— Чёрт побери, как же раскалывается голова… — эти слова, полные боли и недоумения, пронеслись в сознании Александра, и вышли на свет, стоило лишь ему прийти в себя. Голос его звучал хрипло, и совсем для него непривычно. На задворках разума, так и мелькали мысли, что он долго молчал, и стоило им сформироваться, принимая очерченный вид, как острая боль стремительно пронзила виски, заставляя его тело сначала неестественно скручиваться, а после и вовсе выгнуться в дугу. Неистовый скрежет, доходящий до ультразвука, заполнил уши и по ощущениям все его тело, вынуждая судорожно хвататься за голову, и закрывать уши ладонями в отчаянной надежде, что это вот-вот закончится. Но боль не спешила утихать, а только лишь усиливалась, отдаваясь набатом в каждой клеточке тела и наполняя разум отчаянием.

— Да что ж это такое… Таблетка… Помню, что у меня были таблетки в рюкзаке… Где он? — мыслительный процесс медленно налаживался, и Александр потянулся за спину, где, как ему казалось, был его рюкзак. Но вместо привычного веса на плечах и таких знакомых ему лямок, он ощутил лишь пустоту.

В замешательстве Александр начал шарить руками по полу, рядом с собой, в поисках своей поклажи, но его пальцы коснулись лишь холодной, шершавой и пустой поверхности камня. Собравшись с силами, он медленно встал на четвереньки, чувствуя, как тело протестует против каждого движения, так и норовя снова упасть под тяжестью гравитации.

— Да, Лекс, бывал ты в передрягах, но это… это что-то новое. — пробормотал он себе под нос, пытаясь сосредоточиться на поиске рюкзака. В то же время, лёгкий холодный ветерок прошёлся по его телу, и он внезапно осознал, что ему не хватает одежды. На нём не было ни куртки, ни кофты, и в момент пришедшего озарения, его тело буквально задрожало от холода, или от осознания ситуации. Этого он разобрать не мог. Вставая на колени, Саша поднес свои руки к лицу, силясь рассмотреть ладони, которые немного жгло то тут, то там. Но с каждой секундой щурясь всё сильнее, он понимал, что совсем ничего не видит, а вокруг по ощущению царит явно не самое тёплое время года. Чувствовалась некая прохлада.

— А что с глазами? — Александр провёл пальцами по векам и с ужасом почувствовал что-то липкое и неприятное, полностью закрывающее глаза, именно это мешало ему видеть. Очевидный вывод вырисовывался в голове. Вся эта субстанция напоминала смолу, густую и клейкую. Предприняв нелепую попытку очистить глаза пальцами, увы, но содрать её у него не получилось, и тогда он вспомнил про булавку, которую раньше использовал, чтобы менять сим карты в телефоне, заранее прикрепляя ту к джинсам.

— Так, аккуратно… Помни, Лекс, твои предки медики наделили тебя железной стойкостью рук и крепостью нервной системы. — шептал он себе все еще хриплым голосом, успокаивая, чтобы не дрогнуть в самый ответственный момент. Отцепив задубевшими от холода пальцами булавку, он медленно поднес ее к лицу. Поддевая липкую массу закрытой частью, Александр неторопливо начал снимать её со своих век. Процесс был болезненным и неприятным, каждое движение, и каждая упавшая клякса вызывали у него жгучую боль по коже, но не имея другого выбора, ему приходилось продолжать болезненные манипуляции.

— «Английская булавка»… Кто бы мог подумать, что именно ты станешь моим спасением. — с иронией прохрипел он, опираясь спиной на холодную каменную стену или обломок, что так неприятно царапал голый торс. Медленными и осторожными движениями он удалял клейкую субстанцию с глаз, постепенно возвращая себе способность к зрению. Когда последние кусочки липкой массы были содраны, Александр вытер булавку об джинсы и снова прикрепил её на прежнее место.

— Пригодилась сейчас, пригодишься и потом. — пробормотал он, невольно улыбнувшись, но этой улыбке не суждено было долго озарять его лицо, и она быстро исчезла, когда всё его тело вновь пронзила режущая боль. Обхватывая себя руками, словно сдерживаясь от того, чтобы не развалиться кусками прямо тут, Александр подтянул ноги, и подвывая от боли тяжело задышал. Он наконец решил немного осмотреться, раз зрение вернулось — надо этим пользоваться. И необходимо оценить ситуацию, в которой оказался совсем непонятно как.

Вокруг было сумрачно. Однако это не мешало Александру различить очертания разрушенных стен и груды обломков, среди которых он оказался. Солнце уже садилось, окрашивая небо в холодные оттенки розового и фиолетового цвета. На первый взгляд вокруг царила тревожная тишина, лишь изредка разрываемая звуками падающих где-то камней. А вдалеке были слышны звуки сирены и скрежет металла.

— Итак, что мы имеем? Ранний вечер, я среди каких-то обломков, без куртки и кофты… — он кинул взгляд вниз на свои штаны и с облегчением заметил, что хотя бы они остались на месте. — Ну, хоть им никто не приделал ноги… что было бы гораздо удобнее сделать — горько усмехнулся Александр, но тут же его оборвала новая волна боли. Чувствовалось как в его виски кто-то вкручивал острые шурупы.

Снова упав на пол, и скрючившись в приступе, он с трудом смог повторно разлепить свои глаза, настолько невыносимо его раздирало неприятными ощущениями изнутри. Немного погодя, пока боль отступит, он начал осматривать округу в поисках заветного рюкзака. Взгляд зацепился за что-то справа — аморфный мешок, погребённый под небольшой кучей камней. Александра охватило чувство облегчения, смешанное с нотками подозрения. Как же его только не заметили те, кто украл остальные его вещи?

Мысли путались в голове, а физические страдания, словно пульсирующие шипы, пронизывали каждую клетку его тела, мешая сосредоточиться. Однако, парень знал, что его шанс на возможное спасение лежит в этом рюкзаке. Прямо перед ним, чуть погребённый под обломками, виднелся мешок, на котором висел такой знакомый ему брелок. Это придавало уверенности, и в некотором роде мотивации к последующим действиям.

Собрав остатки последних сил, истощенный Александр медленно подполз к завалу. Его руки дрожали от напряжения, а всё тело сводило судорогами. Но, почувствовав выпирающую лямку из под обломков, он вцепился в неё с отчаянной решимостью. В тот же миг, ещё одна вспышка боли пронзила его голову, сознание начало угасать, но мысль о том, что внутри могут быть таблетки, которые помогут унять эти адские муки, давала ему силы продолжать собственную борьбу за выживание.

— Уверен, у меня ещё оставались таблетки… — пробормотал он сквозь стиснутые зубы, стараясь не потерять контроль над уставшим телом. Собрав всю энергию, которую он только мог, молодой человек дёрнул лямку рюкзака и с неимоверным трудом смог вырвать его из каменного плена. Небольшие обломки вперемешку с каменной крошкой начали падать сверху этой кучи, вниз, царапая его, оставляя на коже небольшие порезы и ссадины. Александр застонал, но сумел перевернуться в другую сторону, крепко прижимая к себе спасительный рюкзак.

— Это я не предусмотрел… — хриплым голосом выдавил он из себя, с трудом сдерживая рвущиеся наружу стоны. Измученное тело сопротивлялось абсолютно каждому движению, но молодой парень, изнывая от собственной слабости, начал медленно тянуть за собачку молнии. А из горла то и дело вырывалось утробное рычание, и для стороннего наблюдателя могло показаться, что Александр нещадно боролся на смерть с каким-то свирепым зверем. А не с простым мешком, наполненным вещами. Однако, он не учёл, что лежит на спине, и стоило открыть рюкзак наполовину, как всё содержимое тут же высыпалось наружу.

— Блять… — тихо выругался он, когда прямо в лоб ему прилетела бутылка с водой. Сдерживая волны раздражения, Александр начал шарить внутри рюкзака свободной рукой, чувствуя, как последние силы его медленно покидают. Наконец, пальцами он смог нащупать небольшой пластиковый блистер. С замиранием сердца потянулась рука к свету сжимая таблетки, но стоило разглядеть их название, как его захлестнуло разочарование. Потому что первой находкой он обнаружил лекарство для улучшения кровообращения и мозговой активности, которые стали так массово использовать после всеобщей пандемии коронавируса.

— Эх, это не то… но, может, тоже поможет. — слабо проговорил он себе под нос, отложив таблетки в сторону. Продолжая лихорадочно искать противовоспалительное и спазмолитическое средство среди хаоса вещей, оставшихся внутри рюкзака. И наконец, с облегчением нашёл то, что искал. Наружу показалась упаковка обезболивающего, к которому за все годы своей жизни он очень пристрастился.

— Ура, нашлось. — прошептал он, позволив себе слабую и вымученную улыбку. Болезненная пульсация уже начинала отступать, как и в самом начале, когда Александр только очнулся. Правда, наученный опытом, он знал, что профилактика не повредит и боль может вернуться в любой момент. Закинув пару таблеток аспирина и другие препараты, парень обильно запил их водой. Каждый глоток действовал на него оживляюще, возвращая небольшую толику ясности разуму и бодрость истощенному телу.

— Ну что ж, теперь можно жить… — выдохнул он с облегчением, медленно поворачивая шею в разные стороны, чтобы размять затекшие и задубевшие мышцы. Повторно окинув округу взглядом, и осмотревшись, мужчина старался оценить ситуацию более трезво. Звуки природы постепенно возвращались в его восприятие, и он прислушивался к шорохам и ветру, стараясь уловить что-то что хоть как-то бы объяснило и внесло ясности ситуации, в которой он находится. Но то и дело, взгляд его становился мутным, а сфокусироваться больше чем на десяток секунд никак не получалось. Обхватив бутылку с водой ладонью, он поднес её к лицу, думая, стоит ли ему промыть глаза, и поможет ли это вообще?

— Нет, промывать глаза — плохая идея. Мало ли не получится найти пресной воды в ближайшее время, — Александр рассуждал об этом вслух, отвечая на свои собственные мысли. Чтобы не потеряться в той мешанине, которая наполняла его голову. Он спешно, на сколько мог, сложил вещи обратно в рюкзак, придвинув его ближе к себе.

— Ревизию проведём позже, в более безопасном месте. — решил он, прижимая рюкзак к груди и опираясь на всю ту же груду обломков, которую теперь он мог рассмотреть более детально. Мысли в голове снова начали путаться, но Александр пытался удержаться за последние воспоминания, те самые, которые были до потери им сознания с последующим пробуждением непонятно где. — Так, а какой сегодня день… и что вообще произошло? — он напрягся, пытаясь вспомнить события, предшествовавшие его нынешнему состоянию. Но стоило начать перебирать в голове прошлое, как её вновь пронзила стремительная волна боли, хоть и терпимой, но до ужаса неприятной.

— Да-да, я уже успел соскучиться по тебе. — хмыкнул он с иронией, погружаясь в воспоминания окутавшие его непрерывными пульсациями чего-то совсем нового по ощущению, но такого родного и даже теплого.

Небольшую комнату на окраине города наполнила противная мелодия звонка на смартфоне — такая, что обычно вызывает раздражение. Александр, всё ещё погружённый в сон, едва-едва разлепил глаза. Его тело было тяжёлым, а сознание — словно в тумане сонных грёз царства Морфея.

Вашему вниманию, Александр Вишневский, 28 лет. Светлые, несколько выгоревшие на солнце волосы, аккуратные и острые черты лица, заостренные к подбородку. Но самое главное — пронзительные зелёные глаза, что немного отдают сверкающим изумрудом. Комплекцией Саша пошёл в своего отца, который был по молодости пловцом, и даже думал сделать себе на этом поприще хорошую карьеру. Широкие плечи и очерченная рельефная форма тела, правда с небольшим уклоном в полноту, но как принято сейчас говорить — приятную полноту.

Однако, семейная фамилия обязывала к другой стезе, медицинской. И именно её с детства хотели привить сыну. Правда этот беспокойный молодой человек, редко где задерживался долго. Исключением не стал и медицинский ВУЗ. Его учёба то там, то сям, постоянное недовольство окружающим миром, увлечения к которым он быстро терял интерес и привели нас в эту маленькую квартиру на окраине города.

Тем не менее было и то, что держало его внимание на более долгий срок — чтение. Книги — от исторических романов до технической литературы и фантастики — помогали ему отвлечься от повседневности и скуки. В стремлении познать новые технологии Александр освоил программирование. Кто-то считал его гениальным самоучкой, а кто-то — просто удачливым человеком, который умел зарабатывать деньги не самым законным путем, а чаще передвигался по неизведанным окраинам серых зон бизнеса и морали.

— Боже, кому я понадобился в такую рань? — пробормотав, наконец-то открыл я глаза нащупав телефон под подушкой. На экране высветилась надпись “Скрытый номер”. У многих людей, неосознанно это вызывало некоторую тревогу.

— Да, слушаю. — не удержался я от легкого зевка, но тут же смог собраться и ответить, не особенно сильно заботясь о том, кто на другом конце провода. Правда обратив внимание на то, что номер скрыт, несколько насторожился.

— Александр Вишневский, верно? — прозвучал грубый и обезличенный голос на другой стороне. Так можно представить робота, которого только-только запустили юные студенты третьекурсники столичного ВУЗа. Этот голос, сопровождаемый легким покашливанием, продолжил не дав мне вставить и слово — Вы можете не отвечать. Мы знаем, с кем имеем “честь” разговаривать. — почувствовал я некую иронию собеседника, и продолжил слушать. — От вас требуется ответить только "да" или "нет" в конце нашего с вами разговора. Вы готовы? — голос отдавал надменностью, с неким оттенком властности, а это уже в свою очередь вызывало раздражение у Александра, ведь он с детства не любил всех этих “капитан-командиров”. А ещё было непонятно, почему собеседник говорит о себе во множественном числе. Это тоже создавало определенный дискомфорт.

Я явно вынужден был внутренне напрячься. Звонок, очевидно, не был случайным, и номер скрыт у него не просто так.

— Да, слушаю. — подобрался в ответ, решив уже выслушать незнакомца до конца.

— Мы знаем, кем вы являетесь на самом деле, и чем зарабатываете себе на жизнь. Что ж, начнем: реинжиниринг информационных систем, создание “серого” софта, взлом, хакерские атаки и многое другое… — Многозначительная пауза в конце повествования собеседником, увы, но не вносила ясности в происходящее и человек на той стороне решил продолжить свой обличающий монолог.

— Подождите… — попытался перебить его я, но тот сразу же меня оборвал на полуслове.

— Не перебивайте, и выслушайте нас до конца. — голос стал менторским, как у учителя, читающего нудную лекцию. — На этом фоне меня опять передернуло, а разум податливо подкинул воспоминания о первой учительнице, что была очень противной на характер, и с ужасным запахом нечищенных зубов. Для ребенка за первой партой — та ещё трагедия.

— По сути. — продолжил мой собеседник. — Вам грозит не менее полутора десятка лет за решеткой, если доказательства, которые у нас есть, будут поданы в прокуратуру и суд. А ваши подельники или так называемые “компаньоны” уже задержаны.

Далее, не дожидаясь моего ответа, голос говорившего мужчины сменился на очевидную запись, в которой Александр сразу узнал своего друга, и компаньона Сергея Гирина.

Он крайне услужливо отвечал на все вопросы, которые ему адресовал монотонный и безэмоциональный голос собеседника. Сергей, очевидно, был напуган. А тон его повествования регулярно плавал, то вверх, то вниз. Что выдавало его с потрохами, и легко позволяло понять собеседнику, когда тот врет.

Каждое слово Сергея вонзалось в меня как острый нож. Он сливал всю подноготную, раскрывая личные данные и детали нашей деятельности. — Вот же мерзость. — подумал я про себя с отвращением. Столько лет совместной деятельности, знакомы, по сути, с детского сада. И так просто сдал? Ладно меня. Можно выбросить десятки лет нашей дружбы и братства о котором не умолкая мы твердили друг другу. Но судя по записи и продолжающемуся монологу, эта падла сдал и свою сестру, которая в нашем деле отвечала за внутреннюю хозчасть, офисы, оборудование и многие другие задачи.

У неё ведь было столько доступов, особенно к документации… В гневе ударив рукой по столу, предварительно выключив микрофон на телефоне, чтобы собеседник не услышал всплеска моих эмоций, начал действовать особо не раздумывая и с ходу ринулся уже в свою встречную атаку. Мало ли что у них ещё есть… Но сдаваться лапками вверх в мой план точно не входит.

— А с чего мне знать, что это не фальшивка? — попытался я потянуть время, чтобы его хватило для запуска собственного софта, разработанного не так давно для одних из партнеров. Это программное обеспечение позволяло проверить личность собеседника по открытым и государственным базам данных. А в первую очередь, могло как раз локализовать его номер телефона, как тот с которого звонили, так и иные, зарегистрированные на пользователе. Но не получив желаемого эффекта, пришло осознание, что те, кто стоит за этим звонком, явно предусмотрели возможность такого развития событий заранее, зная мою личности и потенциальные возможности. Заблаговременно обрубив все концы, и подчищая, явно выделенную линию связи. Так что быстро их вычислить тут однозначно не получится.

— Вы, однако, не промах, Александр. — с легкой усмешкой ответил собеседник, совсем не обращая внимания на выключенный мной ранее микрофон, и так же более задорно продолжил — Убедитесь сами. Мы направили запись на вашу личную почту. Проверьте её на подлинность. Вам ведь это не составит труда, верно? Как только убедитесь, перезвоните по номеру, указанному в письме. Когда вам ответят, скажите, что вы ищите самый длительный тур. И помните, что это в ваших же интересах.

Звонок оборвался, не дав Александру даже возможности ответить. Он сидел на краю кровати, чувствуя, как холодок страха пробирается к его сердцу.

— Вот кадр… говорил будет ждать "да" или "нет", но так и не дождался. — пробормотал про себя, поднявшись с кровати. Надо бы проверить запись и выяснить, что за угрозы очередной раз нависли над головой и не без помощи дорогого Сергея.

— Твою мать, ну Серёжа, ну удружил. Так филигранно сдать всё и всех с потрохами — Это надо было постараться. Рассказал всё, даже то, о чём они и до конца своей жизни не узнали бы. — с тоской выдохнув, я понял, что сокрушаться уже смысла нет. Нужно предпринимать какие-то действия. Самым первым вариантом, конечно же, было позвонить. Но не этому конторскому служаке, с надменным голосом, и который так услужливо оставил свой номер в сообщении, а сестре Серёжи, тоже фигурирующей в той записи и обличающем монологе её братца.

— Надеюсь, что она ещё не попала к ним в руки. — тихо прошептал я сам себе, натягивая куртку тёмно-серого цвета, обитую водонепроницаемым материалом с тёплой подкладкой. Самое то для прохладной весны. Параллельно закидывал в рюкзак стандартный набор необходимых вещей угрюмо посвистывая себе под нос — Так-с, таблетки от давления, обезболивающее в суспензии, аспирин и остальные дневные лекарства. И самое главное ноутбук. Вроде бы всё взял. — пересчитав медикаменты, глупо усмехнулся. А ведь ещё каких-то пять лет назад и простудами-то не болел. А сейчас — то ангина, то давление, то колени болят… Чёрт возьми, ну не молодой парень, а развалюха какая-то. Потянувшись, обхватил поясницу руками и вытянулся вверх, чтобы размять затекшие мышцы. Вперив взгляд в потолок коридора, словно пытаясь прожечь его и увидеть небесную гладь, как будто бы там мог быть ответ на все мои вопросы и навалившиеся злоключения. Но так ничего не разглядев, шумно выдохнул и продолжил собираться.

Засунув руку в карман джинс, выудил оттуда телефон, модель, конечно, старенькая. Но работал он исправно, а самое главное, что держал зарядку дня три, и не требовал дополнительной подзарядки. Нажав боковую кнопку, обратил внимание на экран, глаз зацепился за отображаемую дату. Оказывается сегодня 3 апреля 2026 года. Получается, что из дома я выходил чуть больше месяца назад. Не то чтобы я был хиккой, или прям совсем уж домоседом. Просто скорее не любил бессмысленно выходить за пределы своей уютной берлоги. Наверное, всё ж таки, я хикка. — Пролетела мимолетная и неутешительная для меня мысль.

— Даа, развратили нас современные технологии, с этими доставками, приложениями, видеосервисами. И любым капризом за деньги. — протянул я, подхватывая ключи с крючка у двери. Время уж близилось к часу дня, а мне ещё нужно добраться до Риты, сестры этого олуха.

Захлопнув дверь и провернув ключ в замочной скважине несколько раз, развернулся и собирался уже идти на улицу. Но привычная тревожность напомнила о себе и заставила вернуться, чтобы проверить, а точно ли я закрыл дверь? Дернув металлическую ручку, отдающую серым хромом. Убедился в том что дверь заперта. И довольно улыбнувшись, надежно убедив своё больное, тревожное расстройство, я направился к лестнице.

Спускаясь и перепрыгивая сразу через несколько ступенек, как через барьеры в одном небезызвестном виде спорта. Начал набирать номер Риты. К сожалению, трубку Рита так и не подняла — лишь долгие гудки были мне ответом. — Насколько помню, она сейчас должна быть на природе, с удочкой. — пробубнил я, вспоминая её привычку уезжать на пару дней на рыбалку раз в несколько месяцев, и при этом, она регулярно отключала свой телефон. — Эхх, стоило этого ожидать. — разочарованно вздохнул, не заметил, как нога съехала со ступеньки, и чуть не пролетел через лестничный пролет с последствиями.

Повезло своевременно сгруппироваться. Не даром с детства дружил со спортом, пусть и был местами неуклюжим. Вернувшись к мыслям о Рите, насколько помню, такое времяпрепровождение, с удочкой, её расслабляло, позволяя побыть наедине с природой, что было ее собственной отдушиной по жизни. И не мне её за это критиковать. Вернётся же она, вероятно, только завтра. Судя по тому, что онлайн она была как раз два дня тому назад. Так что, возможно, я успею ее предупредить, если поеду к ней сейчас. Хотя до конца не понимал, что это даст. Но интуиция подсказывала, что это необходимо сделать.

— Где ж она обычно отдыхала? Озерное? Озерское? — делал я попытки вспомнить локацию её регулярного рыболовного отдыха. Нахмурив брови начал щёлкать пальцами, таким образом накидывая мотив. — Вспомнил! — в голос вскрикнул я. Как же она там всегда читала, нащёлкал пальцами искомый ритм — Там где мясо — шашлычки, там где рыбка — отдохни, там мой отдых — Озерки. — смущаясь глупому стишку, пропел его на её манер. И ведь никогда такие глупости Риту не смущали. Стишок, помнится, она сама придумала и пыталась заманивать нас с Серёгой этим вместе с собой на природу. А мы почти всегда отказывались.

Но к счастью, когда праздновали свой первый крупный успех, всё ж таки, уезжали туда на эти самые шашлычки. Так что прекрасно помню, где это место находится. Без малого туда ехать часов пять. С такими мыслями и напевая звучную песенку даже не обратил внимание, как уже спустился на первый этаж.

Толкнув металлическую и немного ржавую дверь, вышел на улицу. Я рефлекторно окинул взглядом окрестности в поисках возможной слежки или недоброжелателей. Никого на первый взгляд не обнаружив, побрёл в сторону метро, время от времени оглядываясь по сторонам, действуя скорее по инерции, чем в надежде найти что-то конкретное. Ведь в текущей ситуации осторожность явно не помешает. — Ладно, Лекс, смысла нервничать нет, тебя уже нашли и знают о тебе всё, может и больше чем просто “все”. — крепкое осознание этого факта только лишь усиливало мое беспокойство. — Да, похоже скоро моё расстройство — заимеет собственное расстройство. — невесело хмыкнув, Александр начал спускаться в подземку. Так и не заметив, как ему в спину уперся острый взгляд молодого парня, с неестественно бледным лицом.

Общественный транспорт в виде метро встретил меня огнями станции. — Да уж, прошли те времена, когда вокруг была сплошная серость. — задумчиво почесывая подбородок на эскалаторе, я услышал какой-то шум внизу крутого спуска. Стоило сосредоточиться и прислушаться к звукам. Судя по всему, на выходе с эскалатора разгорался какой-то конфликт.

— Я ещё раз повторяю, какая разница, кто использует семейное удостоверение о многодетном отцовстве? — возмущалась полноватая женщина лет тридцати, которую удерживали сотрудники транспортной безопасности. — Я мать! Мать пятерых детей! Нелюди! Ироды! Так сложно войти в положение? — она отчаянно старалась привлечь к себе внимание окружающих. И надо признать, у неё это неплохо получалось.

Люди, спускающиеся с эскалатора сбавляли шаг, и каждый старался прислушаться к конфликту. Кто-то более любопытный вообще полностью останавливался, и около центра уже даже формировался полукруг поддержки. Что уж говорить, я тоже замедлил свой шаг, прислушиваясь к её эмоциональной тираде выдаваемой всё громче и громче.

— Товарищи, да что ж это творится? — запричитала пожилая старушка. — Неужели вы не можете войти в положение многодетной матери? — Пригрозила она своей ветхой тростью мужчинам, которые удерживали нарушительницу. По-хорошему, эту трость давно следовало бы покрыть свежим слоем лака. А то и вообще заменить на новую. Потому что от таких бойких движений пожилой дамы, мне всё казалось, что трость у неё в руках просто развалится.

Легкая улыбка коснулась моих губ — Ситуация была до безобразия странной. Как и тот факт, что моё внимание привлекла трость той старушки. — Неужели они действительно не могут войти в положение женщины? Или же тут что-то другое? — потянувшись за телефоном, я проверил расписание пригородных электричек и прикинул, что до вокзала мне добираться где-то минут двадцать пять, а поезд за город отправляется только через полтора часа. — Эх, вместо того, чтобы просто ждать на станции, хоть понаблюдаю за происходящем тут. — оперевшись на стену, я прикрыл глаза и решил обдумать своё текущее положение в котором оказался. И оказался я в нем не без помощи своего некогда лучшего друга.

— Итак, что мы имеем? — прищёлкнув языком, и запрокинув голову вверх, тяжело выдохнул. — Какие-то неизвестные, возможно, комитетчики или сотрудники иных спецслужб. Вышли на наш бизнес, который был далеко не самым легальным. Вопрос, откуда им изначально стало о нём известно. И вышли они сразу на нас, или сначала только на Серёгу? — мысли стремительно пролетали в голове меняясь одна за другой. — Но что им нужно? Почему они сразу не упекли всех нас за решётку? Почему не взяли меня и взяли ли Риту? — вопросов было много, но информации, достаточной для получения всех ответов — Не хватало. — Что ж, надо ждать, тут требуются дополнительные данные. — хлопнув ладонями себя по ногам и оттолкнувшись от стены, снова обратил внимание на местную постановку, увы, но не самого качественного театра.

— Интересно, как там развивается тот скандал? — мой взгляд зацепился за то, как женщину уже вели под руки к полицейским. Сотрудники транспортной безопасности, явно довольные собой и фактическим разрешением ситуации, не оставляли ни шанса на побег этой склочной даме. Пусть та и не пыталась это совершить, но бдительность прежде всего. А люди, столь активно участвовавшие в скандале ранее, почти все уже разошлись. И мой взгляд почему-то зацепился за ту бойкую пожилую леди, у которой я и решил узнать развязку конфликта.

— Простите, можно вас на минутку? — обратился я к пожилой женщине, которая так рьяно ранее защищала права многодетных матерей. А иначе к ней обращаться и не хотелось, инстинктивно возникало желание встать по струнке.

— Ох, конечно, грех отказать столь учтивому молодому человеку. — приподняв край шляпки, старушка бегло прошлась по мне оценивающим взглядом. На вид ей самой было лет шестьдесят, но определить реальный возраст, к сожалению, совсем не удавалось. Однако интуиция кричала о том, что ей было явно больше шестидесяти лет. Особенно судя по глубоким глазам, полным многовековой мудрости, и одновременно не лишённые хитрости. Они пристально смотрели на меня, стараясь ухватывать информацию не на поверхности, а сильно глубже, словно заглядывая в саму душу. И было там ещё что-то необычное, нечто неуловимое настолько, что в моменте я совсем не знал куда себя деть от столь пристального внимания. Мне было очень неловко, а под одеждой я почувствовал как собираются мурашки на моих руках. — Что вы хотели, юноша? — чеканя каждое слово, обратилась ко мне старушка.

Вежливо улыбнувшись, я наклонился ближе к даме, чтобы ей было лучше меня слышно, да и в целом надеясь, что такое действие поможет снискать большего расположения собеседника. — Не подскажете, чем закончилась вся эта ситуация? — обвел я рукой расходящуюся толпу. — Момент разрешения, к сожалению, я упустил. Да и насколько помню, лично вы активно защищали ту даму. А сейчас все вокруг так равнодушны, и едва ли не порицают её. — мимолетно я оценил расходящихся людей взглядом, и раскидывая руки в разные стороны. Обратил внимание, что у некоторых прохожих достаточно презрительные выражения лиц и все они нацелены на удаляющуюся женщину. — В том числе и вы. — заметив изменение настроения толпы, я не удержался и подчеркнул этот факт, снова пристально вглядываясь в сухонькую старушку, стоящую напротив меня и перебирающую в руках свою трость.

— Всё просто. — ответила пожилая леди, немного недовольно скривив губы. — Аферистка она, аферистка! Вводит честных людей в заблуждение и неведение. — её голос стал громче, и она метнула бритвенно острый взгляд вслед женщине, которую вели к стражам правопорядка. Настолько он был эмоциональным, что на долю секунды я почувствовал все проклятья мира, направленные в спину уходящей аферистке, как успела её окрестить старушка.

Мои брови взлетели вверх от удивления, но бабушка продолжила без паузы, совсем не дожидаясь от меня каких-либо новых вопросов.

— Украла она это удостоверение, или нашла. Тут я и сама не поняла к своему глубокому разочарованию. Но основной сути произошедшего это не отменяет. — поправив шляпку, медленно продекламировала она. — Владелец самого удостоверения, видимо, объявил пропажу в бюро находок метрополитена. А самое смешное. — чуть улыбнувшись, она продолжила. — Фамилии в паспорте женщины и в удостоверении разные. Вот и на что надеялась эта аферюга? — старушка хмыкнула напоследок, погрозив тростью куда-то вдаль, и направилась по своим делам развернувшись на месте, так и не удосужившись услышать от меня каких-либо комментариев.

— Спасибо за информацию. — поблагодарил я её, когда она уже отходила, совсем не рассчитывая что меня услышат. Однако, сама старушка не обернулась, но бодро махнула мне рукой на манер молодежи, через плечо. Внезапно, резко встав на месте, как вкопанная, пожилая дама обернулась и бросила мне через плечо:

— Станция “Озерки” — Раздался в вагоне женский голос, когда электричка остановилась около перрона, который был по высоте несколько ниже чем высота тамбура самого вагона. — Ох, ну и не одобрят мне этого мои колени. — пробормотал я, зевая, и слегка поджал ноги под себя, перед тем, как спрыгнуть на платформу. Мысленно отметил социальную часть самой ситуации — Ну ладно я, а как же пожилые люди?

Пригородный поезд встретил меня затхлым запахом плесени, от чего передернув носом, было принято решение сменить вагон. Так, шагая через редкие ряды пассажиров, я медленно продвигался вперед в поисках места с приемлемым запахом и обстановкой вокруг.

Наконец, найдя подходящий уголок, где запах не так сильно напоминал сырой подвал, а глаза от него не разъедало. Осмотревшись, не обнаружил рядом с собой других людей. И удовлетворенно кивнув, сказал сам себе. — Что ж, это место подойдет. — Бросив рюкзак на дальнее от прохода место, сел рядом, удобно поправляя ручку кресла.

Достав кейс с наушниками, заранее подготовил ещё и телефон. Обычно который было неудобно вытаскивать если уже сел. Предстояло выбрать фоновою музыку на обратный путь. Как-никак, но дорога предстояла дальняя, чтобы добраться до ближайшей части столицы надо было провести не менее четырёх часов в поезде.

Я выбрал одну из случайных классических мелодий, которые всегда помогали мне сосредоточиться, и поставил её на повтор. Она словно обволакивала меня, создавая спокойное и отстранённое пространство, в котором я мог бы спокойно переварить события прошедшей ночи. Воспоминания о диалоге с Ритой настигли меня неожиданно, и придавили как груз, который тяжело сбросить.

Как я изначально и предполагал, наш разговор, оказался вовсе не самым приятным. Особенно для моих барабанных перепонок, да что там. Даже расстройство моего расстройство, и то выучило несколько витиеватых выражений, сказанных Ритой в сердцах во время нашей беседы.

— Твою то мать, Алекс, ты серьезно? — её крик буквально сотрясал окружающие нас стены, и вскинувшись она чуть было не перевернула стол, нависая надо мной. — Ты хочешь сказать, что мой брат, этот непутевый и напыщенный индюк, Серёжа, сдал нас?

Я вздохнул, стараясь сохранять спокойствие, хотя сам чувствовал, как внутри что-то леденеет. — Рита, ты ведь слышала такую же запись, как и я. — раскинул я руки в стороны, пытаясь показать свою беспомощность перед сложившимися фактами. — Да и диалог с этими ребятами я пересказал тебе почти дословно, насколько помнил его.

Откинувшись на кровать, я прикрыл глаза, чтобы она не заметила в них нотку стыда. В конечном счёте, мне пришлось схитрить, скрывая и сохраняя в тайне, что наглый комитетчик оставил свой номер для связи и говорил о том, что связаться с ним якобы в моих интересах. Мне почему-то совсем не хотелось, чтобы она знала об этом.

— Да, я всё понимаю. — насупившись продолжила девушка. — Но согласись, тяжело в это поверить, да, я, конечно называла его по-всякому. И отношения с ним у нас могли быть разные за столько лет. Но он всё ещё мой брат.

Несколько сникнув, Рита опустила руки, и уткнулась взглядом в старый, обшарпанный стол. Складывалось впечатление, что из неё эта новость одним махом выбила все силы, оставив от жизнерадостной и бойкой девушки лишь одну пустую оболочку.

Поднявшись с кровати, я не спеша подошёл к ней, и разведя руки в стороны, крепко прижал к себе, заключая в крепкие объятия. Стараясь вложить в этот жест всю ту поддержку и теплоту, на которую я был только способен.

— Не волнуйся, всё обязательно будет хорошо. — несмотря на то, что эти слова говорил я сам. Верилось в них с трудом. За целый день, успев оценить ситуацию, было крепкое и убежденное понимание того, что мы оказались в ловушке. И выбраться будет из неё не так просто, если вообще такое окажется возможным.

Рита неуверенно решила ответить на объятия Алекса, и сама прижалась ближе, уткнувшись носом в его плечо. Вся эта ситуация выбила её из привычной колеи, и ещё вчера, день, казавшийся светлым, начал приобретать темные очертания. Девушка и сама не заметила, как в какой-то момент у неё начали выступать слёзы, а тело било мелкой дрожью.

Ощущая, как сестра некогда друга Серёжи дрожит в моих объятиях, я посмотрел на девушку с новой стороны. Возможно, что всё мое представление об их отношениях с братом были ложными. И эта ситуация на неё действительно сильно повлияла, сильно задевая эмоциональное состояние.

— Рита, я понимаю, ситуация в которой мы оказались… Она кажется не самой радужной, возможно даже неразрешимой, и все мы окажемся в тюрьме, но… но… — на этом моменте, так и не дав мне закончить, Рита не выдержала и начала задорно смеяться.

— Алекс, ты всегда был так неловок в общении. Поддерживать людей — это явно не твое. — Вскинула она свой задорный носик и на этот раз прижалась щекой к моей груди, гораздо нежнее, нежели в прошлый раз — Но всё равно спасибо, радует, что хотя бы ты здесь.

Почувствовав как к щекам приливает кровь, и смутившись, я немного отстранился от неё, и взяв чашку с чаем, сделал пару глотков, чтобы привести себя в чувства.

— Вот надо было тебе меня смущать? — Попытался я вернуть себе самообладание, покашляв в кулак, и повернувшись к Рите лицом.

— Но серьезно, что ты теперь думаешь делать, можем попробовать синхронизировать наши планы? — Закинув кусочек торта в рот, я медленно жевал, словно боясь пропустить её ответ.

— Честно говоря, Алекс, у меня пока нет конкретных идей и планов. — призналась она, отворачиваясь к печи, наблюдая своими чудесными глазами за языками пламени и небольшим огнем, полыхающем внутри. — Сам понимаешь, за час многого не придумаешь, да и я даже толком обдумать то всё не успела.

Она слегка прикусила губы, и я заметил, как тень сомнений пробежала по её лицу. — Но одно понимаю точно: возвращаться в город — подписать себе приговор и нарисовать срок. Стоит им взяться за меня всерьез, той информацией, которую им уже передал Серёжа хватит лет на двадцать тюрьмы.

Не на долго задержав дыхание, она вдруг резко повернулась ко мне. — А если они выгрузили информацию с серверов, то под угрозой окажутся и скрытые счета, а это значит…

— Подожди. — остановил её я. — Разве у них нет Серёжи и информации об этих счетах? — иронично подняв бровь, решил я уточнить.

— Нет, ты не понимаешь. — покачала головой девушка. — Эти счета… — она приостановила своё повествование, и задумалась на минуту, Рита не знала, и не понимала как объяснить то, что крутилось в её голове. И судя по всему ей совсем не хватало смелости закончить свою фразу. После чего шумно и устало выдохнула, словно принимая для себя какое-то сложное и важное решение, продолжила.

— Эти счета я сделала в тайне от вас, от тебя и от Серёжи. Никто в нашей компании даже не подозревал о них.

Ты же помнишь, что у нас с ним есть некоторые семейные проблемы? Которые до сих пор, за столько лет, никак не разрешатся. — задав вопрос, она молчаливо ожидала моего ответа.

— Ты про тот факт, что вы сбежали из дома лет десять назад? — решил уточнить я.

— Да. Пусть и не совсем. — Чуть смутившись, Рита перебирая волосы продолжила. — Не мы сбежали, а Серёжа. Он не знает, я тогда, конечно, его поддержала. Но это была больше просьба отца. А ведь именно с отцом у него случились проблемы, которые привели к этому печальному решению. — повернувшись к печке, она ловко подкинула ногой ухват, всё это время лежащий на полу, и закинув его внутрь, вытащила чайник.

— И? Как это связано со счетами, и почему ты это скрыла. Я пока совсем не понимаю. — удивленно начал я засыпать её вопросами.

— Всё очень просто. — схватив прихватками чайник, она повторно налила воды в наши чашки, и продолжила. — Через эти счета я переводила деньги родителям. Отец в какой-то момент сильно заболел. И ему требовались крупные суммы средств.

Она снова остановилась, и отпила кипятка из чашки, где ещё не успел завариться чай за те мгновенья, между тем как она налила воды и сделала первые глотки. — Много денег, Алекс, очень много. — опустив взгляд в пол, она не знала, продолжать или нет, но решила что уж если начала правдой, то и закончит ей.

— А ещё я взяла на себя смелость и твоим родителям помогать финансово. — подняв взгляд на меня, она явно ждала от меня негатива или осуждения, а может чего и похуже, судя по её виноватым глазам.

Я глубоко вздохнул, набирая в легкие свежую порцию воздуха, осознавая, что наши проблемы сейчас очень сильно приумножились. — Ладно уж. — махнув рукой, я отвернулся от Риты и посмотрел на звезды, которые мерцали в окне составляя чудесный вид небесной реки. — Это сейчас меньшее из зол и злоключений, происходящих с нами. Ты лучше скажи, что там с этими счетами то. — сложив руки в замке, я поставил на них подбородок и продолжил.

— Правильно понял, что больше ты не сможешь переводить деньги родителям, как моим, так и вашим с Сережей. А что ещё хуже — их могут навестить эти неприятные люди, верно? — догадался уже я о сути проблемы.

— Да, ты всё правильно понял. — снова поникшим голосом подтвердила мои догадки девушка, и опять уткнула свой взгляд в стол, поджимая под себя колени.

— Так, стоп. Рита, печальным взглядом проблемы не решишь. Верно? — встав с кровати, я положил свои руки на её плечи и слегка массируя старался вернуть её к реальности. — Лучше скажи, сколько там было денег? А что мы можем сделать, чтобы скрыть их из зоны видимости этих неизвестных, придумаем.

Хитро хмыкнув, Рита положила свои руки на ладони Алекса. — Вот тут. — ткнула она моими руками себе в шею. — Получше поработай руками… — И явно не закончив предложение, она слегка улыбнувшись, продолжила. — Денег, честно, не помню. Но переводила я регулярно несколько миллионов на медицинские счета отца. И аналогичную сумму твоим родителям скидывала. — запрокинула она голову вверх, видимо, чтобы была возможность наблюдать за моими глазами и реакцией. — Но крайний раз, когда я заходила проверить баланс, там было что-то в районе сорока пяти — пятидесяти миллионов. — подвела она итог собственным размышлениям и ответив на мой вопрос.

Не удержавшись, я сжал свои пальцы сильнее, забыв, что всё ещё разминал её плечи и шею. Злость от обмана ещё одним близким человеком, несколько разъедала меня.

— Алекс, больно же. — недовольно она вскрикнула и потерла плечо рукой.

— Извини, просто не укладывается в голове, как ты это всё ловко проворачивала мимо нас с Серёжей. — выдохнул я, понимая что уже ничего не исправишь, и пытаясь внутренне сдерживать злость рвущуюся наружу, что получалось на удивление неплохо.

— Всё было просто. — опять приняла она свою излюбленную позу буквой “зю”, Рита продолжала рассказывать о собственных схемах, которые она использовала.

— Серёжа, несмотря на то, что одна кровь — глупый до безобразия. — она вымученно улыбнулась, но не стала сильно погружаться в воспоминания и тут же продолжила. — Потому то от него все скрыть не составляло вообще никакого труда, стоило лишь сказать что это хозяйственные траты. Как он тут же терял интерес к происходящему. — В этот момент она даже искренне смогла засмеяться, словно вспоминая его выражения лица, когда он старался умыть руки от неинтересных и грязных по его мнению дел.

— Ну а ты, Алекс, ты просто не интересовался финансовой стороной вопроса. От тебя даже ничего скрывать то и не надо было. — раскинув руки в стороны, словно упрекнула меня этим безразличием к деньгам.

— А я в свою очередь просто делала то, что считала нужным для достижения имеющейся цели. — подвела Рита итог собственного монолога.

— Ладно-ладно, понял я. — примирительно решил закончить этот диалог, понимая, что нет смысла копаться в том, что уже случилось. Прошлое ведь никак не изменить.

— Сам виноват, что оказался обманут. Верно? — улыбнувшись я посмотрел в её глаза. С такого ракурса, казалось, что я утопаю в океанской пучине, которая поглощала меня целиком.

— Да, всё правильно. — улыбнувшись в ответ продолжила она. Закинув ладони вверх, девушка резко сжала ими моё лицо, и пристально посмотрела. — Извини что воспользовалась твоим доверием, я была не права. И не должна была делать всё в тихую. — после чего медленно поднялась со стула, и отхлебнув чая, продолжила. — Ну что, кто где будет спать? — произнесла она, явно стараясь сменить тему и немного разрядить сложившуюся обстановку.

Вот только результат был обратный, разглядывая единственную кровать, я спросил. — Раскладушки случайно у тебя нет? Ну или на крайний случай чего-то, что можно положить на пол и удобно там разместиться.

— Смеешься что ли? — удивленно уточнила она. — Не парься, ляжем вместе. — излагая мысль как констатацию факта, Рита без тени смущения развернулась, и начала убирать посуду после нашей трапезы.

— Кхм. Ты уверена? — решил я уточнить заранее, с сильно покрасневшим лицом. Ведь разум очень податливо подкидывал различные сцены, которые происходят между мужчиной и женщиной в такой обстановке.

— О, да не переживай ты так. — протянула девушка. — Или… подожди… — Хитро, словно лисица, начала протягивать каждую букву Рита. — Неужели ты видишь женщину в своей, как говорил ранее, “сестренке” — начала она меня передразнивать, пародируя мой голос.

— А что если… — продолжила она надо мной издеваться, и потянула край собственной футболки вверх, слегка раскрывая для обзора низ своего живота. И, чёрт побери, надо признать. Очень манящего и подтянутого живота.

Осторожнее, Лекс, тебя до добра такие мысли не доведут. — Рита… — Начал медленно я, приближаясь к ней, выверяя каждый свой шаг. — Знаешь… — не переставал я сохранять интригу, медленно приближаясь к девушке. От чего замечал в её глазах чертяк, которые не переставали плясать. И то, как она сама потянулась мне навстречу, слегка приоткрывая жемчужные губы, чуть не отключило моё сознательное “я”.

— Да, Алекс? — заворковала она манящим голосом, когда я уже стоял вплотную к ней.

— Не дразнись. — хлестким и резким движением, я вернул футболке её прежнее место. И отвернувшись от неё, сообщил через плечо. — Посплю на полу, под голову рюкзак кину. Но возьму укрыться второе одеяло.

Очень не хотелось, чтобы Рита видела мое смущение. Столько лет мы держали границы семейных отношений. Чтобы вот так? А что если она действительно мне нравится, хотелось бы всё сделать правильно. Хотя, надо признать, это было бы отличной разрядкой от дневной усталости.

— Хорошо, Алекс, только возьми ещё и подушку. Мне целых три штуки не нужны. — сообщила Рита из-за спины Алекса, который так и не увидел, насколько её глаза и веснушчатое лицо были разочарованы отказом. Очевидно, девушка рассчитывала на другой исход их игривого флирта.

Неприятный звуковой сигнал наушников сообщил, что их заряд подходит к концу, и вывели меня из воспоминаний вчерашней ночи. — Да, ну Рита и дает. — вглядываясь в окно мчащегося поезда, я не мог не улыбнуться своим воспоминаниям, и очаровательному виду Риты той ночью, хотел было себя укорить в излишнем благородстве. Но прекрасно понимал, что сейчас ситуация не та, когда можно пересматривать наши с ней взаимоотношения. Тем более теперь не ясно, когда мы вообще сможем с ней увидеться.

И снова она, эта противная мелодия будильника смартфона. Потянувшись на полу, моё внимание привлекло, что над головой то и дело летает чья-то нога. И не сразу сообразил, что у меня дома делает парящая ступня.

Блин, точно, я же у Риты в деревне. — поймав её ногу, закинул обратно на кровать. Поднявшись на руках, обратил внимание, что девушка спала совсем без одеяла, которое валялось скомканным где-то справа от неё. А сама она была полностью раскрыта. В коротких, спортивных шортиках, и с майкой, задранной почти до груди.

— Хорошо, что она лежит на животе. — пролетела у меня в голове шальная мысль, пока я подтягивал одеяло, чтобы укрыть эту спящую красавицу.

— Мгм, можешь не стараться, Алекс. — пробучало это чудо лицом в подушку. — Я уже встаю. — оперевшись на ладони, Рита поднялась на кровати, и широко зевнув, уселась в позу лотоса.

— Совсем не выспалась? — уточнял я, и сразу продолжил собственную мысль. — Думаю, что поеду сегодня обратно. Попробую почистить информацию по тем счетам, чтобы была возможность и самим воспользоваться средствами если что. Были у меня мысли.

Чуть замявшись, поймал я взглядом открытое декольте девушки, её стройные ноги и округлые бедра.

Очевидно, что это не укрылось от взгляда Риты, которая засветилась нежной улыбкой, и слегка вытянула ножки вперед, словно и сама желая, чтобы я наслаждался этими прекрасными видами всё больше и больше.

— Так вот. — продолжил я свою мысль, слегка прикрывая глаза. И пытаясь успокоить чуть сбившееся дыхание. — Если всё удастся, может, уедем куда-нибудь на пару лет? — вопросительно поднял я брови. — Бюджет есть, родителям тоже денег хватит. А если что, то и там сможем организовать какое-нибудь дело. Возможно, даже, легальное. — Подмигнув ей, по комнате начал разливаться журчащий смех молодой девушки.

— Ещё бы, мы и легальный бизнес. — вытирая выступившие от смеха слёзы, проговорила Рита. — Но вообще, идея не то чтобы плохая. Если так подумать. — тяжело выдохнув, девушка откинулась немного назад и продолжила.

— Но явно не сейчас, я думала, что сначала надо бы навестить родителей. Хотя бы посмотреть издалека. Всё ли у них в порядке. — подняла она на меня свой взгляд. — Ну а потом уже можно и дать дёру. — закончив своё повествование на такой ноте, и поднявшись с кровати ещё раз сладко потянулась. Выискивая что-то взглядом.

— Но разве у тебя родители не в Твери? — решил заранее уточнить я. Помнил, что они жили где-то в областном центре, а где точно — не помнил. Но почему-то на языке вертелась именно Тверь.

— Да, все верно. — утвердительно ответив на мой вопрос, девушка нашла взглядом собственные вещи. И начала одеваться, сначала накинув на себя сверху свитшот.

— Правильно понимаю, что ты поедешь не через Москву? — задал я риторический вопрос, дабы заполнить пустоту в диалоге. В нашей ситуации ей явно не стоило туда соваться.

— Ого. — протянула она. — Да ты прям как суперагент. — сделала она мне сомнительный комплимент, прикрывая свой ротик и хихикая.

— Но в целом, и тут ты тоже прав. — моментально Рита приняла серьезный вид. — Мне лучше не показываться в Москве, Серёжа в любом случае передал всю информацию этим… неизвестным. — чуть осеклась девушка, когда в беседе промелькнуло имя её брата.

— Да и тебе, тоже, не стоило бы там появляться. Может мы вместе рванем в Тверь, а потом обналичим всё что успеем, да и уедем? — спросила у меня Рита.

— Я бы рад, но у меня ведь тоже есть родители. — почесал я затылок, слегка опустив глаза вниз. — Так что мне тоже хочется их навестить, а как ты помнишь, они в столице нашей родины. — развел я руками, и начал собирать собственные вещи. Одновременно в моей голове крутились и иные мысли, например о возможной встречи с агентом их организации, и номере, оставленном в сообщении.

— Да, ты прав… ты прав. — легко согласилась девушка.

— Тогда будь осторожен, и давай договоримся о встречи, скажем. На севере зелёной ветки. Помнишь наше место? — поинтересовалась у меня Рита.

— Помню, но Серёжа же тоже помнит. Думаешь нас там ждать не будут? — решил я добавить немного зёрен сомнений к её идеи.

— Помнит, но неужели ты считаешь, что нас там будут ждать, когда о тебе все уже и без того знают? — с такой же долей сомнений и иронии уточняла уже у меня девушка.

— Твоя правда. Это было бы странным. — закинув в рюкзак пару картофелин, приготовленных в мундире, пока мы общались ночью, я закрыл его на молнию.

— Тогда договорились, 13 числа в половину пятого вечера. Если кого-то не будет, ждем пол часа, потом уходим. И так на протяжении трёх дней. Идёт? — предложила девушка сносный план для ближайших действий.

— Идёт. — ответил я, закидывая рюкзак на плечо. — Ну что, мы идём на станцию? — задал я интересующий меня вопрос, потому что сам уже собрался, и в целом был готов выходить. Так как будильник на пробуждение стоял как раз где-то за полтора часа до электрички.

— Да, идём. Только я поеду на попутках. Мне ещё и крюк надо сделать. — устало и немного нервно выдохнула девушка.

— Я так сразу и понял. — поставил зарубку у себя в голове, и подсветил тот факт, что у неё всё продумано сразу на несколько шагов вперед. — Тогда пройдемся хотя бы до станции вместе. Хорошо? — улыбнулся я Рите настолько ободряюще, насколько мог в этот момент.

— Угу. — ответила мне девушка, откусывая небольшой кусочек картошки, и разливая уху по нескольким термосам.

— На, возьми. — протянула она мне емкость с ухой. — Вдруг пригодится.

Окончательно собрав вещи, Рита закинула часть посуды в мойку, и мы вышли с ней из дома, прикрывая за собой двери. Направившись в сторону станции, мы вели безобидную беседу, пока не дошли до сельского магазина.

— Минуту, Рита, надо воды взять на обратный путь. — сказал я, направляясь в сторону деревенского магазинчика.

— Подожди, Алекс. — остановила меня девушка, снимая с себя рюкзак и доставая оттуда бутылку воды на полтора литра, негазированную. — Вот, возьми. — сказала она мне, протягивая её. — У меня ещё есть, если что.

— Что ж, раз это удобно, то не буду отказываться. — развернувшись от прародителя супермаркета, мы снова направились с Ритой в сторону железной дороги.

Тем временем внутри самого помещения блеснула пара глаз, в разразившейся вспышке света, охватившей всё небольшое помещение. А из его дверей вышел худощавый молодой человек, с неестественно бледным лицом.

— Да, они были тут. — холодно ответил незнакомец. — Как нам и сообщали. Идут на станцию. — ответил человек куда-то в пустоту, держа руки в карманах.

Несколько развернув корпус, я облокотился руками на груду обломков, служившую мне до этого хорошим пристанищем, как и всё это пустынное место с разрушенными вокруг зданиям.

Но достаточно было наблюдать, пора было двигаться дальше, сгущающиеся сумерки уже накрыли остатки ближайших улиц, и оставаться здесь на ночь было бы не самым дальновидным решением.

— Так-с, и что я имею в сухом остатке? — решил я задать сам себе вопрос, чтобы заставить свой мозг хоть как-то работать в нужном мне направлении. — Вокруг одни руины, да разруха. — обвел я взглядом ближайшую территорию. — На мне всё ещё нет верхней одежды, и я не могу вспомнить, что произошло.

Мысли, которые лихорадочно вертелись у меня в голове, наводили на идеи о том, что случился либо какой-то крупный природный катаклизм. Повлиявший даже на центральную часть нашей страны. Либо, что много страшнее, глобальный военный конфликт, в котором обычно не встретишь победителей.

От таких неутешительных выводов меня пробила мелкая дрожь, а в голове пролетали кадры с разрушенными городами по всему миру, сотни и тысячи, а где-то и десятки тысяч людских жертв. Тлеющие от пожаров здания, разрушающаяся инфраструктура, разбитые дороги. Как кадры из фильмов о конце света, которые когда-то видел в кино. — И всё ещё не ясно, что же случилось на самом деле. А самое главное, кто виноват. — подвел я итог собственным рассуждениям.

Окончательно подняв собственную тушку с земли, осмотрелся в поисках возможных опасностей. И не обнаружив таковых, решил что надо двигаться в сторону зданий, которые выглядели относительно целыми на фоне остального окружения. Особенно выделялась девятиэтажка, силуэт которой возвышался над остальными руинами.

Совершив несколько неуверенных движений, меня охватило ощущение, что я не ходил целые месяцы, прежде чем сделать этот важный для меня шаг. Настолько было не привычно перебирать ногами, и чувствовать собственное тело. — Да что ж это такое? — в сердцах воскликнул я. — Ну не может быть такого, чтобы с крайних событий, которые я помнил, прошли месяцы, а то и годы? — задумавшись, продолжил переставлять ноги в сторону неразрушенных зданий.

— Или же возможно? — отбросив такие мысли, покачал головой. Всё равно об этом сейчас думать не имело смысла. Так как прошлого не изменить. А в настоящем. — В настоящем тебя ждет сложная жизнь, Лекс — продолжил я вслух, и выдохнув, побрел уже в сторону крепкой на вид, той самой, девятиэтажки.

Во всем этом хаосе, творящемся вокруг, она оставалась более-менее целой. Только левое крыло здания было объято пламенем, но остальная часть выглядела приемлемой для моих планов по созданию там временного ночлега, а может и более долгосрочного лагеря.

Медленным шагом, с учетом моего самочувствия, я добрался до здания в течение получаса, хотя прошел едва ли больше семи сотен метров. — Да, физическое состояние явно оставляет желать лучшего. — так, прихрамывая, я закинул голову вверх, впиваясь взглядом в эту девятиэтажку, рыская глазами по окнам верхних этажей, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь, что могло бы сказать о её внутреннем состоянии.

В тот же момент нечто щелкнуло внутри моего сознания. Люди. За всё это время я не видел вокруг ни одного человека. Вокруг царила зловещая тишина, которую нарушали отголоски механических звуков, словно остатки от деятельности человека.

Стоило таким мыслям промелькнуть в сознание, как его тут же охватило раздирающей болью. Ранее принятое лекарство, видимо, совсем не помогало в улучшении моего состояния. Упав на колени от ощущения дикой боли, будто само мироздание вкручивает шурупы в мои виски, в каких-то считанных метрах от подъезда, пытался издать хоть стон, хоть крик. Но я ощущал, как в горло залили литры кипящего свинца, словно запечатав его на века. А из моих уст лишь вырывалось глупое мычание. Дойти… до… двери…

Ранее цельные мысли, с каждой секундой превращались в нелепые обрывки. Но тело отчаянно цеплялось за какую-то только ему известную силу, и настойчиво, вгрызаясь ногтями в шершавый бетон, продолжало ползти до подъезда.

Казалось, что время застыло в этом ужасающем моменте, как и мои изломанные от боли конечности, всё никак не желающие приближаться к открытому подъезду. Нелепо перекинувшись на спину, упирался голым торсом в рюкзак, который слегка приподнимал меня над холодной землей.

Взор моих глаз уткнулся в темное небо. Ночное небо, усыпанное звездами. Такое красивое и манящее. Окутывающее прохладой и дымкой как одеялом. Словно я вновь оказался дома, в кругу своей семьи.

— Кх, кх, кх. Как же нелепо. — хорошо прокашлявшись, и сплюнув комья слипшейся крови, я удивлялся собственным мыслям, и сравнению ночного неба с домом. Почему-то именно сейчас мне вспомнились мои родители, и маленькие брат с сестрой, близняшки. Они всегда так весело бегали за мной, всё-таки хоть и была у нас разница в возрасте в семь лет, но это раньше она казалась большой. Сейчас у нас точно нашлось бы о чём поговорить.

Лёгкая улыбка на мгновенье появилась на моем лице. — Что же с ними случилось? — ощущая, как жизнь медленно покидает меня, я увидел кругом человеческие тела, тоже, изломанные, а где-то ещё слегка подающие признаки жизни. — Что за бл… — не успел я договорить, как перед глазами промелькнула фиолетовая вспышка, целиком заполняя черноту небосвода, и на миг озаряющая всю округу города. В то же мгновенье, за померкнувшей вспышкой, померкло и моё сознание.

Столица нашей родины встретила меня очень радушно. Стоило поезду остановиться на вокзале, как из вагонов хлынули толпы пассажиров. Когда как на перроне, так же ожидали люди, чтобы пройти на посадку. Вот только если выходили на станцию в основном молодые люди, которые приехали в Московские клубы, бары и парки. То обратно в поезд заходили люди постарше, которые очевидно ехали на дачи, да на природу.

Особенно их выдавали тюки с различными садовыми приспособлениями. Одна солидная парочка даже затолкала в тамбур рекультиватор. И как они его только протащили через турникеты?

Так, разглядывая пассажиров, взгляд зацепился за пожилого мужчину, который шел мне на встречу. Очевидно, что он собирался зайти в тот же вагон, из которого неторопливо выходил я. Но у него из сумки выпали семена картошки, плавно подхватываемые воздушными потоками, они упали мне прямо под ноги.

— Мужчина, мужчина с лопатой. — улыбнулся я своему же определению, и подхватив семена с картофелем, двинулся за ним, пока он медленно разворачивался, как груженая баржа, или навьюченный мул, местами толкая пассажиров в ноги.

— Ох, чего-сь, кто меня звал? — развернулся пожилой дедушка, и пытался найти человека, который очевидно окрикнул его. Ведь такая заметная лопата торчала только у него из-за спины. Но зрение к почтенным годам уже сдавало, и видел он лишь мутные силуэты вокруг себя. Однако, это никак не мешало ему ездить самому на дачу, и всегда отказываться от настырных предложений собственных детей переехать к ним жить.

Стоя прямо напротив этого мужчины, меня никак не покидали мысли, что это чистый леший во плоти, который таки сошел со страниц детских сказок. Невысокий, с длинной бородой. А под его восьмиклинной кепкой были спутанные клоки волос, как мне показалось, внутри которых точно затесались мох и ветки. Несмотря на то, что взор его был мутноват, глаза все равно блестели зелёным светом. Будто у какого-то зверя. А кожа внешне имела древесный оттенок, как у сосны.

— Уважаемый Леший! — начал торжественно я, сразу осекшись, и исправив себя. — Мгм, уважаемый… — поправив свою куртку, я протянул семена мужчине, который уже вовсю хохотал, что хоть и выглядело как смех. Но я готов поклясться, что такой же звук издают деревья, когда соприкасаются во время сильного ветра.

— Милок, ну ты даешь, Леший. — вытер дедушка выступающие слёзы, и обратил внимание на силуэт упаковки, которые молодой человек держал в руках. — О, да это ж мои семена, воскликнул он. — ловко подхватив их из рук Александра, закинул во внутренний карман, и сам потянулся за конфеткой, чтобы дать её учтивому юноше.

— Вот, держи. — протянул мне нечто этот старый дух леса, своей сухонькой рукой. — Это тебе за семена. — уточнил он. — Да не стесняйся ты, тут конфетка. — увидев, как я мнусь с ноги на ноги, и не спешу брать что-то из его протянутой ладони, старик решил уточнить.

Вытянув руку навстречу мужчине, обратил внимание на его сбитую фигуру, и достаточно сильные запястья. Особенно для его возраста. Ощутив, как что-то упало мне на ладонь, я вежливо попрощался со стариком. И направился на выход с вокзала. Предаваясь собственным мыслям. Сейчас мне было необходимо попробовать удалить все данные о счетах с серверов нашей компании, которые открыла Рита. И, наверное, всё ж таки встретиться с тем человеком, оставившим телефон в том электронном письме.

Решил, что откладывать такой звонок не имеет никакого смысла, и как вышел на привокзальную площадь, сразу набрал тому напыщенному индюку. Увы, но других ассоциаций он у меня совсем не вызывал.

Так-так-так. Что он там говорил надо сказать, когда поднимут трубку? Ищу длинный бур? Или же рыщу вокруг круглых дур? Нет, ну что за глупость лезет какая-то, покачал я головой в отрицательном жесте. Они же вроде бы серьезные люди, не могли придумать такую идиотскую фразу для шифра.

Стоило мне закончить с этой мыслью, как на той стороне подняли трубку и женским доброжелательным голосом представились. — Добрый день, оператор Василиса, слушаю вас!

— А, да, мне сказали сообщить, что я ищу самых длинных кур. — не сразу дошло до меня, что я произнес. И сматерившись, хотел поправить себя. Но тут же услышал короткие гудки на той стороне.

— Вот гадство. — всё что я успел сказать вслух, и шумно выдохнул. Надо было им придумывать какую-то кодовую фразу? Да и я идиот, стоило хотя бы её записать. Прикусив губу от осознания собственной глупости, я продолжил мысленный диалог сам с собой. Нет, ну меня то понять можно. Я был в стрессе. Оправдывал себя я в своих же собственных глазах.

— Ладно, попробуем ещё раз. Всё равно терять особо нечего. — набрав повторно номер телефона, на который звонил буквально минуту назад, приложил трубку телефона к уху. Длительного ожидания тут совсем не было, и мне повторно ответил жизнерадостный голос с той стороны.

— Добрый день, оператор Василиса, слушаю вас!

— Извините. — начал я, услышав тот же голос, что и ранее. — А у вас там всех операторов зовут Василиса? — не удержался от очевидного на первый взгляд вопроса. Хоть в голове и крутились мысли, что её, вероятно, закрепили за несколькими людьми, от кого должен поступить звонок или контакт. А если откидывать конспирологические теории, стоило предположить, что она освободилась раньше других операторов, и приняла первый поступивший звонок.

Лишь насупившийся и громкий “хмык” был мне ответом, увы, но чего-то более внятного услышать от неё так и не получилось. Решив, что продолжать моя собеседница не намерена. Мне пришло в голову лишь представиться, и сообщить, что моего звонка должны ожидать.

— Меня зовут Александр. Александр Вишневский. И мой звонок должны ждать. — но все мои надежды канули в лету, с её следующим ответом.

— Извините, пожалуйста, но я совсем не могу понять о чем вы. Уверены, что не ошиблись номером? — решила уточнить девушка, делая свой голос чуть глуповатым.

Однако, у меня совсем вылетела из головы та фраза, которую мне сообщили ранее. Понимая, что вспомнить кодовые слова не получается, а по другому тут слушать меня не хотят, я вежливо попрощался и сбросил звонок. На всякий случай, проверил, точно ли ранее набирал номер, который указывали в сообщении с аудиозаписью допроса моего бывшего друга.

— Нет, номер точно верный. — произнес я сам себе. — Значит, остается либо вспомнить кодовое словосочетание, либо надеяться что им передадут мои слова. И со мной повторно свяжутся. В любом случае, кажется, будто им эта встреча тоже важна, а может и вовсе необходима. Иначе я не стоял бы сейчас на свободе. А идти мне по грязной лесной тропе в разукрашенной робе, да валить могучие леса сибири. От того, с какой охотой мне подкидывал разум эти картины, было совсем не по себе.

За такими думами я и дошёл к ближайшей автобусной остановки. Хорошо, что у меня была с собой транспортная карта, которую без надобности я не достаю из куртки. Радует, что сам годовой абонемент был свежим. Я буквально в прошлый мой выход из дома его приобрёл. И даже несмотря на тот факт, что вне четырёх стен я проводил совсем уж мало времени. На первый взгляд такая трата могла ощущаться, как нечто бесполезное. Тем более, что на транспорте я ездил ещё меньше, и предпочитал в свои редкие выходы из дома передвигаться пешком. Но всё равно, её наличие — достаточно выгодно. Хотя бы с позиции удобства и комфорта. Если требовалось всё ж таки куда-то поехать, мне не приходилось стоять в очереди к автомату для пополнения, как и вообще заниматься этой процедурой, чаще чем раз в год.

Дождавшись нужного автобуса, который как раз ехал в сторону технологического центра города, я приложил карту к валидатору и прошел глубже в салон. Осмотревшись по сторонам, с удивлением отметил что внутри мало людей. Наверное, все спустились в подземку, а автобусами пользуются по остаточному принципу. Либо добираются на них до совсем уж дальних окраин. Но надо признать, что они сейчас не менее удобны. Все эти выделенные линии, да новинки в технологическом оснащении. Просто сказка. С такими мыслями я добрёл до конца салона, и сел на свободное место у окна, перекинув рюкзак себе на колени.

Автобус бесшумно скользил по выделенной для общественного транспорта полосе, ловко минуя образовавшиеся заторы. Как отмечал ранее, наличие таких полос сказалось очень положительно на развитии транспортной инфраструктуры города. И жителям, которые так или иначе без колес, стало много проще добираться до нужных им мест. А тем, кто с колесами, вынужденно пришлось задуматься о том, чтобы пересесть на общественный транспорт.

Прикинув в голове, что ехать мне ещё минут пятнадцать — двадцать, уткнулся взглядом в окно и наблюдал за проносящейся уличной рекламой, которая в крайнее время приобрела популярность в виде неоновых вывесок. Особенно под вечер. Словно нынешние тенденции следуют за некоторыми азиатскими городами. Тихо вздохнув, продолжил собственные наблюдения. — Жаль что не развиваем что-то своё, аутентичное. — в голос пробубнил я, и начал читать вслух то, что было написано на вывесках.

— Наша аптека век-О, место, где ваши проблемы решаются с первого раза, а таблетки сработают точно там, где надо! — господи, маркетологи, что с вами не так. У вас там кризис на рынке что ли? — закатив глаза, перевел взгляд на следующую рекламу.

— Ищите самый длинный тур? Мы организуем вам такое путешествие, что возвращаться домой придётся на первую пенсию! — это что, они намекают, что я буду до пенсии в отпуске? Не помешало бы, не помню, когда я последний раз куда-то выбирался. Из дома то редко выхожу. А за пределы города, так вообще, в детстве, наверное.

Стоило мыслям закончиться, как всё тело прошибла молния. — Вот оно! — не удержался я, и подпрыгнув на сидении, перепугал немногих пассажиров, наполняющих салон мчащегося автобуса. И набрал номер из почты в третий раз за день.

— Добрый день, оператор Василиса, слушаю вас! — тут как тут, услышал я знакомый, и уже достаточно родной для себя голос.

— Василиса, вы не представляете, как я рад вас слышать. Хочу вам сообщить, что я ищу самый длительный тур, который у вас есть. — чувствуя себя всё ещё идиотом, но уже меньше, чем в предыдущие разы, ожидал что и сейчас разговор прервётся грубыми гудками. Но этим негативным ожиданиям не суждено было сбыться.

— Надеемся, что длинный тур вам нужен без длинных дур? Ожидайте на линии. — Резво ответила моя собеседница, а я так и не понял, был ли это ответ на кодовую фразу, или нет. Но Василиса была явно чем-то обижена, судя по её тону. И тут же переключила звонок далее. Неужели принимала на свой счёт? Тогда и правда вышло крайне неловко.

Ещё спустя секунд двадцать или тридцать, я услышал этот знакомый индюшачий клекот.

— Александр, здравствуйте! — поздоровался со мной вчерашний, почти механический собеседник. И не удержавшись, тут же продолжил. — Неужели вам так сложно было сообщить кодовую фразу сразу? Что у вас пошло не так, что аж пришлось звонить нам трижды. Ну, конечно, радует что вспомнили достаточно быстро. Или вам так понравился голос нашего оператора? — продолжал засыпать меня подколками этот нехороший человек. — Но я думал, что у вас уже есть Рита, неужели вы мормон? На этом моменте, я посчитал что пора бы было прикрыть его фонтан, который никак не хотел затихать, особенно сейчас, когда он начал сильно переходить границы моего чувства юмора, а мои нервы и без того сдавали.

— У вас проблемы в личной жизни? Приходится наблюдать за другими? Я тут видел одну аптеку, там обещают, что всё сработает точно там, где надо. — не удержался от ответной шпильки я, на задворках понимания, что это может обернуться катастрофой.

— Что ж, не ожидал что у вас получается отлично что-то, кроме ваших навыков в компьютерной сфере. — совсем не смутившись, продолжил мой собеседник.

— Но предлагаю закончить на этом словесные пикировки, и приступить к нашему с вами диалогу. Предполагаю, что раз вы со мной связались, и сделали это спустя сутки, вы всё обдумали, и уже успели предупредить Маргариту Гирину, верно? — оборвав наши взаимные подколы, начал сразу бить по больному этот слишком хорошо осведомленный человек.

Не сразу сообразив, что ответить на это, я лишь мог перевести его повествование к сути нашего дела, по которому мы изначально общались. — Раз предлагаете к основной теме, так давайте к ней. К чему эти словесные манипуляции, всё равно больше необходимого вы от меня не услышите. А догадки оставьте, пожалуйста, при себе.

— Тогда давайте перейдем к сути. Но так как ситуация за целые сутки успела поменяться, давайте лучше встретимся лично. И предполагая, что вы будете искать возможности отговорок, хочу сообщить, мы с вами можем прокатиться вместе до информационных центров, где у вас хранится информация о скрытых Маргаритой счетах. — шумно выдохнув, я будто слышал, как мужчина трёт свои виски. — Поверьте, мы заинтересованы в совместном сотрудничестве, тем более, сейчас… — продолжил он загадочно.

— Мне нужно хотя бы пару часов, чтобы подумать над вашим предложением. Они у меня есть? — поинтересовался я, пытаясь сохранить свой голос и тембр спокойными.

Явно тоскливо прищёлкнув языком, мужчина на том конце провода о чём-то недолго размышлял. — Что ж, хорошо. — сказал он задумчиво. — Давайте договоримся, сейчас без пяти минут четыре. Буду ожидать ваш звонок в шесть вечера. Надеюсь, что вам хватит двух часов. С нашей стороны, мы идём вам на встречу, потому что в первую очередь, мы заинтересованы в хороших отношениях между нами. Сами понимаете, в противном случае, разговор шёл бы совсем иначе и в другом месте. — многозначительно намекнул он на возможные последствия.

— Хорошо, тогда созвонимся с вами позднее. — ответил я, и не удержавшись, сказал. — Спасибо. — после чего на той стороне раздались короткие гудки, ознаменовавшие окончание диалога.

— Проезд: “Технологический” — услужливо объявил диктор, и я схватив рюкзак, закинул его себе на плечо двинувшись в сторону выхода. Стоило дверям автобуса закрыться, а ему отъехать, как моим глазам предстало здание одного из самых крупных информационных центров города, оно имело футуристический вид, сплошные стены матового стекла, с покатой крышей, в совокупности создавали ощущение, что это какой-то космический корабль, нежели простое здание. Именно тут были расположены сервера нашей компании.

Перейдя дорогу, я зашел в ближайшее кафе, где была возможность словить внутреннюю корпоративную сеть фирмы, которой принадлежало как само здание, так и компания по предоставлению серверных мощностей всем заинтересованным.

Так что по итогу? Они так легко предоставили мне время для обдумывания их предложения, что вызывает ещё больше вопросов. После чего почувствовал как от накрывающих мыслей начало зудеть темечко, закинул руку за голову и не удержался от того, чтобы его почесать.

Лучше вернуться к предыдущим размышлениям. Возможно, с их стороны что-то случилось, голос этого напыщенного индюка уже не казался таким наглым, как сутки назад. Что могло произойти за это время? А ещё, он предлагал сам помочь со счетами. То есть и о них они знают тоже. Значит пытаться скрыть информацию об их наличии, увы, но смысла нет.

— Нужно найти другое решение, надеяться и верить им на слова будет ошибкой. — Хлопнув ладонями по столу, я нажал кнопку подключения к местной открытой сети, ведь выход из ситуации лежал именно там.

Расставшись с Алексом около станции “Озерки”, Рита повернула в сторону сельской дороги, и неспешным шагом направилась на местную остановку. То, что ей поведал этой ночью один из самых близких ей людей в этой жизни, гложило изнутри, разрывая саму душу на части. Пусть она могла внешне улыбаться, но маска всегда будет маской. В иные моменты она задумывалась над тем, чтобы начать рвать и собственную плоть. Настолько боль от предательства брата была для неё совсем невыносимой.

За этими размышлениями она застала старый добрый автобус, который уже не встретить в мегаполисах да и городах поменьше, но для некоторых сёл и отдалённых мест — такие были вполне рабочими лошадками. Это был то ли ПАЗ, то ли ЛАЗ. В них она не особо разбиралась, но ещё помнила пресловутые разодранные сиденья в салоне, что вечно скрипели при каждом движении этой махины. У них ещё была такая смешная жёлтая набивка, которая регулярно цеплялась к одежде, словно её заранее наэлектризовали.

Транспорт ожидал всех желающих покинуть “Озерки”, и был постоянным на этом регулярном маршруте. К тому же, деревня считалась конечным пунктом для автобуса 838. А так как водитель был родом из этих мест, руководство автобусного парка разрешало ему добираться до дома на рабочей машине.

Неторопливо направляясь к дверям, Рита решила присмотреться к окнам, чтобы оценить ситуацию и наличие потенциально подозрительных личностей внутри. Но сколько она не смотрела, так и не смогла найти никакого подвоха по внешнему виду пассажиров, которых она могла наблюдать сквозь старые и мутные стекла салона. И удовлетворенно кивнув, смогла немного расслабиться, тихо выдохнув в пустоту.

Поднявшись на ступеньку, и ловко забравшись в салон, она направилась к водителю, чтобы заплатить за проезд. В таких старинных моделях, к сожалению, не стояли валидаторы и за проезд нельзя было оплатить дистанционно. Несмотря на то, что возможность оплаты по карте сама по себе имелась, и эквайринговый аппарат у водителя при себе всегда был, интернет связь присутствовала очень редко, либо уже ближе к областным центрам. Вот все и привыкли расплачиваться наличными.

— Здравствуйте! — бодро поздоровалась Рита с водителем средних лет. Лицо мужчины было немного обветренно, а левая его часть, как и у многих шофёров, отдавала большим загаром чем правая. Его голову обрамляла старая кепка в сеточку, на которой когда-то красовался белоголовый орлан, а ныне уж пожелтевший и несуразный птиц. На орлана он совсем сейчас не был похож.

— Добрый день. — окинул мимолетным взглядом девушку водитель, и снова вернулся к созерцанию просёлочной улицы, по которой ему предстояло начинать свой регулярный маршрут.

— Вы что-то хотели? — на удивление учтиво, но лениво протянул он. От чего Рита сначала стушевалась, но быстро собравшись с мыслями, протянула купюру в сто рублей мужчине, и сообщила.

— Мне до “Павлова” — и не дожидаясь сдачи, так как она заранее посчитала сумму к оплате без неё, направилась обратно в салон, чтобы занять одно из свободных мест. Отбывают они только через семнадцать минут, так что хочется или не хочется, но придётся немного подождать.

За это время она наблюдала за пассажирами, которые входили внутрь автобуса. И немногие из тех, кто появился после, смогли по итогу привлечь её внимание. Закинув руки на спинку стоящего впереди сидения, она положила на них свой подбородок, и начала разглядывать людей, которые успели зацепить её внимание.

Через ряд от её места, спиной к ней, сидела молодая парочка. Сколько раз она уже была в этой деревне, но ни разу не видела их до этого дня. Даже за последние трое суток, когда выходила на прогулку, да на рыбалку в местном озере.

Встречала она многих соседей, а с кем-то даже успевала пообщаться. Но не этих молодых людей, сидящих впереди неё. Девушка из пары имела светлые волосы, как будто колосья пшеницы вплели ей в причёску. Небольшая косынка свисала у неё на шее. А судя по голосу, она явно занималась вокалом. Такой чистый и мелодичный, он убаюкивал Риту после прошедшей тяжелой ночи. А молодой человек рядом с ней выделялся слабо, даже можно сказать, что он был самым обычным среди обычных людей. Единственное описание, вертевшиеся у девушки в голове, было “крайне непримечательный, и способный затеряться где угодно”.

— Да, совсем не чета Алексу. — сказала Рита себе под нос и перевела взгляд на пожилую даму, даже, вернее, бабушку. И не забыла рассмотреть её внука. По крайней мере он им выглядел. Бабушку она уже видела несколько раз в деревне, как в это посещение, так и когда была тут ранее. А вот потенциального внука девушка видит впервые. Но это и не удивительно, всё ж таки не так часто она приезжала в Озерки, да и как правило, если приезжала, то не в самое популярное время.

Этот раз, когда она заявилась сюда в начале — середине весны, был скорее исключением из устоявшихся правил. На бабушке внимания Рита не заостряла, а вот молодой человек, он чем-то был похож на партнера той девушки, которая как раз мило ворковала со своим парнем.

Точно так же, он был самым обычным и не примечательным. По крайней мере сзади, так как сидел он к Рите спиной. Единственный раз, когда он привлек её внимание, и она смогла оценить его внешний вид. Тот самый момент оплаты им проезда, и то, как он вёл пожилую даму под руку к свободным местам. То, что заставило её более пристально к ним отнестись — была неестественно бледная кожа парня. А вот его волосы, которые спадали с головы, не давали возможности рассмотреть его глаза и лицо в целом. Да и наблюдала Рита исподлобья, из-за чего угол обзора был недостаточен для формирования полной картины.

Решив, что в почти полностью загруженном автобусе ей ничего не угрожает, она погружалась в свои мысли всё глубже и глубже. И от них её начала заполнять злость вперемешку с обидой. Столько вопросов крутилось в голове. — Почему Серёжа так поступил? Чем они его вынудили давать такие масштабные показания?

По голосу на записи особо не скажешь, что его хоть как-то пытали или давили на него. Да, голос у него дрожал. Но он не был похож на того, кого сутками на пролёт истязали. К тому же, я буквально разговаривала с ним перед тем, как ехать сюда. И он был в очень приподнятом настроение. Не было и намек на то, что могло бы привести к текущим последствиям. Какие обстоятельства его сломали за те один или два дня, которые мы не общались?

Нахмурив брови, и закинув ногу на ногу, Рита продолжила собственные размышления. — Но не может же быть так, что та запись подделка? Алекс хорошо разбирается в этих вопросах, и он подтвердил, что запись точно подлинная. Мог ли это быть он? Сдать сначала Серёжу, чтобы через него подставить и меня, таким образом рассорив по итогу всех. Но зачем ему это?

Махнув своими густыми локонами, и откинув волосы назад, за плечи, девушка помотала головой. — Нет, он не мог так поступить, совсем не в его стиле. Возможно, что-то будет у меня на телефоне, что сможет прояснить ситуацию. — подумала девушка и потянулась за ним, но в тот же момент осеклась, и оставила эту затею без исполнения, переживая, что её вычислят по сигналу.

— Нет. Твердо приняла решения девушка. Если и включать телефон, то в Павлове. Этот город всё-таки больше, пусть он и не является региональным центром, но население почти в триста тысяч, о чём-то да говорит. И если что я смогу там затеряться. Но в любом случае, сначала необходимо туда добраться.

Взглянув на свои часы, она прикинула, что ехать им где-то в районе полутора часа. Так как автобус успевает совершить буквально 2 рейса туда и обратно.

— Мы с Алексом договаривались встретиться 13 числа. Значит, у меня есть где-то ориентировочно девять, ну максимум одиннадцать дней. — Продолжала размышления девушка в собственной голове. — а за это время надо успеть очень многое. Во-первых, добраться до Твери. С учетом того, что необходимо сделать крюк. Это займет в районе одного, или двух дней. После чего осторожно выйти на связь с родителями.

Прикусив губу, Рита сильно сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. — Да, тут уже сложнее. У них был мой номер телефона, но какова вероятность, что его сейчас не прослушивают? Им пользоваться точно нельзя. Значит, придётся караулить под домом. — Прикрыв глаза, она постаралась успокоить свое дыхание, и сделала глубокий вдох. — Но как объяснять им всю эту конспирацию? — Такие вопросы не давали покоя Рите, но зато заставляли её мозг работать на пределе возможного, чтобы найти решение, которое сможет помочь выбраться из этой неприятной ситуации. И самое главное, понять, что же случилось с её братом. Может я найду какие-то подсказки дома? — устало выдохнув, девушка почувствовала, как кто-то приближается и подняла голову вверх.

— Простите. — обратилась к Рите та молодая девушка со светлыми волосами, и очаровательным как у феи голосом.

— Да? — успела ответить Рита, как девушка медленно нагнулась, и прошептала ей на ухо.

— Извините ещё раз, но у вас не будет прокладки, а то понимаете. Я совсем не ожидала… — не успела закончить девушка, и сильно смутившись отодвинулась от лица Риты. Которая в свою очередь наконец смогла оценить незнакомку по достоинству.

Первое, что привлекло её внимание, это глаза девушки. У неё была частичная гетерохромия, при том на оба глаза, где радужка правого была голубой сверху, а снизу зелёной, а радужка левого светилась зелёным сверху, а голубым снизу. То есть фиолетовым? — На секунду Рите показалось, что он сверкнул этим цветом, после чего принял обратно голубой оттенок. — Но ведь так не бывает, верно? — Не поверила собственному зрению девушка. А сами её глаза, они выглядели одновременно чудно и мило. От чего Рита впервые смогла улыбнуться искренне с самого момента расставания с Алексом.

Далее её взгляд перешёл выше и зацепился за странные серьги. Они были из розового золота, просто круглая оправа, внутри которой находилось что-то похожее на молот, закрепленный внутри оправы, складывалось впечатление, что вот-вот, и он полетит вниз словно совершая нисходящий удар.

Из процесса оценки внешности этой молодой девушки, Риту вывело её легкое покашливание и аккуратное прикосновение к плечу.

— Простите ещё раз, с вами всё хорошо? — уточнила эта странная особа. — Просто вы не моргали, и несколько зависли… — продолжила она, так и не завершив свою мысль. Рита решила что может вызвать ещё больше неловкости, если скажет, как нагло рассматривала её лицо и глаза.

— Нет-нет, всё хорошо. — продолжила она. — Я сейчас дам тебе то, что ты просила. — намекнув интонацией на проблему девушки, Рита запустила руку в свой рюкзак, и аккуратно выудила оттуда одну прокладку, после чего передала её собеседнице. — Вот, возьми.

— Спасибо вам большое! — просияла та, и подхватив прокладку, убедилась что никто этого не видит. — Всего вам доброго! — Попрощалась девушка с Ритой, крепко пожав её руку перед тем, как уйти к своему парню. А стоило ей дойти обратно, как она тут же мило начала что-то щебетать тому на ухо, укладывая голову на плечо.

Рита развернулась, и снова залипла в окно, мысли о брате её совсем не покидали. Они столько лет были не разлей вода, что хватило лишь мимолетного воспоминания о его предательстве, дабы вогнать девушку в тоску. Ощущая, как усталость накатывает на неё, она начала клевать носом, и медленно погружаться в полусонное состояние, постепенно совсем отделяясь от реальности и погружаясь в сладкую дрему.

— Вот, вот. Ты всё делала правильно, не переживай. — подбадривал мальчик небольшую девчушку, которой на вид было не больше одиннадцати лет. И которая поднимала с земли велосипед, явно упавший ранее вместе с самой девочкой. Да и говорившему пацану было едва ли больше четырнадцати лет.

— Да, Ритка, понимаю. — Пробубнил молодой и долговязый человек, ростом около ста восьмидесяти сантиметров, с тощей комплекцией, но на удивление аляповатыми широкими плечами. Выглядел он лет на двадцать семь или двадцать девять. Тем временем его темная челка падала вниз, обрамляя лоб и полностью закрывая глаза, к сожалению это совсем не позволяло их разглядеть. Оставалось надеяться на то, что сам парень видит хоть что-то сквозь такую плотную завесу волос. В первый момент даже создавалось ощущение, что это очень нелюдимая особа, или скорее целиком замкнутая в себе. Но в то же время он так активно жестикулировал во время беседы по телефону, когда каждое его движение было переполненно эмоциями. А это в свою очередь, заставляло усомниться в первоначальной оценке которая складывалась о человеке.

— Я помню, что ты уезжаешь на несколько дней и отключаешь телефон, и помню, что ты несколько пришибленная. Не переживай, всё равно у нас ничего не планируется в ближайшее время. — устало выдохнув, он начал беззвучно передразнивать своего собеседника, корчив рожицы в пустоту и почему-то одновременно перепрыгивая с ноги на ногу вокруг офисного кресла.

— Нет, Рита, я тебя тут не передразнивал. — несколько испуганно продолжил парень, облокачиваясь рукой о стол. — И, между прочим, — продолжил он менторским тоном. — Я Серёжа уже целых двадцать восемь лет! Всё, хорошего тебе отдыха, увидимся потом, как вернешься.

Попрощавшись с собеседницей, парень шумно выдохнул и направился в сторону рабочего компьютера. Хоть он не был так хорош, как Сашка, его лучший друг, и можно сказать брат. Но всё равно, имеющиеся навыки в сфере компьютерных и информационных технологий, были сильно лучше, чем у рядового обывателя. И даже выше среднего по сравнению с некоторыми профессионалами.

Несмотря на свою природную скромность, и некую зажатость, именно Сергей отвечал в компании за взаимодействие с текущими и потенциальными партнерами. Сашка же занимался всей внутренней частью, разработка ПО, реинжиринг софта, и многое другое, что требовало непосредственного технического вмешательства. А Рита в свою очередь работала больше с нацеленностью на внутреннего пользователя, и с хозяйственной частью их бизнеса.

Именно в зону ответственности Сергея входила отработка запросов, которые приходили на корпоративную почту. Пусть туда писали не так часто, и в основном по идиотским вопросам. Но отрабатывать их всё равно было необходимо, особенно с учетом основной специфики их деятельности.

Правда сейчас его внимание привлекало одно письмо, совсем нетипичное по сравнению с обычными сообщениями, которые поступают к ним на этот электронный адрес. Состояло оно только из единственной ссылки на сторонний файлообменник, без темы письма и сопутствующих описаний. А самым примечательным был факт того, что писали с ящика их постоянных партнеров, расположенных официально где-то в Китае. Но если помнить расследования, которые проводит Сашка на регулярной основе, это был поддельный ящик, использующийся кем-то внутри страны.

— Фух, он просил не взаимодействовать с ними часто, потому что были подозрения насчёт принадлежности их к спецслужбам. — медленно размышляя в слух, Серёжа вспоминал разговор с Александром.

— Серёжа, смотри. — ткнул пальцем в монитор Саша, показывая на список почтовых адресов. — Вот они, вероятнее всего, принадлежат местным спецслужбам, либо аффилированным на них лицам. Давай постараемся избегать их по максимуму, и самое главное, не работать по нашему основному профилю.

Потягиваясь на стуле, и развернувшись, парень поднялся с рабочего места направившись в сторону выхода из кабинета. — Справимся ведь, Серый? Что-нибудь придумаешь, что можно ответить им безболезненно для нашего бизнеса? Как основного, так и нашего прикрытия. — обратился Александр к своему другу.

— Да, без проблем, Саш, сделаем. Не первый год уж работаем в этой сфере. — улыбнувшись, Серёжа пошел в сторону друга, чтобы попрощаться. Так как очевидно было, что тот собирался ехать домой. Сколько раз бы Саша не пытался спорить, но он был тем ещё хикканом, редко вылезающим из своей берлоги.

— Ну что, до следующей недели? Мы же собирались отпраздновать наш общий праздник. — сообщил другу Сергей, и протянул ладонь для рукопожатия.

— Да, встретимся. — протянул руку в ответ Александр, и попрощавшись, скрылся за тяжелой металлической дверью.

Так-с, что там Саша говорил? — медленно размышлял Серёжа про себя. — Если и смотреть информацию от не самых надежных контрагентов и источников, то стоит это делать вне рабочей сети, чтобы они, если что, не получили доступ к внутренним данным. — почесав подбородок, парень пытался вспомнить, о чём ещё они говорили, но это никак не получалось сделать.

Скопировав данные ссылки, Сергей взял свой ноутбук, и направился в кафе, которое было у университета напротив. И где как раз была общественная сеть с возможностью выхода в интернет.

— Здравствуйте, что будете заказывать? — спросил молодой официант, явно подрабатывающий тут в свободное от учебы время, стоило Сергею разместиться за единственным свободным угловым столиком в кафе-ресторане. Как бы это странно не было, но так получалось, что его всегда обслуживал именно этот сотрудник. И Сергею это даже нравилось, потому что тот лишний раз не лез и не мешал, а ошибок за ним в работе не водилось.

Сейчас был час пик, и вокруг было много студентов снующих туда-сюда, которые пришли на обед, а кто-то из них и вовсе прогуливал тут пары.

— Да, пожалуйста. Мне чайник зелёного чая и пару круассанов с ветчиной. — сделав заказ, и отправив официанта за едой. Серёжа достал ноутбук, и подключился к местной сети интернета, заранее использовав отдельную флеш-карту, с софтом от Саши, которая маскировала данные его железа.

Проверив, что всё работает как надо, он неторопливо начал загрузку файла, размещенного на этом неизвестном ему файлообменнике. Несмотря на то что файл весил не так много для современных программ, загружался он всё равно медленно. Хоть век был и информационным, но открытые сети редко когда давали хороший результат по скорости интернета, особенно в таких местах, где любили собираться многие фрилансеры. Тут даже иногда и специально её ограничивали сами владельцы бизнеса.

Дождавшись свою еду, и снова отпустив официанта, парень приступил к еде, торопливо закидывая свежую выпечку себе в рот, и жадно её поедая. Стоило ему доесть свои круассаны, Сергей приступил к зелёному чаю, который он не любил с детства, но считал его очень полезным для здоровья. И параллельно наблюдал за движением полосы загрузки, где оставалось не более пяти минут. Звонко хмыкнув в слух, парень отодвинул чайник с чаем, и решил пока заняться стандартными рабочими вопросами, отвечая на письма действующих партнеров, продлевая и подготавливая новые контракты на поставку их программного обеспечения.

Резкий звук мелодии вырвал Сергея из рабочего настроения, и прервал его быстрые движения пальцев над клавиатурой. Обратив внимание на окно загрузки, он с удовольствием отметил, что файл был скачан полностью и без ошибок. Теперь его можно было проверить, что же там по итогу содержалось внутри. А самое главное, что такого им направляли потенциальные спецслужбы в их отдел по работе с партнерами.

Кликнув дважды по файлу, парень уткнулся в экран, словно ожидая какого-то чуда. Но чудо так и не свершалось, а файл в свою очередь не торопился открываться.

— Не удивлен, маловероятно, что всё будет так просто. — пробубнив, Сергей решил обратить внимание на расширение, которое было у файла, чтобы лучше подобрать программу для проверки данных. В данном блоке стояли символы “3&???&”

Что это такое? — столкнувшись с незнакомым типом расширения, и удивленно подняв брови, Серёжа решил пойти самым простым способом, и ввел его название в известном на весь мир поисковике. Но тот, закономерно, ничего полезного не выдал, и оставил беззвучный вопрос, витающий в воздухе, без ответа.

Не удивившись и этому, парень решил уйти на чуть более глубокие уровни интернета. И использовал не самый популярный браузер, с возможностью выхода на эти самые “глубинные” уровни сети. Обратив внимание, что маскировочный софт всё ещё работает нормально, он решил более не подстраховываться и повторил свой запрос, стараясь детально пройтись по профильным форумам. Где сидят как различные компьютерные инженеры, так и хакеры всех мастей. Насколько он помнил, тут поиск может продлиться чуть дольше, а результаты будут выданы уже по факту, когда найдутся хоть какие-то совпадения по ключевым метрикам.

Попробовав в разных вкладках вариативные сочетания запроса с именем самого расширения, Сергей решил повторить заказ на круассаны и подозвал к себе официанта.

— Да, я вас слушаю. — вежливо обратился официант, к этому странному молодому человеку, глаза которого он никак не мог увидеть под нависающей челкой темных волос.

— Могли бы принести ещё пару круассанов, уж больно они у вас хороши. — Вежливо улыбнувшись, и в классической манере активно жестикулируя, Сергей вновь уперся взглядом в свой ноутбук. А официант тем временем, записав всё в блокнот, направился на кухню.

Итак, что мы имеем. — начал просматривать первые ссылки с возможными совпадениями парень. На одной из страниц пишут просто о том, что такое расширение существует, и оно довольно редко встречается. Но где конкретно, увы, никто толком не писал. По крайней мере в общих источниках, доступных для прочтения Серёжи.

Наткнувшись на один из постов, где он смог прочитать, что у кого-то всё ж таки получилось открыть, смонтировав файл в загружаемый. Жадно потерев ладони, Серёжа продолжил читать пост, написанный кем-то лет пятнадцать назад. В нем как раз сообщают, что подойдет даже компилятор любого простейшего языка программирования.

Слабо поверив в это, но решив, что от него не убудет, Сергей открыл командную строку, и ввел запрос для монтирования исполняемого файла. Который раз порадовавшись, что его работа была связана с информационными технологиями, и он в них разбирался не только поверхностно, а знал в довесок ещё несколько языков программирования, пусть и на среднем уровне.

— Ну что, попробуем ещё раз? — сказал молодой человек сам себе, и снова дважды кликнул уже по новому файлу, который был исполняемым. Но, увы, спустя пять минут ожидания, опять ничего не случилось. Даже чуда, на которое он так надеялся снова. Проверив данные диспетчера задач, и не обнаружив там процесса, который мог бы отвечать за новый файл, он не расстроился. И продолжил свои изыскания.

Что там ещё писали в сети? — подумал про себя Сергей, и вернулся к изучению данных о новом расширении, которое ему встретилось. — Наверное, стоило бы спросить у Сашки. — медленно проговорил он себе под нос. Но потом отмахнувшись, решил, что спросит уже при личной встречи, чтобы сейчас не оставлять каких-либо значимых следов в сети, связанных с этим ненадёжным файлом. Всё ещё сомневаясь в самом поставщике этих данных.

Так, изучая недра интернета, ему удалось наткнуться на очень старый форум, где уже и не отражались даты оставленных сообщений. Но судя по манере некоторых пользователей писать: “аффтор выпей йаду”, возвращало читателей куда-то в любимый всеми две тысячи седьмой, и было сейчас чем-то уж совсем архаичным. А это не могло не вызывать улыбку.

И что тут у нас такое. — обращал своё же внимание Сергей на данные, размещенные в сообщениях форума. Как пишут местные знатоки, такие файлы были пойманы впервые зарубежными агентствами, связанными с изучением космического пространства. И первое время, информация о них была публичной — сразу после получения, в течение суток, они размещали эти данные для всех на своих сайтах. Отмечая как само время поступления файлов, так и обстоятельства при которых они были получены. А потом, со временем, их полностью перестали выкладывать.

Все данные, которые были выложены ранее, так же пропали. Это выглядело как-то совсем уж странно, и несколько мистически. От чего парень не мог не задуматься о разных теориях про пришельцев, или заговоров мирового правительства. Что заставило Сергея с удивлением немного напрячься, и продолжить собственные поиски несколько настороженно.

Где-то на просторах глубинной сети ему попадались размещенные файлы с таким же расширением. Вот только по объему они сильно отличались. Если у него он был в районе тридцати — пятидесяти гигабайт, в зависимости от степени сжатия, то на форумах лежали документы объемом едва ли двести — триста килобайтов. Однако, ему так и не удалось найти тех, кто смог бы напрямую поработать с данным типом файлов, или получить оттуда внутреннюю информацию, сколько бы он не пытался.

Расплатившись по счету, и как всегда оставив официанту на чай солидную сумму, Сергей собрался на выход, раздумывая над данной ситуацией под разными углами. У нас имеется кто-то, кто с подозрительной почты направил нам ссылку. По ней, в свою очередь, содержался файл, который открыть не получается. А ранее похожие данные перехватывались космическими агентствами при сканировании космоса и ближайшего к земле пространства.

Задумавшись над тем, какой шпионский детектив разрастается вокруг, Сергей не удержался и в слух засмеялся, немного спугнув людей, которые шли с ним рядом по тротуару.

Видимо, надо обратиться к Сашке. — подумал парень, и споткнувшись о бордюр, чуть было не упал. Точно, это точно был знак. Вскинул он руки в защитном жесте, и решил что наберет своему другу уже следующим утром, чтобы не беспокоить сейчас. А лучше, так вообще приедет к нему на днях, и поговорит с глазу на глаз.

— Женя, а тот тип тебе нормально так на чай оставил, не хочешь скинуть в общую кассу? — уперев руки в свою талию, вопросительно вскинула брови низкорослая девушка, в одежде официантки кафе, которое как раз было расположено около университета, где они все дружно вместе учились. Правда были они на разных курсах и разных направлениях.

— Ага, Оль, ещё чего? — хмыкнул парень, и хитро прищурив взгляд, продолжил. — Хочу напомнить, что по правилам нашего заведения, каждую вторую смену в неделю чай мы не скидываем в общак. — нравоучительно подняв палец, Женя не дал слова собеседнице, чтобы тут же продолжить. — А у меня, если вы обратите внимание на расписание, похлопал он рукой по доске с общим расписанием. — Увидите, что сегодня как раз вторая смена на неделе. — и довольно вскинув руки, издал победный клич. На что его коллеги также улыбнулись и громко залились смехом.

В то же время, плотно закрытые двери кафе открылись, а внутрь вошла группа людей, из которой очень выделялись двое. Молодой мужчина, лет тридцати, или тридцати пяти. С русыми волосами, и настолько “дежурным” лицом, что его можно было назвать пластилиновым. Одет он был в черную рубашку, слегка приталенную. Кожаную куртку, коричневого цвета. И классические джинсы. Однако, как отметил Женя взглядом, у него явно выделялась кобура из-под куртки. Так как он сам имел разрешение на ношение гражданского оружия, и был в целом заядлым его любителем, участником различных стрелковых клубов, то прекрасно знал, как именно выглядит данный предмет амуниции.

А вторым человеком, который бросался в глаза, был невысокий и пожилой мужчина, разменявший уже шестой десяток на первый взгляд. На его лице красовались седеющие усы, которым так и хотелось дать название “Гусарские” Он был одет в классический костюм полностью черный, за исключением белой накрахмаленной рубашки. На ногах красовались лакированные туфли. Одновременно он держал в руках матовую трость, и мобильный телефон, в котором что-то активно печатал закостеневшими пальцами.

— Извините, но мы уже закрыты. — вышла вперед Ольга, которая сегодня отвечала за закрытие смены. А сзади, на всякий случай, встали все сотрудники кафе.

— Да-да, мы понимаем. — вышел вперед человек, имеющий при себе кобуру. И вежливо, на сколько возможно с пластилиновым лицом, улыбнувшись, продолжил. — Но нам буквально надо переговорить вот с тем молодым человеком. — указав вытянутой ладонью на Женю.

— Не переживайте, мы зададим буквально пару вопросов. — и достав удостоверение, издалека пестреющее красным цветом, раскрыл его, чтобы все вокруг могли видеть его содержимое. Однако, от бара, где расположились сотрудники, и до входа было метров пять, что мешало прочитать содержимое удостоверения. И ребятам не представлялось возможности увидеть, кто же к ним пришел.

Евгений решил подойти ближе, чтобы детально узнать, чего от него требовалось такой странной группе людей, и точно понять, кем они представлялись и кем являлись на самом деле.

— Здравствуйте! — поздоровался первым он, как подошел. И протянув руку навстречу мужчине, продолжил. — Могли бы вы ещё раз показать ваше удостоверение, к сожалению, с такого расстояния, не смог рассмотреть кто вы и к какому ведомству относитесь.

— Да, конечно. — продолжал улыбаться, как пластилиновый человек его собеседник. И опустив руку в карман, он достал ксиву, раскрывая её перед лицом подошедшего официанта.

— Марков Артём Артёмович. — прочитал вслух Женя, Майор специальной службы безопасности государства. Продолжил изучать дальше содержание документа про себя парень. — Спасибо, я вас слушаю. — закончив, удивленно поблагодарил он собеседника.

— Раз вас всё удовлетворило, давайте отойдем, чтобы ваши коллеги не могли слышать наш разговор. Всё ж таки его тема будет приватной и закрытой. — но о чём-то задумавшись на секунду, развернулся, и продолжил. — Лучше давайте с вами останемся тут, а всех ваших коллег отпустим по домам, после чего наши люди помогут вам с закрытием заведения. Это позволит нам никого не обидеть. Хорошо? — приторно улыбнувшись, мужчина не дождался ответа и отправил своих подчиненных выпроводить всех зевак из зала. А сам, взяв за плечо Женю, направился вместе с ним и пожилым мужчиной к ближайшему из столиков.

Стоило им за ним разместиться, как тут же откуда-то материализовался болванчик, в черном как смоль костюме, и принёс три чашки кофе. А майор, прихватив пальцами емкость с ароматным напитком, и сделав несколько глотков, серьезно начал. — Скажите, пожалуйста, как вы познакомились с Гириным Сергеем Анатольевичем. — и снова отхлебнув немного кофе, уперся взглядом в официанта.

— Простите. — стушевался молодой человек. — С кем? Я не припоминаю таких людей. — немного пораскинув мозгами, Женя попытался вспомнить такого человека в своем окружение, или в кругу его близких. Но это никак не удавалось, из чего получалось, что он ему незнаком.

— Вот. — протянул сотрудник спецслужбы фотографии, на которых был запечатлен сам Евгений, а рядом, в кафе, сидел его постоянный клиент, посещающий это заведение. Который, к его удивлению, был тут и сегодня. Вечно молчаливый, с длинной челкой волос, закрывающей верхнюю часть лица, и со странной манерой жестикуляции, вероятнее всего, это и был тот самый Гирин Сергей, искомый этой странной парой мужчин.

— Это наш постоянный клиент, но пока вы не сказали, я и вовсе не знал как его зовут. Просто так получалось, что он всегда приходил в мою смену, и попадал именно ко мне на обслуживание. Но это только лишь совпадение. — затараторил парень, словно пытаясь оправдаться. Хотя внутри прекрасно понимал, что вины его ни в чём не было.

— Не волнуйтесь, молодой человек. Мы вас ни в чём не обвиняем. — взял слово пожилой мужчина.

— Но давайте так, вы нам сейчас всё расскажете, без утайки, как есть, хорошо? Всё что знаете. — заглянув в глаза парню, старик продолжил, уже обращаясь к майору. — Артём Артёмович, вы тут закончите, а мы с парнями двинемся дальше. У нас ещё полным-полно работы.

— Так точно, сделаем. — развернувшись обратно к официанту, которому так не повезло нелепо попасть в затруднительную ситуацию, сложил руки в замке, и положил на них свой подбородок.

— Нам предстоит долгий разговор, Евгений, поэтому давайте начнем сразу. — протягивая с десяток листов и ручку, мужчина продолжил. — Пока рассказываете, параллельно записывайте на листе.

Евгений, поняв, что попал в очень странную ситуацию, оглянулся вокруг, где уже хозяйничали сотрудники спецслужбы, шумно выдохнул и начал рассказывать всё что знал. Параллельно, конечно же, конспектируя все свои показания на бумаге.

По темному и безлюдному переулку бежал долговязый парень, пытаясь набрать на телефоне номер хоть кого-то, кто смог бы оказать ему помощь. Оглянувшись назад, он увидел, что из-за поворота, в переулке где он был ранее, показалась группа его преследователей.

Завидев его, они спешно повернули в сторону Сергея, и продолжили свою погоню. Едва отдышавшись, молодой человек продолжил сумасшедшую гонку, и старался попасть на одну из ближайших людных улиц.

Как всё так получилось? Ведь я же собирался на встречу с Сашкой, совсем же не насторожило место, предложенное им. Старый и заброшенный пустырь, где-то на окраинах города, так ещё и поздно ночью. — Вот же я идиот. — продолжал корить себя парень.

— Алло, Саш, привет. — начал Сергей говорить в трубку, быстрым шагом идя по мостовой, блестящей в свете заходящего солнца. Он совсем не смог вытерпеть, и дождаться следующего дня, чтобы встретиться с другом. И решил набрать ему сейчас.

— Да, да. И тебе не хворать. — улыбнувшись в трубку во все зубы, парень решил перебить собеседника, чтобы сократить время пустого разговора до минимума, и продолжил. — Нам надо встретиться, сможешь? — решил он деликатно и издалека зайти к волнующей его теме.

В трубке послышалось длительное бурчание и бубнеж, на который парень отвечал то хмыком, то угуканьем. Словно собеседники общались на каком-то своем птичьем языке.

— Тогда до встречи, буду на месте к часу. — решил резюмировать Сергей, и направился в сторону ближайшего метро. До встречи оставалось ещё целых пять часов. Так что он успеет переодеться в более теплую одежду, и немного разобраться с домашними делами.

Вот и надо же, вспомнилось мне. — чертыхался парень. Не думал я, что лучший друг предаст. Пока парень убегал, он несколько раз слышал, как люди представлялись сотрудниками службы по борьбе с экономическими преступлениями. Очевидно, что его кто-то сдал. А сделать это мог только Саша. В то, что это сделала его сестра, ему совсем не верилось. Но вот насколько велика сама беда, Сергей пока не понимал.

Рита! Рита же не знает. — подумал про себя Серёжа. Надо её спасать. Их семейные узы всегда были очень чувствительными. И он никак не мог оставить свою сестру на произвол судьбы. Продумывая на лету, что можно сделать в текущей ситуации. Единственное, что могло прийти ему на ум, это поймать попутку, и направиться к его любимой Марго. Она всегда принимала его сторону, и он не может её подвести. А для этого, главное, никому сейчас не попасться.

Забегая в очередной переулок, он обнаружил, что тут кругом были люди снующие от одного бара, к другому. И решив смешаться с толпой, быстро побрел в сторону виднеющейся из-за угла станции метро, накидывая поглубже на лицо капюшон.

Расслабиться же удалось только тогда, когда Сергей спустился на саму станцию, и запрыгнув в ближайший поезд, направляющийся в сторону области, оглянулся назад. На удаляющейся платформе, к счастью, никого не было видно. Видимо его преследователи потерялись где-то раньше, и у него получилось пропасть из вида спустившись в подземку.

Улыбнувшись сам себе, Сергей начал жадно пить воду из бутылки, которую он всегда держал в кармане своей большой и безразмерной куртки. Но его из скоротечных мыслей вырвал внезапный толчок, какое-то бесформенное тело упало на пол, споткнувшись о вытянутые ноги парня.

Сергей бросился было помочь, и подхватить человека под руку. Как почувствовал, что незнакомец был крайне легким для того, кто так грузно только что упал.

— Извините, я не специально. — начал было молодой человек, как на него взглянули глаза, в которых быстро растворялись зрачки, уступая место сплошному сине-фиолетовому цвету. Это очень удивило Сергея, вызывая в нём первобытный ужас и вводя в ступор. Но в тот же момент, не успев ничего сделать, он почувствовал, как начал терять сознание, и оперевшись руками о сиденье метро, обнаружил, что кроме них внутри никого не было.

— Вот ты и попался. — Мелодичным и ехидным голосом сказал неизвестный, перед тем, как Сергей полностью потерял сознание и упал на пол.

— …ин! Х…ин! — Раздавался громкий голос с металлическими нотками в моей голове. Но сладкий сон никак не отпускал меня из своих объятий. Хотелось лишь перевернуться на другой бок, да натянуть какое-нибудь плотное и теплое одеяло, укрывшись с головой, и спать, спать, спать.

— Хо…ин! Хозяин!!! — Продолжались крики более отчетливо в границах разума, но теперь они сквозили некоторыми паническими нотками.

— Мм, ещё пару минут. — начал протягивать я в ответ своему собеседнику, ощущая как что-то острое начало впиваться в мое тело. Вырывая заторможенный рассудок и сознание из волшебных грёз сна.

— Что такое, что случилось, кто меня звал? — подорвавшись, затараторил я в голос, оглядывая округу в поисках владельца разбудившего меня голоса. Сразу так и не сообразил, но стоило немного проморгаться, как я понял, что нет той сковывающей мышц боли, да и голова вроде не трещит, как в предыдущие проблески рассудка на пару с сознанием.

Ещё раз осмотревшись, понял, что меня окружали десятки, сотни человеческих тел. Некоторые из них были разорваны. Местами виднелись засохшие пятна крови. Обугленные конечности, корчащиеся в последних судорогах. А до ушей стали доноситься глухие стоны, полные боли, вперемешку с матами.

Вероятнее всего, это те, кто ещё был жив, но находился под завалами. Не удержавшись от развернувшейся картины, которая меня окружала, почувствовал как к горлу подступает плотный и липкий комок. Оперевшись на ближайшую ко мне ступеньку, темная жидкость с вкраплениями кровяных прожилок извергалась из меня на холодный бетон.

Сильно проблевавшись, я почувствовал как окружающее пространство зашевелилось, и всё что я смог из себя выдавить, помимо стекающей жидкости, это: — Блять… — немного наклонившись в бессилие, я прикрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. Как разум снова одолел громкий голос.

— Хозяин! Наконец-то вы очнулись. — изобразив усталость, голос выдохнул, и после короткой паузы продолжил.

— Хозяин, пожалуйста, поторопитесь. Выброс %:?*;№ спровоцировал последующие %:”№;%!”, из-за чего ваша жизнь и здоровье находятся под угрозой.

— Рекомендую срочно найти безопасное место. — механический голос, словно одномоментно лишившись всех эмоций, продолжал монотонно вещать в моей голове.

Мой разум всё ещё отказывался верить в происходящее. Возможно, у меня развилось какое-то расстройство? — задавал я вопросы сам себе. Но тут же хлопнув по коленям, вскочил на ноги, и проголосил.

— Конечно же! У моего расстройства, наконец-то появилось и собственное расстройство. Как я мог забыть о таком очевидном событии. — но из торжества разума, и решения столь сложной головоломки, меня снова вывел тот самый голос, несколько приобретя обиженные нотки.

— Хозяин, перестаньте прикидываться, ваш мозг не пострадал во время падения, и вы точно не могли стать идиотом. — насупившись продолжил мой неизвестный собеседник.

— Кто ты? Где Ты? С кем я говорю? — всё что я успел выдать, так это череду логичных вопросов, вертящихся у меня на языке.

— Хозяин, спешу вам напомнить, что в связи с происходящими событиями, под номерами: три, сорок четыре, двадцать один, тридцать три — продолжал чеканить незнакомый для меня голос. — Вы находитесь в опасности. Но раз вы выбрали в приоритете задать свои вопросы, то отвечаю. Я являюсь Соматическим Кибербиологическим Автоматизированным Модулем. Сокращенно вы можете звать меня С.К.А.М. И я нахожусь внутри вас.

Прыснув от смеха, я не удержался, и захохотал в голос. Полностью игнорируя происходящее и недовольное бурчание собственной шизы, которая активно возмущалась судя по всему внутри моего сознания.

— Откуда ты появилась, и почему говоришь в моей голове? — задал я ещё один вопрос, который в этот раз интересовал меня больше всего. Но пока ожидал ответ, я всё ж таки решил прислушаться к совету моего потенциального помощника, и осмотреть округу более внимательно.

Моему взору предстали полуразрушенные дома, а где-то и целиком лежащие стены зданий. За ближайшим углом виднелось светлое марево, раскидывающее отблески языков пламени. Скорее всего там что-то горело, но сейчас это было меньшей из проблем. Оставшиеся стоять фонарные столбы, безжизненно скрипели тоскливо перебивая звук сирен, доносившихся до меня издалека.

Кроме того вокруг было полным-полно человеческих тел. Наверное, это жители ближайших домов. Стоило лишь обратить на них внимание, как до меня начало доходить, что часть из них, ещё несколько минут назад лежавшая мертвецкой плотью, медленно начала подниматься, как в дешёвых фильмах про зомби и апокалипсис.

— Сука… что происходит? — попятился я назад, совсем не выдерживая волны нахлынувших эмоций, а мои глаза стремились принять размеры блюдец для чая.

В тот же момент, пока я пятился, в голове раздалась очередная недовольная тирада СКАМ-а.

— Спешу напомнить вам, что я предупреждала о происходящем. Выброс %:?*;№ инициировал %:”№;%!”. Сейчас вам угрожает опасность, рекомендую занять здание за вашей спиной, куда вы направлялись изначально.

Понимая, что мой собеседник что-то знает, я решил прислушаться к умному совету, и развернувшись на пятках ворвался в открытый подъезд, плотно захлопывая за собой дверь.

— Что ж, тогда поговорим позднее, как будем в безопасности, верно? — Выдал я в никуда сообщение, ощущая себя полным идиотом, словно ведя диалог с шершавой стеной напротив.

— Вы не идиот. — будто прочитав мои мысли, всплыло в голове новое сообщение.

— И я не читаю ваши мысли… скорее слушаю. Сообщаю: в связи с протоколом под номером два, и вашими текущими навыками, вы можете общаться со мной посредством мыслеречи. — хитро хмыкнув, голос прекратил своё вещание, оставив меня один на один с собой в затхлом подъезде.

— Что это такое? — подумал я мысленно, представляя недавних мертвецов, обращаясь к своей мнимой шизе.

— Это создания, порожденные %:?*;№. Они присуще ситуации ноль, ноль, ноль. Недостаточно полномочий. Недостаточно информации. Недостаточно информации. Недостаточно информации. Нет контакта с сетью. Нет контакта с сетью. — словно зависнув, продолжал залипший голос, как на компьютерах двухтысячных, когда у тех вылетал синий экран смерти, как его любили называть пользователи.

— Хорошо — хорошо, позже поговорим. — постарался остановить я своего помощника.

— Давай собираться наверх, нужно всё обдумать и привести мысли в порядок. А для этого всё ещё нужно безопасное место. — обведя взглядом первый этаж подъезда, я нашёл железный прут, который ранее, видимо, был частью лестничных перил. Ожидая, что меня ждут возможные столкновения с трупами, издалека похожими на зомби, я решил что оружие, пусть и такое, лишним явно не будет.

Подобрав его с земли, немного отряхнул от пыли и налипшей грязи. Тяжесть приятно грела руку, а в голове всплывали какие-то далекие картины, но без четкого контура. Наверное, именно так себя ощущают люди с плохим зрением и без очков. Когда ты что-то видишь, но локализовать это не можешь. Было странным, и аляповатым, чувствовать как на этих картинах был ты, и одновременно не ты.

Отбросив эти ощущения прочь, медленно побрел наверх. Пока сюда добирался от места своего пробуждения, видел хорошую лоджию на седьмом этаже этой потрепанной девятиэтажки. Та квартира была как раз с затенёнными окнами. Вероятно, там стоят очень хорошие стеклопакеты.

И у меня вполне может выйти укрыться в ней на время. Где получится одновременно как наблюдать за ближайшей территорией, так и спокойно поразмыслить над тем, что вообще тут происходит. В голове словно плескалась каша, а отсутствие воспоминаний о происходящем, никак не давали мне покоя.

— Эй, СКАМ, ты тут? — решил я мысленно обратиться к своей новой и пока что единственной спутнице. Это ведь точно она? По крайней мере, говорит о себе в женском роде.

Правда её появление очень подозрительное. Слишком внезапно и вовремя этот помощник оказался рядом со мной, прям в моей черепушке. Явно не с проста. О чём, кстати, тоже надо поразмыслить. С такими тяжелыми думами, я медленно начал подниматься наверх, добираясь сначала до второго, а там и до третьего этажа. Периодически заглядывая в ответвления жилых блоков, и проверяя их на наличие выживших, или наоборот, тех, кто не выжил. Несмотря на мысленный вопрос, заданный в пустоту, казалось что ответа так и не последует. На некоторые мгновения даже задумался, а не сон ли всё это?

Однако, тут же бодро отозвался механический женский голос. — Хозяин, СКАМ слушает вас. — а перед глазами мелькнул архаичный смайлик, в виде двух галочек вверх “^^”. Который был популярен лет десять, а то и двадцать назад.

— Можешь подсказать, что происходит, ты ведь в курсе? — выдал я единственный вопрос, который пришёл на ум в текущий момент, пусть и очень криво сформулированным.

Но не успел я услышать ответ, как в голове раздался громкий крик моей сопровождающей.

— Берегитесь, Хозяин! — голос СКАМ вспыхнул в голове, но было слишком поздно. Из бокового прохода, на меня с жутким воплем и хрипами, рванул большой мужской силуэт. Кожа отливала пепельно-серым, натянутая, как старая использованная бумага, испещренная темными фиолетовыми прожилками. Суставы неестественно раздуты, а пальцы — удлиненные, когтистые, со рваными остатками ногтей. Так выглядеть и издавать такие звуки, очевидно, не могут обычные здоровые люди.

Всё что я успел сделать, пока эта туша ко мне приближалась — это выставить железный прут напротив атакующего, но тот и не заметил моих усилий, просто одним рывком снес меня, впечатав в стену напротив.

Воздух выбило из легких, грудную клетку опоясала боль — глухая, режущая.

— Бл… — гулко выдохнув, и тяжело вбирая свежую порцию кислорода, я поднял взгляд на своего оппонента, который заносил руку не просто для следующего удара. А с целью раздавить меня.

Внутри тела что-то хрустело, и было ощущение, что ребра трескались прямо сейчас, в режиме онлайн. Скорее всего, виной этому было предыдущее наше столкновение.

В моменте меня посетили мысли. Насколько же мне будет плохо, если я пропущу хоть один удар? Превращусь в блин. Блин.

За такими злоключениями меня застала следующая атака неизвестного монстра, которая была пусть и очень прямолинейной, но достаточно быстрой и до безобразия сильной. Сейчас я смог среагировать лучше, и парировать удар своей железякой, пустив его чуть-чуть под откос.

А сам отклонившись в другую сторону, перекатился к краю лестницы, наблюдая, как разлетается в крошку подоконник вместе со стеной, о которые я ударился в самом начале противостояния.

— Хозяин, у порождений, появившихся в результате %:?*;№, в рамках первой стадии ситуации “ноль-ноль-ноль”, слабые места находятся в районе солнечного сплетения, головы, и нижней части живота. — быстро продекламировала СКАМ, и тут же продолжила.

— Рекомендую вам наносить удары именно в эти зоны. По проведенному мной анализу, и имеющимся данным, существо имеет примитивный алгоритм атаки: Удар сверху. Удар справа. Толчок.

— Как вы можете понять, следующий удар будет нанесен с правой стороны. Советую действовать на упреждение, сделать два шага влево, что позволит нанести прямой удар в солнечное сплетение.

Голос СКАМ был ровным, но теперь он отдавался во мне иначе. Будто мои инстинкты переплавлялись в холодный алгоритм.

Не успел я удивиться выданному мне анализу, как эта нелюдь начала заносить свои конечности для удара с правой стороны, и решив что доверять информации, полученной от моей персональной секретарши — это неплохая идея. Сделал два коротких шага влево, невольно усмехнувшись собственным мыслям про секретаршу.

Стоило моей ноге коснуться пола, как рука тут же выкинула толстый прут навстречу противнику, на который тот задорно накинулся, нанизывая себя как шашлык на шампур. Однако, судя по всему, я не попал в слабое место, рекомендованное мне СКАМ. Потому что этот монстр всё ещё бодро трепыхался, стараясь нанести по мне удар, хаотичными движениями своих рук, или чем-то на них похожих конечностей. Но так как я стоял сбоку, для него это была трудная задача. А мне с моим положением предоставлялся определенный простор для действий в текущей обстановке.

Так, стараясь пересилить своего соперника, всё что у меня получилось, это сильно дернуть застрявший в его плоти металл, и разворачивая его в сторону лестницы, опрокинуть противника вниз.

Но, конечно же, как всегда бывает, дела не могли идти хорошо. Мне так и не удалось вырвать свое импровизированное оружие целиком из тела соперника. Из-за чего мы вместе с оппонентом покатились по ступенькам.

Пролетая над ними, и периодически ударяясь о выступающие края, чувствовал как всё мое тело хрустит. Мысли невольно вертелись вокруг того, что же тогда происходит с моим визави, который как ни в чём не бывало, продолжал катиться вместе со мной, но настойчиво старался меня достать, периодически издавая рычащие звуки мне в лицо.

— Чёрт побери, да почему ж они не чистят зубы. — вырвалось у меня в голос. Его дыхание воняло гнилью, а рот — слишком широко раскрыт, словно он пытался заглотить меня целиком.

— Неужели всё то, что показывают в кино о так называемых зомби это правда? — дурацкие мысли в такой опасный момент, Лекс, ты обязан выжить. С таким нарративом, я пытался найти какие-то варианты для победы над чудовищем.

Оружие как торчало из серой плоти, так и торчит там дальше, и достать его сейчас точно не получится. Единственное, что бросилось мне в глаза, это кусок оконной рамы, лежащей на полу лестничного пролета рядом с местом нашего приземления.

Времени было совсем немного, и судя по всему, монстр вот-вот должен был подняться на ноги, а его следующий удар, возможно, станет для меня панихидой.

Собравшись с силами, я оттолкнулся от пола, и перекатом проскользил в сторону валяющейся рамы, подхватывая её руками, и занося над своей головой, следующим же движением вонзил её в сочленение шеи этому гуманоиду.

Пока мой разум ещё не избавился от адреналина, я только успел упасть обессилено на спину, не ощущая привычной тяжести сзади. В голове мелькнуло, что рюкзак слетел в самом начале, стоило монстру сбить меня с ног. Пытаясь отойти от произошедшего, в то же время слушал, как по подъезду раздавались периодические шлепки головы, скатывающейся по ступенькам на этаж ниже.

— Страйк. — нервно выдал я вслух.

Я раскинул руки, будто проверяя, не разлетится ли тело на куски после всего этого дерьма. В груди — ни боли, ни дрожи, ни намёка на слабость. Разве что лёгкая вибрация где-то под кожей, но и та напоминала скорее возбуждение, чем страх. А это уже было очень странно и непонятно. Такой стресс, события. Но реакция организма нулевая? Так не бывает.

— Ого… — пробормотал я, поднимая ладони к лицу. — Живой. Более-менее.

Стресс? Адреналин? Тело должно было выдать хоть какую-то реакцию — сбитое дыхание, вспышки боли, но вместо этого меня окутывал странный, почти блаженный покой.

— СКАМ, ты тут? — поинтересовался я в пустоту.

— Конечно, хозяин, куда ж я денусь, — моментально отозвался в голове знакомый голос.

— Слушай, а какого хрена я ничего не чувствую? — мысленно уточнил я, уже примерно догадываясь, к чему всё идёт.

— Возможно, потому что вы чудом выжили, а ваш мозг решил, что испытывать эмоции после такого — это уже перебор? — предположила СКАМ с совершенно серьёзным тоном.

Я хмыкнул.

— Или?

— Или я слегка подкорректировала вашу нейрохимию, чтобы вы не превратились в бьющееся в конвульсиях мясное месиво. Маленькая услуга от вашей помощницы с заботой о хозяине!

— Охренеть. Благодарю, мать Тереза, — закатил я глаза. — Но всё же, это звучит подозрительно.

— Хозяин, предлагаю сначала добраться до седьмого этажа, где мы сможем нормально обсудить с вами ваш эмоциональный кризис. — очевидным образом пыталась уйти от вопроса механическая девушка, но возможно, действительно желающая чтобы мы оказались скорее в безопасном месте.

Приподнимая тело на локтях, я подтянул себя к стене, чтобы принять сидячее положение. После короткой схватки всё тело ломило, как будто по нему проехался железнодорожный состав. Стоило опереться на шероховатую поверхность, как взору предстал труп существа, с ещё капающей фиолетово-черной жидкостью из обрубка шеи, а прожилки медленно пульсировали по всему телу. Спустя несколько мгновений наблюдения, он начал медленно разлагаться, распадаясь, оставляя после себя горстку многогранных черных камешков и склизкую прозрачную жижицу.

— СКАМ, кх, это нормально? — забыв, что могу общаться мысленно, не удержался я, и хриплым голосом прокашлял вслух. Но не дожидаясь ответа от моей напарницы по жесткому убийству, и предвосхищая возможные неприятности, подтянул ногой к себе металлический прут, хорошо послуживший мне до этого в роли оружия.

— Хозяин, в рамках события %:”№;%!”, порождения могут оставлять после себя &%$*#, рекомендую собрать их для последующего использования. — голос не переставал выдавать советы, как и до этого. Но так ничего толком мне не объясняя.

После каждой нашей беседы вопросов становилось только больше. При этом только сейчас я обратил внимание, что часть повествования СКАМ-а от меня была скрыта, ощущалось как некая “пелена” поднимающаяся в сознании и накладывающаяся на получаемую информацию. Понимая, что это совсем не дело, и мне требуется больше вводных, вновь обратился к своей нерадивой помощнице.

— СКАМ, уточни, что за событие? Я не могу разобрать, что ты говоришь. — устало повернув голову вверх, и наконец поднимая свою тушку над полом, решил пока собрать свою добычу, которая материализовалась после смерти недо-зомби.

Не думаю что она будет советовать совсем уж плохие вещи. Глупо уставившись в место, где совсем недавно был труп чудовища, я подобрал рукой многогранные камешки, одновременно чувствуя некую нереальность, создавалось впечатление, что они вот-вот должны раствориться в воздухе.

— Хм, странно. — невесело хмыкнув, понял что с ними так ничего не происходит и они совсем не собирались пропадать. Перебирая их в руке, насчитал целых пять штук. Так как рюкзак валялся где-то наверху, выхода не оставалось, и я запихнул их в задний карман джинс.

Тяжело шагая по ступеням, и придерживаясь за остатки поручня, вынужденно побрел наверх, как тут же в голове раздался голос моей секретарши.

— Хозяин, в месте вашего пребывания произошло событие %:”№;%!”. — Снова повторила она механическим, но по ощущению живым голосом, после чего на секунду затихла, и продолжила свое повествование с более металлическими нотками.

— Недостаточно информации, у Хозяина нет полномочий и доступа к %&$*#@, попытка подключения к сети… попытка подключения к сети…

Нет доступа. — закончив такую тираду, СКАМ замолчала, а я решил пока её не трогать, и не задавать других вопросов. Более плотно уже расспрошу наверху, когда доберусь до нужного этажа.

Поднявшись на один пролет выше, обнаружил что в углу валяется мой любимый рюкзак, весь измазанный кровью и пылью.

— Стоп, кровь? — посетила меня запоздалая мысль, как я нащупал пальцами небольшую ссадину на пояснице. Наверное рассек после удара монстра, когда меня припечатало в стену.

С такими неутешительными выводами, я подхватил свою поклажу, и удерживая толстый металлический прут в правой руке, побрел к своей цели на седьмом этаже.

Искомый этаж встретил меня в тишине, только что-то тихо поскрипывало из квартир, находящихся в правом крыле здания. Но бегло осмотревшись, и прикинув где я должен быть сейчас, соотнес внешне вид на квартиру с улицы. И ко мне пришло осознание, что необходимое мне помещение находится в левом крыле. Несколько успокоившись, и выдохнув, испытал чувство радости, что мне не придется идти проверять эти настораживающие скрипы. По крайней мере сейчас. И развернувшись в сторону нужной жилплощади, направился к ней.

Добравшись до двери, глаза зацепились за номер квартиры. — Сто двадцать шесть. — услужливо пролетело в сознание. Прислонившись к мягкой обивке, решил сначала определить на слух потенциальный уровень опасности помещения. Но спустя несколько минут, так ничего и не услышав внутри, понял что надо действовать.

— Что ж, будем надеяться что тут никого нет, по крайней мере, в идеале, чтобы не было всяких монстров. — с такими размышлениями я медленно протянул руку и обхватил ручку двери. Внутри же бушевал ураган, и всё клокотало от адреналина, нервная система натянулась как тетива. А свежие воспоминания о столкновении с чудовищем вызывали мурашки по озябшему телу. И до конца не было ясно, то ли это от весенней прохлады, то ли от пережитого столкновения десятиминутной давности.

К счастью, ручка хорошо поддалась на прикладываемые усилия, и опасения о том, что дверь могла быть заперта — не оправдались. Услышав как щелкнул язычок замка, оставалось лишь оттолкнуть её от себя.

Заглянув в распахнутый проем, мне раскрывалась жуткая картина. Пол был испещрён кровавыми подтеками, они тянулись неравномерными разводами по серому паркету, просачиваясь в небольшие щели. Вдоль стен — отпечатки ладоней, тёмные, размазывающиеся, словно кто-то пытался удержаться, но его утащили дальше.

— Куда? — мелькнула мысль, а глаза бежали за жуткой дорожкой.

Коридор был узкий, тёмный, и казалось, что стены сходятся ближе, давят на меня.

Из глубины квартиры доносился звук.

Кап. Кап. Кап.

Вода стекала медленно, в тягучем ритме, создавая ощущение затянувшейся паузы перед чем-то неизбежным.

Я прикрыл за собой дверь, задержав дыхание.

— Вероятно ванная, судя по звукам. — подумалось мне, а ноги сами начали двигаться в более скрытной манере, переступая с пятки на носок.

Прикрыв за собой входную дверь, старался не выпускать из виду помещение, куда вёл кровавый след. Со всеми мерами осторожности я начал исследовать квартиру. Судя по всему, это была классическая трёшка квадратов на семьдесят. Такие вот застройки очень любили молодые семьи с одним или двумя детьми.

Заглянув в первую комнату через пустой проем, увидел разбросанные женские и, видимо, подростковые вещи, в остальном было достаточно убрано, и если бы не битое стекло, то можно представить, что жильцы просто переезжают.

Наступая с ноги на ногу, и осматриваясь, я неторопливо добрался до прикрытой двери, откуда раздавались капающие звуки, и куда тянулся свежий след крови вместе с размазанными отпечатками ладоней.

Понимая, что на моей стороне есть только элемент неожиданности, и железный прут. Мне не оставалось выхода, кроме как резко дернуть за ручку, чтобы застать возможного неприятеля врасплох.

— Раз, два, три. — вёл я мысленный отсчет. Обхватывая вспотевшей ладонью дверную ручку, и подобравшись всем телом.

Стоило отсчету дойти до цифры три, как я одним размашистым движением распахнул дверь, выставляя вперед свое импровизированное оружие из толстого металлического обломка.

Передо мной — ванна, до краёв наполненная водой, но какой-то тягучей? Вода продолжала капать, создавая расползающуюся рябь по её поверхности.

Стены испещрены царапинами, в некоторых местах — глубокие борозды, оставленные когтями?

Я сделал ещё один осторожный шаг вперёд.

И тут заметил их.

Внутри ванны лежали семь чёрных, многогранных камней. Они были гладкими, блестящими, словно отполированными, но в глубине каждого из них клубилась движущаяся тьма.

Услышав звуковой сигнал подключения, я мельком кинул взгляд на индикатор сети, и удовлетворенно хмыкнул.

— Отлично, мы подключены. — прошептал сам себе одними губами, и посмотрел в угол монитора, отмечая текущую дату и время. Это старая привычка, можно даже сказать ритуал, который я делал всегда, дабы засечь время от начала и до конца манипуляций, носивших не самый законный характер.

— Ага, четвертое апреля, без пяти минут шесть часов вечера.

Сделав себе пометку в голове, параллельно открыл таймер на телефоне, и выставил его на один час и сорок пять минут. Предельное время для решения текущих задач. Плюс ровно за десять минут до конца у меня был назначен исходящий звонок, который я обещал совершить ранее.

Отложив телефон к краю ноутбука, быстро запустил рабочие программы: VPN, виртуальные машины, маскировочные скрипты. Часть из утилит занималась подменой моих данных по железу. А оставшийся софт маскирует сеть на виртуальном уровне.

Не хочется хвастаться, но себя я считал одним из лучших спецов в этой сфере. И годы работы на грани фола — тому прямое доказательство.

Прикрыв немного глаза, по ещё одной старой привычке, начал выстраивать алгоритм последующих действий.

— Итак, что мне нужно? — задал я внутри себя вопрос к размышлению.

— В первую очередь скрыть информацию по счетам, которые использовала Рита при переводе денег нашим родителям. — постукивая пальцами по столу, я подозвал ближайшего официанта, и решил сделать небольшой заказ. Думать на голодный желудок удаётся не всегда хорошо.

— Да, здравствуйте! Что будете заказывать? — приветливо улыбнулась молодая девушка, которая на вид только-только закончила одиннадцатый класс школы, и подрабатывала тут.

— Мне, пожалуйста, чизкейк с клубникой, и ваш фирменный латте с черникой.

Сделав по памяти заказ из меню, которое нам удалось попробовать тут ранее. Я сразу положил тысячу рублей на стол. Её определенно должно хватить, чтобы покрыть и кофе с чизкейком, и чаевые этой официантки.

— Спасибо, ожидайте, сейчас всё вам принесу. — довольно подхватила девушка деньги, и быстро удалилась в сторону кухни.

Мои глаза пристально наблюдали за тем, как она лихо виляя бёдрами уходит за моим заказом.

— Однако! — хмыкнул я, редкие встречи с девушками, конечно, дают о себе знать. И Рита ещё распалила сегодня ночью. Невольно вспомнил я опять её подначки, которые у нас перерастали в небольшой флирт и заигрывания.

Помотав головой, чтобы разогнать туманное марево воспоминаний, постарался вернуть себе трезвость рассудка и заняться работой первостепенной важности. Пора сосредоточиться.

Во-вторых, необходимо почистить внутреннюю информацию по максимуму, чтобы не осталось никаких следов о нашей основной работе. Хотя бы в рамках собственных баз данных. Сделал я себе ещё одну пометку внутри вымышленного мной блокнота, и перешел к следующему пункту.

В третьих, в идеале, снести все локальные бэкапы системы, и попробовать симулировать атаку на информационную сеть компании. Конечно, отметив этот пункт, у меня не мог не вырваться грустный вздох. Очень сложно без локальных физических мощностей инициировать такие масштабные действия.

Пока я раздумывал над планом действий, краем глаза увидел молодую официантку с белоснежной улыбкой, несущую мне мой дымящийся кофе и чизкейк с клубникой, которые я так сильно любил. Улыбнувшись ей в ответ, когда она подошла, я вежливо поблагодарил её.

— Спасибо большое. — и взяв небольшую десертную ложечку с блюдца, отделил маленький кусочек чизкейка.

— Вам спасибо, и приятного аппетита. Если что, зовите. — слегка наклонившись ко мне, прощебетала девушка и удалилась в припрыжку в сторону наполняющегося людьми бара.

Насладившись в полной мере аппетитным кусочком десерта, и запив это всё большим глотком черничного латте, я вернулся к ноутбуку. Время уже показывало пять минут седьмого. А это значит, что у меня теперь на десять минут меньше. Но, по идее, должно хватить и половины времени, которое я закладывал изначально.

С учетом того, что общий план действий был разработан, я приступил к его методичному выполнению. Первым делом надо было проникнуть внутрь систем самого дата-центра, где и хранились наши данные, а также данные ещё тысяч разных компаний. В том числе и партнеров. Будет просто замечательно, если получится заиметь права суперпользователя. Но в период и век информационных технологий, любой взлом, чаще всего строился вокруг социальной инженерии. И компрометации внутренних данных.

Ха, так бы было, если бы я заранее не озаботился эксплойтом. Когда мы проводили интеграцию, очень кстати они предоставляли нам доступы к части серверных мощностей.

Зло улыбнувшись, я использовал IP-адрес одного из главных системных администраторов, для подсоединения через его рабочую машину посредством удаленного доступа. Сработано было просто идеально.

— Хорошо что у меня есть моя паранойя. — убедившись, что всё прошло успешно, открыл терминал командной строки, и сразу перехватил управление над системными папками и электронным журналом посещений. Работа, конечно, предстояла грубая. Но в нашей ситуации выбирать не приходится. На тонкие манипуляции требовалось время, а его у меня было не так много.

Похрустев пальцами, я продолжил свое излюбленное дело. Но стоило открыть журнал посещений, как тут же обнаружил проблему. Кроме меня с правами суперпользователя сейчас есть ещё один активный участник в системе. Это создавало дополнительные сложности в работе, особенно, если он обнаружит меня раньше, чем я выполню свою программу минимум.

— Необходимо отрезать его от сети, но как? — затарабанив ложкой по тарелке, я взял ещё кусочек чизкейка и начал активно его поглощать. Не забывая сделать большой глоток кофе из кружки.

— Есть у меня интересный софт, который я разрабатывал в свободное время, может помочь. — откинув ложечку в сторону блюдца, открыл вторым окном терминал собственного ноутбука. А с учетом того, что сейчас у меня такие же права, как и у любого администратора сети, сложностей при работе программы на их управляющем блоке не было.

Она должна была эмулировать текущие показатели систем, и при взаимодействии с ними — транслировала подменные данные. Вот только одна проблема — мощность. Программа работает с моего железа напрямую, вшивать её внутрь к ним — просто заранее себя демаскировать, потому что регулятор нагрузки я доделать не успел.

И даже их автоматика сразу увидит, что ресурсы используются нецелевым образом. Если же безопасник обратит внимание на задержки в работе системы, он просто сможет выйти в резервный контур для тестирования текущей и потенциальной нагрузки. И сразу же по полученным данным поймет, что имеется стороннее вмешательство.

— Как я могу это купировать? — целый веер мыслей заполонил мою голову, и кружился внутри пока мне не удалось выудить оттуда одну хитрость.

— А что если я просто замкну работу программы строго на тех областях, где сам веду или буду вести свою деятельность? Он же не проверяет всё рабочие пространства постоянно? — улыбнувшись такому простому и изящному решению, дописал буквально пару строчек в коде софта, и перезапустил его с уже новыми вводными данными. Теперь админ, даже если что-то заметит, будет искать проблему не там, либо это его сможет задержать на значительное количество времени.

Выполнив все предосторожности которые были возможны в этот момент, я перешел напрямую к вмешательству в нужные контуры системы дата-центра. Около пары минут у меня ушло на то, чтобы найти собственные сектора данных, которые принадлежали нашей компании. Получить к ним доступ совсем не составляло труда, так как проектированием их архитектуры занимался я лично, и знал их вдоль и поперёк.

А вот заиметь доступ к иным секторам хранения информации, которые также будут затронуты последующим потоком неисправностей и потерь, уже было не так легко. Самое простое — использовать кого-то из действующих или бывших партнеров, пусть это немного и грязно, но выбирать нам не приходится.

Постарался вспомнить какие из известных компаний также размещали свои мощности в этом дата-центре, и в хаотичных размышлениях закинул голову вверх.

— Точно! — ударил я кулаком по раскрытой ладони, разглядывая большую надпись на здании через дорогу. “Капа-Банк” сообщала вывеска, и уже можно было заметить небольшой проблеск неона, который включили заранее, в ожидании наступающих сумерек. Сощурив немного глаза, пригляделся, и невольно улыбнулся. Стайка птиц, явно раздражённая включенной подсветкой, или её мерным жужжанием, пыталась в праведном гневе заклевать мерцающие буквы.

Насколько помню, мы проводили этому банку аудит систем безопасности, включая часть их дочерних предприятий, затронутых и в других сферах деятельности. Одной из рекомендаций, как раз было перенести некоторые из их систем в этот дата-центр. Это входило в основной формат децентрализации баз данных, где хранилась чувствительная информация.

И не исключено, что из-за безалаберности их службы безопасности, учётки пользователей, используемые нами в тестах ещё актуальны. Такое я смогу использовать в своих целях. Включая их внутренние токены через которые они работают со своими партнерами.

Быстро отыскав необходимые мне разделы, которые как раз отвечали за данные “Капа-Банка”, я попробовал использовать один из тестовых ключей доступа, предоставляющий возможность зайти в систему. Скрестив пальцы, я ощущал, как время вокруг замедлялось. А полоса загрузки медленно приближалась к концу. Но, увы, ожиданиям не суждено было сбыться. И получить доступ так просто не получилось.

— Блять.

Минуту покопавшись в воспоминаниях, на ум пришёл ещё один из аккаунтов, участвовавший в тестировании. Введя данные ключа, пошла попытка авторизоваться через нового пользователя. Но стоило завершиться загрузки, как и тут ничего не вышло.

— Лекс, думай, думай, думай. Думай быстрее! — начал я подгонять себя в нетерпении. Ощущая, как время стремительно утекает, а само дело пока не сдвинулось с мертвой точки.

— Очень может быть, что теперь мне не хватит сорока минут. И придется использовать всё заложенное время. — немного прикусив губу, и пробубнив эту тираду, отправился в общий журнал дата-центра. Там было видно, какие из пользователей сейчас находятся в сети, а какие авторизовываются в режиме онлайн. Выставив напоминание на перечень администраторов сети банка, понадеялся, что кто-то из них в ближайший час будет заходить, и мне система об этом сигнализирует. Тогда появится шанс.

Слегка выдохнув, попытался сам себе внушить, что всё в порядке. — Лекс, в любом случае, эта задача явно не первой важности. Быстро в текущей обстановке взломать точно не получится. Значит, надо сосредоточиться на других пунктах. — откинувшись на стуле, я повторно открыл базу нашей с ребятами компании, и принялся оперативно вычищать логи за прошедший год. Остальная часть нужной информации хранилась в виде заархивированных секторов памяти внутри бэкапов системы.

Ловкими движениями пальцев я удалил последние актуальные записи в логах, и перешел к работе со старыми архивами. Под них, как помню, мы выделяли отдельную серверную машину. И в идеале необходимо сделать так, чтобы именно этот сервер умер самой страшной смертью.

— Его надо похоронить. — поймав себя на мысли о такой кровожадности к железу, начал подбирать в голове подходящее решение.

— Так, так, так. Что у меня есть подходящего из скриптов? — быстрыми движениями, скроллил папки с подходящим софтом для такой задачи. Наткнувшись на папку, куда скидывал невалидные или старые программы, вспомнил о безобидной шалости, которую провернул ещё будучи в ВУЗ-е. Простейшая и невинная шутка, отключившая напрочь три учебных корпуса и университетскую лабораторию.

— Ох-хо, вот это точно будет праздник… — открыв папку с хламом, как мне казалось раньше, распаковал файл на одном из классических языков программирования, а именно на языке “СИ”, и перенес его внутрь серверных мощностей, которые необходимо было “пристрелить”.

Рита провела за компьютером целый час, как и следовало ожидать, за это время она не нашла ровным счётом ничего. Ни улик, ни зацепок, ни даже глупого совпадения, которое можно было бы принять за знак судьбы свыше. Она устало откинулась на спинку стула и задумчиво уставилась в экран, который теперь смотрел на неё с тем же недоумением, что и она на него.

Ну конечно, чего она ждала? Что ей, как в дешёвом сериале, выпадет случайная информация, раскрывающая все причины происходящего?

Рита криво усмехнулась.

— Ладно, Алекс разберётся, он же у нас гений, — пробормотала она, глубоко вдохнув.

Выдохнула.

Ничего не изменилось.

С лёгкой обреченностью она потянулась к рюкзаку, нащупывая в боковом кармане электронный ключ. Вернее, пытаясь нащупать.

Минуту спустя вещи из рюкзака уже лежали в хаотичном порядке на столе компьютерного клуба, а Рита всё ещё шарила в карманах, надеясь, что ключ вот-вот материализуется в её руках.

— Да ё-моё… — буркнула она, запуская пальцы в последний отдел рюкзака.

Пусто.

Рита прикрыла глаза. Так. Спокойно. Может, ключ просто завалился куда-то, может, она оставила его в другом кармане куртки… или в деревне… или…

— Отлично. Прекрасно. Фантастика. — Она откинулась на спинку стула и глухо стукнулась затылком о подголовник. — Теперь Алексу придётся разбираться со счетами в одиночку.

Скорее всего, этот ключ так и останется лежать там, где она его оставила — одинокий, никому не нужный, затерянный среди других мелочей, которые когда-то казались важными.

Впрочем, даже если бы он нашёлся, на что это повлияло бы?

Рита усмехнулась.

Ну, хотя бы можно было бы притвориться, что у неё ещё есть контроль над ситуацией. И попытаться провести манипуляции со счетами, чтобы помочь Алексу скрыть их.

Рита скользнула взглядом в угол экрана: без пяти два. Чёрт, пора бы уже выходить.

Она быстро прикинула план: билет покупать нельзя, это самоубийство. Стоит только внести её данные в базу — и на станции прибытия её могут встретить люди, с которыми не хотелось бы вести беседу. Оставался единственный вариант: договариваться на месте, надеясь, что проводница окажется не слишком принципиальным и любопытным человеком.

Она выключила арендованный компьютер, собрала оставшиеся на столе вещи и направилась к стойке ресепшена. Где располагался администратор клуба.

Загорелый парень, лет двадцати трёх, с лицом человека, который давно смирился с бессмысленностью своей работы, лениво водил мышкой по столу. Очевидно, это действие совсем не несло какого-то практического смысла.

Рита хлопнула ладонью по стойке и сунула ему свою карточку.

— Двадцать второй компьютер. Пересидела, вот доплата.

Сухо проторила она, даже не посмотрев, какую купюру протянула. Сейчас это было неважно. Да и карман, из которого она её извлекла, всегда содержал деньги с минимальными номиналами.

Парень с ленцой протянул руку, чтобы взять бумажку, скользнул по ние взглядом и медленно убрал в кассу:

— Да, спасибо, что без сдачи.

Она только кивнула и направилась к выходу.

Её встретила разбитая лестница, вся в трещинах и грязи, словно пережившая не одну бессонную ночь вместе с клиентами клуба. — похоже, за неё давно никто не переживал.

Рита устало выдохнула.

— Главное — не навернуться, — пробормотала она, крепче сжимая металлический поручень.

Шаг. Ещё один. С каждым уровнем воздух становился свежее, но на душе легче от этого не становилось. Проблемы как были, так и остались. А самое обидное, она чувствовала собственное бессилие.

Направляясь в сторону ближайшей остановки, Рита раздумывала, как ей включить телефон, чтобы не скомпрометировать свое местоположение.

Чёрт, надо было попросить Алекса проверить смартфон на предмет слежки. Сейчас уже поздно, но, скорее всего, ничего критичного. Вряд ли они смогли подсадить что-то дистанционно… хотя кто знает? Она пыталась вспомнить, загружала ли в последнее время какие-нибудь сомнительные приложения.

С такими размышлениями, она уткнулась взглядом в мужчину, лет сорока, который подрабатывал промоутером и раздавал сим-карты очередного нового провайдера сотовой связи.

Сейчас, когда они продавались строго по личным данным покупателей, такое можно было встретить только в рамках каких-то промо акций.

Да, долго такая карточка не проработает. И её вынудят со временем активировать, подвязав к ней личные данные пользователя. Но на пару дней и несколько десятков звонков, если что, хватит и неавторизованной.

В голове стремительно сформировался новый план, как она сможет включить телефон, и проверить свои личные соц. сети и другие ресурсы на предмет потенциальных ответов.

— Здравствуйте! — обратилась Рита к мужчине.

— Добрый день, девушка! — ответил он ей с приветливой улыбкой, и на автомате протянул пластик с сим-картой внутри.

— Спасибо большое, слышала, что это потрясающая компания, с отличными условиями по связи. — взяла девушка сим-карту с протянутой ладони, и чтобы не вызвать подозрений, примерила на себя роль доверчивого потребителя.

— Могли бы вы дать мне ещё несколько? Я хочу раздать их друзьям, а у них, к сожалению, не всегда есть время самим ходить в салоны связи. — внутренне Рита переживала, такая просьба была рискованной, и могла показаться очень странной. Она знала негласные правила промо-акций по раздаче. Одна сим-карта — в одни руки. Потому что именно такие вот и любили разного рода мошенники. Но внешне молодая девушка никак не выдавала своего беспокойства, силясь держаться как можно более уверенно.

К её просьбе мужчина не выказал никакого удивления и настороженности, протягивая ещё тройку сим-карт, с такой же доброжелательной улыбкой, смотрящейся странно на его обветренном лице.

— Да, конечно, берите. Да и мне вы этим поможете.

— Спасибо, и хорошего вам рабочего дня! — Рита сжала их в ладони, ощущая, как внутри растет тёплое предчувствие — не победы, но маленькой, очень нужной удачи.

Прижимая карточки к груди, она направилась к остановке. Всего тридцать метров, а шаги становились легче.

Её ещё можно было выследить. Можно было поймать. Но теперь у неё был инструмент, чтобы попробовать навязать собственную игру.

— Станция “ЖД-Вокзал” — хриплый голос диктора, доносившийся из старых динамиков, словно вытянутых из другой эпохи, вывел Риту из раздумий. Она моргнула, выныривая из потока мыслей, и тут же вскочила, направляясь к выходу.

Автобус остановился с лёгким скрежетом, двери открылись, впуская в салон запах асфальта и влажного камня.

Стоило ей спуститься по ступеням, перед ней возвысилось старое, пожелтевшее от времени здание вокзала. Его стены помнили слишком многое: миллионы шагов, миллионы судеб, сотни тысяч встреч и прощаний. Высокие, суровые колонны, облупившаяся штукатурка, потертые двери. И над всем этим — массивный циферблат часов. Их тяжелые стрелки застыло показывали три часа дня. Только вот показывали ли они настоящее время или застыли здесь десятилетия назад — сказать было невозможно.

Рита задумчиво нахмурилась и обернулась, заметив пожилую пару, направлявшуюся к автобусу из которого она только что вышла.

— Извините, не подскажете, который час?

— Да вон же, милочка, — старушка ласково улыбнулась и прижалась к спутнику. — Три часа, на часах же видно.

Рита кивнула и неловко рассмеялась, разводя руками:

— Спасибо! Просто не была уверена, идут они или нет.

Она уже собиралась идти дальше, но вдруг остановилась, повернулась обратно, с лёгкой улыбкой переступая с ноги на ногу, задала ещё один вопрос:

— А не подскажете, часто ли ходят поезда до Твери?

На этот раз заговорил пожилой мужчина. Волосы у него были пронизаны металлической сединой, а голос грубый, точно шершавый металл.

— Ходют, пару раз в день.

Рита с трудом сдержала улыбку, но, кажется, дед это заметил, потому что продолжил уже ровнее:

— Как раз вечерний скоро пойдёт. Правда, ждать тебе часа два придётся, милочка. Но ты главное билеты возьми, их тут быстро разбирают.

Он кивнул жене, и они неспешно направились в салон автобуса, который должен был вот-вот отъехать.

— Спасибо! — крикнула Рита им вслед, надеясь, что её услышат.

Внутри вокзала её встретил полумрак. Тусклый свет ламп бессмысленно боролся с огромными окнами, через которые внутрь лилось дневное солнце. Всё здесь выглядело одновременно живым и застывшим: старые афиши на стенах, облупленные скамейки, люди, медленно листающие газеты, будто кадры из прошлого.

Когда она толкнула массивную дверь, та, словно возмущённая резкостью движения, мгновенно рванулась обратно и ударила её в локоть.

— Да чтоб тебя… — Рита потёрла ушибленное место, но, вместо того чтобы расстроиться, только фыркнула.

Она подошла к стенду с расписанием. Электронное табло мигнуло, высвечивая список отправлений.

Что мы имеем?

Рита внимательно скользила взглядом по списку отправлений. Нужного поезда не было. Внутри всё похолодело, но спустя пару секунд взгляд наткнулся на знакомые цифры.

— Ага, до Твери едет триста тридцать седьмой состав, с прибытием на вокзал Покровска в пять часов и двадцать минут. А отправляется в пять часов и тридцать минут — прочитала она беззвучно сама для себя. Это значит, что у меня есть почти два с половиной часа, условно свободного времени.

Но свободное время — не всегда свобода. — промелькнула неутешительная мысль в голове у девушки.

Она глубоко вдохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, и медленно оглядела вокзал. Всё здесь выглядело буднично, даже уютно — как и положено вокзалу, который видел слишком много историй и перестал на них реагировать. Усталые пассажиры, дежурные спешки, равнодушные объявления диктора.

Она выбрала одну из неприметных лавок в углу зала и села на краешек, аккуратно поставив рюкзак рядом.

Проблема номер один — пройти рамку.

Газовый пистолет в рюкзаке был её страховкой. Разрешение при ней, всё законно, но объяснять это в её положении — идея не из лучших.

Огонь. Огонь внутри.

Молодой мужчина не чувствовал себя. Только жгучую боль, которая охватывала его изнутри, пробегая по костям, выплавляя их, превращая в нечто новое и чужеродное телу.

Он не мог дышать. Он не мог управлять собой. Он не мог моргать.

Он не мог.

Рот раскрывался в беззвучном крике, легкие сжимались в сухой комок, будто кто-то выкачал из них весь воздух.

— Нет, нет, прекратите! Хватит! — истошные крики вырывались из его глотки, тело дергалось в конвульсиях, мышцы рвались, жилы стягивались в узлы. Он пытался схватиться за что угодно, вцепиться пальцами в реальность, но она рассыпалась, ускользала, как песок сквозь сито.

— Пожалуйста, хватит, я не могу… не могу… кх… — голос хриплый, разодранный, будто чужой. В висках у него гремел барабанный бой. Вены раздулись, в глазах метались кровавые всполохи.

Силы постепенно покидали меня. Грудь ходила ходуном, каждая мышца ныла, а ладони дрожали от перенапряжения. Чувство облегчения от победы над чудовищем медленно улетучивалось, сменяясь ледяным осознанием: это только начало.

Я ещё раз скользнул взглядом по ванной, полной мутной, вязкой жидкости, в которой поблескивали злополучные камни. Выглядели они почти безобидно — маленькие, чёрные, идеально гладкие, похожие на игральные кости без чисел. Но что-то в них все равно настораживало.

— Голыми руками? Ни за что.

Окинув взглядом помещение, я заметил пару швабр, прислонённых к стене рядом с раковиной. Выбрал ту, что выглядела относительно целой, и осторожно начал вылавливать камни. Они были невесомыми — будто перышки — но каждый раз, как я поднимал один, он норовил выскользнуть обратно.

— Что за…

Два последних давались особенно тяжело. Казалось, что их удерживала невидимая сила, не желающая расставаться со своей добычей. Пять минут я возился с ними, как идиот, пыхтя и матерясь вполголоса. Когда, наконец, все семь лежали на холодном кафеле, я выдохнул и смахнул пот со лба.

Схватив с машинки полотенце и осторожно подняв находку. Камни приятно холодили кожу даже через махровую ткань, и почему-то этот факт вызывал во мне какое-то необъяснимое чувство.

Как они тут оказались, если до этого появлялись после смерти монстра? — невесело хмыкнув, я представил как чудище самоубилось в ванне от горя. Это вызвало какую-то дурную улыбку, и наводило на совсем уж чудные мысли.

Но пока думать было некогда. Быстро вытерев их насухо, я сунул добычу в задний карман джинсов.

Теперь — место для отдыха.

Я побрёл в сторону маленькой комнаты, которая, судя по всему, служила отцу семейства кабинетом. Шаги звучали глухо, и каждый эхом отдавался в моих висках.

Бросив короткий взгляд на помещение. Тут был относительный порядок — что удивительно, учитывая всё остальное в этой квартире. В углу, у окна, стояла тёмно-синяя софа, её ткань выглядела слегка потрёпанной, но вполне пригодной для отдыха. Напротив неё — шкаф с книгами, полки покосились, часть томов валялась на полу, а остальные хаотично громоздились на столе рядом.

Глаза зацепились за небольшой серый ящик с жёлтой изолентой на ручке.

— Интересно…

Не задумываясь, я потянул его к себе и плюхнулся на софу. Точнее, попытался плюхнуться.

— Блять! — вскрикнул я и тут же подскочил, чувствуя, как что-то твёрдое впивается в ягодицы.

— Камни. Чёртовы камни!

Злобно выругавшись, я переложил их в боковой карман и снова опустился на софу. Мягкая спинка приятно обнимала мою спину, но вместо расслабления меня накрывала пустота.

Лишь слабый гул в ушах и мерный стук сердца, которое, кажется, всё ещё пыталось догнать хаос происходящего.

Я глубоко вдохнул, задержал воздух в лёгких, затем медленно выдохнул. Не помогло. Напряжение всё равно грызло меня изнутри, пальцы подрагивали, а виски жгло от усталости.

— СКАМ, нам пора поговорить. — мысленно обратился я к своей… шизофрении? Кибернетической помощнице? Неизвестно кому.

Ответ последовал мгновенно:

— Хозяин, я тут, спешу сообщить, что вы отлично справились с монстром, но вам точно есть куда рас… — начала заливать эта секретарша.

Я резко сжал кулаки, мои эмоции начали закипать, а изнутри рвалась клокочущая ярость.

Она опять увиливает.

— Хватит! — мой мысленный голос неожиданно сорвался на крик.

Сам удивился собственной вспышке злости, но внутри уже закипало. Я устал. Я был в дерьме. И мне срочно нужны были ответы.

В голове воцарилась короткая пауза, будто СКАМ удивилась, но затем она вновь заговорила ровным, чуть более осторожным тоном:

— Хозяин?

— Давай по порядку, мне не интересно как я справился, и куда мне там надо расти. — нервно фыркнув, я откинул голову на спинку софы и вытянул ноги. Мышцы гудели, а в груди плотно сидел какой-то неприятный холодок.

— Начнём с главного: что с моими чувствами? Почему я не чувствую страх? Почему боль не добила меня окончательно, а тело продолжает функционировать? Почему я вообще не паникую?!

СКАМ на секунду замолчала.

— Как я уже сообщала ранее, я подкорректировала вашу нейрохимию. — безмятежно ответила СКАМ. — Это повлияло на некоторые органы чувств и восприятие, включая физические и ментальные аспекты.

Она говорила спокойно, но с середины фразы её темп сбился, как будто она колебалась, стоит ли говорить дальше. Затем, словно решившись, добавила уже более человечным голосом:

— Однако, Хозяин, прошу обратить внимание, что именно ваше ментальное состояние сильно претерпело изменения вследствие события %:?;№. Хозяин является №;?”.

Резкий всплеск ультразвука прошёлся по голове, словно кто-то пробил мне череп невидимым клинком. Я поморщился и резко вскинул руку к виску.

— СКАМ?!

— Недостаточно прав. — ровно ответила она, будто ничего не случилось. — Хозяин, вам необходимо пройти инициацию для получения низшего базового доступа к информации.

Я стиснул зубы.

Низшего базового? Ты серьёзно?

— Инициация, Хозяин. Без неё у вас ограниченный доступ.

Я резко поднял руку, будто пытаясь жестом остановить её поток слов, хотя понимал, что она меня не видит.

— Подожди. — пробормотал я, приподнявшись и потерев лицо. — Мне кажется, ты мне что-то не договариваешь.

СКАМ на мгновение замолчала.

— Что вы имеете в виду, Хозяин?

— Ну давай разберёмся. — я резко сел, уже окончательно выбитый из состояния покоя. — Раньше ты говорила, что у тебя недостаточно информации. Теперь ты вдруг знаешь какие-то детали, но уже утверждаешь, что мне не хватает прав. Какого чёрта? Откуда у тебя вообще тогда появилась эта информация?

Последовала длинная пауза.

— Это сложный вопрос, Хозяин.

Я саркастически фыркнул.

— Серьёзно? Вот уж не ожидал!

— Прошу вас сохранять спокойствие.

— О, конечно! Я абсолютно спокоен. Разумеется. Всего лишь очнулся среди трупов, меня чуть не убило какое-то чудище, а в голове у меня болтается какой-то там модуль, который либо глючит, либо что-то скрывает. Само спокойствие, чёрт побери!

СКАМ выдержала ещё одну паузу, а затем добавила примиряющим тоном:

— Хозяин, представьте себе библиотеку.

Я скривился.

— Представил.

— Хорошо. Теперь представьте, что часть её секций опечатана. Я могу видеть, что они есть, но не могу заглянуть внутрь книг. А вот у вас только пустые стеллажи.

Я устало выдохнул.

— Так ты хочешь сказать, что у меня просто нет информации, а у тебя она запаролена?

— Очень примитивно, но да, суть именно такова.

— Но ты не ответила, откуда у тебя изначально появилась эта информация, если у меня её нет. А ты сообщала, что доступа к какой-то там сети, тоже, не имеешь?

— Хозяин… — начала нерешительно СКАМ, но потом более уверенно продолжила.

— Вследствие события %:?;№, кратковременная вспышка …… дала возможность подсоединиться к …… — в этот раз было что-то новенькое, и вместо билеберды которую я слышал ранее, приходится довольствоваться белым шумом.

— СКАМ, почему теперь я слышу просто белый шум? — недовольно скривив губы, я понимал, что вопросов только больше. А ответов сильно не прибавилось.

— Хозяин, вам надо пройти инициацию. Это может позволить обойти часть запретов. Требуется получить низший базовый доступ.

Опять она со своей шарманкой про инициацию.

Пока я размышлял о том, как достать эту тарахтелку из своей головы, и выбить из неё все ответы. Та продолжила своё повествование в более ускоренной манере, словно чувствуя своей металлической жопой чем дело кончится, если она не предоставит хоть каких-то ответов.

— Из-за того что присоединение было успешным, мне удалось сохранить некоторые данные. Информация, которая подвергалась экстренному копированию, выбиралась в соответствии с протоколом “;*;№!. — и снова эта в голове эта билеберда.

— СКАМ, ты можешь предоставлять информацию так, чтобы я понимал тебя, и с учетом актуального уровня доступа? — задал я вопрос, в надежде, что такая возможность есть.

— Хозяин, я постараюсь. — искренне пообещала моя шиза. — Но некоторые объяснения всё равно будут проходить так, как ранее. — и выдала небольшой грустный смайлик где-то на задворках сознания.

— Ладно. — Голос мой стал ровным, почти спокойным, но в груди всё ещё пульсировала злость. — Вернемся к нашим баранам. И как, по-твоему, я должен получить доступ?

— Каким баранам?

— СКАМ! — взорвался я негодованием.

— Пройти инициацию. — быстро поправила она себя, предчувствуя мою злость.

Я закатил глаза.

— Если ты сейчас скажешь, что у меня недостаточно прав, чтобы узнать, как получить права, я… я…

— Погрозите мне кулаком в воздухе?

— Именно!

Перед глазами вспыхнул архаичный желтый смайлик, который то и дело смеялся.

Стоило мне проглотить первый кубик, как по горлу прошёлся холодный, скользкий комок — будто я хлебнул жидкого азота, и он решил немного задержаться на пути вниз, обжигая и охлаждая одновременно. Ощущение мерзкое, но… почему-то даже приятное. Как если бы тебе в глотку плюнуло привидение, но при этом с заботой.

Я, на всякий случай, приготовил бутылку воды, но тянуться к ней не пришлось — кубик лег тихо. Слишком тихо. И это напрягало.

— Ну, поехали… — пробормотал я себе под нос и, вдохновлённый, закинул ещё шесть штук.

На третьем проглоченном, я вдруг поймал себя на том, что организм как-то странно отреагировал. Словно желудок поморщился и сказал: "Серьёзно? Мы теперь это едим?". На пятом — в груди появилось странное тепло, а на шестом — нечто похожее на лёгкое похмелье без алкоголя. В голове вспыхнула мысль, что сейчас точно начнётся светопредставление или рвотный танец, но… ничего не произошло.

— СКАМ, объясни мне реакцию организма. И переведи энергию всех камней на процессы твоей развертки.

— Да, Хозяин! — с характерным энтузиазмом откликнулась эта цифровая болтушка. — Поглощением энергии займусь прямо сейчас. Что относительно реакции вашего организма, понимаете…

— Не продолжай, информация закрыта. Понял я, понял. — остановил я сразу её словесные изливания.

— Хм… у вас начинает формироваться поведенческий паттерн. Приятно видеть, что когнитивная активность не упала ниже допустимого минимума!

Я закатил глаза. А ведь был шанс, что она хотя бы попробует не подкалывать меня 24/7.

— Ладно, к делу. Есть ли предел в поглощении этих камней? Ну там… чтобы не разнесло меня как персонажа из дешёвого аниме?

— Хозяин задал хороший вопрос. Поздравляю! — в голосе СКАМ послышалось что-то, подозрительно напоминающее аплодисменты. — Теоретически — ограничения нет. Практически — есть предел усваиваемости. Всё зависит от состояния тела, энергетического профиля, и… ну… удачи? — немного замешкалась она.

— Но Хозяин может не переживать, этот показатель может быть улучшен со временем.

— Замечательно, — протянул я, — а конкретнее? Сколько сейчас я могу усваивать?

— Два камня в час, ровно. Пока. — ответила она с таким самодовольством, будто выдавала мне квоту на бесплатную шаурму в ближайшем ларьке.

— Ещё вопросы, Хозяин?

— Ну хоть что-то стабильное в этой жизни, — буркнул я. — И, кстати… ты обязательно должна называть меня “Хозяин”? Это звучит так, будто я дрессировщик.

— О, конечно! Как вам будет угодно, чтобы я вас называла? — тут же отозвалась она, сменив тон на более учтиво-игривый.

— Зови меня Алекс.

— Буду звать тебя “Алекс”, как личный ассистент, но с душой!

И в ту же секунду на задворках сознания всплыл пиксельный смайлик — маленькая зелёная рожица с фуражкой и тремя пальцами у лба. Отдавала честь, между прочим.

— Серьёзно, ты как ребёнок с доступом к сети. — усмехнулся я. — А тебя можно не называть СКАМ? Это… ну, как минимум звучит, как название стрёмного стартапа, который слился через неделю после релиза.

— Алекс, ты можешь выбрать любое имя, какое тебе захочется, — её голос стал мягким, почти нежным. — Я буду рада любой версии. Даже если ты назовёшь меня… “Котлета”.

— Так почему ты раньше мне этого не сказала, дырявая ты консерва? — зашёлся я в праведном гневе, из-за того, что мне приходилось её называть таким глупым именем всё это время.

— Алекс, моё имя “Дырявая ты консерва”, запомнить его? — мелодичным голосом, со слегка виноватыми нотками внутри, раздалось в моей голове.

— Нет, нет, нет! — призадумавшись на секунду, я сообщил новый вариант.

— Я буду звать тебя Вейла. — улыбнувшись мистическому налету этого имени, в голове всплыл образ девушки с вуалью, прикрытая завесой тайны.

— Хорошо, Алекс. Запомнить имя “Вейла”?

— Да, конечно.

Перебирая в голове недавний диалог с Вейлой, я поймал себя на странном чувстве — в душе становилось теплее. Абсурд, конечно. На фоне полной разрухи, монстров, потерь и постоянной опасности, я умудрился радоваться тому, что не один. Пусть моя спутница и звучала как цифровая шизофрения, влюблённая в Википедию. Но, чёрт побери, хотя бы кто-то разговаривал со мной. Это немного ослабляло мысли о семье и ребятах.

— Алекс, твои мысли оскорбляют мои пиксели. — тут же обиделась Вейла, звуча как капризная ассистентка из офиса, которая только что испачкалась в своей же Excel-таблице.

— А ты не подслушивай взрослого дядю, и сиди там, поглощай энергию. Дай мне спокойно поразмыслить.

— Хмф. — надуто фыркнула она, и я почти физически ощутил, как каблуки цокнули в моей голове и удалились куда-то в затылочную долю.

Перебирая содержимое ящика, найденного под столом, единственное, что нашел — так это строительный пояс, с некоторым набором карманов и отделений. Что тут у нас ещё? Пара отвёрток, горсть шурупов, три болта, уставший тестер и… аккумулятор от шуруповёрта. Без самого шуруповёрта. Ну хоть не банан.

Совсем не густо.

Нацепив пояс, я подошёл к входной двери, и следуя зачаткам здравого смысла, подпер её обувным шкафом. Не то чтобы он внушал доверие, но мне нравилось думать, что я хоть немного контролирую ситуацию.

— Вот так лучше, а то мало ли кто решит зайти на чай… — не удержался я от замечания в слух.

А теперь пора бы наконец и прикрыть свой срам. Направившись в сторону хозяйской спальни, уже совсем не обращал внимание на кровавые подтеки в коридоре. Сама комната встретила меня таким же затхлым воздухом, и пылью. От этого нос мгновенно забастовал, а я не удержался и громко чихнул.

— Апчхи!!! — выдал я, от души, так что пыль над кроватью взлетела ввысь, как душа студента перед зачётом.

— Алекс, будь здоров! Тебе нельзя болеть. Ты у нас последний из джедаев. Или хакеров. — отозвалась Вейла с заботой, в которой чувствовался лёгкий сарказм.

— Спасибо, заботушка. Давай ты лучше будешь смотреть в оба, а не включать спорные протоколы твоего юмора. Напомню, в прошлый раз мы чуть не сдохли в подъезде.

— Вообще-то — протяжно отозвалась Вейла — я предупредила вас вовремя, и не виновата, что у некоторых людей реакция как у ленивца в отпуске.

— Принято, принцесса переобувания. Давай лучше найдём мне что-то, что прикроет мой героический… эм… торс. А то как-то совсем не по-геройски голым щеголять в округе.

Взгляд зацепился за шкаф с дверцами из матового стекла, сквозь которые проглядывались кучи вещей. Я открыл одну из створок, и на меня вывалился каскад одежды. Женской. От кружевных маек до блестящих юбок.

— Ну вот. Сейчас начнётся. — невесело я представил, что меня дальше ждёт.

— О, Алекс, тебе бы пошёл этот топ. Очень подчёркивает плечи.

— Прошу тебя… Если ты сейчас предложишь мне ещё и стринги надеть — я найду способ удалить тебя из своей головы. С флешкой и святой водой.

— Ну всё, обидел. Хотела помочь, понимаешь… А теперь сам ищи, где у женщин в шкафу прячутся мужские рубашки.

Сделав глубокий вдох (и снова начав чихать), я схватился за обе створки, решительно настроенный найти хоть что-то нейтральное. Желательно без страз. Или рюшей.

Как и ожидалось, мужская одежда нашлась в соседней секции шкафа — тихо прижатая в угол, словно боялась громкой и агрессивной женской половины. Та, в свою очередь, чувствовала себя здесь как королева бала, захватившая территорию шкафного мира: рюшки, платья, блестящие кофточки и всякие кружевные угрозы моей мужественности уже медленно, но верно ползли в сторону мужских рубашек, как плесень в лаборатории без санитарных норм.

— Кто бы сомневался… грибок гардеробной агрессии, — пробормотал я, сгребая всё более-менее нейтральное в охапку и швыряя это на кровать. На поверхности образовалась кучка одежды, которую с натяжкой можно было назвать “выбором”.

Порывшись в груде текстиля, я наконец выудил плотную черную футболку, видавшую лучшие дни, но всё ещё годную для выживания.

— Ну, это подойдет…

Не успел я закончить мысль, как тут же, словно черт из табакерки, в голове раздался голос моей спутницы.

— Алекс, ты же знаешь, розовый цвет подчёркивает твою эмоциональную открытость. А спортивный топ — твой спортивный торс. Очень подчёркивает. Если бы ты видел, то точно сам себе понравился.

— Просто заткнись, Вейла. — раздраженно прекратив её шуточки, и натягивая футболку через голову, пробормотал я. — А спортивный топ пусть остаётся в твоих влажных фантазиях про фитнес-клубы.

— Я лишь пытаюсь тебя визуально гармонизировать. Гармония важна. Даже если ты собираешься отбиваться от монстров. Особенно тогда.

— Ты вот сейчас шутишь, а ведь, если я умру, это будет в розовом топе, окружённый непонятными тварями и с подписью “подчёркивал торс”. Серьёзно, Вейла?

— Ладно-ладно, живи со своей скучной футболкой. Зануда.

Футболка оказалась даже удобной. Ткань приятно облегала тело, и не пахла плесенью или мылом. В моём положении — уже победа.

Закрыв за собой дверь спальни, я направился на кухню. Внутри надеялся найти две вещи: что-нибудь съедобное и что-нибудь острое. Потому что одно — чтобы не сдохнуть с голоду, а второе — чтобы не сдохнуть от клыков, когтей, и что там ещё было у тварей.

Кухня встретила меня гробовой тишиной и запахом, который можно было описать как “борщ, забытый в 2014-м”. Окна были затянуты пылью, свет, как добрый друг в трудную минуту, исчез без следа.

Я щёлкнул выключателем. И, разумеется — ничего. Тишина. Пустота. Отказ. Электричества не было.

— Алекс, заранее хочу сказать: в связи с “Событием” (да-да, с большой буквы), энергетическая сеть в первое время может не работать. В случае, если, конечно, она целая.

— Спасибо за своевременное предупреждение. — пробурчал я, тыкая пальцем в выключатель ещё пару раз, словно он просто “не сработал”. — Надежда, как всегда, умирает последней.

— Ты всё ещё можешь зажечь романтическую свечу и поплакать о былых временах. Это я, к слову, не предлагала. Это был сарказм.

— Спасибо, Вейла. Дорогая ты моя ироничная галлюцинация.

Оглядев кухню, понял, что глаза уже неосознанно привыкли к отсутствию света, и я вполне мог разглядеть очертания гарнитура и небольшого стола. Где стояли 3 тарелки.

— Видимо семья принимала пищу, когда случилось “событие” — выдала грустным голосом Вейла.

— Очень может быть, Вейла, очень может быть… — стоило мне увидеть эту картину, как на меня нагрянули воспоминания о моей семье, которые до этого момента успешно блокировались моим сознанием.

— Сашка, Сааашка, ну покатай нас! — пронзительный голосок пробил воздух, словно весёлый солнечный луч в пасмурный день. Маленькая девочка, лет десяти, с двумя белокурыми косичками и вечной веснушчатой боевитостью, скакала возле круглых качелей, как маленький генератор энергии.

— Алиска, хватит доставать Сашу. — с усталостью взрослого бухгалтера выдал рядом стоящий мальчишка. Такой же десятилетний, такой же с веснушками, но уже с видом "я всё это видел". Он был её отражением — будто природа решила сэкономить и скопировать дизайн. Только глаза отличались: у Алисы — весёлые, зелёные, с ноткой озорства. У него — холодновато-зелёные, словно металл, в котором спрятана молния.

— Ну вы чего, мои хорошие, — мягко наклонился к ним парень лет восемнадцати, с шапкой светлых, выгоревших волос и широкой улыбкой. Он присел на корточки и похлопал по сиденью карусели. — Залезайте, сейчас будет турбо-режим.

— УРААА! — закричали в унисон дети и с радостным визгом заняли места.

Карусель закрутилась, поднимая в воздух пыль, листья и беззаботный смех. На фоне летнего дня, насыщенного ароматами жарящегося мяса и свежескошенной травы, этот момент казался чем-то священным.

Немного в стороне, у мангала, стоял мужчина с широкими плечами, который методично переворачивал мясо. Его движения были неторопливы, почти ритуальны. Справа от него женщина аккуратно нарезала овощи, укладывая их в цветастые миски — помидоры, огурцы, виноград, сыр. Всё это выглядело как кадр из рекламы идеальной семейной жизни, только куда живее.

— Вероника, — оторвался от шампуров мужчина, глядя на жену с тем особым выражением, которое бывает у людей, поймавших счастье в моменте. — Спасибо тебе за семью. Я нечасто это говорю, но… я тебя люблю. — заглянув в глаза жене, мужчина поймал себя на мысли, что этот изумрудный отлив его всегда очаровывал. И он невероятно счастлив, что у их детей — глаза жены.

Женщина, Вероника, на секунду замерла, а потом сдвинулась ближе, легко коснувшись его лба ладонью.

— Женька, ты чего? Всё хорошо? — усмехнулась она, глядя ему в глаза, как будто в них было небо, которое она знала наизусть.

— Температуры вроде нет… Хотя… — она хитро прищурилась. — Наклонись.

— Мм? Ника?

Он склонился к ней, а в следующий момент она уже целовала его — с жаром, с жизнью, с той самой любовью, что не требует слов. Просто она есть.

— Женя, я люблю тебя. Спасибо за всё. Спасибо что всегда рядом. Спасибо за семью.

И в этом мгновении, полном запахов костра, криков детей и хруста овощей, было всё: семья, тепло, крепость, которая казалась нерушимой.

— Алекс… — подала голос Вейла тихо, почти шёпотом. — Ты скучаешь по ним.

Я медленно кивнул, не в силах выдавить ни слова. Что-то царапнуло изнутри — не болью, а чем-то ещё более тяжёлым. Пустотой. Той, которая осталась, когда свет ушёл.

— Мы найдём их, — сказала она после паузы. — Или найдём ответы. Я… обещаю, я помогу тебе всем.

— Вот уж не думал, что однажды получу утешение от шизофрении с голосом девчонки и интеллектом сверхдержавы.

— Ты ещё забыл добавить “с безупречным вкусом в моде и потрясающим чувством юмора”, — надменно выдала Вейла, — но я великодушна. Прощаю.

Пропустив её бахвальство мимо ушей, я перерыл полки, как пират в поисках сокровищ, но вместо сундука с золотом мне попадались только обидные остатки человеческой деятельности — одинокая чайная ложка, три скрепки, пробка от вина и несколько вилок.

— А ты точно не хочешь, чтобы я сражался с монстрами силой убеждения?

— Ну, если ты достаточно харизматичен, Алекс, можно попробовать. Но я бы рекомендовала что-то… с остротой, — хихикнула Вейла.

Мда, единственное что тут есть из опасного — это ножи. И те очень короткие. Длиной порадовал только хлебный нож, который достигал сорока сантиметров. Вот только его кромка вместо режущей, была больше похожа на пилу.

— Алекс, честно? Тебе идёт! — весело пискнула Вейла. — Такой… грозный хлебный рыцарь!

Я закатил глаза, прикрепляя этот "экскалибур бюджетного сегмента" к строительному поясу.

— Пойду поищу что-нибудь съестное, пока не начал точить нож на тебя. — не удержался я от шпильки в её адрес.

Холодильник встретил меня с характерным скрипом, зловонием, и ощущением, что сейчас на тебя нападёт бутерброд двадцатилетней давности или тот самый борщ.

Запах… Ударил в нос, как кулак монтажника. Я отшатнулся, зажал лицо ладонью и осмотрел запасы. Из полезного — одна банка кукурузы и тушёнка, которая выживала в этом холодильнике в окружение разлагающихся продуктов.

— Берём. Легенды гласят, что тушёнка бессмертна, — пробормотал я, захлопывая дверцу, будто запирая в ней зло пострашнее монстров.

— Алекс, судя по нашей беседе, ты понимаешь, что тебе всё-таки придётся охотиться на тех существ, верно?

— Да уж, понял… Но сейчас, на ночь глядя, мне как-то не горит. Давай проведем ревизию рюкзака. А то и без этого её откладывали на долго.

— Алекс, всё-таки уточню, что на данном этапе развития иных вариантов достать энергию у нас нет.

Устроившись на софе, я первым делом закинул ещё пару кубиков в глотку — как таблетку от тревоги и безысходности. Проглотил. Всё ещё никакого вкуса. Даже разочарован немного.

— Вейла, пусти энергию на развертку своих систем. И скажи, какой там уже процент общей развертки?

— Спасибо, Алекс! — буквально пропела она. — Текущий уровень — тринадцать процентов. Те камни, что у тебя остались, добавят ещё… хмм… примерно пять — семь.

— Ну, если всё пойдёт по плану, к утру будет двадцатка. А для биомониторинга нужно…?

— Двадцать пять. — в голосе Вейлы прозвучало что-то вроде лёгкого сожаления. Или она просто зевнула где-то там, в глубинах моего разума.

Я кивнул, доставая рюкзак. В нём — уже известные мне таблетки, которые я аккуратно переложил на софу. Следом — термос и пара предметов, завёрнутых в фольгу. Я понадеялся на картошку. Ну или на хотя бы не на биомассу из ада.

Первым пошёл термос. Я открутил крышку и… снова в нос ударил запах. На этот раз — кислый, мокрый, как будто прокис сам воздух внутри.

— Блять, и тут протухло!

— Твоему обонянию сегодня явно не везёт. Удивительно, что ты сам ещё не начал тухнуть.

— Язва ты, а не помощница… — пробурчал я, закрывая термос и отодвигая его подальше. Взяв один из свёртков в фольге, я развернул его. Картошка. Чёрная. И с душком, который мог бы распугать голодных демонов.

— Отстой… — скинул всё это на пол.

Остался последний пункт: мой ноутбук.

— Ноутбук! — озарение сверкнуло как молния. — Как я о тебе раньше не подумал, дружище?

— Потому что ты был занят драмой, хлебным ножом и испорченным борщом на кухне. — немедленно вмешалась Вейла, по-прежнему держа уровень сарказма на уровне "встроенный режим язвы".

Я усмехнулся. Пальцы машинально скользнули по корпусу ноутбука. Тепло знакомого пластика, вмятинка в левом углу, затёртые клавиши — всё это отзывалось какой-то почти домашней ностальгией. В этом куске металла и кремния была часть моего прошлого. Возможно, даже ответы.

Нажал кнопку.

Экран мигнул… загорелся. Загрузочный логотип ожил, как забытая искра надежды. И тут же — "Батарея разряжена".

— Кто бы, мать его, сомневался… — пробурчал я и с глухим стуком закрыл крышку. Даже не со злости — скорее, от усталости. Всё, что мог, я на сегодня уже вытянул.

Бросив ноутбук рядом с таблетками, я обхватил голову руками и на мгновение просто замер. Без мыслей. Без слов. Только ощущение того, что мир не собирается замедляться, даже если ты — на грани.

— Вейла, — выдохнул я, — ты можешь как-то без батареи подключиться к ноутбуку? Ну, не знаю, магия, волшебный чип, эзотерическая вай-файная чакра? — в надежде я огласил свой мысленный призыв.

— Теоретически — да, Алекс. Практически… нет. Пока не пройдёшь инициацию, у меня очень мало возможностей. — её голос был мягким, но с ноткой сожаления, будто она сама хотела мне помочь, но руки (или провода?) связаны.

— Инициация, значит… Ну ладно. В этом я не сомневался. Тогда будем играть по правилам. Добывать энергию. Охотиться. Разбираться, какого черта всё это вообще происходит.

Голод вдруг напомнил о себе в полный голос, урча так, будто внутри меня поселился маленький зверь, питающийся тревогой и консервами.

Закончив с такими мыслями, пальцами открыл банку с кукурузой. Надо было чем-то утолить уже разгоняющийся голод, который до этого постоянно блокировал выплескивающийся адреналин. Несмотря на то, что ложки у меня не было, я поглощал еду прям так, из банки, вместе с солоноватой жидкостью, в которой болтались жёлтые кусочки.

— Знаешь, — сказал я между жеванием, — кукуруза с камнями на гарнир — это явно не то, о чём мечтал в детстве.

— Признаться, я представляла, что твой рацион будет богаче. — пошутила Вейла. — Но тебе идёт. Такой… воин с банкой вместо миски. Постапокалиптический гурман.

Я рассмеялся. По-настоящему. Пусть на секунду, пусть хрипло, но в этом смехе было что-то живое. Настоящее.

С каждым глотком тело становилось тяжелее, мысли — вязче. Адреналин отступал, оставляя после себя усталость, как шторм — разрушенный берег. Меня клонит в сон.

— Вейла… если вырублюсь — разбуди. Вдруг… ну, знаешь. Монстры. Вся фигня.

Молчание. А потом — тёплый, едва шелестящий в сознании голос. Не командный. Не формальный. Такой, каким с тобой говорят, когда накрывают одеялом и тушат свет.

— Конечно, Алекс. Отдыхай. Я рядом. Буду рядом. Всегда.

С этими словами мир начал медленно ускользать, как рассеивающийся туман. Всё расплылось — комната, софа, банка, даже голос Вейлы становился всё тише… но в нём оставалась нежность.

Тепло.

Забота.

Не алгоритм. Не программа. Что-то большее.

Может быть, именно это и спасает в таких ситуациях, как наша.

Мерный перестук колёс плавно прокатывался по вагону, будто сердце поезда билось в ритме пролетающей дороги. Многие пассажиры уже устроились по своим местам, свернувшись под пледы, кто-то уже дремал, укачанный этим ритмом, словно детской колыбельной. Но не Рита. Она сидела на одном из мест в купе проводников, вытянув ноги и склонившись над своим телефоном, будто от этого зависела её жизнь.

Впрочем, в каком-то смысле так оно и было.

Пальцы дрожали — то ли от волнения, то ли от того, что поезд чуть вибрировал. Она мучительно пыталась выковырять сим-карту из своего смартфона. Проклятый держатель никак не поддавался. В зубах — напряжённая линия губ, в глазах — тревога, за которой пряталась усталость. Всё было слишком странно, слишком быстро. И слишком страшно.

— Пожалуйста… ну правда, мне очень нужно, — Рита стояла в полутёмном коридоре у служебного купе. Волосы растрепались, в руках — небольшой рюкзак. В голосе звучала не привычная уверенность, как ранее на досмотре. А настойчивое отчаяние. — Я заплачу. Вот. — Она сунула в ладонь зрелой проводнице сложенные купюры.

Женщина в форме, с суровым лицом и билетами в руках, смерила её оценивающим взглядом.

— До Твери, говоришь?

— Да. Мне срочно туда. Пожалуйста…

Пауза. Потом длительный вздох.

— Ну садись уж, до утра потерпим. Только тише будь, и чтобы без вопросов. Я тебе не касса “РЖД”.

— Спасибо, правда. Спасибо большое, — выдохнула Рита, сжимая рюкзак в руках.

Теперь она сидела в этом купе — между старой микроволновкой и стопкой журналов по моде за 2017 года. И тишина здесь была куда громче, чем в любом плацкарте. Только ритмичное "тук-тук-тук", да мерцание экрана телефона в её руках.

— Да чёрт возьми, вылазь давай! — пробормотала сквозь зубы, высунув язык в концентрации. И как по волшебству — щёлк! — держатель выскочил с предательским треском.

— Ха! — усмехнулась она, больше себе. — Победа за мной.

Она аккуратно положила свою симку в раскладное зеркальце, словно оно было временным гробиком для умирающей надежды. Затем достала одну из новых, анонимных — те, что ей дал на улице промоутер.

— Ну давай, покажи мне хоть что-то, — прошептала Рита, включая телефон. Экран загорелся. Яркость резанула по глазам.

За окном клубилась ночь — мокрая, густая, и какая-то чужая. Рита машинально провела пальцем по экрану и включила режим ожидания сети. Мгновения тянулись как часы.

Она всматривалась в иконку загрузки на экране так, будто в ней мог отразиться Серёжа. Или Алекс. Или хоть кто-то, кто сказал бы ей, что с ними всё в порядке. Что всё это — просто жуткий сон, и скоро всё закончится.

Но пока на экране только крутилось колесо загрузки.

Внутри у неё всё сжималось.

Она резко тряхнула головой и провела пальцами по лицу, словно смывая страх. Потом зарылась в рюкзак — нашарила бутылку воды и сделала пару глотков. Холодная жидкость на миг вернула ясность в голову. Надо продержаться.

— Есть! — радостно выдохнула Рита, когда экран ожил, мягко осветив её лицо в полумраке купе. Телефон мигнул, обрадовав полосками сигнала, и тут же присоединился к сети оператора.

Однако радость оказалась с подвохом. На балансе — тишина. Ни копейки. Без подключения пакета интернета можно было разве что играть с калькулятором.

— Так, не паникуем. — пробормотала она, резко выпрямившись. — У нас ведь есть Wi-Fi… Или нет?

Она с надеждой потянулась к настройкам сети. Список отобразился быстро — среди прочих сетей бросалась в глаза жирная надпись “WIFI_Free_Train” с приветственным словом “бесплатный”. Даже само слово внушало доверие, словно маленький призрак надежды, появившийся в нужный момент.

— Ага, вот ты где, милый мой.

— Так-так-так… — пальцы с привычной лёгкостью застучали по экрану. — Покажи мне, что там творится в твоей цифровой вселенной.

Секунда — и подключение прошло. Без регистрации, без СМС, без занудных “примите соглашение на использование ваших душ” — просто и по-человечески. И в тот же момент экран мигнул, и браузер бодро открылся.

Рита открыла новостные ресурсы, перелистывая заголовки с такой скоростью, будто проверяла расписание конца света. Но… ничего про их фирму. Ни намёка. Ни на загадочные фирмы-прокладки, через которые проходила вся мутная деятельность.

— Ну и славно… — облегчённо прошептала она. Но это облегчение длилось всего пару секунд — пока один из заголовков не выдернул её внимание:

“В дата-центре “Око”, в районе шести часов вечера начался пожар. По предварительной версии — короткое замыкание. Как сообщали нам очевидцы, перед возгоранием был слышен гулкий хлопок. Но доблестная служба пожарной охраны быстро справилась с огнем. В рамках заявлений сотрудников “Око”, сообщается, что были утеряны терабайты данных. Больше всех пострадали серверы “Капа-Банка” “

— Ха, короткое замыкание. Как же! — усмехнулась Рита, прищурившись. — Алекс, ты просто огонь. В прямом и переносном смысле.

Она вспомнила, как ещё утром она провожала его взглядом, когда он собирался провернуть какую-то идею. Кажется, теперь она поняла, что он задумал.

На губах расплылась тёплая, настоящая улыбка. Почти забытая. Где-то глубоко внутри стало чуть спокойнее. С Алексом всё в порядке. И он действует. Он не сдался.

— Чёрт, надеюсь ты там не поджарился сам, герой ты мой… — неловко задумалась она об их взаимоотношениях, и слегка покраснела. Чего, конечно, сама не видела.

Ощущение, будто на сердце наложили мягкий компресс — не решило всех проблем, но дышать стало легче.

Переключившись, Рита открыла почтовый клиент — старенький ящик, куда она порой пересылала важные сообщения. Быстрые пальцы ввели логин и пароль, и снова: анимация, полоска загрузки, кружок… этот бесконечный цифровой барабан ожидания.

— Ну давай, не томи. Ты ж не сцена из сериала, — подбодрила она телефон и на этот раз действительно почувствовала, как уголки губ вновь поднимаются. Настоящая Рита возвращалась — с ехидством, решимостью и лёгкой, почти щенячьей радостью.

На экране наконец отобразился список писем. Несколько реклам от служб доставки, пара уведомлений об акциях и одно сообщение с пометкой "важное" от старого, и редко используемого ящика Алекса.

Небольшое двухэтажное здание, затерянное в заросшем бурьяном квартале, выглядело так, будто реальность забыла о нём. Стены облезли и покрылись серо-зелёной плесенью, окна были заколочены изнутри — как у дома, пережившего не один конец света. В воздухе стоял стойкий запах сырости, ржавчины и чего-то… мертвого. Словно само время здесь споткнулось и лежало, истекая забвением.

К нему приближалась троица. Издалека их силуэты выглядели вялыми, даже немного сонными — как будто те плелись без цели. Но при ближайшем рассмотрении становилось ясно: скорость их передвижения нарушала возможности человеческого тела. Они не шли — они скользили, уверенно и точно, будто пространство само сокращалось между ними и целью. Не подчиняясь законам гравитации, а под ногами у них был не асфальт, а управляемая поверхность, которая сама тянулась к ним.

— Ирис, вы не могли выбрать что-то более… приемлемое и менее убогое? — голос раздался с ленивым презрением, как будто каждое слово ему было в тягость. — Почему я должен вдыхать этот отвратительный, отталкивающий, разложившийся воздух?

— Мирок, заткнись, — прошипела Ирис, не оборачиваясь. Раздражение в её голосе было тонким, но режущим. — Если бы ты тратил меньше кислорода на жалобы, а больше — на выполнение задач, мы бы уже всё закончили.

Ирис двигалась впереди. Её походка — прямая, уверенная, с выверенным ритмом. Даже в этой форме — человеческой, с нелепой физикой и органами — она умела выглядеть так, будто командует миром.

— Серьезно, почему мы не могли встретиться на нашей базе? Зачем надо было спускаться, и маскироваться под этих примитивных макак? — Мирок выплюнул слово с омерзением, словно оно обжигало язык.

— Был приказ, — резко оборвала Ирис. — Снизить орбитальную активность, минимизировать шум, действовать скрытно. Это указание сверху. Или ты решил, что твои желания теперь важнее стратегии всей операции? Не забывай, что за свою работу ты получаешь плату.

— Малую, за такую грязную работу, — пробормотал Мирок в тишине, и фыркнув, решил заткнуться. Его глаза — небольшие, с темным фиолетовым отливом — метнули в сторону Ирис холодный взгляд. Он не боялся её. Никогда не боялся. Но знал — когда она вот такая — лучше не тянуть за жилы.

Позади шагал Хирм. Самый молчаливый из троицы. Высокий, как башня, молчаливый как ночь. Он не вмешивался. Он наблюдал. Его движения были тихими, но точными, будто каждое из них вымеряли заранее. Если Мирок — ярость и презрение, то Хирм — тишина, в которой эта ярость умирает.

— Ирис, что делаем дальше? — отозвался он, с глубоким голосом, глухими оттенками. Сродни пробуждающемуся вулкану.

— Контейнеры размещены. Осталось провести активацию и инициировать протоколы смещения. — Ирис остановилась у входа в здание и прищурилась, будто пыталась разглядеть что-то сквозь бетон и ржавчину.

Затем она резко повернулась к Мироку.

— Если бы кто-то не просрал коды доступа вместе с прототипом, — каждое слово резало, как стекло, — мы бы уже собирали добычу, грузились и готовились к вылету.

— Это был сбой системы! — отрезал Мирок. — Устройства низкопробные, адаптированы под эту… примитивную архитектуру. Порой я думаю, что проще сжечь эту планету, чем иметь с ней дело.

— Порой я думаю, что проще заменить тебя, чем объяснять очевидные вещи, — парировала Ирис. — Ты забыл, зачем мы здесь?

— Как я могу забыть? — усмехнулся Мирок. — Харп всё отлично разложил по полочкам, перед отбытием.

— А теперь тебе разложу я. — Ирис резко развернулась к собеседнику, и уткнула указательный палец ему в грудную клетку.

— Если Харп узнает, как ты облажался, то лететь тебе с придыханием, прямо в зону гравитационного колодца какой-нибудь звезды. Поэтому выполняй свою работу молча, иначе ты пробудишь во мне желание поделиться произошедшем с капитаном. — хлопнув его по груди — не дружелюбно, а как бы напоминая, кому здесь отдают приказы, — она снова двинулась вперёд. Мирок остался на мгновение, испепеляя её спину взглядом.

— Хирм? — остановилась девушка, и бросила мимолетный взгляд на большую фигуру.

Хирм кивнул. Он уже вытащил из-за пазухи тонкий, плоский прибор, напоминающий планшет, на котором вспыхнули синие сигналы. Контейнеры были на месте. Один из них — над большим мегаполисом был нестабилен. — Ирис, смотри. — показал на точку здоровяк. — Данные плавают.

— Прототип там.

Как только обнаружился экстремум, вся троица развернулась от дома в противоположную сторону, и сорвалась в стремительном ускорении.

Стоило Рите провалиться в письмо, её взору предстал набор бессвязных символов, очень похожих на номера каких-то счетов, но содержащие буквенные обозначения.

Вероятно, это связано с криптой… — промелькнула мысль, и тут же в голове вспыхнуло озарение.

Собрав ноутбук, я быстро и аккуратно уложил его в рюкзак, к остальным вещам, где задорно в термосе хлюпал наваристый супчик, приготовленный Ритой вчера вечером. А рядом, в фольге, лежали несколько клубней картошки в мундире.

— Молодой человек, — голос был знакомым, как свежий утренний кофе, но в нём слышалась новая нота — тревожная. Я поднял взгляд. Передо мной стояла та самая официантка, что принесла мне чизкейк и черничный латте. — Мы закрываемся. Срочно. Пожалуйста, пройдите к ближайшему выходу. И… будьте осторожны.

— Что-то случилось? — спросил я, хотя уже догадывался о причинах такой спешки.

— Не уверена… скорее всего в центральном здании возгорание, сработала пожарная сигнализация. — она неуверенно покусала губу, глаза метались в разные стороны. Но по ней было прекрасно видно, как она волнуется, хоть и старалась держаться уверенно. — Но вы не волнуйтесь и не паникуйте, просто проследуйте к выходу. — поспешно замахав руками в разные стороны, закончила девушка.

Она кивнула, как будто извиняясь, и не дожидаясь ответа поспешила предупредить других посетителей, коих было много. Я накинул рюкзак на плечо и вышел наружу. Уже смеркалось. Но темное время суток ещё не вошло в полную свою силу. В воздухе висел лёгкий дым, неуловимый, но реальный. Как послевкусие опасности.

Толпа на тротуаре тянулась, как змейка — люди собирались у ограждений, выставляемых сотрудниками центра. И обеспокоенно обсуждали произошедшее. Где-то вдалеке уже надрывались сирены, перемешиваясь с городским фоном.

Я не знал, кому они принадлежат — пожарным, скорой или… тем, кто приходит, когда ты переходишь черту.

Но я знал одно: это уже меня не касается. По крайней мере — сейчас.

— В любом случае… — грустно улыбнувшись, пробормотал себе под нос.

Повернулся и зашагал в сторону метро. Ноги несли себя сами. Было странное чувство. Словно я закрыл за собой дверь, но забыл выключить газ. Или оставить записку. Или… просто ещё не понял, что запустил смертоносную лавину.

Я причинил кому-то вред. Возможно, лишил работы. А может, и жизни.

Дрожь прокатилась по телу. Лёгкая, но цепкая, как первая искра тревоги. Но дай мне судьба ещё один шанс — я поступил бы точно так же. Однако легче от этого не становилось.

— И всё-таки, я эгоист… — выдохнул я, почти не открывая губ. Как будто признание, данное самому себе, могло хоть что-то уравновесить.

Метро оказалось недалеко. Подземный переход встретил меня прохладой и шелестом шагов. На часах — без пяти восемь. Пора.

Я достал телефон. Пальцы сами нашли нужный контакт в журнале вызовов.

Вызов. Один гудок. Второй.

Ответ. Без музыки. Без автоматического “ожидайте”. Просто голос собеседника.

— Александр, а вы не торопились? — он звучал несколько живее, чем в прошлый раз. Менее официально, но… не менее опасно. Как человек, который сегодня уже кого-то отправил под наблюдение или на плаху.

— Вижу, в этот раз мне повезло — сразу соединили с важной шишкой, — ответил я спокойно, почти без эмоций, но внутри — пульс стремительно ускорялся.

— Не стоит лукавить. Ваша работа не осталась без внимания. — он хмыкнул. — Нам сообщили, что в “Око” начался пожар? Можете ничего не отвечать, прекрасно понимаем что это ваша работа. А вот благодаря таким усилиям, у кого-то работы больше не будет. — тихо кашлянув в микрофон, собеседника продолжал радовать своей осведомленностью. — Ну кроме пожарных, разве что.

Я сжал зубы, но не дал голосу дрогнуть:

— Вы всё так же отлично осведомлены. Может ещё и скажете какое на мне белье одето? — не удержался от ответной шпильки, сам не понимая, зачем вообще делаю это. Возможно так сказывается стресс.

— Если захотим, узнаем и это. — его голос по-прежнему был ровным, но в нём сквозила железобетонная уверенность в себе. — Давайте ближе к делу. Вы ведь не просто так звоните. Хотите встречи? Мы только за. Приглашаем к себе. Адрес вышлем сообщением.

— Нет, подождите. — я чуть повысил голос, чтобы приостановить своего собеседника. — Я назначаю место. Хочу понимать, куда иду. И видеть, с кем говорю. — Это ведь не затруднительно?

Пауза. Он выдержал её нарочно. Затем:

— Неожиданно, конечно, но допустимо… я правда хотел кое-что вам показать. Но… — приостановил он свое повествование. — Думаю, что мы и без этого справимся. Где бы вы хотели встретиться?

— Давайте в торговом центре, ВЕГА, говорит вам о чём-то?

— Да, конечно. Мы будем там через час. Вы успеете? — поинтересовался он в ответ, ни на секунду не замешкавшись и не удивившись предложенному месту.

— Да, более чем достаточно времени. Но я так понимаю, вы будете не один, верно? Как я вас узнаю? — поинтересовался я очевидными вещами.

— Именно так. Но, — он сделал паузу, — помните, Александр: мы не враги. Если бы хотели причинить вред — уже бы сделали. Мы заинтересованы в сотрудничестве. Надеемся, что и вы — тоже.

На том конце — шаркающие звуки, как будто кто-то снова почесал подбородок. Потом — короткий сигнал окончания вызова.

Я опустил руку с телефоном. Несколько мгновений смотрел в экран, будто в него можно было заглянуть и увидеть, кто именно был на том конце.

Потом медленно выдохнул.

Они едут, а возможно и ведут меня. Обратной дороги нет.

Путь до торгового центра прошёл буднично. Даже слишком. Ни подозрительных взглядов, ни случайных толчков, ни затянутых фигур в чёрных куртках и балахонах, как в плохом сериале. Всё будто шло по выверенному сценарию какого-то скучного алгоритма — просто вечер, просто город, просто я. Один в огромной толпе.

Я бросил взгляд на экран телефона, часы показывают ровно половину девятого. Самое время, когда ТЦ “ВЕГА” жил на пике активности. А для встречи место лучше и не придумаешь. Потоки людей, запахи еды, детский смех, вездесущая реклама, бьющая из динамиков, — всё, что только могло отвлекать.

Хороший выбор. Слишком людное место, чтобы кого-то незаметно увести. Или устранить.

К тому же, вход в торговый центр был напрямую связан с подземной станцией метро — архитектурный проект ещё тех времён, когда мэрия любила заигрывать с концепцией «умного и доступного города». Инфраструктура нового поколения. Ирония в том, что я направлялся на встречу с представителями старой школы. С теми, кто всегда был в тени. И не выходил на свет.

Первый этаж встретил меня гулом голосов и привычной суетой. Весна, несмотря на свои перепады, уже почти отвоевала город у зимы. Люди выглядывали из своих квартир, как медведи из берлог: с недоверием, но голодные до жизни и до развлечений.

Шумная компания подростков направлялась в сторону игрового магазина — громко спорили о какой-то новинке, размахивая руками. С другой стороны — мама с двумя детьми, один из которых нёс плюшевого динозавра, прижимая его к груди, как свое самое ценное сокровище.

Свет. Смех. Движение. Все здесь что-то искали. Или кого-то ждали.

Но не я. — грустно почесав затылок, поймал себя на том, что в груди вдруг всё сжалось. Мама, Папа, Алиса, Артём… Всё ли у них хорошо? Знают ли, что происходит? Успели ли их вмешать в происходящее? Думают ли обо мне? Хотелось бы верить, что они в безопасности.

Тряхнув головой, я направился к эскалатору. Фуд-корт, как я помнил, был на четвёртом этаже — почти весь этаж занимали кафе, закусочные, столики на любой вкус. Рай, где жирный бургер соседствовал с суши и вегетарианским боулом.

Я ступил на движущуюся ленту. Тихое жужжание, движение вверх, толпа впереди и сзади — всё казалось обычным, пока моё внимание не привлек диалог.

Чуть выше на эскалаторе ехала молодая пара.

— Ты слышал? — тихо, но с явной тревогой произнесла девушка. Лет двадцати пяти, с каштановыми волосами и пальто цвета мёда.

— “Око”? — отозвался парень. Приятная внешность, ухоженный, с уставшими глазами и большими мешками. Ему — около тридцати. Повернулся к ней и подался ближе.

— Да, разве это не здание твоего офиса? — очень обеспокоенно продолжила девушка. — Как же хорошо что у тебя сегодня выходной!

Прижав к себе девушку поближе, парень как-то грустно усмехнулся, судя по звуку. С места, где стоял Алекс, лица мужчины видно не было.

— Не совсем, из-за пожара у нас колоссальные потери. Всех инженеров вызывают для работ по восстановлению. — парень закинул руку за голову, и шумно выдохнул. — Надеются, что смогут восстановить хоть что-то. Но ребята, прибывшие первыми, сказали — без вариантов.

— Господи… — она сжала его руку.

— Я не знаю, что теперь будет. Но… главное, что я сейчас здесь, с тобой, — прошептал он, и, слегка улыбнувшись, поцеловал её в висок.

Вот оно, настоящее. Живое. Простое.

— Интересно… — пробормотал я, и кинул взгляд в след уходящей пары, которая направлялась в один из ювелирных магазинов, расположенных аккурат на втором этаже. Девушка долго смотрела на кольца. Он — на неё.

— Ну вроде без жертв. — попробовал я успокоить себя, и перешел к следующему эскалатору, держа курс строго на четвертый этаж.

Стоило приблизиться к нужному этажу, как в нос ударили запахи еды: жирная курочка, сладковатый соус терияки, индийские пряности, смесь карри и кориандра. Мимо прошла девушка с подносом, на котором дымились только что приготовленные хинкали, и мне показалось, что мой желудок закричал громче, чем музыка из ближайшего ресторанчика.

— Вот теперь я точно голоден.

Быстрым взглядом оценив обстановку, я выбрал место у самого края фуд-корта, с панорамным видом на торговый зал, и близостью к эскалаторам. На всякий случай. Почти пусто. Видимо, время ещё не подоспело — люди гуляли, мерили одежду, выбирали подарки. А вот поесть придут позже.

Пока была возможность, я направился к прилавку с традиционной кухней. Пельмени. Блины. Чай.

Утро началось не с кофе, а с легкой агонии.

Голова гудела так, будто внутри кто-то бил ложкой по кастрюле и при этом читал отрывки из моего прошлого вслух — не всегда приятно, не всегда понятно, но очень громко. Майор… Сережа… Служба…

— Чёрт… — пробормотал я, приподнимаясь на локтях. Солнечный луч со вкусом боли ударил мне в глаз. — Как же раскалывается голова…

Софа пружинисто заскрипела подо мной. Где-то за окном сновали звери. Шорохи улицы, какие-то отдалённые шаги, рычание, еле слышное завывание ветра. А вдалеке что-то похожее на стрельбу?

— Вейла? — позвал я, всё ещё не до конца уверенный, что вчерашний день мне не привиделся. Или это было следствием удара головой о неприлично жесткую землю.

— На связи, Алекс! — бодрый и, как всегда, немного ехидный голос прозвучал у меня в голове. — Вейла докладывает: ночь прошла без происшествий. За дверью — тишина. Но… — она замялась, — пару раз снаружи, на улице, были слышны странные звуки. Что-то между рычанием и попыткой научить корову оперному вокалу.

— Очаровательно. То есть, пока я тут без сознания валялся, снаружи кто-то репетировал ужастик?

— Возможно. Но я не хотела тебя тревожить попусту. Тебе необходим отдых. Кстати… — её голос стал тише, — я на время установила звуковые фильтры, чтобы не мешать твоему сну. Так что, если вдруг кто-то ломился в окно — ты, скорее всего, просто видел милых белок.

Я фыркнул.

— Ладно, белки ладно… Но почему у меня ощущение, что голова участвовала в драке без тела, да и к тому же проиграла?

— Обоснованный вопрос. — Вейла сделала паузу, как будто собиралась с мыслями, а может, просто распаковывала нужный скрипт. — Но… пока биомониторинг не активен, я не смогу дать точный диагноз. Пока — только гипотезы и предположения из того, что я “вижу”.

— Замечательно, — пробормотал я. — То есть, я снова в формате "угадай, что сломалось"?

— Почти. — на этот раз в её голосе мелькнула нотка сочувствия. — Алекс… у тебя восстанавливаются нейронные связи. Вероятно, именно это вызывает головную боль и воспоминания…

Я замер.

— Подожди… Что значит "восстанавливаются"? А что с ними было?

— Хм… как бы это сказать мягче… — в голове вспыхнул эмодзи с задумчивым и слегка сморщенным лобиком. — Часть твоих воспоминаний была утрачена. В следствии разрыва и повреждения нейронных связей. Причины я не могу назвать. Не исключено, что частично послужила этому наша связь и последующая синхронизация. Другая часть связей была полностью утрачена, из-за их разрушения. И сейчас, благодаря нашему симбиозу, я направляю доступные ресурсы организма на регенерацию и их восстановление.

— Переведи на человеческий. Для тех, кто только проснулся.

— Ты начинаешь вспоминать. Но это происходит медленно. Иногда больно. Иногда — с побочными эффектами, вроде мигрени, спутанных снов или… ну, внезапного желания спросить у стены: “Ты кто?”

— Очаровательно. — я потер виски. — А можно как-то… ускорить?

— Уже ускоряю, Алекс. В ручном режиме, если хочешь знать. Распределяю метаболические потоки и энергетические импульсы на участки мозга, где возможно быстро провести реконструкцию. Остальные идут по остаточному принципу. Своего рода… акупунктура. Только на мозге и с эффектами побольше.

— Было бы побольше энергии — снова завела она шарманку про то, что ей требуется подпитка.

— Так и знал, что однажды мой мозг окажется в руках моего же расстройства. — решил я проигнорировать её песни про недостаток энергии, и увести в другое русло наш диалог.

— В надёжных. — голос Вейлы стал мягче. Почти живой. — Не волнуйся. Я здесь. И я прослежу, чтобы ты вернулся к себе. Даже если тебе не всё понравится, когда вспомнишь.

Я не ответил сразу. Просто сидел, слушал тишину квартиры и шорох ветра за окном. В груди закралось странное чувство — будто что-то из прошлого уже стучалось в память. Что-то очень важное.

— Спасибо, Вейла.

— Всегда пожалуйста, Алекс. Я тут не только для аналитики. Иногда я — твоё напоминание, что ты не одинок.

— Что ж, спасибо за душевную и информативную беседу, доктор. — протянул я, потянувшись всем телом, будто пытался стряхнуть остатки сна и вчерашнего хаоса. Плечи хрустнули, спина хрюкнула в ответ. — Диагноз: мне не хватило десяти лет отпуска.

Резко хлопнув по ногам, я рывком поднялся с видавшей виды софы. Пора идти добывать энергию. Людей будем искать позже — после инициации. Пока выходить наружу, судя по звукам за окнами, всё ещё идея из разряда "в последний путь"

Подхватив строительный пояс, где болтался нож для хлеба и металлический прут — мой новый "меч из реестра богов бытовой войны" — я направился на лоджию, чтобы осмотреть местные красоты апокалипсиса.

На стекле — разводы пыли и копоти. За ними — город. Мертвецки тихий, но не до конца. Пожары, кажется, утихли. Ни тебе открытого пламени, ни клубов восходящего дыма. На горизонте, между обугленными многоэтажками, всё ещё торчали более-менее целые здания. Вчерашняя картина казалась сплошным концом света, но сейчас… в ней проступала нелепая надежда. Как пятно света в мутной луже.

— Может, я и правда преувеличивал, — пробормотал я. — Хотя, учитывая, что вчера меня чуть не съели…

Внизу, у входа в подъезд, толпились те самые "гурманы" — пятеро или шестеро монстров, которых я уже встречал. Их тела были покрыты серо-пепельной кожей, будто вылеплены из пыли и сажи. Фиолетовые прожилки пульсировали в такт — словно вены, наполненные жидкой грозой. Один из них склонился над чем-то… или кем-то. Остальные жевали с ленивым, почти домашним спокойствием.

— Вейла, спрашивать, почему они завтракают разумными или около того, не имеет смысла, да?

— Алекс, ты как никогда прав! — весело отозвалась она. — По крайней мере, до инициации. Напоминаю в семьдесят седьмой раз: никаких нормальных данных, пока не включён биомониторинг и не пройдена инициация. Зато я кое-что посчитала!

— Не сомневаюсь, — вздохнул я, продолжая разглядывать монстров. Один из них вдруг повернулся и понюхал воздух. Кажется, что-то учуял. Надеюсь не наблюдателя на седьмом этаже. Иначе с такой нюхалкой, мне ничего не светит. — Ну?

— Осталось пять процентов до запуска монитора, — бодро продолжила она. — И для этого потребуется примерно от десяти до двадцати камней. В зависимости от их наполнения.

— Понял.

— Но есть один нюанс, — неуверенно замялась она.

— Конечно есть. Мы знакомы с тобой сутки, а без нюансов у нас не было ни одного диалога.

— С каждым новым процентом после тридцати… камней понадобится всё больше. Прям намного больше. Это число будет расти вплоть до пятидесяти процентов. А на семидесяти пяти — ох, мама… — не закончила она.

— Но ты не расстраивайся, это учитывая только текущие источники энергии. — попыталась подбодрить меня Вейла.

— Я понял, история долгосрочная. — почесав затылок, склонил голову вниз и протяжно выдохнул. — Пойдем посмотрим что на этажах выше. Но сначала закончим с проверкой нашего.

Подойдя к двери, я отодвинул шкаф с обувью, которым вчера так предусмотрительно забаррикадировал вход. Внутри — обувной склад памяти семьи. Кроссовки. Женские. Туфли. Женские. Снова кроссовки. Мужские туфли. Узкие, официальные. И — на два размера меньше.

— Ага, понятно. Сапожник без сапог, боец без ботинок…

Разочарованно покопавшись в обувной археологии, я скинул всё обратно в шкаф. Потом — к стеллажу с верхней одеждой. На улице прохладно. А футболка — это, конечно, хорошо, но не то, что поможет при встрече с пульсирующим чудищем.

Открыв створку, наткнулся на светло-синюю куртку. Потёртая, но ещё вполне целая. Накинул — села, как влитая. Ну почти. Застёгивать её не стал — тогда придётся дышать строго через трубочку.

— Алекс, да ты модник! — не утерпела Вейла. — Этим видом можно сразу на обложку “Катастрофа & Глянец”!

— Если я её застегну, я перестану дышать, — пробормотал я. — А это, как ты понимаешь, подпортит мои боевые возможности, которые и без того не очень.

— Зато фигура видна! — хихикнула она.

— Спасибо, рад, что хоть кому-то я ещё нравлюсь. Даже если ты — голос в моей голове.

— Не просто голос, Алекс. Я — харизматичный компаньон с иронией и большим сердцем. А ты ничего не забыл?

Я замер. Знал я этот тон. Он всегда предварял что-то… неудобное.

— Вейла, что, ну что такое?

— А куда ты будешь складывать полезные вещи, которые найдешь?

— Точно! — хлопнул я в ладоши, будто вспомнил простую истину.

Вернувшись в кабинет, откуда всё начиналось, я быстро освободил рюкзак. Все вещи, включая почти нетронутый термос, аккуратно переложил в ящик, что раньше торчал под столом. А потом, не раздумывая, задвинул его за софу.

— Вот это я понимаю — стратегический подход! — одобрила Вейла. Голос её звучал весело, но в нём сквозила лёгкая настороженность.

— Спасибо, одобрение от шизы — всегда бальзам на душу, — хмыкнул я и, накинув рюкзак на плечо, сделал шаг к выходу.

— Алекс, — голос в голове стал тише, серьёзнее, — не повторяй вчерашнего. Твои травмы могли закончиться фатально, если бы мы не находились в процессе интеграции. Следующий раз…

— Что “следующий раз”? — я остановился, нахмурившись.

— Может быть последним, — вздохнула она. — Запасись хоть какими-то медикаментами. Ты не бессмертен, пока что… Или хочешь, чтобы на твоей могиле красовалась голограмма с подписью: “Слишком гордый, чтобы уклоняться”?

В голове тут же всплыл мультипиксельный смайлик в форме гроба. Из крышки выглядывал скелет, лениво машущий рукой.

— Очень весело, спасибо. Ставлю тебе пять за тактичность, — пробурчал я и шагнул в коридор.

Тот встретил меня глухим запахом гари, сыростью и… чем-то иным. Что-то воняло так, будто за ночь в стенах умерла сама вентиляция. Вчера я этого точно не чувствовал. Или не хотел замечать?

Первая квартира — пусто. Сразу видно: выехали сразу и в спешке. Запах старого пластика, открытые тумбочки, на полу валялась одинокая фотография в рамке — чья-то свадьба, счастливая невеста, и улыбающийся мужчина. Ушли и не вернулись.

Вторая — будто заморожена во времени. Явно жила пожилая пара: старинные костюмы, аккуратно выглаженные, шкатулка с медалями, розовые тапочки с мехом. Даже радио стояло на тумбочке, как будто вот-вот заиграет вальс. Здесь я нашёл полную аптечку — бинты, таблетки от давления, обезболивающее и что-то с надписью, которую я даже не попытался прочесть.

Скинув всё это в рюкзак, вернулся к себе. Разгрузился, высыпав аптечку на софу. Разберу позже. Если будет это «позже».

Зато аптечка порадовала меня обилием бинтов, обезболивающего, таблетками от давления и чем-то ещё.

Осталась четвёртая, последняя квартира в этом крыле. И вот здесь началось самое интересное.

Дверь скрипнула, как в старом фильме ужасов, и меня тут же ударило в нос зловонием. Не просто тухлый воздух — вонь гнили, сырой плоти и чего-то животного. Как будто здесь происходило нечто… неестественное.

— Алекс, — Вейла заговорила почти шёпотом. — Я… я слышу. Там кто-то есть.

Я замер. Да, внутри слышались звуки — что-то булькало и задорно хрустело, будто кто-то разгрызал ветки… или кости.

— Это один из них, — тихо добавила она. — И, судя по звуку, он… ест.

Я медленно отвязал нож от пояса и плотно обхватил рукоять. Прут в левой руке, как колющее оружие или возможность парировать атаку неприятеля. Это всё, что у меня есть. А ещё — чёртов страх, вместе с неуверенностью, стучащие в груди, как метроном перед казнью.

Пробравшись в коридор, я стал прислушиваться. Скрип половиц под моими ногами был как гром в ночи. Сердце грохотало так, что я боялся монстр услышит шаги раньше, чем я его увижу.

— Маленькая комната, в конце, у окна, — подсказала Вейла. — Похожа на ту, где ты ночевал.

— Принято, — прошептал ей в ответ.

Я медленно подошёл к двери. На удачу — открывается она вовнутрь. Судя по петлям. Прикоснулся ухом к матовому дереву. Шуршание, влажные звуки, похрустывание. Отвратительно. Страшно.

Я приоткрыл дверь. Щель. Мрак. Запах усилился, как удар по лицу.

И вот я увидел его.

Монстр сидел у окна, скрючившись. Его кожа — пепельно-серая, покрытая фиолетовыми закрученными узорами, что пульсировали, будто под кожей билось ещё одно сердце. Он нависал над трупом. Женщина. Когда-то. Теперь — просто кусок мяса. Волосы слиплись в бурые клочья, одежда разодрана, тело… почти неузнаваемо.

Существо закидывало в глотку куски плоти, руки его — длинные, почти до колен, — копались внутри, извлекая органы с пугающей методичностью. Звук был… мерзкий. Влажный. Хрустящий. И до отвращения живой.

Я застыл. Воздух в лёгких стал вязким, будто его можно было резать ножом. Каждый вдох отдавался в голове, словно набат — гулкий, вымеренный. Монстр не обернулся. Он продолжал своё пиршество, разрывая плоти, поедая останки человека с каким-то уродливым рвением. Кажется, он даже причмокивал.

Уродина. Проклятая.

— Алекс… — Вейла говорила медленно, напряжённо. — Если хочешь выжить — не делай резких движений. Тебе надо убить его за один удар. Или… закрывай и уходи. — дала мне выбор напарница.

— Мы оба знаем, что отступить — значит остаться ни с чем. — шепнул я, уже чувствуя, как пальцы скользят по рукояти ножа от пота. — Нам нужна энергия. Ты сама это говорила.

Монстр был уже ближе. Всего в паре шагов. И я смог рассмотреть его более детально. Спина — выпуклая, будто сросшаяся из костей и мышц, подрагивала в ритме жевательных движений. Кожа, расчерченная фиолетовыми завивающимися в рисунках линиями, пульсировала, словно внутри ходили токи. Пальцы — тонкие, слишком длинные, с когтями, как у хищной птицы. Он загребал куски плоти, закидывал их в свою жутко прожорливую пасть. Из неё тянулись капли слизи и крови, капая на грязный паркет.

Я скользнул ближе. Медленно. Словно сам стал частью этого чужого мира.

— Удар в шейные позвонки. Целься туда. — Вейла говорила теперь почти шёпотом. Почти благоговейно.

Нож перехвачен. Поза — как у охотника. Корпус вперёд. Центр тяжести на носках. Я в тени. Я тень. Старался я придать себе смелости.

В следующую секунду — прыжок.

Всё произошло в один вдох.

Мир замер.

Время — потянулось, как густой сироп.

Я рухнул на монстра сверху, занеся нож над головой. Он только начал разворачиваться, и я увидел его лицо. Или то, что его заменяло: одна глазница пуста, другая — налита чернотой, как колодец, без дна и смысла.

Вспышка. Удар.

Нож вошёл в плоть с влажным шлепком, словно резал мокрое мясо. Плоть поддалась, но не сразу — будто сопротивлялась. Я вложил весь вес, всё тело — как таран. Но этого было мало. Я почувствовал, как лезвие застряло где-то в костях.

Монстр зарычал. Его горло извергло звук, похожий на чайник, что закипает, но с хрипом утопленника. Его рука взлетела вверх — тяжёлая, неестественно длинная — и пронзила пространство рядом. Из-за глаза, или из-за нанесенного мной удара, но первый удар монстра прошел мимо.

— Алекс! — Вейла уже почти кричала в голове. — Быстрее!

Отпустив нож, я тут же перехватил прут руками и, взвыв от напряжения, ткнул им в глаз чудовища. Импровизированный эсток вошел с глухим хлюпом. Монстр вздрогнул, выгнулся дугой, и я рванул свое оружие на себя, будто забивая последний гвоздь в крышку его проклятой судьбы.

Навалившись сверху, я придавил его коленями к полу. Он пытался вырваться, занося подобие рук для удара, но было уже поздно.

Одним последним движением я вцепился в нож, и продолжил режущее движение — окончательно отделяя голову от тела. Сухой треск позвонков. Скользкий хруст хрящей.

Монстр дернулся… и затих.

Я упал рядом, тяжело дыша. Пол — липкий. Воздух — тяжёлый. Тишина вернулась, но в ушах всё ещё звенело от боли, адреналина и напряжения.

— Алекс… — Вейла снова подала голос. — Ты это сделал.

Я не ответил. Только сильно зажмурил глаза. Мои руки дрожали, а с них капала черная жижица.

Но я был жив.

— Вот тебе и “завтрак чемпионов”… — выдохнул я, уже не зная, смеюсь ли или срываюсь.

Монстр лежал рядом. Его уродливая туша окончательно обмякла. С каждой секундой казалось, что она теряет форму — как будто существо таяло на полу, распадаясь обратно в сырой кошмар, из которого пришло.

А на его месте я увидел восемь многогранных кубиков.

— Что ж… не время лежать, да, Вейла?

— Да, Алекс, — её голос отозвался чуть тише, чем обычно. В нём была усталость, будто сама она сражалась рядом, плечом к плечу. — Нам ещё многое предстоит. Это — лишь начало.

Я криво усмехнулся и упёрся руками в пол. Тело отзывалось на движение тупой и пульсирующей болью — как после хорошей драки, только без удовольствия от победы. Каждый мускул будто был подменён на верёвку, которую кто-то дёргал, проверяя на износ.

— Вроде цел… — выдохнул я, вставая. — И даже без травм.

На полу рядом всё так же валялась моя добыча. Осклизлые, подрагивающие кубики, с которых стекала прозрачная, почти стеклянная жижа. В них всё ещё тлела энергия. Эти камни, как бы отвратительно ни выглядели, были топливом для моего выживания.

Но даже смотреть на них теперь было тяжело. Внутри всё сжималось от одного только воспоминания — как я впивался в плоть чудовища ножом, как его глаза были пусты… как он дёргался в предсмертной судороге.

— Вейла… — поморщившись, спросил я, глядя на дрожащие энергетические кубики, — …глотать их сейчас безопасно?

— Ну… в рамках допустимого! — она затянула, словно пыталась подобрать формулировку, — После разложения физической оболочки, энергетические контуры теряют устойчивость, и… ну… формируются стабильные ядра. Эти кубики. Без побочных эффектов. Почти.

— О, снова какие-то слова пропущены. Понял. Все вопросы потом. — буркнул я, подбирая один из них двумя пальцами, словно дохлую лягушку.

Закинул его в рот — вкуса, как всегда, не было. Но из-за предыдущего отвращения, пришлось сглатывать через силу, подавляя рвотный рефлекс. Закинув ещё три камня, я постарался их быстро проглотить. Остальные же четыре пошли в карман куртки.

— Алекс, рекомендую держать небольшой запас. Просто на всякий. — голос Вейлы стал чуть более серьёзным. — Пока я не могу точно перераспределять энергию по твоему телу. Но если будет край — смогу устроить мини-взрыв активности. Коэффициент полезности, конечно, низкий, зато можно будет, например, выкинуть дверь… или монстра. Ну или пустить всё на масштабную регенерацию.

— Кстати, ты же говорила, что можешь корректировать моё психоэмоциональное состояние. Правильно?

— Алекс… — Вейла сделала паузу, как будто собиралась с мыслями. — Постоянная корректировка мешает формированию устойчивой психики. Сейчас ты должен адаптироваться. Я вмешалась тогда, потому что того требовало наше выживание.

— Мило. — хмыкнул я. — Так значит, когда у меня начнётся срыв, ты будешь наблюдать в прямом эфире?

— Только с попкорном. — невинно пошутила она. — Ладно, ладно… Я рядом. Просто… не хочется делать из тебя овощ.

Серьёзный разговор резко оборвался, когда мой взгляд упал на изуродованное тело женщины, лежащее в углу комнаты. Я не планировал подходить, но ноги понесли сами. Медленно. Словно что-то в её позе, в том, как она замерла навсегда, требовало тишины. Почтения.

Я приблизился, остановился на расстоянии вытянутой руки. Лицо — искажено, словно в последний миг она хотела закричать. Но не успела.

— Abo in pace, — прошептал я, прикрывая собственные глаза.

Мир дрогнул. Не в переносном смысле — я физически почувствовал, как что-то вибрирует внутри. В груди, в позвоночнике. В самой атмосфере. Словно мои слова пробили ткань реальности.

— Ты только что сказал… “Иди с миром”, — удивлённо пробормотала Вейла. — Латынь? Ты что, ещё и мертвые языки знаешь?

— Родители мечтали видеть меня врачом. Я четыре года даже учился. А потом понял, что лечить людей — не моё. Но латынь… она как код. Сжатый, чёткий. Мне такие вещи нравятся.

— Хм… Звучит… почти сексуально.

— Вейла.

— Всё, молчу.

Я ещё раз взглянул на женщину. Это был не просто труп. Это был человек. Живой. До недавнего времени. И он не должен просто так лежать и разлагаться среди этого ужаса.

Я поднял своё оружие, медленно развернулся и направился к двери.

— Пора закончить с этим этажом. Если здесь есть ещё монстры — я их найду.

— Только не забудь: ты не бессмертный. Пока. — с ноткой тревоги напомнила Вейла. — И, пожалуйста, постарайся не умирать. Я к тебе почти привыкла.

— Почти?

— Ну… мне нравится твоя самоирония. А ещё ты мило кривишься, когда глотаешь энергетические камни.

— Спасибо, Вейла. Это именно та поддержка, которую я ожидал услышать от моего духовного гуру.

— Всегда к твоим услугам, смертный. — захихикала девушка в голове, и у меня опять появился пиксельный смайлик, чем-то напоминающий чертика с вилами.

Я усмехнулся и вышел в коридор. Там пахло сыростью, дымом и ожиданием.

Пора было идти дальше.

Автобус одной из новых моделей глухо гудел по еще темным утренним улицам, будто сам пытался не разбудить город. Свет внутри — теплый, тусклый, с лёгким потрескиванием ламп под потолком. Сквозь запотевшие окна тянулись пятна фонарей, размытые дождевыми разводами и скоростью. За стеклом — мрачноватый спальный район, где бетонные коробки соседствовали с покосившимися заборами частных домов. Первые отблески дня пробирались сквозь преграду горизонта. А вокруг всё погружалось в вязкую, электрическую тишину окраины.

Рита сидела у окна, едва покачиваясь вместе с автобусом. Её пальцы сжимали телефон — не крепко, но будто в попытке поймать в нём какую-то опору. Плечи подняты, взгляд — в пол. В глазах метался тот самый вопрос, который сжигал изнутри как кислота: мог ли Алекс действительно… предать их? Предать… её?

Слово “предатель” не подходило для него. Оно звучало чуждо, неестественно. Но именно эта мысль застряла в голове и никак не отпускала её на протяжении последних часов.

В салоне было почти пусто. Где-то ближе к выходу спал старик в сером пальто, прижимая к груди потрепанную временем сумку. На переднем сиденье женщина в платке медленно листала старый журнал. Водитель, мужчина лет шестидесяти, с заросшей щетиной и усталым лицом, монотонно постукивал пальцами по рулю в такт радио, где глухо бубнил диктор о погоде. Ни один взгляд не был направлен на Риту — и от этого было только тревожнее. Словно весь мир стал глух к её волнению.

Она открыла экран телефона. Там всё ещё висел диалог с братом. Сообщения… уже открытые. Словно мины, разорвавшие всё, что она только успела осознать. Девушка долго смотрела на них, погружаясь в собственные воспоминания прошедшей ночи.

— Чёртова приватность… — прошептала сквозь зубы девушка. — Раньше хоть превью сообщений были… А теперь — загадка за замком, которую и открыть страшно.

Но больше тянуть было нельзя, рано или поздно, но проверить содержимое придется.

Стоило Рите открыть вкладку диалога с братом, как глаза зацепились за две аудиозаписи, а третье, и последнее сообщение, было каким-то текстовым файлом. Пальцы дрожали, когда она потянулась к наушникам в кармане куртки. Кейс почти выскользнул из раскрытой ладони. Один наушник упал на пол. С проклятием и резким вздохом Рита потянулась вниз, схватила его, чуть не задев ногой сумку проводницы, стоящую рядом и чем-то задорно звякающую.

Когда наушники наконец оказались в ушах, она на секунду задержала дыхание. И включила первую запись.

— Рита, привет. Ты, скорее всего, слушаешь это на пути домой со своего маленького отдыха… Что ты думаешь насчёт того, чтобы встретиться и хорошенько оттянуться? Как приедешь — сходим куда-нибудь, может, в бар? Хотел ещё Сашке предложить, мы с ним как раз через сорок минут должны увидеться. Хочу показать ему странный файл, который пришел нам на рабочую почту… Ну всё, целую. Потом расскажем, что и как.

Запись оборвалась резко, как будто этот жизнерадостный голос чем-то обрубили. Рита моргнула. Её сердце сжалось. Она посмотрела на экран: четыре дня назад. Без десяти двенадцать. День, когда она уехала. День, когда всё пошло не в ту степь. Но… Алекс не говорил, что встречался с Сережей…

Пальцы сами нажали на вторую запись. Рита почти не отдавала себе отчёта в движениях — будто тело работало отдельно от сознания. В груди сдавило так, что вдох стал прерывистым, а глаза застекленели, словно в ожидании того, чего не хочешь слышать. А наушники — предательски послушны — впустили голос Сережи. Сломанный. Уставший. Почти незнакомый, сильно контрастирующий на фоне первой записи.

— Рита… уфф… будь осторожна. Саша сдал нас, мы… условились встретиться…

Резкий вой — поезд, пролетающий мимо на фоне, с его тревожным свистом, как крик в тоннеле. Слова потонули в металле, шуме рельсов, в раскатах подземки. Но Рита вслушивалась, как будто могла расцепить звуки и вытащить правду из грохота.

— Я даже не успел дойти, как за мной началась погоня… вроде бы… экономическая безопасность…

Голос дрожал, он обрывался, будто у Сережи не хватало воздуха. Он говорил с хрипом, глухо. Его дыхание било в микрофон — тяжёлое, рваное. И всё усугублялось звуками на фоне, которые то и дело перебивали ослабевшего автора.

— Сейчас я выезжаю к тебе… дозвониться не получилось… Надеюсь, ты включишь телефон раньше, чем через пару дней… будь осторожна с Сашей…

И — тишина.

Запись оборвалась так резко, как будто её перерезали ножом.

А вместе с ней внутри Риты что-то оборвалось. Как будто мгновенно распустилась нить, которая еще держала её разум в узде. Пульс застучал в висках, сердце в горле, грудь сдавило, словно невидимая рука сжимала изнутри. Комок подступил к горлу — теплый, липкий, предательский.

— Нет… нет… нет… — еле слышно вырвалось у неё сквозь стиснутые зубы.

В груди заклокотал крик, но голос предал — он остался внутри, сорванный. Глаза начали мокнуть, хотя слёз ещё не было. Только дрожащий зрачок, бешено мечущийся от окна к полу, от потолка к экрану телефона.

Рита схватилась за голову, пальцы бешено вцепились в корни волос. В наушниках больно заскрежетало, один вывалился, второй тоже готовился упасть. Мир покачнулся. Или это вагон поезда? Мы снова тронулись с очередной остановки, гудок разорвал реальность, колёса начали натужный разбег по старым рельсам.

Свет в купе мигнул.

Саша сдал нас.

Фраза резала по памяти, как стекло по коже. Она слышала голос брата — надломленный, настоящий. Не было в нём ни притворства, ни паники, только страх и решимость. А значит… кому верить?

А она?

Она сомневалась. В нём. В том, кто был рядом всю жизнь. В своём брате.

Пальцы дрожали, как в лихорадке. Телефон в руке стал тяжелым как кирпич. В груди что-то дергалось — живое, испуганное. Обиды, вина, тревога и гнев перемешались в коктейль, который давил изнутри.

— Чёрт… ЧТО происходит?!

Она прижалась лбом к стенке вагона, холодной и чуждой. Пейзаж за окном остался прежним: сонные деревья, редкие станции, умирающие деревни, запущенные поля пшеницы. И никто не знал, что внутри неё всё рушится. Пассажиры спали, служивые курили в тамбуре, а проводницы пытались их разогнать. Как будто ночь не собиралась ни заканчивать, ни начинаться.

— Саша… — прошептала Рита. — Кто ты теперь?..

Она медленно убрала телефон в карман и закрыла глаза, так и не заметив момент, как погрузилась в беспокойный, но такой нужный, сон.

Автобус вздрогнул, подпрыгнув на очередном лежачем полицейском. Рита почти ударилась лбом о стекло и резко моргнула, выныривая из вязкой пелены тревог и воспоминаний. Сердце всё ещё стучало в горле, а пальцы судорожно сжимали телефон. На табло над лобовым стеклом вспыхнуло текущее время. Без пяти минут восемь утра.

Универмаг — следующая. Её остановка.

За окном уже было светло. Город уже проснулся: блеклое утро, сырые тротуары, частые прохожие, запах выхлопных газов и хлеба из ближайшей пекарни. Рита перевела взгляд на салон автобуса — всё спокойно. Люди сменились. Вместо того пожилого мужчины, что дремал на углу сиденья, теперь сидел взрослый мужчина, мягким голосом что-то шепчущий в телефон. Он улыбался. И эта улыбка… вдруг вернула её назад. Домой.

Туда, где пахло выпечкой, ванилью и чуть-чуть — маминым шампунем.

В памяти вспыхнул яркий осколок.

Молодая женщина с длинными, густыми волосами, цветом напоминающими черное дерево, напевала что-то нежное под нос. Она двигалась по кухне, словно танцевала — от плиты к столу, от кастрюли к тесту, разложенному ровными кругами на полотне. Свет утреннего солнца пробивался через занавеску, расплескиваясь по полу.

Двое детей сидели за столом, взахлёб смеясь. Мальчик — чуть старше, с таким же озорным прищуром, как у его отца. И девочка — немного младше, с двумя заплетенными косичками и вишневым вареньем на носу, усыпанным веснушками. Она так увлеченно ела пирожок, и кивала на все рассказы мальчика, что не замечала, как капля сока скатывалась у нее по подбородку.

Из-за угла крался мужчина — их отец. Высокий, черноволосый, уверенный в себе, с несколько грубыми руками и загорелым лицом. Он подкрался к жене и вдруг — резко обнял её за талию.

— Толя, дурак! — всхлипнула женщина, едва не выронив ложку. — Напугал! Ещё бы ошпарила кого-нибудь кипятком… или вообще маслом.

Она провела рукой по его предплечью, и улыбка растеклась по её лицу, как утренний свет. Он в ответ поцеловал её в шею, не скрывая бушующей страсти.

— Не мог удержаться. Ты самая прекрасная женщина в мире. Как тут устоять?

— Дети же, Толя… — прошептала она, краснея.

— Пусть знают, как выглядит настоящая любовь. Пусть видят. Пусть учатся.

Он обернулся к детям:

— Правда ведь?

— Да! — хором, с разной интонацией, но одинаковой радостью, ответили оба.

И смех, чистый, домашний, наполнил кухню как музыка.

— Остановка “Универмаг”, — продекламировал ровный, безэмоциональный голос диктора.

Рита вздрогнула, выныривая из водоворота детских воспоминаний. На секунду ей даже показалось, что она снова маленькая — сидит с родителями за столом, и всё тогда было намного проще.

Но автобус уже остановился, двери с шипением разъехались в стороны, впуская запах мокрого асфальта, свежести после утреннего дождя и легкую горечь разогретого мотора.

Она вышла на улицу и замерла, вдыхая полной грудью. Влажный воздух, знакомые до боли дома, узкие тротуары, где когда-то гоняли на велосипедах с друзьями… Всё это почему-то вызывало улыбку.

Рита огляделась и направилась к дому родителей.

С каждым шагом волнение нарастало. Сердце стучало быстрее, пальцы непроизвольно сжались в кулак. Хотелось просто набрать их номер и услышать родные голоса. Узнать, всё ли у них в порядке.

Но это было невозможно. Не в её ситуации.

Хотя…

Она поймала взглядом женщину лет сорока в элегантном, пусть и слегка потрепанном временем, драповом пальто. Высокие сапоги, аккуратно собранные волосы — выглядела она ухоженно, но без излишней роскоши.

Рита тут же решилась на небольшую авантюру.

— Девушка! Одну минуту, подождите! — нарочно подчеркнула она обращение, делая его слегка льстивым.

Женщина замедлила шаг и удивлённо оглянулась. Словно не понимая, что обращаются именно к ней. И, заметив тёплую улыбку Риты, тоже смягчилась.

— Да? — ее лицо оживилось, будто комплимент в пасмурное и хмурое утро стал приятным маленьким сюрпризом.

— Не могли бы вы дать мне позвонить? Всего на минутку. — Рита виновато пожала плечами, показывая на свой телефон. — Мой разрядился, а я хотела сделать сюрприз родным.

Она отвела взгляд в сторону, стараясь выглядеть искренне.

Женщина без раздумий достала из сумки смартфон и протянула его Рите.

— Конечно, вообще не проблема.

— Спасибо вам огромное!

Рита быстро набрала наизусть номер матушки, который если бы и хотела, то никогда не забыла. И поднесла телефон к уху, ощущая как в груди удары сердца синхронизируются со звуками в трубке.

Только в ответ были лишь гудки.

Один. Два. Три.

Глубокий вдох.

— Извините, они не берут… Можно ещё один звонок? — несколько виноватым голосом решила озвучить свою просьбу девушка.

— Разумеется.

Женщина, кажется, потеряла к ситуации интерес — теперь её взгляд полностью был сосредоточен на школьниках, бодро топающих мимо на уроки.

Рита набрала другой номер, отца, который всегда располагался внутри девушки рядом с номером матери.

Гудки.

Она уже потянулась, чтобы вернуть телефон, когда по ту сторону вдруг раздался едва хриплый и низкий голос:

— Алло?

— Папа! — звонко, даже удивившись собственному голосу, воскликнула Рита.

— Доченька? — в трубке раздался знакомый, родной до дрожи голос. — Ты чего не со своего номера? Ты уже порыбачила? Хороший улов?

Рита улыбнулась. Ну конечно, папа и его бесконечные вопросы — всегда старался быть в курсе ее жизни, даже когда между ними были километры.

— Пап, я всё расскажу, но чуть позже. — Она хихикнула, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Скажи лучше, вы с мамой дома? Всё у вас в порядке?

Она специально заходила издалека, чтобы избежать неудобных вопросов.

— Ну конечно, родная, а где ж нам ещё быть? — без тени сомнения отозвался отец.

— Отлично! Тогда ставьте чайник, я скоро буду. Всё расскажу лично.

— Что?! — голос Анатолия дрогнул от неожиданности, но прежде чем он успел завалить её очередной волной вопросов, Рита быстро нажала кнопку «завершить вызов».

В трубке ещё раздался приглушенный оклик:

— Марина! Любимая, ты не поверишь…

Но слова уже не разобрать.

Рита с некоторой надеждой посмотрела на экран и без тени сожаления стерла номера родителей из журнала исходящих вызовов.

— Спасибо вам огромное. — она протянула женщине телефон, ловя себя на мысли, что едва не забыла о её существовании.

— Не за что, дорогая. — Женщина улыбнулась и, пожав плечами, направилась дальше, догоняя школьников.

Рита проводила её взглядом, вдохнула поглубже и шагнула в сторону своего дома.

Дорога к дому родителей заняла не больше десяти минут. Город едва проснувшийся ранее, сейчас уже полностью кипел жизнью. И там и тут были слышны его отголоски. В воздухе всё ещё пахло мокрым асфальтом, но тот уже сдавал позиции стоявшему на небосклоне солнцу. А нос приятно щекотал запах из кофейных автоматов у подъездов и печной дым из редких старых домов. Утренний ветерок холодил кожу, но Риту согревала мысль, что уже через несколько минут она увидит родителей.

Подходя к знакомому многоквартирному дому, она невольно замедлила шаг.

Время не пощадило его: стены облезли, кое-где на фасаде виднелись следы давних протечек, а балконы, словно заплатки на старом одеяле, были кто в пластике, кто в ржавой решетке, кто и вовсе открытым.

Сколько раз Рита не предлагала родителям от сюда уехать, но они никогда не соглашались. Лишь в редких случаях проводили часть своего времени на даче. И постоянным ответом ей было, что воспоминания всяк дороже современного комфорта.

Войдя в подъезд, Рита сморщилась от тяжёлого запаха сырости, свежей краски и чего-то неуловимо знакомого — будто смесь детских воспоминаний и затхлого воздуха, который пропитал все стены налетом времени.

Лестница немного скрипела, несмотря на бетонные ступени. Рита шла, глядя на облупившиеся перила, следы бесконечных ремонтов, которые управляющая компания регулярно делала, чтобы освоить собственные бюджеты. Но на качестве это никогда не сказывалось положительно.

На третьем этаже, прямо напротив их двери, рядом с утопленной нишей, когда-то красовалась надпись, которую они с братом оставили еще в детстве: «Брат и сестра — вместе на века».

Сейчас она давно закрашена, но память не стереть.

Рита прикоснулась к гладкой металлической поверхности двери, скользнула пальцами по холодному железу. Глубокий вдох. Рука сжала дверную ручку, но что-то её остановило.

А вдруг кто-то уже там, внутри? Но нет. Отец бы дал понять — в голосе не было тревоги. Рита закрыла глаза. Она не хотела больше думать. Мысли о предательстве брата, о предательстве Алекса… Слишком много приходилось думать. Сейчас ей просто хотелось действовать.

Квартира встретила ее запахами детства.

Смесь свежезаваренного чая, лимона и чего-то неуловимо тёплого — будто шерстяного пледа, в который можно завернуться, спрятаться, снова стать маленькой. Всё было на своих местах: старый буфет с пузатым чайником, кружевные занавески, вечно тикающие часы на стене. Даже ковер в коридоре тот же — с уже примятой дорожкой от тысяч шагов, которыми за столько лет протоптали этот дом.

Рита сидела за кухонным столом, подперев ладонью подбородок, и рассказывала. Уже больше часа. О рыбалке, о работе, о бытовых мелочах. Вплетала в разговор брата, потому что знала — это важно отцу. Он всегда хотел, чтобы сын стал авиатором, воплотил его давнюю мечту. Но тот выбрал другой путь, и с тех пор между ними выросла пропасть.

Рита осторожно обходила главную тему. Ту, ради которой вообще приехала.

— Толенька, любимый, сходишь в магазин за тортиком? — вдруг ласково перебила ее мать. — Ритулик ведь у нас очень любит “Наполеон”. А его-то у нас к чаю и нет.

Отец тут же оживился:

— Ох, точно! Как же я мог забыть! — хлопнул себя по лбу мужчина, и сорвался с места сразу в коридор, за курткой.

— Нет-нет, я сама могу… — начала Рита, но, встретившись взглядом с матерью, замолчала. Всё стало ясно.

— Дорогие мои женщины, я быстро! — донеслось из коридора, и через секунду входная дверь закрылась гулко хлопнув.

Марина Львовна тут же вперила в дочь пронзительный взгляд.

— Ну? Долго будем ходить вокруг да около?

Она перекинула копну волос на плечо и чуть приподняла бровь — точно так же, как в детстве, когда Рита пыталась выкрутиться из неприятного разговора.

— Мам, понимаешь…

Рита не знала, с чего начать. Грудь неприятно сдавливало. Она вообще не собиралась в это посвящать родителей, зная о слабом сердце отца. Она хотела лишь убедиться, что с ними всё хорошо и они в безопасности.

Но от взгляда матери не спрятаться.

— Маргарита, не вынуждай меня повторять дважды, ты же знаешь, как я это не люблю.

Она сделала глоток чая, демонстративно посмотрев на часы.

— Отца не будет минут двадцать-тридцать. Программу минимум мы точно успеем.

Рите пришлось говорить.

Она рассказала о брате. О деньгах. О делах, которыми занималась, — тех, о которых мать раньше даже не спрашивала. И, наконец, об Алексе. О предательстве. О сомнениях.

Когда дошло до аудиозаписей, Рита пыталась скрыть дрожь в голосе. Марина Львовна слушала молча. Не перебивала, не закатывала глаз, не хваталась за сердце. Но её губы сжались в тонкую линию.

Внутри нее бушевал ураган.

Как и внутри ее дочери.

— Этот Алекс… твой парень? — вдруг неожиданно поинтересовалась женщина.

— Что? Чего? Я… — от такого неожиданного вопроса, щёки девушки зарделись в смущении, и она начала активно перебирать свои волосы пальцами, тупо уставившись в ноги.

— Можешь не отвечать. — резко припечатала мать, слегка улыбнувшись. Её дочь, всегда смелая и бойкая девушка. Но стоило зайти речи о мальчиках, как она сразу терялась. Это качество у неё явно от меня. — пролетела мысль в голове у Марины Львовны, но она и видом не подала этого.

— Родные, я дома! — раздалось откуда-то из коридора, стоило входной двери открыться. — Я принес тортик, и ещё по мелочи всякого. — начал мужчина выкладывать продукты из пакетов одного сетевого супермаркета.

— Толя, любимый~ — затянула женщина, приобнимая своего мужчину со спины. — А поехали на дачу, ты так давно мне обещал. И Рита там давно не была.

— А разве она поедет с нами? — удивился такой перемене Анатолий.

— Да, могу заехать на денек. — улыбнулась девушка из-за стола, так и не понимая, что задумала её мать.

— Тогда решено, едем! — не смог отказать мужчина своей любимой даме, в которой он души не чаял.

В этот момент, глаза двух женщин встретились. Одна старше, другая чуть младше. Их можно было принять за сестер. Но это были мать и дочь. И о чем они думали, могли знать лишь они сами.

Кортеж из трёх автомобилей неспешно скользил по ночному городу, словно тени, плывущие в лабиринте переулков. Фары разрезали темноту, выхватывая из мрака облупленные фасады зданий, одинокие фигуры на тротуарах, редкие неоновые вывески, глухо мерцающие в тумане ночной мглы.

Головная машина — чёрный седан с матовыми боками — плавно затормозила перед массивными воротами, больше похожими на вход в частный гараж. За ней, как преданные псы, остановились ещё две машины, обе тёмные, тонированные, с тяжёлыми силуэтами, в которых угадывались мощные внедорожники.

В центральной машине сидел Александр, сжав кулаки, но руки всё равно предательски дрожали. В висках гулко пульсировало. Снова давление — мелькнула мысль. Он чувствовал себя узником, которого везут в неизвестность. Медленно, методично, не оставляя шансов на побег.

Он повернул голову сначала влево, потом вправо.

Пустое сиденье рядом почему-то казалось насмешкой. Ни охраны, ни собеседника. Только он и его мысли. Возможно для тех, кто ехал вместе с ним в автомобиле, такое казалось наоборот щедростью, и возможностью чувствовать себя в большей безопасности.

За рулём словно высеченным из скалы, сидел молодой парень, лица которого в темноте было не разобрать. Артём Артемович сидел рядом, на пассажирском. С момента нашего общения в торговом центре, он больше не проронил ни слова. Только изредка обращаясь к водителю, и что-то ему сообщая.

Автомобиль был обит тьмой. Окна затянуты плотной тонировкой, так что даже неон за бортом лишь угадывался смутными отсветами. Дорога скрывалась за непроглядным стеклом, и Александр чувствовал себя отрезанным от мира, загнанным в чёрную капсулу, плывущую в неизвестность.

Ожидание это всегда пытка. Гулкие удары сердца отсчитывали секунды. Пару минут в тишине могут показаться пустяком. Но только не когда ты сидишь в кромешной тьме, в окружении молчаливых людей, не зная, куда тебя везут.

Внезапно автомобиль дёрнулся вперёд. Ворота медленно разошлись, пропуская машины внутрь.

И этот толчок — едва ощутимый, почти незначительный, с силой швырнул его сознание назад, в прошлое.

— И вы хотите сказать, что это с ним произошло внезапно? Просто так?

Голос мой звучал отстраненно, словно принадлежал кому-то другому. Два часа. Целых два часа я смотрел видео допросов, на которых Серёже просто задавали вопросы, а он отвечал, но с каждым моментом в нем что-то менялось, ломалось. Два часа, которые ощущались целой вечностью.

Марков сидел напротив, как мраморное изваяние, без единого движения. Будто время для него вообще не имело значения. Может, для таких, как он, действительно не имело? Люди приходят и уходят, лица меняются, но система — остается системой.

Видео показали целиком. Специально. Я искал склейки, фальшь, подмену. Хоть что-то, что выдавало бы монтаж, подтасовку. Но ничего. Абсолютно ничего.

— Александр. — голос Маркова вывел меня из этого оцепенения. — Понимаю ваше замешательство. Однако, всё что вам продемонстрировано, соответствует реальности. Мы ничего не делали с Сергеем, более того, мы хотели сотрудничать со всеми вами.

Он сцепил пальцы в замок и чуть подался вперёд. В его голосе не было ни намёка на эмоции — только холодная, выверенная вежливость.

— Теперь вы готовы к предметному разговору? Я очень надеюсь, что вы ответите нам той же искренностью, которая была проявлена к вам. Тем более, как вы понимаете, время не резиновое. А его, к сожалению, не вернёшь.

Я провёл рукой по лицу, пытаясь собрать разбегающиеся мысли.

— Да, понимаю. — выдавил я наконец. Слова дались с трудом, словно мне пришлось их выковыривать из себя. — И что вам от меня нужно? Ведь не просто так вы затеяли весь этот спектакль.

Я откинулся на спинку стула. Обреченность, грызшая меня изнутри, вдруг ослабила хватку. Всё. У меня не было других ходов.

— Александр. — снова это холодное, отчужденное произнесение моего полного имени. Будто я уже не человек, а объект, над которым ведётся работа. — Вам следует проследовать с нами. По прибытии вы получите все необходимые разъяснения.

— Как кто? — я сузил глаза. — Как задержанный?

И тут я увидел это. Едва уловимое изменение в лице майора. Нечто похожее на вспышку раздражения.

— Вы идиот? — процедил он, приподняв бровь.

Первый настоящий проблеск эмоций за все время разговора.

Но уже в следующую секунду он вернул контроль. Глубоко вдохнул, провёл рукой по подбородку и более спокойным, но всё таким же холодным тоном добавил:

— Прошу прощения. Однако, если бы мы хотели вас задержать, то вы бы уже находились в соответствующих условиях. Он резко поднялся, поправляя рукав пиджака.

— Вы с нами?

И направился к эскалатору, не оборачиваясь.

Кортеж петлял по узловатой дороге, осторожно огибая повороты, словно путаясь в катакомбах, известным лишь тем, кто их проектировал. Александр смотрел в окно, наблюдая, как за стеклом мелькают световые перегородки, какие-то впадины и ниши с утопленными в них дверями. Редкие двойки и тройки прохожих, явно, тоже служивых, снующие вдоль дорожного настила.

Что-то в этой дороге было неправильным. Он чувствовал это кожей. Лёгкий, почти незаметный наклон, как будто машины двигались вниз, вгрызаясь в подземные уровни города. Очевидно, их путь вел к какому-то засекреченному объекту службы безопасности, скрытому от посторонних глаз многометровой толщей земли.

Интересно, почему мне не завязали глаза? Или хотя бы не вкололи что-нибудь для крепкого сна?

Эта мысль крутилась в голове, пока автомобиль медленно двигался вперёд. Всё происходящее казалось какой-то недоделанной сценой из шпионского детектива.

— Александр, как вы себя чувствуете?

Я вздрогнул от неожиданности. За всю дорогу Марков впервые со мной заговорил.

— Эм… — я замешкался, а потом, осознав, что пауза затянулась, поспешил добавить. — Вроде нормально. А что?

Майор развернулся ко мне и внимательно, будто змея, посмотрел в глаза. В его взгляде читалось нечто похожее на сканирование — проверка, не вру ли я, не скрываю ли чего-то.

— Нам крайне важно, чтобы вы были в полном порядке. Концентрация должна быть на максимуме. Время у нас, конечно, есть, но не так много, как хотелось бы. — Он чуть помолчал, словно решая, стоит ли говорить дальше, а потом добавил. — Рекомендую вздремнуть, пока есть возможность. Ехать нам ещё минимум час.

Произнеся это, он отвернулся, устроился поудобнее и, кажется, сам начал следовать собственной рекомендации.

Я усмехнулся.

— Никогда бы не подумал, что вам на службе можно спать.

Ответ пришёл не сразу. Сперва тишина, затем тихое, ленивое бурчание с переднего сиденья.

— Нам и нельзя.

За его ответом последовала звенящая тишина, наполненная кусочками льда.

— Но кто расскажет?

Марков даже не шелохнулся.

Риторический вопрос.

Я вздохнул, откинулся назад и прислонился лбом к холодному стеклу. Пусть этот чертов майор оказался прав. Пусть всё это выглядело так, будто это нужно и мне. Но сейчас, пока кортеж нырял всё глубже в недра города, закрыть глаза было действительно самым разумным решением.

Где-то на окраине космического пузыря.

Космический корабль "Вака’тай" несся сквозь межзвездную тьму, а на его мостике царил тихий хаос. Индикаторы на приборных панелях пульсировали тревожными вспышками, создавая эффект мерцающего ночного города. Голографические схемы сновали в воздухе, проецируя маршруты, орбитальные карты и показатели состояния разных систем корабля. Атмосфера на борту пропитывалась запахом перегретого металла, словно сам корабль был живым существом, раздраженным выходками экипажа.

— Эти чертовы выродки гилков! — рявкнула Яс’са, с грохотом врезав кулаком в сенсорный дисплей. На мгновение световые символы дернулись, затем восстановились, но от панельки послышался недовольный писк, словно уязвленный интеллект судна решил выразить свое мнение.

Яс’са выглядела так, будто только что сбежала с арены гладиаторов. Лицо со звездообразными метками, горящие глаза, копна густых фиолетовых волос, и отливающая пурпурным гладкая кожа. На секунду лицо озарилось злобной усмешкой, которая открывала вид на двенадцать острых, идеально симметричных клыков. А ее раздвоенный язык коротко скользнул по губам, выдавая эмоции куда лучше любых слов.

— Яс’са, ну я же ем… — подал голос Ормут, держа в длинных и аморфных пальцах какую-то болтающуюся дрянь Его бледное, осунувшееся лицо выглядело так, словно он не спал последние двое суток. Кожа — почти прозрачная, без единого волоска. Даже ресниц не было, отчего его взгляд казался ещё более пустым и задумчивым. Если поднести его на свет, точно можно увидеть скелет без рентгена.

— Просто заткнись, Ормут! — взорвалась Яс’са, вскидывая руки. — Ты видел, что эти падальщики ответили? Если бы не приказ капитана, я бы их корабль на атомы развалила! А тела скормила бы тварям Искажения!

Она резко ударила себя в грудь, что-то прошептав на своем языке. В этот момент створки шлюза разъехались, выпуская в рубку массивную фигуру.

— Ага, вот вы где, отрыжки протуберанца. — Низкий, раскатистый голос Лорика заполнил помещение.

Он напоминал массивного големоида, только живого. Невысокий — едва выше метра сорока, но сложен так, будто его выращивали в условиях высокой гравитации. Линзы его очков, поглощающие свет, блеснули, когда он окинул взглядом экипаж. Кудрявые волосы держались на голове с таким же упорством, с каким Лорик держался за своё чувство юмора.

— Опять бездельничаете? Может, вместо того, чтобы грызть друг другу глотки, займетесь нашей задачей?

— Лорик, это всё Яс’са! — быстро огрызнулся Ормут, даже не глядя в сторону девушки. — Я просто ел, а она опять начала о гилках…

— Если ты ещё раз попробуешь свалить всё на меня, как в Маак’лааме, я, клянусь Проматерью, вырву твоё тщедушное сердце и закушу его твоей же душой!

Яс’са, подпрыгнув на месте, сделала шаг к Ормуту, а её пальцы глубоко вонзились в панель. От чего раздался жалобный скрип пластика, а затем вырвался короткий сноп искр.

— Лорик! — взвизгнул Ормут и в панике спрятался за массивным мужчиной. Вряд ли это помогло бы, с его ростом он выглядел как стыдливая гора, пытающаяся спрятаться за камушком.

Лорик тяжело вздохнул, пробрался к центральному посту и с наслаждением плюхнулся в кресло. Он знал этих двоих давно, и не помнил ни одного момента, когда они вели себя, как подобает Кузнецам — членами ордена которых являлись уже не одно десятилетие. Но вот что странно…

— Ну-ну, ребятки… — медленно протянул он, барабаня пальцами по подлокотнику. — Вы мне скажите — это что, прелюдия?

Яс’са и Ормут одновременно замерли.

— Вы ж не готовитесь к брачному союзу, нет? Яс’са, разве твой народ может скрещиваться с его видом?

Ормут собрался ответить, но вместо слов выдал.

— Согласно информации о восхождениях, пункт сорок третий, если оба партнера владеют одним из…

— ЗАТКНИСЬ, ТЫ ЧЕРТОВ ПРИДУРОК!

Яс’са буквально взорвалась, в один прыжок оказавшись перед Ормутом и отвесив ему звонкую затрещину прямо в лоб. В этот момент её звездообразные отметины вспыхнули и начали переливаться разными оттенками фиолетового. Что у её народа означало смущение.

А в рубке раздался гулкий смех Лорика — громкий, как удары по пустой металлической бочке.

Стоило смеху Лорика затихнуть, как командный мостик корабля "Вака’тай" на мгновение наполнился странной плотной тишиной, как гравитационная волна вблизи чёрной дыры.

Затем по всему командному мостику корабля раздался голос капитана — ровный, но с той металлической интонацией, которая оставляла после себя холодок в позвоночнике.

— Ладно. Ваш любовный театр дело, конечно, трогательное. Но сейчас не об этом. — он слегка вздохнул, как будто разговаривал не только с ними, но и с самим кораблем. — По новым данным, а ты, Яс’са, наверняка уже просканировала их от начала и до конца… Мы не вступаем в прямой конфликт с Харперами.

Как только прозвучало это имя, девушка едва заметно вздрогнула, закатила глаза и пробормотала нечто, напоминающее языковую структуру одной вымершей расы. Быструю, резкую, полную кликов и щелчков. Голографические проекции рядом с ней дернулись, не распознав контекст сказанного.

— Яс’са! — рыкнул Лорик, в голосе дрогнули нотки огня. — Я не закончил.

Он шагнул к центру рубки, где проецировалась тактическая карта сектора. Рядом располагалось кресло основного пилота, окружённое кольцом из сенсорных дронов и изогнутых ручек управления. Вся рубка сияла мягким светом, в воздухе зависали тонкие строки кода, словно ожившие нити информации.

— Слушайте внимательно. — голос стал тише, но тяжелее. — Да, конфликт никому не нужен. Но это не значит, что мы забудем. Прототип исчез в зоне влияния и интересов Первой Империи. И если сейчас они по каким-то причинам могут игнорировать происходящее, то это не значит, что они будут делать это и после… Следовательно, действуем тихо, пришли и ушли. Никаких сигналов, никаких аномалий, чисто и быстро.

— Хмф… Первая Империя. Да они не так давно ещё по деревьям прыгали… — пробормотала Яс’са, даже не поднимая взгляда.

Лорик медленно закрыл глаза и с грохотом хлопнул себя по лбу — звук разнесся по помещению, как выстрел из старого баллистического ружья.

— Вот именно ты и Ормут этим займетесь. — отрезал он.

— Но капитан! — в унисон воскликнули они.

— Я всё сказал. — Лорик повернулся к панелям, провёл ладонью по одной из них с такой бережностью, будто касался живого существа. Панель отозвалась мягким пульсом света. — Знайте, как нарушать дисциплину. Особенно трогать мою любимую.

Он посмотрел на изгибы мостика — стены, обшитые мягкой нанотканью, адаптивные кресла, изогнутые модули связи, биометрические сенсоры, встроенные в пол. Всё здесь он знал наощупь, знал по голосу, знал на вкус. "Вака’тай" был для него больше, чем корабль. Это был его дом. Его храм. Его последнее настоящее. В своей жизни он любил только троих. Орден. Корабль. Сын.

— Идите готовьтесь. Скоро будем на месте. — отвернувшись от парочки, мужчина пронзительным взглядом всматривался в черноту космоса, игнорируя присутствие этой аляповатой двойки влюбленных.

Ормут тем временем вздохнул, почесал подбородок — впрочем, эта привычка осталась от предков. Сейчас у его народа не росла ни одна волосинка — и обернулся к Яс’се. Он аккуратно положил ладони на её плечи. Прикосновение было легким, как солнечный свет сквозь фильтр атмосферы.

— Вот и надо было тебе злить капитана… — прошептал он, и в его голосе не было упрека. Только тёплая, почти детская ирония.

Яс’са чуть вздрогнула. От прикосновения. От близости. От того, что этот бледный чудак каким-то образом всё чаще попадал ей под кожу.

Спустя некоторое время, пара уже размещалась в каюте парня… Яс’са лежала на животе, медленно листая что-то через голографический экран. Верхняя часть костюма снята, оголяя спину. Её пурпурная кожа переливалась, будто жидкий металл. По ней протекала тонкая сеть биолюминесцентных линий, часть её нервной структуры.

Ормут сидел рядом, его длинные пальцы осторожно нажимали на активные точки на спине девушки, активируя местные нейромышечные зоны.

— Ты умеешь удивлять, Ормут. Не думала, что ты из тех, кто способен делать массаж без предварительного изучения схем.

— Я когда-то изучил базовый медицинский протокол. Версия 2.14. Плюс, я… просто запомнил, где ты вздрагиваешь.

— О-о-о. — она приподнялась на локтях, глядя на него через плечо. Глаза сияли. — Так ты, выходит, следишь за мной?

— Не специально. Ты просто… слишком громкая, чтобы не замечать.

— И ты называешь это комплиментом? — фыркнула она, но уже без привычной злости. Голос стал чуть мягче, ниже.

Он не ответил. Только продолжал движение — уверенно, точно, словно активировал невидимый интерфейс на её спине. Его пальцы скользили вдоль биолюминесцентных каналов, встроенных в кожу Яс'сы — та реагировала на касания вспышками света, как будто отзвуками внутренних импульсов.

Когда он надавил чуть ниже левой лопатки — туда, где сходились два нервных тракта — девушка резко выдохнула сквозь зубы, тихо зарычав.

— Охх… Чуть ниже… — прошептала она, закусив губу, её голос дрожал от смеси напряжения и удовольствия. Метки на лице вспыхнули янтарно-оранжевым — признак физиологического расслабления.

Ормут продолжал молча, но глаза его то и дело скользили по её плечам, по затылку, по линиям, проступающим на коже, как рельефная карта другой планеты. Его ладони начинали излучать слабый био-свет, окутывая пальцы светлым ореолом. Это был массаж, но с применением некоторых особенностей.

— Яс’са, — наконец произнес он мягко. — Нам надо собраться. До цели осталось два гиперперехода. Капитан сказал что мы почти на месте.

Она вздохнула. Глубоко. Почти с сожалением. Вся её натура бунтовала против дисциплины, но… голос Ормута был как антиграв — всегда возвращал её к реальности.

— Ты же знаешь, что я права. — бросила она, не оборачиваясь. — С каких это пор, мы, мастера выполняем грязную работу? Это же унижение, Ормут. Не миссия. И вообще не совсем наш профиль.

Пурпурные знаки на её лице вспыхнули красным — агрессивным, тревожным.

— Думаю, что мы единственные кто были близко и имеет хорошую квалификацию. — спокойно ответил он, мягко переходя от лопаток к шее. Его голос был как фильтр межзвездного сигнала — убирал шум, оставляя только суть. — Мы для них хороший вариант, ты по второй специальности чистый боевик, на всякий случай. Я же имею квалификацию разведчика. Не профессионал, конечно, но кое-что могу. А для зоны примитивов — этого хватит за глаза.

— Ты и деликатность — вещи совместимые. А вот я нет, Ормут, ты это прекрасно знаешь. — она резко повернулась, и лицо её заполнилось калейдоскопом фиолетовых и индиго-оттенков, как вспышка сверхновой. — Если ты не прекратишь свои пошлые манипуляции, я вырву твои пальцы. Неважно, какие у нас там “отношения”.

Он усмехнулся. Тихо. Почти беззвучно. Но в его глазах мелькнула искра, что-то тёплое, ускользающее, как импульс в нейросети.

— Всё-всё, не ругайся. Перехожу в режим тактической поддержки. — его ладони оторвались от её тела, и он чуть отклонился назад. — Но приказ есть приказ. Мы оба знаем, что если Лорик что-то сказал, то назад пути нет.

Яс’са встала, её движения были резкими, как у боевого дрона на задании. Она провела рукой по виску, активируя интерфейс. В воздухе вспыхнуло полупрозрачное голографическое окно — схема планеты, где им надо было найти утерянный прототип.

— Надеюсь, мы встретим этих ублюдков лицом к лицу. — её кулаки сжались. Улучшенные суставы хрустели от нагрузки. — Я устрою им полный спектр боли. От ультразвука до гамма-вспышки.

— Главное — выполнить задание. — пробормотал Ормут, встав рядом. — Нам нужно достать нашу разработку, а не просто “отомстить”.

— Идеалист. — Яс’са скривилась. — Иногда я думаю, что весь ваш вид происходит из пробирки, сразу со встроенной моралью.

— А ты — будто сбежала с генной войны и до сих пор не выбралась. — он улыбнулся, глядя прямо в её глаза.

Несколько секунд — тишина. Только мерцание голограмм и слабое гудение стабилизатора гравитации под полом. Они стояли рядом. Два разных ритма — пульсация и покой.

В беззвучной тишине их губы соединились, а языки переплелись в чувственном танце.

— Александр, вставайте. Мы на месте.

Голос Маркова прорезал вязкую тьму дремоты, вырывая меня из сна, который, казалось, только что начался. Ощущение было такое, будто я закрыл глаза — и тут же их открыл.

Я потянулся, чувствуя, как начали покалывать затекшие ноги. Машина уже стояла припаркованная, водитель куда-то исчез, а майор Марков медленно распахивал дверцу. Я поспешно вылез следом, чтобы не остаться в одиночестве хрен пойми где.

И тут же в глаза ударил яркий и ослепляющий свет.

Яркий ореол ламп в коридоре, бил прямо в зрачки, вызывая мгновенный спазм в висках. Я моргнул, пытаясь привыкнуть к столь резкой смене освещения, но получалось плохо. Руки почему-то машинально потянулись к карманам, но внутри все что я нашарил, так это телефон. Вытащив его оттуда, кинул мимолетный взгляд на экран, который мигнул мне в ответ, словно здороваясь — половина четвертого утра. Четвёртое число уже сменилось на пятое.

Скоро мой день рождения, через два дня. А ещё через неделю — день рождение Риты. Последние годы мы имели привычку праздновать вместе. Я, Серёжа и она.

Вспышка воспоминаний — прошлогодняя вечеринка, её смех, свечи на торте. Запах ванили. Небольшая горка подарков. Улыбающееся лицо. Живые и яркие веснушки.

Сейчас не время.

Ноги сами понесли меня за Марковым.

Коридоры были узкие, стены выкрашены в белый, а в воздухе витал ещё свежий запах краски. Местами с потолков свисали тяжелые связки проводов, кое-где они были проложены в прозрачных магистралях. По ним иногда пробегали световые импульсы, напоминая движение крови в искусственных артериях. Люди сновали туда-сюда, лица сосредоточенные, напряженные, взволнованные. Здесь явно что-то происходило.

И связь не ловила. Очевидно, её глушили. Либо мы находились так глубоко под землёй, что сигнал попросту не добивал.

— Александр.

Я невольно вздрогнул — Марков, до этого молчавший всю дорогу, неожиданно оказался очень близко.

— В ближайшее время сюда должны доставить вашего друга. А пока мы с вами можем поговорить о делах.

— О делах? — переспросил я, чтобы хоть приблизительно понять, о чем может пойти диалог. И быть готовым ко всему заранее.

— Нам сюда.

Он указал ладонью на неприметную дверь, такую же белую, как и стены. Только ручка выделялась на фоне, она почему-то была матово черной, слегка потертой местами от частого использования.

Марков вежливо кивнул мне головой, показывая, что пропускает меня вперед.

Я надавил на ручку. Она поддалась слишком легко, безо всякого сопротивления — словно за дверью ждали.

Мы вошли.

Просторное помещение напоминало кухню в офисе или какой-то лаборатории. По углам стояли потрепанные временем диваны, в центре длинный стол с нестройными рядами стульев вдоль него. Несколько холодильников выстроились у стены, их двери облеплены разными магнитиками, на первый взгляд они были со всех стран и городов мира.

На столешнице лежал открытый батон белого нарезного хлеба. Рядом с ним начатая упаковка нарезки колбасы. Кто-то недавно ужинал.

В воздухе витал слабый запах кофе.

Марков молча шагнул к кофемашине, бросил на диван свой дипломат, затем с точностью отлаженного механизма засыпал в аппарат свежие зерна кофе и выбрал два латте.

— Вы ведь не против поговорить за чашкой кофе? — его голос звучал непринужденно, но чувства кричали о том, что это ловушка.

— Зависит от темы.

Марков усмехнулся.

— Пока мы ждём моего коллегу, хочу спросить вас…

Он выдержал паузу, взглянул на меня, затем, словно бы невзначай, добавил.

— Что вы думаете о нас?

Кофемашина зашипела, запуская процесс заваривания.

Я застыл.

Такого вопроса я не ожидал.

— Эм-м… — я почесал затылок и посмотрел в пол, будто там могла скрываться подсказка к озвученному вопросу. — Вы имеете в виду… о вас, как о мужчине?

Марков замер. Его брови взлетели вверх так резко, что я даже задумался, не двигаются ли они автономно. Глаза расширились — в них читалось что-то между изумлением и убийственным желанием отправить меня в утиль.

Я машинально отступил назад и тут же врезался в один из стульев, стоящих рядом.

Грудь майора вздымалась от негодования, губы сжались в узкую полоску, явно сдерживая поток слов, которые в приличном обществе лучше не произносить.

— Вы меня… удивляете, Александр. — его голос был на удивление ровным, но в нем уже начинало гудеть раздражение. — Как человек с таким складом ума может быть таким… таким…

Он осёкся, будто выбирая, чем именно я могу быть.

— В общем, нет. — наконец выдохнул он. — Я имел в виду совсем другое. Что вы думаете о нас, как о виде? О людях в целом?

Вот это неожиданный поворот.

Я невольно расслабил плечи, чувствуя, как с них сваливается напряжение. Ну, хоть не про сексуальные предпочтения.

— Товарищ майор, у вас очень необычные вопросы для такого раннего утра.

Я принял из его рук стакан кофе, с удовольствием вдыхая этот манящий аромат.

— Но если говорить честно… мне кажется, что меньшая часть населения — действительно люди.

Марков поднял бровь, но не перебивал, внимательно слушая меня дальше.

— Большинство — нелепые трутни. Живут, пользуясь тем, что создало другое меньшинство созидателей. Потребляют. Плывут по течению. Не думают. Не делают. Не развиваются. — я сделал глоток кофе — и тут же поморщился от горечи пережаренных зерен, ощущая как кипящая жидкость спускается вниз.

— Вы это хотели услышать? Или у вас был какой-то другой, скрытый смысл?

Марков внимательно посмотрел на свой стакан, о чём-то видимо сильно задумавшись. А затем одним мощным глотком осушил его.

Я едва не поперхнулся от такого неожиданного действия.

— Вы вообще чувствуете вкус или у вас глотка лужёная?

— После армии — как титановые трубы.

Я хмыкнул. Кто бы сомневался.

— Хорошо. А как вы думаете, есть ли жизнь за пределами Земли? На других планетах, у других звезд?

Марков повернулся к кофемашине и снова запустил её. Машина зажужжала, лениво наполняя стакан ещё одной порцией кофе.

Я улыбнулся уголком губ и негромко произнес:

— Tantum scio quod videam.

Марков замер от такой неожиданности, затем медленно повернул голову, словно киборг из фильма девяностых, анализирующий входящие ему данные.

— “Я знаю только то, что видел”. — проявил отменные знания мертвого языка майор, дословно переводя мой ответ.

— Да, верно.

— Помню-помню, вы учились в медицинском университете. Верно? — покручивая стаканчик с кофе в руках, было слышно, Как в его голове скрипят шестеренки.

— Вы отлично осведомлены обо мне. Этого стоило ожидать. — сделав ещё один глоток, я продолжил. — Латынь меня очень интересовала.

— Но вы не ответили на вопрос.

Я задумался. Перевел взгляд вверх, уставившись в панельный потолок комнаты. В этом месте он казался особенно низким, будто давил сверху. А я старался видеть сквозь него, и перенестись куда-то вдаль, вверх, к звездам.

— Я не могу сказать, что не верю. — я снова посмотрел на него. — Согласитесь. — я сделал глоток. — Не может быть так, чтобы во всей огромной Вселенной мы были одни. Верно?

Марков кивнул, будто в его голове что-то звонко щёлкнуло — словно он сверил данные, которые хранились в дальних закоулках памяти. Потом он вновь залпом осушил свой стакан с кофе даже не поморщившись. У меня мелькнула мысль: что это совсем не человек.

Пустой стакан он аккуратно подтолкнул пальцами к противоположному краю, будто это была гильза от отработанного патрона. Затем, не торопясь, встал, сделал пару шагов к дивану и взял свой классический дипломат — черный, с легкими потертостями по углам, вероятно, от частого использования.

— Присаживайтесь, Александр. — его голос стал ниже, почти бархатистым, но от этого становилось только тревожнее. — Хочу поделиться с вами… кое-чем… занимательным.

Он указал на стул напротив.

Я неуверенно отодвинул пластиковый стул, сел, закинув рюкзак себе под ноги. Стакан с кофе поставил рядом. Увы, но я бы не смог осушить залпом дымящуюся жидкость. Тело свело небольшой судорогой внутреннего напряжения. Всё подсказывало, что сейчас начнётся что-то такое, что лучше бы мне не знать. Но было уже поздно отступать.

Марков открыл дипломат с характерным щелчком, запуская мои воспоминания в детство, когда отец работал со своими бумагами, и владел точно таким же дипломатом. Изнутри он извлек несколько пожелтевших листов, фотографии, перемешанные с новыми отпечатками, и начал раскладывать их на столе передо мной. Бумага — уже сама по себе анахронизм, а здесь… как страницы священного писания, посвящённого тайной и запретной теме.

— Начнём издалека. — сказал он, не глядя на меня, перебирая снимки. — Ваши рассуждения, Александр, логичны. Глупо было бы предполагать, что в масштабах Вселенной мы — единственные. И… мы не одни. Никогда не были.

Я напрягся, кожа покрылась мурашками. Что-то в его тоне не позволяло отмахнуться от сказанного как от теории заговора, да и логика была всецело “за”.

Он вытащил одну из фотографий и протянул мне.

На снимке видно угловатый, массивный силуэт. Нечто тёмное и чуждое парило на фоне Земли, освещенное лишь солнечным светом, который ложился на обшивку, как масло на холодный металл. Будь это видео, создавалось бы ощущение, что корабль дрейфует, живёт, наблюдает. Вокруг него — металлические бочки, похожие на разгерметизированные контейнеры. Что-то тревожное было в их случайном положении, словно… их выбрасывали в панике.

— Это один из первых цветных снимков “неизвестных”. — сказал он тихо. — Тех, кого мы привыкли называть гостями на нашей планете. Хотя иногда правильнее было бы сказать хозяевами.

Слова повисли в воздухе, как ядовитый газ. Я смотрел на фотографию, не понимая, каких эмоций во мне больше — удивления или же страха.

— Подождите, вы хотите сказать, что… они уже были здесь? — я поднял взгляд.

Марков не ответил сразу. Лишь откинулся на спинку дивана и закрыл глаза на пару секунд.

— Александр… — начал он, открывая их снова. — Есть снимки. Есть отчёты. Есть даже тела. Мы контактировали с ними задолго до того, как появился интернет, и даже задолго до того, как появилось радио.

— Тела?! — вырвалось у меня, голос хотел сорваться на крик, но получилось какое-то сиплое шипение. — Вы сейчас серьезно?..

— Более чем.

Он отложил один документ — это был снимок отчета, датированного 1908 годом. На обложке — герб Российской Империи и гриф: “Совершенно секретно”.

— Но самое интересное не в этом. — Марков понизил голос почти до шёпота, немного подталкивая ко мне документ. — Они не просто посещали. Они иногда что-то могли оставить, технологии, предметы, своих собратьев. А иногда могли и забрать… в том числе и людей.

Я не понимал, как мне это воспринимать. Все теории, что я когда-то считал лишь “теориями”, всплывали одна за другой в моем сознание. В глазах майора не было шуток, не было сомнений, не было насмешек.

— Хорошо… Но почему именно сейчас вы мне это рассказываете? Почему я?

Марков уже приоткрыл рот, готовясь выдать очередной монолог, возможно, не менее ошеломляющий, чем предыдущий. Но он так и не успел начать. Дверь с легким шелестом открылась, будто вздохнула и я вздрогнул всем телом от неожиданности.

— А, товарищ майор, вы уже с нашим гостем, — раздался хрипловатый, но цепкий голос из дверного проема.

На пороге стояла невысокая фигура. Мужчина в идеально выглаженном белом халате, больше напоминавшем лабораторную броню, чем форму ученого. Его седые усы скручивались на концах, будто антенны, ловящие сигналы из другой эпохи. Массивные, нависшие над глазами брови создавали что-то вроде биологического козырька, а его лицо, покрытое глубокими морщинами, словно рельеф старой карты, намекало на годы, прожитые не зря.

— Здравствуйте, Лаврентий Павлович! — Марков моментально вскочил, как будто вошёл командир полка, а не старик с добродушным лицом.

Они обменялись рукопожатием. Но было в этом что-то странное. Кивок. Чрезмерная тишина. И быстрый взгляд, почти незаметный, но напряженный, как между двумя офицерами, давно привыкшими говорить не словами, а подтекстами.

Они направились ко мне. Я в это время делал глоток остывшего кофе. Вкуса он, конечно, уже не имел, но казался единственным островом привычного во всей странности происходящего.

— Добрый день, молодой человек. — пожилой мужчина подошел ближе и протянул руку. — Александр, верно? Лаврентий Павлович.

— Да, здравствуйте. — ответил я, пожимая его ладонь — сухую, как песок, и холодную, как лед, долго лежавший в районе вечной мерзлоты.

Он отступил на шаг, заложив руки за спину. Двигался он медленно, но ощущение создавалось, будто он видит сквозь стены. Будто всё здесь — его дом, его храм.

— Не знаю, что уже успел поведать вам наш уважаемый товарищ майор… — Лаврентий Павлович бросил короткий взгляд на Маркова, тот не повел и мускулом на лице. — …но не думаю, что он успел погрузить вас полностью. Идемте.

Ох, бля…

В голове будто маршируют солдаты в кованых сапогах. Кто-то шумно и без приглашения перетасовывает мысли — рваными клочками, без логики, без смысла. Что это было? Где я? Кто такой, к хренам, Лаврентий Павлович?

В глазах пульсирующая темнота, перед лицом — жёсткая поверхность пола. Видимо, я лежу лицом вниз, и весьма не по своей воле. Что-то острое больно вдавливается в живот. Нащупал… кубики? Странные, угловатые, и почему их так много, будто я уснул на целой коллекции любителей настольных игр.

— Вейла? — мысленно позвал я, слабо надеясь, что мой шизойдный ангел-хранитель на линии.

Очевидно Вейла хотела меня приободрить, но не знала как лучше это сделать. Поэтому я решил сразу же её остановить. Чтобы ни она, ни я не жалели о сказанном. — Вейла, всё в порядке. У нас ещё много работы. Но камней на биомонитор у нас уже хватает.

Закинув парочку себе в рот, невольно поморщился от прохладного и липкого чувства пробежавшего по пищеводу.

На восьмом этаже мне, ещё раз, улыбнулась удача. Ни монстров на лестничных клетках, ни следов бойни и обглоданных трупов. Только тишина. Но как часто сейчас тишина значит не мир, а предвестие надвигающегося шторма?

Первая же квартира, которую я хотел проверить, оказалась закрыта.

Я потянул за ручку. Пнул. Потянул снова.

Ничего.

— Ну… — протянула Вейла, протяжно и лениво. — Можешь попробовать себя в роли медвежатника. Всё равно ходишь, как медведь в посудной лавке. Грохочешь на весь подъезд, будь мы на улице, то всех упырей бы созвал к себе.

— Вообще-то, в лавке был слон. — буркнул я, проверяя замок на предмет каких-то слабостей, но тот так и не поддавался.

— Где?! — оживилась она мгновенно.

— Странная планета. Странные формы жизни. Можно сказать дикие. И особенно странные приказы, которые нам поступают. — Яс’са раздражённо щёлкнула длинными ноготками по наручному сенсору, но дисплей ничего нового ей не показывал, и упрямо молчал, отображая данные, которые они получили ещё на корабле. — Чёрт! Ещё и ждать от этих болванов информацию…

— Ты только посмотри на них, Ормут. — она резко ткнула пальцем в сторону пешеходного перехода, где скопление людей с одинаково усталыми лицами пересекало улицу, не обращая на ближайших соседей никакого внимания. Что уж говорить про внеземных гостей, скрытых под маскировкой. — Бессмысленно мечутся туда-сюда, будто знают, куда идут. А на самом деле просто исполняют шаблон, медленно умирая и доживая свой короткий срок жизни. Вместо того чтобы наслаждаться отведенным им временем. Почти как мы.

Ормут шёл рядом, не отрывая взгляда от шумной улицы. Его пальцы иногда лениво перебирали воздух, считывая показания биомониторов, спрятанных в тканях костюма. Он знал — Яс’са не остановится, пока не выговорится. Это было частью её натуры. Раздражающей, вспыльчивой, но по-своему чарующей.

— Чтобы ты не говорила, а лицо тебя выдает, как и твои метки. Снова думаешь о Харперах. — он произнёс это с лёгкой, почти сонной интонацией, словно говорил о погоде.

— А ты бы не думал?! — она резко обернулась, метки на коже вспыхнули багровым, выдав её гнев. — Они обчистили одну из внешних кузниц, Ормут! А мы просто — "не вмешиваться, просто верните прототип, соблюдайте протоколы, выполняйте приказы". Протокол! Я бы их протоколом по глотке…

Она замолчала, тяжело выдохнув, обняв себя за плечи, будто пытаясь сдержать разгорающийся внутри пожар. Копна густых волос переливалась в вечернем солнце, отражая сдерживаемое напряжение каждой её внутренней жилки. А на небольших и аккуратных ушках болтались серьги в виде молотов.

— Яс’са. — голос Ормута стал чуть твёрже. — Это не нашего ума дело. Мы всего лишь исполнители. Если хочешь — то просто подчищаем за умниками. Приказ спущен сверху. И нам его сейчас обсуждать смысла нет никакого.

— О, прекрасно! Ты ещё скажи, что мы безвольные машины, которые не смеют даже задавать вопросы! Как этот…

Но парень не дал ей закончить, и резко припечатал. — Ты сама знаешь правила ордена. — он наконец повернулся к ней лицом. Его бесцветные глаза мерцали едва уловимым свечением. — Хочешь подать протест — дождись выполнения миссии. Тогда уже будет вотум, разбор, и, если потребуется, внутреннее расследование. Но не сейчас, Яс’са. Сейчас мы на примитивной планете, да ещё которая находится в зоне влияния Первой Империи.

Она усмехнулась, уголком губ, без радости.

— Ты хочешь, чтобы я была "тихой". Как ты. Улыбалась, делала вид, что всё хорошо. Знаешь, что самое ужасное в тебе, Ормут? Ты умеешь быть спокойным даже тогда, когда всё вокруг — один сплошной беспорядок.

Он не ответил. Только покосился на проезжающее мимо такси, за которым тянулся шлейф грязного воздуха и некачественного первобытного топлива. В воздухе витал запах пыли, асфальта и обжигающей пластик жары. Солнечные панели на крышах зданий отражали свет тускло, будто даже технология устала.

— Ты поддержишь меня, если я решу поднять вопрос официально? После? — спросила она уже тише. Гнев в голосе сменился на сталь. Опасную. Упрямую. Но с надеждой.

— Я не брошу тебя. — Ормут не стал притворяться. — Но только после выполнения задания. Без глупостей, Яс’са. Дело не в Харперах, они, как раз таки, мусор. Приказ нам отдали архонты. А мы до сих пор не знаем, кто именно из них его отдал и какую цель преследует. Раз решили все сделать “тихо”.

— Они даже не чувствуют, что мы другие. Они не чувствую изнанку. — прошептала Яс’са, остановившись перед вывеской с дешёвой едой. — Слепые. Глухие. Но всё равно… из-за них нас ставят в позу… Почему? — девушка резко сменила тему, очередной раз оправдывая свой изменчивый, как прилив, характер.

— Потому что когда-то и нас кто-то охранял, и мы были в зоне влияния сильных мира сего. — тихо ответил Ормут. И, как ни крути, даже они — часть уравнения мироздания. Но меня больше удивляет другое.

— Мм? — вскинула удивленно бровь девушка.

— Как ты не заметила, что по общему принципу и строению они подозрительно похожи на “Первых”?

— На “Первых”? — девушка с удивлением прикрыла рот ладошкой, после чего громко рассмеялась. — И чем же они похожи на первых? Конечно, визуальные сходства есть. Но никакой чувствительности, никаких сил, какая-то сплошная генетическая ошибка. Им ещё развиваться и развиваться. Нет, Ормут, ты всё усложняешь. — бросила она через плечо.

— Ты всё упрощаешь. — мягко парировал он не решаясь озвучивать свои догадки, которые были в его голове. — Вот почему мы всё ещё вместе.

Она хмыкнула, чуть-чуть коснувшись его руки. Не для того, чтобы удержать, — просто чтобы знать, что он рядом.

И они продолжили идти. По улице чужого им мира.

— Я всё же пыталась дозвониться Серёже… — Марина Львовна мягко поставила чашку на деревянный столик, и от движения фарфора по лакированной поверхности раздался негромкий, успокаивающий звук. — Как и ожидалось — телефон вне зоны. Или выключен. Что, по сути, одно и то же.

Она ненадолго замолчала, опустив взгляд в чашку. Тонкие пальцы с обручальным кольцом дрогнули, будто что-то внутри неё не давало покоя. — Вообще, эта затея с попыткой связаться с ним… глупая. Учитывая всё, что ты рассказала. Нас ты предупредила, но что ты собираешься делать дальше?

Рита молча кивнула, втянув носом аромат свежезаваренного чая с мятой и чабрецом. За столом витал аромат спокойствия: выпечка, листья, капли меда на блюдце. Солнечные лучи пробивались сквозь листву старой груши, отбрасывая на скатерть причудливые тени — словно сама природа плела кружево у них под боком.

Перед ними, в двух шагах, среди грядок и тропинок, копошился Анатолий. В старой куртке и широкополой шляпе, он ловко выдёргивал сорняки и, словно по привычке, тихонько напевал себе под нос старую, но известную для всех мелодию. Голос у него был тёплый и добрый, как запах печёного хлеба. Даже в земных заботах он умел сохранять свет.

— Марина, любимая, вам с Риточкой принести что-нибудь из теплицы? — позвал он, вытирая пот со лба и сверкнув взглядом, полным того самого упрямого, деревенского счастья, которое трудно объяснить словами.

— Нет, Толик, у нас всё есть! — отозвалась Марина с мягкой, почти кошачьей лаской. Она смотрела на мужа с той особой теплотой, что приходит не сразу, а рождается из лет, прожитых рядом — в испытаниях, радостях, и тишине.

Она взглянула на Риту и, чуть улыбнувшись, добавила. — Не волнуйся, мы тут прекрасно устроились. Да, дочка?

— Да, пап. Всё в порядке. — Рита кивнула, даже улыбнулась, но в глазах её не было покоя. Она смотрела на мать серьёзными глазами, прямо, будто хотела сказать больше, чем разрешал момент. — Мам… я пока не знаю. У меня был план, если что уехать с Алексом. Но теперь… всё сложнее.

Марина посмотрела на дочь, как смотрят на ребёнка, который впервые столкнулся с настоящим выбором. Она протянула руку, накрыла её ладонь своей.

— Я понимаю. Но, Риточка… — она сделала глоток чая, прикрыв глаза, словно слова нужно было нащупать на вкус. — Понимаешь, бывают моменты, когда думать — хуже, чем почувствовать. Вам стоит поговорить. Пусть не сразу всё решится. Пусть даже не к лучшему. Но говорить все равно надо.

— Ты думаешь, он не виноват? — Рита нахмурилась. — После всего что услышали от Сережи?

— Думаю нет. — Марина вздохнула, но в её голосе не было той уверенности, с которой она говорила ранее. — Но ты должна быть готова. Иногда достаточно самой увидеть, и сделать так, чтобы не увидели тебя. Если ты понимаешь что я хочу сказать.

В этот момент с дальнего края участка раздался треск кустов, и следом довольный голос Анатолия.

— Марина! У тебя перцы поспели в теплице, как на подбор! Может, вечером сделаем что-то фаршированное, по твоему фирменному семейному рецепту?

— Толик, я иду к тебе! Только попробуй без меня тронуть их, снова половину изведешь своими гастрономическими экспериментами! — ответила она, но в голосе её была не угроза, а игра, тёплая, как старое одеяло.

Когда Марина встала из-за стола, на секунду задержала взгляд на дочери.

— И подумай, прежде чем решать. Иногда то, что кажется невозможным, просто требует… ещё немного времени и усилий.

И ушла, легко ступая по дорожке между кустами смородины и грядками с укропом, туда, где её ждал тот, с кем они пережили не одну бурю.

Рита осталась одна за столом. Ветер покачивал листья над её головой. Где-то в траве стрекотали кузнечики, а на горизонте солнце, лениво скатываясь за сосны, заливало всё золотистым светом.

Она провела пальцем по ободку чашки. И почувствовала облегчение от того, что смогла поделиться тайной хоть с кем-то.

Тихий шелест листвы, обрамлявшей старую проселочную дорогу, перебивался только лёгким потрескиванием пыльной гравийки под шагами Ормута. Легкий ветерок разносил запах трав и свежей земли, разогретой полуденным солнцем. Впереди утопающая в зелени деревня, с растрепанными крышами, покосившимися заборами и неторопливо ползущим временем. Его шаги были расслабленными, но точными — каждое движение просчитано, каждый поворот головы будто калибровка датчика.

— Ормут! — донёсся резкий, почти пронзающий импульс из передатчика. Голос Яс’сы прозвучал настолько громко, что парень невольно сощурил свои глаза.

— Яс’са можешь не орать? — поморщился Ормут, слегка смещая коммуникатор. — Ты меня не в червоточине ловишь. Я замечательно тебя слышу.

— Ты их встретил? — на этот раз голос был сдержаннее, но всё равно едва не искрил от напряжения.

— Да, встретил и даже очень близко видел. — Ормут остановился, огляделся. На горизонте клубилась лёгкая дымка, а где-то за лесом пели птицы — выкрикивая свои сигналы как предупреждение.

— Они шли в сторону местного пункта отбытия. Я опросил нескольких здешних жителей. Судя по всему, локальная спецслужба этой страны ими очень плотно заинтересовалась. Вот только этот интерес не сходится с тем, какую информацию из их баз нам удалось заполучить ранее.

— Да чтобы их проглотил прорыв! — взорвалась Яс’са, и на том конце связи что-то хрустнуло, вероятно, какой-то несчастный предмет не выдержал её гнева. — Меня уже тошнит от этих правил! От наших ограничений! Мы бойцы, а нас используют как разведчиков! Ты же знаешь, мы можем просто вычистить всё под ноль, тем более этих примитивов.

— Ты знаешь, что мы не можем. — Ормут сдержанно выдохнул, продолжая идти. — Засветимся… и вся эта миссия полетит к кометам под хвост. Орден не хочет конфронтации с Первой Империей. Да и мы, всё ж таки, цивилизованные и так не действуем.

Он свернул на узкую тропинку, ведущую к небольшой возвышенности. Отсюда открывался хороший обзор на дачный посёлок. Ровные ряды теплиц, залитые солнцем, ухоженные грядки и ленивое бормотание радиоприёмников из открытых окон.

— Да-да, расскажи это орбитальной станции федерации ста планет. Ведь это именно ты её перегрузил, из-за чего там погибло сколько живых существ? — вставила язвительное замечание девушка.

Ормут решил проигнорировать этот выпад, и просто продолжить собственную мысль, полностью пропуская мимо ушей её колкости. — К тому же, эта история… она плохо пахнет. Слишком много белых пятен. Как прототип оказался тут, на этой захудалой планетке, которая не принадлежит пузырю? Как прототип вообще попал в руки к Харперам? Насколько я помню, кузницы защищены не хуже бастионов. Тем более внешняя. А тут эти падальщики…

— Ладно, об этом подумаем как выполним приказ, верно, мой дорогой? Твои же слова. — перевела тему девушка, ощущая, как она снова закипает. — Мы могли бы склонить самку к работе с нами. Она более уязвима. Да и и их службы уже засветились рядом с её родственником — это наша возможность.

— Ты хочешь сказать — шантажировать?

— Я хочу сказать — использовать слабое звено. Если она даст трещину, мы сможем получить влияния на всю их группу.

Несколько мгновений в передатчике повисла тишина, прерываемая только лёгким дыханием ветра. Ормут задумчиво смотрел вниз — у старой калитки стояла пожилая пара, мило друг с другом воркующая. Рядом, в огороде, мужчина в рабочей рубашке копался в земле, время от времени вытирая пот со лба.

— Яс’са… иногда и твою голову посещают мудрые мысли. И да, запомни, они называют себя не самки, а женщины. Разве тебе её не жаль?

— Иди ты в задницу! Жалость — для тех, кто живёт в грёзах созвездий, Ормут. Мы живём в приказах и в жестком своде правил, сам же знаешь это лучше меня.

Мужчина неосознанно сжал зубы. Он знал, что она права. По-своему. В своей прямолинейной, беспощадной логике. Но он тоже был прав. Кузнецы не были мясниками, не были и безжалостными убийцами, как и не были манипуляторами. Но ради Ордена…

— Хорошо. Следим за девушкой. Без резких движений. Никаких вмешательств прямо сейчас. Буду ждать тебя недалеко от места отбытия.

Он уже хотел отключиться, как вдруг в передатчике снова послышался голос Яс’сы, спокойный, почти безэмоциональный, но от того тревожный.

— Ормут, забыла сказать, я вообще с тобой связывалась, чтобы сообщить, Харперы зашевелились.

— Ты это серьёзно?! — он остановился, сердце кольнуло холодом. — Ты знала это и молчала?!

— Прости, вылетело из головы. Но, кажется, у нас меньше времени, чем мы думали. План нужно будет пересмотреть. И очень быстро.

— Иду к тебе, давай оперативно.

— Ясно. Хотя, знаешь… иногда я мечтаю, чтобы всё это просто закончилось взрывом. Простым. Ярким. И чтобы мы снова стали теми, кем были всё это время.

Ормут не ответил. Он просто ускорил шаг.

Ночное небо над дачей было удивительно чистым. Мириады звёзд высыпали на тёмный купол, словно кто-то смахнул пыль с великанского стеклянного шара. Воздух был прохладен, но не кусался — он обволакивал кожу, словно тонкий тёплый платок. Легкий запах влажной травы и цветущих деревьев мешался с дымком костра, который отец развёл перед ужином, чтобы “отпугнуть комаров и заодно приготовить картошку по-походному”.

Рита сидела на деревянном крыльце, завернувшись в тёплую фланелевую рубашку отца. Её взгляд был прикован к небесам. В последнее время она всё чаще ловила себя на мысли: а что там, за этой чёрной пеленой? Не метафорически а буквально. Где-то там, среди этих безмолвных огоньков, кто-то, возможно, тоже сейчас смотрит вниз, на маленькую пульсирующую точку по имени Земля.

— "С ума сойти… неужели это передалось от Алекса?" — подумала она и чуть улыбнулась, вспомнив, как он, глядя в ночное небо, мог часами рассуждать о других цивилизациях, о “возможности первого контакта”, о звёздных дорогах. Её друг, или уже любимый? Грезил космосом и кажется, эти грёзы начали касаться и её.

— Риточка, как тебе ужин? — раздался позади знакомый голос матери, и Марина Львовна, обняв руками кружку с чаем, опустилась рядом.

— Очень вкусно, мам… — девушка мягко улыбнулась, — Жаль, что мы так редко собираемся всей семьей. Я хотела бы, чтобы ты познакомилась с Алексом. Думаю, он бы вам понравился.

— Думаю, понравился бы. — тепло кивнула женщина, на секунду отведя взгляд к звёздам. — Он ведь… хороший?

— Не просто хороший. — тихо проговорила Рита. — Он… настоящий. Искренний. Даже когда не знает, что делать — он делает. Просто потому что может.

Марина Львовна мягко похлопала дочку по спине.

— Тогда тебе стоит помнить. Ты тоже настоящая. — она наклонилась ближе, заглядывая в глаза дочери. — Не забывай об этом. Никогда. Ладно? А теперь иди отдыхать. Завтра всё решишь. Сегодня просто дыши. Дела подождут.

— Но я не… — попыталась было возразить Рита, но мать лишь усмехнулась:

— Я тебя умоляю, Риточка, таки твоя мама не первый год живет! — протянула на знаменитый манер Марина Львовна. — Видела твой рюкзак у двери. — она поднялась и ласково потрепала дочку по волосам. — И если ты уедешь сейчас, отец расстроится. А если честно, то я тоже.

Оставив это как последнюю ноту, Марина скрылась в доме, оставляя Риту одну под мерцающим небом. Девушка медленно достала из рюкзака термос, сделанный заранее, и налив чаю в крышку, жадно отпила оттуда. Напиток не остыл, и хранил в себе уют. Как весь этот замечательный вечер.

Время текло вязко, будто сама планета на миг замедлилась, позволяя ей просто быть. Ни решений, ни слов, ни страха — только небо, и шепчущий ветер в листве садовых деревьев.

Но этот покой был слишком хрупким.

Резкая, почти неуловимая вспышка фиолетового света, как светлячок, но в слишком чуждом спектре — мелькнула у самого края невысокого забора. Рита замерла. В темноте силуэт словно вытек из тени: высокий, худой, бледный. Его лицо… его лицо она уже видела. В автобусе. С той девушкой.

Холод медленно начал подниматься по позвоночнику.

— Что… что вы тут делаете?.. — голос её предательски дрожал, и она непроизвольно попятилась, пока не натолкнулась на… прикосновение. Маленькие ладони легли ей на спину: лёгкие, невесомые, как у ребёнка, но сдавливающие с невероятной силой.

Рита обернулась. За ней стояла она.

Та девушка. Та самая, с чужими глазами и невозможной грацией. Та, кто тогда, в автобусе, просила у неё предмет интимной гигиены, и ушла с улыбкой к своему молодому человеку, который и сейчас был тут.

Она снова улыбалась.

— Маргарита. — произнесла незнакомка мягко, с лёгким налетом новизны, как будто изучала каждую букву её имени. — Нам надо с вами поговорить.

Она склонила голову набок и приложила палец к губам почти игриво, почти по-дружески. Но в этом жесте не было ничего безопасного. Словно она требовала сохранять тишину.

— Я… н-не думаю… — начала Рита, отступая, и уже собиралась закричать, но та, не меняясь в лице, быстро, почти незаметно, прижала ладонь к её губам. Кожа у неё была тёплая. Слишком тёплая и… пурпурная?

— Это не был вопрос. — прошептала Яс’са.

Мир сжался в точку.

И погас.

Всё, что только что вывалили на меня майор и человек в белом халате, по имени Лаврентий Павлович, укладывалось в голове с трудом. Будто кто-то попытался вложить в старую флешку всю Московскую библиотеку. Слишком много терминов, несостыковок и… вопросов. И главное — ощущение, что у меня нет иного пути, кроме как сыграть по их правилам. Диалог выглядел вежливым, но вся конструкция беседы имела один подтекст: выбора, Алекс, у тебя нет.

— Итак, Александр, вы готовы подписать бумаги и поработать с нами? — спросил Лаврентий Павлович, чуть склонив голову набок, как будто изучал не человека, а природное явление. Его белоснежный халат был выглажен до безукоризненности, а седина на голове сверкнула при повороте, как серебро под солнечным светом.

— Полагаю, выбора у меня всё равно нет. — отозвался я, стараясь держать голос в нейтральных тонах. — Но всё же хочу знать: что именно вы собираетесь от меня получить? До того как я приму окончательное решение. Это ведь допустимо, верно?

— Разумеется. — почти с весёлой лёгкостью ответил учёный, словно речь шла о чайной беседе, а не о чём-то, что пахло интригами, подписями кровью и тайной на уровне государства. — Майор, пожалуйста.

Марков, не произнеся ни слова, опустил руку в дипломат, который был у него в руках, и достал несколько листов, скреплённых клипом. Бумага была плотной, слегка шершавой на ощупь, как настоящая, старая офисная бумага, а не глянцевые современные распечатки. Сканируя глазами текст, я быстро понял — это соглашение о неразглашении. Классический формат. Без конкретики, без намёков на будущую работу и то что будет дальше. Пока.

Я подписал, смысла тянуть никакого нет. Сухо. Без пафоса. И протянул листы обратно.

Майор молча взял бумаги и убрал в дипломат, а затем замер словно манекен в витрине. Ни взгляда, ни движения. Только лёгкий скрежет, когда застёжка защёлкнулась.

— Теперь, когда формальности позади. — сказал Лаврентий Павлович и, будто по сигналу, развернулся на каблуках. — позвольте показать вам нечто действительно интересное. Пройдёмте.

Он подошёл к одной из глухих стен около экранов, и та, едва слышно щёлкнув, начала отъезжать в сторону, открывая проём, ведущий в соседний зал. За этим металлическим зевом скрывалась иная реальность.

Я вошёл следом. И мгновенно почувствовал, как воздух стал плотнее, суше, чище. Здесь царила не просто стерильность — почти агрессивная чистота, которая казалась чужеродной, неестественной. Комната напоминала анатомический театр, но в стиле футуризма. Белые глянцевые стены, пересечённые вшитыми в панели световыми линиями, создавали ощущение, будто ты находишься внутри не здания, а огромного медицинского устройства.

По периметру зала расположены сложные приборы: голографические панели, матовые дисплеи, консоли, обвитые жгутами кабелей. Они шипели, пульсировали, мигали разноцветными огоньками, будто были не машинами, а организмами, готовыми к операции.

И в самом центре — капсула. Овальная, почти как кокон из фантастических хроник, она казалась живой. Её полупрозрачная поверхность переливалась мягким серебристым светом, будто ртуть, пойманная в момент дыхания.

Первой мыслью, мелькнувшей в голове, была неожиданно бытовая: "Чёрт, не отказался бы сейчас от горячей ванны." Но в этом странном устройстве явно не шла речь о комфорте.

Капсула была наполнена жидкостью — густой, с лёгким синим свечением, больше напоминающей амниотическую среду, чем воду. Внутри угадывались платформы и механизмы фиксации тела. Их было слишком много, как и тонких удерживающих рам, созданных не просто для поддержки, а для изоляции. Пучки кабелей сплетались в подобие корней, тянущихся от устройства к консольным стойкам по периметру зала. Всё пространство вибрировало от её присутствия, капсула дышала, жила собственной, отстранённой жизнью.

— Александр, подозреваю, у вас стало ещё больше вопросов, чем было до этого. — негромко произнёс Лаврентий Павлович. В его голосе не чувствовалось вопроса — это была просто констатация факта. Он не оборачивался. Он знал: я слушаю.

— То, что вы видите перед собой. — он подошёл ближе к капсуле и скользнул по её поверхности ладонью, словно гладил зверя. — это технология, полученная от наших… гостей. Для них, по сути, мусор. Примитивная, устаревшая машина. Но для нас… это технологический прорыв.

Он помолчал, как будто дав мне время переварить сказанное, затем повернулся, легко поправил безупречно белый халат и, сверкая острыми глазами, продолжил свой обход вокруг устройства.

— Уверен, вы неплохо разбираетесь в современных технологиях. Это сразу стало ясно, когда вы… выпотрошили данные дата-центра "Око". Очень элегантно, кстати. Не без изящества.

Внезапно он резко вскинул руку вверх, указательный палец уставился в потолок, будто собирался призвать молнию научного откровения.

— Именно поэтому вы нам интересны, Александр. — его голос стал более собранным, обволакивающим, — Как вы, наверное, знаете, уже почти год официально ведутся разработки в области квантовых вычислений. Выращивание квантовых процессоров для коммерческого использования идет полным ходом.

Он сделал паузу. Улыбнулся как профессор, ловящий студента на неудачном ответе.

— Но вы ведь не идиот, верно?

— Ну, нет… — я немного мотнул головой, чувствуя, как между нами завязывается странная, почти театральная игра. — Не идиот.

— Отлично. — довольно кивнул он, и его голос снова стал похож на аудиогид в палеонтологическом музее. — Для обывателей квантовые компьютеры — это всё ещё что-то из будущего. Прототипы. Тестовые стенды. Заголовки в научных журналах. — он подчеркнул каждое слово, как будто рисовал ими формулу. — Но реальность, как вы понимаете, куда прозаичнее. Большинство крупных держав уже давно используют их. Для чего? Для работы с передовыми направлениями науки, медицины, неизвестным… И, конечно… чтобы более эффективно уничтожать себе подобных.

Он хмыкнул. Почти добродушно.

Щёлкнули переключатели, и ближайший терминал сменил изображение. На экране вспыхнули строки — параметры капсулы. Плотность среды. Вычислительная мощность. Пропускная способность. И ещё множество данных и показателей, о значениях которых я мог только догадываться.

— Это… — я сглотнул. — Это ведь не просто капсула-компьютер? Это некая симбиотическая платформа. Вроде интерфейса прямого внедрения, но… она адаптируется под носителя? Что-то вроде фантастических нейроинтерфейсов?

— Прекрасно подмечено, — Лаврентий Павлович одобрительно поднял брови. — Устройство отлично дополняет работу оператора. А самое главное, что оно помогает “проникнуть” внутрь сети. Где вы сможете напрямую манипулировать и работать с виртуальной реальностью. — тут он несколько замешкался, и слегка покашливая продолжил. — Мы называем это виртуальной реальностью, но всё намного глубже. И, честно говоря, мы не до конца понимаем куда попадаем.

Ученый шумно выдохнул, будто к чему-то готовясь, его плечи осунулись, и он медленно повернулся ко мне.

— Есть одна… особенность. — голос Лаврентия Павловича прозвучал тише, почти с оттенком внутренней печали. — Аппарат не со всеми вступает в контакт. Некоторых он просто… отвергает.

Он медленно покачал головой, словно прогоняя из памяти что-то тяжёлое, личное. Взгляд его потускнел, а губы сжались в тонкую линию.

— Но так было не всегда. — продолжил он, отрываясь от созерцания капсулы. — Вы, возможно, помните из нашего прошлого разговора: первый контакт с представителем внеземной расы — тем самым послом, шёл вполне стабильно. До тех пор, пока он внезапно не перестал выходить на связь. А затем пришёл новый. И вот с его появлением всё… изменилось.

Он неторопливо подошёл к ряду терминалов у правого крыла зала. Лёгким движением руки активировал голографическую панель и перед нами, как по команде, ожили экраны. Поток изображений понёсся перед глазами: краткие сводки, списки пропавших без вести, кадры из досье и, наконец, снимки… куда более мрачные.

Тела. Разорванные, обезображенные, словно не просто убитые, а разобранные по частям и собранные обратно во что-то более ужасное. Без логики. Без смысла.

Меня подташнивало. В горле застрял вязкий ком, словно тело на инстинктивном уровне пыталось вытолкнуть эти образы наружу. Давление в висках нарастало, как будто комната становилась теснее.

— Простите, Александр. — голос учёного был сух, но не без участия. — Картина неприятная. Но я обязан был вам это показать. Вам нужно было это увидеть, чтобы понимать всю серьезность ситуации.

Он вновь провёл рукой по панели и изображения исчезли. Пространство снова наполнилось ровным гудением машин, словно и не было этих жутких кадров.

— Конечно, можно было бы списать всё на маньяков, террористов или неудачные эксперименты. Совпадения. Но, увы… Все исчезнувшие люди были связаны с программами, касающимися внеземного происхождения. — он сделал паузу, выразительно глядя мне в глаза. — И ещё один факт. Следов не остаётся. Ни цифровых, ни физических. Даже наше самое чувствительное оборудование бессильно. А это уже говорит о том, что дело не в людях. Дело в них. В гостях из других миров.

Он подошёл ближе, опёрся на корпус капсулы, как на что-то давно знакомое и почти родное. Скрестил руки на груди, заговорил тоном доверия.

— Теперь к тому, чем именно вы можете нам помочь.

Несколько секунд он просто смотрел мне в глаза. Ни угроз, ни принуждения — только ожидание и холодная аналитика.

— Когда-то, при одном из контактов, наша капсула установила связь с неким внешним источником. Не земного происхождения. Аппарат, дрейфующий на орбите, стабильно сохраняет позицию над столицей нашей родины. Всегда. Независимо от траектории планеты и её движения. Это отследить мы смогли вполне успешно. Устройство не реагирует на попытки установить с ним связь, за исключением лишь контактов с капсулой.

Он посмотрел в потолок, словно через бетон и металл пытался заглянуть в чёрное бездонное небо.

— С того самого момента и начались проблемы. Капсула стала… избирательной. Мы не можем выявить алгоритм, по которому она допускает кого-то к взаимодействию. Случайность? Биосовместимость? Психотип? Или… нечто иное?

Учёный сделал жест Маркову, что-то коротко шепнул. Тот, кивнув, и тихо удалился из зала слегка кивнув мне. Лаврентий Павлович между тем подошёл к одной из боковых стен. Из гладкой панели выехал овальный, почти органически гладкий стул. Он беззаботно опустился в него, будто обретая давно знакомое кресло.

— Мы наблюдали интересную закономерность: каждый раз, когда между капсулой и орбитальным объектом происходит обмен данными — мы фиксируем новый тип сигнала. Впервые он показался бессмысленным… шум, пустые строки, испорченный код. Но потом…

Он щёлкнул пальцами, и на одном из экранов замелькали схемы, графики, кластеры данных, выстроенных в странные, почти художественные структуры.

— Мы покопались в старых архивах, и нашли информацию, что встречали подобное. Десятилетия назад. Во времена первых космических прорывов. Только теперь они… другие. Структурированы. Имеют какую-то свою логику, но расшифровать её мы не в силах. Некоторые наши предположения сводятся к тому, что это похоже на мыслительный процесс. Но звучит натянуто, согласитесь.

Он откинулся в кресле, сцепив пальцы.

— Александр, мы уверены, что в этих данных если и нет ответа, то есть подсказка к нему. Расшифровав их, мы поймём, что именно попало к нам на Землю. Или кто. И главное зачем. Вы нам нужны сейчас как очень одаренный программист, который, возможно, сможет получить доступ к системе. Поверьте, вы не единственный и не избранный, чтобы вы себе там не воображали. Слегка почесав подбородок, ученый продолжил.

— Мы хотели привлечь Сергея к работе, но это не вышло по понятным причинам. Кстати, его уже доставили сюда. Как жест открытости с нашей стороны, не хотите пойти и пообщаться со своим другом?

Пауза. Тишина. Свет капсулы мерцал как пульс.

— А теперь. — сказал он тихо. — Выбор за вами.

Мы двигались по боковому коридору комплекса — уже не тому, где пахло кофе и озоном из воздухоочистителей. Здесь всё становилось другим.

Свет уходил в тень: тёплые оттенки ламп плавно сменялись на стерильный сине-серый, словно кто-то незаметно выкрутил температурный фильтр нашей реальности. Стены, прежде гладкие и отделанные материалом, напоминающим полированный карбон, постепенно приобретали рельеф — как будто мы спускались в утробу неведомого зверя.

Металл вытеснял пластик. Двери больше не были мягкими и гладкими, теперь это были массивные створки, снабжённые бойницами и блокировками. Всё окружение кричало о своей сущности. Это зона изоляции.

Встретившийся нам поток людей тоже изменился. Белые халаты исчезли. Их заменили черные бронежилеты, повседневная форма, автоматы и пистолеты на быстросъёмных креплениях. Все они выглядели… настороженно, готовые бросится на опасность в любой момент.

— Правильно понимаю, Сергея вы держите здесь? Он заключенный? — спросил я наконец. Вопрос звучал почти риторически, если учитывать, что по сути мы спустились в закрытую тюрьму, окружённую людьми с оружием.

Марков, как и всегда, отреагировал без лишнего драматизма.

— Не совсем так. — он не обернулся, продолжая идти вперёд с отточенной военной выправкой. — Сергей сейчас… враг сам себе. И не только себе. Вы всё поймёте, когда увидите его.

Сомнение кольнуло в груди. Каждый наш диалог с майором вызывал усталость и некоторый страх. Потому что от Маркова всегда веяло тем спокойствием, что обычно носит человек, готовый к непоправимому. Как врач, уже принявший исход операции, но всё равно её продолжающий.

На очередном посту нас встретил молодой офицер. Лейтенант — это видно было сразу по его погонам. Лицо знакомое, очень похож на того, кто вез нас сюда за рулем авто.

— Здравия желаю, товарищ майор! — бодро щёлкнул он каблуками, вскинув руку в приветствии.

— Лейтенант, объект внутри? Есть изменения? — сухо отозвался Марков, отступив чуть в сторону, чтобы мы все могли видеть друг друга.

— Так точно. Объект на месте, устойчив. После введения двойной дозы НС-398 — состояние стабилизировалось.

Слова он произнёс чётко, но движение шеи выдало волнение: он нервно дёрнул головой, словно хотел что-то добавить, но не решался.

Марков, не теряя маски, чуть склонил голову.

— Гена, говори прямо. Здесь не строевой плац, а я не пришел тебя уговаривать. Если есть сомнения — выкладывай.

— Товарищ майор… — лейтенант сглотнул, опустив глаза. — Медики говорят, препарат может потерять эффективность. В ближайшее время. Каждый следующий срыв… опасен. Ответственный врач сказал, что у них просто может не быть времени разработать альтернативу. Просят либо дать ресурсы на разработку новых препаратов, либо они ничего не смогут сделать.

На пару секунд в воздухе повисла тишина, напряжённая как струна.

— Принято. Свободен. Подготовь третью допросную, Александр будет с ним говорить. И да, сообщи им что будут ресурсы. — Марков отдал распоряжение быстро, почти машинально, и снова повернулся ко мне.

— Всё не так просто, как хотелось бы. — голос стал чуть тише, выдавая вселенскую усталость. — Внутри, вы сможете поговорить с Сергеем один на один. Мы, естественно, будем рядом. На случай… эксцессов.

Он сделал паузу, давая понять, что "эксцессы" могут быть не просто эмоциональными.

— В общем вы и сами всё слышали: мы не знаем, что с ним. Ни природы его состояния. Ни причины изменений. Проведенные исследования на самом современном оборудовании тоже ничего не дали. Физически — всё в порядке. А если препарат перестанет работать окончательно, думаю, что случится что-то непоправимое.

— А что делает этот препарат? Как его там… НС — 398? — не смог удержаться я от вопроса, уверен, что он мне не расскажет правды. Но намек о том, чем пичкают моего друга — я смогу получить.

Марков совсем не удивился вопросу, даже казалось, что ждал его, и гораздо раньше, чем он был озвучен.

— Всё очень просто, НС — это нервный стабилизатор. Воздействует на когнитивное и психологическое самочувствие, очень сильный препарат. Обычно его используют в виде транквилизатора. Но как понимаете, на Сергея он действует лишь в виде успокоительного. От этого наши врачи испытывают неподдельное недоумение, а некоторые… — осекся он на секунду, и сразу спохватился. — Впрочем не важно.

Он замолчал. Спереди, через пару проходов от нас, открылись массивные створки. Свет изнутри комнаты был едва заметен — ровный, искусственный, без единого отблеска живого тепла.

Марков посмотрел на меня безразлично, и пригласил пройти с ним. Как я понимал — в третью допросную.

— Пойдём? Сергея сейчас тоже приведут.

Внутри было прохладно. Не то чтобы комфортно — скорее, как в серверной: прохлада стерильная, техническая, чужая. Воздух словно не касался кожи, а скользил по ней, оставляя ощущение пустоты.

Стены — тёмные, глухие, поглощали свет. А он здесь был неприятный, выжженный, из потолочных панелей, отбрасывающий резкие блики на отполированный металлический стол. Даже звук шагов, когда я вошёл, отскакивал от стен с неохотой, будто место было намеренно выстроено так, чтобы ломать тех, кто в него попадал.

Я отодвинул стул. Скрежет металла по полу как выстрел. Сел. Вдохнул полной грудью и попытался успокоить мечущуюся мысли.

Позади остался майор. Молчаливый, тяжёлый, как и тень, которую он отбрасывал. Стоял у двери, будто не человек, а элемент интерьера. И хоть он обещал не вмешиваться, но в его взгляде можно было прочитать иное.

Прошло несколько минут. Сначала тишина. Потом шаги. Несколько глухих, вразнобой. Тени легли по полу. Большие фигуры, вероятно охранников. И третий.

Его ввели. Сергей.

Человек, который был мне названым братом, спутником, компаньоном, другом… казался исчезающим призраком себя прошлого.

Он двигался неестественно медленно, словно всё его тело состояло из ржавых шарниров. Щёки впали, скулы проступили, как камень под тонкой кожей. Губы потрескались. Волосы спутались и легли жирными прядями на лоб. Он не смотрел ни на меня, ни на майора. Только вперёд, в какую-то точку, которую видел только он один.

Его посадили напротив. Руки в наручниках, закованные до крови. Я непроизвольно дёрнулся, хотел протянуть руку, сказать что-то простое, человеческое. Но тут же отдёрнул. Не самая подходящая ситуация. Как и все обстоятельства встречи.

Он молчал.

— Серёжа… — я выдохнул. Слова прозвучали глухо, как будто сам воздух не хотел их передавать. — Это я. Саша.

Молчание. Длинное. Густое. Волнительное.

И потом еле заметное движение. Его плечи чуть дрогнули. Он медленно поднял голову.

И в этом взгляде я совсем не узнавал человека, которого знал раньше.

Лицо выжженное. Не физически, нет. Душевно. Потрескавшееся. В уголках губ кровь, запёкшаяся, как печать молчания. Ссадины на скулах. Под глазами синяки, будто от бессонницы и ударов одновременно. И взгляд… мутный, но полный боли, из которой выстроена тюрьма.

— Сашка… — прошептал он. Голос был сорван, как после долгого крика, как будто он разговаривал с кем-то, кто не слышал его совсем. — Я им всё рассказал… Прости…

Он опустил голову, как будто ждал удара. Или, наоборот, прощения, которое не рассчитывал получить.

— Неважно. — тихо сказал я. — Главное, что ты жив. Всё остальное можно исправить. Главное, что ты здесь. Мы ещё можем всё объяснить. Они хотят сотрудничества…

Тишина. Только редкий щелчок лампы над нами да слабое шуршание вентиляции.

— Значит… это был ты, — хрипло прорезал он. Не подняв взгляда. Но в его голосе… в голосе звенела сталь. Горькая, ржавая.

— Что?

Он медленно вскинул голову — и я инстинктивно отпрянул. Там, где когда-то был Сергей, сейчас жило нечто другое. Осколки — разбитые, перекошенные. В его взгляде острое обвинение, страх, и… безумие.

— Это ты сдал нас. Ты… ты подвёл. Меня. Риту. Компанию. — он говорил тихо, но каждое слово было словно наждаком по горлу. — Я ждал тебя. Я верил. Мы договорились встретиться. Думал придешь… разберемся… А ты…

Он замер на секунду. Потом резко дёрнул запястьями и звякнули наручники, оставляя на запястьях свежие потёки крови. Его повествование словно теряло часть смысла, я одновременно понимал её, но сама суть непрерывно ускользала.

— Серёжа, нет! Я никого не сдавал! Я вообще не понимаю, о какой встречи речь? — инстинктивно двинулся вперёд, но стул скрипнул, и я застыл. — Я ничего не знал! Меня втянули. Через тебя. Через… Позавчера, когда проснулся…

— Молчиии! — рвано, срываясь, закричал он. Губы вспенились, в уголках рта собралась белая пена. Глаза стали стеклянными. — Я звонил тебе… ты не пришёл. Ты назначил встречу, а потом они пришли за мной! — голос его рвался, хрипел, исчезал и вновь всплывал, как будто говорил за него кто-то другой. А не мой друг.

Пальцы с силой вцепились в край стола, ногти заскрипели по металлу как когти. Он закачался вперёд-назад.

— Из-за тебя! — выкрикнул он. — Из-за тебя я… я слышал, как они говорят через стены… слышал, как ты смеёшься с ними, когда они… Мои кости… моё тело… у меня не было выбора… Рита… Я СЛЫШАЛ, САША!

В коридоре послышался резкий крик Маркова. Потом гул топающих сапог.

Сергей не замечал.

Он метался. Дёргался. Кричал, что-то рыча и срываясь на нечленораздельные звуки. Его голос — изломанный, как магнитофон с порванной плёнкой. Наручники дрожали на кольцах, кровь хлестала из запястий, как будто он хотел выдрать из себя этот адский проигрыватель.

Дверь распахнулась, вбежала четверка охранников и медики. Один из них со шприцем в руке. Другой — с подобием смирительной рубашки.

— Не трогайте его! — я вскочил, не помня, как. — Он не опасен! Он…

Но он уже кричал снова. Громко, надрывно.

— ПРЕДАТЕЛЬ! НЕНАВИЖУ! — он захохотал. Безумно. Как сломанный клоун в клетке. — Я же обещал… я ВСЁ сделал! А вы?! Ты?! АХАХАХАХ! — смех срывался и превращался в хрип. — Убью… убью тебя. Всех. Всех… перегрызу горло, я слышу вас… слышу!

Охрана навалилась. Руки держали, он рвался, выгибался. Словно в него заложили силу нескольких волов. Шприц с хлюпом воткнулся в шею. Второй. Третий.

— НЕТ! — я кинулся за ними, пока его тащили по коридору. Голос Сергея — превращённый в крик, напоминал орущего зверя. — Я НЕ ВЕРЮ! САША! Я НЕ ВЕРЮ! СПАСИТЕ!

И глухой удар.

Я вырвался в коридор. Марков торопливо шёл рядом. Но он даже не пытался меня остановить.

И тогда нашему взору предстала картина.

Сергей. Весь в крови. Он вырвался на миг из крепкой хватки охраны, и начал с силой биться лбом о металлическую стену. Раз. Два. Три. Отлетающая кровь, треск костей, капли на полу.

Их снова навалилось трое. Сломали. Вкололи. Скрутили.

Он больше не кричал.

Просто тихо содрогался всем телом.

— Видите, Александр? — Марков стоял рядом. Спокойный. Каменный. Безразличный. — Вот о чём я вас предупреждал. И я заверяю вас, мы не имеем к этому никакого отношения. Иначе, мы бы и противодействие нашли. Но всё что мы можем, это на время ослаблять его приступы.

Я не ответил. Я не мог. Во мне всё оборвалось. Что это было? Кто с ним говорил? С кем говорил он?

Почему он думает, что я предал?

Почему я начинаю сомневаться в собственной памяти?

— Алекс… — голос Вейлы прозвучал мягко, словно просил прощенья.

— Только попробуй сказать, что расскажешь после инициации, и я немедленно выкину себя в окно. Причём в ближайшее. Прямо вот которое напротив нас.

Вопросов становилось больше, чем в анкете для устройства на ядерную станцию, а вот ответы… ответы все ещё прятались где-то в лабиринтах молчания. Особенно Вейла. Знает ведь что происходит. Молчит. Улыбается. Молчит. Снова улыбается. Веет жестким абьюзом.

— Ладно, ладно. — она будто закатила глаза, если бы они у неё вообще были. — Если говорить… упрощённо, грубо, на вашем примитивном, но таком обаятельном языке — ты… активировал псионические силы.

Я замер.

Мир слегка покачнулся. Не то чтобы всё пошатнулось, но будто кто-то резко подкрутил ручку "невероятности" на максимум.

— Прости, что я сделал?

— Воспользовался… ну… псионической способностью. То, что ты провернул с тем монстром. Это был не просто случайный взрыв черепной коробки. Это был относительно осознанный акт разрядки когнитивного импульса через окружающее пси-поле.

— Правильно понимаю… я его подумал насмерть? — задал я вопрос, сам не осознавая насколько глупо он звучал.

— Не совсем, Алекс. Ты воздействовал на него, глубинно. И в момент крайней угрозы для организма, сработал импульс прорыва просто… сработал. Как аварийная система.

— И это не ты сделала? — я прищурился, всё ещё пытаясь переварить услышанное.

— Нет, не я. Клянусь всеми пылающими сверхновыми. Я бы так изящно не смогла.

Я встал и прошёлся по комнате. Руки сами сжались в кулаки. Голова наполнялась сверлящим осознанием: всё, что было до этого — разрушилось.

— Но ведь на моей планете нет псиоников… Или, по крайней мере, не должно быть. Откуда тогда взялись эти силы у меня?

— Ну… технически, Алекс… может быть ты уже не совсем обычный. Или совсем не обычный. — её голос потеплел, как у родителя, пытающегося рассказать ребёнку, почему у него глаза зеленого цвета.

— Великолепно… — прошептал я. — Только этого мне и не хватало. Тайные способности, инопланетная живность в голове… Может, я ещё и король потерянной страны?

— Нет. — насмешливо откликнулась Вейла, — Быть королем тебе не идет. У тебя харизма скорее… наёмника с недосыпом.

— Благодарю за комплимент.

Я сел обратно и уставился в пол. В голове роились мысли, как мошкара над тухлым соком: липкие, раздражающие и бесконечно зудящие.

— А я могу этим… пользоваться? Ну, не эпизодами, а по-настоящему? На постоянке?

— И да, и нет. — Вейла сделала паузу с профессиональной неопределённостью политика. — Потенциал есть. Но ты не обучен, не инициирован и даже не осознаёшь, как чувствовать силу. Точнее, энергии. Она течёт сквозь тебя, а ты как человек, стоящий под дождём с закрытыми глазами.

— Медитация поможет? — спросил я с искренней надеждой, как школьник, который не выучил стих, но хочет пересдать.

— Конечно поможет. — кивнула она. — Если ты планируешь просидеть в позе лотоса где-то лет шестьдесят.

— Так и знал. Ладно, собираем оставшиеся кубики.

Я вздохнул. Будем играть по её правилам. Пока. Но тут мне в голову пришла ещё одна мысль. — Кстати, моя умная подруга… Мы же вроде как запустили биомонитор? Что там с ним? Или это была рекламная акция?

— О, ты вспомнил! — радостно воскликнула Вейла. — Поздравляю, у тебя теперь есть относительная визуализация происходящего с твоим организмом.

— Отлично! И как мне им воспользоваться, или залезть в него?

— Закрой глаза. Попробуй расслабиться. Представь свое тело перед глазами. Ты — конструкт. Модель. Как если бы нарисовал себя мысленно. Не внешне, а внутренне. Не открывай глаза, старайся чувствовать. Я помогу найти верное направление.

Я последовал советам Вейлы. Закрыл глаза. Вдох. Выдох. Поначалу ничего. Только глухой ритм ударов моего сердца. Но потом…

Словно в темноте зажглись контуры разного цвета.

Я увидел… нет. Почувствовал себя разделенного на слои. Как будто я был схемой: не кровью и костями, а зональной системой с энергетическими откликами. Появились цвета. Не глазами — а разумом. Каждый оттенок что-то значил.

Грудная клетка — мягкое пульсирующее золотистое тепло.

Печень и поджелудочная — густое бордо, с редкими всплесками красного. Первой мыслью было, что это связано с переработкой кубиков.

Позвоночник — толстый синий стержень, тускло светящийся, но с маленькими трещинками внизу — усталость нервной системы.

Мозг… нет, мозговой центр. Это был не просто орган. Это была вспышка, шар света, мерцающий, как звезда сквозь ртутный туман. Но искры его разбивались о невидимую преграду.

— Вижу что-то. Центр — пульсация, нервный ствол… повреждён? — Перегрузка. — откликнулась Вейла. — Последний бой сказался на тебе сильнее, чем ты думал. Особенно на фоне псионической разрядки без подготовки.

Я переместился вниманием дальше. Селезёнка почти неактивна. Почки — стабильные, с холодным отблеском. А вот ноги… левые ткани окрашены в тускло-серый. Удары. Мышечное напряжение. Пульс болезненно отдавался в зоне бедра — отголосок прошлой раны.

— Это… чертовски красиво. И жутковато. — Это ты. Чистый анализ. Без зеркал. Без фильтров. Только чистая карта отклика твоего тела и внутренней энергии. Биомонитор работает.

— И я могу вызывать это когда угодно?

— Да. Через внутреннюю проекцию. Либо через меня, посредством голоса, если будет неудобно или не получится ментально. Пока доступен только обзор с расшифровкой состояний, и самые малейшие манипуляции. Но с каждым собранным кубом, вложенным в мою развертку, я смогу раскрывать новые параметры.

— Ты снова рекламируешь собственные системы… Ладно, какие способности например?

Четвёртый этаж я покинул с тяжёлым чувством. В голове крутилась одна и та же мысль: этот дом начали заселять совсем недавно. В квартирах почти не было следов жизни — мебели по минимуму, еды ещё меньше. Никакой бытовой шелухи, характерной для мест, где люди жили годами. Всё выглядело так, будто жильцы только распаковали коробки… и сразу же начали покидать квартиры. Быстро. Точно не по своей воле.

Нашёл я немного. Пара банок с консервами, пожалуй, единственное, что стоило взять. Остальное было либо испорчено, либо вовсе представляло собой груду строительных остатков. Некоторые комнаты напоминали застывший на паузе ремонт: стены в сырой штукатурке, строительные мешки, открытые банки с засохшей краской. В одной из квартир — старенький обогреватель, заброшенный в углу, как напоминание о чьей-то попытке устроить комфорт. А камней и монстров не нашел вовсе.

Когда я спускался на третий этаж, сквозь бетон и тишину, мысли всё ещё витали там, наверху. В тех пустых стенах, где когда-то, быть может, собирались семьи.

На лестничной площадке я на мгновение остановился, у того самого прохода, где в прошлый раз на меня выскочил тварь. Каменная крошка всё ещё лежала у стены, напоминая о той схватке. Пальцы инстинктивно скользнули к вакидзаси. Один клинок у пояса, другой — за спиной, крепится надёжно, проверено. Десяток кубиков в кармане куртки — пока всё при мне.

Я свернул в ответвление подъезда, и подошёл к первой доступной двери — квартира под номером девяносто три. Обивка старая, но замок новый, будто дверь меняли недавно.

Рука легла на рукоять вакидзаси. Ножны немного покачнулись в воздухе. Тишина. Ни шороха, ни звука — настораживающе знакомое затишье. От Вейлы ни сигнала ни реплики. Видимо, сильно занята своими апгрейдами, а значит полагаться придётся только на себя.

— Ладно… — пробормотал я себе под нос. — тренировка чувств в боевых условиях. То что надо.

Я прислонился лбом к прохладной двери, положив ладонь чуть выше замка. Вдох. Медленно, ровно. Внутри всё сжалось от напряжения, но я попытался поймать то странное ощущение, когда у чудища лопнула голова. Прохладная пульсация где-то внутри черепной коробки, прям на стыке ствола головного мозга и спинного мозга. Шар. Центр. Источник. Не знаю, как это лучше называть.

Мысль будто тень, полетела внутрь. Не как команда, скорее небольшой импульс. Рябь на воде. И тогда это началось.

Мир передо мной развернулся. Без цвета, но чётко. Как если бы я смотрел сверху, сквозь потолок, сквозь бетон и стены. Пространство квартиры вырисовывалось в голове, как чертёж, наложенный на мои чувства. В углах, в пустотах, за дверьми. И в этой призрачной "картине" я увидел их.

В ванной один, классический тип. Серо-пепельная кожа, костлявые пальцы, слишком длинные для человека. Он сидел на корточках у ванны и что-то водил по кафелю. Как будто вспоминал себя в прошлом. Его движения нервные, резкие, с судорогой, но при этом очень тихие. Сейчас я мог их уловить, в отличие от прошлого раза.

В спальне ещё двое. Меньше ростом, но от этого не менее причудливые и жуткие. Один скрючившись ползал по полу, другой стоял у окна, покачивая головой, пытаясь словно уловить вибрации воздуха. Они были бдительны. Нервные. Мне казалось, что они чувствуют меня.

И тут удар. Острый и режущий. Боль пронзила виски, будто раскалённая проволока протянулась через череп. Я захрипел, зажав рот рукой, чтобы не закричать и не привлекать внимание чудищ. Колени подкосились, я рухнул на холодный пол, сильно прикусывая руку, и пытаясь вдохнуть хоть каплю воздуха.

— Алекс! — голос Вейлы вспыхнул прямо внутри черепа, как огонь в темноте. — Ты что натворил?! Стоило мне отвлечься, и ты сразу влез куда не надо!

Я не мог ей ответить. Да и не был уверен, что способен. Зубы сами вжались в запястье, сдерживая крик. Внутри всё словно выгорело. Будто тысячи иголок пронеслись вдоль позвоночника, пробежали по рёбрам, обожгли глаза. Мышцы сводило, дыхание сбивалось, а разум шатался, как старый мост в ураган. Всё тело стало чужим.

— Я же предупреждала! — Вейла почти сорвалась на визг. — Ты активировал зависимое ядро, без связки с основными! Без защиты, без подготовки! Ты идиот, Алекс! В прошлый раз тебе просто повезло, тебя вытянула высвобождающаяся энергия от камней! А сейчас?! Сейчас она была пущена на улучшения.

Её голос звенел, дрожал на стыке злости и паники, как будто я не просто заигрался, а поставил под угрозу наше общее существование.

Я не отвечал. Я боролся. Боролся, чтобы не расползтись изнутри. Чтобы не сломаться. В сознании вспышки, пульсации, то ли из боли, то ли из собственного тела, пытавшегося адаптироваться. Я чувствовал, как каждое нервное окончание сливается в единый горящий контур. Как будто стал оголённой схемой, по которой кто-то пустил ток.

— Хорошо, что ты выбрал физическое и когнитивное улучшение. — продолжила она уже с натужным спокойствием. — Я успела их немного улучшить. Иначе бы сейчас мы с тобой не говорили. Да и может мозгов прибавится…

Последняя фраза будто отозвалась эхом. И Вейла исчезла, оставив меня в тишине. Внутри.

Я не знаю, сколько пролежал, скрючившись у стены. Но мир не исчез, а значит я выжил. Чудом. Или вопреки своей глупости и любопытству.

Приподнявшись, я опёрся спиной о бетон. Пальцы всё ещё дрожали, когда вытащил вакидзаси и положил его себе на бедро. Сталь в руках, единственное, что внушало сейчас уверенность. Остальное шаталось.

— Вейла… — позвал я тихо. — Извини. Я правда не думал. Оно сработало… само. Как будто инстинкт. Я не хотел…

— Я знаю. — ответила она, уже тише. Без прежней злости. — Я… я просто волнуюсь. — её голос снова стал мягким. Почти тёплым. Почти… заботливым.

— Ну прости. Не вредничай, а? — выдавил я с кривой усмешкой. — Сама видишь, сколько всего свалилось на нас.

Я открыл карман рюкзака. Пальцы едва слушались, но привычно достали блистер. Таблетки с пластиковым хрустом выдавились в ладонь. Проглотил сразу две и запил водой — жадно, большими глотками. В горле будто пустыня расступалась. Вода протекала внутрь как жизнь.

Я даже не знал, чего мне больше не хватало: обезболивающего или просто глотка нормального покоя.

Сердце постепенно переставало колотиться, а дыхание выравнивалось.

— М-м, Вейла? — я снова повернулся внутрь. — А это… это нормально, что всё тело сейчас словно… не моё? Будто всё не так. Будто я кто-то другой.

— Нормально, Алекс. — выдохнула она. — Ты только начал путь. Это не странно, что ты чувствуешь себя… чужеродно. Это адаптация. Ты просто ещё не стал тем, кем уже являешься. Как бы странно это не звучало. Но ты обязательно станешь.

И на мгновение… в её голосе прозвучало что-то большее.

Нежность. Ожидание. Или, быть может, надежда.

Поднявшись с пыльного пола, я с трудом выпрямился, чувствуя, как трещит каждый сустав. Джинсы, покрытые грязью и рваными пятнами, скрипели на коленях, ещё немного и они точно развалятся. Пальцы машинально отряхнули ткань, хотя толку в этом было мало. Снаряжение на мне уже так себе.

Надо будет потом пошарить по шкафам. Если повезёт, найду хоть что-то мужское.

Стиснув в правой руке вакидзаси, я подошёл к двери квартиры, той самой, где по картине в голове, прятались монстры. Странно, но… я всё ещё не до конца верил в происходящее. Сверхспособности? В смысле я вижу сквозь стены? Но раз по улицам шастают твари с кожей как у дохлой рыбы, то, пожалуй, пора забыть, что я когда-то считал фантастикой. И просто принять реальность. Просто. Принять.

Первым решил убрать того, что сидел в ванной. Он один и изолирован. Спиной ко входу. А это уже не просто удача, а приглашение на быстрый, чистый удар в сочленение его позвонков.

Я крался вдоль коридора, ступая, как кошка по стеклу. Каждый шаг в полсилы, каждое движение выверено. Воздух в квартире был уже привычным, пахнущим пылью, плесенью и чем-то ещё… едким, звериным. От этого запаха на языке появлялась горечь. Свет почти не проникал внутрь, единственный луч пробивался сквозь щель в занавеске и вырисовывал на полу мрачную полоску, похожую на шрам.

Я знал, что после атаки остальные скорее всего среагируют. Поэтому план был прост: удар, отход в узкий проход кухни, где их численное преимущество перестанет работать.

Рука легла на дверную ручку ванной комнаты. Холод металла слегка отрезвил. Я закрыл глаза. В этот раз главное не тянутся к шару. Я просто слушал своё тело. Чувствовал, как в груди нарастает ритм. Как кровь пульсирует в висках. Как сокращаются мышцы, как вибрируют клетки. Новые ощущения. Я знаю что делать.

Рывок. Дверь распахнулась.

Монстр сидел, скрючившись над ржавой ванной, по локоть погружённый в засохшую муть. Его кожа была пепельно-серая, тугая, вместо фиолетовых пульсирующих нитей, у него были пятна, более болезненного цвета. Будто кто-то обернул скелет в ткань, сотканную из ожогов. Руки длинные, выгнутые под нечеловеческим углом. А пальцы имели слишком много суставов. Слишком много.

Он услышал меня. Он услышал как открывается дверь.

Совершив попытку разворота, его голова резко дёрнулась, откидывая назад куски слипшейся чёрной массы, что свисала из-под лопаток. Его глаза — чёрные, глянцевые, с налётом слизи, поймали мой силуэт.

Поздно.

С рывком я бросился вперёд. В воздухе звякнул металл, клинок вспорол пространство. Один прыжок. Полтора метра. Раз — и сталь вошла точно в основание шеи. Хруст, словно я срезал сухую ветку, и голова твари, с коротким сдавленным хрипом, отлетела вглубь ванной, ударившись о кафель с глухим шлепком. Из шеи вырвался всплеск густой жижи, которая на глазах начинала испаряться, обдавая комнату жутким, кислотным запахом.

Тело монстра ещё продолжало движение по инерции. Руки на секунду вздрогнули, вцепившись в воздух, потом обмякли и упали, повиснув над краем ванны.

Я остался стоять над ним, дыша слегка натужно, но без давящей тяжесть. Пальцы чуть подрагивали из-за чего клинку передавалась легкая вибрация. Быстро, чисто. Но не без следа. Ещё есть к чему стремиться.

— Один есть. — выдохнул я. Гортанный, звериный запах всё ещё висел в воздухе.

Где-то в глубине квартиры послышался шорох. Двое других. Они проснулись. Или почувствовали смерть своего собрата, и начали кидаться на запертую в комнату дверь.

Я вытер клинок о шторку, на которой остались пятна давно высохшей плесени, и метнулся в сторону кухни. Камни соберу позже, да и труп существа ещё не начал распадаться.

Узкий проход станет моей крепостью. Второй акт будет сложнее.

Где-то за углом раздался глухой удар, за которым последовал треск ломающейся древесины. Хлипкие межкомнатные двери не выдерживали даже слабого натиска, а тут монстры в полную силу.

До моих ушей донеслись звуки падающих обломков и глухого, злого рычания. Один из монстров уже сорвался с места. Судя по хаотичному топоту, он бежал прямиком в сторону ванной и кухни, где я сейчас занял оборону. Вейла говорила, что их нюх не лучший. Значит, если я затаюсь у меня есть шанс ударить первым.

Задержав дыхание, сжал вакидзаси крепче, пальцы побелели на рукояти. В коридоре витал густой запах пыли, разлагающихся продуктов и чего-то ещё…. Запах смерти.

Первый монстр влетел в проход, опрокидывая за собой сломанный косяк. Его кожа, покрытая фиолетовыми прожилками, натянулась на остове костей. Взгляд его однородных глаз был стеклянным, но в них теплилось дикое, хищное бешенство.

Я метнулся вперёд, взмахнул клинком рассчитывая снести ему голову. Но в последний момент тварь, будто почувствовав угрозу, рванулась в сторону, врезавшись плечом в стену. Обломки посыпались вниз. Но она не упала, согнулась, заскрежетала зубами и развернулась ко мне.

Второй не заставил себя долго ждать. Он вынырнул из-за спины своего собрата, двигался стремительно, гораздо разумнее — притормозил, затем резко прыгнул вперёд, ударяясь о стену, словно собираясь с силой, и оттолкнулся от неё, взмывая в воздух прямо на меня.

Мир на миг растянулся в тонкую нить. Всё казалось замедленным. И всё же я едва успел пригнуться, пропуская через себя эту массивную тушу. Воздух вокруг словно взорвался ударные волны от полёта твари едва не сбили меня с ног.

— Алекс! Не стой столбом! Они же тебя зажмут! — всполошилась Вейла в сознании, её голос дрожал.

— Знаю! — коротко рыкнул я в ответ, перекатываясь в сторону выхода из кухни.

В коридоре меня поджидал первый монстр. Его серое тело изгибалось, готовясь к броску. Я вскинул вакидзаси и рванулся навстречу, пытаясь прорваться. Клинок пронёсся слишком близко к цели, но твари хватило скорости увернуться.

Выбора не было. Я рванул в ванную, где уже не было тела первой твари. Поскользнулся на влажном полу, но не упал — каким-то чудом удалось удержаться.

Позади послышался слаженный грохот: два упыря налетели друг на друга. Раздался пронзительный рев боли и ярости.

Спасибо вам, господа тупицы.

Я не стал терять ни секунды. Монстры начали подниматься, уже оборачиваясь в мою сторону, с искажёнными, полными бешенства мордами. Их глаза чёрные, налитые туманом — были устремлены прямо на меня.

Клинок вспорол воздух. Я прыгнул вперёд — первым достался тот, что был ближе. Лезвие вошло в бок твари, с легким хрустом перерезая рёбра. Монстр взвыл, дёрнулся, а я, крутанувшись, вонзил клинок глубже, перерубая его позвоночник. После чего он с подвыванием упал.

Второй, не дожидаясь окончания нашего спарринга, бросился на меня в стремительной атаке. Его когти рассекли воздух, а потом мою левую руку. Острая, жгучая боль вспыхнула, словно раскалённое железо коснулось кожи.

Черт! Я отшатнулся, кровь брызнула из царапины.

Но тормозить было нельзя.

Стиснув зубы, я шагнул навстречу чудовищу. Оно, замахиваясь, на миг замерло, и в этот момент мой вакидзаси вошёл ему прямо в горло. Глухой рык оборвался на полувдохе. Чудовище ещё пыталось поднять руки, но тело его уже не слушалось.

Я выдернул клинок, и серо-пепельная туша тяжело рухнула на пол.

Тишина повисла в воздухе.

Только моё тяжёлое дыхание и капли крови, падающие с пальцев на грязные плитки пола, нарушали её.

— Жив. — выдохнул я. — Пока что.

Вейла молчала. Но я чувствовал её, она следила. Где-то там, в моём разуме, она замерла на грани облегчения и тревоги.

— Алекс, ты жив? — осторожно спросила Вейла, в голосе которой слышались и тревога, и облегчение.

— Жив. И пока это единственное, что имеет значение. — ответил я, опускаясь на пол и зажимая рану рукавом куртки.

Достав бинт из рюкзака, я спешно промыл рану водой из бутылки. Холодная влага немного обжигала кожу, но одновременно принесла странное облегчение, словно напомнив, что я всё ещё чувствую, а значит живу. Перевязал руку быстро, наспех, понимая: сегодня эта царапина может быть далеко не последней.

Пусть на первый взгляд рана казалась пустяковой, но где-то на уровне инстинкта грызла мысль — расслабляться нельзя. Кто знает, что ещё скрывается в этих заброшенных квартирах?

Собрал трофеи — тридцать два камня. Первый монстр принёс одиннадцать, второй — тоже одиннадцать, а вот третий, самый упрямый, всего десяток. Но жаловаться было грех.

Сложив находку в рюкзак, мельком пересчитал в уме общее количество: около сотни. На инициацию хватает, но…

"Двести… желательно двести," — вспомнил я слова Вейлы. Значит, надо дальше собирать. Больше. Столько, сколько смогу добыть. Иначе с моим везением что-нибудь обязательно пойдёт наперекосяк. Как всегда.

Пройдя оставшиеся квартиры, я только укрепился в своих догадках. Пара дверей были наглухо закрыты, одна квартира готовилась к ремонту, голые бетонные стены и запах сырости, будто её собирались привести в порядок, но не успели.

Ещё одна — та самая дверь которую я заметил ещё в начале, была раскрыта наружу. Внутри следы борьбы: опрокинутые стулья, разбитая посуда. Здесь, видимо, обитала тварь, что атаковала меня раньше.

Находка всё-таки была. Пара джинс, почти новые и моего размера. Снять их с пыльной вешалки было делом пары секунд.

Выйдя обратно в коридор, я поймал себя на идиотской улыбке. Даже свежая перевязка на руке не смогла испортить настроение. Обновки, добыча, целые кости — шикарный день по текущим меркам.

— Вейла, вопрос назрел давненько… — обратился я мысленно, перебирая найденные камни. — Почему в самом начале на меня напал только один монстр? Их же было больше. Неужели остальные не услышали весь этот цирк с криками и полетом по лестнице?

— Алекс, всё очень просто! — в сознании вспыхнул яркий образ: круглый жёлтый смайлик в очках, в юбке и блузке, с указкой в руках. Учительница, блин.

— Им нужно было время на превращение. — Вейла картинно повела виртуальной указкой, будто объясняла первоклассникам азы биологии.

Потом её голос стал тише, почти шепчущим, словно она сама не хотела озвучивать это:

— Все они были живыми. До того как… стали такими. Скоро ты узнаешь больше. Обещаю.

Внутри что-то ёкнуло. Как-то по-другому, глубже осознал, против кого я сейчас воюю.

— Ладно… — выдохнул я, утаптывая в себе нарастающую тревогу. — пойдём дальше.

С этими мыслями я направился к оставшимся трём квартирам. Шаги были осторожными, каждый звук казался слишком громким в напряжённой тишине этажа.

В голове вертелись воспоминания о прошлых схватках. О том, где я ошибался, как замедлялся или недооценивал врага. Как не всегда вовремя чувствовал угрозу. Выводы нужно делать сразу. — напоминал себе я. — Иначе долго не проживёшь.

Медленно, почти на цыпочках, я обследовал очередную квартиру.

Старый скрип пола под ногами. Пыльная кухня, где на столе ещё стояли чёрствые остатки хлеба.

В другой — пустые детские игрушки, забытые в углу. Легкая грусть щемила грудь, но я гнал её прочь.

Мне казалось, что этот день длится вечность. Я прошёл уже с седьмого этажа до третьего, обследовал каждый закуток, каждый заброшенный угол… но когда я, наконец, остановился на лестничной площадке и выглянул в окно, солнце всё ещё висело на небе.

— Вейла, сколько времени прошло? — пробурчал я, облокачиваясь на перила и устало глядя в мутное оконное стекло.

— Алекс, прошло всего три часа. — ответила она с тем самым любимым менторским тоном. — Если подумать, мы особо и не продвинулись. Половина квартир заперта, половина — пустые. Камней ты набрал всего тридцать два. Маловато будет.

— Ладно, не нуди, понял уже. — проворчал я, закатывая глаза. — На крайний случай выйдем на улицу. Там этих уродцев хоть отбавляй.

— О, да! Гениальный план: сдохнуть красиво и эпично, но зато при дневном свете! — тут же язвительно добавила Вейла. — Ты с тремя едва справляешься сейчас, а тут группы минимум по четыре. А в случае боя… их набежит…

Я хмыкнул. Остановившись у окна на лестничном пролете, и посмотрел на улицу.

Снаружи царила странная тишина, какая бывает только после бедствий. Пожары, что бушевали ранее, похоже, давно утихли, а над горизонтом больше не было ни чёрных столбов дыма, ни алых отблесков. Только серое, равнодушное небо и чуть заметное завывание ветра, проносящегося меж руин. Где-то вдали раздавался глухой собачий лай — резкий, отчаянный. Напоминание, что жизнь, несмотря ни на что, всё ещё цепляется за этот мир.

Я вгляделся в стоянку у дома. Машины перекорёженные, обгоревшие или просто заброшенные, как раненые звери. Между ними бродили серые те самые монстры, что когда-то были людьми. Их движения были вялыми, словно они потеряли цель, но время от времени кто-то из них резко дёргался, вскидывая голову, будто чует что-то в воздухе. Рядом мелькали синие те, что казались крепче, быстрее, опаснее. И ещё маленькие. Карликовые существа с кожей оттенка затхлой воды. Они двигались быстро, почти суетливо, сбиваясь в небольшие стаи.

— Слушай, Вейла… — тихо пробормотал я, не отрывая взгляда от улицы. — Они ведь не сразу такими стали, да? Мы же видели, как люди поднимаются.

— Конечно нет, Алекс, — её голос стал вдруг серьезным. — Это как… стадии. Если хочешь проще, то можешь воспринимать это мутациями.

Я провёл рукой по лицу. Всё это выглядело нереальным. Как дешёвый ужастик. Но стоило лишь прикрыть глаза и перед внутренним взором сразу вставали картины: ползущие мертвецы, рваные тела, крики людей… и моё собственное отражение в треснутом окне.

Пора было двигаться дальше.

Отвернувшись от него, я тяжело вздохнул и начал спускаться ниже на второй этаж.

— Осталось всего ничего. — пробормотал я вслух, пытаясь приободрить самого себя.

— Ага, "всего ничего". — ехидно откликнулась Вейла. — Осталась какая-то мелочь — выжить.

Я усмехнулся, скользя пальцами по холодным перилам. Стены вокруг были потрескавшимися, местами покрытыми граффити. Которые я в самом начале и не заметил. Где-то с потолка капала вода, создавая глухие удары, похожие на удары барабана в медленном марше.

Видимо, где-то наверху всё-таки меня услышали. В первой квартире второго этажа меня наконец-то ожидал монстр. Причем шумный.

Я заметил его раньше, чем он меня.

Тот, не подозревая об опасности, копошился в груде разбросанных вещей, переворачивая старую мебель и швыряя тряпки по комнате. Какая беспечность…

Я не раздумывал. Лишь мрачно улыбнулся собственным мыслям.

На цыпочках приблизившись, сделал единственный рывок, и вакидзаси со свистом рассёк воздух. Одним быстрым движением я отделил его голову от тела. Монстр даже не успел издать ни звука: только тихий хрип.

— Ха, ну хоть кто-то сегодня решил облегчить мне задачу. — пробормотал я себе под нос, стряхивая остатки напряжения от стремительного боя. Удивительно, но с каждым разом тело ощущалось как-то иначе, легче что ли.

На полу, где мгновение назад лежал монстр, осталась россыпь камней. Десяток — весьма приятная прибавка к нашему скромному капиталу. Я закинул их в рюкзак, привычным движением, будто собирал осенние каштаны для последующей их жарки.

Кухня в этой квартире встретила меня волной зловония. Запах испорченного супа, забродившего прямо на плите, вонял так сильно, что даже через заткнутый рукавом нос было трудно дышать. На раковине распухли остатки какого-то мяса, в которых копошились жирные мухи.

— Фууу. — передернуло меня от этого вида. Монстры, чудища, упыри, мертвецы — это, пожалуйста. А вот мухи всегда одинаково мерзкие.

— Если хочешь, я могу отключить обоняние. — с ехидцей предложила Вейла внутри сознания. — Правда, заодно и вкусовые рецепторы. Прощай, наслаждение едой.

— Даже не думай! Ещё мне не хватало, чтобы жизнь стала совсем безвкусной. — отшутился я, выходя обратно в коридор.

Вторая квартира выглядела подозрительно тихой. Я прислонился ухом к прохладному металлу двери.

Изнутри доносились мягкие, еле различимые шорохи — копошение в нескольких местах сразу.

Многовато для одиночки.

Что-то подмывало снова обратиться к той энергии внутри меня, как в прошлый раз, когда мир разложился передо мной на чертёж. Но, вспомнив, чем это закончилось, я быстро отбросил эту идею. Не сейчас. Слишком высока цена за простое любопытство.

Пальцы легли на дверную ручку. Я медленно, с предельной осторожностью, начал открывать дверь, чтобы избежать скрипа. Всё тело было натянуто как тетива спортивного лука.

Щель. Я заглянул внутрь.

В противоположном углу мелькнула небольшая тень — существо меньше обычных серых монстров.

Или ещё недоформировавшийся? Или мелкий мутант? Движения у него были быстрые, резкие, дерганые. Он будто бы сканировал помещение, выискивая что-то среди рухнувших вещей.

— Ох, мелочь пузатая… — шепнул я. — С такими у меня ещё не было встреч.

— Алекс, не торопись. — осторожно подсказала Вейла. — Эти мелкие — шустрые, но нервные. Один неверный шаг, и заорёт так, что мама не горюй. А потом все ближайшие набегут.

— Спасибо за оптимизм. Очень поддерживаешь. — с усмешкой ответил я мысленно, контролируя дыхание.

Я двинулся. Медленно, почти скользя по полу, стараясь не зацепить ни осколков, ни мусора. Проходил вдоль стены, туда, откуда слышал более громкие звуки — судя по всему, там обосновались старшие "товарищи" этого мелкого.

Моя цель была проста: убрать их по одному, не устраивая шоу.

В квартире царил полумрак. Пыль, подсвеченная бледными лучами через разбитое окно, висела в воздухе, словно миллионы крошечных светлячков. Где-то вдалеке скрипнула пружина старого дивана. Где-то за окном шуршали крысы или что-то ещё похуже.

А я крался вперёд, сжимая вакидзаси, и вслушиваясь в каждый разносившийся звук. Старался ещё полагаться на чутьё, которое, надеюсь, тоже развивается.

В этот раз я не ошибусь.

Я двигался по коридору медленно, почти скользя вдоль стены. Воздух здесь был гуще чем обычно. Как будто сама смерть обитала в этих стенах.

За дверью слышались странные звуки: негромкие шарканья и тихое, сиплое дыхание. Я задержал дыхание, вслушиваясь. Два источника. Разные ритмы. Разные веса.

Идеально.

— Алекс… будь осторожнее. — шепнула Вейла в сознании, как тёплый ветерок. — Чую беду. Ты её тоже чувствуешь?

— Ещё как. — усмехнулся я про себя.

Медленно, чтобы не скрипнула петля, я приоткрыл дверь. Тонкий луч света скользнул внутрь.

Комната наполнилась тенями.

В дальнем углу, у обломков рухнувшего шкафа, скрючившись на корточках, копошился первый монстр. Пепельно-серая кожа, исполосованная сетью фиолетовых прожилок, натянутая на изломанные суставы. Его движения были судорожными, резкими — как у старого механизма, который вот-вот сломается.

Второй стоял ближе к центру комнаты, покачиваясь на месте как маятник. Его длинные руки почти касались пола. Он вскинул голову, будто почуяв что-то, и я едва успел затаить дыхание.

Черные, безжизненные глаза сверкнули в полумраке.

Время замерло. Я рванулся вперёд.

Перекат вправо — уклоняясь от неожиданного броска первого монстра, который, несмотря на свои судорожные движения, среагировал быстрее, чем я ожидал. Шипение вырвалось у него из глотки.

Рывок вперёд — короткий выпад вакидзаси в живот. Лезвие вошло твари под рёбрами. Вязкое сопротивление плоти, и горячая капля чего-то мерзкого брызнула мне на руку. Кожа немедленно зажглась болью.

Отскочил назад, перекатываясь через плечо, уходя от второго удара.

Монстр с фиолетовыми прожилками уже нависал надо мной. Его когти пронзили воздух там, где только что была моя шея.

— Алекс, берегись! Слева! — вспыхнула в сознании Вейла.

Без раздумий я упал на одно колено и развернулся клинком, подставляя сталь под следующий выпад твари. Лезвие скользнуло по костлявой руке монстра, оставляя после себя темную борозду на серой коже.

Второй монстр снова кинулся на меня, бешеный и неуклюжий. Я сделал обманный шаг в сторону, позволив ему пролететь мимо, потеряв равновесие.

— Сейчас! — коротко шепнула Вейла, и я подчинился интуиции.

Прыжок вперёд, разворот корпуса. Клинок вспорол монстру спину от плеча до бедра. Фиолетовые прожилки затрепетали, как живые, а тело монстра с глухим звуком обрушилось на пол.

Оставался последний.

Он, шатаясь, поднялся, опираясь на длинные руки. Из горла вырвался рваный рык — смесь боли и ярости.

Я шагнул к нему, клинок наготове.

Монстр бросился. Его движения были рваными, но быстрыми. Прямо как волна, накатывающая на скалу.

Я успел только выставить вперёд левую руку для защиты, и когти чудища разодрали мне предплечье. Рядом с предыдущей травмой. Перед тем, как острая боль вспыхнула огнём, я успел подумать, что левой руке сегодня не везет.

Черт!

Но удар клинком уже был в пути. Резкий укол в шею. Скрежет кости.

Тварь задёргалась, судорожно всхлипнула, захрипела, и осела на пол, захлёбываясь в собственных воплях.

Тишина.

Только моё тяжелое дыхание и глухое стучание крови в ушах.

Я зажал раненую руку тканью рубашки, быстро осматривая комнату.

Свет лениво пробивался через разбитое окно, выхватывая из пыли фигуры мертвецов. В воздухе плавали крупные частицы пыли, словно маленькие светлячки.

— Алекс… ты цел? — голос Вейлы был мягким, почти дрожащим.

— Более-менее. — хрипло выдохнул я, сев на пол и вытаскивая бинт из рюкзака. — По шкале от "мне конец" до "всё норм" — где-то между "ой" и "какого черта опять".

— Радует твой оптимизм. Но третья тварь уже мчится сюда. — едва слышно произнесла Вейла.

— Не сомневался в её слухе и прозорливости… но, если честно, она как-то долго собирается. — я усмехнулся, прижимаясь плечом к стене у входа. Тварь действительно не торопилась.

— Тебе кажется. Просто бой был скоротечным, а твоё сознание… слегка ускорилось. — Вейла, как всегда, решила вставить своё веское замечание. Её голос скользил по граням моего восприятия, словно тёплый ветерок — ни раздражающий, ни мешающий, а скорее поддерживающий.

Не успела она договорить, как в проем двери ворвалась новая тварь.

Он был меньше предыдущих — ростом едва доходил мне до груди, но двигался так стремительно и гибко, что первое впечатление обмануло. Его конечности перебирали воздух с дикой скоростью, заставляя мышцы и суставы работать в какой-то ужасающей гармонии.

Я не раздумывая опустил вакидзаси сверху вниз, пытаясь перерубить ему позвоночник… Но монстр, будто обладая сверхчеловеческой интуицией, вывернулся в прыжке. Его тело, светло-серое с розовыми прожилками, изогнулось в неестественной дуге. Прожилки на коже пульсировали тусклым неоном, как разорванные шлейфы закатных молний.

Розовые… Неоновые прожилки? Серьёзно? — мелькнуло у меня в голове. Такую красоту ночью только фейерверком не назови.

Моя усмешка едва успела промелькнуть, как монстр, оттолкнувшись от пола, с силой метнулся ко мне, словно пущенный из катапульты снаряд.

— Алекс! — тревожный шёпот Вейлы врезался в сознание. — Он быстрее, чем кажется!

Я мгновенно отступил назад, пытаясь сохранить дистанцию, но чудовище, не теряя ни доли секунды, прыгнуло вперёд, словно ожившая пружина.

Выбор был инстинктивным: я вскинул вакидзаси, выставив его вперёд. И в тот момент, когда расстояние между нами сократилось до считанных сантиметров, монстр вцепился зубами в лезвие.

Зубы, мелкие и неровные, словно рыбьи, с хрустом сомкнулись на стали. От удара мои руки дрогнули, и я едва не выронил клинок.

— Блять… — выдохнул я, чувствуя, как мышцы напряжены до предела.

Тварь тянула клинок на себя, издавая при этом мерзкое шипение. Капли его слюны, мутные и слегка розоватые, летели в стороны, едва не попадая мне на лицо.

Я не собирался сдаваться ему на милость.

Резким движением повёл клинок вниз, стараясь использовать вес твари против неё. Зубы монстра скользнули по стали, а я в этот момент сорвался в сторону, неуклюже перекатываясь по полу.

Удар когтей задел воздух там, где только что была моя голова. Вихрь пыли взвился следом за мной.

Поднявшись на колено, я оценил ситуацию: монстр уже разворачивался для нового прыжка, его розовые прожилки пульсировали быстрее, словно вспоминая ритм бешеного сердца.

— Алекс, он сейчас опять прыгнет! — Вейла звучала так, будто прямо стояла за моим плечом.

— Спасибо за подсказку, моя дорогая энциклопедия смерти. — пробормотал я, перехватывая вакидзаси двумя руками.

Когда монстр снова решил на меня налететь, я шагнул ему навстречу.

Это было всё или ничего.

Удар вбок, шаг влево, разворот на пятке. Монстр пролетел мимо, его когти рванули мой рукав, оставив поверхностную, но ощутимую царапину на плече. Кровь тут же залила ткань горячими каплями. Скорее всего куртку придется выкинуть, такое количество дыр просто так не зашить.

Игнорируя боль, я развернулся всем корпусом, всадив вакидзаси монстру под лопатку, когда он только начал разворачиваться для последующей атаки.

Тварь взвизгнула. Писклявый, едкий звук прорезал комнату.

Я вложил всю оставшуюся силу в толчок, проталкивая клинок глубже, пока тело монстра не затряслось в конвульсиях.

И только когда из него вырвался последний, рваный вздох, я смог опустить рукоять.

Тварь медленно осела на пол.

Я стоял, тяжело дыша, чувствуя, как в ушах стучит кровь.

Розовые прожилки на теле монстра вспыхнули последний раз… и угасли.

— Жив? — тихо спросила Вейла.

— Да. — хрипло ответил я, вытирая лоб рукавом. — И, судя по всему, теперь у нас ещё один вид в нашей коллекции встреченных уродов.

Я подошёл к телу и аккуратно подобрал кубики. Девять штук. Складывал их в карман, чувствуя, как пальцы дрожат от накопившейся усталости. С остальных чудищ набрал двадцать три камня. В итоге — семьдесят три за день. Всего в моём распоряжение было около ста сорока.

Каждый камень был словно маленький кусочек спасения, давая надежду на получение ответов, и повышая шансы на выживание.

За окном вечер опускался стремительно, словно кто-то выключал свет диммером, заодно поглощая и мою энергию. Мир вокруг затихал, становился плотным и вязким, как туман перед бурей.

Я закинул парочку кубиков в рот — на всякий случай. Пусть там хоть и не самые приятные ощущения после их поглощения, но польза вроде как была. Если верить Вейле, конечно.

Достав воду и бинт, привычно занялся перевязкой. Верхняя одежда держалась на честном слове — рваный рукав окончательно отделился от куртки.

— Блин, теперь опять новую искать. — простонал я, глядя на беспомощно болтающийся кусок ткани.

— Алекс, ты смотри на это шире! Теперь у тебя модная постапокалиптическая жилетка! — Вейла тут же радостно вспыхнула в сознании смайликом с охотничьей жилеткой и гигантской ухмылкой.

— Ты ещё предложи модный показ устроить, — буркнул я, делая пару глотков воды. — Ну ничего. Придумаем что-нибудь. Как всегда.

Оставшиеся две квартиры в этом крыле оказались закрыты. И если раньше это раздражало, теперь я принимал это как маленькое благословение — меньше дверей, больше отдыха.

Но следующая дверь… она сразу выдала себя.

Я прислонился ухом к потрепанной поверхности и тут же услышал влажное, чавкающее бульканье, странное шуршание, словно кто-то ковырялся в сыром мясе. Звуки были густыми, липкими и… совсем не обещали ничего хорошего.

Они полностью забивали фон, не давая расслышать, есть ли там кто-то ещё.

Я сделал шаг назад, глубоко вдохнул. Моя уверенность не пошатнулась — даже после всего пережитого. Лёгкая усталость стягивала мышцы, но в груди горело странное ощущение: я справлюсь. Я должен.

— Ну что, пошли на концерт булькающей симфонии? — усмехнулся я.

— Только аккуратно, герой. Вдруг там бесплатные билеты с местами в первом ряду… навсегда. — Вейла хихикнула.

Схватив вакидзаси покрепче, я надавил на ручку двери, открывая её медленно, стараясь не издать ни звука. В комнату скользнула полоса тусклого света.

И тогда я увидел его.

Монстр.

Он стоял посреди коридора, чуть пригнувшись, как хищник перед броском. Его кожа была темного синего цвета, как новая джинса, натянутая на проволочный каркас. По телу тянулись толстые прожилки, отливающие глубоким, оранжевым светом. Они пульсировали в такт какому-то чуждому сердцу. Глаза — полностью чёрные, без зрачков, без души.

И самое худшее… он был похож на того, кто доставил мне больше всего проблем.

Широкоплечий, грузный, но с поразительной легкостью он переместился в мою сторону, совсем не стараясь поскорее меня схватить.

— Алекс… он похож на того, которому ты взорвал башку! — паническим шёпотом прошептала Вейла.

— Заметил. — сухо ответил я, отходя в сторону, стараясь увести бой подальше от выхода.

Монстр зарычал. Его горло извергло низкий вибрирующий звук, от которого у меня в груди заплясало эхо.

И он прыгнул.

Реакция сработала быстрее мыслей. Я перекатился вбок, чувствуя, как когти чудовища рвут воздух буквально в сантиметрах от лица. Вскочил, пригнувшись, и тут же нанёс рубящий удар по его боку.

Синий успел частично увернуться. Лезвие только вспороло кожу, оставив глубокую, но не смертельную борозду. Из раны брызнула густая, вязкая жидкость.

Монстр завыл, отбросив меня назад одним мощным взмахом руки. Я влетел в стену, и на мгновение мир перед глазами поплыл.

— Алекс! — вскрикнула Вейла. — Вставай! Он идёт!

Силуэт двигался в полумраке. Шипение твари приближалось.

Я вскочил, будто подорванный. Боль полоснула по боку, взорвалась в рёбрах, но я заставил тело повиноваться. Прыжок влево спас. Когти твари свистнули буквально рядом со мной, срезав в воздухе тонкую полоску пространства.

Развернувшись смог занести клинок для удара. Вакидзаси полоснул по плечу монстра — чавкающий звук, густая вязкая жижа. Но синий даже не пошатнулся. Только взревел громче, яростнее, как пробуждённый зверь.

Чудовище рвануло вперёд, обе лапищи нацелены на меня.

Я понимал: не успеваю. Всё происходило за доли секунд.

Отпустив клинок в правой руке, позволил ему уйти в сторону, а сам почти на автомате дёрнул левую руку назад, хватая рукоять второго вакидзаси, что всё это время висел за спиной.

Металл обжег пальцы. И тут же я перехватил движение монстра.

От удара меня спас только перекат — я скользнул под его рукой, ощущая, как когти полоснули по воздуху там, где секунду назад была моя шея.

Развернувшись на колене, нанёс резкий рубящий удар вторым клинком вверх — по животу твари. Лезвие вошло с хрустом, срывая с монстра рваный, болезненный вой.

Но он всё ещё стоял. Он всё ещё боролся.

Запах в комнате густел — озон, разогретая кровь, падающая плоть. Задыхаясь в этом ядовитом коктейле, я снова прыгнул в сторону, уходя от очередной атаки. Стены казались слишком близкими, воздух слишком тяжелым.

— План Б? — выдохнул я сквозь зубы, скользя вдоль стены, пытаясь найти пространство для манёвра.

— План Б — не сдохнуть! — Вейла крикнула мне в сознание, будто плеснула холодной водой.

Монстр понял, что я ускользаю, и рванул на меня всей своей массой. Это был не прыжок — это был штурм.

И я прыгнул ему навстречу.

Не убегая. Не уклоняясь. Прямо в пасть смерти.

Всё тело было натянуто как струна. Руки — одно целое с клинком.

На встречном движении я полоснул его по горлу, встречая невообразимое сопротивление плоти. Но сталь справилась с ней, издавая истошный треск. Жидкость хлынула тяжёлой волной, окатив мои руки липкой и жгучей пеленой…

Мы оба рухнули на пол, тяжёлым клубком плоти и стали.

Я захрипел, вжимаясь в пол, чувствуя, как его вес давит на грудь, как мокрая слизь течёт по шее. С трудом удалось вырвать клинок наружу, после чего тело чудища окончательно обмякло.

Тишина. Долгая, вязкая, давящая.

Только моё тяжёлое дыхание и капли крови, стекающие на пол, нарушали ее.

Я лежал, цепляясь пальцами за паркет, словно боясь провалиться в небытие. Живой.

Ещё раз — живой.

Наконец, с усилием, я поднялся, весь липкий, словно вымазан в грязи и крови. Кровь была моей, а вот оранжевая жижица его. Монстр уже распался на составляющие, истекая слизью по полу.

Собрал кубики — пятнадцать штук. Пальцы дрожали, но я не ронял их. Каждая грань этих камней была тяжёлой, как сама жизнь.

Рюкзак неприятно тянул плечи своим весом, словно напоминая о пройденном за день пути.

За окном наступал поздний вечер. Ветер шуршал мёртвыми листьями, где-то вдали скрипела расшатанная вывеска.

Мир жил своей мрачной, обречённой жизнью.

— Алекс… — Вейла заговорила мягче, почти с трепетом. — Ты чертовски упрямый. Но знаешь что?

— Что? — хрипло спросил я, вытирая лоб рукавом.

— Ты меняешься. С каждым боем. С каждой каплей крови. С каждым вдохом. И знаешь… это даже немного пугает.

Я усмехнулся сквозь боль и усталость. Но у меня больше не было страха. Скорее стальная уверенность в своих силах.

— Ещё не хватает сорока пяти камней. — ответил я Вейле, стараясь не затрагивать тему изменений, которая так меня сейчас беспокоила.

— Да, ещё немного. — отозвалась она на мои слова.

— После чего, моя спутница, нас ждет очень долгий разговор. — перешел я на серьезный манер, сам не осознавая как холодно звучит сейчас мой голос.

— Да… Ты прав.

Переулок был узким и глухим, как старый рубец на теле города. Пахло сыростью, металлом и чем-то прелым. Несмотря на то, что это была историческая часть города, висящая неоновая вывеска, мигая, разливала тусклый голубоватый свет, делая всех троих похожими на бледных призраков.

— Ирис, объяснись наконец. Зачем нужны были все эти сложности? — прошипел Мирок, едва сдерживая недовольство.

Ирис едва заметно вздохнула, чувствуя, как накапливается усталость от постоянных объяснений и постоянного недовольства этого идиота. Её фигура — невысокая, почти тонкая, казалась в этом грязном переулке чем-то чужим, выбивающимся из реальности. Волосы, коротко подстриженные, ложились острыми прядями под капюшоном. Кожа бледная, чуть отдающая серебром. И глаза… её странные глаза: чёрный белок, белоснежные зрачки — бездонные, холодные, настораживающие.

— Потому что, Мирок, ты по-прежнему не способен думать на шаг вперёд. — её голос был ледяным, но тихим, почти ленивым. — Да и вообще, думать…

Она развернулась на пятках, легким движением приказывая остановиться всей группе.

— Мы не слепые исполнители, Ирис. — усмехнулся Мирок, скрещивая руки на груди. — Мы хотим знать, зачем ты устроила весь этот фарс. Особенно с этим… примитивом.

На секунду на лице Ирис промелькнула тень. Внутреннее раздражение взмыло вверх, но она его сдержала. Почти. Только в глазах запульсировало нечто.

— Хирм? — коротко спросила она, бросая взгляд на третьего спутника.

Тот молча кивнул, склонив тяжёлую голову.

Ирис медленно втянула воздух сквозь зубы, словно отмеряя терпение.

— Ладно. Раз уж всё равно пошли вопросы. — холодно сказала она. — Слушайте. И не перебивайте.

Шагнув глубже в тень, она облокотилась на потрескавшуюся стену. Голос её звучал ровно, но в каждом слове чувствовалось скрытое напряжение.

— То, что мы делаем — нужно для того, чтобы прототип не среагировал раньше времени. И опять не ускользнул у нас из рук. — она провела рукой по воздуху, и перед ними вспыхнула голограмма планеты: тонкие линии, мерцающие точки на ближайшей орбите.

— Всё должно выглядеть… безопасно. — выделила последнее слово с особым нажимом. — Иначе он опять уйдет. Напоминаю вам, что в прошлый раз мы не смогли его изолировать. — кинув тяжелый взгляд на Мирока, девушка целенаправленно упрекала его в промахе.

— После этого нам пришлось пересекать половину этой планеты, чтобы снова оказаться рядом. И если в этот раз мы не сможем его поймать, то придется вызывать подкрепление, а это сразу крест на твоей жизни, Мирок.

— Можно подумать вы в безопасности… — Мирок фыркнул.

Ирис резко оторвалась от стены. В следующее мгновение её рука была у него на горле, прижимая парня к стене и отрывая его ноги от земли.

Её белые зрачки вспыхнули холодным светом.

— Ты плохо понял условия, Мирок? — прошипела Ирис, склонившись к нему так близко, что её дыхание обожгло его щёку. — Я сказала: не перебивать.

Мирок дернулся, но её ладонь, цепкая как капкан, вцепилась в его горло. Давление было не просто физическим, оно словно выдавливало из него воздух вместе с последними остатками упрямства. Его фиолетовые глаза метались в бешенстве, но встречались с её — холодными, безжалостными, с тем странным, чужим светом, что плыл в глубине белых зрачков на чёрном фоне.

На секунду время застыло. Взгляд Ирис был таким пустым, что Мирок впервые за долгое время испытал настоящий страх. Чистый, животный, рвущий грудь изнутри. Она могла сломать его шею сейчас, легко, одним движением пальцев.

— Хватит. — голос Хирма, глухой и твёрдый, прорезал вязкую тишину. — Давайте сначала выполним нашу работу, а потом будете грызться как песчаные клокки.

Огромная рука легла на плечо Ирис. Тяжёлая, уверенная. Но девушка словно и не чувствовала этого давления.

Ирис замерла на мгновение. Казалось, её тонкое тело готово взорваться натянутой яростью. Но она медленно, неохотно разжала пальцы.

Мирок рухнул на землю, словно марионетка с обрезанными нитями. Его лёгкие взвыли в отчаянной попытке вдохнуть. Пальцы дрожали, когда он схватился за воспалённую кожу на горле. В глазах прыгали искры, а в ушах стоял звон. Боль была резкой, клокочущей, обидной — она будто прокатывалась волнами от гортани до самого позвоночника.

— Оттуда. — голос Ирис был холоден как лёд. Она подняла руку и ткнула пальцем в небо, где над крышами домов поблёскивали грязные облака. — Пришла информация. И в ней для нас ничего приятного.

Она не смотрела на Мирока, он теперь был для неё всего лишь незначительной деталью фона. Девушка отошла к тёмной стене, и, слегка откинувшись назад, подняла руку. Перед ней вспыхнула тусклая голограмма: плотные строки текста на чуждом, рваном языке пробегали перед её глазами.

— Капитан собирается выслать сборщиков. — произнесла Ирис, словно между прочим, но в голосе её звучала сталь. — Если мы не завершим всё быстро, то будем иметь очень бледный вид в его глазах.

На фоне её спокойных слов переулок казался ещё глуше, ещё опаснее. Откуда-то с улицы доносился отдалённый стук каблуков по асфальту и завывание ветра между старинных зданий.

Хирм, не спуская глаз с Ирис, медленно помог Мироку подняться. Тот стоял пошатываясь, держась за шею, его губы были плотно сжаты, в глазах плескалась ярость, но за ней уже угадывался страх.

Она усмехнулась — коротко, безрадостно.

— Благодаря примитиву… и той информации, что мы получили из местных спецслужб… у нас есть шанс. Недурственный шанс. Но он будет последним, именно поэтому вся операция должна пройти как по часам. Именно поэтому он нам и нужен.

Слова прозвучали слишком многозначительно, чтобы быть случайными.

Мирок снова хотел было что-то сказать, но встретился с её взглядом — ледяным, убийственно спокойным. И промолчал, сжав кулаки.

Ирис бегло пробежала пальцами по голограмме, поправляя её настройки. Мерцающие знаки перемещались быстрее.

— Хирм. — она обернулась к нему. — Поднимай его целиком и готовьтесь. У нас появились новые проблемы.

Хирм хмуро кивнул, помогая Мироку встать ровнее.

Ирис скользнула взглядом по ним обоим и добавила, уже жёстче:

— Харп сообщил: "кузнецы" зашевелились. Их разведгруппы либо уже в атмосфере, либо где-то на планете.

Она опустила руку, и голограмма погасла, оставляя в воздухе тяжёлую, невидимую угрозу.

— С этого момента — никаких "случайных" смертей местных. Никаких нелепых исчезновений и самодеятельности. Никаких следов. — она на секунду задержала взгляд на Мироке. — Это тебя касается в первую очередь.

Ветер поднял обрывки старых газет, закружив их по грязному асфальту. Ночь опускалась тяжёлой, давящей пеленой.

Ирис снова натянула капюшон, пряча под ним чуждую сущность своих глаз.

— Собираемся. У нас осталось меньше времени, чем хотелось бы.

И они тронулись вглубь переулка, растворяясь в тени, оставляя за собой только странную дрожь в пустом воздухе.

— Алекс, может отдохнешь и сделаем перерыв? — Вейла звучала настойчиво, но мягко, когда я медленно спускался на первый этаж. Голос её вибрировал где-то на границе сознания, словно сквозняк, шепчущий среди пустых стен.

— Нет. — выдавил я через силу, морщась от подступающей боли в ногах. — Хочу закончить сегодня. Ненавижу незавершённые дела. Лучше пусти энергию с камней на такие же улучшения, как и ранее.

Вынужденная улыбка исказила губы, больше похожая на гримасу. Я прекрасно понимал, что сейчас нужен отдых, но мысль о том, чтобы снова возвращаться в это место завтра, и тратить ещё один день в пустую, вызывала приступ настоящей тошноты.

Первый этаж встретил меня мрачным полумраком. Солнце окончательно собиралось сесть за горизонтом, и лишь тонкие полоски света, пробиваясь сквозь окна на лестничном пролете, вяло освещали облупленные стены. Здесь пахло жженой плотью, плесенью и чем-то ещё… прелым, тёплым, настораживающим.

Я шагнул вперёд, чувствуя, как рюкзак тяжело тянет плечи. Он был заполнен до предела: в основном водой, одеждой и мелочами, которые, может быть, пригодятся. Джинсы, найденные выше, занимали много места, но оставлять их было бы глупо.

Подойдя к первой двери, я даже не стал сильно напрягаться, чтобы прислушаться, усталость сдавила все чувства в одно сплошное "просто двигайся дальше".

Квартира встретила пустотой и запахом свежего цемента. Здесь явно шёл ремонт, и работы были почти завершены: стены уже покрыты тонким слоем краски, полы застелены ламинатом. Только кабинет и коридор оставались в черновом состоянии — голые, пыльные, мертвые.

Пробежав взглядом по комнате, я заметил под обеденным столом что-то блеснувшее. Наклонился, стараясь не зацепить рюкзаком стулья, и вытащил полупустую пластиковую бутылку воды. Словно находка клада на поле боя. Без раздумий закинул её к себе, рядом с пустой, которую допил этажом выше.

Кроме воды, в шкафчике возле кухни отыскалась ещё пара вещей: старенький, но рабочий многофункциональный нож и моток крепкой изоленты. Ничего сверхъестественного, но в моих условиях почти как сокровище. Положил находки в отдельный карман рюкзака и двинулся дальше.

За окнами сгущалась темнота. И вместе с ней проступали странные звуки.

Поначалу они сливались с ветром: глухое завывание, будто кто-то долго и мучительно стонал. Потом стали чётче. Скрежет когтей по асфальту. Шорохи, похожие на скольжение лап по мокрому бетону. Иногда — сдавленные, хриплые стоны, как эхо боли, застрявшее между этажами.

Я замер на мгновение, прислушиваясь.

— Ты это тоже слышишь? — шёпотом спросил я.

— Да. — Вейла ответила мгновенно, и её голос был напряжённым. — И, Алекс… они всё ближе. Я не уверена, что все, кто был на улице, остались там.

Я невольно напрягся. Усталость отступила куда-то на задний план, уступая место тревоге.

— Отлично… ещё только этого не хватало. — буркнул я себе под нос.

— Алекс, пожалуйста… будь осторожнее. — В её голосе было что-то новое. Тонкая нотка страха. Не паники, но того тихого, холодного ужаса, который приходит, когда понимаешь: спасения может не быть.

Я стиснул рукоять вакидзаси. Сталь приятно отзывалась в ладони — холодная, надёжная. Единственное, на что здесь можно было по-настоящему положиться.

Шагнув назад к выходу из квартиры, я бросил последний взгляд на обстановку. Если ещё что-то найду ценного, придётся складывать у лестницы, рюкзак уже был перегружен.

Я вышел обратно в коридор, притворив за собой дверь. Воздух давил со всех сторон, как мокрое одеяло.

Тени на стенах удлинились, став почти живыми. Казалось, что сам дом смотрит на меня сквозь пустые глазницы ламп и оконных рам.

Шаг за шагом я направился к следующей квартире. И мысли сами полезли в голову.

Дом… Мой дом…

Там пахло хлебом и маминым супом, деревянный пол скрипел при каждом шаге. Мама — вечная забота, вечная ласка. Отец — строгий и молчаливый, но в его взгляде всегда было то молчаливое "я горжусь тобой", которого мне так не хватало. И близнецы — мой младший брат и сестра. Два несносных сорванца, с одинаковыми смеющимися глазами, одинаковыми звонкими голосами.

Где они теперь? Живы? Или стали частью этого кошмара?

Я сжал рукоять вакидзаси так, что побелели костяшки пальцев. Очередная дверь — вся покрытая царапинами, будто её очень активно скребли. Я аккуратно взялся за ручку.

Никаких предварительных планов. Никаких иллюзий.

Просто открыл дверь, и в тот же миг встретился взглядом с ним.

Монстр.

Пепельно-серый, в прожилках тёмно-фиолетового цвета, как раскалённая проволока под кожей. Его глаза — бездонные ямы пустоты уставились прямо на меня. Ни секунды замешательства. Ни рёва. Ни броска.

Только стремительное движение.

Я отреагировал на инстинктах.

Рывок в сторону и когти твари свистнули в сантиметре от лица, зацепив воздух. Разворот на месте. Клинок вспорол пространство рядом с уродцем.

Монстр был быстр, либо это я уже устал. Его сухое, жилистое тело скользнуло вперёд, словно змея, подготавливая для меня новый удар.

Я наклонился, пропуская его выпад над головой, и тут же нанёс встречный бросок стали. Вакидзаси прочертил по его груди. Рваная рана. Густая жидкость брызнула в стороны.

Тварь захрипела, но не упала. Она сделала последний рывок прямо мне в грудь.

Я успел выставить клинок вперёд обеими руками. Всё решилось в мгновение.

Тело монстра само насадилось на лезвие. Хруст разрываемых тканей, скрежет срывающейся кости. Он рухнул на меня всей своей тяжестью, но я отбросил его в сторону, спотыкаясь назад.

Тяжёлое дыхание вырывалось из груди. — Вот так… — прохрипел я, вытирая испачканный клинок о ближайшую хозяйскую одежду.

Тело начало растворяться, а в привычной лужице слизи выбивались двенадцать тускло поблёскивающих кубиков. Я быстро собрал их и убрал в рюкзак. Оставалось совсем немного.

На мгновение я задержался в комнате. Окна были выбиты, и через них врывался холодный вечерний ветер, принося с собой шорохи улицы. Там, за пределами дома, что-то шевелилось.

Глухие стоны. Скрежет когтей по асфальту. Где-то далеко — истошный, нечеловеческий вой, словно кто-то взывал к звёздам, которых уже никто не слышал.

Мир за стенами этого места жил своей больной, чуждой жизнью.

Я окинул взглядом обстановку, увы, ничего полезного. Мёртвый пейзаж разрушенного быта: опрокинутые стулья, серые обои, осколки посуды.

Только на подоконнике я заметил кое-что странное: аккуратно свёрнутую куртку. Мужскую. Прочную. С потёртыми, но целыми молниями. Я не стал раздумывать. Схватил находку и быстро закинул в рюкзак.

— Алекс… — осторожно подала голос Вейла. В её тоне сквозила тревога. — Ты чувствуешь это?..

— Чувствую. — коротко ответил я, всматриваясь в сгущающуюся темноту дороги напротив.

Тишина становилась неестественной. Плотной. Почти осязаемой. Как будто сам воздух становился врагом.

Я задержался у окна чуть дольше, чем следовало бы, всматриваясь в сгущающиеся сумерки. Пустые кусты напротив дома покачивались под ветром, шорох их листвы напоминал тихий шёпот, будто сам мир пытался что-то мне сказать.

Уже хотел отвернуться, даже облегчённо вздохнул — показалось.

Но вдруг за спиной, снаружи, мир взорвался.

Грузный топот.

Не просто шаги — удары, которые сотрясали бетон, как если бы сама земля пыталась сбежать от чего-то чудовищного.

— Алекс, беги! — взорвалась Вейла у меня в ушах, голос её был наполнен паникой.

Я резко обернулся.

И увидел его.

Из дымки вырвался монстр. Белёсая туша высотой не меньше трёх с половиной метров. Его кожа была натянута на мускулистый каркас, как промасленная ткань, а по всему телу шли толстые чёрные прожилки, зловеще пульсирующие в такт его чудовищному сердцу.

Пасть, полная почти человеческих зубов, была растянута в беззвучном оскале. И в этих глазах… в пустых, угольных глазах, читалась только одна цель — уничтожить.

Инстинкт закричал во мне: ты не победишь его. Не в прямом бою. Не сейчас.

Я сорвался с места, чувствуя, как адреналин врывается в кровь.

Бежать. Только бежать.

Позади раздался глухой треск. Стекло и бетон взорвались облаком обломков. Монстр, не сбавляя скорости, буквально вломился через стену, с лёгкостью, с которой человек пинает картонную коробку.

Когда я выбежал в коридор, за моей спиной уже сыпались каменные осколки, а воздух наполнился пыльной бурей.

Я мчался к лестнице, перепрыгивая через две ступеньки сразу, чувствуя, как моё сердце стучит в висках.

— Алекс, прекращай разглядывать его и беги, черт побери! — истерично воскликнула Вейла.

— Бегу! Бегу, мать твою! — прохрипел я, перехватывая вакидзаси в руках так, будто сам клинок мог дать мне силы.

Но тело подводило. Усталость, накопленная за весь день, сковывала мышцы. Ноги налились свинцом. Каждое движение давалось с боем.

И всё же я продолжал.

Позади раздался такой вой, что заложило уши. Мир погрузился в вязкую тишину, где каждый мой вдох отдавался гулким эхом в голове.

Чудовище мчалось за мной, как живая катастрофа.

На лестничной площадке между первым и вторым этажом я почти споткнулся. Чудовище бросилось за мной, но в последний момент я сорвался в сторону. Когти твари просвистели рядом с моей шеей.

Монстр не успел остановиться. Его массивное тело врезалось в лестничный пролёт, пробивая бетонные перила и вырывая куски арматуры. Крик твари, сливающийся с треском разрушающегося железа, эхом отразился по всему дому.

Не попал. Чудо.

Я взлетел на второй этаж, не останавливаясь.

Второй взрыв — уже за моей спиной. Монстр перескочил часть пролёта, почти настигая меня.

На лестничном переходе между вторым и третьим этажами история повторилась. Чудовище догнало меня, дыша мне буквально в затылок. Я сорвался вбок в последний момент, чувствуя, как его когти вспороли воздух там, где мгновение назад была моя тушка.

Монстр, не успев затормозить, врезался в лестничный марш. Камень треснул с оглушительным грохотом, перила вывернулись, как скрученные прутья. Плиты заходили ходуном, но пока ещё держались.

Я мчался дальше, каждый шаг отдавался тупой болью в груди и висках. Сердце стучало так, будто вот-вот разорвётся. Лестница наверх казалась бесконечной. А Вейла молчала, стараясь, видимо, не отвлекать. У меня совсем не было мыслей, что делать. Если он так и дальше будет гнаться за мной, то моя жизнь скоро закончится.

И когда я почти добрался до пролёта между третьим и четвёртым этажами — монстр снова совершил бросок в мою сторону.

Я вновь бросился уклоняться, рванул из последних сил вперед, чувствуя, как лёгкие горят от нехватки воздуха.

На этот раз удар был куда мощнее.

Бетонный пролёт разошёлся, словно старая тряпка.

Сначала пошли трещины. Потом с надрывным скрежетом бетон подломился и обрушился вниз, вместе с чудовищем, которое завыло от ярости, не успевая зацепиться или поймать меня.

Всё это длилось секунды.

Я замер на краю лестницы, вцепившись в стену, а потом понял.

Это шанс. Единственный. Если им не воспользоваться сейчас, то потом монстр все равно сможет настигнуть меня.

Мир вокруг словно замедлился. Тяжесть в теле кричала: "Остановись!", но разум был безжалостен: "Или сейчас — или никогда."

Собрав последние остатки сил, я оттолкнулся от остатка лестницы и прыгнул вниз следом за монстром, словно бросая вызов самой смерти.

Тело вытянулось в прямую линию. В руках плотно сжимаю вакидзаси.

Я упал на грудь чудовища, чувствуя под собой дикую, судорожную силу его тела.

С животным рыком вонзил клинок прямо между шеей и головой. Под углом, стараясь достать мозг, если таковой у него был. Сталь шла туго, как будто я пробивал камень.

Вакидзаси застрял, его основание треснуло, и обломилось в черепной коробке создания.

Монстр взвыл — рваный, чудовищный звук, от которого у меня гудели перепонки. Его тело подо мной дернулось, бешено затрепетало, и затем… с глухим хрустом рухнуло на нижний пролёт. Инерцией удара меня впечатало в его грудь, которая ощущалась как холодный бетон.

Из разбитого рта и носа хлынула кровь. Сил у меня не было. Я скатился в сторону, ударяясь так сильно, что мир перед глазами поплыл.

Боль разлилась по всему телу. Каждый вдох был как глоток жидкого железа. Казалось, будто сама лестница подо мной дрожит, вот-вот поглотит вместе со всем этим кошмаром.

Вейла что-то кричала в голове. Кричала моё имя.

Но слова сливались в глухую, неразборчивую кашу.

Я попытался встать.

Раз. Два. Три.

Тело не слушалось.

Только шорохи… Только далёкие стоны за окнами… Только моё рваное дыхание.

И темнота медленно, но неотвратимо опускалась на меня.

Последним, что я успел услышать, был отчаянный шёпот Вейлы: — Алекс… держись… прошу…

Я погрузился в беспамятство, проваливаясь в мрак, тяжёлый как камень.

Вдоль величественного зала, отделанного светлым камнем с тонкими прожилками серебра, двигалась группа из шести персон. Высокие колонны уходили под самый потолок, теряясь в полумраке. Лучи мягкого света, исходившие от встроенных кристаллических ламп, падали на стены, покрытые замысловатыми барельефами, изображающими древние сцены войн, союзов и предательств.

Гулкие шаги разносились под сводами эхом, единственным звуком, нарушавшим царящую тишину.

Впереди всех шёл мужчина с прямой осанкой и коротко остриженными светлыми волосами. Его лицо с острыми, выразительными чертами несло на себе печать дисциплины и твёрдости. Он был облачён в парадную форму Первых — глубокий синий мундир с серебряными вставками и узкими наплечниками, на которых сверкал знак, круг с тремя вшитыми перекрещивающимися треугольниками — символ его командорского ранга. Всё в его облике — от выправки до движения плеч — говорило о принадлежности к военным кругам.

Это был Командор Альберт.

Рядом с ним, стараясь не отставать, шёл невысокий, но крепкий мужчина. Его шаги были тяжёлыми, уверенными. Парадная форма на нём — чёрно-серый китель с оранжевыми вставками вдоль швов, была сшита так, что подчёркивала его массивную фигуру. Сквозь плотную ткань проступали тугие, словно натянутые канаты, мышцы.

Его кожа была тёмно-оранжевого оттенка, с лёгким металлическим блеском. Для тех, кто не знал, он мог показаться больным или отравленным, но в действительности это была особенность его расы — Кайронцев. Их народ славился своей феноменальной физической силой и выносливостью, несмотря на сравнительно невысокий рост. Но они совсем были нечувствительны к особым силам.

— Командор… — осторожно обратился кайронец, его низкий голос глухо разнёсся под сводами.

Тестовая работа с капсулой закончилась, а вместе с ней исчезло и то странное ощущение всевластия, которое до сих пор гудело где-то на границе сознания. Я снова оказался в выделенном мне жилом блоке — маленьком прямоугольном мирке, где стены за проведенные сутки уже стали привычными и родными.

Впечатления… Странные. Словно ты не просто подключаешься к сети и работаешь с машинами. А сливаешься с ней, становишься частью самого кода, который раньше казался чем-то далёким, холодным и беспристрастным. А теперь он был живым, податливым. На несколько мгновений охватывало ощущение, что я слышал и чувствовал его дыхание.

Мысль была инструментом. Мысль чувствовалась рукой.

Тянется, цепляется, перестраивает строки кода так же легко, как перетаскивать папки на рабочем столе. Дико? Безусловно. Но от этого настолько прекрасно.

Я поймал себя на том, что улыбаюсь, прокручивая в голове воспоминания. Простейшие тестовые задания, которые ученые выдавали с таким энтузиазмом, показались детским конструктором. И совсем не вызывали сложностей.

Лаврентий Павлович подбрасывал всё новые "песочницы", а я как послушный ребёнок собирал эти миры из строк, переписывал алгоритмы и наблюдал, как они меняются в реальном времени на тестовых стендах, сопровождающих меня по “ту” сторону. Интересно, а насколько развиты технологии у пришельцев? Работают ли они со своими сетями так же?

О тех "ощущениях", о которых он говорил до эксперимента. Тут все прозаично и просто. Я совсем ничего не почувствовал. От этого наступало какое-то замешательство. Но, кажется, ученый был просто в восторге, и просто излучал уверенность в последующих испытаниях.

Он весь светился, когда мы выходили из зала. Даже пританцовывал, чертя носками по холодному полу замысловатые узоры, как будто хотел скрыть это глупое ликование. Видимо, каких-то успехов достичь удалось ещё с самого начала.

Но подробностей он пока мне не раскрыл, ссылаясь на то, что скоро я сам все узнаю.

Только снова упомянул те "объекты на орбите" — таинственные, как его улыбка, и столь же неуловимые для моего понимания. Помнится он сказал, что следующий раз будет особенным.

А сам этот следующий раз должен быть вот-вот, в ближайшее время. Иронично — в день моего рождения. Если бы кто-то несколько месяцев назад сказал мне, что главным подарком станут внеземные технологии, которые я смогу использовать для работы с какими-то странными системами… я бы рассмеялся и покрутил пальцем у виска, сразу выдавая оратору несколько номеров психотерапевтов.

Но теперь, как любитель техники со стажем, я мог бы назвать это лучшим подарком из всех возможных.

В этот "особенный" день осталась тень, которая никак не хотела отступать. Хоть меня сильно не ограничивали в движениях и перемещениях по их базе. Но Серёжу я так больше и не смог увидеть. Последний раз, вчера вечером, издалека наблюдал, как его увозят куда-то на медицинской каталке в сопровождении шести охранников и медицинского персонала.

Вообще мало кого видел за последние дни. Только Лаврентия Павловича и Артема Артемовича.

Коридоры в этой части жилых блоков были пустынными, а разговоры, если и случались, то были отрывочными, как короткие сны, которые невозможно вспомнить утром.

Наверное, я должен был испытывать раздражение или тревогу, но вместо этого внутри всё гудело какой-то тихой хандрой.

Будто в голове выключили свет, оставив лишь тусклое дежурное освещение.

После душа, когда вернулся в свой блок, меня ждал "праздничный" завтрак: пара тонких кусочков чёрного хлеба, безнадёжно зачерствевших по краям. Каша… что-то среднее между перловкой и чем-то близким к картону, но хотя бы она была горячей. Несколько сырников, упрямо теряющих форму. И чашка чая. Горячего и дымящегося. И, чёрт возьми, я был уверен, что сахара в нем нет совсем!

Усевшись на краешек койки, поставил поднос на колени и пару секунд смотрел на этот скудный натюрморт, пытаясь поймать себя на правильной эмоции. Например, на радости. Или хотя бы на благодарности. Но это выходило плохо.

Долго размышлять над смыслом происходящего у меня не было ни сил, ни желания. Просто взялся за еду.

Чай оказался единственным, что не вызывало внутреннего протеста от моего желудка — горячий, терпкий, он будто вытягивал остатки сна из моего тела. Каша, как и думал, оказалась безвкусной, вязкая масса больше напоминала строительный раствор, которым скрепляют газобетонные блоки. Сырники просто таяли под вилкой теряя свою округлую и аппетитную форму.

Я почти прикончил завтрак, когда раздался стук в дверь. Глухой, короткий. Из-за чего внутри все рефлекторно сжалось.

— Проходите. — мой голос прозвучал гулко, отразившись от стен.

Дверь открылась почти сразу. На пороге стоял Марков. Не в своем привычном строгом костюме, сегодня он был одет легче: черная кожаная куртка, тёмно-синяя рубашка без галстука и классические джинсы. Чуть менее официальный, но всё такой же собранный. Как будто и сон, и усталость для него были мифами.

— Доброе утро, Александр. — сказал он нейтральным тоном, окидывая взглядом комнату. — Как вам спалось?

— Спасибо, нормально. — ответил я быстро. И, не теряя времени, задал вопрос, который действительно меня сейчас волновал. — Скажите, могу ли я увидеть Сергея?

Марков прикрыл за собой дверь и направился к стулу у стола. Сел, не дожидаясь приглашения, и поставил на колени свою поклажу.

— К сожалению, нет. — ответил он, открывая замок на дипломатe. Его движения были размеренными, как у хирурга перед операцией. — В соответствии с нашим соглашением, Сергей проходит интенсивное лечение. Сейчас он в медблоке. Доступ к нему ограничен только врачами и сопровождающими охранниками.

Его голос был холодным, без лишних интонаций. Просто констатация фактов. Права на обсуждения которых его собеседники не имели.

Я стиснул зубы. Было желание задать еще десяток вопросов, но вынужденно сдерживал себя в руках. Знал — всё бесполезно.

— Хорошо… — выдохнул я. — А можно хотя бы позвонить родителям? Они будут меня сегодня искать.

— Конечно. — вдруг легко согласился Марков, словно это было само собой разумеющееся. — Тем более сегодня у вас особенный день. Он усмехнулся уголком губ.

— Двадцать девять лет, как-никак. С днём рождения, Александр.

Я моргнул, не сразу сообразив, как реагировать на его поздравление.

— Спасибо… — выдавил я в ответ, ощущая странную пустоту внутри. Как-то по-детски я всё еще ждал от этого дня… чего-то большего, и совсем другую компанию.

Марков кивнул, продолжая рыться в дипломате. Бумаги шуршали в его руках, создавая странный фон, на котором мои мысли плавали, теряя опору.

Я взял кружку с остатками чая и сделал мелкий глоток. Жидкость остыла, но всё равно приятно обволакивала горло.

Марков между тем вытащил небольшой черный телефон и положил его на стол передо мной.

— Когда будете готовы, можете набрать. Только родителям, Александр. — он пристально посмотрел мне в глаза. — Мы всё-таки заботимся о вашей безопасности. И об их тоже.

Телефон в руке казался странно тяжелым. Словно я держал не просто устройство связи, а последний канал, связывающий меня с прошлой жизнью.

Разговор с родителями прошел на удивление спокойно. Они не удивились незнакомому номеру, я частенько звонил и с рабочих устройств, и через виртуальные сети.

Мама много спрашивала: о здоровье, о самочувствии, о том, хорошо ли я ем. Голос её дрожал от волнения, и был где-то на грани. Я слышал, как она сдерживает эмоции.

Отец был сдержан, как всегда. Сухой обмен новостями, про близнецов, про дела дома. В его тоне чувствовалась всё та же холодная обида за давний уход из института. Но под этой коркой сквозила забота, негромкая, упрямая, местами по-мужски грубая.

Я сказал им, что у меня всё хорошо. Пообещал выйти на связь снова, когда будет возможно. И то, что постараюсь в ближайшее время к ним заехать. Когда кладешь трубку в таких разговорах — внутри обрывается нечто важное.

Телефон я положил на стол медленно, осторожно, как будто боялся спугнуть оставшееся тепло, полученное в ходе общения с близкими. Что-то внутри просилось позвонить Рите, узнать как у неё дела, всё ли хорошо. Но холодный и трезвый расчет говорили: она не возьмет трубку. А мне не дадут ей позвонить.

Марков, всё это время молчаливо сидевший в кресле, лениво прокомментировал: — Быстро вы наговорились.

Я усмехнулся, чуть пожав плечами. — Да говорить-то особо не о чем. Вы же понимаете… — взгляд скользнул по стерильным стенам, будто ища за ними хоть намёк на прежний, нормальный мир. — Такое не рассказывают.

— Тут вы правы. — Марков поднялся, дипломат подхватил под руку. В его движениях не было ни спешки, ни усталости — только безукоризненная выверенность. Дойдя до двери, он на секунду обернулся. — Через пару часов за вами зайдут. Товарищ Лаврентий Павлович просил, чтобы вы были в максимально хорошей форме. Сегодня важный день.

Я молча кивнул. Дверь за ним закрылась с мягким щелчком. В комнате резко стало пусто и чуть тише, будто воздух сам принял решение замереть. Остатки завтрака сиротливо стояли на столике у кровати: недопитый чай, пара размокших крошек на тарелке и половина сырника, давно остывшего и утонувшего в собственной тоске.

Смахнув всё это на поднос, поставил его в сторону, после чего забрался на кровать с ногами и уставился в выбеленный потолок. Мысли бродили лениво и вязко, словно ржавые шестерёнки, цепляя друг друга и проворачиваясь с трудом. Они текли обо всём сразу и ни о чём в частности, как мутная вода в заиленной реке.

Тепло недавнего разговора с родителями всё ещё покалывало сердце, но уже начинало тускнеть, медленно растворяясь, как забытый сон. Я улыбнулся коротко, почти машинально.

Пожалуй, лучший подарок я уже получил — этот хрупкий голос мамы, прорвавшийся сквозь расстояния.

Эту почти благостную тишину разрушила истеричная трель будильника. Я поморщился. Всё моё естество требовало швырнуть телефон под кровать, а лучше вообще выкинуть в окно, которого тут нет.

Связи всё равно не было, она просто тут не ловила. А доступ к внутренним сетям базы мне так и не предоставили.

Открыв тяжелые, налитые свинцом веки, я бросил взгляд на экран. Половина двенадцатого дня. Спал я, выходит, совсем немного — несколько часов максимум. И всё равно было странно: не помню самого момента, как провалился в сон. Значит, усталость взяла своё.

Пошарив рукой по полу, я нащупал рюкзак. Выудил оттуда блистеры с таблетками, привычно выбил несколько штук в ладонь и, закинув в рот, запил парой мощных глотков из стоявшей рядом бутылки.

Не успел допить воду, как за дверью раздался вежливый, но очень настойчивый стук.

— Александр, вас ждёт у себя Лаврентий Павлович. Одевайтесь, мы проводим вас до лаборатории.

Голос был сухим, нейтральным. Видимо, кто-то из местных младших офицеров.

— Уже иду. — буркнул я, вставая с кровати.

Накинув кроссовки, я, как был в джинсах и кофте, так и направился к двери, потирая шею. Тело ещё ныло после сна, а в голове звенели отголоски разговора с родителями.

Лаборатория встретила меня слабым и неизменным запахом озона. Чуть поодаль от входа тарахтела вентиляция. В дальнем углу, у основного контрольного пульта, стояли Лаврентий Павлович и Марков, погруженные в оживленную беседу. Они настолько были заняты обсуждением, что даже не обратили на меня внимания.

Я не стал терять времени. Пройдя вдоль стенки, юркнул за небольшую ширму, где переодевался в прошлый раз. Там, аккуратно развешанный, меня ждал новый костюм — не уверен, был ли он тем же самым, но на вид выглядел чистым и целым.

Скинув свою повседневную одежду, которой не помешала бы стирка, я взял в руки новое облачение. На ощупь ткань была гладкой, тянущейся, с лёгким холодком. Это радует, значит его до меня не носили. По крайней мере сегодня.

Быстро натянув новый костюм, я вернулся к капсуле, затаившись в ожидании начала процедуры. Вокруг суетились тихие лаборанты, собранные, словно хорошо отлаженные механизмы. Где-то сбоку мелькали другие ассистенты, деловито перебрасываясь короткими фразами.

А Лаврентий Павлович всё ещё был занят, что-то оживленно обсуждая с Марковым у дальних терминалов. Они полностью игнорировали моё существование.

Прошло добрых десять минут.

Я усмехнулся про себя: "Позвали как на пожар, а теперь сами расставляют костры."

Но вслух, конечно, ничего не сказал. Лучше молчать. Мало ли как они отреагируют на мою попытку пошутить. Не посмотрят на договоренности, и все. Поеду лес валить.

Наконец, оживленный голос раздался через зал. — О! Александр, вы уже здесь! Прекрасно, просто великолепно! — суетливо и неожиданно радостно закричал Лаврентий Павлович, бросив в мою сторону такой взгляд, будто я был недостающим элементом великого эксперимента за который ему светит, как минимум, нобелевка. Его радость была слишком искренней, чтобы казаться безопасной.

Учёный, подпрыгивая на месте, подошёл ко мне вприпрыжку, изредка поправляя свои сползающие на нос очки.

— Пожалуйста, не будем терять ни секунды! — он резко махнул рукой в сторону капсулы, как дирижёр, отправляющий солиста на сцену. — Прошу вас, занимайте своё место!

Капсула медленно раскрылась, словно огромное металлическое цветение. Полупрозрачный гель внутри мерцал, будто манил в свою бездну.

Я молча подошёл, подавляя лёгкое волнение.

"Всё нормально. Второй раз уже не так страшно…" Хотя что-то внутри тихо подсказывало: в этот раз будет совсем по другому.

Разместившись на постаментах, я вновь ощутил, как вязкая, плотная субстанция начинает обволакивать тело, проползая под костюм, проникая в каждый изгиб. Было странное ощущение: словно падал в густую воду, которая не отпускала, но и не давила.

Два лаборанта уже ждали меня: один быстро и профессионально начал крепить на моё тело датчики, считывающие нейронную активность и параметры организма. Второй осторожно подвёл дыхательную трубку к моему лицу и зафиксировал её. Тонкая пластиковая линия обожгла губы холодом, прежде чем плотно заняла своё место.

— Спокойно, спокойно… — бормотал Лаврентий Павлович, ловко скользя пальцами по голографическим панелям рядом с капсулой. Его голос дрожал от возбуждения. — Всё идёт идеально… Просто идеально!

Панель передо мной ожила: на ней замерцали строки базовых системных проверок. Сердцебиение. Давление. Нервная активность. Все показатели пульсировали ровным, зелёным светом.

"Стартовая готовность подтверждена."

— Александр. — голос учёного зазвучал уже более официально. — подтверждайте физическую готовность к погружению.

Я легко нажал кнопку на постаменте под правой рукой. Ответ мигнул зелёным огоньком.

— Отлично! Теперь ментальную готовность. — Лаврентий Павлович взглянул на меня поверх очков. — Помните, фокусируйтесь на желании взаимодействовать, а не сопротивляться.

Я закрыл глаза, собираясь мысленно. Представил перед собой открывающуюся сеть: бесконечную, сверкающую, манящую своими возможностями. Сконцентрировался на лёгком принятии.

Щелчок. Вторая лампочка зажглась зелёным.

— Восхитительно! — взвизгнул Лаврентий Павлович, не сдержав радости. — Мы в шаге от самого интересного!

Он сделал несколько плавных жестов, и капсула начала медленно закрываться надо мной, словно обнимая, унося от реального мира.

Внутри становилось темнее, но это не пугало. Гель дарил приятную прохладу коже, дыхательная трубка ровно подавала воздух. Я чувствовал, как моё тело всё сильнее теряет привычную тяжесть.

"Сегодня 7 апреля…" — пронеслось в голове.

И я ушел в темноту.

Как и в прошлый раз, ощущение перехода настигло внезапно, словно вспышка за закрытыми веками. В один момент я ещё чувствовал тяжесть собственного тела, тёплый обволакивающий гель и равномерное дыхание через трубку, а в следующий — всё исчезло.

По записям, которые я изучал перед погружением, процесс должен был быть непредсказуемым: сознание могло воспринимать переход как длительное путешествие, или как мгновенный щелчок. Сегодня для меня это было похоже на прыжок сквозь зеркальную воду, но без всплеска, без сопротивления. Просто раз! И я здесь.

Здесь…

Меня окутал новый мир, абсолютно чужой и неизвестный. Но я себя ощущал тут как “дома”. Вокруг искрились и переливались потоки первичных квантов — тончайших единиц информационной материи, которые соединяли между собой структуры видимых узлов. Сами узлы были похожи на живые сети, сплетённые из светящихся нитей, вибрирующих на невидимой частоте. Легкие импульсы бегали по этим нитям, словно по венам огромного организма.

Над головой медленно вращались контуры гиперканалов, они же магистрали, передающие энергию и данные одновременно, с такой плотностью потока, что казались почти осязаемыми. Всё пространство звучало тонким, приятным фоном: будто бы я стоял в сердце огромной живой машины.

Я парил заворожённый этой красотой.

Строки кода, линии потоков, всполохи цифровых молний, перебегающих от узла к узлу. Всё это было неотъемлемой частью этой огромной и непостижимой конструкции. Здесь не было верха или низа. Пространство простиралось одновременно во все стороны, переливаясь разными цветами.

Сердце заколотилось быстрее от восторга. Это было как детская мечта: попасть в самую суть машины, стать её частью, не наблюдателем, а действующим элементом.

Но мой восторг прервал знакомый голос, раскатившийся по всем направлениям сразу.

— Александр, синхронизация капсулы с основным терминалом прошла успешно. — голос Лаврентия Павловича словно вибрировал сквозь саму структуру сети, отражаясь эхом в каждом узле. — Вы можете передавать свои ответы через мысленные импульсы. Либо сообщать, если возникнут отклонения или подозрения на сбой в работе устройства.

Ну конечно, подумал я, с усмешкой. Говорить можно. А вот как именно "мыслить правильно", об этом в инструкциях ни слова. Я на секунду замер, сосредотачиваясь, вспоминая рекомендации.

Вдох. Выдох.

Фокусируйся на намерении. Не на словах. На сути. Я мысленно сформировал простую мысль: "Получено. Я вас слышу."

И в тот же миг перед глазами вспыхнул тонкий импульс, принимающий форму зеленоватой искры, улетающей вверх по ближайшему потоку. Как будто отправленная капля мысли.

— Отлично! — донёсся ликующий голос учёного. — Идеальная первая передача! Впечатляюще быстро, Александр! У вас великолепная нейроадаптация.

Я усмехнулся про себя, ощущая, как приятное тепло расползается по внутренностям. Чёрт возьми, это было чертовски круто! Ощущать свои мысли не как абстрактные образы, а как физические импульсы. Как если бы каждая мысль становилась настоящим действием в этом цифровом мире.

— Сейчас проведем базовую калибровку. — продолжил Лаврентий Павлович. — Пожалуйста, активируйте ближайший структурный узел. Для этого… пожелайте, чтобы он вспыхнул. Только направьте намерение непосредственно в его сторону.

Я огляделся. Рядом как раз мерцал один из узлов. Он был тёмный, почти спящий. Напоминал сжатую звезду, ждущую своего часа. Представил, как энергия изнутри меня, из самого сознания — тянется к узлу и заполняет его из центра к краям.

Звонкий щелчок, после которого узел вспыхнул золотистым светом, а сеть вокруг него ответила лёгким разрядом энергии, словно вздохнув.

— Превосходно! — раздался в сознании голос учёного. — Теперь попробуем модификацию. Измените цвет свечения узла. Например, сделайте его синим.

Немного напрягшись, я мысленно сформировал "команду изменения": представить свет холодным, успокаивающим. Почти как тихое полночное море. Узел покорно изменил свой цвет, перелившись мягким глубоким синим. Вся сеть рядом затрепетала от этого вмешательства.

Мои мысли формировали реальность здесь. Пока что маленькую, локальную, но формировали.

— Александр, у вас получается даже лучше, чем я ожидал! — в голосе Лаврентия Павловича звучал настоящий восторг, почти мальчишеский. — Сейчас мы перейдем к более сложной задаче. Создайте новый канал связи между двумя узлами, активировав обе точки. Используйте ментальное "сшивание" — представляйте, что соединяете их нитью.

Я почувствовал азарт. Два ближайших узла уже светились — один золотисто-жёлтый, второй холодно-синий. Я мысленно "вытянул" тонкую нить из одного, и направил её к другому, представляя, как они срастаются в единое целое.

Коснувшись, узлы вспыхнули ослепительным светом, и между ними замерцала серебристая жила энергии.

— Великолепно! Просто невероятно! — раздалось у меня в ушах. — Александр, мы подбираемся к следующему этапу!

"И что же дальше?" — подумал я, предвкушая новые открытия.

Где-то в глубине сетевого пространства всё задрожало…

Лёгкая вибрация, словно рябь на глади цифрового океана, прошла по структурам квантов, сотрясая тонкие нити первичных потоков. И я впервые почувствовал… присутствие. Чужое, незнакомое. Но оно не источало враждебности.

Это ощущение было странным: ни страх, ни угроза. Скорее — сосредоточенный интерес, местами даже какой-то детский. Как будто кто-то, находясь в полумраке, внимательно изучает тебя, водит невидимым пальцем вдоль границ сознания, пытаясь понять, кто ты такой.

Я сосредоточился. Быстро собрал поток мыслей и отправил его вдоль энергетических векторов, направляя к терминалу. Одна за одной мои ментальные "сферы" — крошечные пульсирующие шары — вылетали, пробираясь сквозь гиперканалы связи, разрываясь искрами в дальних слоях.

И почти сразу, словно ответом, пространство сотряс голос Лаврентия Павловича: — Александр, вы можете попытаться сосредоточиться на этом ощущении? Зафиксировать его? Изолировать?

Я сосредоточился. Направил себя, как стрелу, к тому месту, где мерцала зыбкая тень присутствия. Ментальный импульс устремился вперёд, тонко скользя по изгибающимся линиям астральных узлов. Как до этого объяснял ученый, это некие энергетические центры, связывающие структуры данных самой сети. Но… стоило мне приблизиться, как таинственный след исчезал. Как лёгкий туман, рассеянный движением руки.

И тут же возникал в другом месте. Чуть в стороне. Едва различимый, дразнящий.

Я инстинктивно рванулся за ним, выстраивая мысль-рывок, захлестнув струи квантовых потоков, словно пловец, ныряющий за убегающей тенью. И вновь… в последний миг он ускользнул, оставляя после себя едва ощутимый шлейф данных, ощущавшийся как чье-то лёгкое, насмешливое прикосновение.

Игра. Он играл со мной. И мне это начинало… нравиться.

Где-то на задворках восприятия вибрировал голос учёного, обрывки фраз, инструкции, предостережения. Я улавливал их фоном, почти не осознавая содержание.

— Постарайтесь… держать связь… не увлекайтесь слишком глубоко…

Но азарт брал верх. Каждый раз, когда я почти догонял незримого преследуемого, та сущность ускользала, как капля ртути, оставляя за собой новые волны мерцаний в гиперканалах. Я нырял в них, словно в порталы, ускоряясь, меняя вектора в реальном времени, подстраиваясь под поток информации.

Иногда мелькали картины: сгустки чистого кода, чужие образы, незнакомые структуры спектральных решёток. Загадочные, древние, будто оставленные кем-то задолго до моего появления здесь. И через них, как через лабиринт, вело это присутствие, оставляя мне путь из тончайших намёков.

Мои мысли уже больше не были просто мыслями. Я ощущал, как формируются плазменные петли — крошечные мосты ментальной силы, которые я интуитивно бросал между узлами, выстраивая свою собственную траекторию. С каждым прыжком, с каждым манёвром я всё больше чувствовал сеть, как родную стихию.

Восторг накрывал меня волной. Это было почти как в детстве, когда впервые удаётся освоить велосипед, момент, когда ты вдруг понимаешь: получается! Ты держишь равновесие! Ты летишь вперёд! Только сейчас я летел в самом прямом смысле.

В какой-то момент я даже коротко рассмеялся, свободно, почти беззаботно. Смех отразился в ближайших потоках, вспыхнув серебристыми сполохами.

— Александр… осторожнее… — донёсся тревожный шёпот Лаврентия Павловича, почти утопая в звуках пульсирующей энергии. Но уже было поздно. Я был полностью увлечён этой погоней.

И незримое "нечто" словно отвечало на мой азарт: начало дерзить сильнее. Оно устраивало ловушки: подсовывало ложные узлы, запускало запутанные резонансы в фазовых спектрах. Помню, что мы буквально обсуждали их с ученым не так давно. Как эти потоки разной меняющейся плотности способны “запутывать” движение внутри сети. Приходилось быть предельно внимательным, буквально читать течение кода, чтобы не потеряться или не застрять в каком-нибудь контуре.

И я справлялся. Каждый раз чуть быстрее. Каждый раз чуть ловчее. Я учился. И вдруг — резкий поворот. Нечто начало замедляться. Оно ждёт. Манит. Приглашает.

Сквозь пелену азарта, в клубах гиперсвета и вспышек плазменных петель, до меня снова начали прорываться вибрации знакомого голоса.

— Алек…андр… вы ух…хо…дите глубже… за пре…де…лы… на…шей… сети… — речь Лаврентия Павловича искажалась, будто транслировалась сквозь разлом в фазовых спектрах. Его голос становился всё глуше, словно кричал мне с другого конца вселенной.

Я сформировал ясный мысленный образ — точный, резкий, как выстрел — и направил его обратно по связующему каналу.

Импульс намерения собрался в единый сгусток, насыщенный энергией, и я снова прыгнул, теперь не для погони, а ради понимания происходящего.

Передо мной возникло… оно.

Преграда. Полупрозрачная, но ощутимая. Вибрирующая по краям, как поверхность нагретого металла.

Квантовый занавес, идущий из глубины другого пространства.

Сразу стало понятно, что это не просто переход. Это локальный фаерволл, не входящий в архитектуру нашей сети. Он выглядит гораздо сложнее чем те, с которыми мне приходилось вчера работать.

Я осторожно прижался к нему своей сущностью, ощущая сопротивление, будто пытался пройти сквозь вязкий мёд, густой и колючий одновременно. Липкий свет стекал с барьера каплями информации, искажая мои мысли. Пропускал одни и отталкивал другие.

"Значит, защита," — подумал я. — "Мощная. Незнакомая. Не наша."

Вскрытие решил проводить по классике, да и по другому пока не умел. Я сформировал простейший информационный зонд, имеющий мыслеформу-щупальце, скользкую и податливую. Протянул его к поверхности занавеса. Как только он коснулся, вся структура заискрилась, и на моём пути вырос первый узел.

Простой. Словно проверка на то, сколько ты знаешь и насколько уверен в себе. Я поглотил его в один заход. Код развернулся передо мной, будто цветок, и я тут же перестроил его, вплетая в него ложную подпись доступа.

Узел погас. Препятствие исчезло.

Но следом возникли три новых. Каждый сложнее, глубже, в два слоя. Астральные петли этих узлов были закручены в спирали, уходящие вглубь защиты.

Я запустил двухуровневый инверторный импульс, просто раздвоил поток сознания, решая один алгоритм, пока другой сканировал структуру соседнего. Сбоку плеснул свет: один узел сгорел. Другой замерцал, очевидно это была ловушка. Я отступил в последний момент, иначе попал бы в цикл сброса, который, скорее всего, выкинул бы меня от сюда как минимум.

— Александр… — голос учёного снова пробился, уже слабо как тень. — Вы пропадаете… мы не видим вас полностью… в нашей… сети…

"Да, я это понял…" — подумал я, но отступать не собирался.

Каждая попытка пройти дальше порождала ещё больше узлов. Пять, десять… пятнадцать. Уже не просто пассивные — оборонительные петли сменились реактивными маркерами, которые чувствовали мои действия. Я атаковал, и тут же получил ответ.

Атакующие импульсы. Точно в лоб. Сеть взорвалась багровым светом, они начали атаковать и защищаться одновременно.

Первый импульс ударил сбоку, выбив из меня часть структурированной мысли. Память кратковременно фрагментировалась. Я потерял контроль над частью сформированных зондов. Срочно перебросив остатки ресурса, попытался сделать собственную защиту, о которой так глупо не позаботился ранее, плотную сферу из саморегулирующихся глифов. Она поглотила второй импульс, но треснула внутренне. Я это почувствовал как боль за глазами.

Это уже не просто игра. Это сознательная борьба. Кто-то внутри видит меня. Понимает, что я пытаюсь пройти, взломать их защиту.

Я стиснул мысленный фокус, напрягаясь каждой клеточкой своего разума.

Импульс резонанса как стрела, вылетающая из самой сути моего сознания пробил квантовый занавес, будто бы нашедший собственную трещину в момент моей полной решимости. Я отказался от всех отвлекающих форм, отбросил защитные маскировки, отключил вспомогательные подписи. Только чистое намерение, сжатое до точки.

Удар пришёлся точно в ядро одного из энергетических векторов. Прозрачная поверхность передо мной дрогнула. Распалась на фрагменты, трещины расползлись, как иней по стеклу. Несколько мгновений, и вот я уже по ту сторону.

Там… было что-то.

Не просто "другая часть сети", не просто другой уровень. Это было пространство, созданное явно не людьми.

Передо мной развернулась архитектура, не подчиняющаяся законам симметрии или привычной логике. Свет и тень не имели источников. Они текли, как жидкости, плавно огибая формы, которые сами по себе существовали в нескольких состояниях. Плоскость, объём, пульсирующий сигнал. Вихри информации — мета-струи, протекали между полыми арками, оплетёнными живыми каналами. Я видел узлы астральных петель, запертые в многослойных кристаллах, мерцающих от внутренней температуры мысли. Многое из увиденного было для меня неизвестным.

И среди этого хаоса чувствовалось внимание. Оно смотрело на меня. Не глаза. Не лицо. Даже не форма. Суть. Проекция. Присутствие. Как будто всё это пространство было частью одного сознания, а может было сознанием целиком.

Мы застыли. Я чувствовал на себе этот чужой взгляд, но он не был враждебным. Скорее в нём сквозило удивление.

Из глубины раздались вибрации. На первый взгляд просто шум. Но в нем была своя структура. Логика. Фонемы, свёрнутые в данные. Сначала ультразвук. Затем он трансформировался в длинные и короткие импульсы, похожие на гиперпространственные маркеры. Потом в нечто, напоминающее язык… но без слов.

Я не понимал. Но чувствовал — оно говорит. Пытается.

Собрав фокус, я направил свой информационный зонд вперёд, но не как атаку, а как приветствие. Образ доброжелательности.

Я создал мыслеформу: двое людей разговаривают. Один говорит, другой слушает. Появляется текст. Губы двигаются. Сигналы, звук, смысл, понимание. Затем показал письменность, алфавит, структуры языков. Краткий скачок от жестов до нейролингвистического программирования. Затем я сам стою перед ним человеком. Моё "я" как фонарь. Я транслирую открытость.

Пауза. Она длилась недолго. Окружающая структура дрожит. Волна цвета проходит по пространству. Затем появилось резкое уплотнение. Ощущение, как будто тишина обрела плотность.

И раздался голос.

"Кто ты?" — коротко, на чистом, чётком русском. Глубокий, гулкий, как если бы он звучал не во внешнем мире, а где-то внутри меня.

Меня пробрало до дрожи. Это не просто понимание, это было проникновение. Он взял мою мыслеформу и сложил ответ на ней. Восстановил контекст. Преобразовал структуру самого смысла.

Я не мог сразу ответить. Мой разум дрожал от восторга.

"Александр… человек…" — ответ возник не голосом, а намерением. Я отправлял его не как набор символов, или сигналов. А старался предоставить чистую самоидентификацию.

Пространство передо мной заколебалось, как рябь на воде. Я чувствовал, что контакт не окончен. Он только начинается.

— Ебать… — голос мой был сиплым, будто я разговаривал наждачной бумагой. — Я болею всем телом… Что это были за воспоминания? Мои ли они?

Медленно открыл глаза. Над головой очередной раз серый потолок, паутина трещин, сыплющаяся пыль. Сбоку валяется груда обломков, бывшая когда-то лестницей. Куски бетона, арматура, ошметки штукатурки.

— Алекс! — в голове вспыхнул голос Вейлы. Переполненный эмоциями, он на мгновение пронзил сознание как дефибриллятор. — Ты жив! Чёрт, ты жив! Я… — её голос дрожал. — Я уже думала, что ты и не проснешься…

— Если не считать того, что у меня каждая мышца орёт, как раненый кот, то я в порядке. — выдавил я, пытаясь звучать бодрее, чем чувствовал себя на самом деле.

— Состояние нестабильное, но не критичное. — Вейла будто перешла в режим “медсестра на дежурстве”. — Ты потерял сознание от физического истощения, особенно после улучшения и без нормального восстановления. Плюс адреналиновый удар. Ты проспал целых семь часов.

— Только семь? — хмыкнул я, ощупывая рюкзак. Цел. Сам тоже вроде бы цел. Хотя ощущения, как будто меня пару раз покатали по лестнице. Лицом.

— Нам повезло. — продолжила она, уже спокойнее. — Обломки и туша перекрыли вход. Нижние этажи пока не лезут. Но кто знает, сколько это сможет продлиться. Там внизу слышны звуки. Что-то копошится со стороны улицы.

— Монстр не исчез? — я с трудом привстал, и, кряхтя, обернулся. Белёсая туша лежала там же, где и упала. Огромная, чуждая, будто вытащенная из неправильного сна. Обломки бетона укрывали часть спины, как своеобразное одеяло.

— Нет. — Вейла вздохнула. — Цельные не исчезают. Особенно, если внутри ещё остался кристалл.

— Кристалл? — тупо переспросил я, глядя на ручку от вакидзаси, торчащую из под раздробленного черепа. — А, ну да. Конечно. У каждого уважающего себя мутанта должен быть кристалл. Как у босса в финальной миссии…

— Сарказм позже. Сейчас извлеки его. Второй клинок под рюкзаком. Разрежь тушу между третьим и пятым позвонком. Примерно посередине спины, чуть выше тазовой арки.

— Примерно. — пробурчал я. — Как будто у меня тут рентгеновский прицел в глазах.

Но спорить с ней не стал.

Пошарил под рюкзаком, второй клинок удалось найти быстро. Он тускло сверкнул, отражая редкий свет из оконного проёма. Пришло время поиграть в мясника.

Я подошёл к туше. Ударил первый раз. Кожа тугая, как мокрая парусина. Второй раз клинок вошел глубже. Разрезал плотно, с натугой, будто вскрывал спрессованный мешок с сырой тканью. Жидкости внутри хлюпали под лезвием, а неприятный запах ударил в нос такой, что даже Вейла в голове поёжилась.

— Ну и запах… — выдохнул я. — Эта тварь точно не веган.

— Алекс, просто продолжай. Ты почти дошёл.

Наконец, под лезвием что-то хрустнуло, и я увидел серо-белый полупрозрачный кристалл, вросший между грубыми мышечными жгутами. Он пульсировал слабо, будто доживал последние секунды.

— Вижу. — я осторожно поддел его клинком и вытащил. Тепло. Как будто внутри ещё кипела энергия. Удивительно, но она не обожгла ладонь. Наоборот, очень приятно вибрировала.

— Есть контакт. — сказал я, убирая кристалл в отдельное отделение рюкзака.

— Умница. Но теперь поднимайся. Нам же нужно кое-что сделать. Помнишь?

Я поднял взгляд. Лестница, которую мы так артистично уничтожили, зияла пустотой. Половина пролёта висела в воздухе. Оставшиеся балки шатались, как старые зубы.

— Отлично. — пробормотал я. — Скала, блядь, Алекс Джонсон.

— Только не геройствуй. Медленно. Аккуратно. Ты ещё не восстановился.

Нашёл, где бетон обломался с уступом, зацепился рукой. Подтянулся. Спина звонко хрустнула. Нога соскользнула вниз, но кое-как я удержался.

— Черт. Прямо как на физ-ре в школе, только без мата, и злого физрука.

— Алекс… если ты навернёшься, я тебя прибью. Потом воскрешу обратно — и снова прибью.

Я хохотнул сквозь боль. Этот голос, даже ворчащий, сейчас был как спасательный круг. Интересно, как она собиралась меня прибить? И самое главное, как собиралась воскресить?

Путь вверх оказался настоящей пыткой. Каждый шаг был вызовом. Пальцы впивались в трещины, ладони скользили по пыльной арматуре. Колени содраны, а с ними и джинсы. Спина вся мокрая от пота, каждый вдох будто стеклом по лёгким. Один раз я соскользнул так, что сердце пропустило удар, но каким-то чудом опять удалось зацепиться. Последний рывок, и я вполз на площадку четвёртого этажа. Грудь ходила ходуном, но я знал, что самое тяжёлое позади.

Дальше уже была нормальная лестница. А там и до квартиры рукой подать.

Как только я ввалился внутрь, не разуваясь и не раздеваясь, первым делом рванулся к бутылке с водой. Грязные пальцы дрожали, но я удержал её, сильно сминая и превращая в пластиковое нечто. Три глотка — и пусто. Три глотка — и будто воскрес.

— Тебе бы снимать рекламу питьевой воды. — усмехнулась Вейла в голове. — “Очистит даже твою душу”.

— Очень смешно. — прохрипел я, но сам чуть не рассмеялся. — Но сейчас мне нужно смыть с себя хотя бы верхний слой грязи и пыли.

Перекинув через плечо рюкзак, пошёл в соседнюю квартиру. Она была почти не тронута, особенно ванная. Там ещё не стояла вонь, и плитка хоть немного, но радовала глаз. С собой я захватил вторую бутылку воды — вполне пригодную для моих целей.

Смыл с себя слои крови, пыли, пота и чужой слизи. Вода стекала по телу, и уносила с собой не только грязь, но и страх на пару с усталостью. Я закрыл глаза, вдохнул полной грудью, и очень медленно выдохнул. Мир на пару минут остановился. Не было чудовищ, не было крови, не было голосов в голове. Только холодная вода и чувство, что я, чёрт побери, ещё жив.

— Лучше? — спросила Вейла. Тихо, с какой-то лаской.

— На десять лет моложе и на пятьдесят процентов красивее. — фыркнул я. — Думаю, в модельный бизнес могу пойти, и заиметь там бешеный успех.

— Сомневаюсь, что ты там пригодишься.

— Тогда у них нет вкуса.

Когда я вернулся, тело уже не казалось куском металлолома. Хотелось есть. Прямо жадное и звериное чувство голода заполонило мое нутро.

Нашёл среди припасов банку говяжьей тушенки, одна из немногих последних находок. Серый цилиндр калорий, похожий то ли на мясо, то ли на кусок гипса.

— Не верится, что можно радоваться таким мелочам. — пробормотал я, прожёвывая пищу, словно это был мишленовский ресторан.

— Только человек, переживший голод, по-настоящему понимает, что такое вкус. — ответила Вейла задумчиво.

— Ну ладно. — откинулся на стену, медленно проводя ладонью по лицу. — А теперь скажи мне, умная голова: зачем нам был нужен этот кристалл? Ты же явно знала, куда я полез, ещё до того, как я туда полез.

— Конечно знала, — её голос стал серьёзнее.

— Этот кристалл, Алекс… — в голосе её появилась важность, почти трепет. — Он откроет доступ к инициации. Ты сможешь пройти её без сбора оставшихся кубиков. Они вообще не понадобятся. Для большинства это своеобразный короткий путь. А для тебя… для тебя это лучший из возможных вариантов.

Я замер.

— То есть… всё это время… можно было не собирать все двести чертовых камней?

— Нет. — мягко сказала она. — Камни все равно были нужны. Я не знала, что тут есть… целый… Да и не отправила бы тебя его убивать ради кристалла. Твои шансы в прямом столкновении с ним — нулевые. — она закончила мысль, и продолжила снова. — Но теперь, когда ты получил его, ты можешь идти дальше. Там, где такие уроды не будут причинять и толики угрозы для тебя. Где не действуют правила, кроме правила силы.

— И что я с ним должен сделать? — покрутив кристалл в руке, решил я уточнить у неё, предчувствуя, что способ мне не понравится.

Наступила пауза, за которой следовала мертвая тишина. Ветер за окном поднимал пыль на горизонте, да так, что её движения можно было услышать. Где-то далеко сильно ухнуло что-то металлическое, похоже на обломок соседнего здания.

— Алекс. — Вейла заговорила снова, медленно, словно каждое слово весило тонну. — Ты должен воткнуть его себе аккурат в солнечное сплетение.

Я выдохнул и рассмеялся, мне показалось это отличной шуткой. Хотя смех получился скорее нервным.

— Ты серьёзно? — задал я вопрос, но уже более серьезно. Однако, в глубине души, я очень хотел услышать, что это шутка.

— Абсолютно. Иначе он просто со временем рассыплется. Если ты обратишь внимание, то заметишь, что его структура постепенно деградирует. Эти пульсации, трещины — всё это значит, что энергия уходит из него. А он и без того уже полежал пока ты был в отключке. Без основного пси-центра ты не сможешь из него выделить энергию. Тем более, пока ты толком и не понимаешь, как это сделать.

Я посмотрел на кристалл. Сейчас он лежал на коленях, испуская слабое, но живое свечение. Внутри что-то пульсировало. Это сравнить можно было с дыханием, или с сокращениями бьющегося сердца.

— И что будет, когда я…

— Будет боль… — перебила она. — Сильная.

— Я… не умру? — решил я задать вполне очевидный вопрос.

— Алекс… если ты сможешь вытерпеть, то, конечно, нет. У тебя даже шрама от этой раны не останется. Потому что фактически, это кристаллизированная энергия, которая будет сразу формировать основное энергетическое ядро. — видимо она старалась объяснить всё подробно настолько, насколько возможно было в данной ситуации.

Опустив взгляд на кристалл, который лежал в ладонях, заметил легкое мерцание. Не был уверен, но мне казалось, что ему тоже было страшно. Как будто он знал, что сейчас случится, и молча просил: “не тяни, сорви как пластырь”.

Но я тянул.

Пальцы сжимались и разжимались на его гранях, а внутри бушевала каша из эмоций. Мысли прыгали, как искры от короткого замыкания: “может, подождать… может, есть другой способ… вдруг это ловушка, вдруг Вейла ошибается… вдруг я не выживу… вдруг я просто сгорю изнутри, и всё — конец”.

Это был страх. Настоящий. Животный. Не только за жизнь, но и за остатки себя. Если я вставлю его, я окончательно перестану быть человеком, перестану быть Алексом. Тем, кто жил, спал, ел, жаловался, думал, что у него есть время на всё. Тот человек исчез в первые дни катастрофы. А этот… этот, кто сидел сейчас в тишине с кристаллом в руках, не знал, кем он станет после. Знал только, что дороги назад уже не будет.

Я вспомнил, как использовал энергию впервые, как получил откат. Как психика дрожала, когда наблюдал за превращением людей в монстров. Внутри нарастало ощущение, что я стою на краю. Бездонная пропасть впереди, и только от моего решения сейчас зависит — прыгнуть или повернуть назад.

И всё во мне хотело повернуть. Кроме одного: я не хочу бояться. Устал за эти дни жить в неведение, в беспамятстве. Хватит. Если я сгорю, если я умру — значит так тому и быть.

Но хотя бы сгорю, пытаясь стать кем-то, а не бегая от неизбежного.

Я сжал кристалл крепче. Он дрожал. Или это я дрожал.

Снова вдох. Длинный. Медленный.

— Я готов. — прошептал я.

Пальцы сжались на гладкой грани. Тёплая, почти обманчиво живая. Я выдохнул, сжал зубы, и с усилием воткнул кристалл в грудь, прямо в центр солнечного сплетения.

Он вошёл с глухим звуком, как лом в мерзлый лёд.

Тело выгнуло дугой. Первые ощущения были такие, будто вспыхнула молния в каждом сантиметре тела. Глаза зацепились вниманием за вены на руках, они горели. В этот момент все мышцы свело судорогами. Я не мог ни кричать, ни дышать.

Где-то в голове Вейла кричала моё имя. Но её голос быстро затих.

Потому что началось.