоваться в пьесе: диваны, столы, скатерти, деревянные растения и так далее…

– Ах, ах, ах. Немного потише, больше силы в животе. Используйте диафрагму. Представьте, что заглядываете внутрь себя. Когда открываете рот, чтобы сказать «А», видно, как открываются голосовые связки. Воздух проходит через них из живота ко рту. Но не выпускайте воздух, только звук. Постарайтесь вытащить из живота все звуки, которые сможете, – сказала Мисо, схватив одного из учеников за живот.

Она держала одну руку над животом, а другую – над той частью, где они ошибались. Каждый раз члены клуба пробовали снова. Мару легко заметил прогресс.

Прежде всего, участники клуба стали гораздо более собранными. Голоса больше не дрожали, теперь они звучали глубже. Всё благодаря практике.

– Хорошо, теперь быстрая ходьба.

Стоило Мисо сказать, как они образовали круг и начали двигаться, будто пытались поймать человека перед собой. Они и правда ходили достаточно быстро.

– Постарайтесь запомнить, как вы сейчас двигаетесь. Чувствуйте, какие мышцы вы используете с каждым шагом. Запомните, как вы дышите. Представьте, что камера снимает вас сверху, как вид от третьего лица.

После пяти минут упражнения Мисо хлопнула в ладоши.

– Медленно.

Учащиеся замедлились, будто снимались в замедленном видео. Однако для Мару это было не в новинку. Он часто видел такое, когда работал тур-менеджером. Это нормальная практика для актёров. В конце концов, язык тела очень важен. Он до сих пор помнил, как неопытного актёра ругали из-за этого.

Мару тоже пробовал такое упражнение, ради любопытства присоединился к актёрам. Разумеется, ничему особому он научиться не смог, тем более не был знаком с их инструктором, но услышал о нём, когда нашёл компанию, где хотел бы работать. Инструктор стал офисным клерком, как и он сам.

– Не шевелите пальцами или мысками! Выделяйте каждое движение! Это важно. Вам не нужны лишние движения, когда вы играете. Понимаете?

– Да!

Участники клуба двигались очень медленно, хотя отвечали быстро. Они продолжали так делать ещё минут десять, и как бы ни казалось, такое движение потребляло много энергии, прямо как стояние на месте в армии.

Один за другим ученики нахмурились. Иногда они теряли равновесие и разрывали круг, и каждый раз, когда это происходило, Мисо кричала на них.

– Сосредоточьтесь!

Она была настоящей львицей. Мару открыл книгу и начал читать. Он не собирался вовлекаться в тренировку. Через пару минут ребята снова встали в шеренгу. Мисо разрешила им 15 минут отдохнуть.

Мару закрыл книгу, посмотрел перед собой и увидел, как участники клуба отчаянно борются за воду. Он бросил свою бутылку До Джину.

– О боже, ужас какой!

– Ты хотя бы жив.

Даже Гын Сок тяжело дышал от утренней нагрузки. Ю Рим вертела в руках телефон даже во время отдыха. Он уже почти стал продолжением её руки.

– Ноги болят, – сказала Со Ён, разминая свои икры. Она заметно похудела, стала более ловкой, хоть и всё ещё была немного полной.

И Сыль и Тэ Джун по-прежнему выглядели прекрасно. О, поправка. Тэ Джуну убавляла привлекательности усталость в глазах. Он удивительно невыносливый, хоть и подтянутый. Он справлялся даже хуже Дэ Мёна, а это о многом говорит.

– Это лагерь для похудения?

Эта тренировка в любом случае была эффективной для похудения.

– Я думала, у меня ногу сведёт, – сказала Юн Джун.

– Не обращай внимания.

– Мы же должны были быть просто постановщиками, – сказал Мин Сон Чжун Хёку.

Они говорили, что будут постановщиками, но усердно участвовали в тренировках Мисо. Оба получили неплохие роли отца и дяди главного героя.

– Ух, Дан Ми, можешь помять мне ноги? Очень болят.

– Тихо, я тоже устала.

– О боже, ты стала такой холодной.

Юн Джун и Дан Ми тоже разговаривали. Все они излучали тепло. Мару пробирался между ними и раздавал холодную воду и закуски по мере необходимости.

– Отлично, мистер Менеджер, – прокомментировала Юн Джун.

В какой-то момент именно так его и стали называть. Он сам не помнил, кто первый его так назвал. Сначала это была шутка, но теперь все привыкли.

Менеджер. Мару не думал, что его снова будут так называть. Как-то странно.

– Работайте усердно, хорошо?

– Будем. Времени осталось не так много.

Перерыв был единственным временем, когда Мару мог немного пообщаться с ребятами и выяснить, чем занимается клуб. Члены клуба жаловались на тяжёлые тренировки и хвалили Мисо, но даже сам Мару видел, насколько хорошо Мисо справлялась со своей работой.

– Мы будем делать чтения! – крикнула Мисо.

Члены клуба взяли свои сценарии и побежали. Мару немного понаблюдал за ними, а потом снова сел за чтение.

– Не скучай слишком сильно, ладно? – сказал До Джин и ушёл.

Одиночество – это чувство, которое можно испытать только после того, как был не один. Мару иногда чувствовал себя немного лишним, но не одиноким. В конце концов, он никогда не чувствовал того же жара и страсти, которые испытывали другие члены клуба. У него не было возможности поставить себя на один уровень с ними.

Он слышал, как все читали свои реплики. На этот раз они ставили пьесу «Тёплый стол», которую принесла сама Мисо. Пьеса затрагивала проблемы, с которыми могли столкнуться их ровесники. В ней было всего две сцены: внутри и снаружи дома. Мару помнил, как делал для них реквизит.

Ах, он снова отвлёкся. Нужно возвращаться к чтению. Голоса членов клуба начинали затихать на фоне его сознания. Он совсем недавно заметил, что во время чтения у него повышается концентрация. Но только обычных книг. Он пробовал с учебниками по математике и английскому, но с таким количеством странных букв и цифр концентрация к нему не приходила.

– Я должен получить высший балл по корейской литературе, – подумал он.

Он перелистнул страницу с лёгкой улыбкой на лице. Автобиография актёра описывала, как он живёт и какие роли играет. Она была написана так хорошо, что Мару наслаждался книгой.

В какой-то момент он наткнулся на предложение, которое сильно откликнулось в нём.

«Я и не думал, что моя жизнь так сложится. До того, как я получил свою первую роль, я думал, что стану продавцом подержанных автомобилей. Подумать только, я стал актёром… Жизнь действительно странная штука».

Автор был прав. Жизнь действительно странная. Никогда не знаешь, что может случиться завтра. Как бы завтрашний день ни был загадочен, мы стараемся сделать так, чтобы он был комфортным, чтобы будущий «Я» мог жить лучше, чем «Я» настоящий. Мару успел прочитать ещё несколько страниц, когда кто-то снова его позвал.

– Хан Мару.

Это была Мисо. Мару положил книгу и подошёл к ней.

– Да?

– Попробуй прочитать это, – она бросила ему сценарий. Это была одна из реплик главного героя, где персонаж произносил монолог после ссоры с другом. Мару начал читать.

– Я знаю, что поступил неправильно. Но он поступил не лучше. Он не должен был злиться из-за такого пустяка.

Он читал медленно. Мисо иногда звала его почитать, но он до сих пор не понимал, зачем. Может, пыталась показать плохой пример чтения?

– Хорошо. Давай обратно.

– Ладно.

Мару вернул сценарий Мисо и пошёл читать книгу дальше. Когда закончил, он посмотрел на часы. Почти пять. Десять минут, и он сможет уйти. Он начал собираться, положил бутылку с водой и книгу обратно в сумку. Члены клуба до сих пор усердно репетировали.

– Смотрите вперёд, а не в пол! Ты что, хочешь зрителям макушку показать? – продолжала кричать Мисо.

Со Ён дёрнула головой, но слишком сильно, на что снова получила «Тц» от Мисо. Мару не мог не удивляться, насколько хорошо Мисо преподавала. Она была права, что человек может хорошо играть только тогда, когда он без ума от этого.

«Быть по-настоящему без ума от чего-то – это не просто наслаждаться, а постоянно быть сосредоточенным на этом… так?»

Мару наблюдал со своего места и размышлял, чем они хотят заниматься. Насколько сильно им поможет страсть к театру? Мару начал считать. Сколько бы он ни переставлял переменные, он всё равно видел только неудачи.

«Я так превращусь в полного пессимиста».

Он понимал, каким становится холодным и расчётливым. Ему было стыдно, особенно когда он смотрел на горящие глаза членов клуба. Даже сейчас его мозг велел ему использовать это время, чтобы учить английский, больше заниматься математикой. Использовать это время, чтобы учить…

*Шлёп!*

Мару ударил себя по лицу. Он чувствовал, что иначе не сможет вырваться из круговорота в голове. Дело в том, что…

– М… Мару.

– Что случилось?

Он ударил слишком сильно. На него смотрели все, в том числе Мисо. Он неловко улыбнулся.

– Комар.

Комар в апреле… Глупое оправдание, но хотя бы сработает.

– Ох, что за бред.

– Чувак, ты его напугал.

– Ты как-то сильно ударил.

Члены клуба улыбнулись, и Мару улыбнулся в ответ. Часы пробили пять. Он почти рефлекторно встал с места, надел сумку и повернулся к Мисо. Он ждал привычных слов.

– Время ужина. Первокурсники, идите купите что-нибудь поесть.

Мисо достала и отдала несколько купюр из своего кошелька. Первокурсники вышли из актового зала, а второкурсники начали обсуждать сценарий. Кажется, все пытались отдохнуть, как могли. Даже Мисо полулежала на стуле. Мару подошёл к ней после небольшого ожидания.

– Я пойду.

Мисо не ответила. Что-то не так? Мару решил, что она просто слишком устала, чтобы ответить, и собрался уходить. Но только он приоткрыл дверь, как за его спиной раздался голос.

– Идёшь домой? – спросила Мисо. Когда она успела подойти? Она прошла через дверь первой. Мару кивнул, направляясь к лестнице.

Только вот… Мисо тоже шла за ним. Примерно на полпути Мару обернулся, чтобы взглянуть на неё.

– Вы хотите о чём-то поговорить?

Мисо отвернулась, цокнув языком. Казалось, она хотела что-то сказать, но только открыла и закрыла рот. Что же она задумала? Мару снова поклонился ей, прежде чем снова уйти. Видимо, это не так уж важно.

Но сделав три шага…

– Эй, – позвала Мисо, – нам нужно поговорить.

На крыше было довольно ветрено. Мисо открыла её с помощью ключа, который взяла у учителей. Наверное, сказала, что хочет использовать её для репетиций.

– Ты занят?

– Чем школьник может быть занят?

– Вот как?

Мисо подошла к перилам. Она положила руки на бетонный забор и посмотрела вниз. Мару подошёл к ней. Он видел, как солнце начинает исчезать за горизонтом. Внизу члены футбольного клуба громко разговаривали друг с другом, угощаясь закусками и напитками.

– Ты достаточно выносливый.

– Ну, я молод.

– Ну да.

Мисо посмотрела на него. Это… было совершенно другое ощущение. В актовом зале она была королевой. Одиннадцать человек следовали её указаниям, как священным писаниям, и одно её слово заставляло умолять о прощении. Там она всегда была уверенной и сильной, иногда даже безразличной, и не имела ни капли сожаления, когда ругалась.

Но сейчас она была…

«Ей трудно начать?»

Это было видно по тому, как она двигалась. Как её губы искривлялись, и она иногда вздыхала. К тому же…

[Как же с ним трудно.]

Облако речи всё подтвердило.

– Что, у меня что-то над головой? – спросила Мисо, когда Мару взглянул на облако.

– Просто комар.

– Ясно.

– Мне показалось, вы хотите что-то сказать?

– Что-то…

Мисо накрутила прядь волос на палец и вздохнула.

– Кто ты такой, чёрт возьми?

– Простите?

Вопрос вырвался неожиданно, но он звучал как сильный укол в сторону Мару.

– Я никогда в жизни не видела такого угрюмого старшеклассника. У тебя дома что-то происходит?

– У меня хорошие отношения с родителями, да и ничего плохого не происходит.

– Послушай себя, ты звучишь как старик.

– Разве?

Ну, она была отчасти права. С ровесниками Мару старался вести себя по возрасту. А когда общался со взрослыми? Он даже не пытался. Возможно, тогда его 45-летнее «Я» отыгрывалось на полную.

Это объясняло, почему его мама так себя вела вчера вечером. До Вук тоже ругал его за это, когда просил перестать вести себя как всезнайка. От этих воспоминаний он не сдержал улыбку.

– Что?

– Ничего. Просто вспомнил кое-что смешное. Что вы мне хотели сказать? Не похоже, что вы просто хотели покритиковать моё чтение реплик.

– Ты с гор спустился, что ли?

– Нет.

– Живёшь с дедушкой?

– Он уже давно ушёл из жизни.

Мисо замолчала.

– Что вы хотите мне сказать?

Мисо глубоко вздохнула и повернулась к нему.

– Спрошу прямо. Ты так и будешь просто там сидеть?

– Я?

– Да, ты.

Мисо сложила руки на груди.

– Я обучала многих детей. Твои ровесники, независимо от того, насколько они зрелые, всё равно чувствуют себя молодыми. Ничего не поделаешь, у них просто недостаточно жизненного опыта. Поэтому ребята твоего возраста так хотят принадлежать какой-то группе. Им нужно ощущение «Я делаю то же самое, что и ты!» Те, кто вне этой группы, обычно чувствуют себя брошенными и переживают из-за того, что не смогли «влиться».

Мисо цокнула языком, раздражённая, что ей пришлось всё это объяснять.

– Такие, как ты, всегда появляются, когда я решаю заняться клубами. Ребята, которые всегда стоят справа. Я их просто игнорирую. Почему? Потому что знаю, что они либо покинут клуб, либо перейдут на левую сторону. Сменить клуб не так уж сложно.

Она казалась немного взволнованной.

[Что я делаю перед ребёнком?]

Когда их взгляды встретились, появилось розовое облако речи. Мару когда-то думал, что цвет может что-то значить. Однако, увидев, что цвет облака речи всегда был розовым, он решил, что это просто предпочтение Бога или что-то в этом роде.

– Но ты… Ты не такой. Нет, это неправильно. Ты хочешь оставаться нейтральным, отлично балансируешь между желанием быть в клубе и нежеланием участвовать. Большинство ребят меняют решение всего за две недели, но ты…

Мисо раздражённо стянула резинку со светлых волос, заставляя их развеваться на ветру. Мару подумал, что она скорее напоминала медузу, а не красивую девушку. Хотя он не знал, почему ему это пришло в голову.

«Наверное, она красивая медуза».

– Вот опять!

– Что?

– Ты опять думал о чём-то другом.

У неё прекрасно получалось. Мару подумал, что подобного можно ожидать от актрисы.

– Ну да.

– Так и знала, что с тобой не получится общаться, как со всеми. Ты не боишься меня?

– Ну, отчасти.

– Это действительно странно. Ты слишком спокоен для старшеклассника. Прошёл месяц, нет, больше. Почему ты до сих пор ничего не сделал? Я думала, ты просто уйдёшь, но ты и дальше не опаздываешь на клубные собрания и даже иногда участвуешь. Несмотря на всё это, ты никогда не пересекаешь определённую грань. Будто тебе комфортно и так.

Мисо схватилась за перила и крикнула: «А-а!». Ребята на поле начали оглядываться в замешательстве. Мару немного отдёрнул её назад от смущения, вызвав ещё одну реакцию.

– О боже, ты сводишь меня с ума, – вздохнула Мисо с побеждённым видом. – Знаешь, как называют людей в сорок?

– Непутающимися.

– Знаешь, что это значит?

– Насколько я понимаю, это возраст, когда ты так сосредоточен на жизни, что никогда не теряешь здравый смысл.

– Именно так я и подумала, когда увидела тебя. Ты непутающийся и кажешься непоколебимым в своих убеждениях.

– Разве это не хорошо?

– Хорошо конечно, это здорово. Но в твоём случае это немного чересчур. Я понимаю, что мало тебя знаю, но…

Мисо глубоко вздохнула, прежде чем продолжить.

– Ты ведёшь себя так, будто знаешь, что завтра наступит конец света.

Чересчур? Эта мысль крутилась в голове Мару, пока он отстёгивал велосипед. Мисо была права. Он всегда думал о следующем шаге, старался учиться, но не кровь из носу. Он пытался три недели назад, но понял, что не создан для такого количества учёбы.

Люди говорят, что всё возможно, если достаточно стараться, в том числе и в учёбе. Хорошие оценки не требовали таланта, это был результат упорного труда, но только с возрастом Мару понял, что взрослые рассказывали ему выдумки для детей.

Дети, которые хорошо учатся, усердно трудятся. А кто учится плохо, тот просто ленивый. Это был простой способ оценивать детей. Это как впервые дать детям баскетбольный мяч и сказать им забить в кольцо. Конечно, у некоторых получится, но у остальных – нет. Это очевидно. Конечно, все ожидают, что большинство потерпит неудачу. Но как только баскетбольный мяч превращался в карандаш, всё это исчезало.

Ты тоже должен уметь забивать!

Не может быть, чтобы ты не мог!

Вот что всегда говорят взрослые. Мару тоже часто так говорил.

«Никогда не думал, что я просто не могу».

Если бы у него были деньги или власть, он мог бы позволить своим детям заниматься тем, чем им хочется.

Ах. Вот тогда Мару и осознал.

[Ты ведёшь себя так, будто знаешь, что завтра наступит конец света.]

Он до сих пор думал о своей будущей семье. О своей будущей жене и дочери. Мару сел на велосипед. Он думал о настоящем, но взгляд был устремлён в будущее. Ему просто не было дела до настоящего, он был так обеспокоен тем, что находилось так далеко. Только поэтому он не испытывал сильных эмоций по отношению к клубу…

«Я просто слишком сосредоточился на другом».

У него пересохло во рту. Поэтому он чувствовал себя таким пустым, несмотря на продуктивные дни. Поэтому он чувствовал себя таким холодным и неудовлетворённым, несмотря на то, что выполнял все цели одну за другой. Поэтому он был таким нервным.

«Чем я хочу заниматься?»

Этот вопрос снова возник, и теперь тревожил сильнее прежнего. Мечта. Это слово… Мару начал крутить педали. Ему нужно было с кем-нибудь поговорить.

Вернувшись домой, Мару первым делом принял душ. Он прогулялся в магазин неподалёку, купил луковые и креветочные чипсы. Пока он убивал время, смотря телевизор, домой вернулась сестра.

– Можно мне немного?

Мару покачал головой.

– Извини, это не тебе.

– Не мне?

Она с недовольным видом встала и ушла, пробормотав: «Ладно, как хочешь». Прошло ещё два часа. Время близилось к восьми. Мама вернулась, поела и сразу же пошла спать. Мару слышал, как она в другой комнате устало дышит. Время шло.

Сестра, зевнув, вышла из его комнаты, воспользовавшись компьютером. Она бросила хитрый взгляд на его закуски, а потом ушла к себе. Сериал закончился, часы показывали десять. Мама вышла на кухню.

– Не ложись слишком поздно.

– Не переживай.

– Кстати, а зачем закуски? Под сериал?

– Нет, чтобы пить. Ложись спать.

– Ладно.

Мама ушла обратно, а Мару переключил канал. Прошёл ещё час, когда дверь открылась, и в комнату с глубоким вздохом вошёл мужчина.

– Пап.

– А, да. Мару.

– Ты уже дома?

– Да. Смотришь телевизор?

– Нет.

– А что тогда?

– Я ждал тебя.

– Меня?

Папины глаза расширились от удивления. Мару снял с него рабочий халат.

– Сначала помойся.

– Л… ладно.

Папа с удивлённым видом ушёл в ванную. Мару достал несколько бутылок пива и две бутылки соджу из холодильника, взял два стакана и две рюмки. Папа выглядел ещё более озадаченным, заметив два стакана, когда вышел.

– Пап.

– Да.

– Пожалуйста, научи меня пить.

– Что?

– Ты же говорил в прошлый раз, чтобы я попросил тебя меня научить.

– Н… ну да.

Папа сел, удивлённый. Кто бы мог подумать, что сын обратится к нему… Мару открыл бутылку соджу и начал наливать. Папе он налил только половину.

– Уже поздно, так что я налью тебе половину.

– Хорошо.

Папа с улыбкой взял бутылку соджу и налил Мару тоже пол стакана.

– Спасибо.

Чокнувшись, они выпили первую рюмку. Мару заговорил, когда они наливали вторую.

– Я бы хотел тебя кое о чём спросить.

– О чём-то спросить?

Мару посмотрел на свой напиток. Когда в последний раз он так разговаривал с папой? Наверное, в ночь после знакомства с любовью всей его жизни. Он помнил, как отец тогда сказал ему:

[Наконец-то я могу выпить с тобой.]

Отец и сын. Они были семьёй больше двадцати лет, но отношения всё равно были странно неловкими. Каждый раз, когда Мару говорил «Папа», ему почему-то становилось не по себе. Только став отцом, он начал сожалеть о таких вещах. Ему стало жаль, что он недостаточно общался с папой. Папу, должно быть, расстраивала холодность его сына. А теперь… Мару смотрел, как он делает глоток с довольным выражением лица.

– О чём ты мечтал, пап?

– Мечтал? Я?

– Да.

– Ты и правда изменился, как пошёл в старшую школу. Я думал, мама преувеличивает.

Папа улыбнулся.

– Мечтал, хм. В твоём возрасте я хотел стать боксёром. В школе я и правда был довольно хорош.

– Ты хотел стать профессионалом?

– Можно и так сказать.

Мару знал, что папа несколько раз участвовал в любительских соревнованиях, но не знал, что он хотел стать профессионалом. Кстати, он ведь никогда не спрашивал о прошлом папы. Ему было как-то безразлично. Как же мало он знал о своих родителях.

– Да. Но у нас в семье не было денег. Домашнее хозяйство дедушки разорилось, когда я ещё учился. А потом твой дедушка заболел.

Папа налил Мару. Тот поднял стакан двумя руками.

– Где ты этому научился?

Мару усмехнулся. Одна из старых привычек. Это как-то возникло ниоткуда. Папа выпил залпом.

– Моя мама впервые вышла на работу, и я не смог продолжать заниматься боксом. Учитывая то, насколько хорошо жила моя семья, я мог бы поступить в колледж, но начал работать сразу после школы. Мои сёстры были в такой же ситуации. Нет, всё было хуже. Женщин тогда не очень хорошо воспринимали.

– Ты сразу устроился на работу?

– Я немного поработал на фабриках, а потом отправился в шахты. Году в 1987.

Мару взглянул на руки отца. Они показались ему темнее, чем когда-либо.

– Мечта… Тогда я мечтал купить собственный дом. Я накопил достаточно много денег, встретил твою маму, и мы поженились. Благодаря твоей маме я мог отказаться от работы в шахте, ведь она работала в компании, и я мог немного отдохнуть и подыскать новую работу. В итоге я устроился на небольшую фабрику. Твоя мама работала в торговой компании, так что наш доход был не таким уж маленьким. А потом родился ты.

– Ей, наверное, пришлось уволиться.

– Да. Твоя мама тогда много плакала. Сейчас она просто женщина, которая пытается купить вещи по скидке, но тогда она была замечательной. Компания знала о её ценности, но не могла оставить беременную женщину на работе. Мир тогда был несправедлив.

Папа снова выпил со злостью.

– А потом пришёл МВФ. Моя фабрика должна была закрыться. Не было никакой возможности выжить, особенно когда восьмая по величине компания в стране тоже закрылась. К счастью, начальник накопил невероятное количество денег, так что мы смогли легко начать всё заново.

– Тогда курс доллара вырос в два раза. Он, должно быть, неплохо заработал.

– Ты помнишь? Ты тогда ходил в начальную школу.

– Вроде бы. Я помню, что вы с мамой тогда были очень подавлены.

Это была всего лишь отговорка. Он узнал об этом в прошлой жизни.

– Понимаю. Конечно, вы, ребята, всё замечали. Но сейчас всё в порядке, так что не переживай.

Папа усмехнулся.

– В любом случае, Мару, мечты – это хорошо, но не мечтать – тоже нормально. Большинство людей говорят, что у них есть мечта, но на самом деле это не так. Тем не менее… Я надеюсь, что ты не будешь жить, как я, и в итоге не бросишь свою мечту.

– А что плохого в том, чтобы жить, как ты? У тебя ведь всё хорошо.

Папа выпил с неловким выражением на лице. Мару убрал бутылку соджу в сторону. Они не пили, чтобы напиться, а скорее, чтобы начать открываться друг другу. Вместо этого он открыл банку пива.

– Я мечтал о многом, но теперь мечтаю, чтобы у тебя всё было так же хорошо, как у меня. Может, ты когда-нибудь поможешь нам с пенсией.

– Ты уже думаешь о пенсии?

– Просто говорю на всякий случай.

– Не переживай, я позабочусь о тебе.

– Я шучу. Ни один родитель не хочет быть бременем для своих детей. Я просто надеюсь, что у тебя всё будет хорошо. Я тщательно готовлюсь к пенсии. Хочу путешествовать с твоей мамой по миру.

Он говорил, как взволнованный ребенок, что было не похоже на его привычное спокойствие Мару налил себе новый стакан пива. Оно отозвалось сладостью на языке.

– Кстати, Мару. А ты о чём мечтаешь?

– Я?

– Да, у тебя ведь есть мечта?

– Не знаю. Я спросил, потому что мне было любопытно. Не знаю, о чём я на самом деле мечтаю.

– А кто, кроме тебя, может знать?

– Забавно, правда? Только я.

Мару сделал еще один глоток, а лицо его выражало отвращение к пиву. Он осушил стакан залпом и вытер рот. Ой. Это была ошибка. Не следовало так много пить перед папой.

– Ты хорошо пьешь.

– Ха-ха-ха. Конечно. Я же твой сын, в конце концов.

– С другой стороны, я тоже много пил, когда в твоем возрасте развозил рисовое вино. Оно было очень вкусным, и я делал несколько глотков из бутылки, пока катался по городу на велосипеде.

– Тебя дедушка не наказывал?

– Конечно наказывал.

Они ещё немного поговорили. Папа рассказал Мару множество историй, будто копил их с самого рождения Мару. У Мару тоже было много вопросов к папе. Они снова сближались после многих лет отчуждения. Это был короткий разговор, но Мару многое извлёк из него.

– Пора ложиться спать. Уже поздно.

– Да.

Мару выбросил пустую упаковку от закусок и убрал алкоголь в холодильник. Папа вернулся в свою комнату с улыбкой. Мару тоже схватился за дверную ручку. В этот момент папа выглянул в тёмную гостиную.

– Мару.

– Да?

– Не знаю, стоит ли мне это говорить, но мне кажется, что ты поймёшь.

Папа замялся, прежде чем продолжить.

– Я думаю, у тебя должна быть мечта. Иначе жизнь становится слишком скучной. Чем бы ты ни решил заниматься, я надеюсь, что твоя мечта будет связана с этим. Но…

Папа повернулся к Мару. Облако речи не появилось. Тем не менее, Мару смог уловить, о чём думал папа. Выражение лица мужчины и его дыхание рассказали обо всём.

– Надеюсь, ты знаешь, что мечтать очень смело. И тот, у кого есть мечта, должен быть готов от неё отказаться.

Улыбка папы была немного горькой. Может, он вспоминал о своих боксерских амбициях. Полностью ли он отказался от своей мечты?

– Теперь иди спать.

– Да. Спокойной ночи.

Тот, у кого есть мечта, должен быть готов от неё отказаться. Мару снова и снова вспоминал эти слова.

– Ты принёс деньги?

– Да.

Мару наблюдал, как друзья разговаривают между собой. Они всегда собирались, чтобы пообщаться во время перерывов.

– Какие деньги? – спросил Мару.

– Деньги для инструктора.

Каждый из них достал по три купюры по десять тысяч вон. Всего шестьдесят тысяч. Мару был в замешательстве. Он никогда не слышал об этом.

– Когда вы это решили?

– В субботу.

– Ага.

– Тебе не нужно платить. Это только для нас.

– Да?

Хорошо, что ему не нужно тратить деньги.

– Но… – вмешался Дэ Мён, – почему учителя так формально общаются друг с другом? И эти деньги, если бы советник рассказал инструктору Мисо, уверен, она бы поняла.

До Джин щёлкнул языком.

– У людей есть гордость, понимаешь? Подумай, каково это – выглядеть слабым перед своим учеником, с которым учился много лет назад? Я бы с ума сошёл, если бы мне пришлось это делать. Неудивительно, что советник заплатил из своего кармана.

– Да?

– Да.

– Так почему они так вежливы друг с другом?

– Может, они не близкие друзья. Он ведь даже не сказал нам, что она наша старшая.

До Джин звучал довольно уверенно, но Мару тихо покачал головой.

– Что, не согласен?

– Не может быть такого.

– Так почему советник так с ней общается? Я думал, они даже не были знакомы.

– Могу поспорить, что наедине они ведут себя точно так же. Пойдём?

До Джин и Дэ Мён покачали головой, когда Мару достал тысячу вон.

– Советник просто позволяет инструктору сохранить лицо. Как бы это было, если бы он общался с ней как с ребёнком или учеником в вашем присутствии?

– Ну…

Дэ Мён понимающе кивнул.

– Ты же знаешь советника. Я заметил, что он так же общается с теми, кто окончил школу несколько лет назад. Думаю, он пытается относиться к ним как к настоящим взрослым. Это очень похвально. Наверное, поэтому он пытался решить вопрос с деньгами как можно тише. Он не хочет проблем, особенно потому, что хорошо знает инструктора. Ты ведь тоже так говорил, До Джин? Чем лучше ты знаешь человека, тем с большим уважением нужно к нему относиться.

– Да. Советник классный.

Они оба согласились.

– Так как вы собираетесь передать ему деньги? Не думаю, что он их примет.

– Мы планируем отдать их инструктору.

– А, ясно.

– Но знаешь, что забавно?

– Что?

– Инструктор каждый раз угощает нас ужином. Каждый день. Она не любит ничего скрывать, так что сказала, что получает 40 000 вон в час.

Мару не смог сдержать смеха от удивления. Она и правда ничего не скрывала. Хотя это объясняло их разговор на крыше. Но подождите. Если она столько работает…

– Но она приходит каждый будний день. Ещё ведь и по выходным целый день здесь?

– Да. Странно, если бы ей платили за всё это. Вот мы и спросили.

– Вы спросили, сколько она получает?

– Да.

До Джин тоже был не из робкого десятка, чтобы задать такой вопрос.

– Она должна была получать 800 тысяч вон в общей сложности, если бы приходила только по выходным. Но она приходит каждый день. Наверняка она уже потратила больше половины этой суммы нам на еду.

Мару вспомнил, как Мисо давала деньги, чтобы они купили ужин.

– Она ведь так теряет деньги. Работайте усердно, ребята.

– В этом и план.

Они оба улыбнулись.

Время летит, как песчинки, сыплющиеся из руки. Всё ускользает, прежде чем успеваешь осознать. В клубе всё шло хорошо. Всё, от создания реквизита до репетиций. Мару проводил большую часть времени за реквизитом.

– Где ты, чёрт возьми, это нашёл?

– Просто немного осмотрелся.

В актовом зале была огромная куча дерева. Пролежав много лет без дела, оно было не в лучшем виде, но с краской выглядело гораздо лучше.

Мару помогал, сколачивая доски вместе. Ему было тяжело смотреть, как ребята пытаются сами прибить что-то. Это выглядело слишком опасно.

– Чёрт, Мару.

– Ого, наш менеджер действительно может всё.

Конечно может. Он несколько лет занимался этим на работе. Мару добавил ещё несколько деревянных досок для поддержки и собрал их. Построено было довольно грубо, но весило немало. Все подошли, чтобы помочь ему.

– Приукрасить, и будет отлично смотреться.

Мару улыбнулся, глядя на реквизит. По крайней мере, он смог сделать хоть какой-то вклад в клуб. Это немного улучшило его настроение. С тех пор, как он поговорил с папой, ничего особо не изменилось. Он иногда думал о своих мечтах, но не имел ни малейшего представления, о чём действительно мечтает. Что он правда хотел успеть за свои 45 лет? От чего пришлось отказаться, потому что он был слишком занят, пытаясь выжить? Это занимало все мысли Мару на прошлой неделе.

Его изначальный вопрос «Как я буду жить?» превратился в «О чём я хочу мечтать?».

Мечта. О чём хотел мечтать Мару?

– Я же сказала, всё в порядке.

– Пожалуйста, возьмите.

– Ну что вы, учитель.

Мисо вздохнула, когда Тэ Сик засунул конверт в её карман куртки.

– Я могу сама заработать достаточно денег.

– Я знаю, что вы зарабатываете достаточно, инструктор Ян. Но это другой вопрос.

– Было гораздо лучше, когда я была просто ученицей, сейчас так неловко.

Тэ Сик улыбнулся. Мисо положила конверт в карман брюк, решив, что учителя не переспорить.

– Я знаю, что вы не зарабатываете столько, учитель. Всё в порядке, правда.

– Я живу один, так что ничего. Тем более я всё видел. Вы тратите кучу денег им на еду.

– Я же говорила, не беспокойтесь. Вы же понимаете, что это будет стоить мне дороже, если вы будете платить мне соответственно.

– Поэтому я очень благодарен. Мне было неловко вам звонить, думал, что только отнимаю время, особенно зная, что и другие клубы хотели к вам обратиться. Кстати, я видел вашу пьесу. Очень хорошая.

– Правда? Что же вы не сказали. Вы что, покупали билет?

– Конечно. Пьеса того стоила.

– Ах, вы вообще собираетесь пользоваться учениками?

Мисо почесала затылок. Ей вспомнилась старшая школа. Когда Тэ Сик и члены клуба только пришли сюда. Многое было не так, как они ожидали, было непросто, но благодаря тому безумному парню они смогли поставить пьесу.

А если бы она тогда не вступила в клуб? Её жизнь определённо была бы гораздо скучнее.

– Другие члены клуба иногда приходят?

– Конечно. У всех всё хорошо. Я ими горжусь.

– Конечно, так и должно быть. Они же ваши ученики. Кстати, учитель…

– Да?

– Вы не могли бы что-нибудь сделать со своим стилем? Особенно с манерой речи.

– А что не так?

– Вы очень себя старите. Вам и 40 нет, а звучите как дедушка.

– 38 – это почти 40.

– Эх… вы так никогда не женитесь.

– К сожалению.

Тэ Сик казался более собранным, чем когда-либо. Мисо взглянула на одежду мужчины. На нём была очень старая куртка и запачканные джинсы. Под курткой она заметила вязаный свитер, который дедушки часто надевают на прогулки.

– У вас вообще есть девушка?

Тэ Сик замялся.

– Так и знала. Вы же понимаете, что потом пожалеете?

– Я думал об этом 13 лет назад, но с вами очень трудно иметь дело, инструктор Ян.

– Почему?

– Вы не колеблясь раните людей. Ладно, хватит обо мне. Вам стоит продолжать учить детей. Я давно не видел таких мотивированных учеников. Реквизит тоже отлично сделан.

– Реквизит сделал Мару.

– Мару?

– Да. Кстати, он немного странный. Он определённо не ведёт себя на свой возраст.

– Он гораздо более вдумчивый, чем другие. Очень вежливый. Ну, не вежливый. Он…

– Заботливый. Я будто пью с человеком, с которым трудно иметь дело. Он будто всегда чем-то озабочен и выглядит так, будто уже всё пережил.

– Он просто гораздо более вдумчивый, чем большинство студентов.

– Слишком вдумчивый. Поговорите с ним как-нибудь. Действительно создаётся ощущение, что в нём скрывается старик.

– Это немного…

– Именно так и есть.

Мисо достала телефон. Прозвенел звонок, оповещая о конце учебного дня. Пора снова встретиться с детьми.

– Я тогда пойду.

– Конечно. Удачи.

– Не переживайте. И вам правда стоит сменить одежду. Хорошо?

– Я подумаю.

– Не подумайте, сделайте!

– Ладно, ладно. Идите уже.

Тэ Сик помахал ей. Мисо покачала головой. Первокурсник ведёт себя как 50-летний, а 30-летний – как 60-летний. Что это за ерунда?

«Эх, куплю ему что-нибудь сама».

Глядя на мужчину, она чувствовала только раздражение.

«Он был бы очень привлекательным, если бы следил за собой».

Тэ Сик был звездой школы всего 13 лет назад. Его внешность, улыбка и манера говорить… Он был мечтой каждой старшеклассницы. Мисо снова обернулась. Она увидела, как Тэ Сик улыбается ей в своей ужасной старой куртке.

Годы действительно были к нему немилосердны.

Мисо выглядела сегодня гораздо хуже обычного. Мару попытался незаметно выйти из актового зала, пока она не обратила на него внимание, чтобы не злить её.

– Хан Мару!

Ох, видимо, уже слишком поздно. Что она скажет на этот раз?

– Стой. Все оставайтесь и репетируйте свои реплики. Надеюсь, когда я вернусь, вы не будете делать ошибок.

– Да, мэм!

– Хорошо.

Мисо подошла ко входу в актовый зал, где стоял Мару. Кажется, она приняла какое-то решение, что не сулило ему ничего хорошего.

– Эм, что…

– Идём.

– Что?

Мисо схватила его за руку и потащила куда-то, но Мару не собирался этого позволять. Ему не нравилось, когда его уводили без причины.

– Идём.

– Скажите, куда мы идём.

– Ага, значит, будешь сопротивляться? Думаешь, я девушка, значит, слабая? Ну, погоди…

Мисо потянула его за рукава. Она была сильной, особенно для девушки. Но Мару даже не сдвинулся с места. Он легко мог справиться с подобным. Сейчас он был почти ненормально сильным по сравнению с тем, каким был раньше. Видимо, это был ещё один из даров, полученных им в новой жизни.

Мисо потянула сильнее.

– Эм, может, просто скажете…

– Замолчи. Это касается моей гордости.

Гордости?

Мисо потянула его изо всех сил. Она делала это со странным упорством. Мару оглянулся, услышал голоса за спиной. Члены клуба смотрели на них с обеспокоенными лицами.

– Не смотрите! – закричала Мисо.

Члены клуба мгновенно отвели взгляд, будто суррикаты. Мару шагнул вперёд, покачивая головой. Ему стало неловко.

– Не смей двигаться. Я заставлю тебя пойти силой.

– Вы победили, инструктор.

– Эй!

– Пойдёмте.

Мару шагнул вниз, оставив Мисо позади. Он слышал, как она громко фыркает, но решил это проигнорировать. В прошлом он имел дело с множеством актёров, когда работал тур-менеджером. За это время он понял… что многие из них были очень невинны.

Слово «невинность» отлично подходит. Часто они были похожи на детей. Театр – это искусство, в которое человек должен вложить все силы. Здесь нет места стыду, поэтому многие актёры ведут себя странно настолько, что это можно ошибочно принять за грубость. Это не обязательно плохо. Это просто означает, что они успешны. Успешны и достаточно талантливы, чтобы зарабатывать деньги, несмотря на свою грубость. Большинство неуспешных актёров стараются быть скромнее, но стабильные актёры горделивы.

Кстати, он вспомнил, что Мисо стала довольно известным инструктором. Ей ещё не исполнилось 30, значит, светлое будущее у неё ещё впереди. Она была талантливой, поэтому ей не нужно было скромничать, отчего она стала очень упряма. Ей нельзя просто проиграть, она будет продолжать приставать к тебе. Лучше игнорировать или подлизываться. Из этих двух вариантов Мару решил выбрать первый. Эффект был довольно быстрым.

Мисо спустилась по ступенькам с недовольным выражением лица. Она глубоко вздохнула, прежде чем направиться к парковке, наблюдая за Мару.

– Давай, иди сюда. Я же взрослая, понимаешь? Иди за мной.

– Куда мы идём?

– Я хочу показать тебе кое-что.

– Что?

– Станцию Хехва.

– Где находятся все театры колледжа?

– Да.

– Зачем?

– Как ты думаешь?

Мисо открыла дверь своей машины.

– Садись!

Мисо быстро взглянула на Мару. Парень листал страницы своей книги. Подумать только, какой он невозмутимый… Это было почти пугающе.

– Что читаешь?

– Автобиографию актёра. Довольно интересно.

Парень даже не посмотрел на неё, когда говорил. Он был глубоко погружён чтение. Мисо… честно говоря, она немного завидовала Мару. Если бы обычный парень вел себя, как он, она бы просто проигнорировала его. Но…

«Подумать только, он может так спокойно читать, с таким дыханием…»

Однажды, когда Гын Сок опаздывал в клуб, Мисо позволила Мару прочитать его реплику на репетиции. Это была довольно длинная реплика, достаточно для того, чтобы обычному ученику пришлось перевести дыхание посередине. Она ожидала, что Мару не хватит воздуха, он запнётся и всё такое, но что же случилось?

Мару прочёл реплику от начала до конца, не пропустив ни одного слова. Во время чтения голос даже не дрогнул. Похоже, он привык к такому. Это была самая важная часть. Вложение эмоций в реплики приходило позже.

Дыхание и дикция – это две самые важные вещи для любого актёра. В этом смысле… Мару был прирождённым гением. Мисо была уверена, что парень привлечёт внимание судьи на любом школьном конкурсе, если будет достаточно тренироваться.

Но дело в том, что ему, видимо, это было неинтересно. Нет, ему было интересно, поэтому он и в клубе, но он испытывал внутренние противоречия. По поводу чего, Мисо не знала. Это явно было что-то сложное, гораздо более запутанное, чем то, с чем мог бы столкнуться обычный старшеклассник.

Поэтому Мисо решила так поступить. Оставлять такой талант просто не в её стиле.

– Я вытяну это из тебя.

– Вытяните что?

– Увидишь.

Мисо с улыбкой нажала на газ.

Станция Хехва. Мару давно не бывал здесь. Улицы наполнялись нежным майским ветерком. Он видел, как люди гуляют в лёгкой одежде. Это актёры или зрители? Мару не знал. Он заметил мужчину с гитарой за спиной, который сел рядом с кафе и начал играть, будто на сцене.

Звук гитары был негромким, особенно без усилителя, тем не менее, вокруг мужчины собиралось всё больше людей. Его мелодичный голос обладал немалой силой. Разные парни и девушки, пары и одиночки подходили к нему.

– Хочешь послушать? – спросила Мисо.

Мару кивнул.

Музыка была достаточно хороша, чтобы за неё платили. Вскоре вокруг музыканта собралась большая толпа. После первой песни он поклонился зрителям. Это явно было не первое его выступление. Мужчина открыл футляр, а люди свои кошельки. Мару тоже достал тысячу вон. Один из ребят даже протянул мужчине запечатанную упаковку хлеба.

– Спасибо, – музыкант откусил кусок и кивнул в ответ.

Кто-то подал ему напиток.

– Чёрт, мне сегодня везёт, – рассмеялся мужчина.

Закончив есть, он начал играть следующую песню.

Он творил музыку исключительно руками и голосом, без каких-либо дополнительных устройств. После четырёх песен мужчина встал.

– Следующее выступление будет в парке Марронье.

С этими словами он ушёл, увлекая за собой часть толпы, как гамельнский дудочник крыс.

– Пойдём? – спросила Мисо.

– Куда?

– Чем здесь ещё заняться, кроме как смотреть спектакли? Давай посмотрим что-то короткое.

Мисо снова попыталась потянуть Мару за собой. Тот аккуратно убрал свою руку из её хватки и пошёл сам.

– А ты темпераментный.

– Мне не нравится, когда меня тянут.

– Даже если тебя уже сюда притащили?

– Мы можем вернуться.

– Тц. Ты слишком складно говоришь.

Мисо пошла первой. Перед ними собралась довольно большая толпа. Был тёплый субботний день. Разумеется, многие вышли прогуляться. Но когда они направились к одному из небольших театров, к ним обратились.

– Вы пришли на спектакль?

Голос принадлежал хорошо одетому парню. Вероятно, студенту колледжа. У него в руках были несколько билетов и буклетов.

«Подрабатывает», – отметил Мару.

Такое можно было постоянно встретить на станции Хехва. Иногда это были младшие члены труппы, но большинство – нанятые работники. Мару прекрасно знал таких. Их оплата зависела напрямую от продаж, поэтому они часто липли к людям, как пиявки.

– Это спектакль, который наш театр…

Стоило ему начать говорить, как Мисо схватила его за плечо и оттолкнула.

– Мы в одном бизнесе. Можно не продолжать?

Парень замолчал с недовольным видом, будто наступил в какашку, отряхнулся и отошёл, пробормотав «Блин».

– Что ты сказал? – проворчала Мисо.

– Идите уже. Не мешайте работать.

Мужчина ушёл, бросив на Мисо короткий взгляд. Мисо хотела что-то сказать, но остановилась, взглянув на Мару.

– Ух, столько хулиганов вокруг в наши дни, – сказала она вместо этого.

– Не переживайте. Он просто пытается заработать деньги.

– Верно. Пытается заработать деньги. Поэтому я отнеслась с пониманием, но это не значит… Подожди, ты уже был здесь?

– Несколько раз, – лениво ответил Мару и снова посмотрел на парня. Тот подходил к нескольким девушкам с яркой улыбкой на лице, что-то им объяснял, активно жестикулируя.

– Вот ублюдок, – сказала Мисо.

Мару снова взглянул на парня и девушек. Он становился всё настойчивее. Мару чувствовал, как девушки начинают нервничать. Парень показывал им билеты и, похоже, не собирался их отпускать, пока они их не купят. В конце концов, девушки посоветовались и начали доставать свои кошельки.

Мару подошёл к группе. Не так уж плохо было таким образом знакомиться с театром, но… Ему не нравился способ, которым это делалось. Угрозы – это неприемлемо.

– Купите билеты для влюблённых.

– Извините? – ответили девушки.

Мару почувствовал, как парень уставился на него.

– Студентам дешевле. Посмотрите.

– Ах, спасибо.

Девушки потянулись в ту сторону, куда указал Мару. Они не остановились, даже когда парень закричал: «Эй, эй, вернитесь, у нас есть лучше!»

– Чёрт. Надо было убрать этих идиотов с моего пути.

Парень встал перед Мару.

– Ты тут тоже билеты продаёшь?

– Нет.

– Тогда что ты здесь делаешь? Почему мешаешь? Ты из другого театра? Нет, не может быть. Ты простой старшеклассник. Чёрт.

– Пожалуйста, следи за языком. И нет ничего хорошего в том, чтобы навязывать свои билеты бедным студентам.

– Навязывать? Я? Ты называешь такое приятное представление навязыванием? А? А?!

Парень несколько раз толкнул Мару в плечи. Когда их взгляды встретились, в воздухе появилось облако речи.

[Чёртов ублюдок.]

Ну, на самом деле, не было нужды это видеть.

– Извини, что мешаю. В любом случае, я правда хотел бы извиниться.

Мару поклонился. Изначально он не собирался что-то говорить, хотел просто уйти после того, как отвёл девушек. Но чем больше он говорил, тем больше его это раздражало. Почему он так расстроился? Его это вообще не должно волновать.

– Эх, иди уже. Бесишь меня.

– Просто не будь таким настойчивым. А если они больше никогда сюда не придут?

– Понял, уходи. Чёрт…

Парень поднял кулак, но Мару не удивился. Первое, что пришло ему в голову, было: «Я просто сообщу, если меня ударят». Классический метод защиты от старших. Он шагнул вперёд, провоцируя парня на удар. Тот, наоборот, ещё больше забеспокоился и ушёл с недовольным лицом в поисках нового места для продажи билетов.

– Ты в курсе, что ты великолепен? – сказала Мисо.

Мару вынужден был с ней согласиться. Он такого не ожидал. Такого не ожидали ни его прошлое, ни настоящее «Я». Что же это было? Что его так взбесило в работнике на полставки? Он ничего не понимал, и от размышлений только сильнее болела голова.

«Что-то случилось?»

Воспоминания становились всё более размытыми. Наблюдая, как они тонут в реальном времени, Мару иногда пугался.

«Я хотя бы помню ключевые моменты».

– Пойдём.

– Хорошо.

Мисо привела его в маленький театр на втором этаже здания. Театр назывался «Голубое Небо».

– Голубое Небо?

– Звучит знакомо?

Мисо загадочно улыбнулась и вошла внутрь. Когда Мару последовал за ней, его встретила очередь людей у входа. Внутри были слышны голоса.

– В первую очередь будем пропускать тех, у кого уже есть билеты. Извините за ожидание.

Девушка с улыбкой проводила толпу. Ей было около двадцати пяти.

– Давай немного подождём. Не будем мешать зрителям.

– Хорошо.

Мисо зачастую была настойчивой, но в том, что касалось работы, она была загадочнее кого-либо. Вдруг подошла их очередь.

– Старшая!

– Привет.

– Давно не виделись.

– Давно? Я была здесь две недели назад.

– Но меня тогда не было. Ты здесь для кого-то?

– Не-а, я пришла показать ему спектакль.

Женщина обратила внимание на Мару, который ответил коротким кивком.

– Неплохо выглядит. Кто это?

– Понятия не имею.

Женщина ненадолго приняла озадаченный вид.

– У вас есть свободные места? Если нет, мы постоим, – продолжила Мисо.

– Наверняка найдётся парочка.

– Тогда я подожду. Хочу посмотреть, будут ли у вас ещё покупатели.

– Хорошо.

Мару вошёл в театр вместе с Мисо. Внутри горел тусклый свет. В зале, кажется, было мест 70, плотно расположенных друг к другу. Сидеть было не очень удобно, но именно это и придавало театрам своеобразное очарование.

– Пожалуйста, прекратите есть, как только начнётся спектакль. Мы дадим вам достаточно времени после представления, чтобы сфотографироваться. Эти правила созданы для того, чтобы вы могли в полной мере насладиться спектаклем, так что надеемся на понимание, – сказала женщина на сцене.

Зрители сразу же начали убирать еду.

– У нас нет свободных мест, – сообщила она.

– Я могу смотреть стоя, – сказала Мисо.

– Да, давайте. Это тоже довольно весело, – согласился Мару.

Мисо выглядела странно взволнованной. Она действительно ощущала себя иначе, чем когда обычно приходила на станцию Хехва. Более… взволнованной? Словно ребёнок перед праздником. Начали гасить свет, сигнализируя о начале спектакля. В этот момент кто-то подошёл к ним.

– Ты здесь.

– Да, – ответила Мисо.

Мару бросил взгляд на мужчину, говорившего с Мисо. Он не мог разглядеть его лицо в полумраке.

– Ладно, увидимся позже.

– Куда ты?

– К режиссёру.

– Ты теперь настоящая звезда, да?

– Ха, ничего особенного. Кто этот парень?

– Кто знает, возможно, будущий коллега?

– Хм, вот как?

Мару прищурился. Его глаза начали привыкать к темноте, но прежде, чем он смог разглядеть лицо мужчины, тот исчез из виду.

– Извини, что тебе приходится работать с Мисо. Она – настоящее произведение искусства, – сказал он перед уходом.

Мару не смог сдержать усмешку. Мисо открыла рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент начался спектакль.

– Начинается, – произнесла она.

– Замолчи и смотри, – ответил Мару.

– Хорошо.

Дзынь.

Со звоном колокольчика включился прожектор.

Театр определённо был менее популярен, чем кино. Фильмы можно было смотреть где угодно. Они были дешевле и иногда легче воспринимались, поэтому о театре начали забывать. Некоторые никогда в жизни не были в театре. Слишком много чего можно было посмотреть, а именно – фильмы. Но Мисо была уверена, что увлечься театром человек может за один спектакль.

«Спектакли имеют своё очарование. Это, несомненно, весело».

Мисо взглянула на Мару. Парень был задумчивым. Смелым. С ним трудно справиться. А ещё он был растерянным. По крайней мере, Мисо он таким казался. Она не знала, что его беспокоит. Насколько она могла судить, он был достаточно упорным, делал всё, что говорила Мисо, и никогда не опаздывал на встречи клуба. Он был быстрым и продуктивным, как многие взрослые, с которыми она работала раньше.

Правильно. Взрослый. Мару вёл себя как взрослый. Словно был таким всю свою жизнь. Он часто вмешивался в жизни других людей, но никогда не переходил определённую черту. Он никогда не злился и спокойно решал проблемы. У него были запасные планы. Как тогда, когда он шагнул вперёд, чтобы получить удар.

Мару… ни к чему не стремился. Он находился в том возрасте, когда ему нечего было терять, когда он мог делать всё, что хотел, без серьёзных последствий.

Вот что делало подростковые годы такими яркими. Подростки могут делать, что им вздумается, вовсе без последствий. Но Мисо не видела этого света в Мару. Это не обязательно было плохо. У каждого человека свой путь, и Мару явно нашёл свой. Первое, что Мисо почувствовала, глядя на Мару, – это «баланс». Парень был достаточно расслаблен, чтобы справляться практически с чем угодно. Как валун, способный выдержать самые сильные штормы.

Конечно, возможно, ей просто кажется. Она считала, что неплохо разбирается в людях, но это не значило, что она полностью доверяет себе. Нужно было ещё понаблюдать.

Ну, по крайней мере, она знала, что Мару – хороший парень и довольно интересная личность. Единственное, что вызывало беспокойство…

«Его баланс».

У Мисо не выходило из головы, что этот баланс поможет Мару только в долгосрочной перспективе. Спектакли требуют от актёров постоянных изменений. Им нужно адаптироваться к новым персонажам и спектаклям. Это вызов. Актёрское мастерство – это искусство бросать вызов себе. Полная противоположность тому, кем был Мару. Хватит ли ему смелости сталкиваться с новыми вызовами?

«Я снова надумываю».

Мисо покачала головой. Она забегала наперёд, когда парень даже не собирался играть. Сейчас она хотела лишь сделать так, чтобы он увлёкся театром.

«Я точно знаю, что ты любишь театр».

Услышав смех, Мисо подняла голову. Актёры ставили комедийное представление на сцене с лотерейным билетом. Мару смеялся тогда, когда нужно было смеяться.

«Он явно привык смотреть спектакли».

Мисо посмотрела на зрителей. Люди старались изо всех сил скрыть свой смех, опасаясь, что могут помешать актёрам, если станут слишком громкими. Это было неизбежно. Мисо поступала так же, когда смотрела свой первый спектакль. Она сидела в первых рядах, где могла видеть и слышать всё, что происходило на сцене. Всё – от капель пота, стекающих с их лбов, до их уставших вздохов. В то время она была уверена, что актёры могут услышать её, если она заговорит, поэтому старалась вести себя тише. Она сжимала зубы, чтобы не рассмеяться, и щипала себя за бедра, когда хотела заплакать.

Её друзья делали так же, тоже старались изо всех сил вести себя тихо, стараясь не показаться невежливыми по отношению к актёрам.

«Кстати, тот сумасшедший парень был другим».

В голове всплыл конкретный человек. Парень, который взрывался смехом во время комических сцен и рыдал на грустных. Наблюдая за ним, Мисо чувствовала себя очень неловко. Но теперь она понимала. Он был лучшим зрителем.

– Ха-ха-ха!

Мару начал смеяться громче, глядя на актёра на сцене. Мисо заметила, что актёр становился всё более взволнованным от смеха парня. Реакция зрителей была как топливо для актёра. И когда публика бурно реагировала…

– Ну что ж! Давайте решим, кто заберёт деньги за этот билет!

Актёр играл с ещё большей страстью. Мисо отбросила мысли. Ей не хотелось, чтобы они мешали ей наслаждаться спектаклем.

Актёры закончили свой выход на поклон после спектакля и были встречены бурными аплодисментами зрителей.

– Теперь можете начинать фотографировать! Пожалуйста, фотографируйте побольше и продвигайте нас, если сможете!

Когда включили свет, началась фотосессия. Некоторые люди с энтузиазмом делали фотографии, в то время как другие просто уходили. Девушка, которая занималась продажей билетов, раздавала анкеты на выходе.

– Заполните и принесите нам, и мы дадим вам скидку. Вы также можете заполнить анкету онлайн. Каждое мнение важно, так что, пожалуйста, заполните!

Только около половины зрителей взяли анкету. Ещё половина сразу же выбросила её в мусорное ведро. Девушка с улыбкой забрала нетронутые анкеты.

– На этот раз десять человек. Это новый рекорд!

Десять из семидесяти. Не так уж много, но, очевидно, достаточно, чтобы девушка обрадовалась.

– Ну как? – спросила Мисо.

– Было весело. Я давно не был в театре.

– Давно?

– Да. Где-то двадцать…

Мару закашлялся, поняв свою ошибку.

– Два года. Два года в театр не ходил.

– Разве ты не сказал двадцать?

– Да нет, вы, наверное, ослышались.

– Ладно.

К тому времени театр опустел. Мисо подошла одному из мест в передней части зала. Мару сел рядом с ней. После недолгого ожидания к ним подошли актёры.

– Старшая, ты здесь? Сейчас?

Это был актёр, который играл отца. Остальные, кажется, были так же взволнованы при виде Мисо. Хотя, на самом деле, не все.

– Д… добро пожаловать!

Один из парней-актёров явно очень нервничал. Мисо улыбнулась ему, как бы говоря: «Не пора ли немного сблизиться?»

– Вы хорошо справились. Было весело.

– Ну, ты нас учила, в конце концов. Но правда, что ты здесь делаешь? Ты пришла купить нам поесть?

– Тогда бы я пришла позже. На самом деле…

Мисо остановилась и посмотрела на Мару.

– Что?

– Хочешь подняться?

– Куда?

– На сцену, конечно.

Мисо указала на сцену, где только что стояли актёры, которые коллективно кивнули, отступая в сторону.

– Она на тебя глаз положила, а?

– Бедняга.

– Удачи.

Видимо, такое уже случалось. Мару повернулся к актёрам. Они занимали свои места в актовом зале. Затем… Актёр?

– Поднимайся.

Мисо продолжала приглашать его. Как же не повезло. Мару заколебался, но всё же поднялся на сцену. У него не было реальной причины отказывать.

Отсюда сцена казалась намного больше. Места для зрителей тоже казались гораздо больше.

– Как тебе? – спросила Мисо.

– Она больше, чем я думал.

– Да? Снизу кажется меньше, правда?

– Да.

Мисо гордо кивнула.

– Заниматься сценой – это наша работа. Если она кажется зрителям пустой, значит, актёры плохо справляются с задачей.

– Понял, – осознал Мару. Он никогда не чувствовал, что сцена была пустой во время спектакля. В каком-то смысле Мисо хвалила своих младших за их мастерство.

– Ну что ж, – начала она.

Мисо бросила Мару сценарий, который он поймал обеими руками.

– Свет, пожалуйста.

Один из актёров вошёл в комнату осветителей. Свет в зале погас, и на Мару направили софит.

– Хочешь попробовать прочитать? – спросила Мисо.

– Здесь?

– Да.

Мару посмотрел на строки, а потом спросил:

– Зачем?

– Ты не можешь просто прочитать?

– Мне нужна причина, чтобы это сделать.

– Но в школе ты всегда это делал.

– Чтобы помочь остальным репетировать.

Мару был благодарен ей за то, что она вывела его посмотреть спектакль. Он давно так не смеялся. Но он не понимал, почему должен читать для неё на сцене. Его единственное наблюдение заключалось в странной настойчивости Мисо по этому поводу.

– Не любишь проигрывать? Ох уж эти старшеклассники.

Мисо развернулась к своим младшим с раздражением. Но…

– Молодец!

– Да, покажи ей!

– Здорово!

Наверное, им пришлось несладко с Мисо. Они замолчали только тогда, когда она пробормотала под нос: «Чёртовы идиоты».

– Это тоже продолжение клубной деятельности. Я – постановщик. Твоя задача – передать свои эмоции другим участникам. Этого достаточно?

Нет, этого недостаточно. Мару просто открыл сценарий, не желая продолжать спор. Ему хотелось вернуться в школу, поэтому он глубоко вздохнул перед тем, как прочитать первую строку.

– Это была его вина.

Чтение началось.

Мару быстро начал читать свои реплики. Его взгляд был прикован к листку, говорил он медленно, как будто читал для детей. У него была неплохая дикция, хотя он говорил немного тихо. Но это можно было исправить.

– Как вам? – спросила Мисо, обернувшись назад.

– Что? – спросил один из актёров, в его голосе явно звучало замешательство.

– Как вам парень?

– Ну, нормально. Вроде неплохо читал.

– А тебе?

– Неплохо, но больше и сказать нечего.

Мисо посмотрела на остальных, и все высказались так же. Ничего особенного в нём не было.

– Мару.

– Да? – ответил Мару с явным раздражением.

– Можешь оторваться от сценария? Смотри на нас, когда читаешь.

– А зачем?

– Просто сделай, пожалуйста. Я куплю тебе еду.

– А если я не хочу есть?

– Ты меня испытываешь?

– Ладно.

Мару поднял глаза к актовому залу. Мисо наблюдала. Между чтением по сценарию и взглядом на зрителей была огромная разница. Устанавливая зрительный контакт с аудиторией, актёр чувствовал большое давление. Как только его внимание переключалось на места в зале, в его голове начинало появляться множество мелких мыслей. Это было одной из самых частых причин, почему актёры ошибались.

Так что же насчёт Мару? Сможет ли он спокойно читать, несмотря на всё это? Через несколько секунд губы Мару приоткрылись. Он опустил сценарий и смотрел прямо на Мисо.

Мисо рассмеялась. Парень стал спокойнее. Он равнодушно смотрел на них. Она не просила его об этом, и именно это делало его выступление таким интересным.

Парень начал читать. Он смотрел на каждого зрителя по очереди, как будто рассказывал всем им историю. Так и знала, он был очень талантлив.

– Вы правда думаете, что парень, который никогда не учился, может так разговаривать? – прошептала она своим ученикам.

– Подожди, это его первый раз?

– Да.

– О, тогда это всё меняет. Я думал, он уже обучен. Поэтому и сказал, что ничего особенного.

– Я тоже.

– То же самое.

Актёры были профессионалами в своём деле. Неудивительно, что Мару показался посредственным, когда он вышел на сцену. Но когда они узнали, что это его первый раз, поведение Мару на сцене заслуживало только похвалы.

– Значит, он будет главным действующим лицом на этом конкурсе?

– Нет.

– Тогда кто он?

– Он просто менеджер?

– Просто менеджер?

– Да.

– Так зачем ты заставляешь его это делать? Не похоже, чтобы он сам хотел.

– В этом и дело. Он выглядит так, будто отчасти хочет. Спустя некоторое время я это поняла.

Мисо снова взглянула на Мару. Парня было трудно понять, но кое-что она выяснила: если его направить, он никогда не остановится.

– Я почувствовала жадность. Знаешь, мне нравится заставлять таких, как он, заниматься актёрством.

– Да. Это твоё странное хобби. Ты превратила немало ребят в призраков Хехвы. В конце концов, я стал одним из них.

– И что? Жалеешь?

Младший актёр медленно покачал головой.

– Я бы предпочёл жить здесь как призрак, чем выходить в общество мёртвой душой.

– Верно, поэтому я привела тебя сюда. Таким, как ты, нужно играть, иначе ты будешь жить абсолютно бессмысленно.

– Ты так об этом говоришь…

– Что? Если не нравится, можешь быть моим старшим.

– Я не против. Это звучит даже более утомительно. Это ведь будет ужасная жизнь, да, ребята?

Другие энергично закивали, за что Мисо одарила их ещё одним взглядом.

– Боже, вы посмотрите на себя. Забыли своё место?

– Мы просто выросли.

Мисо удовлетворил их ответ, ей это даже понравилось. Не было причин младшим оставаться младшими. У них было полное право превзойти своих старших и выиграть в конкуренции. Мисо вспомнила, что говорила своим ученикам.

[Если хотите быть талантливыми, вам нужна гордость. Сделайте так, чтобы старшие стали бояться потерять позиции, развивайтесь. Нужно усердно учиться и стараться вытолкнуть меня из этого актёрского клуба. Это лучший подарок, который вы можете мне сделать.]

В этом театре для неё больше не было места. Зрители «Голубого Неба» приходили, чтобы увидеть не её, а её младших.

– Кстати, старшая, слышал, ты скоро соберёшь полную коробку яиц*? (прим.: шутка про возраст, в Корее яйца продаются по 30 штук в упаковке)

– Тебе жить надоело?

– Да брось, это просто шутка.

Младшие рассмеялись. Мисо забрала свои слова обратно. Они пока не были достойны превзойти её. В этот момент Мару закончил чтение. Он не остановился, не запнулся и не запыхался. С самого начала и до конца он прочитал весь сценарий, оставаясь совершенно спокойным.

Мисо задумалась.

Как же он будет выглядеть, когда начнёт играть?

После чтения Мисо без лишних слов направилась к своей машине. Мару следовал за ней, облегчённо осознавая, что наконец-то возвращается в школу.

– Усердно работай, ладно?

Актёры единогласно поддержали его напутственными словами, когда он уходил. Это был неплохой опыт – попробовать прочитать сценарий со сцены. Ощущение внимания, которое он получил… было захватывающим, но он этого не показал. Не хотел, чтобы Мисо узнала, что ему понравилось.

– Надеюсь, ты займёшься актёрством, – сказала Мисо, схватившись за руль своей машины.

Она была очень прямолинейной. Мару не умел общаться с такими прямыми людьми.

– Так внезапно…

– Внезапно, говоришь? Я намекала с нашего разговора на крыше. Ты продолжаешь приходить в клуб. Ясно, что тебе нравятся. Нравится наблюдать за другими участниками клуба.

– Это правда.

– Так почему бы не поучаствовать? Это всего лишь шаг вперёд.

– Проблема в размере этого шага.

– Что ты имеешь в виду?

– Количество времени и усилий, которые нужно вложить.

Мару на мгновение задумался. Женщина перед ним непреднамеренно погрузилась в мир актёрства несмотря на то, что не осознавала этого, и в итоге стала довольно успешной. Достаточно взглянуть на её машину, чтобы понять, сколько она зарабатывает. Возможно, она живёт так, как мечтал Мару.

Жить, чтобы следовать своим мечтам, не испытывая ограничений. Может, ему стоит услышать её историю? Она была моложе него, но это вовсе не определяло ценность её жизненного пути.

– Инструктор.

– Что?

– Вы когда-нибудь жалели о том, что стали актрисой?

– Жалела?

– Да.

Мисо остановила машину, посмотрела в окно, постукивая по ручке. Возможно, она вспоминала какой-то момент из прошлого.

– Конечно жалела, много раз. Я хотела поступить в школу актёрского мастерства, но моя семья не могла себе этого позволить. На академию тоже не было денег. Поэтому я пришла сюда. В Хехву. Думала, что смогу добиться успеха. В конце концов я выиграла национальный чемпионат. Я думала, что дипломы или образование не имеют значения.

Мисо убрала свои светлые волосы назад.

– Так что я просто зашла в первый театр, который увидела. И мне тут же отказали. Они даже не стали слушать меня. Я попыталась обратиться в бедный театр. Думала, что они возьмут меня в актёры. Они сказали, что возьмут только уборщицей. Я спросила, могу ли я хотя бы участвовать в спектакле. Знаешь, что они мне ответили?

– Что?

– Они сказали, чтобы я назвала им причину взять меня, особенно когда вокруг было столько других более талантливых людей, чем я. Это сразу же поставило меня на место.

Мисо улыбнулась с горечью.

– Ты слышал о термине «призраки станции Хехва»?

Мару кивнул. Он хорошо знал этот термин. Актёры, которые не могли отказаться от театра, уходили, чтобы блуждать по станции в поисках успеха. Они не могли покинуть её из-за своей страсти и становились призраками.

– Это звучит глупо – быть названным актёром. Проблема в том, что эти «призраки» на самом деле очень хорошие люди. Здесь много театров, но актёров гораздо больше. Конкуренция жестокая, в относительно популярном театре для каждого спектакля проходят сотни прослушиваний. Даже маленький театр вряд ли возьмёт к себе выпускника школы.

Оказалось, жизнь этой женщины не была такой розовой и яркой, как Мару изначально представлял. Актёрство в школе, в конце концов, было просто хобби, которое не сравнить с миром профессионалов.

– И что вы делали, раз уж не смогли поступить в академию?

Ему было интересно, что человек сделал в такой ситуации.

– Я?

– Да.

– Тогда я мечтала стать актрисой. Я не могла жить без этого. Но реальность была ужасна. Мой папа сбежал, мама была больна, коллекторы всё время преследовали меня. Поэтому… я сдалась.

– Сдались?

Что? Что она имела в виду? Она явно жила лучшей жизнью. Она сдалась на своём пути к мечте?

– Конечно сдалась. Я сдалась и начала бороться с реальностью. Я могла отказаться от своей мечты, но никогда не переставала о ней думать, целый год работала на фабрике. В некотором роде это помогло. Я накопила денег, чтобы поставить моноспектакль.

Мисо посмотрела прямо на Мару.

– Чтобы продолжать гнаться за этой проклятой мечтой.

И… она улыбнулась.

Чтобы преследовать эту чёртову мечту, хм. Эта фраза сильно задела Мару. Особенно потому, что он знал, что Мисо смогла её осуществить. Исполнить мечту можно, только если бросить себе вызов. Мару чувствовал, что Мисо сказала бы то же самое, даже если бы не добилась успеха.

Ну, погодите. В следующий раз я точно стану лучше.

Она была сильной, и именно благодаря своей силе могла жить так свободно. Она не раздражала только ради того, чтобы раздражать. Она всегда была уверена, что говорит правду. Но всё равно…

– Вы крутая.

– Да? Я тоже так думаю. Поэтому ты должен…

– Не знаю. Спектакли – это весело. Они интересные. Я не говорил, но мне понравилось читать на сцене. Я понял, что привлекать внимание людей – это не так уж плохо.

– Так давай.

– Да, вы правы. Я должен просто сделать это. Но у меня не хватает смелости. Я не в таком восторге от актёрства. Мне до сих пор кажется, что лучше оставить это хобби.

– Эй, ты даже не попробовал. Ты ещё просто молод, поэтому не понимаешь. Хотя нет, ты ведёшь себя слишком по-взрослому. В любом случае, кое-что ты не понимаешь. Не хватает смелости? Ты имеешь в виду, что боишься?

– Наверное.

Мисо понимающе кивнула.

– Да. Смелости может не хватать. Но только потому, что ты не пробовал. Страх возникает из-за неизвестности. Конечно, страшно делать то, чего ты не пробовал. Но, знаешь, зачастую оказывается не так уж страшно.

Страх возникает из-за неизвестности. Она права. Мару боялся, потому что не пробовал. Он никогда не пробовал актёрство, поэтому не знал, с чего начать. Он колебался, и это колебание быстро превратилось в страх и поглотило его.

Но если бы он решил просто окунуться в это, бояться бы уже было нечего. Это стало бы или причиной радости, или скуки.

Мисо была права. Но… она подошла к нему с неправильной стороны.

– Люди могут бояться чего-то, потому что незнакомы с чем-то. Но… иногда боятся, потому что точно знают.

– Боятся, потому что знают?

– Да.

– Я сегодня многому научился, но не думаю, что хочу ещё пробовать. Мне больше не хочется. Конечно, я буду и дальше приходить в клуб, буду помогать время от времени, но не хочу слишком много его тратить. Пока нет.

Страх известности.

Значит, его нахождение в клубе повлияет на его жизнь в будущем? А если вместо того, чтобы ходить в клуб, Мару решит учиться, тратить больше времени на что-то другое? Если бы он потратил время на поиск настоящей мечты…

Возможно, в будущем он будет сожалеть, что не сделал чего-то сейчас.

«Почему мне не дали способности получше?»

Он посмотрел на небо с сожалением и покачал головой. Он снова жадничал. Ему дали возможность прожить жизнь заново, что само по себе было большой удачей.

[Время, которое ты потратил сегодня, – это время, которого мёртвый жаждал вчера перед смертью.]

Мару часто вспоминал эти слова, когда просыпался. Эти слова идеально описывали его жизнь. Мару часто сожалел о своих прошлых решениях, жаждал получить ещё один шанс, и в итоге получил его, но вместо того, чтобы сразу знать, что делать, он сидел и размышлял о своих мечтах. О том, чем он хочет заниматься, куда он должен пойти после школы.

Учёба была инвестицией, которую он делал в жизнь, размышляя над этим. Но он не видел будущее. Он уже проживал его, но почему-то эта же дорога казалась даже более трудной, чем прежде. Он думал, что всё будет хорошо, когда он вернётся в прошлое, но на самом деле всё оказалось наоборот.

Что достиг Мару за свои 45 лет жизни? Был бы он так потерян сейчас, если бы тогда у него была конкретная цель? Возможно, ему было бы легче жить, если бы у него была цель. Это снова возвращало его к исходной проблеме. Он знал, что должен чем-то заниматься, но не знал, чем.

Жизнь Мару напоминала листок, свободно летящий туда, куда дует ветер. То есть, он просто принимал всё, как есть.

– Ты действительно особенный. Я никогда не видела старшеклассника, который так во всём сомневается, – сказала Мисо, скривившись.

– Да. Лучше бы я ничего не знал. Знание почему-то меня сильно отталкивает.

– О чём ты говоришь?

– Ни о чём, просто разговариваю сам с собой. Я это не про вас, инструктор. Вы хороший человек, очень увлечённый. Я тоже хочу увлечься театром, но… мне кажется, я остыл. У меня не хватит смелости.

Мару улыбнулся. Лучший способ справиться с неловкой ситуацией – это не сердиться, а просто улыбнуться.

– Эти слова! – Мисо указала на Мару с недовольством. – Этот взгляд, будто ты всё знаешь о мире!

Ну, это было довольно сильное замечание. Она действительно была очень проницательной. Мару мог только улыбнуться.

Мисо помассировала виски от боли. Почему она так заботится о нём? Что её в нём так интересует?

– Инструктор, – спросил Мару.

– Что?

Он чувствовал, как Мисо излучает раздражение. Она была очень искренней в своих чувствах. Редкое зрелище в наши дни среди взрослых.

– Почему вы тратите на меня так много времени?

– Ты серьёзно не понимаешь?

– Разве не было бы эффективнее провести это время с другими учениками? Вы даже не знаете, буду ли я заниматься актёрством. Тогда почему продолжаете тратить время…

– Тратить время?

Брови Мисо приподнялись. Похоже, он задел её за живое. Кровь прилила к голове, и её бледная кожа покраснела.

– Теперь понятно, что ты за человек.

– Я?

– Да. Ты очень бесишь!

Мисо завела машину и выехала на дорогу.

– Я поняла, что тебя так беспокоит. Боже.

– Что меня беспокоит?

– Да.

Мисо приоткрыла окно, впуская весенний ветерок. Её лицо немного расслабилось, а волосы развевались на ветру.

– Ты заглядываешь слишком далеко в будущее.

– Слишком далеко?

– Да. В твоём возрасте нормально задумываться о подобном: экзамены для поступления в колледж, сам колледж и служба в армии.

Мисо понимающе кивнула, но выражение лица вскоре снова стало сердитым.

– Но это всего лишь мечты. Вещи, которых не существует и то, чего ещё не случилось. Ребята, которые переживают из-за этого, обычно начинают смотреть на настоящее, если их встряхнуть. Но ты другой.

Она звучала невероятно уверенно.

– Не знаю, как и почему, но ты, похоже, нацелен на что-то конкретное, будто уже добивался этого. Это для тебя реально, и поэтому ты спокоен. Я права?

Какой удивительный человек. Мару кивнул. Незачем было отрицать правду.

– Так и знала. Знала, чёрт возьми. Ты надумываешь, поэтому постоянно думаешь о будущем. Я бы тоже так думала! Если бы я точно знала, какой буду, я бы не добилась того, чего добилась сейчас! Я бы ужасно нервничала!

Би-бип!

Мисо расстроенно ударила по рулю, и машина перед ними немного сместилась в сторону.

– Но, знаешь, я считаю, что так зацикливаться на том, что ещё не произошло, – это безумие. Конечно, ты можешь считать иначе, как и я.

Мисо глубоко вздохнула и повернулась к нему.

– Уолтер Бенджамин как-то сказал…

Уолтер Бенджамин. Он слышал это имя. Оно часто упоминалось в философских книгах, которые он читал для саморазвития, поэтому он понял, что Мисо пытается сказать.

– Прогресс…

– Это в любом случае первый шаг, а не второй, третий или n + 1.

Мисо смотрела на него с широко распахнутыми глазами. Мару обдумал цитату вместе с советом Мисо. Заглядывал ли он слишком далеко в будущее? Переживал ли о чём-то слишком конкретном?

Прогресс.

Ему нужно было сделать шаг вперёд, если он хотел двигаться дальше. Без этого шага он никогда не сможет продвинуться. Шаг за шагом, и когда количество шагов начнёт накапливаться, он сможет оглянуться и увидеть, что сделал в своей жизни. Возможно, он просто слишком боялся того, что ещё не произошло.

Первый шаг. Тот самый шаг, который всегда самый страшный.

– И, чтобы добавить, – продолжила Мисо, – если ты сделаешь неправильный первый шаг, ты можешь просто исправиться на втором. Если ты сделал неправильный второй шаг, можно изменить направление на третьем. Не бойся. Не сомневайся. Судя по тому, что я вижу… ты много думал. Может быть, тебе действительно нужно просто сделать шаг?

Мисо замолчала и сосредоточилась на вождении. Ей, видимо, больше нечего было сказать. Мару посмотрел на свои ноги. Сделал ли он… этот первый шаг?

К моменту их возвращения в школу уже было 17:00. Мисо не стала возвращаться, а припарковалась у ресторана тонкацу рядом со школой.

– Можно нам 13 порций еды? Только постарайтесь.

– Ладно.

Она села за стол. 13 порций… Мару с любопытством посмотрел на Мисо.

– Угощайся. Я знаю, что ты голоден.

– Не стоит…

– Стоит, чёрт возьми! Заткнись! Просто ешь! Хочешь увидеть, как я буду пытаться тебя накормить?

Мисо не собиралась это так оставлять. Мару решил не вызвать её гнев и сел. Он слышал, как тонкацу жарится на кухне. Он вспомнил их разговор.

– Кстати, вы мне так и не ответили.

– Ах, тогда…

Она выглядела уставшей, будто у неё не было сил ответить.

– Эй, – позвала она.

– Да?

– Представь, что ты увидел кусок угля на дороге. Очень, очень тёмный кусок. Но ты видишь внутри что-то сверкающее. Что бы ты сделал?

– Я бы попытался вытереть его и посмотреть, что внутри.

– Ты бы тоже так поступил?

– Значит, я этот уголь?

– Нет.

– Тогда?

– Говно! Ты – говно!

– Что?

– Я не знаю, делай что хочешь. Мне всё равно. Чёрт побери. Что? Что ты на меня так смотришь?

– Я просто хотел узнать, вы злитесь?

– Ч… что?

– Просто интересно.

– Повтори.

– Давайте сделаем вид, что вы ничего не слышали?

– Я тебе челюсть оторву!

Мисо вела себя как кошка, которой наступили на хвост, и это заставило Мару немного улыбнуться. Почему-то ему стало гораздо лучше, будто только что решилась одна из его проблем. Возможно, умение так сочетаться с другими людьми – это своего рода талант.

Мисо бросила на него нервный взгляд.

– Ну… хочешь попробовать?

Ха. Она совсем не меняется? Мару покачал головой.

– Нет.

– Чёрт, ну давай!

– Но…

– М?

– Я бы хотел попробовать кое-что другое.

Первый шаг. Он решил, что мог бы сделать хотя бы небольшой шаг вперёд.

Мару поднялся по лестнице с едой в руках. Он открыл дверь в актовый зал и почувствовал запах пота и удивлённые взгляды всех в комнате.

– Давайте поедим! – крикнула Мисо и поставила блюда с едой.

Все тут же ринулись к столу с голодными глазами.

– Спасибо за еду!

– Спасибо!

Каждый взял пластиковый контейнер и сел. Мару присоединился к ним. Оглядевшись, он понял, что остальные члены клуба сидят в кругу и едят.

За последние несколько недель группа сильно сблизилась. Они обсуждали репетиции даже во время еды. Мару взял еду и направился к сцене. Он планировал поесть на одном из сидений, но Мисо подошла и села рядом.

– Что ты делаешь один?

– Мне незачем сидеть с ними. Они обсуждают важные вещи.

В этот момент группа из одиннадцати человек на секунду замерла и посмотрела на него.

– Эй! Ты что там сидишь? Мару, иди сюда! – Юн Джон отчаянно махала ему рукой.

Даже Чжун Хёк посмотрел на него, не говоря уже о До Джине и Дэ Мёне. Как мило с их стороны.

– Не переживайте, ребята. Мне нужно немного поговорить с главой, – ответила Мисо.

Сказав «Ага», ребята снова начали разговаривать между собой.

Глава, да? Он целый месяц не слышал этого прозвища.

– Так о чём ты хотел поговорить? – спросила Мисо, запихивая в рот три куска котлеты. Мару ответил, сделав небольшой глоток супа.

– Я слышал, что вы собираетесь участвовать в предварительных отборочных через три недели.

– Верно. Если хочешь присоединиться, тебе стоит…

Мару покачал головой.

– Я не хочу участвовать в конкурсе.

– Ты же говорил, что хочешь.

– Хочу, но не как часть самого конкурса.

– Почему?

– Я не хочу вмешиваться в их дела. Остальные члены клуба весь месяц работали. Слышал, что роли уже распределены. Реквизит тоже готов. Разве для меня там есть место?

– Нет, – Мисо сразу же ответила, кивнув. – Ты не хочешь занять их место?

– Я не настолько отчаянный.

– О, так ты согласишься, если отчаешься?

Я сделаю что угодно, если это поможет моей жене и дочери не голодать. К такому решению пришёл 45-летний я. И хотя у меня больше нет ни жены, ни дочери, я всё равно твёрдо придерживаюсь этих ценностей.

– Ты выглядел немного эгоистично.

– Это плохо?

– Нет. Людям нужно быть жадными, найти своё место в жизни. Нельзя просто ждать, когда тебе что-то вручат, нужно это взять. Только тогда можно начать беспокоиться о других.

– Это правда.

Он вспомнил, что женщина советовала ему после смерти. Не быть таким самоотверженным, каким он был раньше. Но Мару никогда не считал себя самоотверженным. У него просто были хорошие манеры и здравый смысл.

Возвращай то, что тебе дано, и следуй правилам, когда можешь. Не старайся негативно влиять на людей вокруг себя. Он следовал этим правилам.

Тем не менее, в условиях современного мира он предполагал, что даже это можно считать «самоотверженностью».

– Так что ты хотел спросить?

– Я хотел попробовать сыграть в спектакле. Вы рассказывали о благотворительных спектаклях от правительства. Их можно проводить и для детей. Я хочу попробовать и понять, каково это.

Мисо доела и задумалась, а потом довольно хлопнула себя по животу, прежде чем продолжить.

– Как я понимаю, ты не хочешь сильно напрягаться?

– Наверное, да.

– Скажу тебе сразу, лёгких спектаклей не бывает. Есть те, которые требуют меньше времени на подготовку.

– Простите, я просто хотел относительно быстрый спектакль.

– Понимаю. Так ты просто хочешь попробовать? Мне незачем тебя останавливать. У меня есть подруга, которая устраивает кукольные спектакли в детских садах. Она работает с известными произведениями, как правило, Эзопа и Андерсена. Это не очень простая задача. Иногда кукольные спектакли даже сложнее обычных. Но они относительно быстрее, так что я вас познакомлю. Как насчёт выходных?

– Звучит отлично.

– Ладно. Попробуй, но это будет непросто, – Мисо ехидно усмехнулась. Она достала телефон и позвонила кому-то. После нескольких слов, она передала телефон Мару.

– Держи.

– Хорошо.

Мару взял телефон. На той стороне были слышны дети и слова женщины: «Не надо дёргать сестру за волосы, ей больно». Он подробно представил, что там происходит.

– Вы в порядке? – первым спросил Мару. Женщина почти сразу ответила.

– Ах, да, подождите минутку, пожалуйста! Извините. Подождите!

В то же время.

«Эй! Ты что, не знаешь, что будет, если старшая сестра разозлится?» – женщина ругала детей, а потом сказала в трубку: «Пожалуйста, дайте мне передохнуть на секунду». На другой стороне стало тихо только через три минуты.

– Фух! Алло?

– Всё хорошо?

– А, да.

– Дети в этом возрасте очень непослушные, да? В семь лет они настоящие дьяволята.

– Ах… да.

Он слышал недоумение в голосе женщины. Мару горько улыбнулся. Он даже не заметил, что стал говорить, как родитель.

– Я хочу поучаствовать в одном из ваших спектаклей.

– Ах, да-да. Я могу уточнить ваш возраст? Простите… семнадцать, да?

Она звучала неуверенно. Мару согласился.

– Мне тридцать. Я подруга Мисо.

– Да. Можете не соблюдать формальности.

– Можно?

– Конечно.

– Тогда я постараюсь говорить более непринуждённо…

Мару посмотрел на Мисо, сдерживая улыбку. Так вот, что имеют в виду, когда говорят, что противоположности притягиваются. Женщина была полной противоположностью Мисо.

– Что такое? – спросила Мисо. Мару прикрыл микрофон рукой и ответил.

– Я просто удивился.

– Удивился?

– Насколько вы непохожи.

– Хватит комментировать, продолжай разговор. Если будешь её игнорировать – она заплачет.

– Заплачет?

– Быстро!

Мару снова прижал телефон к уху.

– Алло?

– Эм, я что-то не так сказала?

– Нет, вовсе нет.

– Правда? Я думала, что сказала что-то не так, потому что ты вдруг замолчал. Ладно.

Женщина вздохнула с облегчением. С ней, похоже, тоже было непросто.

– Можете обращаться ко мне на «ты».

– О, хорошо. Но на самом деле, мне кажется, это будет грубо, ведь мы даже не виделись вживую.

– Ха-ха, вы правы.

– Так вы хотели попробовать делать спектакли для детей?

– Да. Я бы хотел помочь, если не помешаю.

– Помешаете? Нам как раз нужны дополнительные руки! Я просила Мисо о помощи, но она сказала, что у неё сильная аллергия на детей… Ужас, правда?

– Да, – ответил Мару, убедившись, что Мисо не слышит. – Нужно что-то принести?

– Нет, ничего не нужно, просто приходите на репетицию. Вы ведь завтра собирались?

А, так слово «выходные» означало для Мисо «завтра»? Мару посмотрел на неё, показывающую ему знак «V» с улыбкой на лице. Какая женщина.

– Хорошо, я приду завтра. Куда ехать?

– Мы в Сувоне.

К счастью, мы в одном городе.

– Можете быть на станции в девять утра?

– Да, конечно.

– Отлично. Спасибо, завтра как раз не сможет прийти один из ребят.

– Это я должен благодарить. По крайней мере, у меня теперь есть, чем заняться.

Женщина закончила разговор, сказав: «Увидимся завтра». Разговор с ней заставил Мару улыбнуться. У неё был очень успокаивающий, комфортный голос.

– Закончил? – спросила Мисо.

– Да, спасибо.

– Что заставило тебя вдруг решить заняться актёрством? Мне приятно, но всё же.

– Я решил, что могу сделать первый шаг. Мне нравятся спектакли. Я всегда этим интересовался, просто боялся потратить время впустую. Но я пока не готов погружаться с головой. Возможно, даже брошу после нескольких попыток.

– Ты не похож на такого человека. Такие, как ты, очень сосредоточены, когда действительно увлечены. Это одна из причин, почему мне такие нравятся.

– Кто знает. Мне нравится думать, что я не привязываюсь к вещам.

– Не уверена. Люди часто считают, что знают себя лучше, чем кто-либо другой. Но многие не понимают, что у них на спине, пока кто-то другой не скажет. Иногда чужая оценка может быть ценнее собственной.

– Согласен.

– Легко согласиться. Ты просто не слушаешь.

– Инструктор.

– Что?

– У вас есть парень?

Мару увернулся от пластиковой вилки, которую бросили ему в лицо. Теперь он понимал, что Мисо за человек.

– Ты правда странный. Как я и сказала, для тебя здесь больше нет места.

– Хорошо.

– Но подумай хорошенько. Я могу быть совершенно неправа, но вижу в тебе потенциал. Тебе стоит попробовать. Забудь о страхах. Актёры начинают свою карьеру, бросаясь прямо в горящее пламя, игнорируют то, как общество может их воспринимать, как они видят себя и правила, которые их сдерживают, просто прыгают.

Мисо встала. Члены клуба, похоже, почти закончили есть. Они смотрели на них двоих, готовые продолжить репетицию.

– Потом не завидуй им, слышишь?

– Конечно.

Мисо сделала шаг вперёд. Мару несколько минут смотрел, как клуб продолжает репетицию, а потом встал. Сейчас было семь. Он никогда не задерживался в актовом зале так допоздна. Он шёл к выходу и видел, как остальные отрабатывают свои движения. Мару не хотел их беспокоить. Он тихо открыл дверь и прошептал «Пока», выходя из актового зала.

Коридор школы всё ещё был очень хорошо освещён, несмотря на поздний час. Мару слышал различные звуки, доносящиеся из других клубных комнат. Из игрушечного клуба доносились звуки молотков, стучащих по дереву, а в музыкальном клубе кто-то репетировал на бас-гитаре.

Все усердно работали. Каждый тратил время, чтобы приобрести навыки и получить желаемое. Надеюсь, у всех получится достичь своих целей. Мару спустился на первый этаж с пакетом мусора в руках. Здесь везде было темно, кроме учительской в конце коридора. Было тихо.

Впервые он видел первый этаж таким тихим. Это было совершенно новое ощущение. Может, потому что он наконец-то принял решение?

Мару выбросил пакет мусора в один из контейнеров и снова сел на велосипед. По пути домой он встретил нескольких учеников.

– Где завтра встретимся?

– У нас какие-то планы?

Он слышал их разговор издалека. На лице Мару заиграла улыбка.

– Завтра я буду делать всё, что захочу, – пробормотал он себе под нос.

В воскресенье Мару едва смог проснуться. Он отодвинул свои толстые одеяла и встал с кровати. 7:30 утра. Он открыл дверь и вышел на пустую кухню. Его семья была атеистами, поэтому воскресное утро всегда было медленным. Мару умылся, приготовил себе простой завтрак из риса и яиц и закончил есть к восьми.

Папа вышел из своей комнаты с беспорядком на голове.

– Ты куда-то собираешься? – спросил он.

– Да.

– Куда?

– На спектакль.

– А, ясно.

Попрощавшись, Мару схватился за ручку входной двери. Прямо перед выходом он услышал замедленную реакцию отца.

– Спектакль?

– Да. Спектакль.

– А?

Мару просто улыбнулся в ответ.

Мару пошёл по дороге к станции Сувон. Когда он дошёл и увидел, что пол станции был покрыт металлическими листами, он вспомнил, что станция довольно долго была в процессе строительства.

Было начало мая. Пора, когда становилось довольно тепло, но иногда холодный зимний ветер ещё нарушал ощущение весны. Мару заметил фургон с едой на другой стороне дороги, где продавали тёплое соевое молоко и вкусные тосты с начинкой. Их было пять. Все продавали что-то похожее, но популярность у каждого явно была разная.

«Если я правильно помню, их тоже скоро уберут».

Через несколько лет правительство поставит цветочные вазоны вместо этих фургонов. Их владельцы будут недовольны, но рестораторам в этом районе не нравилось, что владельцы фургонов не платят налог на имущество, ведя свой бизнес.

В этой ситуации не было явного победителя. Мару купил себе тост. Он уже позавтракал, но он никогда не наедался достаточно.

«Неизвестно, когда их уберут, так что лучше поесть сейчас».

Мару наелся тостами и супом и подошёл к входу станции. До девяти оставалось десять минут.

Бз-з-з.

Телефон ожил.

Мару получил звонок с неизвестного номера.

– Хан Мару?

– Да, это я.

Это была женщина, с которой он вчера разговаривал через Мисо.

– Где ты?

– Я прямо у станции Сувон.

– Да? Подожди. Можешь выйти на дорогу под пешеходным мостом? Я постараюсь тебя найти. Я на красной машине.

– Хорошо.

Мару повесил трубку, направился к дороге и увидел, как к нему приближается маленькая красная машина. Рядом не было места для парковки, поэтому Мару пошёл к ближайшему перекрёстку.

– Хан Мару?

– Да.

– Приятно познакомиться. Я опоздала?

– Как раз вовремя. Можно сесть?

– Конечно.

Мару сел на переднее сиденье, и его окутал запах свежего лимона. Это было совсем не похоже на душный автомобиль Мисо. Перед ним были маленькие куклы, которые украшали машину. Даже на зеркале заднего вида висел маленький кролик.

Их было не меньше десяти. Мару оглянулся, чтобы посмотреть, есть ли ещё. Ну разумеется, на заднем сиденье он увидел маленьких перчаточных кукол.

– Правда много всего? – приветствовала Мару женщина.

Мару впервые повернулся к ней. Она была довольно симпатичной. Длинные черные волосы падали на плечи. Она выглядела моложе тридцати, но глаза явно выглядели старше. У неё было несколько морщин на лице, вероятно, от частых улыбок, и небольшая ямочка на щеке.

Она выглядела мягкой. Полная противоположность Мисо. Сложно было представить, о чём они могли бы разговаривать.

– Это для спектаклей? – спросил Мару, указывая на заднее сиденье.

– Да. Некоторые для спектаклей, а некоторые я раздаю детям.

Она переключила передачу и начала ехать. Странно, но машина была с механической коробкой передач, поэтому женщина постоянно жала сцепление. На мгновение она представилась Мару опытным таксистом.

– Немного странно, что я езжу не на автомате?

Она, похоже, заметила его взгляд. Мару покачал головой.

– Механика приятнее для вождения. Автомат, конечно, проще, но когда управляешь…

Ой, опять. Мару осёкся и взглянул на неё.

– Что ты только что…

– Это мне папа сказал. Механика просто лучше.

– А, ясно. Мой отец тоже так говорил, поэтому сначала заставил получить права на механическую коробку. Может, когда-нибудь получу коммерческие права.

– Коммерческие?

– Да, – ответила она, ярко улыбнувшись.

Это звучало странно, учитывая её внешность, но Мару решил пока не обращать на это внимания.

– Ах, кстати, я не представилась, правда? Меня зовут Кан Су Джин. Как я вчера сказала, мне тридцать, и… я просто подрабатываю.

– Я Хан Мару, школьник. Работаю над спектаклем в нашей школе под руководством Мисо. Со мной можно на «ты».

– Можно?

– Да.

– М, тогда… я… постараюсь быть на «ты»?

Ей почему-то было тяжело.

Даже женщина её возраста может быть милой. Мару смотрел вперёд с улыбкой на лице.

– Ты когда-нибудь играл с детьми?

– Да.

Конечно он играл. Много раз. Для дочери он делал всевозможные вещи. Ему приходилось выдумывать разные лица для своей маленькой принцессы.

– Правда? Это удивительно. Не многие твои ровесники имеют такой опыт.

– Это да.

– Хотя это может быть сложно. Некоторые довольно озорные, но это меня не злит. Они все милые. Кстати… тебя легко разозлить? – она немного волновалась. Может, у неё были проблемы с конфликтами?

– Меня невозможно разозлить, не переживайте.

– Фух, хорошо. А то ты какой-то жуткий был. О, прости, я не это имела в виду…

Она посмотрела на Мару и улыбнулась. Мару посмотрел на неё в ответ, и показались мысли:

[Сначала он был какой-то жуткий, но, кажется, всё в порядке. Это хорошо. Я немного испугалась, но, похоже, он хороший парень.]

Её мысли совпадали со словами. Со счастливой улыбкой Су Джин повернула направо. Довольно полезная способность. Она позволяла Мару видеть, как мысли людей отличаются от того, что они говорят.

«Как и у меня».

Машина начала подниматься по крутому склону и остановилась в пригороде, в двадцати минутах от станции. Они оказались у двухэтажного детского сада.

Перед ними стояла женщина, которая, похоже, была здешней воспитательницей и энергично махала им рукой.

– Она здесь работает. Она милая. Давай выйдем, – объяснила Су Джин.

Су Джин поздоровалась и открыла багажник машины. Воспитательница подошла, чтобы помочь отнести кукол внутрь. Мару тоже взял несколько.

Они переобулись в тапочки, как только вошли, и пошли в комнату, напоминающую гостиную. Оттуда Мару мог видеть нескольких детей, бегающих вокруг с воспитателями

– Это частный детский сад? – спросил Мару.

Су Джин утвердительно кивнула.

«Здесь неплохо».

Он водил свою дочь в несколько детских садов. Тот, который они выбрали, был довольно дорогим, но поскольку его жена тоже работала, они могли себе это позволить. Они думали о том, чтобы оставаться с малышкой, но поняли, что это не сработает, когда узнали, как трудно растить ребёнка.

– Здесь довольно хорошо. Вы, должно быть, получаете много финансовой поддержки от государства. Хорошее здание, много воспитателей… А детей сюда привозят?

Су Джин недоумённо посмотрела на него, заставив Мару несколько раз кашлять от неловкости.

– Ты много знаешь, не так ли, Мару? Как взрослый, – заметила Су Джин.

– Я не как взрослый, просто знаю много вещей. Бесполезных.

– Нет, такое важно знать. Ты будешь замечательным отцом.

Су Джин улыбнулась. Кто бы ни взял её в жены, ему повезло.

Мару положил кукол в одну из больших коробок, как сказала Су Джин. Дети с любопытным видом подошли к ним. Большинству, кажется, было около четырёх.

– Что это?

– А это?

– Что?

Они говорили довольно примитивно.

– Это куклы.

Су Джин присела на уровень детей и начала объяснять. Она говорила, как и другие воспитатели. Мару наблюдал за ней, а потом вспомнил, что Су Джин сказала о нём, и ушёл в туалет

Слова о том, что он жуткий…

Он никогда не слышал подобного. Конечно, ему говорили, что он выглядит игриво или озорно, но его никогда не называли жутким.

Он наклонился к зеркалу и посмотрел на себя.

– Я и правда выгляжу немного жёстко.

Может, потому что он слишком много думал? Мару попытался улыбнуться в зеркало. Хорошо, по крайней мере, его улыбка ещё не была жёсткой.

Он вышел из туалета, услышал детский смех и начал идти немного быстрее, чтобы узнать, что происходит.

– Ха-ха.

Сначала Мару увидел Су Джин в маске кролика. Похоже, она надела её, чтобы поиграть с детьми, но реакция, которую она получала от них, была далека от приятной.

– Монстр-кролик!

– Это монстр-кролик!

Она действительно выглядела немного странно. Вероятно, потому что зубы на маске были слишком большими. Дети били её, а она сидела на полу в позе эмбриона.

Может показаться, что удар от четырёхлетнего ребёнка не может сильно навредить. Но Мару прекрасно знал, так как сам воспитывал дочь.

Это очень больно.

– П… подождите. Дети!

– Ха-ха-ха!

Ну, по крайней мере, дети счастливы. Мару вспомнил о своём разговоре по телефону с Су Джин накануне.

– Дети! Мне больно!

Конечно, дети даже не думали останавливаться. Мару наблюдал за зрелищем с небольшой улыбкой на лице. По крайней мере, он так думал, пока Су Джин не сняла маску и не посмотрела на него с упрёком.

– Мы немного порепетируем.

– Ах, пожалуйста, занимайтесь.

Су Джин оставила детей воспитательнице и подошла к Мару. Она взяла его за руку и повела к лестнице.

– Мы начнём после тихого часа. Другие дети придут позже, поэтому давайте порепетируем.

– Да. Но, эм, вы снова пытаетесь быть вежливой.

– Да? Ах, прости. Привычка. Раздражает?

– Мне нормально. Как хочешь, сестра. Можно звать вас старшей сестрой?

– Конечно. Зови, как хочешь. Мисо иногда называет меня белым щенком.

Белый щенок… Хм, звучит лучше, чем он думал.

– Мы будем репетировать четыре часа. Ты знаком с басней о солнце и ветре и с историей о брате и сестре, которые превратились в солнце и луну?

– Конечно.

– Сегодня мы покажем эти две истории с помощью них.

Су Джин с уверенностью достала несколько кукол-рукавичек: тигра, двух детей, путешественника, солнце и луну.

– Звучит весело, правда?

Она казалась более взволнованной, чем дети. Мару тоже попытался надеть кукол на пальцы. Как только он это сделал, Су Джин спросила:

– Ну как?

– М?

– Хорошие?

Её глаза сверкали в ожидании похвалы. Он уже видел такой взгляд. Ах, он вспомнил, как его маленькая дочь смотрела на него, когда впервые показывала свой рисунок.

– Ты сама это сделала?

– Да. Как тебе?

– Ух ты, хорошие. Будто из магазина.

– Правда? Настолько хорошие?

Со Джин улыбнулась так широко, как и её куклы.

– Но Мисо всегда смеётся над моими куклами.

– Она ни за что не сделает комплимент.

– Да? Да?

Улыбка Су Джин стала шире, когда Мару кивнул. Похоже, её часто дразнят. Он легко представил, как Мисо безжалостно подшучивает над Су Джин.

– Сначала я расскажу историю. Мы не хотим, чтобы основной смысл истории изменился. Импровизация в спектакле допустима, но только если я смогу правильно на неё отреагировать, и если она не слишком отклоняется от сюжета.

– Сомневаюсь, что смогу импровизировать. Это же мой первый раз.

– Да? В любом случае, подойди сюда.

Су Джин открыла распечатанный сценарий. Мару подошёл к ней. Он почувствовал свежий аромат лимона, исходящий от неё.

Его сердце пропустило удар. Но в этот момент в голове всплыло изображение его недовольной жены.

– Пф…

– Что случилось?

– Нет, просто кое-что вспомнил.

Су Джин кивнула и начала читать.

– Не отворачивайся! А то зрители подумают, что ты выглядишь глупо! До Джин, особенно ты! Думай, когда двигаешься. Если будешь там стоять, то будешь мешать другим! – закричала Мисо.

До Джин быстро извинился, врезался в Дэ Мёна, и они оба упали.

– Эй!

Со Ён и Ю Рим вздрогнули от крика. Мисо закрыла лицо рукой и жестом подозвала весь клуб к себе.

– Три недели… Нам нужно подготовиться за три недели к выступлению перед судьями. Перед зрителями. Вы понимаете, что это значит?

– Да.

– Знаете, и всё равно так себя ведёте?! Пару кругов на улице! Бегом!

– Да, мэм!

Все тут же выбежали из актового зала. Оставшись одна, Мисо вздохнула.

– Видимо, этого недостаточно.

Она кричала на них, но ребята уже многому научились. На самом деле, они достигли удовлетворительного уровня, но ей всё равно хотелось большего. Особенно потому, что они все были такие целеустремлённые.

Ещё чуть-чуть, и спектакль станет намного сильнее…

Мисо зашла в один из пустых классов, открыла окно и посмотрела на улицу. Ребята начали выходить один за другим.

Первым вышел Тэ Джун. Ему не хватало выносливости, но он был очень быстрым. Потом пришёл Гын Сок, за ним Чжун Хёк и Мин Сон, а затем До Джин. Дэ Мён вышел почти одновременно с девушками.

– Дэ Мён! Ты что, гуляешь?! – закричала Мисо.

– Нет, мэм!

Она едва слышала ответ.

Парни начали бегать, как сумасшедшие. Мисо сказала, что они могут вернуться после пяти кругов и только потом сесть. Вскоре вернулся Тэ Джун и громко вздохнул. На лбу у него выступил пот. Остальные вошли следом, последней была Со Ён.

Когда они все собрались, Мисо начала говорить:

– Восстановите дыхание! Почувствуйте, как ваше горло открывается и закрывается каждый раз, когда вы дышите. Я говорила вам, что форма, которую принимает ваше горло при зевке, – это идеальная форма для вокализации, помните? Но актёры должны уметь издавать разные звуки. Когда они счастливы, грустные, уставшие, полны энергии. Такую форму, как сейчас, принимает ваше горло, когда вы устали. Обратите внимание на то, сколько вы вдыхаете, как расширяются ваши лёгкие и как движется ваше горло. Постарайтесь это почувствовать. Не пытайтесь всё запомнить, просто поймите, как работает ваше тело, когда оно устало. Поняли?

– Да, мэм!

– Не получится играть, если тормозить! Нужно чувствовать, как каждая часть тела движется в разных ситуациях! Только после месяцев осознания своих движений можно играть. Сразу сыграть естественно? Не смешите. Так не бывает. Играть можно, только зная основы. Поняли?

– Да, мэм!

– Хорошо. Продолжим через десять минут. Со следующей недели начнём проводить такие пробежки. Если вы опять устанете после одной пробежки… Это будет не очень приятно.

Клуб нервно сглотнул.

– Гын Сок.

– Да.

Парень сразу подбежал к ней. В этом году он играл главного героя. Это была сложная роль, но парень подходил для неё. В отношении актёрского мастерства он был серьёзнее, чем кто-либо другой.

У него были основы и талант. На конкурсах есть индивидуальные призы за актёрское мастерство. Они могли бы помочь ему поступить в хорошую актёрскую школу. Поэтому Мисо нужно было сильнее давить на парня. Она не хотела, чтобы он зазнался.

– Ты проанализировал своего персонажа?

– Да.

– Хорошо. Какой персонаж Чжон Су в пьесе?

Мисо никогда не заставляла членов актёрского клуба анализировать персонажей. В конце концов, ребята обычно приходили в клуб из простого любопытства, а не из настоящей страсти. Поэтому Мисо просто просила остальных написать короткий отчёт о персонажах. Но она была уверена, что Гын Сок станет профессионалом, и не собиралась проводить с ним лёгкий тренинг.

– Чжон Су – застенчивый персонаж. Он хочет сблизиться с друзьями, но у него не хватает смелости. Он вспыльчивый достаточно, чтобы накричать на друга за слегка обидную шутку. И…

– Как думаешь, каким он был в начальной школе?

– Простите?

Гын Сок выглядел немного ошеломлённым, отчего Мисо цокнула языком.

– Я прошу тебя проанализировать персонажа, а ты просто читаешь сценарий. Я не спрашивала о поверхностных деталях! Расскажи, кто такой Чжон Су! Какую жизнь он прожил! Каждый дурак может сказать, что Чжон Су застенчивый и вспыльчивый! Все это знают! Это написано прямо в сценарии! Бормочет, расстроен, сердитый, топает ногами…

Мисо открыла сценарий и начала читать. Лицо Гын Сока напряглось, отчего он стал выглядеть страшнее, чем обычно.

– Ты что, злишься? – спросила Мисо.

– Да.

– Из-за того, что я закричала?

– Нет. Потому что я думал, что это будет легко. Мне следовало понять, что вы хотите большего, чем очевидное.

Хорошо. Он был хорош. Мисо передала ему сценарий.

– Хочешь, я тебе всё расскажу?

– Нет, не хочу. Я хочу быть актёром, который думает.

– Старайся, слышишь? Ты, похоже, знаешь, чего тебе не хватает, так что я не буду ничего говорить. Но вот тебе совет. Если ты думаешь, что уже всё сделал, подумай ещё раз. Подумай, действительно ли не осталось ничего, о чём можно подумать. Если подумать ещё, всегда можно что-то найти. Тогда ты поймёшь, что на самом деле ты был только на нулевом шаге из бог знает скольки. Но именно в этом и заключается рост. Ощущение недостатка помогает расти. Понял?

– Да, мэм.

– Я так строга с тобой, потому что вижу талант. Не стремись к посредственности, если хочешь преуспеть. Тебе нужно гореть этим.

– Да!

Мисо отмахнулась. Он был хорошим парнем. Ей нравилось, что его огонь не угасал.

«Он напоминает того сумасшедшего безумца. Даже фамилия та же».

Того безумца, который основал актёрский клуб… Того, чья невероятная страсть заставила всех в клубе двигаться вперёд. Без него и советника клуба бы не было.

«Интересно, чем бы я тогда занималась».

Может, стала бы художником комиксов, но точно не испытывала бы такого удовольствия. В любом случае, этот Гын Сок имел много общего с тем безумцем. Мисо присела, наблюдая за тем, как дети читают сценарий, когда у неё зазвонил телефон.

Звонил тот самый безумец.

– Вспомнишь солнышко. Что такое?

– Я слышал, ты вчера угостила наших ребят. Просто хотел сказать спасибо.

– Ерунда. Ты поэтому звонишь?

– Ну, и хотел немного похвастаться.

– Похвастаться?

– Я встретил режиссёра Ю вчера на съёмочной площадке. Даже поздоровался.

– Что? Серьёзно?

Режиссёр Ю Чхоль Мин. Вот это да! Этот человек был режиссёром одной из самых известных постановок страны, «Небесные моря», и нынешним президентом Корейской ассоциации актёров. Все его работы распроданы, и все известные актёры мечтали бы попасть в его фильмы. Мисо видела его несколько раз, но даже ей не доводилось с ним пообщаться.

– Я знаю, что меня запомнят как одного из многих безымянных актёров, но всё равно круто, понимаешь?

– Да, я завидую. А что он здесь делает?

– Слышал, он как брат моему режиссёру. Я и не знал.

– Разве это не отличная возможность? Ты можешь…

– Не стоит использовать связи, помнишь поговорку?

Он прервал её. Мисо не стала возражать, зная, что он всё равно добьётся успеха.

– Так ты просто хотел похвастаться?

– Да, но и ещё кое-что.

– Что?

– Я хотел узнать, как дела у моего брата.

– Брата?

– Да. Я несколько месяцев не звонил домой, потому что был занят, но пару дней назад он сказал мне, что вступил в «Голубое Небо». Он… своим умом поступил в эту ужасную школу.

– Подожди, Гын Сок?

– Да. Ты не заметила, что мы похожи? Высокий, с хорошей фигурой, немного красивее меня. И умнее тоже. Чёрт, он просто лучше меня во всём. Ладно, я всё равно лучше него в актёрстве.

Мисо удивилась, когда узнала, что Гын Сок – брат Гын Су. Она взглянула на Гын Сока с другой стороны.

– Эй! Ты не говорил, что у тебя есть брат!

– Разве?

– Ты вообще никогда не говорил о семье.

– Серьёзно? Ну, в общем, позаботься о нём. У него, должно быть, есть свои причины заниматься актёрством.

Мисо почувствовала, что за его словами скрывается что-то большее.

– Ты хочешь что-то мне рассказать?

– Не совсем. Просто позаботься о нём.

Врёт. Он всегда говорит «Не совсем», когда врёт.

– Эй, будь серьёзней!

Члены клуба вздрогнули, услышав её. Мисо лишь отмахнулась.

– Не будь с ним слишком мягкой.

– Не буду конечно.

– И ещё.

– Ещё?

– Ничего. Может, я ошибаюсь. Просто… я хочу, чтобы у него была мечта. И даже если он не достигнет её, я не хочу, чтобы он слишком страдал.

– Я могу помочь ему исполнить мечту, но не могу смягчать удары неудач. Это твоя работа. И, кстати, заглядывай как-нибудь. Ясно?

– Да, да. Я понял.

Гын Су закончил разговор.

«Брат Гын Су?»

Мисо задумалась о том, как теперь будет относиться к Гын Соку, зная, кто его брат.

Гын Сок, в свою очередь, чувствовал, что Мисо недовольно смотрит на него. Ему нужно было собраться, ведь оставалось всего три недели до выступления. Каждый день лишь усиливал волнение. Он хотел добиться успеха, как его брат.

«Старший брат».

Гын Су значил для Гын Сока многое. Их отношения нельзя было описать просто словом «братья».

Иногда он был его кумиром. Иногда соперником. Иногда любящим братом, а иногда ненавистным врагом. Когда он был маленьким, он просто его не понимал.

Гын Сок вспомнил свои годы в начальной школе. Он всегда возвращался домой сразу после школы, потому что не хотел идти учиться в академию. Как только он входил в дом, он видел, как отец кричит на брата, который стоял на коленях на полу. Мать сразу забирала Гын Сока и выводила на улицу. Через пару минут брат выходил из дома с широкой улыбкой на лице.

[Гын Сок! Слушайся родителей, ладно?]

Эту фразу его брат всегда говорил после очередной жестокой ссоры с отцом. Загадочный человек. Тот, кто никогда не переставал ранить родителей. Именно таким Гын Сок видел своего брата.

Он до сих пор помнил, что сказала ему мать в тот день.

[Гын Сок, ты ведь будешь слушаться родителей, правда?]

Тогда он без малейших колебаний ответил «Да». Просто потому, что его брат вышел из дома с безумно жалким видом.

Брат больше не выходил на связь с семьёй. Позже Гын Сок узнал, что он ушёл служить в армию.

Ярость отца была неизбежна. В конце концов, брат исчез почти на два года, прежде чем заявил, что хочет бросить колледж и стать актёром.

Другим казалось, что его брат просто не создан для учёбы. Он не мог усидеть на месте и десяти секунд. Отец часто говорил, что, хотя учёба в жизни не главное, основы всё же важно знать, поэтому брат всегда делал лишь минимум, и каждый раз жаловался Гын Соку на учёбу.

Несмотря на то, что с тех пор прошло уже пять лет, Гын Сок ещё помнил те слова. Он помнил, как тогда ответил:

– Но мама и папа тогда счастливы.

А брат сказал:

– Но ведь это скучно, даже если они счастливы.

В конце концов, его брат целый год спорил с отцом, прежде чем поступить в инженерный колледж. Видимо, он убедил отца, сказав: «Я лучше буду головой змеи, чем хвостом дракона».

Гын Сок смутно помнил, каким был его брат в старшей школе. Он помнил, как мама сказала: «Тебе тогда было всего шесть лет. Ты разве помнишь?» когда он спросил об этом.

В любом случае, тогда брат каждый день возвращался домой поздно и часто ввязывался в драки.

Да, они ведь много ссорились?

Гын Сок вспомнил, что произошло в последний год учёбы его брата. Они снова спорили об учёбе и актёрстве. Кажется, тогда отец впервые ударил брата.

Он хорошо это запомнил. Лицо брата резко повернулось, и мама потянула его в свою комнату. Перед тем, как дверь закрылась, Гын Сок успел увидеть брата, на лице которого была триумфальная улыбка.

С того вечера отец больше ничего не говорил брату. Он даже не пошевелился, когда тот пригласил его посмотреть свой спектакль.

До этого Гын Сок никогда не видел выступлений своего брата. Мама не решилась пойти на спектакль, из-за которого отец так разозлился, а один он идти не захотел. Тогда Гын Сок собирался в небольшую академию перед тем, как пойти в начальную школу. В доме стало привычно видеть, как брат возвращается домой, покрытый потом, через час после него.

Тогда Гын Сок не мог понять своего брата. Он не был глупым, Гын Сок это точно знал. Брат мог за один вечер выучить весь сценарий.

За чтением сценария брат был странно сосредоточен. Если бы он потратил хотя бы часть этой энергии на учёбу, мама и папа наверняка были бы не против театра, но ему было всё равно. Казалось, что время, потраченное на учёбу, было потеряно для него впустую.

Этой зимой брат поступил в какой-то колледж. Отец раздражённо цокал языком, но всё же предложил оплатить обучение сына. Наверняка он был счастлив. Мама тоже не уставала повторять: «Теперь учись старательно, раз ты в колледже».

Брат просто кивал.

Гын Сок сразу понял, что брат не собирался её слушать. Той же зимой Гын Сок закончил изучение оставшейся программы начальной школы. Тогда он поставил перед собой цель изучить материал средней школы, пока учился в начальной. Его хвалили даже учителя в академии.

– Ваш сын очень умный, – сказал мужчина по телефону.

Гын Сок пошёл в буфет с родителями. Брат не пришёл. Он уже был в актёрском клубе.

– Молодец, сын. Молодец.

– Гын Сок, что бы ты хотел получить в подарок?

Родители Гын Сока сияли от счастья. Похвалы сыпались на него, ведь он любил учиться. Было не так сложно сделать родителей счастливыми. Они втроём пошли в универмаг, чтобы купить ему подарки. Отец без колебаний прикладывал кредитку, а мама купила ему все игрушки и одежду, которые он хотел.

Почему его брат не учился? Это ведь так легко! Брат казался ему таким странным. Когда они вернулись домой, он увидел, как брат готовит себе лапшу быстрого приготовления.

– Брал бы пример с младшего брата, – прокомментировал отец.

Услышав это, Гын Сок почувствовал противоречивые чувства. Ему было приятно получать признание от родителей, но в то же время он чувствовал жалость к брату.

Возможно, именно поэтому Гын Сок почувствовал необходимость подойти к нему, пока тот ел.

– Хочешь, я научу тебя учиться?

Отец весело рассмеялся, а мама с улыбкой сказала: «Гын Сок уже повзрослел, пытается заботиться о своём старшем брате».

Тогда он правда хотел быть полезным. Нет, он пытался почувствовать гордость после стольких похвал от родителей. В любом случае, брат молча посмотрел на него.

Гын Сок думал, что брат разозлится или просто продолжит есть с грустным выражением лица, но он не сделал ни того, ни другого.

– Эй, это тоже довольно вкусно. Хочешь попробовать?

Брат Гын Сока объявил, что уезжает учиться в другой город. Он хотел жить самостоятельно.

В конце декабря он сообщил, что будет участвовать в спектакле, организованном городом. Конечно, отец это полностью проигнорировал.

Но мама немного изменилась. Она наконец-то набралась смелости, чтобы попытаться посмотреть спектакль своего сына. Отец ничего не сказал. Он, вероятно, разрешил, так как это был последний спектакль брата.

– Гын Сок, хочешь тоже пойти? – спросила мама.

Гын Сок тут же кивнул. Ему тоже было любопытно, что же за театр, ради которого брат отказался от учёбы. Они с мамой пошли в городской зал, где проходил спектакль. Сначала они зашли в гримёрку в поисках брата.

Гын Сок встал на цыпочки, пытаясь найти брата в толпе. Это было несложно, ведь тот был в центре внимания.

Его брат светился. Все смотрели на него. Одно его слово наполняло зал нервным ожиданием или зал взрывался радостным смехом. Даже в таком юном возрасте Гын Сок понимал, насколько здесь важен его брат. Он словно смотрел на совершенно другого человека. Даже мама, казалось, была удивлена. К счастью, брат сам заметил их, подошёл и сказал своим обычным тоном:

– Ну, наслаждайтесь шоу.

Гын Сок тогда понял, что брат не изменился. Когда он был на сцене, он просто смотрел на него иначе.

Вскоре начался спектакль. Брат был… потрясающим, мягко говоря. Но это продлилось недолго. Вскоре он уехал в колледж, а Гын Сок вернулся к учёбе.

Ему было приятно, когда учителя хвалили его. Только ради этого он учился. Ради похвалы.

Пока другие дети боролись со сложением, Гын Сок мог решать уравнения. Он записывал своё имя китайскими иероглифами и представлялся на английском. Даже другие дети говорили, что он удивительный.

Было здорово быть в центре внимания. Он не хотел отказываться от этого. Тесты, контрольные, домашние задания… он всегда старался получать высшие баллы. Родители всегда осыпали его похвалами, когда он показывал им оценки. Дарили подарки. Захватывающее чувство. Гын Сок чувствовал, что его любят все.

К третьему классу начальной школы он полностью забыл о спектакле брата. Тогда он только видел, как брат уходит из дома, заявив, что бросает колледж.

Какое разочарование.

Гын Сок будет стараться ещё больше, чтобы сделать своих родителей счастливыми.

Так он закончил начальную школу, успешно сдал вступительные экзамены в среднюю. Родители снова были в восторге. Тогда у него в голове возник план.

Все будут любить его ещё больше, если он поступит в хороший колледж. Он много учился и сдал свой первый тест в средней школе.

И…

Гын Сок занял 5-е место в классе. Впервые в жизни он оказался не лучшим. 24-е место по всему курсу. У него волосы встали дыбом. Вдруг он почувствовал страх. Этого было недостаточно. Это ничего не изменит.

В ту ночь он впервые получил скучающее «Молодец» от отца.

– Молодец, – сказал тот.

И это всё. Никаких похвал, никаких подарков. Гын Сок забеспокоился. Стиснув зубы, он снова сел за учёбу. Даже когда друзья звали играть, он отказывался и учился изо всех сил.

Каждое кровотечение из носа приносило ему небольшую радость, будто он достиг чего-то нового.

Это был его символ в школе. Каждая красная точка в тетради придавала ему уверенности.

А потом… наступили финальные экзамены. Возможно, из-за того, что он поздно ложился спать, готовясь к ним, он провалился в самый первый день. Ему даже не нужно было смотреть на свои оценки, чтобы это понять. Он сверил свои ответы с друзьями, и его балл составил всего… 70.

Ему казалось, что мир рушится. Он получил 70 по всем предметам. Его друзья едва не смеялись над ним. Тёплый взгляд учителя вдруг показался ему очень холодным. Он не мог ничего сказать друзьям по дороге домой.

Гын Сок вернулся домой и показал маме результаты. Она вздохнула и ничего не сказала.

– Ну как, мам? – спросил он нервно.

Мама могла только тихонько ответить:

– Постарайся в следующий раз лучше. 70 – это маловато.

Гын Сок не мог уснуть всю ночь, и он провалил остальные экзамены на этой неделе. 70 по всем предметам. Он занял 26-е место в классе. Полный провал. Его планы на жизнь были разрушены. С такими оценками он мог даже не надеяться поступить в нормальную старшую школу.

Он был неудачником.

Этих 70 баллов не должны быть у него в дневнике. Он до сих пор не мог видеть, как родители вздыхают.

Он не мог дышать. Его не за что было хвалить. Его… не за что было любить.

Это было глупо, он понимал, но он тогда был в отчаянии. До такой степени, что хотел покончить с собой, потому что Гын Соку, которого было не за что хвалить, не было смысла существовать. Тогда он вспомнил о брате.

Гын Сок позвонил в колледж брата и через друзей смог связаться с ним. Он не знал, что сказать или что хотел услышать. Брат спросил, что случилось. Гын Сок не ответил и просто повесил трубку.

Он не мог придумать, что сказать.

На следующий день, в субботу утром, брат вернулся домой.

– Всё хорошо, всё хорошо, – сказал брат, крепко сжимая его плечи.

Всё в порядке. Именно тогда Гын Сок понял, что единственное, что он когда-либо хотел, – это не похвалы. Ему просто хотелось услышать, что всё будет хорошо. Гын Сок спросил со слезами на глазах, как брат узнал.

– Ты так тяжело дышал в трубку. Думаешь, твой брат не заметил бы? Актёр, между прочим.

Его глаза были такими же, как 6 лет назад, когда он ел лапшу дома.

– Хочешь пойти посмотреть спектакль?

Гын Сок кивнул без колебаний. Тогда он впервые посетил станцию Хехва. Улицы были полны таких же людей, что и его брат. Они двигались, как он, говорили, как он, у них был такой же взгляд.

Они были живыми.

В тот день Гын Сок смог найти свою мечту. Возможно, это была глупость. Возможно, гнаться за тенью брата было не так уж и здорово. Но это было его решение. Не отрекаться от мечты.

Но он бы поступил иначе.

Он продолжал учиться, оценки снова стали лучше. Он всё же смог стать лучшим в школе, и родители и учителя снова начали хвалить его. Но на этот раз их похвалы казались ему фальшивыми.

Затем наступил третий год средней школы.

Гын Сок решил поступить в инженерную школу. Уговорить отца было несложно. Он просто сказал, что, поступив в инженерную школу, ему будет легче попасть в хороший колледж.

Он не сказал, что хочет стать актёром. Он знал, как отреагировал бы его отец, если б узнал.

Наверное, Гын Сок получил бы пощёчину. Но ничего. Он продолжал улыбаться, потому что сможет заниматься тем, чем хотел.

– Ах.

Воскликнул Гын Сок себе под нос, когда клуб отдохнул после первой читки. Он испытал озарение. До Джин смотрел на него с любопытством.

– Что случилось? – спросил он, отчего Гын Сок улыбнулся.

– Я нашёл причину продолжать улыбаться даже после удара в лицо.

Что это вообще значит?

– Хватит отдыхать! Идите сюда! – крикнула Мисо, снова собирая группу.

– Положите сценарии.

Все положили сценарии, и в актовом зале воцарилась тишина.

– Мы больше не будем их использовать. Вы ведь все запомнили свои реплики?

– Да!

– Хорошо.

Мисо нарисовала прямоугольник на полу синим скотчем.

– Это размер сцены, на которой вы теперь будете работать.

9 метров в ширину и 7 метров в длину. Одиннадцать человек посмотрели на него со стороны.

– Меньше, чем вы думали, да?

– Да.

– Это размер большинства маленьких театров. Но на самом деле выступление на такой сцене должно сильно поменять ваше мнение. Вы поймёте, насколько она велика, когда начнёте выступать перед зрителями. Итак! Начнём сначала. Сосредоточьтесь. Не воспринимайте это слишком серьёзно, и не стесняйтесь спрашивать, если забудете. Хорошо?

– Да, мэм.

– Я не буду много комментировать, потому что это пока не по-настоящему. Просто постарайтесь понять, как идёт пьеса в реальном времени с другими актёрами. Итак, Дэ Мён, начинай.

Пьеса началась с громкого вздоха.

– Хм.

Су Джин неловко улыбнулась, поэтому Мару положил свою куклу-тигра.

– В чём проблема? – спросил он.

– Нет, ни в чём.

Её слова противоречили разочарованному выражению лица.

– Пожалуйста, скажи. Я хочу учиться, так что любая помощь будет полезна.

– Ну, ладно. Тогда…

Су Джин забрала куклу из его рук и надела на свои.

– Во-первых, ты идеально рассказываешь. Даже взрослый, который никогда не слышал этой истории, смог бы понять всё с первого раза. Но…

Она посмотрела на куклу, а затем с улыбкой произнесла: «Р-р-р».

– Пьеса не для взрослых. Хорошее повествование, безусловно, важно, но детям нужно развлечение. Было бы хорошо, если бы мы могли рассказать им хорошую историю и одновременно развлечь, но дети не могут долго сосредотачиваться. В конце концов, тебе нужно привлечь их внимание. Развеселить.

Она снова тихо прорычала и продолжила.

– Ты хорошо рассказываешь, Мару. Ах, я не профессионал, так что не воспринимай мои слова слишком серьёзно.

– Ты определённо больше профессионал, чем я.

– Правда? В любом случае, ты хорошо рассказываешь, но лучше попытайся добавить немного смешных моментов. Кстати…

Су Джин вернула куклу Мару. Она спустилась на первый этаж и вернулась с чем-то в руках. Камера. Довольно маленькая. Они тогда, наверное, были недешёвыми…

– Это твоя?

– Она? Да. Она от Альфа. Качество видео хорошее, и памяти много. К тому же…

Су Джин замолчала и улыбнулась. Какая интересная девушка. Такая молодая, а хочет получить права на грузовик…

– В любом случае! Попробуешь разыграть сцену с этой куклой? – спросила она.

– Один?

– Да. Я буду другими голосами.

Мару надел куклу и решил начать с момента, когда персонажи матери и дочери встречают тигра на горе.

– Р-р-р.

– Божечки.

– Ты бесстрашная?! Пришла в эти горы так поздно ночью! Нюх-нюх. Что это? Рисовые лепешки?

Мару решил перейти к следующей реплике. Обычно воспитатель вмешивался, чтобы объяснить.

– Я не съем тебя, если дашь мне одну.

– О-о, вот, пожалуйста. Пожалуйста, отпусти меня.

Пьеса продолжилась. Тигр съедал рисовые лепёшки, а затем и мать.

– Ладно, давай пока остановимся. Видео должно хорошо объяснить. Вот, посмотри.

Его записанное на видео «Я» оказалось гораздо более неловким, чем он ожидал. Мару смотрел прямо в камеру безо всяких эмоций. Как только Су Джин закончила говорить свои реплики, он заговорил перед камерой.

– Ага, – воскликнул Мару.

– Понял?

– Да.

Произношение было хорошим, а его интонация – приемлемой. Но лицо… Лицо Мару совершенно не выражало эмоций. Всё, кроме рук, было совершенно неподвижно. Короче говоря, на это было скучно смотреть.

– Ладно, теперь, когда ты получил обратную связь, давай попробуем ещё раз, притворяясь, что есть зрители. Вот, я покажу тебе.

Су Джин надела куклу матери и дочери на одну руку, а тигра – на другую. Она сделала небольшой вдох, прежде чем начать.

– Р-р-р!

Этот рык сам по себе заставил Мару понять, насколько она лучше него. Су Джин двигалась всем телом, когда исполняла роли. Она старалась стать персонажем. Она рычала, как тигр, когда кукла должна была рычать, и дрожала от страха, когда человечки отступали.

Её лицо за мгновение распустилось в улыбке, а затем так же мгновенно налилось яростью. Это было забавно. Она даже сделала печальное выражение лица, когда маму съел тигр. После короткой демонстрации Мару не мог удержаться от аплодисментов. Он осознал, что раньше смотрел на кукольные театры с пренебрежением. Он неправильно подошёл к занятию.

– В первый раз немного неловко, куклы могут передать лишь ограниченные эмоции. В конце концов я поняла, что сама должна выражать чувства. Куклы – это просто символы. Маскоты. Ты сам должен передавать эмоции. Голоса недостаточно. Просто немного подвигаться тоже.

Су Джин нахмурилась и сказала: «Ты должен делать это вот так», делая соответствующие движения. Она пыталась выглядеть устрашающе, но выглядела мило.

– Дети гораздо умнее, чем ты думаешь. Они заскучают, если поймут, что ты не стараешься изо всех сил. Поэтому нужно выкладываться на полную.

Она вернула ему тигровую куклу. Мару кивнул. Он понял, что женщина пыталась ему сказать. Он не знал, получится ли, но решил попробовать.

– Улыбнись, – сказала Су Джин с широкой улыбкой.

– Улыбнись, – и Мару повторил за ней.

Интересно, если пьеса для детей такая сложная… Каково же на настоящем конкурсе? Его мысли унеслись в школу, к другим членам клуба.

У них всё хорошо?

– Ау-у-у, – произнесла Мисо с странным выражением.

До Джин просто смотрел вниз прямо перед собой.

– Абу-ба-ба? Ты пытаешься имитировать младенца?

– Нет, мэм – ответил До Джин.

– Я же сказала, спрашивайте, если есть вопросы.

– Да, мэм.

– Тогда почему не спросил? Хочешь время зря тратить?

– Извините.

– Зачем ты извиняешься передо мной? Ты вредишь клубу. Так, ты знаешь, что делать?

Ух. До Джин выбежал на улицу. Спрашивай, если есть вопросы… Отличный девиз. Очень хороший способ вести клуб. Если что-то забудешь, всегда можно спросить других.

Но было одно правило. Одно простое правило, которое не позволяло До Джину задавать вопросы.

Правило было простым. Если забыл свою реплику – два круга по стадиону. Если кто-то подскажет – ещё два круга. До Джин раздражённо закричал, выбегая на поле.

– Ух! Чёрт возьми! Что мне делать?!

– Я всё слышу!

До Джин вздрогнул, услышав голос Мисо. Он пробежал два круга как можно скорее и вернулся обратно. Репетиция возобновилась.

У него были проблемы с Мисо, но он не мог не слушаться её. Они определённо хорошо работали.

Бег помог ему избавиться от посторонних мыслей. Напряжение в теле исчезло. Реплики постепенно возвращались к нему, пока клуб репетировал.

– Хорошо, – хлопнула в ладоши Мисо.

Один прогон без подглядывания в сценарий завершился.

– Мы же на этом не остановимся?

До Джин кивнул, как и все остальные. Они были уверены, что в этот раз смогут лучше.

– Ладно, давайте попробуем. Ещё раз, и начнём репетировать.

Бегать. То есть, ставить спектакль. Мисо всегда угрожала «убить» их, если они допустят ошибку во время этого.

До Джин сглотнул. За последнюю неделю он больше всего ошибался. Он знал, на что Мисо способна, когда злилась. Остальные, похоже, тоже так думали.

– Хорошо, хорошо. Волнение – это нормально. Сейчас всё по-настоящему. Ошибка на репетиции означает ошибку на выступлении. Нужно быть осторожными. Сейчас начнём.

Мисо откинулась на спинку стула и улыбнулась. До Джин, наоборот, только вздохнул. Он не хотел даже представлять последствия своей ошибки.

Они плакали.

Одна из девочек начала плакать, а потом начали и остальные. Что он сделал не так? Мару испуганно посмотрел на Су Джин. В предыдущей сцене он решил изо всех сил показать эмоции, когда тигр съедал маму. Он надул губы, закричал «Р-р-р!» и укусил куклу-мать.

Он думал, что неплохо справился. Но девочка перед ним разрыдалась.

– Ха, ха-ха, – неловко засмеялась Су Джин, доставая другую куклу. Это была милая черепашка. Она подошла к группе плачущих детей. Мару попытался вмешаться, но отступил, когда дети испуганно отшатнулись.

– Почему вы плачете? Вы испугались? – спросила Су Джин, помахивая черепашкой. Её голос был успокаивающим и медленным.

Плачущие дети тут же собрались вокруг неё.

– О… он!

– Съел маму!

– Мама-а-а…

Мару вздрогнул. Кажется, он что-то сделал не так. Но он не мог ничего исправить, поэтому только неловко почесал голову.

– Они, наверное, не ожидали. Хотя, когда ты закричал, я тоже чуть не вздрогнула, – прошептала воспитательница.

Мару извинился.

– Не переживай. Ты просто старался. Но, похоже, сегодня мы продолжить не сможем. Дети будут плакать, если увидят тебя.

Воспитательница передала Мару куклу. Он посмотрел на детей с озадаченным лицом. Они просили Су Джин наказать плохого тигра, хныча.

«Кстати, моя дочь тоже не любила играть со мной».

Он вспомнил, как однажды подбрасывал свою дочь, чтобы она перестала плакать. Жена тогда его отругала.

Конечно, его дочь начинала только больше плакать.

[Ах, ну хоть немного подумай!]

Голос жены до сих пор звучал у него в ушах.

– Извините, я просто не очень талантлив, – сказал Мару, поднимаясь на второй этаж. Впервые, когда он попытался помочь в кукольном спектакле, он сразу получил три замечания.

Юн Джон смотрела на зелёную полосу под ногами. Как только она переступит через неё, она окажется на сцене. Перед ней на этом воображаемом подмостке играли её друзья.

Чжун Хёк, который был отцом главного героя, сидел на стальном стуле. Вместо газеты он держал в одной руке сценарий и делал вид, что переключает каналы на телевизоре другой.

– Где этот идиот? Уже восемь, – сказал он небрежно.

Как и следовало ожидать, он произнёс свою реплику безупречно.

Мин Сон появился следующим. В роли дяди главного героя он неуклюже вышел на сцену, засунув руки в карманы спортивных штанов.

– Юн Джун всё ещё не вернулся? – спросил он.

Персонаж дяди был безработным и должен был стать главной причиной бунта главного героя.

Дядя решил сдаться и жить, сидя на шее у своей семьи. Персонажи начали спорить, но поскольку до этого в пьесе ничего особенного не происходило, они не очень-то старались.

Эта беззаботная атмосфера вскоре будет нарушена бунтом главного героя, приближением к кульминации, и закончится всё тем, что вся семья будет обсуждать свои проблемы за обеденным столом.

«Фух, я начинаю нервничать», – подумала Юн Джон.

Мисо пока выглядела довольно спокойно.

Эта репетиция не была такой серьёзной, как настоящая генеральная, но они всё же играли весь спектакль, поэтому Юн Джон не могла не нервничать.

Когда сцена подходила к концу, Мин Сон допустил небольшую ошибку. У него, похоже, запутался язык. Это нормально, нужно просто продолжить с того места, где остановился.

Но вместо этого Мин Сон испуганно взглянул на Мисо. У женщины задёргалось веко.

Юн Джон почувствовала, как заколотилось сердце. Остановить репетицию было нельзя, она должна была пройти как генеральная. Мин Сон сглотнул и быстро закончил свою реплику. На этом сцена завершилась.

Мин Сон и Чжун Хёк ушли со сцены. Юн Джон бросила взгляд на Мин Сона. Бедняга нервно смотрел на Мисо.

Следующая сцена.

Гын Сок, главный герой, вошёл в дом с Тэ Джуном и И Сыль, своими друзьями.

«Как и думала, он хорош», – подумала Юн Джон.

Гын Сок устало плюхнулся на стул и сделал это очень естественно. Началась их беседа. Сцена должна была показать, как главный герой начинает чувствовать внутренний конфликт из-за своих двух друзей.

Конфликт из-за поездки, если быть точнее. Его друзья хотели тайком поехать на пляж на выходных. Гын Сок хотел с ними, но испытывал противоречивые чувства, потому что у него не было на это денег и знал, что отец ему не разрешит.

– Да брось, зачем нам родительское разрешение в нашем возрасте? Просто пойдём, – сказал Тэ Джун.

– Да, хорошо.

Гын Сок согласился, поддавшись давлению. Этого было достаточно. Сцена прошла довольно гладко.

«Проблема во мне», – подумала Юн Джон.

Юн Джон играла мать Гын Сока, очень строгую и властную женщину. Такую, которая судит детей исключительно по их оценкам. Она должна была стать одной из главных причин, почему отношения главного героя с отцом ухудшились.

– Юн Джун, – сказала она, пересекая зелёную линию.

В этот момент воздух вокруг неё изменился. Сейчас же весна, должно быть тепло. Но… почему так холодно? Это из-за взгляда Мисо?

– Да, мама, – нервно ответил Гын Сок.

Он выглядел как грустный ребёнок. Отлично. Она должна была хорошо с ним справиться. В конце концов, она ведь старшекурсница.

– Почему у тебя такие плохие оценки за контрольные в этом семестре?

– Прости.

– Я сразу поняла, что так будет, когда увидела, как ты бездельничаешь. Все дети моих друзей участвуют в национальных олимпиадах, а ты только позоришь меня.

– Прости, я постараюсь лучше сдать итоговые.

– Юн Джун, думаешь, я это говорю, чтобы спасти свою репутацию? Я говорю это ради тебя. Посмотри на меня. Оценки – это для человека всё. Твоё счастливое будущее напрямую связано с твоими оценками.

Юн Джон старалась выглядеть очень довольной своими словами, как можно более раздражающей. Теперь пришло время Гын Сока. Сцена должна была закончиться тем, что Гын Сок выйдет из себя в присутствии матери.

Вдруг взгляд Гын Сока изменился. Он вскочил со своего места и бросился к ней. Конечно, запланировано. Он должен был накричать на неё. Это даже было в сценарии.

Они это репетировали.

Но… это было слишком по-другому. Гын Сок будто собирался врезаться в неё. В его глазах был такой гнев, что Юн Джон на мгновение забыла о пьесе и отступила с испугом.

Гын Сок закричал. Он играл невероятно хорошо. Юн Джон пришла в себя, только когда Гын Сок начал пытаться подать ей знак.

Ах, она чуть не пропустила свою реплику!

– К… как ты смеешь так разговаривать с матерью?!

Ах, она всё испортила. Она выглядела как испуганная мать, а не как та, кто контролирует сына.

В любом случае, она ушла со сцены. Свет погас, и сцену освободили. Теперь она должна была превратиться в «рынок».

– Ух, мне конец, – пробормотала Юн Джон, покидая сцену.

Дан Ми ободряюще похлопала её по спине. Это обычно помогало, но на этот раз не сработало. Юн Джон чувствовала, как Мисо поглядывает на неё. У этой женщины был слишком страшный взгляд.

– Не переживай, в худшем случае она просто отругает тебя.

Вот в этом и дело…

Дэ Мён с До Джином вышли на сцену. Они должны были разбавить обстановку, проходя мимо магазина.

Им предстояло начать драку с главным героем, будучи двумя 40-летними мужчинами, которые после работы пошли выпить. В сцене они столкнутся с главным героем, курящим с друзьями на улице.

«Мы справимся».

Честно говоря, Дэ Мён был удивлён мастерством, которое продемонстрировали первокурсники. Ю Рим и Со Ён отлично исполнили свои роли подруг матери, да и Тэ Джун и И Сыль тоже выглядели естественно.

Гын Сок, как обычно, был образцовым. Оставалось только, чтобы Дэ Мён и До Джин сделали всё правильно.

Они переглянулись. Одна ошибка, и им конец. До Джин первым подошёл к Гын Соку, упрекнув его за курение. Дэ Мён был поддержкой До Джина, но когда Тэ Джун должен был ответить: «Просто идите своей дорогой, господа», мальчик просто стоял в ступоре.

После нескольких секунд неловкого молчания,

– Ух, пожалуйста, оставьте нас в покое! – закричала И Сыль.

Она заменила Тэ Джуна, вызвав у него лёгкое недовольство.

– Ты, маленькая сучка…

Дэ Мён изменил «ублюдок» в своей реплике на «сучка». И Сыль без особых усилий ответила на это репликой Тэ Джуна. Видимо, она запомнила все сцены.

Третья сцена подошла к концу, и остальные персонажи покинули сцену, кроме Гын Сока. Как только Тэ Джун вышел за зелёную линию, он повернулся к Гын Соку с тревогой.

– Вот блин.

Не было слов, которые лучше описали бы их ситуацию в тот момент.

Детский сад.

Спустя пару минут тишины, Мару снова услышал детский радостный смех. Су Джин, похоже, прекрасно справлялась со всем сама. Мару заглянул на первый этаж, когда немного поиграл с куклами.

Дети снова улыбались. Они не могли продолжить кукольный спектакль, поэтому Су Джин играла с детьми, используя куклы.

Мару стало немного жаль, что он испортил всю постановку, переиграв. Су Джин объяснила ему, что нужно было учитывать, что зрители – дети.

Дети наивны и неосведомлённы. Если скрыться за дверью и снова появиться, они поверят, что ты исчез. Они воспринимают всё буквально.

Конечно, они испугаются, если Мару закричит. Он полностью проигнорировал то, что считалось уместным, и поступил по-своему.

Как бы Су Джин не старалась, ей явно было трудно справляться с 50 детьми одновременно. Воспитательница почти не помогала, поскольку дети тянулись к Су Джин, у которой были куклы.

Мару понаблюдал за этим, прежде чем снова взглянуть на второй этаж. Он вспомнил, что видел там что-то…

Вот оно. В углу этажа была лисья маска. Он надел её и спустился вниз. Су Джин слегка улыбнулась, как только увидела его, и указала:

– Смотрите, там злой лис!

– Злой лис?

Дети сразу же отреагировали.

– Мистер Лис пытается обидеть сестричку Су Джин. Сестричка не любит, когда ей больно.

С точки зрения Мару, Су Джин сама вела себя как ребёнок. У неё действительно был талант быть воспитателем. Он подумал, кем же она на самом деле работает.

– Ва-а-а!

– Злой мистер Лис!

Су Джин, всхлипнув, указала на Мару. Дети побежали к нему, схватили за штаны и начали трясти.

– Не обижай её!

– Злой мистер Лис! Злой мистер Лис!

– Да! Да!

В крошечных телах этих маленьких проказников было невероятное количество силы. Мару медленно направился обратно в комнату, откуда пришли дети. Он мог бы сыграть здесь, но лестница за ним могла быть опасна.

Это было первым правилом актёрского мастерства. Отчасти это было ради самодовольства, но в конечном итоге шоу было для зрителей. Зрителями здесь были дети, и, следовательно, Мару должен был создать для них подходящую атмосферу, чтобы они повеселились как следует.

– Мистер Лис пришёл, чтобы навредить. Лис! Лис! – сказал Мару.

Он пробирался сквозь толпу детей. Он не мог вспомнить, как звучат лисы, поэтому просто говорил «лис-лис», но детям это, похоже, нравилось даже больше.

– Почему лис говорит «лис-лис»? Ха-ха-ха!

– А как говорит лис?

– Э? Я не знаю.

– Будем считать, что он говорит «лис-лис».

Мару поднял говорящего мальчика и слегка потряс его. Мальчик испугался, но потом сразу же расхохотался.

– И меня! Меня!

– И меня!

Дети окружили его, совершенно забыв, что он должен был быть злым лисом. Мару взглянул на Су Джин через свою маску. Женщина улыбнулась и показала ему большой палец.

– Ты правда так хочешь играть с друзьями?

– Нет, не хочу.

– Если хочешь, то иди. Но обязательно звони.

– Папа.

Чжун Хёк встал со своего места и покинул сцену. Юн Джон, мать, холодно посмотрела на Гын Сока, прежде чем тоже ушла. Гын Сок крепко сжал ложку в руке, а потом со вздохом встал.

На этом спектакль подошёл к концу. Актёры начали выходить один за другим, готовясь к поклону. Первые поклонились второстепенные персонажи. Когда все остальные закончили, Гын Сок занял своё место в центре.

Одиннадцать актёров взялись за руки, встали бок о бок и поклонились. На этом выступление завершилось.

– Какой ужас, – воскликнула Мисо. – Полный провал. Я знала, что всё так и будет, когда вы даже не потрудились сделать что-то большее, чем просто читать этот чёртов сценарий. Вы репетируете, только когда я рядом?

Никто не мог ответить. Конечно, все они репетировали в свободное время и старались читать сценарий, когда могли. Но теперь любое их объяснение звучало бы как отговорки.

Юн Джон посмотрела на ребят. Все они вздыхали с разочарованием.

– Второкурсники! – крикнула Мисо.

– Да!

Юн Джон и Мин Сун были самыми громкими среди группы. Вероятно, потому что именно они допустили ошибки.

– Было средне. Совершенно средне. Это вас устраивает? Вы выступили даже хуже, чем первокурсники.

Мисо уставилась на них.

Юн Джон не осмелилась поднять взгляд. Она совершенно облажалась.

– Ли Юн Джон!

– Да!

– Мама Чжон Су должна так вздрагивать перед своим сыном?

– Нет.

– О, так ты понимаешь, но всё равно решила, что это хорошая идея? Неужели… не говори мне, что ты испугалась первокурсника?

Юн Джон промолчала.

– Ты должна вжиться в роль. Тебе нужно стать озлобленной женщиной, которая видит в своём сыне лишь свою рекламу, поняла?

– Да.

– Ты только и можешь, что быстро отвечать?

Мисо обернулась.

– Мин Сун.

– Да.

– Ты забыл жвачку выбросить? Так долго жевал свои реплики на сцене.

– Простите.

– Как думаешь, ты сможешь извиниться перед зрителями, если допустишь такую же ошибку?

Она цокнула языком. Когда Юн Джон взглянула в сторону, она заметила, как Мин Сун стиснул зубы.

Мисо обратилась к первокурсникам.

– Дэ Мён.

– Да, – ответил нервно Дэ Мён.

Юн Джон вспомнила, как он хорошо выступал вместе с И Сыль.

– Молодец. Худшее, что может произойти во время спектакля, – это когда зрители осознают, что актёр допустил ошибку. Это также неловкое, что может случиться с актёром. Ты справился хорошо. И Сыль, ты тоже. Нужно сразу вмешиваться, как только заметишь, что идиот рядом с тобой ошибается. Нельзя давать спектаклю останавливаться. Всегда помни: шоу должно продолжаться. Понял?

– Да!

– Ладно, пойдёмте ужинать, а потом ещё раз пройдёмся. Это был первый прогон, так что я не буду слишком строга к вам, но будьте готовы, что вас будут ругать, если снова ошибётесь.

Мисо, прищурившись, посмотрела на клуб.

Юн Джон избегала взгляда женщины. Честно говоря, она была жуткой…

Был июнь. Нетерпеливые ученики уже шли в школу в футболках, что было одним из преимуществ отсутствия формы. Мару не сильно мёрз, поэтому тоже решил надеть футболку.

Он ехал на велосипеде с наушниками. Мимо быстро проносился пейзаж. Мару увидел, как под утренним солнцем идут мать с ребёнком. На нём был жёлтый рюкзачок и маленькая жёлтая шапочка. Наверное, шли в детский сад.

«А почему всё жёлтое?»

Не успел Марк оглянуться, как уже добрался до школы. Он слез с велосипеда и небрежно прошёл мимо завуча. Тот улыбнулся, глядя на его короткие волосы.

Мару никогда не волновал внешний вид, поэтому он всегда выбирал короткие спортивные стрижки. Пока он ставил велосипед, Мару заметил, что До Вук делает то же самое.

– Как всегда, классный велосипед, – крикнул он.

– Так купи себе такой же, – ответил До Вук, обернувшись с лёгкой улыбкой. Раньше он бы проигнорировал Мару, но сейчас они начали здороваться. После того инцидента До Вук совсем перестал быть хулиганом и, похоже, неплохо влился в свой класс.

Конечно, он всё ещё возвращался домой один.

Мару вошёл в класс и бросил рюкзак на стол. До Джин устало поздоровался с ним из-за своего стола.

– Доб… рое.

– Ты чего такой уставший в такое прекрасное пятничное утро?

– Репетиция вчера вымотала. Я вернулся домой в одиннадцать, и мне приснилось, что Мисо ругает меня.

До Джин вздрогнул, показав тёмные мешки под глазами.

– Два дня осталось? – прокомментировал Мару.

– На самом деле один, если не считать сегодняшний.

– Да ладно, день ещё не начался. Как вы, кстати? Всё в порядке?

Три недели назад он услышал, что у них будет первая репетиция. Это было в начале мая, когда он впервые посетил детский сад с Су Джин.

Мару знал, что клуб сейчас проводит настоящие репетиции с реквизитом и костюмами. Они даже посетили настоящий актовый зал, где будут выступать. По словам До Джина, это место было «ужасно большим».

Огромное помещение на 500 мест. Конечно, для подростков это внушительно.

– В порядке? Хе-хе, в порядке… – произнёс До Джин, казалось, на грани безумия.

Некоторое время Мару наблюдал за клубом во время репетиций. Члены клуба явно изменились. Во-первых, они все знали текст наизусть, кроме Мисо.

Мару однажды видел одну из их репетиций. Всё от начала до конца было безупречно. Достаточно хорошо, чтобы он чуть не поаплодировал. Они, должно быть, очень старались.

После репетиции члены клуба сразу собирались вместе, чтобы обсудить работу друг друга. Мисо вмешивалась только тогда, когда они стопорились на чём-то.

«После моего ухода они начали репетировать по-настоящему».

Настоящая репетиция, кажется, начиналась после 5 вечера. Конечно, он не знал, так ли это на самом деле, только догадывался, глядя на текущее состояние До Джина.

– Ох, доброе утро, – произнёс Дэ Мён, подходя к ним с передней части класса.

– Эй, что с вами? Вы выглядите такими уставшими. У вас же через 2 дня выступление.

Мару легонько надавил на плечи друзей с ободряющей улыбкой.

– Верно. Два дня.

– Будем работать на износ.

– Ты вчера на репетиции был очень уставшим.

– Нет, ты больше.

Они взглянули друг на друга, затем вздохнули и достали сценарии.

– Стоит почитать?

– Похоже, придётся.

Друзья начали анализировать сценарий, который изучали все эти месяцы.

– Работайте усердно, – сказал Мару и оставил их за этим занятием.

Пока клуб готовился к конкурсу, у Мару тоже были свои дела. Он помогал Су Джин с её кукольными спектаклями.

Она позвонила ему вчера рано утром, видимо, узнала, что в школе объявили выходной. Когда он, немного растерянный, сказал, что поможет, она сразу спросила, где он живёт.

Только он положил трубку и посмотрел на время, как раздался звонок в дверь. Су Джин уже была здесь. Тогда он заметил у неё выражение лица, как у Мисо.

Она начинала походить на свою подругу.

Мару оставил записку на столе, и они ушли, направляясь в детский дом. Су Джин сказала, что больше у них не будет такой возможности, потому что детский дом скоро закрывался.

Они едва успели доехать до Дэчжона. Первым делом Су Джин обняла директора детского дома и заплакала. Они, похоже, были хорошо знакомы. Мару неловко наблюдал за ними.

Подготовка началась быстро, и Мару понял, почему они приехали на маленьком фургоне, а не на обычной машине. В багажнике было огромное количество игрушек, кукол, а также одежды и еды. Это заставило его задуматься.

Кем же работает Су Джин?

– Я? Я разным занимаюсь. Хе-хе.

Хе-хе? Как можно связать этот смех с её деньгами? В конце концов, он решил не думать об этом. Наверняка она родилась с золотой ложкой во рту.

Детский дом воспитывал детей младше 7 лет. Раньше там были и подростки, но настали трудные времена, и пришлось начать отправлять детей в другие места. Это была довольно горькая история.

– Мы даже больше не называем это место детским домом. Это просто детский сад, – сказала директор, печально касаясь ржавых дверей. Су Джин сказала, что хочет подарить детям последние воспоминания перед тем, как детский дом закроется навсегда. Это было не так значительно, но они надеялись, что это немного облегчит их переживания.

Су Джин действительно была олицетворением самоотверженности. Представление началось, когда они втроём перенесли все подарки внутрь. Как только Су Джин вошла в здание, дети воскликнули от радости.

Она была популярна повсюду. Популярна как среди детей, так и среди взрослых. В конце концов, как можно было не любить такую трудолюбивую и весёлую женщину?

Мару сегодня работал невероятно усердно. Не успел он оглянуться, как уже наступил полдень. Он вручил каждому из 37 детей в детском доме их подарки. В каждой коробке было послание от Су Джин. Он не мог даже представить, сколько на это потребовалось работы. Все коробки были индивидуально упакованы, а подарки были подобраны для каждого ребёнка.

– Им, вероятно, сейчас очень тяжело, нужно всё начинать заново, поэтому я хочу подарить им хорошее воспоминание, на которое они смогут опираться в такие времена. Надеюсь, они смогут вспомнить это и подумать: «Как же было хорошо». Но, возможно, они даже не запомнят это.

Мару чувствовал, как сильно Су Джин любила каждого ребёнка. Она знала имена всех 37 детей. У неё, должно быть, были особые воспоминания, связанные с этим местом.

– Это был мой дом, – сказала она, будто прочитав его мысли.

Мару никогда бы так не подумал, глядя на её характер и поведение. Казалось, что она не знала в жизни никаких трудностей. Су Джин воспользовалась моментом, чтобы немного рассказать о себе.

– Родители забрали меня, когда мне было примерно столько же, сколько и тебе. Они были хорошими людьми. Ругали меня, когда я этого заслуживала, и обнимали, когда мне это действительно было нужно. Они изменили моё отношение к моим биологическим родителям и позволили мне простить их. Именно тогда я поняла, что хочу быть похожей на них, хотя они гораздо лучше меня.

Мару понял, почему улыбки Су Джин никогда не казались ему лёгкими. За этими улыбками скрывалось множество прошлых трудностей. Она смогла преодолеть свою боль и изменить себя. Приёмные родители, вероятно, сыграли в этом большую роль, но в конечном счёте она смогла измениться благодаря самой себе.

Мару едва не сказал: «Удивительно». Это казалось неподходящей реакцией. Он не хотел судить о всей её жизни всего лишь по паре слов, поэтому решил просто ничего не говорить.

После обеда они устроили барбекю во дворе детского дома. Мяса и овощей было достаточно, чтобы накормить 30 взрослых мужчин. Дети смеялись и разговаривали, пока ели мясо, которое Су Джин жарила.

– Утомительно, да? – спросила Су Джин.

– Да, и правда.

– Хе-хе. Вот что мне в тебе нравится, Мару. Ты всегда честен и прямолинеен.

– Я умею врать, просто знаю, когда стоит это делать, а когда нет.

К 7 часам вечера всё было убрано, и дети уже спали в своих комнатах.

– Спасибо за всё, – сказала Су Джин.

– Нет, это тебе спасибо, – ответил Мару.

День в детском доме закончился так же, как и начался, с объятий директора и Су Джин. Они быстро вернулись в Сувон.

Когда они вернулись домой, Су Джин передала Мару белый конверт, но Мару тут же отказался. Он не хотел получать деньги за что-то подобное.

Он сделал это, потому что хотел. Кроме того, он многому научился за это время, узнал основы театрального искусства. На самом деле, за такие знания обычно платят.

Но Су Джин была настойчива. Она пыталась вручить ему конверт, даже когда он выходил из машины. Сказала, что не уйдёт, если он не примет его.

– Я не предупредила тебя и заставила работать, так что должна заплатить. Это правило для взрослых. Ты ведь взрослый, Мару?

Она говорила так, как будто пыталась успокоить ребёнка. Мару в конце концов сдался и взял конверт, пообещав, что потратит деньги с умом. Он помахал ей на прощание и вернулся в дом.

Конечно, его мама сразу же спросила, где он был весь день. Вместо того, чтобы дать ей нормальный ответ, он просто передал ей конверт.

Он думал, что там будет тысяч тридцать, но на самом деле там оказалось целых 150.000 вон.

– Чем ты занимался? – спросила мама.

– Работал?

Это было вчера, и, естественно, сегодня Мару был уставшим.

За пару минут до начала пятого урока к ним подошёл советник актёрского клуба.

Мару, До Джин и Дэ Мён пошли за Тэ Сиком в актовый зал.

– Никогда не думал, что предпочту лучше учиться.

– Я тоже. От мысли о том, что я увижу инструктора Мисо…

Школа, похоже, разрешила им пропустить занятия, так как отборочные должны были пройти через два дня. Тэ Сик сказал им: «Усердно работайте, ребята», и друзья кивнули в ответ.

Все остальные уже собрались в актовом зале, включая Мисо. Там была даже Су Джин с незнакомым мужчиной.

– Эй, Мару, – помахала Су Джин.

Благодаря ей внимание всего клуба переключилось на Мару. Он неловко улыбнулся и помахал в ответ.

– Что, вы знакомы? – спросил До Джин, толкнув его в бок.

Мару сказал, что да, и подошёл к остальным членам клуба.

– Мару, иди сюда, – сказала Мисо, указывая на мужчину рядом с Су Джин.

Он был примерно 175 см ростом, почти с Мару, с хорошей фигурой и очень выразительным лицом.

И этот взгляд.

Игривый, но сосредоточенный взгляд дал Мару понять, что этот человек особенный.

– Вот мы и снова встретились, – сказал мужчина.

Снова?

Мару уже слышал этот голос. Тогда, в…

– Ах, вы были в театре «Голубое Небо»…

– Так ты помнишь. Рад встрече. Я старший брат Гын Сока, Хон Гын Су, – сказал мужчина с улыбкой.

У Мару отвисла челюсть. Он помнил его, будущую звезду, человека, который снялся в пяти фильмах, каждый из которых собрал по 10 миллионов просмотров. Человек, который в одиночку поддерживал киноиндустрию даже в 50 лет. Воспоминания из прошлого начали всплывать, как только он узнал его.

«Да, я слушал его по радио, когда водил автобус».

Но продлилось это недолго. Воспоминания быстро исчезли. Тем не менее, Мару всё ещё помнил, как этот мужчина выглядел в 50 лет. Очень привлекательный джентльмен, излучающий благородство.

– Что, удивлён, что я такой красивый? – спросил Гын Су, заметив взгляд Мару.

– Так вот, каким ты тогда был.

– Что?

– А, ничего.

Так актёр, известный своими серьёзными ролями, на самом деле в прошлом был довольно легкомысленным.

– Итак! Давайте начинать.

Мисо хлопком привлекла внимание. Атмосфера в комнате сразу же стала напряжённой.

– У нас осталось всего несколько репетиций. Давайте сделаем всё идеально.

– Да!

Члены клуба с уверенным ответом пришли в движение.

Члены клуба выстроились в ряд, когда переоделись в костюмы. На них также было немного грима.

– Теперь будем делать вдвое больше грима, поскольку мы выходим на сцену. Лицам нужно придать объём, потому что освещение делает их плоскими. Поняли?

– Да.

– Сегодня мы закончим декорации для каждой сцены. Не забудьте, куда вам нужно идти. Не спешите, когда будете доставать реквизит. У нас достаточно времени, так что в первую очередь думайте о том, чтобы сделать всё идеально.

Члены клуба напряжённо кивнули. В костюмах они стали выглядеть совершенно иначе.

Гын Сок, Тэ Джун и И Сыль были в школьной форме, но все остальные ребята носили разнообразную одежду, представляющую различные возрастные группы.

Например, До Джин и Дэ Мён были в костюмах, сером и чёрном в полоску, которые им, на удивление, шли.

Неловко? Да.

Второкурсники тоже выглядели по-разному. На Юн Джон был парик, который выглядел очень дорого, учитывая, как натурально он смотрелся.

Чжун Хёк был в белой рубашке с тёмно-синими брюками, а на лице были нарисованы небольшие усики.

Мин Сун был в очень свободной спортивной одежде. Водолазка завершала безработный вид.

Дан Ми играла роль продавщицы. На ней были странного цвета брюки с белой рубашкой и жакетом. Губы были накрашены фиолетовой помадой, чтобы напоминать разговорчивую соседку.

– Дэ Мён, – позвала Мисо. – Ослабь немного галстук. Ты только что вышел с работы и идёшь выпить. Покажи, что ты расслабился.

Дэ Мён немного потянул галстук вниз, получив одобрительный кивок от Мисо.

– Ю Рим.

– Да.

Ю Рим шагнула вперёд. Она тоже играла роль женщины средних лет, как и Юн Джон и Со Ён.

– Запомни, вы – подруги матери Чжон Су и живете лучше неё. Вы называете себя подругами, но общаетесь с матерью Чжон Су только ради того, чтобы самоутверждаться за её счёт. Можете быть немного токсичными, если хотите. Просто презирайте её. Со Ён, ты тоже. Чем больше вы давите на мать Чжон Су, тем более живыми становятся ваши персонажи. Поняли?

– Да.

Ю Рим и Со Ён нервно кивнули. Последние пару месяцев Ю Рим делала себе небольшую завивку, придающую ей более зрелый вид. Со Ён тоже старалась выглядеть более взрослой, сильно сбросив вес. Удивительно, но ей не нравился её нынешний вес, потому что Мару часто слышал, как она говорит, что после спектакля будет есть сколько угодно.

– Кстати, это мои одногодки в клубе. Первое поколение «Голубого Неба». Это Хон Гын Су, а это Кан Су Джин. Не подведите их.

Мару бросил на Су Джин быстрый взгляд. Он не знал, что она тоже была членом клуба.

– Мару, смотри внимательно. Сегодня ты будешь зрителем. Дай ребятам честный отзыв.

Мару сел рядом со старшими. Наблюдать за членами клуба с места зрителя было для него в новинку. Так вот, что видела Мисо. Он чувствовал энергичный взгляд каждого из членов клуба. От них исходила невероятная энергия.

«Быть инструктором, должно быть, сложно».

Энергия всех одиннадцати учеников, откровенно говоря, была подавляющей. Ему не было ясно, как Мисо вообще осмеливалась что-то делать под этими взглядами.

– Твои друзья неплохи, – заметил Гын Су.

В то время как Гын Соку было достаточно трудно общаться, Гын Су казался невероятно лёгким в дружбе, несмотря на разницу в возрасте.

– Так почему ты здесь, а не на сцене?

– Я сомневался.

– Сомневался? Заниматься ли актёрством?

– Да. На самом деле, я всё ещё колеблюсь.

– Сомневаться… Это нормально. Если ты не увлечён чем-то, лучше подумать, прежде чем действовать. Многие взрослые требуют от твоих ровесников безрассудства, но я думаю иначе.

Мару посмотрел на Гын Су. Этот человек добьётся больших успехов в актёрском мастерстве. Его слова нельзя было игнорировать.

В это время Мисо привлекла внимание, хлопнув в ладоши.

– Мы начнём через десять минут. Отнеситесь к этому серьёзно. Думайте, прежде чем делать, идти и даже дышать. Это ваше последнее испытание, так что будьте очень осторожны.

В помещении тут же повисла неловкость. Мару продолжал разговаривать с Гын Су.

– Как вы начали заниматься актёрством?

– Я? Хм… – Гын Су задумался, глядя в потолок.

– Хочешь знать, какое у него было прозвище в старшей школе? – вмешалась Су Джин.

– Какое?

– Псих.

– Что?

Псих?

Гын Су улыбнулся, пробормотав: «Ностальгическое прозвище».

– Тогда для него не было более подходящего имени. Он просто подошёл к господину Тэ Сику и попросил создать актёрский клуб. В этом плане учитель тоже удивительный. Они просто взяли и сразу создали клуб, а потом сдружились, что только усложняло всем жизнь.

Су Джин улыбнулась, вспоминая те времена.

– Гын Су постоянно у всех спрашивал: «Хотите попробовать актёрство?» Он был невероятно настойчив.

– Эй, всё было не так уж плохо, – возразил Гын Су.

Мисо вмешалась:

– Су Джин на самом деле приуменьшила. Он был даже хуже. Каждый день орал с кафедры: «Давайте со страстью прожигать нашу юность!» Я думала, что оглохну.

– Подумать только, мне это говорит первый член клуба… Это больно, знаешь ли?

Гын Су слегка хлопнул Мисо по плечу, вызвав на её лице неловкую улыбку.

Это было довольно забавно. Мару никогда не думал, что кто-то сможет заставить Мисо замолчать.

– В любом случае, так клуб и был создан. Честно говоря, я… сначала не хотела присоединяться. Помнишь, в какой я была ситуации?

Су Джин рассказала ему, что была усыновлена в начале старшей школы. Видимо, она не хотела присоединяться к клубу с таким тяжёлым сердцем.

– Но Гын Су продолжал звать меня. Сначала я подумала, что у него короткая память, но на самом деле он просто псих, – продолжила она.

Слышать слово «псих» из уст Су Джин было странно, но в то же время как-то мило.

– Так ты в итоге вступила в клуб?

– Да, но меня не заставляли. Я просто поняла, что перестала думать о доме или о своей жизни, пока спорила с Гын Су. Ты, наверное, испытывал подобное, когда сосредоточен на чём-то и не можешь думать ни о чём другом. Тогда Гын Су убедил меня.

– Что он сделал?

– Сказал, что заставит меня улыбаться в течение следующих трёх лет в клубе. Это меня зацепило.

Мару посмотрел на Гын Су, который просто пожал плечами.

– Она сейчас такая чистая и счастливая, но тогда была настоящей проблемой. У неё было такое выражение лица, будто постоянно шёл дождь, – сказал Гын Су, показывая рукой, как дождь падает над его головой. Су Джин тут же покраснела.

– Ты хотел знать, почему я начал заниматься актёрством? Ничего особенного. Сначала это был бунт против отца, но вскоре это прошло. На самом деле я начал заниматься актёрством, потому что мне нравилось. Как только я понял, как это весело, я не мог бросить. Я начал подходить к этому с мыслью: «Я буду заниматься этим, даже если придётся умереть!»

Да, даже если придётся умереть. Эта фраза хорошо отражала мысли Гын Су. Мару внимательно посмотрел на первых членов клуба. Каждый из них имел ярко выраженную личность.

Мисо и Гын Су сделали актёрство своей работой, а Су Джин превратила это в волонтёрскую деятельность.

– Вы с Су Джин ставили кукольные спектакли? – спросил Гын Су.

– Да.

– И как?

– Это… весело. И приятно.

– Приятно?

– Да.

– Хм, понимаю. Что-то ещё?

– Ещё?

Мару покачал головой. Он пока был доволен только этим. Гын Су сложил губы в странную улыбку.

– Эй, мордашка, – обратился он к Мисо.

– Да?

– Сомневаюсь, что он углубится в актёрство.

Гын Су смотрел на Мару, положив руку на подбородок, с небольшой улыбкой на лице.

– Это весело и приятно?

– Да.

– Неплохо. Я считаю, что актёрство – это жадный монстр с особым вкусом. Актёрство выбирает людей, а не наоборот. Некоторые рождены, чтобы стать актёрами, а другие просто не предназначены для этого. И если кто-то, к сожалению, относится к первым… актёрство полностью поглощает их. Так появляются призраки на станции Хехва. Их поглотил этот монстр.

Гын Су внимательно взглянул на Мару, прежде чем продолжить.

– Я не знаю, почему ты сомневаешься, но советую не думать слишком долго. Если актёрство заинтересуется тобой, оно поглотит тебя, что бы ты ни делал. Если нет, ты никогда не сможешь выйти на сцену.

Хлоп.

Гын Су легко похлопал Мару по спине.

– А, и последнее. Ты сказал, что тебе приятно, да? Это вполне нормально. Но те, кто увлечён актёрством, чувствуют совершенно другое. Они чувствуют волнение.

Гын Су кивнул в сторону членов клуба. Теперь Мару заметил, как у них горят глаза от волнения и страсти.

– Эти дети – удивительные, – сказал Гын Су, нахмурив брови.

Мару заметил, что лицо Гын Су засветилось от волнения, как у ребят.

Мару извинился, чтобы пойти в туалет, и Мисо сильно шлёпнула Гын Су по спине.

– Не переживай. Сосредоточься.

– Да.

Гын Су попросил Су Джин помассировать ему спину со страдающим выражением лица. Су Джин с лёгкой улыбкой начала разминать ему спину.

– Я просила тебя сделать так, чтобы мальчик заинтересовался актёрством, а ты просто его затоптал? – зарычала Мисо.

Основная причина, по которой она позвала Гын Су, заключалась в том, чтобы посмотреть на клуб в целом, но ещё она хотела, чтобы он подтолкнул Мару к актёрству. Но вместо того, чтобы сказать что-то полезное, он просто погасил его интерес.

– И, мисс Су Джин?

– Д… да?

– Я просила тебя помочь Мару заинтересоваться кукольными спектаклями, а не просто играть с детьми. Ты же просто превратила его в волонтёра.

– Нет, я…

– О боже, идиоты.

Мисо покачала головой, сложив руки на груди. Ужасно. Взгляд Мару… Она видела, как он снова проводит черту. В таком случае мальчик просто заинтересуется волонтёрством, а не театром.

Это было совсем не хорошо.

– Почему ты так зациклилась на нём? – спросил Гын Су.

– Он вызывает у меня безумное любопытство. Интуиция подсказывает, что, если я хорошо подготовлю его и поставлю на сцену, он покажет нечто удивительное.

– Ну, я в тебе не сомневаюсь, но…

Гын Су откинулся назад, вытянув ноги вперёд.

– Как я понимаю, он не из тех, кто будет делать что-то только потому, что кто-то другой так сказал. Ему нужно иметь собственный интерес, если он хочет попробовать что-то новое. Если ты заставишь его играть, он, конечно, это сделает, но не будет полностью вовлечён.

– Я знаю. Поэтому медленно его подталкиваю. А ты вот так?

Гын Су был прав. Мару, в отличие от других своих ровесников-парней, действительно думал о будущем.

Безопасность прежде всего.

Не было лучшей фразы, которая бы его описывала. Для Мисо Мару был очень заманчивым объектом. Он почему-то принципиально отличался от всех остальных. Это она поняла за два проведённых с ним месяца. Ей было безумно любопытно узнать, каким он будет, если он действительно займётся актёрством.

– Ну, ты как всегда безрассудна.

– Не хочу это слышать от тебя, ты, чёртов псих.

– Ой, как страшно.

Мисо с досадой вздохнула.

В это время Мару смотрел на себя в зеркало в туалете.

[Но те, кто увлечён актёрством, чувствуют совершенно другое. Они чувствуют волнение.]

Слова Гын Су до сих пор звучали у него в голове.

Волнение, да.

Мару положил руку на грудь. Сердце билось спокойно, просто тихо исполняло свою работу.

– Волнение.

Он задумался. Что ему нравилось в старшей школе?

– Баскетбол, видеоигры… И иногда хорошие оценки. Карманные деньги?

Эти вещи действительно когда-то поднимали ему настроение. Победа в игре в баскетбол за одну банку газировки была захватывающей, а редкий дроп с босса в игре приносил невероятное удовлетворение.

Когда-то это его увлекало.

Но сейчас? Ничего. Он словно стал безразличным ко всему. Даже сейчас в отражении у Мару в зеркале было спокойное, равнодушное лицо. Какие выражения лица у него были в старшей школе?

Дошло до того, что ему иногда приходилось упражняться в улыбке. Время не шло Мару на пользу.

Мару постоял так недолго, потом отошёл. Пора было возвращаться. Репетиция скоро начнётся. Как только Мару вернулся на своё место, Мисо подала клубу сигнал начинать.

– Зал замолкает. Зажигается свет, и начинают играть звуки телевизора.

Мисо включила звуки телевизора через динамик. В то же время Чжун Хёк сел на диван, а Мин Сун вышел в сцену. Начался первый акт.

С течением времени напряжение между персонажами начало нарастать всё сильнее. Вскоре вся первая группа актёров оказалась у магазина за углом.

Дэ Мён вошёл в сцену с ослабленным галстуком, подошёл к магазину и увидел курящего школьника.

Они начали разговор.

Тэ Джун первым не выдержал и выразил на лице невероятное раздражение. До Джин последовал за ним. Было видно, что они много репетировали.

Разговор шёл естественно. Кроме того, Дэ Мён действительно выглядел как беззаботный работник офиса. Он пытался отговорить До Джина от драки, а потом и сам взорвался, когда студенты начали на него нацеливаться.

На самом деле, он выглядел как любой 50-летний мужчина, которого можно встретить на улице.

– Он хорош, – тихо сказал Гын Су.

Мару не мог не согласиться. Дэ Мён, на удивление, был хорош.

«Но Гын Сок сильно выделяется».

Если актёрская игра Дэ Мёна была достаточно хороша, чтобы вы кивнули с удовлетворением, то актёрская игра Гын Сока была настолько хороша, что можно было забыть, что это постановка. Парень время от времени смотрел на зрителей, когда говорил. Кажется, он репетировал в свободное время.

Затем начался его монолог.

Актовый зал замер, когда Гын Сок начал говорить. Он говорил негромко, но не тихо.

Мару бросил взгляд на Гын Су. Мужчина смотрел на брата с удовлетворительной улыбкой. Кажется, ему понравилась его актёрская игра.

Но в то же время в воздухе витало волнение. Почему?

Семья на сцене снова собралась вместе после завершения конфликта. Мать по-прежнему недовольна своим сыном, но больше не могла на него кричать. Отец даёт своё согласие, и мальчик завершает последний акт небольшим монологом. Пьеса заканчивается, когда белый шум телевизора становится громче.

Затем персонажи по одному возвращаются на сцену для поклона. Гын Сок выходит последним, завершая их поклон зрителям.

Хлоп-хлоп-хлоп.

Су Джин и Мару аплодировали. Было очевидно, что клуб очень усердно работал в течение последних двух месяцев. Актёры смотрели на Мисо.

Мисо немного колебалась, прежде чем сама начала аплодировать.

– Постарайтесь на представлении чуть лучше, тогда у вас есть все шансы получить награду.

– Фух.

Первокурсники и второкурсники громко вздохнули. Они довольно переглянулись.

– Молодцы.

– Хорошая работа.

– Спасибо всем за работу.

Мару положил руку на грудь, наблюдая за тем, как члены клуба общаются друг с другом. Температура в комнате, казалось, на мгновение поднялась, но… его сердце продолжало биться так же, как и прежде.

– Они хорошие, не правда ли? – спросил Гын Су.

– Да. Они очень изменились по сравнению с предыдущими репетициями.

– Впервые видишь их генеральную репетицию?

– Да. Они очень хорошо вписываются в свои роли.

Гын Су кивнул.

– Хорошая пьеса. Кстати, тот костюм… Я купил его больше десяти лет назад.

Гын Су улыбнулся, указывая на костюм Дэ Мёна.

– Мой дядя управлял магазином на районе, и я очень усердно там работал, чтобы купить себе костюм. Я не жалею, что так старался, потому что его по-прежнему используют. Туфли для репетиций тоже мои.

– Вы, должно быть, многое сделали для клуба.

– Три года я ходил не в школу, а в клуб. Меня били и учителя, и родители за плохие оценки, но что я мог сделать? Для меня важнее был клуб.

– Вы когда-нибудь сожалели об этом?

– Сожалел? Ну, возможно… Я не помню. Мой мозг не хочет хранить бесполезные воспоминания.

Гын Су тихо щёлкнул языком. Было впечатляюще видеть человека, так сосредоточенного на чём-то.

– Я был чокнутым.

Гын Су усмехнулся. Казалось, он видел Мару насквозь.

– Тогда я не замечал ничего другого, потому что был полностью поглощён актёрством. Мне было плевать на вступительные экзамены в колледж.

– Разве так можно?

– Удивительно легко, если попробовать.

Мужчину, вероятно, не зря называли психом.

У детей множество забот. Конечно, эти заботы не так легко перенести по сравнению с тем, о чём беспокоятся взрослые.

Ребёнок, у которого сломалась игрушка.

Ученик, который забыл о домашнем задании.

Ученик, который поздно лёг спать перед вступительными экзаменами.

Человек, который сильно поссорился с интервьюером на собеседовании.

Служащий, которого отругал босс.

Жена, которой изменял муж.

Никто не может взвесить или оценить человеческую боль. Конечно, некоторые люди, которые действительно пережили подобное, и могли бы сказать, что бессмысленно сравнивать сломанную игрушку с мёртвым человеком.

Но для ребёнка эта сломанная игрушка может быть так же ценна, как и настоящий человек. Их боль – это то, что взрослый не может понять. Для ребёнка игрушка могла быть их целым миром.

Отказаться от учёбы, чтобы три года полностью сосредотачиваться на актёрстве… не могло быть лёгким решением. Гын Су, должно быть, понадобилось невероятное количество мужества, чтобы так поступить.

Он сказал, что начал заниматься актёрством на зло отцу. Видимо, у них в семье были не лучшие взаимоотношения.

Для ученика школа была половиной его жизни, а семья – другой половиной. Единственное, чего обе половины хотели от ученика, – это учёба. Гын Су переступил эти ожидания и прыгнул в мир актёрства.

Это… требовало не только смелости. Для этого нужно было быть безумцем.

– Звучит непросто.

– Конечно нет. Тебе этого не понять.

– Вы хотите сказать, что когда приходит время, решение принять несложно?

– Нет. Я же сказал, если монстр актёрства положил на тебя глаз, у тебя больше нет выбора.

– Значит, с этим нужно родиться?

– Думаю, да. Конечно, сначала нужно добровольно войти в комнату, где живёт монстр. Но только от монстра зависит, примет он тебя или нет. Разумеется, важно упорно работать. Но не все люди рождаются равными. Я ведь никогда не смогу стать Майклом Джорданом, сколько бы ни старался.

– Талант… хм.

– Кажется, ты начинаешь понимать.

Гын Су указал на выход, поворачиваясь к Мисо.

– Я выйду на минутку. Вы ведь не будете сразу начинать сначала?

– Мы немного отдохнём.

– Хорошо. Тогда я возьму его с собой.

Гын Су обнял Мару. Мару посмотрел на Мисо, которая просто молча кивнула.

– Пойдём.

Гын Су потянул Мару к выходу. Но прямо перед тем, как выйти, он остановился с небольшим «Упс» и подошёл к Гын Соку.

Гын Сок выглядел странно взволнованным. Удивительно.

– Молодец, – сказал Гын Су. Он похлопал младшего брата по спине и повернулся.

Было нетрудно заметить, как губы Гын Сока приподнялись в ответ.

– Я слышал, что крыша открыта. Пойдём туда.

– Похоже, вы с инструктором любите подниматься на крышу для разговоров, а?

– Она была нашей базой. Базой актёрского клуба. Мы там много репетировали. У нас даже были ключи от входа на крышу.

– Ага.

Гын Су огляделся, когда открыл дверь на крышу.

– Всё так же, как и прежде? – прокомментировал он.

– Это же бетон, в конце концов.

– Неужели ты не можешь хотя бы попытаться быть эмоциональным?

Гын Сок подозвал Мару к бревну, стоящему рядом с перилами. Оно сгнило до такой степени, что почти осыпалось.

– Да уж, это тоже никуда не годится. Мы поставили его, чтобы сидеть на нём.

– Понятно.

– Ух ты! Здесь вообще ничего не изменилось!

– Как я понимаю, вы тут давно не были.

– Я? Прошло целое десятилетие.

– Вы не приходили сюда после выпуска?

– Зачем? Единственная причина, по которой я мог бы прийти сюда, – это увидеть Тэ Сика, но его я и вне школы постоянно вижу.

Мару кивнул. Мужчина казался ему невероятно свободным. Ничем не ограниченным, как ветер. Не как лист, который следует за ветром, а как сам ветер, вольный выбирать направление.

– На самом деле, мне не нравится говорить такие вещи детям, но тебе скажу, так как ты, похоже, довольно уравновешенный. Я не так уж много прожил, но из своего опыта… Никто не рождается равным.

– Никто не рождается равным?

– Да. Даже по физическим данным. Высокие люди, низкие, красивые, некрасивые, богатые, бедные. Сколько бы общество ни пыталось сделать людей равными, классовый разрыв остаётся очевидным, как ни погляди.

Мару кивнул. С этим он мог согласиться. Именно поэтому он решил отказаться от корпоративной жизни после 45 лет. Он не вынес, что его младший коллега получил повышение быстрее него. Особенно когда он явно работал усерднее младшего.

«Я был наивен».

Тогда он не понимал, почему так, но позже он осознал, что этот младший был сыном президента. В конце концов, кумовство было сильнее реальных результатов.

– Люди не равны, поэтому у всех есть разные таланты, в которых они хороши.

Гын Су посмотрел вниз. Мару посмотрел вместе с ним.

– Вон тот парень может быть талантлив в футболе. А тот, который играет в баскетбол, возможно, на самом деле гений настольного тенниса. А тот, который сидит вон там, может стать будущим Шакилом О'Нилом.

Гын Су продолжал говорить, немного потянувшись.

– Но никто не знает, какой у него талант. Школы созданы для того, чтобы помочь в этом, но… ты, наверное, знаешь лучше меня, что на самом деле они зачастую больше вредят, чем помогают.

Гын Су начал идти.

– Начальная школа существует для начального образования. Затем – средняя школа. Она должна помочь тебе начать понимать, в чём ты хорош. По крайней мере, это цель школ, о которой всегда говорит правительство, но что на деле? Тебя просто засовывают в курятник, в котором ты весь день учишься. Как там можно найти свои таланты? Это сложно. Ужасно сложно. Но иногда безумцы всё равно выделяются из толпы. Как я, например. О, это самовосхваление, если ты не заметил. В любом случае, если подумать, именно безумцы в школе чему-то действительно учатся.

Гын Су усмехнулся. Безусловно, он много думал о школе. Мисо определённо не лгала, что интеллект необходим, чтобы стать актёром.

– Хан Мару, да?

– Да.

– Чем ты хочешь заниматься?

– Я?

Чем же Мару хотел заниматься? Он решил ответить честно.

– Я хочу найти работу, на которой смогу спокойно прокормить свою семью.

Гын Су щёлкнул пальцами.

– Так вот почему ты колебался. Теперь я понял.

– У вас есть какие-нибудь советы?

– Нет, вовсе нет.

– Как так?

– Не думаю, что имею право говорить кому-то, как жить. Единственное, что я могу сделать, это попытаться втянуть других людей в актёрство, как сделал 13 лет назад. Но ты уже в актёрском клубе, так что больше я ничего не могу сделать.

Гын Су вернулся к двери.

– Продолжай думать. Продолжай колебаться, а затем принимай решение. В конце концов, ты всё равно будешь сожалеть об этом, но такова жизнь.