6 августа, 1979 года

— Хочешь что-нибудь выпить, Северус? Может, бренди? Или огневиски?.. — спросил кто-то, и Северус очнулся.

Впрочем, «очнулся» — слишком громко сказано. Создавалось ощущение, что он находился там, где бы ни был, уже продолжительное время. Словно очень глубоко задумался, забыв на мгновение, где и с кем, и теперь вынырнул из глубин сознания, с удивлением оглядывая вычурное убранство красивой комнаты, благоухающей цветами в напольных вазах. Северус сидел на изящной кушетке, обтянутой светлым шёлком, удобно устроив левую руку на резном подлокотнике. В правой руке обнаружилась волшебная палочка, чёрная, с кельтскими рунами, которая досталась в наследство от матери. Его палочка вот уже восемь лет.

— Так хочешь?.. — повторил голос откуда-то сбоку, и, повернувшись, Северус с удивлением увидел сиятельного Люциуса Малфоя.

— Что случилось? Где я? — крепче сжал палочку Северус, направляя её на Малфоя.

Доверять одному из приближённых Лорда Волдеморта вроде не с чего, а очнулся Северус в очень странном состоянии, так что были все причины предполагать, что на него воздействовали магически. Голова чуть побаливала, а никакого объяснения, что он делает в этом месте, не вспоминалось.

— Ты у меня в гостях, в Малфой-маноре, — снисходительно ответил Малфой и тихо фыркнул: — И перестань тыкать в меня своей деревяшкой, а то какой-нибудь ретивый эльф решит, что его господину угрожает опасность. Я не хочу, чтобы ты пострадал. Так ты хочешь что-то выпить?..

Тут Северус ощутил ужасную сухость во рту, как и голод в целом. Так бывало, когда он зарабатывался в мастерской и забывал поесть.

— Мне надо идти, — попытался он встать и чуть не упал.

— Сомневаюсь, что после той потрошащей легилименции Лорда и наложения метки ты сможешь это сделать в ближайшее время, — хмыкнул Малфой, который с бесстрастной физиономией наблюдал неуклюжую попытку Северуса подняться, а затем щёлкнул пальцами. — Минни!

С тихим хлопком появился домовой эльф. Об этих магических существах и самых верных помощниках Северус только слышал, но никогда не видел живьём. Книги не врали: эльфы оказались серокожими и лопоухими с большими глазами на выкате. А ещё ростом около четырёх футов. Северус почему-то считал, что они гораздо меньше.

— Принеси что-нибудь поесть мне и моему гостю. Ещё сделай чай, — царственно распорядился Малфой, тряхнув своей длинной платиновой шевелюрой.

Эльф, который оказался задрапирован в светлую ткань с гербом Малфоев, похожую на полотенце, кивнул и беззвучно пропал.

Северус пытался вспомнить, что случилось. Реплика Малфоя насчёт Лорда, метки и легилименции дала богатую пищу для размышлений. Память о прошедших событиях возвращаться не спешила, словно в голове всё взболтали и смешали в однородную массу, из которой с трудом можно вычленить какие-то воспоминания. Левая рука, которую он потревожил, внезапно начала пульсировать болью, и, приподняв рукав мантии, Северус увидел магическую татуировку чёрного черепа со змеёй, очень похожей на знак вызова помощи «морсмордре».

«Ты это заслужил, Северус…»

С трудом, но разрозненные осколки памяти начали собираться в общую картину.

Северус услышал о Лорде ещё на пятом курсе в Хогвартсе, который закончил в прошлом году. Его соседи по комнате, Мальсибер и Эйвери, говорили о том, что Лорд заинтересован в чистокровных последователях, что в Британии скоро всё изменится и что Лорд — маг необыкновенной силы и знаний.

Северусу знакомство с этим Лордом не светило: на родном факультете Слизерин ему напоминали не раз о том, что он всего-навсего бедный полукровка, чья мать — Эйлин Принц — вышла замуж за маггла и покинула мир магии навсегда.

В прошлом году матери не стало. Эйлин ненамного пережила своего супруга, который умер чуть раньше, когда Северусу было почти шестнадцать. Тобиас не был ни хорошим отцом, ни хорошим мужем и замёрз на улице по первому снегу, уснув где-то по дороге от паба до дома в крошечном грязном тупичке их в целом крошечного и грязного фабричного городка.

Впрочем, оказалось, что не только чистотой крови можно заинтересовать Лорда Волдеморта, которому Северуса всё же представили. И после этого его жизнь и возможное будущее круто изменились.

Северус всегда был умён, пытлив и деятелен. Читать он научился лет в пять, самостоятельно, а про мир магии знал, кажется, с самого рождения, потому что пьяный и временами буйный отец постоянно попрекал мать тем, что та ведьма. В самом Северусе магия проснулась рано, а первый стихийный выброс раз и навсегда отучил Тобиаса Снейпа поднимать руку на детей. Пока отец работал на заводе, Северус читал дома все книги по магии, которые остались у матери, не всё он сразу понимал, но упорно пытался понять. Когда отец возвращался или был дома в выходные, мать отправляла Северуса «погулять», и он гулял, то есть шатался по всему их городку, выжидая, пока родитель, который с того магического выброса терпеть его не мог, успокоится и ляжет спать.

А когда Северусу уже исполнилось восемь, гуляя, он увидел в родном Коукворте рыженькую девочку, которая тоже колдовала. С той поры они вместе с Лили Эванс мечтали быстрей оказаться в Хогвартсе — школе чародейства и волшебства, — чтобы стать настоящими магами.

Увы, придуманная ими в детстве сказка начала рассыпаться пеплом уже в «Хогвартс-экспрессе». Северус понял, что волшебный мир имеет такую же изнанку, как и обычный, маггловский. Важны деньги, связи, кто твои родители, как выглядишь, что у тебя есть, что ты можешь предложить, насколько «крут» и можешь постоять за себя.

Их с Лили распределили на разные факультеты, которые вдобавок враждовали друг с другом. Её на Гриффиндор, а его на Слизерин. Четверо парней с Гриффиндора, недовольные их общением с подругой, собрались в настоящую шайку и гордо называли себя «Мародёрами», преследуя Северуса. Впрочем, стоило признать, что не всегда численное превосходство — это преимущество: Северус уже к первому курсу знал очень много заклинаний и проклятий, правда, не всё мог использовать в силу отсутствия тренировок, но «потренироваться» у него было на ком. В конечном счёте эти «преследования» даже в чём-то сыграли на руку: на собственном факультете хотя и подчёркивали, что Северус не ровня чистокровным, которые в основном поступали как раз на Слизерин, но связываться с ним опасались даже ребята постарше. Он был лучшим учеником на потоке, поэтому соседи по комнате его не доставали в обмен на списывание и разъяснение некоторых тем. А после того нападения на пятом курсе, когда Поттер и его компашка достали Северуса и он провалялся в Больничном крыле больше месяца, Мальсибер и Эйвери — те самые чистокровные соседи по комнате — начали его сопровождать почти повсюду, чтобы впоследствии не отставать по учёбе.

Именно то нападение запустило цепочку событий, которые изменили жизнь Северуса. Тогда он буквально на собственной шкуре узнал, что один из шайки Блэка и Поттера — Римус Люпин — является самым настоящим оборотнем. В ту осеннюю ночь Северус разминулся с костлявой всего на дюйм. Это знание навсегда отпечаталось на спине и ляжках бугристыми уродливыми шрамами и заставило ненавидеть собственный страх перед оборотнями.

На шестом курсе Северус решил, что должен обезопасить себя и других учеников от невменяемого три дня в месяц волкодлака. Он придумал зелье, которое не исцеляло волчью суть, но помогало оставаться оборотню в человеческом сознании при полнолуниях. Вся проблема лишь в том, что рассчитанное в уме зелье требовалось сварить из довольно дорогих ингредиентов и проверить на оборотне. Понятно, что ни денег, ни ингредиентов, ни испытуемых у Северуса не имелось, да и подмазаться к декану, который вёл у них зелья и был посредственным зельеваром, у него никак не выходило. К тому же были серьёзные опасения, что, покажи он Горацию Слагхорну свои расчёты, жирный любитель сладостей «старик Слагги» просто захапает его разработки себе. Впрочем, не один декан оказался падок на чужое… После некоторых раздумий Северус отправил свои расчёты Дамоклу Бэлби, который был самым известным зельеваром, работающим над проблемой оборотней, втайне надеясь, что его включат в патент или хотя бы предложат ученичество после окончания Хогвартса, чтобы не прозябать в какой-нибудь аптеке Малпеппера, работая всю жизнь за кнаты и галлонами создавая бодроперцовое зелье. О том, чтобы пойти в Гильдию Зельеваров, Северус даже не разрешал себе мечтать. Туда брали только чистокровных, да и за обучение требовалось либо заплатить баснословные деньги, либо продаться буквально в рабство, чтобы десятилетиями мыть пробирки за Мастерами, прежде чем тебя сподобятся чему-то учить.

Дамокл Бэлби присвоил все разработки себе, и его статью про «прорыв в колдомедицине», в которой ни слова не было про него, Северус читал, проклиная собственную глупость и торопливость. Впрочем, судьба, которая не раз поворачивалась к нему задом, всё же ему улыбнулась. Как оказалось, в свите того самого Лорда Волдеморта состояли оборотни, и этот «прорыв» Бэлби заинтересовал могущественного мага. Вот только обман любителя присваивать чужие лавры был вскрыт, так как Лорд мог читать мысли. И тогда, летом, после шестого курса, Северуса пригласили на встречу.

Лорд Волдеморт на самом деле оказался поразительным магом. Сильным и умным. Северус считал, что ему необыкновенно повезло: Лорд предложил ему обучение в Гильдии Зельеваров. Сказал, что такой талант следует огранить. И что после окончания Хогвартса Северус будет учиться в Гильдии, а до этого может читать редкие книги по зельеварению, которые ему подарят. И на самом деле подарил много книг: сразу несколько зачарованных сундуков. В тот момент Северус даже порадовался, что его родители уже умерли и никто не будет ему мешать, чтобы устроить в доме библиотеку по своему желанию и усмотрению. Всё лето он читал старинные трактаты, часть которых увёз с собой в Хогвартс, чтобы мысленно тренироваться, а после того, как сдал ЖАБА, его познакомили с Наставником. А ещё через год, к началу этого лета, Северус стал Подмастерьем, а это, без ложной скромности, весьма неплохое достижение для девятнадцати лет.

Далее память буксовала, но, сосредоточившись, и превозмогая головную боль, Северус вспомнил, что после того, как он получил кольцо Подмастерья, Лорд Волдеморт пригласил его и попросил… Попросил устроиться помощником зельевара в Хогвартс. Вроде бы для того, чтобы знать, что затевает его политический оппонент Альбус Дамблдор, который совмещал должность директора магической школы.

Работа помощника зельевара была не слишком обременительной, к тому же, по идее, школа предоставляла проживание, питание и лаборатории, так что Северус мог продолжать идти к ступени Мастера, попутно зарабатывая немного денег. Да и смысла в отказе щедрому покровителю не было никакого. Поэтому Северус написал директору прошение рассмотреть его кандидатуру на данную вакансию. Почти сразу пришёл ответ совой, что он слишком молод для этой работы, но через несколько дней директор Дамблдор прислал ещё одну сову с пожеланием провести собеседование и пригласил Северуса в «Кабанью голову», видимо, решив сделать это в какой-то непринуждённой обстановке или потому, что в Хогвартс просто так не попасть.

А потом…

Потом был провал, словно чернильная клякса, и, что произошло далее, Северус совершенно не помнил. Лишь присутствовала уверенность, что на работу его не взяли, но отчего-то Лорд Волдеморт этим фактом не особо расстроился. А ещё на его руке появилась магическая метка, как у всех из приближённого круга Лорда. Наверное, это было хорошо… Из этого самого круга видел Северус всего нескольких, в их число входил Люциус Малфой, в доме которого они находились.

Еда, которая появилась вместе с низким столиком, сбила Северуса с мыслей, и он решил для начала подкрепиться. В конце концов, у Малфоя имелась куча возможностей что-то с ним сделать, пока он приходил в себя. Вряд ли сиятельный Люциус будет травить кого-то в собственном доме… К тому же пусть Северус и был пока всего лишь Подмастерьем, отравить его было уже нетривиальной задачей.

Во время трапезы, поглощая какие-то диковинные вкусности, которые он никогда раньше не ел, Северус гадал, почему же оказался «в гостях» у Люциуса Малфоя. Можно было предположить, что если Лорд что-то сделал и после этого Северусу стало плохо, то его бы могли оставить в том месте, где они встречались с Лордом. По прошлым воспоминаниям, их встречи проходили в гостиницах или кафе с отдельными комнатами вроде той же «Кабаньей головы». Так зачем Малфою тащить его в свой дом, кормить и угощать?

Насколько помнил Северус, «Ледяной Принц Слизерина» был старше его лет на шесть, так как, когда он учился на первом курсе, Люциус был уже на седьмом. Префект школы, лучший ученик, аристократ с безукоризненными манерами, на которого равнялись парни, невероятный красавец, по которому сохли все девчонки, начиная с третьего курса, и самый чистокровный из всех чистокровных, наследник древнейшего Рода — Люциуса знали даже первокурсники. А главной сплетней на их третьем курсе была помолвка сиятельного Люциуса с первой красавицей Слизерина Нарциссой Блэк. Не менее красивой, воспитанной, чистокровной и родовитой. После Северус увидел Люциуса только на том своём представлении Лорду Волдеморту, и за прошедшие два года они пересекались и виделись мельком всего несколько раз.

— И всё же… Чем обязан?.. — закончив с едой и промокнув губы кружевной салфеткой, спросил Северус.

— Всё дело в том, что мне нужен Наследник, Северус, — загадочно улыбнулся Люциус Малфой.

— Что?..

— Мне нужен наследник, — повторил Люциус, еле сдерживая смешок: настолько забавным стало чуть вытянувшееся выразительное лицо Северуса Снейпа. Чёрные глаза округлились до размеров серебряного сикля.

— Э… Неужели у тебя какие-то проблемы, Малфой?.. Ты же не… Кхм… Так тебе нужен зельевар, чтобы сварить зелье для потенции? — внезапно уточнил Снейп, совершенно неверно истолковав предложение, и Люциус чуть не задохнулся от возмущения.

— Что?! — он на мгновение чуть не потерял дар речи.

— Я думал, что такое бывает только со стариками, да и твоя жена вроде бы не дурна собой, но я читал, что растолчённые мидии вместе с вытяжкой из корня женьшеня и фенхеля дают потрясающий результат. Рецепт довольно простой, думаю, ты и сам мог бы его сварить… — пустился в разъяснения Снейп.

— Замолчи! — остановил этот поток глупости Люциус, но тут же успокоился. — Думаю, ты просто не в курсе… А я неверно выразился. Мне не нужны твои навыки как зельевара или зелье потенции, мне нужна твоя магия.

Чёрные словно смородины глаза сощурились, а в грудь Люциуса снова была направлена палочка.

Эту палочку Люциус когда-то давно заметил сразу и удивился, откуда подобный артефакт, стоящий не менее трёх десятков галлеонов и выполненный по специальному заказу, у магглорождённого нищего сиротки, который каким-то образом попал на его факультет. Люциус точно знал, что магов по фамилии «Снейп» нет даже в первом поколении, а за обучение Северуса выплачивали из общественных фондов: отец был в Попечительском совете и показал ему списки перед учёбой на последнем курсе. Но Северус Снейп демонстрировал интересные навыки, знал о магическом мире и вполне успешно отбивался от мелких гриффиндорцев, которые как будто с первого дня в школе невзлюбили тощего нескладного носатого мальчишку.

Люциус провёл небольшое расследование и заметил, что у юного Снейпа старые книги, как выяснилось, все магически подписанные некой «Эйлин Принц». На вопрос об имени своей матери тот ответил, что ту зовут «Эйлин Снейп». Люциус тогда сообщил первокурснику, что тот наполовину «Принц» и этого нельзя забывать или не знать, что Принцы — старый Род с Даром к зельеварению и Северус является полукровкой, что уже не так плохо, как «магглорождённый». По крайней мере, стало ясно, с чего Шляпа распределила непонятного Снейпа на Слизерин.

— Мою магию ты не получишь, Малфой! — категорично заявил Снейп, а на конце его палочки начало тлеть какое-то заклинание.

Люциус закатил глаза, досадуя, что не предусмотрел подобной реакции. Как оказалось, Снейп не в курсе или не чувствовал. Впрочем, его магическое ядро только начало формироваться: этому многообещающему юноше лишь два года назад исполнилось семнадцать, а до двадцати четырёх ещё пять лет. Каким бы сильным магом ни был Северус Снейп, он мог банально не обратить внимание на их совместимость или даже не понять, что это.

Люциус вздохнул и снова посмотрел на палочку, нацеленную на себя, весьма недурственную, из эбенового дерева, со старинными кельтскими рунами, которая говорила о своём хозяине куда больше, чем тот хотел бы сказать. Пусть палочка и родовая, то есть подходила всем, в ком текла кровь Принцев, но и конкретно Северусу Снейпу эта палочка идеально подходила. А может, и формировала какой-то характер, кто этих Принцев знает. У каждого Рода свои секреты. Но, по уверениям отца, покойный Северус Принц, отец Эйлин Принц, был знатным ловеласом, верным своей супруге, несгибаемым «правдорубом», умным и талантливым как чёрт, ни перед кем не стелился и обладал тем ещё скверным характером. Принца боялись и ненавидели, но тем немногим, кто стал его другом, Северус Принц был верен до конца. Возможно, что это в конце концов его и погубило.

Год назад Северуса Принца вроде как «случайно» убили в Лютном, когда тот пытался купить какие-то «запрещённые ингредиенты» на чёрном рынке. Но до Люциуса доходили слухи о том, что сделала это какая-то шавка Дамблдора из-за того, что Принц был слишком силён и влиятелен, а также соблюдал нейтралитет, симпатизируя, естественно, аристократам. «Святой Альбус», который всё же докопался до биографии Снейпа, мог посчитать, что столь сильный зельевар может примкнуть к Лорду из-за внука, поэтому слишком опасен. Как всегда, недоказуемо, выполнено чужими руками и к старику не подкопаться.

Люциус немного разбирался в артефакторике, по крайней мере, мог с ходу отличить древесину палочек и составить мнение о её хозяине на основе того главного волшебного артефакта, которым владел оппонент. Малфои вообще отличались живостью ума и наблюдательностью, умением делать выводы и прогнозировать события не банальным прорицанием, а анализом. Эбеновое дерево выбирали те, у кого хватало смелости всегда быть собой и не отступать от своих убеждений, целей, друзей и любимых, независимо от обстоятельств и внешнего давления.

— Как всё запущенно… — вздохнул Люциус. — А я думал, что раз ты учился на Слизерине, то знаешь про пестики и тычинки. Досадный промах в твоём образовании…

— Что?! — настала очередь возмутиться Снейпу. — Да я был лучшим учеником всего курса! И не ходил только на прорицания.

— Тогда, полагаю, ты знаешь про обмен магией, необходимый для обновлений магического ядра? — вкрадчиво поинтересовался Люциус.

— Эм… — Снейп чуть смутился и всё же убрал свою палочку в чехол на предплечье. — Нет. Я не знаю, что это.

— Тогда с твоего позволения начну лекцию издалека, — хмыкнул Люциус, поигрывая бокалом с вином. — Возможно, ты задумывался, отчего волшебник начинает считаться взрослым именно в семнадцать лет? Ни раньше, ни позже? Чем волшебник до семнадцати лет отличается от того, кто перешёл этот рубеж? Почему до определённого возраста нельзя аппарировать или что такое «чистота крови»?

— Полагаю, ты дашь мне ответы, — чуть откинулся на спинку диванчика Снейп, пытаясь показаться расслабленным, но его чёрные глаза горели жаждой знаний.

— Конечно, — кивнул Люциус. — Думаю, ты всё же слышал о магическом ядре? Так вот, у детей его нет. Через маленького волшебника магия течёт свободно, в некоторых трактатах эту магию называют «дикий поток», по моему мнению, это наиболее точно отражает происходящее. Ребёнок имеет над магией лишь временный контроль. Перехватывает дикий поток и творит чудеса и стихийные выбросы. По сути, в Хогвартсе нас обучают управлять магией, учат создавать из дикого потока временный упорядоченный поток и преобразовывать его через формулы заклинаний и пассы концентратором магии в нечто. По секрету скажу, что в Замке Основателей, который стоит на месте Силы, поток магии гораздо выше, чем в целом в Британии или тем более в мире. К тому же там не совсем «дикий поток», а, условно говоря, полуструктурированный и довольно послушный, а чем сильнее и упорядоченнее магический поток, который через тебя проходит, тем проще понять, как им управлять. Собственно, поэтому в Хогвартсе сложно определить, кто сильный маг, а кто не очень, тут скорее дело в умении концентрироваться, памяти и так далее.

— Я замечал, что в других местах порой требуется чуть больше усилий или концентрации, но не придавал этому значения, — хмыкнул Снейп, задумчиво потеребив подбородок.

— Декрет об образовании, запрещающий колдовать в общественных местах несовершеннолетним, конечно, связан со Статутом Секретности, но также завязан и на том, что маленький волшебник может не справиться с «диким потоком», это потребует куда больше сил и может повлечь нервно-магическое истощение, что, в принципе, опасно для здоровья, — продолжил Люциус. — Но вернёмся к магическому ядру. Оно формируется, конечно же, у каждого волшебника, но у чистокровных в силу, так скажем, магической эволюции, развивается куда быстрей, больше и может единовременно совершить очень крупный обмен магией. Проще говоря, ядро — это своеобразный источник магии, который помогает структурировать «дикий поток», накапливает и вбирает в себя часть нейтральной магии, благодаря которой получаются не просто ярмарочные фокусы, но нечто более серьёзное. Ритуалы, изменяющие мир, масштабное колдовство, развитие Даров… Полноценным Мастером не может стать ни один магглорождённый, как бы ни старался, тут дело не только в умениях или желаниях. Даже полукровки среди Мастеров скорее исключение, чем правило. Смотря ещё какой полукровка…

— Я слышал о магическом ядре, — хмыкнул Снейп, вклинившись в паузу, когда Люциус переводил дух. — После совершеннолетия некоторые зелья стали получаться гораздо лучше и быстрее, но я считал, что всё дело в опыте, практике и том, что я вырос.

— Раскрою тебе ещё один страшный секрет чистокровных магов, — усмехнулся Люциус. — Дело не только в одной крови. Вовсе нет. Как я уже упомянул, Хогвартс стоит на месте Силы, и Основатели нашли способ структурировать и упорядочить поток, для того чтобы будущие маги Британии смогли полноценно развиться хотя бы на начальном уровне. Старые Рода и магические семьи, имеющие не одно поколение магов, делают то же самое. Многие маноры построены на местах Силы, и даже взрослые маги, которые просто находятся рядом со своим ребёнком, создают для него и его развития как волшебника благоприятный магический фон. Есть также родовая магия, это особый поток, влияющий лишь на определённых людей из одного Рода. Такого добиваются не одно поколение, чтобы магия стала «чистой». Такая магия… Впрочем, это не так важно для нашей лекции. Но если находиться в любом Родовом замке достаточно долго, особенно в период формирования магического ядра, который начинает зарождаться где-то лет в шестнадцать, а формируется с семнадцати до двадцати четырёх лет, то это тоже способствует росту и эволюции как волшебника. Дамблдор отказал тебе в работе, а Лорд хотел, чтобы ты работал в Хогвартсе, не только по политическим причинам. Вряд ли ты бы смог много узнать, как я думаю. Полагаю, Лорд хотел, чтобы твоё магическое ядро максимально развилось от магических потоков Хогвартса, а Дамблдор, наоборот, не хотел этого.

Снейп задумчиво коснулся нижней губы и кивнул.

— Директор вообще не любит… слизеринцев.

— Но я подхожу к сути, — кивнул Люциус. — Проблема в том, что любой магический поток должен циркулировать и тем или иным способом обновляться. В силу недоразвитости ядра магглорождённые могут даже не знать о таких сложностях. Грубо говоря, их магия до и после совершеннолетия существенно не отличается, а их ядро — это не глубокое озеро, а небольшая лужа. Это недоступно их пониманию. Впрочем, в совместных парах они вполне успешно обновляют магию друг друга и в следующем поколении способны родить полноценного волшебника первого поколения. Кстати, в период формирования путём обновлений тоже можно прибавить магический резерв, но и потом, конечно, тоже, циркуляция и обмен магии — довольно приятная вещь…

— И что же такое это «обновление»? — подозрительно прищурился Снейп, напрягаясь.

— Объединение с источником другого мага для обмена энергетикой и циркуляции магии, — сухо сказал Люциус. — Это происходит само собой во время добровольного соития. Впрочем, процессом можно управлять и…

— С-соития?.. — перебил его Снейп, переспросив. Его скулы заметно покраснели. — Это… когда?..

— Делят одну постель, — подсказал Люциус. — Но…

— Я не собираюсь ничего с тобой делить! Я не такой! И вообще, я… я люблю… люблю одну девушку! — зло сверкнул глазами Снейп. Его ноздри яростно раздувались, а щёки и шея запылали пятнами румянца.

— Речь не обо мне, — нервно дёрнулся Люциус. — А о моей жене.

— Что?! — вытаращился на него Снейп. — Н-нарциссе? Я-я… Нет! Я всё равно не согласен! — на его лице была написана смесь ужаса и стыда.

— Так. Ты не даёшь мне договорить, — потёр переносицу Люциус. Разговор ушёл куда-то не туда. — Я не прошу тебя спать с моей женой. И со мной тоже. Точней… В общем, я сказал, что обновления естественным образом получаются при соитии, но можно пойти и другим путём и создать циркуляцию иначе. И если что, я очень люблю свою жену, поэтому рад, что твоё сердце уже занято, это создало бы ненужный… В общем. Магическое обновление, даже в так скажем «урезанном» формате — очень приятный процесс, и некоторые люди влюбляются, впервые это попробовав, — пояснил Люциус. — Не умея разделить собственные чувства и физиологические ощущения.

— Я всё ещё не понял, что именно ты от меня хочешь?! — нахмурился Снейп, нервно дёрнув кадыком.

Люциус прочистил горло, несколько смущённый тем, что придётся это озвучить.

— Как я уже сказал, мне… нам с Нарциссой нужен наследник. И для решения моей… нашей деликатной проблемы у меня есть ещё несколько магов на примете, но ты подошёл бы больше всех, да и тебе я мог бы предложить больше всего, — потёр висок Люциус.

— Что за проблема? — перебил его заметно успокоившийся Снейп. — И почему именно я?

— Почему именно ты?.. — задумчиво провёл пальцем по губам Люциус Малфой. — Потому что у нас с тобой резонирующая магия, Северус. Похожая. Очень высокая совместимость, которая может мне помочь зачать с Нарциссой наследника Малфой. Выше подобная совместимость может быть только у брата-близнеца. Пожалуй, стоит ещё кое-что объяснить тебе о магах, их обновлениях и его влиянии на деторождение. Как я уже упоминал, есть определённая разница в объёмах ядра: чем больше поколений насчитывает Род, тем больше это ядро по объёму. С чисто биологической точки зрения чистокровная волшебница, конечно, может родить ребёнка от кого угодно: от магглорождённого, от маггла, да хоть от гоблина, — но с магической точки зрения мать и отец передают свою магию ребёнку, и при этом процессе необходимо обновление как минимум пятидесяти процентов магического ядра матери… Как минимум!

— А иначе?.. — спросил Северус, потому что Малфой замолчал, уставившись в свой бокал.

— А иначе только мать будет отдавать свою магию ребёнку и будет расплачиваться за это годами жизни, здоровьем или своей магией. В основном всем вместе. В некоторых случаях может пострадать и ребёнок.

— Вот как… — пробормотал Северус. На ум сразу пришла его юность в Коукворте. Отец… Мать…

— Насколько я знаю, твоя мать умерла? — светским тоном поинтересовался Малфой, словно прочитал его мысли.

— Да, несколько лет назад, — кивнул Северус. — Она никогда при мне не колдовала. Я думал, что это потому, что отец ей запрещает. А потом из-за того, что она отдала мне свою палочку.

После смерти отца Северус надеялся, что теперь-то, когда он немного подрос, то они смогут жить спокойно, но… Когда он вернулся домой летом после пятого курса, весь разбитый и расстроенный последней стычкой с «Мародёрами», соседи сказали, что мать умерла ещё зимой. Её обнаружили через пару недель как это случилось и ему сказали, что та высохла почти как мумия…

— Увы, о магической совместимости и необходимой разнице потенциалов на самом деле знают не все, — хмыкнул Малфой, вернув Северуса в красивый дом с лепниной и шикарной мебелью, обтянутой шёлком. — Выбор достойной пары считают пережитком прошлого и подчас за это расплачиваются. Но, как ты должен понимать, чем меньше ядро магии у отца и больше у матери, тем хуже последствия для неё. Вплоть до того, что волшебница может стать сквибкой или вообще умереть после родов. Особенно это касается сильных волшебниц из чистокровных семей, насчитывающих более десятка поколений магов. Так как, в принципе, маг, рождённый волшебницей, имеет практически такой же потенциал и магическое ядро, как его мать. Поэтому я и сказал тебе о том, что «смотря какой полукровка». Общепринято так именовать только магов, рождённых волшебницей, а рождённых магглой от волшебника, соответственно, «магглорождёнными». Но в последнее время уровень образования неуклонно падает. Бьюсь об заклад, что и на Слизерине половина даже не в курсе, что такое «предатель крови». Но мы подходим к моей, точнее нашей с Нарциссой проблеме.

— Получается, что она родовитей тебя? — предположил Северус. — Она же Блэк… У неё больше это магическое ядро или вроде того?

— В целом верно, — криво усмехнулся Малфой. — Мы практически равны по положению, но в обновлениях тоже есть свои нюансы, в общем, наша магическая совместимость около… сорока процентов. А у Рода Малфой к тому же есть… хм… проклятие. Оно не позволяет нам иметь более одного наследника. Так что шанс лишь один. Я люблю Нарциссу, и она любит меня. Несмотря на то, что наша магическая совместимость недостаточна, мы всё равно поженились. Но я не хочу никаких рисков для Нарси… Несколько лет я проводил исследования, что может нам помочь, и нашёл в библиотеке Блэк-хауса решение для ситуации, подобной нашей. У Блэков тоже есть своё «проклятие»: многие из них были однолюбами, и обычно замужество или женитьба по принуждению ничем хорошим не заканчивалась. Не буду утомлять тебя подробностями, но выход в том, чтобы привнести в процесс зачатия и вынашивания третье лицо. Естественно, мужчину, который бы… помог повысить нашу общую циркуляцию и обновление магии.

— Я всё ещё не понимаю, что от меня требуется, — Северус чувствовал, что краснеет: тема как ни посмотри, крайне деликатная и смущающая.

— От тебя требуется участие в ритуале зачатии наследника в алтарном зале Малфой-манора. Можно сказать, что ты временно, магически сольёшься со мной, чтобы дать мне сил для нужного магического обновления, — ответил Малфой и поспешно добавил: — Для тебя не будет необратимых последствий.

— Что значит «необратимых последствий»? — прищурился Северус.

— Значит, что хотя благодаря ритуалу я позаимствую твою магию, но она к тебе вернётся. Причём, обновлённой. Нарцисса твою кандидатуру тоже одобрила…

— Она знает? — Северус ощутил, что ворот его душит. — Это как-то странно…

— Во-первых, она Блэк, а этот Род всегда делает всё для своих детей. Во-вторых, повторюсь: мы любим друг друга, и в таком деле секретов друг от друга быть не может. Тем более, участие в ритуале добровольное и тебя никак не спрятать. Я понял, что ты подходишь, несколько недель назад, когда Лорд вызывал тебя к себе, чтобы дать задание. Кажется, я впервые увидел тебя после твоего совершеннолетия и ощутил резонанс.

— Тогда ты поинтересовался, когда мой день рождения… — вспомнил Северус.

— Да, чтобы убедиться в своих ощущениях, я составил расчёт магической совместимости. Восемьдесят с половиной процентов. На самом деле это очень много. Повторюсь, такие бывает крайне редко и я не хотел упускать дарованный судьбой шанс. К тому же, насколько я успел тебя узнать, ты не будешь сплетничать, или пытаться шантажировать, или заниматься другими «глупостями». Мы с Нарциссой хотим, чтобы ты стал нашим другом, Северус.

— Ч-что? — удивился Северус, чуть поёжившись от почти плотоядной улыбочки Малфоя. — Что значит «другом»?

— Я готов сделать тебя крёстным по магии своего Наследника, — кивнул тот. — Это будет означать, что ты всегда будешь вхож в этот дом. Можешь пользоваться библиотекой и зельеварней. Можешь гостить в нашем родовом маноре сколько угодно, чтобы ещё больше нарастить своё магическое ядро.

— А в обмен?.. — с подозрением уточнил Северус. Что-то тут было нечисто. Не предлагают такого за участие в ритуале. Наверное.

— Ближайшие девять месяцев ты будешь помогать нам с Нарси в зачатии и вынашивании Наследника, — кивнул Малфой. — В режиме полной секретности. Так что тебе придётся пожить здесь с нами. Это… Можно сказать комплекс мероприятий, чтобы всё было хорошо. Нужно будет делиться магией с Нарси. После истечения этого срока ты свободен и можешь посещать нас в любое время.

— А как ты?.. Э, ты сказал, что сначала что-то ощутил, а потом проверил расчётами, — вспомнил Северус, оттягивая момент, когда нужно будет что-то ответить на столь заманчивое предложение. Не верилось в то, что он вдруг мог понадобиться сиятельному Люциусу Малфою вот настолько.

— Верно, — кивнул тот. — Это ощущается определённой тягой к человеку… Интересом. Симпатией. Желанием быть рядом. Любовью, если он подходящего пола. Словно сама магия подсказывает, с кем тебе будет… м… комфортно. Знаешь, магу с высоким порогом совместимости обычно сложно даже как-то навредить. Были прецеденты, что тот, кто в силу каких-то обстоятельств убивал мага с высокой совместимостью, получал проклятие и не хотел жить. Даже в супружеских парах такое бывает: всё же обычно интуитивно люди выбирают себе наиболее подходящего партнёра из доступных… Отсюда и всякие поветрия о том, что, убивая мага, ты убиваешь свою душу, и прочее. Это просто ощущаешь через ядро магии. Впрочем, я стал лучше это чувствовать только после первого обновления…

— Наверное, дело в этом, — пробормотал Северус и отвёл взгляд. Было стыдно признаться, что в свои девятнадцать с половиной лет он ещё никогда и ни с кем… не обновлялся.

— Не волнуйся, — хмыкнул Малфой, кажется, неверно его понимая. — В библиотеке есть все книги про нужный нам ритуал. Ты можешь всё прочитать сам. Также там ты найдёшь исчерпывающую информацию про магическую совместимость.

— Ясно… — пробормотал Северус.

— Так ты согласен? — покосился на него Малфой.

— Так… Кхм… Библиотека и зельеварня в моём распоряжении? — уточнил Северус. — И я могу экспериментировать в лаборатории?

— Эльфы купят любые ингредиенты по твоему заказу, хотя и в запасниках много чего имеется, — кивнул Малфой. — Для того, чтобы стать Мастером, тебе следует много тренироваться. А в библиотеке манора четверть книг по зельям.

Северус вздохнул. Слизеринская наука говорила о том, что он поймал удачу за хвост. Конечно, и в Гильдии можно читать трактаты и где-то работать, но если Малфой был прав насчёт родовых замков и особой магии в них…

До уровня Подмастерья в Гильдии учили на совесть, за деньги предоставляя и лаборатории, и книги, и материалы, и учителей, нарабатывали навыки использования сложных или редких ингредиентов. И как бы на уровне «Подмастерье» обучение, по сути, заканчивалось. Кольцо Подмастерья показывало, что ты можешь приготовить по подробному рецепту практически идеально любое сложносоставное зелье, будешь знать наизусть около трёх сотен рецептов на все случаи жизни. Уровень Подмастерья, насколько узнал Северус, был практически у каждого третьего аристократа. Старые Рода редко обращались в обычные аптеки, разве что за ингредиентами. Предпочитали всё делать своими руками и развивать свой Дар. Но «Мастер» должен воистину чувствовать свой котёл, понимать суть вещей, а не просто следовать рецепту. Кольца Мастера удостаивались те, кто придумал что-то новое или хотя бы улучшил старое. И в основном к этому приходили путём долгих экспериментов и самообразования. После получения первого кольца в Гильдии можно было спросить совета у наставников, почитать в библиотеке, но в основном все Подмастерья занимались и обустраивали свои лаборатории. Работали, зарабатывали на ингредиенты, что-то придумывали, чтобы стать Мастерами. Но ими, понятное дело, становились единицы. Тут требовался и талант, и неплохое вливание полновесных галлеонов в изыскания. Даже многие аристократы, несмотря на имеющиеся возможности, становились Мастерами через несколько десятков лет после получения уровня Подмастерье. Северус считал, что ему под силу стать Мастером через год-полтора, если, конечно, Лорд Волдеморт всё же решит его финансировать. Потому что, когда тот предложил работать в Хогвартсе, появились некоторые сомнения на этот счёт. В конце концов Северус решил, что это тоже неплохой вариант и в Замке Основателей есть питание, лаборатории, библиотека и зарплата, на которую можно покупать недостающие ингредиенты. Да и Запретный Лес и теплицы под боком, а он заготавливал сам для себя большую часть растительных и некоторых животных компонентов уже с третьего курса.

Теперь, когда голова начала соображать намного лучше, Северус понял, что неудача с Дамблдором ставила его в шаткое положение. Даже несмотря на всякие метки… Ничего неизвестно, и он должен будет либо искать работу и пытаться заработать денег, чтобы самостоятельно проводить эксперименты, при этом сначала оборудовав свою лабораторию дома в Тупике Прядильщиков, либо идти на поклон к Лорду, а этого Северус никогда не умел делать. Поэтому у него и не получалось найти точки соприкосновения с деканом: «старика Слагги» нужно было «задабривать», умолять и унижаться. Северуса хватало лишь на то, чтобы не выпячивать то, что он знает больше, чем Гораций Слагхорн. И то, если вспомнить, какое условие тот ему поставил после шестого курса, чтобы он мог сдать ЖАБА на седьмом… Впрочем, работа с «Феликс Фелицис» того стоила.

С другой стороны, Малфой практически одним махом решает все его проблемы и затруднения. При этом в обмен требуются сущие пустяки…

— Когда… магия снова восстановится? — прочистив горло, спросил Северус. — После ритуала? Я смогу использовать магию все эти девять месяцев для себя и своих изысканий или?..

— Магия обновится, то есть на выходе ты ничего не потеряешь, — встрепенулся Малфой. — Так что это тебе не помешает. Можешь заниматься чем угодно.

Усилием воли Северус заставил смолкнуть все мысли в голове и посмотрел на ожидающего его ответа Малфоя.

— Тогда я согласен.

Для зачатия наследника Малфоев понадобилось всего-то две попытки. И в первый раз, надо сказать, что сплоховал вовсе не Северус.

Его тогда так и подмывало уточнить у «нового друга», точно ли не надо сварить зелье из мидий с женьшенем и фенхелем, но он сдержался чисто из чувства самосохранения. К тому же, было даже как-то лестно то, что такой, как Люциус Малфой, прожжённый циник, слизеринец до мозга костей, может чего-то стесняться. Стесняться его. Чего не сказать о Нарциссе. Вот уж кого назвали не в бровь, а в глаз. Так что известие об успехе сентябрьского ритуала Северуса действительно порадовало. Хотя бы не придётся снова краснеть, словно третьекурснику, которого застукали за подглядыванием в женской ванной.

Хотя ритуал не подразумевал его непосредственного участия в действии на родовом алтаре, откат от циркуляции и обновления магии был выжимающим досуха и на физическом уровне. Люциус Малфой оказался прав насчёт того, что слабого духом, кто не мог разделить физиологию с магией, подобный опыт мог бы ввергнуть в пучину рефлексии и ложных надежд. Но у Северуса была собственная страсть, и с лёгким сердцем он торопливо погрузился в исследования, опасаясь, что щедрость Малфоя не продлится дольше девяти месяцев, пока Нарцисса вынашивает ребёнка. Скорее всего, вся эта «дружба» не более чем крючок, чтобы нужный Малфою человек не сорвался. Вот уж кто никогда своего не упустит.

По грубым расчётам наследник Малфоев должен появиться где-то в конце мая. Северус успел привести свои дела в порядок, чтобы основательно переселиться в Малфой-манор из своего домика в Тупике Прядильщиков. Ему выделили аж целое крыло, примыкающее к библиотеке и с лабораторией под боком. Впрочем, узником он не был, так что, с позволения хозяев, выполнял и заказы. Несколько клиентов, наработанных за время обучения в Гильдии, у него имелось, и терять относительно стабильный заработок не хотелось.

В ноябре Эрхост Аббот передал совой большой список нужных зелий: в основном мази и декокты от ревматизма и разные бодроперцовые и прочие настойки от болезней, появляющихся в сырую осенне-зимнюю пору, с просьбой доставить заказ лично, и никто Северуса против воли не удерживал. Он переместился в Годрикову Лощину, где жил Аббот, отдал заказ, получил вознаграждение, выслушал получасовые жалобы старика, и после решил немного пройтись, чтобы проветрить голову.

И внезапно увидел Лили, которая неспеша шла по дороге… Подруга детства, которая оборвала с ним все связи на пятом курсе.

Словно наяву предстала та некрасивая сцена. Вот он сидит после экзамена на берегу Чёрного озера, а подкравшийся со спины Поттер вместе с Сириусом Блэком подвешивает его в воздухе вверх тормашками. Подвешивает за лодыжку его собственным заклинанием, которое кроме него и Лили никто не знал. Северус лично придумал «Левикорпус», чтобы противостоять шайке Мародёров, а в итоге пострадал от него сам же. Упавшая на лицо мантия оголила живот, ноги и его подштанники. «Грязные подштанники», — как глумливо прокомментировал ненавистный Поттер, собрав кучу ржущих зрителей и подпевал.

А дальше всё как в тумане. Северус до сих пор гадал, что это было, то ли какое-то магическое вмешательство, то ли ему так ударила в голову кровь, вперемешку со стыдом, то ли в какой-то момент он решил, что это Лили предала его — рассказав про «левикорпус» шайке гриффиндорцев, но… когда Лили попыталась остановить Поттера с Блэком Северус назвал её грязнокровкой при всех. И Лили не простила. А на шестом курсе стала встречаться с Поттером, так больше и не заговорив с Северусом.

И почему именно «грязнокровка»? Северус знал главную тайну Лили: её отец был сквибом какого-то старого германского Рода. Причём не урождённым, а его в детстве лишили магии. Так что никакая она не «грязнокровка».

Потом доходили слухи, что они поженились или вроде того. Но где жила Лили Северус не знал, да и не пытался выяснить, считая, что эта глава в его жизни навсегда закрыта. Да, он в запале говорил Малфою, что любит… одну девушку, но сам считал, что эта любовь давно похоронена в его сердце.

Северус с лета перед шестым курсом начал самостоятельно заниматься окклюменцией для защиты сознания. Тогда же оказалось, что у него к этому родовая предрасположенность. Причиной занятий стало это самое событие с непонятно как вызнанным заклинанием. Подумав, Северус понял, что Лили вряд ли разболтала Поттеру про «левикорпус», а значит, не исключена возможность, что подлые Мародёры применили чары для считывания мыслей. У Блэка в загашниках всегда находились премерзейшие родовые заклятия, начиная ещё с первого курса. Так что Северус очень хотел, чтобы его мысли и воспоминания остались только его и принадлежали только ему. Если он чему-то и научился на Слизерине, так это тому, что по слабостям сразу будут бить и показывать их нельзя ни в коем случае.

Впоследствии эти уроки весьма пригодились при встрече с Лордом Волдемортом. Северус уже знал, что тот владеет легилименцией, и ему не хотелось, чтобы великий маг узнал о всех унижениях, которым его подвергали. К моменту их встречи уровень окклюменции Северуса уже достиг того уровня, когда он мог изъять из памяти некоторые компрометирующие воспоминания. Правда расплатой становилось новое проживание унижения при возвращении воспоминания, но Северус готов был потерпеть, чтобы не позориться перед могущественным волшебником. Вдруг бы тот, увидев такое, признал бы его негодным, а то и посмеялся вместе со своими «чистокровными», и посчитал, что Северус — хороший мальчик для битья. Нет уж.

Несмотря на многократно пережитое воспоминание с подвешиванием, Северус так и не понял, почему так сказал Лили. После той «грязнокровки» Сириус Блэк «вымыл» его рот очищающим заклятьем, и сейчас, когда Северус внезапно встретил Лили Эванс, точней, уже Поттер, на улице, во рту явственно почувствовался вкус мыла — неприятно-горький. На узкой дороге сложно было разминуться, так что Северус решил поскорей аппарировать. Палочка в руках подрагивала.

— Северус? — внезапно окликнула его Лили, и сердце заполошно забилось.

— Лили? — изобразив удивление, повернулся к ней Северус, удерживая лицо в вежливо-неприступной маске. — Какими судьбами?

— А я… здесь живу, — ответила Лили. На её щеках играл морозный румянец. — Вот в этом доме. Мы с Джеймсом живём…

— Понятно, — неловко ответил Северус, придумывая о чём ещё спросить. «Ты меня простишь?» — не слишком ли после четырёх лет бойкота?

— Может, зайдёшь на чашечку чая? — внезапно предложила Лили, выбив весь воздух из лёгких. — У меня с собой очень вкусные пирожные из Коукворта, помнишь, такая кондитерская с синей вывеской недалеко от городского парка? Я у родителей была…

— К сожалению, не помню, — криво усмехнувшись, ответил Северус. Пирожными его никто не баловал. Но увидев вытянувшееся лицо Лили поспешил добавить: — Но я приму твоё приглашение. С удовольствием.

Вкус горечи мыла во рту может перебиться пирожными, которые он никогда не ел?

— Хорошо, — кажется, обрадовалась Лили. — Тогда пойдём.

— А твой… Поттер не будет против гостей? — уточнил Северус, постаравшись сказать «Поттер» нормально, а не сквозь зубы, правда получилось почти рычание «Пот-т-ер-р».

— Джеймс учится на аврора, возвращается поздно, так что его нет дома, — пожала плечами Лили, совершенно очаровательно сдув рыжую кудрявую прядь, упавшую на лицо. — И вообще… Могу же я встретить старого друга и пригласить его на чашечку чая с пирожными, чтобы немного поболтать? Тут очень скучно жить, Северус, а мне хочется знать новости, как ты живёшь и вообще… Кстати, что ты тут делаешь?

— Передавал заказ Эрхосту Абботу, — ответил Северус. — Он живёт с семьёй вон в том доме с большим дубом.

Лили прикосновением палочки открыла двери и они вошли в дом. Северус молча смотрел, как его любимая аккуратно ставит пирожные на маленький столик в прихожей и легкими отточенными движениями палочки быстро наводит порядок, собирая разбросанные вещи. Вещи Поттера — зло шевелится внутри ревность, но Северус подавляет её.

— У тебя уютно, — смог он выдавить улыбку.

Возвращение в Малфой-манор произошло отдельно от сознания. Северус чувствовал себя одновременно счастливым и глубоко несчастным. Лили, кажется, простила его, но… Ей просто скучно жить в деревне на десяток домов, где живут в основном старики. После столпотворения Хогвартса даже Северус порой искал компании…

— Ты какой-то взвинченный, — оглядел его Люциус. — Что-то случилось?

— Я… — Северус попытался подыскать подходящие слова, но они так и не нашлись. Вместо этого он неопределённо помотал головой.

— Может, бокал огневиски? — предложил Малфой, который изобразил заботу и Северус просто кивнул, без сил падая в вычурное кресло.

А потом… Они с Люциусом Малфоем напились, и никакие навыки Подмастерья не спасли. Потому что Северус хотел напиться. Хотел заглушить ту больную любовь, которая из серого пепла вновь проросла в его душе. Лили повзрослела и стала ещё красивее, ещё желаннее. Ей было одиноко в этом старом деревенском домишке, но она так искренне щебетала про своего Поттера, про свою свадьбу, про его учёбу в аврорате, о своих делах и Петунью, которую Северус с детства терпеть не мог. Его зеленоглазая колдунья. Такая близкая и далёкая одновременно. Всецело и безраздельно принадлежащая ему на короткий миг встречи, пока утоляла любопытство и жажду общения. Как он обрадовался тому, что это общение возможно. Что с ним говорят, как со старым другом. За несколько часов Лили Эванс… Поттер уничтожила все стены, которые Северус возводил в своей памяти, пытаясь её забыть. Мимолётно, как те бабочки, которые появились от её первого в жизни колдовства. И что было больней всего: Лили любила, но любила не его. А он слишком болен ею, чтобы отрезать по живому и прекратить с ней всяческое общение.

— Так не прекращай, — врезался в его пьяные мысли голос Люциуса, и оказалось, что всё это Северус говорил вслух. — Если она там одна скучает без мужа… составь ей компанию, а там, глядишь и станет Поттер рогоносцем. Это когда ты был никем она выбрала его, а когда ты станешь Мастером зельеварения… В общем, тебе будет что ей предложить. Хотя видит Мерлин, не понимаю, зачем тебе эта… женщина, если сейчас перед тобой открыты все двери. Выбирай любую! А магглорождённых-то точно целая шеренга выстроится из желающих.

— А почему ты выбрал Нарциссу, несмотря на все сложности? — огрызнулся Северус.

— Уел, — констатировал Люциус — в процессе принятия на грудь они «как настоящие друзья» перешли на имена.

— Но ты прав, — пьяно кивнул Северус, чуть не улетев на пол, который непривычно качнулся навстречу. — Я её всё равно добьюсь! Я её так л. блю… — он попытался встать, чтобы сейчас же аппарировать в Годрикову Лощину и набить морду Поттеру, который не ценит сокровище, которое ему досталось, но внезапно его окутала мягкая темнота. Северусу показалось, что он упал лицом в толстые и пушистые малфоевские ковры.

Пробуждение оказалось тяжёлым. А зелье для беременных от утренней тошноты, рецепт которого Северус усовершенствовал накануне: дремоносные бобы надо давить, не резать, как везде пишут! — оказалось очень кстати.

Собрав мысли в кучку Северус даже набросал некий план по возвращению Лили. Сырой и неубедительный, но хоть какой-то. Для начала нужно было немного выждать, чтобы она успела соскучиться, а также ни в коем случае не пересечься с Поттером, благо, Лили рассказала, что тот почти всё время пропадает «на службе». Наивная даже не знала, что авроры сначала два года учатся, а Северус не стал её пока переубеждать. Ах, если бы Поттер попался на какой-нибудь измене или сгинул на «службе», но такое развитие событий Северус сразу отмёл как маловероятное. А сначала решил написать Лили письмо. В меру выдержанное, в меру остроумное, в меру ностальгическое.

Своего плана Северус придерживался около двух месяцев. У них завязалась активная переписка, но больше они не встречались. Северус набирался мужества и продумывал какой-то план, к тому же хотел, чтобы было о чём поговорить или обсудить, подготавливая почву в письмах.

Девятого января у него был день рождения и об этом «празднике» не знал никто, кроме Лили и она сама предложила отметить его двадцатилетие в Хогсмиде. Под предлогом того, чтобы вспомнить весёлые школьные деньги, но Северус полагал, что встречаясь в Лондоне можно было случайно напороться на Поттера. В общем, на эту встречу он возлагал большие надежды.

— Я беременна, — первое, что Северус услышал после приличествующих случаю поздравлений.

— Что? — моргнул Северус, придирчиво осматривая стройную фигурку подруги. Нарцисса носила своего маленького Малфоя вот уже четыре с лишним месяца и немного округлилась в талии. А значит, Лили должна родить позже на пару месяцев. Вероятно в августе или конце июля.

Лили погладила свой плоский живот и улыбнулась.

— Я хотела сказать тебе первому. Я беременна.

— Ты беременна… — пробормотал сбитый с толку Северус. В голове сразу поднялся рой мыслей и вопросов.

— Да, — Лили снова погладила живот и чуть отвела взгляд. — И знаешь, я бы хотела, чтобы ты стал крёстным моего малыша, Северус.

— Крёстным?.. — переспросил он, всё ещё находясь в шоковом состоянии. Она хочет, чтобы он был крёстным для ребёнка, которому он хотел бы быть отцом? Ребёнок… От Поттера… Ребёнок Поттера, который перечёркивает все планы по возвращению Лили. Теперь она же точно не уйдёт от этого придурка! Ребёнок… Ребёнок всё меняет!

— Да, мне бы этого хотелось, — беспокойно поёрзала на стуле Лили. — Я ещё не говорила Джеймсу, у него столько дел… — в её голосе отчего-то слышалась неуверенность.

— Боюсь, что твой муж будет против моей кандидатуры, — не удержавшись, едко ответил Северус. — Полагаю, в роли крёстного он захочет видеть своего дружка Блэка.

— Сириус… — Лили чуть поморщилась. — Сириус сам ещё как ребёнок.

— Ну, а меня Поттер… — Северус заставил себя умолкнуть и подумать. Оттолкнуть Лили сейчас — значит расписаться в собственном бессилии и отдать её Поттеру насовсем. В конце концов, его «крестничество» сможет стать поводом для ссоры, если, точнее, когда Поттер будет против. А Лили упрямая, и если что-то решит… Судьба может повернуться по-разному. — Хорошо… Знаешь, я в целом не против. Если ты так хочешь, пусть так и будет.

— Правда? — улыбнулась Лили. — Спасибо, Северус! Просто, понимаешь… — пустилась она в объяснения: — Я тут вдруг задумалась о том, что… У меня же совсем никого нет. Да, я не говорила, но мама и папа… В общем, они умерли. Я магглорожденная. Ну официально, как ты знаешь. А Джеймс, он чистокровный… У него тоже умерли родители, но у него есть друзья и куча родственников… Все маги, понимаешь?

— Не совсем, — помотал головой Северус, чуть отвлёкшись на нежно закушенную губу.

— В общем, мне хотелось бы, чтобы у меня был кто-то, кто… Был бы только за меня и моего ребенка. Из магического мира… Потому что… — Лили умолкла и отвела взгляд. Её брови двинулись, и лоб прочертили тонкие, но суровые морщинки.

— Он что, воздействовал на тебя чарами? — прищурился Северус, пытаясь разгадать, что творилось на душе у Лили и в чём кроется причина её волнений. Напыщенный болван что-то с ней делал против воли?

— Я… Я не уверена, Северус, — быстро посмотрела на него Лили. — Я… Я уверена, что Джеймс бы не посмел, но…

— Но? — взял её руку Северус, машинально отметив учащенный пульс.

— Но… Бывали странные моменты, — деланно рассмеялась Лили. — Например, я совсем не помню… — она покраснела и сказала тише. — Совсем не помню, как забеременела. Нет, не подумай!.. — тут же спохватилась она. — Мы с Джеймсом хотели детей. Но он вроде как говорил, что нам ещё рано, потому что сейчас в мире сложная обстановка и назревает война, а потом… Я всегда принимала специальное снадобье перед… Я точно помню, а потом… Когда это случилось, я даже проверила фиал, вдруг там что-то перепутали… Да и Джеймс так занят, что это происходит не так часто… Но, наверное, бывают осечки, да?.. Или зелье выдохлось… — смущенная Лили подняла взгляд.

— Ты никогда не жаловалась на память, — вложив весь свой скепсис, сказал Северус. У самого на душе стало отвратно. Такие подозрения на пустом месте не появляются. Вдруг и правда Поттер что-то сделал с Лили, а потом подчистил её память? У Поттера с его дружком Блэком всегда находились оправдания своим поступкам с попустительства директора Дамблдора и этой их молодой деканши-МакГонагалл… В голову лезли предположения одно другого ужасней.

— А может, я просто перенервничала, — тут же начала успокаивать себя и его Лили. — Уверенна, что Джеймс обрадуется ребёнку… Просто всё это так неожиданно. Я даже как-то хотела связаться с роднёй отца… Но там без вариантов. Он и сам не мог… и явно не знал, как их найти.

— Ты так и не говорила подробностей, — вспомнил про это Северус. — Если хочешь, я попытаюсь что-нибудь выяснить для тебя, думаю, у меня больше возможностей, — он подумал, что можно попросить Люциуса что-то разузнать.

— Не уверена, что это будет безопасно, для тебя и для меня… — вздохнула Лили. — Когда отец умер… В общем, мы с Петуньей просмотрели его вещи, да и сам он кое-что рассказывал. По всему получается, что ему немного изменили память, чтобы он не мог как-то компрометировать своих родных, а так… Мы узнали кое-что пострашней изгнания из магической семьи…

— И что же это? — спросил заинтригованный Северус.

— Мы нашли его документы, старые документы, он сменил имя, — вздохнула Лили. — Не знаю, хорошо ли ты знаешь маггловскую историю, но мой отец, как оказалось, был не последним человеком в Третьем Рейхе, чуть ли не одним из приближённых Гитлера, одним из командования. Он рассказывал нам, что когда учился на первом курсе «Дурмстранга», его втянули в один ритуал, из-за которого он потерял магию. И проводил этот ритуал… — Лили вздохнула. — Геллерт Гриндевальд. Тогда ещё семикурсник. Его после такого исключили. И отца — тоже, так как как сквиб не может учиться в магической школе. Потом, уже в сорок четвёртом, мой отец прознал об участии Гриндевальда в этой войне, и решил скрыться, пока может. Он понял, что готовится что-то очень нехорошее… В общем, разыграл свою смерть и исчез, скрывшись в Британии. Он женился на моей матери, уже будучи в возрасте. Хотя сквибы выглядят моложе обычных людей. Отец взял фамилию моей матери и стал Эвансом, а имя Ганс он поменял на «Гарри».

— Можно попробовать узнать его настоящее имя в архивах «Дурмстранга», — предположил Северус.

— Я боюсь, Северус, что если начну что-то искать, то сделаю только хуже, — вздохнула Лили. — Не знаю… В конце концов, связь с семьёй он потерял слишком давно… Ладно, не будем об этом. И прошу, не говорить о нашей семейной тайне никому, — Лили обратила внимание, что Северус держит её за руку, и аккуратно освободилась.

— Хорошо, — ответил Северус, чуть смущаясь. — Я всегда буду… твоим другом и помогу во всём.

— Спасибо, Северус, — светло улыбнулась Лили.

Посидев ещё немного и поговорив о пустяках, которые в голове даже не отложились они распрощались.

— Возможно, она чувствует неуверенность в их отношениях с Поттером, вот и решила забеременеть, а тобой манипулирует? — предположил Люциус Малфой, который непостижимым для Северуса образом стал его поверенным в любовных делах. Он рассказал Малфою про свои подозрения насчёт Поттера и про беременность Лили. — Делает запасным вариантом на случай, если всё пойдёт не так?

— Лили не такая, — тут же взвился Северус. — Она не способна на подлость, в отличие от Поттера. Она очень гордая. И… настоящая гриффиндорка.

— Ох уж эти гриффиндорки, — хмыкнул Люциус. — Хотел бы, чтобы это был твой ребёнок? — и Северус только поморщился от того, как легко сиятельный Малфой его разгадал.

— Полагаю, в случае чего, она хочет быть уверена, что ребёнка ты примешь, — в этой своей вкрадчивой манере заявил Люциус. — Иначе бы не стала предлагать тебе стать его магическим крёстным. Ты вообще в курсе, что это такое?

— Было бы неплохо узнать, ведь ты предложил мне то же самое, насколько я помню, — приподнял бровь Северус.

— И от своих слов не отказываюсь, — тут же отозвался его белобрысый друг. — Но магический крёстный, при определённых ритуалах, можно сказать, фактически усыновляет или удочеряет ребёнка перед Магией.

— При живых-то родителях? — скептически уточнил Северус.

— В целом да, это как бы запасной родитель, если что-то с настоящими случится. К тому же, раньше при… так скажем, вражде разных кланов и Родов невозможности заключить брачный союз — например, разные векторы магии или однополые дети, или вообще отсутствие наследников, в общем, иногда делали магическим крёстным ребёнка даже врага и это сразу меняло всю ситуацию в корне.

— Невозможность навредить? — предположил Северус.

— Верно, — кивнул Люциус. — А ещё резонансная магическая связь наподобие той, что мы уже обсуждали. Допустим, если крёстный сильный маг из древнего рода, он в какой-то мере может обмениваться с крестником магией. Не полноценное обновление, но циркуляция происходит.

— Так и какой резон тебе делать меня крёстным сына? — хмыкнул Северус.

— Ты полукровка древнего Рода Принцев, — пожал плечами Люциус, — к сожалению, старик Северус Принц был настолько скрытен и необщителен, что даже я не представляю, как ты мог бы забрать своё наследство.

— Наследство?

— Твой дед, Северус Принц, умер около года назад. Но совершенно никто даже не представляет, где находилось поместье. Возможно, Уэльс, но и эта информация не точна. Он был очень осторожен. Хотя и его достали… Есть информация, что его убили кто-то из так называемых «светлых»…

— Мне не особо это интересно, — перебив, отвернулся Северус. Он не пытался связаться с родственниками матери, даже после её смерти. Зачем? Чтобы получить от ворот поворот и фунт презрения в добавок? Нет уж. Не нужны ему никакие родственнички. — Лучше скажи… А у тебя есть какие-то связи со школой «Дурмстранг»? — спросил Северус, он всё же хотел узнать для Лили, кем был её отец. Можно же ничего не говорить, если информация будет не слишком хорошей…

— В свите Лорда есть один маг, — моментально ответил Люциус. — Его зовут Игорь Каркаров, он точно как-то связан со школой «Дурмстранг», то ли профессор там, то ли заместитель директора.

Северус даже подумал, что это Знак, что ему правда стоит расследовать «историю семьи Эванс».

— Хорошо… Ты мог бы познакомить нас, я хотел бы узнать кое-что, — кивнул Северус.

Зима пролетела очень быстро. За эти месяцы, учитывая неиссякаемые кладовые ингредиентов и продвинутую лабораторию, Северус, неожиданно для себя, успел получить титул Мастера Зельеварения. Его простенькое зелье от утренней тошноты для беременных и усовершенствованная мазь от отёков ног внезапно получили признание Гильдии. Впрочем, скорее всего, тут похлопотал Люциус. Сиятельный Малфой также помог в составлении и получении патента.

А весной, когда в честь получения мастерского кольца, Люциус организовал приём, Северус познакомился с Игорем Каркаровым. Этот худой и костлявый маг с горящим взором оказался профессором истории магии и древних рун в «Дурмстранге», и, кажется, они смогли найти общий язык. Северус сказал, что его интересует история Геллерта Гриндевальда, который учился в «Дурмстранге», которого по слухам выгнали из магической школы с последнего курса. Игорь Каркаров этой истории не знал, но пообещал порыться в школьных архивах и поделиться сведениями. У них завязалась переписка не всегда связанная с этим «расследованием». Каркаров оказался интересным специалистом и Северуса всерьёз заинтересовали руны, особенно их германская школа.

С Лили они тоже продолжили переписываться, Северус также варил для своей любимой зелья для хорошего самочувствия. Северус очень тщательно подбирал ингредиенты для этих зелий: малейшая ошибка, и Лили могла подумать, что он хотел навредить её ребёнку, пусть тот и был от Поттера, и никогда бы его не простила. В конце мая Лили написала, что у неё будет мальчик — сработало зелье-определитель.

К сожалению, встретиться у них всё не получалось: беременным противопоказаны магические перемещения, а камин Поттер закрыл. Какие-то мутные дела творил этот очкастый олень, а может, что-то подозревал, так что отрубал для Лили средства связи. Как раз в майском письме, Лили написала, что Поттер решил окружить дом противосовиными чарами и их переписка будет затруднительна.

Тем временем пятого июня тысяча девятьсот восьмидесятого года родился Драко Арманд Малфой.

Изначально Северус не собирался оставаться в Малфой-маноре дольше необходимого, но… Крошечный малыш с золотым пушком на макушке, настойчивые уговоры Люциуса, которому, похоже, и правда нравилась его компания, а также исследования созревающей мандрагоры задержали Северуса в гостях.

Ритуал магических крестин решили не затягивать, и Северус обзавёлся «приёмным сыном по Магии» в конце июля, когда Драко немного окреп. Ритуал чем-то походил на тот, что они делали при зачатии Наследника Малфой, разве что Нарцисса и Люциус были одеты, но Северус тогда ощутил появившуюся магическую Связь. Северус тогда подумал, что, пожалуй, если у него будет подобная связь и с сыном Поттера, то он мог бы смириться с его существованием.

Как выяснилось чуть позже, тогда же, тридцать первого числа, родился Гарри Джеймс Поттер — сын Лили. Впрочем, Северус узнал о его рождении вовсе не от подруги, а из газет, где каждый сентябрь печатали списки зачисленных в Хогвартс «по праву рождения» собственно с датами самого рождения. Малфой объяснил это сотрудничеством с гоблинским банком «Гринготтс», где магические семьи создавали особый ученический счёт на оплату обучения в альма-матер всех британских волшебников. Северус о таком не знал, так как за него вносил оплату Попечительский Совет. От Лили так и не было никакой весточки, ни насчёт рождения сына, ни насчёт крестин.

В начале августа Игорь Каркаров прислал Северусу приглашение посетить «Дурмстранг» в качестве наблюдателя за экзаменами по зельеварению, из пространного письма было ясно, что по «делу Эванс» Каркаров что-то раскопал и таким образом зазывал в гости.

Известие о том, что в Британии, похоже, разверзлась магическая гражданская война, настигло Северуса в «Дурмстранге» посреди осознания того, насколько же Лили была права, не желая знаться со своей семьёй. Британских газет в Германии не читали, но Люциус не поленился отправить несколько вырезок из «Ежедневного пророка». В послании также прилагалась записка о том, что Лорд Волдеморт собирает всех, и им с Игорем Каркаровым тоже стоит явиться на встречу. Стал понятен необычный зуд на руке, где была метка «морсмордре», похоже таким образом им пытались что-то сообщить: метка принадлежности к закрытому клубу чистокровных оказалась с сюрпризом.

В присланных газетных статьях стояла форменная истерия. Заголовки пестрели громкими заявлениями: «Умер Гектор Фоули. Абраксас Малфой, правая рука Лорда Волдеморта, арестован по подозрению в убийстве Министра Магии!», «Чистокровные вышли на тропу войны», «Лорд Волдеморт убивает детей!», «Массовые убийства магов на вокзале Кингс-Кросс — дело рук приспешников Лорда Волдеморта!», «Лорд Волдеморт проклял Хогвартс!».

Они вместе с Игорем Каркаровым не понимали, что происходит, но явно ничего хорошего. Они воспользовались порт-ключом, который выдал Люциус, и очутились в Малфой-маноре, который походил на растревоженный улей. Северус увидел нескольких чистокровных, входящих в свиту Лорда Волдеморта, и услышал звуки погрома. Словно кто-то бил вазы или какую-то посуду в столовой.

Бледный Люциус, потерявший своё сияние, и выглядевший даже как-то пришибленно, искренне обрадовался Северусу и потащил его в лабораторию. Нужно было срочно сварить успокоительного, кровоостанавливающего и рябинового отвара. Пока Северус занимался нарезкой ингредиентов, Люциус рассказывал, что происходило в последние пару дней.

Получалось, что в газетах намеренно искажали факты, создавая жуткий образ и дискредитируя Лорда Волдеморта.

Всё началось с убийства четы Фоули, которые работали в Отделе Тайн Министерства Магии. Это убийство произошло это ещё в июне: Северус видел заголовки о том, что на вокзале Кинг-Кросс неизвестные напали на родителей, которые встречали поезд из Хогвартса со своими детьми, и есть жертвы. Этими жертвами как раз и оказались Фоули, причём, не просто какие-то маги, а сын и невестка Гектора Фоули, который уже как-то был Министром Магии, а нынче снова баллотировался на пост и выиграл выборы в начале мая. Правда, про это Северус узнал не из газет, а от Люциуса: выборы проходили в Визенгамоте среди чистокровных, имеющих право голоса, и всяких чиновников Министерства, практически среди своих же. Потом только в газетах объявляли, кто стал следующим Министром, поздравляя с назначением.

Между выборами и передачей полномочий у Министров Магии проходит что-то около двух месяцев, и Гектор Фоули-старший, должен был принять пост у нынешнего Министра — Гарольда Мичнума — как раз в конце июля. Вот только от страшных известий Фоули-старшего, который и так уже имел приличный возраст, разбил паралич.

Оказалось, что погибли не только супруги Фоули, пропали и их сыновья — Пиппин и Флетчер Фоули, которые учились в Хогвартсе и прибыли на вокзал на поезде вместе с остальными студентами магической школы. Неудивительно, что у Гектора Фоули от таких вестей подкосилось здоровье, и он сначала отказался от должности, а совсем недавно скончался.

Кроме того, тогда на вокзале было настоящее светопреставление, и пострадали не только Фоули, а многие маги. В числе жертв был один из приверженцев демократических свобод для магглорождённых, известный герболог Невилл Лонгботтом, отец аврора Фрэнка Лонгботтома, который когда-то учился на Гриффиндоре. Невилл Лонгботтом оказался на вокзале случайно, видимо, решив поностальгировать о старых добрых временах. В газетах написали, что известный герболог скончался в Больнице Святого Мунго от прилетевшего неснимаемого проклятья, так и не приходя в сознание.

Также на платформе «9 ¾» вокзала Кингс-Кросс в тот роковой день находилась и Миллисент Бэгнольд, которая тоже баллотировалась вместе с Фоули на должность Министра Магии. Бэгнольд встречала на вокзале внучку, и они с девочкой оказались под перекрёстным заклинаниями. С напавшими начал борьбу дежуривший наряд авроров, один из них серьёзно пострадал, лишившись глаза и ступни, совершенно новым заклинанием, — тут Северус вздрогнул, так как сам в качестве жеста доброй воли, доказывая свою полезность и острый ум, отдал заклинание «сектумсемпра» Лорду Волдеморту, за что тот его весьма хвалил… Для того, чтобы нейтрализовать «сектумсемпру», надо постараться, скорее успеешь истечь кровью. Ещё один способ борьбы с Мародёрами, точнее, с одним конкретным «мародёром» — оборотнем Римусом Люпином. Северусу совершенно не понравилось то нападение и своя беспомощность. «Сектумсемпра» резала на больших дистанциях и особенно эффективна против тёмных тварей. Тренировки в Запретном Лесу это доказали, впрочем, они же и воззвали к здравому смыслу: не испытывать эти чары на людях. Слишком опасны они были и требовали особенного противодействия.

Несмотря на боевые потери, авроры смогли победить обоих напавших, и… ими оказались сторонники Лорда Волдеморта с метками в виде черепов на руках. В «Ежедневном Пророке» их моментально прозвали «Упивающимися Смертью», и на мёртвых, как известно, можно повесить что угодно: они же не ответят. И тем более не расскажут, что они на самом деле «Вальпургиевы Рыцари».

Абраксас Малфой — отец Люциуса и самый близкий друг Лорда Волдеморта — в своё время во всей этой политической предвыборной возне Гектора Фоули поддержал и рассчитывал взамен стать правой рукой нового Министра Магии, возможно, главой Департамента Правопорядка или Председателем Визенгамота. Но Гектор Фоули подал в отставку, не приступив к должности, и в Министерстве Магии живо произошли кадровые перестановки. На срочном созыве Визенгамота, причём без приглашения многих чистокровок и тех, кто мог быть причастен к Лорду Волдеморту, произошли скоропалительные выборы, и в конце июля на пост Министра Магии заступила Миллисент Бэгнольд. Новая Министр Магии практически первым своим распоряжением приказала приставить спасших её на «кровавом четверге» авроров к наградам, а пострадавшему Аластору Грюму восстановить подвижность и зрение силами Тайного Отдела. Она дала интервью, в котором выставила произошедшее на вокзале Кингс-Кросс как попытку политического давления и отмщение ей за нечистокровность, так как кто-то из её недалёких предков был магглорождённым магом, и пообещала разобраться с засильем чистокровных, которые не допускают обычных волшебников к управлению Магической Британией.

Следующим же днём после того интервью Абраксаса Малфоя арестовали по подозрению в убийстве… Нобби Лича! Оказалось — был такой министр двенадцать лет назад, волшебник первого поколения, то есть его родители были магглорождёнными. Вот только в газетной статье об аресте Абраксаса Малфоя про Нобби Лича, который по официальным данным вроде бы то ли чем-то подавился, то ли просто умер от переутомления давным-давно, не было ни слова! Так что обыватель, скорее всего, решит, что это Малфой виновен в смерти Гектора Фоули, на которого возлагалось столько надежд. Люциус переживал за репутацию отца, и не сомневался, что это просто формальный повод. Плюс, не без гордости Люциус сказал, что его отец весьма умён и хитроумен, и этот арест сильно ударил по Лорду Волдеморту, который… попросту растерялся от свалившихся на него обвинений. Если бы Абраксас Малфой был тут, а не заключён под стражу «на время следствия», то всё было бы иначе.

И про магическую школу тоже что-то непонятное: одним из политических оппонентов Лорда Волдеморта и Абраксаса Малфоя был Альбус Дамблдор — директор Хогвартса. Вроде бы сам директор не хотел становится Министром Магии, а тоже, как и Абраксас Малфой, хотел заполучить непыльную должность вроде Председателя Визенгамота. Дамблдор пригласил Лорда Волдеморта вроде бы для обсуждения темы дележа власти, но что-то пошло не так, что именно Люциус не знал, но слышал, как Лорд вызвал его отца через камин, пылая неприкрытым гневом. А потом появилась статья про проклятия Хогвартса, Упивающихся Смертью и исчезновение Пипина и Флетчера Фоули, словно это всё было как-то связано. В общем, за каких-то пару недель репутацию Лорда Волдеморта, как и многих чистокровных, втоптали в грязь, выставив их сумасшедшими агрессивными фанатиками.

— А как твоя поездка? — со смешком спросил Люциус, когда иссяк на тему последних новостей и переключил внимание на Северуса.

— Познавательно… — неопределённо ответил Северус, промолчав, что всё оказалось даже хуже, чем он ожидал. Геллерт Гриндевальд действительно был отчислен с седьмого курса «Дурмстранга»… вместе со своим младшим братом, первокурсником Генрихом Гриндевальдом… Это у своего младшего братишки Геллерт Гриндевальд забрал магию, чтобы стать величайшим волшебником… Тёмным Лордом современности… Впрочем… Скорее всего, этот сомнительный титул у Геллерта Гриндевальда отберут: в газетах уже мелькнули сравнения, и Лорда Волдеморта, скорее всего, тоже назовут «Тёмным Лордом»…

— Убит Мариус Флинт! — вбежал в лабораторию Эйвери. — Кто-то напал на него прямо на Диагон аллее.

— Дедушка… — вздрогнул Люциус. — Это точно война…

Мир вокруг сходил с ума… Северус только и делал, что варил галлонами зелья, перевязывал чьи-то раны. Нападения на чистокровных магов продолжались: их подкарауливали в общественных местах, устраивали ловушки, а иногда и вовсе проникали в защищённые особняки. Так погибли родители Амикуса и Алекто Кэрроу. Алекто училась на Слизерине на одном курсе с Северусом, и раньше они не особо общались, но вот в дом Кэрроу прислали сову с магической бомбой, и Северус перевязывает воющую Алекто, доставая осколки из её головы. Она тоже была в доме и успела поставить щит, но её отбросило спиной на зеркало. Рядом брат Алекто — Амикус, он старше года на три и тоже учился на Слизерине. Потерянный, неумело пытается собрать останки родителей, глотая слёзы. Северусу пришлось насильно вливать в обоих по два фиала умиротворяющего бальзама. А потом скрываться от наряда авроров, которые не разбираясь, атаковали их заклятьями.

Стало понятны опасения почившего деда Принца, который никому не сообщал, где живёт и как к нему попасть.

Последней каплей стало возвращение Абраксаса Малфоя.

Северус видел отца Люциуса только мельком. Малфой-манор был действительно большой и сейчас, даже развернувшийся «штаб» не мешал Нарциссе и Драко, которые обитали в другом крыле. В общем, при желании можно было вовсе не видеться, формально проживая в одном доме. Но даже увиденный мельком Абраксас Малфой производил впечатление. Ещё более «сиятельный» и представительный чем Люциус, с точёными чертами лица и холодным взглядом, — таким Северусу запомнился отец Люциуса, и оказалось настоящим шоком увидеть его после заключения.

Светлые волосы казались седыми, а всё некогда холёное лицо испещряли неровные коросты. Драконья оспа на последней стадии. Старшего Малфоя продержали в Азкабане больше двух месяцев, так ничего и не предъявив, и отпустили буквально умирать.

Северус варил противодраконью сыворотку — лекарство от драконьей оспы — десятками фиалов. Не спал ночами, так как нужно было поддерживать температуру и конфигурацию помешиваний. Даже случился момент, когда Абраксасу стало немного легче, но оказалось, что это — лишь затишье перед бурей.

Абраксас Малфой скончался в ноябре после месяца агонии.

Лорд Волдеморт отошёл от кровати почившего Малфоя, обвёл их тяжёлым взглядом.

— Мы отомстим. Если они хотели войну, они её получат!

В мае совершенно неожиданно пришло письмо от Лили, и Северус чуть не сжег незнакомую сову на подлёте. Слишком нервными выдались последние месяцы, когда отовсюду можно было ждать удара.

Лорд Волдеморт ввёл в их организацию новые правила. Теперь из соображений безопасности на любых встречах, где было больше двух «Вальпургиевых рыцарей», они носили магические маски. И народа значительно прибавилось. Лорду многие сочувствовали, понимая, что всё произошедшее — инсценировка для легковерных обывателей, чтобы манипулировать магической общественностью. Многие поддерживали. Кто-то боялся. Кто-то хотел идти за силой. Да и в целом чистокровные волшебники за редким исключением не захотели просто так сдаваться на милость неучам, которые не понимали ритуалы, не знали всей сложности магического влияния на мир. Так что были готовы «вкладываться в общее дело», но многие — лишь тайно, чтобы не подставить семью. Новое правительство, где из чистокровных оставалось лишь парочка чистокровных, которые традиционно обучались на Грифиндоре, начало выдавать одни декреты с постановлениями за другим. Многие из которых противоречили здравому смыслу и самой природе волшебников.

Что взять только бурно обсуждаемое в Визенгамоте предложение Дамблдора об отмене Статута секретности и вливание волшебников в дружную маггловскую семью. Северус не так и много сталкивался с маггловским миром, и вообще не стремился туда, но даже ему было ясно, что волшебников слишком мало и на каждого сильного мага приходится десятки слабых обывателей, которые палочкой-то всё чаще в носу ковыряются. Они станут объектом для изучения и исследования, словно подопытные крысы. Период Инквизиции вроде бы должен был чему-то научить волшебное сообщество, но, видимо, кто-то живёт в параллельной реальности.

Лорд был настолько зол, что устроил показательную акцию с одной небольшой деревушкой на пятьдесят жителей. Причём потом «рыцари» некоторое время не подпускали авроров, чтобы те не влияли на ход следствия и свидетелей.

Присутствовавший там Малфой после этого чуть не утопился в огневиски, да и многим другим Северусу пришлось варить кучу успокоительных эликсиров и умиротворяющих бальзамов. Но это был ультимативный акт: волшебникам с магглами не по пути. И если будет снят Статут, то начнётся война с магглами, потому что замалчивать про инцидент они не будут. Одного такого «заявления» оказалось достаточно, чтобы Визенгамот официально отозвал рассмотрение снятия Статута, но это стоило Лорду Волдеморту остатков репутации и прочно закрепило за ним титул «Тёмного Лорда».

А ещё их лидер как будто надломился и изменился. После гибели Абраксаса Малфоя замкнулся в себе. Некоторым даже казалось, что он не доверяет «старой гвардии». Нечасто отправлял их на какие-то задания, больше опираясь на новичков. И вообще стал часто пропадать и приблизил к себе неизвестных.

Один из новичков как-то интуитивно Северусу не нравился. Было в нём что-то до мерзости знакомое. Вот только узнать, кто это, мешала маска. Впрочем, Северусу объективно было некогда: их организация потребляла очень много зелий, так как соваться в официальные лавки стало чревато. «Светлые» не гнушались ничем, и иногда, слушая очередные истории про покушения, Северус как будто узнавал руку Мародёров. Только сейчас это уже выходило за рамки детских игр «подкарауль в коридоре и отправь ватноножное из-за угла».

Так что, когда к Северусу прилетела сова, которая держала что-то в клюве, он чуть её не испепелил. Птицу спасло лишь узнавание. В последний раз Лили отправляла письмо такой же сипухой. И всё же даже на восемьдесят процентов уверенный, что это послание от Лили Северус со всем тщанием проверил послание на проклятья и яды и лишь потом вскрыл сложенную треугольничком записку.

«Северус, мне нужно срочно с тобой встретиться! Лили.

P. S. Увидимся в том месте, где мы любили прятаться от моей сестры. В пятницу, во время наших обычных встреч».

Последняя фраза в свете бушующей войны явно была для того, чтобы никто, перехвативший записку, не смог помешать этой встрече или понять, где и когда она должна пройти. Это странным образом успокоило и внушило уверенность, что это написала именно Лили.

До пятницы нужно было пережить ещё среду и четверг, а узнав о том, что ему надо выйти из закрытого поместья, Малфой весьма обеспокоился.

— Ты же знаешь, что с этим Краучем, которого поставили во главе Департамента Правопорядка, авроры вообще беспредельничают? По их новому распоряжению они могут использовать непростительные, даже если просто заподозрят кого-то в пособничестве Лорду! Думаешь, никто носа из домов не высовывает, потому что нас боятся? Нет! Они все опасаются, что какой-нибудь ретивый аврор их запытает, чтобы продвинуться по службе. Туда набирают в основном магглорождённых или семейства не из священных двадцати восьми, они и рады поучаствовать в переделе влияния.

— И всё же я рискну, — покачал головой Северус. — Не буду возмущать эфир и использовать какие-то чары. Тем более место недалеко от… — он закусил губу. И всё же за это время Люциус и вообще семья Малфой доказали то, что им можно доверять. — От того места, где жили мои родители. И где мой дом.

— Позволь Нарси сопроводить тебя, я должен быть тут и контролировать ситуацию, но Нарси никто не хватится и…

— Хорошо, если ты настаиваешь, — вздохнул Северус. — Пусть она идёт со мной. Пожалуй, пара вызовет меньше вопросов, чем одиночка.

За два дня Нарцисса подготовилась к выходу показав чудеса женской магической мимикрии: в скромном платье горожанки с чуть потемневшими волосами, какой-то бесформенной шляпкой и парой новых родинок на лице её было почти и не узнать. Она же настояла на смене одежды Северуса на клетчатый твидовый костюм и прикрепила к его талии фальшивое брюшко из трансфигурированной аптечки. Кепи на голове и чары для роста усов изменили лицо, превратили его в совершенно неприметного обывателя.

На пару с Нарциссой они переместились на окраину Коукворта и неспешно прогулялись до дома Северуса. Каминная сеть туда не подключалась, и, в свете происходящего, это точно было к лучшему. Ведь каминной сетью заведовало Министерство магии, а значит, у тех, кто захватил в нём власть, были возможности достать пароли от всех каминов в Магической Британии. Скорее всего, таким образом и происходили первые нападения.

— Это твой дом?.. — ровным голосом спросила Нарцисса, когда они прошли невероятно узкий Тупик Прядильщиков и остановились возле двухэтажного барака с чёрной дверью.

— Да, — также ровно ответил Северус. — Здесь жила моя мать, Эйлин Принц, с моим отцом-магглом.

— Я просто отметила, что дом ничем не отличается от всех остальных и здесь будут искать в последнюю очередь, не чувствую никаких чар или защиты.

Северус неопределённо угукнул, не раскрывая секретов своего жилища, которое среди местных пользовалось дурной славой ещё со времён его матери. Попытки проникнуть магглы не предпринимали, даже вездесущие мальчишки обходили этот дом. А для магов внутри были припасены парочка ловушек, причём совсем не магического свойства.

— Тут даже уютно, напоминает гостиную Слизерина… — прокомментировала Нарцисса стеллажи с книгами, когда они вошли, да и Северус не оставил почти ничего из мебели своего детства, полностью изменив интерьер. — Сразу видно дом учёного человека.

— Могу сварить тебе кофе, — ответил ей Северус. Мысленно он уже был с Лили. Чего же она хочет? — До встречи ещё пара часов.

— Хорошо, давно я что-то не пила кофе, — улыбнулась Нарцисса, присаживаясь на кресло.

— Значит, ты хочешь встретиться с той рыжей гриффиндоркой? — пригубив из чашки, спросила Нарцисса. — Я помню, что из-за неё у тебя постоянно были конфликты с… моим братцем-Сириусом и его друзьями… Тётушка Вальбурга не зря считала его позором семьи.

— Да… Ты же Блэк, — хмыкнул Северус. — Но мои проблемы в школе были точно не из-за Лили…

Нарцисса неожиданно захихикала.

— Ну конечно, не из-за неё, — в её словах слышался сарказм. — Просто друг моего братца хотел впечатлить красивую наивную девочку, а ты не захотел отойти в сторонку на милость победителей. Она ведь красива, эта девочка? Хотя какая девочка, уже давно женщина.

— Лили не только красива, она ещё и очень умна, добра и просто замечательный друг, — отвернулся к грязному окну Северус. — Мы выросли в этом городке. Правда, я здесь, на фабричной окраине, а она на зелёной улице, в центре, там, где жили в основном белые воротнички. В общем… Я представлял собой довольно жалкое зрелище, когда впервые подошёл к этой нарядной красивой девочке из богатого квартала. А она не отвернулась, не высмеяла меня, когда я заикнулся о магии. Лили была добра ко мне. Она помогла мне научиться писать, таскала свои учебники и книги, носила еду… Мы вместе мечтали о Хогвартсе, читали мамины учебники, готовились теоретически самостоятельно.

— И что было дальше? — заинтересованно спросила Нарцисса, устроившись поудобней.

— А дальше… — Северус скривился. — Дальше мы ехали на Хогвартс-экспрессе и к нам в купе зашли Поттер и Блэк…

Это тоже было одним из тех воспоминаний об унижении, от которых он избавлялся при окклюменции, но Нарциссе почему-то хотелось выговориться.

— Мы как раз разговаривали о Слизерине, я объяснял Лили, что если мы с ней туда попадём, то будем держаться вместе и чистокровные нас не обидят, что она получила хорошее предварительное образование по маминым книгам и легко справится с уроками.

— Да, на Гриффиндоре же обычно магглорождённые, которые ничего не понимают, и их ставят с Хаффлпаффом, которые тоже не самые умные студенты, — кивнула Нарцисса. — А Слизерин ставят вместе с Рейвенкло, чтобы не тормозить на обыденных вещах.

— В общем, Поттер вмешался в наш разговор и заявил Лили, что на Слизерине учатся только отбросы и всякие тёмные маги, а на мои возражения Блэк наслал на меня проклятье «Ешь слизней», наверное, слышала о таком.

— О… Да, слышала, — помрачнела Нарцисса. — Значит, он использовал это на тебе?

— Верно, — Северуса передёрнуло от фантомного воспоминания. — Так что наша вражда началась именно тогда, и Лили тут совершенно ни при чём.

— То есть, это не с Джеймсом Поттером она в итоге стала встречаться?

— Они даже поженились, — буркнул Северус. Тема была неприятная.

— Очень странно, — задумчиво накрутила на палец свой локон Нарцисса. — Насколько я знаю, у Джеймса была невеста, она как раз поступила на первый курс, когда я заканчивала Хогвартс.

— Что? Невеста? — вытаращился на Нарциссу Северус. — Не может быть! Она же сама рассказывала о свадьбе в городской ратуше… Что носит теперь фамилию «Поттер»…

— Милый мой, — тоном умудрённой жизнью женщины протянула Нарцисса. — Ладно твоя магглорожденная подруга, но ты-то всё же полукровка и учился на Слизерине. Разве ты не знаешь, что браки маги заключают светские браки как минимум в Министерстве Магии, а старые семьи ещё и устраивают свадьбу с участием всего Рода и алтаря в маноре? Если у твоей подруги была свадьба в ратуше, то это всего лишь означает, что они муж и жена по маггловским законам, которые у нас в Магической Британии силы не имеют. Да и если бы Джеймс Поттер правда женился, я бы была об этом точно уведомлена, причём по разным линиям родства.

— Да?.. — Северус чувствовал себя крайне глупо и… ему иррационально было обидно за подругу. Это что получается? У Поттера какая-то своя невеста, и он просто обманул Лили, что женился на ней? Вспомнились и её опасения насчёт магии. А что, если она об этом узнала и теперь ищет убежища?..

Остаток времени Северус провёл буквально рыская из угла в угол, как загнанный в клетку зверь.

— Я пойду с тобой, — встала Нарцисса, когда время приблизилось к трём часам. Они обычно встречались после того как Лили приходила из школы и обедала дома. — Использую дезиллюминационные чары. И постою в сторонке, чтобы тебя подстраховать…

— Прости, Нарцисса, но я не могу рисковать тобой, — покачал головой Северус. — Это моё дело. Если я не вернусь к тому времени, как ты проснёшься, просто аппарируй домой.

— Проснёшься? Что?.. — переспросила Нарцисса, попыталась встать с кресла, но тут же обмякла. Северус кивнул: дозу снотворного он рассчитал точно на вес и время действия.

— Так будет лучше, — сказал он, устраивая леди-Малфой поудобнее, и трансфигурируя кресло в софу.

Затем Северус вышел на улицу, поморщился от запаха с фабрики и отправился в центральный и единственный парк Коукворта. К старому дубу. Там было их тайное место с Лили.

— Лили… — окликнул её Северус, и Лили обернулась, зябко поёжившись и не сразу узнав своего друга детства.

Северус выглядел странно, с усами и в нелепом клетчатом костюме.

— Это маскировка, — явно увидев вопросы на её застывшем лице, быстро пояснил Северус. Он всегда был умён и иногда словно читал её мысли, предугадывая то, что вертелось на языке. Лили грустила по временам беззаботной юности, когда всё было легко и просто.

Как же давно и недавно всё это было. Детство. Хогвартс. Уроки. И проблемы в виде трёхфутового эссе по трансфигурации, которое забыла написать, потому что бегала на свидание.

Лили вздохнула, собираясь с силами. Альбус Дамблдор не мог ей соврать, но она хотела услышать ответ, глядя в глаза.

— Северус, скажи… Ты правда носишь клеймо «Пожирателя Смерти»?

— Что? — дёрнулся Северус, и в его глазах она прочитала страх. — Но… Всё не так, Лили, ты не понимаешь…

— Что я не понимаю, Северус? — спросила Лили, моментально успокоившись. Значит, действительно… — Не понимаю, что ты захотел славы, захотел примазаться к чистокровным? Не понимаю, почему этот твой Лорд Которого-Нельзя-Называть, хочет убить моего сына, согласно пророчеству?!

— Что? Сына? Ты вообще о чём?! — приоткрыл рот Северус. — Что за пророчество?

— Пророчество про моего сына, Гарри, — горько вздохнула Лили. — Мне сказали, что ты слышал его и передал Тёмному Лорду, и теперь моему сыну грозит смерть от его рук. Ведь он родился на исходе седьмого месяца. Мой Гарри родился тридцать первого июля, Северус.

— А при чём тут?.. — моргнул Северус в непонимании. — При чём тут?.. Да я вообще не понимаю, о чём ты!..

— Пророчество, — вздохнув, начала втолковывать Лили. — «Кабанья голова», в прошлом году, помнишь? Ты был там, когда Сибилла Трелони произнесла пророчество и передал его своему Тёмному Лорду. В этом пророчестве говорится про Гарри.

— Я… — Северус запнулся и потёр висок. — Честно говоря, я не помню этого… Точней помню, очень смутно… Само пророчество вообще не… Ты уверена, что?.. — он снова запнулся и потёр предплечье под костюмом.

— Это она? Тёмная метка, да? — спросила Лили, и цепко схватила Северуса за запястье, чувствуя его суматошный пульс. — Я должна убедиться. Тебя поработили? Обманом поставили, да? Скажи мне, Северус, ведь так? Мой сын, мой мальчик стоит этой метки?

— Лили… — смотрел на неё влажными глазами Северус, который буквально дрожал от её слов, но попытки высвободить руки не делал. — Я не хотел… Прости… Я не знал, что всё так выйдет. Я не знал… И про пророчество…

— Ты поможешь мне, Северус? — спросила Лили, сжимая тёплую ладонь, со следами зелий на коже. — Ты всё ещё мой друг? Я всё ещё что-то значу для тебя?

— Да, да, конечно, — быстро закивал Северус. — Ты очень много для меня значишь… Я поговорю с Лордом Волдемортом, уверен, что здесь кроется какая-то ошибка. Кто вообще тебе сказал про это пророчество?.. И с чего ты решила, что это вообще о твоём сыне?

— Ты не понимаешь! — с отчаянием воскликнула Лили, прижав его ладонь к своему колотящемуся сердцу. — Тебе нельзя говорить с ним об этом! Он же сразу пойдёт убивать моего мальчика!

— Я не думаю, что… — забубнил замерший Северус. — Все эти жуткие слухи не более, чем преувеличение…

— Преувеличение? — поджала губы Лили, отталкивая чужую руку. Северус был в плену иллюзий! Джеймс много рассказывал ей про делишки Пожирателей. А Альбус Дамблдор, который принял её в «Орден Феникса», выдал весь расклад. Дамблдор даже рассказал ей, что Северус ничего не знает о том, что вытворяют Пожиратели на самом деле. Просто Тот-Кого-Нельзя-Называть заимел карманного Мастера Зельеварения и запер его в лаборатории, чтобы бедный талантливый Северус варил всей их кодле зелья для разных нужд. — Тебя просто обманули, Северус.

Внезапно Северус ожёг её взглядом.

— Кого обманули, так это тебя! — внезапно сердито заявил он. — Поттер! Он вовсе не женился на тебе. Я узнал, что у него есть невеста! А свадьба по маггловским законам в магическом мире не считается.

Лили на миг растерялась.

— Да что ты такое говоришь? Северус, ты всегда недолюбливал Джеймса, а теперь вводишь на него напраслину! Я — Поттер, и мой сын Гарри — Поттер, у него даже есть свой банковский счёт для оплаты Хогвартса на имя Гарри Поттера. Ты, видно, что-то путаешь или твои чистокровные друзья-снобы со Слизерина признают только свадьбы с жертвоприношениями. Мы с Джеймсом поженились, и точка!

Северус растерялся от её отповеди, чуть сгорбился и отвёл взгляд.

— Извини, я не хотел тебя обидеть. Я волновался о твоём статусе… Боялся, что кто-то может ввести тебя в заблуждение. Ты сама мне говорила, что волнуешься от того, что за тобой нет никаких магических родственников, кто может защитить или дать совет.

— Да? — тут уже растерялась Лили, чуть удивившись, что такое говорила. Может, не в настроении была, или Северус всё не так понял. Но тут же выкинула это из головы, так как были более насущные проблемы. Гарри. Её маленький зеленоглазый принц. — Прости, что накинулась на тебя. Просто всё это… Вся эта война, убийства, похищения… Мне не по себе, и я боюсь за сына…

— Я всё же думаю, что это не более, чем недоразумение, — снова забормотал своё Северус. Каким же он иногда был упрямым! — Да я клянусь тебе, Лорд никогда не будет убивать твоего ребёнка! Любого ребёнка! Всё, что про него писали в газетах — наглая клевета!

— Ты не можешь поклясться таким, ведь ты не контролируешь своего Лорда, — хмыкнула Лили. — Ты можешь только поклясться защищать моего мальчика от своего Лорда.

— Что? — оторопело посмотрел на неё Северус. — Но…

— Согласно правилам магических клятв, Северус, ты можешь дать непреложный обет только о своих действиях и о ничьих больше, — горько усмехнулась Лили. — Разве ты это забыл? Я хотела, чтобы ты стал крёстным моего сына, Северус… Прошу тебя.

— Хотела… Но я не его крёстный, — посмотрел ей в лицо Северус. Лили показалось, что в чёрных глазах плещется обида.

— Я… Не смогла уговорить Джеймса. Ты был прав тогда, — вздохнула Лили, вспомнив ту безобразную ссору с мужем. — Он и слушать меня не захотел, а потом… Сириус стал магическим крёстным Гарри. Прости… Я правда этого очень хотела. Ты — мой единственный друг…

— Ты хочешь взять с меня непреложный обет? — переспросил Северус.

Лили кивнула.

— Если тебе так будет спокойней. Давай. Я согласен. Но непреложный обет подтверждает третий маг, — напомнил Северус, криво усмехнувшись. — И кто это будет? Твой Поттер?

— Альбус Дамблдор, наш директор Хогвартса, — ответила Лили. — Я говорила с ним. Обсуждала это. Он согласился мне помочь. И он просил передать тебе, что тебе ничего не грозит в Хогвартсе, а ещё ему очень жаль, что он не взял тебя помощником зельевара, когда ты просил. Он уверен, что ты находишься среди Пожирателей Смерти по ошибке и что в этом есть часть его вины, потому что он тебе отказал тогда.

Северус пожевал губы и кивнул.

— Хорошо. Пусть будет Дамблдор.

— Тогда… Он ждёт нас неподалёку, — замялась Лили, волнуясь, как это воспримет Северус. — Он хотел присмотреть за мной, понимаешь? Всё же я пошла одна на встречу…

— С «Пожирателем Смерти»? — хмыкнул Северус, и Лили кивнула.

— Прости, но одну меня бы никто не отпустил. Тем более он тоже хотел с тобой поговорить.

— Ладно… — кивнул Северус. — И где он?

Лили покосилась на дуб. Именно там должен был стоять Дамблдор в мантии-невидимке Джеймса.

Ткань дрогнула, и на поляне появился директор Хогвартса.

— Здравствуй, Северус, мальчик мой, — чуть кивнул Дамблдор.

Великий светлый маг и победитель Тёмного Лорда Гриндевальда внимательно смотрел своими ясными голубыми глазами через очки- половинки, поглаживая длинную седую бороду. Лили помнила, что к этой бороде всегда были привязаны пара колокольчиков, обычно позвякивающих по ходу степенно вышагивающего по коридорам школы директора. Сейчас, впрочем, колокольчики молчали, хотя и висели на привычном месте.

— Здравствуйте, директор Дамблдор, — прочистив горло и как будто с неуверенностью, ответил Северус.

— Я всё слышал, так что позволь сказать, что не сомневался в твоём решении помочь спасти Гарри, — директор мимолётно улыбнулся и кивнул Лили. Она тоже улыбнулась в ответ.

Директор Хогвартса всегда был очень хорошим, но для их семьи он стал настоящим другом и заботливым родственником. Он даже давал ей книги из запретной секции библиотеки Хогвартса, чтобы она могла защитить сына одним магическим ритуалом женской магии, переживая за Гарри. А теперь и помог с Северусом, подстраховав и оказавшись правым в том, что тот не потерял человеческого лица, несмотря на то, что служил Лорду Волдеморту.

— Прежде, чем мы приступим… — продолжил директор, — я бы тоже хотел взять с тебя обет, Северус, что ты не будешь раскрывать моих секретов и никому рассказывать о разговорах со мной. Сейчас сложное время, и я бы не хотел удара в спину. Это не обязательно непреложный обет, можешь поклясться магией. Я очень хочу доверять тебе, и с магической клятвой это будет гораздо легче делать. Ты всегда сможешь обратиться ко мне за помощью.

— Это… справедливо, — кивнул Северус, покосившись на Лили. — Магией клянусь, что не буду говорить никому, что сообщит мне Альбус Дамблдор, и сохраню его тайны. Этого достаточно?

— Достаточно, мой мальчик, — кивнул директор. — А теперь перейдём к непреложному обету. Лили. Приступай.

Лили кивнула и протянула руку Северусу, тот аккуратно взял её ладонь, их, как полагается при обете. Формулировку они уже обсудили с Дамблдором, который сложил палочку ровно на то место, где их руки соединялись, так что Лили, глядя в чёрные глаза, произнесла:

— Обещаешь ли ты, Северус, защищать моего сына, Гарри Поттера, от Лорда Волдеморта вплоть до его совершеннолетия?

— Обещаю, — твёрдо ответил Северус.

С палочки Дамблдора сорвалась магическая вспышка, которая оплела их запястья. А затем магия впиталась, оставив тонкий «браслет».

— Спасибо, Северус, — отпустила чужую руку Лили. — Теперь я буду спокойна.

— Северус, ты же понимаешь, что при таком обете, чтобы твои действия не были восприняты недостаточной мерой по защите Гарри, ты должен будешь предупредить нас о том, что твой… Лорд что-то замышляет, — напомнил директор Дамблдор.

— Да, пожалуй, — внимательно посмотрев на него, ответил Северус.

— Чтобы это было возможным, предлагаю тебе, Северус, официальную должность помощника зельевара в Хогвартсе, Гораций уже много раз жаловался, что ему нужны помощники. Таким образом ты сможешь официально…

— Быть вашим шпионом?

— Возможно, что твой Лорд тоже будет заинтересован в таком предложении.

— Но тогда мне придётся… — нахмурился Северус. — Я подумаю над вашим предложением, директор. Хотя по-прежнему считаю, что нет никакой опасности для Гарри. Так что… Пока воздержусь от этого заманчивого предложения.

— Что ж… Время покажет, — кивнул Дамблдор. — Ты сможешь дать ответ до начала учебного года.

— Я бы очень хотела, чтобы ты был прав, Северус, — грустно сказала Лили. — Но всё же ты заблуждаешься и не знаешь с каким чудовищем связался. Прости, но нам уже пора…

— Я смогу как-то с тобой связаться? — спросил Северус.

— Сейчас… — замялась Лили. — Это сложно…

Они жили в режиме абсолютной секретности, без камина, без писем. Связывались только через патронусов, которым их обучил Дамблдор. Да она чуть ли не впервые из дому выбралась за последний год! Даже в гости, кроме Питера, Сириуса и очень редко Римуса, никто не заглядывал. А это вообще-то были друзья Джеймса, которые чаще всего просто с ним где-то пропадали. Иногда Лили казалось, что она так и останется навеки в четырёх стенах, словно какой-то узник.

К тому же скоро на их дом Дамблдор хотел навесить особое заклинание — Фиделиус, — которое не позволит найти его без ключа-проводника. Даже те, кто был в их доме, забудут, где он находился.

— Думаю, если ты напишешь в Хогвартс, то я смогу передать твоё послание, Северус, — ответил за неё Дамблдор, внезапно решив эту дилемму. — Полагаю, что для нас будет неплохо, если Лили станет твоим связным.

— Связным?

— Да, вы сможете иногда тайно встречаться, чтобы ты мог рассказать Лили о делах… «Пожирателей Смерти» и их планах.

— Разве это не опасно для неё? — после минуты молчаливого обдумывания спросил Северус.

— Не волнуйся за меня, — улыбнулась Лили немного польщённая, что ей что-то тоже поручили. К тому же так она точно сможет контролировать поползновения этого Лорда к Гарри и будет в курсе событий. К тому же, если так решил Дамблдор, Джеймс точно не будет демонстрировать свою глупую ревность к её другу. Теперь они официальные шпионы!

— Нет! Нет! Нет… — Северус рыдал, крепко прижимая к себе тело, которое только недавно принадлежало его любимой. — Лили, как же так… Лили… Ты же должна была… Ты же…

Но Лили уже его не слышала.

Ещё полгода назад Северус и помышлять не мог, что всё так случится.

За возможность хоть изредка видеть Лили, говорить с ней, Северус решился… Но нет, не на предательство! В тот майский день, когда они с не слишком-то довольной Нарциссой вернулись в Малфой-манор, Северус почти сразу же отправился к Лорду Волдеморту. Правда, с чуть подправленными воспоминаниями, из которых он аккуратно убрал упоминания о Гарри Поттере и своём обете. Он сообщил Лорду, что его обманом вытащили на разговор и вместе с хорошей знакомой его встретил Дамблдор, а затем предложил ему работать в Хогвартсе и шпионить за «Пожирателями». И что его прощупывали и намёками шантажировали тем, что его имя как Мастера зельеварения и пока не замеченного в свите Лорда обязательно раскроют общественности. Но пока он «не засветился», есть шанс отмазаться и «помочь делу света».

Лорд даже не стал просматривать его воспоминания глубокой легилименцией, лишь поверхностно транслируемые, и сказал, чтобы Северус соглашался.

Так он стал «двойным шпионом», преследуя лишь одну цель: быть ближе к Лили и помочь её сыну, если это правда потребуется. Благословенное лето они с Лили еженедельно встречались в маггловских гостиницах Лондона. И если бы встал вопрос о том, что происходит, то их бы заподозрили в чём угодно, только не в шпионаже. К сожалению.

Лили любила этого своего идиота-Поттера. Но на два часа в неделю можно было забыть об этом. Эти два часа были их временем. Они обсуждали зелья, вспоминали Хогвартс, просто разговаривали и не могли наговориться. Северусу казалось, что он самый счастливый на свете в эти два часа. Словно к нему приходило его персональное солнце с кучерявыми рыжими волосами, яркими зелёными глазами и ослепительной улыбкой.

В сентябре Северус принял приглашение Дамблдора. Впрочем, старик Слагги, декан Слизерина, не допускал его к самим занятиям, а просто скинул всю чёрную работу по подготовке уроков, нарезку и заготовку ингредиентов, и даже мытьё котлов. Двадцать галлеонов в месяц лишними, конечно, не были и если бы не обстоятельства, Северус бы ни за что на такое не пошёл. Он, мастер зельеварения, и должен мыть котлы за учениками?! Но приходилось терпеть, раз уж это для дела. К тому же, после того, как его поселили в комнатах рядом со входом на факультет Слизерин, а потом вменили ещё и ночные дежурства, он всегда находил себе проштрафившихся студентов, которым перепоручал мытьё котлов.

Из плюсов: под рукой всегда была самая богатая магическая библиотека и субботы. По субботам Северус продолжил встречаться с Лили, и это перекрывало и брюзжание Слагги, и неуёмных студентов Слизерина, которые вообразили себя королями школы, и некоторые неудобства по перемещению… и даже дурацкую кличку «Ужас Подземелий», которую ему дали ученики.

Суббота… Сегодня тоже была суббота. Уже суббота. Но они уже не встретятся. Так и не встретятся.

Северус узнал о том, что Лорд разыскивает Поттеров в четверг вечером. Случайно. И то благодаря Люциусу, который намекнул на такое положение дел из-за того, что был посвящён в его сердечные дела.

И сказать, что Северус был шокирован, значит ничего не сказать. Не теряя времени он напросился на личную аудиенцию к Лорду Волдеморту, чтобы прояснить ситуацию.

— Я узнал, что вы ищете Поттеров, мой Лорд… Могу я узнать зачем?

— Северус-с… — тихо прошипел Лорд Волдеморт, рождая у Северуса мурашки на загривке. Увлечённый Лили и занятый в Хогвартсе, он как-то совсем упустил момент, когда Лорд Волдеморт стал вызывать такой животный и не поддающийся разуму страх. Почти ужас. Невольно ему вспомнились слова Лили «ты сам не понимаешь, какому чудовищу служишь». Лорд стоял возле камина с бокалом вина, смотрел на огонь, и красные всполохи отражались в его глазах, создавая какую-то потустороннюю картину. Сердце Северуса билось в горле от волнения и испуга. Не за себя. За Лили.

— Ты сам принёс мне когда-то пророчество обо мне, — продолжил Лорд Волдеморт. — «Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда… Рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца…» Пророчество было произнесено в августе семьдесят девятого, а значит, имелись в виду дети, рождённые в конце июля восьмидесятого. Газеты весьма удобно публикуют имена всех рождённых волшебников с датами. Так я узнал несколько имён. Ну, а дальше… У меня появилось два кандидата, родители которых оба подходят под условия сказанного пророчества.

— Два? — сипло выдавил Северус. — И почему вы решили, что это семья Поттеров?

— Случай, — ответил Лорд Волдеморт, усмехнувшись, и, пригубив вина, продолжил: — Ведь в пророчестве сказано, что выбрать должен я. Так что я подкинул монетку.

— М-монетку? — прошептал Северус. В голове не укладывалось, что судьбу Лили и Гарри, да и придурка-Джеймса, решила какая-то там монетка. — Н-но…

— Так почему тебя так интересуют Поттеры, Северус? — спросил Лорд Волдеморт, отставляя бокал и поворачиваясь к нему бесстрастным идеальным лицом. Лорд был красив, той смазливой мужской красотой, которая очень нравилась женщинам, и Северус немного ему завидовал. Наверняка, будь у него такая внешность, а не огромный нос, слишком чёрные глаза и несуразная костлявость, то Лили…

— Я… Я… Я люблю Лили Поттер, — выпалил он и упал на колени. — Прошу, мой Лорд, прошу… я… я всё сделаю… Только не надо…

— Не надо что? Разве какая-то магглокровка достойна того, чтобы ты за неё вступался и тем более любил. А, Северус?

— Статус Лили ошибочен, мой Лорд. Её отцом был изгнанный сквиб из рода Гриндевальд, — сказал Северус. Ему было плевать на все тайны, если они могут спасти её. — Я сам проводил расследование в «Дурмстранге».

— Гриндевальд? Надо же, — хмыкнул Лорд Волдеморт. — Тогда, пожалуй, я мог бы пощадить её для тебя. Но у меня для тебя будет особое задание.

— Я сделаю всё что угодно, мой Лорд, — поклонился Северус.

— Дамблдор. Убей старика.

— Я… — заикнулся Северус. — Хорошо. Я сделаю это.

Но Лорд Волдеморт раскатисто засмеялся.

— Рад, что ты настроен столь решительно, Северус. Мне это нравится. Ты отличный зельевар, и было бы слишком расточительно использовать тебя таким образом. Впрочем, влепить пощёчину Дамблдору я не против. Хочу, чтобы ты сделал это для меня. Завтра. В пятницу. У них как раз будет ежемесячное заседание в Визенгамоте.

Предупредить Лили о готовящемся нападении на её семью не представилось возможным: после разговора с Лордом тот поручил Северусу сделать несколько сложных зелий. К тому же рядом постоянно крутился тот новичок, который вызывал у Северуса стойкое чувство дежавю. Его явно проверяли. И если бы он сбежал, Лили точно не жить.

К тому же при всём желании он бы не смог её найти и предупредить: каждую встречу они договаривались о следующей, и встретиться они должны были в субботу, тридцать первого октября, в Ньюки. Сейчас из-за подпольной деятельности Джеймса Поттера их дом был закрыт. И даже зная, что он находится где-то в Годриковой Лощине, найти его из-за чар никак не выйдет. Лили упоминала, что они доверили тайну Фиделиуса одному из друзей Джеймса, но всем известно, что настолько Джеймс доверял только своему дружку-неразлучнику — Сириусу Блэку.

Так что оставался только Дамблдор. И Северус надеялся, что тот будет преследовать его в одиночку.

— Это послание от Лорда Волдеморта! — Северус отправил оглушающий луч прямо в грудь Дамблдора, на которого он напал в маске «Пожирателя Смерти» прямо в Министерстве Магии.

Министерские чиновники хлынули в стороны, разбегаясь, словно крысы, и давая времени на побег. У Лорда оказались свои люди в Отделе Тайн, так что Северусу вручили специальный амулет телепортации. И всё же, вопреки инструкциям — «сразу аппарировать после переноса, чтобы запутать след», он остановился.

В Министерстве было слишком много свидетелей и шпионов, которые точно доложат Лорду о предупреждении, да и авроров, которые стреляли заклятьями на поражение, тоже немало.

Северус остановился, снял маску, упал на колени, и как только в грозной вспышке аппарации появился преследовавший его Дамблдор, отбросил палочку и закричал:

— Не убивай меня!

— Я и не собирался, — чуть не споткнулся Дамблдор, который выглядел вовсе не старичком-добрячком во вспышках своей магии.

— Ну, Северус? Что же мне хочет передать лорд Волдеморт? — спросил он, грозно нахмурив брови и сверкая глазами.

— Ничего! Я здесь по собственной воле! — ответил Северус. — Я — я пришёл предупредить — нет, попросить — пожалуйста…

Дамблдор, сообразивший что к чему, сделал вокруг них порог неслышимости.

— Какая же может быть ко мне просьба у пожирателя смерти? — пафосно спросил Дамблдор. — Ты пришёл ко мне в маске, напал средь бела дня…

— Это был единственный способ связаться, — ответил Северус. — И задание Того-Кого-Нельзя-Называть.

В последнее время ходили упорные слухи, в том числе и среди коллег по ордену «Вальпургиевых Рыцарей», что Лорд ввёл какие-то опознавательные чары на своё имя.

— Это пророчество… предсказание… Трелони… — продолжил Северус, собираясь с мыслями. — Помните, в «Кабаньей голове», два года назад?

— Ах, да, — отозвался Дамблдор. — Значит, сейчас ты в него поверил? И это ведь ты передал его лорду Волдеморту?

— Да. Всё — всё, что услышал! — сказал Северус. — Хотя от моего желания это не особо зависело. Да и от моей веры. Но пророчество… Самое главное, он считает, что в этом пророчестве говорится о Лили Эванс!

— В пророчестве не упоминалось о женщине, — качнул головой Дамблдор. — В нём говорится о мальчике, рождённом в конце июля…

— Вы же знаете, о чём я! — разозлился Северус. — Вы сами пришли ко мне с Лили и взяли тот обет. Она, как мать и волшебница, чувствовала опасность для своего сына. И он действительно считает, что это означает её сына, и нападение на Поттеров лишь дело времени: он её выследит — убьёт их всех…

— Если она так много для тебя значит, — хмыкнул Дамблдор, прожигая его взглядом, — то Лорд Волдеморт, конечно же, её пощадит? Разве ты не можешь попросить его пощадить мать в обмен на сына?

— Я просил — я просил его… Он даже согласился пощадить Лили, но… — Северус хотел сказать, что она бы не согласилась на такой обмен, его Лили. И поэтому он и обратился к Дамблдору, окончательно выбрав сторону, но Дамблдор перебил его.

— Ты мне отвратителен! — громыхнул директор с презрением. — А смерти её мужа и ребёнка, выходит, тебе безразличны? Пусть умирают, лишь бы ты получил то, что хочешь?

— Я в любом случае не получу что хочу, потому что если от руки Лорда умрёт её сын, умру и я, — тронул своё запястье Северус.

— Это верно, — с каким-то будто злорадством кивнул Дамблдор.

Горло мгновенно пересохло. В голубых глазах директора Хогвартса Северус читал радость победителя. И что целому Альбусу Дамблдору до какой-то там Лили? Ему, как ни крути, важней Гарри и его отец. А Лили — всегда была лишь приманкой для него. Его светом, на который он полетел, как глупый мотылёк.

— Ну так спрячьте их всех, — хрипло попросил он. — Пусть она — они — будут в безопасности. Пожалуйста.

— А что ты дашь мне взамен, Северус? — с нажимом спросил Дамблдор.

— Взамен? — раскрыв рот, уставился на Дамблдора Северус. Хотя чего удивляться? Сильные мира сего всегда всё будут обставлять себе на пользу. — Что угодно.

И всё же, несмотря на то, что Северус предупредил Дамблдора, сердце было не на месте. Не верил Северус, что хоть кому-то из сильнейших интересна Лили и её безопасность. Или сколько-то значил он сам, чтобы с ним и его просьбами действительно считались. Ему никто ни в чём не клялся. Это лишь его опутали обетами и обещаниями.

Поэтому он отправился в Годрикову Лощину.

Уже перевалило заполночь и Северус хотел просто убедиться… Успокоиться, что не сможет найти их дом. Лорд Волдеморт, конечно, силён, но Фиделиус — очень старое заклятье, которое ещё никому не удалось взломать как раз из-за ненаходимости. Никому… Так как сама суть чар запечатывалась в сердце Хранителя…

Найти дом возможно, только если Хранитель добровольно не откроет его местонахождение, — с этой мыслью Северус остановился у дома Поттеров.

У видимого дома с открытой настежь дверью, за которой были видны лежащие на полу ноги.

Сердце гулко билось в висках, и Северус, вытащив палочку, на негнущихся ногах приблизился к двери.

Поттер.

Это лежал Поттер. Нелепо умерший от «авады» за долю секунды. На его лице так и застыло глупое выражение, а карие глаза смотрели на лестницу второго этажа. Оттуда послышалась какая-то возня, а потом тягучую, словно патока, тишину нарушил детский плач.

Северус буквально взлетел наверх и замер от открывшейся картины.

— Нет! Нет! Нет… — Северус рыдал, крепко прижимая к себе тело, которое только недавно принадлежало его любимой. — Лили, как же так… Лили… Ты же должна была… Ты же…

— Снейп?! — отвлёк его возглас, и Северус увидел поднимающегося по лестнице Сириуса Блэка. Хранителя, который добровольно впустил убийцу в дом.

— Сектумсемпра!

— Протего максима! Бомбарда! — защитился и контратаковал Блэк. — Конфринго!

Северус выставил щит, закрывая маленького сына Лили и её тело, и заклятия Блэка снесли часть стены.

— Предатель! Как ты мог, тварь, будучи их Хранителем, впустить это чудовище в дом? Ступефай! — выкрикнул Северус, отправляя в спину ретировавшегося Блэка оглушающее заклинание. Но Блэк ловко выставил щит и сам приложил его чем-то. Перед глазами потемнело.

И падая рядом с телом Лили, Северус понадеялся, что Блэк не поскупился на «авада кедавру».