Си Джей Праймер

Дикий альфа

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его по сети интернет. Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить его с вашего устройства.

Перевод выполнен группой: delicate_rose_mur

Над книгой работали:

Delphina

RinaRi

Для тех девушек, которые находили что-то чертовски привлекательное в Кову из «Короля Льва» 2…

Я понимаю тебя.

Пролог

Когда наши родители были молоды, наш мир выглядел совсем по-другому, чем сейчас. Их стаи оборотней держались на своих территориях, но, по крайней мере, они могли свободно жить среди мира людей.

Больше нет.

Каким-то образом секрет существования нашего вида стал известен, и теперь за нами охотятся.

Я и мои друзья — сыновья и дочери «шестерки альф». Мы возглавляем отряд безопасности, и наша работа — обеспечивать безопасность территории нашего альянса. Чтобы сделать это, мы должны принять меры предосторожности: оставаться скрытыми или рисковать быть обнаруженными и уничтоженными.

Мы наследники империи, живущие в тени.

1

— Два года назад —

Нести мертвый груз — распространенное выражение, но я бы предположил, что немногие, кто использует этот оборот речи, действительно делали это. Хотел бы я сказать, что я этого не делал.

На данный момент я сталкивался лицом к лицу со смертью слишком много раз, чтобы сосчитать, и хотя я уже несколько оцепенел от этого, я знаю, что неправильно оставлять тела там, где они лежат. Особенно когда это наши собственные тела. Поэтому, несмотря на то, что мои мышцы болят, а легкие горят, я тащу безжизненное тело Стефана через лес, намереваясь вернуть его домой, в нашу стаю оборотней.

Он один из четырех, кого мы потеряли сегодня вечером. Альфа Пол скажет, что нам повезло; что могло быть намного больше.

Я говорю, что это чушь собачья.

Мы должны были уехать отсюда месяц назад, как и планировали, но он обленился. Самодовольный. Он настаивал на том, что мы наконец-то оторвались от охотников и на этот раз они никак не смогут нас догнать. Но он чертов дурак, и ситуация только доказывает это. Они всегда догоняют. И хотя мы прогнали их сегодня вечером, они вернутся, так что мы снова переедем. У нас нет достаточной численности, чтобы сразиться с ними или уничтожить их, поэтому наша волчья стая застряла в состоянии вечного кочевья.

Фишка в том, что Альфа Пол — это тот, кто призвал нас выпустить наших волков на пробежку сегодня вечером — но где он был, когда прибыли охотники? Я чертовски уверен, что его не было там с нами, чтобы отбиваться от них. Он не защищал свою стаю, как это входит в его обязанности Альфы. Когда дела пошли плохо, его нигде не было видно. Чертовски типично.

Я шиплю проклятие, когда нога Стефана запутывается в упавшей ветке дерева, поправляя свою хватку под его руками и дергая его тело, чтобы попытаться высвободить ее. Я слышу тошнотворный хруст кости, когда она смещается, и мои внутренности скручивает. Он уже мертв, так что это не может причинить ему вреда, но меня все еще беспокоит дальнейшее осквернение его тела. Стефан был хорошим человеком. Он не заслужил такого конца.

Я пыхчу, пока тащу его за собой, осторожно огибая очередное упавшее бревно, чтобы избежать столкновения. Тела обычно кажутся тяжелее, когда они безжизненны, а Стефан уже давил на двести пятьдесят. Тащить его обратно домой непросто, но я стискиваю зубы и, тем не менее, продолжаю тащить его за собой. Я не смог спасти его от участи охотников, так что это меньшее, что я могу сделать. Он заслуживает достойных проводов.

К тому времени, как я добираюсь до старого заброшенного домика на колесах, который наша стая называет домом последние три месяца, перед входом собирается толпа, остальные члены моей стаи ждут, затаив дыхание, чтобы оценить, кого мы потеряли на этот раз. Они мрачно расступаются, когда я втаскиваю тело внутрь и кладу рядом с тремя другими.

Рейна, четырнадцатилетняя девочка, к которой только что пришла волчица.

Элвин, отец Рейны, который погиб, защищая ее.

Ребекка, пожилая леди с мягкими манерами, которая всегда отпускала банальные шутки и хорошо кормила нас.

Мое сердце болезненно сжимается, когда я смотрю на их окровавленные лица, ненавидя то, что наша стая столкнулась с еще одной подобной трагедией, когда ее можно было избежать, если бы мы просто двигались дальше, как планировали. Потерять каждого из них тяжело, но потеря Стефана ранит больше всего — он был моим другом; мы выросли вместе.

Эта боль в моей груди только усиливается, когда его пара бросается вперед, бросаясь на его безжизненное тело с мучительным воплем.

Они были предначертаны судьбой.

Только три пары в нашей стае имеют честь быть предначертанными парами, остальные — избранные пары или не состоящие в браке. Связь Стефана и Элизы образовалась три года назад, когда она впервые с тех пор, как ей исполнилось восемнадцать, бежала под полной луной. Они были так созвучны друг другу, так влюблены.

Печальная правда в том, что Элиза, скорее всего, долго без него не протянет. Из того, что я слышал, узы судьбы проникают глубоко в душу, и когда один умирает, другой уже никогда не будет прежним. Элиза и так была хрупкой, пережив годы жестокого обращения со стороны своего придурковатого отца, прежде чем сблизиться со Стефаном. Потеря его обязательно сломает ее так, что она не сможет оправиться.

Я делаю несколько шагов назад, чтобы дать ей возможность погоревать, и оглядываю собравшуюся толпу. На их лицах застыло мрачное выражение, и я сразу замечаю, что один из них явно отсутствует.

— Где Альфа? — спрашиваю я, гнев закипает во мне, как растущая буря.

Некоторые из них качают головами, давая понять, что не знают о его местонахождении, но затем я вижу, как Картер, бета нашей стаи, бросает осторожный взгляд в сторону двери в комнату мотеля, где проживает Альфа Пол.

Понимание приходит ко мне, рычание клокочет в моей груди, когда я поворачиваюсь и иду в том направлении, в то время как моя ярость нарастает с каждым шагом. Мало того, что Альфа Пол отсутствовал в сегодняшней битве с охотниками, но теперь он даже не потрудился прийти сюда, чтобы поддержать свою стаю в их горе. Это чертовски подло, и с меня хватит. Каждая из этих смертей была ненужной, и я виню Альфу Пола в каждой из них.

Подойдя к двери в тринадцатую комнату, я поднимаю кулак и стучу им по плотной деревянной поверхности. Через несколько напряженных мгновений изнутри раздаются шаги, замок открывается и ручка поворачивается.

— Кажется, я сказал, что занят! — Альфа Пол рычит, приоткрывая дверь, его стареющее лицо искажено глубокой гримасой.

Он без рубашки и потный, его живот торчит над расстегнутой пуговицей джинсов. Раньше он был в отличной физической форме, но, как я уже сказал, он стал самодовольным.

Мой нос дергается, когда из комнаты доносится пьянящий запах секса. Жестокие голубые глаза встречаются с моими, когда Альфа Пол смотрит на меня сверху вниз, вцепившись в край двери, держа ее приоткрытой всего на несколько дюймов, чтобы я не мог заглянуть внутрь. Хотя один только запах подсказывает мне, чем он был «занят».

Мой желудок скручивает, и я ударяю ладонью по двери, вырывая ее из его рук и распахивая, пока он протестующе выкрикивает проклятия. Дверь громко ударяется о внутреннюю стену, и я грубо протискиваюсь мимо него, чтобы войти внутрь, замирая как вкопанный, когда весь мой мир с грохотом останавливается.

Шайенн сидит на кровати, ее янтарные глаза пусты, а вьющиеся золотисто-светлые волосы безвольно спадают на обнаженные плечи. Она прижимает простыни к груди, струйка темно-красной крови течет из места соединения ее шеи и плеча и впитывается в край дешевого белого хлопка.

— Шей… — я выдыхаю, ошеломленный неверием, приковывающей меня к месту.

Она не поднимает глаз. Она просто продолжает оцепенело смотреть в стену напротив, нижняя губа дрожит, она так крепко прижимает простыни к груди, что костяшки пальцев побелели.

— Что ты сделал? — рычу я, поворачиваясь обратно к Альфе Полу, только для того, чтобы обнаружить самодовольную ухмылку удовлетворения, растянувшуюся на его губах.

— Твоя подружка всегда была слишком болтливой, так что я решил, что пора найти ей хорошее применение, растягивает — говорит он, придвигаясь ближе, чтобы весело хлопнуть меня по плечу. — Я не собирался спариваться с ней, но она практически умоляла об этом.

Это объясняет кровь между ее шеей и плечом. Очевидно, ему было недостаточно просто напасть на нее, он, блядь, пометил ее.

Раскаленная добела ярость бурлит в моих венах, мое тело вибрирует от необузданной энергии.

У меня нет никаких сомнений в том, что он сделал это из-за меня. В последнее время я стал более громко говорить о его недостатках как Альфы, и как моя самая близкая подруга и доверенное лицо, Шей всегда прикрывала мою спину, когда я высказывался. Она не моя девушка, она моя лучшая подруга; практически моя сестра. И это худшее, что он мог сделать, чтобы наказать ее за неподчинение.

Шайенн Кларк в душе романтик. Хотя избранники судьбы встречаются редко, она искренне верит, что когда-нибудь найдет своего. Она берегла себя для него.

Альфа Пол наклоняется ближе ко мне, его гнилостное дыхание обдает мою щеку, когда он жестоко усмехается.

— Я был уверен, что ты забрал это первым. Представь мое удивление, когда она залила кровью весь мой член.

Я поворачиваюсь к нему с ревом ярости, изо всех сил толкая его в грудь. Он вытягивает руки в защиту, безуспешно пытаясь ухватиться за дверной косяк, когда его отбрасывает назад. Череда бессвязных проклятий слетает с его губ, когда он вываливается наружу, его задница ударяется о тротуар, в то время как у остальной стаи вырывается коллективный вздох.

— Альфа! — Картер в тревоге кричит, подбегая к Полу и хватая его за руку, чтобы помочь ему подняться.

Он сердито шлепает своего Бету по руке.

— Отвали от меня на хрен!

Картер отшатывается, успокаиваясь.

Киска.

Точно такой же, как Пол не заслуживает быть Альфой, Картер не заслуживает быть Бетой. Ему дали эту должность только потому, что Пол знает, что он соглашается со всем, и не снизойдет до того, чтобы подойти к нему. Ни один из них не подходит для руководства этой стаей. Они закапывали ее в землю.

Альфа Пол неуклюже поднимается на ноги, по пути подтягивая джинсы и застегивая пуговицу.

— Это был чертовски глупый поступок, парень, — рычит он, сузив свои сердитые глаза, глядя на меня. — Ты забыл, что я твой Альфа?

— Ты не Альфа, — киплю я, делая угрожающий шаг в его сторону. — Ты не подходишь для того, чтобы возглавлять эту стаю.

Он отрывисто смеется, оглядывая собравшуюся толпу. Все они пристально наблюдают за нами, что-то бормоча друг другу себе под нос, наблюдая, как на их глазах разворачивается наше противостояние. Альфа Пол простирает руки, дико жестикулируя.

— Что, ты думаешь, кто-то другой сможет управлять этим лучше?

Я делаю еще один шаг к нему, сверля его взглядом.

— Я могу.

Остальная часть стаи замолкает настолько, что можно услышать, как падает булавка.

Пол с усмешкой переводит взгляд на меня, закатывая глаза.

Он недооценивает меня.

Он не должен.

— Ты действительно думаешь, что можешь бросить мне вызов, парень? — спрашивает он с кривой усмешкой, складывая мускулистые предплечья на груди и дерзко наклоняя голову.

Этот человек слишком самонадеян для его же блага. Альфа должен быть наблюдательным, держать руку на пульсе всего, что происходит в его стае. Пол не такой. Он не заметил, что я набираюсь сил, готовясь к этому самому моменту.

В то время как он провел последние несколько лет, бездельничая, используя свою силу Альфы, чтобы заставить людей выполнять все его прихоти, и нападая на волчиц в нашей стае в качестве отвратительного способа добиться наказания, я тренировался, зная, что этот день рано или поздно наступит. И зная, что когда это произойдет, я должен быть готов.

— Да, — решительно отвечаю я, расправляя плечи и вздергивая подбородок. — Я вызываю тебя на бой Альфы.

У всех вырывается коллективный вздох. Пол долго смотрит на меня, недоверие окрашивает его черты, пока он обдумывает мое заявление. Затем он внезапно запрокидывает голову, хватается за живот и хихикает, как будто все это какая-то шутка.

Я не вздрагиваю. Я уже произнес эти слова, и их нельзя взять обратно. Протокол Оборотней предписывает, что если кто-то заявляет о своем намерении бросить вызов текущему альфе, это не может быть отменено, и действующий альфа должен либо уступить свой титул, либо назначить время и место для боя.

Пол опускает подбородок, оценивающе прищурившись и глядя на меня. Я смотрю, как он замечает пот на моем лбу, то, как моя грудь все еще тяжело поднимается и опускается от напряжения, которое потребовалось, чтобы притащить тело Стефана сюда.

Хорошо. Пусть он думает, что я слабый.

Я немного подыгрываю, позволяя своим плечам опуститься и сгорбиться, дышу немного более неровно. Я знаю, что это работает, когда вижу озорной блеск в его глазах, его губы приоткрываются, когда он проводит языком по своим кривым зубам.

— Прямо здесь, прямо сейчас, — заявляет Альфа Пол.

Стая издает еще один резкий вздох, полностью поглощая это.

В мою сторону бросают нервные взгляды, люди нервно ерзают и заламывают руки, но никто не вмешивается. Я уверенно окидываю их взглядом и среди моря глаз выбираю темно-карие, которые подходят к моим собственным. Моя мать едва заметно кивает мне, уголок ее рта приподнимается в понимающей ухмылке.

Она прекрасно знает, что я планировал это. Черт возьми, она организовывала это с самого моего рождения, вбивая в меня мысль, что это было мое право когда-нибудь взять на себя роль Альфы. Она злится, что я так долго ждал, чтобы бросить вызов Полу.

С другой стороны, может быть, если бы я этого не сделал, волки, которых мы потеряли сегодня, были бы все еще живы. На Шайенн не напали бы и не пометили против ее воли.

— Я принимаю, — уверенно говорю я, сплетая пальцы вместе и хрустя костяшками.

Глаза Альфы Пола слегка расширяются, но он быстро меняет выражение лица, продолжая изображать самоуверенность. Его губы растягиваются в самодовольной ухмылке, и он проводит руками по груди, привлекая внимание к шрамам, которые контрастируют с его загорелой кожей. Это не первый раз, когда ему бросают вызов. Кучке неудачников вроде нашей не нравится, когда кто-то диктует правила, поэтому с годами люди активизировались. Некоторые были близки к этому, но в конечном итоге потерпели неудачу. Я — нет.

Я встаю немного прямее, засовываю пальцы под подол футболки и стаскиваю ее через голову. Весь прошлый год я намеренно носил мешковатую одежду, чтобы скрыть свое телосложение, не желая, чтобы Альфа Пол заметил изменения в моем теле и воспринял меня как угрозу. Я не мог рисковать, провоцируя его до того, как я буду готов встретиться с ним лицом к лицу; до того, как я буду уверен, что смогу победить.

Я вижу, как его высокомерная улыбка гаснет, когда я снимаю рубашку, и он видит то, что я прятал под ней. Его взгляд скользит по рельефным мышцам моей широкой груди, его челюсть сжимается, когда он замечает твердую лестницу из шести кубиков пресса.

Сюрприз.

Хотя я бы с удовольствием постоял здесь и погрузилась в его состояние приостановленного шока, вместо этого я спускаю штаны, призывая своего волка выйти вперед, чтобы обратиться. Я бы предпочел просто покончить с этим.

Воздух мерцает вокруг моего тела, мои кости хрустят и перестраиваются, когда я принимаю свой волчий облик. Густой темный мех вырастает из моей кожи, когда я опускаюсь на четвереньки, мои кулаки превращаются в большие массивные лапы, а зрение обостряется. Напротив меня Пол с раздраженным ворчанием спускает джинсы с бедер и тоже начинает сдвигаться, толпа коллективно расступается, чтобы дать нам место.

Мгновение спустя мы оба в волчьей форме, угрожающе кружим друг вокруг друга. Мой волк крупнее волка Пола, и с немалым отрывом. Это явный признак того, что во мне течет кровь альфы, в то время как Пол всего лишь жалкий самозванец. Очевидно, что он не может сравниться со мной по размеру, и, как он скоро узнает, он также не может сравниться с моей силой.

Он считает, что мой размер мне вредит; что он делает меня неряшливым и нескоординированным. Он так считает не случайно. Без его ведома все это было частью тщательно спланированной попытки с моей стороны сбить его со следа, чтобы я мог застать его врасплох, когда придет время. Это было подло и коварно? Возможно. Но, эй, я никогда не утверждал, что я хороший парень. Однако я умный человек и умею заставить людей увидеть то, что я хочу, чтобы они увидели. Я никогда не упускал из виду свою цель.

Я обнажаю зубы в рычании, пока мы продолжаем кружить друг вокруг друга, провоцируя напасть первым. И, конечно же, это работает. С громким рычанием и щелчком челюстей волк Пола бросается на меня, намереваясь повалить.

Я позволяю ему. Мое тело ударяется о тротуар, боль пронзает плечо при ударе. Я стискиваю зубы, зная, что все это — часть плана, направленного на то, чтобы вызвать у него чувство ложной уверенности. Он пытается вонзить зубы в мясистую часть моего живота, но я выкатываюсь из-под него прежде, чем он успевает это сделать, вскакиваю на ноги и готовлюсь к его следующей атаке.

Это происходит быстро, и на этот раз, когда я позволяю ему победить меня, я борюсь с ним немного жестче. В конце концов, я должен сделать это правдоподобным. Однако каждый раз, когда он пытается вцепиться в меня зубами, я вырываюсь, бесконечно расстраивая его.

Толпа, собравшаяся вокруг нас, внешне не подбадривает меня. С их стороны было бы глупо так поступать, если Альфа Пол одержит победу. Тем не менее, я слышу, как некоторые из них шипят, когда он сбивает меня с ног, и возбужденно тявкают, когда я уклоняюсь от его ударов, что говорит мне о том, что по крайней мере часть стаи на моей стороне. После многих лет дрянного руководства Пола, я бы поспорил, что многие болеют за мою победу в этом турнире.

Я продолжаю играть с Альфой Полом некоторое время, позволяя ему думать, что он берет верх в нашей битве. Мое тело получает удары, но нет ничего такого, чему я не мог бы противостоять. Боль только подпитывает меня. Я обуздываю ее, направляя в свою ярость, в свою решимость. А затем даю волю.

Мы сталкиваемся, кажется, в сотый раз, но на этот раз я не позволяю себе быть снисходительным. Я переношу весь свой вес за спину, ударяю лапами ему в грудь и валю его на тротуар, удерживая его неподвижно всеми четырьмя конечностями и щелкая челюстями на его шее.

— Сдавайся, — командую я по мысленной связи, проталкивая свой голос в его голову, общаясь с ним, когда нахожусь в волчьей форме.

Глаза Пола впиваются в мои, пока он вдалбливает свой ответ в мою собственную голову.

— Никогда.

Я рычу, бросаясь вперед, чтобы вонзить зубы в плоть его горла, кровь скапливается у меня во рту, когда он издает сдавленный вопль.

— Сдавайся, — повторяю я.

Это всего лишь предупредительный укус. Я разжимаю челюсти, и волк Пола извивается подо мной, изо всех сил сопротивляясь моей хватке.

— Тебе придется убить меня, мальчик, — шипит он по мысленной связи, и по безумному выражению его глаз я могу сказать, что он хватается за соломинку, думая, что одержит верх, бросив мне вызов закончить все таким образом.

Он не думает, что я смогу это сделать.

В очередной раз он меня недооценивает.

Я всегда знал, что мне придется так или иначе покончить с жалкой жизнью Пола. Если я позволю ему жить, я всегда буду оглядываться через плечо, ожидая, что он нанесет ответный удар. Он будет постоянной угрозой моему положению.

Я слизываю кровь с губ, когда встречаюсь с ним взглядом, посылая ему последнее, леденящее душу сообщение по мысленной связи.

— С удовольствием.

Его глаза расширяются от шока, мышцы напрягаются, но я не даю ему шанса ответить. Я снова делаю выпад, чтобы вонзить зубы в его яремную вену, и резким рывком вырываю горло ублюдку.

Кровь горячей струей брызжет мне в лицо, тошнотворный булькающий звук исходит от волка Пола, когда он борется за воздух, его тело яростно дергается подо мной. Свет в его широко раскрытых голубых глазах начинает гаснуть, когда он бьется в конвульсиях, кровь растекается по асфальту под ним, когда жизнь покидает его тело.

Затем, наконец, он замирает. Смертельно тихо.

Я с рычанием отталкиваю его, отступая назад, когда воздух вокруг тела Пола начинает мерцать, его волк отступает, а на его месте появляется человеческая форма. Вот в чем дело с оборотнями — хотя мы можем принять тело нашего волка, для этого требуются определенные умственные усилия, и поэтому мы неизбежно обращаемся обратно после смерти или выведения из строя. Пол не исключение. Воздух проясняется, и остается его обнаженная, окровавленная человеческая фигура.

Я отступаю еще на шаг, обращаясь из своего собственного волка, мои кости хрустят и переставляются. Затем я поднимаюсь на двух ногах в своем человеческом обличье, грудь вздымается, когда я вытираю кровь с подбородка предплечьем.

Мои глаза стекленеют, когда я смотрю на безжизненное тело Пола, лежащее на земле у моих ног. Хотя мне не доставляет удовольствия видеть сегодня вечером еще один труп, этого ждали долго. Это было не только ради Стефана, Рейны, Элвина, Ребекки. Даже не только для Шайенн.

Это было для меня.

Мое бешено колотящееся сердце сжимается от гордости, потому что это тот момент, которого я так долго ждал.

Сегодня вечером я бросил вызов альфе нашей стаи и победил.

Я больше не просто Хавьер Круз, ничтожный член стаи кочевых дикарей.

Я Альфа.

2

— Сегодняшний день —

Кто, черт возьми, такой Хавьер Круз?

Я в отчаянии захлопываю крышку ноутбука, со вздохом откидываюсь на спинку рабочего кресла и дергаю за кончик своей длинной светлой косы.

Ничто так не сводит меня с ума, как неспособность выполнять свою работу. Я работаю в сфере IT уже много лет, и у меня это хорошо получается. Настолько хорошо, что я возглавляю ИТ-подразделение службы безопасности. Я привыкла, что люди приходят ко мне со своими техническими проблемами и методично прорабатывают их в поисках решения. Но это? Гоняться по пятам и натыкаться на тупик за тупиком?

Это ново для меня, и это неприемлемо. Это чертовски сводит с ума.

Я ударяю носком кроссовка по металлической ножке своего стола, мой стул вращается по кругу, когда я запрокидываю голову, чтобы посмотреть на лампы дневного света над головой.

Должно же быть что-то, чего я здесь не понимаю. Ни у кого из ныне живущих нет нулевого присутствия в Сети; всегда есть какая-то доступная информация, связанная с именем. Однако именно это сбивает меня с толку, потому что фамилия Круз слишком распространена. Я нашла нескольких Хавьеров Круз в Интернете, и как бы я ни пыталась сузить круг поиска, я, похоже, не могу найти ту, о которой ищу информацию.

Остынь, Ло. Ты занимаешься этим всего один день.

Я поднимаю руки по обе стороны от головы, массируя виски кончиками пальцев, и закрываю глаза.

Я не знаю, почему я оказываю на себя такое давление. Это не значит, что кто-то дышит мне в затылок, требуя результатов. Я просто погружаюсь в свои мысли, потому что это моя область знаний, где я должна блистать, и если я не могу добиться успеха в НЕЙ, то какая от меня польза всем остальным?

Может быть, мне просто нужно сделать шаг назад и посмотреть на это под другим углом.

Я медленно выдыхаю, опускаю подбородок и открываю глаза. Этим утром в IT-центре тихо, остальные сотрудники работают на своих рабочих местах и не обращают никакого внимания на психический кризис, который я сейчас переживаю в дальнем конце зала. Вот почему мне здесь нравится — все не высовываются и держатся особняком, сосредоточенные исключительно на выполнении своей работы. Чего нельзя сказать о кругу моих друзей. Они всегда вмешиваются в дела друг друга, так что работа в IT-центре дает мне столь необходимую отсрочку от драмы.

Решив сменить тактичность, я хлопаю руками по подлокотникам своего кресла и поднимаюсь на ноги. Я собираю свои вещи со стола — ноутбук, телефон и ключи, — затем выхожу, мысленно перебирая каждую известную мне информацию о Хавьере Крузе, пока пробираюсь через территорию полицейского участка к парковке.

Мы только вчера познакомились с Хави, когда он появился на нашей территории в поисках убежища для своей стаи, сказав, что они годами скрывались от охотников и ищут место, где можно наконец осесть. Его внезапное появление было, мягко говоря, неожиданным, как и его просьба присоединиться к нашему союзу. Хотя я полагаю, что это имеет смысл, учитывая тот факт, что альянс из шести стай изначально был сформирован для обеспечения численного превосходства в борьбе с общим врагом.

В то время этим врагом была стая теней, возглавляемая Альфой Ксавье — сумасшедшим пуристом-оборотнем, который организовывал атаки против бесчисленных стай по всей стране, чтобы объединить их в свою собственную супер-стаю. Он стремился создать превосходящую расу оборотней и взять власть в свои руки, и способ, которым он добивался этого, был, мягко говоря, жестоким. Он убивал всех самцов с альфа-кровью, не желая оставлять в живых никого, кто мог бы бросить ему вызов в борьбе за власть. Он брал в плен самок с альфа-кровью, намереваясь развести их для создания армии наследников; его ‘высшей’ расы. К счастью, его остановили до того, как его грандиозные планы смогли осуществиться.

Альянс из шести стай был тем, что в конце концов сразило его наповал. Мои родители участвовали в войне против стаи теней, когда были в моем возрасте, и хотя это было десятилетия назад и враг давно побежден, наши шесть стай все еще проживают на этом клочке земли в дикой местности северного Колорадо. Стаи остаются отдельными, но сплоченными, действуя как единое целое, когда дело доходит до вопросов безопасности — и возможность допустить другую стаю на нашу территорию для вступления в альянс определенно вызывает опасения по поводу безопасности.

Вот почему я взяла на себя задачу разузнать все, что смогу, о Хавьере Крузе; потому что это моя чертова работа. Однако я не ожидала, что это будет так сложно или вызовет кризис доверия.

Вчера Хави приехал на грузовике, но, конечно, на нем не было номеров, так что я не смогла отследить его регистрацию. Он дал свой номер моему другу Мэдду, одному из шести альф, но когда я попыталась отследить его, то поняла, что его телефон — одноразовый. Мой поиск по его имени в Интернете не дал ничего полезного, и хотя все это вместе взятое обычно показалось бы подозрительным, я пока не спешу с какими-либо выводами. Оборотни держались в тени в течение последнего десятилетия, с тех пор как появились охотники. В этом контексте ни одна из этих вещей не является вопиющим красным флагом, но мне все еще нужно что-то, чтобы должным образом проверить Хави и его стаю. Что угодно.

Вчера на заседании совета Мэдд упомянул, что стая Хави временно разместилась в заброшенном мотеле у четвертого шоссе. И поскольку это моя единственная зацепка, именно туда я и решаю пойти.

Не для того, чтобы противостоять ему, конечно. Я лучше работаю в фоновом режиме, выкапывая грязь из-за экрана моего ноутбука. Если я смогу найти место для работы поближе к мотелю, я, возможно, смогу поймать сигнал с устройства кого-то из его стаи, и я смогу использовать это как запасной выход, чтобы взломать систему и получить информацию; выяснить, кто эти люди, и определить, представляют ли они угрозу.

Я сажусь за руль своего Volkswagen Jetta, чувствуя себя лучше теперь, когда у меня появился новый план. Я лучше всего функционирую, когда у меня есть план, оставаясь организованной, составляя списки и графики и методично прорабатывая каждый шаг. Именно так работает мой мозг — мне нужны порядок и контроль. Я рушусь в хаосе.

Мне не требуется много времени, чтобы проехать по извилистой дороге через территорию шести стай, выезжая на четвертое шоссе возле старой лыжной базы. Шесть стай раньше владели горнолыжным курортом и управляла им, но мы закрыли его, когда охотники впервые появились десять лет назад, в качестве меры предосторожности, чтобы оградить нашу территорию от посторонних. Сейчас это всего лишь оболочка его былой славы, хотя мы с друзьями годами использовали заброшенный домик как место для проведения вечеринок.

Я поворачиваю в противоположную от коттеджа сторону, двигаясь по шоссе, пока не натыкаюсь на поворот дороги прямо перед старым мотелем. На этом участке шоссе почти нет движения, поэтому я без колебаний съезжаю на обочину, паркуя машину вне поля зрения мотеля. Это должно быть достаточно близко, чтобы попытаться уловить сигнал, но в то же время достаточно далеко, чтобы я могла оставаться незаметной.

Я заглушаю двигатель, хватаю свой ноутбук с пассажирского сиденья, открываю его на коленях и загружаю. Мои пальцы порхают по клавишам, пока я набираю свой пароль, затем запускаю программу для поиска сигналов с близлежащих устройств.

Список только начинает заполняться, когда мою напряженную сосредоточенность прерывает стук в окно, пугающий меня так сильно, что я подпрыгиваю на своем сиденье, грудь сжимается от тревоги. Я поворачиваю голову в сторону источника шума только для того, чтобы увидеть того самого человека, о котором я изо всех сил пыталась нарыть информацию, стоящего прямо возле моей машины и вглядывающегося в меня.

Ладно, быть пойманной решительно не входило в этот план.

Мое сердце колотится о ребра, кровь приливает к ушам, когда я захлопываю крышку ноутбука и нажимаю кнопку, чтобы опустить окно, изо всех сил стараясь контролировать выражение лица и дыхание.

— Нужна помощь? — спрашивает Хави, когда окно опускается, вопросительно наклоняя голову.

Я почти забыла, насколько он до смешного привлекателен. Он высокий и крепко сложенный, с золотистым загаром и обезоруживающей улыбкой. Его густые черные волосы немного длиннее на макушке, уложены в стиле «фоксхок», а его сверкающие темно-карие глаза притягивают меня одним взглядом. По сути, он воплощение высокого, темноволосого и красивого человека, и один его взгляд выбивает меня из колеи.

— Что? — бормочу я, качая головой. — Нет…

Он выгибает темную бровь.

— У тебя нет проблем с машиной?

Я снова качаю головой.

Уголки губ Хави приподнимаются в изумлении, когда он придвигается ближе и наклоняется в талии, упираясь предплечьями в край окна моей машины, так что мы оказываемся почти лицом к лицу.

— Значит, ты просто преследуешь меня?

— Нет! — выпаливаю я, мои щеки пылают.

— Ты уверена? — он растягивает слова, его взгляд темных глаз скользит по мне, пока он продолжает самодовольно ухмыляться. — Потому что, если тебе нужен был мой номер, ты могла бы просто спросить.

У меня отвисает челюсть.

Кем, черт возьми, этот парень себя возомнил?

Я хмурюсь, пока мой мозг пытается составить связное предложение.

— Это не…

Хави наклоняется немного ближе, мой голос затихает, когда его запах переполняет меня. Он мускусный, но чистый, отчетливо мужской, и что-то в нем заставляет мою волчицу практически мурлыкать. Он пахнет восхитительно.

— Это пять-пять-пять…

— Мне не нужен твой номер! — я практически кричу, откидываясь на спинку сиденья, чтобы увеличить расстояние между нами.

Я вдруг начинаю до смешного нервничать. Я не уверена, то ли это легкая улыбка с идеально ровными зубами, такими белыми, что они почти ослепляют, то ли все эти достойные слюней мышцы, набитые на его широкое тело, перекатывающиеся под обтягивающей белой футболкой при каждом движении. Может быть, дело просто в том, что впервые за целую вечность я столкнулась с мужчиной, которого не знала всю свою жизнь. Что бы это ни было, мое сердце учащенно бьется, бабочки порхают в животе и вызывают легкую тошноту.

Хави с сомнением приподнимает бровь, его глаза все еще светятся весельем.

Я медленно выдыхаю сквозь зубы, пытаясь сохранить хоть какое-то подобие самообладания и пытаясь придумать логическое объяснение тому, что я припарковалась на обочине, так близко от того места, где он остановился.

— Я просто проезжала мимо, — выдавливаю я, перекладывая ноутбук с колен на пассажирское сиденье. — Случилось что-то срочное, так что мне пришлось остановиться, чтобы позаботиться об этом.

— Угу, — с сомнением произносит он.

Думаю, я не могу винить его за то, что он счел мою историю неубедительной. Я дерьмовая лгунья.

— Куда ты направлялась? — допытывается Хави, вопросительно прищурившись.

— Домой.

Уголок его рта приподнимается, когда он заносит большой палец за плечо.

— Но разве твоя территория не в той стороне?

Я открываю рот, чтобы ответить, но не издаю ни звука.

Похоже, я в ступоре.

Мне действительно следовало придумать план действий на случай, если меня поймают, чтобы у меня хотя бы было наготове сносное оправдание. Думать рядом с этим парнем явно не получается.

Хави прерывает напряженное молчание, повисшее между нами, тихим смешком, слегка покачивая головой.

— Вот что я тебе скажу, девочка-сталкер. На этот раз я дам тебе фору.

Он подмигивает, и, хотя игривая ухмылка на его губах достойна обморока, его самодовольство приводит в бешенство.

— Тогда почему ты здесь? — возражаю я, мои волосы встают дыбом, а щеки горят от смущения. — Может быть, ты преследователь.

Хави со вздохом отталкивается от моего окна, выпрямляется во весь рост и делает шаг назад, чтобы снова взглянуть на меня.

— Если бы я хотел преследовать тебя, я бы, вероятно, пошел на твою территорию, а не ожидал найти тебя здесь, — говорит он, пожимая плечами.

Ну да. Думаю, это только еще раз доказывает, что я та, кто преследует в этой ситуации.

Он поднимает руку, чтобы провести пальцами по своим густым темным волосам, глядя поверх крыши моей машины на лес за ней. Когда он это делает, подол его футболка приподнимается, обнажая на несколько дюймов нижнюю часть туловища. В животе у меня все переворачивается, а во рту пересыхает, когда мой взгляд задерживается на его рельефной нижней части пресса и v-образных линиях, уходящих за пояс его джинсов, затем обводит тонкую линию темных волос, спускающуюся от пупка.

— И, отвечая на твой вопрос, я в разведке, — добавляет он, опуская руку и опуская подол футболки.

Мои глаза останавливаются на его лице, и дерзкая ухмылка, которой он приветствует меня, говорит о том, что он определенно только что поймал мой разглядывающий взгляд.

Я подношу кулак ко рту и прочищаю горло, пытаясь скрыть тот факт, что снова краснею, как дура.

— Разведка для чего?

— Просто изучаю расположение леса здесь, устанавливаю безопасный периметр для моей стаи сегодня вечером, — растягивает он слова. — Волки должны бежать, верно?

Я была так поглощена поиском информации о Хави, что почти забыла, что сегодня полнолуние. Стаи оборотней по всей стране придерживаются некоторых традиций, но забег в полнолуние — это та, которую мы все соблюдаем. Луна взывает к нашим внутренним волкам, выводя их наружу, как песнь сирены.

— Мэдд рассказал тебе правила для этого? — спрашиваю я неуверенно.

Жаль, что я не подумала о полнолунии, когда искала оправдание раньше — для меня было бы гораздо разумнее побродить здесь, чтобы передать сообщение о сегодняшней пробежке, а не ехать в неправильном направлении и останавливаться, чтобы воспользоваться своим ноутбуком.

Такая глупая.

— Да, да, держаться подальше от территории, — бормочет Хави, махая рукой. Затем он снова наклоняется к моему окну, упираясь толстым предплечьем в дверь. — Вы, ребята, очень гостеприимная компания, не так ли?

Его запах ударяет мне в нос, он настолько чертовски затягивает, что все, что я могу сделать, это подавить стон.

— Мы просто осторожны, — бормочу я.

Игривость исчезает с его лица, когда он сжимает губы в тонкую линию и кивает. Затем он со вздохом отталкивается от моей машины, его мощный бицепс напрягается, когда он поднимает руку, чтобы снова провести ладонью по волосам.

— Послушай, я понимаю, — говорит он. — Мы не знакомы. Вполне логично, что вы остерегаетесь нас. Но я надеюсь, что вы дадите нам шанс. Мы не кусаемся.

Что-то озорное мелькает в его глазах, заставляя меня усомниться в последнем утверждении.

— Это решать совету, — многозначительно говорю я.

Он наклоняет голову, снова одаривая меня своей очаровательной улыбкой.

— Ты бы не хотела замолвить за меня словечко, не так ли?

Мой желудок делает еще одно сальто.

— Посмотрим, — бормочу я, поворачивая ключ в замке зажигания, чтобы завести двигатель. — Мне нужно ехать.

— Точно, — кивает он, делая шаг назад и указывая за мою машину. — Помни, твоя территория там.

Я бросаю на него раздраженный взгляд, нажимая кнопку, чтобы поднять окно, и слышу, как он посмеивается про себя.

Мудак.

Теперь, когда мой план полностью провалился, у меня нет другого выбора, кроме как вернуться домой с пустыми руками. Я переключаю передачу на драйв и отъезжаю от обочины, разворачиваясь вокруг Хави, когда он машет мне, все еще с той же высокомерной ухмылкой. Я не машу в ответ. Хотя, когда я смотрю в зеркало заднего вида, он не сдвинулся со своего места посреди дороги, стоя там и глядя мне вслед, когда я уезжаю.

3

Мотель «Сумеречная роща» — настоящая помойка. Потребовались дни, чтобы привести это место в порядок и сделать его хоть сколько-нибудь пригодным для жизни, но затхлый запах все еще витает в комнатах, ковры в пятнах, а обои отклеиваются.

Достаточно сказать, что мы выбрали его не из-за удобств. Мы решили остановиться здесь исключительно из-за расположения и того факта, что здесь есть генератор, и, честно говоря, несмотря на все недостатки этого места, оно все равно намного лучше, чем последняя дыра, в которой оказались я и моя стая. Нищим выбирать не приходится.

Несмотря на нашу убогую жизнь, у нас в Небраске все шло хорошо. Большинство из нас работали в дорожно-строительной бригаде за наличные и смогли накопить достаточно, чтобы пополнить казну нашей стаи и какое-то время продержаться на плаву. Мы были довольны там, даже если знали, что не сможем остаться. Наше время истекло.

После того, как я взял на себя роль Альфы, я ввел твердое правило для нашей стаи менять местоположение каждые три месяца. Сначала было некоторое противодействие, но с тех пор любое недовольство утихло, потому что пребывание в движении работает; охотники не догоняли нас годами. Заброшенные мотели в отдаленных местах — идеальное временное пристанище, и мы все уже настолько привыкли к такому образу жизни, что на самом деле никто не жалуется.

Ну, не совсем никто. Моя мама никогда не уклонялась от того, чтобы точно сказать мне, что она думает о решениях, которые я принимаю для нашей стаи, всегда шепча мне на ухо, каков наш финал. Как будто я когда-нибудь смогу забыть. Но именно поэтому мы, наконец, здесь, стремясь пустить корни раз и навсегда.

Когда я открываю дверь своей комнаты в мотеле, я не удивляюсь, обнаружив, что моя мама ждет меня внутри, присев на краешек кровати. Никто другой не посмел бы вторгнуться в личное пространство своего альфы, но Далила Круз делает все, что, черт возьми, ей заблагорассудится. У женщины нет границ, особенно когда речь заходит о ее единственном сыне.

— Где ты был? — хрипло спрашивает она, когда я захожу внутрь и пинком закрываю за собой дверь.

— Вышел прогуляться, — просто отвечаю я.

Она откидывает темные волосы за плечи, откидывается назад и опирается на ладони.

— Увидел что-нибудь интересное?

Я бросаю на нее подозрительный взгляд, снимая ботинки. Раньше я думал, что у моей мамы просто был способ разбираться во всем; какой-то материнский инстинкт, который всегда подсказывал ей, когда я отклонялась от курса. Теперь я знаю лучше. Когда пришел мой волк, мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что ее отличает, потому что я такой же, как она.

Когда я спросил об этом, она признала, что в нашей родословной есть кое-что дополнительное, чего нет у большинства других оборотней: отслеживающая ДНК.

Все волки-оборотни обладают улучшенными органами чувств по сравнению с людьми, но у нас, следопытов, еще более острое зрение, более острое обоняние, лучший слух… В общем, мы обладаем редким набором навыков, который превышает средний, а с кровью альфы в придачу мои навыки и навыки моей матери проявляются еще сильнее.

Вот почему моя первая мысль заключается в том, что она способна учуять на мне запах моей маленькой блондиночки-преследовательницы, когда я вхожу, но я быстро отметаю эту мысль, потому что если я уже не чувствую ее запаха, то и моя мама тоже. И этот аромат не из тех, которые ускользнули бы от моего внимания.

Это застало меня врасплох, настолько дразняще, что я не смог удержаться и наклонился ближе, чтобы узнать больше. Свежие ноты цветов и цитрусовых, которые приветствовали меня, слились в такое уникальное, восхитительное сочетание, что я поймал себя на том, что жалею, что не могу каким-то образом разлить его по бутылкам и спрятать подальше. От девушки пахло, как от гребаного рая.

Она тоже была похожа на ангела.

Даже когда мой мозг вызывает в воображении ее образ, я стараюсь сохранять нейтральное выражение лица, задаваясь вопросом, как много на самом деле знает моя мама. Я полагаю, она могла бы пробраться в лес и подглядеть за нашим общением. Она довела до совершенства искусство подкрадываться к людям незамеченной, и я бы не стал отрицать, что она не спускает с меня глаз.

Но нет, я бы почувствовал, если бы за мной наблюдали. Потому что, хотя моя мама хорошая, я лучше. Я оттачивал свои навыки на протяжении многих лет, никогда не останавливаясь на достаточно хорошем уровне. Я лучший, черт возьми.

Вот откуда я знал, что шесть стай наблюдали за мной вчера, когда я пошел им навстречу. Прежде чем войти, я тихо осмотрел территорию издалека, отметив их оборону. Они обеспечивают свою безопасность с помощью пограничных камер, патрулей… даже снайперов, затаившихся в засаде. Эта последняя мера безопасности была новым дополнением по сравнению с моей предыдущей разведкой, и с их позиции было ясно, что они ожидали меня. Они были готовы.

Я тоже. Я добровольно пошел в расставленную ими ловушку, зная по их репутации среди других стай оборотней, что они не захлопнут ее, если не почувствуют настоящей угрозы. Я позаботился о том, чтобы это не прозвучало как угроза. Я полагался на свою привлекательную внешность и обаяние, и когда я попросил присоединиться к их союзу, они мне не отказали.

Хотя они тоже не приняли меня с распростертыми объятиями. Мне еще предстоит поработать, чтобы завоевать их доверие, но это только вопрос времени. Я точно знаю, как в это играть, и я не сдамся, пока в моей стае не появится место, которое мы сможем назвать своим.

По моему молчанию мама, должно быть, поняла, что я не планирую признаваться в том, где я был. И вместо того, чтобы, как обычно, требовать от меня ответов, она на самом деле меняет тему разговора.

— Сегодня полнолуние, — выдыхает она, теребя выбившуюся нитку на одеяле.

— Я так слышал, — бормочу я.

— Ты собираешься возглавить забег?

— Разве я не всегда так делаю?

Она поднимает подбородок, наклоняя голову, когда встречается со мной взглядом.

— Это новая территория для нашей стаи. Ты провел разведку?

— Конечно, провел, мама, — вздыхаю я, прохаживаясь по комнате, чтобы схватить бутылку воды, которую я оставил на комоде ранее.

Я бросаю на нее раздраженный взгляд, когда откручиваю крышку и подношу к губам.

— Ты думаешь, я до сих пор не знаю, как это делается?

— Просто проверяю, — бормочет она, наблюдая, как я залпом выпиваю всю бутылку. — Хотела убедиться, что ты не оставишь это на усмотрение этого идиота, Хэнка.

Я сжимаю пустую бутылку из-под воды в кулаке и бросаю ее в мусорное ведро в углу.

— Как будто я бы это сделал, — усмехаюсь я, вытирая рот рукой.

Технически Хэнк — мой бета, хотя он занимает эту должность только номинально. Как самый сильный самец в нашей стае, не считая меня самого, я бросил ему кость, присвоив ему звание в стае, чтобы успокоить любые его стремления к власти. Он был достаточно счастлив подыграть мне и не задавался вопросом, почему я держу его на расстоянии вытянутой руки. Тем временем моя мама взяла на себя роль моего настоящего заместителя, довольствуясь тем, что за кулисами дергает за ниточки.

Я не марионетка, но в определенной степени позволяю ей направлять меня. В конце концов, я всем ей обязан.

Мама со вздохом поднимается с края кровати, обходит ее и подходит ко мне.

— Ты выглядишь усталым, сын, — напевает она, заглядывая в мои темные глаза своими такими же, когда протягивает руку, чтобы обхватить мою щеку. — Ты что, не спал?

— Не очень хорошо, — признаюсь я.

Я никогда так не поступаю, когда мы переезжаем на новое место, всегда на взводе и в поисках потенциальных угроз по мере обустройства.

— Что-нибудь от стай? — спрашивает она.

— Только то, что мы должны держаться подальше от их территории во время сегодняшней пробежки.

— А после?

Я пожимаю плечами.

— Посмотрим. Они сказали, что им нужно некоторое время, чтобы полностью проверить нас, прежде чем согласиться впустить, но я не вижу в этом проблемы.

— Потому что здесь нечего искать.

— Именно, — киваю я.

Я не упоминаю о моей маленькой девочке-сталкере или о том факте, что ее, вероятно, послали сюда сегодня, чтобы попытаться накопать на нас компромат. Как только я увидел ее за ноутбуком, я понял, и именно поэтому я подошел к ней — потому что я хотел, чтобы она знала, что я знал. Если вы противостоите людям, а не прячетесь от них, это укрепляет веру в то, что вам нечего скрывать. А еще было чертовски забавно наблюдать, как она волнуется и придумывает ложь, чтобы замести свой след.

Она милая. Я знаю, что встретил ее с Мэддоксом и остальными вчера, но я был слишком отвлечен своей миссией, чтобы по-настоящему взглянуть на нее. Сегодня я не мог отвести взгляд.

Чопорные блондинки не в моем обычном вкусе, но для нее, возможно, я готов сделать исключение. Просто сначала я должен выяснить, кто она, черт возьми, такая. Моя девушка-сталкер, должно быть, занимает какое-то важное положение в «шестерке», поскольку она вышла с альфами поприветствовать меня, но поскольку я не могу вспомнить ее имя, я не могу точно ее найти.

Полагаю, она могла быть одной из их подружек. Я не почувствовал на ней мужского запаха, так что, если это и так, она еще не помечена. Или она могла быть просто подружкой. Мэддокс чуть не оторвал мне голову, когда я представился кудрявой брюнетке, так что это не может быть он. Может быть, блондин?

— Я горжусь тобой, Хави, — говорит мама, похлопывая меня по щеке и возвращая к реальности.

Я даже не понял, что погрузился в раздумья. Я надеюсь, черт возьми, что это не отразилось на моем лице, потому что по какой-то причине я не хочу, чтобы она знала о моей девушке-преследовательнице. По крайней мере, пока.

— Спасибо, мам, — отвечаю я, натянуто улыбаясь ей.

Она убирает руку, отступая на шаг, когда теплое выражение исчезает с ее лица.

Вот холодная сучка, которую я так хорошо знаю.

— Держи курс, Хавьер, — напоминает она мне со стальной решимостью в глазах. — Не упускай из виду нашу цель. Стая зависит от тебя.

— Я знаю.

— Я полагаюсь на тебя.

— Я знаю, ма, — фыркаю я, запуская пальцы в волосы. — Я справлюсь.

— Это мой мальчик, — покровительственно говорит она, слегка кивая мне в знак одобрения.

Затем, не говоря больше ни слова, она разворачивается на каблуках и направляется к двери, очевидно, закончив допрашивать меня на данный момент.

Как только она уходит, я со стоном плюхаюсь на кровать, провожу рукой по лицу и, моргая, смотрю на заляпанную водой плитку потолка.

Несмотря на стресс от ответственности, я никогда не воспринимаю свою роль Альфы как должное. Я был рожден для этого. У меня это хорошо получается. Я это заслужил.

И все же иногда мне хочется быть кем-то другим.

4

— Готова бежать? — спрашивает Айвер, хлопая меня по плечу и вырывая из моих мыслей.

Я поворачиваю голову набок, чтобы посмотреть на своего брата, рассеянно кивая, пока его слова запечатлеваются в моем мозгу.

Это на меня не похоже — быть такой рассеянной в ночь полнолуния. Я всегда так занята своими обязанностями перед отрядом, что выпускаю свою волчицу наружу недостаточно часто, но ночь полнолуния — это единственный раз в месяц, когда я могу по-настоящему расслабиться и оставить свои заботы и ответственность позади. Сегодня вечером мне это нужно больше, чем когда-либо.

Сегодняшняя неловкая стычка с Хави заставила меня почувствовать себя еще более выбитой из игры, чем я уже была, и с тех пор я застряла в своих мыслях, сомневаясь в собственной самооценке, как никогда раньше.

Вот в чем дело: люди смотрят на меня и моих друзей как на сыновей и дочерей «шестерки альф», но мы нечто большее. У каждого из нас есть своя цель. Старшие мальчики — альфы или будущие альфы, лидеры своих стай. Любые вторые сыновья не менее важны, их готовят к той же роли на случай, если с альфой что-то случится и им нужно будет выступить. Все мои подруги нашли свое место — Эйвери возглавляет отряд безопасности вместе со своим братом-близнецом Мэддом, его пара Слоун одарена и может видеть чертово будущее. Моя лучшая подруга Энди — эксперт по обращению с огнестрельным оружием, и она для всех — моральная поддержка, всегда рядом, чтобы поддержать любого, кому плохо, и найти светлую сторону, когда все кажется безрадостным.

Моей ролью всегда было решение проблем; фиксаж. Другие зависят от меня в поиске решений любых проблем, с которыми мы сталкиваемся, и я горжусь тем, что всегда добиваюсь результатов. Это то, в чем я хороша.

Или, по крайней мере, я так думала. Расследование Хави и его стаи, возможно, пока что моя самая большая задача, и я терплю неудачу. Это привело к серьезному кризису доверия, потому что если я не могу добиться результатов в этом, то как же я вписываюсь в остальную часть из шести стай? В чем моя ценность, мое предназначение?

— Вперед! — зовет Айвер, и уровень энергии в комнате достигает сотни.

Все начинают выходить через задние двери пакгауза на лужайку, переполненные волнением перед началом забега в полнолуние.

Я присоединяюсь к толпе, казалось бы, невосприимчивая к их заразительному энтузиазму, в то время как мои собственные ядовитые мысли продолжают кружиться в голове. Неуверенность в себе калечит, и все же я, кажется, не могу придумать способ выкарабкаться из ямы, в которую сама себя загнала. Может быть, после пробежки я снова смогу ясно мыслить. Может быть, все, что мне действительно нужно, это немного разгрузить себя.

Айвер направляется к опушке леса на задворках нашего участка, по пути сбрасывая с себя одежду. Как альфа нашей стаи, он будет первым, кто сменится сегодня вечером, и как только он это сделает, его вой возвестит официальное начало забега. Вся стая вышла понаблюдать за этим ритуалом, за исключением детей, чьи волки еще не пришли. Те, что постарше, присматривают за младшими, потому что никто, у кого есть волк, не хочет пропустить пробежку в полнолуние.

Воздух вокруг Айвера мерцает, когда он зовет своего волка вперед, и через несколько секунд он меняет форму, встряхивает шерстью и запрокидывает голову с низким воем. Моя внутренняя волчица рвется вперед в ответ, мою кожу покалывает от желания сдвинуться с места. Я, не теряя времени, сбрасываю одежду, превращаюсь в свою волчицу и несусь к линии деревьев, чтобы присоединиться к своему брату в лесу.

Мои лапы барабанят по земле в устойчивом ритме, мои чувства обостряются по мере того, как я полностью отдаюсь своему внутреннему животному. Густой аромат сосны и влажной земли наполняет мой нос, вой товарищей по стае эхом отдается в ушах. Мое зрение остро, как бритва, даже под густым пологом деревьев, окутывающих лес темнотой.

Пока я бегу, мои беспорядочные мысли становятся блаженно спокойными. Только я и лес, кишащий жизнью вокруг, лучики бледного лунного света проглядывают сквозь ветви наверху. Я люблю бегать по ночам. Это единственный день в месяц, когда у меня есть такая возможность, с тех пор как в течение последнего десятилетия был введен комендантский час, чтобы защитить нас от охотников на оборотней. Известно, что они наносят удары под покровом темноты, поэтому мы не переходим на другую сторону после наступления темноты.

Это пытка. Просто есть что-то в том, как лес оживает ночью, что-то в ощущении лунного света на спине, что вызывает привыкание.

Я настолько погружена в чувство удовлетворенности, что почти пропускаю момент осознания, когда что-то внезапно ощущается по-другому, пахнет по-другому. Откуда-то из глубины возникает странное тянущее ощущение, которое отделяет меня от остальной моей стаи, тянет на восток, в то время как они направляются на запад.

Еще одна мера предосторожности, которую наши стаи принимают против охотников, — это установление границ для наших пробежек в полнолуние. Я хорошо их знаю, и все же, когда я приближаюсь к отметке, я не могу не пересечь ее. В воздухе витает что-то восхитительное, моя волчица становится все более и более живой по мере того, как я приближаюсь к тому, что бы это ни было. Окутывает эйфорическая дымка, заставляя меня чувствовать себя полупьяной, когда я переступаю границу, которую, как я знаю, мне не следует пересекать, приближаясь к внешней границе территории моей стаи.

Я знаю, что лучше не делать ничего настолько глупого. Я сестра альфы; я должна подавать пример, следуя правилам. Тем не менее, я не могу игнорировать зов, который, как я чувствую, резонирует глубоко в моей душе, безжалостный рывок туго натянутого троса. Я слепо следую за ним, мое сердце бешено колотится, шерсть на загривке встает дыбом. Адреналин бурлит в моих венах, когда я чувствую, что приближаюсь, этот восхитительный аромат в воздухе теперь ошеломляет.

Потом я вижу его.

В темноте я различаю силуэт большого черного волка; вполне возможно, самого крупного из всех, кого я когда-либо видела. Он крадется в поле зрения, и я поражена тем, насколько великолепно это животное. Его мех гладкий и блестящий, телосложение крупное и мускулистое. Его магнетический взгляд встречается с моим, мое сердце бешено колотится в груди, а затем внезапно, без предупреждения, моя собственная волчица просто… отступает.

То, как она отступает, застает меня врасплох. Моя волчица всегда стремится вырваться, а не сдерживается. Мои глаза расширяются от шока, когда воздух вокруг меня мерцает, заставляя меня вернуться в человеческую форму, в то время как моя волчица прячется в тайниках моего сознания, практически мурлыкая от удовлетворения. Я понимаю почему, когда вижу, что черный волк тоже обратился. Мужчина встает на свое место, и невидимая связь между нами натягивается, как гитарная струна.

Я чувствую это от макушки до кончиков пальцев ног, когда все встает на свои места — связь. И что еще более тревожно, так это личность мужчины, которого полнолуние только что подтвердило как моего суженого, потому что он последний человек, с которым я когда-либо ожидала быть связанной.

— Хави? — я выдыхаю, мое прерывистое дыхание звучит как вопрос, хотя я точно знаю, кто он.

Он стоит напротив меня во всей своей плутоватой красоте, каждый дюйм его подтянутого, загорелого тела выставлен на всеобщее обозрение. По его левой руке поднимается целый рукав татуировок, чернила прилипают к контурам мышц. Его грудь абсолютно изрезана, что говорит о годах тренировок, потраченных на то, чтобы превратить его тело в тонко отточенное оружие. Однако от его невероятно красивого лица у меня перехватывает дыхание, его губы растягиваются в обезоруживающей улыбке.

Хави, кажется, явно не так напуган таким поворотом событий, он уверенно подходит ближе, воздух между нами практически потрескивает от неистовой энергии.

— Девушка-сталкер, — протягивает он, склонив голову набок. — Или мне следует сказать пара?

Я недоверчиво качаю головой, вытягивая к нему свои ладони, и делаю осторожный шаг назад, мой разум выходит из-под контроля.

— Этого не может быть…

Он соответствует моему шагу назад своим шагом вперед, его широкий шаг сближает нас, связь между нами, кажется, разгорается ярче.

— Луна не лжет.

Черт.

Из всех времен, чтобы наткнуться на своего суженого, из всех людей, чтобы это было…

— Почему ты здесь? — прохрипела я.

Сегодня вечером он не должен был заходить на территорию «шестерки». На самом деле, ему было строго запрещено это делать. И все же он здесь, и теперь я практически тону под тяжестью того, что это значит.

— Я почувствовал твой запах, почувствовал притяжение, — легко отвечает он. — Я не ожидал… — его голос замолкает, в глазах мелькает недоверие. — Я даже не знаю твоего имени.

Он должен. Мы официально встретились вчера, и я отчетливо помню, что представилась по имени. Однако он явно не потрудился вспомнить, какое оно было, потому что он не использовал его, когда обвинил меня в преследовании его ранее, и он напрашивается на это сейчас.

Я проглатываю комок в горле.

— Я Ло.

Брови Хави сходятся вместе, между ними образуется небольшая складка.

— Что это за сокращение?

— Логан.

Его взгляд скользит вниз, к моей промежности, затем поднимается, чтобы встретиться с моим.

— Но ты девушка.

— А ты мальчик, — язвительно замечаю я, указывая взглядом на его мужественность.

У меня перехватывает дыхание, и я изо всех сил стараюсь сдержать выражение лица, когда снова смотрю на него, потому что, срань господня, это впечатляет. Длинный и толстый, как чертова анаконда, болтающаяся у него между ног.

Черт.

— Мы закончили урок анатомии? — я разочарованно ворчу, пытаясь игнорировать внезапную пульсацию между ног.

— Извини, я просто… — Хави умолкает, кончик его языка скользит по верхней губе, когда он медленно оглядывает меня взглядом, таким горячим, что мне хочется поежиться. — Я никогда раньше не встречал девушку по имени Логан.

Мое сердце бьется сильнее. Его запах, его близость, его пристальный взгляд… Всего этого слишком много. Я делаю глубокий вдох, изо всех сил стараясь сохранять хладнокровие, хотя жар, пробирающийся под мою кожу, становится невыносимым.

— Я тоже, — пожимаю я плечами. — Меня назвали в честь лучшего друга моей мамы. Кстати, он мальчик. Он был рядом, когда у моей мамы внезапно начались схватки, и он принимал роды.

Я пренебрежительно машу рукой, перекидывая волосы через плечо.

— Это долгая, странная история, но в этом ее суть.

Хави моргает, глядя на меня сквозь темноту.

— Вау, это… безумие.

— Добро пожаловать в мою жизнь, — смеюсь я.

Он подходит ближе, тени, отбрасываемые деревьями над головой, ложатся на резкие черты его лица.

— Я хочу знать больше, хочу узнать тебя, но…

— Тебе нужно вернуться к своей стае.

Он кивает.

Я облизываю губы языком, отступая на шаг.

— Я понимаю. Мне тоже нужно вернуться, прежде…

— Прежде чем кто-нибудь застанет тебя со мной? — он вмешивается с понимающей ухмылкой.

Я киваю, делая еще один шаг назад, хотя мои инстинкты побуждают меня двигаться в противоположном направлении, ближе к нему. Я борюсь с ними, бросая на него последний задержанный взгляд, прежде чем развернуться и направиться туда, откуда пришла, переставляя одну ногу перед другой.

У меня болит грудь, во рту пересохло. Кончики пальцев покалывает от спада адреналина.

— Подожди! — Хави кричит мне вслед, и я приостанавливаю отступление, осторожно оборачиваясь. — Когда я смогу увидеть тебя снова?

Выражение его глаз застает меня врасплох. Оно дикое и голодное, его взгляд скользит по мне, как будто он пытается запомнить каждый изгиб моего тела. В нем также есть отчаяние, его волк мерцает золотом в ониксовых глубинах, как будто они оба ждут моего ответа.

Никто никогда не смотрел на меня так.

Я тяжело сглатываю, борясь между парализующей неуверенностью, пускающей корни в мои кости, и распутными завитками желания, вьющимися глубоко внизу моего живота. Прежде чем я успеваю решить, кто из них победит, я ловлю себя на том, что спрашиваю:

— Ты знаешь, где находится старый горнолыжный курорт?

Хави быстро кивает, его глаза все еще горят жидким золотом.

— На территории к западу от коттеджа есть несколько домиков, — говорю я, надеясь, что не совершаю ужасной ошибки. — Встретимся там завтра на закате. Комната двенадцать.

— Хорошо, — бормочет он, придвигаясь ближе, как будто его так же тянет ко мне, как и меня к нему. — Я приду.

Мое сердце колотится о ребра, связь между нами практически гудит в груди, когда он приближается.

— И не… ничего не предпринимай, — предупреждаю я. — Моя стая устроит ад, если со мной что-нибудь случится. Мой брат — альфа.

— Я бы никогда. Клянусь, — он сокращает расстояние между нами, протягивая руку и выставляя мизинец.

Я хмурю брови, уставившись на него на мгновение, пока до меня не доходит. Кривая усмешка слетает с моих губ, когда я снова встречаюсь с ним взглядом.

— Мизинец обещания? Сколько тебе, восемь лет?

Он с вызовом выгибает бровь, все еще выжидающе вытягивая палец.

— Прекрасно, — вздыхаю я, протягивая руку и переплетая его мизинец со своим.

Между нашей кожей пробегают искры, посылая дрожь по моему позвоночнику.

Черт возьми, почему он должен так хорошо чувствоваться, так хорошо пахнуть, так хорошо выглядеть?

Вся эта ситуация — полный пиздец.

— Завтра, — бормочет он, низкий, страстный тон его голоса снова заставляет меня дрожать, это единственное слово наполнено невысказанным обещанием.

Он подмигивает мне и отступает назад, воздух вокруг него мерцает. Через несколько секунд он возвращается в свою волчью форму, бросая на меня последний взгляд, прежде чем развернуться и уйти, лунный свет поблескивает на его блестящем черном меху.

Когда он убегает в ночь, моя собственная волчица скулит, желая, чтобы я последовала за ним.

5

Было рискованно бродить рядом с территорией с шестью стаями во время пробежки в полнолуние после того, как было недвусмысленно сказано держаться подальше. На самом деле заходить на их территорию было еще рискованнее, но как только я уловил этот запах на ветру, мой волк был полон решимости преследовать его. Чем ближе я подходил, тем больше затуманивалось мое чувство рациональности, и хотя в то время я не понимал, что доводило меня до исступления, сейчас я чертовски уверен в этом.

У меня есть пара.

Это откровение поразило меня, как грузовик, и пока я мчусь через лес, чтобы вернуться к своей стае, мой разум все еще лихорадочно соображает, пока я пытаюсь осознать то, что только что произошло.

Дело не в том, что я не верю в концепцию предопределенных партнеров, просто я никогда по-настоящему не ожидал, что это случится со мной. Избранники по судьбе редки, а моя стая маленькая. Я полагал, что мои шансы найти ее были довольно невелики. Но теперь…

Это полный бардак, не так ли?

Дерьмо.

Даже когда я увеличиваю расстояние между нами, мой волк остается взволнованным. Он уже жаждет воссоединения со своей второй половиной, как томящийся от любви щенок. Тот факт, что она сестра одного из шести альф, безусловно, неожиданный поворот, но он может быть и положительным. Мне просто нужно придумать, как это разыграть.

На данный момент лучшее, что я могу сделать, это держать всю эту проклятую любовную бомбу в секрете — по крайней мере, до тех пор, пока я не узнаю, что из этого получится. Моя стая через многое прошла, и верность для них — это все. У меня такое чувство, что им не понравится, что их альфа был предначертан незнакомке.

Я пробираюсь через лес, пока не нахожу большую часть моей стаи, бегущую вместе возле мотеля, плавно скользя вместе с ними. Некоторые приветствуют меня возбужденным тявканьем и воем, и я игриво покусываю их за бока, пробегая мимо них, мои большие лапы барабанят по земле, когда я проталкиваюсь сквозь других волков, чтобы вернуть себе лидерство. Я сомневаюсь, что кто-то из них даже заметил, что я ушел — для нас нет ничего необычного в том, что мы отделяемся от группы во время пробежек в полнолуние и возвращаемся позже. По крайней мере, я надеюсь, что они не заметили.

Я ожидал, что вернусь к этому чувству довольной фамильярности, когда вернусь к своей стае, но что-то уже кажется другим. Мой волк беспокойный. Мой разум не успокаивается. И пока я бегу, я не могу избавиться от ощущения, что чего-то не хватает. Внезапно я слишком остро осознаю то пространство внутри себя, где сейчас находится связь, пробуждающаяся из дремлющего состояния, подобно пламени, вспыхивающему к жизни. Оно хочет ее.

В зове связи есть что-то первобытное, более тесно связанное с моей животной стороной, чем с человеческой, и я быстро понимаю, что это не то, чего я могу избежать, выпуская энергию. Вероятно, мой лучший шанс ослабить натиск — это спрятать моего волка подальше, поэтому я снова отклоняюсь от группы, оставляя их заканчивать пробежку без меня, а сам возвращаюсь в мотель.

На фасад мотеля «Сумеречная роща» смотреть особо не на что, а задняя часть еще более ветхая. Тени сгущаются на задней стороне здания, когда я подхожу и принимаю свой человеческий облик, нахожу стопку одежды, которую оставил, и натягиваю ее. Даже без моего волка на переднем плане, мои мысли все еще проносятся со скоростью тысячи миль в минуту, мое внутреннее смятение отвлекает меня настолько, что я даже не замечаю, что я не один здесь, в темноте, когда затягиваю завязки спортивных штанов на бедрах.

— Ты рано вернулся.

Я поднимаю голову на звук голоса и вижу силуэт, прислонившийся к стене мотеля, окутанный тенью. Она скрестила руки на груди, а одну ногу закинула на кирпичную кладку позади себя, и когда я вижу светлые волосы, на секунду мое сердце замирает, и я думаю, что это она. Моя пара.

Затем она выходит из тени, и я быстро понимаю, что это не так.

— Боже, Шей, ты меня напугала, — ворчу я, запуская пальцы в свои густые темные волосы.

— Серьезно? — смеется она. — Это впервые, мне никогда не удавалось подкрасться к тебе незаметно.

Она права. Я всегда в курсе того, что меня окружает, и я только что выдал гораздо больше, чем намеревался, признав, что она застала меня врасплох.

Шей подходит ближе, заправляет волосы за ухо и подозрительно смотрит на меня.

— Что происходит, Альфа?

— Ничего, — бормочу я. — Новая территория, вот и все.

Она с сомнением приподнимает бровь.

— Ты уверен?

Я киваю.

Она делает паузу, чтобы окинуть меня оценивающим взглядом, обдумывая.

— Ммм, я на это не куплюсь, — наконец кудахчет она, поднимая подбородок и указывая пальцем мне в грудь. — Ты что-то скрываешь.

— Нет.

Чей снова смеется, поднимая руки и показывая мне ладони.

— Все в порядке, ты не обязан мне ничего говорить, — дразнит она. — И все же тебе придется выпить со мной.

Я закатываю глаза, подходя к ней и обнимая ее за плечи.

— Скажи мне, что на этот раз у тебя есть что-то хорошее, а не вся эта чушь с нижней полки, — рычу я, ведя ее за собой к передней части мотеля.

— Эй, ты получишь то, что получишь, — отвечает она, тыча меня локтем в ребра.

В нашей постоянно меняющейся жизни, полной покупок и переездов, Шайенн была одной из немногих констант. Мы дружим с детства, и я всегда видел в ней младшую сестру, которой у меня никогда не было. Сколько я себя помню, это всегда было нашим ритуалом после пробежки — мы вместе выпиваем, чтобы расслабиться, прежде чем присоединиться к остальной стае.

Мы направляемся в комнату Шей в мотеле, удобно расположенную рядом с моей. Стены в этих местах тонкие, поэтому тот, кто рядом со мной, должен быть кем-то из моего круга доверия. И, кроме моей мамы, Шей — единственная, кому я доверяю больше всего.

Мы вдвоем проскальзываем внутрь, и Шайенн немедленно подходит к комоду, выдвигает верхний ящик и достает оттуда бутылку Jose Cuervo. Она передает ее мне и ставит пару пластиковых стаканчиков на комод, затем направляется к кровати, присаживаясь на край и подпрыгивая при приземлении.

— Ну, как прошла пробежка? — спрашивает она, когда я откручиваю крышку с бутылки и начинаю разливать алкоголь по стаканам для каждого из нас.

— Хорошо, — бормочу я.

Я ставлю бутылку на комод и беру чашки, поворачиваясь к ней лицом.

Волосы Шайенн собраны на одном плече, она рассеянно перебирает пальцами золотистые пряди, и мой взгляд сразу же приковывается к обнаженной коже ее противоположного плеча. Точнее, к слабому белому шраму там, где он соединяется с ее шеей. У меня скручивает живот при виде его; при напоминании о том, откуда он взялся.

Я ненавижу эту гребаную отметину. Я ненавижу то, что это означает, и то, что каждый раз, когда я это вижу, мне напоминают о том, что у нее отняли, и о моей собственной неспособности защитить ее от этого.

Я должен был заметить, что ее не было с нами, когда мы вышли на пробежку в тот вечер. Я был поглощен какой-то глупой ссорой, которая произошла у меня с мамой ранее в тот день, и все, чего я хотел, это позволить моему волку взять верх на некоторое время, чтобы я мог забыть. Я никогда не прощу себе, что бросил ее, чтобы у неё могли украсть невинность.

Я не жалею, что убил Пола за то, что он сделал. И теперь, когда он мертв, эта отметина превратилась всего лишь в шрам — супружеские узы, выкованные с ее помощью, были разорваны, когда он испустил свой последний вздох. Это означает, что Шей все еще может когда-нибудь найти своего суженого, но после той ночи она отказалась от этой идеи. Она думает, что этот шрам каким-то образом делает ее испорченной; что ее суженый не захочет ее, поскольку она уже отмечена.

Я никогда не перестану пытаться убедить ее в обратном.

Шей следит за моим взглядом, ее щеки краснеют, когда она откидывает волосы назад, чтобы прикрыть отметину на коже. Она ничего не говорит, просто выжидающе протягивает руку, ожидая свой напиток. Я передаю ей стакан с текилой и подношу свой к губам.

Наверное, я мог бы рассказать Шайенн о Ло. С ней мои секреты всегда в безопасности. Хотя, как бы сильно я ни хотел рассказать себе правду о том, что произошло сегодня вечером, она также последний человек, которому я хочу рассказывать. Мне подарили пару; единственное, чего Шей всегда хотела для себя. Это просто кажется несправедливым.

— Что это у тебя вытянулось лицо? — спрашивает она, опуская чашку и слизывая остатки текилы с губ.

Я уклончиво пожимаю плечами.

Шей что-то бормочет в ответ, качая головой.

— Да ладно, Хавьер, ты сегодня не самая приятная компания.

— Извини, — ворчу я. — Я просто…

— Отвлекся?

— Можно и так сказать, — киваю я. Я делаю глоток из своей чашки, алкоголь обжигает горло по пути вниз.

— Ты думаешь, они примут нас в свой альянс? — спрашивает Шайенн, закидывая ногу на кровать.

Я делаю еще глоток текилы, опуская чашку.

— Трудно сказать. Они определенно защищаются.

— Можно ли их винить?

— Нет, — я со вздохом прислоняюсь спиной к комоду. — Дерьмо никогда не бывает легким, не так ли?

— Ничто не стоит того, чтобы это когда-либо было, — размышляет Шей.

Она допивает свою чашку и протягивает ее мне, чтобы я налил еще. Девушка никогда не была большой любительницей выпивки до той ночи. Раньше она пила маленькими глотками, потому что ей нравился вкус. Теперь она пьет, чтобы заглушить боль.

— Дал все еще надирает тебе задницу? — спрашивает она, когда я опрокидываю бутылку в ее чашку. Она имеет в виду мою маму, Далилу — все зовут ее Дал.

— Всегда, — усмехаюсь я.

Я убираю бутылку, ставлю ее на комод позади себя и снова прислоняюсь к деревянной поверхности.

Шей поднимает чашку, прижимая край к подбородку.

— Знаешь, это твоя стая, Хави. Не ее.

— Она наша, — поправляю я.

Она делает глоток, глядя на меня, пока проглатывает его.

— Ты уверен, что это то, чего ты хочешь?

— Так будет лучше, — уверенно отвечаю я. — Мы слишком долго были в бегах.

— Это правда.

Я допиваю свой напиток, ставя чашку на комод вместо того, чтобы налить еще. Сегодня вечером мне нужна ясная голова, на случай, если моя мама заметила мое отсутствие во время пробежки и решит допросить меня о том, куда я ходил. Я бы сказал Шей, но я ни за что на свете не посвящу свою мать в тот факт, что у меня есть пара в шести стаях. Она бы как-нибудь исказила это, попыталась использовать эту связь для достижения своих собственных целей.

— У меня есть зацепка по паре концертов фотографов-фрилансеров в Брекенридже, — небрежно бросает Шей, постукивая большим пальцем по краю пластикового стаканчика. — Я думала отправиться туда завтра днем, чтобы проверить их. Хочешь прокатиться со мной?

— Не могу. Мне нужно провести разведку на территории стай.

Она прищуривает свои янтарные глаза, глядя на меня так, словно видит мою ложь насквозь.

— Я думала, ты закончил копаться в этом деле теперь, когда установил контакт?

— Осторожность никогда не бывает излишней, — говорю я, пожимая плечами.

Я ненавижу лгать Шайенн. Однако, если я расскажу ей, чем я на самом деле занимаюсь, мне придется признаться во всем, а я уже решил не делать этого на данный момент.

— Ладно, не беспокойся, — язвительно замечает она, махнув рукой. — Может, я посмотрю, не согласна ли Мэг прокатиться.

— Обычно она согласна, — фыркаю я.

Шей бросает на меня сердитый взгляд, явно недовольная моим двусмысленным замечанием. Я просто улыбаюсь ей в ответ.

Снаружи доносится шум болтовни, и я бросаю взгляд в сторону двери, отталкиваясь от комода.

— Похоже, они начинают возвращаться, нам лучше отправиться туда.

— Вперед, — вздыхает Шей, удерживая чашку в руке и откидываясь на локти.

Я хмурюсь, наблюдая, как она делает еще один глоток текилы. Часть меня хочет подтолкнуть ее пойти потусоваться со стаей — ей было бы полезно выйти и немного пообщаться. Но я этого не делаю, потому что не могу понять, какую травму она несет в себе, поэтому я научился просто молчать и уважать ее потребность в пространстве.

— Дай мне знать, как все пройдет завтра в Брекенридже, — бормочу я, кивая ей.

— Дай мне знать, как дела с территорией шести стай, — подмигивает она.

— Да.

Если бы я только знал.

6

В то время как многие обычные девушки мечтают когда-нибудь выйти замуж, многие из нас, волчиц, фантазируют о том, чтобы найти свою пару. Вся концепция всегда объясняется так, как будто в ней есть все атрибуты сказки — взгляды встречаются при полной луне, ваша душа узнает свою вторую половину в ком-то другом, связь встает на свои места… романтично, не так ли? За исключением того, что теперь я знаю по опыту, что это не только сердечные взгляды и поездка навстречу закату. Далеко не так.

Хавьер Круз — мой суженый.

Я все еще не могу осознать этот факт, и я понятия не имею, что делать с этой информацией или куда двигаться дальше. У меня такое чувство, будто я просто барахтаюсь после вчерашнего откровения, моя тщательно организованная жизнь, полная структуры и планирования, стремительно скатывается в хаос.

Я не могу мыслить здраво с тех пор, как наша связь образовалась. Так много неопределенностей; так много неизвестных последствий того, что это значит для нас двоих. Моя волчица весь день была беспокойной, стремясь быть рядом с нашей парой, и ее волнение передалось мне, действуя на нервы.

Я в ужасном состоянии.

Я пыталась подойти к этому логически, но вся ситуация похожа на уравнение, которое я не могу полностью решить. Не имеет смысла, что судьба свела меня с Хави. Конечно, я едва знаю этого парня, но по нашим немногочисленным встречам я уже могу сказать, насколько мы с ним кардинально отличаемся. Он такой красивый, красноречивый, высокомерный альфа, а я просто… я. Немного неловкая в общении, много саркастичная и явно испытывающая дискомфорт от выхода из своей зоны комфорта. Я имею в виду, связь есть, но как, черт возьми, мы можем установить какую-то интеллектуальную связь, когда у нас нет ничего общего?

— Что ты об этом думаешь, Ло?

Я вскидываю голову при звуке своего имени, обводя взглядом стол моих друзей в столовой комплекса отряда, пока не останавливаюсь на человеке, произнесшем его: Аресе Рейнсе.

Он расплывается в улыбке в ответ на мой взгляд оленя в свете фар, со смешком качая головой.

— Черт возьми, девочка. Куда ты ходила?

— Ты же знаешь, какая она, всегда о чем-то глубоко задумчивая, — поддразнивает Айвер, толкая мою ногу под столом.

— Это Хави? — спрашивает моя подруга Эйвери.

Я в тревоге поворачиваю голову, широко раскрыв глаза.

— Что? — выпаливаю я, моргая.

Откуда она знает?!

Эйвери хмурит брови, явно озадаченная моей интуитивной реакцией на ее вопрос.

— Ты пыталась нарыть информацию о нем и его стае, не так ли?

Верно.

— О, да, — бормочу я, быстро меняя выражение лица и беря себя в руки.

Крутая игра, Ло.

Мысленно ругая себя за то, что все так чертовски очевидно, я немедленно перевожу разговор на другую тему, которая оборвалась прошлой ночью; ту, о которой мы действительно можем поговорить.

— Нет, я просто думала о Слоан и Мэдде, о том, через что им пришлось пройти, чтобы вернуться друг к другу, — говорю я, осторожно обводя взглядом сидящих за столом, чтобы увидеть, купились ли мои друзья на мою ложь.

Эйвери да — крючок, леска и грузило.

— Это так романтично, не правда ли? — восхищается она, наклоняясь ко мне ближе. — Я имею в виду, я всегда знала, что этим двоим суждено быть вместе. И ты даже не представляешь, как тяжело было сидеть в стороне, пока они разбирались в своем дерьме.

Эйвери Кесслер прочно вошла в команду Мэдда и Слоан с тех пор, как они впервые встретились еще подростками — несмотря на то, что их отношения стали, мягко говоря, немного запутанными. Теперь, когда ее брат и лучшая подруга официально признаны избранниками судьбы, она на седьмом небе от счастья.

— Не странно ли, что теперь она будет луной твоей стаи? — спрашивает Арес, никогда не стесняясь помешивать в кастрюле. — Я имею в виду, технически, она будет выше тебя по рангу в твоей собственной стае…

Эйвери пренебрежительно машет рукой.

— Технически, да, но меня это не беспокоит. Я люблю Слоан. И на самом деле, это только до тех пор, пока я не найду свою пару и не покину стаю.

Да, потому что оборотни придерживаются архаичного правила, согласно которому, если пара спаривается, самка покидает свою стаю, чтобы присоединиться к самцу. Я пытаюсь не закатить глаза при этих словах, а затем осознание обрушивается на меня, мой желудок камнем опускается, когда я обдумываю свою собственную ситуацию. Если мы с Хави скрепим узы, мне придется покинуть свою стаю. Мне придется присоединиться к его…

— Почему ты так уверена, что он из другой стаи? — Арес бросает вызов.

— Потому что мой брат — наш альфа, — легкомысленно отвечает Эйвери.

— И? — он настаивает.

Она опирается предплечьями о столешницу, наклоняется вперед и смеряет его жестким взглядом.

— Ты действительно думаешь, что кто-то, кроме альфы, может справиться со мной? — спрашивает она, выгибая бровь.

Губы Ареса растягиваются в широкой глуповатой улыбке, и он наклоняется, встречая ее на полпути.

— Во мне течет кровь альфы, детка.

Эйвери отшатывается с забавным фырканьем.

— Держи это в штанах, Рейнс.

Все смеются за его счет, и хотя я присоединяюсь к ним, чтобы соблюсти приличия, мой собственный смешок звучат пусто и натянуто.

Многие оборотни с альфа-кровью оказываются вместе, так что, полагаю, имеет смысл, что судьба свела меня с Хави. Он альфа, а я дочь одного из них. На бумаге наши ДНК совпадают. Тем не менее, я чувствую, что у нас двоих не может быть меньше общего, и мысль о присоединении к такой кочевой стае, как у него, вызывает у меня тошноту. Если совет шести стай решит не позволять им поселиться здесь, мне придется оставить свою семью, своих друзей…

— Эй, куда ты идешь? — спросила Эйвери, когда я вскакиваю со своего места за столом, от резкого движения у меня немного кружится голова.

— Мне нужно работать, — бормочу я.

Когда я беру свою тарелку, то понимаю, что почти ничего на ней не съела. Думаю, эмоциональное смятение не способствует хорошему аппетиту. Мой желудок протестующе сжимается, когда я быстро прощаюсь со своими друзьями, затем бросаю тарелку в мусорное ведро, выхожу из столовой и из комплекса.

Сумерки только начинают сгущаться, когда я направляюсь к парковке, небо окрашивается в красные и оранжевые тона. Я сажусь за руль своей «Джетты», мое сердце бешено колотится в груди, и на секунду я замираю, держа пальцы на клавишах.

Я не обязана этого делать. Я могла бы просто вернуться в общежитие и продолжать жить, как будто ничего этого никогда не было. Я могла бы забыть о Хавьере Крузе и проклятой супружеской связи между нами.

Но даже когда я обдумываю это, я знаю, что это не вариант для меня. Моя волчица жаждет быть рядом с нашей парой, и я никогда не была из тех, кто уходит от чего-то, не доведя дело до конца. Я должна увидеть его; должна понять, кто он на самом деле и почему судьба свела нас двоих вместе. Во всяком случае, это даст мне кое-какие зацепки, когда дело дойдет до выполнения моей задачи по проверке его кандидатуры в совет.

Именно эта последняя мысль толкает меня повернуть ключ в замке зажигания и выехать со стоянки. Потому что это касается не только меня; это касается моей работы, моей репутации и безопасности каждого на территории шести стай, когда дело доходит до потенциальной опасности впускать незнакомцев. Это касается моего долга. Моей цели.

Домики рядом с коттеджем скрыты среди густого покрова деревьев и листвы, и когда я приезжаю и поднимаюсь по гравийной дорожке к домику номер двенадцать, мои ладони становятся скользкими от пота, а сердце бешено колотится. Оглядываясь назад, возможно, мне следовало довериться кому-нибудь о том, куда я направляюсь. Хави мог быть опасен — он мог планировать устроить мне здесь засаду, и я добровольно пошла прямо в его ловушку. Хуже того, это ловушка, которую я сама себе устроила.

Такая глупая.

Однако у меня нет возможности долго сидеть и размышлять об этом, потому что хруст гравия под другой парой шин вырывает меня из моих суматошных мыслей, и я бросаю взгляд в зеркало заднего вида, чтобы увидеть большой черный пикап, заезжающий на парковку позади меня. Сделав глубокий, успокаивающий вдох, я заглушаю двигатель своей «Джетты» и вылезаю наружу, нервно оглядываясь на грузовик.

Дверь со стороны водителя открывается, и Хави выпрыгивает, легкая улыбка на его лице заставляет мое сердце пропустить удар.

Боже, он великолепен. Обычно я не из тех, кого отвлекает приятная внешность, но все во внешности этого мужчины взывает ко мне. Я хочу обхватить руками эти мощные бицепсы, провести кончиками пальцев по острым углам его заросшей щетиной челюсти. Провести ладонями по его широкой груди, спустится к бугоркам его пресса, затем ниже, к его…

— Скучала по мне? — самонадеянно спрашивает Хави, перекидывая ключи из руки в руку, когда подходит, все еще ухмыляясь.

— О да, я считала минуты, — отвечаю я, преувеличенно округляя глаза.

— Я так и знал.

— Я был саркастична.

— Уверен, что так и было.

Он подмигивает, сокращая оставшееся расстояние между нами, пока не оказывается прямо передо мной, останавливаясь близко. Слишком близко.

Сочетание его близости и его запаха, ударяющего мне в нос, заставляет мои колени немного подкашиваться, и когда я смотрю в эти темные глаза, меня втягивает в орбиты, удерживая в плену его магнетического взгляда. Его волк устремляется вперед, в радужках его глаз мерцает предательский золотистый оттенок, и я чувствую, как во мне в ответ пробуждается мое собственное животное.

Я слишком хорошо ощущаю жар его тела рядом с моим, то, как я могла бы протянуть руку и коснуться его, едва подняв руку. Я не могу дышать, не могу думать — не могу ничего делать, кроме как дрожать под силой притяжения, которое я чувствую к нему, наша связь гудит в моей груди, как будто она обрела собственную жизнь.

— Так мы просто будем тусоваться здесь или пойдем внутрь? — спрашивает Хави, выгибая темную бровь.

Его вопрос выводит меня из застывшего ступора, и не слишком скоро. Я прочищаю горло, отступаю на шаг и киваю.

— Мы можем войти.

Легкая ухмылка приподнимает уголок его рта, и я резко разворачиваюсь на каблуках, торопливо поднимаясь по каменной дорожке к домику. Однако я не поднимаюсь по ступенькам на переднее крыльцо — вместо этого я сворачиваю налево, наклоняясь, чтобы столкнуть большой камень, лежащий на земле рядом с лестницей.

— Что ты делаешь? — спрашивает Хави у меня за спиной, пока я вожусь с тяжелым камнем.

Я чувствую на себе тяжесть его взгляда и готова поспорить на что угодно, что прямо сейчас он пялится на мою задницу.

— Достаю ключ, — выдавливаю я, отодвигая камень, чтобы дотянуться до него.

Мои пальцы скребут по влажной грязи, прежде чем сомкнуться на холодном металле, чувство победы пронзает меня, когда я выуживаю его и возвращаю камень на место. Затем я выпрямляюсь, поднимаюсь во весь рост и поворачиваюсь лицом к Хави, торжествующе поднимая ключ.

Его взгляд скользит между моим лицом и ключом в моей руке, и я сразу же чувствую себя идиоткой, краска ползет по моей шее, когда я прохожу мимо него, чтобы подняться по лестнице на крыльцо коттеджа.

— Мой друг Мэдд нашел и украл ключ, когда мы были детьми, — объясняю я, слыша, как он идет в ногу со мной. — Раньше мы приходили сюда на спор, потому что ходили слухи, что в этой хижине водятся привидения. Очевидно, когда-то здесь кто-то умер.

— Интересное место для первого свидания, — размышляет Хави.

Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него через плечо.

— Это не свидание.

— Разве нет? — спрашивает он, и его очаровательная улыбка возвращается на место.

— Нет, — настаиваю я, поворачиваясь обратно к двери и вставляя ключ в замок. — Свидания обычно включают ужин, или кино, или… — мой голос срывается на недовольное ворчание, когда я поворачиваю ключ в замке, ржавый механизм защелкивается.

Дергая ее сильнее, я толкаю дверь плечом, пока она не поддается, и, спотыкаясь, делаю шаг внутрь, когда она распахивается.

Затхлый запах выдает десятилетнее неиспользование в закрытых помещениях, а также слой пыли. Эти домики были хороши в свои лучшие времена — туристы платили большие деньги, чтобы брать их в аренду, а не останавливаться в номере в лодже. Печально, что они пришли в такое упадок, но при хорошей уборке, держу пари, им можно было бы вернуть былую славу. Если, конечно, мы когда-нибудь сможем вновь открыть горнолыжный курорт. Пока охотники все еще там, это место обречено оставаться закрытым.

Я шагаю дальше в темную каюту, и Хави следует за мной, останавливаясь прямо за дверью, чтобы щелкнуть выключателем света на стене рядом с ней.

— Призраки забыли оплатить счет за электричество? — он шутит, выключатель бесполезно щелкает, когда он щелкает им вверх-вниз.

Я выуживаю телефон из заднего кармана джинсов и включаю фонарик.

— Мы годами не подключали электричество к домикам, — говорю я, указывая на кухню с помощью фонарика сотового телефона.

Я нахожу на столе то, что ищу: большую свечу с тремя фитилями и зажигалку, оставшиеся после подростковых шалостей.

— Кажется, ты сказала, что это не свидание? — растягивая слова, Хави подходит ближе, наблюдая, как я пытаюсь включить зажигалку и поднести пламя к фитилям свечи.

— Это не так.

— При свечах довольно романтично.

Я поднимаю голову, бросая на него хмурый взгляд поверх свечи, когда вспыхивает последний фитиль.

— Ты можешь просто погасить это?

Он в замешательстве хмурит брови.

— Что ты имеешь в виду?

— Весь этот лощеный плейбой, — бормочу я, указывая на него. — Я знаю, что ты делаешь. Это не мило, и я не из тех девушек, на которых это действует.

Он наклоняет голову, на его губах появляется ухмылка.

— Тогда почему ты покраснела?

У меня отвисает челюсть, когда я в ужасе закрываю щеки руками.

Его раскатистый смех эхом разносится по комнате, и я слишком поздно понимаю, что он просто издевается надо мной. Затем я действительно краснею — не от его чрезмерного, неискреннего обаяния, а от смущения.

— Я знала, что это плохая идея, — ворчу я, хватая телефон со стола и засовывая его в задний карман.

Я начинаю убегать оттуда, обходя стол и направляясь к двери, но Хави ловит меня за запястье, когда я прохожу мимо него, и дергает за него, отчего я прижимаюсь к его широкой груди. Я хлопаю ладонью по его твердой, как камень, груди, чтобы смягчить удар, смотрю на него, у меня перехватывает дыхание.

— Прости, — бормочет он, сверля меня своими невероятно темными глазами. — Я буду вести себя хорошо, просто… не уходи.

Он все еще держит мое запястье зажатым между нашими телами, между нашей кожей пробегают искры, когда я смотрю ему в глаза. И я не уверена, в чем дело — в резкости его тона или в том, как энергия потрескивает в воздухе между нами, как живая проволока, но просто так меня снова затягивает в его водоворот.

Наши узы связаны нечестно.

У меня перехватывает горло от тяжелого сглатывания, когда я киваю, отстраняясь от него и делая шаг назад.

Его плечи с облегчением опускаются, и он снова подходит к столу, указывая на ближайший стул.

— Может, присядем?

Еще раз молча кивнув, я присоединяюсь к нему за столом, выдвигая стул. Деревянные ножки со скрежетом скребут по половицам, и я опускаюсь на сиденье, наблюдая, как Хави вытаскивает стул рядом со мной и садится. Он такой большой, что рядом с ним тонкий деревянный стул выглядит мебелью из кукольного домика, но он быстро устраивается поудобнее, откидываясь на спинку и расставляя колени.

— Так расскажи мне о себе, девочка-сталкер, — настаивает он, проводя большим пальцем взад-вперед по нижней губе.

Я хмурюсь.

— Ты действительно снова забыл мое имя?

— Нет, Ло, — многозначительно отвечает он. — Или ты предпочитаешь Логан?

— С Ло все в порядке, — вздыхаю я, закидывая ногу на ногу и складывая руки на груди. — Что ты хочешь знать?

— Все, что угодно, — пожимает он плечами. — Все. Чем ты увлекаешься?

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, обдумывая это.

— Компьютеры, я полагаю? Я работаю в сфере информационных технологий.

Уголок его рта приподнимается.

— Отсюда вчерашний инцидент с ноутбуком.

— Совершенно верно.

Он медленно кивает, его взгляд скользит по моему телу, затем снова поднимается, чтобы встретиться с моим собственным.

— Так чем же ты занималась, если бы тебе приходилось работать на обочине дороги?

— В основном я занимаюсь вопросами безопасности, — говорю я, не уверенная, сколько мне следует разглашать.

Вероятно, лучше держать это в секрете — по крайней мере, до тех пор, пока я не узнаю о нем больше и не решу, можно ли ему доверять.

— Так тебя послали проверить мою стаю? — спрашивает Хави, хотя, судя по интонации в его голосе, на самом деле это не вопрос.

Я качаю головой.

— Я этого не говорила.

— В этом не было необходимости.

Он наклоняется вперед, упираясь локтями в колени, его взгляд по-прежнему устремлен на меня. Интенсивность его зрительного контакта нервирует.

— Значит, ты ботаник, — говорит он с тихим смешком.

— Это грубо, — ворчу я.

— Эй, я не имел в виду ничего плохого. Я просто удивлен, наверное. Ты не похожа на компьютерного ботаника.

— А как должен выглядеть компьютерный ботаник? — я бросаю вызов.

Он окидывает меня взглядом, таким медленным и оценивающим, что это заставляет меня поежиться.

— Не так, как ты, — наконец говорит он, как будто этого объяснения достаточно. — Хотя мне это нравится. Сексуальная и умная.

Его язык высовывается, чтобы облизать губы, жар в глазах ни с чем не спутаешь.

Я раздраженно выдыхаю.

Этот скользкий, неряшливый способ, которым он проецирует себя, полностью выводит из себя. Не могу сказать, притворяется ли он, или это на самом деле он, но, по-моему, это не приносит Хави никаких очков.

— Извини, — съязвил он, садясь и поднимая руки в знак капитуляции. — Веду себя наилучшим образом.

Я сжимаю губы в тонкую линию, слегка кивая ему. Потому что я хочу узнать его получше, но сначала я должна преодолеть этот поверхностный слой, чтобы увидеть, есть ли что-то еще под поверхностью. Боже, я надеюсь, что это так. От одного взгляда на него мне хочется запрыгнуть на него, но мне нужно нечто большее, чем просто физическое влечение.

— А как насчет тебя, чем ты увлекаешься? — рискую я, накручивая прядь волос на палец.

Обычно я заплетаю волосы, чтобы убрать их с пути, но сегодня я оставила их распущенными. И накрасилась. И надела симпатичный топ. Потому что да, я хотела хорошо выглядеть для него. Меня не очень волнует поверхностная чушь, но в душе я все еще девчушка.

Хави уклончиво пожимает плечами, закидывая ногу на ногу, чтобы перекинуть лодыжку через колено.

— Не так много времени на хобби, поскольку мы так много переезжаем. Я работал на дорожном строительстве в нашем последнем месте, а до этого выполнял кое-какие кровельные работы.

Это возбуждает мой интерес. Теперь я могу использовать эту информацию.

— Где? — спрашиваю я, сохраняя небрежную интонацию.

— Конструкцией? Или кровлей?

— И то, и другое.

— Строительство велось в Небраске, — отвечает он, сплетая пальцы вместе и хрустя костяшками. Мой взгляд сразу же притягивается к его рукам, когда он это делает, мышцы напрягаются в такт его движениям. — Руфинг был в Айове.

— Черт возьми, ты действительно уже освоился, — бормочу я.

— Не так много, как ты думаешь, — говорит он, легкая ухмылка кривит его губы. — Но мы продолжаем двигаться. С тех пор как я стал Альфой, мы переезжаем каждые три месяца, и до сих пор охотники нас не догнали.

— Когда это было? — спрашиваю я, мысленно фиксируя каждую информацию, которую он мне сообщает.

— Около двух лет назад.

— Это была позиция твоего отца или…?

Хави качает головой, его темные глаза опускаются к пыльным половицам.

— Нет. Я никогда не встречал своего отца, — он снова смотрит на меня, мускул на его челюсти напрягается. — Здесь только я и моя мама. Альфа нашей стаи был куском дерьма, он не выполнял свой долг по обеспечению нашей безопасности. Поэтому я бросил ему вызов.

— И, очевидно, ты победил, — говорю я, почтительно наклоняя голову.

— Конечно, победил, — гордо заявляет он, садясь немного прямее и расправляя свои широкие плечи. — Он не воспринимал свою роль альфы всерьез. Я так и делаю.

Я никогда не видела, как проходят испытания на роль альфы, но из того, что я поняла, они могут быть довольно жестокими. Некоторые стаи придерживаются правила, согласно которому претендент должен фактически убить бывшего альфу, чтобы занять его место. Я не могу не задаться вопросом, стоило ли Хави заходить так далеко; есть ли на его руках кровь его бывшего альфы.

— Так ты сказала что твой брат Альфа? — спрашивает он, отводя меня с темной тропы, по которой начал блуждать мой разум.

— Айвер, да, — выдыхаю я. — Ты познакомился с ним на днях. В прошлом году он заменил нашего отца. Наша стая — Уэстфилд.

Он проводит рукой по подбородку, раздумывая.

— А другие парни, которые были с тобой?

— Мэдд — альфа стаи Голденлиф, а Тристан пока не Альфа, но скоро, — легко отвечаю я, теряя бдительность и переходя к приятной беседе. — Он из стаи Ривертонов. Его сестра Слоан на самом деле суженая Мэдда, они узнали прошлой ночью.

Хави весело фыркает.

— Что ж, это объясняет его реакцию, когда она представилась.

— Да, он всегда был таким из-за Слоан, — говорю я, тихо посмеиваясь, когда вспоминаю, как Мэдд вел себя как пещерный человек, когда подошел к Хави. — На самом деле, с тех пор, как мы были детьми. Они двое и сестра-близнец Мэдда Эйвери росли как маленькое племя, они были неразлучны.

Он приподнимает бровь.

— И как ты вписываешься в это?

— Я не знаю, — отвечаю я, пожимая плечами. — Я имею в виду, я всегда была близка с ними, но не так близка, как с этими тремя. Моя самая близкая подруга — Энди Рейнс, она дочь альфы стаи Стиллуотеров.

Может быть, я выдаю слишком много, но когда он не пытается быть напускным засранцем, с Хави на удивление легко разговаривать. Что-то в нем вызывает у меня желание раскрыть все свои секреты.

Наверное, мне повезло, что в этот момент мой телефон завибрировал, прерывая нашу дружескую перепалку. Я переношу свой вес и наклоняюсь, чтобы вытащить его из заднего кармана джинсов, хмурясь, когда вижу текстовое сообщение на экране от одного из ИТ-сотрудников, который столкнулся с проблемой в нашем программном обеспечении и просит моей помощи.

— Черт, мне пора идти, — бормочу я, поднимаясь на ноги и наклоняясь над столом, чтобы задуть свечу.

Тушение пламени погружает хижину в темноту, от трех обугленных фитилей поднимаются струйки белого дыма.

— Да, хорошо, — протягивает Хави с оттенком разочарования в голосе. Он встает, чтобы последовать за мной к выходу из комнаты, задерживаясь у двери, пока я снова запираю засов. — Так мы можем как-нибудь повторить это? — с надеждой спрашивает он. — Или я мог бы пригласить тебя на настоящее свидание…

— Нет, — выпаливаю я, вытаскивая ключ из замка и резко разворачиваясь к нему лицом.

Непроницаемый взгляд в его глазах застает меня врасплох и заставляет немедленно отступить.

— Извини, я имею в виду… Я просто предпочла бы пока держать это в секрете, пока мы не решим, что нам делать.

Он проводит пальцами по своим темным волосам, уголок его рта приподнимается в полуулыбке.

— Да, я понимаю. Я тоже еще не сказал своей стае.

— Хорошо, — киваю я. Хотя я не уверена, почему мое сердце немного замирает, когда я это слышу.

Я отворачиваюсь, прежде чем он успевает увидеть это на моем лице, сбегаю по ступенькам и иду рядом с ними, чтобы снова спрятать ключ, пока Хави стоит рядом, наблюдая за мной.

Я не уверена, что за мной когда-либо так сильно наблюдали. Обычно я та, кто наблюдает за происходящим во время работы службы безопасности, отслеживая записи с камер. Это немного нервирует — быть объектом постоянного наблюдения, ирония которого не ускользает от меня.

Мой телефон снова вибрирует, когда я поднимаюсь на ноги, и я неохотно достаю его, чтобы проверить свои сообщения, ругаясь себе под нос.

— Мне действительно пора идти, — бормочу я, лезу обратно в карман за ключами и протискиваюсь мимо него к своей машине. — Я, э-э, увидимся позже? — зову я, оглядываясь на Хави через плечо.

— Определенно, — замечает он, поражая меня своей обезоруживающей улыбкой.

Я одариваю его застенчивой улыбкой в ответ, сажусь в свою машину и закрываю дверцу, ожидая, пока он сядет в свою машину, поскольку припарковался позади меня. И пока я сижу там, сердце все еще колотится, а в животе порхают бабочки, я не могу сдержать ухмылку.

Потому что он мне нравится.

А это значит, что у меня большие неприятности.

7

— Сильнее, Хави, сильнее…

Я погружаю кончики пальцев в плоть ее бедер и откидываю ее тело назад навстречу моему толчку, со стоном погружаясь в ее тугой жар.

— Вот так, детка? — я рычу, наполовину вырываясь и снова выставляя бедра вперед, мой таз ударяется о ее задницу, когда я обнимаю ее сзади.

— Да! — кричит она, ее влажная кожа блестит от пота. — Да, Хави, да!

— Блядь, Нежность, твоя киска душит мой член, — выдавливаю я из себя.

Ощущения слишком сильные — мои яйца напрягаются, мышцы бедер сжимаются, предупреждая о надвигающейся кульминации.

Как раз в тот момент, когда я собираюсь кончить, она откидывает назад свои светлые волосы, и эти бледно-голубые глаза встречаются с моими через ее плечо. Они прикрыты тяжелыми веками, затуманены похотью, и когда ее губы приоткрываются с хриплым стоном, когда она распадается на моем члене, мне конец.

Гортанный стон вырывается из моего горла, когда я сжимаю член в руке, разбрызгивая струйки липкой спермы по стене душа. Мои колени дрожат от интенсивности оргазма, и мне приходится хлопнуть рукой по плитке, чтобы удержаться в вертикальном положении, делая прерывистые вдохи, пока я пересиливаю волну эйфории. Затем, медленно, я открываю глаза, образ Ло, который я вызвал в своем воображении, ускользает, когда я оказываюсь один в душе в мотеле, мой член размягчается в моей ладони.

— Черт, — бормочу я себе под нос, реальность возвращается ко мне.

Мне нужно потрахаться.

Проблема в том, что есть только один человек, в которого я хочу засунуть свой член, и, как идиот, я ушел прошлой ночью, не записав ее номер и не договорившись о новой встрече. Вот почему я здесь фантазирую о ней, дроча в душе, вместо того чтобы закладывать основу для того, чтобы попытаться воплотить эти фантазии в реальность.

Разочарованно вздохнув, я намыливаюсь и ополаскиваюсь, затем выключаю душ и беру с вешалки колючее поношенное полотенце. Я использую его, чтобы быстро вытереть тело, затем надеваю джинсы и футболку, расчесываю волосы в растрепанный пучок, прежде чем отправиться на целый день.

— Доброе утро, Альфа, — напевает Эмили Кроуфорд, как только я выхожу из своей комнаты в мотеле, направляясь прямиком ко мне. — Как тебе спалось?

— Хорошо, — хрипло отвечаю я, мой голос все еще немного хриплый, как всегда по утрам.

Я опускаю взгляд, чтобы вставить ключ в замок, шаги Эмили ускоряются при ее приближении.

— Как насчет тебя, устраиваешься? — бормочу я.

Когда я снова поднимаю взгляд, она стоит прямо рядом со мной, слишком близко вторгаясь в мое личное пространство для утешения.

— О да, это заведение намного приятнее предыдущего, — радостно говорит она, перекидывая свои длинные каштановые волосы через плечо, когда я заканчиваю запирать дверь. — Эй, я просто подумала, если ты не занят…

— Извини, Эм, — перебиваю я, отступая от нее. — Я как раз ухожу.

— О, хорошо, — бормочет она, в ее голосе слышны нотки разочарования.

Я не могу найти в себе силы чувствовать себя виноватым. Эмили чертовски хорошо знает, что лезет не по тому адресу — так было уже некоторое время. Даже если бы я сейчас не был сосредоточен исключительно на своей паре, у меня нет привычки спать с волчицами из моей стаи.

Мне не нужна драма.

Единственное исключение — Мэг, и это только тогда, когда мы оба в отчаянии. У нас есть понимание, что мы просто друзья с выгодой для себя, хотя это расплывчатый термин — она больше подруга Шайенн, чем моя.

— Ну, тогда увидимся позже? — Эмили отваживается, она никогда не из тех, кто легко сдается.

— Конечно, я буду поблизости, — уклончиво отвечаю я.

Я машу ей рукой, добавляя улыбку для пущей убедительности, отворачиваюсь и начинаю спускаться по тротуару. Я прохожу мимо двери в комнату Шей, затем Хэнка, мысленно перечисляя, в каких комнатах оказался каждый из членов моей стаи, когда мы поселились здесь, пока я иду до конца и огибаю заднюю часть мотеля.

Каждый раз, когда мы переезжаем в новое место, я стараюсь запоминать, кто куда попадает, и — всякий раз, проходя мимо, я проверяю себя, ассоциируя двери с названиями. Альфа Пол никогда не утруждал себя отслеживанием подобных мелочей, но я совсем другой альфа. Тот, кому на самом деле не наплевать на благополучие своей стаи и кто заботится о ней настолько, чтобы приложить усилия.

Я огибаю мотель, используя прикрытие лесной листвы, чтобы пройти немного дальше, прежде чем выйти из-за деревьев и перейти дорогу. Как только я снова вхожу в лес с противоположной стороны, я лучше осознаю, что ступаю осторожно, производя минимум шума при продирании через кустарник и останавливаясь каждые несколько шагов, чтобы понюхать воздух и прислушаться к окружающему.

Мне не требуется много времени, чтобы найти то, что я ищу. Или, скорее, кого. «Шестерка» установила за нами наблюдение, как только я сказал Мэддоксу, где мы остановились — держу пари, они думают, что действуют скрытно, но я засек их парня в тот момент, когда он разместился в лесу через дорогу. Наверное, это заложено в моих генах следопыта.

За последние несколько дней они поменяли пару разных людей, и когда я натыкаюсь на сегодняшнего шпиона, я не очень впечатлен. Я могу бесшумно подкрасться к нему сзади, подбираясь достаточно близко, чтобы похлопать его по плечу еще до того, как он меня заметит.

Парень резко оборачивается, краска отливает от его лица, когда его глаза встречаются с моими.

Я имею в виду, я знаю, что у меня преимущество обостренных чувств, но любой обычный оборотень должен был услышать мое приближение, что говорит мне о том, что этот чувак не на высоте в своей игре. Какими бы печально известными ни были меры безопасности шести стай, их, похоже, катастрофически не хватает.

— Я… чт… — бормочет он, очевидно, не в состоянии произнести ни слова.

— Да, да, прибереги любое оправдание, которое ты изо всех сил пытаешься придумать, — растягиваю я слова, пренебрежительно махнув рукой. — Я знаю, что ты здесь, наблюдаешь за моей стаей, так что можешь доложить. И, эй, я понимаю. Я бы сделал то же самое, если бы поменялись ролями. Хотя, вероятно, я бы нанял шпиона, к которому так легко не подобраться.

Его лицо из белого становится красным, щеки покрываются румянцем смущения.

Я вздыхаю, скрещивая руки на груди.

— Послушай, я здесь не для того, чтобы угрожать или просить остановиться, или даже для того, чтобы сообщить, что ты дерьмово делаешь свою работу.

— Я… а ты нет? — заикается он, моргая своими большими зелеными глазами.

Я качаю головой, и на моем лице появляется дружелюбная улыбка.

— Не, чувак, у меня есть дела поважнее, — весело говорю я, хлопая его рукой по плечу. — И вот что… как тебя зовут?

— Люк.

Я киваю, моя улыбка становится шире.

— Дело вот в чем, Люк. Я знаю, что ты здесь просто по приказу, и я уверен, что у тебя нет никакой личной мести против меня или моей стаи, так что я не собираюсь поднимать шум или прогонять тебя. Но есть кое-что, что мне от тебя нужно.

— Ч-что? — осторожно спрашивает он дрожащим голосом.

Этот парень настоящий слабак. Ло следовало бы нанять кого-нибудь получше — я содрогаюсь при мысли, что это тот тип персонала, которому поручено обеспечивать ее безопасность. Я должен буду сказать ей об этом.

— Ты знаешь Ло, главу IT? — спрашиваю я, поддерживая устрашающий зрительный контакт и сохраняя дружелюбный тон голоса.

— Ло Андерсон?

— Да, конечно, — киваю я. — Мне нужен номер ее телефона.

Его брови в замешательстве сходятся на переносице, глаза подозрительно скользят по моей фигуре.

— Почему?

— Люк, — вздыхаю я, убирая руку с его плеча и проводя ею по лицу. — Я только что застукал тебя здесь, когда ты шпионил за моей стаей. Я не думаю, что ты действительно в том положении, чтобы задавать вопросы, не так ли?

Он качает головой.

Я протягиваю руку ладонью вверх.

— Я хочу номер сейчас.

Его кадык дергается от тяжелого сглатывания, когда он подсознательно отступает на шаг, засовывая руку в карман джинсов, чтобы схватить телефон. Он достает его, проводит пальцем по экрану, чтобы найти контакт Ло, прежде чем вложить свой телефон в мою подставленную ладонь.

Второй удар против этого парня. Он слишком легко передал ее контактные данные.

Я забираю свой собственный телефон, перенося номер, который он сохранил в разделе «Командир отделения Ло», прежде чем вернуть его ему.

— Понял. Спасибо, чувак, — говорю я, растягивая слова.

Я прохожу мимо него, решив перейти улицу прямо к мотелю, а не возвращаться кружным путем. Конечно, это эффективно разобьет прикрытие этого парня для любого из членов моей стаи, слоняющихся снаружи, но это не моя проблема.

— Я оставляю тебя в покое, — говорю я, оглядываясь на Люка через плечо. — Постарайся немного больше осознавать свое окружение, ладно? В этих лесах водятся волки.

Я подмигиваю, поворачиваюсь лицом вперед и ухожу, насвистывая, когда открываю свое приложение Messenger и отправляю текстовое сообщение Ло. Или, поскольку она теперь сохранена у меня в телефоне Голубые глаза.

Хави: Привет, девочка-сталкер. Прошлой ночью мы не провели достаточно времени вместе. Когда я смогу увидеть тебя снова?

Через несколько секунд появляется маленький серый пузырек, указывающий на то, что она печатает ответ, три точки прыгают. Я внимательно смотрю на экран своего телефона, ожидая ее ответа, выхожу из-за деревьев и пересекаю дорогу к мотелю.

Ло: Откуда у тебя мой номер? Кто теперь преследователь?

Я усмехаюсь про себя, читая это, и останавливаюсь, когда добираюсь до парковки перед мотелем, чтобы напечатать свой ответ.

Хави: Согласись встретиться со мной снова сегодня вечером, и я расскажу тебе.

Она медлит со своим следующим ответом еще дольше, и я в напряженном ожидании смотрю на экран, направляясь к двери своего номера в мотеле.

Ло: Хижина 12. Сумерки.

Мои губы растянулись в широкой улыбке.

Хави: Тогда увидимся, детка.

— Черт возьми, ты, должно быть, получил какие-то хорошие новости.

Я вскидываю голову при звуке голоса Шей, обнаруживая, что она стоит прямо на моем пути. Она наклоняет голову к моему телефону.

— Что заставляет тебя так улыбаться? Совет из шести стай принял свое решение?

— Не-а, мне сказали, что это займет как минимум пару недель, — говорю я, быстро засовывая телефон в карман и меняя тему разговора, пока она не надавила на меня еще сильнее. — Как прошла вчерашняя поездка в Брекенридж?

— Без происшествий, — вздыхает она, сдувая с лица выбившуюся прядь волос.

— Как успехи с теми выступлениями фрилансеров? — я снова иду вперед, и она идет в ногу со мной, направляясь ко входу в мотель.

— Один из них показался мне многообещающим, хотя, конечно, именно за него платят хуже всего, — говорит она с кривой усмешкой.

Затем она резко останавливается, кладет руку мне на плечо и поворачивается ко мне, понизив голос.

— Эй, обрати внимание, твоя мама искала тебя прошлой ночью, когда я вернулась.

— Я был на разведке, — мгновенно отвечаю я, моя ложь уже готова.

— Именно это я ей и сказала.

— Хорошо.

Шей прикусывает нижнюю губу, изучая мое лицо.

— Тебе лучше изложить свою историю начистоту, прежде чем ты ее увидишь.

Я вопросительно выгибаю бровь.

— Что ты имеешь в виду?

— Хавьер, я знаю тебя всю свою жизнь, — вздыхает Шей, слегка сжимая мою руку. — Что-то явно происходит, и я не собираюсь спрашивать, поскольку уважаю твою частную жизнь, но вмешиваться в нее я могу только с Дал. Ты же знаешь, какая она.

Я втягиваю воздух сквозь зубы, запускаю пальцы в волосы и бросаю взгляд в сторону двери маминой комнаты в мотеле.

— Да, хорошо, — я перевожу взгляд на Шей, отмечая самодовольную ухмылку, скривившую ее губы. — Подожди, как ты узнала, что что-то происходит?

— Я этого не знала, — признается она, подмигивая. — Ты только что сказал мне.

— Подхалимка, — ворчу я.

— Лжец.

Я игриво толкаюсь плечом в ее плечо и делаю еще один шаг вперед, затем останавливаюсь как вкопанный, поворачиваясь обратно к Шайенн.

— Думаешь, ты сможешь снова прикрыть меня сегодня вечером? — нерешительно спрашиваю я, стараясь говорить достаточно тихо, чтобы никто другой не услышал.

Она закатывает глаза, скрещивает руки на груди, размышляя.

— В конце концов, ты мне все расскажешь, да?

— Ты же знаешь, что я так и сделаю.

Шей кивает.

— Тогда ладно. Но что бы ты ни делал, просто будь осторожен, ладно?

— Ты же меня знаешь, Шей, — говорю я, наклоняя голову. — У меня всегда есть план.

И с этими словами я ухожу, машу ей на прощание и возвращаюсь в свою комнату, чтобы привести план в действие.

8

Я барабаню пальцами по деревянной поверхности стола, когда сижу рядом с Харви за его рабочей станцией в ИТ-центре, мое колено взволнованно подпрыгивает. Я только что закончила изнурительную тренировку с командой — адские часы кардиотренировок под руководством братьев Рейнс, — и моя спортивная майка взмокла от пота, задняя сторона бедер прилипла к кожаному рабочему креслу, в котором я сижу. Обычно я принимаю душ перед возвращением на работу в хаб, но Харви позвал по срочному делу, и я сразу же помчалась к нему на встречу.

Однако, как только он открыл журналы безопасности за ночь полнолуния, я поняла, что уже хорошо осведомлена о том, что привлекло его внимание, и я бы солгала, если бы сказала, что прямо сейчас внутренне не паникую.

Харви Трэгер — высокий, долговязый парень с растрепанными темными волосами и медово-карими глазами. Мы работаем вместе в IT уже много лет, и он хорош в своем деле. Немного слишком хорош. Никто не должен был заметить нерегулярность в данных с той ночи, но он заметил.

Я так облажалась.

— Смотрите, здесь не хватает данных, — выпаливает Харви, указывая длинным пальцем на экран компьютера. — На первый взгляд это выглядит нормально, но если действительно зайти в файл, он будет поврежден.

Я прищуриваюсь и наклоняюсь вперед, делая вид, что изучаю записи, на которые он указывает, как будто я еще не знаю, в чем заключаются несоответствия.

— Ты проверил каналы?

— Да, — выдыхает он.

Парой щелчков мыши он открывает видеозапись с границы территории Уэстфилда, нажимая кнопку воспроизведения.

Я изображаю пристальное внимание, когда смотрю это вместе с ним, прекрасно понимая, что на видео нет ничего, подтверждающего недостающие данные. Я была осторожна, чтобы замести свои следы, когда стерла запись пересечения Хави границы, исправив и зациклив предыдущие кадры на их месте. Тем не менее, я задерживаю дыхание во время воспроизведения видео, не выпуская его, пока оно не закончится.

— Значит, на видео ничего нет, — подтверждаю я, напряжение в моих плечах немного спадает.

— Нет, но это не объясняет нехватку данных, — говорит Харви с очевидным разочарованием в голосе.

Чувство вины гложет меня, когда я смотрю, как он возвращается к журналу данных, потому что я понимаю, почему он так взволнован. Я была бы такой же, если бы нашла что-то, что не сходится, и я бы ни перед чем не остановилась, чтобы докопаться до сути. Я могу только надеяться, что у него нет такого же уровня настойчивости, иначе мне действительно грозит раскрытие моего прикрытия.

— Должно быть, это случайность, — говорю я, пожимая плечами, ложь горькая на моем языке, когда я откидываюсь на спинку стула и накручиваю на палец кончик одной из своих заплетенных косичек.

— Может быть… — бормочет он. Затем поворачивается и смотрит на меня, озабоченно сдвинув брови. — Такое когда-нибудь случалось раньше?

— Несколько раз.

Еще одна ложь.

Мой желудок скручивает, сердце колотится о ребра. Не только разочарование Харви заставляет меня чувствовать себя виноватой. Дело в том, что я никогда раньше не использовала свои ИТ-навыки против «шестерки», чтобы что-то скрыть в своих интересах. Скрывая правду, я, по сути, лгу всем вокруг, и это мне не нравится. Я не такая. Я лучше этого.

Харви покорно вздыхает.

— Ну, если ты не думаешь, что это не повод для беспокойства…

— Я не думаю, — отвечаю я немного слишком быстро. — Меня больше беспокоит ошибка в виртуальной симуляции, которую мы использовали для тренировок с оружием. Вы добились какого-нибудь прогресса в этом?

— Немного, и я думаю, что приближаюсь к этому. Но я приостановил этот проект, чтобы еженедельно проверять журнал.

Харви дотошный человек — вот почему ему поручили вести еженедельные проверки журналов, когда Энни ушла в декретный отпуск. Я просто никогда не думала, что это вернется и укусит меня за задницу. С другой стороны, я не ожидала, что стану суженой потенциального врага и начну жить во лжи.

— На видео ничего нет, так что давай спишем это на сбой в системе, — беспечно говорю я. — Пока все остальное выглядит хорошо, продолжай и перешли отчет мне и вернись к ошибке виртуальной реальности.

Он медленно кивает, поворачиваясь на стуле лицом ко мне.

— Ты собираешься обсудить это с руководителями отделений?

— Я обсуждаю с ними отчет каждую неделю, — неопределенно отвечаю я.

Мой телефон вибрирует на столе, и я хватаю его, замечая на экране уведомление о сообщении от некоего высокого, темноволосого и красивого латиноамериканца, контакт которого я сохранила просто как «Джей».

— Мне нужно бежать. Ты можешь переслать мне этот отчет как можно скорее? — спрашиваю я, надеясь, что срочность подтолкнет его забыть об этом и прекратить копать.

— У вас все получится, босс, — отвечает он, уважительно наклоняя голову.

Я облегченно выдыхаю, поднимаясь со стула, бормоча слова благодарности Харви, прежде чем выйти из IT-центра. Только оказавшись одна в коридоре, я осмеливаюсь проверить свой телефон и, наконец, читаю сообщение, ожидающее меня на экране.

Хави: Чтобы поднять тебе настроение на сегодняшний вечер.

Он отправил ссылку на Spotify, и когда я нажимаю на нее, запускается приложение и начинает играть песня: That's Amore Дина Мартина.

Это смешно и пошло, но я все равно ловлю себя на том, что улыбаюсь, когда играет музыка, и мое сердце немного тает.

Хави писал мне сообщения снова и снова весь день с тех пор, как он таинственным образом получил мой номер и я согласилась с ним встретиться. Меня никогда так не преследовали, и хотя я знаю, что должна быть настороже, мне трудно удержаться от того, чтобы не поддаться его непринужденному обаянию, когда я жадно читаю каждое входящее сообщение.

Мои подруги ходят на свидания со всеми подряд, но меня никогда особо не волновали парни. Я просто живу опосредованно их историями, потому что никогда по-настоящему не понимала шумихи. Когда ты знаешь парней вокруг себя всю свою жизнь, трудно отделить мальчика от мужчины; видеть в них больше, чем просто друга. По крайней мере, для меня это так. И не похоже, чтобы кто-то из парней, которых я знаю, прилагал усилия, чтобы заставить меня взглянуть на них по-другому. Я прочно закрепилась во френдзоне.

В какой-то момент я задумалась, а не было ли это только со мной. У меня есть склонность к чрезмерному обдумыванию вещей, и иногда я слишком аналитична для своего же блага. Когда мои друзья начали заниматься сексом, я рассматривала свою собственную девственность как пешку, которую нужно убрать с шахматной доски, думая, что это раскроет какой-то аспект моей женственности, если я раскрою свою вишенку. Предупреждение о спойлере — этого не произошло, и все это стало просто большим разочарованием, которое сделало меня еще менее заинтересованной в попытках отношений.

Однако Хави другой. Меня до смешного влечет к нему, до такой степени, что немного смущает реакция моего тела каждый раз, когда я нахожусь в его присутствии. У меня немного кружится голова каждый раз, когда он отправляет сообщение, и я весь день с нетерпением ждала встречи с ним. Эмоции настолько чужды мне, что я действительно не знаю, что с ними делать, но я знаю, что мне нужно довести это до конца, хотя бы для того, чтобы удовлетворить свое собственное любопытство.

Я просто надеюсь, что не лезу не в свое дело.

Я слишком долго прихорашиваюсь к нашей встрече в коттедже, и к тому времени, когда я тайком выхожу из комплекса и направляюсь к старому домику, уже смеркается. Грузовик Хави припаркован на подъездной дорожке к двенадцатому домику, когда я подъезжаю, и, судя по полоске бледного света, пробивающейся сквозь щель между занавесками на окне внутри домика, похоже, что он просто прошел вперед и вошел сам. Я полагаю, в этом есть смысл, поскольку прошлой ночью я показала ему, где ключ, но меня все равно немного напрягает то, что ему было достаточно комфортно, чтобы просто взять его и войти.

Поворачивая ключ в замке зажигания, я заглушаю двигатель своей «Джетты» и вылезаю наружу, разглаживая перед своего бледно-голубого сарафана и закрывая за собой дверь. Затем, успокоив дыхание, я начинаю подниматься по дорожке перед домом, щурясь от света, льющегося из окна, по мере приближения.

Это почему-то кажется ярче, чем тусклый свет свечей прошлой ночью, и как только я толкаю дверь и вхожу внутрь, я понимаю почему. Походные фонари установлены на приставных столиках по обе стороны старого клетчатого дивана, освещая интерьер хижины и заливая его мягким сиянием. Медленно я осматриваюсь вокруг, и когда мой взгляд натыкается на Хави, стоящего возле кухонного стола, мое сердце замирает.

Интересно, это из-за новизны того, что он таинственный незнакомец, или я всегда буду находить его таким умопомрачительно красивым? Он одет в темные джинсы и черную рубашку на пуговицах, рукава закатаны до локтей, выставлены напоказ его жилистые предплечья. Одно из них все в чернилах, другое совершенно чистое, и сопоставление двух его сторон — красивого мальчика и плохого мальчика — прекрасно показывает, как трудно прижать этого парня. Чем больше я узнаю его, тем труднее понять, друг он мне или враг.

Ткань парадной рубашки туго облегает его широкую грудь, натягивается на мускулистые плечи и выдает объемность его фигуры под ними. Я видела каждый дюйм его точеного телосложения во всей его обнаженной красе, но то, что он скрывает это под одеждой, добавляет аппетитный слой загадочности, сродни тому, как если бы что-то красивое было бережно упаковано в подарок. Мой взгляд медленно скользит по его телу, прежде чем остановиться на лице, и у меня перехватывает дыхание, когда наши взгляды встречаются.

Эти глаза поражают меня каждый раз. Они такие темные, что кажутся почти черными, и смотреть в них — все равно что смотреть в бесконечную бездну. Вдоль его квадратной челюсти пробивается тонкая щетина, придающая ему грубовато-красивую привлекательность, а эта улыбка — фу, она настолько великолепна, что нереальна.

Я чувствую резкий толчок в груди; ноющее желание притягивает меня ближе. Мои ноги начинают двигаться сами по себе, сокращая расстояние между нами с каждым шагом, и я запинаюсь, когда опускаю взгляд, потрясенная тем, что разложено на кухонном столе.

Потому что это не просто три свечи, зажженные и горящие в центре.

Он принес ужин.

— Ты сказала, что это не считается свиданием, если только мы не поужинаем или не сходим в кино, верно? — мягко спрашивает Хави, его обезоруживающая улыбка застыла на лице, когда он выдвигает стул и указывает на него. — Итак, я надеюсь, тебе нравится итальянская кухня.

9

Я как раз ставлю на стол последний контейнер с едой на вынос, когда слышу, как машина Ло подъезжает к коттеджу. Мой пульс немедленно ускоряется в предвкушении встречи с ней, искра нервной энергии пронзает меня, когда я слышу, как хлопает дверца ее машины, а затем хруст гравия, когда она идет по дорожке перед домом. Затем она открывает дверь, чтобы войти внутрь, и на секунду я забываю дышать.

Слов недостаточно, чтобы описать абсолютную красоту Ло Андерсон. Все в ее внешности привлекает меня — от загорелого сияния ее гладкой кожи до едва заметных веснушек, усеявших нежный изгиб ее носа. Ее светлые волосы спереди заплетены в тонкую косу, обрамляющую кукольное личико. Остальные шелковистые пряди ниспадают нежными волнами на ее стройные плечи, кончики касаются ее грудной клетки, выглядя такими чертовски мягкими, что мои пальцы дергаются по бокам от желания прикоснуться к ним.

В разительном контрасте с моей неуклюжей фигурой, все в Ло нежное и ангельское. Однако внешность может быть обманчивой, и из нескольких встреч, которые у меня были с ней до сих пор, я уже знаю, что она очень умна, сильна духом и совсем не хрупка. Она из тех девушек, которые бросают мне вызов на каждом шагу, но это не останавливает. Во всяком случае, это только заставляет ее нравиться мне еще больше. Хотя еще неизвестно, смогу ли я на самом деле расположить ее к себе.

Входя, Ло оглядывает интерьер комнаты, и когда ее глаза встречаются с моими, я слышу, как она делает неглубокий вдох, ее тело напрягается.

Я никогда не забуду, как она на меня реагирует. Ее привлекательность очевидна, начиная с того, как приоткрываются ее губы, и заканчивая легким расширением зрачков, когда наши взгляды встречаются. Эти едва уловимые подсказки — все, что мне нужно, чтобы увидеть подтверждение того, что ее так же тянет ко мне, как и меня к ней, и они заставляют моего внутреннего волка садиться и прихорашиваться каждый гребаный раз, потому что, когда я рядом с ней, он всегда на виду.

Пара.

Это слово звучит в моем мозгу снова и снова, как заклинание, как будто он пытается сказать мне что-то, чего я еще не знаю. Брачное безумие загоняет его в ловушку, и хотя я никогда раньше не беспокоился о степени контроля над своим внутренним животным, с Ло все по-другому. Мой волк практически сходит с ума от первобытного желания заявить на нее права.

Требуется немало усилий, чтобы запихнуть его обратно в тайники моего сознания и заставить замолчать этот рычащий голос в моей голове, но мне каким-то образом это удается, мои губы растягиваются в легкой усмешке, как только он убирается подальше.

— Ты сказала, что это не считается свиданием, если только мы не поужинаем или не сходим в кино, верно? — спрашиваю я, отодвигая стул от стола и жестом приглашая ее сесть. — Итак, я надеюсь, ты любишь итальянскую кухню.

Она недоверчиво смотрит на разложенные на столе блюда, затем снова на меня, ее голубые глаза округляются от удивления.

— Ты принес ужин?

— Конечно, — беспечно отвечаю я, пожимая плечами, как будто в этом нет ничего особенного, хотя мне пришлось сорок минут ехать до ближайшего города, чтобы купить его.

Я имею в виду, что я точно не могу притащиться в один из городков на территории шести стай, чтобы купить еду на вынос. Это была заноза в заднице — совершать такое долгое путешествие ради чего-то столь тривиального, как еда, но выражение ее глаз прямо сейчас подтверждает, что каждая секунда этой поездки того стоила. Она того стоит.

Ло закрывает за собой дверь, прежде чем пересечь комнату и подойти ко мне, ее небесно-голубой сарафан шелестит вокруг ее подтянутых бедер при ходьбе. Цвет ее платья почти идеально подходит к ее глазам — и я должен знать, потому что запомнил эти глаза. В последнее время они являются фокусом всех моих фантазий.

Она опускается на стул, и я с легкостью выдвигаю его вперед, отодвигаясь в сторону, чтобы занять свое место.

— Я не знал, что тебе нравится, поэтому взял всего понемногу.

Ло прикусывает нижнюю губу, пока ее взгляд скользит по множеству контейнеров с едой навынос, расставленных на столе.

— Ты не должен был этого делать.

— Да, — спокойно отвечаю я. — Я хотел произвести на тебя впечатление, и…

Ее взгляд поднимается, чтобы встретиться с моим, и эта детская грусть заставляет меня на мгновение потерять ход мыслей. Черт возьми, эта девушка выводит меня из равновесия. Она выжидающе приподнимает бровь, ожидая, когда я закончу, и я прочищаю горло, прежде чем направить поезд обратно по рельсам.

— В любом случае, я полностью справляюсь с этим, не так ли?

— Что, произвести на меня впечатление? — она наклоняет голову, на ее губах играет застенчивая улыбка.

— Вся эта история с свиданиями. У меня мало практики.

Или вообще никакой.

— Не то чтобы я был против этого или что-то в этом роде, но с постоянными переездами…

Она подозрительно прищуривает глаза.

— А как насчет девочек из твоей стаи?

— Встречаться в моей стае было бы слишком грязно, — отвечаю я, морщась.

— Это грязно, — фыркает она, указывая на нас двоих.

Я вскидываю голову, уголок моего рта приподнимается в дразнящей ухмылке.

— Правда?

— Шныряешь повсюду? Встречаешься в заброшенных хижинах?

— Заброшенные хижины с привидениями, — поправляю я.

— Верно.

Я демонстративно оглядываюсь по сторонам, протягивая руки.

— Не знаю, мне все это кажется довольно романтичным. Хорошая еда, свет свечей, красивая женщина…

На ее щеках появляется нежный румянец.

— Прекрати.

— Прекратить что? Мы только начали, детка, — я подмигиваю ей, беру один из контейнеров для еды на вынос и снимаю крышку. — Итак, ты любительница лазаньи? Ты похожа на любительницу лазаньи.

— Конечно, лазанья вкусная.

Я выкладываю порцию на бумажную тарелку, стоящую перед ней, пластиковая вилка прогибается под ее весом.

— Я также взял кавателли, куриную пиккату, равиоли…

— Господи, как ты думаешь, сколько я ем?

— Ты волчица, — говорю я невозмутимо. Затем я качаю головой, тяжело вздыхая. — О, нет, только не говори мне, что ты одна из тех цыпочек, которые питаются салатами, или это никогда не сработает.

Смешок вырывается из ее горла, когда она берет вилку и отрезает кусочек лазаньи у себя на тарелке.

— Нет, но мне иногда нравится салат.

Она ухмыляется, поднося кусочек к губам и беря его в рот, пока я наблюдаю за ней с пристальным вниманием.

— Вкусно?

Она с энтузиазмом кивает, прожевывая, затем проглатывает, берет лежащую рядом бумажную салфетку и промокает уголок своих плюшевых губ.

— Восхитительно.

От ее одобрения я чувствую себя на миллион долларов, и улыбка запечатлевается на моем лице, когда я накладываю себе немного лазаньи и принимаюсь за еду.

Пока мы едим, беседа течет легко, и хотя поначалу Ло подшучивала над количеством еды на столе, она все равно пробует все, что я ставлю перед ней, пока мы оба не наедаемся до неприличия. Она даже ведет себя так, будто дешевое красное вино, которое я принес, наполовину приличное. В целом, что касается первого свидания, я бы назвал его успешным. И это еще даже не конец.

— Оставишь место для десерта? — спрашиваю я, приподнимая бровь, вытаскивая единственный нераспечатанный контейнер для еды навынос и открывая крышку.

Она со стоном откидывается на спинку стула, прижимая руку к своему плоскому животу.

— Я ни за что не смогу вместить в свой желудок что-нибудь еще.

— Да ладно, считается, что это заведение славится своим тирамису, — настаиваю я, толкая ее ногу своей под столом. — Только кусочек?

Она задумчиво прищуривается, пока я выдерживаю ее взгляд.

— Хорошо, — в конце концов смягчается она, поднимая палец. — Один кусочек.

— Молодец, девочка.

Я беру новую пластиковую вилку, накладываю на нее десерт, прежде чем наклониться, чтобы поднести его к ее рту.

Ло наклоняется мне навстречу, открываясь, чтобы принять это. Ее губы обхватывают вилку, и я вытаскиваю ее обратно, затем ее глаза закрываются, пока она жует, удовлетворенно мурлыкая. Они распахиваются навстречу моим после того, как она сглатывает, и когда она облизывает губы, мой взгляд опускается, чтобы проследить за движением ее языка.

Как ей удается делать такие простые вещи, как еда, такими чертовски сексуальными?

У меня большие неприятности из-за этой девушки. Меня никогда в жизни никто так не привлекал, и это сводит меня с ума — держать свои руки при себе.

Терпение, Хавьер.

Если я потороплюсь с физкультурой, я могу все испортить.

Пока я убираю контейнеры с едой на вынос, Ло встает и подходит к окну в задней части салона, вглядываясь в ночное небо. Я должен признать, что, несмотря на то, что он в плачевном состоянии, этот домик чертовски крут. Перед домом лес, поэтому он кажется уединенным, но на заднем дворе деревья опадают, открывая впечатляющий вид на горы. Лунный свет отбрасывает отблески на скалистые вершины, и я могу только представить, как они выглядят с этой выгодной точки при свете дня.

Как только я заканчиваю складывать все в бумажный пакет, в котором принес его сюда, я присоединяюсь к Ло у окна, подхожу к ней сзади и провожу костяшками пальцев по ее руке.

— Наслаждаешься видом? — бормочу я. Я чувствую, как она дрожит, и она незаметно погружается обратно в меня.

— Звезды отсюда такие красивые, — тихо говорит она.

— Ты красивая.

Она поворачивает голову, задирая подбородок, чтобы посмотреть на меня через плечо, и закатывает глаза.

— Неважно.

— Извини меня до чертиков, но ты когда-нибудь смотрелась в зеркало? — я поднимаю руку, чтобы пальцами убрать выбившуюся прядь волос с ее лица, глядя в ее голубые глаза. — Красивая.

Выражение ее лица смягчается, восхищенный взгляд говорит мне, что она как пластилин в моих руках. Когда я хватаю ее за бедро, чтобы развернуть, она не сопротивляется. Даже когда я наклоняюсь, беру ее за подбородок и касаюсь губами ее губ.

— Идеальная.

Глаза Ло закрываются, ее мягкое тело становится податливым, когда я обнимаю ее за талию, и ее прерывистое дыхание в предвкушении дает мне разрешение продолжать.

Она хочет этого.

Мне это нужно.

Схватив ее подбородок большим и указательным пальцами, я приподнимаю его, преодолевая разрыв между нашими ртами, и прижимаюсь своими губами к ее. Они изгибаются, скользя по моим сначала нежно, затем внезапно жестче, требовательнее. Все мои попытки сдерживаться улетучиваются, когда ее губы приоткрываются, и кончик ее теплого языка касается моего. Я пробую на нем затяжную сладость нашего десерта и наклоняю голову, чтобы углубить поцелуй, с безрассудной настойчивостью проникая своим языком в ее рот, крепче обнимая ее за талию и поднимая руку, чтобы обхватить ее подбородок.

Язык Ло переплетается с моим, и она издает негромкий мяукающий звук у меня во рту, который проникает прямо в мой член. Он ударяется о мою молнию, внезапно становясь твердым, как камень, после того, как я немного поигрался, как будто я снова чертов подросток. Я начинаю пятиться, не прерывая наш поцелуй ни на секунду, даже когда опускаю ее обратно на диван и устраиваюсь своим телом поверх ее.

Ее пальцы погружаются в мои волосы, дергая за пряди, как будто она пытается притянуть меня еще ближе, пока пожирает мой рот. Острый запах ее возбуждения тяжело повисает в воздухе, и рычание вырывается из моей груди, когда я прикусываю ее нижнюю губу зубами, нежно прикусывая и вызывая сладкий стон, от которого я становлюсь еще тверже. Ее ноги раздвигаются, приглашая меня войти, и я прижимаюсь своей эрекцией к ее центру, целуя ее сильнее, проводя рукой вниз, чтобы сжать ее правую грудь.

Она задыхается мне в рот, ее спина выгибается дугой, когда ее сосок твердеет под моей ладонью. Ее сиськи маленькие, но в моих руках они ощущаются идеально. Каждый дюйм ее тела — абсолютное совершенство, и я хочу одновременно поблагодарить и проклинать судьбу за то, что она поставила эту богиню на моем пути.

Это никогда не входило в мои планы. Однако, чем больше времени я провожу с Ло, тем больше я теряю из виду то, зачем я пришел сюда в первую очередь. Она прекрасно отвлекает, заманчиво отвлекает, но я не могу позволить этой сильной химии между нами затмить мою истинную цель. Мне просто нужно выяснить, как я все еще могу достичь своих целей, сохраняя ее. Получить свой торт и съесть его тоже, как говорится.

Потому что теперь, когда я попробовал ее сладость, я уже пристрастился к ней. Ло все еще целует меня так, словно от этого зависит ее жизнь, и я провожу рукой от ее груди к бедру, засовывая пальцы под подол ее платья и задирая его до бедра.

Пара, пара, пара.

Этот раздражающий голос в моей голове вернулся вместе с сильным желанием заявить свои права на женщину подо мной. Ее кожа обжигающе горячая под моими кончиками пальцев, когда я провожу ими вверх к верхушке ее бедер, задевая ткань ее трусиков.

Черт. Она промокла.

Я чувствую ее возбуждение через нижнее белье, практически ощущаю его аромат в воздухе. Это как наркотик; более интенсивная версия ее фирменного цветочно-цитрусового аромата, который сводит меня с ума. Я провожу пальцами по шву ее трусиков, собираясь проникнуть под них, когда Ло резко прерывает поцелуй, отстраняясь с прерывистым вдохом.

— Может, нам стоит притормозить?

Ее слова равносильны тому, чтобы тебя окатили ведром ледяной воды.

Я растерянно моргаю, глядя на нее, мое сердце все еще бешено колотится в груди.

— Ты девственница?

— Что? Нет, — огрызается она, защищаясь, выбираясь из-под меня и садясь. — У меня был секс.

Я снова встаю на пятки, в отчаянии провожу рукой по лицу и плюхаюсь обратно на другой конец дивана.

— И что?

— Это не соответствовало шумихе, — бормочет она.

— Тогда он, очевидно, делал это неправильно, — усмехаюсь я, окидывая взглядом ее фигуру. — Такой женщине, как ты, нужно поклоняться, — говорю я, раздевая ее глазами, пока они поднимаются обратно, чтобы встретиться с ее собственными. — Доставлять удовольствие до тех пор, пока твой голос не охрипнет, а бедра не затрясутся, и ты не забудешь собственное имя.

Ее зрачки расширяются, она высовывает язык, чтобы облизать припухшие губы, пока смотрит на меня. Кожа вокруг них красная, натертая до крови щетиной на моем лице, и я делаю мысленную пометку не забыть побриться в следующий раз.

На мгновение взгляд Ло становится таким открытым и ранимым, но затем что-то в выражении ее лица внезапно закрывается, и я практически вижу, как рушатся ее стены.

— Другой парень тоже говорил о большой игре.

— Уверяю тебя, я могу подтвердить это, Нежность.

Она пытается встать, поправляет волосы и платье, явно взволнованная.

— Да, ну, нам, наверное, стоит привести себя в порядок. Я имею в виду, сколько мы знаем друг друга, три дня?

— Мы пара.

— Мы незнакомцы.

Я в отчаянии зажмуриваю глаза, выдыхаю через нос и зажимаю его большим и указательным пальцами.

— Ты права, — признаю я, опуская руку, открывая глаза и поднимаясь, чтобы встать. — Прости, я увлекся. Мы должны продолжать узнавать друг друга получше.

Ее брови удивленно приподнимаются, когда я подхожу к ней и беру за руку.

— Ты серьезно?

— Конечно, — протягиваю я, сохраняя зрительный контакт, когда поднимаю ее руку и прижимаюсь губами к костяшкам пальцев. — Ты стоишь того, чтобы подождать, Нежность.

Румянец заливает ее щеки, когда я опускаю ее руку, не отрывая взгляда.

— Я… Мне, наверное, пора возвращаться, — заикается она, отстраняясь и отступая на шаг. — Еще раз спасибо за ужин. Это было…

— Хорошее свидание? — заканчиваю я за нее, мои губы кривятся в ухмылке.

— Отличное свидание, — уточняет она, и ее лицо озаряется искренней улыбкой. — Спасибо, Хави.

Она заправляет волосы за ухо, румянец все еще играет на щеках, когда она отворачивается и направляется к двери.

Клянусь, мои яйца уже синеют.

— Напишешь мне, когда вернешься домой? — кричу я ей вслед. — Чтобы я знал, что ты в безопасности.

Она делает паузу, чтобы оглянуться на меня через плечо, кивая головой.

— Я так и сделаю.

10

— Черт возьми, Слоан, я впечатлена, — замечает Эйвери, когда мы следуем за последними бойцами отделения, просачивающимися из леса через ворота комплекса. — Ты сегодня отлично справилась. Твоя точность действительно улучшается.

— Ты думаешь? — с надеждой спрашивает она, подпрыгивая на носках и поворачиваясь, чтобы насладиться похвалой.

У нее были проблемы с обучением стрельбе из огнестрельного оружия с тех пор, как мы начали в прошлом месяце, но, если сегодняшняя тренировка по стрельбе была каким-то показателем, она официально поднялась выше.

— Определенно, — подтверждаю я. — Все то время, которое ты потратила на VR-симулятор, окупилось.

Она сияет от гордости, накручивая на палец один из своих темных локонов.

— Тебе придется сказать об этом Мэдду. Он насрал мне на все эти поздние ночи.

— Наверное, потому, что он предпочел бы видеть тебя в своей постели, — поддразниваю я, неожиданный укол ревности пронзает меня, как только я произношу это.

Слоан и Мэдд были признаны избранниками в ту же ночь, что и я и Хави, но им не нужно красться и скрывать, кто они друг для друга. Супружеская связь не перевернула их жизни с ног на голову.

Они не знают, как им повезло, что у них есть что-то такое блаженно простое.

В отличие от нас с Хави, Мэдд и Слоун вместе имеют смысл. Хотя они до смешного противоположны внешне, с Мэддом ростом более шести футов и миниатюрной малышкой Слоан, едва достающей ему до плеча, между ними всегда была эта сильная связь. Это было очевидно всем с тех пор, как мы были детьми, поэтому неудивительно, когда луна подтвердила, что они — избранники судьбы.

— Очень жаль, что у него сегодня были дела в стае, и он не смог увидеть твои навыки собственными глазами, — комментирует Эйвери, уводя разговор в сторону от сексуальной жизни своего брата.

— Или, может быть, именно поэтому я стала лучше, потому что его не было рядом, чтобы отвлечь меня, — шутит Слоун.

Мы втроем подходим к боковой стене комплекса, и я наклоняюсь, чтобы забрать свою спортивную сумку, расстегиваю молнию и роюсь в ней в поисках телефона. Эйвери и Слоан продолжают болтать, но я едва слышу их — меня сразу отвлекают уведомления, ожидающие меня на экране телефона.

Их два: пропущенный звонок от моей подруги Энди, которой я все собираюсь перезвонить, и текстовое сообщение от Хави. Бабочки порхают у меня в животе, когда я нажимаю на его сообщение, чтобы прочитать его.

Хави: Вот твоя песня дня, красавица. Могу я увидеть тебя вечером?

На Spotify есть ссылка на песню «Iris» группы Goo Goo Dolls, и мое сердце колотится от волнения, когда я перекидываю спортивную сумку через плечо и засовываю руку в карман в поисках наушников.

— Ты пойдешь с нами куда-нибудь сегодня вечером, да, Ло?

Я вскидываю голову, когда Эйвери произносит мое имя, и обнаруживаю, что и она, и Слоан выжидающе смотрят на меня.

— О, я не знаю…

— Да ладно, что у тебя происходит? — настаивает она.

Я приостанавливаю поиски наушников и открываю рот, чтобы ответить, но она смеряет меня суровым взглядом, указывая пальцем в мою сторону.

— И не смей говорить «работа», потому что ты слишком много этим занимаешься. Ты заслуживаешь передышки, детка.

Мое оправдание умирает у меня на языке теперь, когда она вызвала меня на встречу, и, хоть убей, я не могу придумать никакой другой приемлемой причины, чтобы сбежать из нашего еженедельного вечера в баре. Я резко закрываю рот, мои щеки пылают.

— Кроме того, вполне возможно, что твоя работа скоро станет намного проще, — продолжает Эйвери, подходя ближе и хлопая меня рукой по плечу. — У Мэдда появился новый ракурс, которым он пользуется, чтобы получить больше информации о стае Хави.

— Так и есть? — я удивленно выпаливаю, моргая. — Что это?

Эйвери небрежно пожимает плечом, явно не улавливая моей внутренней паники.

— Он не вдавался в подробности, просто сказал, что у него есть идея ускорить процесс, поскольку ты пока ничего не смогла раскопать в нём. Ты можешь спросить его об этом сегодня вечером.

Мое сердце замирает, когда ее слова проникают в меня. Я подвела их. У меня была работа, которую я должна была выполнить, и впервые я не смогла добиться результатов. Я потерпела неудачу.

— Да, хорошо, — бормочу я, бросая телефон обратно в спортивную сумку и застегивая ее.

Я поправляю ремень на плече, и в животе у меня поселяется чувство пустоты.

— Тогда увидимся вечером, ребята.

Если мои друзья и замечают внезапную перемену в моем настроении, они не подают виду. Они просто продолжают болтать между собой, пока я разворачиваюсь на каблуках и ухожу, намереваясь как можно быстрее добраться до ИТ-центра, чтобы сделать то, что я должна была делать все это время — использовать информацию, которую я почерпнула у Хави, чтобы исследовать его стаю.

Вот почему я встречалась с ним, а не продолжала свои поиски в Интернете, верно? Или, по крайней мере, так я объяснила, почему отвлекся от своих обязательств перед командой, чтобы встретиться с ним. Вместо этого я позволила себе поддаться его обаянию, отвлекшись от своей цели из-за красивого лица и красивых слов.

Это проверка на реальность, в которой я нуждалась.

Я пробираюсь через комплекс к ИТ-центру, опустив голову, и направляюсь прямо к своему рабочему месту в задней части комнаты. Моя спортивная сумка с мягким стуком приземляется на стол, и я расстегиваю ее, чтобы вытащить ноутбук, опускаюсь в кресло, подключаю его к док-станции и загружаю.

Пока я жду, я слышу, как вибрирует мой телефон в сумке. Мой пульс учащается, когда я протягиваю руку, чтобы достать его, но когда я выуживаю его и смотрю на экран, меня ждет сообщение не от Хави. Оно от Эйвери.

Эйвери: Слоан и я собираемся собраться в доме стаи сегодня вечером, добро пожаловать к нам!

Я хмурюсь, прикусывая нижнюю губу, пока обдумываю свой ответ. Если я продолжу уклоняться от ответа, они поймут, что что-то не так. Эйвери такая наблюдательная. Поэтому, несмотря на то, что все, что я действительно хочу сделать сегодня вечером, — это погрузиться в свою работу и попытаться исправить свои неудачи, я неохотно отправляю ответ.

Ло: Звучит весело, я буду там.

Я закрываю нашу текстовую ветку, затем касаюсь экрана, чтобы вернуться к Хави, поскольку оставила ее без ответа.

Хави: Вот твоя песня дня, красавица. Могу я увидеть тебя вечером?

У меня возникает неприятное чувство, когда я перечитываю его сообщение, зная, что мне придется его подвести.

Ло: Не могу сегодня.

Я собираюсь убрать телефон обратно в сумку, но он вибрирует в моей руке, и через несколько секунд приходит ответ Хави.

Хави: Ты играешь в недотрогу?

Я не могу удержаться от улыбки при этих словах. Тепло разливается в моей груди, когда я представляю, как бы он выглядел, произнося эти слова: выгнутые брови, вскинутая голова и губы, растянутые в ухмылке.

Ло: Нет, у меня уже есть планы.

Хави: Ты можешь отменить их? Я думал о тебе весь день, не оставляй меня в подвешенном состоянии.

Я вздыхаю, откидываюсь на спинку рабочего кресла и смотрю на экран телефона, мои глаза бегают туда-сюда, пока я перечитываю сообщение.

Он думал обо мне весь день.

Даже если это просто какая-то дерьмовая реплика, рассчитанная на то, чтобы поразить меня прямо в самое сердце, она работает. Потому что я тоже думала о нем весь день — или, точнее, о том, что тот поцелуй прошлой ночью был самым жарким сексуальным контактом в моей жизни. Кто бы мог подумать, что поцелуй может быть таким таким? Мурашки бегут по моим рукам при одной мысли о том, каково это — чувствовать, как его твердое тело прижимается к моему, когда он пожирает меня своими губами, языком и зубами.

По мере того, как сцена проигрывается в моей памяти, тепло начинает разливаться внутри меня, между ног начинается тупая пульсация. Я крепко сжимаю бедра вместе, закусываю губу и, желая избавиться от этого ощущения, набираю ответ Хави.

Ло: Извини, мои друзья заподозрят неладное, если я попытаюсь отказаться. Может быть, завтра.

Его ответ последовал почти мгновенно.

Хави: Черт.

Хави: Ты слушала эту песню?

Я забыла о ссылке на Spotify, которую он отправил вместе со своим первым сообщением. Бросив телефон на стол, я наклоняюсь, чтобы снова залезть в спортивную сумку и найти наушники. Вставив по одному в каждое ухо, я беру свой телефон и прокручиваю назад его сообщения, чтобы открыть ссылку.

Нежные вступительные ноты гитары вливаются в мои наушники‘ когда начинает играть «Iris’ группы The Goo Goo Dolls. Я слышала эту песню раньше, но я не уверена, обращала ли я когда-нибудь внимание на слова. Теперь я определенно обращаю внимание.

И я бы отдал вечность, чтобы прикоснуться к тебе, потому что я знаю, что ты каким-то образом чувствуешь меня. Ты ближе всего к небесам, чем я когда-либо буду, и я не хочу идти домой прямо сейчас.

Мое горло сжимается, сердце сильнее колотится о ребра, когда до меня доходит смысл слов. Я не уверена, что музыка когда-либо влияла на меня так, как эта песня прямо сейчас, особенно когда заканчивается припев:

И я не хочу, чтобы мир видел меня, потому что я не думаю, что они поймут. Когда все будет разрушено, я просто хочу, чтобы ты знала, кто я такой.

Я слушаю это дважды, все время ведя внутреннюю борьбу из-за своих обязательств перед командой и собственных эгоистичных желаний. Общение с Хави должно было быть средством достижения цели; способом получить от него информацию, чтобы я могла использовать ее для выполнения поставленной передо мной задачи. Вместо этого я была охвачена волнением от знакомства с ним, отдавая больше информации, чем получала взамен. Помимо изучения нашей химии, все, что я узнала, это то, где его стая проживала совсем недавно, и что он единственный ребенок, воспитанный матерью-одиночкой. Это не так уж много, но я должна попытаться использовать это, чтобы закончить то, что я начала.

Придерживайся плана, Ло.

С каких это пор я позволяю своим эмоциям затуманивать мои суждения или мешать мне смотреть на вещи объективно? Сейчас, как никогда, мне нужно переориентировать свою энергию и вернуться в нужное русло. Но прежде чем я это сделаю, я отправляю быстрый ответ Хави.

Ло: Я слушала. Мне нравится.

Как только я нажимаю «Отправить», я выключаю телефон, убираю его обратно в спортивную сумку и эффективно устраняю отвлекающий фактор. Пришло время сосредоточиться на том, что действительно важно, и вернуться к работе. У этой работы также есть двойная цель, потому что, если с Хави и его стаей все наладится, я буду свободна продолжать отношения с ним, без всей этой неопределенности, нависающей над нашими головами. Но если это не так, то определенно лучше выяснить это сейчас, пока мое глупое сердце не вмешалось.

Но даже когда эта мысль приходит мне в голову, у меня возникает неприятное чувство, потому что я знаю, что уже слишком поздно.

11

— Следи за своим телом, — предупреждаю я Шей, когда она широко замахивается в попытке блокировать мой удар. При этом она снова оставляет свою грудь открытой, и я легко отбрасываю ее назад.

Она отшатывается на несколько шагов от силы моего толчка, ловит себя на ногах, прежде чем упасть, и выпрямляется во весь рост.

— Я слежу за своим дурацким телом, — фыркает она в отчаянии.

— Эй, не злись на меня, — говорю я, отступая на шаг и показывая ей свои ладони. — Ты же сама просила меня научить тебя защищаться.

— И теперь я жалею об этом, — ворчит она.

Я медленно выдыхаю, качая головой.

— Я никогда не говорил, что это будет легко.

Шайенн хмурится, скрещивает руки на груди и пинает грязь носком кроссовки.

Я работаю с ней уже несколько месяцев, тайком выбираюсь в лес, чтобы потренироваться один на один, и это та часть, где она обычно пытается прекратить все на сегодня. Я практически вижу, как слова вертятся у нее на языке, когда она открывает рот, чтобы заговорить, поэтому я быстро останавливаю ее, размахивая руками и подпрыгивая на носках ног.

— Ну же, давай попробуем еще раз.

Хотя выражение ее лица говорит о том, что повторная попытка — последнее, что она хочет делать прямо сейчас, она смягчается, опускает руки и принимает оборонительную позицию.

Молодец, девочка.

— Хорошо, на этот раз я зайду к тебе слева и попытаюсь сбить тебя с ног, — говорю я, тренируя ее, чтобы у нее было больше шансов подготовиться к тому, чтобы отразить мой удар. — Ты знаешь, что делать.

Она кивает, искра решимости вспыхивает в ее янтарных глазах.

Я бросаюсь всем телом вперед, поднимая грязь, когда бросаюсь на нее. Она быстро поворачивается ко мне и пускает в ход кулаки, но снова оказывается, что она недостаточно контролирует свои движения. Как только она пытается нанести удар, она остается открытой, и я могу легко увернуться от ее удара и врезаться своей грудью в ее грудь, опуская ее прямо на землю.

Мы сильно ударились о землю, болезненный стон вырвался у нас обоих при ударе. Однако она не вытягивает руки вперед, как я ее учил, и через несколько секунд я прижимаю ее к земле, фиксируя запястья под моими руками по обе стороны от ее головы.

— Ты не держишь себя в руках, Шей.

— Я пытаюсь, — выдавливает она сквозь зубы, бесполезно борясь с моей железной хваткой.

— Недостаточно сильно, — говорю я строго. — Помнишь, чему я тебя учил насчет выхода из захвата?

— Да, давай по орехам.

Прежде чем я успеваю среагировать, она поднимает колено и ударяет им прямо мне по яйцам.

Смущающе высокий писк вырывается из моего горла, когда боль пронзает мое тело подобно удару молнии, такая сильная, что меня мгновенно подташнивает. Мои мышцы затекают от напряжения, и я отстраняюсь от нее, откатываюсь в сторону и приземляюсь на спину на землю рядом с Шей, обхватив руками свое барахло.

— Это был дешевый прием, — выдыхаю я, борясь с волной тошноты.

Шей заливисто смеется, садясь и отряхивая грязь с предплечий.

— Да ладно тебе, Альфа, я просто следовала твоим инструкциям, — дразнит она.

— Скажи это моим будущим детям, — стону я, все еще тяжело дыша от боли. — Или не делай этого, потому что я почти уверен, что ты только что разрушила все шансы на то, что они у меня будут.

Она закатывает глаза, посмеиваясь про себя, подтягивает колени и обхватывает их руками.

— Так драматично.

Я лежу так еще несколько минут, ожидая, когда боль притупится и мой желудок успокоится. Затем я, наконец, сажусь, бросая на нее свирепый взгляд, и поворачиваюсь к ней лицом, защищая свои яйца.

— Извини, — говорит она, вздрагивая, с сожалением глядя на мою руку. — Наверное, мне не следовало этого делать. Я просто разозлилась.

— Я знаю, но в следующий раз не вмешивай в это мои яйца, — хмурюсь я.

— Принято к сведению.

Она поднимает взгляд, чтобы встретиться с моим, и хотя ее слова искренни, ее губы кривятся, как будто она борется с улыбкой. Я поддерживаю зрительный контакт, призывая ее расколоться, и несколько секунд спустя мы оба смеемся, любая враждебность между нами уже забыта.

— Так ты не отказываешься от меня? — спрашивает она, опустив голову и застенчиво поглядывая на меня сквозь ресницы.

Теперь моя очередь закатывать глаза.

— Конечно, нет. Ты же знаешь, что ты со мной.

Шей улыбается, и я наслаждаюсь тем, как это отражается на ее лице. Это то, чего я не видел достаточно много раз за последние два года. Она потихоньку начинает снова чувствовать себя более комфортно в своей собственной шкуре и преодолевать то, что произошло, но если бы это зависело от меня, я бы воскресил Пола из мертвых только для того, чтобы снова убить его за то, что он сделал с ней.

— Значит, вчера вечером опять был допоздна, да? — Шей вздыхает, ее золотистый хвостик развевается за спиной, когда она откидывается назад, опираясь на ладони.

Я с любопытством выгибаю бровь.

— Ты следишь за мной?

— Просто выглянула, — пожимает она плечами. — Дал снова что-то вынюхивала.

— Отлично, — бормочу я.

Шей вскидывает голову, губы растягиваются в самодовольной ухмылке.

— Так кто же она?

Мой пульс учащается.

— Кто есть кто?

— Да ладно тебе, Хавьер, — Шей поднимает камешек и бросает мне в грудь. — Думаешь, я тебя до сих пор не узнала? Есть только одна вещь, которая могла бы отвлекать тебя от твоих обязанностей в стае, одна из причин, по которой ты был бы приклеен к своему телефону и улыбался как идиот каждый раз, когда получаешь смс. Итак, кто же она?

Я медленно выдыхаю и подтягиваю колени, кладу на каждое предплечья и опускаю голову между ними.

— Ее зовут Ло.

— Я так и знала! — победоносно восклицает Шей, бросая в мою сторону еще один камешек.

Я ловлю его в воздухе, качая головой и застенчиво улыбаясь.

— Итак, Ло, — медленно повторяет она, словно пробуя, как это звучит на ее языке. — Сексуальное имя. От чего это сокращение?

— Логан.

Она задумчиво хмурит брови.

— Хм, менее сексуально для девушки.

Я сдержанно хихикаю, уже чувствуя себя легче теперь, когда мой секрет раскрыт. Ну, по крайней мере, для Шей, и она единственная, кому я действительно хотел сказать.

— Да, ее назвали в честь какого-то чувака.

— Значит, у вас уже есть что-то общее, — замечает она, снова небрежно расслабляясь на своих ладонях. — Так где ты с ней познакомился?

Я вздрагиваю.

— Она из шестерки. Сестра одного из альф.

Шей шипит на выдохе сквозь зубы.

— Черт. Играешь с огнем.

— Не то чтобы я это планировал, — ворчу я, проводя руками по лицу. — Я имею в виду, черт возьми, я не должен был приближаться к их территории в полнолуние, но…

— Подожди, что? — выпаливает Шей, резко отталкивая руки, чтобы сесть. Она моргает своими янтарными глазами, глядя на меня, с ее лица исчезли все следы игривости. — Полнолуние?

Я захлопываю рот от осознания того, что только что раскрыл этим простым признанием.

— Хави, она…? — Шайенн наклоняется вперед и замолкает, понизив голос. — Ты нашел свою пару?

Я натянуто киваю, и ее глаза загораются.

— О боже мой! — шепчет она, практически извиваясь от возбуждения. — Подожди, но… — она снова замолкает, и я практически вижу, как кусочки складываются воедино в ее мозгу, когда ее улыбка исчезает. — Ты не хочешь, чтобы Дал знала.

— Нет, — отвечаю я, нажимая на «т»

— Черт.

Мы долго сидим в тишине, напряжение между нами нарастает без лишних слов. Никому из нас не нужно говорить то, что мы оба и так знаем. Моя мать всегда пыталась контролировать каждый аспект моей жизни, и если она узнает о Ло, наши отношения закончатся, не успев начаться.

— Ну, расскажи мне о ней, — наконец выдыхает Шей, слегка кивая мне и ободряюще улыбаясь.

— Что ты хочешь знать?

Она пожимает плечами.

— Какая она?

Я со вздохом откидываюсь назад, опершись на локти и глядя на навес из листьев над головой.

— Она умная. Слишком умна для меня, я ни за что не выиграю у нее спор.

Я замолкаю на мгновение, когда в моей груди зарождается смешок.

— И она тоже не из тех, кто отступает от спора, — продолжаю я, облизывая губы языком. — Держу пари, она ходила бы вокруг меня кругами, пока я просто не запутался и не сдался.

— Хм, она мне уже нравится, — замечает Шей.

— Да, держу пари, тебе бы она понравилась, — фыркаю я. — Вообще-то, она чем-то напоминает мне тебя. С ней легко разговаривать. Обзывает меня дерьмом.

Мышцы моего пресса сокращаются, когда я сажусь, встречаясь взглядом с Шайенн.

— А я упоминал, какая эта девушка умная? Достаточно, чтобы работать в IT в стае. К тому же чертовски красивая.

— Ну, очевидно, — усмехается она, как будто приятная внешность — это само собой разумеющееся.

Хотя большинство оборотней, как правило, выше среднего, когда дело доходит до привлекательности.

Я испускаю еще один вздох, проводя рукой по волосам.

— Она великолепна, Шей, действительно великолепна. Мы все еще узнаем друг друга, но мне еще предстоит найти в ней что-то, что мне не нравится. И ты знаешь, что это очень важно, услышать это от меня.

Она тихо смеется.

— Это говорит парень, который всегда активно ищет недостатки? Да, это круто.

— Я не всегда ищу недостатки, — хмурюсь я, отряхивая грязь с икр. — Я просто не вижу смысла слишком углубляться в отношения с кем-то, если мы просто собираемся собраться и снова переехать через месяц или два. До сих пор здесь не было никого, ради кого стоило бы задерживаться.

— Но она такая?

Я киваю.

— Да, думаю, что да.

Шей смотрит на меня, задумчиво наклонив голову.

— Ну, тогда хорошо, что мы планируем остаться здесь, а? — спрашивает она, толкая мою ногу своей. — Хотя ты не так долго сможешь держать это в секрете. Если ты скрепишь узы, она станет частью стаи. Она будет Луной.

— Я знаю, — бормочу я. — Мне просто нужно понять, как в это играть. Здесь требуется гораздо больше, чем просто найти свою пару. Здесь поселилась моя мама, вся стая…

Она сочувственно кивает.

Забавно, я не решался рассказать Шайенн о нас с Ло, потому что не был уверен, какой будет ее реакция. Мне казалось несправедливым заполучить суженую, когда это было все, чего она когда-либо хотела, но в ее тоне нет ни намека на горечь, ни намека на ревность в ее словах. Короче говоря, мне следовало больше доверять своей подруге. Она всегда была ободряющей и поддерживающей.

— Она рассказала своим людям? — спрашивает Шей.

Я качаю головой.

— Как я уже сказал, она работает в IT, так что у нее есть свои причины держать это в секрете. Она должна расследовать дела нашей стаи для совета. На самом деле я столкнулся с ней в день полнолуния, когда она была здесь со своим ноутбуком…

— Осторожнее, Хави, — перебивает Шей, озабоченно поджав губы. — Она могла разыгрывать тебя.

— Она не такая, — защищаюсь я.

Она откидывается на спинку стула, долго изучая выражение моего лица.

— Черт возьми, тебе действительно плохо, не так ли?

Мои губы растягиваются в застенчивой улыбке.

— О'кей, мне это нравится, — заявляет она, теперь улыбаясь от уха до уха. — Честно говоря, я никогда не думала, что доживу до того дня, когда наш большой плохой альфа свалится с ног, но я полностью готова к этому. И я хочу встретиться с ней!

— Встретишься. Когда-нибудь. Я просто должен выяснить…

— Да, да. Я понимаю, — стонет она, и машет рукой.

— Но я обещаю, что ты с ней познакомишься.

— Я не могу дождаться.

Мой телефон звонит с другого конца поляны, и я встаю, отряхивая спортивные шорты, когда подхожу, чтобы взять его. Шей тоже встает, следуя за мной к основанию дерева, где мы оставили наши телефоны и бутылки с водой, когда пришли сюда тренироваться. Я наклоняюсь, чтобы поднять телефон, ожидая сообщения от Ло, поскольку она так и не ответила на мое последнее сообщение, но это не то, что меня ждет. Вместо этого пришло сообщение от Мэддокса, одного из шести альф, и когда я прочитал, что в нем написано, я, мягко говоря, стал заинтригован.

12

— Так ты жива! — раздается знакомый голос, и я поворачиваюсь на своем барном стуле, чтобы увидеть безошибочно узнаваемые огненно-рыжие волосы моей лучшей подруги, когда она подходит к нашему столику.

Черт, я совсем забыла ей перезвонить.

Энди подбегает ко мне, обхватывает руками мое тело и чуть не сбивает меня с ног.

— Где, черт возьми, ты была, Лоло? — требует она, выдавливая воздух из моих легких своей хваткой, прежде чем отстраниться, чтобы окинуть меня оценивающим взглядом. — Я как раз собиралась послать поисковую группу!

— Э, ты же знаешь, что она трудоголик, — замечает Тристан с другой стороны стола, похлопывая по пустому барному стулу рядом с собой в молчаливом приглашении.

Энди либо пропускает это мимо ушей, либо полностью отшивает его, вместо этого опускаясь на стул рядом со мной.

Сегодня вечером здесь присутствуют все командиры отделений — Арчер и Арес Рейнс, мой брат Айвер, Мэдд, Слоан и ее брат Тристан. Эйвери тоже где-то здесь, но в какой-то момент она исчезла, чтобы выпить. В этом маленьком баре на окраине Голденлифа всегда много народу, потому что он находится всего в полумиле ходьбы от комплекса, и хотя по субботам он битком набит, в будние дни здесь по-прежнему собирается приличная толпа.

Я действительно не помню, как и когда четверги стали нашими еженедельными вечерами в баре, но мы с друзьями годами придерживались этого распорядка, сдвигая наши обычные два столика вместе в дальнем конце зала и набиваясь внутрь. Обычно я жду этого с нетерпением, но сейчас у меня слишком много забот, чтобы по-настоящему присутствовать в настоящем моменте и наслаждаться им.

— Кто хочет пить? — спрашивает Эйвери, возвращаясь к столу с пачкой шотов в руках.

Энди морщит носик, глядя на рюмки, которые Эйвери ставит на стол. Они посыпаны сахаром с долькой лимона, и я съела их достаточно по просьбе Эйвери за эти годы, чтобы знать, что эта ночь вот-вот изменится.

— Лимонные дольки? Правда, Эйвз? — Энди спрашивает с гримасой.

Эйвери изображает неведение, ее карие глаза расширяются.

— Черт возьми, я всегда забываю, что они тебе не нравятся, — говорит она, морщась, и лжет сквозь зубы. — Хотя, честно говоря, тебя еще не было здесь, когда я поднялась, чтобы сделать заказ, так что… — она замолкает, невинно пожимая плечами.

Энди закатывает глаза, ни на секунду не купившись на ложь Эйвери и снова переключая свое внимание на меня.

— Так ты действительно поэтому не отвечаешь на мои звонки? Работать?

— Э-э, да, это было безумие, — бормочу я.

Я имею в виду, что технически это не ложь, верно? Я использовала информацию, полученную от общения с Хави, чтобы попытаться разузнать больше о его стае. Хотя, к сожалению, мои зацепки пока привели только к еще большему количеству тупиков.

— Тем больше причин расслабиться, — заявляет Эйвери, подмигивая, пододвигая ко мне рюмку. — Выпей, детка.

Она обводит взглядом стол в поисках другой жертвы.

— Кто-нибудь еще?

— Слоан возьмет одну, — говорит Мэдд, крепче обнимая свою пару, сидящую у него на коленях.

Ее темные кудри подпрыгивают, когда она поворачивает голову, чтобы взглянуть на него через плечо.

— Я буду?

— Да, ты становишься резвой на лимонных дольках.

Он хмурит брови, и ее щеки краснеют, и хотя я могу сказать, что здесь определенно есть какая-то история, скорее всего, это та, которую я не хочу знать.

Или, может быть, так оно и есть. Я уже много лет живу опосредованно историями о связях моих друзей.

Эйвери направляет стопку в сторону Слоан, затем раздает остальные наугад, забирая последнюю себе и поднимая ее в воздух. Забавно, хотя она утверждала, что заказала их до приезда Энди, шотов хватило бы точно на всех.

Остальные из нас тоже берут свои рюмки — некоторые с большей неохотой, чем другие, — и поднимают их, выжидающе глядя на Эйвери.

Она поджимает губы, обводя сидящих за столом озорным взглядом.

— Боль делает тебя сильнее, слезы — храбрее, разбитое сердце делает тебя мудрее… а водка заставляет тебя не помнить ничего из этого дерьма.

Все смеются, чокаются бокалами и опрокидывают рюмки. Я подношу свой к губам, сильный аромат водки обжигает мой нос, когда я отщипываю дольку лимона и слизываю сахар с ободка. Ликер обжигает до конца, когда я опускаю его в стакан, и я быстро откусываю лимон, чтобы насладиться вкусом алкоголя, мои глаза слезятся.

Водка согревает мой желудок, оседая внутри, стол дребезжит, когда мои друзья со стуком ставят на него свои пустые рюмки.

— Это чертовски отвратительно, — задыхается Энди, вытирая рот тыльной стороной ладони.

Эйвери пренебрежительно машет рукой в ее сторону, закатывая глаза.

— Итак, Энди, когда ты собираешься выйти на тренировку по стрельбе с отрядом и показать всем, как это делается? — растягивает слова Тристан, ухмыляясь в ее сторону.

— Когда скажешь, — усмехается она с мягким смешком.

Энди всегда скромно говорит о своих навыках обращения с оружием, но теперь, когда весь отряд тренируется с огнестрельным оружием, чтобы дать нам шанс противостоять охотникам, если они появятся — без каламбура, — нам действительно пригодился бы ее опыт. Все дети Рейнсов умеют обращаться с оружием благодаря своей маме, но Энди — лучшая из троих. Она не могла отказаться от своей роли лидера отряда в худшее время.

— Твоя тетя уже нашла кого-нибудь еще в качестве няни для себя? — спрашивает Айвер.

— Вообще-то, да, — отвечает Энди, проводя рукой по своим волнистым рыжим волосам. — Пока не уверена, когда они начнут, но как только они это сделают, я смогу вернуться.

— Надеюсь, ты не собираешься возвращаться в свою старую комнату в общежитии, — бормочет Арес, бросая настороженный взгляд в сторону сестры. — Я не собираюсь снова перевозить все твое дерьмо.

Эйвери обходит стол и подходит с другой стороны от Энди, обнимая ее за плечи.

— Ты же знаешь, что мы вполне могли бы заставить его двигаться, верно? — говорит она тихим голосом, заговорщически подмигивая.

— Эйвз! — Арес задыхается, у него отвисает челюсть, как будто он оскорблен. — Я думал, ты на моей стороне!

— Цыпочки вместо членов, — язвительно замечает она, пожимая плечами и наклоняясь через стол, чтобы забрать у него пиво.

Она подносит его к губам, приподнимая брови и удерживая зрительный контакт с ним, пока делает большой глоток. Арес просто смотрит на нее, совершенно очарованный, в то время как остальные из нас посмеиваются над ним.

— Нам придется разобраться с ситуацией в общежитии, — задумчиво говорит Арчер, проводя рукой по подбородку. — У нас все еще есть бойцы полного состава, разбившие лагерь в казармах для стажеров.

— Ты имеешь в виду приют, — фыркаю я.

Потому что когда-то давно я была всего лишь новобранцем детского отряда и слишком хорошо помню те месяцы жизни в казармах. Это просто большая открытая комната, заполненная рядами двухъярусных кроватей и нулевым подобием уединения. Нет, спасибо.

Мой брат хмурит бровь.

— Я думал, мы говорили о добавлении, это все еще происходит?

Все обращают свое внимание на Мэдда, поскольку технически он и его сестра являются руководителями отделения, но он настолько поглощен Слоан, что даже не слушает. Он собственнически сжимает ее бедро, поглаживая его большим пальцем, и шепчет ей на ухо что-то, в что остальные из нас не посвящены — и, судя по густому румянцу на ее щеках, речь идет не о жизненной ситуации в комплексе отряда.

Арес поднимает картонную подставку и швыряет ее в их сторону. Она попадает Мэдду в руку, и он с хмурым видом вскидывает голову.

— Теперь так и будет? — спрашивает Арес, возмущенно указывая на них.

— Да, так, — огрызается Мэдд. — У тебя с этим проблемы, Рейнс?

Слоан толкает локтем своего партнера, бросая на него укоризненный взгляд, и он тут же смягчается, напряжение спадает с его плеч.

— Ты, наверное, могла бы занять мою комнату в общежитии, Энди, — предлагает Слоун.

Я потрясена, что она действительно уловила эту часть нашего разговора, учитывая то, как Мэдд отвлекал ее.

— Верно? — Слоан подтверждает, мило глядя на него. — Мы все равно останавливались в доме стаи каждую ночь…

— Конечно, герцогиня, — кивает он. Притягивая ее ближе, он целует в висок, и мое сердце сжимается от зависти. — Делай все, что захочешь.

— Ну, на самом деле новая няня будет только первой, так что не спешите съезжать, — говорит Энди.

Охотники не представляли такой большой угрозы, когда она отказалась от своей роли лидера отряда несколько месяцев назад. Она планировала уйти в качестве няни к своей тете на целый год, но поскольку моя лучшая подруга довольно крутая, когда дело доходит до обращения с оружием, мы все умоляли ее вернуться пораньше.

— Но если серьезно, это было бы здорово, — добавляет она, слегка кивая Слоан в знак признательности. — Спасибо.

— Еще по одной?

Я поднимаю взгляд и вижу официантку Келли, приближающуюся к нашему столику с улыбкой на лице и подносом, полным напитков, в руках. Она чертов ангел, всегда предвидит наши потребности и следит за тем, чтобы напитки текли рекой, пока мы здесь. Она начинает раздавать их — коктейли для одних, пиво для других, в зависимости от личных предпочтений, — и мы все выражаем нашу благодарность, когда она ставит их перед нами.

Пиво, которое она ставит передо мной, не могло быть подано в лучшее время; острый вкус водки все еще стоит у меня в горле. Я подношу его к губам и делаю большой глоток, пока Келли собирает пустые бутылки и уходит, щекоча газировку на пути вниз.

— Это тот, о ком я думаю? — спрашивает Эйвери, садясь на табурет рядом со мной, и, все еще держа бутылку у губ, я выглядываю из-за стола, чтобы проследить за направлением ее взгляда в сторону двери.

Я задыхаюсь, когда вижу входящего Хави.

— Что он здесь делает? — защищаясь, спрашивает Айвер.

— Я пригласил его, — говорит Мэдд, самодовольная ухмылка растягивает его губы, когда он поднимает руку, чтобы помахать Хави. — Нам нужно узнать о нем больше, верно? И Ло пока не повезло с этим, поэтому я решил, что пришло время подойти к этому с новой стороны.

Я все еще отплевываюсь, мой нос горит, когда я пытаюсь справиться с надрывным кашлем, чтобы отдышаться.

Что за черт?! Почему он не сказал мне, что придет сегодня вечером?!

В горле першит от того, что я поперхнулась пивом, а сердце колотится так сильно, что кажется, вот-вот выскочит из груди. Я опускаю взгляд на стол, прилагая все усилия, чтобы сохранить выражение лица, прежде чем мои друзья поймут это.

Не поднимай глаз, не поднимай глаз, не поднимай глаз…

Но, черт возьми, я поднимаю. И когда я вижу, как эти темные глаза смотрят на меня в ответ, мгновенно встречаясь с моими, мои внутренности превращаются в кашу. Это проклятое притяжение сжимает мою грудь сильнее, чем когда-либо прежде — внезапно это резкий рывок, как будто моя душа пытается оторваться от моего тела и заползти в его.

— Привет, чувак, — приветствует Мэдд, когда Хави подходит к нашему столику, протягивая руку для рукопожатия.

— Привет, — Хави стучит костяшками пальцев по пальцам Мэдда, обводя взглядом стол и сверкая своей обезоруживающей улыбкой.

К тому времени, как его взгляд останавливается на мне, мое тело переполняется таким количеством адреналина, что я чувствую, что могу упасть в обморок на месте.

Этого не произойдет.

Как я должна вести себя с ним в таком виде на глазах у моих друзей? Я ужасная лгунья. Не может быть, чтобы они не заметили моего странного поведения — особенно рыжеволосая, сидящая слева от меня. Она слишком хорошо меня знает.

Эйвери поднимается со своего барного стула справа от меня, и я в панике поворачиваю голову в ее сторону.

Не смей, блядь….

— Ты можешь занять мое место, — предлагает она, кокетливо улыбаясь Хави. — Я собираюсь выпить еще по рюмочке.

— Спасибо, — протягивает он, и от глубокого тембра его голоса у меня по спине пробегают мурашки.

— Уверяю тебя, я могу подтвердить это, Нежность…

Мои щеки вспыхивают при воспоминании о том, как он произнес эти слова, и о том, что мы только закончили делать в то время, мои кулаки сжимаются на коленях, когда он садится рядом со мной. Его чистый аромат ударяет мне в нос, и я резко отворачиваюсь, поднимаю свое пиво и делаю большой глоток из бутылки, чтобы отвлечься.

— Привет, — радостно приветствует Энди, перегибаясь через стол передо мной, чтобы протянуть руку Хави. — Я Энди.

Он наклоняется, чтобы пожать ее, и, черт возьми, мне никогда в жизни не было так неудобно. Я зажата между своим лучшим другом и избранником по судьбе, каждый из них давит на меня с обеих сторон, пока я изо всех сил пытаюсь сохранить самообладание и притвориться, что я не схожу с ума прямо сейчас. Это прекрасно.

— Приятно познакомиться, — вежливо говорит Хави, убирая руку и перенося вес на табурет.

— Ты уже познакомился с Трис и Айвером, — говорит Мэдд, указывая в их сторону. — А это Арчер и его брат Арес.

Хави бормочет приветствия каждому из них, но я едва слышу его. Вместо этого я вздрагиваю, чувствуя под столом легкое прикосновение костяшек его пальцев к моему обнаженному бедру.

Черт, какого черта я надела сегодня платье?! Я имею в виду, я бы отреагировала на его прикосновения вот так, независимо от того, сколько слоев ткани было между нами, но это еще более мучительно, когда кожа прикасается к коже, костяшки его пальцев оставляют за собой сноп искр.

Я подавляю дрожь.

— Итак, Хави, как идут дела? — Тристан с любопытством спрашивает. — Как тебе старый мотель?

— Все хорошо, — холодно отвечает он, убирая руку обратно на колено.

— Это место — помойка, — бормочет Арес.

Хави издает тихий смешок, не обращая внимания на критику.

— Поверь мне, мы останавливались и в худших местах.

— Ах да, например, где? — спрашивает Тристан, кладя руки на стол и с интересом наклоняясь.

Очень тонко.

Хави не сбивается с ритма.

— Наше последнее место было в Тиффине, Небраска, — он поднимает руки перед собой. — И прежде чем ты скажешь, что никогда об этом не слышал, поверь мне, никто не слышал.

Остальные парни тихо смеются, Арчер пододвигает пиво к Хави через стол. Думаю, это означает, что он в деле.

Тристан задает еще один вопрос, хотя мне трудно сосредоточиться на разговоре, когда все в моем теле взывает к Хави прямо сейчас. Мы так близко, и в то же время так далеко друг от друга. Мое колено прижимается к его, ощущая его тяжесть. Его глаза косятся в мою сторону, и на мгновение мы обмениваемся напряженным взглядом. Затем он отводит взгляд.

Я бросаю взгляд через стол, замечая, как все парни пристально смотрят на Хави, впитывая каждое слово, слетающее с его губ. У меня перехватывает дыхание, когда мой взгляд скользит к Слоан, потому что она тоже не обращает внимания на разговор — она смотрит прямо на меня, ее глаза светятся восхищением. Как будто она что-то знает.

Почему мне никогда не приходило в голову, что Слоан — последний человек, с которым я должна быть рядом, храня тайну? Она чертов экстрасенс. Может, ее способности и не так развиты, как у ее мамы, но я знаю, что они становятся сильнее с каждым днем, теперь, когда она скрепила свою связь с Мэддом.

Черт, она определенно расскажет Мэдду. И тогда он усомнится в моей способности оставаться объективной при проверке Хави и его стаи и отстранит меня от задания, сделав бесполезной для остальных. Или, что еще хуже, что, если они узнают, что я спрятала видеозапись, на которой он пересекает границу в ночь полнолуния, и вообще лишат меня должности в отряде?

Костяшки пальцев Хави снова касаются моего бедра, вырывая меня из моих саморазрушительных мыслей и возвращая в настоящий момент.

— Я не знаю, Огайо или Кентукки, вероятно, были худшими местами, в которых мы оказывались, — говорит он, его пальцы задерживаются на моей ноге, медленно дразня кожу.

Мое сердце бьется быстрее, когда его рука скользит по верхней части моего бедра, обхватывая его.

— Это место — рай по сравнению с теми. В нем много такого, что заставляет меня хотеть остаться.

Его большая рука сжимается вокруг моей ноги, слегка сжимая ее.

И вот так просто я паникую по совершенно другой причине. Я больше не думаю о своей работе или своих друзьях, но тепло разливается по моему телу при малейшем прикосновении мужчины рядом со мной, скапливаясь внутри, пока я сопротивляюсь желанию извиваться. Мало того, что вся эта ситуация чертовски неловкая, но я прямо сейчас хочу наброситься на него, потому что дурацкая связь между нами перевешивает любые рациональные мысли в моей голове.

Единственный выбор, который у меня есть, — это попытаться притупить свои чувства, выпив — и именно с этой мыслью я беру свое пиво, опрокидываю его и приканчиваю бутылку. Как ни странно, это, кажется, помогает. К тому времени, как я ставлю пустую бутылку на стол перед собой, я чувствую себя немного увереннее.

— Хочешь еще? — небрежно спрашивает Хави, подталкивая меня локтем.

И вот так я снова начинаю сходить с ума.

Какого черта он делает?!

— Конечно, — заикаюсь я, уставившись в стол, чтобы избежать его зрительного контакта.

Его рука соскальзывает с моего бедра, когда он слезает с барного стула.

— Кому-нибудь еще?

— Да, я выпью, — говорит Арес, который никогда не отказывается от выпивки.

Хави кивает, поворачиваясь, чтобы направиться к бару.

Ладно, он явно просто дружелюбен, не выделяя меня. На самом деле, он был спокоен как огурчик с тех пор, как сел рядом со мной. Никто бы и понятия не имел, что между нами что-то происходит, если бы судил об этом только по его поведению.

Он лучший лжец, чем я, и я не уверена, что чувствую по поводу осознания этого.

Хави проходит мимо Эйвери по пути к бару, и она проводит рукой по его руке, одаривая кокетливой улыбкой, от которой мне хочется вылезти вон из своей кожи. Моя внутренняя волчица поднимается с волной собственничества, и к тому времени, как Эйвери возвращается к нашему столику, я так раздражена, что готов выцарапать ей глаза даже за то, что она смотрит на то, что мое.

— Кто хочет еще шотов? — весело спрашивает она, ставя на стол стопку бокалов.

— Никому не нужны твои чертовы лимонные дольки, — огрызаюсь я.

Эйвери отшатывается, ее брови хмурятся, когда она в шоке смотрит на меня.

— Господи, тогда не бери. Нет никаких причин быть стервой по этому поводу.

Хотя я все еще злюсь, я могу признать, что веду себя иррационально. Ревную. Как будто брачное безумие крепко держит меня в своих тисках.

Черт, мне нужна минутка.

— Извини, — ворчу я, соскальзывая со своего барного стула на дрожащих ногах. — Я просто напряжена, я ничего такого не имела в виду.

Рука Энди взлетает, чтобы схватить меня за руку, останавливая мое отступление.

— Эй, куда ты идешь? — спрашивает она.

— Туалет.

Я отворачиваюсь, прежде чем она успевает предложить пойти со мной, убегаю от любопытных взглядов моих друзей и направляюсь прямиком в темный коридор в задней части бара.

Я прохожу весь путь до конца, толкаюсь в дамскую комнату и облегченно вздыхаю, когда обнаруживаю, что она пуста, а двери кабинки открыты. Подойдя к раковине, я наклоняюсь, чтобы взяться за фарфор с обеих сторон, опускаю голову и делаю глубокий вдох.

Возьми себя в руки, черт возьми, Ло.

После нескольких успокаивающих вдохов я поднимаю голову и смотрю на свое отражение в зеркале, пока мой разум выходит из-под контроля.

Почему Хави не предупредил меня о своем приезде? Он думал, что было бы забавно устроить мне такую засаду? Мэдд каким-то образом знает, что происходит между нами, поэтому он пригласил его? Мои друзья что-то подозревают, или я просто слишком много думаю, как всегда?

Протягивая руку, чтобы открыть кран, я закрываю глаза, делая последний успокаивающий вдох, прежде чем подставить руки под холодную струю воды. Намочив их, я подношу их к лицу, нанося прохладную воду на кожу.

Я могу это сделать.

Повторяя эту фразу в голове, как мантру, я закрываю кран, вытираю руки и выхожу из ванной, чувствуя себя намного спокойнее, чем когда входила.

То есть до тех пор, пока я не вижу Хави, шагающего ко мне по темному коридору.

Я застываю на месте.

— Ты, кажется, удивлена, увидев меня, — тихо замечает он, пройдя половину коридора достаточно близко, чтобы я могла услышать.

— Ты мог бы предупредить меня, что придешь! — я шепчу-кричу.

Он в замешательстве хмурит брови.

— Я писал, ты так и не ответила.

— Что?

Затем до меня доходит, что я выключила свой телефон раньше — и я не помню, чтобы когда-либо включала его снова.

— Черт, — шиплю я.

Хави сокращает оставшееся расстояние между нами, протягивает руку и хватает меня за руку.

— Иди сюда, — настойчиво рычит он, таща меня за собой к двери без таблички рядом с дамским туалетом.

Он нажимает на ручку и открывает ее, открывая темный чулан с чистящими средствами, стопками лежащими на полках в глубине. Не говоря ни слова, он затаскивает меня внутрь, закрывая за нами дверь и погружая нас в темноту.

— Что ты делаешь? — я выдыхаю, мои глаза привыкают к недостатку света, когда он толкает меня внутрь, прижимая спиной к двери.

Он отвечает, наклоняясь вперед и прижимаясь губами к моим губам, целуя меня до чертиков.

Мои колени тут же подгибаются. Тихий жалобный стон вырывается прямо из моего рта к нему, когда его язык раздвигает мои губы, чтобы найти мой. Мои пальцы погружаются в его густые темные волосы, притягивая его ближе, когда я наклоняю голову, чтобы дать ему лучший доступ, открываясь для него и массируя его язык своим.

С ним хорошо, от него приятно пахнет, и мне вдруг никогда не хочется выходить из этого шкафа. Теперь я здесь живу.

Рука Хави опускается на мое бедро, грубо сжимает его и поднимает мою ногу, чтобы обхватить его бедро. Я не задумываюсь о том, что на мне платье, и даже не замечаю, как оно сползает с моих бедер и обхватывает талию — не тогда, когда я чувствую твердую выпуклость под его джинсами, когда он нежно трется о мой центр.

Мои руки опускаются, чтобы побродить по твердым линиям его груди, ныряя под край рубашки, чтобы почувствовать жар его кожи под кончиками пальцев. Каждый дюйм его живота тверд, как скала, и обжигающе горяч, мои ладони скользят по впадинам и изгибам его пресса, похожего на стиральную доску. Боже, он великолепен. Если бы он попытался трахнуть меня прямо здесь, в этом шкафу, я не уверена, что отказала бы ему. Я вся на взводе, и что-то в адреналине от того, что он застал меня врасплох сегодня вечером, и в острых ощущениях от того, что меня поймали, заставляет мой мозг давать сбои, все чувство рациональности покидает меня с хриплым стоном, когда он вдавливает меня в дверь.

Я всхлипываю, когда он внезапно прерывает поцелуй и отстраняется, нуждаясь в большем, нуждаясь в нем. Я виню связь за то, что веду себя как сучка в течке, протягиваю руку, чтобы обхватить его подбородок, снова притягиваю его губы к своим.

Мой пульс колотится в бешеном ритме, когда наши рты снова сливаются, грабя, ища и забирая, пока мы не вынуждены отстраниться, чтобы перевести дыхание.

Хави пристально смотрит мне в глаза сквозь темноту, его грудь быстро поднимается и опускается, когда он дотягивается большим пальцем до моей нижней губы.

— Я ни за что не смог бы просидеть рядом с тобой всю ночь, не делая этого, — бормочет он.

Мой рот открывается, но из него вырывается лишь слабый беспомощный писк. Я совершенно не нахожу слов, слишком поглощена им, чтобы составить связное предложение.

Уголки его губ приподнимаются в ухмылке, как будто он точно знает, что делает со мной. Он снова наклоняется, нежно целуя меня в губы, облизывая свои собственные, и отстраняется, чтобы снова встретиться со мной взглядом.

Моя рука возвращается к его подбородку, большой палец поглаживает гладкую щеку.

— Ты побрился.

— Да, — бормочет он. — Тебе нравится?

— Я не знаю, — размышляю я, поджимая губы и изучая его лицо в темноте. Я поднимаю другую руку, проводя большими пальцами по обеим его щекам. — Думаю, я немного скучаю по загривку.

— Тогда я отращу его снова, — смеется он, накрывая одну из моих рук своей и поднося ее ко рту, прижимаясь губами к кончикам моих пальцев.

Когда мы смотрим друг другу в глаза, сексуальное напряжение между нами возрастает до тысячи. Я знаю, я говорила, что нам не следует торопиться, но я внезапно нахожу эту перспективу невозможной, готовая спустить трусики и позволить ему взять меня прямо здесь.

Что, черт возьми, на меня нашло?

Только не он. Пока нет. Но он уже действует мне на нервы так, как никто другой никогда не действовал, заставляя меня терять бдительность и совершать с ним глупые, безрассудные поступки.

Хави обнимает меня и кладет руку на ручку двери.

— Тебе лучше вернуться туда, пока кто-нибудь не заметил, что нас не было слишком долго, — бормочет он, и мое сердце падает от разочарования. — Я подожду минуту или две, прежде чем последовать за тобой.

Я прикусываю нижнюю губу, натянуто кивнув ему.

Он открывает дверь, и я, спотыкаясь, выхожу из шкафа в оцепенении, мои глаза обшаривают коридор и, к счастью, находят его пустым. Хави выскальзывает сзади, слегка подталкивая локтем, чтобы отправить восвояси.

Как я могу вернуться и встретиться лицом к лицу со своими друзьями после этого?

Мои ноги подкашиваются, когда я иду по коридору, приглаживая волосы и платье и восстанавливая дыхание. К тому времени, как я выхожу в главный зал бара, на мне снова непроницаемое выражение лица, я направляюсь прямо к нашему столику и, возвращаясь на свой табурет, приветствую всех сдержанной улыбкой.

13

Я все еще чувствую вкус Ло на своих губах, когда возвращаюсь к столику, уже обдумывая другую возможность остаться с ней наедине. Было непросто сидеть рядом с ней и вести себя так, словно она незнакомка, но я уважаю то, что она хочет пока сохранить это в тайне. Я имею в виду, это не значит, что я готов объявить об этом своей собственной стае. Это тонкая, опасная игра, в которую мы оба играем, и один неверный шаг может разрушить весь карточный домик.

К столу добавилось еще одно место, и Эйвери в данный момент занимает его, оставляя пустой табурет между собой и Ло для меня. Я приветствую всех легкой улыбкой, когда сажусь за стол, беру свое пиво и плавно возвращаюсь к разговору.

— Ты тренируешься, да, Хави? — спрашивает Тристан, его взгляд блуждает по мне, пока он оценивает меня. — Тебе следует как-нибудь присоединится к нам.

— Конечно, это было бы круто, — небрежно отвечаю я.

Краем глаза я вижу, что Ло держит в руках телефон и включает его. Думаю, это объясняет, почему она никогда не отвечала на мои сообщения. Приходит сразу куча уведомлений, и ее щеки краснеют, когда она прижимает телефон поближе, чтобы спрятать его от посторонних глаз, хотя ее подруга рядом с ней выглядит более чем любопытной.

— Должно быть, трудно придерживаться режима тренировок, находясь в таких разъездах, как ты, — комментирует брат Ло. Поначалу он был немного насторожен и защищался, но он уже потеплел ко мне.

— В традиционном смысле — да, но десятичасовой рабочий день на стройке — это тренировка сама по себе.

Я подношу пиво к губам, делаю глоток и проглатываю его.

— Это то, что вы, ребята, делали на своем последнем месте? — спрашивает Мэддокс, поглаживая пальцами обнаженный живот Слоан, когда она удобно устроилась у него на коленях. — Работали на стройке?

Он орешек покрепче. Я могу сказать, что он лидер группы, естественно защищающий то, что принадлежит ему. Я уже знаю, что завоевать его доверие будет труднее всего.

— Да, большинство из нас были в дорожной команде, — отвечаю я, дружелюбно улыбаясь ему, прежде чем поднять свое пиво и сделать еще один глоток.

Они могут думать, что действуют изощренно, но я точно знаю, что делают эти ребята. Очевидно, меня пригласили сюда сегодня вечером, чтобы они могли попытаться выудить из меня информацию.

Я не собираюсь вести себя так, будто мне есть что скрывать, поэтому без колебаний отвечаю на вопросы, которые они мне задают. Я буду играть в их игру, в то время как они невольно будут играть в мою собственную — потому что это не просто допрос, а шанс оценить их, завоевать их доверие и войти в их ближний круг. Сближение с ними приблизит меня к тому, чего я хочу; к тому, в чем нуждается моя стая.

Если я смогу перестать думать о прекрасном отвлечении слева от меня хоть на чертову минуту, то да.

Я рискнул искоса взглянуть на Ло, и когда я обнаружил, что эти ярко-голубые глаза смотрят прямо на меня, мое сердце перекрывает клапаны. Она быстро отводит взгляд, но не раньше, чем я прочту выражение чистой, нефильтрованной похоти в ее глазах.

Черт.

Я незаметно поправляю джинсы, перенося вес на барный стул. Это пытка — находиться так близко к Ло и не иметь возможности прикоснуться к ней так, как я хочу. Хитрого соприкосновения наших рук или коленей под столом явно недостаточно, и я клянусь, если она еще раз посмотрит на меня такими глазами типа «трахни меня», я сорвусь.

— Черт, тогда, может, тебе не стоит идти с нами тренироваться, — хихикает рыжеволосый парень.

Я не могу вспомнить, Арчер он или Арес, но по одному только его характерному цвету волос очевидно, что он родственник подруги Ло Энди.

— Мы не можем допустить, чтобы ты показывал нам наш собственный спортзал.

Парень рядом с ним наносит игривый удар по своему бицепсу, затем переводит взгляд на меня.

— Не обращай внимания на моего брата, у него комплекс неполноценности.

Я перевожу взгляд с них двоих, складывая кусочки головоломки вместе. Я бы никогда не предположил, что Арчер и Арес братья, основываясь на внешности — в основном на цвете волос, поскольку у одного они огненно-рыжие, а у другого чернильно-черные, — но если они родственники и братья и сестры Энди, то один из них должен быть нынешним или будущим альфой стаи Стиллуотер.

— Арес уже год пытается поймать Мэдда на скамейке запасных, — говорит мне Тристан, ухмыляясь и поднося пиво к губам.

Рыжий — как я теперь понял, это Арес — швыряет картонную подставку в голову Тристана, которая едва не попадает в цель.

— Ладно, кто-нибудь, заберите у него подставки, — ворчит Мэддокс.

Айвер заливисто смеется, пока Арчер и Арес борются за контроль над стопкой подставок, и я не могу удержаться от улыбки. Я не был уверен, чего ожидать, придя сюда сегодня вечером, но я действительно получаю удовольствие. Эти ребята намного круче, чем я думал, и я бы солгал, если бы сказал, что не был удивлен их динамикой. Альфа, естественно, склонны к трениям, но эти парни, похоже, искренне заботятся друг о друге.

Пока они отвлекаются, подначивая друг друга, моя рука тянется к Ло под столом, тыльной стороной ладони задевая гладкую кожу ее бедра. Я чувствую, как напрягаются ее мышцы, ее глаза предупреждающе расширяются, когда они бросаются в сторону, чтобы встретиться с моими.

Мне не так тяжело с этим, как ей, — по крайней мере, внешне. Внешне я спокоен и невозмутим, но замечаю каждый румянец на ее щеках и тревожный бег ее глаз. Поэтому, хотя все, что я хочу сделать, это прикоснуться к ней, я неохотно убираю руку обратно на свои колени. Это ее территория, поэтому я буду уважать ее правила. Но если я доставлю ее в хижину сегодня вечером, все ставки отменяются.

Следующий час или около того — тяжелое упражнение в сдержанности. Две кружки пива и шквал вопросов спустя, я практически потею от усилий, которые требуются, чтобы держать свои руки при себе, мои мысли уносятся в непристойные места каждый раз, когда я хотя бы бросаю взгляд в сторону Ло. Она, должно быть, тоже на пределе сил, потому что, когда официантка подходит узнать, не налить ли нам еще по кружке, она отказывается, соскальзывая со своего барного стула.

— Уже поздно, я лучше пойду, — бормочет она, засовывая телефон в сумочку и бросая на стол пачку наличных, чтобы покрыть свои напитки.

Черт, я еще не продумал эту часть до конца. Не слишком ли рискованно уходить в одно и то же время?

Я прочищаю горло, собираясь объявить о своем уходе, но Энди опережает меня, вскакивая со своего места.

— Я подброшу тебя обратно в комплекс, — предлагает она, беря Ло под руку. — Нам все еще нужно наверстать упущенное.

Глаза Ло на краткий миг встречаются с моими, прежде чем вернуться к ее подруге — и я видел достаточно искренних улыбок Ло, чтобы понять, что та, которую она дарит Энди, чертовски натянута.

— Конечно, это было бы здорово, — отвечает она, небрежно махнув рукой. — Увидимся позже, ребята.

Все остальные бормочут слова прощания, когда девушки уходят, и, хотя мне, вероятно, следует сосредоточиться на своем финале и оставаться здесь столько, сколько эти парни мне позволят, я практически горю желанием пойти за ней.

Я жду еще немного, теребя этикетку на своей пивной бутылке, прежде чем поставить ее на стол, тяжело вздыхаю и поднимаюсь на ноги.

— Мне, наверное, тоже пора уходить.

— Ой, да ладно, — подхватывает Эйвери, ее рука ложится на мою руку. Я опускаю взгляд, и она кокетливо подмигивает мне. — Останься ненадолго.

— Ты даже не допил свое пиво, — замечает Арес.

Я неохотно опускаюсь обратно на табурет, снова берясь за бутылку пива.

— Думаю, я могу остаться еще немного, — говорю я, пожимая плечами.

Они держат меня в плену еще полчаса. Мой внутренний волк все время неугомонен, и не только из-за флирта Эйвери. Кажется, в последнее время он спокоен только тогда, когда Ло рядом. К тому времени, когда мне наконец удается покинуть бар и сесть в свой грузовик, первое, что я делаю, это достаю телефон и отправляю Ло сообщение, надеясь, что она все еще не спит и готова улизнуть куда-нибудь со мной.

Хави: Мы можем встретиться?

Ло: Уже поздно.

Хави: И что?

Ло: Так что я не могу просто бродить по округе поздно ночью. Я не уверена, слышал ли ты, но в наши дни для оборотней после наступления темноты не совсем безопасно.

Хави: Я буду защищать тебя.

Ее ответ приходит не сразу — маленький пузырек, показывающий, что она печатает, появляется и исчезает несколько раз, как будто она обдумывает свой ответ, и я поворачиваю ключ в замке зажигания и завожу двигатель, пока жду.

Ло: Я действительно не могу сегодня. Я уже в постели, и я не одна.

Подожди. Что за черт?

Мое сердце бьется быстрее, волна дикой ярости и собственничества, и мое, мое, мое обрушивается на меня, когда мои пальцы зависают над клавиатурой на экране, не зная, как реагировать.

Я имею в виду, мы никогда не говорили, что у нас что-то особенное, но я вроде как предполагал, что моя пара не полезла бы в постель к другому чуваку. Я имею в виду, серьезно, какого хрена?!

Ло: Энди остается на ночь.

Дыхание, о задержке которого я даже не подозревал, покидает мои легкие с тяжелым выдохом.

Хави: Ты пыталась вывести меня из себя, не так ли?

Lo:;)

Я усмехаюсь про себя, качая головой. Эта девушка понятия не имеет, насколько сводит меня с ума.

Хави: Тогда как насчет завтра? Встретимся в коттедже, я принесу ужин.

Ло: Ты готовишься ко второму свиданию?

Хави: Ну, немного сложно встречаться с тобой, когда я не могу ступить на твою территорию без приглашения и не могу вести себя так, будто знаю тебя на публике. Тебе придется поработать со мной там.

Ло: Хорошо, Ромео. Завтра.

Я ухмыляюсь, убирая телефон, переключаю передачу и выезжаю со стоянки. Хотя меня расстраивает то, что я еду домой, а не встречаюсь с Ло, по крайней мере, у меня есть завтрашний вечер, которого я с нетерпением жду. И пусть предвкушение нарастает, оно станет только слаще, когда я снова заключу ее в свои объятия.

Я осторожно веду машину по темной, заросшей лесом дороге, которая вьется через территорию шести стай, испытывая сильное искушение свернуть с курса, чтобы исследовать и прочувствовать расположение небольших территорий и городов внутри. Однако я знаю, что лучше не рисковать, принимая мое первое приглашение сюда. Есть большая вероятность, что они следят за мной — черт возьми, именно это я бы и сделал, будь я на их месте, — и последнее, чего я хочу, это без необходимости вызывать подозрения.

Лучше всего выждать время и сыграть правильно. Я умею быть терпеливым.

В мотеле «Сумеречная роща» тихо, когда я останавливаюсь перед входом, затемненные окна номеров указывают на то, что большая часть моей стаи уже спит. Обычно мы с опаской относимся к освещению, когда где-то поселяемся, но поиск по названию этого места показал, что владелец живет на севере штата Нью-Йорк, так что шансы на то, что он следит за недвижимостью, от которой отказался много лет назад, довольно невелики. Это, а также расположение настолько удаленное, что даже случайный прохожий маловероятен. Мы здесь в основном вне сети, что мне нравится.

Я паркую свой грузовик и вылезаю, направляясь прямиком в свою комнату, стремясь проскользнуть внутрь как можно быстрее. Уже поздно, так что я, наверное, просто подрочу и пойду спать. Если есть какие-то новые дела в стае, это может подождать до утра.

Когда я вхожу, в комнате темно, хотя что-то сразу кажется не так, и я встаю в готовности. И как только я включаю свет и вижу свою мать, стоящую в ногах кровати и ожидающую меня, как призрак, я вздрагиваю от неожиданности.

— Дерьмо, — рычу я, закрывая за собой дверь пинком. — Ты напугала меня, ма.

Она просто приподнимает бровь, такая же пугающе спокойная, как всегда.

— Где ты был, Хавьер?

— Вон, — отвечаю я, запускаю пальцы в волосы и захожу в комнату, по пути скидывая ботинки.

Она поджимает губы, наблюдая за каждым моим движением, как стервятник, ожидающий, когда раненое животное прекратит борьбу.

— Не думай, что я не заметила, как ты каждый вечер приходишь поздно.

Я поворачиваюсь к ней спиной и выдвигаю верхний ящик своего комода, высыпая содержимое карманов внутрь.

— Да, и? — спрашиваю я, бросая бумажник и ключи в ящик стола. — Ты же знаешь, я ходил на разведку.

— От тебя пахнет так, словно ты пил.

Я вздрагиваю, хотя стою к ней спиной и она этого не видит. Я бы предпочел не разглашать подробности моей ночи, чтобы она могла разобрать их на части и попытаться использовать в своих интересах. Но я знаю свою мать, и чем больше я избегаю ее, тем более подозрительной она становится. Если я ей что-то не дам, она этого так просто не оставит.

Я поворачиваюсь с тяжелым вздохом, хватаясь за края комода по обе стороны от своих бедер.

— Я был на территории шести стай.

— Почему? — настаивает она.

— Меня пригласили.

Ее бровь приподнимается, в темных глазах вспыхивает интерес.

— Тебя пригласили? Кто?

Я долго смотрю на нее, моя челюсть тикает, пока я обдумываю, как много рассказать.

— Один из альф попросил меня встретиться с ним и выпить.

— Это здорово, сын, — хвалит она, ее глаза сверкают, когда она вскакивает с края кровати.

Я пожимаю плечами.

— В этом не было ничего особенного.

— Не недооценивай себя, — говорит она, подходя ближе и снимая ворсинку с рукава моей футболки, суетясь надо мной, как над ребенком. — Я горжусь тобой за то, что ты установил эти связи. Важно завоевать их доверие.

— Я знаю, — ворчу я.

Она протягивает руку, чтобы взять мое лицо в ладони, притягивая мои глаза к своим и пристально вглядываясь в них.

— Придерживайся курса.

— Именно это я и делаю, — невозмутимо отвечаю я.

— Хорошо.

Она кивает, по-видимому, удовлетворенная, и убирает руки от моего лица. Затем она поворачивается, чтобы выйти из моей комнаты, но останавливается у двери.

— Мы все полагаемся на тебя, — напоминает она мне перед уходом.

Неужели я, черт возьми, этого не знаю.

14

— Есть кто-нибудь дома? — зову я, входя в парадную дверь родительского дома, снимая туфли в прихожей и прислушиваясь к ответу.

Никто из них не отвечает, но я слышу звуки возни, доносящиеся из гостиной, поэтому иду по коридору в том направлении — и тут же жалею об этом.

Судя по тому, что они оба частично раздеты, очевидно, что я прервала их послеобеденное наслаждение.

— Ого! — удивленно ахает моя мама, натягивая рубашку на торс, ее щеки раскраснелись, а волосы растрепались.

Папа стоит без рубашки рядом с ней, застегивая джинсы, и я, морщась, прикрываю глаза рукой, чтобы защитить их.

— Гадость, вы, ребята, слишком взрослые для этого! — я стону, жалея, что не могу стереть этот образ из своего мозга.

Раньше я заставала их в более компрометирующих позах, но каждый раз это было так же шокирующе, как и в прошлый. Ни один ребенок не захочет застать своих родителей униженными и грязными.

Я слышу шорох одежды, когда она одевается обратно, крепко прижимая руку к глазам, как драматичная стерва, которой я и являюсь.

Мои родители переехали из дома стаи в прошлом году, когда мой брат Айвер занял место моего отца в качестве Альфы нашей стаи, и теперь они живут здесь — прямо по соседству — с моим младшим братом. Он все еще учится в средней школе и последний ребенок, покинувший гнездо. На самом деле, ему повезло, что он сейчас в школе, потому что в типичной манере подростка он бы взорвался, если бы случайно наткнулся на то, что я только что.

— Ладно, мы прилично одеты, — хихикая, говорит мама. — Теперь можешь посмотреть.

Я осторожно выглядываю между пальцами, затем опускаю руку, морщу нос, пока мой взгляд скользит по лицам родителей.

— Да ладно, ребята. Серьезно?

Мама бесстыдно улыбается, проводя пальцами по своим каштановым волосам до плеч и опускаясь на диван.

На заметку для себя — никогда больше не садись на этот диван.

— Извини, дорогая, мы не ожидали гостей, — объясняет она, приглашающе похлопывая по подушке рядом с собой.

Фу, нет, спасибо.

Я шагаю дальше в комнату, обходя диван и занимая мягкое кожаное кресло рядом с ним.

— Все еще не очень хорошая причина делать… это, — бормочу я, устраиваясь поудобнее и поджимая под себя ноги.

— А чем еще мы должны заниматься на пенсии? — папа шутит.

Он всегда так бесцеремонно относится к вещам, от которых большинству нормальных людей становится не по себе. Я неодобрительно хмурюсь, когда он садится на диван рядом с моей мамой и обнимает ее за плечи.

— Я не знаю, найдите хобби или что-то в этом роде, — бормочу я. Они обмениваются заговорщицкими взглядами, и я быстро поправляю: — другое хобби.

Мама пренебрежительно машет рукой.

— Секс — это естественная, здоровая вещь, малышка.

— О боже, только не это снова, — стону я, роняя голову на руки. — Я пришла сюда не для того, чтобы говорить о птицах и пчелах.

Они смеются за мой счет, а я удивляюсь, как, черт возьми, у меня общая ДНК с этими двумя язычниками. Джакс и Куинн Андерсон оба свободные души, непринужденные и близкие по духу, их нелегко вывести из себя. Я, с другой стороны, почти каждый день помешана на контроле. Яблоко упало очень далеко от того дерева.

Мои младшие братья и сестры унаследовали все лучшее от наших родителей. Айвер забавный, как папа, а моя сестра Харпер — светская львица, как мама. Мой младший брат Таннер — звездный спортсмен, и он собирается стать крутым командиром отряда, когда в следующем году закончит среднюю школу и присоединится к нам. Я унаследовала мамины мозги и прилично развита, но иногда мне жаль, что они не передали мне больше своей непринужденности.

— Так зачем же ты тогда приехала, просто в гости? — весело спрашивает мама.

Я поднимаю голову, встречая ее пытливый взгляд.

— Вообще-то, я надеялась немного покопаться в твоих мозгах, — говорю я, озабоченно покусывая нижнюю губу. — Я столкнулась с препятствием на пути к моему последнему заданию в области информационных технологий.

Карие глаза мамы загораются интересом.

— О, давай послушаем!

— И это моя реплика, — ворчит папа, со смешком вскакивая с дивана.

Хотя раньше он был командиром отделения, он никогда по-настоящему не разбирался в ИТ-аспекте вещей. Технологии — это, безусловно, мамина рулятина.

На пути к выходу он огибает спинку дивана, останавливаясь над моей мамой. Она с улыбкой откидывает голову назад, и он наклоняется, чтобы поцеловать ее в губы, в то время как я отвожу взгляд, едва скрывая очередную гримасу. Вы могли бы подумать, что я была бы нечувствительна к их КПК, поскольку выросла вокруг этого, но нет — это все равно чертовски неудобно.

Папа уходит, а мама с обожанием смотрит ему вслед, затем снова переводит взгляд на меня, уделяя мне все свое внимание.

— Хорошо, расскажи мне о своем задании.

Я решаю отбросить неловкость и перейти сразу к делу.

— Мне было поручено изучить новую стаю, которая хочет присоединиться к альянсу, проверить их на наличие любых потенциальных тревожных сигналов, которые могут посчитать их угрозой.

Мама понимающе кивает.

— Я так и думала. Как дела?

— Ужасно, — бормочу я, проводя рукой по лицу. — Я знаю только полное имя альфы, и оно настолько распространено, что я не смогла сузить свой поиск до чего-либо полезного. Мне удалось раздобыть кое-какую дополнительную информацию, например, где они останавливались в последний раз и чем занимались по работе, но если и есть какие-то бумажные следы, я не смогла их отследить. Судя по тому, что у меня есть на данный момент, их как будто и не существует.

— Электронный след есть у каждого, — размышляет мама.

— Вот именно! — я вздыхаю, раздраженно вскидывая руки. — Вот почему это так расстраивает. Я занимаюсь этим уже несколько дней и до сих пор ничего не добилась.

Моя мать надолго замолкает в раздумье, поджимая губы и постукивая пальцем по подбородку. Затем что-то вспыхивает в ее глазах, как будто она все поняла, и я нетерпеливо сажусь, когда она указывает на меня.

— Так ты сказала, что не знаешь имен, верно?

— Верно, — подтверждаю я.

— А как насчет лиц?

Я насмешливо прищуриваюсь, умоляя ее продолжать.

— Я предполагаю, что в отряде есть скауты, — заявляет она. — Так что дай им в руки фотоаппарат и попроси их сделать несколько фотографий людей из стаи. В наши дни распознавание лиц имеет огромное значение, поэтому, если бы ты могла подключиться к базе данных…

— Я могу, — уверенно вмешалась я.

— Ну, тогда поехали! — торжествующе заявляет она. — Загрузи фотографии и запусти их через систему распознавания лиц. Если ты сможешь найти несколько совпадений и имена других людей в группе, надеюсь, имена, которые будут немного более уникальными, это должно дать тебе больше возможностей для расширения расследования.

— И именно поэтому ты чертов гений, — вздыхаю я, удивляясь, какого черта я об этом не подумала.

О да, наверное, потому, что я была озабочена чертовски горячим альфой, который выбивал меня из колеи с тех пор, как мы встретились.

— Ты тоже, детка, — успокаивает мама. — Иногда просто нужно посмотреть со стороны, чтобы увидеть вещи под другим углом и найти правильное решение.

— Что ж, я ценю это. Правда.

Я упираюсь ладонями в широкие подлокотники глубокого кресла, приподнимаясь, чтобы высвободить ноги из-под себя и опустить ступни на пол.

— Ты уже убегаешь? — спрашивает мама, когда я поднимаюсь.

— Да, мне нужно привести этот план в действие.

Она понимающе ухмыляется, вставая с дивана, чтобы проводить меня. Возможно, мы с мамой в чем-то сильно отличаемся друг от друга, но трудовая этика — это то, в чем мы обе можем согласиться. Я не сомневаюсь, что она понимает, как мне не терпится добиться хоть какого-то прогресса в выполнении моего задания.

— Эй, ты получила мое сообщение об ужине в честь дня рождения Харпер? — спрашивает она, когда мы бок о бок выходим в холл.

Хорошо, что она только что напомнила мне, потому что это совершенно вылетело у меня из головы. Моя младшая сестра уехала на занятия в университет Денвера, но она возвращается на следующих выходных, чтобы отпраздновать свой день рождения с семьей.

— Да, я буду там, — бодро отвечаю я.

— Знаешь, ты можешь привести друга, если хочешь. Если есть кто-то особенный…

— Мама, — стону я.

— Что? — невинно спрашивает она. — Теперь, когда Мэдд и Слоан соединились, это только вопрос времени, когда остальные из вас начнут находить себе пару. Вот как это случилось со мной и моими друзьями…

Если бы только она знала.

— Я думаю, что каждый, кто находит свою вторую половинку в течение года, является исключением, а не правилом, — напоминаю я ей, надевая туфли.

— Возможно, но твой может быть прямо за углом. Никогда не знаешь…

— Мама.

Она тихо смеется, качая головой.

— Просто смотри в оба, вот и все, что я хочу сказать. Черт возьми, это может быть кто-то, кого ты уже знаешь. Тристан в последнее время выглядит довольно привлекательно…

Я поднимаю руку, прерывая ее.

— Ладно, во-первых, Тристан по уши влюблен в Энди. Это очевидно для всех, кроме нее. А во-вторых, разве это не было бы немного кровосмесительством? Может, мы и не кровные родственники, но у нас общие кузены, — я морщу лицо в гримасе. — Отвратительно.

— Ну, а как насчет мальчиков Рейнсов?

— Мама!

— Ладно, ладно, — смеется она, получая от этого слишком много удовольствия. — Я понимаю, ты пока не заинтересована в том, чтобы найти свою пару.

— Спасибо тебе, — вздыхаю я, проводя рукой по волосам. — Почему бы тебе вместо этого не приставать с этим к Айверу, он единственный, кому нужна Луна.

— О, поверь мне, я уже представила его кое с кем в своем воображении, — отвечает мама с лукавой улыбкой.

— Я даже не хочу знать, — бормочу я. Я открываю дверь, заливая коридор солнечным светом, и останавливаюсь, чтобы оглянуться на нее. — Скажешь папе, что я попрощалась?

— Я так и сделаю, — кивает она.

— И, пожалуйста, постарайтесь в следующий раз не забыть запереть свои двери, если вы не… — я поднимаю руку, чтобы изобразить пальцами воздушные кавычки: — ожидаете гостей.

— Должным образом принято к сведению, — фыркает она. — Дай мне знать, как все пройдет. Теперь я заинтересована.

— Будет сделано.

Я посылаю ей воздушный поцелуй, выходя на улицу под теплое солнце. У меня осталось пару часов, чтобы привести этот новый план в действие, прежде чем я начну готовиться к моему сегодняшнему свиданию с Хави. Я все еще чувствую себя немного виноватой из-за того, что тайком общаюсь с ним, но если я начну хотя бы добиваться прогресса в выполнении поставленной передо мной задачи, то это должно что-то значить, верно?

По крайней мере, это то, что я говорю себе. Но чувство вины странным образом портит все, к чему прикасается, и если я не буду осторожна на этом натянутом канате, по которому хожу, я рискую потерять все.

15

Я весь день присматривал за лесом напротив мотеля, ожидая обычных признаков смены системы наблюдения, которую установили за нами стаи. Как только я вижу, что парень, который был на позиции этим утром, начинает отступление, я крадусь за мотель и пробираюсь через лес, пока не добираюсь до своего обычного перехода дальше, бесшумно пробираясь через лес по другую сторону дороги обратно к мотелю. Я запомнил их расписание, и, если я правильно понял схему, шпион, которого я жду, должен появиться примерно…

— Люк, верно?

Он резко поворачивает голову при звуке моего голоса, его лохматые каштановые волосы падают ему на глаза. Протягивая руку, чтобы отодвинуть их, его зеленоглазый взгляд расширяется, когда встречается с моим.

— Да? — нервно отвечает он, его глаза бегают туда-сюда.

— Другой парень уже ушел, — говорю я, показывая большим пальцем через плечо. — Обычно он уходит на несколько минут раньше, вероятно, тебе стоит упомянуть об этом своему боссу.

Я одариваю его дружелюбной улыбкой, подходя ближе, мой взгляд опускается на камеру в его руке.

— Поднимаешь свой шпионаж на новый уровень, да? — спрашиваю я, указывая на него.

Его челюсть отвисает, рот открывается и закрывается, как у рыбы.

— Я…

— Эй, все круто, просто убедись, что ты снимаешь меня с моей хорошей стороны, ладно?

Лицо Люка морщится в замешательстве, брови сходятся на переносице.

— Твоей что?

— Моя хорошая сторона, — я одариваю его еще одной широкой улыбкой, расправляю плечи и слегка поворачиваю голову влево. — Понимаешь, что я имею в виду?

— Эм, конечно, — бормочет Люк, его панический взгляд все еще мечется по сторонам. — Послушай, чувак, ты не можешь находиться здесь и разговаривать со мной…

— Да ладно, я думал, мы приятели! — заявляю я, изображая обиду. — Я имею в виду, зачем еще ты дал бы мне номер телефона своей подруги? Ты бы не отдал его так охотно, если бы думал, что я плохой парень, верно?

Он качает головой, лохматые волосы подпрыгивают.

— Я не могу назвать вам больше цифр.

— Мне не нужен номер, — говорю я, принимая непринужденную позу и засунув большие пальцы в карманы. — Мне нужна услуга.

Он с сомнением смотрит на меня.

— Какого рода услуга?

Теперь, когда я поймал его на крючок, моя улыбка становится шире. Честно говоря, это немного слишком просто. Кому-то, на кого можно повлиять улыбкой и парой дружеских слов, вероятно, не стоит доверять охрану.

— Итак, у меня есть девушка, — начинаю я с задумчивым вздохом, — и я вроде как без ума от нее.

Я указываю на Люка, намереваясь раздуть его эго.

— Ты понимаешь это, верно? Ты симпатичный парень, я уверен, что за тобой много хвостов.

Это действует как заклинание. Он встает немного прямее, выпячивая грудь и вздергивая подбородок.

— Я справляюсь.

Я хлопаю его по плечу, наклоняясь.

— Ну, от одного дамского угодника к другому, ты же знаешь, какими могут быть женщины. На некоторых из них трудно произвести впечатление.

— Ага, — фыркает он. — От некоторых цыпочек больше проблем, чем они того стоят.

Его намек выводит из себя моего внутреннего волка, который все больше занимает оборонительную позицию из-за Ло. Внезапно я обнимаю Люка за плечо, сжимая до тех пор, пока он не вздрагивает. Я быстро отдергиваю руку, опуская ее на бок и запихивая своего взволнованного волка обратно в глубины своего сознания.

— Поверь мне, это того стоит, — говорю я, подмигивая.

— Так в чем же твоя услуга? — осторожно спрашивает Люк, шаркая ногами по грязи.

— Сегодня вечером я должен поужинать со своей девушкой, а мы тут вроде как у черта на куличках. Ближайшая пиццерия находится более чем в получасе езды, но у вас, ребята, есть пиццерия в городе, верно? — спрашиваю я, чертовски хорошо зная, что у них есть, потому что Ло упомянула об этом прошлой ночью.

— Хм, в Стиллуотере есть одна, — бормочет он.

— Так ты можешь мне помочь и купить пиццу?

— Я не могу покинуть свой пост.

— О, я не имею в виду прямо сейчас. Сегодня вечером, около семи? Ты ведь тогда здесь закончишь, верно? — я засовываю руку в карман и вытаскиваю пачку банкнот, отделяя пару двадцаток. — Встретимся там, где дорога на вашу территорию выходит на четвертое шоссе.

Я снимаю еще одну двадцатку и протягиваю ему пачку банкнот.

— Сдачу можешь оставить себе, за беспокойство.

Немного обидно расставаться с такой кучей наличных ради чертовой пиццы, зная, как усердно моя стая работает ради всего, что мы зарабатываем. Но я не могу рисковать, уезжая так далеко за город, чтобы снова раздобыть еды; не в то время, когда моя мать следит за каждым моим шагом, как ястреб.

— Хм, да, думаю, я смогу это сделать, — соглашается Люк, забирая у меня деньги с кривой усмешкой.

— Спасибо, приятель, — говорю я, одаривая его еще одной обаятельной улыбкой. — Я твой должник.

В тот вечер я приезжаю в хижину немного пораньше, чтобы заправить генератор, который я захватил с собой, и запустить его. Это не самый большой прибор, который у нас есть, но он обеспечивает достаточную мощность, чтобы, когда я нажимаю на выключатель внутри входной двери, над головой загорается свет, заливая комнату светом. К сожалению, это только привлекает больше внимания к тому, насколько грязно здесь, поэтому следующие двадцать минут я провожу, подметая, вытирая пыль с поверхностей, задаваясь вопросом, когда, черт возьми, я превратился из грозного Альфы в команду уборщиков.

Не то чтобы Ло того не стоила. Теперь эта убогая хижина — наше пристанище, так что я мог бы приложить усилия, чтобы сделать ее немного более гостеприимной, пока мы продолжаем встречаться здесь. Люк принес пиццу, и она уже ждет меня на кухонном столе вместе с парой бумажных тарелок, пластиковыми стаканчиками и дешевой бутылкой вина. И хотя теперь у нас действительно есть свет, я все равно зажигаю свечу, чтобы создать атмосферу.

Как только я слышу хруст гравия под шинами машины Ло, когда она подъезжает к дому, я вскакиваю на ноги, сердце колотится в хаотичном ритме. Странно, что я до сих пор немного нервничаю в предвкушении каждый раз, когда вижу ее. Я никогда раньше не нервничал рядом с женщинами, но с Ло все по-другому. Она не просто женщина — она идеальная женщина, моя избранница.

Когда дверь распахивается, от ее вида у меня перехватывает дыхание. Она одета в сарафан цвета шалфея и сандалии, невероятно красивая в своем повседневном наряде. Ее длинные светлые волосы собраны в единственную косу, перекинутую через плечо, тонкие пряди свободно падают, обрамляя лицо, а ее большие голубые глаза окидывают интерьер комнаты, прежде чем остановиться на мне.

Я прочищаю горло, указывая на столик рядом со мной.

— Я принес…

Прежде чем я успеваю закончить фразу, Ло внезапно бросается ко мне, ее гибкое тело врезается в мое и выбивает воздух из моих легких. Ее губы ищут мои собственные, наши рты сливаются воедино в диком сплетении губ, языков и зубов. Я впитываю ее так, словно умираю от жажды, задаваясь вопросом, как, черт возьми, я пережил первые двадцать семь лет своей жизни без этой женщины — и, что более важно, как, черт возьми, я вообще могу ее удержать.

Ее руки погружаются в мои волосы, дергая за пряди, чтобы притянуть меня ближе, в то время как мои руки крепко обвиваются вокруг ее талии, пока между нами не остается ни дюйма свободного пространства. В отличие от других поцелуев, которыми мы делились, на этот раз в действиях Ло нет ничего застенчивого или сдержанного. Каждое движение ее губ и взмах языка решительны, как будто она точно знает, чего хочет. И, черт возьми, я отдам ей все, что у меня есть.

Мы растворяемся в поцелуе на несколько долгих минут, и когда наконец отрываемся друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, глаза Ло остекленевшие, а губы восхитительно пухлые. Она моргает подведенными тушью ресницами, обхватывает мою челюсть, как будто пытается удержаться, и тяжело дышит, чтобы отдышаться.

— Черт возьми, за что это было? — я хихикаю, ослабляя хватку на ее талии.

— Свет, Хави! — восклицает она, указывая рукой. — Как ты заставил свет работать?

Я беспечно пожимаю плечами.

— У меня свои способы.

— А пицца? — добавляет она, выглядывая из-за меня. — Это «У Дино»?!

— Конечно, — ухмыляюсь я.

— Но как ты…

Я прижимаю палец к ее губам, чтобы она замолчала.

— Фокусник никогда не раскрывает своих секретов.

Она закатывает глаза, тихо смеясь, толкает меня в грудь и отстраняется от меня, отступая в сторону и оглядывая комнату.

— Ты убирал.

Я провожу рукой по волосам, снова пожимая плечами.

— Совсем чуть-чуть.

Она еще немного осматривается, затем поворачивается ко мне, ее голубые глаза сверкают.

— Ты сделал все это для меня?

— Конечно, Нежность.

Желание вспыхивает в ее глазах, и она снова бросается на меня, практически взбираясь по мне, как по дереву. Я хватаю ее за тыльную сторону бедер, чтобы обернуть ее ноги вокруг своей талии, целуя ее до чертиков, пока несу к дивану.

Ужин может подождать. В любом случае, на мой взгляд, застольный аспект вечера был просто формальностью. Чего я больше всего ожидал, так это снова заключить эту девушку в свои объятия.

Миссия выполнена.

Мои икры упираются в край дивана, и я падаю на него, держа Ло на коленях, провожу руками по ее обнаженным бедрам и наслаждаюсь теплом ее кожи под моими ладонями. Я стону ей в рот, когда она двигает бедрами, прижимаясь своим естеством к растущей выпуклости в моих джинсах.

— Черт, — ругаюсь я себе под нос, скользя руками вверх, чтобы обхватить ее грудь через тонкую ткань платья.

То, как ее соски вздымаются под моими ладонями, говорит мне, что на ней нет лифчика, что приводит меня в еще большее неистовство.

— Ты такая чертовски сексуальная, — бормочу я, подчеркивая последнее слово тем, что сжимаю пальцами ее соски.

Она шипит, задыхаясь, впиваясь зубами в мою нижнюю губу и оттягивая ее.

Ее маленькие сиськи едва ли не горсть, но они упругие и мягкие и ощущаются прямо под моими ладонями, когда я мну и сжимаю их, вырывая хриплый стон из глубины ее горла. Мой член такой твердый, что почти причиняет боль, и то, как она продолжает тереться бедрами о мои колени, только усугубляет ситуацию.

Скользя руками вниз, чтобы схватить ее за бедра, я слегка отодвигаю ее назад, чтобы немного ослабить давление, задирая платье так, чтобы оно облегало ее бедра. Затем я провожу рукой по ее обтянутой трусиками киске, и она внезапно отшатывается, широко раскрыв глаза и слегка приоткрыв губы.

— Это нормально? — спрашиваю я, желая подтолкнуть ее настолько, насколько она мне позволит.

Ее глаза полуприкрыты, и она закусывает губу, кивая, мой член подергивается под застежкой-молнией.

Ло прерывисто вздыхает, когда я провожу подушечкой пальца по складке ее половых губок, усиливая давление и двигая им круговыми движениями, когда нахожу ее набухший клитор. Я знаю, что попал в нужное место, когда ее руки опускаются мне на плечи, и она откидывает голову назад, тихо постанывая.

Черт, она прекрасна и такой — дикой и раскованной, ее бедра изгибаются, чтобы поймать мою руку. Нуждаясь почувствовать ее кожу на своей, я засовываю пальцы под шов ее трусиков и отодвигаю их в сторону, издавая стон, когда снова прикасаюсь к ней, когда между нами ничего нет.

— Ты такая влажная для меня, Нежность, — напеваю я, прокладывая дорожку вверх по ее горлу. Скользя пальцем по ее гладким складочкам, я покусываю ее подбородок, рычание вырывается из моей груди. — Ты хочешь, чтобы я заставил тебя кончить?

Прежде чем она успевает ответить, я погружаю палец глубоко в нее, внутренние стенки Ло сжимают мой палец, как тиски.

Черт, я могу только представить, каково ей было бы чувствовать себя это моим членом.

— Да, — выдыхает она, двигая бедрами и оседлав мою руку.

Она убирает свои руки с моих плеч, проводя ими вниз по моей груди, пока они не оказываются на моем поясе.

Я погружаю еще один палец в ее тугой жар, одновременно обводя большим пальцем ее клитор. Я так сосредоточен на своем движении, что едва замечаю, как ее проворные пальцы расстегивают мой ремень. Однако, когда она залезает мне под боксеры и обхватывает мой член кулаком, я определенно это замечаю.

Я рычу, тело сотрясается, когда она вытаскивает мою толстую длину из штанов, накачивая ее рукой, в то время как я сильнее тру большим пальцем ее клитор. Мои глаза встречаются с ее, и уголок ее рта приподнимается в ленивой улыбке.

— Я тоже хочу заставить тебя кончить, — говорит она, ее сладкий голос подобен музыке для моих ушей.

— Господи, Ло, — стону я, откидывая голову на диванную подушку.

То, как она поглаживает мой член, чертовски приятно. Я уже чувствую, как мой оргазм нарастает подобно назревающей буре, готовой разрушить все на своем пути.

Я засовывал свои пальцы в нее и выходил из нее в более быстром темпе, нуждаясь в том, чтобы привести ее на грань гибели прямо вместе со мной. Я хочу кончить — черт, как я могу не хотеть кончить — но будь я проклят, если позволю себе сорваться с обрыва раньше, чем это сделает она. Я и раньше представлял, как бы она выглядела в муках блаженства, но мне нужно увидеть это своими глазами, и я не хочу ничего пропустить.

Я немного сильнее надавливаю большим пальцем, обводя им ее клитор, и стоны Ло становятся громче, ее глаза закрываются, а кулак двигается быстрее по моему члену.

— Посмотри на меня, красотка, — бормочу я, и ее глаза распахиваются, чтобы снова встретиться с моими. — Я хочу увидеть тебя, когда ты кончишь.

Ее зрачки расширились, она прикусила зубами нижнюю губу, чтобы подавить жалобный всхлип. Я тру ее клитор сильнее, быстрее, и ее рука крепче сжимает мою длину, когда я чувствую, как напрягаются ее мышцы, а внутренние стенки сжимаются вокруг моих пальцев.

Она распадается на части даже красивее, чем я себе представлял. Крик вырывается из ее горла, грудь вздымается, тело сотрясается, когда ее захлестывает оргазм. Один только вид того, как она отдается наслаждению, заставляет меня кончить вместе с ней, горячие струйки спермы стекают по костяшкам ее пальцев, когда она работает с моим членом, двигая бедрами и качая руками.

Я никогда так сильно не кончал от гребаной дрочки. К тому времени, как я спускаюсь обратно, на моем лбу блестят капли пота, мое тело обмякает на подушках дивана, в то время как Ло обмякает в моих объятиях, прижимаясь к моей груди.

— Черт возьми, — выдыхает она, утыкаясь лицом в мою шею.

— Ты невероятна, — бормочу я, убирая руку у нее между ног, а другую заводя ей за голову, запуская пальцы в пряди ее светлых волос. — Идеальна.

— Я не идеальна, — смеется она, отталкиваясь от моей груди и садясь, чтобы посмотреть на меня.

Я провожу рукой по ее подбородку, беру его большим и указательным пальцами и приближаю ее лицо к своему.

— Для меня ты такая, — говорю я, удерживая ее взгляд.

Уголок ее рта приподнимается в ухмылке.

— Такой милый.

Затем выражение ее лица на мгновение меняется, взгляд голубых глаз пронзает мой.

— Ты разобьешь мне сердце, не так ли? — шепчет она.

Мое собственное сердце болезненно сжимается от ее вопроса.

— Нет, если это будет зависеть от меня.

16

Последние несколько дней мне кажется, что я живу во сне — отвратительно горячем повторяющемся сне, в котором сексуальный латиноамериканец шепчет мне на ухо непристойности и каждую ночь доводит меня пальцами до оргазма. Прошлой ночью была наша третья по счету встреча в хижине, и теперь дошло до того, что, когда я не с Хави, я думаю о нем, отсчитывая минуты до того момента, когда мы снова сможем увидеться.

Да, у меня все плохо.

Часть меня знает, что я, вероятно, веду себя глупо, но я также почти уверена, что любой девушке, которую преследует Хавьер Круз, было бы трудно не влюбиться в него. Одного его непринужденного обаяния и плутоватой ухмылки достаточно, чтобы сбить с ног любого, и он полностью заполучил меня — крючок, леску и грузило.

Конечно, все еще остается небольшая проблема — мы не знаем наверняка, можно ли ему доверять. Я поручила патрулям наблюдения сделать фотографии его стаи возле мотеля, но, по общему признанию, я еще даже не смотрела на них. Вчера днем я закончил взламывать национальную базу данных распознавания лиц, но, думаю, какая-то часть меня боится просматривать эти изображения, на случай, если что-то плохое вернется и лопнет маленький счастливый пузырь наивности, в котором я жил.

Я просто хочу, чтобы это чувство длилось вечно.

Я знаю, что рано или поздно мне придется очнуться от этого сна. Если мы с Хави решим быть вместе по-настоящему, нам нужно будет скрепить наши супружеские узы до следующего полнолуния, иначе мы рискуем потерять их. И нам придется быть честными со всеми в нашей жизни, открываясь для посторонних суждений. По какой-то причине я нахожу эту часть самой страшной из всех.

Не то чтобы мои друзья и семья не принимали меня. Я уверена, что мои родители приняли бы Хави в семью с распростертыми объятиями, а мои друзья были бы просто счастливы, что я счастлива. Но я также знаю, что не могу ручаться за него только на слепой вере, потому что, если бы я была ответственна за то, что привела его в альянс, и у него действительно были бы гнусные намерения, я бы никогда не смогла простить себя.

Однако трудно представить его в роли какого-то тайного злодея, когда он такой чертовски милый. «Песня дня», которую он прислал мне сегодня утром — Цветы в твоих волосах от Lumineers — заставила меня растаять за завтраком. Если он будет продолжать в том же духе, я, возможно, просто влюблюсь в него.

Тьфу, кого я обманываю? Я уже на верном пути. Чертова любовная связь заставляет мои эмоции работать на пределе, и, кажется, это десятикратно усиливает все, что я чувствую к Хави. Как я уже говорила раньше, наша связь нечестна.

— Ло! — Рявкает Айвер, протягивая руку, чтобы щелкнуть пальцами перед моим лицом.

Я вскидываю голову, пораженная, настолько погруженная в свои мечты, что на мгновение совершенно забыла, где нахожусь.

— А? — спрашиваю я, моргая, глядя на других командиров отделений, сидящих за столом переговоров в комплексе.

— Ты согласна на этот раз пойти за Арчем? — спрашивает Эйвери, что-то записывая на листе бумаги, лежащем перед ней. — Погоня должна быть от проруби для купания до Пайкс-Пойнта?

— О, да, — заикаюсь я. — Все в порядке.

Мы были заперты здесь в течение последнего часа, планируя посвящение Слоан в командиры отделения. Это дурацкая традиция, которую мы придумали в подростковом возрасте — серия физических испытаний, которые включают в себя столкновение с самыми большими страхами других командиров отделений, прежде чем столкнуться со своими собственными, — и хотя Слоан имеет место в руководстве отрядом по праву рождения, это не является официальным, пока она не пройдет посвящение. Я клянусь, мы не тратили так много времени и усилий на планирование инициации Ареса в конце прошлого лета, но Мэдд чрезвычайно разборчив в этом, поскольку в нем участвует его пара.

— Поняла, — бормочет Эйвери, продолжая что-то писать на бумаге перед собой. — Итак, Трис будет охотиться за Ло, потом Арес, потом за Айвер. И ты уверен, что хочешь воспользоваться подъемником из-за боязни высоты? — спрашивает она брата, с сомнением приподнимая бровь.

— Я уверен, — хрипло отвечает Мэдд. — Я собираюсь подняться с ней. И если она решит прыгнуть, мы сделаем это вместе.

— А что, если она не сможет? — спрашивает Тристан, его глаза остекленели, когда он уставился в точку на столе.

Важность этого последнего задания посвящения не ускользает ни от кого из нас. Это отсылка к несчастному случаю, в результате которого Слоан едва не погибла, когда ей было семнадцать и она упала с горнолыжного подъемника. Я помню, как была в ужасе, когда мне позвонила рыдающая Эйвери и сказала, что Слоан ударилась головой и находится в коме. В итоге она полностью выздоровела, если не считать шрама на левой стороне лица, но этот инцидент стал катализатором того, что Слоан отправили жить к ее дяде в Денвер на следующие восемь лет, что разлучило ее и Мэдда и навсегда изменило динамику нашей дружеской группы.

То, что она должна спрыгнуть с подъемника в качестве своего последнего задания при посвящении, в некотором смысле поэтично. Теперь, когда она вернулась навсегда, все пойдет по кругу, и мы воспользуемся ремнями безопасности и посадочной площадкой, чтобы убедиться, что все пройдет без сучка и задоринки. То есть, если она готова к этому.

— Сделает она это или нет, она все равно в деле, — заявляет Арчер. — Это посвящение будет для нее сложнее, чем для любого из нас. Черт возьми, она крутая даже за то, что пытается это сделать.

— Она еще не знает, во что ввязывается, — бормочет Тристан.

Потому что в этом суть посвящения в командиры отделений — человек должен действовать вслепую. Хотя я сомневаюсь, что Мэдд сможет удержаться и не предупредить Слоан о том, что ее ждет.

Я снова начинаю погружаться в свои мысли, пальцы играют с концом косы, перекинутой через плечо, пока я пытаюсь решить, что надеть на мою следующую встречу с Хави. Я никогда раньше так тщательно не продумывала свои наряды, но выражение лица Хави каждый раз, когда я захожу в комнату, оправдывает дополнительные усилия. Он всегда смотрит на меня так, словно я блюдо, которое нужно съесть.

Я имею в виду, я знаю, что традиционно привлекательна, но я никогда по-настоящему не считала себя сексуальной или желанной. Однако Хави раскрывает другую мою сторону — сторону, которая мне действительно начинает нравиться. Я никогда не чувствовала себя такой сильной и красивой, как сейчас, когда Хави бросает на меня тот взгляд. И когда он целует меня, когда он прикасается ко мне…

— Ты в порядке, детка? — спрашивает Эйвери, кладя руку мне на плечо.

Я резко поворачиваю голову и быстро киваю.

— Да, все прекрасно, — выдыхаю я, обводя взглядом стол переговоров и замечая, что остальные мои друзья смотрят на меня с подозрением.

— Вся эта история с Хави сводит тебя с ума, не так ли? — спрашивает она.

Мое горло сжимается от паники, когда я снова смотрю на нее.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты явно слишком много работаешь, — сочувственно говорит она, слегка сжимая мою руку. — Ты достаточно выспалась? Может быть, тебе стоит взять пару дней отпуска, позволить другим айтишникам наверстать упущенное.

— Нет, я в порядке, правда, — настаиваю я, выдавив улыбку, которая не совсем соответствует моим глазам. — И в последнее время я сплю лучше, чем когда-либо.

Это даже не ложь. Ночные оргазмы, как правило, оказывают такое воздействие на девушку.

— Хорошо, хорошо, дай нам знать, если мы можем чем-нибудь помочь, — настаивает Эйвери, еще раз слегка сжимая мою руку, прежде чем отдернуть ее.

— Раз уж мы заговорили об этой теме, есть ли что-нибудь новое, о чем можно сообщить? — спрашивает Мэдд, наклоняясь вперед, чтобы поставить локти на стол и сложить домиком покрытые татуировками пальцы.

— Нет, но я нашла новый подход, — говорю я, переходя в деловой режим. — Патрули наблюдения сделали для меня фотографии их стаи, и как только я закончу взламывать базу данных распознавания лиц, я собираюсь загрузить их и посмотреть, сможем ли мы получить еще несколько имен для исследования.

Мэдд выпрямляется, его интерес пробуждается.

— Как ты думаешь, когда ты сможешь подключиться?

Вчера.

Я пожимаю плечами.

— Вероятно, в ближайшие несколько дней.

— Продолжай в том же духе, — язвит он, удовлетворенно кивая. — А пока, я предлагаю пригласить его снова. Может быть, Слоан сможет обрести видение, если будет проводить с ним больше времени, или, по крайней мере, мы сможем выудить немного больше информации о том, где он был.

— К тому же, с ним приятно проводить время, — добавляет мой брат. — Он неплохо вписывается в нашу компанию, вам не кажется?

— Мы могли бы пригласить его на вечеринку, — предлагает Арес.

Тристан морщит нос.

— Во время посвящения Слоан?

— Предполагается, что это касается ее, — защищается Мэдд.

— И разве не она была всей командой Хави, когда совет обсуждал его просьбу вступить в альянс? — указывает Арес. — Ей, наверное, понравилось бы, если бы он был включен.

— На самом деле это правда, — бормочет Эйвери, переглядываясь с братом через стол. — Это могло бы принести тебе несколько очков брауни.

— Мне не нужны очки брауни, — усмехается он. — Она моя пара.

— Да? И ты не собрал все свечи, которые смог найти, потому что планируешь что-то чертовски романтичное на эту ночь, не так ли? — поддразнивает она, подмигивая ему.

Арес издает кудахтающий смешок, откидываясь на спинку стула, в то время как Арчер наносит резкий удар по его бицепсу, давая сигнал отбросить удар.

Мэдд сжимает кулаки, лежащие на столе, но он не уходит, как большинство из нас ожидает. Он просто делает глубокий вдох, разжимая кулаки и кладя ладони плашмя на деревянную столешницу.

— Хорошо, конечно. Я приглашу его на вечеринку, — спокойно говорит он.

Черт, может быть, возвращение Слоан и завершение супружеских отношений действительно изменили его к лучшему.

Однако эта мысль длится недолго, потому что потом до меня доходит, что нам с моей парой снова придется притворяться незнакомцами перед моими друзьями, и у меня внутри начинает скручиваться неприятное чувство.

Я имею в виду, что, по крайней мере, на этот раз я предупреждена заранее, но от этого лгать самым близким мне людям ничуть не легче. Я уже начинаю беспокоиться, что Энди что-то подозревает, основываясь на некоторых вопросах, которые она задавала о Хави после бара прошлой ночью.

Однако перспектива увидеть его на вечеринке возбуждает меня еще больше. В старом домике есть много мест, куда можно улизнуть, и если мы правильно разыграем наши карты, возможно, нам удастся урвать немного времени наедине.

— Может, на этот раз тебе стоит побольше с ним общаться, Ло? — предлагает Тристан. — Проверь все зацепки, над которыми ты сейчас работаешь. Наверное, не помешало бы немного пофлиртовать с ним.

— Оставь флирт мне, — вмешивается Эйвери, приподнимая брови. — Я с удовольствием воспользуюсь своими женскими уловками для получения информации. Он чертовски горяч.

Моя волчица собственнически бросается вперед, готовая оторвать Эйвери голову даже за то, что она предположила, что ее интересует мой мужчина.

— До тех пор, пока дело не зайдет дальше этого, — предупреждает Мэдд, смерив своего близнеца суровым взглядом. — Не спать с врагом.

Моя волчица сильнее сжимает когтями внутреннюю часть моей груди, волна тошноты накрывает меня, пока я изо всех сил пытаюсь удержать ее на расстоянии. При мысли о Хави и Эйвери вместе у меня скручивает живот. Я уверена, что он бы туда не пошел, хотя… да? Я имею в виду, мы никогда не говорили, что мы эксклюзивные, но я бы предположила, что это подразумевается.

Черт, стоило ли нам вообще говорить об этом?

Я определенно раскручиваюсь по спирали.

— Да, да, я знаю, — говорит Эйвери, отмахиваясь от Мэдда закатывая глаза. — Однако, как только с него снимут подозрения и пригласят присоединиться к альянсу, все ставки отменяются.

Я с грохотом отодвигаю стул и вскакиваю на ноги, все головы поворачиваются ко мне во внимании.

— Я, э-э… Мы закончили планировать инициацию? — спрашиваю я, мое сердце бешено колотится, а мозг работает сверхурочно, чтобы придумать какое-нибудь сносное оправдание своему эксцентричному поведению. — Я только что подумала о том, что мне нужно кое-что сделать.

Эйвери хмурит брови, глядя на список, написанный от руки, лежащий перед ней.

— Да, я думаю, мы все предусмотрели, — говорит она, поднимая на меня взгляд. — Иди, если тебе нужно.

Я киваю, отступаю в сторону и придвигаю свой стул. Натягивая улыбку на губы, я небрежно машу своим друзьям, быстро обхожу стол переговоров и направляюсь к двери.

— Ло, я имела в виду то, что сказала раньше, — кричит мне вслед Эйвери, и я останавливаюсь, держась за ручку двери, оборачиваясь, чтобы посмотреть на нее через плечо. — Если тебе нужен перерыв, не стесняйся им воспользоваться.

— Да, я знаю, — выдыхаю я. — Я ценю это. Но, клянусь, я в порядке.

Эйвери улыбается, посылая мне воздушный поцелуй. Это простой жест, но он только еще больше демонстрирует, как легко ей дается флирт. Как, черт возьми, я должна с этим конкурировать?

Меня снова охватывает дурнота, я разворачиваюсь, толкаю дверь и выскальзываю из конференц-зала в коридор.

Посещение Хави этой вечеринки может стать либо захватывающей возможностью, либо грандиозной катастрофой.

В любом случае, я надеюсь, что я не выдам наше прикрытие.

17

— Пойдем со мной, — прошу я Шей, кажется, в десятый раз с тех пор, как получил приглашение на вечеринку, как будто она вдруг передумает и решит пойти.

Вместо того, чтобы снова отказаться, она просто откидывает голову назад с раздраженным вздохом, откидываясь на локти на моей кровати.

Я попросил Шайенн прийти потусоваться под предлогом составить мне компанию, пока я буду собираться, но на самом деле это последняя попытка с моей стороны убедить ее присоединиться ко мне сегодня вечером. Мне бы не помешал ведомый, чтобы прикрыть меня, если у нас с Ло появится шанс улизнуть, но что более важно, моей подруге нужно выбраться и начать жить своей жизнью заново — и я полон решимости продолжать настаивать, пока она этого не сделает.

— Давай, будет весело, — настаиваю я. — Познакомься с новыми людьми, выпей чего-нибудь…

— Я бы предпочла выпить в одиночестве, — язвительно замечает Шей, поднимая бумажный стаканчик с текилой.

— Знаешь, это, наверное, плохой знак, — невозмутимо говорю я.

Она просто пожимает плечами, опираясь на локоть, и подносит чашку к губам, чтобы сделать глоток.

Я меняю тактичность, пытаясь вместо этого воззвать к ее чувству любопытства, поскольку моя настойчивость в том, что ей нужно выбраться и повеселиться, явно не работает.

— Если ты придешь сегодня вечером, ты познакомишься с ней, — говорю я, приподнимая брови.

— Голубые глаза? — спрашивает она с дразнящей улыбкой.

У нас есть договоренность, что мы не произносим имя Ло, когда находимся в мотеле, на случай, если кто-то может нас подслушивать, поэтому мы привыкли называть ее так, как она сохранена в моем телефоне; голубые глаза.

— Единственная, — киваю я.

Шайенн внезапно выпрямляется, постукивая пальцем по подбородку в притворном раздумье.

— Хм, заманчиво…

Моя улыбка становится шире, когда чувство победы захлестывает меня.

— Но мой ответ по-прежнему отрицательный, — заканчивает она, делая еще глоток текилы.

Я сдуваюсь, плечи опускаются. Она задержала меня на секунду.

— Ты не можешь вечно быть затворницей, детка, — ворчу я.

— Ты же понимаешь, что это своего рода фишка нашей стаи, верно? — фыркает она. — Все время в разъездах, живешь на окраине цивилизации… — она замолкает, прижимая край чашки к нижней губе. — Мы все затворники, если подумать.

— Да, но довольно скоро все может измениться, — говорю я, расстегивая манжеты своей черной рубашки, чтобы закатать рукава до локтей.

— Надеюсь. Мне здесь нравится.

— Ну, тебе бы понравилось больше, если бы ты познакомилась с некоторыми людьми поближе, — бормочу я, начиная закатывать рукав.

— Трудный прием. Я не очень-то хорошо могу ладить с незнакомцами.

Шайенн пододвигается к краю кровати, перекидывает ноги через край, встает и неторопливо направляется ко мне.

— Кроме того, сегодня вечером тебе нужно заняться своим делом, подружиться с другими альфами. Я буду просто отвлекать.

— Может, мне стоит отвлечься. Ты могла бы пофлиртовать с альфами, помочь мне умаслить их? — предлагаю я, изо всех сил стараясь правильно завязать валик на манжете.

Она снова фыркает, качая головой, и ставит чашку на комод. Затем она тянется ко мне и отталкивает мою руку от рукава рубашки, беря верх.

— Но на самом деле, — мягко говорю я, наблюдая, как она поправляет мне манжету. — Тебе нужно начать чаще выходить в свет. Поживи немного.

Она на секунду поднимает на меня взгляд янтарных глаз, затем снова сосредотачивается на моем рукаве, идеально закатывая его и закрепляя у локтя.

— Ты сейчас живешь достаточно для нас обоих, мистер двойная жизнь, — комментирует она, слегка улыбаясь мне, когда переходит к другому моему рукаву. — Не беспокойся обо мне.

— Я всегда буду беспокоиться о тебе.

Шей заканчивает закатывать мою вторую манжету до локтя, удовлетворенно кивая сама себе. Затем она отступает назад, поднимая взгляд, чтобы снова встретиться со мной глазами.

— Повеселись сегодня вечером, Альфа. Я присоединюсь к тебе в следующий раз.

— Я буду настаивать на этом, — говорю я, указывая на нее пальцем.

Она закатывает глаза, берет с буфета свой стакан с текилой и направляется к двери. Я беру свой телефон и ключи из верхнего ящика стола, кладу их в карман и выхожу вслед за ней.

— Удачи, Ромео, — шепчет Шей, подмигивая мне, и направляется в свою комнату по соседству.

Я корчу ей рожицу, наблюдая, как она проскальзывает в свою комнату, прежде чем повернуться, чтобы запереть за собой дверь. Затем я направляюсь прямо к своему грузовику, забираюсь внутрь и завожу двигатель, намереваясь быстро уехать, прежде чем кто-нибудь сможет спросить, куда я направляюсь. Последнее, что мне нужно, это чтобы распространились слухи об этой вечеринке и о том, что члены моей стаи явились, чтобы ее сорвать.

Когда я подъезжаю к старой лыжной базе, на шоссе темно, высокие деревья вдоль дороги отбрасывают зловещие тени на тротуар. Отсюда рукой подать до лоджа, и через несколько минут я сворачиваю у указателя на горнолыжный курорт и еду по длинной подъездной дорожке к парковке. Когда я подъезжаю, на стоянке уже довольно много машин, что говорит о размахе вечеринки, бушующей внутри, и я, не теряя времени, нахожу место для парковки и направляюсь туда.

Как и хижина, которую мы с Ло часто посещаем в последнее время, это место, несомненно, знавало лучшие дни. Грязный пол вестибюля усеян остатками прошлых вечеринок, и я иду на грохот тяжелого баса по темному коридору, пока не достигаю помещения, похожего на бывший бальный зал.

Как только я открываю дверь, громкая музыка изнутри наполняет мои уши, доносясь из больших динамиков, расположенных вокруг кабинки диджея. Мигающие огни вечеринки пульсируют в такт музыке, и само количество людей, столпившихся в зале, слегка ошеломляет, когда я останавливаюсь в дверях и смотрю на шумную сцену передо мной. Куда бы я ни посмотрел, везде танцующие люди, столы, ломящиеся от спиртного, и красные пластиковые стаканчики, зажатые в руках.

Они действительно выложились по полной ради этой вечеринки. Мэддокс упомянул в своем сообщении, что это какой-то праздник для их службы безопасности, но когда я захожу в бальный зал и вглядываюсь в лица в толпе, я нигде его не вижу. Однако я вижу брата Ло, который немедленно подходит поприветствовать меня ударом кулака и дружелюбной улыбкой.

— Рад, что ты пришел, братан, — перекрикивает музыку Айвер. — Пошли, все здесь.

Он разворачивается, жестом приглашая меня следовать за собой, и мы пробираемся сквозь толпу к лаунжу в дальнем конце зала, где тусуются Тристан, Арес и Арчер.

Я приветствую всех троих, прежде чем опуститься на потрепанный кожаный диван рядом с Айвером, упираясь локтем в подлокотник и закидывая лодыжку на колено.

— Мне нужно еще выпить, — говорит Арес, поднимаясь с мягкого синего кресла напротив меня и наклоняя голову в мою сторону. — Ты чего-нибудь хочешь, чувак? Какой тебе яд?

— Все, что у тебя есть, — отвечаю я, небрежно пожимая плечами. — Я не привередливый.

Арес ухмыляется, нетерпеливо кивает и направляется к ближайшему столику для коктейлей, до краев заставленному бутылками с ликером.

— Ты пожалеешь об этом, — смеется Айвер, толкая меня локтем. — Арес — худший бармен в мире.

Я сдержанно хихикаю.

— Э, не может быть, чтобы все было так плохо.

— Хочешь поспорить?

Тристан и Арчер смеются вместе с ним, и как только Арес возвращается и протягивает мне чашку, полную подозрительного на вид синего варева, я понимаю, что ребята не преувеличивали. Тем более, когда я подношу его к губам и делаю глоток, практически подавляясь чересчур сладкой жидкостью.

Я заставляю себя проглотить, изо всех сил стараясь не морщиться от вкуса.

— Что это? — с сомнением спрашиваю я.

— Электрический лимонад, — отвечает Арес. — Ну, по крайней мере, моя версия. Что ты думаешь?

Я опускаю взгляд на голубую жидкость в своей чашке.

— Вкусно, — вру я.

— Ну да, конечно, — фыркает Арчер, заливаясь лающим смехом.

— Эй, только потому, что тебе не нравятся мои напитки, не означает, что другим людям они не нравятся, — хмуро говорит Арес, поворачиваясь в талии, чтобы нанести сильный удар по бицепсу своего брата. — Приятно иметь рядом кого-то, кто для разнообразия ценит мои навыки бармена.

— Какие навыки? — Арчер дразнит.

Они вдвоем начинают препираться, игриво толкая друг друга, пока я оглядываю море людей в комнате.

— Где…

— Мэдд? — вмешивается Айвер, показывая большой палец через плечо. — Он ушел со своей девушкой. Рано или поздно они вернутся.

— Круто, — киваю я.

Хотя он не тот, кого я искал.

Я знаю, что моя девушка где-то здесь. Клянусь, я чувствую ее присутствие, мой внутренний волк чувствует ее рядом. Наши волки связаны так же, как и наши человеческие стороны — ну, настолько, насколько это возможно для связи, которая еще не полностью скреплена. Тем не менее, я чувствую знакомый толчок в груди, натягивающийся трос супружеских уз, и я оглядываю комнату, следуя ощущаемому притяжению, пока не вижу ее.

Я знаю, это клише, но на секунду, клянусь, я забываю дышать. Ло всегда хорошо выглядит, но сегодня вечером она разодета в пух и прах: обтягивающее красное платье и туфли на каблуках, ее длинные светлые волосы мягкими волнами ниспадают на обнаженные плечи. Ее губы накрашены красным в тон платью, а темный макияж глаз делает ее детскую хандру популярной. Хотя меня заводит не то, как она одета. Все дело в том, как она двигается.

Она танцует с Эйвери и Энди, они втроем в своем маленьком мире, подпрыгивая и раскачиваясь в такт музыке. Ло откидывает голову назад, подпевая песне, взмахивая волосами и покачивая бедрами, выглядя такой сексуальной, свободной и раскованной, что я не могу оторвать от нее взгляда.

Черт, она идеальна.

Моя.

Я даже не знаю, как долго я смотрю, прежде чем слышу, как Арес зовет меня по имени, выводя из-под чар, которыми меня околдовала Ло. Поворачивая голову, чтобы посмотреть в его сторону, я обнаруживаю, что он наблюдает за мной, самодовольно ухмыляясь.

— Хочешь пойти потанцевать?

— Да, конечно, — отвечаю я немного слишком быстро, опрокидывая остатки своего напитка обратно.

На вкус как жидкость для зажигалок, обмакнутая в сахар, но я все равно проглатываю ее, не желая обидеть моего нового приятеля Ареса.

Мы оба поднимаемся на ноги, другие парни отказываются присоединяться, и я позволяю Аресу идти впереди, мой пульс учащается, когда он направляется прямиком к Ло и ее друзьям.

Я знаю, что мы должны продолжать притворяться незнакомцами перед этими людьми, но нет ничего плохого в том, чтобы немного потанцевать.

Я имею в виду… что самое худшее, что может случиться?

18

Обычно я не любительница выпить, но Мэдд приготовил для вечеринки кучу просекко, потому что Слоан его любит, и я, возможно, выпила немного, чтобы успокоить нервы, когда пришла пораньше с девочками на вечеринку. И под этим я подразумеваю, что мы определенно выпили несколько бутылок еще до того, как вечеринка началась в полную силу.

Я приятно навеселе, и если бы вы спросили меня на прошлой неделе, буду ли я здесь, на танцполе, отрываться, распевая слова песни Карли Рей Джепсен… что ж, я бы абсолютно поверила тебе в том, что касается танцев, потому что в мире Энди Рейнс это обязательно, когда выходит «Позвони мне, может быть». В пении, однако, можно винить только просекко.

Слоан уже улизнула куда-то с Мэддом, так что остались только я, Энди и Эйвери на танцполе в нашем собственном маленьком пузыре, беззаботно трясущие задницами под самую раздражающую песню в мире. То есть до тех пор, пока что-то позади меня не привлекает внимание Эйвери, и она наклоняется с дьявольским блеском в глазах, привлекая нас к себе.

— А вот и неприятности, — мурлычет она, все еще глядя мимо нас, когда поднимает подбородок, чтобы показать.

Прежде чем я успеваю повернуть голову, чтобы проследить за ее взглядом, Арес скользит рядом с нами, обнимая меня и Эйвери, чтобы присоединиться к нашей маленькой группе.

— Дамы! — весело приветствует он, кладя руку мне на плечо и слегка сжимая его. — Не возражаете, если мы присоединимся к вам?

Арес просто остается Аресом, но что-то в весе его руки на моих плечах кажется неправильным, чего никогда раньше не было. Я пригибаюсь, чтобы выскользнуть из-под него, балансирую на пятках, отступаю на шаг и натыкаюсь прямо на твердую грудь. Знакомая рука хватается за мое бедро, чтобы поддержать меня, и я делаю глубокий вдох, вытягивая шею, чтобы взглянуть на Хави сквозь ресницы.

Его взгляд темных глаз встречается с моим, и мое сердце замирает в груди. Хотя я знала, что он придет сегодня вечером, я все еще не была готова к реакции моего тела на его присутствие. Мой пульс учащается, ладони становятся липкими, а натянутая связь между нами настолько сильна, что кажется, будто электричество пробегает по моим венам.

— Эй, — хрипло произносит он, сжимая мое бедро и глядя мне в глаза с такой силой, что я чувствую, что могу воспламениться.

Я незаметно погружаюсь в тепло его тела, прижатого к моей спине, мое сердце бешено колотится в груди.

— Привет, — шепчу я.

Он облизывает губы языком, раздвигая их, чтобы заговорить снова, но меня внезапно дергают за руку, я чуть не падаю лицом вниз, когда Энди тащит меня к себе, чтобы продолжить танец с ней.

Эта гребаная песня.

Я всегда потакала ее странной одержимости этим, но никогда не ненавидела это так сильно, как сейчас.

Однако рациональная часть моего мозга напоминает мне, что мне нужно соблюдать приличия, поэтому я изо всех сил притворяюсь. Я натягиваю улыбку на губы, пытаясь соответствовать энтузиазму Энди, когда она прыгает вокруг, как маньяк.

Ее энергия заразительна, а я немного навеселе, так что мне не требуется много времени, чтобы снова расслабиться. Когда я украдкой бросаю взгляд на Хави, то замечаю, что он наблюдает за нами с веселой ухмылкой, выглядя таким дьявольски красивым в своей черной рубашке на пуговицах, что я едва могу это вынести. Я клянусь, что закатанные рукава для мужчин — это эквивалент декольте.

Его жилистые предплечья не только выставлены на всеобщее обозрение, но он даже отрастил щетину, выглядя таким крепким, мужественным и непринужденно сексуальным, что неудивительно, что другие девушки с интересом смотрят в его сторону. Несмотря на это, он все еще смотрит на меня, и я трясу задницей, чтобы показать ему, чертовски довольная тем, что завладел вниманием самого горячего парня в комнате.

Песня наконец заканчивается, переходя в новую с низким, страстным ритмом. Арес прилагает героические усилия, пытаясь уговорить Эйвери потанцевать с ним, и Энди внезапно наклоняется ближе, прикрывает рот ладонью и шепчет мне на ухо.

— Новый парень тебя разглядывает.

— Что?! — я удивленно отшатываюсь, немного запаниковав от того, что она уловила что-то между нами. — Нет, это не так, — настаиваю я, неловко хихикая.

Энди с сомнением смотрит на меня, приподнимая бровь.

— Девочка, ты, может, и не очень разбираешься в этом, но я разбираюсь, и ты по уши в этом парне. Ты должна потанцевать с ним!

Я слегка качаю головой, собираясь возразить, но затем она решает быть агрессивной и подталкивает меня к нему без предупреждения. Я спотыкаюсь на каблуках, но пара сильных рук подхватывает меня, прежде чем я падаю назад и ударяюсь об пол.

— Ты в порядке? — спрашивает Хави, ставя меня на ноги, его лицо слишком близко к моему. Его губы слишком близко к моим.

— Э-э, да, — неловко отвечаю я.

Выпрямляясь, я быстро восстанавливаю равновесие в физическом смысле, но находясь так близко к нему, я всегда чувствую себя не в своей тарелке.

Пол пульсирует под нашими ногами в такт тяжелым басам, каждая вибрация побуждает меня двигаться вместе с ним. Я бросаю взгляд в сторону Энди, все еще нервничая из-за того, что она узнала о моем тайном романе, но у нее определенно кружится голова, когда она одними губами произносит «продолжай!», не слишком тонко жестикулируя, чтобы я подошла поближе к Хави.

Я так и делаю.

Я имею в виду, она поощряет это, верно? Если кто-нибудь спросит, я всегда могу списать это на настойчивость моей лучшей подруги. А танцы — это такой же хороший предлог, как и любой другой, чтобы сблизиться с кем-то, не делая очевидным, что между ними происходит что-то большее.

Я снова поворачиваюсь к Хави, встречаюсь с ним взглядом и двигаю бедрами в такт музыке. Его рука опускается на мою поясницу, притягивая меня к себе, пока я не оказываюсь прижатой к нему, его тело движется синхронно с моим, когда ритм музыки пульсирует сквозь нас.

Костяшки пальцев другой его руки касаются моей руки, оставляя за собой сноп искр и посылая дрожь по моему позвоночнику. Я закидываю одну руку ему на плечо, а ладонь другой руки кладу ему на грудь, чтобы почувствовать под ней тяжелое биение его сердца. Оно скачет так же быстро, как и я, сексуальное напряжение между нами возрастает до сотни, когда наши тела соприкасаются.

Каждое легкое прикосновение — это поддразнивание, а танцевать с ним вот так — мучительное упражнение в сдержанности. Я ничего так не хочу, как вскочить, обвить ногами его талию и прижаться губами к его губам, позволив ему унести меня, уложить и прикасаться ко мне так, как может только он. Одна мысль об этом приводит меня в возбуждение и я жажду большего. Все вокруг меня, кажется, исчезает, пока не остаемся только мы вдвоем, наши взгляды встречаются, тела двигаются в такт музыке.

Внезапное присутствие кого-то за моей спиной вырывает меня из похотливого тумана, в котором я нахожусь, и я резко поворачиваю голову, чтобы увидеть, что это Эйвери прижимается ко мне, выглядя чертовски сексуальной кошечкой в своем облегающем черном платье и дымчатом макияже для глаз. Она озорно приподнимает брови, встречаясь со мной взглядом, оборачивается в мою сторону, прежде чем попытаться протиснуться между мной и Хави.

О, черт возьми, нет.

Моя внутренняя волчица бросается вперед с диким чувством собственности, больно царапая внутреннюю часть моей груди и закатывая чертову истерику. Я поднимаю локоть, пытаясь оттеснить Эйвери до того, как она сможет протиснуться внутрь, но уже слишком поздно. Она танцует как лисица, втискиваясь между мной и Хави и прижимаясь к нам обоим. Внезапно мне ничего так не хочется, как схватить ее за волосы, оторвать от Хави и закричать: «МОЙ», чтобы все здесь точно знали, кому принадлежит этот мужчина.

Затем я чувствую еще одно тело у себя за спиной, пара рук опускается на мои бедра и оттаскивает меня от Эйвери и Хави.

— Просто согласись с этим, — шепчет Арес мне на ухо, обхватывая рукой мой живот, чтобы прижать меня спиной к себе.

Но я не хочу «соглашаться с этим’. Я не хочу, чтобы Эйвери танцевала с моим мужчиной, и я чертовски уверена, что не хочу танцевать ни с кем другим. Хави не прикасается к ней, но то, как Эйвери пытается обвиться вокруг него, сводит мою волчицу с ума.

Мой панический взгляд устремляется к лицу Хави только для того, чтобы обнаружить, что его жесткий взгляд сосредоточен на руках Ареса на моем теле, его челюсти крепко сжаты, а в радужках глаз — золотые волчьи отблески. Я никогда не видела его таким кровожадным, и, учитывая, насколько близко моя собственная волчица находится к поверхности, держу пари, что сейчас я выгляжу примерно так же. Я отталкиваю руки Ареса, пытаясь увеличить дистанцию между нами, но он прилип ко мне как приклеенный.

То, как Эйвери танцует с Хави, сводит меня с ума от ревности, а Аресу нравится Эйвери, поэтому он танцует со мной, пытаясь заставить ее ревновать, но вместо этого это явно заставляет ревновать Хави… на самом деле это просто большая чертовщина.

Эйвери разворачивается, чтобы потереться задницей о Хави, но резко останавливается, издав резкий вздох, когда видит мое лицо.

— Ло, твоя волчица…

Если и был какой-то вопрос относительно того, проявляет ли себя моя волчица в моих радужках, то реакция Эйвери подтверждает это. Мое внутреннее животное находится слишком близко к поверхности, и если я не хочу рисковать сорваться и напасть на свою подругу, то мне нужно немедленно выйти из этой ситуации.

Я отталкиваю Ареса, резко разворачиваюсь и мчусь к заднему выходу из бального зала. Я сейчас так зла, что едва могу нормально видеть. Мои руки трясутся от ярости, и я едва сдерживаюсь, когда толкаю дверь на большую лестничную клетку, звуки вечеринки затихают, когда она закрывается за мной.

Я делаю несколько шагов внутрь и прислоняюсь спиной к стене, запуская руки в волосы и делая глубокий вдох.

Я не могу этого сделать.

Я бы предпочла вечно быть одна, чем чувствовать то, что чувствую прямо сейчас, как будто мое сердце разрывается посередине. Это несправедливо, что Слоан и Мэдд выставляют напоказ свои отношения, в то время как мне приходится скрывать свои собственные только из-за того, кто такой Хави. Несправедливо, что я вынуждена держать это в секрете от своих друзей, потому что правда подорвала бы доверие ко мне при выполнении моей работы. Это, блядь, несправедливо.

Дверь на лестничную клетку внезапно распахивается, и Хави протискивается внутрь, выглядя таким же взволнованным, как и я.

Он не говорит ни слова — просто крадется ко мне, как хищник, настигая ровно за две секунды. Он грубо хватает меня за затылок и притягивает к себе, прижимаясь губами к моим губам и лишая меня дыхания.

Я таю в его объятиях, когда он опустошает мой рот, впитывая его так, словно умираю от жажды. Но потом мой мозг догоняет мое тело, и я вспоминаю, как я зла, упираюсь ладонями ему в грудь и отталкиваю его.

Хави отшатывается на шаг назад, его глаза дикие, а радужки по-волчьи отсвечивают золотом.

— Тебе действительно нужно было танцевать с ней? — спрашиваю я.

— Тебе обязательно было танцевать с ним? — выпаливает он в ответ.

— Меня не интересует Арес.

— И Эйвери меня не интересует.

— Это не то, на что это было похоже, — ворчу я, хмурясь.

Хави раздраженно выдыхает, снова подходя ко мне и протягивая руку, чтобы коснуться моей щеки.

— Ты же знаешь, что ты для меня единственная, Драгоценная.

— Правда? — я бросаю вызов, подозрительно прищурившись.

Я не думаю, что осознавала, насколько я стала доверять Хави за такое короткое время, до прямо сейчас, когда это внезапно оказалось под вопросом.

Знаю ли я его вообще по-настоящему?

Его большой палец поглаживает мою щеку, когда он смотрит мне в глаза.

— Ты хочешь, чтобы я это доказал? Я прямо сейчас встану на колени и буду поклоняться тебе, Нежность.

Я фыркаю от смеха, отталкивая его руку и закатывая глаза.

Но затем он опускается передо мной на колени, засовывает большие пальцы под подол моего платья и задирает его вверх по бедрам.

— Держу пари.

— Что ты делаешь?! — я в тревоге шиплю, пытаясь оттолкнуть его руки.

Однако он не смягчается. Он задирает мое платье до самой талии, проводит своими мозолистыми ладонями обратно по моим бедрам и наклоняется, чтобы прижаться губами к моей коже.

— Я думаю, ты знаешь, — напевает он, просовывая руку мне между ног, чтобы раздвинуть их.

— Хави, прекрати! — я шепчу-кричу, мое горло сжимается от паники, когда он прокладывает дорожку поцелуев ближе к верхушке моих бедер. — Это не… Я никогда…

— Что? — спрашивает он, удивленно отшатываясь и косясь на меня. — Ты хочешь сказать, что ни один мужчина никогда не пробовал тебя на вкус?

Я качаю головой, мои щеки горят от унижения.

Не то чтобы я против этого акта, просто он слишком интимный. Мне никогда не было достаточно комфортно с кем-то, чтобы попробовать это. Но теперь Хави стоит передо мной на коленях, взгляд его практически умоляет о разрешении, и прежде чем я успеваю передумать, я киваю в знак согласия.

Он облизывает губы, из его груди вырывается рычание.

— Мне повезло.

Не теряя ни секунды, он отодвигает мои трусики в сторону и ныряет прямо внутрь, облизывая линию от моего отверстия до клитора. Я вскрикиваю, колени подгибаются, а в мозгу происходит короткое замыкание. Это не похоже ни на что, что я когда-либо чувствовала раньше — его рот теплый и влажный, язык скользит по моему центру, как будто он не может насытиться, а щетина на его лице щекочет внутреннюю поверхность моих бедер. Когда он просовывает свой язык в мое отверстие, я почти съеживаюсь в комок.

Хави крепко обхватывает меня за талию, чтобы я не упала, и перекидывает одну из моих ног себе на плечо, чтобы обеспечить ему лучший доступ.

— Восхитительная, — рычит он в мою киску, вибрация его голоса посылает ударную волну удовольствия, проходящую через меня.

Мои бедра подрагивают у его ушей, пальцы зарываются в его волосы и держатся изо всех сил, пока он продолжает терзать меня. Все, что он делает, кажется невероятным, и когда он прикасается губами к моему клитору, я бесстыдно начинаю двигать бедрами вниз, оседлав его лицо. Я не уверена, то ли это кайф от алкоголя, из-за которого я чувствую себя более раскованной и менее заторможенной, то ли это только из-за него, но внезапно я не могу насытиться. Я извиваюсь, стону и распадаюсь, как никогда раньше, спираль в моем животе затягивается все туже и туже, пока, наконец, не лопается.

Я запрокидываю голову, сильно ударяясь ею о стену, когда мой оргазм захлестывает меня, волны удовольствия сотрясают мое тело и затягивают меня на дно. Это настолько интенсивно, что я почти уверена, что на секунду теряю сознание, а когда я возвращаюсь, мое тело полностью обмякает, сползая по стене, когда Хави нежно обнимает меня, все еще стоя на коленях на полу. Я пробую себя на его губах, когда он прижимает их к моим, убирает волосы с моего лица и бормочет красивые слова по-испански, которые я не понимаю, но звучат так чертовски сексуально, что мне даже плевать.

Я тянусь к его ремню, внезапно слишком остро ощущая выпуклость его джинсов, упирающуюся в мое бедро, и тот факт, что он все еще не снял их, но он хватает меня за запястье, останавливая мое продвижение, слегка качая головой.

— Нас и так слишком долго не было, — бормочет он, прижимаясь своим лбом к моему.

Я покорно вздыхаю, жалея, что мы не можем просто оставаться здесь. Но, честно говоря, каждая минута, которую мы проводим вместе на этой лестнице, сопряжена с риском — я была слишком захвачена предыдущим моментом, чтобы даже подумать о том, как легко нас могут поймать. Я с трудом поднимаюсь на ноги, подтягивая Хави за собой, прежде чем наклониться, чтобы вернуть нижнее белье на место, натягивая платье на бедра.

— Наверное, сначала нам следует привести себя в порядок, — говорю я, бросая взгляд в сторону лестницы. — На втором этаже есть комнаты для гостей, большинство дверей не заперты. Ты можешь воспользоваться ванной в одном из них.

Он понимающе кивает, берет меня за руку и переплетает свои пальцы с моими.

— А ты? — спрашивает он, поднимая наши соединенные руки и запечатлевая нежный поцелуй на костяшках моих пальцев.

Бабочки порхают у меня в животе.

— Я просто направлюсь прямо в ванную за бальным залом, — бормочу я, глядя в бесконечную глубину его обсидиановых глаз. — Таким образом, мы не вернемся в одно и то же время.

Хави снова кивает, опуская наши руки и отступая назад, пока моя рука не выскальзывает из его.

— Тогда увидимся там.

Я одариваю его застенчивой улыбкой, наблюдая, как он поворачивается, чтобы направиться к лестнице. Он останавливается, держась за перила, прежде чем подняться по ним, оглядываясь на меня через плечо.

— И, Ло?

— Да?

— Больше никаких танцев.

Я смеюсь, расчесываю пальцами волосы и отталкиваюсь от стены.

— Больше никаких танцев, — соглашаюсь я.

19

— Значит, ты неравнодушен к Ло, да?

Я выдыхаю, отталкивая штангу от груди, и встречаюсь взглядом с Аресом, который нависает надо мной, замечая меня в жиме лежа. Он смотрит на меня в ответ с дерьмовой ухмылкой на лице, как будто он что-то знает.

Извини, приятель. Ты понятия не имеешь.

Мои бицепсы напрягаются под тяжестью штанги, когда я с металлическим лязгом опускаю ее в подставку, вытирая со лба тонкую струйку пота.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я, напрягая пресс, когда сажусь на скамейку и поворачиваюсь, чтобы опустить ноги на пол.

Я был удивлен, когда ребята действительно выполнили этот непродуманный план — мы вместе позанимались в их спортзале. Когда они впервые упомянули об этом в баре, я подумал, что они просто шутят, но потом Тристан снова заговорил об этом на вчерашней вечеринке, и что ж, вот мы и здесь.

Ухмылка Ареса становится шире, когда он обходит скамейку и встает передо мной.

— Да ладно, я видел, как ты танцевал с ней на вечеринке, чувак, — подталкивает он, толкая мою ногу своей.

Я беспечно пожимаю плечами.

— Мы просто танцевали. Ты тоже этим занимался.

— Но не так, как это.

— Завидуешь моим танцевальным движениям? — я поддразниваю, выгибая бровь.

Он выпячивает грудь и складывает на ней руки, закатывая глаза.

— Пш-ш-ш, у меня есть свои движения.

— Конечно, у тебя есть, — передразнивает Арчер из автомата для вытягивания лат.

Арес перебрасывает ему птицу через плечо, пропуская мимо ушей комментарий своего брата, чтобы продолжить не очень тонко рассказывать о том, что, по его мнению, он видел на танцполе прошлой ночью.

— Эй, я понял, — говорит он мне со смешком. — Она сексуальна, как горячая ботаничка. Я бы с удовольствием.

— О-о-о-о, мы можем не говорить так о моей сестре? — протестует Айвер, кладя гантели на стойку и бросая убийственный взгляд в сторону Ареса через зеркало на боковой стене.

Арес заливается смехом.

— Да ладно, это правда! Правда, Хави?

Я, блядь, ненавижу, когда меня вот так ставят в тупик. И еще мне не нравится, как он говорит о моей паре, как будто она кусок мяса, а не настоящий человек. Я чувствую, что по-настоящему начинаю узнавать Ло, и она гораздо больше, чем просто хорошенькое личико и горячее тело. Добавьте к этому тот факт, что он только что предположил, что хотел бы трахнуть ее, и мой волк внезапно задумался, где похоронить его тело.

— Отстань, Арес, — предупреждает Мэддокс, вытирая полотенцем пот со лба, когда подходит, чтобы присоединиться к нам.

Он без рубашки, но если он пытается запугать меня, демонстрируя свое подтянутое телосложение, то он промахнулся, потому что я тоже не сутулый. Мне не нужно демонстрировать свои мышцы, чтобы доказать свою силу — повторений, которые я только что выполнил на скамейке запасных, почти не вспотев, достаточно.

Мэддокс — или Мэдд, как, кажется, все его называют — смотрит на гири на обоих концах штанги, и я практически вижу, как вращаются его колесики, пока он мысленно их складывает.

— Неплохо, — комментирует он, ухмылка дергает уголок его рта, когда он наклоняет голову в сторону бара.

Я небрежно пожимаю плечом.

— Я не часто хожу в настоящий спортзал, поэтому обычно мне приходится гадать, с чего начать, и продвигаться вверх.

Честно говоря, я знаю, что могу поднять больший вес, чем тот, который сейчас прикреплен к штанге. Но эти ребята пока не раскрывают всех своих карт, и я тоже. Мы все еще далеки от того, чтобы доверять друг другу, но то, что они пригласили меня сюда, в свой учебный центр безопасности, — верный признак того, что я добиваюсь некоторого прогресса в налаживании контактов с их внутренним кругом. Рассказа об этом моей маме должно быть достаточно, чтобы отвлечь ее от меня по крайней мере на несколько дней.

— Вам, ребята, повезло, это действительно здорово, — комментирую я, демонстративно оглядывая просторный тренажерный зал. — Все это место впечатляет. Не могу поверить, что у вас есть целое заведение, подобное этому, посвященное безопасности, неудивительно, что у альянса шести стай такая репутация.

Я поднимаюсь со скамьи для поднятия тяжестей, встряхиваю руками.

— Так когда я получу полную экскурсию?

— Обычно у нас нет привычки знакомить незнакомцев с нашими протоколами безопасности, — усмехается Мэдд, сбрасывая полотенце и проводя пальцами по влажным от пота волосам. — Без обид.

— Эй, никаких обид, — весело отвечаю я, поднимая руки. — Меры предосторожности никогда не помешают.

— Мы не говорим, что у тебя плохие намерения, — вмешивается Арчер с другого конца комнаты.

Он отпускает штангу тренажера для подтягивания лат и встает, гантели с громким лязгом опускаются на пол.

— Только то, что присяжные все еще не вынесли приговор.

Я киваю в его сторону.

— Я понимаю.

— Ты думаешь, кому-то из твоих людей было бы интересно присоединиться к нам, если бы ты остался? — спрашивает Тристан, опускаясь на скамейку, которую я только что освободил, и повязывая полотенце вокруг шеи, держа его с обеих сторон. — Без сомнения, нам не помешали бы дополнительные руки, если появятся охотники.

— Да, определенно. Есть горстка людей, которые ухватились бы за этот шанс.

Мэддокс проводит татуированной рукой по подбородку.

— Приятно знать, — бормочет он. — У нас здесь солидная команда, но, как сказал Трис, не помешало бы рассмотреть возможность увеличения нашей численности, особенно если они уже обучены.

— Ну, у нас нет такой официальной подготовки, — говорю я, указывая на огромное помещение, в котором мы сейчас находимся, — но моя стая может постоять за себя в бою. Не приходилось с момента нашей последней стычки с охотниками пару лет назад, но это ни в коем случае не означает, что мы стали самодовольными.

— Кто-нибудь обучался стрельбе из огнестрельного оружия? — с надеждой спрашивает Айвер, хватая свою бутылку с водой и подходя, чтобы присоединиться к остальным.

Я снова пожимаю плечами.

— Немного. Наверное, не помешало бы привести себя в порядок.

Айвер поворачивается к Мэддоксу, толкая его локтем.

— Они, вероятно, могли бы присоединиться к нашим тренировкам, верно?

— Давай не будем забегать вперед, — ворчит Мэдд, как будто только что осознал, насколько самонадеянным стал этот разговор. — Совет все еще должен проголосовать.

— Я голосую за тебя, Хави, — заявляет Арес. Он ухмыляется, хлопает меня рукой по спине и наклоняется ко мне. — Мне бы не помешал новый ведомый. Эти парни бесполезны.

Айвер фыркает от смеха.

— Эй, то, что девушки больше интересуются мной, не означает, что я плохой ведомый. Это значит, что ты должен вести свою собственную игру.

— Или перестань волочиться за девушками, которые тебе не по зубам, — шутит Арчер.

Арес корчит ему гримасу, от которой ухмылка его брата становится только шире.

— Если подумать, я был ведомым Арча в ту ночь, когда он встретил Кейли, — говорит Айвер, подмигивая. — Очевидно, что не я тот, кому чего-то не хватает.

— Как будто ему нужна была какая-то помощь в посадке Кейли Джонс, — хихикает Тристан.

Арчер бросает на него угрожающий взгляд.

— Вам лучше следить за тем, как вы говорите о моей девушке, Мастерс.

— О да, и что ты собираешься с этим делать, Рейнс? — Тристан стреляет в ответ, вставая со скамейки и подходя к Арчеру.

Если бы не дразнящая нотка в их тоне, я бы забеспокоился, что они на самом деле серьезны прямо сейчас. Однако, судя по ухмылкам на их лицах, ясно, что они просто валяют дурака, ища повод для спарринга. Они вдвоем сталкиваются и начинают бороться, все остальные посмеиваются про себя, когда мы коллективно отступаем, чтобы дать им пространство.

— Маты! — Мэддокс рявкает, и они вдвоем отрываются друг от друга ровно на столько, чтобы направиться к матам для спарринга, и Арчер опускает Тристана на один из них, как только они достигают его.

— Ну, давай, Хави, что скажешь? — спрашивает Арес, продолжая с того места, на котором остановился.

Он обнимает меня за плечи, приподнимая брови, когда наклоняется ко мне.

— Мы могли бы сходить на дамский вечер в Стиллуотер Тэн, подцепить пару волчиц…

Мне не привыкать подцеплять девушек в барах для секса на одну ночь, но внезапно эта перспектива перестала казаться мне привлекательной.

— Я не знаю об этом, — неловко хихикаю я, отталкивая его руку.

Нетерпеливое выражение лица Ареса исчезает.

— Почему бы и нет? Ты не женат, не так ли?

Его вопрос заставляет меня задуматься. Я знаю, что должен солгать, но по какой-то причине не могу заставить себя скрыть Лолу, как какой-то маленький грязный секрет. И последнее, что мне нужно, это чтобы Арес подумал, что мы собираемся вместе кадрить женщин. Я просто буду говорить расплывчато, пусть они предположат, что это кто-то из моей собственной стаи.

— Вообще-то, я кое с кем встречаюсь, — холодно отвечаю я.

Моя попытка сделать так, чтобы это заявление прозвучало небрежно, немедленно приводит к обратным результатам. Арес выглядит лично оскорбленным моим признанием, и Мэддокс резко поворачивает голову в мою сторону, вскидывая брови.

— Правда? — спрашивает он, оглядывая меня с новым интересом. — Тебе следует привести ее с собой в следующий раз. Я уверен, что моя девочка была бы рада познакомиться с ней. Мы могли бы устроить двойное свидание или что там еще, черт возьми, люди делают в наши дни.

Мерда.

— О, я не знаю, она немного стеснительная… — бормочу я, отступая.

Мэддокс улавливает мои колебания, губы растягиваются в злой усмешке.

— Я имею в виду, если вы, ребята, останетесь здесь, мы все узнаем друг друга получше в какой-то момент, верно? Можно было бы и поторопиться. То есть, если вы, ребята, все еще хотите остаться.

Я скрежещу коренными зубами, не упуская из виду тонко завуалированную угрозу, стоящую за его словами. Он просто ищет повод, чтобы отказать нам, и если я сейчас начну вести себя уклончиво, весь прогресс, которого я добился до сих пор, будет напрасен.

— Конечно, хотим, — выдавливаю я из себя.

— Круто, — выдыхает Мэдд, крепко хлопая меня по плечу. — Тогда мы встретимся где-нибудь на этой неделе. Я поговорю об этом со Слоан и пришлю тебе сообщение.

Я уже мысленно пытаюсь найти способ выпутаться из всего этого, но, полагаю, об этой проблеме стоит побеспокоиться позже. А пока я решаю просто пропустить это мимо ушей, сохраняя хладнокровие, и бросаю взгляд на маты, где Арчер помогает Тристану подняться на ноги.

— Вы, ребята, готовы закруглиться на этом? — спрашивает Айвер, отпивая глоток из своей металлической бутылки с водой и закрывая ее с громким щелчком.

— Да, мне, наверное, пора домой и поговорить со своим бетой о делах стаи, — вздыхает Мэддокс, поворачиваясь ко мне. — Я провожу тебя.

— Спасибо, — киваю я, и мы все расходимся собирать свои вещи.

Я сказал Ло, что буду здесь сегодня, но, когда я проверяю его, на моем телефоне нет никакого сообщения от нее, ожидающей меня. Я знаю, что она занята работой, поэтому стараюсь не слишком расстраиваться, кладу телефон в карман и перекидываю спортивную сумку через плечо, поворачиваясь к Мэдду, когда он подходит ко мне, одергивая подол своей футболки.

— Готов?

Я киваю, машу на прощание другим ребятам, пока Мэддокс провожает меня из спортзала через территорию отряда, точно так же, как он делал, когда я приехал сегодня и он встретил меня на парковке. Мы проходим мимо моего приятеля Люка, когда выходим из здания, и он бледнеет как полотно, когда видит меня, быстро отводит взгляд и торопливо проходит мимо нас. Мэдд этого не замечает, но я не могу удержаться от веселого смешка.

На этот раз Мэддокс не провожает меня до моего грузовика, а резко останавливается у ворот, поворачивается ко мне лицом и выставляет кулак.

— Ты дойдешь отсюда?

— Да, спасибо, чувак, — говорю я, ударяя костяшками пальцев по его руке.

Он коротко кивает мне, разворачивается и направляется к джипу, припаркованному прямо у ворот. Я поворачиваю в другую сторону, чтобы продолжить движение вокруг здания к парковке, по пути роясь в спортивной сумке в поисках ключей. Я оставил свой грузовик незапертым, но без них далеко не уеду.

Я нахожу ключи сразу, как только подхожу к двери со стороны водителя, открываю ее и бросаю спортивную сумку через центральную консоль на пассажирское сиденье. Что-то сразу же становится не так, что у меня встают дыбом волосы, и как только я забираюсь внутрь, я понимаю почему.

Меня обдает знакомым ароматом цветов и цитрусовых, мой волк оживляется и практически танцует от счастья. Есть только одна вещь, которая пахнет так. Моя пара.

Ухмыляясь про себя, я закрываю дверь, бросая взгляд в зеркало заднего вида.

— Ты поедешь сзади, девочка-сталкер, или хочешь забраться вперед?

20

Я не уверена, о чем я думала, когда забиралась на заднее сиденье грузовика Хави. Осознание того, что он был здесь, в комплексе, не позволяло сосредоточиться на работе в IT-центре, и я не могла заскочить в спортзал, чтобы повидаться с ним, или попросить его зайти ко мне в комнату в общежитии после тренировки. Поэтому, естественно, я стала красться, как какой-нибудь преступник, пробираясь на парковку, чтобы подождать его у грузовика.

Я тоже не совсем продумала эту часть — потому что что я собиралась делать, пытаться тусоваться с ним здесь, на парковке? По всему комплексу отряда прикованы взгляды; я не могу придумать места, более заметного для тайной встречи. Я явно ужасна в этих делах с плащом и кинжалом, и этот факт только подтвердился, когда я услышала, как на стоянку въезжает другая машина, и решила нырнуть в пространство для ног на его заднем сиденье в панике, что меня заметят, слоняющуюся без дела у его грузовика.

По крайней мере, двери были не заперты. Хотя я не уверена, что это на самом деле хорошо, потому что теперь я здесь, затаив дыхание, наблюдаю, как Хави забирается в свой грузовик, и гадаю, как, черт возьми, я собираюсь объясниться.

Прежде чем я успеваю сообразить, как заявить о своем присутствии, он опережает меня.

— Ты поедешь сзади, девочка-сталкер, или хочешь забраться вперед?

Я вскидываю голову, встречаясь взглядом с его темными глазами в зеркале заднего вида.

— Как ты узнал, что я здесь?

Да, потому что это настоящий повод почесать затылок, а не вопрос о том, какого черта я прячусь у него на заднем сиденье, как серийный убийца.

— Я узнаю твой запах где угодно, — отвечает он как ни в чем не бывало, впиваясь в меня пристальным взглядом.

Я прищуриваюсь, глядя на него, в уголках моих губ появляется ухмылка.

— Итак, кто у нас преследователь?

Низкий смешок вырывается из его груди.

— Давай, забирайся сюда, — призывает он, приглашающе кивая головой в сторону пассажирского сиденья.

Я впиваюсь зубами в подушечку нижней губы, нервно оглядываясь по сторонам, когда ныряю обратно в пространство для ног.

— Сначала съезжай со стоянки.

— Прекрасно, — вздыхает Хави, поворачивая ключ в замке зажигания.

Двигатель с ревом оживает, пол грузовика подо мной вибрирует. Он переключает передачу на задний ход, выезжая со своего парковочного места, затем включает передачу и жмет на газ.

Это немного сбивает с толку с моей выгодной позиции в пространстве для ног на заднем сиденье. Все, что я вижу из окна, — это верхушки деревьев, колышущиеся на ветру, и трудно понять, где мы находимся на дороге и какое расстояние проехали от комплекса. Я достаточно знакома с маршрутом, чтобы оценить, когда он выезжает со стоянки, и я предполагаю, что он поворачивает направо, на улицу, которая ведет от Голденлифа к главной дороге.

— На горизонте чисто, — объявляет Хави, и я поднимаю голову достаточно высоко, чтобы взглянуть в окно на окрестности, подтверждая, что то, что он говорит, правда.

Поднимаясь с пола, я проскальзываю на заднее сиденье, прежде чем неуклюже перелезаю через широкую центральную консоль его грузовика. Он хватает свою спортивную сумку с пассажирского сиденья и бросает ее на заднее, чтобы я могла сесть, и как только моя задница опускается на сиденье рядом с Хави, я смотрю на него со смущенной улыбкой.

— Привет.

— Привет, — отвечает он с усмешкой, бросая на меня косой взгляд. — Так у тебя есть привычка прятаться в кузовах грузовиков парней?

— А что, если и так?

— Просто дай мне знать, у каких именно, чтобы я мог быть уверен, что проколю им шины.

Я фыркаю от смеха, качая головой.

— Я знала, что ты преступник.

— Это соответствует моему образу плохого мальчика, верно? — он поддразнивает, подмигивая.

Я откидываюсь на спинку сиденья, устраиваясь поудобнее, потертая кожа скрипит под моим весом.

— Так как прошла тренировка?

Он вздрагивает, снова переводя взгляд на меня.

— Возможно, у нас небольшая проблема.

Мое сердце колотится в груди.

— Что?

Хави медленно выдыхает, проводя рукой по лицу.

— Ну, Арес пытался заманить меня подцепить с ним цыпочек в баре и спросил, не женат ли я, и я вроде как проговорился, что встречаюсь с кем-то.

— Что?! — рявкаю я, горло сжимается от паники. — Зачем ты это сделал?

— Потому что он спросил.

— И ты не мог сказать «нет»?

— Но я кое с кем встречаюсь.

— Так ты им рассказал?! — я вскрикиваю, мое сердце грозит выскочить из груди.

— Не то чтобы это была ты.

Мои плечи опускаются от облегчения.

— В любом случае, это не самое худшее, — добавляет он.

Я съеживаюсь, закрывая лицо руками.

— О боже, что? — спрашиваю я приглушенным голосом из-за ладоней.

— Мэддокс хочет, чтобы я привел свою девушку познакомиться с его парой.

Я отрываю голову от рук, поворачивая ее набок, чтобы посмотреть ему в лицо.

— Ну, этого не произойдет, — усмехаюсь я.

— Очевидно, — ворчит он.

На нас опускается мрачная тишина, мой разум выходит из-под контроля. Казалось, все шло так хорошо, а теперь… ну, я понятия не имею, что будет дальше, если честно. Я девушка, которой нравится иметь план, и это то, что я не продумала до конца. Вероятно, уже немного поздновато пытаться составить список «за» и «против» и подойти к этому вопросу аналитически.

— Так что ты собираешься делать? — наконец спрашиваю я, мой голос едва слышен.

— Без понятия, я надеялся, что твой блестящий ум сможет что-нибудь придумать.

Он бросает на меня взгляд, выгибая темную бровь.

Его пытливый взгляд настолько ошеломляюще красив, что я с трудом могу его вынести. Я изучаю его лицо, отмечая резкие черты его бокового профиля, когда он поворачивается, чтобы сосредоточиться на дороге перед нами.

Почему это не может быть просто? Я еще не уверена, влюблена ли я в Хави, но мне определенно очень нравится. Когда нас только двое, все так комфортно и естественно. Мне кажется, что я знаю его много лет, хотя на самом деле прошло всего пару недель. Внешний мир — это подстановочный знак: его стая, моя собственная и то, как окружающие будут рассматривать наши зарождающиеся отношения. Чем дольше мы скрываем это, тем страшнее становится перспектива признаться во всем.

— Я не готова рассказать им, Хави, — признаюсь я, качая головой. — Я просто… Сначала мне нужно кое-что выяснить.

Например, действительно ли он тот, за кого себя выдает.

Изображения, собранные патрулями наблюдения, просто лежат в папке на моем компьютере, все еще нетронутые. Потому что на тот случай, если мои поиски натолкнутся на что-то гнусное, у меня не будет другого выбора, кроме как уйти от этого. От него. И я не готова столкнуться с этим.

— Я мог бы поговорить об этом со своей лучшей подругой, посмотреть, согласится ли она пойти со мной на встречу с Мэддоксом и сыграть эту роль, — бормочет он.

— Что? — выпаливаю я, его слова падают как пули и заставляют меня вздрогнуть. — Кто?

Он поправляет хватку на руле, бросая взгляд на меня.

— Я уже рассказывал тебе о ней раньше, помнишь?

Моя внутренняя волчица посылает волну собственнической энергии, бушующей во мне, то болезненное чувство ревности, которое было у меня прошлой ночью, снова поднимает свою уродливую голову.

— Ты рассказывал мне о своем лучшем друге, но забыл упомянуть, что это была она, — горько усмехаюсь я.

Хави хмурит бровь.

— Разве это имеет значение?

— Да. Нет. Я не знаю.

Я запускаю руки в волосы, теребя пряди, пытаясь вспомнить наш разговор об этом его друге. Я бы определенно вспомнила, если бы он упомянул, что она женщина. Он намеренно умолчал об этом, или, честно говоря, это просто никогда не всплывало?

Однажды поздно вечером, когда мы переписывались, он сказал, что его лучший друг тусуется у него в комнате. О боже, она была в его комнате! Лежали ли они вместе на его кровати, смеясь над моей слепой наивностью при каждом поступающем сообщении?

— Мы просто друзья, — заверяет Хави, как будто чувствует, как меня разъедает внутреннее смятение. — Она мне как сестра. Это так же, как у тебя и у любого из твоих друзей-парней.

— Тогда, наверное, мне стоит прервать твое маленькое свидание, — огрызаюсь я.

— Тебе следовало бы, она давно хотела с тобой познакомиться.

Он тянется, чтобы взять меня за руку, но я отстраняюсь от него, словно его прикосновение обжигает, складываю руки на груди и тяжело выдыхаю.

— Остановись.

— Что?

— Притормози, Хави!

Он нажимает на тормоза, выворачивая руль вправо, чтобы вырулить на обочину. Гравий вылетает из-под шин, когда машина замедляет ход, и как только она останавливается, я распахиваю пассажирскую дверь и выпрыгиваю, захлопывая ее за собой.

Честно говоря, я понятия не имею, что на меня нашло. Я как будто выхожу из тела, я так взвинчена, что даже не могу нормально мыслить. Я отворачиваюсь от его грузовика и направляюсь к лесу, мои руки все еще крепко скрещены на груди, лицо искажено сердитым выражением.

Издалека я слышу, как Хави выходит из своего грузовика, как закрывается его собственная дверь.

— Ло, подожди!

Его шаги эхом отдаются от земли, когда он бежит трусцой, чтобы догнать меня, хватает за бицепс и разворачивает лицом к себе.

— Я не хотел тебя расстраивать, — выдыхает он, искренне округляя глаза.

— Я не могу этого сделать, — выдавливаю я, непреклонно качая головой, отступаю на шаг и вскидываю руки. — Я тебя даже не знаю!

Хави приближается ко мне, сокращая расстояние между нами одним шагом, и хватает меня за руки, чтобы удержать на месте.

— Ты знаешь меня, Ло.

Я сердито прищуриваюсь, глядя на него.

— Правда?

— Да, и я знаю тебя, — спокойно отвечает он, сжимая мои предплечья, как будто пытается удержать меня. — Мы больше не незнакомцы. Ты мне небезразлична.

Он выдыхает, наклоняясь, чтобы прижаться своим лбом к моему.

— Мне жаль, что ты расстроена, но я никогда тебе не лгал.

Я отстраняюсь, вырывая руки из его хватки и складывая их на груди, словно защищаясь.

— Тогда зачем ты на самом деле здесь, Хави? — я требую ответа. — Зачем вы пришли на нашу территорию?

— Потому что моя стая хочет найти место, которое я мог бы назвать домом.

Его реакция мгновенна, он говорит с такой уверенностью, что мне хочется ему верить.

Я опускаю взгляд на землю, пиная грязь.

— Я так больше не могу, — прохрипела я. — Это слишком сложно…

— Тогда давай расскажем им.

— Нет! — кричу я, вскидывая голову, чтобы встретиться с ним взглядом. — Мы не можем…

— Тогда что ты хочешь, чтобы я сделал, Ло? — спрашивает Хави, повышая голос впервые с тех пор, как я взорвалась как психопатка. — Просто скажи это, и я сделаю это!

Я качаю головой, на глаза наворачиваются слезы.

— Я не знаю! — я беспомощно шепчу я.

Хави пригвождает меня своим пристальным взглядом, разводя руки.

— Иди сюда.

И по какой-то причине я это делаю. Я делаю шаг вперед, падая в его протянутые руки, позволяя им обхватить меня и притянуть ближе. Тепло его тела окутывает меня, когда он целует меня в макушку, его сердце ровно бьется под моей ладонью.

Он просто долго обнимает меня, и я позволяю ему. Его присутствие и близость приносят немедленное чувство спокойствия, как будто пока он здесь, со мной, все будет хорошо. Моя волчица успокаивается. Мой пульс замедляется. И, наконец, я отстраняюсь, чтобы посмотреть на него, слеза скатывается из уголка моего глаза.

— Клянусь, обычно я не такая неуверенная в себе, — говорю я с кривым смешком, смахивая слезу большим пальцем.

— Дело не в тебе, а в твоей волчице, — бормочет он. — Это безумие пары. Я тоже это чувствую. Ты не единственная, кому кажется, что сходишь с ума.

— Разве нет? — я шмыгаю носом, глядя в его обсидиановые глаза.

Уголок его рта приподнимается в ухмылке.

— Определенно нет. Мой волк начал замышлять убийство Ареса сегодня, когда он упомянул, какая ты горячая штучка.

Я смеюсь, еще одна слеза скатывается и прокладывает влажную дорожку по моей щеке. Хави поднимает руку, чтобы вытереть ее, и обхватывает мое лицо своей теплой, шершавой ладонью.

Эта связь между нами действительно путается у меня в голове. Я понятия не имела, что узы обреченного партнера были такими сильными или что ожидание их скрепления заставило бы меня ходить по эмоциональному канату. Я могу только надеяться, что это временное помешательство; что если и когда мы все-таки скрепим узы, я смогу снова лучше справляться со своими эмоциями и снова чувствовать себя самой собой.

— Все будет хорошо, Драгоценная, — я обещаю, говорит он, поглаживая подушечкой большого пальца мою щеку. — И я придумаю какой-нибудь способ задержать Мэддокса, пока ты не будешь готова рассказать им о нас.

— Ты готов? — хрипло спрашиваю я.

— А почему бы и нет?

Я прикусываю губу, хмуря брови.

— Я думала, ты не был уверен, стоит ли рассказывать своей стае?

— Это было до того, как я узнал тебя, — ворчит он.

— А теперь? Ты действительно хочешь привязать себя к сумасшедшему человеку?

Он улыбается.

— Мне нравится твой стиль сумасшествия.

Мои внутренности превращаются в слизь, когда он наклоняет голову, касаясь своими губами моих. Я надуваю губки, и он награждает меня поцелуем, таким сладким и нежным, что бабочки порхают в моем животе, мое тело тает рядом с его. Это длится всего несколько мгновений, но этот короткий поцелуй — единственное подтверждение, в котором я нуждаюсь, что это настоящее дело; что у нас с Хави не просто горячая и бурная интрижка, обреченная на перегорание. Он не только может справиться со мной в худшем случае, но и спасает меня от грани саморазрушения, как никто другой.

Что-то подобное стоит сохранить. Ради этого стоит столкнуться с потрясением.

— Посмотри на нас, мы пережили нашу первую ссору, — размышляет Хави, убирая волосы с моего лица и улыбаясь мне сверху вниз.

— Мы можем куда-нибудь уйти? — спрашиваю я, сердцебиение снова набирает темп.

Потому что я хотела что-нибудь сделать с ним со вчерашнего вечера, и то, как он смотрит на меня прямо сейчас, заставляет меня чувствовать себя достаточно храброй, чтобы совершить прыжок.

— Куда?

— В хижину.

Хави кивает, его рука скользит вниз по моей руке, пока не встречается с моей собственной. Он переплетает наши пальцы вместе, делая шаг назад к своему грузовику и призывая меня следовать за ним с душераздирающей улыбкой.

— Конечно, Красавица.

21

— Ты слушала свою песню дня? — спрашиваю я, выезжая на дорогу.

Я не уверен, что на нее нашло, но часть меня рада этому. Она бы так не волновалась, если бы ей было все равно, а это значит, что я не представляю, насколько сильно все изменилось между нами. Я не лгал, когда сказал ей, что она мне тоже небезразлична. Встреча с Ло была неожиданной, но, возможно, это как раз то, что мне было нужно, чтобы взглянуть на вещи в перспективе и осознать, чего я действительно хочу.

— Конечно, слушала, — отвечает она, уголки ее губ приподнимаются в очаровательной ухмылке.

Я тоже улыбаюсь ей, вытаскивая телефон из кармана.

— Хочешь послушать снова?

Она кивает, и я запускаю свое приложение Spotify, дважды проверяя, подключен ли мой телефон к Bluetooth через мой грузовик, когда нажимаю «Воспроизвести» в «Погоне за машинами» от Snow Patrol.

Из динамиков раздаются первые ноты пианино, и я перегибаюсь через центральную консоль, чтобы взять ее за руку, переплетая свои пальцы с ее.

Никогда не думал, что увлекусь этим голубиным дерьмом, но что я могу сказать? Я изменился. Конечно, отчасти это может быть связано с парными узами, но я бы поставил большую часть заслуг на блондинку с глазами лани, сидящую рядом со мной, расслабленно откинувшуюся на спинку сиденья, пока играет музыка, и наблюдающую за деревьями, проплывающими за пассажирским окном.

Ло Андерсон не похожа ни на кого из тех, кого я когда-либо встречал. Она умна. Решительна. Лояльна к недостаткам. Дерзкая, когда того требует ситуация. И будь я проклят, если не поддаюсь на каждую из ее причуд, несмотря на все мои усилия придерживаться намеченного курса.

Дорога до коттеджа короткая, но этого достаточно, чтобы сыграть еще несколько песен, пока она не посмотрит на меня с сердечками в глазах и постоянной улыбкой на лице. Она оставила свой гнев и трепет на обочине дороги, а я оставил последние сомнения по поводу того, смогу ли я сделать то, что должен, чтобы укрепить место моей стаи на этой территории.

Когда я веду грузовик по гравийной дорожке к коттеджу, у меня возникает то же самое нервное чувство, которое возникает у меня всегда, когда я приезжаю сюда. Это наше место — где мы впервые поцеловались, разделили нашу первую трапезу. Никто и ничто не может коснуться нас, пока мы здесь, в этих стенах. Это единственное место, где мы оба можем отбросить притворство и по-настоящему быть самими собой.

Ло отстегивает ремень безопасности, открывает дверцу и выпрыгивает из кабины грузовика еще до того, как я заглушаю двигатель. Должно быть, она испытывает те же чувства к этой грязной старой хижине, что и я, потому что ей, кажется, так же не терпится попасть внутрь. К тому времени, как я заглушаю грузовик и вылезаю, она уже подбегает к камню рядом со ступеньками, чтобы достать ключ, вставляет его в замок и толкает дверь, как раз когда я догоняю ее.

— Иди сюда, — рычу я, обнимая ее сзади за талию и притягивая ее тело обратно к своему, и мы вдвоем, спотыкаясь, переступаем порог. — У меня даже не было возможности поцеловать тебя как следует.

Она кружится в моих руках, приподнимаясь на цыпочки, чтобы прижаться своими губами к моим, когда я пинком закрываю за нами дверь, поглощая ее поцелуй, как умирающий с голоду мужчина.

Она обвивает руками мою шею, зарываясь пальцами в мои волосы, в то время как мои собственные руки скользят вниз, чтобы сжать ее задницу, пока я веду ее назад к дивану, не прерывая нашего поцелуя. Ее губы надуваются и изгибаются, ее язык переплетается с моим, когда мы вместе падаем на диван в сплетении конечностей.

Я прокладываю поцелуями дорожку от ее подбородка к шее сбоку, посасывая и покусывая ее плоть, пока задираю ее рубашку, сжимая ее дерзкие маленькие сиськи под своими ладонями. Мне нравится, что она не всегда носит бюстгальтер — это просто облегчает доступ. Ее спина выгибается, когда я перекатываю ее соски между пальцами, сильнее посасывая ее шею, желая оставить свой след другим способом, но вместо этого довольствуясь любовными укусами.

Когда-нибудь.

Когда-нибудь скоро я отмечу ее так, как мне действительно хочется, скрепляя нашу связь и впитывая свой аромат под ее кожей. Но сейчас…

Тихий стон срывается с губ Ло, когда я целую и посасываю ее шею, моя рука скользит вниз по ее плоскому животу к поясу джинсовых шорт.

— Хави, — задыхаясь, выдыхает она, прижимая ладони к моей груди. — Хави, подожди…

Я замедляюсь, отстраняясь, чтобы встретиться с ней взглядом.

— Что случилось?

— Ничего, я просто… — она замолкает, выбирается из-под меня, садится, пальцами убирает волосы с лица. — Я вроде как надеялась, что мы могли бы попробовать что-нибудь другое. Как мы делали прошлой ночью.

Рычание вырывается из моей груди, когда я облизываю губы, хватаю ее за бедра и притягиваю ближе к себе.

— О, мы определенно можем сделать это снова, — бормочу я, заправляя пальцы за пояс ее джинсовых шорт.

— Нет, не ты, — выдыхает она, отталкивая мои руки.

Я снова смотрю ей в лицо, вопросительно наклоняя голову.

— На этот раз я хочу сделать это. С тобой. То, что ты сделал для меня.

До меня наконец доходит, к чему она клонит, низкий смешок вырывается из моей груди, когда я беру ее за подбородок, приближаю ее лицо к своему и провожу большим пальцем по ее нижней губе.

— Хочешь отсосать у меня, Нежность?

Она кивает.

Мое сердце бьется быстрее, когда я опускаю руку, с благоговением глядя на нее.

— Черт возьми, я не откажусь.

Ло застенчиво улыбается, соскальзывая с дивана на колени. При виде ее в таком состоянии мой член ударяется о молнию, стон вырывается из моего горла еще до того, как она ко мне прикоснулась.

Мне лучше собраться с мыслями, а то все произойдет возмутительно быстро.

Откидываясь на подушки, я раздвигаю колени и кладу руки на пояс.

— Ты уверена? — спрашиваю я, встречаясь с ее широко раскрытыми голубыми глазами.

Она впивается зубами в нижнюю губу, кивает и устраивается между моими раздвинутыми ногами. Положив руки мне на бедра, она приподнимается выше, с жадным вниманием наблюдая, как я расстегиваю ремень и расстегиваю пуговицу на джинсах.

— Черт, просто видеть тебя в таком состоянии чертовски заводит меня прямо сейчас, — стону я, расстегивая молнию и натягивая боксеры. Я обхватываю кулаком свою длину, вытягиваю ее и вяло поглаживаю.

Язык Ло высовывается, чтобы смочить губы, ее взгляд прикован к капле преякуляции, стекающей с кончика моего члена. Я убираю руку, и она тянется вперед, заменяя ее своей, обхватывая своими ловкими пальцами мой живот и сжимая его в кулаке.

Черт, подумай о чем-нибудь другом, Хави. Война. Голод. Автокатастрофа со смертельным исходом. Что угодно, только не эта богиня, стоящая на коленях и готовая засунуть твой член себе в глотку.

— Ты готов? — сладко спрашивает она, обхватывая мой член и поглаживая его.

Я, блядь, готов.

Мышцы моей шеи напрягаются, когда я киваю ей, задерживая дыхание, когда она наклоняется вперед, приоткрывая губы и опуская голову мне на колени.

Мое тело содрогается, когда она берет меня в рот, ее теплый, влажный язык кружит вокруг головки моего члена. Мне и раньше делали минет, но я не могу припомнить, чтобы когда-нибудь так сильно этого хотел или получал!от этого такое же удовольствие. Сигналы в моем мозгу дают осечку, когда ее губы скользят вниз по моему стволу, вбирая меня глубже, и я выдыхаю череду ругательств на испанском, руки взлетают, чтобы изо всех сил вцепиться в диванную подушку у меня за головой, пока она обхватывает мой член до самой задней стенки своего горла, ее губы целуют основание.

Святой. Блять. Черт.

Ее горло сжимается, когда она немного давится, с хлюпаньем возвращается обратно и с громким хлопком выпускает меня. Затем она поднимает взгляд, большим пальцем смахивая слюну с нижней губы, и ее голубые глаза серьезно округляются.

— Это было нормально?

Нормально?

Это было более чем чертовски хорошо. Это было чертовски…

— Совершенно, — тяжело дышу я, опуская руку, чтобы обхватить ее щеку.

Ее губы растягиваются в торжествующей улыбке, и она снова опускает голову мне на колени, снова беря меня в рот. Ее тепло окутывает меня, ее язык кружит, когда она опускается вниз и выскакивает обратно, обхватывая рукой основание моего пульсирующего члена, пока она находит свой ритм.

Я запускаю руку в ее волосы, запуская пальцы в пряди, пока она покачивается вверх-вниз, заглатывая мой член, как гребаный профи. Какой бы робкой и неуверенной она ни казалась, когда все это началось, девушка, похоже, точно знает, что, черт возьми, она делает.

— Подожди, Ло, подожди, — задыхаюсь я, так сильно прикусывая внутреннюю сторону щеки, что, клянусь, ощущаю металлический привкус крови.

Она снова вскакивает с широко раскрытыми в тревоге глазами.

— Это было нехорошо? — невинно спрашивает она.

— Нет, детка, это слишком хорошо, — хриплю я, грудь вздымается с каждым неровным вдохом. — Я просто… черт, я хочу тебя видеть.

Я наклоняюсь вперед, хватаю подол ее рубашки и стаскиваю ее через голову. Ее розовые соски мгновенно твердеют, указывая прямо на меня, и я не могу удержаться, чтобы не ущипнуть один из них пальцами.

— Потрогай себя, — рычу я, откидываясь на подушки.

Ее брови хмурятся, между ними образуется небольшая складка.

— Но я думала, ты хотел, чтобы я…

— Нет, продолжай делать то, что делаешь. Но я тоже хочу посмотреть, как ты играешь с этой милой маленькой киской.

Ло хмурится.

— Но предполагается, что это касается тебя.

— Ничто не заводит меня больше, чем видеть, как ты кончаешь, — говорю я, опуская взгляд, чтобы окинуть ее оценивающим взглядом.

Она медленно кивает, проводит рукой по животу и засовывает ее за пояс шорт. Я фиксирую момент, когда она прикасается к своему клитору, ее глаза полуприкрыты, а с губ слетает легкое дуновение воздуха.

— Черт, — рычу я, обхватывая член рукой и поглаживая его.

Она отбрасывает мою руку, заменяя ее своей, и снова кладет голову мне на колени, другая ее рука все еще спрятана между бедер.

Если я думал, что прерывание ее минета заставит меня продержаться дольше, я глубоко ошибался. Потому что видеть, как она играет сама с собой, отсасывая мне, возбуждает меня сильнее, чем когда-либо в моей гребаной жизни, и в тот момент, когда она снова обхватывает губами мой член, я, блядь, пропал.

— Блядь, блядь, блядь, — тяжело дышу я, бедра напрягаются, когда она принимает меня глубоко в свое горло, облизывая и посасывая мой член, как чертово фруктовое мороженое.

Она стонет рядом со мной, вибрация ее горла толкает меня еще ближе к краю.

Я не знаю, куда смотреть — мой взгляд скользит от ее губ, обхвативших мой член, к ее руке, спускающейся под шорты, к ее идеальным маленьким сиськам, подпрыгивающим в такт ее движениям. Это слишком вкусно, этого слишком много, это чертовски горячо…

— Заставь себя кончить, детка, — задыхаюсь я, едва держась на волоске. Однако я отказываюсь кончать раньше, чем это сделает она — я отправлюсь в ад и обратно, даже если это убьет меня.

Она снова стонет, звук приглушен моим членом у нее во рту, ее пальцы отчаянно теребят клитор под шортами. Затем ее тело содрогается, бедра подрагивают, когда она достигает кульминации, рот все еще работает с моим членом, пока она преодолевает волну блаженства.

— Черт, Ло, я сейчас кончу, я сейчас кончу… — я отчаянно повторяю, но она не отрывается.

Она сосет еще сильнее, всасывая щеки и посылая мой оргазм, проносящийся сквозь меня, как товарный поезд. Звезды взрываются у меня перед глазами, когда я с низким ворчанием выдаю свою порцию ей в горло, и она проглатывает каждую каплю, облизывая и посасывая, пока я полностью не выдыхаюсь.

Мое тело расслабляется на диване, когда рот Ло наконец соскальзывает с моего члена, ее губы растягиваются в довольной улыбке, когда она поднимает подбородок и встречается с моими глазами.

— Ты уверена что не делала этого раньше? — задыхаясь, спрашиваю я, заправляя себя обратно в штаны. — Черт возьми, девочка.

Я наклоняюсь, чтобы подхватить ее на руки и посадить к себе на колени.

— Я провела небольшое исследование, — гордо заявляет Ло, обвивая руками мою шею.

— Исследование? — я напрягаюсь, в голове сразу же возникают мысли о том, как она отсасывает у других парней во имя «исследования».

— Посмотрела немного порно, — говорит она, небрежно пожимая плечами.

Я заливаюсь смехом, качая головой.

— Ты ничего не делаешь наполовину, не так ли?

Она игриво хлопает меня по груди.

— Эй, я предпочитаю знать, во что ввязываюсь, чтобы все делать правильно.

— Ну, в том, что ты только что сделала, не было ничего плохого, вот что я тебе скажу, — бормочу я, глядя на ее детские голубые глаза.

Я обхватываю ее щеку рукой, чтобы приблизить ее лицо, захватывая ее губы своими. Она наклоняет голову, чтобы углубить поцелуй, и я пробую себя на ее языке, когда он скользит по моему собственному, тепло за ним заставляет мой член снова пробудиться к жизни.

Прежде чем все становится слишком горячим и тяжелым, я отстраняюсь, благоговейно глядя на нее и потирая большим пальцем ее обнаженное бедро.

— Ты невероятна, ты знаешь это?

На ее щеках появляется румянец, губы растягиваются в улыбке.

— Это то, что мне говорят все парни.

— Не смей, — рычу я, наклоняясь, чтобы прикусить ее губы. — Мне уже нужно проколоть шины.

— Эй, мистер крутой парень, — смеется она, отталкивая меня и кладя голову мне на плечо. Она скользит ладонью вниз по моей груди, кладя ее прямо на мое колотящееся сердце. — Постарайся не попасть в тюрьму, мне вроде как нравится, когда ты рядом.

Я убираю волосы с ее лица, целуя в лоб.

— Да, — прохрипел я. — Мне тоже вроде как нравится, когда ты рядом.

22

— Уф, он расставил свечи?! — Энди падает в обморок, прижимая руку к груди. — Прекрати!

— Ты уверена, что мы говорим о Мэддоксе Кесслере? — с сомнением спрашиваю я.

Слоан улыбается, откидываясь на локти и мечтательно глядя на кроны деревьев над головой.

— Говорю вам, ребята, это был самый милый сюрприз. Все это было так неожиданно, как будто нам снова исполнилось семнадцать.

— Фу, я не могу, — выпаливает Энди.

— Ты уверена, что это тот самый Мэдд Кесслер, которого мы все знаем? — я спрашиваю снова, выгибая бровь. — Высокий, с татуировками и постоянной хмуростью на лице?

Слоан заливисто смеется, протягивая руку, чтобы шлепнуть меня по плечу. Мы втроем лежим бок о бок на песчаном берегу водоема для купания в лесу рядом с комплексом отряда. Эйвери заявила, что нам нужно побыть с девочками, поэтому мы все увильнули от своих дневных обязанностей и приехали сюда, чтобы побаловать ее. И, кстати, об Эйвери…

Я сажусь, прикрывая глаза от солнца рукой, и смотрю на камни, выступающие с вершины водопада, который впадает в прорубь для купания, куда сейчас взбирается моя сумасшедшая подруга.

— Ты в порядке, Эйвз? — зову я, наблюдая, как она подтягивается на широкий выступ, ее загорелая кожа блестит от влаги.

Она находит опору, торжествующе вскакивает на ноги и вскидывает руки над головой.

— Лучше не бывает!

Она продолжает выпендриваться, исполняя небольшой танец, поворачиваясь, чтобы потрясти перед нами своей задницей в своем маленьком розовом бикини, пока я судорожно втягиваю воздух.

— Будь осторожна! — ругаюсь я, слишком хорошо осознавая, как близко ее босые ноги к краю скалы.

Энди садится рядом со мной, смеясь, пока Эйвери продолжает свой танец, полностью игнорируя мое предупреждение.

— Ты сумасшедшая, ты знаешь это?! — кричит она, сдвигая солнцезащитные очки в форме сердца на переносицу и наблюдая за ней с улыбкой.

— Нет, вы сумасшедшие, что не поднялись сюда со мной, вы, куриное дерьмо! — насмехается Эйвери, все еще подпрыгивая, на мой вкус, слишком близко к краю.

Я задерживаю дыхание, пока она готовится к прыжку, Слоан предлагает отсчитать ей время до конца.

— Раз…два…

Не успев досчитать и до трех, Эйвери с криком прыгает с уступа, поджимая ноги и бросая пушечное ядро в воду внизу. Мы все визжим, когда на нас брызгают капли воды, и я поднимаю руки, чтобы заслониться от брызг, нервно выглядывая между пальцами, чтобы убедиться, что она снова появится.

Эйвери откашливается, когда ее голова выныривает из воды, и радостно смеется, как будто она только что испытала самые острые ощущения в своей жизни.

Слоан хихикает, качая головой, и поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

— На сколько ты хочешь поспорить, что она собирается попытаться уговорить нас вернуться туда с ней?

— Ни за что, — непреклонно заявляю я.

— Ой, да ладно тебе, — настаивает Энди, толкая меня локтем с другой стороны. — Тебе не помешало бы немного острых ощущений в твоей жизни, Лоло!

Я резко оборачиваюсь, прищурившись на нее.

— Да? Ты отнесешь меня обратно в комплекс, когда я сломаю обе ноги?

— О боже, ребята! — восклицает Эйвери, выныривая из воды и направляясь к нам по берегу. Капельки воды стекают по ее коже, сверкая на солнце, как бриллианты. — Вы должны попробовать это. Давайте, кто пойдет со мной?

Она хлопает в ладоши, окидывая нас троих, отдыхающих на песке, нетерпеливым взглядом.

— Трудный пас, — криво отвечаю я, избегая ее взгляда.

Она закатывает глаза, перебрасывает пряди своих промокших волос через плечо и накручивает их, чтобы отжать воду.

— С вами, ребята, неинтересно, — дуется она, ее озорной взгляд скользит от меня к Слоан. — А как насчет тебя, детка? Готова к еще одному прыжку?

Слоан нерешительно смотрит на выступ скалы, прикусив нижнюю губу.

— О, я не знаю…

— Я думаю, Слоун в последнее время прыгала с достаточной высоты с вами, Кесслерами, — комментирует Энди, спасая её.

Она ссылается на посвящение Слоан, которое состоялось всего пару дней назад, где ее последним заданием было прыгнуть с подъемника вместе с Мэддом.

— Неважно, — вздыхает Эйвери, похоже, отказываясь от попыток противостоять давлению со стороны, и подходит к своему полотенцу, расстеленному на песке по другую сторону от Слоан, плюхаясь на него. — Так что же я пропустил?

— Слоан как раз рассказывала нам о большом романтическом жесте Мэдда прошлой ночью, — сообщаю я, и, к моему удивлению, в моем голосе нет и половины той горечи, которую я чувствую.

По правде говоря, сейчас самое подходящее время рассказать моим подругам о Хави. Рассказать Слоан о том, что Мэдд сделал для нее — убрал президентский номер для них двоих, чтобы провести романтический вечер, — это идеальное начало, чтобы рассказать им о том, как Хави убрался в комнате для меня, включил свет, угостил меня вином и накормил как истинный джентльмен. Я ничего так не хочу, как разглагольствовать о том, каким милым он был, совсем как Слоан с Мэддом, но в моей голове все еще звучит тихий голос, который сдерживает меня.

Я думаю, часть меня все еще ждет, когда упадет вторая туфля. Все это кажется слишком совершенным; слишком хорошо, чтобы быть правдой. Люди не получают просто так идеальные любовные истории, подобные этой, не так ли? Я имею в виду, Слоан сейчас на седьмом небе от счастья, но они с Мэдом прошли через ад, прежде чем добились своего счастливого конца. Отношения с Хави кажутся слишком легкими.

Или, может быть, я просто встаю на свой собственный путь.

У меня ужасная привычка слишком много думать о каждой мелочи. Это одна из причин того, что я никогда по-настоящему не ходила на свидания — потому что я всегда переоценивала потенциал отношений и обращала внимание на каждый маленький недостаток. В прошлом я тратила слишком много энергии, сосредотачиваясь на том, почему что-то не могло работать, вместо того, чтобы открыться возможности увидеть, может ли это работать. И хотя я многое упустила из виду с тех пор, как начала встречаться с Хави, какая-то часть меня все еще должна активно бороться с этим саморазрушительным мышлением.

— Да, он говорит о серьезных вещах, но мой брат — большой размазня, — комментирует Эйвери, надевая солнцезащитные очки-авиаторы. — По крайней мере, когда дело касается Слоан. Или, на самом деле, только когда дело касается Слоан.

— Он тоже мил с тобой, — говорит Слоун, игриво толкая Эйвери локтем.

— Я просто думаю, что это супер романтично, что вы двое нашли свой путь обратно друг к другу после стольких лет, — замечает Энди с задумчивой улыбкой. — Вы друг для друга первые и последние. Это так прекрасно.

— Кстати, о безнадежных романтиках, — фыркаю я, подмигивая ей.

— Эй, нет ничего плохого в том, чтобы верить в настоящую любовь! — Энди отвечает тем же.

Слоан садится, вытягивая шею, чтобы посмотреть мимо меня на Энди.

— Грядет твоя эпическая история любви, Энди Рейнс. Я это чувствую.

Брови Энди взлетают вверх.

— Это предчувствие или…

Слоан хихикает, пожимая плечами.

— Возможно.

— Ладно, давай, — хнычет Энди, сворачиваясь калачиком и проводя пальцами по своим волнистым рыжим волосам. — Ты не можешь просто сказать что-то подобное и не посвятить меня в подробности! Это просто жестоко!

— Тебе лучше сказать ей, что ты дразнишься, иначе она не оставит тебя в покое, — бормочу я, искоса поглядывая на Слоан.

— Может быть, это так, а может быть, и нет, — напевает Слоун, притворяясь застенчивой. — Ты даже не захочешь знать, что я видела о твоей личной жизни, Ло.

Она приподнимает брови, явно шутя, но, тем не менее, мой желудок все равно переворачивается, а во рту пересыхает.

Способности Слоан как провидицы проявляются все больше и больше в последнее время, особенно с тех пор, как она заключила брачную связь с Мэддом. Если и есть кто-то, кто мог бы разрушить мой карточный домик в одно мгновение, так это она.

— Да, какая личная жизнь? — я говорю саркастически, мой голос напряжен.

Взгляд темных глаз Слоан встречается с моим. Я понятия не имею, вчитываюсь ли я в происходящее или там действительно что-то есть, но когда я не могу толком прочесть выражение ее лица, мое воображение улетучивается, и я начинаю внутренне паниковать.

Меня вот-вот разоблачат?

Разве это было бы так уж плохо?

— Что ж, к сожалению, у меня для вас, одиноких леди, плохие новости, — вздыхает Эйвери, откидываясь на полотенце и закидывая руку за голову. — Новый самый завидный холостяк в городе, по-видимому, занят.

Энди в замешательстве морщит носик.

— Кто, Хави?

— Тот самый, — кудахчет Эйвери. — Он сказал Мэдду, что у него есть девушка. Хотя, судя по тому, как он танцевал прошлой ночью, я не уверена, что куплюсь на это.

— В танцах нет ничего плохого, — защищаюсь я, моя шерсть встает дыбом, когда моя волчица выходит поиграть. — И, насколько я помню, это ты на него набросилась, а не наоборот.

— Ммм, а как насчет тебя, Ло? — отвечает она с ухмылкой. — До того, как я пришла, вы двое выглядели чертовски уютно.

Моя волчица впивается когтями мне в грудь, требуя возмездия, но я отталкиваю ее и взволнованно поднимаюсь на ноги.

— Знаете что? Думаю, я все-таки прыгну, — говорю я, отряхивая песок с бедер.

— Что?! — Энди задыхается.

— Боже мой, неужели?! — восклицает Эйвери.

— Ты уверена? — спрашивает Слоун.

Я киваю, глядя на скалистый выступ, с которого только что спрыгнула Эйвери, оценивая его в уме.

— Да, — я оглядываюсь на Энди. — Ты сказал, что мне не помешало бы немного острых ощущений в моей жизни, верно?

— О, черт возьми, да, — смеется Эйвери, поднимаясь на ноги и бросая солнцезащитные очки на полотенце. — Давай сделаем это.

Она подходит ко мне, хватает за руку и тянет к воде, как будто боится, что если мы не пойдем прямо сейчас, я передумаю.

Наверное, она права.

Я определенно не продумала это до конца, и когда я позволяю ей затащить меня в прорубь для купания, холодная вода окатывает мои икры, я чуть не ухожу обратно. Но потом я думаю о том, как я с головой окунулась в эту историю с Хави, и если я могу настолько расслабиться, чтобы сделать это, то почему я не могу сделать и это тоже?

Некоторые вещи стоят риска.

Эйвери идет впереди, мы вдвоем переплываем на противоположную сторону проруби, прежде чем выбраться из воды на скалистый выступ.

— Должна сказать, я впечатлена, — комментирует Эйвери, протягивая мне руку и помогая подняться на ноги. — Я не была уверена, что ты на это способна.

— Похоже, я полна сюрпризов, — бормочу я, разглядывая неровную тропинку, ведущую к выступу.

— Ты, конечно, боишься, — загадочно говорит Эйвери, протискиваясь мимо меня, чтобы ухватиться за корень дерева, выступающий из скалы, и начать свое восхождение.

Я смотрю, куда она кладет руки и ноги, прикусывая нижнюю губу, пока запоминаю ее путь вверх. Затем, сделав глубокий вдох, я начинаю следовать за ней, наблюдая за тем, как я поднимаюсь, повторяя ее технику.

Рев водопада заглушает звуки болтовни Слоан и Энди на берегу, но когда я оглядываюсь на них, я вижу, что они наблюдают за нами. Интересно, не считают ли они меня сумасшедшей из-за того, что я это делаю — хотя неудивительно, что Эйвери вытворяет дикое дерьмо, для меня определенно не в характере добровольно присоединиться.

Эйвери подтягивается на самый высокий выступ, оборачивается и протягивает руку, чтобы помочь мне подняться. Я хватаюсь за камень, ноги цепляются за него в поисках опоры, когда я подтягиваюсь, тяжело дыша.

— Видишь, все не так уж и плохо, — замечает Эйвери, помогая мне подняться на ноги рядом с ней.

Скальный выступ достаточно широк для нас двоих, но это не делает его менее страшным. Отсюда, сверху, спуск к воде кажется еще длиннее, и мой желудок опускается на дно, когда я бросаю осторожный взгляд через край.

— Какие-нибудь последние слова? — Эйвери шутит, толкаясь своим плечом в мое.

Я хватаюсь за ее руку, чтобы не упасть, бросая на нее хмурый взгляд.

— Эй, осторожнее!

— О, успокойся, — предупреждает она, отмахиваясь от меня. — Ты уже проделала самую сложную часть, забравшись сюда. Прыжок самый лучший. Но на всякий случай, если ты умрешь, возможно, тебе захочется рассказать все свои секреты.

— Как утешительно, — фыркаю я.

— Давай, — призывает Эйвери, ухмыляясь и погрозив мне пальцем. — Выкладывай.

Я снова смотрю на воду, покусывая внутреннюю сторону щеки.

— Тут нечего рассказывать.

— Нет? Даже тайной любовной связи?

Я поворачиваю голову, чтобы уставиться на нее, мои глаза широко распахиваются.

— Что?! Нет!

Эйвери ухмыляется, хватает меня за руку и наклоняется ближе.

— Лгунья.

Она прыгает в воду, ее рука все еще крепко сжимает мою, чтобы потянуть меня за собой.

Леденящий кровь крик вырывается из моего горла, когда земля исчезает у меня из-под ног, а мое тело летит вниз. У меня едва хватает времени осознать, что происходит, прежде чем я погружаюсь под поверхность воды, моя кожа горит от удара, как будто я получила пощечину, и мое тело погружается в глубину проруби.

Рука Эйвери тянет мою, и я брыкаюсь ногами, плывя вверх, когда из моего носа вырываются пузырьки воздуха. Когда я наконец выныриваю на поверхность, я хватаю ртом воздух, хриплю, кашляю и оборачиваюсь, чтобы бросить на Эйвери убийственный взгляд.

— Какого черта?! — спрашиваю я, брызгая водой ей в лицо.

Она смеется, брызгая на меня в ответ.

— Это было весело, не так ли?

Я не уверена, что это — шок от падения, выброс адреналина или заразительный смех Эйвери, — но внезапно меня накрывает волна головокружения, и я смеюсь вместе с ней, как сумасшедшая, запрокидывая голову и окуная волосы в воду.

— Ты сумасшедшая, — заявляю я, разражаясь очередным приступом хихиканья.

— Да, но ты же пошла со мной, так что, должно быть, ты тоже, — возражает она, обнимая меня за плечи. Затем она наклоняется ближе, шепча мне на ухо. — И не волнуйся, Лоло. Я сохраню твой секрет.

23

Эйвери знает.

Я понятия не имею, откуда она знает, но она знает, что весь день держало меня в состоянии постоянной паники, мое беспокойство зашкаливало.

Теперь это только вопрос времени, когда этот секрет раскроется, так что мне пора взглянуть музыке в лицо. Официально пришло время проснуться, вытащить голову из песка и перейти к сути дела, что означает, что я больше не буду уклоняться от своих обязанностей и откладывать неизбежное. Это значит, наконец-то просмотреть эти чертовы фотографии и прогнать их через систему распознавания лиц. Жить в состоянии блаженного неведения было весело, пока это продолжалось, но долг зовет, и пришло время ответить.

Часть меня жалеет, что Эйвери не сбросила эту бомбу именно сегодня, потому что мы должны были пойти куда-нибудь вечером. Хави сказал Мэдду, что приведет свою девушку, чего, я знаю, на самом деле не произойдет, но это все, о чем Слоан может говорить, пока мы сидим в ИТ-центре через проход друг от друга, каждый за своим рабочим местом.

— Я все еще не могу поверить, что ты прыгнула, — говорит она со смешком, наконец-то переходя от своих бесконечных размышлений о таинственной девушке Хави. — Я не знаю, что на тебя нашло в последнее время, но мне нравится эта новая, предприимчивая сторона.

Если бы только она знала.

Подожди, неужели она?

Я настолько параноик, что внезапно начинаю подозревать всех вокруг, слишком много улавливаю в каждом простом разговоре и косом взгляде.

— Почти уверена, что это было просто временное помешательство, — шучу я, заканчивая просматривать журналы безопасности за день и закрывая их.

Теперь я должна перейти к своей настоящей задаче, той, которой я так боялась.

— Что ж, я рада, что ты это сделала, потому что я почти уверена, что Эйвери уговорила бы меня пойти с ней, если бы кто-то другой не вмешался. И я сомневаюсь, что Мэдд был бы рад этому.

— Да? — рассеянно спрашиваю я, наводя курсор на папку с файлами фотографий в правом верхнем углу моего экрана.

Слоан тяжело вздыхает, поворачивая свой стул ко мне.

— Он был немного чрезмерно заботливым с тех пор, как мы стали парой. Клянусь, он бы завернул меня в пузырчатую пленку, если бы мог. Но я должна жить своей жизнью, понимаешь?

Я бросаю взгляд в ее сторону и, когда вижу противоречивые эмоции, написанные на ее лице, убираю руку с мышки и поворачиваюсь на своем стуле, чтобы уделить ей все свое внимание.

— Я уверена, он просто напуган, — говорю я. — Я имею в виду, ты немного склонна к несчастным случаям. Он просто не хочет потерять тебя снова.

У нее перехватывает горло от тяжелого сглатывания.

— Я знаю. И я люблю его за это, правда. Просто иногда этого бывает… слишком много.

Ее взгляд опускается на кафельный пол, по которому она постукивает носком туфли.

— Я не знаю.

— Эй, — говорю я, снова поднимая ее взгляд на себя. Я серьезно смотрю ей в глаза, ободряюще улыбаясь. — Я уверена, что через некоторое время он немного отступит. Для вас, ребята, все еще свежо в памяти.

— Верно, — соглашается она, кивая головой. — А еще, вероятно, сама связь все еще делает его немного сумасшедшим.

Мне знакомо это чувство.

Хотела бы я сказать это, и я почти это делаю, но затем Слоан с очередным вздохом поднимается на ноги, придвигая свой стул.

— Думаю, мне пора уходить. Но увидимся вечером?

— Да, я буду там, — отвечаю я, мой пульс учащается при этом напоминании.

Губы Слоан растягиваются в широкой улыбке.

— Не могу дождаться, — она подходит к проходу, останавливаясь возле моего стола. — Итак, какая твоя последняя ставка на девушку Хави? Блондинка или брюнетка?

— Ммм, блондинка.

— То же самое, — ухмыляется она. — Он похож на парня, которому нравятся светлые волосы и большая грудь.

Я подсознательно бросаю взгляд вниз, на свою трогательно маленькую грудь.

— Увидимся позже, детка.

Слоан посылает мне воздушный поцелуй и с важным видом удаляется по центральному проходу, покидая IT-центр.

Как только она уходит, я поворачиваюсь обратно к своему компьютеру и кладу руку на мышь. Сделав глубокий вдох, я подвожу курсор к папке, которую избегала, и, наконец, нажимаю на нее, открывая первую фотографию внутри.

Качество изображения оставляет желать лучшего. На самом снимке двое незнакомых мне мужчин, прислонившихся к стене здания мотеля и болтающих, но он настолько размытый, что трудно различить их черты. Если все фотографии с камер наблюдения будут такими, как эти, мой план прогнать их через систему распознавания лиц потерпит крах.

Я навожу курсор на стрелку и нажимаю на следующую картинку, довольная тем, что эта намного четче. Тем не менее, это всего лишь снимки мужчин в профиль, найти подходящие будет сложно. Я нажимаю на следующую, затем на следующую, нахожу пять похожих изображений и прокручиваю их взад-вперед, пока не решаю, на каких снимках лучше всего видны лица мужчин. Затем я обрезаю их, создаю новую папку на своем рабочем столе и помещаю их туда.

Это было достаточно просто.

Я перехожу к следующей серии изображений, на которых изображены две женщины, идущие бок о бок. Я делаю то же самое, нахожу лучшие изображения их лиц, обрезаю их и перемещаю в свою новую папку.

Следующие несколько фотографий заставляют меня задуматься, потому что лицо, заполняющее экран моего компьютера, слишком знакомое. Мои ладони становятся липкими, сердце бешено колотится в груди, когда я прокручиваю фотографии Хави и еще одного парня, увлеченных беседой возле его черного пикапа. На нем обтягивающая белая футболка, дьявольски красивая улыбка растягивает его губы. И хотя это кажется неправильным, я делаю снимок его великолепного лица и кладу его в папку.

Я попадаю в зону действия, продолжая просматривать изображения, выбирая наиболее четкие изображения лиц незнакомцев для сохранения с целью последующего запуска их через базу данных распознавания лиц. Не успеваю я опомниться, как проходит час, и я просматриваю больше половины изображений, сохраненных в файле, около двадцати четких снимков лиц лежат в моей новой папке.

Однако, когда я нажимаю, чтобы открыть следующую фотографию, у меня сводит живот.

Потому что это Хави и еще одна девушка.

Он обнимает ее за плечи с широкой глупой улыбкой на лице, и она так чертовски красива, что мне хочется плакать.

Светлые волосы и большие сиськи.

У нее это есть. И, конечно, разумнее было бы заключить, что это просто подруга Хави — возможно, даже его лучшая подруга, о которой он говорил, — но потом я нажимаю на следующую фотографию, и мое сердце падает, потому что я почти уверена, что я и мои друзья-парни никогда не выглядим так так, когда мы просто тусуемся.

Хави обхватывает ее руками сзади за талию, выгибая спину, чтобы оторвать от земли, в то время как она вытягивает ноги перед собой. Я практически слышу, как они смеются, по радостному выражению их лиц, и, клянусь, чувствую, как мое сердце разрывается надвое, когда я ошеломленно смотрю на фотографию.

Они оба выглядят близкими.

Слишком близкими для дружбы.

И для человека, известного как умная девушка, я никогда не чувствовала себя более глупой.

— Жаль, что твоя девушка не смогла прийти, — комментирует Мэдд, когда Хави садится на табурет с противоположной от меня стороны стола в баре Голденлиф, бросая взгляд в мою сторону.

— Да, она плохо себя чувствовала, — извиняющимся тоном отвечает он.

Я с трудом скрываю саркастическое фырканье, хотя полагаю, что его заявление не является полной ложью. Я не хорошо себя чувствую, совсем. Я схожу с ума с тех пор, как нашла ту фотографию, где он с великолепной блондинкой, и мучаю себя, сохраняя ее в своем телефоне, чтобы смотреть на нее снова и снова.

Сначала мое сердце было разбито. Потом я растерялась. Сейчас я просто в ярости — в такой чертовой ярости, что едва могу нормально видеть. Из-за того, что я потеряла бдительность, я рискнула довериться ему, а он выставил меня дурой.

Моя волчица была близка к поверхности с тех пор, как я увидела эту фотографию, и это только усиливало мое возбуждение. Она защищает меня единственным известным ей способом — направляя всю мою энергию в ярость и негодование, выбрасывая все чувства рациональности в окно.

Я чувствую себя пустой оболочкой самой себя, полностью захваченной эмоциями, бурлящими внутри. Для меня это неизведанная территория, но я ориентируюсь по ней как могу, учитывая обстоятельства.

— О, я действительно с нетерпением ждала встречи с ней, — надувает губы Слоан, потягивая водку с тоником.

— В другой раз, конечно, — ровно отвечает Хави, и я не могу не заметить, каким расслабленным он кажется и как легко ложь слетает с его языка.

А может быть, это даже и не ложь. Насколько я знаю, сейчас он говорит не обо мне, а о ней, блондинке с фотографий, чье лицо теперь запечатлелось в моей памяти.

Это слишком — сидеть здесь напротив него и притворяться, что мой мир не рушится.

— Пойду возьму что-нибудь выпить, — говорю я, соскальзывая с барного стула и бросая быстрый взгляд вокруг стола. — Кому-нибудь что-нибудь нужно?

Никто не произносит ни слова, поэтому я отворачиваюсь, стуча каблуками по полу, и бегу к бару. Такое чувство, что над моей головой нависла темная туча, и даже увеличение расстояния между мной и Хави никак не уменьшает ее присутствия.

Подходя сбоку к барной стойке, я нахожу проход, чтобы протиснуться внутрь плечом, упираясь предплечьями в гладкую деревянную поверхность. Бармен занят с другим посетителем, и я с тревогой барабаню ногтями по стойке, ожидая, когда он подойдет.

— Привет, Ло.

Я оборачиваюсь на звук голоса и вижу мужчину из команды, расположившегося у стойки рядом со мной.

— Привет, — говорю я в ответ, заставляя себя улыбнуться. Он кажется знакомым, но я ни за что на свете не смогу вспомнить его имя.

— Рекс, — отвечает он, и очаровательная улыбка скользит по его лицу.

— Совершенно верно. Извини.

— Не беспокойся, — отвечает он, пожимая плечами, придвигаясь немного ближе. — Как проходит твой вечер?

— Могло быть и лучше, — бормочу я, бросая косой взгляд на все еще занятого бармена.

— О да? — Рекс облизывает губы языком, проводит своей рукой по моей, оценивающе оглядывая меня. — Выпей со мной, может быть, я смогу все изменить.

Я собираюсь вежливо отказаться, но тут моя волчица оживляется, когда знакомый запах ударяет мне в нос, и связь между нами напрягается в моей груди.

Хави прочищает горло, подходя к барной стойке с другой стороны от меня, его взгляд мечется между нами двумя.

— Эй, Ло, кто твой друг? — спрашивает он низким, угрожающим тоном.

— Хави, это Рекс, — легкомысленно говорю я, тыча большим пальцем в его сторону.

Рекс смело подходит ближе ко мне, кладя руку мне на поясницу, как будто пытается заявить о своих правах. Моя волчица немедленно отшатывается от прикосновения другого мужчины, но я испытываю болезненное чувство удовлетворения, видя золотистый отблеск собственного волка Хави в его радужках, когда они мерцают при прикосновении руки Рекса, поэтому я не сразу отстраняюсь.

Временное помешательство: кажется, сегодня я полна им.

Взгляд Хави устремляется на меня, за ним безошибочно скрывается неприкрытое чувство собственности.

— Что ты делаешь? — спрашивает он, его хриплый голос такой низкий, что я едва разбираю его вопрос.

Я беспечно пожимаю плечами.

— Просто гуляю.

Он смотрит на меня еще мгновение, и я вызывающе вздергиваю подбородок, желая, чтобы он вырвал свое чертово сердце. Я знаю, что достала его, когда вижу, как моя собственная боль и ярость отражаются в его глазах так ясно, что это заставляет мою волчицу откинуть меня на спинку стула и заскулить, но я все равно продолжаю разыгрывать шараду, отворачиваясь и поднимая руку, чтобы помахать бармену.

Хави резко отходит от меня, и хотя мне ничего так не хочется, как обернуться и поискать его, я этого не делаю. Я, однако, отодвигаюсь подальше от Рекса, благодарю его за предложение потусоваться, но говорю, что я здесь со своими друзьями.

К тому времени, как я беру выпивку и возвращаюсь к столу, Хави нигде не видно. Остальные мои друзья увлечены беседой, едва замечая, как я нервно оглядываюсь по сторонам, ставя свой бокал и возвращаясь на свой стул.

Эйвери наклоняется ко мне и легонько толкает меня под руку.

— Он ушел.

— Что? — спрашиваю я, моргая.

— Да, сказал, что ему нужно позаботиться о своей девушке, — подхватывает Слоун. — Должно быть, она действительно больна.

Ты можешь сказать это еще раз.

Мой желудок неприятно скручивает, на меня накатывает волна тошноты. Я тянусь за телефоном, лежащим на столе, и когда беру его, то обнаруживаю на экране ожидающее меня текстовое сообщение, от которого у меня сводит живот.

Хави: Выходи. Сейчас же.

24

Я очень стараюсь не сорваться прямо сейчас.

Мою кожу покалывает от желания обратиться, мое внутреннее животное слишком близко к поверхности, чтобы чувствовать себя комфортно. Я не из тех парней, которых легко вывести из себя — на самом деле, я не уверен, что что-либо в моей жизни раньше вызывало такую сильную реакцию, — но вид того, как этот ублюдок пытается заявить свои права на мою пару, просто вывел меня за грань здравомыслия.

Она моя. МОЯ.

Я вибрирую от бешеной энергии, когда набираю текстовое сообщение для Ло, прохожу к углу здания и прислоняюсь к нему спиной, ожидая ответа, глубоко дыша в попытке успокоиться.

Я понятия не имею, что на нее нашло, но есть большая разница между тем, чтобы вести себя отчужденно, чтобы ее друзья не догадались о том, что между нами что-то есть, и тем, чтобы позволить другому парню приставать к ней прямо у меня на глазах. С того момента, как я сел, я понял, что с Ло что-то не так, и та сцена в баре почти подтвердила это.

Наружная дверь в бар с грохотом распахивается, и я поворачиваю голову набок, чтобы увидеть мою девушку, вышедшую с важным видом наружу, сногсшибательно одетую в укороченный топ и мини-юбку. Она на мгновение оглядывается, прежде чем ее голубые глаза встречаются с моими, ее волнистые светлые волосы подпрыгивают, когда она начинает сердито маршировать в моем направлении.

Я отворачиваюсь и направляюсь за угол, прислушиваясь к звуку ее шагов позади меня. Слишком рискованно делать это на открытом месте, учитывая, что кто-то может выйти в любой момент и увидеть или услышать нас. Вот почему я веду ее вокруг всего здания, прежде чем, наконец, останавливаюсь и оборачиваюсь, крепко скрестив руки на груди.

— Не хочешь рассказать мне, что, черт возьми, это было? — я требую, пытаясь сохранять спокойствие, хотя резкость в моем тоне выдает мое волнение.

— Я не знаю, Хави, не хочешь рассказать мне, что, черт возьми, это такое? — выпаливает она в ответ, тыча телефоном мне в лицо.

Экран загорается, показывая картинку, и я хмурю брови, когда понимаю, на что смотрю.

— Это я и Шайенн, — бормочу я в замешательстве, мягко опуская ее руку, чтобы она опустила телефон, чтобы я мог видеть ее лицо. — Я уже рассказывал тебе о ней.

— Ты рассказывал мне о своем друге, но это похоже на нечто большее, чем дружба, тебе не кажется? — рявкает Ло, снова подбрасывая телефон.

Я выхватываю его у нее из рук, сжимая так крепко, что остается только удивляться, как экран не треснул под давлением.

— Я уже говорил тебе, что мы просто друзья, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы, протягивая ей телефон обратно. — Так вот почему ты позволяешь этому парню лапать тебя, как будто ты мне не принадлежишь?

— Похоже, что на этой фотографии ты обхватил ее руками?

Ну, черт возьми, тут она меня раскусила.

Я качаю головой, хмурясь.

— Все не так. Я бы никогда…

— Для тебя все это было игрой, Хави? — вмешивается Ло, ее черты лица искажает сердитая гримаса. — Ты когда-нибудь вообще заботился обо мне, или ты просто…

Ее слова замирают у нее на языке, когда я бросаюсь к ней, хватаю за талию и прижимаю спиной к зданию. Ее телефон и сумочка с грохотом падают на землю, и я поднимаю руку рядом с ее головой, чтобы заключить ее в клетку, придавливая ее тело своим весом.

— Не смей, черт возьми, — рычу я, беру ее за подбородок другой рукой и приподнимаю ее лицо, пристально глядя в глаза. — Ты знаешь, что я забочусь о тебе, Ло. И ты понятия не имеешь, как сильно это задурило мне голову, учитывая, как я жил.

Моя грудь вздымается от неровного дыхания, сердце колотится быстрее.

— Так что не смей обвинять меня в том, что я играю тобой, потому что я бы никогда этого не сделал. Ты моя. Я, черт возьми, люблю тебя, Ло.

Серебристые искорки вспыхивают в ее глазах, и она хватает мое лицо обеими руками, дергая его вниз, пока мои губы не встречаются с ее губами в безумии острой потребности. Я запускаю руку в ее волосы на затылке, чтобы притянуть ее еще ближе, врезая эти слова в ее душу каждым изгибом моих губ и скольжением моего языка. Я не уверен, что даже осознавал, что на самом деле чувствовал, пока не выпалил это заявление, но это не делает его менее правдивым. Ло — недостающая часть, о которой я и не подозревал, что мне так нужна. Она — моя Римская империя.

Я хватаю ее за бедра, приподнимая, чтобы она оседлала мою талию, продолжая целовать ее так, словно от этого зависит моя жизнь, и, черт возьми, может, так оно и есть. Вот как я себя чувствую прямо сейчас: как будто она — источник в пустыне, а я умирал от жажды. Ее юбка задирается вокруг талии, когда я прижимаю ее спиной к зданию, чувствуя, как жар ее сердцевины распространяется по моему члену, когда я начинаю бессмысленно тереться о нее.

— Черт, ты даже не представляешь, как сильно я хочу тебя прямо сейчас, — хриплю я, засовывая руки ей под топ, чтобы сжать ее идеальные маленькие сиськи через лифчик.

На нем нелепая подкладка, и я стягиваю ее с разочарованным рычанием, нуждаясь почувствовать ее кожу на своей, нуждаясь в большем. Ее сиськи вываливаются из чашечек в мои ждущие руки, и я грубо мну их в своей хватке, зажимая ее соски между пальцами.

— Тогда покажи мне, — вздыхает Ло, прикусывая губу и всхлипывая, когда я касаюсь ее чувствительных сосков большими пальцами. — Покажи мне, как сильно ты меня хочешь, Хави. Только меня.

— Только тебя, Нежность, — бормочу я, прижимая ее к зданию за спиной.

С ее губ срывается страстный стон, и она опускает руки к моему ремню, цепляясь пальцами за пряжку, чтобы расстегнуть его. Тем временем я срываю с нее трусики, громкий звук раздается в лесу позади нас, прежде чем я провожу рукой вниз по ее холмику, погружая палец в ее тугой жар.

— Хави! — выдыхает она, откидывая голову назад, прислоняясь к зданию, пока ее пальцы лихорадочно расстегивают пуговицу на моих джинсах.

Как только она высвобождает его, она засовывает руку мне в боксеры, ее кулак обхватывает мой пульсирующий член.

Я рычу от силы ее хватки вокруг моего члена, когда она высвобождает его, и вытаскиваю свой палец из ее тугой киски, чтобы заменить ее руку своей, наклоняя бедра вперед, чтобы выровнять свой таз с ее.

— Ты этого хочешь, Нежность? — шепчу я, скользя головкой своего болезненно твердого члена по ее скользким складочкам. — Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя сейчас?

— Да! — отвечает она хриплым стоном, хватаясь за мои плечи для опоры, когда ее бедра приподнимаются. — Да, Хави, да!

Я насаживаю головку своего члена на ее вход, хватаясь обеими руками за ее задницу и толкая бедрами вперед, чтобы погрузиться внутрь. Ногти Ло впиваются в мои лопатки, когда я соскальзываю вниз, с гортанным стоном.

Господи, она такая, блядь, тугая. Ее внутренние стенки растягиваются и пульсируют вокруг меня, дыхание задерживается где-то в горле, когда ее тело напрягается, пока она приспосабливается к моему размеру. Я пытаюсь дать ей как можно больше времени, но, черт возьми, мне нужно двигаться. Я медленно откидываю бедра назад, наполовину выдвигая член, прежде чем снова податься вперед, наши стоны сливаются, когда наши тела соединяются.

Это так приятно. Теплая, влажная и чертовски моя. Только когда она повторяет это слово, я понимаю, что произнес его вслух, моя сдержанность рушится, а бедра сжимаются, когда я начинаю вонзаться в нее, как дикий зверь, наши рты снова сталкиваются. Я проглатываю ее крики удовольствия, впиваясь пальцами в ее ягодицы, лаская ее киску так, словно она, блядь, принадлежит мне.

Ло доведена до такого же исступления, как и я, ее бедра дико дергаются, когда она встречает каждый толчок. Я прижимаюсь тазом к ее клитору, осыпая поцелуями ее шею, в то время как ее стоны становятся еще более отчаянными по мере приближения кульминации.

— Хочешь кончить на мой член, детка? — я рычу, чувствуя предательское трепетание ее внутренних стенок вокруг меня, мышцы ее бедер напрягаются напротив моих бедер.

— Да! — кричит она, так крепко обвивая руками мою шею, что становится все труднее дышать. — Заставь меня кончить, Хави!

Она сейчас такая чертовски сексуальная и раскованная, что я едва могу это вынести, и я сильно двигаю бедрами вперед, воздействуя на ее клитор, пока она не распадается на части вокруг меня. Мои десны покалывает, когда мои клыки пытаются опуститься, но я подавляю инстинкт пометить ее, направляя всю свою энергию на сдерживание моего внутреннего животного, пока Ло переживает свой оргазм.

Она такая чертовски красивая. Я хочу сделать ее своей во всех смыслах этого слова, но сейчас не время. Не так. Зная Ло, она захочет сесть и все обсудить, разобраться со всей логистикой, прежде чем мы скрепим наши отношения. Я терпеливый мужчина. Она стоит ожидания.

Как только дыхание Ло начинает выравниваться, сигнализируя о том, что она отошла от кульминации, я выхожу. Ее брови в замешательстве хмурятся, но затем я ставлю ее на ноги и разворачиваю, давая понять, как я хочу взять ее дальше.

— Руки на стену, детка, — приказываю я, провожу рукой по изгибу ее позвоночника и раздвигаю коленом ее ноги, снова прижимая свой член к ее входу.

Она упирается ладонями в стену здания, бросая на меня короткий страстный взгляд через плечо.

— Вот так? — хрипло спрашивает она.

— Блядь, вот так, — рычу я, ее жадная киска заглатывает мой член, когда я толкаюсь вперед.

Я не знаю, как это возможно, но с этого положения она кажется еще теснее, мои зубы сжимаются, а кончики пальцев оставляют синяки на ее бедрах, когда я начинаю входить в нее сзади.

Ее светлые волосы ниспадают водопадом по спине, глаза полуприкрыты, когда она смотрит на меня, губы округлены в форме буквы «о».

— Черт, — рычу я, обхватывая рукой ее шею спереди, чтобы откинуть ее голову назад к своему плечу, вытягивая шею, чтобы наклониться и снова захватить ее губы своими. — Твоя киска такая приятная на ощупь, детка, — ворчу я в их сторону. — Как будто она создана для меня.

— Сильнее! — выдыхает она, опуская руку между ног, чтобы поиграть со своим клитором.

Пару недель назад Ло никогда бы не проявила такой смелости. Она начинает раскрываться, признаваться в своей сексуальности, и я, блядь, наблюдаю за каждой секундой этого. Я отпускаю ее горло и снова наклоняю ее вперед, ударяя по бедрам, чтобы сделать это сильнее, и она вознаграждает меня самыми сексуальными стонами, которые я когда-либо слышал, принимая все, что я ей даю.

— Черт, Хави, я собираюсь кончить снова! — выдавливает она, сжимая бедра вместе, пока ее киска не начинает душить мой член.

— Подожди меня, детка, — выдыхаю я, не готовый к тому, что это закончится. Черт, я бы продлил это на несколько часов, если бы мог, но я уже загнал себя в ад и снова погрузился в нее.

Напряжение внутри меня растет и растет, и когда Ло вскрикивает и распадается на моем члене во второй раз, я больше не могу сдерживаться. Я наклоняюсь, чтобы обхватить свой член кулаком, вытаскивая и окрашивая ее великолепную задницу струйками спермы, звезды взрываются за моими веками, когда я теряюсь в лучшем оргазме в моей гребаной жизни.

Когда я начинаю спускаться, я открываю глаза, восхищенно глядя на то, как чертовски идеально она выглядит, покрытая моей спермой. Я знаю, что у волчиц овуляция наступает только в полнолуние, но делать так — это сила привычки, поскольку до сих пор я в основном совокуплялся с не-оборотнями. Хотя я не могу сказать, что сожалею об этом — не тогда, когда ее маленькая попка выглядит так хорошо, отмеченная мной, мой волк сидит и прихорашивается при виде этого.

Как только я официально запечатлеваю этот образ в памяти, я поднимаю руки к ее талии, разворачиваю ее лицом к себе и снова поднимаю на руки. Ее ноги тут же обвиваются вокруг моих бедер, губы растягиваются в довольной улыбке, когда я прижимаюсь к ним своими, крадя последний поцелуй.

— Я тоже тебя люблю, — шепчет она, прижимаясь ко мне и зарываясь лицом в мою шею с удовлетворенным вздохом.

Я даже не понял, что она не ответила мне тем же раньше, но, черт возьми, то, что мы только что сделали, было отличным способом ответить взаимностью.

Какое-то движение краем глаза привлекает мое внимание, и я бросаю взгляд в сторону здания, чтобы увидеть лицо, с любопытством выглядывающее из-за угла. Моя шерсть встает дыбом, пока я не понимаю, кто это подглядывает — мой второй любимый преследователь, Люк.

У него отвисает челюсть, глаза округляются от удивления, но я не окликаю его. Я не хочу портить этот момент для Ло.

Вместо этого я просто подношу палец к губам в универсальном сигнале сохранения секретов, подмигивая ему.

25

— Ты приличный человек? — спрашивает Ривер, стуча костяшками пальцев по дверному косяку моей старой спальни в «Вестфилд пакхаус» и наклоняясь вперед, чтобы заглянуть внутрь.

Я отрываю взгляд от экрана ноутбука и ухмыляюсь кузине, которая задерживается в дверях.

— Определи — приличный.

Она улыбается в ответ, входя в комнату на своих невероятно длинных ногах, ее длинные каштановые волосы развеваются за спиной. Моя кузина чертовски великолепна. После того, как появилась ее волчица, она превратилась из долговязого, неуклюжего подростка в чертовски сногсшибательную женщину.

— Над чем работаешь? — спрашивает она, плюхаясь на кровать рядом со мной и наклоняясь, чтобы украдкой взглянуть на экран моего компьютера.

— Служебные дела, — вежливо отвечаю я, сворачивая окно базы данных распознавания лиц, через которую я прогоняла изображения весь день, и откладывая ноутбук в сторону.

По большей части, мои усилия пока ни к чему не привели. Я думаю, Хави не шутил, когда сказал, что его стая была вне поля зрения в течение последнего десятилетия, потому что пока я смогла подобрать только два совпадения имен, соответствующих лицам членов его стаи, и я почти добралась до последнего снимка лица в моей папке. Мне все еще нужно выполнить тщательный поиск по именам, но после всей этой работы я подумала, что у меня будет больше, чем два.

— Ты еще не думала присоединиться ко мне этим летом? — спрашиваю я, садясь и поджимая под себя ноги.

Ривер морщит нос, слегка качая головой.

— Я просто не думаю, что это для меня. Без обид, я знаю, что это полностью в твоем вкусе, но я бы просто предпочла выйти на поле и надрать задницу.

Моей кузине Ривер восемнадцать, и, несмотря на разницу в возрасте, мы всегда были близки. Я с трудом могу дождаться, когда она скоро окончит среднюю школу и переедет в командный комплекс для летних сборов новобранцев. Как дочь альфы, она имеет место в руководстве отрядом по праву рождения, но ей все равно придется пройти обучение и инициацию, прежде чем быть официально приведенной к присяге, как и всем нам.

Моя тетя Брук — мама Ривер — была главой ИТ-подразделения службы безопасности до меня, так что все просто ожидали, что Рив пойдет по ее стопам и будет работать в IT. Черт, я сама ожидала этого — у меня была старая рабочая станция ее мамы в хабе, зарезервированная для Ривер, пока Слоан не вернулась и не начала размещать там посты. Хотя Рив не подписчик. Девушка марширует в такт своему собственному барабану.

Не буду врать, я ей немного завидую за это.

— Эй, это полностью зависит от тебя, — говорю я, закрывая экран своего ноутбука, чтобы уделить ей все свое внимание. — И ты всегда можешь передумать позже. Никакого давления.

Она поджимает свои полные губы, покусывая внутреннюю сторону щеки, и задумчиво смотрит на меня в ответ.

— Я продолжу думать об этом.

Я киваю.

— Вполне справедливо. Все уже здесь?

— Да, там внизу настоящий сумасшедший дом, — смеется она, откидываясь назад, опираясь на локоть. — Твоя мама послала меня найти тебя, она сказала, что уже почти пора есть.

Я бросаю взгляд на часы на тумбочке и морщусь.

— Черт, уже так поздно?

Известно, что у меня есть дурная привычка слишком погружаться в свою работу. Клянусь, это не намеренно; просто у меня такой способ сверхфокусировки, что, кажется, часы пролетают в мгновение ока. Возьмем, к примеру, сегодняшний вечер.… Я пришла сюда после дневной тренировки команды, думая, что могла бы помочь с настройками или приготовлением большого ужина в честь дня рождения моей сестры Харпер. Моя мама довольно быстро выгнала меня с кухни, так что вместо этого я разместилась в своей старой спальне, чтобы немного поработать.

Это было больше двух часов назад.

Хотя, полагаю, на этот раз нельзя винить только работу. Я все еще пытаюсь понять, как развивались мои отношения с Хави. Та ночь стала важным моментом для нас — не только наконец-то занялись сексом, но и сбросили L-бомбы, которые мы оба разделили до и после. С тех пор мы встречаемся, чтобы трахаться каждую ночь. Я пытаюсь не слишком углубляться в свои мысли о том, что все это значит, но этого трудно не делать, учитывая последствия.

Мы же не обычная пара, встречающаяся на свидании. Мы пара. И теперь, когда мы узнали друг друга лучше и пришли к единому мнению о наших чувствах, пришло время подумать, как мы собираемся сообщить эту новость нашей семье и друзьям. Нам нужно поговорить о том, чтобы сделать это дело официальным, и частично это все еще зависит от того, что я смогу о нем раскопать. Я уверена, что разговор пойдет намного спокойнее, если не будет никаких препятствий для вступления его стаи в альянс.

Мне нужно, чтобы все прошло гладко. Я не только без ума от Хави, но и секс слишком хорош, чтобы от него отказываться. Как будто он раскрыл всю мою другую сторону; тайную сексуальную девиантку, которая постоянно жаждет его прикосновений, быстро становясь более дикой, предприимчивой и раскованной.

— Давай, пойдем, — настаивает Ривер, вскакивая с кровати и протягивая мне руку.

Я кладу свою руку в ее, позволяя ей поднять меня на ноги и разгладить перед моей шифоновой блузки.

— Ты уверена, что готов вынести ужин, полный хихикающих девчонок Андерсон? — спрашиваю я, имея в виду своих двоюродных братьев со стороны отца.

Рив просто беспечно пожимает плечами.

— Конечно, насколько это может быть плохо?

Ужин проходит в хаосе. С того момента, как мы садимся за стол, и до окончания трапезы не наступает ни единого благословенного мгновения тишины. Харпер — светская львица, и как почетная гостья, она половину времени на ногах, порхая от человека к человеку и потчуя всех историями о своей студенческой жизни в Денверском университете. Не поймите меня неправильно, все это звучит весело и захватывающе, и я действительно счастлива, что ей там нравится, просто иногда мне жаль, что она не могла найти такого же удовлетворения, оставаясь здесь. Я никогда не была с ней так близка, как со своими братьями, но это не значит, что я не хочу быть такой.

Честно говоря, я чувствую себя ближе к своему двоюродной сестре Ривер, чем к собственной сестре. Во время ужина она садится рядом со мной, и мы проводим много времени, наверстывая упущенное, хотя у меня все еще так много всего в голове, что я ловлю себя на том, что немного отвлекаюсь. Мне действительно нужно разобраться с этим делом с Хави как можно скорее.

После того, как мы поели, все расходятся по кухне, гостиной и заднему дворику стаи. Мой дядя Тео сидит на кухне, они с мамой подшучивают друг над другом о своем совместном детстве, в то время как мой дедушка Андерс комментирует каждый раз, когда ему удается вставить слово между своими детьми. Большинство моих кузенов собираются на заднем дворе, пьют пиво с пряностями и обмениваются последними сплетнями.

Я захожу в гостиную, мой дядя Логан приветствует меня широкой улыбкой с дивана в дальнем углу. Хотя технически мы не родственники, он такой близкий друг семьи, что его называют «Дядей» — как и следовало бы, учитывая тот факт, что меня назвали в его честь.

Пара Логана, Оливия, уютно устроилась рядом с ним, положив голову ему на плечо. Хотя сейчас ее зовут Оливия Эванс, раньше она была Оливией Харпер — тезкой моей сестры и тетей моей подруги Энди по крови.

— Как поживает моя любимая Логан? — дразнится она, когда я направляюсь к ним, за что получает игривый шлепок от своей пары.

— Просто воплощаю мечту, — смеюсь я, подходя к дивану, на котором они сидят, и плюхаясь рядом с ней. — Как поживает малышка Мейв?

— Наслаждается последними днями со своей кузиной, — отвечает Лив, приподнимая бедра, чтобы вытащить телефон из заднего кармана. — Хочешь посмотреть фотографии?

— Конечно, — с готовностью отвечаю я, наклоняясь к ней, пока она просматривает фотографии в своем телефоне.

Логан и Оливия никогда не собирались заниматься всей этой детской ерундой. Они оба посвятили свою жизнь своим обязанностям в отделе безопасности, вдвоем всегда отправляясь на задания и надирая задницы. Я не знаю всех подробностей, но Лив была схвачена и месяцами подвергалась пыткам со стороны стаи теней, когда была подростком, и хотя она годами не говорила об этом, она постепенно начала открываться, когда подала заявление о присоединении к миссии по выслеживанию бывших лоялистов стаи теней. Дядя Логан руководил этой миссией, и, помогая ей преодолеть травму, связанную с ее пленом, они влюбились друг в друга, а остальное уже история.

Беременность Мейв в прошлом году определенно стала сюрпризом, но они восприняли все это спокойно. Хотя, должно быть, для них странно заводить нового щенка, в то время как дети всех их друзей уже выросли.

— Боже мой, ее волосы! — я захлебываюсь, улыбаясь при виде фотографии Мэйв, принимающей ванну в кухонной раковине. У нее широкая, дерзкая улыбка на лице и копна вьющихся огненно-рыжих волос.

— Я знаю, да? — Оливия смеется. — Эти рецессивные гены, должно быть, сильнее, чем люди думают. Я потратила девять месяцев на выращивание этой малышки только для того, чтобы она вышла точь-в-точь как ее тетя.

Она говорит о своей сестре Серене Рейнс — той, от которой Арес и Энди также унаследовали свои ярко-рыжие волосы.

Я тихо хихикаю, качая головой.

— Ну, она очаровательна. Мне нужно будет как-нибудь заехать и повидаться с ней в ближайшее время.

— Определенно, — соглашается Лив. — Или я приведу ее в гости в полицейский комплекс. Я знаю, что она будет скучать по Энди, когда вернется.

— Да, эгоистично, но я рада, что она вернулась, — говорю я. — Общежитие без нее уже не было таким.

— Разве Арес не переехал в свою старую комнату? — спрашивает Логан, приподнимая бровь.

Я морщусь.

— Именно.

Мы втроем смеемся, пока несколько моих двоюродных братьев заходят с улицы, доставая еще напитки из холодильника.

— Ло, пойдем потусуемся! — Ривер зовет меня, размахивая двумя бутылками пива с шипами, которые держит в руках.

— Я выйду через некоторое время, — говорю я ей, поворачиваясь обратно к Логану и Лив.

В последнее время мне нечасто удается их видеть, так что я не собираюсь упускать эту возможность наверстать упущенное.

— Итак, как идут дела в остальном? — спрашиваю я с улыбкой, поджимая под себя одну ногу. — У меня такое чувство, что я не видела вас, ребята, целую вечность.

— О, хорошо, — вздыхает Логан, обнимая свою пару за плечи и притягивая ее ближе. — Мэйв держала нас в напряжении. И Лив очень волнуется из-за новой няни, которая появится на следующей неделе.

— Я не волнуюсь, — фыркает она, шлепая его по груди тыльной стороной ладони. — Я просто не в восторге от того, что молодая, горячая девушка двадцати с чем-то лет все время разгуливает по нашему дому, — ворчит она.

— Как будто я стал бы смотреть на другую женщину, когда у меня есть самая сексуальная из живущих, — рычит он в ответ, кладя руку ей на бедро и собственнически сжимая его.

Лив одаривает его дьявольской ухмылкой, затем переводит взгляд обратно на меня, тяжело вздыхая.

— Ты же не собираешься в ближайшее время сменить карьеру, Ло? С Мэйв довольно весело проводить весь день…

— Трудный путь, — отвечаю я, морщась. — Я понятия не имею, как ухаживать за ребенком.

— Я открою тебе секрет, как и любой новый родитель, — подмигивает Логан.

Я тихо смеюсь, качая головой.

— Как бы заманчиво это ни звучало, я нужна команде прямо сейчас. Я с головой ушла в работу в ИТ-отделе.

— О да, как дела? — спрашивает Оливия, садясь прямее, ее интерес возрос. — Твоя мама сказала, что ты работала над идентификацией людей из новой стаи, чтобы убедиться, что их прошлое ясно.

Я вздыхаю, проводя пальцами по волосам.

— Да, но я продолжаю заходить в тупик. Я потратила целый день, прогоняя фотографии по базе данных распознавания лиц, и получила только два совпадения. Как будто большинства из этих людей даже не существует.

— Хм. Не возражаешь, если я взгляну? — спрашивает она.

Оливия столько лет выполняла задания отряда безопасности, что ей всегда не терпится вернуться в режим детектива. Это именно то, ради чего она живет.

— Будь моим гостем, — говорю я, поднимая задницу с дивана и вытаскивая телефон из заднего кармана.

Я связала свои файлы, так что мне не потребуется много времени, чтобы открыть каталог изображений и открыть первое из них.

Я передаю свой телефон Оливии, и она начинает просматривать фотографии, качая головой.

— Да, я не узнаю никого из этих людей, — ворчит она. — Не из тех времен, когда я была моложе, или из нашего времени в дороге, или… — она резко прекращает листать, краска отливает от ее лица, когда она смотрит на изображение на экране. — О боже мой…

— Что?! — нетерпеливо спрашиваю я, придвигаясь ближе, чтобы взглянуть на фотографию.

Это темноволосая женщина лет сорока, и хотя она выглядит безобидной, что-то в ней явно напугало Оливию.

— Это Далила, — навязчиво шепчет Лив, ее глаза остекленевают, когда она продолжает смотреть на фотографию.

Я сморщиваю нос в замешательстве, переводя взгляд с телефона на ее лицо.

— Кто?

— Далила. Она была несгибаемой приверженкой стаи теней. Она… — Оливия замолкает, хмуря брови, когда ее глаза поднимаются, чтобы встретиться с моими. — Где ты это взяла? Ты уверена, что она из этой стаи?

— Почти уверена, — говорю я, проглатывая растущий комок в горле. — Мы попросили наших разведчиков сделать эти фотографии.

Лив ошеломленно качает головой, выглядя так, будто только что увидела привидение.

— Я думала, она умерла. Я не видела и не слышала о ней много лет, и у отколовшихся групп «Теневой стаи», которые мы с Логи пытались уничтожить, ничего на нее не было. Я имею в виду, я думаю, она могла бы изменить свою жизнь, но… черт, а как же ребенок?

Мое сердце колотится сильнее.

— Какой ребенок?

Оливия нервно прикусывает нижнюю губу, дрожащей рукой возвращая мне телефон.

— Когда я видела ее в последний раз, она была беременна. Когда все пошло прахом из-за стаи.

Логан обнимает свою пару, сажая ее к себе на колени и прижимая к себе. Очевидно, что при виде этой фотографии Лив что-то почувствовала, потому что она внезапно выглядит так, словно ее сейчас стошнит.

— Эй, ты в порядке? — шепчет он, заправляя ее волосы за ухо и целуя в лоб.

Я кладу телефон на колени, уставившись на фотографию, в то время как мое сердце бешено колотится в груди.

Я не замечала этого раньше, но теперь, когда Лив упомянула о ребенке, я не могу не заметить сходства между этой женщиной и мужчиной, которого я люблю. Я пытаюсь подсчитать в уме, и у меня пересыхает во рту от осознания того, что он подходящего возраста.

Но если это мама Хави, тогда…

Нет. Как и сказала Лив, в какой-то момент она, должно быть, изменила свою жизнь. И Хави никак не может знать о связи своей матери со стаей теней. Если бы он это сделал, то не приехал бы сюда, из всех мест, в тот самый альянс, который уничтожил их.

Если только…

Нет.

Ни в коем случае. Я знаю Хави, и он хороший человек. Он не пришел бы сюда с гнусными намерениями. Он не заставил бы меня влюбиться в него только для того, чтобы отвернуться и попытаться причинить боль всем, кто мне дорог.

Это не он.

…так ли это?

26

— Дал ищет тебя, — предупреждает Шайенн, когда я вылезаю из своего грузовика у мотеля.

Она хватается за край дверцы моего грузовика, придерживая ее открытой для меня, когда я спускаюсь на тротуар, между ее бровями образуется небольшая морщинка беспокойства.

— Отлично, — саркастически бормочу я, засовывая ключи в карман джинсов.

Моя мать, возможно, последний человек, с которым я хочу иметь дело прямо сейчас. Она донимала меня новостями о ситуации с шестью стаями, и, честно говоря, у меня нет ничего, что я мог бы ей сообщить. Прошло много времени с тех пор, как я спрашивал Мэдда о статусе присоединения нашей стаи к альянсу, и, насколько я знаю, на этом фронте нет никаких новостей. Я не особо настаивал на этом, потому что мое внимание было отвлечено в другое место — я проводил с Ло каждую секунду, какую мог.

Я со вздохом отхожу от своего грузовика, и Шей захлопывает передо мной дверцу, разворачивается и прислоняется к ней спиной, скрестив руки на груди.

— Почти уверена, что она ждет в твоей комнате, так что, если ты планировал провести разведку сегодня вечером, то, возможно, захочешь вернуться в свой грузовик прямо сейчас и уехать.

— На самом деле, она… — я ловлю себя на том, что закрываю рот и делаю паузу, прежде чем вернуться к разговору на коде. — Сегодня ночью стаи заняты, так что я не буду проводить свою обычную разведку.

Она понимающе кивает.

— Поняла. Что ж, это позор. Я знаю, как сильно ты наслаждался своей разведкой в последнее время.

Она приподнимает брови, ее губы растягиваются в понимающей ухмылке.

Я игриво толкаю ее в плечо, закатываю глаза и поворачиваюсь, чтобы направиться ко входу в мотель. С каждым шагом мои челюсти сжимаются все сильнее, тревога растет.

Сверхспособность моей мамы — это ее способность наблюдать за людьми. Она тихая и непритязательная, отходящая на второй план, но всегда обращает на себя внимание. Всегда. Именно по этой причине я в последнее время активно избегаю ее, потому что если и есть кто-то, кто заметил бы малейшее изменение в моем поведении, так это она. Почти невозможно долго хранить секрет от Делайлы Круз.

Подходя к двери в свою комнату, я не утруждаю себя вставлением ключа в замок. Если она действительно ждет внутри, то в этом нет необходимости. Я дергаю за ручку, и, конечно же, она не заперта, дверь распахивается, пропуская меня внутрь. Я переступаю порог и вижу свою мать, сидящую в старом деревянном кресле с пластиковым стаканчиком текилы в руках, полупустая бутылка стоит на комоде рядом с ней. Это то, что оставила Шей — и последнее, что я проверял, это то, что оно было спрятано в моем верхнем ящике стола. Так что, думаю, мне не нужно гадать, рылась ли она в моих вещах.

— Привет, мам, — ворчу я, закрывая за собой дверь.

— А, так ты действительно все еще живешь здесь, — следует ее немедленный язвительный ответ.

Да, она точно разобралась с этим вопросом.

— Очень смешно, — говорю я, закатывая глаза, и скидываю ботинки.

Пересекая комнату, я беру бутылку текилы с комода рядом с ней и поднимаю ее.

— Так ты вламывалась в комнаты всех подряд, чтобы ограбить их тайник со спиртным, или только мой? — спрашиваю я, демонстративно покачивая бутылку взад-вперед, и золотистая жидкость внутри плещется.

— Пожалуйста, — усмехается она. — Если бы я искала выпивку, мне нужно было бы всего лишь зайти в комнату твоей маленькой подружки.

Мои волосы встают дыбом в ответ на то, что она пристает к Шей. Ставя бутылку обратно на комод, я засовываю руки в карманы, чтобы достать ключи и телефон, бросая их рядом.

— Так чего ты хочешь?

Мамины глаза расширяются, когда она прижимает ладонь к груди, челюсть отвисает, как будто я ее обидел.

— Разве мать не может просто хотеть провести время со своим единственным сыном?

Я бросаю косой взгляд в ее сторону, с сомнением выгибая бровь.

— Большинство матерей, конечно. Но ты бы не сидела здесь и не ждала меня, если бы тебе чего-то не было нужно.

— Хавьер, мне больно, — заявляет она, разыгрывая из себя заботливую мать. — Ты так часто исчезал в последнее время, что мы не могли проводить время вместе. Я скучаю по тебе. Стая скучает по тебе.

Я разворачиваюсь, прислоняясь спиной к комоду и опуская руки, чтобы ухватиться за его края по обе стороны от своих бедер.

— Я не уклонялся ни от одной из своих обязанностей перед стаей, если ты на это намекаешь. Хэнк справляется изо дня в день.

— Он бесполезен, — бормочет она, легкомысленно взмахивая рукой.

— Он справляется достаточно хорошо, — настаиваю я.

— Стаей управляет альфа, а не бета.

— И я управляю стаей, — я делаю глубокий вдох, чтобы унять нарастающее волнение, запускаю пальцы в волосы и поворачиваюсь к ней лицом. — В чем дело на самом деле, ма?

Она хмурится, отставляет пластиковый стаканчик в сторону и встает.

— Где ты пропадал?

— Нигде, — твердо отвечаю я. — Просто… разведывательные дела.

Она прищуривает свои темные глаза, глядя на меня, наклоняя голову.

— Ты никогда раньше так надолго не уезжал.

— И мы никогда раньше не попадали в подобную ситуацию, не так ли? — возражаю я. — Мне никогда не было необходимости отправляться на разведку.

Хотя я изо всех сил стараюсь сохранить самообладание, я могу сказать, что она определенно подозревает, насколько уклончиво я веду себя. Она изучает меня долгое мгновение, крепко скрестив руки на груди и пригвоздив меня тяжелым взглядом. Затем она спрашивает:

— Это девочка, не так ли?

— Что? — выпаливаю я, слишком защищаясь. — Нет.

Искра понимания мелькает в ее глазах.

Дерьмо.

Она этого не упустила.

— Да ладно, Хавьер, ты думаешь, я не почувствовала на тебе ее запаха? — спрашивает мама, подходя ближе ко мне.

Я стискиваю зубы, готовясь к разговору, к которому не готов.

Моя мама останавливается передо мной, вглядываясь в меня своими большими карими глазами.

— Кто она?

— Никто, — ворчу я, отводя взгляд.

— Хавьер.

— Она просто замечательная девушка, понятно? — я вздыхаю, обходя ее и расхаживая по комнате, поворачиваясь к ней спиной.

— Она одна из них?

Я вытираю лицо руками, все еще стоя к нему спиной, и тихо отвечаю:

— Да.

— Интересно.

Я слышу шарканье шагов и, оглядываясь через плечо, вижу, как мама возвращается к креслу и плюхается на него. Она закидывает ногу на ногу, откидывается назад и складывает руки на груди, пронзая меня суровым взглядом.

— Расскажи мне о ней.

— Мне нечего рассказывать, — выдавливаю я, снова поворачиваясь к ней лицом. — Мы встречались несколько раз. Это несерьезно.

— После стольких лет ты действительно думаешь, что можешь лгать мне? — спрашивает она, неодобрительно качая головой. — Я знаю твои подсказки, сын. Начинай говорить.

— Почему, чтобы ты могла использовать ее против меня? — я ворчу.

Она ахает, отшатываясь и изображая шок.

— Я бы никогда этого не сделала! Я просто хочу быть частью твоей жизни, Хавьер. Ты мой единственный сын, ты все, что у меня есть. И ты был таким далеким в последнее время, это разбивает мне сердце.

Она звучит довольно убедительно; надо отдать ей должное. И, черт возьми, я бы хотел, чтобы у меня не было к ней такой слабости. Я знаю, что у моей матери есть свои недостатки, но я люблю эту женщину. Она всегда была рядом со мной, поддерживая меня на каждом шагу, формируя мою жизнь для достижения успеха. Конечно, у нее есть привычка отстаивать свои собственные интересы, но разве все, что она делала до сих пор, не было сделано для моего блага?

Может быть, я сужу о ней слишком строго.

— Она сестра одного из альф, — говорю я, обходя кровать и опускаясь на край, напротив нее.

Глаза мамы загораются.

— Это прекрасно! — восклицает она, распрямляя руки и садясь прямее. — Это твой путь.

— Есть другие способы, — бормочу я, опуская взгляд в пол. — Мы можем придерживаться выбранного курса.

— Нет, так намного лучше, — настаивает она, сияя мне улыбкой. — Я знала, что ты не зря так привлекательно выглядишь, я уверена, она ест с твоей ладони. И как они могут отказать нам, когда ты связан с одной из них?

Я качаю головой, хмурясь.

— Я не хочу использовать ее таким образом.

Я поднимаю взгляд, и выражение лица мамы смягчается, когда она встречается со мной взглядом.

— Она тебе небезразлична.

Я слегка киваю ей.

Она наклоняется вперед, протягивая ко мне обе руки и шевеля пальцами, и я со вздохом наклоняюсь к ней, вкладывая свои руки в ее.

— Это замечательно, Хавьер, — говорит она, удерживая зрительный контакт. — Но если ты хочешь удержать ее, ты знаешь, что тебе нужно сделать.

— Да, думаю, что знаю, — бормочу я.

— Придерживайся плана, — говорит она как ни в чем не бывало, сжимая мои руки. — Ты знаешь свой долг перед стаей, для чего мы здесь. Не подведи нас.

Я убираю руки назад, кладу их на колени и смотрю на них сверху вниз.

— Я не подведу стаю.

И снова мама ничего не упускает. Уловив, как я это сформулировал, она добавляет:

— Не подведи меня.

Я поднимаю взгляд, чтобы встретиться с ее глазами, и нахожу их полными стальной решимости.

Мой кадык дергается от тяжелого сглатывания, и я облизываю губы языком, прежде чем ответить:

— А я когда-нибудь подводил?

27

Двенадцатый дом кажется пугающе пустой без Хави. Я стараюсь не думать о рассказах о привидениях, которые мы с друзьями рассказывали об этом месте подростками, пока накрывала на стол, но каждый скрип половиц под ногами заставляет мое сердце учащенно биться, каждый шорох ветвей деревьев по крыше заставляет меня вздрагивать.

Я знаю, это глупо. Мы приходили сюда неделями, так что, если бы здесь действительно был призрак, он наверняка уже дал бы о себе знать. И все же я не могу не нервничать, расставляя пластиковые столовые приборы именно так, желая, чтобы все в этом вечере было не что иное, как идеально.

Я начинаю напевать мелодию «Я буду ждать» группы Mumford & Sons — моей песни дня от Хави, — чтобы отвлечься от мыслей о вурдалаках, прячущихся в тени, и это действительно в какой-то степени работает. Проблема в том, что это только подталкивает меня к размышлениям о других вещах, например, о потенциальных призраках собственного прошлого Хави.

Я много думала о том, как подойти к этому. Я прокручивала в уме различные сценарии, рассматривая, как каждый из них может закончиться. И в конце концов, зная, что меня ждет, я решаю подарить себе еще одну ночь. Всего лишь еще одна ночь, чтобы быть счастливой и влюбленной, даже если утром все это окажется милой ложью.

От меня не ускользает, насколько нелепа эта игра в притворство. Я похожа на домохозяйку шестидесятых, которая тщательно подметает полы и накрывает на стол, ожидая возвращения моего мужчины домой. После этого мы оба ускользнем, чтобы вернуться к нашей жизни, но эта неизбежность не умаляет того, насколько особенным кажется каждый момент, когда мы вместе. Я живу как во сне с тех пор, как наши пути с Хави пересеклись при полной луне, и я не готова просыпаться.

Пока нет.

Еще одна ночь.

Я напеваю себе под нос, накладывая на тарелку еду из Bella Vita, маленького итальянского ресторанчика в Голденлифе, и не позволяю себе думать о том, что завтра все это закончится. Вино разлито; на огромной кровати постелены свежие простыни. Свеча на столе зажжена, отбрасывая мягкий рассеянный свет на разложенное на нем прекрасное угощение. Не хватает только моего мужчины. Моей пары.

Я, должно быть, немного слишком хорошо настраиваюсь на звуки вокруг, напевая мелодию песни, потому что я даже не слышу, как его грузовик подъезжает к гравийной дорожке. Боковым зрением я замечаю движение открывающейся двери, и я, вздрогнув, смотрю в ту сторону, как раз когда Хави переступает порог, мое сердце замирает.

Он так потрясающе красив, что я испытываю благоговейный трепет каждый раз, когда смотрю на него. Его густые черные волосы уложены в идеально растрепанный «фоксхок», жесткая тень щетины покрывает квадратную челюсть. Темная футболка, которую он носит, облегает его мускулистую фигуру, подчеркивая выпуклую мускулатуру широких плеч и груди, а выцветшие синие джинсы облегают бедра. Хавьер Круз чертовски великолепен, в этом нет никаких сомнений. И тот факт, что он хочет меня, что он любит меня, — это то, что я до сих пор пытаюсь осознать каждый раз, когда смотрю на него.

Наши взгляды встречаются, его губы растягиваются в усмешке, когда он пинком закрывает за собой дверь, и он, не теряя времени, бросается ко мне, сокращая расстояние между нами большими шагами. Я следую за натягиванием связи в моей груди, пока мы не сливаемся воедино, обнимая друг друга, когда наши губы соприкасаются.

Мои любимые поцелуи ‘привет’. Они всегда наполнены страстью, каждый из нас неистовствует в своем отчаянном желании снова дотронуться до другого. Хави поднимает меня на руки, и подол моего маленького голубого платья задирается вокруг моих бедер, когда я обхватываю ногами его талию, а его ладони обхватывают мою задницу. Наши языки скользят вместе, рты сливаются, сердца бешено колотятся.

Это то, чего я ждала весь день. Я запускаю пальцы в его волосы, притягивая его ближе, нуждаясь в большем. Мы целуемся так, словно изголодались по этому, как будто это наркотик, и мы оба умираем от желания принять еще одну дозу. Я зависима от его вкуса; от ощущения его губ на моих губах и от того, как его большие руки собственнически обнимают меня, как будто он никогда не хочет меня отпускать.

Однако в конце концов он это делает. Мы оба затаили дыхание, когда он ставит меня на ноги, и Хави поражает меня душераздирающей улыбкой, когда он отстраняется, чтобы посмотреть на меня, расплавленное золото кружится в его радужках. — Ты прекрасно выглядишь, моя любовь, — напевает он, задерживая руки на моей талии.

Я улыбаюсь ему в ответ, склонив голову набок. — Как сказать — Я люблю тебя по-испански?

Он наклоняется, прижимается своим лбом к моему и смотрит мне в глаза. — Te amo.

— Te amo, — повторяю я, поднимая подбородок, чтобы запечатлеть еще один быстрый поцелуй на его губах. Рычание вырывается из его груди, когда я отстраняюсь, скользя ладонью вниз по его руке, чтобы взять его за руку в свою.

Я дьявольски ухмыляюсь ему в ответ, направляясь к столу, дергая его за руку, чтобы подтолкнуть к себе.

— Итальянская? — спрашивает он, глядя на разложенные блюда.

Я киваю, позволяя ему выдвинуть стул для меня и усаживаюсь. — Прямо как на нашем первом свидании. Хотя на этот раз я купил его в местном магазине.

— Это прекрасно. Он занимает свое место за столом, с удовлетворением оглядывая сервировку.

— Еда, может, и не такая вкусная, но вино, гарантирую, лучше, — поддразниваю я, вспоминая горькое каберне с завинчивающейся крышкой, которым мы подавились в тот первый вечер.

Он разевает рот, изображая обиду. — Что? Ты сказал, что тебе понравилось!

— Я просто пыталась быть милой, хихикаю я. — Я имею в виду, что ты приложил столько усилий, я не собирался критиковать.

Хави приподнимает темную бровь. — А теперь?

— Теперь ты любишь меня, так что не нужно стесняться в выражениях. Я ухмыляюсь, беру стоящий передо мной пластиковый стаканчик, наполненный приличным мерло, и подношу его к губам, чтобы сделать глоток.

Он сдержанно хихикает, качая головой, и берет вилку, чтобы поковыряться в еде. — Как прошел вчерашний ужин с вашей семьей?

— Отлично! — Говорю я, допив вино и слизывая остатки с губ. — Было приятно снова собрать всех вместе. Ставя чашку, я расстилаю бумажную салфетку у себя на коленях, глядя на него, пока он набивает лазанью себе в рот. — Чем ты закончила заниматься прошлой ночью, чем-нибудь захватывающим?

Он качает головой, пока жует, проглатывая еду, прежде чем ответить. — Просто тусовался в мотеле. Ничего интересного.

Наша беседа легко протекает на протяжении всего ужина, мы говорим обо всем и ни о чем, хотя я избегаю затрагивать тему, которая больше всего занимала мои мысли после того разговора с Лив прошлой ночью. Я не хочу портить это время, проведенное вместе; я просто хочу еще немного побаловаться фантазиями. Я позволяю себе по-настоящему жить настоящим моментом, смеясь над его шутками и краснея от его комплиментов.

Хави умеет заставить меня почувствовать себя по-настоящему обожаемой. Я впитываю это, улыбаясь до боли в щеках и смеясь до боли в животе. Когда мы наконец заканчиваем ужинать, я убираю наши тарелки со стола, запихиваю все обратно в бумажный пакет, в котором принесла его, и возвращаюсь к столу с маленькой коробочкой в руке.

— У них не было тирамису, так что, надеюсь, тебе нравятся канноли, — говорю я, ставя блюдо на угол стола.

— Иди сюда, — подзывает Хави, похлопывая себя по бедру.

Я подхожу ближе, и как только оказываюсь в пределах досягаемости, он сажает меня к себе на колени, чтобы я оседлала его, зарываясь лицом в мою шею и покрывая поцелуями мою чувствительную кожу.

— Ты не хочешь десерт? — спросила я. Я хихикаю, кладя руки ему на плечи и извиваясь от ощущения его губ у себя за ухом.

Он отстраняется, глядя мне в глаза жарким взглядом. — Я имел в виду кое-что еще на десерт.

Руки Хави сжимаются вокруг моей талии, и визг срывается с моих губ, когда он поднимает меня со своих колен, усаживая на край стола. Он встает передо мной, прижимается своими губами к моим, задирая подол моего платья вверх по бедрам, засовывает пальцы за пояс моих трусиков и тянет их вниз. Я приподнимаю бедра, чтобы помочь ему, и его губы оставляют мои, спускаясь к линии подбородка, моя голова запрокидывается, когда он снова целует мою шею, одновременно снимая трусики с моих ног, позволяя им бесцеремонно упасть на пол.

Мои руки сжимают мягкий хлопок его футболки, пока он продолжает атаку на мою шею, оставляя следы на коже. Затем он внезапно опускается обратно на свой стул, раздвигая мои бедра, и до меня доходит, что он имел в виду своим предыдущим заявлением.

Я — десерт.

Его теплое дыхание скользит по моей коже, когда он прокладывает дорожку из поцелуев по внутренней стороне бедер, мое дыхание вырывается короткими вздохами, когда он подбирается все ближе и ближе к вершине. Он не торопится, целуя, облизывая и покусывая мою кожу, пока я не начинаю извиваться от желания на столе, и когда я, наконец, чувствую, как его теплый, влажный язык проникает в меня, я почти горю.

Хави закидывает мои ноги себе на плечи, скользит руками под мою задницу и хватается за нее, чтобы притянуть меня ближе. Его пальцы впиваются в мои ягодицы, когда он крепко прижимает меня к себе, превращая свой язык в твердое острие, чтобы засовывать его в мое отверстие и выходить из него. Запрокидывая голову со стоном, я извиваюсь, выгибаюсь и оседлаю его лицо, моя спина выгнута, локти сцеплены, ладони расправлены, а пальцы растопырены на столе.

Мужчина даже не выныривает, чтобы глотнуть воздуха. Должно быть, я душу его тем, как сильно мои бедра сжимаются вокруг его головы прямо сейчас, но он просто продолжает лизать и посасывать, как будто мой вкус на его языке нужен ему больше, чем кислород в легких. Он облизывает мой клитор, обводя его кругами кончиком языка, прежде чем прикоснуться к нему губами, и через несколько минут я кончаю.

Крик вырывается из моего горла, когда на меня обрушивается оргазм, но Хави не сдается, продлевая его так сильно, что я почти рыдаю от облегчения, когда он, наконец, уступает. Затем он отстраняется, зрачки расширяются, а губы блестят от свидетельства моего возбуждения, и я такая дрожащая и бескостная, что рухнула бы на этот стол, если бы не его крепкая хватка.

Хави дает мне время перевести дыхание, встает и, наклонившись, шепчет мне на ухо красивые слова по-испански. Затем, когда я, наконец, могу держаться прямо, он отступает, чтобы сбросить брюки и боксеры, срывая рубашку через голову, пока я снимаю платье и отбрасываю его в сторону.

Как только мы оба полностью обнажаемся, он поднимает меня со стола, мои руки и ноги обвиваются вокруг него, пока он несет меня в спальню. Как только моя спина соприкасается с матрасом, я чувствую, как толстая головка его члена упирается в мой вход, и я прерывисто дышу, когда он толкается внутрь, заполняя и растягивая меня до абсолютного предела.

От одного этого по телу пробегает легкое покалывание после оргазма, пальцы на ногах поджимаются, а кончики пальцев немеют.

— Я люблю трахать тебя, — рычит Хави, наполовину выходя и толкаясь обратно. — Твоя киска создана для меня.

От его грязных слов по мне пробегает волна жара, но мужчина чертовски близок к тому, чтобы мучить меня этими медленными, размеренными толчками.

— Быстрее, — выдыхаю я, впиваясь ногтями в его плечи.

— Вот так? — выдыхает он, начиная вдавливать меня в матрас. — Моя пара хочет грубого секса?

— Да! — я вскрикиваю, обхватывая ногами его бедра. — Сильнее, Хави!

Я хочу, чтобы он сломал меня, расколол на части и оставил истекать кровью на матрасе, чтобы мне не пришлось иметь дело с разбитым сердцем, которое, я знаю, надвигается. Я хочу, чтобы он трахал меня так сильно, чтобы я чувствовала это в течение нескольких дней; так что у меня все еще будет маленький кусочек его со мной после того, как я выйду отсюда в конце ночи.

Он прижимается своими губами к моим, и я упиваюсь его поцелуем, как эликсиром жизни, мои ногти впиваются полумесяцами в его лопатки. Слезы скатываются из уголков моих глаз, когда он оседлывает мое тело, и я приподнимаю бедра навстречу каждому его жесткому движению, наслаждаясь ощущением соединения наших тел; того, что мы двое движемся как одно целое.

Я отрываю свои губы от его губ, чтобы выдохнуть:

— Я хочу быть сверху, — и, как внимательный любовник, которым он и является, Хави немедленно отстраняется, оборачивается и плюхается на кровать рядом со мной, притягивая меня к себе, чтобы я оседлала его талию.

Я прижимаю ладони к его груди, выпрямляясь, и со стоном опускаюсь на его толстый член. Его руки скользят вверх по моему животу, обхватывая груди, когда я начинаю подпрыгивать вверх-вниз, откидывая голову назад с очередным хриплым стоном.

— Черт возьми, детка, ты такая чертовски сексуальная, — бормочет Хави, пощипывая пальцами мои соски. — Продолжай вот так же скакать на моем члене, Нежность.

Его грязные слова подстегивают меня, и я откидываюсь назад, накрывая его руки своими, с дикой самозабвенностью прижимаясь к нему бедрами, в погоне за оргазмом, который, как я чувствую, нарастает глубоко внутри меня. Он поворачивает свои бедра как раз в нужном направлении, и трение его таза о мой клитор доводит меня до оргазма ровно за десять секунд.

Я вскрикиваю от удовольствия, оседлав волну блаженства, руки Хави опускаются на мои бедра, чтобы удержать меня на месте, когда он толкается вверх, издавая стон собственного освобождения. Мы оба потные и задыхающиеся, когда я падаю ему на грудь, а он все еще внутри меня, насытившийся и опустошенный.

Мы вдвоем лежим в этой постели часами.

Мы обнимаемся, целуемся и еще немного трахаемся.

И когда мы, наконец, собираемся уходить, я обвиваю руками его шею и крепко целую, вкладывая в это все свои эмоции. Потому что какая-то часть меня знает, что это наш последний поцелуй.

28

Это не похоже на Ло — не отвечать на звонки. Она всегда отвечает на мое сообщение «доброе утро», обычно готовая к подшучиванием над ней в полдень, и я всегда с нетерпением жду ее реакции на ежедневную песню, которую я ей отправляю.

Иногда она занята работой и просто отправляет быстрый ответ. В других случаях она делает снимок — мои любимые типы ответов. Но вчера… Ничего.

Ни единого сообщения.

Я столько раз открывал нашу ветку сообщений, чтобы проверить, что почти запомнил строку неотвеченных сообщений, которые я ей отправлял.

Хави: Доброе утро, красавица.

Хави: Сегодня тяжелый день?

Хави: Твоя песня дня, моя любовь

Хави:[Ссылка на Spotify: Ангел Джека Джонсона]

Хави: Ты, должно быть, занята. Увидимся вечером в коттедже?

Хави: Все в порядке?

Я также пытался дозвониться. Она не берет трубку. И вместо того, чтобы сойти с ума, я решил что-нибудь предпринять, когда проснулся этим утром, связался с Мэддоксом и предложил еще одну тренировку.

Я имею в виду, я не хочу делать поспешных выводов. Наиболее вероятное объяснение заключается в том, что что-то происходит с ее телефоном, верно? Если бы Ло была ранена или попала в беду, ребята не согласились бы, чтобы я пришел на тренировку, как в любой другой день. И когда мы с Ло виделись в последний раз, я подарил ей множественные оргазмы, это не повод игнорировать мои звонки и сообщения.

Вероятный виновник — технология, но можно подумать, что, поскольку моя девушка — технический гений, она найдет какой-нибудь способ хотя бы сообщить мне, что с ней все в порядке. Невозможность связаться с ней сводила с ума и меня, и моего волка.

— Черт возьми, Хави, ты чудовище, — комментирует Арес, пока я вытираю полотенцем пот со лба, другой рукой поправляя ремень спортивной сумки на плече.

Я вложил все свое разочарование в сегодняшнюю тренировку. В отличие от прошлого раза, я не сдерживался, и эти ребята определенно заметили.

Фантастика.

— Может, в следующий раз устроим спарринг, а? — предлагает Айвер, хлопая меня по плечу.

Голубизна его глаз так похожа на цвет глаз Ло. Я едва могу удерживать зрительный контакт с парнем в течение секунды, прежде чем отвожу взгляд, провожу рукой по своим влажным от пота волосам и уклончиво пожимаю плечами.

— Конечно, я бы с удовольствием.

С моей стороны было небрежно работать с отягощениями на полную катушку сегодня и позволить этим ребятам увидеть в полной мере, на что я физически способен. Я практически вижу, как у них в головах крутятся колесики, когда они оценивают меня, переоценивая теперь, когда я раскрыл свои карты.

На меня не похоже быть таким беспечным.

— Я могу проводить тебя, — говорит Мэдд, хватая со скамейки свою спортивную сумку и поворачиваясь ко мне лицом, его собственные потные волосы прилипли ко лбу.

Сегодня он тоже сильно потрудился с отягощениями, как будто ему нужно было что-то доказать. Как будто он хотел показать мне, что мы равны.

— Девочки здесь? — небрежно спрашиваю я, засовывая полотенце в сумку на бедре. — Полагаю, мне следует поздороваться, раз уж я здесь.

Мэддокс делает паузу, в его взгляде мелькает намек на подозрение, которое заставляет меня пожалеть о вопросе. С другой стороны, причина, по которой я вообще заговорил о тренировке, заключалась в том, что я надеялся встретить Ло здесь, в комплексе, и разобраться в нашей внезапной заминке в общении, поэтому я не мог уйти, не сделав свой выстрел. Даже если в конце концов это вернется и укусит нас обоих.

— Я не уверен, что задумала Эйвз, но в этом замешаны Ло и Слоан, и я не могу отвести тебя туда по очевидным причинам, — бормочет он в ответ. — Я уверен, ты понимаешь, что нельзя ставить под угрозу безопасность.

— Да, конечно, — бормочу я, сохраняя нейтральный тон и выражение лица.

По крайней мере, он подтвердил, что с ней все в порядке. Ло, вероятно, просто с головой ушла в работу — она рассказала мне, что у нее есть склонность время от времени погружаться в проект. И учитывая, как часто мы видимся друг с другом, возможно, она просто отстала.

— Однако в конце недели мы соберем совет для голосования, — продолжает Мэдд. — Так что, возможно, скоро у меня будут для тебя хорошие новости.

Я заставляю себя улыбнуться, кивая.

— Эй, это было бы здорово. Я был бы рад познакомиться с остальными, выступить от имени моей стаи. Все, что могло бы помочь повлиять на них.

Он стоически кивает, вероятно, удивляясь, почему я не в восторге от его новостей. Черт возьми, я задаюсь тем же вопросом. Разве я не этого хотел? Закрепиться в их ближайшем кругу, завоевать их доверие, чтобы они предоставили моей стае место здесь?

Вместо этого я просто думаю о Ло, ненавидя то, что мы сейчас находимся под одной крышей, а я даже не могу ее увидеть.

Мэдд проходит мимо меня, направляясь к двери, чтобы выйти из спортзала, и, попрощавшись с остальными, я выхожу вслед за ним. Однако по пути из полицейского комплекса мы не сталкиваемся с Ло, и когда он оставляет меня у ворот и снова указывает на парковку, я не могу избавиться от гнетущего чувства разочарования, тащась к своему грузовику.

Я почти добрался до него, когда мою кожу внезапно покалывает от осознания чьего-то присутствия поблизости. Я немедленно сосредотачиваюсь на своих обостренных чувствах, благодаря моим генам следопыта — зрении, обонянии, звуке, — но поблизости больше никого нет, и направление ветра не доносит до меня никаких характерных запахов впереди. Тем не менее, я что-то слышу. Я едва различаю звук чьего-то дыхания.

Мой пульс учащается, и я ускоряю шаг через парковку к своему грузовику.

Каковы шансы, что Ло снова прячется там, поджидая меня?

Но когда я нетерпеливо огибаю грузовик спереди, чтобы подойти со стороны водителя, я с удивлением обнаруживаю другую блондинку, стоящую там, прислонившись бедром к моей двери.

Эйвери.

Я резко останавливаюсь при виде нее, испуганно выпаливая:

— Привет.

Ее взгляд поднимается, чтобы встретиться с моим, и когда я замечаю сердитый взгляд на ее лице, мое замешательство только усиливается.

— Я не знаю, что ты натворил, но тебе нужно это исправить, — огрызается Эйвери.

Я хмурю брови, вопросительно прищурив глаза.

— Что исправить?

Она отталкивается от борта моего грузовика с преувеличенно округленными глазами, подходя ближе ко мне.

— Я знаю… — она наклоняется, понижая голос. — Я знаю о тебе и Ло, хорошо? И что бы ты ни сделал, чтобы причинить ей боль, тебе лучше исправить это.

Я удивленно вздрагиваю и качаю головой.

— Я ничего не делал…

— Не прикидывайся дурачком, — выплевывает Эйвери, обрывая меня. — Единственное, что останавливает меня от превращения в мою волчицу и отрывания твоего члена прямо сейчас, это тот факт, что моя подруга заботится о тебе. Ради нее я даю тебе шанс поступить правильно.

— Сделать что? — я шепчу-кричу, теперь совершенно сбитый с толку и немного растерянный. — Когда я видел ее в последний раз, все было в порядке! Что она сказала?

— Она ничего не сказала, но я застала ее плачущей этим утром, так что ты, очевидно, как-то облажался, — бормочет Эйвери, подходя ближе и тыча пальцем мне в грудь. — Исправь. Это. Или помоги мне Господь, я выполню свою угрозу. Ты не хочешь связываться со мной или моими друзьями, Хави. Я гарантирую, что ты пожалеешь об этом.

Судя по яду в ее тоне, у меня нет никаких сомнений. Хотя это все еще не дает ответа на вопрос о том, почему она думает, что я расстроил Ло. Мое сердце бешено колотится в груди, пока мой мозг пытается осмыслить этот дикий поворот событий.

— Ну, ты можешь ей позвонить? Сказать, чтобы она пришла сюда? — спрашиваю я, стараясь, чтобы в моем голосе звучало и вполовину не то отчаяние, которое я чувствую прямо сейчас. — Я не могу это исправить, если я даже не знаю, что я сделал! — добавляю я, раздраженно вскидывая руки.

— Я не собираюсь устраивать ей такую засаду, — усмехается Эйвери. — Убирай свой чертов беспорядок сам.

— Как я могу это сделать, если она не отвечает на звонки? Я полагаю, ты не позволишь мне вернуться в комплекс и поискать ее?

В этот момент я не могу сдержать язвительности в своем тоне, и Эйвери в ответ бросает на меня свирепый взгляд, качая головой и крепко скрещивая руки на груди.

— Ни за что, — ворчит она. — Но если ты не можешь с ней разобраться, тогда не утруждай себя возвращением сюда.

Эйвери резко разворачивается на каблуках и важно уходит, оставляя меня совершенно ошеломленным.

Я засовываю руку в сумку и роюсь в поисках телефона, вытаскиваю его и набираю контакт Ло. Он звонит и звонит, но, как и раньше, ни черта не отвечает.

У меня не остается другого выбора, кроме как вернуться в свой грузовик и уехать, хотя меня убивает уезжать отсюда, не повидавшись и не поговорив со своей парой. Должно быть какое-то объяснение; что-то, чего я не понимаю. И то, что я стою здесь, на этой парковке, не даст мне никаких ответов относительно того, что пошло не так.

Всю обратную дорогу до мотеля мое сердце бешено колотится. Это чудо, что я не разбиваюсь, когда мчусь по лесной дороге, лишь наполовину обращая внимание на вид за лобовым стеклом, пока прокручиваю в уме каждую деталь нашего последнего общения.

Та ночь в хижине была эпической — я не могу вспомнить, чтобы сказал или сделал что-нибудь, что могло бы расстроить Ло, а если и расстроило, то она уж точно не подала виду. Даже наш прощальный поцелуй перед расставанием был заряжен мощной энергией; страсть, стоящая за этим поцелуем, определенно не свидетельствовала о том, что между нами что-то не так.

Я продолжаю пытаться дозвониться ей по дороге, но мои усилия тщетны. Она не берет трубку. И после того, как я паркуюсь перед отелем и вылезаю из грузовика в свою комнату, я пытаюсь позвонить еще раз.

Он звонит.

И все.

— Черт! — кричу я, швыряя телефон на кровать.

Он скользит по выцветшему одеялу и с глухим стуком врезается в деревянное изголовье кровати.

Мой внутренний волк так близко к поверхности, что мою кожу покалывает от инстинктивного желания обратиться. Я практически вибрирую от возбуждения, трепещу от усилий, которые требуются, чтобы сдерживать его. Я не могу припомнить другого случая, когда он был бы таким настойчивым; как будто он вполне мог прорваться без разрешения.

Стаскивая рубашку через голову, я разворачиваюсь и выбегаю за дверь, направляясь к лесу, окружающему мотель. Я так взвинчен, что больше не могу здраво мыслить — единственное, что меня сейчас успокоит, это позволить моему внутреннему зверю взять верх.

Как только я заворачиваю за угол мотеля, я сбрасываю ботинки, стягиваю джинсы и боксеры на бедра и зову его вперед. Мои кости хрустят и перестраиваются, воздух вокруг меня мерцает, когда я принимаю свой волчий облик, ударяюсь о землю на четырех лапах и убегаю так быстро, как только могу.

Я издаю низкий вой на бегу, набирая скорость. Мои лапы жестко стучат по неровной поверхности, но я приветствую боль как средство отвлечься от своего гнева, стеснение в груди рассеивается, когда я отдаюсь своему волку.

Это временное утешение. Возможно, я не в состоянии убежать от своих проблем, но, возможно, он сможет.

29

— Кто тебе все время звонит? — подозрительно спрашивает Энди, поглядывая на мой телефон, который вибрирует на прикроватной тумбочке, придвигаясь все ближе и ближе к краю с каждым проигнорированным звонком.

Она приподнимается со своего места рядом со мной на кровати, чтобы получше рассмотреть это, и я тут же протягиваю руку, чтобы схватить свой телефон и перевернуть его. Но не раньше, чем она увидит имя на экране.

— Кто такой Джей? — спрашивает она, морща нос.

— Никто, — быстро отвечаю я.

Очевидно, мой ответ звучит не слишком убедительно. Энди выгибает бровь, долго изучая выражение моего лица, прежде чем спросить:

— Это тот парень, с которым ты встречалась тайком?

У меня отвисает челюсть, глаза вылезают из орбит. Правилом номер один тайного романа должно быть знание того, как реагировать, когда тебя окликают, но я никогда не утверждала, что владею искусством обмана. Я дерьмовая лгунья, и Энди это знает.

Я опускаю взгляд на свои колени, нервно заламывая руки.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — бормочу я.

Я чувствую, как взгляд Энди практически прожигает дыру в моей голове.

— Да ладно, Ло, — вздыхает она. — Сколько мы уже лучшие друзья? Думаешь, я не знаю?

Я поднимаю подбородок, снова встречаясь с ней взглядом, и сжимаю губы в тонкую линию.

Она могла блефовать. Энди не раз использовала эту тактику, чтобы заставить меня проболтаться. Полагаю, я могла бы сблефовать в ответ, попытаться обыграть ее в ее же игре, но, честно говоря, я устала.

Я устала скрываться и хранить секреты. Я устала изолировать себя и справляться со всем этим в одиночку. Я просто… устала.

— Как? — шепчу я, сдерживая жгучие слезы, которые, как я чувствую, собираются у меня на глазах.

Глаза Энди округляются от сочувствия, когда она протягивает руку, чтобы взять меня за руку.

— Хорошо, Эйвери рассказала мне, — признается она, слегка сжимая мою руку. — Я знала, что в последнее время ты была не в себе, но решила, что у тебя просто стресс на работе. Потом сегодня утром позвонил Эйвери и сказала, что ты имеешь дело с чем-то, связанным с парнем, и, возможно, я тебе понадоблюсь, так что я здесь.

Я криво усмехаюсь, качая головой. Иронично, что из всех людей именно Эйвери вмешивается во все это. Она отказалась вмешиваться в отношения Мэдда и Слоан, и оказалось, что она могла бы избавить их от восьми лет разбитых сердец, если бы только немного поднапряглась. Пойди пойми, что это я пострадаю, когда она решит начать все с чистого листа.

Однако я не могу найти в себе сил сердиться на нее. Энди мне действительно нужна прямо сейчас. Я чувствую, что мое сердце разрывается на части; я никогда раньше не сталкивалась с эмоциями такого масштаба. Я раздавлена тяжестью всего этого, и просто то, что моя лучшая подруга здесь, рядом со мной, делает это бремя немного легче.

— Ты не хочешь рассказать мне, что происходит? — настаивает Энди, серьезно глядя мне в глаза и заправляя свои рыжие волосы за уши.

Я тяжело сглатываю, слегка качая головой.

— Не имеет значения. Теперь все кончено.

Мой телефон снова жужжит на прикроватной тумбочке, и я вздрагиваю.

— Не похоже, что он знает об этом, — комментирует она, бросая взгляд в его сторону. Затем ее взгляд возвращается, чтобы снова встретиться с моим, ее полные губы растягиваются в хмурую линию. — Ну, если все равно все кончено, может, ты просто скажешь мне, кто он?

Я снова качаю головой, в груди ноет, когда я отвожу взгляд от нее и смотрю на свой телефон, который наконец перестает вибрировать.

Я не ожидала, что это будет так больно. Это поистине отрезвляющий опыт — перейти от ощущения, что ты на вершине блаженства, к ощущению, что твой мир внезапно рушится вокруг тебя. Несмотря на это, в глубине души я знаю, что это правильно. Мы с Хави ни за что не сможем быть вместе — не сейчас; не после того, что я узнала.

Как только я расскажу совету о связи стаи Хави со стаей теней, это положит конец обсуждению их вступления в наш альянс. Слишком много людей здесь пострадало от их рук. Бабушка и дедушка Мэдда и Эйвери были убиты Альфой Ксавьером и его теневой стаей. Мама и тетя Энди были у них в плену, как и мама Слоан, на короткое время. Отец Альфы Чейза был убит ими на войне, как и многие другие из всех шести стай. И хотя все, что связано со стаей теней, произошло до меня, это оставило раны, которые здесь никто не забыл.

Я уже знаю, каким будет результат, когда все это всплывет наружу, так что я могу подготовиться к нему прямо сейчас. Я взвесила варианты; рассмотрела вещи со всех сторон. Составила классический список «за» и «против». На краткий миг я даже подумала о возможности предпочесть его всему, что я когда-либо знала, но я не настолько эгоистична. Иногда приходится идти на жертвы ради общего блага, и я думаю, что это моя.

Это не значит, что я не хотела бы, чтобы все было по-другому. Во время нашей последней совместной ночи я позволила себе представить, на что это могло бы быть похоже, если бы мы были разными людьми из разных мест и встретились при других обстоятельствах. Я подарила себе эти последние мгновения, чтобы унести с собой воспоминание о том, каково это — быть желанной и обожаемой, даже зная, что это не может длиться долго. Что мы так долго не протянем.

Все это время я притворялась, но теперь я проснулась.

Мучительно проснулась.

— Ло… — выдыхает Энди, протягивая руку, чтобы стереть слезу с моей щеки тыльной стороной указательного пальца.

Я даже не заметила, как она выскользнула.

— Я в порядке, — прохрипела я, прочищая горло и наклоняясь вперед на кровати, чтобы опустить ноги на пол.

— Ты не выглядишь в порядке, — возражает Энди.

Я вытираю еще одну слезу, прежде чем она упадет, поднимаюсь и пытаюсь привести в порядок выражение лица, прежде чем снова повернуться к ней лицом.

— Я в порядке, — твердо повторяю я.

Я не уверена, для ее ли это пользы или для меня лично.

Если я достаточно часто буду говорить себе, что со мной все в порядке, начнет ли это сбываться? Потому что то, что мне предстоит сделать дальше, будет самой сложной частью.

Я не могу продолжать полагаться на эту информацию, которую я обнаружила. Я дочь и сестра альфы; я руководитель отдела информационных технологий в отделе безопасности. Я знаю, каковы мои обязанности перед моей стаей и альянсом в целом, и мне нужно рассказать им о матери Хави как можно скорее.

Даже если для этого придется предать его.

Даже если это означает потерять его навсегда.

Боль пускает корни глубоко внутри меня, гложет и гноится, пока не начинает казаться, что она собирается полностью поглотить меня.

Я полагаю, именно поэтому они называют это разбитым сердцем. Я чувствую себя разбитой.

— Ты можешь просто поговорить со мной? — умоляет Энди, сползая с моей кровати и поднимаясь. — Да ладно, Ло, меня убивает видеть, как тебе так больно!

Ее голос срывается, и она бросается в мою сторону, обнимая меня и крепко притягивая к себе для объятий.

— Я люблю тебя; ты не должна проходить через это одна, — шепчет она мне в волосы, крепко сжимая мое тело в своих объятиях. — Ты можешь рассказать мне все, что угодно, Лоло.

— Я знаю. Я тоже тебя люблю, — шепчу я, обвивая руками Энди, чтобы прижать ее к себе в ответ, борясь с новым натиском слез.

И в этот момент я понимаю, что не могу позволить этому так закончиться.

Я слишком сильно забочусь о Хави. И, конечно, кажется глупым влюбляться в кого-то так сильно, так быстро, но я не могу отрицать своих чувств. Я действительно люблю его, и если это влияет на него хотя бы наполовину так сильно, как на меня, то я не могу позволить ему пройти через это в одиночку.

Самое меньшее, что я могу сделать, — это дать ему объяснение. Если он так же не в курсе происхождения своей матери, как и я, он заслуживает предупреждения о том, что его ждет, чтобы он мог забрать свою стаю и уйти. Он заслуживает знать, почему это должно закончиться; что это не имеет ничего общего с тем, что я чувствую, а все зависит от времени и обстоятельств.

Энди наконец отпускает меня и отстраняется, чтобы посмотреть на меня, ее брови озабоченно сдвинуты, а в больших карих глазах читается мольба.

— Я расскажу тебе все, — обещаю я, хватая ее за руку, — Но сначала я должна кое-что сделать.

— Могу я чем-нибудь помочь? — спрашивает она, оживляясь.

Я качаю головой.

— Нет, это то, что я должна сделать сама. Просто… Я позвоню тебе, хорошо? И ты можешь прийти ко мне сегодня вечером, и я расскажу тебе всю историю.

Энди долго смотрит на меня, прежде чем неохотно кивнуть.

— Хорошо, — выдавливает она, ее пальцы выскальзывают из моих, когда она делает шаг назад, к двери. — Но я буду настаивать на этом.

— Клянусь.

Она кивает, бросая на меня последний сочувственный взгляд, прежде чем развернуться и покинуть мою комнату. И как только она уходит, я хватаю свой телефон с прикроватной тумбочки и нажимаю набрать свой последний пропущенный вызов.

Я задерживаю дыхание, когда звонит телефон, все еще не уверенная, что собираюсь сказать. Мне действительно следовало просто взять трубку, когда он позвонил в первый раз, и попытаться все объяснить, но последние полтора дня я не могла ясно мыслить. Я барахталась, просто пытаясь удержать голову над водой, в то время как тонула в океане чужих эмоций.

Телефон перестает звонить, переключаясь на голосовую почту Хави, и я обреченно вздыхаю, убирая трубку от уха и завершая разговор.

Конечно, теперь он тот, кто не отвечает. Все никогда не бывает просто так, не так ли?

Я открываю приложение для обмена сообщениями, мое сердце замирает, когда я открываю нашу текстовую ветку и вижу череду его сообщений, на которые я так и не ответила.

Я все утро рыдала под эту чертову песню Джека Джонсона.

Прежде чем обдумывать, что сказать, я просто отправляю краткое сообщение с первым, что приходит в голову.

Ло: Мы можем встретиться?

Я не ожидаю немедленного ответа, поскольку он не ответил на мой звонок, но проходит меньше минуты, прежде чем телефон вибрирует у меня в руках.

Хави: Да.

Мое сердце бешено колотится, пальцы порхают по клавиатуре на экране, пока я набираю свой ответ.

Ло: Сейчас? Наше обычное место?

Хави: Приезжай в мотель. Комната 9.

30

Мои нервы на пределе, когда я вылезаю из своего маленького Фольксвагена Джетта перед мотелем «Сумеречная роща», смотрю вперед на полуразрушенный фасад здания и закрываю дверцу машины. Я проезжала мимо этого места бесчисленное количество раз, но никогда по-настоящему не смотрела на него раньше, не так, как сейчас. Из трещин в тротуаре пробиваются сорняки, некоторые кирпичи на наружных стенах крошатся и отсутствуют. Это место выглядит так, словно его следует осудить, но Хави и его стая уже несколько недель живут здесь в убожестве.

Это кажется несправедливым. Исключительно из-за того, где я родилась и в чьей семье мне всегда было легко. Я выросла в большом приюте, окруженная любовью и привязанностью и никогда ни в чем не нуждающейся. Я смогла реализовать свои увлечения в жизни, и теперь у меня есть работа, которую я обожаю, комфортабельная комната в общежитии в комплексе и уютная кровать с пушистыми подушками, на которые я могу класть голову каждую ночь.

Тем временем у Хави и его стаи было это.

Я не могу винить их за то, что они хотят большего. Кажется неправильным отказывать им, основываясь на бывшей принадлежности одного из членов их стаи, и когда я смотрю на здание, я не могу не задаться вопросом, увидел бы совет вещи с другой точки зрения, если бы они тоже столкнулись с этим. Я имею в виду, разве альянс изначально не был создан для того, чтобы предоставить другим стаям безопасное место для жизни? Мы действительно из тех людей, которые готовы наказать многих за грехи немногих?

Неприятное чувство скручивается у меня в животе, когда я выхожу из машины и направляюсь к входу в мотель, сканируя глазами цифры, прикрепленные к дверям, пока не нахожу ту, которую ищу. Металлическая цифра 9 ржавая, висит немного криво, и я остро осознаю тот факт, что за мной, вероятно, наблюдают, когда я подхожу к двери и поднимаю кулак, чтобы постучать в нее.

Наша служба безопасности установила наблюдение за этим местом, как только нам стало известно, что Хави и его стая переехали сюда. Неделю назад я бы не рискнула прийти сюда из-за страха быть замеченной одним из наших разведчиков. Сейчас мне на самом деле наплевать. К тому времени, как закончится смена этого парня и он доложит о результатах, я уже расскажу руководству отделения правду о том, что происходит. Больше не будет секретов; больше не нужно будет прятаться. Мне больше нечего будет терять — что, хотя и невероятно болезненно, в то же время странно освобождает.

Я стучу костяшками пальцев в дверь, затаив дыхание, ожидая появления Хави с другой стороны. Это длится всего пару секунд, но это похоже на медленную агонию, когда я прислушиваюсь к звуку приближающихся шагов изнутри, ожидая, когда повернется ручка. Петли скрипят, когда дверь распахивается, и весь воздух покидает мои легкие с тяжелым выдохом, когда я вижу его. Моего мужчину.

Он с обнаженной грудью и потный, как будто только что вернулся с пробежки, и вид всех этих выпуклых, блестящих мышц, выставленных напоказ, вызывает у меня легкую слабость в коленях.

Глаза Хави слегка расширяются, как будто он удивлен, увидев меня стоящей здесь. Немного странно, учитывая, что именно он пригласил меня в гости, но, думаю, я не могу винить его за то, что он был немного не в себе. Я просто привиделась этому парню за последние полтора дня.

— Ло, — выдыхает он, и его плечи с облегчением опускаются.

Я не уверена, что мое имя когда-либо звучало так красиво, срываясь с его губ с этой восхитительной испанской напевностью. Он тянется ко мне, крепко обхватывает руками мои предплечья и тянет меня через порог, дико оглядываясь мимо меня, его голова мотается взад-вперед, словно проверяя, чист ли берег.

— Что происходит? — требует он, сжимая пальцами мои бицепсы, пока отводит меня в сторону и пинком захлопывает дверь. — Я сходил с ума, пытаясь дозвониться до тебя!

— Я знаю, я знаю, — выдыхаю я, качая головой, когда румянец стыда заливает мои щеки. — Мне следовало позвонить раньше, я просто…

Руки Хави скользят вверх и обхватывают мое лицо, тепло его грубых ладоней проникает в мою кожу.

— Это не имеет значения, — выпаливает он. — Я просто рад, что ты сейчас здесь. Черт возьми, детка, я думал…

Он даже не заканчивает предложение, прежде чем прижимается своими губами к моим, как будто не может больше ни секунды прожить без поцелуя. Он грубый и требовательный, отчаянный и собственнический, и я на мгновение забываюсь и просто погружаюсь в него, мои губы скользят по его губам, руки крепко прижаты к его твердой груди.

Рука Хави обвивается вокруг моей талии, чтобы прижать меня крепче к нему, и он начинает уводить нас назад, подальше от двери, наклоняя голову, чтобы углубить поцелуй.

Я так погружена в это, что даже не слышу, как позади меня открывается дверь. Я едва слышу щелчок пистолета, прежде чем острая боль пронзает мою левую лопатку, мои губы отрываются от губ Хави, когда я отшатываюсь, потрясенно ахнув.

— Молодец, Хави, — ровным голосом произносит женский голос.

Поворачиваясь, я протягиваю руку через плечо, пальцы сжимаются вокруг чего-то торчащего из него, когда боль распространяется из этого места, распространяясь подобно лесному пожару. Мой взгляд останавливается на миниатюрной темноволосой женщине — той, которую Лив опознала по фотографии с камеры наблюдения, — как раз в тот момент, когда я выдергиваю из плеча предмет и опускаю перед собой, разжимая руку, чтобы увидеть маленький дротик, лежащий в моей ладони.

В тревоге вскидывая голову, я встречаюсь взглядом с женщиной, запоздало понимая, что она вошла в комнату в сопровождении двух крупных мужчин.

Далила.

Лив сказала, что так ее зовут и что она лоялистка стаи теней.

Я инстинктивно отступаю на шаг, с тихим вскриком врезаясь в грудь Хави. Его руки опускаются на мои плечи, пальцы крепко сжимаются вокруг них, когда глаза Далилы поднимаются надо мной, чтобы встретиться с его глазами.

— Твой отец гордился бы тобой, — говорит она, и ее ледяной тон, словно когти, скребет меня по спине.

Или это ощущение от того, что было в дротике, которым она только что выстрелила в меня? Это больно; острые уколы боли распространяются по моему телу с огромной скоростью, моя волчица испуганно скулит, когда она начинает исчезать в тайниках моего разума.

— Я… Я…. — мой мозг внезапно становится вялым, когда я поворачиваюсь лицом к Хави, на моих чертах появляется замешательство. — Мне казалось, ты говорил, что не знал своего отца?

Его глаза впились в мои, темные, бесконечные и совершенно лишенные своей обычной теплоты.

— Я сказал, что никогда его не встречал, не то чтобы я не знал, кто он, — бормочет он, переводя взгляд мимо меня на свою мать.

— Ксавье довольно печально известен, — продолжает она.

Леденящее душу осознание охватывает меня, когда это имя всплывает в памяти.

Ксавьер. Альфа стаи теней.

Он… отец Хави?

Взгляд Хави мечется между мной и его матерью с таким холодным, отстраненным выражением в глазах, какого я никогда у него не видела.

Мои губы приоткрываются, но все, что я могу выдавить, — это единственный слог.

— Я…

Почему я не могу произнести ни слова?

Кажется, что мои покалывающие губы двигаются не так, как я хочу, мой мозг вращается и изо всех сил пытается наверстать упущенное. Мои колени подгибаются, и Хави обнимает меня за талию, чтобы поддержать, притягивая ближе.

В безопасности.

С ним я чувствую себя в безопасности.

— Ш-ш-ш, все в порядке, — он наклоняется и шепчет, когда мое тело начинает расслабляться, а глаза закатываются. — Я держу тебя.

— Что ты делаешь?! — шепчет мужской голос где-то поблизости, когда я медленно начинаю приходить в себя. — Альфа сказал, что никому не разрешается прикасаться к ней!

Темная бездна моего разума начинает уступать место крошечному лучику света, и я фокусируюсь на нем, как на маяке, изо всех сил пытаясь выбраться из туманных уголков своего сознания.

— Да ладно, только чуть-чуть взгляну, он никогда не узнает, — отвечает другой голос; тот, который звучит слишком близко, для моего спокойствия.

— Ты действительно в это веришь? — усмехается в ответ первый парень.

Я чувствую, как кровать, на которой я лежу, прогибается под чьим-то весом, затем что-то касается моей руки — но внезапно это исчезает, вес рядом со мной уходит, сопровождаемый шумом потасовки.

— Отстань от меня, чувак!

— Нет, я не позволю тебя убить только ради того, чтобы увидеть пару сисек!

— Он даже никогда не узнает!

— Альфа знает все.

Я снова сосредотачиваю то немногое, что у меня есть, на этом маленьком лучике света, чувствуя, как он становится ярче по мере того, как я начинаю приходить в себя. Я шевелю кончиками пальцев, когда к ним начинает возвращаться чувствительность. Я делаю то же самое с пальцами ног. Затем я прищуриваюсь, открывая глаза, в голове стучит, пока я пытаюсь привыкнуть к свету.

Я в номере мотеля. Комната Хави. Но его здесь со мной больше нет. Вместо этого я вижу двух здоровенных парней, которые пришли с Делайлой ранее, борющихся на полу рядом с кроватью, пока я лежу на ней, мое тело все еще тяжелое и вялое.

Мужчины расходятся, и я снова закрываю глаза, притворяясь, что все еще недееспособна.

Мне нужна минута, чтобы понять, что, черт возьми, происходит прямо сейчас.

Мой разум все еще кажется немного вялым, но медленно, и с помощью болтовни этих двух идиотов я начинаю собирать воедино все, что привело меня к этому моменту.

— Как долго она должна быть в отключке? — спрашивает урод, который пытался взглянуть на мою грудь.

— Не знаю. Не уверен, как аконит влияет на успокоительное, — отвечает другой.

— Где Дал вообще достала ружье с дротиками?

— Однажды охотники оставили его. Она хранила его годами.

Волчий аконит. Это объясняет, почему я сейчас не чувствую свою волчицу и почему мой организм так медленно борется с действием наркотика. Мои способности оборотня ограничены, включая быстрое исцеление.

Мою кожу внезапно покалывает от осознания того, что за мной наблюдают, и я изо всех сил стараюсь сохранять расслабленное выражение лица, имитируя мирный сон.

— Что он собирается с ней делать?

Мое сердце колотится быстрее.

— К чему все эти вопросы? — приятель подонка стонет. — Альфа и Дал уже все продумали, мы просто выполняем приказы.

Внезапный резкий стук в дверь заставляет меня вздрогнуть, но головорезы, находящиеся здесь со мной, не должны этого заметить. Я слушаю, как тяжелые шаги ступают по полу, пересекая комнату, мои мысли лихорадочно соображают по мере того, как действие успокоительного еще немного проходит, и я начинаю лучше осознавать происходящее.

Что именно произошло?

Поцелуй. Дротик. Откровение о том, что Хави — сын.

Был ли это его план относительно меня с самого начала?

— Никто не должен сюда входить, — выпаливает жуткий парень, и я снова вздрагиваю в ответ на громкий стук, когда кто-то протискивается внутрь.

— Уйди с дороги, Сет! Я здесь только для того, чтобы проверить, как она.

Незнакомый женский голос застает меня врасплох, и я на мгновение приоткрываю глаза, чтобы посмотреть, кто вошел в комнату.

Блондинка с фотографий с Хави.

Он сказал, что она была его лучшей подругой, но теперь… Честно говоря, я больше не уверена, чему верить.

Она протискивается мимо парня, загораживающего дверь, и я снова быстро закрываю глаза, притворяясь спящей.

— Она все еще спит? — удивленно спрашивает девушка.

— Не издала ни звука, — отвечает один из мужчин.

Она тяжело вздыхает, подходя ближе. Я слышу шуршание обертки и звук, как будто что-то ставят на столик рядом с кроватью.

— Убедись, что она съест это, когда проснется.

— Эй, ты здесь не отдаешь приказы, — протестует жуткий чувак.

— Нет, но твой альфа приказывает, и именно он послал меня, — отстреливается она. — Интересно, что он скажет, когда я скажу ему, что ты игнорируешь эти приказы.

— Прекрасно, мы проследим, чтобы она поела, — ворчит он.

— Хороший мальчик, — передразнивает она, ее шаги удаляются, когда она возвращается к двери.

Петли скрипят, когда дверь открывается, затем захлопывается за ней, один из мужчин в комнате тяжело вздыхает, как только она уходит.

— Чувак, я терпеть не могу эту сучку. С тех пор, как она была отмечена альфой, она была настоящей занозой в заднице.

В моем мозгу происходит короткое замыкание, сердце бешено колотится в груди, когда весь мой мир останавливается.

Отмечена альфой.

Хави… пометил ее?

Нет. Этого не может быть, потому что, если бы он был отмечен, наша судьбоносная связь не образовалась бы… так ли это? Черт, почему я не уделила больше внимания, когда в детстве узнавала о супружеских связях?

Мое сердце начинает бешено колотиться, на лбу выступает холодный пот.

Если раньше я думала, что мое сердце разбито, то теперь оно совершенно разбито. Очевидно, Хави все это время держал меня за дуру, и я была слишком ослеплена его уверенной походкой и обезоруживающей улыбкой, чтобы даже понять, что затевается более крупная игра.

Я была пешкой, и он прекрасно манипулировал мной.

Было ли хоть что-нибудь из этого реальным?

Я думала, что он любит меня. Я думала, что люблю его.

Глупая. Я такая, такая глупая.

Желчь поднимается к моему горлу, волна тошноты накатывает на меня быстро и сильно. Мои глаза распахиваются, когда я понимаю, что сейчас произойдет, и я резко приподнимаюсь и наклоняюсь вперед, свешивая голову с края кровати, и меня рвет прямо на потрепанный оранжевый ковер, покрывающий пол.

— Что за черт! — орет парень покрупнее, с отвращением отскакивая назад.

Я не могу остановиться. Мой желудок сжимается, руки сжимают шершавое одеяло на краю кровати, пока я продолжаю извергать его содержимое, пока у меня ничего не остается.

У меня горит в горле. Все тело ноет.

Но это ничто по сравнению с мучительным уколом предательства, который я чувствую в своем сердце.

31

— Это не входило в мои планы, — рычу я, подошвы моих ботинок стучат по дрянному оранжевому ковру, пока я расхаживаю взад-вперед по маминой комнате в мотеле, снова и снова проводя пальцами по волосам.

— Планы меняются, — скучно отвечает она, ковыряя ногти. — Открываются новые возможности.

— Чушь собачья.

Я резко останавливаюсь, разворачиваюсь лицом к маме и смеряю ее пронзительным взглядом.

— Ты должна была обсудить это со мной, и ты знаешь это.

Она тяжело вздыхает, кладет руки на подлокотники кресла, в котором сидит, и отталкивается от них, чтобы перенести вес и сесть прямее.

— Ты прав. Я должна была. Но скажи мне, Хавьер, ты бы согласился?

Ее вопрос застает меня врасплох, как и ее следующее действие — потому что она лезет в карман и достает мой мобильный телефон, бросая на меня многозначительный взгляд, когда кладет его на стол рядом с собой.

У меня сводит желудок.

— Зачем тебе это? — осторожно спрашиваю я, переводя взгляд с телефона обратно на ее лицо.

Она совершенно спокойна, как всегда. Моя мать умеет сохранять самообладание. Обычно я веду себя точно так же — она хорошо меня научила, — но прямо сейчас мое волнение побеждает, и я скрываю свои эмоции. Что-то, чего она явно не одобряет, судя по неприязненным взглядам, которые она продолжает бросать в мою сторону.

— Я пошла искать тебя, а вместо этого нашла это.

Она бросает взгляд на мой телефон, протягивает руку, чтобы лениво постучать красным ногтем по экрану.

— Я должна сказать, ты очень хорошо заложил основу для работы с этой девушкой. Твои чувства были довольно убедительными. Настолько убедительны, что я сама почти поверила в них.

Ее темные глаза снова встречаются с моими, в них ясно читается обвинение. Она думает, что я оступился и упустил из виду нашу цель. Что я трахался со всеми подряд и ловил чувства.

Я делаю глубокий, размеренный вдох, разжимая кулаки, прижатые к бокам, когда вспоминаю, с кем я здесь имею дело. Я не могу потерять самообладание прямо сейчас. Я должен сохранять хладнокровие.

— Так вот что это было? — я выдавливаю из себя, крепко сжав челюсти. — Проверка?

Мама пренебрежительно машет рукой.

— Вовсе нет. Мне просто нужно было действовать быстро, чтобы воспользоваться случаем, и ты прекрасно подыграл мне, сын.

— Как будто ты дала мне выбор, — бормочу я.

Она с вызовом выгибает темную бровь.

— А ты бы сделал что-нибудь другое?

Я качаю головой, отворачиваюсь от нее и продолжаю расхаживать по комнате, мой мозг сверхурочно работает над стратегией, как навести порядок в том беспорядке, который она для меня устроила.

— Мы не должны были пока нападать на них, — рычу я, снова проводя рукой по волосам. — У нас уже был план, и я все держал под контролем.

— Ты слишком долго тянул, Хавьер.

Я резко останавливаюсь, снова переводя взгляд на нее.

— Я поступил умно, ма. На каждого из нас их приходится по двадцать. Они хорошо обучены, у них слаженная работа…

— Звучит так, будто ты ими почти восхищаешься, — усмехается она, обрывая меня.

Ее тщательно сделанная маска сползает, вспышка гнева вспыхивает в ее глазах, когда она поднимается на ноги.

— Ты знаешь, кто эти люди. Ты знаешь, что они сделали с твоим отцом, с его делом.

Она медленно начинает продвигаться в моем направлении, укрепляя свое самообладание с каждым шагом и возвращаясь к своему спокойному, отчужденному поведению к тому времени, как достигает меня.

— Ксавье был революционером, и они хладнокровно убили его. Но даже этого им было недостаточно. Они потратили годы на систематическую охоту и уничтожение его последователей, пытаясь стереть нас с лица земли.

Мама вздыхает, поднимая руку, чтобы обхватить мой подбородок, нежно поглаживая большим пальцем мою щеку, пока смотрит мне в глаза.

— Они злые, Хави. И иногда зло приходит в красивой упаковке, но не забывай, что самый хитрый трюк дьявола — это обман.

— Я знаю, кто они, — спокойно заявляю я, убирая ее руку от своего лица и опуская ее между нами.

— Тогда ты знаешь, что нужно сделать.

Я киваю.

— Да.

Ее губы растягиваются в улыбке, довольная тем, что я снова подчинился.

— И все шло точно по плану, пока ты не вмешалась, — добавляю я.

Мамина улыбка сползает с лица.

— Ты действительно можешь винить меня за то, что я взяла дело в свои руки? — она усмехается, вырывая свою руку из моей и отступая на шаг назад, как будто она оскорблена тем, что я подвергаю сомнению ее действия. — Стая неспокойна. Чем скорее мы завершим то, зачем пришли сюда, тем лучше.

— И как именно захват одного из них продвинет нашу цель? — я возражаю. — Какую игру ты здесь затеяла, ма?

Она отворачивается от меня, что-то бормоча, и возвращается на свое место в другом конце комнаты.

— Мы используем ее, чтобы выманить их на переговоры.

— И что потом?

— План тот же, что и раньше, — говорит она, поворачиваясь и опускаясь обратно в кресло. Она расслабляет спину, закидывая ногу на ногу. — Мы спровоцируем их атаковать первыми, прикажем нашим стрелкам уничтожить их во имя защиты их альфы, а когда пыль уляжется, мы свалим это на охотников.

У кого-нибудь другого ее небрежная, отстраненная манера обсуждать убийство вызвала бы раздражение, но не меня. В моих детских сказках на ночь главную роль играли монстры альянса шести стай и ее грандиозный план отомстить им. Моя идеологическая обработка началась еще до того, как я смог полностью осознать грандиозность ее планов; планов, в реализации которых она рассчитывает на меня.

— И ты уверена, что стая согласится с этой историей? — ворчу я, потирая рукой подбородок.

Потому что это настоящая загвоздка — этот сюжет всегда был детищем моей матери, и она никогда никому, кроме меня, не доверяла знания о том, что мы на самом деле пытаемся здесь сделать, или о своих мотивах, стоящих за этим. Этот ее план зависит от их уступчивости, и держать их в неведении — это риск.

— Конечно, они согласятся, — нетерпеливо огрызается она. — Мы обсуждали это миллион раз, Хавьер. Почему ты сомневаешься в этом сейчас?

— Я не сомневаюсь, я просто…

— Они сделают все, что ты им скажешь, ты их Альфа, — перебивает она, нахмурившись. — И когда другие стаи услышат о том, что случилось с охотниками, им понадобится кто-то, кто защитит и поведет их. Страх — мощный мотиватор. Ты будешь единственным оставшимся альфой, который вмешается, и вся территория будет нашей.

Я медленно киваю, и моя мать внезапно выпрямляется, пригвождая меня суровым взглядом.

— Если ты действительно хочешь отомстить за своего отца и продолжить его наследие, вот с чего ты начинаешь, — добавляет она, как будто я не слышал всего этого раньше.

В этот момент я мог бы практически процитировать ее пропаганду по памяти.

Тяжело вздыхая, я провожу рукой по лицу, мой мозг пытается сложить воедино, как все это будет работать теперь, когда в дело вмешалась Ло.

— Думаешь, они еще не знают, что она у нас? — криво усмехаюсь я. — Пока мы разговариваем, они могут разрабатывать собственную контратаку. Это может все испортить…

— О, они не знают, — хихикает она.

Я подозрительно прищуриваюсь, приподнимая бровь.

— Почему ты так уверена?

Она самодовольно ухмыляется.

— Потому что у нас их разведчик.

Мои брови взлетают вверх, и она быстро замечает удивление на моем лице, качая головой с очередным смешком.

— Честно говоря, Хавьер, ты недооцениваешь меня. Ты должен знать, что я не действую опрометчиво.

Я почти боюсь спрашивать, но…

— Где он?

— Его держат в комнате Хэнка, — легкомысленно отвечает она. — Вероятно, тебе следует позаботиться о нем.

«Позаботься о нем».

Как раз то, что мне сейчас нужно, — побольше крови на моих руках.

Я стискиваю зубы, отворачиваясь от нее, чтобы сдержать выражение лица, прежде чем она заметит в нем негодование.

— А Ло? — спрашиваю я, переводя взгляд обратно на нее, как только мое непроницаемое лицо становится на место.

Ее брови в замешательстве сходятся на переносице.

— Кто?

— Девушка.

Она закатывает глаза и машет рукой.

— Мне все равно. Оставь ее себе, если хочешь.

Мой желудок сжимается. Тот факт, что о Ло она вспомнила лишь запоздало, говорит мне, как именно она вписывается в план моей матери.

Ею можно пожертвовать.

Мой взгляд перемещается на мой телефон, лежащий на столе рядом с мамой. Она следит за ним, протягивая руку, чтобы еще раз постучать ногтем по экрану.

— Я позабочусь о том, чтобы доставить сюда альф, — говорит она, поднимая руку и указывая тем же пальцем на меня. — Ты займешься разведкой и расставишь наших стрелков по местам.

Я киваю в знак согласия, поворачиваюсь на каблуках и, не сказав больше ни слова, направляюсь к двери.

Далила Круз искусна в том, что позволяет людям видеть только то, что она хочет, и она хорошо научила меня этому.

Я просто надеюсь, что она купилась на это.

32

— Я почти уверен, что татуировки не делают тебя невосприимчивым к серебру.

— Подумай об этом. Оборотням приходится подмешивать жидкое серебро в чернила, чтобы наши целебные способности не вытесняли его, верно? И люди могут стать устойчивыми к болезням, подвергаясь воздействию небольших доз вакцин. Итак, если вы несколько раз подвергались воздействию небольших доз серебра во время нанесения татуировок, не сделает ли это вас со временем устойчивым к нему?

— Но серебряная пуля — это другое дело. Твое тело не может вытеснить ее, как обычную пулю.

— Ах, но, может быть, если ты создашь сопротивление, это могло бы…

Я закатываю глаза, откидывая голову набок на подушку, чтобы уставиться в стену вместо того, чтобы смотреть на этих двух придурков. Я чувствую, что уровень моего интеллекта на самом деле падает с каждой минутой в результате того, что я застряла в этой комнате, слушая тупую и еще более тупую болтовню о ерунде. Этого жуткого типа, которого, как я потом узнала, зовут Сет, должно быть, воображает себя кем-то вроде ученого, потому что вот уже полчаса он произносит эту тираду о серебре, как будто внезапно разгадал код, как стать пуленепробиваемым.

Если бы у меня сейчас был пистолет, я бы с удовольствием проверила его теорию.

С тех пор как меня вырвало на ковер, он и его приятель вели себя так, словно меня вообще нет в комнате, что меня совершенно устраивало. Все мое тело болит от того, как аконит растекся по моей крови подобно жидкому огню. Я не уверена, как долго я была в отключке, но доза, должно быть, была слишком высока, чтобы вот так сбить меня с ног. Как будто наркотик полностью лишил меня энергии, оставив ощущение, что я только что пробежала чертов марафон.

Мне нужно восстановить силы. После того, как мне стало физически плохо от осознания того, что Хави сыграл со мной, я собрала все эти эмоции и заперла их в ящик на задворках своего сознания, чтобы сосредоточиться на том, что действительно важно прямо сейчас: убраться отсюда к чертовой матери. Итак, пока эти два идиота болтали о всякой ерунде, я оценивала свое окружение и пыталась придумать план. Однако этот чертов аконит уже должен выветриться, потому что в моем нынешнем состоянии я не смогу физически одолеть этих парней.

Я вздрагиваю при звуке резкого стука в дверь, резко сажусь и с тревогой смотрю в ее сторону. Когда моя волчица подавлена, я не могу сверхчувствовать, Хави это на другой стороне или нет. Как будто наша связь бездействует; впервые с тех пор, как она установилась, я не чувствую, как она натягивается в моей груди, как невидимый трос, ищущий свою вторую половину.

Полагаю, какая-то часть меня должна испытывать облегчение из-за этого. Я имею в виду, что связь неделями влияла на мои эмоции. Проблема в том, что даже без этого я все еще чувствую, что мое сердце раскалывается надвое, что только подтверждает, что мои чувства к Хави не полностью подпитываются нашей супружеской связью. Они настоящие.

Что только делает его предательство еще больнее…

Сет подходит к двери и открывает ее, раздраженно ворча: «Чего ты хочешь?» человеку по другую сторону, и я с любопытством наклоняюсь вперед, чтобы взглянуть, кто это.

Мое сердце падает, когда я вижу ее — лучшую подругу Хави, или пару, или кем бы она ни была для него на самом деле.

— Ты нужен Альфе, — говорит она отрывистым тоном, протискиваясь мимо Сета в комнату, ее взгляд скользит по мне, останавливаясь на его друге. — Вы оба.

— Зачем? — спрашивает он подозрительно, разглядывая ее.

— Он встречается со всеми силовиками, чтобы отдать приказы, — ровно отвечает она.

Я не разглядела ее хорошенько раньше, но, увидев ее сейчас, поняла, что фотографии с Хави не отдают должное этой девушке. Она красивая. И не только это, но она излучает уверенность в себе, глядя на Сета сверху вниз так, что не оставляет места для споров. Если бы я не ненавидела ее, я бы восхищалась ею.

— А что насчет девушки? — спрашивает Сет, указывая большим пальцем в мою сторону.

Она наконец переводит взгляд на меня, тень улыбки появляется на ее губах.

— Я беру на себя обязанности няни.

Двое мужчин обмениваются взглядом, останавливаясь в нерешительности, но она быстро выводит их из этого состояния.

— Вы двое действительно собираетесь заставлять своего альфу ждать? — она раздраженно рявкает, указывая на дверь. — Идите!

Они оба недовольно бормочут что-то себе под нос, выбегая из комнаты, закрывая за собой дверь и оставляя меня здесь одну. С ней.

Как только они уходят, она подходит к кровати, хмуро глядя на печенье, завернутое в целлофан, которое она оставила здесь ранее.

— Ты ничего не ела.

— И позволить тебе отравить меня? — я усмехаюсь. — Нет, спасибо.

Она тяжело вздыхает, берет упаковку и разворачивает ее.

— Это бисквит — аррорут, приготовленный с обработанной бурой, — бормочет она, вытаскивая печенье и протягивая его мне. — Оно нейтрализует действие аконита.

Мой взгляд настороженно перебегает с ее лица на печенье в ее руке.

Она сдувает с глаз выбившуюся прядь волос, перекладывая сверток в левую руку и протягивая правую ко мне.

— Извини, мы официально не знакомы. Я Шей.

Воротник ее свободной футболки смещается в такт ее движениям, и мой взгляд зацепляется за маленький белый шрам на стыке ее шеи и плеча, резко выделяющийся на фоне загорелой кожи. Знак суженой.

— Я знаю, кто ты, — бормочу я, отрицая ее жест, складывая руки на груди.

Она отводит руку назад, поднимая ее, чтобы пальцами убрать волосы с лица.

— Ладно, я оставлю это без внимания, потому что держу пари, что ты сейчас действительно в замешательстве, но не волнуйся, я уверена, что мы очень скоро станем лучшими друзьями.

— Я в этом сильно сомневаюсь, — бормочу я.

Думаю, я могу быть ревнивой сукой даже без своей волчицы.

— Как долго ты планируешь держать меня здесь? — спрашиваю я, ободренная волной гнева, которую вызывает само ее присутствие. — Ты же знаешь, меня будут искать люди.

Губы Шайенн растянулись в улыбке.

— Вообще-то, я собираюсь тебя вытащить.

Она подмигивает мне, затем разворачивается и важно подходит к окну, отодвигая занавеску на пару дюймов, чтобы выглянуть наружу.

— Примерно через… десять минут.

Я удивленно вздрагиваю, в голове у меня все идет кругом.

— Почему ты хочешь мне помочь?

— Почему бы и нет? — спрашивает она, все еще стоя ко мне спиной и глядя в окно. — Я сделаю все для Хави.

От того, как она это произносит, у меня во рту появляется кислый привкус, но я не реагирую. Вполне возможно, что она видит во мне угрозу; в конце концов, я уже трахалась с ее мужчиной. Или, может быть, она ведет себя как добрая самаритянка, приходя на помощь другой женщине, попавшей в беду. Какими бы ни были ее доводы в пользу содействия моему побегу, мне, вероятно, следует просто держать рот на замке и смириться с этим — плен определенно не согласуется с моей высокофункциональной тревогой.

— Ты можешь просто съесть это чертово печенье? — Шайенн вздыхает, разворачивается и бросает мне на колени целлофановый пакет. Она подносит тот, который достала раньше, к губам, откусывая большой кусок. — Не яд, видишь? — объявляет она, прожевывая.

Я опускаю взгляд на упаковку печенья, лежащую у меня на коленях, все еще неуверенная. Если она действительно пытается отравить меня, моя дремлющая волчица не сможет помочь мне исцелиться от этого. Но если это не так, то это самый быстрый способ противостоять акониту и вернуть мне силы.

Высокий риск — высокая награда, верно?

Прерывисто вздохнув, я беру пакет и достаю одно из печений. Я хорошенько нюхаю его, прежде чем откусить, и тут же морщусь, потому что на вкус он как задница. Тем не менее, я проглатываю все это, в то время как Шайенн продолжает высматривать что-то в окно, наконец поворачиваясь ко мне лицом, когда получает подтверждение, которого она ждала.

— Хорошо, давай сделаем это, — выдыхает она, позволяя занавеске упасть обратно на место, когда она разворачивается и спешит через комнату. — Пешком ты пойдешь немного медленнее, так как час назад не съела это чертово печенье, но с нами все будет в порядке.

Я поднимаюсь с кровати, чтобы встать, чувствуя легкое головокружение, когда впервые оказываюсь на ногах. Я беру паузу, чтобы успокоиться, прежде чем последовать за Шайенн в заднюю часть номера мотеля, в маленькую ванную. Она захлопывает крышку унитаза, забираясь на него, чтобы открыть задвижку маленького окошка наверху.

— Я выпрыгну первой и помогу тебе спуститься, — говорит она, оглядываясь на меня, когда с громким скрипом открывает дверь.

— Конечно, — выдыхаю я.

Делая шаг назад, я наблюдаю, как она взбирается на заднюю стенку туалетного бачка и протискивает верхнюю часть тела в маленькое окошко, извиваясь, пока она полностью не пролезает в щель и ее ноги не исчезают. Я слышу тихий стук, когда она падает на землю с другой стороны, затем немедленно занимаю ее место, забираюсь на унитаз и выглядываю в окно.

Шайенн стоит внизу на земле, отряхивая грязь со своих черных леггинсов, и смотрит на меня снизу вверх.

— Давай! — шепчет она, мотая головой взад-вперед и проверяя, свободен ли берег.

Ухватившись за край оконной рамы, я подтягиваюсь, чтобы встать на заднюю стенку туалетного бачка, и высовываю руки и голову наружу, прижимая ладони к стене здания для опоры, пока протискиваю свое тело в щель. Как только я оказываюсь наполовину высунутой, Шайенн хватает меня за руки, помогая преодолеть оставшийся путь вниз. Я практически падаю на нее сверху, но каким-то образом ей удается оставаться в вертикальном положении, и я вздыхаю с облегчением, как только мои ноги касаются земли.

— Давай, сюда! — шипит она шепотом, хватая меня за запястье и таща за собой в лес.

Я могла бы попытаться сбежать прямо сейчас, но я не знакома с этой частью леса и не знаю, расставлены ли здесь разведчики. Возможно, я не доверяю этой девушке настолько, насколько могу, но сейчас самая разумная игра — следовать за ней — по крайней мере, до тех пор, пока действие аконита не пройдет, и я не смогу превратиться в свою волчицу и быстро сбежать.

Мы пробираемся через лес, перешагивая через камни и упавшие ветки и сохраняя бодрый темп. Несмотря на то, что я быстро задыхаюсь от напряжения, мне удается не отставать от Шайенн, по мере того как мы удаляемся от мотеля, мои собственные силы постепенно набираются. Я не уверена, из-за печенья это или просто из-за того, что я встала и двигаюсь, но в любом случае я это принимаю.

Шайенн перелезает через груду валунов, оборачивается и протягивает мне руку помощи. Я хлопаю своей ладонью по ее руке, позволяя ей подтянуть меня вверх, и мы вдвоем спускаемся с другой стороны, отряхивая грязь с ног, прежде чем продолжить путь.

Я так сосредоточена на том, чтобы следовать за ней и следить за местностью под ногами, чтобы не споткнуться, что не обращаю особого внимания на то, что впереди — или, скорее, на кого. И когда я, наконец, поднимаю взгляд мимо Шайенн и вижу бегущего к нам Хави, это как чертов удар под дых.

— Нет… — шепчу я, останавливаясь и качая головой.

Прежде чем я успеваю развернуться и убежать, Хави быстро сокращает расстояние между нами, обнимает меня и прижимает к своей твердой груди.

— Детка, просто послушай меня, — говорит он, задыхаясь, его сильные руки держат меня в плену. — Я никогда не хотел, чтобы все это произошло.

Его аромат окутывает меня, его тепло проникает в мою кожу.

Я засовываю руки между нашими грудями, отодвигаясь от него так сильно, как только могу.

— Ты солгал мне! — я задыхаюсь, извиваясь и брыкаясь, пока он наконец не ослабляет хватку, и я, спотыкаясь, отступаю.

Хави поднимает руки в знак капитуляции, показывая мне свои ладони.

— Ло, пожалуйста, просто позволь мне объяснить…

Его темные глаза округляются от искренности, выражение лица умоляющее, но будь я проклята, если попадусь на еще одну его уловку. Теперь я знаю правду, и она уродливее, чем я когда-либо могла себе представить.

Мой взгляд падает на Шайенн, которая теперь стоит в стороне, в нескольких футах позади Хави.

— Ты пометил ее, — прохрипела я, мое зрение затуманилось от слез, когда я снова поворачиваюсь к нему.

— Нет, он этого не делал, — выпаливает она.

Я резко поворачиваю голову, чтобы посмотреть в ее сторону.

— Я видела твою метку, — выдавливаю я, поворачивая голову к Хави. — Парни, с которыми ты меня запер, сказали, что это от альфы. Так что даже не пытайся лгать мне прямо сейчас. Я знаю.

Хави сжимает челюсть, мускулы на ней вздуваются, когда он смотрит на меня в ответ. Однако он ничего не говорит в свою защиту, и его молчание говорит о многом.

Мне кажется, что мое сердце снова разбивается вдребезги.

— Это не от него, — говорит Шайенн, привлекая мое внимание к себе, когда подходит ближе. — Ты можешь сказать ей, Хави, — тихо говорит она, глядя в его сторону, прежде чем снова перевести взгляд на меня.

Она засовывает пальцы под воротник своей футболки, оттягивая ее, чтобы показать отметину на коже.

— Он убил парня, который сделал это со мной.

Мой взгляд перебегает с отметины на ее коже обратно на Хави, мысли путаются.

— Это правда?

— Да. Так я стал Альфой, — заявляет он хриплым голосом.

Он бросает взгляд в сторону Шайенн, и я замечаю боль в его глазах, когда он добавляет:

— Наш предыдущий Альфа пометил Шей против ее воли.

Мой рот открывается, но я не издаю ни звука. Если то, что он говорит, правда, это слишком ужасно, чтобы даже полностью осознать. Мгновение я просто стою в ошеломленном молчании, глядя в темные глаза Хави.

— Ты… ты солгал мне о своем отце, — хриплю я, отвлекаясь от темы отметки Шайенн, поскольку им обоим явно больно об этом говорить.

Хави опускает голову, его плечи поникли.

— Только потому, что я знал, что ты не дашь мне шанса, если узнаешь, — тихо отвечает он. Затем он поднимает голову, делая шаг ко мне. — Я собирался сказать тебе, я никогда не хотел, чтобы ты узнала вот так. Я даже никогда не знал его, Ло, и до приезда сюда я знал только версию моей матери о том, кем он был. Теперь я знаю правду, и я совсем не похож на него. Клянусь…

Его глаза прикованы к моим, и по какой-то причине я не отстраняюсь, когда он придвигается ближе, обхватывает мое лицо руками и приподнимает мою голову.

— Я люблю тебя и собираюсь все исправить, хорошо? У меня нет времени сейчас все объяснять, но мне нужно, чтобы вы с Шей отправились в хижину и залегли на дно, пока все это не закончится. Пожалуйста, просто доверься мне…

Я начинаю таять в его знакомых прикосновениях, мой живот трепещет от этого контакта. Потом я вспоминаю, как скрутило мой желудок, когда меня вырвало прямо на пол в номере мотеля, и мой гнев возвращается. яростно отбрасываю его руки, делая резкий шаг назад.

— С чего бы мне тебе снова доверять? — спрашиваю я, чувствуя, как слезы подступают к глазам.

— Потому что все, что я собираюсь сделать, — это для тебя, — вздыхает он, проводя рукой по лицу. — И даже если ты меня возненавидишь, я все равно собираюсь это сделать, потому что это должно быть сделано.

Он снова сокращает расстояние между нами, обхватывает мой подбородок ладонью и нежно проводит большим пальцем по моей нижней губе.

— А теперь, пожалуйста, просто уходи, — хрипло произносит он. — Мне нужно, чтобы ты была в безопасности, моя любовь. Если с тобой что-нибудь случится…

— А как насчет того, что только что со мной произошло? — я перебиваю с хмурым видом, отступая назад. — Ты сказал мне прийти встретиться с тобой, а потом позволил им усыпить меня транквилизаторами, накачать аконитом, держать взаперти в той комнате…

— Я не знал! — он выпаливает, хватая меня за бицепсы, чтобы удержать на месте, чтобы я не могла отступить ни на шаг. — У моей мамы был мой телефон, это она сказала тебе прийти, а не я. Я не знал, что она собирается сделать что-либо из этого. Пожалуйста, Ло, ты должна поверить мне, детка.

Он кажется таким искренним, что я хочу ему верить; Я действительно хочу. Но если то, что он говорит, правда, нам потребуется гораздо больше, чем несколько красивых слов извинения, чтобы преодолеть это.

Хави прерывисто вздыхает и продолжает.

— Видеть, как она делает это с тобой, было одним из худших моментов в моей жизни, но я должен был подыграть, чтобы она ничего не заподозрила. Впрочем, теперь с этим покончено. Вот увидишь. Я все исправлю, Нежность. Я обещаю.

Хави резко отпускает меня, поднимая руку между нами и выставляя мизинец. Слезы наворачиваются на мои глаза при этом жесте, когда я вспоминаю, как в последний раз мы давали обещание на мизинце.

В ту ночь, когда мы встретились при полной луне.

Калейдоскоп воспоминаний проносится в моей голове, как кинопленка, — каждый поцелуй, каждое прикосновение, каждая ночь в хижине, каждое украденное мгновение между нами двумя. И, дрожа, я поднимаю руку, совершая слепой прыжок веры, когда переплетаю свой мизинец с его. Потому что, черт возьми, я все еще люблю этого мужчину, даже если не хочу.

Палец Хави сжимается вокруг моего, и он использует его, чтобы притянуть меня к себе, моя грудь врезается в его, когда он наклоняет голову, чтобы прижаться своим ртом к моему. Я таю в его объятиях, на мгновение полностью забыв о себе, позволяя ему опустошать мои губы и язык, поддаваясь всепоглощающему желанию быть рядом с ним; чувствовать его руки на своем теле и его губы на моих.

Всего на секунду я сдаюсь, потому что, как бы я ни старалась, я не могу избавиться от своих чувств к Хавьеру Крузу. Даже если это ошибка. Даже после всего.

33

Сколько я себя помню, моя мать шептала мне на ухо о своем заговоре с целью мести. Я был воспитан в вере, что это было целью моей жизни: отомстить за моего отца и уничтожить наших врагов раз и навсегда. Я никогда не задавался вопросом, правильно это или неправильно, никогда не задавался вопросом, кто на самом деле настоящий враг. Я просто принял ее версию истории как факт и решил заставить ее гордиться. В конце концов, в ее версии этой истории, я хороший парень.

Однако, когда мы действительно прибыли сюда, я начал сомневаться в своей реальности. Впервые я начал сомневаться в своем понимании добра и зла и в том, на какой стороне медали на самом деле был мой отец.

Все началось с Ло. Моя умная, красивая, изворотливая пара, которая по праву сомневалась во мне, но все равно решила дать мне шанс.

Потом пришли ее друзья. Нынешние и будущие альфы альянса шести стай, которые связали себя глубокими узами преданности друг другу и дали мне представление о том, каково это — стать частью этого. Наконец-то принадлежать.

Когда ты воспитан с ненавистью в сердце, она пускает корни, как яд. Моя мать позволила своей ненависти поглотить себя, и я никогда не осознавал, насколько сильно эта ненависть искажала и меня, пока не столкнулся с обратным.

Любовь.

Любовь, которую Ло и ее друзья питают друг к другу. Любовь, которую я испытываю к ней.

Если бы эти люди действительно были врагами, они бы прогнали меня, даже не взглянув на меня. Они бы и не подумали принять мою стаю и предоставить нам безопасную гавань. Они бы не приложили усилий, чтобы узнать меня поближе; пригласить меня в свой круг. Их первоначальные усилия, возможно, были тонко завуалированной попыткой собрать информацию, но в какой-то момент вся эта чушь отпала, и мы действительно начали становиться друзьями.

После прибытия сюда и знакомства со всеми я был вынужден начать излагать историю, которой меня учили. Я слушал; я задавал вопросы. И постепенно я начал понимать, что мой отец не был самоотверженным героем, каким его рисовала моя мать. По большинству свидетельств, он был хладнокровным убийцей с ненасытной жаждой власти. Моя мать изо всех сил старалась воспитать меня по образу и подобию Ксавье, но я не хочу быть похожим на него.

Я не хочу быть злодеем в чьей-либо истории.

Члены моей собственной стаи — хорошие, порядочные люди. Они были неосознанно втянуты в многолетнюю вендетту, когда все, чего они когда-либо действительно хотели, — это дом. Они все еще в неведении относительно личности моего отца — Черт, пока я не стал Альфой, никто из них даже не знал, что во мне течет кровь альфы. Только после того, как я бросил вызов Полу и победил, моя мать рассказала остальным, что она дочь альфы, и даже тогда она так и не раскрыла, кем был мой отец.

Возможно, мне следовало усомниться в этом больше. Если он был героем, то почему мое происхождение должно было оставаться тщательно охраняемым секретом? Моя мать была беременна, когда впервые нашла нашу стаю и присоединилась к ней, и за эти годы у нее было достаточно возможностей открыть им правду. Тот факт, что она предпочла этого не делать, — это красный флаг, который я должен был заметить. Она сказала, что была просто осторожна; что все было основано на необходимости знать, но теперь я понимаю, что она просто не хотела привлекать постороннее мнение. Я видел выражения лиц Сета и Джоэла, когда она ранее упомянула имя Ксавьера. Она не хотела принимать во внимание какие-либо другие версии своей истории и рисковать тем, что я узнаю неприглядную правду.

Однако теперь я это знаю. И с этим знанием пришло холодное осознание того, что моя мать не помогает мне. Она использует меня.

Она использует всех нас. Она продолжает говорить, что этот ее план направлен на благо стаи, но они даже не знают всего масштаба того, чего она пытается достичь здесь. Я не сомневаюсь, что если бы я продвинул ее план по уничтожению шести альфа-кланов, моя стая слепо последовала бы моему примеру из лояльности, но они не должны были этого делать. Они просто хотят дом, который я им обещал, и они не заслуживают того, чтобы стать побочным ущербом в драке, о которой они ничего не знали. Я отказываюсь вести их по пути, с которого они не смогут вернуться.

За последние пару недель я начал формулировать новый план, выжидая удобного момента и тщательно обдумывая, как привести его в действие. Я надеялся, что смогу обсудить это с Мэддоксом и остальными, но, взяв Ло в заложницы, моя мать вынудила меня. Теперь у меня нет выбора, кроме как напрячься и попытаться исправить это, пока не стало слишком поздно.

Самое главное, она должна верить, что я все еще согласен с ее планом. Это было чертовски мучительно — просто стоять там и вести себя так, будто на меня ничего не подействовало после того, как она выстрелила в Ло дротиком, но это был единственный выход. Если моя мама подумает, что я сомневаюсь по поводу чего-либо из этого, она переключится на что-нибудь другое, чтобы достичь своей цели, а я не могу этого допустить. Я не могу рисковать тем, что пострадает Ло или кто-то, кого она любит. Я должен с умом отнестись к этому и играть роль, пока все не будет готово.

Я открываю дверь комнаты Хэнка в мотеле под звук удара кулаком по плоти, мой пульс учащается, когда я вижу его громоздкую фигуру, нависающую над съежившимся телом скаута из альянса шести стай на полу.

— Какого черта ты делаешь? — спрашиваю я, захлопывая за собой дверь.

Хэнк резко оборачивается, с костяшек его все еще сжатого кулака капает кровь. Его глаза расширяются, когда он замечает сердитый взгляд на моем лице, его челюсть отвисает.

— Дал сказала, что я могу немного поколотить его, — неуверенно отвечает он, его кадык дергается от тяжелого сглатывания.

— Ты получаешь приказы не от Дал, ты получаешь их от меня, — рычу я, пересекая комнату и протискиваясь плечом мимо Хэнка, чтобы взглянуть на окровавленного скаута на полу.

Он свернулся калачиком в позе эмбриона, закрыв лицо, но опускает руки, чтобы посмотреть на меня, и мое сердце замирает, когда я узнаю, кто этот парень. Люк.

— Что такого особенного? — коротко спрашивает Хэнк, отступая на шаг.

Я поворачиваюсь к нему лицом, прищурив глаза.

— Давай кое-что проясним. Я твой альфа. С этого момента ты выполняешь только приказы, которые исходят непосредственно от меня, понял?

Хэнк быстро кивает, вытирая окровавленные костяшки пальцев о футболку.

— Да, Альфа.

— Хорошо.

Я поворачиваюсь к бедному Люку, съежившемуся на полу в номере мотеля, и стискиваю зубы, оценивая ущерб.

— Соберите всех силовиков в конференц-зале для отчета, — бормочу я. — Я буду там, как только закончу здесь.

— Сейчас же, Альфа, — рявкает Хэнк, устремляясь к двери.

Может, он и некомпетентен как бета этой стаи, но он достойный солдат.

Как только он уходит, я подхожу к Люку и присаживаюсь перед ним на корточки. Он поднимает голову, чтобы снова посмотреть на меня, и я съеживаюсь. Его лицо в беспорядке. Один глаз заплыл, из носа течет кровь, стекая по губам и по подбородку.

— Это та часть, где ты убиваешь меня? — пораженно спрашивает он.

— Нет, — вздыхаю я, протягивая руку, чтобы развязать веревку, стягивающую его запястья. — Мне жаль насчет Хэнка. Он немного… переусердствовал.

Я освобождаю запястья Люка, и он тут же потирает их, сползая на пол, чтобы сесть, нахмурившись.

— Я думал, ты неплохой парень, — криво усмехается он, глядя на меня с презрением.

— Я не плохой.

— Нет? — усмехается он, поворачиваясь, чтобы прислониться спиной к стене для опоры. — Хорошие парни просто запирают людей без причины, да?

— Люк, мне нужно, чтобы ты выслушал меня, хорошо? — я огрызаюсь, прерывая его. — Это важно.

Я бы с удовольствием потратил время, чтобы все объяснить и наладить отношения, но сейчас не время и не место. Я приглашу его выпить пива, когда все это закончится, если мне удастся это провернуть, но во многом это зависит от него прямо сейчас.

Люк вздрагивает, когда я поднимаюсь, лезу в задний карман и достаю конверт.

— Мне нужно, чтобы ты передал это Мэддоксу, — говорю я, протягивая это ему.

Он настороженно смотрит на это, затем поднимает подбородок, чтобы посмотреть на меня.

— Что это?

— Единственное, что остановит весь ад, который вырвется на свободу.

Все еще держа конверт в одной руке, я протягиваю ему другую, чтобы помочь подняться на ноги, и, кряхтя, поднимаю его.

Люк прислоняется к стене позади него для опоры, и хотя он выглядит хуже из-за изношенности, кажется, что его лицо приняло на себя основную тяжесть избиения Хэнком. Он все еще должен быть в состоянии бегать.

— Вот, — говорю я, отпуская его и доставая из кармана печенье Шей. — Съешь это. Это нейтрализует действие аконита и поможет тебе исцелиться.

Он нерешительно берет его у меня и, скорчив гримасу, засовывает в рот. Это может быть невкусно, но это работает, и это все, что действительно имеет значение.

Я прижимаю конверт к его груди, наклоняясь, чтобы поймать его взгляд.

— В ванной есть окно, — заявляю я, снова засовывая руку в карман. — Выходи через него и двигайся на восток примерно полмили. Моя подруга оставила свою машину припаркованной на обочине шоссе, вот ключи.

Я вытаскиваю их, крепко вдавливая в его ладонь.

— Отправь письмо Мэддоксу как можно скорее.

— Откуда мне знать, что это не какой-то трюк? — спрашивает Люк, прищурив здоровый глаз.

— Ты не узнаешь, — признаюсь я со вздохом. — Но ты видел, с кем я был за стойкой бара в Голденлифе той ночью, не так ли?

Он слабо кивает.

— Ло — моя девушка. Та, на которую я пытался произвести впечатление той чертовой пиццей, которую ты заказал для меня. Я люблю ее, чувак, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить ее и ее стаю.

Глаза Люка округляются от понимания — ну, один глаз. Другой все еще в заднице. Я стараюсь не морщиться при виде этого, пока иду дальше.

— Я пытаюсь поступить правильно по отношению к ней здесь, ко всем вам. Поэтому, пожалуйста, Люк, просто отправь это письмо Мэдду. Это вопрос жизни и смерти. Пожалуйста, ты можешь сделать это для меня?

— Хорошо, — выдыхает он, кивая. Затем, стиснув зубы, он отталкивается от стены, складывает конверт и засовывает его в свой карман. — Я сделаю это.

Я вздыхаю с облегчением, хлопая его рукой по плечу.

— Спасибо, — прохрипел я, кивнув ему. — Я рассчитываю на тебя. Мы все рассчитываем.

34

— Где ты был? — раздраженно бросает мама, когда я пересекаю парковку мотеля, чтобы присоединиться к ней. — Они должны быть здесь с минуты на минуту.

— Теперь я здесь, не так ли? — я вздыхаю, не извиняясь, и провожу рукой по лицу.

Я эмоционально опустошен, но это служит хорошим предзнаменованием для холодного, отчужденного поведения, которое я собираюсь демонстрировать прямо сейчас. То, что ей нужно увидеть.

За последний час я встретился со всеми членами моей стаи, чтобы подготовить их к тому, что вот-вот произойдет. Стражи порядка стаи находятся на позициях, а остальные надежно укрыты в своих номерах мотеля, получив строгие инструкции оставаться на местах до дальнейших распоряжений. Раз уж Люк ушел с письмом, это должно сработать, и сегодня здесь никто не должен умереть.

Моя мама бросает на меня неодобрительный взгляд, когда я подхожу, чтобы занять свое место рядом с ней.

— А стрелки?

— Они готовы, — вежливо отвечаю я, сохраняя видимость ее послушной комнатной собачки.

Как я раньше не замечал, что все это время она использовала меня как марионетку, дергая за ниточки?

Печальный факт заключается в том, что моя любовь и уважение к единственному живому члену моей семьи не позволили мне увидеть, кто такая Далила Круз на самом деле. Ее собственная идеологическая обработка слишком глубоко укоренилась, чтобы ее можно было отменить, и как бы мне ни было больно вот так огорошивать ее, я устал от того, что она использует меня для увековечения своего цикла ненависти.

Сейчас это закончится.

Рев двигателя привлекает мое внимание к дороге, когда в поле зрения появляется Jeep Wrangler, который заезжает на стоянку мотеля и останавливается. Двери распахиваются, и я, затаив дыхание, наблюдаю, как Мэддокс, Айвер, Тристан и братья Рейнс толпой выходят, ни на одном из них нет той легкой улыбки, которую я видел на их лицах в тренажерном зале этим утром. Они все выглядят чертовски угрюмыми, и я не могу сказать, что виню их.

— Где остальные? — мама шипит себе под нос, толкая меня локтем.

Я не отвечаю. Я понятия не имею, что она отправила с моего телефона, чтобы они приехали сюда, но тот факт, что она ожидала большего их количества, служит хорошим предзнаменованием успешной доставки Люком моего письма. Я задерживаю дыхание в тревожном ожидании, когда парни начинают наступать, мое сердце колотится о грудную клетку.

Они делают всего несколько шагов, прежде чем моя мать уверенно поднимает руку, давая им знак остановиться.

— Это достаточно близко! — кричит она. — Вы окружены.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее, когда все пятеро останавливаются, замечая садистскую улыбку, искривившую ее губы.

Это никогда не касалось нашей стаи.

Это всегда касалось нее, и я просто благодарен судьбе за то, что начал видеть вещи ясно, пока не стало слишком поздно.

Я оглядываюсь на парней, когда Мэддокс отделяется от остальных, выходит перед ними и складывает свои толстые, покрытые татуировками предплечья на груди.

— Мы согласны на ваши условия, — объявляет он, низкий, опасный тембр его голоса эхом разносится вокруг нас.

Я с облегчением выдыхаю воздух, который задерживала.

Значит, Люк все-таки добрался до них.

— На какие условия? — мама плюется, ее глаза превращаются в злобные щелочки. — Здесь нет никаких условий, мальчики, и если вы хотите вернуть свою драгоценную маленькую принцессу, вам сначала придется разобраться с моим сыном.

Она самодовольно ухмыляется, наклоняя голову в мою сторону.

Я бросаю последний взгляд в ее сторону, хотя и не жалею о том, что собираюсь сделать.

Извини, ма. Игра окончена.

Укрепляя свою решимость, я начинаю свой марш через парковку.

— Что ты делаешь?! — она сердито шипит, хватая меня за руку в слабой попытке остановить.

Ее ногти впиваются в мою кожу, но я продолжаю тащиться прочь от нее, не оглядываясь.

— Ло уже ушла, — кричу я маме, подходя к Мэдду и остальным.

Я останавливаюсь рядом с ним, оборачиваясь к ней лицом, в то время как Арес и Айвер подбегают по обе стороны от меня, заламывая мои руки за спину, чтобы сдержать их, когда я, наконец, встречаюсь с ней взглядом, глядя на нее сверху вниз.

— Все кончено, ма.

Я вздрагиваю, когда Айвер грубо выворачивает мне руку, его ладонь сжимает мое запястье с такой силой, что кости стучат друг о друга. Похоже, придется немного потрудиться, чтобы вернуть расположение брата Ло после этой заварухи.

У мамы отвисает челюсть, глаза округляются от шока.

— Что ты делаешь, Хавьер?! — требует она, пронзительный тон ее голоса выдает зарождающуюся панику.

— Я заключил сделку, — спокойно заявляю я, позволяя Айверу сильнее вывернуть мне руку, несмотря на то, что мой волк настаивает, чтобы я сопротивлялся. — Условия таковы: мы сдаемся в обмен на то, что остальным членам стаи будет предоставлено убежище в пределах шести стай.

Это не идеально, но это то, что правильно. Моя стая никогда не была частью этой схемы. Я отказываюсь позволить им погибнуть вместе со мной и моей матерью, поэтому моим последним действием в качестве их альфы будет доставить то, чего они всегда хотели. Дом.

Это и есть то, что значит быть Альфой. Лидерство — это самоотверженность и самопожертвование ради общего блага, и я не прочь поступиться собственной гордостью, чтобы сделать это для своей стаи.

— Я никогда не сдамся, — выплевывает мама, не утруждая себя притворством или скрытием своего возмущения. — Ты слаб, Хавьер! После всего, что я для тебя сделала, как ты мог быть таким глупым? Я растила тебя не для того, чтобы ты пресмыкался перед нашими врагами!

— Они не враги, ма! — я раздраженно кричу.

Она разочарованно качает головой.

— Ты глупый, глупый мальчишка, — увещевает она, бросая на меня такой холодный взгляд, что я практически обмораживаюсь, мое горло сжимается в ответ на ледяной взгляд ненависти в ее глазах. — Если бы твой отец мог видеть тебя сейчас, ему было бы стыдно за то, кем ты стал.

— Хорошо, — отвечаю я, и я говорю серьезно.

Если она пытается использовать память моего отца против меня, ее усилия совершенно неуместны.

Ее лицо искажается от отвращения.

— Если ты сделаешь это сейчас, ты мне не сын. Я вырастила своего сына сильным, способным взять то, на что он имеет право, и оставить наследие, которым можно гордиться.

— Слишком поздно, это уже сделано, — выдавливаю я, стиснув зубы, когда Айвер берет на себя смелость резко выкручивать мое запястье в своей хватке. — И если это наследие, которое я оставляю после себя, то я горжусь им. По крайней мере, теперь у стаи есть место, которое можно назвать домом, и шанс двигаться вперед. Это никогда не было их борьбой.

Какое-то движение привлекает мое внимание, и мои глаза расширяются от ужаса, когда я вижу, как Ло выбегает из леса вслед за моей мамой на парковку.

— Стойте! — Ло кричит мужчинам за моей спиной, подошвы ее туфель шлепают по тротуару. — Что вы делаете?!

Черт.

Блядь, блядь, БЛЯДЬ.

Я хотел, чтобы моя пара была как можно дальше от всего этого, когда все рухнуло, и теперь она бежит головой вперед прямо в это, Шайенн не отстает.

— Я же сказал тебе держать ее подальше! — кричу я Шей, и чувство истинного, непоколебимого страха вонзает в меня когти, когда я смотрю, как моя мать бросается к Ло, чтобы преградить ей путь.

— Нет! — отчаянно кричу я, пытаясь высвободить руки, но слишком поздно. Без своей волчицы Ло ослабла, и моей маме удается схватить ее за футболку, дернуть назад и обхватить руками ее стройное тело, чтобы удержать на месте.

— Ты действительно откажешься от всего, ради чего мы работали, из-за девушки, Хавьер? — она затаив дыхание усмехается, крепче сжимая Ло в объятиях, когда та кричит от отчаяния и пытается освободиться.

Все происходит так быстро.

В мгновение ока Шайенн бросается за спину моей маме в попытке вмешаться, Айвер резко отпускает меня, чтобы побежать за его сестрой, и Мэдд с Тристаном тоже бросаются вперед. Арчер бросается, чтобы помочь своему брату удержать меня, но мой волк излучает прилив грубой силы, и я вырываюсь, связанный и полный решимости добраться до своей девочки.

Однако, как всегда, моя мать на шаг впереди. Я даже не знаю, откуда берется нож, но внезапно в ее руке оказывается серебряное лезвие, слишком близко к горлу Ло.

Все застывают на месте, раскаленная добела ярость закипает у меня под кожей, когда я резко останавливаюсь.

— Назад, — командует она, и все мы неохотно подчиняемся.

— Убери от нее свои руки, — рычу я, мой волк становится диким в ответ на угрозу, которой подвергается наша пара.

Моя мать жестоко хихикает, закатывая глаза.

— Такой оборонительный, — говорит она, мои глаза прикованы к блеску серебра, когда она подносит нож ближе к шее Ло. — Ты уверен, что не хочешь, чтобы я прекратила ее страдания прямо сейчас? — издевается она, лезвие поблескивает на свету, когда она вертит его в руке. — В любом случае, все здесь скоро будут мертвы, теперь, когда охотники уже в пути.

Кровь застывает у меня в жилах.

— Ты блефуешь.

Уголок ее рта приподнимается в легкой ухмылке, ее глаза переводятся на меня, затем обратно на нож, которым она все еще играет перед Ло.

— Ты знаешь, что у них есть доска объявлений в темной паутине, — скучно бормочет она. — Было легко отправить небольшую подсказку о том, где они могут найти оборотней.

Хотел бы я прямо сейчас разоблачить ее блеф, но я достаточно хорошо знаю свою мать, чтобы понять, когда она говорит правду. И я с ужасом осознаю, что все это время она тоже играла со мной. Она пообещала, что если мы выполним ее план, то сможем остаться здесь. Но теперь очевидно, что она никогда не планировала остепеняться. Ее не волнуют ни я, ни стая, ни то, что для нас лучше. Все, что ее волнует, — это она сама.

Она никогда не перестанет плести интриги.

— Почему? — я спрашиваю, моя грудь сжимается до боли, как я смотрю на женщину, которая воспитала меня в совершенно новом свете. Я вижу, как Шей медленно приближается, ее внимание сосредоточено на ноже в руке моей мамы.

Мне нужно заставить ее говорить.

— Потому что для того, чтобы преуспеть в этом мире, ты должен быть на шаг впереди, — невозмутимо отвечает она, отводя лезвие от горла Ло и направляя острие на меня. — Ты можешь довольствоваться ожиданием и выжиданием своего часа, но я нет. Я заставляю вещи происходить. Ты бы до сих пор целовал ботинки Альфе Полу, если бы я не вмешалась.

Ее слова заставляют меня на мгновение замолчать, и этого достаточно, чтобы Арчер и Арес снова схватили меня за руки и оттащили назад.

— Что ты имеешь в виду, вмешался? — спрашиваю я, хмуря брови.

— Пол был идиотом, — фыркает она. — Ты действительно думал, что это была его идея преследовать твою маленькую подружку той ночью?

Мой взгляд падает на Шей, которая застывает на месте. Ее глаза расширяются, когда она переваривает признание моей матери, в них отражается боль, когда они скользят, чтобы соединиться с моими.

Она подставила ее.

— Очевидно, мне следовало просто попросить его убить ее, — жестоко усмехается мама. — Я не повторю эту ошибку дважды.

Она приставляет нож к горлу Ло, и начинается настоящий ад. Одежда Айвера срывается с его тела, когда он превращается в своего волка и бросается вперед. Мой собственный волк впивается в мою кожу, когда я отчаянно кричу:

— В атаку! Защитите свою Луну! — и мои стражи стекаются со всех сторон по моему приказу, готовые выполнить свою клятву, которую они дали мне ранее; защищать Ло любой ценой, даже если я паду.

Я бросаюсь вперед, в гущу драки, бегу через парковку к Ло. Я слышу грохот шагов по тротуару вокруг меня, но как только мы приближаемся, моя мама прижимает лезвие ножа к шее Ло. Моя храбрая, красивая пара морщится, когда нож рассекает кожу, и на кончике скапливается капля крови.

— Стоять! — рявкаю я, резко останавливаясь, когда страх сжимает мое горло, перекрывая дыхательные пути, как петля.

Время как будто останавливается.

Капля крови стекает по шее Ло.

И пока все остальные застывают на месте, я медленно приближаюсь на дюйм, поднимая ладони в знак капитуляции.

— Ма, пожалуйста, — прошу я, мой голос срывается. — Не делай этого.

Ясные голубые глаза Ло широко раскрыты от страха, но я вижу в них искру чего-то еще. Моя девочка — боец, и она не собирается сдаваться вот так.

Моя пара внезапно поднимает колено, сильно наступая ногой на ногу моей мамы и используя момент ошеломления в своих интересах, пытаясь освободиться от ее захвата. Начинается хаос, когда я начинаю действовать, набрасываясь на маму, чтобы оторвать ее руки от тела Ло и схватиться за ее оружие.

Волк Айвера налетает и толкает Ло к Мэдду, который оттаскивает ее подальше от драки, в то время как я продолжаю драться с мамой в попытке завладеть ножом. Она дико размахивает им, нанося удары, лезвие задевает мою кожу и оставляет глубокий порез на бицепсе. Я шиплю проклятия из-за жжения серебра, наконец мне удается вырвать нож, и как только мои пальцы смыкаются на рукояти, я чувствую отчетливый хлюп лезвия, погружающегося в плоть.

Моя мама со вздохом отшатывается назад, схватившись руками за живот. Мои глаза расширяются, когда я вижу кровь, проступающую под ними и впитывающуюся в ткань ее белой рубашки.

— Сын, — хрипит она, когда ее колени подкашиваются, и она падает на землю.

Я бросаюсь к ней и присаживаюсь на корточки рядом с матерью, все еще крепко сжимая нож. Ее взгляд скользит по серебряному лезвию, покрытому алым, затем возвращается к моему.

— Закончи работу, — хрипит она, кровь капает из уголка ее рта, когда она смотрит на меня своими холодными, бездушными глазами. — Докажи, что ты чего-то стоишь. Докажи, что ты его сын.

Не сводя с нее глаз, я держу нож наготове, разжимая пальцы с рукояти, пока он со стуком не падает на тротуар.

— Я никогда не буду таким, как он, — рычу я.

Я смутно слышу приближающиеся шаги, Шей наклоняется рядом со мной, чтобы поднять оружие с земли. На секунду я испытываю облегчение от того, что она догадалась схватить его раньше, чем это сделала моя мама.

Но затем, с криком ярости, Шайенн бросается вперед. Кровь брызжет мне в лицо, когда она полосует лезвием по горлу моей матери.

35

Когда я начала влюбляться в Хави, я думала о том, как бы мне в конце концов признаться своим друзьям и семье в том, что он моя пара. Как бы там ни было, я представляла, что будет беспорядок, но это? Это полная задница.

Как только Хави приказал своей стае «защищать свою Луну’, мы больше не могли скрывать тот поворот, который преподнесла нам судьба. И хотя я технически не являюсь его Луной, поскольку мы еще не скрепили нашу супружескую связь, отметив друг друга, этого заявления было достаточно, чтобы все присутствующие соединили точки. Я услышала вздохи удивления; увидела потрясенное выражение на лицах моих друзей. Затем все пошло наперекосяк, и последнее, что я увидела перед тем, как мой брат запихнул меня в машину, чтобы увезти оттуда ко всем чертям, была Далила, истекающая кровью на тротуаре, в то время как Мэдд и Арчер поднимали Хави на ноги.

Именно в этот момент я наконец почувствовала, что моя волчица снова начал шевелиться. После того, как волчий аконит на несколько часов вырубил ее, она внезапно рванулась вперед в легкой панике, отчаянно пытаясь добраться до нашей пары. Однако никакие мольбы не могли заставить Айвера развернуть машину, и все, что я могла сделать, это стиснуть зубы от напряжения, связывавшего меня в груди, когда он вез нас прямо к «Голденлиф пакхаус», всю дорогу допрашивая меня о моих отношениях с Хави.

Поскольку скрывать больше не было смысла, я все рассказала Айверу. Я призналась во всем насчет ночи полнолуния, наших встреч в коттедже после и того, как Лив опознала маму Хави по одной из фотографий с камер наблюдения. Единственное, что я опустила, так это рассказ о наших более интимных моментах, решив, что, вероятно, будет лучше избавить его от грязных подробностей сексуальной жизни его сестры. Можно было бы подумать, что он это оценит, но вместо этого я просто выслушала нотацию о том, что подвергаю себя опасности и что из-за сохранения секретов меня могли убить, что, я полагаю, справедливо, учитывая, что мне только что угрожали ножом и все такое.

Старшие альфы альянса уже ждали нас в доме Мэдда, когда мы прибыли, и меня сразу же проводили на кухню, где я была изолирована от их дебатов, пока Айвер рассказывал им о том, что произошло в мотеле. Слоан бросила один взгляд на мое измученное лицо и поставила кофе, задержавшись со мной на кухне под предлогом ‘составить мне компанию’, но потом я услышала, как пришли другие ребята с Хави, и, даже не задумываясь, я рванула к двери, чтобы подойти к нему. Слоан преградила мне путь, в ее глазах светилось сожаление, когда она призналась, что ей было приказано держать меня в этой комнате.

Так что, я думаю, моя пара не единственный, кого сегодня судят.

Я не стала спорить с ней по этому поводу, потому что я даже не могу винить их за то, что они усомнились в моей лояльности на данный момент. Моя неспособность выполнить свою работу могла обрекать нас всех. У меня нет другого выбора, кроме как переждать, надеясь, что они увидят, что я сделала с Хави, и дадут ему шанс.

Слабым утешением является то, что они привезли его сюда, а не бросили в камеру в полицейском участке. По крайней мере, это означает, что они больше не считают его угрозой. И пока совет продолжает обсуждать его судьбу в другой комнате, я улавливаю обрывки их спорных аргументов, летающих туда-сюда. Похоже, сделка, которую он заключил с ними, все еще в силе — его стае будет предоставлено убежище на нашей территории, — но о чем они, похоже, не могут договориться, так это о том, что делать с ним сейчас, что более чем немного тревожит.

Так много всего произошло за такой короткий промежуток времени. Из-за снижения уровня адреналина я чувствую себя опустошенной, но, по крайней мере, моя волчица проснулась. Для меня большое облегчение снова почувствовать ее, даже если она так взволнована разлукой с Хави, что меня физически тошнит. Из-за этого и моего неистового беспокойства я не могу даже выпить чашку кофе, которую предложила мне Слоан — она стоит передо мной нетронутой, жидкость внутри давно остыла. Она берет на себя смелость вылить его в сливное отверстие и принести мне новую чашку, над которой поднимаются струйки пара, когда она несет ее мне.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Слоан, ставя его на стол передо мной. Она все такая же добрая и сострадательная, как всегда, даже перед лицом того бардака, в который я нас всех втянула.

— Бывало и лучше, — шучу я, с тоской глядя на нее.

Мое колено дергается под столом в нервном возбуждении, пальцы болят от того, как я заламывала руки.

— Я не предполагаю, что у тебя было какое-то предчувствие относительно того, чем все это обернется?

Она одаривает меня сочувственной улыбкой и опускается в кресло слева от меня, выдыхая воздух, от которого развеваются вьющиеся завитки волос, выбившиеся из конского хвоста и обрамляющие лицо.

— Насчет этого? Нет, — признается она, обхватывая руками свою кружку с кофе и глядя в нее. — Но когда мы впервые встретили Хави, у меня действительно возникло к нему предчувствие. Я рассказала Мэдду об этом в тот вечер, когда мы обсуждали, стоит ли давать им шанс. Я просто чувствовала, что Хави принадлежит нам, но я не знала почему и как.

Она поднимает взгляд, ее зеленые глаза встречаются с моими.

— Думаю, теперь это имеет смысл. Он твоя пара.

Я так долго хранила этот секрет, что мне немного неприятно слышать, как кто-то другой произносит эти слова вслух, и мое первое побуждение — отрицать это. Я не уверена, когда правда стала более неприятной, чем ложь.

Укол печали отзывается эхом в моей груди, когда я киваю в знак подтверждения.

Хави — моя пара. И я не должна быть заперта на этой кухне, оставляя его судьбу на усмотрение членов совета, которые едва ли даже знают этого человека. Я должна быть там, сражаться за него, как он сражался за меня сегодня.

— Как, черт возьми, я должна убедить этих парней снять его с крючка? — спрашиваю я вслух, еще быстрее ударяя коленом под столом. — Я даже не знаю, готова ли простить его.

Слоан наклоняет голову, проводит большим пальцем по краю своей кофейной чашки и задумчиво смотрит на меня.

— Может быть, и нет, но готова ли ты потерять его?

— Нет.

Ответ слетает с моих губ еще до того, как я полностью обдумываю ее вопрос, но это правда. Я думала, что была готова уйти от Хави после нашей последней совместной ночи в хижине. Я думала, что смогу просто спрятать все свои чувства подальше, потому что объективно, принимая во внимание все факты, шансы на то, что у нас все получится как у пары, были удручающе малы.

Но с тех пор я пришла к тяжелому осознанию того, что любовь не объективна. Это не соответствует списку плюсов и минусов, и это не то, что можно исправить с помощью сброса к заводским настройкам или пропатчить как строку кода. Как оказалось, нет единственно правильного ответа, когда речь заходит о сердечных делах, и впервые в своей жизни я должна заставить себя смотреть сквозь черное и белое, чтобы увидеть оттенки серого.

Жаль только, что я не пришла к этому осознанию раньше, прежде чем позволила себе попасть прямо в ловушку Далилы.

Если бы этого не произошло, ушла бы я от Хави во второй раз?

Я хочу сказать «да», потому что сегодня я поехала в мотель с намерением предупредить его, чтобы он убирался из города, но как только он открыл дверь и я увидела его лицо, я потеряла всякую решимость. Хавьер Круз так глубоко запал мне в душу, что теперь он как будто часть меня. За последние двадцать четыре часа я плакала из-за него, целовала его, сомневалась в нем и была спасена им. Неудивительно, что мой разум настолько запутался, что я едва могу ясно мыслить.

— Тогда, я уверена, ты что-нибудь придумаешь, — загадочно говорит Слоан, лениво проводя кончиками пальцев по изгибу между шеей и плечом, где у нее метка пары Мэдда.

Она бросает взгляд на мою кружку с кофе, все еще полную передо мной.

— Ты выпила много кофе. Если тебе понадобится воспользоваться туалетом, он есть в той стороне, дальше по коридору гостевого крыла.

Она кивком головы указывает на дверь позади себя.

— Это вторая дверь налево. Не третья, это комната, в которую поместили Хави.

Она отодвигает свой стул от стола и встает.

— Мне, наверное, стоит налить еще кофе мальчикам.

Понимание приходит, когда она начинает проходить мимо меня, и я тянусь к ее руке, хватая ее в свою.

— Спасибо тебе, — шепчу я, крепко сжимая его и глядя на нее снизу вверх.

Она кивает, на ее губах появляется озорная улыбка.

— Не задерживайся, ладно?

Я киваю в ответ, вскакиваю на ноги и выбегаю из кухни, пока она не передумала. Слоан рискует ради меня, и я не собираюсь упускать возможность все исправить. Сегодня Хави поставил на карту все ради меня. Это мой шанс сделать то же самое для него.

Задняя дверь из кухни ведет прямо в холл, откуда не видно главной комнаты загона, где члены совета все еще совещаются. Голоса мужчин эхом отдаются у меня за спиной, когда я бесшумно крадусь по коридору, проскакиваю мимо туалета и направляюсь прямо к третьей двери слева, как указала Слоан. Я задерживаю дыхание, когда тянусь к ручке, открываю дверь и проскальзываю внутрь так быстро, как только могу.

Хави сидит на краю кровати, его голова поднимается, когда я вхожу. Как только наши взгляды встречаются, он вскакивает на ноги, и я едва успеваю закрыть за собой дверь, прежде чем он пересекает комнату и втискивается в мое пространство, обхватывает мою щеку рукой и приподнимает мой подбородок, чтобы осмотреть порез на моей шее.

Сейчас это просто царапина — с тех пор, как моя волчица проснулась, мое исцеление от оборотня начало восстанавливаться, — но Хави все еще проводит пальцами по заживающей ране с беспокойством, его лицо искажено страданием.

— Мне так жаль, моя любовь, — хрипит он, нежно проводя кончиками пальцев по моей коже. — Я никогда не хотел, чтобы тебе причинили боль.

— Я знаю, — говорю я, мое горло сжимается от его прикосновения, и я с трудом сглатываю.

Его пристальный взгляд поднимается, чтобы встретиться с моим, и я пристально смотрю в эти темные, бесконечные глаза, моя грудь сильно сжимается, когда поток эмоций захлестывает меня.

— Шайенн мне все рассказала.

— Она это сделала?

Я слегка киваю ему.

— Хотя я должна была услышать это от тебя.

— Я знаю, — вздыхает он, его рука убирается от моего лица, когда он отступает на шаг и запускает пальцы в свои иссиня-черные волосы. — У меня был собственный план, я просто пытался все уладить, прежде чем привлекать к этому тебя и остальных. Я никогда не думал, что моя мама что-то предпримет до того, как это произойдет. Я не хотел, чтобы кто-нибудь пострадал…

Его голос прерывается, и мое сердце болезненно сжимается при напоминании о горе, которое он, должно быть, переживает прямо сейчас.

Сегодня я видела, как враг истекал кровью на асфальте, но Хави видел, как умирала его мать.

— Мне жаль твою маму, — тихо произношу я, не зная, что сказать и как вести себя в этой ситуации.

Далила могла приставить нож к моему горлу и подвергнуть опасности нас всех, но она все еще была его мамой. Может, она и не заслуживает его горя, но, тем не менее, он имеет право чувствовать это.

Вспышка боли мелькает в его глазах, прежде чем он опускает взгляд, его плечи опускаются.

— Это должно было быть сделано.

— От этого не легче, — шепчу я, подходя ближе и кладу ладонь ему на плечо.

— Нет. Это не так.

Он поднимает голову, и его глаза снова встречаются с моими. Я хотела бы каким-то образом унять его боль и облегчить его бремя, но поскольку этого не происходит, все, что я делаю, это подхожу ближе, обвиваю руками его талию и прижимаюсь щекой к его груди.

Его руки обвиваются вокруг моего тела, уютно притягивая меня, когда он кладет свой подбородок мне на макушку, тяжело вздыхая.

— Итак, они пришли к решению?

— Пока нет, — бормочу я, отстраняясь, чтобы посмотреть на него снизу вверх. — Но мне кажется, я знаю, как повлиять на них.

Он вопросительно приподнимает темную бровь.

— Просто скажи мне одну вещь, — прошу я, пристально глядя ему в глаза в поисках малейшего проблеска сомнения. — Это было на самом деле? Ты и я?

Его губы хмурятся, как будто я оскорбила его даже вопросом.

— Конечно, это было реально, — рычит он. — Были вещи, о которых мне следовало быть более откровенным, но я никогда не лгал тебе, Ло. Не о том, что я чувствую, никогда о нас.

Он скользит рукой между нами, обхватывая мою щеку своей теплой, шершавой ладонью.

— Это прямо здесь, то, что есть у нас с тобой? Это причина, по которой я заключил эту сделку сегодня. Потому что любовь к тебе заставила меня взглянуть на мир по-другому, и пришло время сделать шаг вперед и стать тем мужчиной, которого ты действительно заслуживаешь.

Слезы наворачиваются на мои глаза, когда я наклоняюсь навстречу его прикосновениям, впитывая его слова, как кислород.

— Я люблю тебя, Ло Андерсон, — заявляет Хави, глубокий рокот его голоса, вибрирующий из его груди, проникает в мой собственный. — И что бы ни случилось дальше, это никогда не изменится.

— Тогда отметь меня, — выдыхаю я, обвивая руками его шею и притягивая ближе, пока не могу прижаться лбом к его лбу. — Сделай меня своей, и они не смогут тебе отказать. Им придется принять тебя.

— Я не могу просить тебя об этом, — бормочет он, отодвигаясь.

Я убираю руки с его шеи и обхватываю его лицо, серьезно глядя в глаза.

— Ты не просишь. Я тебе это приказываю.

Его брови хмурятся.

— Почему?

— Потому что я знаю, кто ты на самом деле, Хавьер Круз, и я не хочу потерять тебя, — говорю я, напряжение в моем голосе окрашено отчаянием.

Я провожу большими пальцами по щетине на его подбородке, удерживая его в плену своего взгляда.

— Ты сказал, что любишь меня.

— Я действительно люблю тебя, — шепчет он. — Это было по-настоящему, Ло, все это.

Я наклоняюсь ближе, пока наши губы не соприкасаются.

— Тогда докажи это.

Хави бросается вперед, захватывая мой рот в настойчивом, требовательном поцелуе, от которого у меня подгибаются колени и пальцы ног. Это тот поцелуй, который врезается в твою память в тот момент, когда он происходит — каждый изгиб его губ и движение языка вторят чувствам, которые он только что сказал мне, как будто он пытается запечатлеть эти слова в самой моей душе. Он любит меня. Это реально. И, черт возьми, я не хочу, чтобы это когда-нибудь заканчивалось.

На меня не похоже быть безрассудной и импульсивной, но ради этого мужчины, ради этого чувства, которое я испытываю, когда нахожусь рядом с ним, я готова отбросить осторожность. Я не колеблюсь, когда он снимает с меня одежду, не сопротивляюсь, когда он несет меня к кровати и укладывает на нее. И когда он устраивается между моих ног, прижимая головку своего члена к моему центру и толкаясь внутрь, я никогда не чувствовала себя такой завершенной. Я наслаждаюсь растяжкой, ощущением наполненности, когда он толкается между моих бедер, зная наверняка, что судьба не совершила ошибки, когда поставила этого мужчину на моем пути. Он — недостающая частичка, которая делает меня цельной.

Мой.

С каждым жестким движением его бедер мой оргазм нарастает во мне, как надвигающаяся буря. Я впиваюсь ногтями в его бицепсы, целую его в лицо, обхватываю ногами его талию, чтобы притянуть его ближе. И как раз в тот момент, когда я задаюсь вопросом, восстановила ли моя волчица достаточно сил, чтобы сотрудничать с этим моим половинчатым планом, у меня покалывает во рту от того, что мои клыки опустились, говоря мне, что она так же готова к этому, как и я. Я притягиваю Хави ближе, его грудь прижимается к моей, когда я впиваюсь зубами в место соединения его шеи и плеча, официально заявляя свои права на свою пару.

Медный оттенок крови покрывает мой язык, когда звезды вспыхивают за моими веками, мое тело содрогается в потрясающем, ошеломляющем оргазме. Я отпускаю плечо Хави, слизывая кровь, и он приподнимается на предплечьях, чтобы посмотреть на меня сверху вниз взглядом чистого желания и обожания, его зрачки расширились.

— Я твой, моя любовь, — напевает он, подаваясь бедрами вперед, чтобы погрузиться по самую рукоятку, в то время как мои внутренние стенки трепещут вокруг его толстого члена, каждый толчок приближает мой оргазм, пока не начинает казаться, что он никогда не закончится. — И ты моя.

Жестокая нотка в его тоне проходит сквозь меня подобно ударной волне, когда он делает выпад, чтобы вонзить свои клыки в мою плоть, отмечая меня и решая нашу судьбу. Клянусь, я чувствую, как наша связь внезапно разгорается ярче в моей груди, укрепляясь в постоянную, нерушимую связь между нашими душами, когда сыворотка спаривания вливается в мою кожу. Хави издает проклятие, опустошая меня последним жестким толчком, его тело дрожит, когда он скачет на волне собственного оргазма и успокаивает рану на моей шее нежными движениями своего языка.

Черные точки пляшут в уголках моего зрения, когда я начинаю спускаться, мы оба запыхавшиеся, потные и измученные. Хави приподнимается на локтях, чтобы снова посмотреть на меня сверху вниз, и мой взгляд зацепляется за алую капельку в уголке его губ. Я запускаю пальцы в его волосы и притягиваю его лицо к своему, слизывая их и хихикая ему в рот, когда волна головокружительной эйфории захлестывает меня.

Мы сделали это. Дело сделано. И хотя нам еще предстоит выйти на сцену и встретиться лицом к лицу с музыкой, одно можно сказать наверняка.

Теперь, когда мы связаны узами, есть только один ответ, который я приму от совета.

Я никому и ничему не позволю встать между мной и моей парой.

36

— Сейчас?

— Сейчас.

— Но разве мы не должны подождать, пока они…

— Что, прийдут сюда и вынесут приговор? — сердито огрызается Ло, натягивая рубашку на торс и бросая на меня сердитый взгляд.

Вот и все, что нужно для того, чтобы насладиться послевкусием нашего спаривания.

Я выдыхаю, застегивая пуговицу на джинсах, и двигаюсь к ней. Как только я оказываюсь в пределах досягаемости, я заключаю ее в объятия, скользя пальцем под ее подбородок, чтобы приподнять ее голову.

— Ты все еще злишься на меня.

Это не вопрос. Я знаю, что облажался с Ло, и признаю это. Хорошая новость в том, что теперь, когда мы официально связаны узами брака, у меня есть вся наша жизнь, чтобы загладить свою вину перед ней.

Она смотрит на меня вызывающе, столько эмоций плавает в ее ясных голубых глазах.

— Да, это так, — подтверждает она со смиренным вздохом. — Но прямо сейчас я гораздо больше зла на этих альф, которые думают, что могут принимать решения о наших жизнях, даже не выслушав нашу версию событий.

Она драматично взмахивает рукой в сторону двери.

— Связь Мэдда и Слоан образовалась в ту же ночь, что и наша, но ты думаешь, он когда-нибудь рассматривал возможность поставить себя на наше место? И пара Альфы Рида на самом деле работала на стаю теней, когда она впервые появилась, но, похоже, все удачно забыли об этом!

— Ло, детка, тебе нужно перевести дух, — спокойно говорю я, притягивая ее ближе и прижимая ее голову к своей груди.

Я целую ее в макушку, прижимаясь носом к ее светлым волосам, чтобы глубоко вдохнуть ее дразнящий цветочный и цитрусовый аромат.

Черт, мне снова хочется раздеть ее и перейти ко второму раунду.

— Разве ты не хочешь пойти туда и взять под контроль нашу судьбу? — она бормочет приглушенным голосом, уткнувшись мне в грудь.

Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на нее, и она поднимает голову, снова заглядывая мне в глаза.

— Что бы ты ни хотела делать, я с тобой, — говорю я, беру ее за подбородок и провожу подушечкой большого пальца по ее нижней губе. — На тысячу процентов, Нежность.

Она прищуривает глаза.

— Не пытайся умаслить меня своими милыми испанскими прозвищами, Хавьер Круз. Нам с тобой еще многое предстоит уладить, просто прямо сейчас это требует прецедента.

Я тихо смеюсь, наклоняясь, чтобы прижаться своими губами к ее губам.

— Я с нетерпением жду этого, моя любовь. Мне нравится, когда ты становишься такой дерзкой.

Я хватаю ее за идеальную попку обеими руками и притягиваю к себе, заявляя права на ее рот. Она тает от моих прикосновений, ее тело становится мягким и податливым в моих объятиях, когда я целую ее нежно и медленно, и когда я, наконец, отстраняюсь и ее глаза снова открываются, чтобы встретиться с моими, часть борьбы в них иссякла — но стальная решимость все еще там, кипит прямо под поверхностью.

— Ладно, тогда пойдем, — бормочу я, отступая назад и предлагая ей руку.

Она уверенно кладет свою руку в мою, обхватывая гибкими пальцами тыльную сторону моей ладони и крепко удерживая.

Вот оно.

Я делаю глубокий вдох, затем вывожу себя из комнаты, и мы вдвоем идем по коридору бок о бок, все еще крепко держась за руки. Глухой гул голосов становится громче по мере того, как мы приближаемся к концу коридора, мое сердце колотится о ребра в такт нашим шагам по деревянному полу, когда мы шагаем навстречу нашему неопределенному будущему.

Как только мы выходим из зала, я вижу членов руководства шести стай, расположившихся на нескольких черных кожаных диванах, расположенных полукругом вокруг большой гостиной. Я знаком с молодыми парнями, но я узнаю старших альф только по фотографиям: Чейза, Брока, Рида и Тео. Ло прочищает горло, чтобы привлечь их внимание, и все их головы поворачиваются в нашу сторону.

— Я хочу кое-что сказать, — объявляет она, и во всей комнате становится так тихо, что можно услышать, как падает булавка, взгляды перебегают с ее лица на мое, вниз, к нашим соединенным рукам.

— Я знаю всех вас всю свою жизнь, и всякий раз, когда мне приходилось принимать решения, я всегда поддерживала вас, — заявляет Ло чистым и уверенным голосом. — Как вы все уже знаете, Хави — моя пара. И я знаю, что вы, ребята, еще не так хорошо его знаете, но вы знаете меня. Вы знаете, что я нелегко принимаю решения. Я хочу, чтобы он остался, и мне нужно, чтобы вы поддержали меня в этом вопросе.

Она делает паузу, обводя взглядом комнату.

— То, что он сделал сегодня, должно быть достаточным доказательством того, что он хороший парень. Неважно, кем были его родители, важно то, кто он такой. Сегодня он поступил правильно для своей стаи, для нас, для меня… — она замолкает, ее взгляд поднимается, чтобы встретиться с моим, затем возвращается к мужчинам, сидящим перед нами. — И если вы оттолкнете его, вы оттолкнете и меня, — добавляет она, поднимая руку, чтобы опустить воротник рубашки, чтобы продемонстрировать свежую метку партнера на своей коже. — Теперь мы полностью связаны.

— Черт бы тебя побрал! — рычит Айвер, вскакивая на ноги.

Мэддокс вскакивает, чтобы удержать его, бросая раздраженный взгляд в нашу сторону.

— Серьезно, чувак, под одной крышей с ее братом? — бормочет Тео, бросая на меня хмурый взгляд.

— О, вот и мы… — Рид стонет, откидываясь на подушки дивана и закатывая глаза.

— Знаешь, тебе не обязательно было все это делать, — выдавливает Мэдд, толкая Айвера обратно на диван и поворачиваясь к нам лицом.

Он складывает испачканные чернилами руки на груди, поднимает подбородок и встречается со мной взглядом.

— Мы уже решили, что он остается.

У Ло отвисает рот.

— Что?

Мэдд кивает, переводя взгляд с меня на мою пару.

— Да, как только все были введены в курс дела, мы провели голосование. Это было единогласно.

Он раздраженно вздыхает, проводя рукой по лицу.

— Я имею в виду, черт возьми, ты уже должна была знать, как сильно мы тебя уважаем, Ло. Мы не собирались отказывать твоей паре. Если ты приняла этого парня, значит, мы доверяем твоему суждению.

Ло все еще стоит рядом со мной, не находя слов, и я запоздало осознаю, что мой собственный рот открыт, и тут же закрываю его, пока перевариваю то, что только что сказал Мэдд. Мое сердце учащенно бьется, рука крепче сжимает руку Ло.

Я… остаюсь?

— Как ты и сказала, сегодня он проявил себя, — говорит Арчер, самодовольно ухмыляясь мне со своего места рядом с отцом. — Мы просто обсуждали, где должна остановиться его стая, поскольку возникла небольшая проблема с жильем.

— И мы не хотим разделять их по всей территории, — добавляет Рид. — Мы подумали, что старый горнолыжный курорт мог бы стать приличным местом на данный момент, и мы все одолжим нескольких членов нашей стаи, обладающих опытом строительства, чтобы помочь обустроить их собственную территорию.

— Твой брат сказал, что к югу от Вестфилда есть хорошее место для строительства, — вмешивается Тео.

— Так подождите.… вы собирались позволить ему остаться с самого начала? — недоверчиво спрашивает Ло, светлые волосы развеваются вокруг ее лица, когда она качает головой взад-вперед, чтобы увидеть все их самодовольные выражения. — Тогда почему меня задержали на кухне?

— Потому что ты только что через многое прошла, — бормочет Айвер, хмуро глядя на сестру. — Ты могла умереть сегодня, Ло. Тебе больше не нужен стресс, тебе нужен отдых.

Моя пара недоверчиво качает головой, придвигаясь ближе ко мне, хватая меня за руку другой рукой.

— И скрывать меня от Хави?

— Ну, я все еще не в восторге от всего этого, — ворчит Айвер, откидываясь на спинку дивана.

Как по команде, Слоун внезапно появляется из кухни, входит в комнату и спрашивает:

— Что я пропустила?

Айвер поворачивает голову в ее сторону, обвиняюще указывая на нее пальцем.

— Ты должна была убедиться, что она останется на месте!

— Полегче, — рычит Мэдд, бросая на Айвера предупреждающий взгляд.

Слоан просто улыбается, обходя диван и опускаясь на место рядом с Мэддом.

— Ей нужно было в туалет, — невинно пожимает она плечами, но я не упускаю из виду заговорщический взгляд, которым она обменивается с Ло, когда говорит это.

Возможно, у меня здесь больше поклонников, чем я думал.

Мэдд обнимает Слоан за плечи, приподнимая его подбородок, когда его глаза встречаются с моими.

— Итак, Хави, ты остаешься? — спрашивает он, и только в этот момент я понимаю, что просто молча стою здесь с тех пор, как мы с Ло вошли.

Наверное, я просто… потерял дар речи. Это люди, которых я с детства считал монстрами, и вот они здесь, принимают меня в свое сообщество с, казалось бы, распростертыми объятиями. Все это кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой. Слишком просто.

Они все выжидающе смотрят на меня, ожидая моего ответа, и я поворачиваю голову, чтобы взглянуть на Ло, улыбка растягивает уголки моих губ, когда я встречаюсь с ее сверкающими голубыми глазами. Возможно, я немного настороженно отношусь к этой оливковой ветви, но я уверен в ней. Если это то, как я могу удержать ее, то ответ напрашивается сам собой.

— Черт возьми, да, я остаюсь, — говорю я, мой взгляд все еще прикован к моей девушке, и она улыбается мне такой яркой улыбкой, что мне практически нужны очки.

— Ладно, семь стай! — объявляет Арес, хлопая в ладоши и потирая ладони.

— Да, мы не будем этого делать, — бормочет Тео.

Арес поворачивается к нему, широко раскрыв глаза.

— Почему нет?

— Потому что у нас шесть стай уже более тридцати лет, — рассуждает он. — Нам не нужно менять наше имя каждый раз, когда мы приводим в альянс очередную стаю.

— Давайте просто обозначим тему разговора, — вздыхает Чейз, поднимаясь с дивана и поднимаясь на ноги. Он подходит ко мне, протягивая руку. — Добро пожаловать в совет, Хави.

Я хлопаю своей ладонью по его ладони и крепко пожимаю ее, сохраняя зрительный контакт.

— Спасибо. Я обещаю, что не заставлю вас, ребята, пожалеть об этом.

— Чертовски верно, что не заставишь, — вмешивается Мэддокс, и я смотрю мимо Чейза, чтобы увидеть, как уголок его рта приподнимается в ухмылке. — У нас еще не было возможности провести спарринг, но когда мы это сделаем, ты проиграешь, Круз.

Я сдержанно хихикаю, качая головой.

— Продолжай убеждать себя в этом, Кесслер.

Чейз подходит ко мне и хлопает по спине.

— Давай, присаживайся. Нам нужно обсудить детали.

Мы с Ло следуем за ним к диванам, выбираем тот, который свободен, и опускаемся на подушки.

— Не хочешь присоединиться к команде? — спрашивает Тристан, как только мы устраиваемся. — Мы могли бы использовать ваш опыт, чтобы получить преимущество, поскольку у вас уже были стычки с охотниками.

— Ты думаешь, она действительно предупредила их? — спрашивает Арчер, проводя рукой по подбородку.

Моя грудь болезненно сжимается при упоминании моей матери. С тех пор, как они привезли меня в этот притон, я пытаюсь выбросить из головы то, что произошло в мотеле. Я не хочу вспоминать ядовитые слова, которые она бросила в мой адрес; не хочу вспоминать вид ее крови, растекающейся под ней на тротуаре. Я не должен оплакивать ее после всего, что она сделала, но я все равно чувствую пустую боль в груди.

— Да, — прохрипел я, встречаясь с Арчером мрачным взглядом. — Я бы не стал сбрасывать это со счетов. Нам нужно подготовиться.

— О теле твоей матери, — тихо бормочет Рид. — Ты хотел похоронить ее или…?

Я стискиваю зубы и киваю.

— Стае нужно попрощаться.

Рука Ло находит мою, ее пальцы переплетаются с моими и слегка сжимают в знак поддержки. Я поворачиваю голову, чтобы взглянуть на нее, и волна спокойствия захлестывает меня, как только наши взгляды встречаются. Как будто она одалживает мне свою силу через нашу связь, укрепляя мою собственную, и к тому времени, как я снова поворачиваюсь к Риду, комок в моем горле рассеивается.

— Тогда мы поможем тебе достать все необходимое для похорон, — заявляет он.

Я обнимаю Ло за плечи, притягивая ее ближе.

— Я ценю это.

Арес оглядывает комнату.

— Так нам выпить пива сейчас или…?

Арчер поворачивается к брату, нанося сильный удар кулаком по его бицепсу.

— Время и место, чувак, — предупреждает он.

— Что? — протестует Арес, морщась, потирая руку. — Нам всем не помешало бы выпить после такого дерьмового дня, верно?

— Я согласен, — ворчит Брок, заговаривая впервые с тех пор, как я вошел в комнату.

Он поднимается на ноги, стуча ботинками по полу, когда подходит ко мне. Меня нелегко запугать, но его жесткий взгляд и угрюмое поведение заставляют меня затаить дыхание, словно на иголках, пока я жду, что он собирается делать.

Он останавливается передо мной, смотрит мне в глаза и протягивает руку.

— Добро пожаловать в шесть стай, малыш.

37

— Логан Индия Андерсон! — кричит моя мама, когда я следую за братом через парадную дверь пакхауза, запинаясь при звуке ее голоса.

Айвер съеживается, бросая на меня взгляд через плечо, как бы говоря «удачи», и я стискиваю зубы, морщась, когда смотрю мимо него и вижу свою мать, топающую в нашем направлении. Я не ожидала встретить ее, так как сейчас она живет по соседству, но, конечно же, она просто случайно оказалась здесь именно сегодня.

— Почему я должна была услышать о том, что ты нашла свою пару через свою тетю Брука?! — требует она, быстро сокращая расстояние между нами.

Я останавливаюсь в дверях, качая головой.

— Извини, я…

— Нет, я даже слышать этого не хочу, — фыркает она, поднимая руку. — Честно говоря, милая, я думала, у нас такие отношения, когда ты можешь рассказать мне все, что угодно! И теперь мне приходится узнавать от кого-то еще, что ты встретила свою пару недели назад, и я только сейчас узнаю об этом?

Я тяжело сглатываю, делая шаг вперед и отходя в сторону, чтобы позволить Хави войти позади меня, и как только взгляд моей мамы останавливается на нем, ее отношение меняется на десять центов. Хмурое выражение на ее лице мгновенно исчезло, сменившись яркой, дружелюбной улыбкой.

То, как она в мгновение ока превращается из мясорубки в Джун Кливер, немного нервирует.

— Боже мой, это он?! — восклицает она, ее рот приоткрывается, а карие глаза сверкают.

Губы Хави растягиваются в глупой улыбке, когда он закрывает за собой дверь.

— Э-э, здравствуйте, миссис Андерсон.

— Зовите меня Куинн, пожалуйста, — издевается мама, махая рукой. — Иди сюда, дай я на тебя посмотрю!

Я клянусь, мужчина действительно краснеет, когда делает шаг вперед, и моя мама протягивает руку, чтобы обхватить его лицо ладонями, ее улыбка становится еще ярче, когда она встречается с ним взглядом.

— Ну разве ты не красавчик, — заявляет она, отступая назад, чтобы окинуть его оценивающим взглядом. Затем она наклоняется ко мне, толкает локтем в ребра и бормочет себе под нос: — Молодец, Ло.

Мои щеки горят, когда я толкаю ее локтем в ответ, закатывая глаза.

— Мама.

— Что? — спрашивает она, невинно хлопая ресницами, и снова переводит взгляд на Хави. — Я просто называю говорю всё как есть!

Я снова закатываю глаза, тяжело вздыхаю и поднимаю руку, указывая на них.

— Хави, это моя супер смущающая мама. Мам, это моя пара, Хави.

— Ну, теперь я знаю, откуда у Ло такая красота, — растягивает слова Хави, превращая все это изящество и очарование в уровень и полностью сводя маму с ума.

На нее это действует лучше, чем на меня. Она краснеет, тихо хихикая и застенчиво отмахивается от него.

— О, прекрати…

— Да, прекрати, — выдавливаю я, хватаю его за руку и тащу прочь.

— Вы двое задержитесь здесь ненадолго? — спрашивает мама, ее любопытные глаза перебегают на нас. — Я позвоню твоему отцу, чтобы он приехал, я знаю, что он умирает от желания познакомиться с парнем, который украл сердце его дочери!

— Вообще-то, мы собираемся возвращаться в мотель, — быстро отвечаю я, бросая на свою пару косой взгляд. — Хави должен сообщить своей стае, что происходит. Мы просто забросили Айвера и зашли, чтобы я могла захватить футболку, чтобы переодеться.

Мама опускает взгляд на маленькие капельки крови на воротнике моей рубашки, ее глаза округляются от беспокойства, когда она поднимает их, чтобы встретиться с моими.

— Ты ранена? Что случилось?

О, ничего, мать моей пары просто держала меня под угрозой ножа.

— Я в порядке, — успокаиваю я ее. — Я расскажу тебе всю историю позже, но прямо сейчас…

Мама поднимает руку, останавливая меня, понимающе кивая.

— Я понимаю, у тебя есть обязанности. О, милая, ты теперь будешь Луной, это так волнующе!

Она складывает руки перед собой, лучезарно улыбаясь.

— Я уверена, у тебя все получится. А теперь иди переоденься, я тем временем составлю компанию Хави.

Она отмахивается от меня, придвигаясь ближе к моей паре, и я осторожно перевожу взгляд с них двоих.

— Пожалуйста, просто… не смущай меня, — вздыхаю я, проводя рукой по лицу.

— Ничего не обещаю, — подмигивает мама, обхватывая рукой бицепс Хави.

Я разворачиваюсь, спешу к лестнице и, перепрыгивая через две ступеньки за раз, поднимаюсь на второй этаж пакхауза, где находится моя старая спальня. Несмотря на то, что я живу в командном комплексе уже много лет, у меня все еще есть кое-какая одежда и предметы первой необходимости на случай, если я останусь здесь на ночь. Я хватаю чистую футболку и переодеваюсь в нее как можно быстрее, спускаясь обратно по лестнице, чтобы найти маму и Хави, которые смеются на кухне, в то время как Айвер маячит поблизости, внимательно наблюдая за их общением.

До сегодняшнего дня Айвер был большим поклонником Хави, но теперь я в этом не уверена. Надеюсь, он придет в себя, как только немного пройдет шок от всей этой истории с обреченными супругами.

— Хорошо, ты готов? — задыхаясь, спрашиваю я, возвращаясь к Хави.

Он кивает, его рука находит мою, и наши пальцы переплетаются.

— Было действительно приятно познакомиться, миссис Андерсон.

— Куинн, — повторяет она, бросая на него многозначительный взгляд.

— Куинн, — улыбается он. — Тогда увидимся завтра?

— С нетерпением жду этого! — щебечет она, и я вопросительно смотрю на Хави, когда он слегка машет Айверу и начинает вести меня к двери.

— Завтра? — резко шепчу я.

— Я расскажу тебе в машине, — отвечает он с тихим смешком, и мы вдвоем молча выходим на улицу, забираемся в мой «Фольксваген Джетта», чтобы отправиться в мотель.

Я не могу удержаться от улыбки, когда завожу двигатель и бросаю взгляд на Хави, втиснутого на пассажирское сиденье с коленями, прижатыми к приборной панели. Эта маленькая машина идеально подходит для меня, но она не слишком вместительна для человека его габаритов и массы тела.

— Значит, завтра? — спрашиваю я, переключая передачу и выезжая с подъездной дорожки, сдерживая смех, когда Хави ерзает на своем сиденье, пытаясь устроиться поудобнее.

— Мы ужинаем с твоей семьей, — бормочет он, протягивая руку к рычагу под сиденьем в попытке отодвинуть его еще дальше назад. Жаль, что все уже зашло так далеко, как только могло зайти.

— Конечно, она хочет приготовить обильный ужин, — ворчу я, сворачивая на главную дорогу, ведущую с территории Уэстфилда. — Это было ее коньком последние несколько лет — планировать эти изысканные ужины, чтобы собрать всю семью вместе…

— Вообще-то, готовить будем мы.

Я поворачиваю голову набок, чтобы посмотреть на Хави, а он просто улыбается мне в ответ, подмигивая.

— Чья это была идея? — осторожно спрашиваю я.

— Я подумал, что это будет весело, — говорит он, пожимая плечами. — Помнишь, когда мы в последний раз ели лазанью и говорили о том, что когда-нибудь попробуем приготовить ее сами? Что ж, завтра тот самый день, детка.

— Тебе не обязательно делать все это, чтобы произвести на них впечатление, — бормочу я, качая головой, когда сворачиваю на лесную дорогу, которая вьется посреди территории шести стай. — Мои родители, возможно, временами немного перегибают палку и ставят в неловкое положение, но они замечательные. И ты замечательный. Я не сомневаюсь, что они примут тебя таким, какой ты есть.

Я протягиваю руку и кладу свою поверх его руки, слегка ободряюще улыбаясь.

— Ну, готовя для них, я могу заработать только больше очков, верно? — говорит он с кривой усмешкой.

Наши взгляды на мгновение встречаются, и я с удивлением замечаю неуверенность в его глазах.

Он нервничает.

Хави всегда такой уверенный в себе, что странно видеть это выражение на его лице, но оно также чертовски привлекательное. Я наклоняюсь над центральной консолью, не отрывая глаз от дороги, поднимаю его руку и оставляю поцелуй на тыльной стороне его ладони.

— Они будут любить тебя так же сильно, как и я, — заверяю я. — Te amo.

Мое неуверенное произношение, вероятно, кажется ему смешным, но я никогда не перестану пытаться говорить с ним на его языке, потому что каждый раз, когда я это делаю, я ловлю на себе этот взгляд такой чертовски горячий, что практически испепеляет меня на месте.

Этот раз не стал исключением.

— Te amo, — повторяет он, облизывая губы языком, и смотрит на меня с явным желанием. — Так же, как моя стая примет тебя с распростертыми объятиями, mi vida (Моя жизнь).

Сегодня все произошло так быстро, что я даже не успела подумать о том, как мне не терпится познакомиться со всеми и получше узнать свою новую стаю. Нашу стаю. Наверное, это хорошо — если бы все это не свалилось на меня, я бы, вероятно, переосмысливала это до тех пор, пока меня не стошнило, — но теперь, когда он заговорил об этом, вся эта нервная энергия хлынула вперед в полную силу.

— Может быть, тебе сначала стоит встретиться с ними самостоятельно, — бормочу я, сильнее сжимая руль. — Я имею в виду, что слишком много всего сваливается на них сразу…

— Они уже знают о тебе, Ло, — заявляет Хави. — Они знают, что ты их Луна, и они в восторге от встречи с тобой.

Мое горло сжимается от тяжелого сглатывания.

Он перегибается через центральную консоль, обхватывает рукой мое бедро и слегка сжимает его.

— Поверь мне, детка. С тобой все будет в порядке.

— А это Даррен и Саския, — говорит Шайенн, указывая на пару средних лет, когда мы подходим.

— Приятно познакомиться, — говорю я, вежливо кивая им.

Последние двадцать минут Шей водила меня по большому конференц-залу на первом этаже мотеля, взяв на себя смелость лично представить меня всем. Я беру назад все свои предыдущие суждения о ней — Шайенн чертовски лучшая. Чем больше я узнаю ее, тем больше понимаю, почему они с Хави так близки. С ней легко разговаривать, и она не несет чуши; она просто рассказывает все как есть.

Я должна поблагодарить ее за то, что это наконец-то дошло до моего толстого черепа, что Хави не был согласен со схемой своей матери, а вместо этого активно работал против нее. Поразмыслив о том, как сильно мы обе заботимся о нем на протяжении всего нашего пути к хижине, я пришла к выводу, что Шайенн не представляет угрозы, как я думала. Она любит Хави, но это чисто платонически, так же как и его чувства к ней. И если в тот момент у меня все еще оставались какие-то сомнения на ее счет, то то, как она поддержала мое решение развернуться и вернуться в мотель к Хави, только укрепило то, что мое первоначальное суждение о его лучшей подруге было далеко от истины.

— Мы так рады, что Альфа нашел свою пару, — отвечает Саския, беря мою руку обеими руками, когда я протягиваю ее для пожатия. Вместо этого она сжимает её, глядя мне в глаза. — И мы так рады познакомиться с тобой, Луна.

Что ж, к этому названию придется немного привыкнуть.

Я улыбаюсь ей, убирая руку, чтобы пожать руку ее приятеля. Он разделяет ее чувства, а затем Шайенн уводит меня знакомиться со следующей парой членов стаи.

Когда мы только вернулись сюда, Хави собрал всех в этом конференц-зале и сообщил новость, на которую они все надеялись — что их стая останется нетронутой с нами двумя у руля, и мы пустим здесь корни, чтобы присоединиться к альянсу. Выражение облегчения и возбуждения на лицах присутствующих — это не то, что я скоро забуду, и после того, как Хави ответил на все их вопросы и рассказал о мельчайших деталях, напряжение в комнате полностью рассеялось, сменившись радостным чувством триумфа.

Все, кого я встречала до сих пор, были добры и приветливы, но когда Шей подводит меня к паре парней для очередного представления, и я поднимаю глаза и вижу, что это они задержали меня в номере мотеля Хави, я замираю на месте.

— Луна… — Сет нерешительно здоровается, показывая шею в знак покорности и шаркая ногами по изодранному линолеуму на полу. — Я действительно сожалею о том, что было раньше, я не знал. Я просто выполнял приказ.

Я выгибаю бровь, складывая руки на груди.

— И попытка заглянуть мне под рубашку была частью твоих приказов? — я горечью спрашиваю я.

Сет съеживается, опускает голову.

— Черт, Альфа собирается убить меня, не так ли? — бормочет он себе под нос, его лицо становится пунцовым.

Как ни странно, какая-то часть меня сейчас действительно сочувствует этому парню, хотя раньше он был полным подонком. Он участвовал в безумном заговоре Далилы с целью убийства не больше, чем все остальные.

Я выдыхаю, расправляя плечи и уверенно поднимая подбородок, полностью владея своим новым положением власти.

— Он не знает, и до тех пор, пока у нас больше не будет проблем с тобой, ему и не нужно знать.

Глаза Сета расширяются от удивления.

— Конечно, Луна, — сглатывает он, быстро кивая. — Я клянусь, что я полностью поддерживаю тебя, и мне бы и в голову не пришло сделать что-либо, что могло бы оскорбить тебя, причинить боль или…

— Он пытается сказать, что с этого момента будет целовать тебе задницу, чтобы загладить свою вину, — со смешком вмешивается парень рядом с ним. Я перевожу взгляд в его сторону, и он выпрямляется, протягивая руку. — Я Джоэл, и, как бы то ни было, я тоже сожалею о случившемся. Я также постараюсь загладить свою вину перед тобой.

Я беру его руку в свою и крепко пожимаю ее, удерживая зрительный контакт с ним.

— Пока ты верен стае и помогаешь сделать этот переход как можно более плавным, все остается как есть, — говорю я. — Мне не интересно оглядываться назад. Только вперед.

Джоэл застенчиво улыбается, наклоняя голову в знак благодарности.

— Так это все? — спрашиваю я, поворачиваясь к Шайенн и обнаруживая, что она пронзает Сета свирепым взглядом.

Она резко поворачивает голову, чтобы посмотреть мне в лицо, и на ее лице появляется теплая улыбка.

— Ага, это вся наша веселая банда цыган, — шутит она, обнимая меня за плечи и уводя подальше от Сета и Джоэла. — А теперь мне лучше отвести тебя к твоей паре, он бросает на меня злобные взгляды с тех пор, как я тебя украла.

Я издаю смешок, но он застревает у меня в горле, когда я поднимаю голову и вижу Хави, стоящего в другом конце комнаты и смотрящего на меня так пристально, что волоски у меня на затылке встают дыбом от осознания. Узы в моей груди напрягаются, подталкивая меня в его сторону, и мои ноги, кажется, двигаются сами по себе, пока я не оказываюсь прямо перед ним, глядя в эти темные с золотыми крапинками глаза.

— Так ты со всеми успела познакомиться? — спрашивает он, его руки опускаются на мои бедра, чтобы притянуть меня ближе.

Я киваю, впиваясь зубами в нижнюю губу.

Он скользит взглядом по моему телу, из его груди вырывается низкий одобрительный рык.

— Тогда готова пойти расслабиться?

— Здесь? — спрашиваю я, мое горло сжимается, когда я нервно оглядываюсь по сторонам.

Я на самом деле не обдумывала, какими будут наши планы на вечер, но мысль о том, чтобы снова переступить порог его комнаты в мотеле после того, что там произошло, заставляет мой желудок скручиваться.

Уголок его рта приподнимается, когда он слегка качает головой.

— Я думал о каком-нибудь месте потише.

От одной его близости мое сердце бьется быстрее, кровь превращается в жидкий огонь в моих венах, устремляясь на юг.

Хави наклоняет голову, его руки обвиваются вокруг меня, а губы касаются моих, когда он шепчет:

— Не хочешь провести еще одну ночь в домике номер двенадцать, Красавица?

38

Последние двадцать четыре часа были как в тумане, но самое приятное, было впервые заснуть с Ло в моих объятиях и проснуться рядом с ней этим утром. Не хочу показаться идиотом, но я, блядь, не могу дождаться, когда смогу делать это каждый день до конца наших жизней.

Мы много разговаривали прошлой ночью. Единственный способ двигаться с ней вперед — это выложить все начистоту, так что именно это я и сделал, и после этого она сказала мне, что любит меня. Тот факт, что она знает всю неприглядную правду о моем прошлом и все равно любит меня, — это то, что я никогда не приму как должное, и, черт возьми, я даже не подозревал, как сильно мне нужны были эти слова утешения, пока она их не произнесла. Клянусь, в тот момент я снова влюбился в Ло Андерсон.

Ладно, да, она превратила меня в сентиментального ублюдка.

Наверное, именно поэтому я возглавил эту работу по приготовлению ужина для ее родителей и братьев сегодня вечером. Я хочу знать все о своей второй половинке, включая то, откуда она родом и с кем она ближе всего. Надеюсь, я не испорчу всю эту «встречу с семьей» — хотя это еще предстоит выяснить, поскольку в данный момент я нагибаю Ло над кухонным столом в доме ее детства, трахая ее до полусмерти.

Мои брюки все еще спущены до лодыжек, ее трусики сдвинуты в сторону, а платье задралось вокруг талии. Место в нашем распоряжении, а лазанье еще двадцать минут в духовке, так что есть ли лучший способ скоротать время до ужина?

Это было спонтанно — и, честно говоря, вероятно, более чем рискованно, — но когда я взглянул на Ло, когда она накрывала на стол, и увидел ее ягодицы под подолом сарафана, когда она наклонилась, чтобы поправить столовое серебро для сервировки стола, я не смог удержаться.

Что я могу сказать? Я не могу оторвать руки от своей пары.

Я думал, что безумие должно было рассеяться, как только ты поставишь метку, но для нас двоих запечатление нашей связи, похоже, возымело противоположный эффект; мы стали еще более ненасытными. Не то чтобы я жалуюсь.

— Черт возьми, детка, — рычу я, кончиками пальцев оставляя синяки на бедрах Ло, пока я безжалостно вонзаюсь в нее.

Верхняя часть ее тела прижата к столу, ладони прижаты к деревянной поверхности по обе стороны от головы, пальцы широко растопырены. Ее лицо повернуто вбок, ее прерывистое дыхание затуманивает блестящий лак, покрывающий столешницу, когда я делаю это жестко и быстро.

— Черт, Хави, я так близко, — скулит Ло, ее киска сжимает мой член, как чертовы тиски, пока я продолжаю бессмысленно вонзаться в нее.

— Пока нет, — хрипло отвечаю я, поднимая руку и кладя ее на поясницу, удерживая ее на столе.

С еще одним резким толчком я опускаюсь на дно, затем прижимаюсь тазом к ее дерзкой маленькой попке, желая, чтобы она почувствовала, как каждый чертов дюйм меня заполняет ее.

— Подожди меня, Нежность.

— Я не могу! — выкрикивает она, задыхаясь от судорожного вздоха. Ее пальцы скребут по столешнице, как будто она ищет, за что ухватиться. — Я не могу, я…

— Подожди. Меня. — Я подчеркиваю каждое слово грубым толчком, ее тело дрожит от усилий сдерживаться.

Она не единственная, кто близко. Мне следовало бы знать, что лучше не затягивать с этим — каждая пролетающая минута только увеличивает шансы того, что кто-нибудь войдет и застанет нас в таком компрометирующем положении, — но есть что-то необъяснимо привлекательное в том, чтобы рисковать быть пойманным. Дополнительный всплеск адреналина ставит меня на грань того, что должно стать ослепительно интенсивным оргазмом, и сдерживать его становится все труднее с каждым движением моего члена внутрь и из ее тугого жара.

— Хави!

Я поднимаю руку и сильно шлепаю ее по ягодице.

— Что я сказал, детка?

— Пожалуйста!

Черт возьми, она знает, что со мной происходит, когда она умоляет об этом. Мои мышцы сжимаются, позвоночник покалывает от неминуемого освобождения.

— Хорошо, красотка, ты победила, — выдавливаю я, потирая красный отпечаток руки, который оставил на ее коже, чтобы унять жжение. — Продолжай. Кончай прямо на мой член.

Ее тело мгновенно реагирует на мои указания, ее внутренние стенки сжимаются вокруг меня, когда она кончает. Между ощущениями на моем члене и хриплыми стонами, срывающимися с ее губ, я едва успеваю сделать еще один толчок, прежде чем начинаю реветь в экстазе, хватая ее за бедра, погружаясь по самую рукоятку и изливаясь в нее.

Я со стоном падаю на Ло сверху, покрывая поцелуями тыльную сторону ее плеч, пока пытаюсь отдышаться.

— Черт возьми, я люблю тебя, — бормочу я, когда, наконец, достаточно прихожу в себя, чтобы оторваться от нее, встать и выйти.

— Ммм, я тоже тебя люблю, — мечтательно напевает она, все еще прислоняясь телом к столешнице.

Я помогаю ей подняться на ноги, хватаю со стола одну из салфеток, чтобы вытереть ее, прежде чем вернуть трусики на место и опустить платье. Затем я тоже вытираюсь, натягиваю брюки и боксеры и застегиваю пуговицу на джинсах.

— Черт, нам не следовало этого делать, — бормочет Ло, расчесывая волосы пальцами и разглаживая платье на бедрах.

— Почему бы и нет? Мне показалось, что тебе это понравилось.

Я облизываю губы, ухмыляясь, как кот, когда опускаю взгляд вниз по ее телу.

— Я знаю, что понравилось.

Она закатывает глаза, ударяя меня по груди тыльной стороной ладони.

— Конечно, мне понравилось, — бормочет она, яростно краснея. — Но как только моя семья войдет сюда, они сразу почувствуют запах и точно поймут, чем мы занимались, пока ждали приготовления лазаньи.

— Может быть, нам стоит зажечь свечу или что-нибудь еще? — предлагаю я, пожимая плечами.

Она вздыхает, встает из-за стола и с важным видом идет на кухню за свечами и другой салфеткой взамен той, которую мы испачкали.

После того, что мы только что сделали, я полностью расслаблен и доволен, но это не значит, что я снова не буду внутренне паниковать, как только угаснет послевкусие. Потому что, хотя я и пытаюсь относиться ко всему этому спокойно, я хочу произвести впечатление на семью Ло. Я хочу, чтобы они приняли меня; радушно приняли, чтобы я наконец смог стать частью большой, любящей семьи, как я всегда хотел. Особенно с тех пор, как у меня больше нет своей семьи.

Я стараюсь не зацикливаться на этом, направляясь к духовке, чтобы взглянуть, как готовится лазанья, и направляю все свое внимание на мысленную подготовку к сегодняшнему вечеру. В конце концов, я позволю себе оплакать потерю моей матери, но сегодня вечером мне нужно смотреть в будущее. На жизнь, которую я хочу иметь со своей второй половинкой, полную бесконечных возможностей.

И это начинается с того, что она завоевывает расположение своей семьи.

Я буду первым, кто признает, что с точки зрения стороннего наблюдателя, вся эта история с несчастными Ромео и Джульеттой, которая у нас происходит, вероятно, вызывает больше, чем несколько красных флажков. Понятно, если у ее родителей есть какие-то сомнения по поводу нашего спаривания. Но в дальнейшем все будет намного проще, если у нас будет поддержка самых важных для нас людей, а для Ло это ее семья.

Никакого давления, верно?

Во время нашего долгого разговора прошлой ночью мы согласились, что в дальнейшем будем полностью прозрачны и честны друг с другом. Я пообещал Ло, что сегодня вечером буду самим собой рядом с ее семьей — не хамелеоном, который читает людей и проецирует то, что они хотят видеть, а просто собой. И я не знаю, почему мысль об этом так сильно пугает меня.

Ло зажигает не одну, а три разных ароматических свечи, чтобы расставить их по комнате, и к тому времени, как приходит ее брат Айвер, у меня начинает болеть голова от конкурирующих ароматов, которые испускает каждая свеча. Однако этого достаточно, чтобы скрыть то, что мы только что здесь натворили, потому что он даже глазом не моргнул и не бросил подозрительный взгляд между нами, когда прислонился к кухонной стойке, ведя светскую беседу, пока мы ждем прихода остальных.

Айвер все еще немного сдержан в моем присутствии, и я думаю, этого следовало ожидать. Наверное, мне следует пригласить парня выпить пива, чтобы я мог все ему объяснить и уладить, но как раз в тот момент, когда я собираюсь спросить, согласится ли он на это, человек, встреча с которым меня больше всего нервирует, входит в парадную дверь.

Отец Ло.

Он выглядит моложе, чем я ожидал, и определенно более подтянутым. Даже выйдя на пенсию, он явно считал своим долгом заниматься в тренажерном зале. Однако меня пугает не его громоздкое телосложение, а выражение его глаз, когда они встречаются с моими; глаза, которые так похожи на глаза моей пары, что заставляют меня задуматься.

Он шагает прямо ко мне, его подозрительные глаза оценивают меня всю дорогу. Затем он протягивает руку с невозмутимым лицом и говорит:

— Так ты тот парень, который подверг мою дочь опасности.

— Это я, — признаю я, хлопая своей ладонью по его ладони и поддерживая зрительный контакт. — И я также тот, кто позаботится о том, чтобы она больше никогда не подвергалась подобной опасности. Я буду охранять ее жизнь своей собственной.

Он просто долго смотрит на меня, не выпуская моей руки. Я крепко сжимаю его руку, и на несколько неловких секунд кажется, что мы играем в странную игру «цыпленок для рукопожатия», пока, наконец, он не снимает нарастающее напряжение одобрительным кивком.

— Хорошо, — язвит он, его губы растягиваются в едва заметной улыбке веселья. — Я Джекс.

— Хави.

Он ослабляет хватку и отдергивает руку как раз в тот момент, когда Ло подходит ко мне, чтобы присоединиться к нам. Она подходит ближе, проницательный взгляд Джакса скользит вниз, чтобы зафиксировать каждую точку соприкосновения наших тел.

— Ты собираешься поступить правильно с моей дочерью, Хави? — бормочет он, когда его глаза снова встречаются с моими.

— Папа, — раздраженно стонет Ло.

Куинн тычет Джакса локтем в ребра, когда она занимает свое место рядом с ним, бросая на него суровый взгляд.

— Веди себя прилично, — увещевает она, затем поворачивается ко мне, сияя ослепительной улыбкой. — Так приятно видеть тебя снова, Хави.

Ло может быть похожей на своего отца, когда дело доходит до цвета ее глаз и волос, но ей определенно досталась мамина улыбка.

— Взаимно, — говорю я, наклоняя голову в знак приветствия.

Куинн жестом указывает на дверь.

— Это Таннер… — она замолкает, оглядываясь через плечо в поисках своего второго сына. — Черт возьми, куда он подевался?

Я обвожу взглядом комнату, пока он не останавливается на темноволосом подростке, плюхнувшемся в кресло за столом и полностью поглощенном своим телефоном.

— Таннер! — Куинн раздраженно огрызается, когда замечает его. — Оторвись от телефона и иди познакомься с парой своей сестры!

Он со вздохом поднимает голову, встает со стула и засовывает телефон в карман джинсов. У младшего брата Ло цвет кожи мамин, но характерная линия подбородка и черты лица папины. На самом деле он очень похож на Айвера, только с более темными волосами и оливковой кожей.

— Привет, — ворчит он после того, как подходит, задирая подбородок.

— Привет, чувак, — отвечаю я, пожимая ему руку.

Он стучит костяшками своих пальцев по моим, одаривая меня полуулыбкой.

Мы все просто неловко стоим несколько мгновений, пока Куинн наконец не нарушает молчание, глядя на дымящуюся форму с лазаньей, стоящую в центре кухонного стола.

— Ну что, нам стоит поесть?

— Да, — облегченно вздыхает Ло. — Давай я только возьму чесночный хлеб.

Она разворачивается на каблуках и направляется к духовке, Куинн следует за ней, чтобы помочь. Таннер тоже ускользает, чтобы занять свое место за столом, Айвер направляется присоединиться к нему и снова оставляет меня наедине с Джаксом.

Я наклоняюсь ближе к нему, встречаясь с ним глазами, и понижаю голос.

— Отвечая на твой вопрос, да, я собираюсь поступить правильно с Ло, — говорю я. — Я люблю ее, а она любит тебя, поэтому я действительно надеюсь, что ты дашь мне шанс доказать это. Я не хочу забирать ее из семьи, я хочу быть частью этого.

— Что ж, похоже, ты определенно знаешь, что нужно сказать, — бормочет Джакс в ответ, проводя рукой по подбородку.

Я смотрю ему в глаза, чтобы показать свою искренность.

— Это правда.

Джакс вздыхает, проводя рукой по рыжеватым прядям своих волос.

— Послушай, я рад за вас двоих, но… это моя маленькая девочка.

Он поворачивается, чтобы посмотреть, как Ло направляется к столу с противнем чесночного хлеба в руках, и я следую за его взглядом, легкая улыбка на губах Ло вызывает улыбку и у меня. Затем Джакс снова поворачивается ко мне лицом, его взгляд становится жестче.

— Ты будешь обращаться с ней правильно, ты слышишь меня?

— Я так и сделаю, — отвечаю я без колебаний. — Даю тебе слово.

— Я буду проверять тебя, — он хлопает меня по спине, направляя к столу, чтобы присоединиться к своей паре и детям. — Добро пожаловать в семью, Хави.

Я даже не могу описать то чувство, которое охватывает меня, когда мы все садимся за стол ужинать. Легко поддаться беззаботному подшучиванию, все добродушно смеются и подшучивают друг над другом, и, возможно, впервые в своей жизни я просто испытываю это чувство сопричастности; как будто я именно там, где должен быть. И не хочу хвастаться, но лазанья получилась чертовски вкусной для пары поваров-любителей, которые понятия не имели, что мы делаем на кухне.

Как я сказал Ло, когда мы приступили к приготовлению этого блюда, моим виноватым удовольствием всегда был просмотр кулинарных шоу. У меня никогда не было настоящей кухни, подобной этой, на которой я мог бы попрактиковаться, поэтому я рад, что моя первая попытка приготовить что-то сложное увенчалась успехом.

На протяжении всего вечера Айвер относится ко мне все теплее и теплее, и мы действительно начинаем смеяться и шутить, как раньше. Брат Ло, Таннер, больше интересуется своим телефоном, чем разговором, но я полагаю, что он уже в таком возрасте.

Куинн веселая и добрая, а Джакс становится все более расслабленным и покладистым по мере того, как мы лучше узнаем друг друга. Он даже начинает расспрашивать меня о том, каково было руководить моей стаей последние пару лет, и мы обмениваемся историями о менее гламурных сторонах должности Альфы, в то время как Айвер делится своими собственными анекдотами за последний год, с тех пор как он вступил в эту роль.

В общем, вся эта история со «встречей с семьей» проходит не так, как я надеялся.

А намного лучше.

39

— Есть что-нибудь еще? — спрашивает Слоан, отодвигая свой компьютерный стул и вытягивая шею, чтобы посмотреть на мой экран с другой стороны прохода.

Я качаю головой, хмурясь. Мы приложили все усилия в ИТ-центре, чтобы проверить правдивость угрозы Далилы, и хотя мы нашли доску объявлений в темной сети, на которую она ссылалась, мы не смогли найти никаких доказательств того, что она действительно использовала ее, чтобы сообщить охотникам о местонахождении шести стай. Однако это не означает, что мы прекратили расследование.

Само существование доски объявлений просто доказывает, что у нее были средства предать нас, поэтому, пока мы не убедимся в обратном, мы действуем исходя из предположения, что нас скомпрометировали. Я полагаю, что луч надежды во всем этом деле заключается в том, что теперь мы знаем о доске объявлений, поэтому мы изучали ее в поисках информации об охотниках в ожидании потенциальной атаки.

Мы также используем его для рассылки предупреждений другим стаям. Просматривая доску объявлений, мы нашли упоминания о нескольких местах расположения других стай, включая ту, что находится в Денвере, с которой мы связаны. Мы немедленно позвонили им, чтобы сообщить, и в результате они оказались в полной изоляции — что непросто, учитывая, что до полнолуния осталось всего несколько дней.

Вероятно, нам тоже следует подумать о карантине или, по крайней мере, усилить меры безопасности. От некоторых вещей, которые я прочитала на доске объявлений, у меня скрутило живот. В одном посте они подробно рассказали о поимке и пытках молодого мужчины-оборотня, и то, как они хвастались тем, что устроили ‘костер’ с его трупом, было поистине ужасающим. Очевидно, у них сложилось впечатление, что быть оборотнем — это какая-то болезнь, поэтому они сжигают тела оборотней, которых убивают, чтобы не заразиться ею.

Невежественные монстры.

— Ты собираешься спуститься на тренировку или продолжишь здесь? — Слоан спрашивает, взглянув на часы. — Дневная сессия начинается через несколько минут.

Черт, я совершенно потеряла счет времени.

— Мне нужно ненадолго уехать отсюда, — выдыхаю я, закрывая компьютер и отодвигая стул от стола.

От всего этого копания на доске объявлений у меня в голове помутилось.

Я планировала сегодня пойти на тренировку, так что я уже одета для нее: леггинсы и майка, а мои длинные светлые волосы заплетены во французские косички. Все, что мне нужно, — это моя спортивная сумка, которая удобно упакована и лежит под моим столом.

Я наклоняюсь, чтобы взять его, затем вскакиваю со стула, перекидывая ремень через плечо.

— Ты идешь? — спрашиваю я, бросая взгляд на Слоан.

Она уже на той же странице, стоит у своего стола, запустив обе руки в свои непослушные кудри, пытаясь собрать волосы в конский хвост.

— Определенно. Я чувствую, что у меня начинают косить глаза от того, что я так много времени провожу, уставившись в экран компьютера.

— Добро пожаловать в мою жизнь, — смеюсь я, подходя к концу своего стола и останавливаясь, чтобы подождать, пока она закрепит резинку в волосах.

Как только она это делает, мы вдвоем выходим из IT-центра, проходим через комплекс и выходим на тренировочное поле. Поскольку мы опоздали на несколько минут, я ожидаю, что тренировка уже начнется, когда мы доберемся туда, но вместо этого все просто стоят вокруг, наблюдая за спаррингом пары бойцов в центре поля.

Я замечаю, что Хави стоит в стороне с Мэддом и другими командирами отделений, поглаживая рукой подбородок и наблюдая за схваткой двух бойцов друг с другом. Я подхожу к нему, следя за его взглядом и съеживаясь, когда один парень с глухим стуком валит другого на землю.

— Что я пропустила? — спрашиваю я, поднимая взгляд на свою пару.

Он обнимает меня за талию, притягивая ближе к себе. Клянусь, теперь, когда наши отношения стали открытыми, Хави всегда держит руку на какой-нибудь части моего тела. Я не уверена, пытается ли он наверстать упущенное или делает это просто потому, что может сейчас, но в любом случае, мне это вроде как нравится. Я прижимаюсь ближе, обхватываю его руками за талию и прислоняюсь к нему, вдыхая его запах в свои легкие.

— Некоторые из моих парней пробуются в команду, — бормочет Хави, все еще пристально следя за бойцами на поле.

Тот, кого сбили с ног, теперь снова на ногах, и выражение решимости на его лице говорит о том, что он так просто не сдастся.

Мэдд стоит по другую сторону от Хави, и он наклоняется вперед, чтобы оглядеться вокруг, встречаясь со мной взглядом.

— Извини, Ло, мы бы ввели тебя в курс дела, но ты была занята в хабе, когда мы обсуждали это, — извиняющимся тоном ворчит он.

Я отмахиваюсь от него, совершенно не беспокоясь. Мое время лучше потратить на IT прямо сейчас.

— Они будут тренироваться здесь с нами на этой неделе, чтобы продемонстрировать свои навыки, а затем мы все соберемся вместе, чтобы решить, кто выйдет на замену.

Продолжает Мэдд, его брови поднимаются, когда он оглядывается на поле.

— Хотя, если они все такие хорошие, нам, возможно, вообще не придется делать никаких сокращений.

Я следую за его взглядом, наблюдая, как два бойца борются друг с другом на земле. Наконец один из них достаточно прижимает другого парня, и тот протягивает руку, чтобы постучать ладонью по грязи рядом с собой, сигнализируя об окончании матча. Все бойцы отделения смотрят, как они хлопают в ладоши, помогая друг другу подняться на ноги.

Хави поворачивается к Мэдду, гордо ухмыляясь.

— Не так уж плохо для грязной банды дикарей, а?

— Посмотрим, Круз, — посмеивается Мэдд. Он поднимает подбородок, ухмыляясь. — Давай, отправляй своих следующих парней.

Хави складывает руки рупором у рта, обращаясь к своей стае.

— Следующий!

Когда я оглядываюсь в поисках того, кто собирается выйти вперед, он толкает меня локтем в ребра, наклоняясь.

— Ты не должна пропустить это, — бормочет он себе под нос, уголок его рта приподнимается в самодовольной полуулыбке.

Я вопросительно наклоняю голову, затем оглядываюсь на поле и вижу, как Шайенн и Сет выходят, чтобы занять свои места в центре.

— Шей дерется?! — взволнованно шепчу я, поворачивая голову к своей паре.

Он улыбается, кивая, и я снова перевожу взгляд в ее сторону, горя желанием увидеть, на что она способна.

Айвер подходит с другой стороны от меня, скрещивает руки на груди и смотрит на Сета и Шей, которые начинают кружить друг вокруг друга.

— Эй, это та девушка из мотеля, верно? — тихо спрашивает он. — Та, с которой ты была?

— Да, — отвечаю я, улыбаясь от уха до уха, наблюдая, как Шайенн наносит свой первый удар.

Я не держу зла на Сета за его роль в моем пленении — как хорошая Луна, я отпустила это дерьмо, — но наблюдать, как он получает удар, все равно чертовски приятно.

Движения Шей настолько грациозны, что это почти похоже на танец, в то время как масса Сета работает против него. Он недостаточно быстр, чтобы вовремя отреагировать на ее заигрывания, и разочарование читается на его лице, когда он получает сильный удар по ребрам, согнувшись пополам.

Пока ему требуется секунда, чтобы прийти в себя, Шайенн отходит в сторону и перекидывает свой длинный конский хвост через плечо, подмигивая в нашу сторону, как настоящая задира.

Очевидно, этот взмах волосами также привлек внимание моего брата к чему-то другому, потому что он снова наклоняется, подталкивая меня локтем.

— У нее есть пара?

— Нет, она… — я замолкаю, не уверенная, сколько мне следует разглашать.

Хави не решался рассказать мне об этом, пока Шайенн не дала ему добро, поэтому я предполагаю, что она не хочет, чтобы все знали о ее травме.

— Это не так, — просто отвечаю я.

Айвер явно не удовлетворен таким ответом.

— Но она помечена, — ворчит он.

Я вздыхаю, убирая руки с талии Хави и поворачиваясь к нему лицом.

— Да, но она не замужем. Это… сложно.

Айвер не поворачивается, чтобы встретиться со мной взглядом, и пока я наблюдаю за выражением его лица, пока он наблюдает за матчем на поле, до меня наконец доходит, почему его так интересует статус отношений Шайенн. Он не может оторвать от нее глаз.

— Кто-нибудь немного влюблен? — поддразниваю я, толкая его локтем в бок. — Я почти уверена, что она не замужем…

Он с шипением втягивает воздух сквозь зубы, и я слежу за его взглядом как раз в тот момент, когда спина Шей падает в грязь, а Сет проводит жестокий тейкдаун. Похоже, это выбивает из нее дух на секунду, но как только я думаю, что Сет наконец-то одержал верх в этом поединке, она выбрасывает ногу, выбивая его ступни из-под себя и заставляя Сета рухнуть рядом с ней. Она быстро перекатывается на него сверху, прижимая предплечье к его трахее и ограничивая доступ воздуха, пока он неохотно не выдыхает.

— Черт, — выдыхает Айвер, наконец-то отрывая взгляд от светловолосой сногсшибательной красотки на поле, чтобы посмотреть на меня. — Что ты говорила? — спрашивает он, проводя рукой по волосам.

— Ничего, — смеюсь я, поворачиваясь обратно к Хави.

Он встречается со мной взглядом, его губы растягиваются в ухмылке, которая говорит мне, что он точно только что подслушал этот разговор.

— Следующий! — кричит он, когда Шей и Сет покидают поле, чтобы освободить место для следующей пары.

— Похоже, нам придется начать строительство нового крыла общежития скорее раньше, чем позже, — комментирует Арчер, явно впечатленный навыками бойцов из стаи Хави.

Нашей стаи.

Мне все еще нужно привыкнуть к этому.

— Учитывая некоторые места, в которых мы жили, мои люди будут более чем счастливы занять место в казармах для новобранцев, — отвечает Хави, наблюдая, как следующие два его воина занимают свои позиции на поле.

Внезапно он обхватывает меня за талию, притягивая спиной к себе, и наклоняется, чтобы прошептать мне на ухо.

— Поддержи их, Луна.

Я хлопаю в ладоши, громко свистя со своего места на боковой линии.

— У тебя все получится, Джоэл! У тебя тоже…

— Самсон, — подсказывает Хави, и когда я называю его по имени, лицо парня светлеет.

— Видишь, они уже обожают тебя, — бормочет Хави, его губы касаются раковины моего уха, когда он притягивает меня ближе.

От этого ощущения у меня по спине пробегает дрожь, и слишком знакомое тепло разливается по всему телу.

Черт возьми. Сейчас не время и не место заводиться из-за своей пары.

Тем не менее, я не могу игнорировать тепло его тела, просачивающееся в мое, или то, как я чувствую каждый твердый дюйм его тела, прижимающегося ко мне, мышцы его груди, перекатывающиеся через мою спину, когда он сжимает свои сильные руки вокруг моего живота.

— Ммм, тебе придется перестать думать о том, о чем ты думаешь прямо сейчас, — стонет он, утыкаясь лицом в мою шею и глубоко вдыхая.

Я вырываюсь из его хватки, шлепая тыльной стороной ладони по его груди в знак предостережения. Немного неловко, что он чувствует это каждый раз, когда я хоть немного возбуждена. Чертовы гены следопыта.

Я отрываюсь от своей пары и встаю с другой стороны от него, где Энди и ее братья все еще обсуждают ситуацию с проживанием в комплексе отряда.

— Я думаю, что смешать новичков с нашими бойцами в казармах будет неплохо, — говорит Энди, пожимая плечами. — Может быть, они перестанут ныть из-за того, что застряли там, если получат дозу реальности от кого-то, кому приходилось хуже.

— Тебе легко говорить из твоей большой, уютной комнаты в общежитии, — фыркает Арес.

Она бросает на него сердитый взгляд в ответ.

— Эй, я не вижу, чтобы ты отказывался от своего общежития.

— Я уже предложил поделиться с соседом по комнате, — язвительно замечает он. Затем наклоняется, приподнимая брови. — При условии, что не это соседка по комнате женского пола.

— Держи это при себе, Рейнс, — смеюсь я, качая головой.

Энди резко разворачивается в мою сторону, как будто только что поняла, что я здесь, протискивается мимо своего брата и бочком подбирается ко мне.

— Эй, вы двое идете куда-нибудь вечером? — спрашивает она, глядя мимо меня на Хави.

Я выгибаю бровь.

— А что?

— Ну, сегодня же четверг, не так ли?

Я медленно киваю, понимание приходит ко мне.

— Да, но в последнее время столько всего происходит…

— Ты что, думала, нам понадобится меньше алкоголя? — Арес хихикает.

— Кроме того, это первый вечер в баре с Хави в качестве официальной части альянса, — рассуждает Энди, обхватывая рукой мое предплечье и слегка сжимая его. — Давай, ты должна выйти! Я тебя почти не вижу в последнее время.

— Наверное, это моя вина, — вмешивается Хави из-за моего плеча.

— О, это полностью твоя вина, — поддразнивающе отстреливается Энди, ухмыляясь. — Разве ты не знаешь, что если хочешь заполучить девушку, тебе нужно подружиться с ее лучшей подругой?

— Думаю, этот корабль уже отплыл, — смеюсь я, прислоняясь спиной к Хави и глядя на него сквозь ресницы.

— Эх, еще не поздно заработать немного очков, — посмеивается он. Он обнимает меня за плечи и целует в макушку, оглядываясь на Энди. — Рассчитывай на нас.

40

— На самом деле, я внезапно неважно себя чувствую, может, мне просто вернуться…

— Вылезай из этого гребаного грузовика, Детка, — невозмутимо говорю я, держа пассажирскую дверь открытой, и смотрю, как она неловко ерзает на своем сиденье, все еще подыскивая оправдание.

— Я могу просто обратиться и побежать обратно, или я могу позвонить Мэг и…

— Вылезай из грузовика, — повторяю я, на этот раз повышая голос громче.

Она вздрагивает, глаза расширяются.

— Ладно, ладно, мистер большой злой волк. Боже.

Шайенн хмуро смотрит на меня, щелкая кнопкой, чтобы отстегнуть ремень безопасности, сбрасывает его с плеча и выпрыгивает из грузовика. Затем она делает шаг вперед, пока мы не оказываемся лицом к лицу, скрещивает руки на груди и вызывающе вскидывает голову, глядя на меня снизу вверх.

— Счастлив?

— Ага, — отвечаю я, ставя букву «Г».

Я протягиваю руку, чтобы схватить Шей за бицепс, отодвигая ее в сторону, чтобы я мог закрыть пассажирскую дверь. Когда я оборачиваюсь, то обнаруживаю, что моя подруга нерешительно смотрит в сторону бара Голденлиф, покусывая внутреннюю сторону щеки.

— Кто, ты сказал, здесь будет? — бормочет она.

Я подхожу к ней, следуя за ее взглядом, чтобы посмотреть в сторону здания.

— Другие альфы и будущие альфы, группа друзей Ло. Не волнуйся, они классные. Я тебя со всеми познакомлю.

Она кивает, все еще с опаской глядя перед собой.

— Но что, если они спросят о… — она замолкает, ее пальцы поднимаются, чтобы коснуться поблекшей отметины на стыке шеи и плеча; причины, по которой она была затворницей последние два года.

— Они этого не сделают, — быстро отвечаю я.

Я уверен, что из-за того, что друзья Ло склонны сплетничать, уже разошлись слухи о том, что она сказала Айверу сегодня утром относительно метки Шей.

— И если они это сделают, я рядом.

Она поворачивает голову в мою сторону, поднимая подбородок, чтобы посмотреть на меня. Ее янтарные глаза встречаются с моими, она судорожно сглатывает.

— Спасибо.

Я не уверен, благодарит ли она меня за то, что я заступлюсь за нее, или за то, что я заставил ее пойти со мной сегодня вечером. В любом случае, я соглашусь, потому что это новый старт для всех нас. Это место, эти люди… это именно то, что нужно Шайенн, чтобы наконец оставить прошлое позади и двигаться вперед, ей просто нужно набраться смелости и сделать первый шаг. И что бы я был за друг, если бы не подтолкнул ее немного?

— Конечно, — вздыхаю я, обнимая ее за плечи. Я притягиваю ее к себе, успокаивающе сжимая. — А теперь давай зайдем туда и выпьем.

Она неохотно позволяет мне проводить ее ко входу в бар, и я толкаю дверь, чтобы она могла войти впереди меня, поглядывая на столики в дальнем углу. Они уже сдвинуты вместе, но только половина табуретов вокруг них занята Мэддом и другими парнями. От девочек нет никаких признаков — Ло сказала, что они вчетвером встретились в комнате Энди в общежитии, чтобы выпить вина и собраться вместе, — так что я предполагаю, что они все еще в пути.

Я подвожу Шей к столу и представляю друг другу, наконец усаживаюсь на табурет и жестом приглашаю ее занять свободное место между мной и Айвером. Потому что да, я слышал, как он спрашивал о ней сегодня на поле. Зовите меня Купидон.

Я заказываю у официантки пиво, в то время как Шей заказывает двойную водку с клюквой, и как только наши напитки ставят на стол, Шайенн, не теряя времени, делает глоток своего напитка для храбрости. Хотя я не уверен, что это ей понадобится — из-за напряженных взглядов парней, направленных в мою сторону, я внезапно чувствую, что снова нахожусь под судом.

Никто из них не произносит ни слова, и напряжение только нарастает, когда все они обмениваются заговорщическими взглядами.

— Что? — наконец спрашиваю я, делая глоток пива и переводя встревоженный взгляд с одного на другого.

Мэддокс прочищает горло, опирается предплечьями на стол и сводит руки перед собой, сплетая пальцы домиком.

— Итак, мы все поговорили и поняли, что, поскольку мы не знали о тебе и Ло еще несколько дней назад, у нас так и не было возможности зачитать тебе акт о беспорядках.

Я с сомнением выгибаю бровь.

— Что это значит?

Арес выпячивает грудь, поднимает подбородок и указывает на меня пальцем.

— Ты причинил боль ей, мы причиним боль тебе.

Я недоверчиво вздрагиваю, полностью застигнутый врасплох. Я думал, что мы прошли через все это; что они приняли наши с Ло отношения такими, какие они есть. Но когда я смотрю на их лица, мне кажется, что я жестоко ошибался.

— Она моя пара, — выдавливаю я, не в силах сдержать язвительность в своем тоне, потому что меня и моего волка чертовски бесит, что они намекают, что я способен причинить ей вред. Я прищуриваюсь, глядя на них, качая головой. — Я бы никогда не причинил ей вреда, и я бы, блядь, уничтожил любого другого, кто попытался бы это сделать. Я не…

— Полегче, Лапочка, мы просто прикалываемся над тобой, — фыркая, вмешивается Арчер, и остальные парни начинают смеяться, все они явно поняли шутку.

Даже Шей издает веселый смешок, игриво подталкивая меня локтем.

— Убери своего волка, Круз, нам здесь всем хорошо, — дразнит Мэдд, ухмыляясь.

Хотя у меня есть чувство юмора, мой внутренний зверь, похоже, им не обладает. Он все еще весь горит, очевидно, давая о себе знать в моих радужках.

— Эй, из всех, ты должен это понять, — говорю я с тихим смешком, поднося пиво к губам, чтобы сделать еще глоток, затем указываю горлышком бутылки в сторону Мэдда, когда делаю глоток. — У тебя тоже есть пара.

Он откидывается назад, самодовольно улыбаясь и проводя пальцами по волосам.

— О, я действительно понимаю это, поверь мне. Мы просто не могли упустить шанс немного подшутить над тобой, вот и все. Теперь ты один из нас, так что это зависит от территории.

Один из них. Черт, это все еще кажется нереальным.

— Мы любим Ло, и с вами все в порядке, — добавляет Тристан, подмигивая. — Мы правда рады за вас, ребята.

— Спасибо, чувак, — вздыхаю я.

Тристан кивает, затем делает паузу, чтобы ухмыльнуться брату Ло.

— Ну, большинство из нас такие. Айвер, ты все еще ведешь себя как маленькая кислая сучка из-за этого?

— Что? — Айвер протестует, вскидывая голову и оглядываясь вокруг широко раскрытыми глазами. — Я не был кислым!

— Ты определенно был таким, — хихикает Арес.

— Эх, вода утекла с моста, верно, Айвер? — говорю я, протягивая руку через стол перед Шей, чтобы чокнуться своей пивной бутылкой с его.

Он кивает мне, поднимает пиво и делает глоток. Затем облизывает губы, указывая взглядом на остальных.

— Ты не можешь винить меня за то, что я защищаю свою сестру, — бормочет он.

— Моя пара — сестра Тристана, ты не видишь, чтобы он скулил, — пожимает плечами Мэдд.

— Разве не из-за него вы двое не разговаривали годами? — указывает Арчер.

— О да, — Мэдд разворачивается в талии, разворачиваясь и наносит сильный удар по бицепсу Тристана.

— Ой, что за черт! — Тристан стонет. Он потирает руку, поворачиваясь, чтобы метнуть кинжал в Арчера. — Спасибо, что заговорил об этом, братан.

— Рад быть полезным, — хихикает он.

— Как бы ты себя чувствовал, если бы это была Эйвери? — спрашивает Айвер, откидываясь назад и выгибая бровь в сторону Мэдда.

Он просто снова пожимает плечами.

— Эйвери получит свое. Она взрослая женщина, прямо как Ло.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, Айвер, — вмешивается Арчер. — Я тоже защищаю Энди.

Тристан закатывает глаза, качая головой.

— Энди может постоять за себя, чувак. Все эти девушки могут.

Он поднимает взгляд, чтобы посмотреть на вход в бар, его губы растягиваются в усмешке.

— Кстати о…

Я оборачиваюсь через плечо и вижу, как входят Эйвери, Слоан, Ло и Энди, и я не единственный, кто это замечает. Как будто энергия в зале меняется, и я клянусь, каждая гребаная голова в баре поворачивается, чтобы посмотреть на этих девушек, желая быть ими или быть с ними.

Моя.

— О, мы знаем, — смеется Шей, и именно тогда я понимаю, что это заявление сделал не только мой внутренний волк — я действительно сказал это вслух.

Упс.

Впрочем, я не смущен. Отнюдь. Слишком долго мне приходилось притворяться, что я едва знаю Ло, когда мы были на людях, и это было пыткой. Теперь, когда наши отношения стали достоянием гласности, я хочу кричать об этом с гребаных крыш. Она моя, и я не могу больше не гордиться этим фактом.

Пока девушки направляются к нашему столику, я раздеваю свою пару глазами, оценивая, насколько каждый дюйм ее тела — чистое совершенство. Она определенно замечает, как я разглядываю ее, — к тому времени, как она подходит, на ее щеках появляется румянец, а в глазах по-волчьи поблескивает серебро.

— Моя любовь, — приветствует она, опускаясь на табурет рядом со мной.

— Красивая, — рычу я, хватая ее лицо обеими руками и целуя изо всех сил, просто потому, что могу.

Больше нет секретов; больше нечего прятаться. Я никогда не устану от возможности вот так публично заявить о своих правах на нее.

Ло тает в моих объятиях, наклоняя голову, когда я углубляю поцелуй, и мир вокруг нас исчезает. Ее руки сжимают в кулаки перед моей футболки, чтобы притянуть меня еще ближе, мой член утолщается под застежкой-молнией. Наконец мы поднимаемся, чтобы глотнуть воздуха, когда кто-то громко прочищает горло, и щеки Ло приобретают глубокий розоватый оттенок, когда она оглядывает стол, большим пальцем вытирая слюну из уголка рта.

— Видишь, — заявляет Слоан, когда Мэдд сажает ее к себе на колени, обвивает ее руки вокруг его шеи и заглядывает ему в глаза. — Я говорила тебе, что его место среди нас.

— Ты была права, — бормочет он, ухмыляясь своей паре.

Затем он поднимает на меня взгляд, его ухмылка все еще на месте, когда он слегка кивает мне.

Я запоздало осознаю, что, возможно, мне не стоило просто целоваться с Ло на глазах у ее брата, но, к счастью, Шайенн — лучшая в мире ведомая. Они с Айвером полностью поглощены своим тихим разговором, казалось бы, не обращая внимания на то, что происходит вокруг них.

Черт, может, мой номер купидона все-таки сработал.

Хорошо для Шей.

— Итак, мы все еще участвуем в забеге в полнолуние в эти выходные? — спрашивает Эйвери, протискиваясь между Мэддом и Тристаном. — Я знаю, что Денверская банда не вмешивается в это дело, но пока у нас есть надлежащие меры предосторожности…

— Как в прошлом месяце? — Энди фыркает. Она переводит взгляд на меня, прищурив глаза. — Как тебе удалось незаметно пересечь границу, Хави?

— Возможно, я имела к этому какое-то отношение, — морщась, признает Ло. — Я включила сигнализацию, но все, кто мог это увидеть, была улица. Я вошла и отключила сигнализацию, прежде чем кто-нибудь заметил.

Энди театрально ахает.

— Ты подлый маленький дьяволенок! — упрекает она, шлепая Ло по руке.

Она пожимает плечами, наклоняясь ко мне, и ухмылка кривит ее губы.

— Что я могу сказать? Наверное, теперь я бунтарь.

— Если только это было всего один раз, — бормочет Мэдд, бросая на нее строгий взгляд.

Моя пара закатывает глаза в ответ.

— Очевидно.

— Если мы ужесточим границы и установим ротацию, чтобы следить за новостями службы безопасности, у нас все будет в порядке с запуском, — размышляет Арчер, проводя рукой по подбородку в раздумье. — Хотя тебе и твоей стае, вероятно, следует прибежать на настоящую территорию, Хави.

— Вы, ребята, можете побегать с нами, — предлагает Айвер, плавно возвращаясь к разговору. — Я имею в виду, наши стаи теперь вроде как связаны через Ло, верно?

Я поворачиваюсь, чтобы одарить его благодарной улыбкой.

— Да, это было бы круто.

— Значит, мы договорились? — спрашивает Эйвери, поворачивая голову и обводя взглядом сидящих за столом. — Пока мы будем уверены, что это безопасно, мы будем бежать?

Ло поднимает на меня взгляд, и как только я встречаюсь с ее голубыми глазами, я могу сказать, что она думает о том же, что и я. Этот забег особенный для нас — это наш первый совместный забег, и первый, когда мы оба возглавляем стаю. Безопасность — приоритет, но, черт возьми, мы хотим этого. Нам это нужно.

Безмолвное понимание проходит между нами, и ее губы растягиваются в усмешке, когда она поворачивается к остальным, кивая.

— Давай сделаем это.

41

В пакхаузе кипит жизнь, когда все собираются в ночь полнолуния. Хотя для меня это привычная сцена, здесь немного многолюднее, чем обычно, из-за добавления моей новой стаи, и пока что все общаются и ладят. Стая Уэстфилдов, кажется, искренне рада появлению свежей крови в своей среде, и я был переполнен поздравлениями от моей старой стаи теперь, когда стало известно о моей связи с Хави.

Все в этом вечере горько-сладкое. Это вполне может быть моя последняя пробежка в полнолуние со стаей Уэтфилдов, но это также моя первая пробежка с моей новой стаей — и не только как члена, но и как их Луны.

Клянусь, я схожу с ума или что-то в этом роде.

Как будто он может почувствовать мое внутреннее смятение, я чувствую, как Хави подкрадывается ко мне сзади, обхватывает руками мое тело и притягивает меня обратно к своей груди. Его аромат окутывает меня, когда я погружаюсь в его тепло, одна его близость успокаивает мои бешено бегущие мысли и вызывает волну спокойного удовлетворения.

Он утыкается лицом мне в шею, прикусывая зубами мочку уха.

— Ты взволнована, что выпустишь свою волчицу поиграть сегодня вечером? — рычит он, низкая вибрация его голоса у моего уха вызывает дрожь, пробегающую по моему позвоночнику.

— Ммм, я больше взволнована, увидеть твоего прекрасного волка, — размышляю я, и улыбка расползается по моим губам.

Я разворачиваюсь в объятиях Хави лицом к нему, обвиваю руками его шею и приподнимаюсь на цыпочки, чтобы запечатлеть целомудренный поцелуй на его губах. Я не видела волка своей пары с той ночи, когда наша связь прервалась, но его образ до сих пор прочно запечатлелся в моей памяти. Его волчья форма ничуть не менее великолепна, чем человеческая.

— Возможно, он сегодня немного дикий, он сводил меня с ума весь день, — шепчет Хави мне в губы, прежде чем отстраниться, чтобы заглянуть в глаза.

— Мне нравится твоя дикая сторона, — отвечаю я, подмигивая. — Кажется, она выявляет мою собственную.

Рычание вырывается из его груди, когда его руки опускаются, чтобы схватить меня за бедра.

— Сколько еще осталось до пробежки? Как ты думаешь, у нас есть время, чтобы…?

— Нет! — я смеюсь, толкая его в грудь, чтобы игриво оттолкнуть. — У нас будет достаточно времени для этого позже.

Он со вздохом откидывает голову назад и стонет.

— Ты убиваешь меня, Нежность, — бормочет он, проводя рукой по лицу.

Я закатываю глаза, хотя не он один здесь страдает. Хави так хорош сегодня вечером в своих брюках и рубашке на пуговицах, что я едва могу это вынести. Его рукава закатаны до локтей, татуировка украшает кожу жилистого мускулистого предплечья, и я облизываю губы, вспоминая, как эти руки обхватывали мои бедра только этим утром, когда его лицо было спрятано у меня между ног.

— Прекрати, — хрипло произносит он, и мои глаза поднимаются, чтобы встретиться с его горячим взглядом, его радужки наполняются расплавленным золотом, а ноздри раздуваются.

Я сжимаю бедра вместе в попытке облегчить боль желания, пульсирующую в моем естестве.

— Прости, — шепчу я.

К счастью, Айвер выбирает этот момент, чтобы созвать всех на лужайку за домом стаи, отвлекая меня от грязных мыслей и возвращая в настоящее. Хави обнимает меня за плечи, чтобы вести за собой, когда мы выходим через двери патио, всю дорогу шепча обещания о том, что он планирует сделать со мной после пробежки. Он вставляет несколько испанских слов, просто чтобы свести меня с ума еще больше, и это все, что я могу сделать, чтобы держать себя в руках, пока мы пробираемся сквозь толпу, чтобы присоединиться к Айверу и остальным членам моей семьи в первых рядах.

Прежде чем мы начнем пробежку, нам нужно сделать кое-что важное: присоединиться к Хави и другим новичкам с шестью стаями. Это позволит им общаться с остальными из нас, находясь в волчьей форме, и это последний шаг к официальному оформлению этого альянса. Бета Айвера уже раздает новичкам маленькие лезвия, чтобы они могли порезать себе ладони, а мой отец передает церемониальный кинжал стаи Уэстфилдов мне, чтобы я помог Хави.

— Ты готов? — спрашиваю я, сжимая кинжал в одной руке и протягивая ему другую.

Без колебаний он вкладывает свою руку в мою ладонью вверх.

Чтобы присоединиться к мысленной связи, Хави и другие члены его стаи должны пролить свою кровь на землю с намерением привязать своих волков к этой земле. Несмотря на то, что технически мы сейчас находимся на территории Уэстфилда, ритуал связывания распространяется на все земли шести стай, связывая весь альянс. Это похоже на то, что мы сделаем для моей возможной Лунной церемонии, где я приму клятвы связать себя с моей новой стаей. Но мы не будем делать этого сегодня вечером — мы с Хави решили подождать, пока наша стая не поселится на нашей собственной земле, чтобы мы могли сделать это особенным и устроить настоящий праздник. Сегодня все дело в том, что стая претендует на свой новый дом.

Мой отец подходит и встает рядом с Хави, поднимая руку, чтобы успокоить взволнованную толпу. Он предложил провести ритуал сегодня вечером. Это похоже на высшую степень одобрения, и когда я смотрю, как они обмениваются улыбками, в моей груди разливается тепло.

Когда между нами впервые возникла связь, я не была уверена, что у нас когда-нибудь все получится. Теперь все сложилось гораздо прекраснее, чем я себе представляла.

— Альфа Хавьер Круз, ты намерен запечатать себя и свою стаю на этой земле посредством кровавых ритуалов? — гремит мой отец, его глубокий, повелительный голос эхом разносится в пространстве вокруг нас.

— Так и есть, — спокойно отвечает Хави.

Папа кивает, делая паузу на мгновение, прежде чем продолжить.

— И, связывая себя с этой землей, клянетесь ли вы и ваша стая чтить и защищать ее? — спрашивает он.

— Да, — хором отвечают Хави и остальная часть нашей стаи.

— Тогда приступайте к кровавым ритуалам, — приказывает мой отец, уголок его рта приподнимается в гордой улыбке, когда он поворачивается ко мне.

Все еще держа руку Хави в своей, я поднимаю кинжал, прижимая лезвие к его ладони и надавливая, чтобы разорвать кожу. Он даже не вздрагивает, когда я провожу острым краем по центру его ладони, и кровь собирается лужицей на его коже.

Вытаскивая кинжал обратно, я бросаю взгляд на других членов нашей стаи, наблюдая, как они тоже пускают кровь со своих ладоней, затаив дыхание ожидая продолжения.

Хави сжимает кулак и поднимает его, когда кровь начинает капать с его руки на землю внизу.

— Я, Хавьер Круз, привязываю себя и своего волка к этой земле, — заявляет он.

Остальная часть нашей стаи делает то же самое заявление вслух, произнося свои имена вместо имени Хави, когда они проливают свою кровь на землю, и моя волчица бросается вперед с приливом энергии, мою кожу покалывает от желания обратиться. Клянусь, я чувствую, как что-то расширяется в моей груди, какая-то подсознательная часть меня регистрирует объединение их волков с моими собственными.

Один взгляд на Хави говорит мне, что он тоже это чувствует. Его радужки переливаются золотым мерцанием, когда он с обожанием смотрит на меня, на его лице расплывается торжествующая улыбка.

Эта ухмылка.

Она заводит меня каждый раз.

Мои щеки болят от такой обильной улыбки, когда я смотрю на него в ответ, и слезы счастья наворачиваются на мои глаза. Мой отец забирает у меня кинжал, прячет его и делает последнее объявление, подводя церемонию к концу.

— После совершения кровавых обрядов связь запечатана, и ритуал завершен, — провозглашает он. Затем он поворачивается к Хави, с усмешкой наклоняя голову. — Добро пожаловать в шесть стай.

Толпа взрывается одобрительным ревом, и Хави бросается вперед, чтобы поднять меня на руки, кружит меня и прижимается своими губами к моим. Чувство чистой эйфории захлестывает меня, и я целую свою пару до смерти, прежде чем он ставит меня на ноги, хихиканье вырывается из моего горла, когда мы отрываемся друг от друга.

— Ну что, нам бежать? — кричит Айвер, хлопая в ладоши и нетерпеливо потирая ладони.

Из толпы раздаются новые возгласы и приветствия, и мой брат с ухмылкой смотрит на Хави, мотая головой, чтобы подозвать его.

Традиционно стаи переходят к бегу после всех членов домашней стаи, но сегодня мы делаем все немного по-другому. На самом деле это была идея Айвера — он предложил, чтобы они с Хави обратились одновременно, чтобы возглавить забег для обеих стай, поскольку после проведения ритуалов крови технически они больше не посетители. Это похоже на истинное объединение, и это гораздо больше, чем я когда-либо ожидала. Тот факт, что моя семья приняла Хави с распростертыми объятиями и теперь публично заявляет о своих правах на него, это всего лишь глазурь на торте.

Когда Айвер и Хави вместе идут к линии деревьев, чтобы раздеться, моя мама подходит ко мне, кладет руку мне на плечи и притягивает ближе.

— Ты счастлива, милая? — спрашивает она, и ее карие глаза искрятся радостью, когда она смотрит в мои.

— Так счастлива, — выдыхаю я.

Мама лучезарно улыбается мне, обнимая другой рукой меня за плечи и крепко прижимая к себе.

— Я рада, — шепчет она, целуя меня в волосы, прежде чем отпустить. — Я так горжусь тобой, малышка. Как и твой отец.

— Спасибо, мам, — шмыгаю я носом, поднимая руку, чтобы вытереть слезу, которая скатывается из глаза.

Сегодня вечером мои эмоции переполняют меня, и я с трудом сдерживаю их.

Я чувствую, как моя волчица снова подается вперед, и смотрю на Хави как раз вовремя, чтобы увидеть, как воздух колышется вокруг его обнаженного тела, когда он начинает обращаться. Его кости хрустят и переставляются, и мгновение спустя на его месте стоит великолепный черный волк, гладкий, мускулистый и абсолютно потрясающий. Он поворачивается, чтобы посмотреть на волка Айвера, и они оба запрокидывают головы и издают низкий вой, сигнализирующий о начале бега.

Моя волчица проталкивается вперед, и я едва успеваю снять с себя одежду, прежде чем она проталкивается сквозь мою кожу. Она была близка к поверхности весь день, жужжа от предвкушения сегодняшнего вечера, и вид волка Хави просто довел ее до чертовой крайности. Я меняю форму в мгновение ока, приземляюсь на четыре лапы и устремляюсь в лес, чтобы последовать за своей парой.

Мне не требуется много времени, чтобы найти его. Он держится впереди, поджидая меня, и как только я подхожу достаточно близко, я набрасываюсь.

Я опускаю его на землю, наши конечности переплетаются, когда мы вместе падаем и катаемся по земле. Как только мы останавливаемся, наши волки начинают утыкаться носами друг другу в шеи, трутся друг о друга, как будто им не хватает контакта.

— Te amo, — говорю я через недавно созданную мысленную связь между нами, проверяя ее.

— Te amo, — его глубокий голос грохочет в моей голове в ответ, и моя резвая волчица снова прижимается носом к его, волна радости пронзает меня.

Мы уже были связаны узами, но теперь мы связаны, объединены во всех отношениях.

Это прекрасно, и я не уверена, что когда-либо была так счастлива и реализована, как сейчас.

Я вскакиваю на ноги, и мы вдвоем бросаемся бежать, лавируя между деревьями и не отставая друг от друга, когда присоединяемся к остальной нашей стае. Взволнованное тявканье приветствует нас, и я возвращаюсь на задворки своего сознания, чтобы позволить моей волчице взять инициативу в свои руки, наслаждаясь тем, какой довольной, дикой и свободной я себя чувствую под теплым сиянием полной луны над головой.

Мы с Хави немного задержались с возвращением в лагерь после пробежки. Из-за эндорфинов и адреналина мы оба были на таком взводе, что сговорились отбиться от стаи, чтобы побыть немного наедине в лесу. Наши волки были более чем счастливы спрятаться на некоторое время, чтобы мы могли заняться любовью под звездами, и когда мы, наконец, возвращаемся в дом стаи и находим свою одежду, на лужайке за домом происходит какая-то суматоха.

— Что происходит? — спрашиваю я первого встречного, когда мы с Хави спешим к месту сбора.

Это подросток из стаи Уэстфилдов, и у нее определенно кружится голова, когда она, задыхаясь, говорит мне:

— Альфа нашел свою пару!

— Что?! — я визжу, мои светлые волосы хлещут меня по лицу, когда я мотаю головой взад-вперед в поисках своего брата.

— Да, она там! — взволнованно отвечает она, указывая на задний дворик.

Я смотрю в том направлении, куда она указывает, замечая группу членов стаи Уэстфилдов, окружающих светловолосую девушку, и когда я понимаю, кто это, клянусь, мое сердце на секунду перестает биться.

Хави наклоняется ко мне, очевидно, такой же застигнутый врасплох, как и я.

— Это…?

— Шайенн, — заканчиваю я за него, ее имя слетает с моих губ со свистом.

Я вскидываю голову, чтобы посмотреть на Хави, широко раскрыв глаза и разинув рот.

— Она пара Айвера?!

Ошеломленное выражение на его лице отражает то, которое, я уверена, у меня самой, и, не говоря больше ни слова, мы вдвоем бежим через лужайку, прокладывая себе путь сквозь толпу, чтобы добраться до Шайенн.

Она стоит там в замешательстве, выглядя совершенно не в своей тарелке, пока люди поздравляют ее и пытаются представиться. Я протягиваю руку, чтобы вытащить ее из драки, распугивая остальных, когда оттаскиваю ее в сторону.

Как только я остаюсь с Шайенн наедине, я перевожу на нее свой потрясенный взгляд, мое собственное возбуждение переполняет меня.

— О боже, ты и Айвер?!

Шайенн улыбается мне поджатыми губами и кивает, неловко переминаясь с ноги на ногу, и я замираю, оценивая ее поведение, мои брови хмурятся в замешательстве.

— Что случилось?

Ее янтарные глаза, подернутые печалью, поднимаются, чтобы встретиться с моими.

— Я уже отмечена, — бормочет она, опустив взгляд, и ковыряет грязь носком кроссовки. — Ни один альфа этого не захочет. Я — поврежденный товар.

— Айвер не такой, — настаиваю я, качая головой.

Хави подходит, чтобы утешить Шей, обнимая ее за плечи, пока я оглядываю лужайку перед домом в поисках своего брата. — Где он, в любом случае? — удивляюсь я вслух.

— Ты его суженая, ему на это наплевать, — мягко говорит Хави, поглаживая руку Шайенн открытой ладонью. — Ты чертовски привлекательна, Шей.

— Может быть, раньше, — бормочет она. — Но сейчас…

Хави тяжело вздыхает, глядя на меня в поисках хоть какого-то утешения. Я подхожу с другой стороны от Шайенн, беру ее за руку и слегка сжимаю.

— Мой брат не такой, я обещаю, — говорю я ей. — Он уже увидел твою метку, и ему было все равно. Единственное, что его волновало, это то, была ли ты уже взята. Он запал на тебя с того самого момента, как впервые увидел.

— Ты видишь, как он сейчас на тебя смотрит? — вмешивается Хави.

Я бросаю взгляд на свою пару, затем следую за его взглядом и вижу Айвера, пересекающего лужайку в нашу сторону с бокалами в каждой руке. В его глазах практически сияют сердечки, широкая улыбка растягивает его губы, когда он направляется прямиком к нам, полностью игнорируя нас с Хави и направляясь прямо к Шей.

— Клюквенная водка, да? — спрашивает он, протягивая руку, чтобы предложить Шайенн один из бокалов, которые держит в руках.

— Да, спасибо, — бормочет она, забирая у него бокал.

Она вздрагивает, когда их пальцы соприкасаются, и мы с Хави обмениваемся понимающими взглядами.

Искры.

— Айвер, пожалуйста, скажи Шей, что тебе наплевать на ее метку, — вздыхаю я, решив просто сказать об этом, чтобы Шайенн перестала волноваться и действительно наслаждалась этим моментом.

Я достаточно хорошо знаю своего брата, чтобы быть уверенной, что он не собирается ставить Шайенн в неловкое положение или выставлять себя идиотом. Плюс, теперь у меня есть небольшой опыт в отделе «избранницы по судьбе» — если их связь хоть немного похожа на нашу с Хави, держу пари, Айвер находит Шайенн чертовски неотразимой, с отметинами или без отметин.

Айвер отшатывается с хмурым видом, как будто я его обидела, его взгляд скользит от меня к Шайенн.

— Ты думаешь, меня это волнует? — усмехается он, качая головой. — Ты буквально девушка моей мечты. Я знаю, на самом деле мы не так уж хорошо знаем друг друга, но давай, ты должна хотя бы дать мне шанс.

— Где я уже слышал это раньше? — я бормочу что-то себе под нос, ухмыляясь Хави и бросая на него косой взгляд.

Шей подносит свой бокал к губам, все еще выглядя крайне смущенной, когда двумя глотками выпивает половину. Хави придвигается ближе, что-то шепча ей, и я хватаю Айвера за руку, чтобы оттащить его и дать им секунду поговорить.

— У них что, есть какая-то история или что-то в этом роде? — подозрительно спрашивает Айвер, как только мы оказываемся вне пределов слышимости, глядя на то, как Хави и Шайенн тесно прижались друг к другу, перешептываясь. — Например, романтически…?

— Что? Нет! — я огрызаюсь, слишком резко для той, кто раньше задавался тем же вопросом. — Шайенн ему как сестра.

Айвер весело фыркает.

— Что тут смешного? — спрашиваю я, прищурившись и глядя на брата.

Он качает головой, посмеиваясь про себя.

— У судьбы просто есть чувство юмора, вот и все. Сестра за сестру.

Я закатываю глаза, подхожу ближе и понижаю голос.

— Что ты чувствуешь по поводу всего этого? Будь честен.

— Честно? — Айвер задумывается, и я задерживаю дыхание, готовясь к его ответу.

Я знаю своего брата. Он один из наименее склонных к суждениям людей, которых я когда-либо встречала. Если кто-то и может помочь Шайенн смириться с ее прошлой травмой и заставить ее почувствовать себя любимой и принятой, так это Айвер, и я просто молюсь, чтобы он не подвел меня, сказав обратное.

Его взгляд скользит по Шей, затем обратно ко мне, уголок его рта приподнимается в легкой ухмылке.

— Она чертовски сексуальна и она абсолютная задира. Чего еще я мог желать?

Я облегченно вздыхаю, обнимаю брата и крепко прижимаюсь к нему. Его напиток немного проливается на мою рубашку, когда он обнимает меня в ответ, но мне все равно. Я просто так счастлива за него, за Шей, за всех нас.

— Поздравляю, братишка, — шепчу я, в последний раз обнимая Айвера, прежде чем отпустить его и отстраниться.

Я бросаю взгляд на Хави и Шайенн, которые теперь оба смотрят в нашу сторону, затем с улыбкой поворачиваюсь к моему брату, ободряюще толкая его локтем.

— А теперь иди и скажи ей это.

42

— Ну, вот и все, — заявляю я, убирая руки от глаз Ло, чтобы показать пейзаж перед ней.

По общему признанию, сейчас это выглядит не очень. Это просто большая поляна в лесу с грунтовой дорожкой посередине, большим экскаватором, припаркованным с одной стороны, и грудами досок из кедра и ясеня с другой, оставшихся от последнего строительного проекта в шести стаях. Но когда я смотрю на это место, я уже представляю улицы, по которым мы пройдемся, и дома, в которых будет жить моя стая. Я могу представить все возможности для нашего будущего дома.

Голова Ло вертится взад-вперед, когда она оглядывается по сторонам, чтобы оценить все это, ее большие голубые глаза горят от волнения.

— Это прекрасно, — выдыхает она, делая несколько шагов вперед. — Мы можем поставить палатку там… — она замолкает, указывая на дальнюю сторону поляны. — О! А что, если мы построим ее прямо в центре города?!

— Притормози, — смеюсь я, подхожу к ней сзади и, обхватив рукой за талию, притягиваю ее спиной к своей груди. — Нам нужно убрать еще много деревьев, прежде чем мы сможем начать строительство.

Я наклоняю голову, кладу подбородок ей на плечо и целую в уголок ее губ.

— Но сначала мы должны решить, как мы назовем это место.

— Хм, — задумчиво произносит она, постукивая пальцем по подбородку в задумчивости, пока еще раз обводит взглядом пейзаж. — Как насчет Эшвуда?

— Эшвуд? — я повторяю, когда она поворачивается ко мне лицом.

— Просто мысль, — Ло небрежно пожимает плечами, указывая на груды досок. — Это доски из кедра и ясеня, верно? А горнолыжный курорт называется Сидар-Ридж, так что…

— Эшвуд, — повторяю я, пробуя, как оно слетает с моего языка. — Мне нравится.

Ее губы растягиваются в великолепной улыбке, когда она с надеждой смотрит на меня.

— Правда?

— Да, — киваю я, улыбаясь ей в ответ. — Мы будем стаей Эшвуд. Красиво звучит, а, Луна?

Она подходит ближе, обвивая руками мою шею.

— Конечно, красиво, Альфа.

Я наклоняю голову, чтобы прижаться губами к ее губам, наслаждаясь ее вкусом и тем, насколько совершенным кажется ее тело рядом с моим. Единственное, что может быть лучше, чем наконец-то построить дом для моей стаи, — это тот факт, что мы с Ло будем строить его вместе. Это место, где мы будем руководить нашей стаей, где мы будем растить наших щенков. Я вижу все это так ясно, и хотя я с нетерпением жду каждого дикого, замечательного момента нашего будущего, я также считаю своим долгом остановиться и насладиться каждой секундой нашего путешествия.

Этот дом находится чуть южнее Уэстфилда, рядом с территорией, где проживает Ло. Мы географически близки к ее семье, и я надеюсь, что мы также сможем сохранить те тесные отношения, которые у нее были с ними до сих пор, когда мы создадим нашу собственную. Мы с Айвером быстро станем ближе с тех пор, как он стал парой моей лучшей подруги, и я давал ему много советов, пока они разбирались в своем дерьме. Чем больше времени я провожу с ними обоими вместе, тем больше понимаю, почему судьба выбрала их друг для друга. Прошла всего неделя после полнолуния, но Шей уже становится более уверенной в себе; больше похожа на себя прежнюю. И я не сомневаюсь, что Айвер ответственен за эту перемену.

Наверное, правду говорят — судьба не совершает ошибок. Я вижу это с Айвером и Шей, и я вижу это каждый раз, когда смотрю на свою собственную великолепную, блестящую, умную пару. Ло Андерсон была создана для меня, и я был рожден на этой земле, чтобы любить ее.

Меня даже не волнует, что это делает меня сентиментальным ублюдком.

— Ну что, нам стоит возвращаться? — спрашиваю я, поглаживая пальцем нижнюю губу Ло и заглядывая в ее небесно-голубые глаза.

Она кивает, серебристые завитки поблескивают в ее радужках.

— Отвези меня домой, Красавчик.

Мои брови удивленно взлетают вверх.

— Красавчик, да? — я поддразниваю, щекоча ее бока. — Кто-то практиковался в испанском?

— Возможно, — хихикает она, уворачиваясь.

Я хватаю ее за талию, прежде чем она успевает уйти слишком далеко, поднимаю на руки и несу к своему грузовику.

— Не могу дождаться, когда увезу тебя домой, Красавица, — бормочу я, сжимая ее бедра. — Я собираюсь заставить тебя кончать на моем языке, пока ты не начнешь умолять о моем члене.

Она издает тихий звук, что-то среднее между хныканьем и стоном, когда зарывается лицом в мою шею, и мой член набухает под молнией, когда я представляю все грязные, развратные вещи, которые я собираюсь сделать со своей парой, как только мы вернемся в нашу комнату. Черт, если мы вообще сможем туда добраться. Заднее сиденье моего грузовика сейчас выглядит чертовски привлекательно.

Мне удается обуздать свое возбуждение к тому времени, как мы добираемся до моего грузовика, и мы оба садимся внутрь и отъезжаем от строительной площадки будущего дома нашей стаи, направляясь на горнолыжный курорт Сидар-Ридж. За последнюю неделю моя стая перебралась в домики на окраине поместья. Всего здесь двадцать комнат — вполне достаточно для стаи нашего размера, тем более что несколько человек вместо этого переехали в казармы в командном комплексе. Электричество в комнатах было снова подключено, они были утеплены, и все помогали их ремонтировать и возвращать им былое великолепие. Шестнадцатый домик самый большой из всех и, возможно, в лучшей форме, но мы с Ло отказались от претензий на него. Похоже, мы питаем слабость к двенадцатому домику.

Шины моего грузовика поднимают грязь, когда я выезжаю с нашей новой территории по неровной местности, и как раз перед тем, как мы подъезжаем к границе участка, Ло кладет руку мне на бедро, слегка сжимая его. Я бросаю на нее взгляд и вижу, что она смотрит в окно на небольшую тропинку, и крепче сжимаю руль, когда мой взгляд на мгновение задерживается на ней.

Мы похоронили мою маму здесь несколько дней назад, прямо на тропинке под рощей деревьев. У меня все еще много смешанных эмоций по поводу того, как все закончилось с ней, и того, что я узнал об обоих моих родителях после ее смерти, но я постепенно справляюсь с этим. Ло была рядом со мной на каждом шагу этого пути. Учитывая, что моя мать угрожала покончить с ней, я не знаю, как она может быть такой сострадательной и понимающей, когда дело доходит до женщины, но это моя пара в двух словах. Она способна не обращать внимания на эмоциональную сторону вещей, чтобы точно определить, что мне нужно, и, черт возьми, я люблю ее за это.

Я медленно выдыхаю, отрывая взгляд от тропы, и поворачиваюсь обратно к дороге впереди, собираясь с духом, когда нажимаю на газ, чтобы съехать с грунтовой дороги на тротуар. Я протягиваю руку поперек тела Ло, надежно удерживая ее на сиденье, пока нас обоих толкает, затем опускаю руку ей на колени, обхватывая ее бедро.

— Хочешь свою песню дня? — спрашиваю я, ослабляя хватку и бросая на нее косой взгляд.

Она нетерпеливо кивает, и я хватаю свой телефон из подстаканника и включаю песню, которую поставил в очередь для этой поездки: «Home» Эдварда Шарпа и The Magnetic Zeroes.

Ло начинает улыбаться, как только начинается песня, в ее глазах появляется огонек узнавания. Я не могу удержаться от собственной улыбки, бросая на нее еще один взгляд, когда начинается первый припев, подпевая словам.

Дом там, где я с тобой.

Когда мы возвращаемся в хижину, я практически хватаю Ло на пути к крыльцу, подхватываю ее на руки и переношу через порог, как невесту. Это стало чем-то вроде обычной шутки между нами с тех пор, как мы провели здесь вместе первую полноценную ночь — она была измотана, поэтому я поднял ее и отнес внутрь, а она прокомментировала, что могла бы привыкнуть к такому королевскому обращению. Я воспринял это как вызов и с тех пор при каждой возможности нес ее в дом.

Также удобно, что я могу отвести ее именно туда, куда хочу, — в нашу спальню. Я пинком захлопываю за собой входную дверь и направляюсь в ту сторону, швыряю ее на кровать и, не теряя времени, срываю с нее одежду. Ло хихикает и пытается вывернуться, но я только рычу в ответ, хватаю ее за лодыжки и притягиваю ближе, пока ее задница не упирается в край кровати. Затем я опускаюсь на колени и ныряю в ее киску головой вперед, выполняя свое предыдущее обещание.

— Хави! — Ло вскрикивает, затаив дыхание, когда я вылизываю дорожку от ее отверстия к клитору, прикасаясь к чувствительному бутону кончиком языка.

Я покачиваюсь на пятках, глядя на нее снизу вверх.

— Да, детка?

Она запускает пальцы в мои волосы, возвращая мой рот к центру своего.

— Не останавливайся…

Я хихикаю, прижимаясь к ней, и ее ноги подрагивают в ответ на вибрацию ее киски. Ее хватка на моих волосах усиливается, и я позволяю ей провести моим языком туда, где она хочет этого больше всего — прямо к своему чувствительному маленькому клитору. Я обхватываю его губами, облизывая, посасывая и дразня зубами ее клитор, пока она не вскрикивает, ее руки оставляют мои волосы, чтобы сжать ее грудь и сжать в кулак простыни у ее головы.

Мне, блядь, нравится вот так доводить ее до оргазма. Она всегда такая взвинченная, такая расчетливая и все контролирует, но в спальне это совсем другая история. Здесь она дикая и раскованная, грязная и бесстыдная. Она самое сексуальное создание, которое я когда-либо видел.

Я не тороплюсь с ней, облизывая восьмерки вокруг ее клитора и спускаясь языком вниз, чтобы трахнуть ее маленькую тугую киску. Я так завел ее, что она кричит от отчаяния, и когда она уже на грани, я, наконец, выныриваю, чтобы глотнуть воздуха, облизываю губы, покачиваюсь на пятках и смотрю на нее снизу вверх.

— Что?… почему ты остановился?! — Ло задыхается, приподнимаясь на локтях и выглядя явно шокированной.

Я ухмыляюсь.

— Помнишь, что я сказал ранее?

Ее брови сходятся вместе, между ними образуется небольшая складка, когда она взволнованно хмурится.

— Ты действительно ожидаешь, что я смогу прямо сейчас мыслить здраво? — фыркает она. — Черт возьми, Хави, если ты не закончишь то, что начал, или не подойдешь сюда и не трахнешь меня, клянусь, я собираюсь…

Ее тирада перерастает в низкий стон, когда я снова погружаюсь в нее, посасывая ее клитор и проводя по нему кончиком языка. Ровно через минуту она кончает так сильно, что практически раздавливает мой череп своими бедрами, крича достаточно громко, чтобы соседние домики наверняка услышали, как хорошо их Альфа заботится о своей Луне.

Тело Ло обмякает на матрасе, тонкая струйка пота выступает у нее на лбу, а грудь поднимается и опускается с каждым прерывистым вдохом. Я поднимаюсь на ноги, сбрасываю брюки и боксеры и стаскиваю рубашку над головой, прежде чем подойти и схватить ее за ноги. Широко раздвигая их, я просовываю под них свои предплечья, совмещая головку своего члена с ее отверстием.

— Ты готова принять меня, Красавица? — хрипло спрашиваю я, проталкиваясь вперед.

— Трахни меня, Красавчик, — выдыхает она, глядя на меня своими большими голубыми глазами и сжимая свои сиськи в ладонях.

Я толкаюсь внутрь с низким стоном, ее тугое тепло душит мой член, когда я по самую рукоятку погружаюсь в ее идеальную киску. Она задыхается, ее мышцы напрягаются от этого вторжения, и я даю ей секунду, чтобы привыкнуть, прежде чем наполовину отстраниться и снова двинуться вперед, задав темп, от которого у меня перед глазами мерещатся гребаные звезды.

Я также вижу ее. Моя прекрасная пара распростерлась подо мной, ее глаза полуприкрыты, а пальцы крепко сжимают простыни. Ее тело — произведение искусства, мягкое во всех нужных местах, и вид его никогда не перестает сводить меня с ума. Я закидываю ее ноги себе на плечи, наклоняюсь вперед и вонзаюсь в нее сильнее, срывая сладкие стоны с ее губ каждым резким движением моих бедер.

Ее руки поднимаются, чтобы обхватить мое лицо по обе стороны, притягивая мою голову вниз, пока мои губы не встречаются с ее губами. Я провожу языком по их шву, пока она не впускает меня внутрь, а затем ищу ее язык, чтобы она могла попробовать себя на нем, проглатывая каждое тихое мяуканье и вскрик удовольствия. Я трахаю ее сильнее, глубже, пока мы оба не начинаем с трудом это выносить. Затем я поднимаю ее на руки и плюхаюсь спиной на кровать, позволяя ей скакать на мне, пока она не кончает на мой член.

Мы меняемся позами еще дважды, и я, наконец, прекращаю борьбу со своей сдержанностью, нанося удар сзади, устремив взгляд туда, где соединяются наши тела, чтобы наблюдать, как ее тугая киска поглощает мой член. Она откидывается назад, навстречу каждому толчку, и когда ее внутренние стенки трепещут вокруг меня в очередном оргазме, мои собственные вырываются наружу, почти ослепляя меня своей интенсивностью. Мои кончики пальцев оставляют синяки на ее бедрах, когда я толкаюсь вперед и погружаюсь по самую рукоять, удерживая ее на месте, пока мое освобождение проносится через меня. Ло вскрикивает, приближаясь ко мне вместе со мной, затем мы оба падаем на кровать, сплетя конечности, потные, запыхавшиеся и измученные.

Я не уверен, как долго мы так лежали, но как только мы, наконец, спускаемся с высоты, на которой были, мы отрываемся друг от друга и кладем головы на подушки. Я прижимаю Ло к себе, ее голова покоится у меня на груди, и я убираю волосы с ее лица.

— Я в восторге от строительства Эшвуда, но я буду скучать по двенадцатому домику, — вздыхает она, обнимая меня рукой за талию и закидывая одну свою ногу на мою.

Черт, я тоже буду скучать по этому. Обустройство новой территории нашей стаи будет медленным, поскольку мы не можем привлекать к себе слишком много внимания, пока охотники все еще на свободе, но в конце концов нам придется оставить это место позади и двигаться дальше.

— Нам придется возвращаться и навещать его, — говорю я, все еще рассеянно проводя пальцами по ее волосам. — Поездки на выходные, годовщины, случайные вечера в будние дни, когда мы хотим съесть пиццу при свечах…

— Ммм, мне нравится, как это звучит, — напевает она, прижимаясь ближе.

Хотя за последнюю неделю мы привели комнату в порядок, большую трехфитильную свечу мы оставили на кухонном столе, чтобы вызвать ностальгию. Мы зажигали ее каждый вечер за ужином.

Я целую Ло в макушку, улыбаясь про себя и обдумывая все способы вернуть ее под эту крышу, когда нам придется уезжать. Однако независимо от того, где мы будем жить, это место всегда будет нашим.

— Ты думаешь, Айвер и Шей скрепят свои узы? — сонно спрашивает Ло.

— Если это что-то похожее на наше, он уже умирает от желания, — смеюсь я.

Она поднимает подбородок, заглядывая мне в глаза с легкой ухмылкой на губах.

— О, правда? — она дразнит. — Ты сразу понял, да?

— Определенно, — рычу я.

Я опускаю руку, чтобы обхватить ее лицо, потирая подушечкой большого пальца ее мягкую щеку, и смотрю ей в глаза.

— Я знал это с того самого момента, как поймал тебя на том, что ты преследуешь меня.

Ло со смехом приподнимается, светлые волосы развеваются вокруг ее лица, когда она качает головой.

— Я не преследовала тебя!

— Уверен, что нет, — ворчу я, хватая ее и притягивая обратно на себя. — Просто признай это, девочка-сталкер.

Я щекочу ее бока, и она разражается приступом хихиканья, извиваясь напротив меня, пока мой член снова не начинает напрягаться.

— Хорошо, хорошо, — вздыхает Ло, и я, наконец, сдаюсь, когда она падает мне на грудь. — Возможно, я преследовала тебя.

— Я так и знал.

— Это была моя работа!

— Да? Влюбиться в меня тоже входило в описание твоей работы? — я поддразниваю.

Она облизывает губы, ухмыляясь.

— Это был просто бонус, моя любовь.

КОНЕЦ