Переведено специально для группы WonderlandBooK

Любое копирование без ссылки на группу и переводчиков ЗАПРЕЩЕНО!!!

Переводчик: Victorija_16

Редактор: Shottik

Русифицированная обложка: Anastasiya Pozynych

Зимние свадьбы были неслыханным явлением в королевстве Мир. Оно было известно как страна тепла, солнечного света и богатых урожаев, где по традиции Мирские пары справляли свадьбы в один из долгих летних дней, которые лениво тянулись от восхода до заката.

У членов королевской семьи были те же обычаи: родители Брин поженились в середине лета, когда над головой было голубое небо; предыдущие король и королева поженились в самый теплый день того года, и так продолжалось по традиции.

И все же свадьба Марса Линдейна и Иллианы Джостер нарушила традицию в трех случаях: во-первых, она состоялась зимой, когда на вспаханные поля легли заморозки. Во-вторых, она была короткой, всего полчаса, вместо многодневного торжества. И в-третьих, церемония была закрытой.

Никакого народа, никаких приезжих сановников.

Лишь несколько свидетелей.

Брин куталась в бархатную шаль, спасаясь от холода, проникавшего в зал совета замка Мир. На свадьбе собралось до боли мало гостей: Марс и Иллиана; старый лорд Рэндалл, главный ученый замка, который должен был исполнять официальные обязанности; мать Иллианы, Мадам Нелл, и брат Кристоф; а также Брин и Рангар.

— Вот. Возьми мой плащ. — заметив, что Брин дрожит, Рангар снял свой плащ из медвежьей шкуры и накинул его ей на плечи.

Лорд Рэндалл своими больными артритом пальцами перелистнул старинную книгу, в которой хранился текст королевской брачной клятвы.

— Можете посмотреть друг на друга, — сказал он Марсу и Иллиане.

Иллиана сжала руки Марса, поворачивая его лицом к себе. Свадьба была поспешной, и наряд невесты состоял из старого кружевного платья, которое служанка нашла в кладовке, но Иллиана сияла от радости так, словно была одета в золото.

Эмоции на лице Марса было трудно разобрать, в немалой степени из-за его расфокусированных глаз. Инфекция, которая поразила его после того, как он был на грани смерти, лишила его зрения, но он быстро приспособился. Тем не менее, даже несмотря на его рассеянный взгляд, опущенный подбородок и твердую осанку, было ясно, что он радуется не меньше своей невесты.

— Марс Линдейн из Мира, наследный принц короля Деотаниала и королевы Елены, связываешь ли ты себя брачными узами с этой женщиной?

Марс гордо кивнул.

— На всю жизнь.

Пока они наблюдали за церемонией, Рангар провел рукой по спине Брин, обхватив ее бедро и притягивая к себе. До этого момента она не осознавала, насколько была напряжена.

Она не могла не думать о своей обреченной свадьбе с Треем Барендуром, старшим братом Рангара. В Берсладене традиции были другими. Простые люди громко выкрикивали троекратную молитву после каждой клятвы, от которой у нее учащенно билось сердце.

Здесь же немногочисленные собравшиеся свидетели хранили каменное молчание.

— Иллиана Джостер из Мира, дочь Нелл Джостер, связываешь ли ты себя брачными узами с этим человеком?

Нежный взгляд Иллианы с обожанием остановился на Марсе.

— На всю жизнь.

Рука Рангара крепче сжала талию Брин. Он наклонился и прошептал ей на ухо:

— Ты следующая, принцесса. — он аккуратно вложил что-то в ее ладонь.

Брин почувствовала прилив предвкушения, когда посмотрела вниз и увидела его обручальное кольцо. Уже во второй раз он дарил ей кольцо. В первый раз ей пришлось швырнуть его обратно ему в лицо, чтобы убедить капитана Карра, что Рангар ей безразличен, и с тех пор она остро ощущала потерю кольца.

Она опустила взгляд на свою ладонь, пряча улыбку, но прежде чем успела надеть кольцо, Рангар внезапно ее остановил. Губы Брин в замешательстве приоткрылись.

— Пока нет, — горячо прошептал он ей на ухо. — Я хочу сам надеть его тебе на палец, и на этот раз хочу, чтобы оно там и осталось. — его губы коснулись ее уха, вызвав у нее волну мурашек.

Старый лорд Рэндалл откашлялся, возвращая Брин в настоящее. Трясущимися пальцами он перевернул следующую страницу и произнес:

— Вторая поправка к Третьему закону о престолонаследии гласит, что член королевской семьи Мира может жениться на простолюдинке, если он не является наследником короны. Марс Линдейн, клянетесь ли вы честью и разумом, что не претендуете на мирский трон?

Все взгляды… за исключением затуманенных глаз Марса… обратились к Брин.

Кажущаяся незначительной Вторая поправка к Третьему закону о престолонаследии стала причиной этого поспешного бракосочетания вместо надлежащей торжественной летней церемонии на глазах у всего населения. Марс мог жениться на Иллиане только в том случае, если он не был наследником короны… титул, который в настоящее время носила Брин.

Но ей нужно было как можно скорее вернуть ему этот титул, чтобы они с Рагнаром могли вернуться в Берсладен. С каждым днем здоровье короля Алета ухудшалось. Они решили не дожидаться лета, чтобы вернуться, ведь враги королевства могли расценить состояние Алета как слабость.

— Клянусь честью и разумом, — заявил Марс. — Я признаю свою сестру, леди Брин Линдейн, наследницей короны Мира.

Лорд Рэндалл поправил очки.

— Тогда для меня большая честь объявить этот брак действительным. Марс Линдейн и Иллиана Джостер, теперь вы одно целое.

Они оба расплылись в улыбке, затем Марс притянул Иллиану к себе и поцеловал. Мадам Нелл захлопала в ладоши, а Кристоф Джостер присвистнул. Как только пара наконец прервала поцелуй, к ним подошла Брин.

— Марс. Иллиана. Я рада за вас. — она сжала руку брата. — Это благословение для королевства, и я так рада видеть своего брата улыбающимся.

— Спасибо, леди Брин, — сказала Иллиана. — За все, что вы сделали.

— Не стоит, — сказала Брин, отмахиваясь от ее благодарности. — Хотя нам не терпится вернуться в Берсладен. Если бы мы могли уладить оставшуюся бумажную работу…

— Да. Я взял с собой, миледи. — лорд Рэндалл перебирал пергаменты на своей деревянной подставке. Он поднял один документ и, прищурившись, посмотрел на него. — Во-первых, это свидетельство о браке. Мне понадобятся два свидетеля.

Марс и Иллиана подписали документ, затем передали перо Рангару, который написал свое имя в качестве свидетеля, и Брин, которая поставила свою подпись.

— Превосходно, — сказал лорд Рэндалл. — Теперь, когда брак официально оформлен, мы можем приступить к передаче престолонаследия. В этом документе говорится, что леди Брин отказывается от своих притязаний на трон Мира в пользу своего брата, принца Марса. — он сделал паузу, пристально посмотрев на Брин. — Вы уверены, что таково ваше желание, миледи?

Все взгляды вновь устремились на Брин. Она твердо кивнула.

— Да.

— Я должен объяснить вам всю важность этого решения, — заявил лорд Рэндалл. — Для наследника короны отказаться от трона — это не пустяк. Многие люди убивали, умирали и воевали, чтобы завладеть тем, чем сейчас обладаете вы. Клянетесь ли вы честью и разумом, что отказываетесь от него добровольно, без всякого принуждения?

Брин сжала перо в руке. Она знала, что многие в королевстве сомневаются в ее решении. Марс не показал себя эффективным лидером в первый раз, когда оказался на троне Мира, так неужели она вернет свой народ под власть непроверенного правителя?

И все же, когда она увидела, как Марс держит Иллиану за руку, и поняла, что сделала правильный выбор. Марс уже не был тем упрямым, надменным принцем, каким был в их юности. На самом деле, он никогда не был таким человеком.

Это было сделано для того, чтобы убедить их родителей, что он на их стороне. Да, Марс совершил ошибку, доверившись капитану Карру, но теперь у него была Иллиана. Она была голосом простого народа — не говоря уже о том, что она была магом, в совершенстве владеющей магическими знаками, — и он наконец-то доверился ей.

— По собственной воле, — сказала Брин, — я отказываюсь от короны.

Лорд Рэндалл кивнул и повернулся к бархатной подушке, лежавшей на маленьком столике, на которой хранилась золотая корона. Она украшала голову отца Брин столько, сколько Брин себя помнила, и теперь, когда она увидела ее, ей стало немного больно.

Она скучала по своим родителям, несмотря на их грехи.

— Распишитесь здесь, — сказал лорд Рэндалл, указывая на нижнюю часть пергамента.

Брин сжала руку Рангара, прежде чем подойти к деревянной стойке. Это был важный шаг в их будущее, но не единственное препятствие, с которым они столкнулись: Рангар все еще оставался беглецом. Пока они не очистят его имя от вины за убийство брата, его не примут обратно в Берсладене… разве что в подземелье.

Под пристальным взглядом его темных глаз она поставила свою подпись в пергаменте и, отложив перо, отступила назад. Лорд Рэндалл взял корону и возложил ее на голову Марса, произнося коронационные клятвы.

В глубине зала Рангар взял Брин за руку.

— Ты отказалась от королевства, — тихо сказал он.

— Я обрету новое, — ответила она, встретив его взгляд. — Как только мы очистим твое имя.

Его взгляд опустился к ее губам, как будто он раздумывал, не поцеловать ли ее прямо здесь. Она подошла ближе и уткнулась лбом в его широкую грудь. Брин на мгновение закрыла глаза.

«Больше не королева. Не связана долгом. Связанная только душой… с ним».

Его пальцы погладили ее длинные волосы.

— Мне все равно, принцесса ты, королева или пастушка, Брин Линдейн. Пока ты моя.

Она наклонила голову и, пока остальные собравшиеся наблюдали за тем, как ее брата коронуют как короля Мира, поцеловала своего принца.

Рангар взял ее жестко и горячо под вечнозелеными ветвями.

Проводя руками по его широким плечам и откидывая голову назад на прохладную траву, Брин не могла поверить, что они здесь — вместе.

Судьба так долго играла с ними: столкнула их жизни после нападения волка, а затем разлучила на десятилетие, чтобы потом снова столкнуть и разлучить, как двух птиц, попавших в шторм. Брин вцепилась пальцами в его рубашку, решив не отпускать его и на этот раз.

Их дыхание участилось, когда они соединились в темноте, зная, что это рискованно делать вне пределов спальни. Но Брин нравилось, когда Рангар брал ее под ярким лунным светом, в цветущем саде. Здесь она чувствовала связь с землей. С Рангаром. Со своими собственными надеждами и мечтами.

— Я думал, что влюбился в тебя, когда ты стала принцессой, — пробормотал Рангар, прижимая ладонь к ее бедру, входя в нее под другим углом. — Я и понятия не имел, как сильно буду хотеть тебя, когда ты станешь королевой.

— Еще не королева… пока нет. — губы Брин приоткрылись, когда между ее ног возникло ноющее напряжение. Она выгнулась навстречу его последним толчкам, когда он уперся рукой в траву и кончил в нее.

Наслаждение захлестнуло их, а затем уступило место сладостному спокойствию, и они, тяжело дыша, вдохнули прохладный ночной воздух. Через мгновение Рагнар скатился с нее и застегнул брюки. Брин поправила юбку и начала застегивать блузку, но он ее остановил. Скользнув грубой ладонью по ее обнаженным ребрам, он провел рукой по шрамам.

— Ты не возражаешь, что из-за шрамов я несовершенна? — спросила она.

Его рука прижалась к ее ребрам.

— Шрамы мне больше всего нравятся в твоем теле. Они свидетельствуют о твоем любопытстве. О твоей силе. Даже в столь юном возрасте ты осмелилась ступить туда, куда не осмелился бы ступить никто другой.

— Кроме тебя, — мягко заметила она.

Его рука скользила по ее коже, пока большой палец не коснулся нижней части ее груди.

— В ту ночь, когда я увидел твой фонарь на опушке леса, что-то потянуло меня. Я понял, что должен последовать за тобой. — он коснулся ладонью ее щеки. — Теперь ты веришь в судьбу?

В голубом лунном свете он выглядел еще красивее, чем когда-либо. Она нежно провела большим пальцем по его шрамам.

— Не знаю, как насчет судьбы, но я верю тебе, Рангар Барендур.

Он запечатлел на ее губах нежный поцелуй, но их прервал скрип открывающейся двери в дальнем конце сада. Замерев, они оба прислушались. Но это была всего лишь горничная, выпустившая кошку, и дверь вскоре снова закрылась.

Брин села, наконец-то застегнув пуговицы на блузке. Она посмотрела на ночное небо за ветвями вечнозеленых деревьев и тихонько вздохнула.

Рангар вытащил травинки из ее волос.

— Ты будешь скучать по этому месту?

— Отчасти, — призналась она.

Он перевел взгляд на звезды.

— В Мире такое же ночное небо, как и в Берсладене. Луна и звезды не меняются. Мы не можем забрать с собой гобелены из замка Мир, но мы можем забрать небо.

Она прижалась к его груди, и Рангар погладил ее по руке. Подняв подбородок, она спросила:

— Есть еще какие-нибудь новости о состоянии твоего отца?

В его глазах на мгновение промелькнула боль, но затем выражение его лица стало суровым… он всегда был солдатом и никогда не хотел показаться уязвимым, даже перед ней.

— За последние несколько дней писем больше не приходило.

Брин почувствовала беспокойство в его голосе. Несмотря на то, что он вел себя так, словно эмоции его не волновали, она знала, как сильно он любил своего отца и насколько сильно беспокоился.

— Он еще может поправиться, — тихо сказала она.

Его челюсть напряглась.

— Моя тетя не позвала бы нас обратно, если бы была уверена в его выздоровлении. Мой отец умирает, и нет смысла притворяться, что это не так. Это сделает Берсладен уязвимым. Я должен разыскать Бродерика и доказать, что он убийца Трея, прежде чем мой отец умрет. В противном случае корона окажется в ненадежных руках.

— Мы найдем Бродерика. — она положила голову ему на плечо, наблюдая, как черная кошка пробирается сквозь розовые кусты, едва различимая в тени. — Как ты думаешь, когда твой отец умрет, Валенден будет претендовать за корону?

Рангар резко фыркнул.

— Только не Вал. У него нет желания править.

— Мне трудно в это поверить, когда многие другие убили бы за то, чтобы стать королем.

— Правда? — он выгнул бровь. — Ты сама только что отказалась от короны.

— Я возложила ответственность на другого человека.

Рангар откинул с лица спутанные волосы и сел. Он объяснил:

— Вал и наша мать были очень близки. У них обоих была склонность к излишествам и мрачным мыслям, но она смогла преодолеть свои недостатки. Она наставляла Вала на путь истинный, пока была жива, поэтому, когда она умерла, он потерялся. Он сказал нашему отцу, что хочет отказаться от своего наследства. Без руководства нашей матери он не был уверен, что сможет принимать правильные решения. И еще есть проблема в потомстве. Вал был безрассуден в своих связях… из-за болезни он не может иметь детей. Одно это технически лишает его права быть королем, хотя, конечно, при желании Вала это можно было бы обойти.

— Как?

— В Берсладене много сирот.

Брин удивленно выгнула брови.

— Хочешь сказать, что он выдал бы ребенка-сироту за своего кровного ребенка? Фальшивого наследника?

Рангар слегка усмехнулся.

— Брин, подобные вещи происходят во всех королевствах уже много лет. Если не сирота, то есть другие способы забеременеть от чужого мужа, и выдать ребенка за своего.

— Он не возражал бы, если бы его жена забеременела от чужого мужчины?

— Вал? Возможно, он предпочел бы это.

Брин глубоко вздохнула.

— И все же, несмотря на все это, он все равно старше тебя, что ставит его следующим в очереди. Даже если Вал сейчас поклянется, что не хочет быть королем, мы не знаем, кто может попытаться нашептать ему что-то на ухо, как это случилось с моим собственным братом. Советники могут попытаться им манипулировать. И даже настроить вас друг против друга.

Рангар, казалось, был совершенно спокоен, когда вытаскивал еще одну травинку из ее волос.

— Наш отец учил нас, что семья — это сила. Несмотря на все те случаи, когда безрассудства Вала испытывали мое терпение, ничто не может разрушить мою связь с братом.

Непростая семейная история самой Брин заставляла ее сомневаться в его словах, и все же это правда, что семья Барендур всегда была едина. Отец и братья Рангара рисковали своими жизнями, чтобы спасти ее из осады, исключительно из-за веры в то, что, будучи спасенной Рангара, она стала частью их семьи. Трей даже пожертвовал своим будущим с Сарадж, женившись на ней, чтобы сохранить королевство в безопасности. Он даже умер за свою семью.

— Надеюсь, ты прав, — пробормотала она. — Берсладену нужно, чтобы два оставшихся принца объединились.

Рагнар ровный голос произнес:

— Берсладену так же понадобится новая королева. — он полез в карман и достал обручальное кольцо с выгравированной на металлическом ободке невинной розой. Взяв ее за руку, он надел прохладное кольцо ей на палец. Какое-то мгновение они оба любовались им, сверкающим в лунном свете.

Брин сглотнула нервный комок в горле. Потрогав кольцо Рангара, она спросила:

— Ты так уверен, что народ Барендура примет иностранную принцессу?

— Они уже сделали это. — Рангар взял ее за руку, чтобы она не начала нервно теребить кольцо. — Когда я спас тебе жизнь, ты стала частью моей семьи, а значит, и частью Берсладена. Мой народ придерживается тех же взглядов, что и я, на священные узы. В любом случае, ты уже доказала, что у тебя есть все необходимое для процветания в наших краях. Чопорная Мирская принцесса, которая целыми днями бродила по грязи в поисках заблудившегося ягненка, рассказала им все, что нужно было знать.

Она смотрела на их переплетенные руки, но все еще сомневалась, прикусив губу.

— А ты… Ты готов стать королем, когда твой отец умрет?

Рангар ответил не сразу. Его взгляд скользнул по надгробиям павших Мирских королей прошлых веков. Наконец, он сказал:

— Я всегда думал, что править будет Трей. Мне казалось невозможным, что кто-то, кроме него, сел на наш трон. Он готовился к этому всю свою жизнь.

Она сжала его руку.

— Ты тоже готовился к этому.

Он рассмеялся.

— Возможно, только из-за имени. От меня требовалось изучать историю и политику так же, как и от моих братьев, но я всегда думал, что буду служить своему королевству по-другому. Мой отец хотел, чтобы я стал капитаном армии Бера.

— Капитан армии и король королевства не так уж сильно отличаются друг от друга.

Его темные глаза нашли ее, в которых мелькнуло веселье.

— Что? — спросила она, внезапно смутившись и проверяя, нет ли в волосах травинки.

Он погладил ее по щеке.

— Мне повезло, что у меня есть ты, Брин. Я так долго этого хотел. Тебя. Женщину, с которой можно идти по жизни. Ту, которая пообещает мне, что я не потерплю неудачу как король, когда буду сомневаться в себе.

Она нежно положила руку ему на грудь.

— Ты будешь величайшим королем, которого когда-либо видели в Берсладене, Рангар Барендур.

Черная кошка подбежала к ним и замурлыкала, прижавшись головой к боку Рангара. Он погладил кошку.

— По преданиям Барендуров, черные кошки — знак удачи.

Она улыбнулась.

— Мирская традиция утверждает, что они приносят несчастье.

— Что ж, тогда, я полагаю, это хорошо, что ты скоро станешь королевой Бера, Брин Линдейн. — он обнял ее за шею и притянул к себе так близко, что его губы прошлись по ее подбородку и шее и, наконец, остановились на ее губах. Прервав поцелуй, он продолжал держать руку на ее талии. — Готова попрощаться со своим домом?

Она в последний раз взглянула на надгробия своих родителей, затем снова перевела взгляд на звезды.

«В Мире такое же ночное небо, как и в Берсладене. Луна и звезды не меняются».

— Готова, — сказала она.

В первый раз, когда Брин покинула Мир, она бежала без своих вещей, разделив лошадь с Рангаром и заночевав под открытым небом. На этот раз Брин, Рангара, Валендена и Сарадж ждала карета, запряженная лошадьми.

Брин больше не была опозоренной принцессой, спасающейся от осады, а, скорее, будущей королевой Берсладена. И все же, если быть честной, она должна была признать, что скучала по тем дням, когда ехала на одной лошади в объятиях Рангара.

Пока Сарадж помогала служанкам грузить корзины с едой для пятидневного путешествия, а Валенден и Рангар проверяли упряжь лошадей, Брин готовилась попрощаться.

— Брин, — сказала Иллиана, сжимая руки Брин. — Мы желаем тебе счастливого и быстрого пути.

Брин обратила внимание на богато украшенное обручальное кольцо на пальце Иллианы. Им предстояло провести в Мире несколько бурных недель, пока они не вернут доверие своего народа. Не помогло и то, что свадьба и коронация были проведены так поспешно.

— Да, — сказал Марс, — отправь письмо, как только благополучно доберешься до Барендур Холда. В это время года дороги могут быть опасными. Зимой разбойники более отчаянны. Дождь и снег могут привести к наводнениям. Мы также получили весточку о волках, нападающих на путешественников у границы Виль-Кеви.

Рангар, закончив с лошадьми, подошел и положил руку на свой меч.

— Волки обычно нападают только на одиноких путников, а также на слабых и пожилых людей.

— Насколько я слышал, не эти волки, — предостерег Марс. — Якобы, они задрали целую упряжку лошадей.

— С нами все будет в порядке, — заверила брата Брин, скрестив руки и бросив последний взгляд на Мирский замок.

Рангар положил руку на спину Брин.

— Карета будет готова, как только погрузят последний багаж. Валенден поведет лошадь первым.

Валенден отвлекся от натягивания уздечки и фыркнул.

— Я ничего подобного не предлагал.

Рангар с лукавой ухмылкой похлопал брата по плечу.

— Я выбрал тебя.

Сарадж закончила помогать служанкам укладывать багаж и отряхнула руки.

— Хорошо, что мы путешествуем налегке, поскольку у нас всего две лошади.

— Мы можем выделить еще одну пару, — предложил Марс. — Так вы быстрее доберетесь до Берсладена.

Рангар покачал головой.

— Мы справимся, а твоим солдатам понадобятся эти лошади. Тебе следует приготовиться к неприятностям среди простого народа. Не все согласятся с твоим решением принести магию в Мир.

Марс гордо кивнул.

— Мы будем готовы.

Валенден что-то проворчал, забираясь на свое место. Брин в последний раз обняла Иллиану, затем своего брата и, наклонив голову, прошептала ему на ухо:

— Я с тобой, Марс. Мир и Берсладен откроют для Эйри новый мир.

Марс обнял ее за плечи и благодарно их сжал.

Рангар придержал дверцу кареты, а Сарадж указала на парапет замка, где сидел ее сокол Зефир.

— Я поеду с Валенденом впереди, — сказала она. — Зефиру не понравится сидеть в карете. Он предпочел бы полететь с нами.

Она свистнула Зефиру, и тот, взлетев, описал круг над головой.

Брин забралась на заднее сиденье кареты вместе с Рангаром и устроилась поудобнее, пока Валенден увозил их за пределы замка и через Мир-Таун. Глядя в окно, Брин пыталась оценить настроение населения. Некоторые из них были преданы капитану Карру и совсем не обрадовались, услышав о чудесном воскрешении принца Марса из мертвых и его внезапной женитьбе и коронации.

Она вздрогнула, когда Рангар положил руку ей на колено.

— Прости, — выдохнула она, касаясь своей груди. — Я нервничаю.

— Беспокоишься о путешествии на север?

Она снова посмотрела в окно.

— Я больше беспокоюсь за Марса и Иллиану. Половина жителей Мира на их стороне, но другая половина — нет.

— Верь в своего брата, — сказал Рангар. — Настоящий правитель учится на своих ошибках, и я верю, что Марс именно так и поступил. Непроверенный король — это проявление слабости.

Брин вздохнула.

— Я рада, что мы присутствовали на их свадьбе.

Его губы дрогнули.

— А теперь тебе нужно планировать собственную свадьбу.

От этой мысли ее охватил нервный трепет. Неужели она действительно, наконец, выйдет замуж за Рангара?

— Я никогда не мечтала о своей свадьбе, — призналась она. — Я предполагала, что меня обручат с каким-нибудь скучным старым мелким лордом, вроде барона Мармоза. И что моя мать спланирует свадьбу в соответствии с традициями, а я едва ли приму в ней участие, разве что произнесу клятвы.

— Я хочу устроить тебе свадьбу, которую ты заслуживаешь, — сказал Рангар, нежно убирая выбившуюся прядь ее волос. Но затем в его глазах появилась печаль. — Точнее, вторую свадьбу.

Брин проглотила комок в горле.

— Ты думаешь о моей свадьбе с Треем?

Рангар продолжал приглаживать ее непослушные локоны, его взгляд был немного отстраненным.

— Я бы соврал, если бы сказал, что не хотел стать твоим первым и единственным мужем.

Она крепко сжала его руку и посмотрела ему прямо в глаза.

— У нас будет особенная свадьба, Рангар. Я постараюсь, чтобы она не была похожа на мою первую. Я тоже не хочу этих напоминаний. Ни невинных роз, ни медовых тортов, ни помоста на деревенской площади.

Он выгнул бровь.

— Никаких медовых тортов?

Ее губ коснулась небольшая улыбка.

— Хорошо, медовые торты могут остаться. Но я серьезно, Рангар. Я хочу, чтобы у нас было что-то новое. Старые традиции рушатся по всему Эйри; давай и мы станем символом перемен. Возможно, мы поженимся на корабле в море. Или в лесной глуши. Или в полночь у костра.

В его глазах зажегся озорной огонек. Он обнял ее за талию и усадил к себе на колени, поглаживая ладонью ее лицо. Рангар промурлыкал:

— Мне нравится слушать, как ты рассказываешь о нашей свадьбе. Я бы хотел еще больше обсудить нашу первую брачную ночь.

Брин обняла его за шею и бросила на него игривый, насмешливый взгляд.

— Ты уже запятнал меня, Рангар Барендур. Вряд ли я буду непорочной невестой.

Его пальцы сжали складки ее платья, а в глазах вспыхнуло растущее желание.

— Тебе не хочется, чтобы тебя снова запятнали?

Она бросила еще один взгляд в окно кареты. Теперь они были на окраине города Мир-Таун, но по обе стороны дороги все еще виднелось несколько домов и ферм.

— Лучше подождать, пока мы не окажемся в Барендур Холде, — сказала она.

— Это путешествие займет пять дней, — низким голосом ответил Рангар. — Если ты думаешь, что я буду ждать так долго, прежде чем снова запятнать тебя, то глубоко ошибаешься. Я годами ждал, когда ты сядешь ко мне на колени и я почувствую вкус твоих сладких губ. Я планирую обладать тобой каждую ночь, моя королева.

Щеки Брин порозовели. Устраиваясь поудобнее у него на коленях, она почувствовала, как растет желание Рангара.

— Сейчас день, — заметила она.

— Каждую ночь, — поправился он. — И каждый день.

Быстрым движением он задернул занавеску и овладел ее губами. Она ответила на его поцелуй, когда ее тело начало жаждать его в равной мере. Ее руки обвились вокруг его шеи, не желая отпускать. Карета подпрыгнула, и он крепче обхватил ее за талию.

— Если подумать, — пробормотал он, когда его губы прижались к ее подбородку. — Возможно, ожидание вечера, чтобы погрузиться в тебя, сделает процесс еще слаще. А пока я просто попробую.

Брин потянулась к нему для следующего поцелуя, но он схватил ее за подбородок и покачал головой. В его глазах зажегся озорной огонек.

— Не тут попробую, принцесса.

Она непонимающе посмотрела на него, пока его пальцы не задрали подол ее юбки до колен. Подавив вздох, Брин протестующе сжала руками юбку.

— Рангар!

Но его руки не переставали задирать ее юбку, пока та не оказалась у нее на бедрах. Его большой палец скользнул под резинку чулка, стягивая ее вниз, обнажая внутреннюю поверхность бедра.

— Ты моя, Брин. Мое кольцо у тебя на пальце. Если я захочу попробовать тебя на вкус, я это сделаю. В любом месте твоего тела, где захочу.

Ее тело запылало, когда Рангар погладил чувствительную кожу на ее обнаженном бедре. Задыхаясь, она спросила:

— Ты думаешь, что можешь делать все, что захочешь, потому что я ношу твое кольцо?

Его потемневшие глаза насмехались над ней, а рука продолжала поглаживать ее бедро.

— Скажи мне, что ты этого не хочешь.

Брин стиснула зубы, сузив глаза. Хотела? Лорды и леди, она жаждала этого больше, чем чего-либо еще в своей жизни. Она практически задыхалась от желания, чтобы он прикасался к ней еще. Но не собиралась доставлять ему такого удовольствия.

— Именно, — прорычал он, в ответ на ее молчание. — Так я и думал. Теперь откинься на спинку и раздвинь ноги.

Ее глаза расширились. Ее тело уже сотрясала дрожь, и она соскользнула с его коленей на обитое бархатом сиденье скамьи. Откинувшись на спинку, Брин раздвинула колени на несколько дюймов.

— Еще, — проворчал Рангар, разводя ее колени в стороны. Она инстинктивно попыталась сжать бедра, но Рагнар уже стоял на коленях на полу кареты. Он сжал в кулаках подол ее платья и задрал ткань до талии.

Карету тряхнуло, и Брин взвизгнула, когда это движение разбередило ее и без того напряженное тело. Она поймала себя на том, что ее взгляд прикован к рукам Рангара, который провел рукой вверх по ее бедрам и прижал большой палец к возбужденному местечку в центре ее тела.

— Святые угодники, — выдохнула она.

— Веди себя тихо, — пригрозил он. — Или Валенден остановит эту карету, чтобы узнать в чем дело. Я бы не хотел, чтобы мой брат снова увидел мою невесту обнаженной, но его вмешательство не помешает мне взять то, что я хочу, независимо от того, будет ли он смотреть или нет.

От его дерзкой угрозы у нее отвисла челюсть, но Брин была слишком возбуждена, чтобы долго возмущаться. Рангар отодвинул в сторону ее трусики и погрузил палец в ее лоно. Она снова вскрикнула.

В ответ на его предостерегающий взгляд она зажала рот рукой.

Он провел языком от ее колена к верхней части бедра, пока не заменил палец языком. У Брин перехватило дыхание, когда желание усилилось. Все еще зажимая рот рукой, она тихонько вздыхала, когда Рангар покусывал, облизывал и посасывал ее. Другой рукой она вцепилась в его волосы, как в гриву жеребца.

Рангар посвятил все свое время тому, чтобы ощутить тот вкус, к которому стремился, но из-за ритмичного покачивания экипажа на ухабистой дороге Брин вскоре закричала от прилива неудержимого удовольствия, крепко прижавшись бедрами к его голове.

Рангар вытер рот тыльной стороной ладони и по-волчьи посмотрел на нее.

— Этого будет достаточно, чтобы удовлетворить меня, пока мы не остановимся на ночлег в трактире. Я возьму тебя там. И в следующем трактире. И еще одном. Я буду спать с тобой в каждой деревне отсюда и до Берсладена.

Она все еще тяжело дышала, когда Рангар поправил на ней одежду и отдернул занавеску. У нее перед глазами все расплывалось от того, что он заставил ее почувствовать, и ей потребовалось некоторое время, чтобы сосредоточиться на окружающей обстановке.

Они находились за Священным лесом, на пути к деревне Синд. Она узнала молочную ферму с длинной каменной оградой, которая еще несколько месяцев назад была самым дальним местом, куда она когда-либо уезжала из замка Мир.

Рангар убрал волосы с ее плеча и прижался губами к ее уху.

— Ты не представляешь, сколько ночей я лежал без сна, гадая, какова ты на вкус. — его голос стал хриплым. — Мед. Ты на вкус, как мед.

Дорога на север пролегала через увядшие за зиму поля, где из труб каменных домиков валил ровный дым. На второй день пути они добрались до верхней границы королевства Мир.

Эта местность, известная своей ровной поверхностью и илистой почвой, до сих пор была удобна для путешествий. Но теперь, когда они с Рангаром по очереди управляли лошадьми, Брин заметила впереди предгорья, которые могли замедлить их продвижение.

— Это граница с Виль-Кеви. — Рангар указал на линию горного хребта вдалеке. — Мы будем там к вечеру.

Брин поплотнее закуталась в шерстяное одеяло.

— Как ты думаешь, в горах уже выпал снег?

— Без сомнения, — сказал Рангар, взглянув на ее тонкое платье под одеялом. — Когда мы доберемся туда, ты наденешь мой плащ из медвежьей шкуры.

Она не спорила… видела, как Рангар путешествовал практически без рубашки по леденящему холоду, и это его совершенно не беспокоило. Но она еще не была такой выносливой.

— Со временем я привыкну к холоду, — пробормотала Брин, скорее себе, чем Рангару.

Держа поводья в одной руке, он успокаивающе положил другую ей на колено.

— Никто не ожидает, что у принцессы, которая провела большую часть своей жизни в теплом климате Мира, такая же толстая кожа, как у народа Барендур. Нет ничего постыдного в том, что ты тяжело переносишь холода.

Она пожала плечами, все еще обеспокоенная.

— Будущей королеве Берсладена не следует сидеть, скорчившись, у камина.

Его рука сжала ее колено.

— Я согрею тебя, любовь моя.

От его кокетливого голоса у нее поднялось настроение. Глядя на дорогу впереди, она прикрыла глаза рукой.

— Это трактир?

Рагнар кивнул.

— Это последний трактир перед тем, как мы войдем в лес. Мы остановимся перекусить, прежде чем двинемся дальше в Виль-Кеви. — он дважды постучал по стенке кареты, и через несколько секунд Валенден высунул голову, нахмурившись.

— Я спал, ты, болван.

— Мы подъезжаем к трактиру «Каштан», — сообщил ему Рангар.

Валенден прищурился, чтобы разглядеть трактир, затем, зевнув, посерьезнел.

— Мы будем готовы.

Когда он скрылся в карете, Брин спросила:

— Почему Вал выглядел встревоженным? Ты предвидишь опасность? Трактиры, в которых мы останавливались вчера, были прекрасны.

Челюсть Рангара была крепко сжата, когда он направил лошадей к постоялому двору.

— Они были ближе к Миру, где безопаснее. Те районы патрулируют солдаты Мира. Здесь мы сами по себе. По мере приближения к границе появятся все больше путешественников из разных городов и королевств, и некоторые из них могут быть в отчаянии.

— Ты имеешь в виду разбойников? — она выгнула бровь, вспоминая дни, проведенные в дороге с Валенденом. — В последний раз, когда я столкнулась с разбойниками, все было не так уж плохо… я встретилась со своей сестрой. Должна признать, это действительно изменило мой взгляд на разбойничество.

— Не все разбойники — тайные герцоги и герцогини, которые раздают свою добычу бедным, — предостерег Рангар. — И нам следует опасаться не только их. Когда люди из разных мест собираются вместе, даже самые законопослушные могут сделать немыслимое.

Трактир представлял собой двухэтажное деревянное строение, знававшее лучшие времена, хотя и в хорошем состоянии. Перед входом был припаркован еще один экипаж и несколько лошадей, привязанных к столбу. Пожилая женщина набирала воду из колодца сбоку от здания.

Рангар остановился рядом с большой черной каретой и помог Брин спуститься.

— Общественная карета, — сказал он, кивнув в сторону другой. — Скорее всего, перевозит путешественников в Ардмур. Общественные кареты дальше гор не заезжают.

Он распряг лошадей, чтобы дать им отдохнуть и напиться воды из поилки у столба, а Валенден и Сарадж вылезли из кареты и размялись. Брин отметила, что меч Валендена теперь был пристегнут к боку — впервые с тех пор, как они покинули замок Мир.

— Где Зефир? — спросила Брин Сарадж, подняв голову.

— Я пока посадила его в клетку, — сказала она. — Соколы, как правило, привлекают внимание.

— Как и знаменитые принцессы, — пробормотал Валенден, взглянув на Брин. — Было бы неплохо прикрыть твои светлые волосы, пока мы не окажемся в Берсладене.

Брин, нахмурившись, коснулась кончиков своих волос.

Рангар опустил тяжелую руку на плечо брата.

— Мы больше не в бегах, Вал. Нет необходимости маскироваться.

Лицо Валендена оставалось серьезным.

— Не все в восторге от возвращения семьи Линдейн к власти.

— Это их проблема, а не наша, — сказал Рангар. — Кроме того, мне нужно поспрашивать в округе о любых зацепках, которые могли бы привести нас к Бродерику, и я хочу, чтобы он знал, что я его ищу. У меня нет желания скрывать свою личность.

Валенден не выглядел таким уверенным, но, несмотря ни на что, направился к двери.

— Ну, в любом случае, я умираю с голоду. И я бы не отказался от эля.

Сарадж взяла Брин под руку и с усмешкой пробормотала:

— Вал когда-нибудь отказывался от эля?

Внутри находилась молодая пара с ребенком, двое мужчин в зеленой форме армии Виль-Кеви и еще несколько мужчин, сидевших в одиночестве за столиками с элем. Когда они вошли, все взгляды обратились к ним. Старуха, которую Брин видела у колодца, подошла, вытирая руки о передник.

— Милорд, какая честь, — с удивлением и почтением произнесла она, обратив внимание на его прекрасную одежду, затем взглянула на Валендена с некоторой неуверенностью. — Я имею в виду, милорды. — когда ее взгляд упал на Брин, глаза значительно расширились. — Боже мой! Леди Брин! Это действительно вы?

Брин любезно кивнула.

— Мы хотим перекусить и немного отдохнуть после долгой дороги.

— Конечно, принцесса. — женщина вытерла стол у окна. Они заняли свои места, и она принесла им кружки эля и теплый суп с сосисками. Рангар скрылся в задней комнате, чтобы поговорить с трактирщиком и спросить, не проходил ли здесь кто-нибудь похожий на Бродерика.

Брин выпила половину своего эля, когда молодая мать за соседним столиком откашлялась.

— Если позволите, леди Брин, это правда о вашем брате? Принц Марс жив?

Брин повернулась к женщине с ребенком на груди.

— Да, это правда. Разве гонец уже не сообщил об этом?

Женщина покачала головой.

— До нас пока доходили только слухи, миледи. Мы не были уверены, чему верить. В последние несколько месяцев было так много неопределенности.

«Неопределенности». Как в случае с ее родителями, раскачивающимися на виселице.

— Уверяю вас, — мягко сказала Брин. — Мой брат жив и здоров и взошел на трон Мира. Вскоре в Мирском замке состоится официальное празднование его коронации.

Один из путешественников издал хриплый звук. Это был крупный бородатый мужчина с угрожающим видом, и от Брин не ускользнуло, что Рангар выбрал именно этот момент, чтобы вернуться к столу.

— Прошу прощения, миледи, — хрипло сказал мужчина, — но разве принц Марс не лишен зрения?

Брин выпрямилась.

— Король Марс, и да, зрение моего брата было повреждено, хоть ему и не нужны глаза, чтобы править.

— Только не с ведьмой рядом, — ехидно пробормотал один из мужчин.

Валенден развернулся на стуле, положив руку на меч, и резко спросил:

— Что это было, добрый господин?

Второй мужчина, с седыми прядями на висках и глубокими морщинами на лбу, не выглядел испуганным Валенденом.

— Говорят, новый король намерен привнести магию в Мир. Вот почему он женился на ведьме.

Брин почувствовала, как вокруг нее изменилась атмосфера. Мышцы Рангара, стоявшего рядом с ней, напряглись. Сарадж обвела взглядом комнату, словно ожидая опасности в любой момент.

Рангар начал что-то говорить, но Брин положила руку ему на плечо. Она обратилась к мужчине:

— И что из этого? Магия дала бы Мирскому народу огромную силу. Мы всегда гордились тем, что ставим логику выше суеверий. Итак, разве не логично использовать все доступные нам инструменты для улучшения положения королевства?

Молодая мать выглядела встревоженной при упоминании о магии, но мужчины постарше не возражали.

Коренастый мужчина сказал:

— Возможно, миледи, но я приехал из Зарадона, и там очень недовольны идеей разрешить свободное использование магии. Здесь, в Мире, мы, может, и руководствуемся логикой, но южными королевствами правят религиозные традиции. В Зарадоне магия — это грех. В Руме и Дреселе тоже.

— А еще меня учили, что магия — это грех, — твердо сказала Брин. — И я верила в это, пока сама не убедилась, каким благословением она может быть.

Сарадж наклонилась к Брин и прошептала:

— Возможно, нам лучше продолжить наше путешествие, Брин.

Брин покачала головой.

— Я хочу знать, что думают простые люди. — она снова повернулась к двум мужчинам и громко сказала: — Говорите прямо. Вы не будете наказаны за любые предательские высказывания, пока вы говорите правду.

Седовласый мужчина плотно сжал губы, но тот, что повыше ростом, продолжил:

— Твой брат выбрал трудный путь, принцесса. Он может пинками и криками заставить Мир принять магию, но не имеет права влиять на другие королевства.

— В Берсладене уже разрешена магия, — возразил Валенден. — Как и в Виль-Кеви и Виль-Россенгарде.

— Зарадон, Рума и Дресель будут сопротивляться, — возразил мужчина. — Возможно, также и Воллин.

— И что? — горячо спросил Валенден. — Зарадон, Рума и Дресель могут делать все, что пожелают, на своих собственных землях.

— Магия подобна инфекции, — хрипло сказал мужчина. — Как и все новые идеи, она распространяется. Границы ее не останавливают. Ты думаешь, правители Зарадона, Румы и Дреселя будут спокойно стоять в стороне, пока новый король Мира приносит магию прямо к их порогу?

Сердце Брин сжалось, но она не поддалась на уговоры.

— Некоторые изменения необходимы. Они должны распространяться.

— Даже ценой войны? — с вызовом спросил мужчина, смело глядя ей в глаза.

Рангар вскочил, выхватывая меч.

— Позволь мне напомнить, ты говоришь с принцессой.

Брин быстро покачала головой.

— Рангар, все в порядке. Я просила его говорить откровенно. Мы не можем винить его за это сейчас.

Сарадж встала и сунула старому трактирщику несколько монет. Она подтолкнула Брин подняться со своего места.

— Нам нужно снова отправляться в путь, если мы хотим добраться до города Бергил к ночи.

Вернувшись в карету, Брин все еще чувствовала себя потрясенной. Не помогло и то, что дорога стала ухабистой и каменистой по мере того, как они въезжали в лесистые холмы. Она хотела поговорить с Рагнаром о том, что сказал мужчина в трактире, но он сидел впереди и управлял экипажем.

— Выглядишь встревоженной, — заметила Сарадж. Она достала Зефира из ящика, усадила на руку в перчатке и стала кормить его кусочками сушеной оленины.

Тем временем Валенден растянулся на своей медвежьей шкуре на полу кареты и умудрился заснуть, несмотря на неровную дорогу.

— Я не могу перестать думать о перспективе войны, — призналась Брин. — Когда мы с Марсом обсуждали использование магии в Мире, мы знали, что это встретит сопротивление как внутри Мира, так и за его пределами, но предупреждение этого человека о южных королевствах… — она обеспокоенно покачала головой. — Я беспокоюсь, что наши цели могут принести простым людям больше боли, чем силы.

Скармливая Зефиру еще один кусочек вяленого мяса, Сарадж заметила:

— Война стоит на пороге Эйри уже десять лет, с тех пор как был замечен черный олень. Напряженность в отношениях между королевствами была высокой задолго до того, как Марс разрешил использование магии. Монархи южных королевств правят тоталитарно; если это когда-нибудь изменится, то только с помощью магии.

Брин кивнула.

— Ты права. Мой самый большой страх сейчас — это…

Карету тряхнуло, и сразу же послышалось испуганное ржание одной из лошадей. Брин схватилась за подоконник, чтобы не упасть. Сарадж натянула кожаный капюшон Зефиру на глаза, чтобы тот успокоился.

Валенден, лежавший на полу, зашевелился, бормоча проклятия.

— Что за чертовщина…

Лошадь снова пронзительно заржала. Карета остановилась так резко, что Брин слетела с сиденья и налетела на Валендена. На краткий миг они превратились в клубок конечностей, пока карета раскачивалась взад-вперед.

— Если ты так сильно хочешь меня, принцесса, — пробормотал Валенден, — тебе не обязательно на меня набрасываться.

Брин проигнорировала его замечание, повернувшись к Сарадж, которая уже распахивала окно, чтобы выглянуть наружу.

— Оставайтесь в карете! — настойчиво крикнул Рангар с места кучера.

— Что происходит? — спросила Сарадж.

Кожа Брин покрылась мурашками от плохого предчувствия. Платье вдруг показалось ей слишком тесным, словно она не могла дышать. Она прижала руку к ребрам, пытаясь сделать глубокий вдох, чувствуя шрамы, скрытые под тканью.

— Волки, — мрачно произнес Рангар снаружи.

Волки.

На мгновение Брин снова оказалась лежавшей в снегу у святилища Святого Серрела, истекая кровью, когда стая волков разрывала ее плоть. Поглаживая пальцами шрамы на ребрах, она боролась с нарастающей паникой.

Снаружи завыл волк, а затем экипаж снова тряхнуло.

Широко раскрыв глаза, Брин встретила обеспокоенные взгляды Сарадж и Валендена, прежде чем высунуть голову из окна. Наступали сумерки, и густые ветви деревьев над головой делали вечер еще темнее. У одной из лошадей из плеча текла кровь. Оба животных били копытами, их глаза дико сверкали, словно они могли броситься наутек в любой момент.

Что-то зашуршало в кустах на обочине дороги. Брин мельком увидела серый мех.

— Рангар? — встревоженно позвала она.

Он обернулся на ее голос. В одной руке Рангар держал меч, а в другой — поводья, чтобы лошади не убежали.

— Брин, возвращайся в карету! И скажи моему чертову братцу, чтобы он вышел сюда со своим мечом!

— Волки не нападают на большие группы, — настаивала она, повышая голос.

На мгновение на его лице отразилось сочувствие. Он, как никто другой, знал, что означают для нее волки. Десять лет они преследовали ее в кошмарах. Она боялась волков больше всего на свете.

— Эти волки другие, — сказал он. — Более крупные. Более жестокие. А теперь позови сюда Валендена.

Брин вернулась в карету, ее грудь быстро поднималась и опускалась.

— Вал. — ее голос был хриплым. — Ты нужен Рангару.

Несмотря на все свои проклятия, Валенден не мог утаить, что на самом деле был совершенно бесстрашен. Он без колебаний выбрался из кареты и закрыл за собой дверь, чтобы защитить женщин.

Из леса неподалеку послышался вой.

— Что там происходит? — волнительно спросила Сарадж.

— Волк напал на одну из лошадей, — объяснила Брин. — Я не знаю, сможем ли мы продолжить путь. Она выглядела тяжело раненой.

Сарадж нахмурилась.

Брин облизнула губы и дрожащим голосом произнесла:

— Марс предупреждал нас о том, что волки нападают на путешественников… — не успела она договорить, как снаружи послышалось рычание, а затем взвизгнула одна из лошадей. Карета внезапно сильно покачнулась.

Они услышали, как кто-то хмыкнул… то ли Рангар, то ли Валенден, Брин не могла определить… и ударил по чему-то мечом.

Рангар внезапно крикнул:

— Сзади!

Валенден издал отчаянный крик, врезавшись во что-то. Карету снова сильно тряхнуло. Сарадж сжала челюсти и положила руку на спину Зефира, чтобы успокоить его. Она потянулась к дверной ручке.

— Что ты делаешь? — затаив дыхание, сказала Брин. — Не выходи туда!

— Зефир может помочь отбиться от волков, — настаивала она.

Брин осталась в карете одна, когда снаружи раздалось еще одно рычание. Она услышала пронзительный крик Зефира, за которым последовал вой волка. Рангар и Валенден выкрикивали предупреждения друг другу.

— Вал, еще один слева от тебя!

— Это не волк, это проклятый богами демон!

Их мечи звенели, пока двое мужчин отбивались от волков. Одна из лошадей издала крик, который прозвучал слишком по-человечески.

— Лорды и леди, — пробормотала Брин себе под нос, набираясь храбрости. — Мне уже не восемь лет. Я тоже могу помочь.

Она вытащила из ножен маленький кинжал, пристегнутый к сапогу, и открыла дверцу кареты. Прежде чем она успела выйти, мимо нее пронесся серый мех. Вскрикнув, Брин схватилась за дверной косяк одной рукой, а за нож — другой.

Волк был огромным.

На секунду ей показалось, что она вернулась в битву при Храме Святого Серрела, только вместо солдат, сражающихся с повстанцами, на нее напали монстры. Несколько волков с рычанием бросились в сторону дороги, где между ними и лошадьми стоял Рангар. Одна из лошадей была уже мертва, ее туша оттягивала упряжь и пугала другую, которая была вся в крови, но все еще стояла на ногах.

Валенден отчаянно пытался освободить живую лошадь.

Сарадж свистнула, и Зефир спикировал с неба. Повернувшись, Брин увидела двух волков, подкрадывающихся к ней.

Она ахнула.

Зефир внезапно полоснул когтями по глазам одного из них. Другой заметил Брин и зарычал. Она только успела поднять кинжал, как он бросился на нее. Инстинкты взяли верх. Когда зверь бросился на нее, оскалившись, ее рука опустилась. Она полоснула лезвием по его морде. Зверь повалил её на землю, но у нее было достаточно времени, чтобы снова поднять кинжал, прежде чем он отпрянул назад.

Волк зарычал, снова готовясь напасть.

«Черные глаза, — растерянно подумала она. — У него черные глаза и черные слезы».

Но у Брин не было времени подумать об этом, поскольку на нее набросился зверь. Она уперлась пятками в землю, готовясь к схватке. Когда волк был достаточно близко, она вонзила кинжал ему в шею, хотя он и успел вцепиться зубами ей в руку.

— Брин!

Рангар мгновенно оказался рядом, подняв меч. Он вонзил клинок в шею волка. Такой удар снес бы голову обычному животному, но у этого, казалось, кости были сделаны из стали. Меч Рангара застрял в позвоночнике волка. Он вырвал его с яростным криком и снова нанес удар.

На этот раз волк остался лежать.

Мертвый… окончательно.

Тяжело дыша, Брин ошеломленно посмотрела на кровь, сочащуюся из ее руки, затем на мертвого волка. Она выдернула свой кинжал из шеи животного и крепко сжала рукоять, готовясь к следующей атаке.

— Валенден, защити коня! — крикнул Рангар.

— Я пытаюсь, будь прокляты боги! — ответил Валенден. Повернувшись, он не заметил волка, выскочившего из леса у него за спиной.

Но Брин его увидела.

Она закричала, когда волк бросился на Валендена, оскалив зубы и когти. Валенден был быстр… он обхватил животное за шею и попытался оторвать его от себя, но волк глубоко впился зубами в его бок. Поскольку зверь не давал дотянуться ему до меча, Валендену оставалось сражаться только кулаками. Он нанес удар в голову волка, но зверь лишь сильнее его укусил.

Рангар мгновенно поднялся на ноги. Он взял меч обеими руками и, издав еще один боевой клич, прыгнул на волка, вонзая клинок ему в спину. Волк взвизгнул, раненный, и выпустил Валендена. Он отступил на несколько шагов, кровь хлестала из глубокого пореза, но потом он повернулся к Рангару, глядя на него странными черными глазами.

Сарадж резко свистнула. Зефир кружил над головой, готовый снова напасть.

— Брин, тащи Вала в карету! — сказала Сарадж. — Я прикрою тебя!

Пока Рангар сражался с волком, Брин обходила его стороной, тяжело дыша. Глаза волка переместились на нее, но Зефир, хлопая крыльями, пронесся вниз и закрыл ему обзор. Рангар издал еще один вопль, замахнувшись на волка мечом, но тот с невероятной скоростью отскочил в сторону.

Валенден рухнул на землю, схватившись за ребра.

— Вал! — Брин опустилась на колени рядом с ним. Она обхватила его рукой за шею. — Вставай. Быстрее!

Он поморщился, когда она помогла ему подняться на ноги.

— Нужно отвести тебя в карету, — приказала она.

Брин помогла ему забраться в карету, где он, застонав, растянулся на своей медвежьей шкуре. Она положила руку ему на колено, оглядываясь на бой. Рангар снова занес меч. Раненый волк сделал вид, что атакует слева, но Рангар почувствовал его обман и взмахнул мечом вправо как раз в тот момент, когда волк двинулся в ту сторону.

Лезвие глубоко вошло в череп животного.

Волк вздрогнул и замертво рухнул на землю. Рагнар немедленно направился туда, где Валенден пытался освободить лошадь от порванной упряжи. Он перерезал запутавшийся ремень и освободил животное.

Выпучив глаза от страха, лошадь встала на дыбы, привлекая внимание волчьей стаи. Рангар шлепнул лошадь по заду, и испуганное животное пустилось галопом по дороге. Вся волчья стая немедленно бросилась в погоню, растворившись в сумеречном тумане.

Брин выдохнула одновременно с облегчением и усталостью. Она крепко сжала ногу Валендена и переключила внимание на него, как на следующую, непосредственную опасность.

Рангар быстро оказался рядом. Осмотрев ее и убедившись, что она не пострадала, запустил руку в ее спутанные волосы.

— Твоя рука…

— Я в порядке. Это Валендену нужна помощь.

— Проклятая тварь пыталась съесть меня живьем! — взвыл Валенден.

Напряженные плечи Рангара расслабились.

— Раз он может жаловаться, значит, достаточно здоров, чтобы выжить. Сарадж?

Сокольничья забралась в карету, чтобы осмотреть раны Валендена.

— Дай мне взглянуть на рану, Вал. Черт возьми, перестань двигаться…

Пока Сарадж занималась раной Валендена, Рангар подвел Брин к передней части кареты, где ярко горел фонарь. Он коснулся рукой ее щеки, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Скажи мне, что с тобой все в порядке.

— Со мной все в порядке, Рангар.

Он задрал ее окровавленный рукав, чтобы осмотреть след от укуса. Его лицо в полумраке помрачнело.

— Повезло, что зверь не вцепился в тебя челюстями… это всего лишь рана от его резцов. Она заживет, хотя может… остаться шрам.

Она сглотнула, внезапно почувствовав, как все внутри нее сжимается. «Шрам — это всего лишь шрам», — хотела она успокоить его, но не могла подобрать слов.

Вместо этого она сказала хриплым голосом:

— Лошадь?

Рангар покачал головой.

— Она все равно умерла бы от потери крови. Волки уже смертельно ее ранили. Если повезет, она уведет их далеко, прежде чем они ее поймают.

Она уставилась на лужу крови, растекающуюся по дороге вокруг другой мертвой лошади.

— Волки вернутся?

— Вряд ли после того, как мы убили двоих из их стаи. Кроме того, лошадь, которая их увела, должна прокормить всех. Волки нападают только тогда, когда голодны.

— Это были не обычные волки. — Брин не смогла сдержать паники в голосе. — Ты же видел их, они были огромными! И быстрыми. А их глаза… — она сжала губы.

Рангар погладил ее по плечам, издавая утешающие звуки, словно успокаивал испуганную лошадь.

— Все будет хорошо.

— А как же карета? — настаивала она. — Мы никуда не сможем поехать без лошадей.

Рангар несколько мгновений молчал, а потом сказал:

— Мне придется попросить о помощи.

Она сжала его руку с такой силой, о которой и не подозревала.

— Ты не можешь уйти один! Там могут быть еще волки!

— У нас нет выбора. Я разожгу костер для тебя, Сарадж и Вала. Даже голодные волки боятся огня. Держитесь поближе к огню, и они не посмеют приблизиться. Ты всегда можешь запереться в карете.

— Я беспокоюсь о тебе!

— Я не боюсь волков. — он сделал паузу, а затем добавил: — Больше нет.

Мысли об их общем прошлом вывели Брин из состояния паники. Сделав несколько глубоких вдохов, она несколько раз моргнула, а затем сказала:

— Я не хочу, чтобы ты уходил.

— Опасности леса для меня не в новинку. Я отправлюсь обратно в город Бергил пешком, а затем вернусь с новыми лошадьми до рассвета.

Она хотела возразить, но не смогла придумать никакого альтернативного решения. Ее переживания были прерваны, когда Сарадж высунула голову из кареты.

— Я перевязала Вала, как смогла. Сейчас он спит. Он достал из сумки бутылку виски и осушил ее.

Рангар и Брин вернулись к Валендену, который теперь храпел на плаще из медвежьей шкуры. Сарадж сняла с него окровавленную одежду до пояса и обмотала его раны полосками, оторванными от одной из рубашек.

— Насколько все плохо? — спросил Рангар.

— Он поправится, если не начнется заражение. Нам нужно поспешить обратно в Барендур Холд, чтобы маги смогли оказать ему необходимую помощь.

Рагнар рассказал о своем плане возвращения в город Бергил, и Сарадж согласилась, что это наилучший вариант действий. Они втроем перетащили упавшие бревна из леса на обочину дороги, где Рагнар с помощью заклинания развел костер. К тому времени, как пламя разгорелось, уже совсем стемнело, и в темноте замелькали искры.

Сидя на бревне между костром и каретой, Брин плотнее закуталась в одеяло, наблюдая, как Рангар собирает дополнительное оружие и монеты, чтобы купить новых лошадей.

Наконец, он подошел и встал перед ней, затем присел на корточки. В своем плаще из медвежьей шкуры, с грязью и кровью на лице, он выглядел таким же зверем, как и сами волки.

— Я вернусь до рассвета, Брин.

Она посмотрела на их переплетенные руки, не в силах взглянуть ему в глаза, боясь, что больше никогда не увидит его лица.

— Я вернусь, — настаивал он. — Я всю свою жизнь хотел, чтобы ты была рядом. Дал клятву, когда спасал тебя… я отвечаю за твою безопасность.

— Я тоже дала клятву, — тихо сказала она. — Я отвечаю и за твою жизнь, Рангар. Так что тебе лучше вернуться ко мне целым и невредимым, раз ты хочешь, чтобы я поверила в судьбу.

Его губы дрогнули в мимолетной улыбке.

— Ты поверишь, Брин Линдейн.

Он скрепил свое обещание нежным поцелуем.

Когда он исчез в темноте, Сарадж подошла и села рядом с Брин, обняв ее за плечи, пока потрескивал костер. Где-то вдалеке завыл одинокий волк.

— В этих волках есть что-то неестественное, — сказала Брин, когда они с Сарадж уселись перед костром. Краем глаза она заметила труп одного из поверженных зверей.

— Это самые большие волки, которых я когда-либо видела, — согласилась Сарадж. — А ты заметила, что в их глазах есть какое-то черное вещество?

— Мне показалось, что они плачут черными слезами. Ты когда-нибудь слышала о таком?

Сарадж покачала головой. Она сцепила руки на коленях, и потрескивающий огонь отбрасывал оранжевый отблеск на ее лицо. Низким голосом она спросила:

— Ты знаешь легенду о зверях-берсерках?

От одного названия у Брин по спине пробежал холодок, и она плотнее завернулась в одеяло.

— В детстве моя бабушка рассказывала мне много историй, но только не эту.

— Не удивлена, — сказала Сарадж. — Думаю, что сказки, которые они рассказывают принцессам на ночь, — это, как правило, милые басни о кроликах и колодцах желаний. Простые люди рассказывают своим детям более мрачные истории, чтобы предостеречь их от опасных поступков, например, от того, чтобы забредать слишком далеко в лес в одиночку.

Брин взглянула на две туши мертвых волков. Лужа крови растекалась от их тел к костру. Она вздрогнула и убрала ногу от липкой жидкости.

— Продолжай.

— В приюте, где я росла, старшие дети рассказывали младшим, что звери-берсерки — это дикие существа, одержимые злыми духами и патрулирующие места, где встречаются две среды: лес и поле, море и деревня, и тому подобные места. Злые духи, вселившись в животных, наделяли их удивительной силой и размерами. Медведи-берсерки могли с легкостью снести красное дерево. Лисы-берсерки могли зарезать целый хлев овец. У них была зверская жажда крови; они редко даже ели своих жертв. Их интересовало только насилие.

Брин крепко сжала руки.

— Ты думаешь, это волки-берсерки? В них вселился злой дух?

Сарадж покачала головой.

— Это всего лишь выдуманная история. Настоящих зверей-берсерков не существует. И даже из того, что я знаю о магах, практикующих темную магию, я никогда не слышала о подобном, — она глубоко вздохнула, тоже изучая трупы волков. — Однако признаю, что первое, о чем я подумала, когда увидела этих волков, были старые истории.

— Итак, если берсерки ненастоящие, то что же это такое? Они больны?

Брин встала и с опаской направилась к ближайшему мертвому волку. Она присела на корточки на безопасном расстоянии на случай, если у животного действительно какая-нибудь заразная болезнь, и с помощью палки осмотрела его безжизненное тело.

Сарадж подошла к ней с зажженным факелом, чтобы осветить тушу. Две женщины осмотрели мертвых волков, насколько это было возможно, издалека.

— Я не вижу никакой сыпи или язв, — отметила Сарадж. — И у них не было пены изо рта, как у собак, у которых есть бешенство.

Брин с помощью палки отодвинула шерсть с глаз волка, чтобы лучше рассмотреть его.

— Это маслянистое вещество, похоже, покрывает почти весь глаз. Я удивлена, что он вообще может что-то видеть.

Сарадж подтолкнула ботинком задние конечности зверя.

— У него сильные мышцы. Он совсем не похож на обычных волков, которые худые и костлявые.

Брин отшвырнула палку в лес и вытерла руки о платье. Никогда в жизни она так не мечтала о теплой воде и мыле. Где-то далеко в лесу ухнула сова, и Брин с Сарадж вернулись к костру.

Они разделили скромный ужин из сухарей и сыра, который Сарадж дополнила листьями одуванчика, собранными на обочине дороги. Пока они сидели в тишине, Брин беспокоилась о волках и о том, что Рангар остался там один.

Она оглянулась на карету, и ее охватил новый страх.

— Вал был сильно покусан; если волки больны, он может заразиться.

Ее собственная рука была повреждена, но волк не вцепился в нее зубами, как это произошло с Валенденом, а из того, что она знала о болезнях животных, обычно требовался сильный укус.

— У него пока нет никаких признаков болезни, — заметила Сарадж.

— И все же мы должны взять волчьи туши с собой в Барендур Холд, чтобы целители могли осмотреть их на случай, если он заболеет.

— Это хорошая идея, но целители в Берсладене не такие, как в Мире, — сказала Сарадж. — Твой народ полагается на науку, мы же в первую очередь полагаемся на магию. Наши целители могут перевязать царапины и приготовить чаи, но большинство наших людей обращаются к магам при любых серьезных проблемах со здоровьем.

В рамках своего образования Брин изучала основы биологии и человеческого организма. Ее удивила мысль о том, что народ Барендура, возможно, не обладает такими базовыми знаниями, и она подумала, что, возможно, Берсладен мог бы извлечь столько же пользы из изучения науки, сколько Мир — из овладения магией.

— Здесь есть место и науке, и магии, — сказала Брин. — Наши целители искусны, хотя я завидую тому факту, что маг Марна может вылечить сломанную кость всего несколькими словами.

Сарадж подбросила в огонь еще одно полено, отойдя в сторону, когда вверх повалил дым.

— Ты права, чтобы овладеть и тем, и другим, нужны навыки и годы практики. Я уверена, что если бы увидела, как Мирский целитель зашивает порез нитками, это показалось бы мне волшебством.

Брин взглянула на перевязанную рану на своей руке, размышляя о том, каково это — иметь возможность исцелять себя.

— Я надеюсь, что у меня будет шанс узнать больше о магии, когда мы вернемся в Берсладен. У меня всего три колдовские метки… четыре, если считать знак перевода, но он поглощает магию мага Марны, а не мою.

— Три шестиугольные метки — это на три больше, чем у любого другого известного мне жителя Мира, — любезно сказала Сарадж.

Брин вопросительно приподняла подбородок, глядя на Сарадж.

— Сколько их у тебя?

— Двадцать две.

Брин изумленно разинула рот.

— Что они делают?

Сарадж улыбнулась, когда ее рука потянулась к плечу, чтобы нащупать выступающие под одеждой шрамы.

— Вначале все получают одинаковые колдовские метки. Заклинание поиска, заклинание искры, заклинание сна… это заклинание, которое помогает заснуть самому, а не усыплять других, оно гораздо более сложное. Эти три заклинания не требуют особых навыков, кроме умения произносить слова и изучения жестов руками.

Брин фыркнула.

— Для меня это было не так-то просто. Мне потребовалось несколько дней, чтобы заставить заклинание поиска сработать. Оно все время приводило меня к Рангару, а не к пропавшему ягненку.

Сарадж тихо рассмеялась.

— Что ж, ты не росла в окружении магии. Дети Барендур с юных лет знакомятся с колдовскими знаками.

— А другие твои отметки?

— Многие из них помогают мне охотиться с Зефиром. Отличное зрение, способность бесшумно передвигаться по лесу. — она понизила голос. — Ты знала, что есть некоторые, которые усиливают удовольствие… с мужчиной?

Брин выгнула бровь.

Сарадж подмигнула.

— Уверена, ты захочешь получить эти магические знаки, когда вы с Рангаром поженитесь.

Прежде чем Брин успела ответить, из кареты донесся слабый голос:

— Как будто Брин и Рангар еще не соблазнили друг друга. На самом деле, я точно знаю, что это уже произошло.

— Вал! — Брин вскочила и побежала к карете, где он лежал на одеялах, расстеленных на полу. — Ты проснулся. Как ты себя чувствуешь?

— Так, будто на меня напали волки. — он сел, морщась, и осторожно дотронулся до пропитанной кровью повязки на боку. — А потом выпил целую бутылку эля.

— В последнем ты виноват сам, — упрекнула Сарадж. — Брин, помоги мне сменить повязку. В задней части кареты есть кувшины с водой.

Брин принесла кувшин с водой, и женщины вместе смыли засохшую кровь с торса Валендена и наложили на него свежую повязку. Сарадж выглядела обеспокоенной, когда меняла бинты.

— Рана глубже, чем я думала. Полностью очистить ее не получится.

Поморщившись, Валенден снова опустился на одеяло.

— Моя тетя сможет выжечь любую инфекцию заклинанием, как только мы доберемся до Барендур Холда.

— Я беспокоюсь не об инфекции, — пробормотала Сарадж, взглянув на Брин. — По крайней мере, это не просто инфекция. Это не обычные волки. Мы с Брин осмотрели одного из мертвых… думаем, что они могут быть больны.

— Больны? Что за болезнь придает существу такие силу и скорость? Это были самые большие волки, которых я когда-либо видел.

Брин похлопала его по обнаженному плечу.

— Я уверена, с тобой все будет в порядке, но тебе следует поберечь силы. Постарайся не двигаться больше, чем нужно. — она хмуро посмотрела на Сарадж. — Он дрожит. Может, нам подвинуть его поближе к огню?

Сарадж обдумала ее предложение, а затем сказала:

— Слишком опасно. Если волчья стая вернется, мы с тобой, вероятно, сможем добраться до кареты вовремя, но он не нет. Думаю, ему лучше остаться здесь. Мы накроем его одеялами.

Они распаковали все шерстяные одеяла, которые взяли с собой, и укрыли ими Валендена. Когда все было готово, Брин зевнула и потерла глаза.

— Тебе тоже надо поспать, Брин, — сказала Сарадж. — Я подежурю у костра, а утром мы сможем поменяться местами.

Брин была слишком измучена, чтобы спорить. Пол кареты был достаточно широким, чтобы она могла лечь рядом с Валенденом, свернувшись калачиком под его одеялами. Она осторожно обняла его за здоровое плечо, чтобы согреть.

— Спокойной ночи, принцесса, — пробормотал он, снова засыпая.

— Спокойной ночи, Вал. — через несколько минут она прошептала: — Я боюсь за Рангара, он остался один в лесу.

Но Валенден захрапел, и Брин вздохнула и закрыла глаза.

Рангар гнал лошадей по неровной лесной дороге как можно быстрее. В королевство Виль-Кеви они въехали около полудня. Деревья здесь были больше и, казалось, издавали звуки, словно общались друг с другом.

Брин уже бывала в Виль-Кеви, когда семья Барендур взяла ее с собой в неудачную попытку встретиться с Марсом, и странное лесное царство ее одновременно и встревожило, и очаровало.

В ту ночь они переночевали в маленьком трактире, который был едва ли больше, чем задняя комната фермерского дома, а на следующий день продолжили путь вглубь леса, где горы стали усложнять дорогу. Валенден то и дело впадал в беспамятство, требуя, чтобы они остановились и выпили еще эля в нескольких трактирах, которые они проезжали. В его ране не было явных признаков инфекции, но Брин не нравилось, как он бледнел день ото дня.

Когда вечером они остановились в трактире, она спросила Рангара:

— Сколько нам еще ехать до границы Берсладена?

— Мы будем там уже завтра, если погода не изменится, до Барендур Холда еще полтора дня пути.

Брин с тревогой посмотрела на сумеречное небо. Весь день то и дело шел мелкий снег. Более высокие горные возвышенности, видимые с дороги, были покрыты толстым слоем снега.

Трактир оказался больше и оживленнее всех тех, что они встречали до сих пор в Виль-Кеви. С каменными стенами и черепичной крышей он был самым величественным зданием в небольшой деревушке, состоящей из фермерских домов, которые его окружали. Несколько лошадей были привязаны к столбу у входа.

— Боги, я умираю от голода, — сказала Сарадж, вылезая из кареты. Она понюхала воздух. — Тушеная говядина?

Валенден, осторожно вылез наружу.

— Ты умираешь от голода? Я здесь практически умираю, Сарадж. Мне нужно подкрепиться.

Рангар помог Валендену дойти до постоялого двора. Брин прошла вперед и придержала для них дверь. Теплый свет камина и насыщенный запах вкусных блюд подняли ей настроение. У огня скрипач заиграл зажигательную мелодию.

За деревянными столами обедали несколько женщин и даже дети. Людей было больше, чем можно было предположить по нескольким привязанным лошадям на улице, что означало, что трактир также служил питейным заведением для маленькой деревни.

Рангар заметил пару мужчин в традиционной одежде лесорубов Барендур.

— Я спрошу о Бродерике, а потом узнаю, как нам снять комнату на ночь.

Пока он ходил разговаривать с людьми Барендур, остальная компания путешественников заняла свои места. Милая девочка двенадцати лет на вид подала им рагу, которое оказалось еще вкуснее, чем пахло.

— Вижу, вы вернулись в Виль-Кеви, принцесса, — сказал женский голос за спиной Брин. — Должно быть, это место очаровало вас во время вашего первого визита.

Насторожившись, Брин обернулась и увидела женщину средних лет с длинными светлыми волосами и угловатыми чертами лица, одетую в платье цвета лесной зелени с разрезами по бокам, позволяющими ей свободно двигаться в бриджах под ним.

— Леди Энис! — сказала Брин, она была приятно удивлена. — Какое счастье видеть вас снова. Сарадж, это леди Энис — графиня из Виль-Кеви. Она помогла нам в прошлый раз, когда мы были в этом лесу.

Леди Энис с сомнением посмотрела на бинты Валендена под его частично расстегнутой рубашкой.

— Принц Валенден, выглядите значительно хуже, чем во время нашей последней встречи.

Валенден отхлебнул эля и пояснил:

— Несколько дней назад у нас возникли кое-какие неприятности в дороге.

Тонкие брови леди Энис взлетели.

— Что за неприятности?

Брин откашлялась и понизила свой голос, чтобы не потревожить посетителей, сидевших неподалеку:

— За несколько миль до границы Виль-Кеви на нас напали необычайно крупные волки.

Леди Энис понимающе поджала губы.

— Ты не впервые слышишь о подобном нападении, — предположила Сарадж.

— К сожалению, нет. Мы получили сообщения из нескольких деревень и ферм об этих больших волках. Мой двоюродный брат, принц Антер, отправил охотников, которые пока ничего не нашли.

Брин склонилась над мерцающей свечой.

— Мы убили двух зверей. Их тела у нас в карете.

— Правда? Принцу Антеру было бы очень интересно на них взглянуть.

— Не стесняйся, возьми одного, — пробормотал Валенден. — Лично я считаю, что ездить с мертвыми чудовищами, завернутыми в одеяла, — жутковато. — он закашлялся.

Брин нахмурился.

— Вал, тебе надо отдохнуть. — она заметила Рангара, беседующего с трактирщиком за стойкой. Несколько ключей перешли из рук в руки. Брин помахала Рангару.

— Леди Энис, — сказал Рангар, кивком поприветствовав графиню. — Рад видеть вас снова.

— Рангар, тебе лучше отвести Вала в комнату, — предложила Брин.

Валенден не стал спорить, когда Рангар помог ему подняться на ноги, хотя по пути к лестнице он стащил со стола бутылку медовухи.

Когда они ушли, Брин снова обратилась к леди Энис.

— Что думает о нападении принц Антер?

— Он не считает совпадением, что странные существа появляются в то же время, когда в Эйри так много беспорядков.

— Ты имеешь в виду коронацию Марса? — спросила Брин.

Леди Энис слегка кивнула.

— Среди прочего — плохое самочувствие короля Алета в Берсладене и то, как это отразится на его будущем. Но да, Мир — самое могущественное королевство в Эйри; все ждут, как поведет себя его народ под властью Марса. Слухи о том, что Марс намерен узаконить магию, вызвали неоднозначную реакцию даже здесь, в Виль-Кеви, где мы использовали магию на протяжении многих поколений.

— Почему лесной народ выступает против магии? — спросила Сарадж.

— Из-за нападений волков. Некоторые говорят, что они появились благодаря темной магии, призванной ослабить Внешние земли. Возможно, даже это сделал Мир.

— Марс никогда бы так не поступил! — возразила Брин. — Он сам ничего не знает о магии; пройдут годы, прежде чем он и его советники придут к выводу, как правильно ввести магию в обиход.

Леди Энис скрестила руки.

— Тебе не нужно убеждать меня, леди Брин. Королевские лесные семьи Виль-Кеви и Виль-Россенгарда поддержат короля Марса. Мы хотим развеять эти суеверные слухи так же, как и ты.

Брин с облегчением восприняла новость о том, что их поддержат лесные королевства. В Эйри быстро наметились разногласия по поводу магии, и они нуждались во всех союзниках, которых могли заполучить.

— Мы отдадим тебе одну из волчьих туш для принца Антера, — заверила ее Брин. — И поделимся любыми сведениями, которые сможем подчерпнуть из наших собственных расследований.

Вскоре к ним присоединился Рагнар, и они провели остаток вечера, обсуждая политические перемены с леди Энис, прежде чем удалиться в свои комнаты. Всю ночь Брин металась и ворочалась, пока Рангар не заключил ее в свои объятия, и тогда она наконец погрузилась в сон. Но ей снились волки и ветер, такой свирепый, что не давал им вернуться в Берсладен.

На следующий день дорога завела их высоко в горы. Они пересекли границу Берсладена, когда начался сильный снегопад. Брин вместе с Сарадж и Валенденом села в карету, а Рангар, сгорбившись под плащом из медвежьей шкуры, погнал лошадей. Когда они преодолели перевал, Брин попыталась разглядеть вдали океан, но снег валил так сильно, что она едва могла видеть на десять футов вперед.

В отдаленных горах не было постоялых дворов, поэтому им пришлось провести ночь в карете, сгрудившись вокруг костра, который Рангар развел в серебряной жестянке, и доедая последние запасы еды, собранные Сарадж.

Когда утром Брин проснулась, прижавшись к Рангару на скамье кареты, она с облегчением увидела, что буря утихла. Голубое небо простиралось над заснеженными горами, уступая место мерцающему вдали океану. Прищурившись, она разглядела приземистую башню Барендур Холда далеко внизу на побережье.

— Мы почти дома, — выдохнула она, когда ее охватил прилив радости.

Но настроение Рангара стало мрачнее, когда он посмотрел вниз на замок.

— Если мой отец болен так, как нам говорили, значит, за него правит моя тетя. Не знаю, как она отреагирует на мое возвращение. Возможно, в Холде найдутся люди, которые все еще верят, что я убил Трея.

— Твоя тетя не станет заковывать тебя обратно в цепи, — настаивала Брин, хотя в ее голос закралось беспокойство. Маг Марна была женщиной справедливой, но очень жесткой; она не стала бы относиться к Рангару с сочувствием только потому, что он ее племянник. — Валенден отправил письмо с объяснением вины Бродерика.

— Но без доказательств это всего лишь наши слова.

— Без Бродерика мы не сможем получить доказательства, — возразила Брин.

— Пока нет, — мрачно сказал Рангар.

Лошади с трудом спускались с горного перевала по ледяному снегу, но в конце концов они втащили карету в долину. Сердце Брин замирало, когда она начинала узнавать деревни вдоль дороги. Но, когда они остановились в маленькой деревушке Маховен, чтобы починить разболтавшееся колесо, а вокруг собрались простые жители, чтобы посмотреть, в чем дело, в душу Брин закралось сомнение.

Верили ли они, что Рангар — убийца Трея? Примут ли они его как нового наследника короны или снова бросят в темницу? И примут ли они ее, если учесть все перипетии с Миром?

Из фермерского дома выбежали дети и подбежали к Брин.

— Леди Брин! — взволнованно кричали дети. — Вы вернулись!

Она улыбнулась и сжала их руки.

— Я скучала по своему дому здесь. Я счастлива вернуться.

После того как дети завязали разговор, к ней робко подошла пара женщин средних лет.

— Мы беспокоились за вас, миледи

— Я в полном порядке, — заверила их Брин, оглядываясь на Рангара и Сарадж, чинивших колесо вместе с местными крестьянами, вызвавшимися помочь. — Есть ли еще какие-нибудь новости о здоровье короля Алета? Мы приехали, как только узнали.

Одна из женщин печально покачала головой.

— Говорят, он прикован к постели и вряд ли поправится.

Другая женщина, понизив голос, добавила:

— Ходят разные слухи о том, кто станет его преемником: принц Рангар или принц Валенден. Лично я никогда не считала принца Рангара способным на то, в чем его обвиняют. Он будет прекрасным королем, а вы, миледи, станете королевой, о которой мы всегда мечтали.

После тревожных новостей, полученных в дороге о нападениях волков и растущем в деревнях недовольстве по поводу использования магии, Брин испытала огромное облегчение, услышав столь приветливые слова.

— Планируется ли брак? — прошептала первая женщина, взглянув на Рангара.

Щеки Брин покраснели, когда она сняла перчатку, чтобы показать им обручальное кольцо с отпечатком лепестка невинной розы.

— Я планирую заняться этим, как только мы вернемся в Холд, в зависимости от состояния здоровья короля Алета, конечно.

— О, королевству пойдет на пользу веселая свадьба! — сказала вторая женщина, лукаво приподняв бровь. — И, возможно, вскоре после этого появятся молодые наследники?

Глаза Брин расширились при упоминании о детях, но затем она улыбнулась и пожала плечами, хотя сердцебиение у нее ускорилось.

Хотели ли они детей?

Рангар закончил с колесом и поблагодарил собравшихся жителей деревни. Большинство из них с энтузиазмом пожали ему руку, но были и те, кто держался насторожено.

«Рангару предстояла нелегкая борьба за расположение всех его будущих подданных, — подумала она. — Ему необходимо очистить свое имя… только так его смогут принять как преемника Алета».

— Готова, любовь моя? — спросил он, открывая дверцу кареты.

— Я поеду впереди, — сказала она. — Хочу увидеть Барендур Холд, когда мы будем подъезжать.

В его глазах загорелась гордость, но, когда он оглядел ее с ног до головы, в них появилось желание. Устроившись рядом с ней, он положил руку ей на колено.

— Скоро мы будем дома, — сказал он. — На этот раз ты возвращаешься в роли моей невесты. Никто больше не встанет между нами… и я назову тебя своей женой раньше, чем ты сможешь себе представить.

Один из жителей Маховена, должно быть, поскакал вперед, чтобы предупредить Барендур Холд об их скором прибытии, потому что, как только Рангар остановил карету на деревенской площади перед замком, их встретила дюжина солдат.

Испугавшись, Брин мгновенно напряглась.

Рангар успокаивающе положил руку ей на колено.

— Позволь мне разобраться с этим. Эти солдаты знают меня… мы вместе тренировались. Они не станут действовать необдуманно.

— Это не совсем то теплое возвращение домой, на которое я рассчитывала, — пробормотала Брин.

Он сжал ее колено.

— Все будет хорошо. Не теряй надежды.

Когда они спустились с кареты, маг Марна в бело-серой мантии шла по разводному мосту. Ее белые волосы были заплетены в простую косу. Глубокие морщины прочертили ее лицо.

— Племянник, — кивнула она, встав перед шеренгой солдат. — Леди Брин.

Рагнар кивнул в ответ.

— Тетя. Мы получили твое письмо о здоровье отца и сразу же приехали. Валенден был ранен в дороге и нуждается в твоем осмотре. Кроме того, я хотел бы немедленно увидеть своего отца.

Маг Марна подал знак двум солдатам, которые направились к карете, чтобы помочь Валендену. Он был слаб, и в итоге они соорудили носилки из одеяла и двух палок.

Маг Марна быстро осмотрела Валендена и нахмурилась, глядя на его раны.

— Отнесите его к Рену в покои магов. Скажи Рену, чтобы приготовил настойку из тысячелистника. Я скоро поднимусь.

Когда они унесли Валендена, маг Марна повернулась к Рангару, и между ее бровями пролегла глубокая складка.

— Тетя, если я могу… — начал он.

Она прервала его.

— Мы решили посадить тебя под домашний арест, Рангар.

— Мы? — напряженно спросил он. — Мой отец тоже согласился на это?

— Это решила я, — поправила она себя. — Последние два дня Алет был без сознания. Дело об убийстве Трея до сих пор не раскрыто. Мы получили информацию о Бродерике, но не смогли его найти. Этих сомнений достаточно, чтобы не выпускать тебя из подземелья, но пока я не могу позволить тебе свободно передвигаться по Барендур Холду. Ты будешь находиться в апартаментах на третьем этаже.

Рангар стиснул челюсти, но спорить не стал. В целом Брин не считала решение мага неразумным. Хотя Рангара не оправдали, но и не заперли в подземелье.

— Мне нужно увидеть отца, — настаивал он. — Его комнаты нет на третьем этаже.

Суровое выражение лица мага Марны смягчилось.

— Да, ты можешь его увидеть. Стража, пропустите принца Рангара к королю, а затем заприте его в апартаментах.

Рангар взял Брин за руку и направился к подъемному мосту, но маг Марна его остановила.

— Подожди. Ты иди, Рангар. Дай мне поговорить с Брин наедине.

Рангар заколебался, но Брин сжал его руку.

— Все в порядке. Иди к отцу. Я скоро приду. — двое стражников последовали за Рангаром, когда он скрылся в большом зале.

Оставшись одна на подъемном мосту, маг Марна испытующе посмотрела на Брин.

— Ты не должна мешать нам вершить правосудие, — предупредила она. — Мы освободим Рангара только тогда, когда будут получены доказательства о его невиновности. Ты можешь навещать его во время ареста и оставаться с ним в комнате на третьем этаже, если захочешь.

— Я понимаю. Обещаю подчиниться твоему решению. — она потерла повязку на руке. — Ты должна знать еще кое-что.

Брин сообщила магу Марне о нападении волков и показала ей оставшуюся тушу. Маг Марна приказала отнести ее в покои магов, чтобы изучить, а заодно внимательно понаблюдать за Валенденом на предмет любых признаков болезни.

— Это еще не все, — сообщила ей Брин. — По дороге мы слышали, что жители деревни обвиняют темную магию в нападении волков. Они считают, что злая магия породила каких-то чудовищ.

— Волки-берсеркеры, — пробормотала маг Марна. — Как в старой легенде. — Брин кивнула. Маг Марна выглядела обеспокоенной этой новостью, но ее внимание привлекла повязка Брин. Более мягким тоном она спросила: — Мне исцелить рану?

Она потянулась к руке Брин, но та увернулась. Маг Марна выглядела растерянной, пока Брин не ответила:

— Спасибо, но, честно говоря, я бы предпочла сделать это сама.

На лице мага появилось понимание. Она кивнула, одобряя интерес Брин.

— Так ты все еще хочешь у меня учиться?

— Да.

— Обсудим это позже. Сейчас, когда здоровье Алета под угрозой, мое внимание должно быть сосредоточено на нем. — она бросила на Брин еще один одобрительный взгляд. — Но я буду помнить о твоем желании.

Она отступила в сторону, давая Брин пройти по подъемному мосту. Когда Брин вошла в большой зал, на нее нахлынули воспоминания. На полу, как обычно, лежала солома, а у очага свернулось несколько ягнят, которых пастушка еще не выгнала на пастбище. Она узнала среди овечек своего непоседливого ягненка и поборола желание обнять его… у нее были дела поважнее.

Поднимаясь по лестнице, она размышляла о том, что это не то триумфальное возвращение, которое она себе представляла. Рангар находился под домашним арестом, король Алет был при смерти, Валенден ранен, а тут еще и волки-берсерки…

Она направилась в покои магов, где короля Алета расположили в самой большой спальне. Брин остановилась у двери, ошеломленная тенью смерти, нависшей над стенами. Король лежал на деревянной кровати, укутанный в одеяла, которые облегали его сильно исхудавшую фигуру.

Рангар сидел рядом с отцом, держа его бледную руку.

Брин осторожно вошла в комнату. Ее губы приоткрылись от шока.

— Он…

— Он спит. — голос Рангара был хриплым. — Рен говорит, что он не просыпался уже несколько дней.

Брин опустилась рядом с Рангаром на кровать.

— Что с ним?

— Болезнь истощила его, — тихо сказал Рангар.

— Рангар. Мне очень жаль. Я… Я не думала, что он настолько серьезно болен.

— Я тоже, — сказал Рангар.

Они сидели в напряженном молчании, слушая, как король Алет хрипит во сне. Несмотря на настоятельные просьбы мага Марны немедленно вернуться, Брин все же предполагала, что у них будут месяцы, чтобы подготовиться к возможной кончине короля Алета. Но, увидев короля своими глазами, она забеспокоилась, что у них есть всего несколько недель. Или даже меньше.

Они посидели с королем Алетом еще некоторое время, прежде чем в дверях появилась маг Марна.

— Теперь ты понимаешь, — мягко сказала она, — почему было необходимо, чтобы ты с Валом не оставались на зиму в Мире.

Рангар встал, он выглядел серьезным.

— Шансов на выздоровление нет, не так ли?

Маг Марна печально покачала головой.

— Истощение превосходит мои целительские способности. Мы привлекли магов из лесных королевств, но и они не смогли помочь ему, кроме как убрать боль.

Сердце Брин дрогнуло. Король Алет, каким бы суровым он ни был, стал для нее отцом за те несколько месяцев, что она его знала. Он впустил ее в свой дом и даже рисковал жизнью, чтобы ее спасти.

— Сколько ему осталось? — спросил Рангар.

— Максимум несколько недель.

Рангар набрал в легкие воздух и медленно выдохнул. Брин осторожно положила руку ему на плечо. В воздухе витала мысль о том, о чем все молчали: после смерти короля Алета трон должен занять преемник.

Валенден отказался от трона, поэтому Рангар был разумным выбором. Но готов ли Рангар стать королем? Примут ли его простые люди как своего короля, если он не сможет сначала очистить свое имя?

— Отдохните, — призвала их маг Марна. — Я прикажу принести еду к вам в комнату.

Прежде чем отправиться на третий этаж, они проверили состояние Валендена в его комнате в конце коридора, но он спал. Рен заменил импровизированные повязки на чистые и смыл остатки крови с груди Валендена.

Когда они наконец добрались до двери на третьем этаже, их остановили два солдата.

— Лорд Рангар, — сказал первый из них. — Мне нужно забрать у вас меч.

Рангар скривился, но спорить не стал, отстегнул меч и протянул его солдату.

— И любое другое оружие, которое у вас есть. То же самое касается и вас, леди Брин.

Рангар извлек из потайных мест на теле несколько кинжалов, удивив даже Брин. Солдаты похлопали его по плечу и кивнули, разрешая ему войти.

— Прошу прощения, леди Брин. — солдат двинулся было обыскать Брин на наличие оружия, но Рангар тихо зарычал.

— Тронешь ее, Оливер, и мне не понадобится нож, чтобы тебя прикончить. Мои кулаки сделают свое дело.

Солдат, судя по его невозмутимому виду, был другом Рангара и привык к его вспыльчивости, поэтому сказал ровным тоном:

— Ты знаешь правила.

— Все в порядке, Рангар, — сказала Брин, протягивая руки.

Рангар сузил глаза, когда Оливер провел руками по ее изгибам, а затем отступил назад с поднятыми руками, в его глазах плясало веселье.

— Готово. Неужели это было так сложно, Рангар?

Рангар хмуро посмотрел на солдата, а затем втащил Брин в комнату и захлопнул дверь. Брин нечасто доводилось бывать в этих покоях: они предназначались для путешествующих высокопоставленных лиц, которым требовался больший комфорт, чем спать на тюфяке на полу большого зала. Мебель была сделана из дуба, но украшена просто: на стене висел единственный гобелен, сотканный из шерсти.

Брин обхватила ладонями лицо Рангара.

— Посмотри на меня, Рангар. — его челюсть была так напряжена, что она почувствовала, как под ее ладонями запульсировали мышцы. — Твой отец любит тебя. Он знает, что ты вернулся.

Рангар отвернулся, пытаясь скрыть боль, отразившуюся на его лице. Брин слегка встряхнула его, заставляя снова посмотреть на нее.

— Я знаю, каково это — потерять отца. Ты был рядом со мной, когда не стало моего. Позволь мне быть рядом с тобой сейчас.

— Он не умер, — пробормотал Рангар. — Еще нет.

Но на его лице отразилась боль, и он прижался к Брин, зарываясь лицом в ее волосы. Его руки сжали ее талию с такой силой, что кому-то пришлось бы их разнимать. Она положила ладони ему на плечи.

— Он знает, что ты не причастен к смерти Трея, — успокоила его Брин, нежно поглаживая по затылку. — Он всегда доверял тебе. Я поняла это, проведя всего несколько дней с твоей семьей. Он оставил сильное наследие Барендур, и ты его продолжишь.

Рангар отстранился, на его глазах блестели слезы.

— Они не признают меня королем, пока я нахожусь под арестом в собственном доме. И не должны.

Брин сжала в кулаке его рубашку, выводя его Рангара из задумчивости.

— Тогда заставь их тебя принять.

— Как, без доказательств?

— Найди доказательства. Ты говорил мне, что собираешься выследить Бродерика. Так сделай это. Притащи его сюда и заставь признаться.

Глаза Рангара затуманились, а его руки крепко сжались на ее талии.

— И оставить тебя здесь одну? И моего отца на смертном одре? И Вала?

— Я позабочусь о твоей семье, — заверила она его.

Его охватило напряжение. Глаза Рангара были влажными, но он не плакал… Рангар Барендур никогда не плачет. Его мышцы то напрягались, то расслаблялись. Тяжело дыша, он прижался лбом к ее лбу.

— Я не убийца, Брин.

— Я знаю это, Рангар.

Его губы были так близко к ее, что они почти касались их, когда он говорил. Между ними проскочила искра. Во всем Барендур Холде царило такое напряжение, что казалось, будто в стенах поселилась буря. Брин ожидала, что в любой момент вокруг них разразятся гром и молнии.

Рука Рангара опустилась ниже, на ее бедро. Он сжал ткань ее платья, словно хотел сорвать ее.

— Скажи еще раз, что любишь меня.

— Я люблю тебя.

— Скажи, что принадлежишь мне.

— Я принадлежу тебе… а ты мне.

Он захватил ее губы в страстном поцелуе. В нем чувствовалось желание… в поцелуях Рангара всегда было желание… но Брин была бы дурой, если бы не почувствовала в нем и боль. В его объятиях были и горе, и страх, и сомнения, придававшие им почти неистовую настойчивость. Его зубы крепко сжали ее нижнюю губу.

Не успела она опомниться, как он подхватил ее за талию, словно она была поленом для костра, и швырнул на кровать. Взвизгнув, она упала на матрас.

— Рангар…

— Нет. Хватит разговоров. — он набросился на нее, словно зверь, его влажные глаза стали жесткими. Он навалился на нее сверху, обхватив ее голову руками, и посмотрел сверху вниз, словно хотел сожрать ее, чтобы утолить свое горе. — С меня хватит разговоров на всю жизнь. Теперь я хочу, чтобы ты стонала для меня.

Ласки Рангара были безжалостными. Брин знала, что его репутация дикаря по большей части необоснованна, но он, казалось, был полон решимости доказать ей обратное, разрывая на ней одежду, позволяя своим рукам и рту исследовать каждую частичку ее тела.

Она откинула голову, поддавшись порыву желания, которое грозило поглотить их обоих. Было ясно, что Рангару это необходимо. Его настолько переполняла боль, что практически заставляла дрожать. Будь у него меч, он, скорее всего, отправился бы сражаться с какой-нибудь сосной, чтобы таким образом выместить свое горе, но у этого способа тоже были свои преимущества.

«Мне это тоже нужно».

Брин так сосредоточилась на том, что Рангар чувствует по поводу возвращения домой, что не заметила, как пропустила свой собственный эмоциональный пик. Ей тоже было о чем горевать и еще больше бояться. Она прижалась к Рангару, обхватив его за шею и вцепившись пальцами в его рубашку.

— Сними это, — приказала она, задыхаясь, и потянула за ткань.

Рангар оторвался от ее шеи, чтобы стянуть рубашку через голову и отбросить ее в сторону. Затем снова прижался к ней, испытывая острую потребность. Его колено раздвинуло ее ноги. Ее юбка запуталась, и он задрал ее до талии.

— Я бы предпочел, чтобы ты больше никогда не носила одежду, — сказал он рычащим голосом.

— И какой же королевой я тогда стану? — поддразнила она.

— Идеальной.

Его поцелуи обожгли ее кожу. Брин сжала его плечи с такой силой, что это, должно быть, вызвало боль, но он только жаждал большего. Рангар поцеловал магический знак на ее ухе, потом на левом плече, потом на запястье.

— Я хочу взять тебя сзади, — выдохнул он, отпуская ее запястье. — Повернись.

Ее глаза расширились, когда она выполнила его приказ. Брин слышала о том, что люди совокупляются таким образом, как животные, но не знала, что это правда. Он задрал ей юбку до талии, так что ее задница оказалась голой, если не считать сорочки. Вскоре он убрал и это шелковое одеяние. Его пальцы крепко обхватили ее бедра. Затем Рангар наклонился вперед, придавив ее к кровати, и прошептал на ухо.

— До сих пор я был нежен с тобой, Брин Линдейн. Хочешь, чтобы я стал безжалостен?

Ее дыхание участилось. Пульс гулко отдавался в ушах. Все ее тело пылало, когда Рангар навалился на нее сверху, готовый войти.

Она прошептала:

— Да.

— Что ты сказала?

— Да.

Он высвободил свой член из брюк и провел кончиком по ее ложбинке. Брин почувствовала внезапный прилив удовольствия, но вместе с ним пришла и мучительная потребность. Она задвигала бедрами, пытаясь ощутить его еще больше, но он сдерживался, мучая ее.

Одна рука поглаживала и дразнила ее между ног, а другая сжимала ее грудь.

— Как пожелаешь.

Рангар вошел в нее сзади. Все ее тело задрожало, когда она вскрикнула. Своим весом придавил ее лицо к подушке, и она заглушила свои стоны мягкой тканью. Он обхватил руками ее бедра, удерживая, пока он вколачивался в нее. Руки Брин вцепились в простыни, скручивая их в узлы.

Что он с ней делал? Пытался ее сломать?

— Рангар, — выдохнула она, когда его толчки заставили Брин изнывать от желания.

Его потребность в ней была велика, а толчки неумолимы, но Брин держалась, дрожа от удовольствия, которое усиливалось в ее животе. Неудивительно, что занятие любовью с Рангаром имело много общего с поединком двух солдат на мечах.

Когда он наконец кончил, ноги Брин задрожали. По всему телу пробежали мурашки, и зрение практически затуманилось. Они тяжело дышали, пока Рангар наконец не сел и не притянул ее к себе на колени. Его руки обхватили ее лицо.

— Брин Линдейн. — его дыхание сбивалось между словами. — Ты станешь моей смертью.

Она осторожно прикусила губу, покрытую синяками от его поцелуев.

— Я спасла тебе жизнь. Вырвала твою душу из рук Смерти. Я скажу, когда ты умрешь, Рангар Барендур. И это случится нескоро.

Он целовал ее до тех пор, пока их пульс не успокоился. Затем притянул к себе, и усталость окончательно одолела их обоих.

На следующий день Барендур Холде засыпало снегом. Брин хотела провести утро, уютно устроившись с Рангаром под одеялами из оленьих шкур, но, поскольку он находился под домашним арестом, ей пришлось ухаживать за Валенденом и провести время в деревне, чтобы понять настроения простых людей.

Стоило ей ступить в овечий сарай, как к ней подошли и животные, и девушки с фермы.

— Леди Брин! — взрослая пастушка, женщина на несколько лет старше Брин со спящим ребенком у нее на груди, широко улыбнулась. — Как хорошо, что вы вернулись! Мы боялись, что вы никогда не вернетесь из Мира. Посмотри на своего маленького барашка — нарушителя спокойствия — он уже стал совсем взрослый, а?

Брин опустилась на колени на солому, когда ягненок, который теперь был уже почти взрослым бараном, легонько коснулся ее плеча. Она улыбнулась и почесала его за ухом.

— Наконец-то этот малыш появился на свет! — Брин встала и отряхнула руки, прежде чем погладить спящего ребенка. — Роды прошли хорошо?

— Да. — пастушка просияла. — Я благодарна вам за то, что вы следили за моим стадом, пока я восстанавливалась после родов. Я и не думала, что принцесса будет каждый день бегать с ними на пастбище!

Брин отмахнулась от нее.

— Мне даже понравилось. Кроме того, принцы Барендур всегда помогают с работой на ферме.

— О, они привыкли к этому, — усмехнулась женщина. — Да, они лорды, но вы настоящая леди.

Брин убрала со своей юбки баранью шерсть и нерешительно спросила:

— Что люди говорят о нашем возвращении?

Лицо пастушки стало серьезным. Остальные девушки внезапно занялись неотложными делами.

— Ну, — сказала женщина, нежно поглаживая своего ребенка, — убийство принца Трея так и осталось нераскрытым. Мало кто верит, что принц Рангар имеет к этому отношение, но убийца все еще где-то на свободе. Люди нервничают. А ухудшающееся здоровье короля Алета заставляет всех быть в напряжении. Никто не знает, что будет с престолом. — она ласково выловила из волос Брин клочок соломы. — Но все рады за вас и принца Рангара, миледи. Касаемо помолвки. Скоро ли мы увидим на деревенской площади венок из невинных роз?

В голове Брин промелькнуло воспоминание об ее обреченной свадьбе с Треем, о которой объявили, повесив венок на площади из невинных роз.

«Это в прошлом», — уверяла она себя.

Она заставила себя улыбнуться пастушке.

— Возможно.

Деревенски девушки, которые явно подслушивали, захихикали, представив королевскую свадьбу.

Когда Брин вернулась в Барендур Холд, ее настроение улучшилось от осознания того, что население поддерживает ее и Рангара. В их покоях она обнаружила Рангара с Оливером, которые рассматривали карту, разложенную на обеденном столе.

— …а север мы оставим напоследок. Вряд ли он направится туда, — закончил Рангар.

Оливер кивнул, взглянул на Брин и свернул карту.

— Да, милорд.

Он вышел из комнаты, и Брин повернулась к Рагнару.

— Что это было?

Рангар прошелся по комнате, собирая сумку и набивая его табаком для трубки и шерстяным бельем.

— Тетя разрешила мне разыскать Бродерика. Я отправлюсь сегодня вечером с отрядом солдат.

— Мы только вчера вернулись!

Он замолчал, складывая вещи, а затем продолжил.

— Ты видела, в каком состоянии мой отец. Время не на нашей стороне.

Брин вытащила теплую одежду, которую он небрежно бросил в сумку, и уложила ее более аккуратно.

— Солдаты идут с тобой, чтобы помочь найти Бродерика или чтобы держать тебя в плену?

— Думаю, и то, и другое.

Она потерла лицо, пытаясь осмыслить все происходящее.

— По крайней мере, я узнала, что большинство горожан не считают тебя убийцей Трея.

— О, хорошо, — мрачно пробормотал Рангар. — Люди, с которыми я вырос, которых знал всю свою жизнь, с которыми ел хлеб и порой голодал… я рад, что они не считают меня убийцей.

Брин тихонько сложила одеяло и тоже сунула его в сумку, зная, что Рангар никогда не беспокоился о том, чтобы защититься от холода.

Заметив ее молчание, он вздохнул и ущипнул себя за нос.

— Прости, Брин. Мои мысли витают где-то далеко. Если я смогу найти Бродерика…

— Я знаю. — она успокаивающе положила руку ему на грудь.

Его напряженные мышцы расслабились. Он заправил прядь ее волос за ухо.

— Тебе будет хорошо здесь одной?

— Я не одна. Я остаюсь с твоей семьей. И королевская свадьба, которую нужно спланировать, и твой брат-дурак, которого нужно выхаживать, и волки-берсерки, которых нужно изучить, и…

Когда она резко замолчала, он вопросительно приподнял бровь.

— И?

Она понизила голос.

— И твоя тетя сказала, что возьмет меня в ученики. Я знаю, что когда-то ты был против этой идеи. Ты, наверное, до сих пор так считаешь.

Он провел руками по кудряшкам, обрамлявшим ее лицо.

— Я говорил тебе, что твоя душа — моя, но твоя жизнь принадлежит тебе. Раньше я пытался помешать тебе учиться магии, потому что боялся, что моя тетя толкнет тебя на опасные, непроверенные заклинания… но теперь понимаю, что магия — это инструмент, такой же, как меч или лук. В неумелых руках такие инструменты опаснее, чем в умелых. Если ты изучишь магические знаки, то станешь сильнее. А этому я никогда не помешаю.

Она приподнялась на носочки, чтобы его поцеловать. Рангар углубил поцелуй, обхватив рукой ее подбородок. Когда они отстранились друг от друга, его голос был хриплым:

— Я хотел бы тебе кое-что подарить, прежде чем уйду.

— А?

— Я обещал тебе подарок.

В груди Брин зашевелилось любопытство. На его лице появилась улыбка, и она почувствовала, как на ее лице расползается такая же.

— Пойдем, — сказал он. Рангар подвел ее к окну, из которого открывался вид на деревенскую площадь по ту сторону разводного моста. — К сожалению, я мало что могу сделать, пока заперт в этих комнатах, но Оливер был моими руками. Посмотри.

Стоя в снегу, лошадь Рангара, Легенда, была привязана к столбу в центре деревенской площади.

Она вопросительно посмотрела на Рангара.

— Я не понимаю… ах!

Оливер вышел из сарая, ведя за собой красивую серо-пятнистую кобылу, которую он привязал рядом с Легендой. Ее шею обвивал венок из сушеных пшеничных ягод.

Брин закрыла рот рукой, обернувшись к Рангару.

— Подожди, ты хочешь сказать?..

— Ее зовут Сказка, — сказал он. — Она принадлежала одному фермеру в долине, но его дочь вышла замуж и уехала, так что она ему больше не нужна. У кобылы приятный характер. Она быстрая, но послушная. Хорошая лошадь для неопытного наездника.

— Ты даришь мне лошадь? — голос Брин повысился от волнения.

Он провел большим пальцем по ее щеке.

— Я подарю тебе все, что ты пожелаешь, принцесса.

Она обняла его. Их губы снова встретились, и Брин захотелось остаться здесь и целовать его до беспамятства… кроме, пожалуй, встречи со Сказкой.

Рангар усмехнулся, когда Брин бросила нетерпеливый взгляд в окно.

— Иди. Встреть ее. Оливер покажет тебе ее стойло в сарае. Мне все равно нужно закончить сборы.

Брин поцеловала его еще раз, после чего сбежала по лестнице замка и вышла на снег, не забыв в последний момент захватить один из плащей, висевших в коридоре. Она остановилась в нескольких футах от Сказки, с благоговением рассматривая прекрасное животное.

Оливер протянул морковку.

— Она неравнодушна к этому.

Брин сглотнула, внезапно занервничав. Что, если она не понравится Сказке? Лошади, как и люди, либо любят, либо не любят людей. Но когда она взяла морковку и протянула ее на ладони, то почувствовала облегчение, когда Сказка моргнула своими карими глазами и осторожно взяла еду. Брин коснулась шеи кобылы и провела рукой по ее мягкой шерсти. Ее грива была бледно-серой, цвета снежных облаков.

— Она хорошая лошадь, — заверил ее Оливер. — Не брыкается и не вырывается, как эта. — он указал на Легенду, которая обнюхивала карман Оливера в поисках морковки.

— О, не волнуйся, ты мне тоже нравишься. — Оливер погладил Легенду по лбу.

Проводя руками по крепкой спине и мощным ногам Сказки, Брин словно погрузилась в сон. Находиться в присутствии такого большого животного было очень приятно. Ее сердце сжалось от искренней надежды, что они подружатся.

Сказка уткнулась носом в ее плечо, и Брин улыбнулась и почесала ей шею.

— Хочешь прокатиться на ней? — спросил Оливер.

У Брин отвисла челюсть.

— Что, здесь? Сейчас?

— Совершенно верно. — у Сказки не было ни седла, ни уздечки, кроме традиционного для лошадей Барендур веревочного недоуздка. Путешествуя с Валенденом, Брин попрактиковалась в верховой езде в стременах и седле, но она решила, что, если хочет сделать Берсладен своим домом, ей нужно научиться ездить верхом как все Беры.

Она посмотрела на Барендур Холд и заметила, как за ней наблюдает Рангар из окна третьего этажа. Она послала ему воздушный поцелуй.

Он ответил ей тем же.

— Что ж, — сказала Брин нервно, — думаю, сейчас самое подходящее время.

Оливер сцепил руки, помогая Брин взобраться на лошадь. Сказка терпеливо ждала, пока Брин неуклюже садилась в седло и хваталась за уздечку.

Оливер вскочил на Легенду, успокаивающе похлопав жеребца.

Брин снова взглянула на замок.

— Я думала, Рангар очень строго следит за тем, кто ездит на Легенде.

— О, это так, — Оливер злорадно ухмыльнулся, глядя на Брин. — Никому не позволено ездить на Легенде, кроме Рангара. Но Рангар не может многого сделать, сидя взаперти, верно? Кроме того, этим двоим нужно привыкнуть друг к другу.

Брин покачала головой, удивляясь дерзости Оливера, но решила, что Рангару полезно иметь друга, который был таким же нарушителем, как и он сам.

— Готова, принцесса? — спросил Оливер.

Она глубоко вздохнула.

— Поехали.

Она подтолкнула Сказку ногами, чтобы та следовала за Легендой, пока Оливер вел их через деревню к побережью. Локти она держала ближе к телу, как учил ее Валенден. Сказка была гораздо крупнее тех лошадей, на которых она ездила раньше, но у кобылы была такая ровная походка и уверенный шаг, что Брин быстро успокоилась.

Как только они миновали причал, Оливер оглянулся через плечо.

— Готова?

— К чему?

В ответ он пустил Легенду рысью. Брин вскрикнула, когда Сказка тоже увеличила скорость. Одной рукой она запустила кулак в гриву Сказки, а другой вцепилась в поводья. Брин крепко сжала бедра, чтобы удержать равновесие. Несколько снежинок кружились вокруг них, пока Оливер вел их по заснеженному пляжу.

Брин только начала чувствовать себя уверенно, когда Оливер пустил Легенду галопом.

— Постой! — крикнула Брин, но Сказка понеслась вслед за Легендой. Внезапно в лицо ей ударил порыв ветра. Песок и снег летели на нее из-под копыт Легенды. Паника заставила ее еще крепче вцепиться в гриву Сказки. Так быстро Брин ездила только верхом, когда Рангар обнимал ее и управлял лошадью. Тогда это было ужасно, но сейчас она была единственной, кто контролировал ситуацию.

«Не упади, ради всех святых. Не упади!»

Две лошади мчались по пляжу, вздымая песок. Они то уходили в холодный прибой по самые копыта, то возвращались на ровный песок. Слева простирался океан, справа — скалистые холмы Берсладена. Брин была охвачена не только ужасом, но и волнением.

Сказка принадлежала ей.

Оливер притормозил, когда они достигли скалистого выступа, преграждавшего песчаный пляж. Он остановил Легенду, а затем погладил его по шее.

Грудь Брин тяжело вздымалась. Как только она перевела дыхание, то закричала:

— Я не говорила, что готова к галопу!

— Галопом? — в глазах Оливера сверкнуло веселье. — Это был не галоп, леди Брин. Мы проехали легкой рысью.

Ее возмутила мысль о том, что они ехали даже не на максимальной скорости. Она похлопала Сказку по плечу, затем улыбнулась и посмотрела на Оливера.

— Я очень рада, что не свалилась.

— Тебе ведь понравилось, правда?

Она улыбнулась еще шире.

— Да.

Они ехали на лошадях по тропе через лес, чтобы вернуться в Барендур Холд. Ноги у Брин болели, но она восхищалась видом леса с лошади. Высота позволила ей взглянуть на все по-новому, и она почувствовала огромную силу, работая в одной команде со Сказкой.

К тому времени как они вернулись и отвели лошадей в конюшню, голова у Брин гудела так же сильно, как и болели бедра. Она вернулась в их покои в приподнятом настроении и обняла Рангара.

Она поцеловала его в губы.

— Спасибо.

— Лучше, чем твой предыдущий первый подарок?

— Видеть тебя в цепях? Что ж, это было не так уж и неприятно.

Он шлепнул ее рукой по заднице, а затем захватил ее губы в очередном поцелуе. Брин почувствовала, как волшебство зимней прогулки со Сказкой разливается по ее телу, соединяясь с любовью к Рангару и его дикой родине.

Он провел губами по ее челюсти и пробормотал:

— Как бы мне ни хотелось еще раз уложить тебя в постель перед отъездом, у меня такое чувство, что твои бедра уже достаточно измучены и не выдержат еще одной езды верхом.

Она игриво шлепнула его, но затем наклонила его лицо к себе.

— Я бы хотела, чтобы ты не уезжал.

Рангар посерьезнел, проведя рукой по ее щеке.

— Я вернусь к тебе свободным человеком с незапятнанным именем.

— Это лучший подарок, который ты мог бы мне сделать.

Они еще раз поцеловались при свете свечи, когда за окном закружился снег, и Брин пришлось попрощаться с Рангаром и смотреть, как он и его солдаты уезжают в темноту.

После отъезда Рангара в течение недели шел сильный снег, и Брин тоже начала чувствовать себя пленницей. Ее предупреждали о том, какими мрачными могут быть зимы в Берсладене, но совсем другое дело — испытать это на себе.

Она стала называть это время года Медвежьей зимой и думать о ней как о старом ворчливом медведе, который при первых холодах уходит в спячку и не выходит до самой весны.

Как Рангар мог выследить кого-либо в такую погоду, тем более шпиона? Брин с трудом добралась до деревенской площади, не потеряв в снегу оба сапога. Несколько раз она пыталась оседлать Сказку, но Оливер уехал с Рангаром, а сама она едва добралась до пристани.

— Ах. Моя сиделка. И какая же ты прекрасная сиделка. — Валенден приподнялся в постели, когда Брин вошла в его комнату, и уже облизывал губы при виде миски с рагу в ее руке.

Она протянула ему миску и присела в изножье кровати, когда он начал запихивать в рот тушеную оленину.

— Не хочу тебя огорчать, Вал, но, по-моему, ты выздоровел. Тебе придется встать и самому принести себе ужин.

— Шшш! — он посмотрел на нее поверх миски. — Не говори таких ужасных вещей.

— Дай мне посмотреть на твои бинты.

Он нехотя доел свое рагу и, откинув одеяло, свесил ноги с кровати. Поверх повязки из мха его торс обтягивали бинты. Брин откинула повязку и заглянула под нее. Следы укусов волка все еще были красными, но раны в основном зажили без признаков инфекции.

— Рен сделал этот компресс? — спросила она. — Он очень опытный. Я не видела, чтобы раны заживали так быстро, даже под присмотром лучшего целителя Мира.

— Рен знает толк в лечебной магии и зельях, — сказал Валенден, разглаживая повязку. — Это всегда было его главной задачей; Калиста занималась погодой и общением с народом.

Брин снова почувствовала укол сожаления при мысли об ученице, которую они потеряли в битве при Святом Серреле. Она жалела, что не смогла узнать Калисту получше.

— Что ж, — сказала она, — я впечатлена его работой. А ты уверен, что не чувствуешь себя… странно?

— Насколько странно? Настолько, что в следующее полнолуние у меня вырастут клыки и появится неутолимая жажда крови?

Брин сморщила нос.

— Ну, да.

— Думаю, если у волков-берсерков и была какая-то болезнь, то я ее избежал. Я чувствую себя удручающе похожим на себя.

Брин расхаживала по комнате, поглаживая цепочку на шее, на которой висели кольца его и Трея.

— Куда маг Марна дела волчью тушу?

— В подземелье, — ответил Валенден. — Там достаточно холодно, чтобы заморозить тело и сохранить его.

— Достаточно ли ты окреп, чтобы показать мне?

Ворча, он встал с постели, оделся, и, после того как она прихватила кое-что из запасов магов, они отправились в подземелье Барендур Холда. В последний раз Брин была здесь, когда Валенден провел ее вниз, чтобы попрощаться с Рангаром, прежде чем они скрылись от потенциальных убийц.

Воспоминания преследовали ее, пока они шлепали по ледяным лужам в сырых туннелях. Ей было жаль всех бедняг, которые находились здесь в заточении в разгар зимы. Было достаточно холодно, чтобы увидеть, как ее дыхание клубится в воздухе.

Поговорив со стражником в подземелье, Валенден провел ее в свободную камеру, где лежало завернутое в холст тело волка. Брин с опаской присела перед ним. Она натянула перчатки и развернула холст. К счастью, от холода тело волка не пахло, хотя и было достаточно жестким, чтобы превратиться почти в ледяную глыбу. На боку волка и на верхушке черепа были сделаны разрезы.

Брин провел лезвием ножа по порезам.

— Полагаю, это работа мага Марны? Она что-нибудь обнаружила?

— Она не нашла признаков бешенства или какой-либо другой болезни. Отметила ненормальный размер волка, но на этом все. Она пригласила охотника из Кларентри, который убил более сотни волков; он сказал, что с таким видом он еще не сталкивался.

Брин с помощью зажимов отодвинула шкуру, которую вскрыла маг Марна, и взглянула на волчью плоть. Казалось, с органами зверя все в порядке, кроме их размера.

— Темная магия? — негромко спросила она Валендена.

Он переступил с ноги на ногу.

— Не представляю, что еще это могло быть, хотя я никогда не слышал ни о каком подобном заклинании.

Брин собрала свои инструменты, не сводя глаз с волка.

— Возможно, вопрос не в том, как кто-то создал этих волков, а в том, зачем? Кому понадобилось, чтобы злобные волки нападали на деревни?

Валенден прислонился к решетке камеры.

— Деревни находились в Мире и Виль-Кеви. Значит, это кто-то из их врагов, а не наш.

Брин пожалела, что не разбирается в политике. Поскольку король Алет был без сознания, они не могли обсудить с ним врагов королевства. Тем не менее она покачала головой.

— Это случилось в приграничных землях, недалеко от того места, где сходятся границы Мира, Виль-Кеви и Берсладена. Это все один и тот же лес. Волки не могут знать, где начинается и заканчивается одно королевство.

— Значит, ты не думаешь, что это было сделано специально?

Она поджала губы.

— Если так, то это было направлено против всех Внешних земель, а не одного королевства.

Они заново завернули труп волка и вернулись в тепло покоев магов. Пока Валенден ходил к бессознательному отцу, Брин исследовала библиотеку замка в поисках текстов, в которых можно было бы найти объяснение тому, как темная магия могла создать зверей-берсерков.

Просмотрев несколько книг, она разочарованно застонала.

— Все в порядке? — Рен просунул свою копну темных кудрей в дверь библиотеки.

Она со вздохом закрыла толстую книгу.

— Моя магия перевода позволяет мне говорить на Берском, но не читать, поэтому многое для меня непонятно.

Рен взглянул на название книги.

— А. Ну, это книга о здоровье пищеварительной системы у пожилых женщин. — Брин откинулась на спинку кресла. Он спросил: — Что ты ищешь?

Она рассказала ему о нападениях волков-берсерков, и они вместе провели вторую половину дня, просматривая справочные материалы. На следующий день они продолжили поиски, но, просмотрев все книги в библиотеке магов, были вынуждены признать поражение.

— Здесь нет ничего о темных заклинаниях, заставляющих животных нападать, — сказал Рен, ставя на полку последнюю книгу, но затем сделал паузу. — Мы не можем быть единственными, кто помнит легенду о берсерках. Такое впечатление, что кто-то черпал вдохновение в этих старых историях.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Брин.

— Возможно, вместо того чтобы искать заклинание, тебе стоит разобраться в происхождении легенды.

Предложение Рена занимало мысли Брин в течение следующих нескольких дней. Каждый раз, когда она встречалась с главным персоналом замка, чтобы обсудить организацию свадьбы, она думала о волках, а каждый раз, когда расспрашивала жителей деревни о легенде о берсерках, думала о свадьбе.

— Уверяю вас, миледи, это будет самый грандиозный пир, какой только видел Барендур Холд за последние годы, — сказала Рокси, вытирая кухонный стол. — Все, что вам нужно, это определиться с меню, а мы, кухонные служанки, со всем справимся.

Брин провела пальцем по муке, усеявшей стол.

— Полагаю, моя единственная просьба — сделать его как можно более непохожим на мою предыдущую свадьбу.

Рокси встретила взгляд Брин, и кухарка понимающе кивнула.

— Печальное дело. Мы все остро чувствуем потерю принца Трея. Без него все было не так, как раньше.

Брин вздохнула, покрутив кольцо Трея на своем ожерелье.

— Для того пира ты проделала такую невероятную работу, добавляя ингредиенты из Мира в традиционные блюда Берсладена. Я думаю, что на нашем с Рангаром свадебном пиру мы должны готовить только блюда Берсладена. Праздник будет на этой земле. Моем новом доме.

Рокси кивнула, поглаживая подбородок.

— Оленина из леса, лосось из воды, фазан с неба. Этим богаты наши земли.

Брин искренне улыбнулась.

— Звучит прекрасно.

Рокси лукаво посмотрела на него.

— Мне нужно знать дату.

Брин положила руку на ожерелье.

— У нас пока нет даты. Мы хотим провести пир как можно скорее, учитывая состояние здоровья короля Алета, но пока Рангар… — она замолчала. Молчать было лучше, чем говорить, что с ее жениха так и не сняли вину за убийство.

Рокси насыпала на стол еще муки и начала раскатывать тесто.

— Не беспокойтесь, миледи. В это время года в наших холодильных камерах хранится только лед. Я начну складывать ингредиенты для свадебного пира, и они будут готовы к вашей церемонии. — она пошевелила бровями. — Как насчет того, чтобы подать инжирного бренди, а? Я могу попросить кухарку сделать еще одну порцию.

Брин вспомнила, как все кухарки объединились, чтобы усилить заклинание Рокси и сделать бренди, и как восхитительно потеплело у нее в животе.

— Конечно, — улыбнулась Брин.

После того, как они составили меню, ей все еще нужно было встретиться со швеей по поводу платья. Хельна сшила ей самое красивое традиционное платье Барендур из темно-серого бархата и обсидиановых драгоценных камней для свадьбы с Треем, но в итоге манжеты оказались испачканы его кровью. Она откладывала любую возможность навестить Хельну, боясь, что снова увидит это платье и ей придется заново пережить смерть Трея.

— О, Трей, — прошептала она, глядя в окно на падающий снег. — Тебя не хватает здесь. Возможно, на твоем месте должна была быть я…

— Брин?

Она резко обернулась, услышав голос мага Марны, раздавшийся в дверях. Ее лицо сияло в свете свечи, которую она держала в руках. На лице проступили глубокие морщины. В одной руке она сжимала таинственный сверток. Брин охватило предчувствие, что маг принесла весть о новой смерти…

— О нет, — вздохнула Брин. — Это… король Алет?

Лицо мага Марны расслабилось.

— Король все еще жив.

Брин с облегчением прижала руку к груди. Она не могла представить, какое горе пережил бы Рангар, если бы его не было рядом с отцом.

Маг молча протянула Брин сверток.

— Пришло время, Брин.

Смутившись, Брин развернула сверток: это оказались льняные мантии магов, очень похожие на те, что она носила раньше, но в воротник и рукава была вшита красная нить — знак ученика

Брин уже видела такую же мантию. Она принадлежала Калисте.

Брин вздохнула.

«В конце концов, маг Марна несет в себе напоминание о чьей-то смерти…»

Хоть Брин и оплакивала Калисту, но от нее не ускользнула тяжесть того, что она держала в руках. Трепет смешался с чувством меланхолии и неуверенности. Прежде чем она смогла попросить мага Марну разъяснить, она коротко ответила:

— Лес. Через десять минут. Около дубового пня.

Маг резко развернулась, унося с собой огарок свечи, и оставила Брин с одеждой мертвой женщины… и шансом на магию.

Брин знала о каком пне говорила маг Марна: он находился в четверти мили от берега, рядом с тропой, ведущей к пастбищам. Когда она работала пастушкой, то позволяла ягнятам останавливаться там, чтобы напиться дождевой воды.

Она всегда удивлялась маленьким талисманам, прибитым к старому пню: деревянным фигуркам, кусочкам пряжи, пуговицам. Это место всегда шептало о волшебстве.

Когда она пришла, маг Марна уже ждала ее, Брин запыхалась после пробежки по снегу, чтобы успеть вовремя. В отличие от нее, маг не выглядела уставшей, даже в своем преклонном возрасте.

— Сними плащ, — сурово сказала она Брин. — И сапоги.

Брин заколебалась. Мантия Калисты была из тонкого льна, поэтому она захватила плащ, когда выходила из замка. Она хотела заметить, что маг Марна сама надела тяжелый плащ от холода, но удержалась.

«Это испытание. Обучение уже началось».

Она сняла сапоги и повесила плащ на ближайшую ветку. Дрожа, Брин вернулась к пню. Углубление в земле было покрыто коркой льда. Брин зарылась пальцами ног в снег, стараясь не визжать от холода. Как долго она сможет продержаться, прежде чем получит обморожение?

— Как ученица, ты будешь обращаться ко мне «госпожа маг». Предупреждаю, что это серьезное обязательство. Ты будешь истощена физически, умственно и духовно. Это отнимет время от твоих отношений с Рангаром. Он дал тебе разрешение на ученичество?

— Он поддерживает мои начинания, — спокойно ответила Брин. — Но мне не нужно его разрешение. Моя жизнь принадлежит только мне.

— Хорошо.

Где-то над головой ухнула сова. Слабый лунный свет, пробивавшийся сквозь деревья вместе со снегом, придавал лесу странное ощущение, как будто они оказались вне времени. Дрожа, Брин крепче обхватила себя руками.

Маг Марна положила руку на край гигантского пня.

— Разбей лед.

— Да, госпожа маг.

Босые ноги Брин хрустели по снегу, пока она пробиралась к краю пня. Она огляделась в поисках ветки, но маг Марна уточнила:

— Голыми руками.

Брин подавила желание возразить. Разве это вообще возможно? Она стукнула кулаком по толстому льду. Потребовалось три раза, чтобы лед наконец треснул, и холодная темная вода пропитала рукава ее мантии. Ноги теряли чувствительность — она не могла долго стоять босиком на снегу, не получив необратимых повреждений.

— А теперь лезь в воду, — скомандовала маг Марна.

Брин пристально посмотрела на нее. Погружение в ледяную воду привело бы к почти мгновенному переохлаждению. Было ли это еще одним испытанием, призванным показать, насколько Брин будет слепо следовать командам мага Марны? Или для того, чтобы проверить, хватит ли у нее ума защититься от того, что можно было расценить только как смертельный приказ?

Маг Марна бесстрастно наблюдала за происходящим, и Брин глубоко вздохнула.

«Доверяй магии».

Поморщившись, она забралась на пень, пока не потеряла самообладание. Бассейн с ледяной водой был размером с небольшую ванну и достаточно глубоким, чтобы погрузить в него все ее тело. Ее кожа заныла от холода. Глаза Брин распахнулись, и крик готов был сорваться с ее губ, но она проглотила его. Сжав челюсти, Брин сосредоточилась на своем дыхании.

«Дыши».

«Дыши».

— Хорошо, — коротко сказала маг Марна. — А теперь выходи и согрейся, пока не умерла.

Брин не нуждалась в дополнительном стимулировании. Она выкарабкалась из пня на кричащих от боли конечностях. Ее ноги уже опасно онемели. Промокшая насквозь, она упала на колени и уперлась руками в снег. Сердце медленно колотилось, что Брин боялась, что оно может остановиться.

— Я должна… вернуться… в Холд, — заикаясь, проговорила она.

— Это слишком далеко. Ты замерзнешь раньше. Ты должна согреться здесь. Сейчас же.

Брин недоверчиво вскинула голову, но маг говорила серьезно. Она вдруг поняла суть этого испытания. Не для того, чтобы узнать, насколько Брин готова страдать… а для того, чтобы определить, насколько велики ее нынешние способности.

— Заклинание искры, — пробормотала Брин между приступами дрожи. Она подняла ладонь. Рука была белоснежной, а ногти на ней посинели.

— Kora yoquin, — прошептала она дрожащим голосом. Брин изо всех сил старалась успокоить дрожащую руку и сосредоточиться на произношении, как учил ее Валенден во время долгих дней пути.

— Kora yoquin!

На ее ладони вспыхнуло маленькое пламя. Оно погасло в мгновение ока, но у нее получилось.

— Видишь? — Брин с отчаянием посмотрела на мага. — Я сделала это. Пожалуйста, мне нужно вернуться…

— Я уже сказала, что времени нет. Одно пламя не сможет согреть все твое тело. Тебе придется найти сухие дрова.

— Лес покрыт снегом!

Маг Марна сжала губы. Брин разочаровано вскрикнула. Она не чувствовала ничего ниже своих лодыжек. Холод так глубоко проник в ее кости, что она ощущала, как он сковывает ее грудь.

— Ты хочешь, чтобы я умерла? — закричала Брин.

— Тебе придется произносить большинство заклинаний в неподходящих условиях. Ты должна уметь колдовать, когда тебе больно, когда ты отвлечена, когда ты больна. А теперь сделай это. Спаси себя.

Разум Брин онемел от холода, но она судорожно перебирала в уме все возможные варианты.

«Заклинание поиска?»

Она закрыла глаза и сосредоточилась на том, чтобы почувствовать, где находится сухое дерево. Она не обращала внимания на дрожь и стук зубов. Притворилась, что ее мантия высохла, а не превратилась в лед.

— Jin jan en veera, — прошептала она.

Ее внимание привлекло движение слева. Открыв глаза, она поползла по снегу на четвереньках, не доверяя своим ногам, способным удержать ее в вертикальном положении, к поваленному бревну на дальней стороне пня. Оно рухнуло на небольшой скальный выступ, который служил своего рода карнизом. Пошарив под ним, она обнаружила мох и несколько сухих веток, укрытых от снега.

Ее сердце сжалось от надежды.

Вернувшись к пню, Брин быстро соорудила костер из мха и веток, хотя из-за дрожащих рук на это ушло вдвое больше времени, чем следовало. На глаза навернулись слезы, но она не решалась их вытереть. Ее тело дрожало: нужно было срочно согреться.

Будет ли маг Марна стоять и смотреть, как она умирает? Спасет ли маг ее жизнь в последний момент? Брин не хотела этого знать.

— Kora yoquin, — прошептала она с такой уверенностью, что на сухом мху вспыхнуло и затрещало пламя. Брин дула на пламя, пока оно не перекинулось на ветки. Вскоре на сухом дереве запылал небольшой костер.

Брин с облегчением протянула замерзшие пальцы к огню, но они слишком онемели, чтобы почувствовать тепло. В отчаянии она начала развязывать поясок на талии, чтобы сбросить мокрую одежду, но руки дрожали слишком сильно.

— Я… не могу, — выдохнула она. — Огонь… Этого недостаточно.

— Нет, — согласилась маг Марна. — Такой маленький костер не сможет согреть твое тело до того, как наступит переохлаждение.

— Но тогда… почему? — разум Брин оцепенел. Перед глазами у нее потемнело. Сердце перестало сильно стучать в груди… она едва ощущала собственный пульс.

— Подумай, — резко сказала маг Марна. — У тебя есть и другие магические знаки.

«Огонь, — поняла Брин. — Возможно, огонь был нужен не для того, чтобы согреть. А для того, чтобы создать пепел».

Чувствуя, как немеет все тело, она направила все оставшиеся силы на то, чтобы погрузить пальцы в раскаленные угли. Обгорели ли ее пальцы, она не знала — Брин уже давно потеряла способность их чувствовать. Но они покрылись свежим пеплом, и она, шатаясь, коснулась собственного лица.

Она встретилась взглядом с магом Марной и прошептала:

— Ana somna mortinya.

Она не заметила реакции мага.

После этого она вообще ничего не видела.

Брин пожирала глазами письмо Рангара, с нетерпением ожидая хоть каких-нибудь новостей.

«Моя любовь,

Я знаю, что твое сердце, должно быть, переполнено страхом, читая это письмо, но у меня есть хорошие новости. Мы с моими людьми обнаружили Бродерика к югу от леса Дисворт, где он прятался на небольшой ферме. К сожалению, он мертв. Умер от холеры всего за несколько дней до нашего приезда, и поэтому у нас нет возможности добиться от него признания. Тем не менее мне удалось раздобыть веские доказательства его вины. Я везу их домой, чтобы мой отец оценил их по достоинству.

Рангар»

Брин несколько раз перечитала письмо, чтобы убедиться, что ей не показалось.

Рангар возвращается домой. С ним все в порядке.

От облегчения у нее перехватило дыхание, но смерть Бродерика омрачала ее надежду. Единственным способом полностью оправдать Рангара было признание Бродерика. Какие еще «доказательства» мог найти Рангар?

Она откашлялась, заметив, что Рен все еще стоит в дверях.

— Рангар возвращается.

Рен решительно кивнул. Он был не из тех парней, которые открыто демонстрируют свои эмоции, но Брин почувствовала, что он рад этой новости.

— Может, потренируемся в заклинании усиления?

— Скоро, — сказала Брин, проглотив последний кусочек сыра и обуваясь в домашние туфли. — Я должна сообщить семье Барендур эту новость.

Она поспешила по замку в поисках Валендена, время от времени останавливаясь, чтобы перевести дух и напомнить себе, что ей нужно успокоиться, пока она полностью не выздоровеет.

С тех пор как стало известно, что Рангар возвращается домой, все в замке стало казаться светлее. Огонь в очагах горел ярче, улыбки работников казались особенно добрыми. Она прошлась по кухне в поисках чего-нибудь и уже собиралась вернуться во двор, когда из кладовой выскочила Рокси.

— Ах! Леди Брин. Я хотела спросить вас о десертах для свадебного пира…

— Да, да, чуть позже, — тяжело дыша, сказала Брин.

В конце концов, она нашла Валендена с магом Марной в зале совета. Они сидели вдвоем в дальнем конце стола и шептались между собой. Когда Брин остановилась в дверях с зажатым в руке письмом Рангара, они замолчали.

О чем они шептались?

— В чем дело, Брин? — спросил Валенден.

Она протянула письмо, желая поделиться новостями.

— Рангар возвращается. Бродерик мертв, но Рангар считает, что у него есть доказательства его вины.

Валенден и маг Марна не спешили читать письмо. Брин нахмурилась, изучая их лица: они не выглядели такими уж радостными от этой новости, как она ожидала.

— Что-то не так? — неуверенно спросила она.

Валенден и его тетя обменялись долгим, загадочным взглядом. Затем Валенден вздохнул.

— Это хорошие новости о Рангаре. Очень хорошие. Конечно, в зависимости от того, какие доказательства у него будут.

Брин нервно теребила ожерелье.

— Так почему же вы не особо рады этому событию?

Маг Марна положила руки на стол и тихо сказала:

— Королю Алету стало хуже.

Брин прижала руку ко рту. Она сразу же подумала о Рангаре. Что, если он не успеет вернуться домой до кончины короля? Он будет убит горем, если не увидит отца в последний раз.

Кроме того, король должен его оправдать!

В зале совета воцарилась тяжелая тишина. Брин опустилась на деревянный стул, положив сцепленные руки на стол.

— Сколько у него времени?

— Несколько дней, — тихо сказала маг Марна. — Он не протянет и недели.

Брин дотронулась дрожащей рукой до своего лба, пытаясь осознать это.

Маг Марна протянула Брин письмо Рангара через стол.

— Будем молиться, чтобы Рангар поскорее вернулся. Если свадьба не состоится до кончины Алета, ее придется отложить до окончания периода скорби. В течение месяца после смерти короля мы не проводим никаких торжеств: ни свадеб, ни празднований дня рождения, ни праздников. Единственным исключением, конечно, является коронация следующего короля.

Валенден добавил:

— Это значит, что Рангар будет назван королем, но ты не сможешь официально стать королевой до окончания периода скорби, когда вы поженитесь.

Брин пожала плечами.

— Пусть будет так. Я не спешу становиться королевой.

— Да, — уточнил Валенден, — но так у наших врагов будет больше возможностей признать вашу помолвку недействительной на том основании, что брат и сестра будут править двумя королевствами.

— Родные брат и сестра, — подчеркнула Брин. — Это совершенно разные вещи.

Тяжелые взгляды Валендена и мага Марны говорили о том, что, хоть они и согласны с ней, другие же нет.

Брин наклонилась вперед и потерла уставшие глаза.

— Что мне сделать?

— Будь готова выйти замуж за Рангара, как только он вернется, — сказала ей маг Марна.

— Ален, — повторила Брин, подходя к старому кузнецу. — Я думала, ты вернулся в Мир вместе с другими беженцами.

Пожилой мужчина сурово посмотрел на Рангара… казалось, он желает быть где угодно, только не здесь. Но ведь он не в цепях, а значит, пришел по своей воле.

— Миледи, — хрипло произнес Ален. — Святые требуют справедливости, и вот я здесь, хоть и не по своему желанию.

Она в шоке уставилась на него. Он действительно собирался объявить убийцей собственного сына? Из того немногого, что она знала об Алене, следовало, что он был полностью предан Миру, но трудно было поверить, что любой отец поставит долг перед королевством выше долга перед репутацией своего сына.

Рангар признательно кивнул на самопожертвование Алена.

— Отдыхай, Ален. Наполни свой живот. С первыми лучами солнца мы соберемся и ты скажешь то, что хотел.

Резкий голос раздался из коридора.

— Боюсь, мы не можем ждать до рассвета. — маг Марна вышла вперед, ее лицо было напряжено. Желудок Брин опустился, словно камень опустился в море. — Алет не выдержит этой ночи, — сообщила маг. Впервые Брин услышала, как дрожит голос женщины.

В глазах Рангара мелькнула тревога. Валенден пробормотал проклятие. Брин придвинулась к Рангару и взяла его за руку, сжав ее.

Когда шок прошел, Рангар глубоко вздохнул и спросил:

— Где он?

— Мы перенесли его в баню, — ответила маг Марна. — Даже магия Рена не смогла нагнать достаточно пара, чтобы согреть его в покоях магов. Я дала ему настойку из клевера дриады, чтобы вывести из сна, но это ненадолго.

— Отведи меня к нему, — сказал Рангар.

Вместе с Аленом они пробирались по темным нижним туннелям Холда. Все это время Брин чувствовала себя так, словно находилась в чужом теле. Все происходило слишком быстро, и она не успевала ничего понять.

«Король умрет этой ночью…»

«Рангар станет наследником, если Ален очистит его имя…»

«Если Валенден в последнюю минуту не начнет борьбу за трон…»

«А как же наша свадьба?»

Наконец они вышли в наполненный паром коридор перед баней. Двое стражников посторонились при их приближении. Вначале баня была настолько заполнена паром, что Брин едва могла разглядеть несколько футов перед собой. В это время ночи сюда заходило мало людей, и она была уверена, что маг Марна приказала освободить комнату для короля.

Когда Брин привыкла к пару, то увидела, что король лежит на одном из мраморных столов, которые использовались для мытья и массажа, а также для подготовки покойника к погребению. Сначала она испугалась, что они опоздали и король мертв.

Но тут Алет разразился мучительным кашлем. Валенден и Рангар, словно разрушив чары, бросились к отцу с обеих сторон.

— Отец, — сказал Рангар, стягивая перчатку, чтобы потрогать лоб отца. — Я вернулся. Я здесь.

— Р-Рангар… — растерянно пробормотал Алет.

— Я тоже здесь, — сказал Валенден срывающимся голосом.

— Валенден, — прошептал король. Он еще несколько раз кашлянул, а затем пробормотал: — Трей? Где Трей?

В комнате воцарилась тишина, все переглянулись поверх головы короля. Наконец Рангар произнес:

— Трей всегда с нами, отец. Здесь все твои сыновья.

Король Алет застонал от боли, и Брин, скривившись, повернулась к магу Марне. Она прошептала:

— Разве ты не можешь сделать для него что-нибудь?

— Мои заклинания, избавляющие от боли, также лишают его сознания; мне пришлось снять их, чтобы привести его в чувство с помощью зелья.

Сердце Брин сжалось от боли, которую испытывал король, хотя она знала, что страдать ему осталось недолго.

— Отец, — сказал Рангар, возвращая внимание короля. — Я привел Алена, предводителя Мирских беженцев. Мы нашли его в Ардваллоу, городе лесорубов. Он, как и мы, отправился на поиски своего сына Бродерика. Сын мертв, но у Алена есть важная информация.

По команде Рангара Ален вышел вперед, заламывая руки. Он откашлялся.

— Ваше величество, ваша семья приняла нас как беженцев. Дали нам еду, место для сна, и приняли в этом обществе. Хоть я и готов на все, чтобы защитить своих детей, мой сын мертв, и мои слова больше не смогут причинить ему боль. Однако они могут спасти вашего собственного сына.

Брин не была уверена, что король Алет в нынешнем состоянии был способен воспринимать слова Алена. Его губы беззвучно шевелились, словно он бормотал странные заклинания.

Ален неуверенно перекрестился, прежде чем продолжить.

— Хотя я не хотел бы делать это признание, но Святые требуют честности. Мне, как отцу, очень стыдно признаться в том, что мой сын лишил жизни принца Трея. Клянусь вам, что в то время я этого не знал. Мне было известно, что Бродерик не доверял леди Брин, как и все мы — простите нас, миледи, — но я твердо верил в нее, как только узнал поближе. Похоже, Бродерик не разделял моего мнения. Он отправился той ночью убить ее, а вместо этого убил принца Трея. После этого он бежал в Ардваллоу, и тогда я заподозрил правду. Я точно знал, что это был мой сын, когда обнаружилось орудие убийства… я видел этот нож у Бродерика за несколько дней до убийства.

Ален глубоко вздохнул, словно раскрытие тайны сняло с него груз, но в воздухе повисла печаль.

«Они хотели убить меня, — подумала Брин. — Это правда. Целью была я».

Валенден успокаивающе положил руку на плечо старика и отвел его в сторону, чтобы поговорить с ним в коридоре.

Маг Марна подошла к столу.

— Ты слышал это, Алет?

Король пробормотал:

— Трей… мой сын. Где он?

Маг Марна встретилась взглядом с Рангаром. Брин охватил страх. Король Алет был единственным, кто мог оправдать Рангара, и он только что выслушал доказательства его невиновности, и все же, похоже, в своем бреду он верил, что Трей жив.

— Алет. — маг Марна положила руку на грудь короля. — Ален из Мира очистил имя Рангара. Рангар не имеет никакого отношения к смерти Трея. Это был Мирский шпион по имени Бродерик, чьей жизнью судьба распорядилась по своему усмотрению. Рангар невиновен. Ты согласен?

Король Алет снова закашлялся. Его глаза налились кровью, а губы побелели. Брин показалось, что она видит, как на ее глазах из него уходит жизнь, растворяясь в паре.

— Он такой холодный, — пробормотал Рангар, гладя рукой лоб отца.

Губы мага Марны приоткрылись. Ее глаза забегали, когда она пробормотала:

— Его аура меняется. Она… угасает.

— Вал! — позвал Рангар, и его брат тут же вернулся к столу.

— Алет, — попыталась еще раз маг Марна. — Объяви Рангара невиновным! Ты должен это сказать!

Король пробормотал несколько нечленораздельных слов и снова зашелся в кашле. Брин обхватила руками свое ожерелье, моля святых и богов дать ему минуту, чтобы пощадить Рангара.

Его кашель перешел в стон, который превратился в шипение, а затем в тишину. Брин уставилась на него, приоткрыв рот.

«Он мертв».

На мгновение воцарилась тишина. Из котлов продолжал с грохотом вырываться пар. Помещение было окутано им, словно все они скрылись в грозовой туче.

Маг Марна бросила быстрый взгляд в сторону занавески, чтобы убедиться, что солдаты и Ален находятся снаружи. Затем она обвела долгим взглядом Рангара, Валендена и Брин.

Она повысила голос, чтобы солдаты снаружи услышали.

— Да, мой король. Все понятно, мой король. С Рангара Барендура снимаются все обвинения.

В воздухе повисла опасность.

«Она солгала ради Рангара».

Брин вряд ли могла винить мага Марну — более того, она была благодарна ей за обман, — но делать ложные заявления вместо короля было серьезным грехом, даже изменой. Мага Марну за это можно было повесить. И все же в комнате оставались только они четверо — Брин, Рангар, Валенден и маг Марна. Несколько раз они обменивались молчаливыми взглядами, пока первым не кивнул Валенден.

Затем кивнула Брин.

Затем маг Марна.

Наконец Рагнар опустил голову.

Маг Марна сделала несколько глубоких вдохов, а затем слабо вскрикнула.

— Он ушел… Алета больше нет!

Солдаты вбежали в комнату, чтобы убедиться в этом. Они тут же сняли шлемы и склонили головы.

— Пусть его душа найдет покой, — сказал один из них.

— Пусть его душа найдет покой, — вторил ему другой.

Маг Марна изобразила печаль, а затем откашлялась.

— Приведи Рена и Хранителей Смерти, чтобы они совершили обряд. Пошлите королевского гонца с сообщением, что предыдущий король скончался и что… — ее взгляд метнулся к Рангару: — Принц Рангар будет коронован как его преемник на следующий день, после чего начнется месяц скорби.

Брин поняла, что они упустили возможность пожениться. Ее спешка была напрасной. Теперь им придется ждать целый месяц, чтобы сыграть свадьбу, а значит, их могут обвинить в незаконном правлении.

«Если бы мы могли пожениться сегодня, — подумала она, — ничто больше не могло бы встать на нашем пути».

Но как бы ни были серьезны эти опасения, она отбросила их и сосредоточилась на трагедии, разыгравшейся на ее глазах. Король Алет был для нее как отец. Она остро ощущала его потерю и знала, что сердце Рангара, должно быть, разрывается. Брин подошла к нему и крепко обняла.

Он трепетно поцеловал ее в макушку.

— Пусть его душа найдет покой, — прошептал Рангар.

Она закрыла глаза. «Все в порядке, — сказала она себе. — Рангар вернулся. Он в безопасности. С него сняты обвинения… путем лжи».

— Валенден, — тихо сказал Рангар. — Я спрашиваю тебя в последний раз, брат. Как старший сын, хочешь ли ты оспаривать мое право на корону?

Брин не могла посмотреть на Валендена, опасаясь того, что может там обнаружить. Неужели в этот последний момент в нем вдруг проснутся королевские замашки? Молчание тянулось до тех пор, пока Валенден не склонил голову и не сказал:

— Я клянусь в верности тебе, Рангар Барендур, король Берсладена.

Он опустился на колени перед Рангаром и мертвым телом своего отца. По команде два воина опустились на колени и склонили головы, и маг Марна последовала их примеру.

— Мой король, — повторил каждый из них.

Брин начала опускаться на колени, но Рангар сжал ее руку и покачал головой.

— Только не ты, Брин. Тебе никогда не нужно преклонять передо мной колени.

— Ты король, — прошептала она, глядя на остальных. Брин знала достаточно о традициях королевств, чтобы понимать, что все подданные обязаны преклонять колени.

Он снова покачал головой.

— Ты — моя Спасенная, а я — твой. Мы связаны навеки. Скоро я назову тебя женой и королевой, и мы будем править вместе, не склоняясь друг перед другом.

Такое нарушение традиций заставило ее нервничать, хотя она была тронута его словами. Положив руку на ее плечо, Рангар притянул ее к себе. Он поднял ее ладонь, чтобы поцеловать обручальное кольцо на ее пальце. Ее губы слегка приоткрылись от осознания масштабов произошедшего.

Рангар был королем.

Король целовал ее… король, за которого она собиралась выйти замуж.

Она начала дрожать от одной мысли об этом, а также от крайней усталости. Рангар нахмурился и обнял ее за плечи.

— Леди Брин нуждается в отдыхе, — сказал он. — Тетя, брат, я отнесу ее в нашу спальню, а потом встретимся в зале совета, чтобы обсудить завтрашнюю коронацию.

— Рангар, нет, — возразила Брин. — Сейчас середина ночи. Тебе тоже нужен отдых. Ты был в пути несколько дней.

— Она права, — согласилась маг Марна. — Завтрашний день станет решающим. Ты должен демонстрировать силу и здоровье, Рангар, чтобы твой народ был уверен в тебе. Поспи. Поешь. Смой с себя грязь после дороги. Мы с Валенденом займемся подготовкой к похоронам и коронации.

Рангар хотел возразить, но Брин резко шикнула. Она прижала руку к его потному лицу. Его шрамы были гладкими.

— Отдохни, моя любовь. — она провела большим пальцем по шрамам. — Мой король.

Брин провалилась в беспокойный сон, как только ее голова коснулась подушки. Не помогло и то, что, учитывая позднее время и неожиданное появление Рангара, они вернулись в покои на третьем этаже, несмотря на то, что Рангар больше не находился под домашним арестом.

Комната казалась проклятой, и мрачные предчувствия проникали в сны Брин. В коридорах раздавалось рычание. Желтые звериные глаза светились в полумраке. Она снова оказалась в подземелье, где замороженная туша волка вдруг подняла голову и злобно зарычала.

Тяжело дыша, она резко проснулась. В окно проникал солнечный свет. Рангар лежал рядом с ней, все еще одетый в костюм для верховой езды, за исключением сапог, его лицо было перекошено во сне, как будто ему снились собственные кошмары.

На мгновение Брин воспользовалась возможностью, чтобы его изучить. Редко можно было увидеть его таким уязвимым. Волосы Рангара были грязными, а рубашка пропитана потом.

Губы потрескались от долгого пребывания на холоде. Осторожно смахнув волосы с его шрамов, она задумалась о том, что ему пришлось пережить во время охоты на Бродерика. Он выглядел так, словно не спал ни одной ночи и не останавливался, чтобы перекусить.

Рангар проснулся от ее прикосновения и с быстротой воина схватил за руку, чтобы поцеловать в ладонь.

— Любовь моя, — тихо произнес он.

— Сегодня ты станешь королем, — тихо сказала она.

— И похороню своего отца, — пробормотал он, переворачиваясь на спину.

Брин откинула одеяло и начала расстегивать пуговицы на его грязной рубашке. Его кожу пересекали шрамы от магических знаков, и у нее сжался живот. Брин захотелось проследить за ними, узнать его по шрамам — как намерено нанесенных, так и случайных, — но она удержалась.

— Тебе нужна ванна, — твердо заявила Брин.

— Неужели от меня так плохо пахнет?

— Я не против запаха леса… но да.

Он фыркнул и, наклонившись, впился в ее губы. Поцелуй затянулся на некоторое время, и сердце Брин пустилось в пляс. Она так боялась за него, но теперь они были здесь, вместе. Пусть над ними висело горе, но они были свободны.

Рангар сел и снял рубашку, не прерывая поцелуя. Его губы были настойчивыми, словно она была единственным блюдом, которого он жаждал во время путешествия.

— Рангар, — сказала она, разрывая поцелуй. — Я серьезно. Тебе нужна ванна и подходящая одежда. Я позову служанку…

— Не смей покидать эту постель, — пригрозил он.

Он провел губами по ее челюсти и шее. Брин вспомнила, как сильно их близость ослабила напряжение Рангара после известия о болезни Алета, когда они только вернулись в Барендур Холд.

Она заколебалась.

Тогда она тоже нуждалась в разрядке, как и сейчас. Столкнувшись с такой неопределенностью, Брин больше всего на свете хотела слиться с ним в единое целое. Пройдет месяц, прежде чем они свяжут себя узами брака, и после столь долгой разлуки она жаждала этой связи сейчас.

Он убрал ее волосы с плеча и поцеловал бретельку сорочки. Сдвинув лямку вниз, он приник к ее коже губами, а другой рукой обхватил грудь через ткань.

Она резко втянула воздух, а затем медленно выдохнула. Брин было невероятно приятно таять в его сильных руках. От него пахло дымом, лошадьми и соснами, и она, закрыв глаза, представила, что они находятся в лесу.

— Откинься назад, — приказал он.

Она опустилась на мягкие одеяла. Рангар забрался на нее сверху, упираясь руками по обе стороны ее головы, и снова поцеловал. Ее руки массировали его напряженные плечи, скользили по многочисленным магическим знакам, пока не добрались до его ремня. Она просунула под него палец, чтобы коснуться теплой кожи.

Он застонал и отстранился, поклоняясь ей.

— Я не думал ни о чем, кроме тебя, — прошептал он. — Хотел найти этого ублюдка Бродерика только для того, чтобы вернуться сюда как можно быстрее и сделать это. — он наклонил голову, захватывая губами ее сосок под сорочкой. — И это. — его рука сжала ее грудь. — И это.

Его колено протиснулось между ее ног, дразня чувствительную зону, которая уже становилась влажной. Брин спустила вторую бретельку, освободив грудь. Рангар ласкал губами ее соски, пока у нее не перехватило дыхание. Она провела рукой по его спутанным волосам, удерживая голову.

Внезапно он выпрямился и притянул Брин к себе, пока их бедра не оказались на одном уровне. Он начал расстегивать ремень. Она затаила дыхание, наблюдая за тем, как Рангар снимает с себя остатки одежды. Он был прекрасен, ее принц… нет, ее король. Ей так редко выпадала возможность полюбоваться его обнаженным телом в сезон тяжелых шерстяных одежд и плащей из медвежьей шкуры.

Он задрал ее сорочку до самых бедер и долго ласкал ее изгибы.

— Моя королева, — вздохнул он.

— Еще нет. — ее голос был едва громче шепота, учитывая, как сильно колотилось сердце.

Он отмахнулся от слов Брин, хмыкнув.

— Ты всегда была королевой. Ты могла бы стать крестьянкой, и все равно была бы королевой.

Она оседлала его, и Рангар завладел ее губами. По телу Брин пробежали мурашки удовольствия, когда она почувствовала, как его член уперся в ее вход. Она наклонила бедра, позволяя ему скользнуть в нее, побуждая взять ее.

«Похороны…»

«Коронация…»

«Прекрати», — приказала она себе. Все, о чем она хотела думать, — это Рангар. Долгие годы он верил, что ее душа принадлежит ему после того, как он спас ей жизнь. Священные узы.

Тогда это казалось Брин пугающим, и до сих пор в этом было что-то дерзкое и собственническое… но теперь, когда она тоже спасла ему жизнь, не могла отрицать, что их души переплелись так, что их невозможно разделить.

Она покачивала бедрами, умоляя его заполнить ее. И он был очень рад услужить. Рангар раздвинул ее колени и вошел своим членом в ее набухшее лоно. Она вздрогнула от удовольствия, когда он вышел и снова вошел в нее.

Рангар запустил руку в ее волосы, удерживая ее на месте и продолжая свои толчки. Все ее тело дрожало. Дыхание стало быстрее, чем она могла сосчитать. Брин обхватила ногами его бедра, побуждая войти еще глубже.

Он вошел в нее еще раз, и Брин захлестнула волна удовольствия. Когда она ахнула, почувствовав пик наслаждения, Рангар излился в нее, и капли пота упали ей на лицо.

Брин глубоко вздохнула, ее тело обмякло. Они пытались отдышаться, когда в дверь кто-то постучал.

Брин резко села.

— Милорд? Миледи? — это была Лада, одна из служанок, помогавших Брин в организации свадьбы. В дверь робко постучали. — Я принесла ваши траурные наряды…

— Не сейчас! — прорычал Рангар.

Брин бросила на него взгляд и мягко произнесла:

— Одну минуту, Лада. — она потянулась к халату у изножья кровати, но Рангар крепко прижал ее бедра к своим.

— Я еще не закончил с тобой, — произнес он, мрачно зарычав. — Что, если я снова тебя захочу?

Она положила руку на его покрытую шрамами грудь и встала с кровати, накинув халат. Брин бросила ему другой халат.

— Я говорила серьезно по поводу ванны. Можешь снова взять меня, как только приведешь себя в порядок.

Ворча, он надел халат, и Брин впустила Ладу. Взгляд девушки мгновенно остановился на смятых простынях, но она ничего не сказала. Просто положила на стол два свертка с одеждой.

— Это передала Хельна. Здесь также есть пояса, которые надевают во время скорби… Не знаю, есть ли такие же традиции в Мире, миледи.

Брин кивнула.

— Да.

Лада похлопала по остальным комплектам одежды.

— А это одежда для коронации. Ваше платье со Сбора урожая, миледи, и для короля Рангара… — она заколебалась. — Все, что у нас есть на скорую руку, — это одежда, которую Хельна приготовила для Трея. — Лада поспешила добавить: — Но он так и не надел ее. Не успел, он…

Он умер.

Брин быстро избавила девушку от напряжения.

— Спасибо, Лада. Король Рангар скоро спустится в ванну.

Лада кивнула.

— Я сообщу об этом слугам.

Брин закрыла дверь и увидела, что взгляд Рангара устремлен на ее бедра, и ткнула в него пальцем.

— Ты идешь купаться. Я… — она сглотнула. — Увидимся на похоронах.

При упоминании о бане его настроение испортилось. Хотя Брин была уверена, что Хранители Смерти уже переместили тело короля Алета, ей было неприятно, что ему придется возвращаться в место, где еще недавно он испытал такую боль.

Она понюхала собственные подмышки.

— Хм, наверное, мне тоже нужно принять ванну…

Она вскрикнула, когда Рангар обхватил ее за талию и притянул к кровати. Он сел на край, поставив Брин между ног, его голова была на уровне ее груди, но взгляд был прикован к ее лицу.

Протянув руку к ее щеке, он сказал:

— Сначала расскажи, что здесь произошло, пока меня не было.

— В основном занимались планировкой свадьбы. Маг Марна надеялась, что мы сможем пожениться до смерти твоего отца, чтобы не ждать периода скорби.

Его глаза опустились на ее изгибы.

— Я тоже на это надеялся. Ты даже не представляешь, как бы я хотел видеть тебя сегодня в свадебном платье, а не в похоронном поясе. — его руки сжали ее талию в том месте, где позже будет висеть пояс. — А Сказка? Ты ездила на ней?

Брин улыбнулась.

— Немного, да. Она — лошадь мечты, Рангар. Я полностью доверяю ей. — улыбка померкла, когда она нерешительно призналась:

— Хотя я ездила на ней не так часто, как хотелось бы. Была занята подготовкой к свадьбе, мы с Реном провели время, изучая заклинания, которые могли бы создать волков-берсеркиров, и я… — он выгнул бровь, когда она замолчала, побуждая ее продолжить. — Я прошла посвящение в ученики мага.

Его руки крепче обхватили ее за талию, словно защищая. Его глаза осматривали ее тело, словно выискивали раны, которые он мог не заметить, занимаясь с ней любовью.

— Правда? Когда?

Брин рассказала ему о пне и новом заклинании. Невозможно было сдержать волнение, когда она рассказывала об этих захватывающих событиях, и, когда она закончила, то с удивлением увидела на его лице довольную улыбку.

— Ты радуешься, что я чуть не умерла? — спросила она.

— Конечно, нет, — ответил он, и его улыбка стала еще шире. — Я рад, что ты выжила. Знаешь, маг Марна обучает тебя не потому, что ты интересуешься магией. Она делает это потому, что стареет, а после смерти Калисты королевству понадобится главный маг.

Брин была ошеломлена. Ей и в голову не приходило, что маг Марна может рассчитывать на то, что когда-нибудь Брин займет ее место.

— Но Рен намного опережает меня в учебе.

— Рен собирается в будущем заменить целителя, — пояснил Рангар. — Его обучение сосредоточено на этом аспекте. Главный маг должен хорошо разбираться во всех магических знаках и даже экспериментировать, чтобы создать новые. Калиста планировала занять место моей тети.

Брин не могла подобрать слов.

— Должно быть, есть много людей, более одаренных в магии, чем я.

— Это правда, — согласился Рангар. — Но нет никого, кто стал бы королевой. Королева магов? Такого не было уже сто лет. Моя тетя хочет оставить королевство в руках того, кто обладает не только политической, но и магической властью.

Брин опустилась на колени Рангара, ее голова шла кругом от перспективы в один прекрасный день стать не только королевой королевства, но и главным магом.

Королевой магов.

Если кто-то и мог объединить науку и магию, то только тот, кто занимал эту должность.

В дверь снова робко постучали.

Лада вернулась и выглядела смущенной.

— Милорд? Миледи? Баня готова, и, прошу прощения, на деревенской площади уже собирается толпа. — она откашлялась. — Они пришли к вам.

Рука Брин крепче обхватила шею Рангара.

Она позволила себе насладиться этим кратким мгновением — только они двое, еще не король и королева, просто юноша и девушка, обезумевшие от любви друг к другу.

Затем они встали и приготовились к похоронам и коронации.

Провести похороны и коронацию в один день было бы слишком сложно для большинства людей, но простые жители Берсладена были сильными, и Брин теперь относила себя к одному из них.

К утру погода прояснилась, и на бледно-голубом зимнем небе остались лишь несколько тучек. На крышах домов лежал свежий снег, но деревенская площадь была расчищена, посыпана солью и песком.

Поскольку они не ожидали, что смерть короля Алета наступит так скоро, Брин собрали на церемонию без особой подготовки. Лада втиснула ее в свое старое платье для сбора урожая и заплела волосы в замысловатые косы в стиле Барендур, которые обвивали ее голову, как медовые булочки.

На уши ей прикрепили перламутровые подвески, а на шею нацепили нитки жемчуга. Однако даже при повышенном внимании к ее внешнему виду стиль все равно оставался дикарским по сравнению с экстравагантностью Мира.

Не было ни румян на щеках и руках, ни черной подводки под ресницами, ни мерцающих шелковых нитей, тщательно вплетенных в волосы. Когда она смотрелась в зеркало, на нее дерзко смотрела девица Барендур… правда, со светлыми волосами.

Она не видела Рангара, занятого своими заботами, до самых похорон. Сердце бешено заколотилось, когда Лада провела ее через большой зал, наспех украшенный к коронации, в фойе.

Прибыв на место, Брин заметила Оливера в другом конце зала, обсуждающего с Рангаром и его советниками некоторые последние детали на свитке.

Рангар замер, увидев Брин. Его глаза беззастенчиво пробежались по ее телу от макушки до туфель, запоминая каждую деталь облика. Ей вдруг показалось, что она снова в лесу, перед ней стоит громадный волк, который хочет ее сожрать.

«Только я бы не отказалась от укуса именно этого волка».

Рангар был не только потрясающе красив, но Брин никогда не видела, чтобы он выглядел так по-королевски. Как и подобает принцу, его одежда всегда была презентабельной, но никогда изысканной.

Обычная одежда Рангара из льна и меха не могла быть более разительным контрастом по сравнению с ее братом Марсом и его тщательно продуманными элегантными костюмами. Рангар всегда прятался под плащом из медвежьей шкуры, а его темные волосы были распущены, чтобы скрыть шрамы.

Но сегодня служанки замка нарядили его в зимние серые брюки, белую рубашку и темно-синий бархатный плащ, который подчеркивал его цвет глаз. На плечах красовалась мантия из северных драгоценных камней и медвежьих когтей. Возможно, впервые в жизни кто-то убедил его завязать волосы. Шрамы Рангара были видны, да, но и черты его лица выглядели прекрасно.

«Черты лица короля, — подумал Брин. — Глаза короля, губы короля…»

Губы, которые только что ее целовали. Она покраснела, и это, похоже, побудило Рангара к нападению. Он подошел к ней и взял ее за руку, поцеловав костяшки пальцев.

— Моя королева, — сказал он низким голосом, от которого у нее сжались пальцы на ногах.

— Вы выглядите очень привлекательно, мой король, — ответила она, затаив дыхание. Душа Рангара была слишком необузданной, чтобы он мог когда-нибудь выглядеть как элегантные принцы из ее детских сказок, но в этой прекрасной одежде она не могла оторвать от него глаз.

Он хмыкнул, натягивая бархатный плащ.

— Не могу дождаться, когда сниму эту чертову штуку.

Брин боролась с желанием закатить глаза. «Как всегда дикарь».

— Милорд, — сказал Оливер. — Вас и леди Брин ждут на площади.

Рангар сжал руки Брин.

— Готова? — спросил он негромко, так, чтобы слышала только она.

— Готова, — прошептала она в ответ.

Он пристально посмотрел на нее.

— Я хочу, чтобы ты была рядом со мной во всем, Брин. Сегодня и навсегда. В этом мире и в следующем.

Брин кивнула, не отрывая от него взгляда.

— И в этом мире, и в следующем. С тобой, всегда.

Когда Рангар вывел ее на площадь перед собравшейся толпой, сердце у нее подскочило к горлу. Солдаты вывели Легенду и Сказку из конюшни, их гривы были заплетены, а тела разрисованы магическими символами. Оливер помог Брин сесть на Сказку.

Из подвала замка вышел отряд солдат с деревянным гробом, украшенным морскими камнями и невинными розами. Брин почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Она ненадолго закрыла глаза и молча помолилась святым за душу короля Алета.

Солдаты понесли гроб Алета к океану, а барабанщики отбивали ровный и медленный ритм. Брин и Рангар ехали за гробом по берегу, Валенден и маг Марна шли пешком, а простые люди завершали длинную процессию.

Похоронный марш двигался по пляжу, пока не достиг скалистого выступа, где в прибое плавал накрытый соломой плот. Барабанщики отбивали новый ритм, а солдаты зашли в воду, чтобы установить гроб на плот. Закрепив его, они дождались сигнала от барабанщиков и вытолкнули его в открытое море.

Оливер подошел к Рангару, сидевшему на Легенде, подавая ему длинный лук и стрелы. Рангар принял его, кивнув. Повернувшись к Брин, он пояснил:

— По традиции новый король выпускает погребальную стрелу.

Брин с восхищением и печалью наблюдала, как Рангар шепчет заклинание искры, чтобы зажечь пропитанный маслом конец стрелы. Пламя вспыхнуло. Он поднял стрелу к небу, а затем выпустил ее. Она полетела к далекому горизонту по изящной дуге и попала в центр плота. Солома тут же загорелась.

Деревянная флейта заиграла скорбную похоронную песнь, пока толпа смотрела, как горит плот. В Мире люди хоронили свои тела в земле, поэтому этот обычай казался Брин странным, пока она не поняла, что в Берсладене большую часть года земля слишком мерзлая, чтобы копать могилу. Брин позволила музыке флейты проникнуть в ее сердце, пока плот, наконец, не затонул в далеких волнах.

Она краем глаза взглянула на Рангара, гадая, что творится у него в голове. Когда полгода назад она впервые встретилась с ним на Собрании Солнцестояния, он показался ей настолько смелым, даже безрассудным.

Но теперь она знала, что за его храбростью скрывается нежное сердце. Рангар испытывал те же страхи, сомнения и горе, что и все остальные, даже если его каменное лицо редко показывало это. Ей хотелось подвести Сказку поближе к нему и сжать его руку… но это был его обычай, а не ее, и она должна была следовать его примеру.

Процессия медленно возвращалась по пляжу в Барендур Холд. Для похорон наспех соорудили помост, и теперь толпа собралась на нем, а Оливер, взяв Сказку под руку, помог Брин спешиться.

— Рангару повезло, что у него есть ты, — прошептал Оливер. — Сейчас ты нужна ему больше, чем когда-либо.

У Брин слегка закружилась голова, когда она взошла на помост позади Рангара и мага Марны. Трон из большого зала стоял в центре, по обе стороны от него располагались скамьи. Валенден уже стоял на сцене вместе с Реном, капитаном армии, и Сарадж. Вид друзей рядом придал Брин храбрости, особенно когда Сарадж ободряюще ей улыбнулась.

— Это печальный день для Берсладена, — объявила маг Марна, и ее сильный голос прозвучал, как зимнее эхо. — Наследие короля Алета Барендура — это наследие величия и стойкости. Во время его сорокадвухлетнего правления Берсладен пережил беспрецедентное процветание. Благодаря его переговорам с южными королевствами мы были сыты. Его союзничество с лесными королевствами обеспечивало нам защиту. Тридцать пять лет назад армия Берсладена разгромила переворот в Зарадоне и защитила королевство от вторжений Мира и бандитизма. Его род с гордостью продолжают два оставшихся в живых сына, принц Рангар и принц Валенден, а сам он присоединился к своей покойной жене Анатальде и сыну, принцу Трею, в царстве богов. Его душа теперь принадлежит Смерти.

Толпа зааплодировала успехам бывшего короля. Искренность на их лицах тронула Брин. По щекам многих пожилых людей в толпе текли слезы. Эти люди сильно любили и уважали своего короля.

Полюбят ли они Рангара так же? Полюбят ли они ее?

Маг Марна указал на Рена.

— Ученик Рен Коткель споет погребальный гимн.

Рен глубоко вздохнул, закрыл глаза и сцепил руки. В толпе воцарилась тишина, когда он запел первые несколько нот красивой, но странной мелодии.

«Мы поднимаем наши горны и поем,

Богам, живущим высоко-высоко,

Мы просим их обнять нашего короля,

Своей безграничной любовью.

Отправляйся в загробную жизнь,

Где ждут боги и герои,

Мы посылаем Алета с почестями,

К золотым воротам большого зала».

Многие в толпе подпевали, но другие плакали, не в силах что-то сказать.

После того, как песня закончилась, на площади наступила тишина. Брин слышала, как вдалеке шумит океан. Его волны всегда ее успокаивали. Теперь же ей казалось, что всякий раз, когда она их услышит, то будет вспоминать об Алете Барендуре.

Маг Марна позволила тишине затянуться, прежде чем резко объявить:

— Мы прощаемся со старым королем, но приветствуем нового. Валенден Барендур, старший сын Алета Барендура, отказался от претензий на трон в пользу своего брата Рангара Барендура. Король Алет поддержал эту поправку в линии престолонаследия. Незадолго до своей смерти он снял с Рангара все прежние обвинения. Мы благодарны за то, что узнали имя убийцы Трея Барендура, и за то, что этот негодяй будет наказан рукой Смерти в загробной жизни.

Толпа поддержала ее, но Брин все равно нервничала. Король Алет ничего такого не говорил… он был в бреду, чтобы что-то сказать. Эта ложь тяготила ее. Она взглянула на Валендена, испытывая любопытство и беспокойство. Как бы он ни утверждал, что не хочет трона, у него было все необходимое, чтобы объявить Рангара неподходящим кандидатом, если он когда-нибудь передумает.

«Вал не станет этого делать, — успокаивала она себя. — Если моя семья была двуличной, это не значит, что все такие».

— Сарадж Свифтли, главный сокольничий армии Бера, вручит корону.

Сжимая в руках завернутый в бархат сверток, Сарадж встала со скамьи. Развернув ткань, она показала корону короля Алета, отполированную, начищенную до блеска и теперь сверкающую под зимним солнцем. Она была отлита из тяжелой бронзы и напоминала кольцо из медвежьих когтей.

— Эта корона была выкована триста лет назад, — произнесла маг Марна, — во времена правления старого короля Вестала, после великой войны на Севере Эйри…

Брин отвлеклась, когда заметила в толпе знакомое лицо. Это был высокий мужчина с длинными русыми волосами и в зеленом плаще армии Виль-Кеви, хотя его погоны и сапоги указывали на то, что он не простой солдат. Она была уверена, что видела его лицо раньше, и Брин потребовалось несколько минут, чтобы его узнать.

«Принц Антер Ярккинен», — вспомнила она.

Он был одним из младших сыновей короля Виль-Кеви Отто Ярккинена, двоюродного брата леди Энис. Вместе с семьей он не раз бывал на праздниках Собрания Солнцестояния.

Ее желудок сжался от вопросов, на которые не было ответов. Что лесной принц делал здесь, среди простолюдинов?

Она была настолько заинтересована присутствием принца Антера, что не заметила, как Рангар подошел к трону. Что касается тронов, то этот был простым, в стиле Барендуров, из тяжелого дуба с вырезанным на спинке медведем.

Маг Марна объявила:

— Рангар Барендур из Берсладена, третий сын покойного короля Алета и покойной королевы Анатальды, я призываю богов благословить тебя мудростью и силой, и мы коронуем тебя как короля Берсладена, верховного капитана армии Барендур и защитника самого северного королевства Эйри.

Рангар выглядел настоящим королем, когда склонил голову, чтобы маг Марна могла водрузить сверкающую бронзовую корону на его зачесанные назад кудри. Сердце Брин забилось от гордости, когда она сжала руки.

«Я должна быть с ним», — тоскливо подумала она. Если бы Рангар вернулся хотя бы на день раньше, она сейчас бы стояла рядом с ним, носила бы корону покойной королевы Анатальды, а не сидела бы на дальнем конце помоста в качестве… королевской шлюхи?

— Мой народ, — начал Рангар громким голосом, повторяющим хрипловатый тон его отца. — Клянусь вам: Наши земли не будут находиться под властью ни одного королевства, кроме нашего собственного. Наши леса будут полны оленей, наши моря — рыбой, а наши поля — зерном. Каждая деревня, ферма и дом в пределах границ Берсладена будут защищены всей мощью армии Бера. Если что-то из этого не сбудется, я буду сражаться без передышки, пока это не произойдет.

Толпа зааплодировала с такой силой, что сердце Брин подпрыгнуло в груди.

— Я прошу вас принести мне свою клятву, — прорычал Рангар. — Как когда-то вы присягнули моему отцу.

Почти как один, толпа опустилась на колени на песок, посыпанный на деревенской площади. Брин почувствовала благоговейный трепет при виде людей, которые искренне верили в своего правителя, не из страха, а из доверия.

«Рангар помогал этим людям всю свою жизнь», — подумала Брин. Он рубил с ними дрова во время долгих зим. Пас овец в сезон стрижки. Сражался на границах, защищая их. Он заслужил их доверие не короной, а силой своих рук.

— Мы заявляем о своей преданности вам и вашему правлению, — прокричал народ.

На фоне гордости, с которой она смотрела на толпу, склонившуюся перед новым королем, ее внимание привлекла одна фигура. Принц Антер Ярккинен стоял на краю толпы, не преклоняя колена. В этом не было ничего удивительного… королю не нужно было приносить присягу другому королю из другого королевства. Но он достаточно выделялся среди толпы, чтобы маг Марна, Валенден и даже сам Рангар, казалось, наконец обратили внимание на его присутствие.

Брин занервничала. Почему принц Антер явился без предупреждения… и почему он был так хорошо вооружен?

Все было сделано.

Тело Алета Барендура было предано морю, а Рангар Барендур принял присягу как король Берсладена.

Брин не могла оторвать глаз от Рангара на протяжении всего пира. В своей сверкающей короне из медвежьих когтей и с откинутыми назад локонами он совсем не походил на того задумчивого юношу, скрывавшего свои шрамы, который подошел к ней на Собрании Солнцестояния.

Он был похож на короля. Сердце Брин разрывалось: она одинаково любила обе его версии, но что-то было правильным в том, что он поднимал бокал за процветание королевства, а ему отвечали громкими криками.

Все на этом празднике было неизысканным, диким, земным… как и сам Берсладен. Именно поэтому она полюбила эти нетронутые земли и самого Рангара как их олицетворение.

Рокси приготовила еду, которую припасла для их свадебного празднества, и устроила пир по случаю коронации, полный жареного мяса, сытных зимних рагу, обильного эля и даже сырых оленьих сердец. Хотя Рангар, как король, сохранял самообладание, он от души пил со своими воинами и горожанами, и вскоре его хрипловатый голос зазвучал в песнях и шутках вместе со всеми.

Брин сделала глоток инжирного бренди, который предназначался для ее свадьбы. Она провела пальцами по белому траурному поясу на талии, который, согласно традиции Барендур, она будет носить в течение следующего месяца.

— Не хочешь ли ты попробовать оленье сердце, дорогая? — Рангар опустился на свой трон за обеденным столом и наклонился, целуя ее в щеку.

Она сморщила нос.

— Я еще не королева. Поэтому не обязана следовать всем традициям Бера.

Он хрипло рассмеялся, проведя рукой по ее замысловатым косам.

— Скоро ты наденешь корону моей матери. Народ уже принимает тебя как свою королеву. Как мою жену.

С дьявольским блеском в глазах он поднял ее со стула, когда музыканты заиграли веселую музыку. Брин присоединилась к нему в танце с другими парами, улыбаясь, видя, что он так увлечен своими людьми.

Его руки сжались на ее талии, когда он закружил ее в круге. Ладони Рангара скандально опустились на ее спину, но никто, казалось, не возражал против того, чтобы их король лапал свою невесту. Она положила голову ему на плечо, когда они покачивались, и ненадолго закрыла глаза.

Опасность везде поджидала их, но думала ли Брин когда-нибудь, что будет так счастлива?

Пришло время поменяться партнерами, и Брин не хотела уступать Айе и танцевать с Оливером, хотя он был искусным танцором. Она перешла к одному из кузнецов, потом к рыбаку, а затем к двум братьям-близнецам с фермы за пределами деревни. Она была совсем измотана, когда наконец ушла от них в поисках воды.

Как только она нашла чашу и отпила, рядом с ней появился Валенден.

— Брин. Можно тебя на минутку?

Брин вытерла рот. Она все еще тяжело дышала после танцев.

— Дай мне отдохнуть, Вал, а потом я потанцую с тобой.

Валенден был на редкость серьезен.

— Я говорю не о танцах. — он кивнул в сторону тисового двора, где стоял в ожидании принц Антер из Виль-Кеви.

Хорошее настроение Брин улетучилось. Она отложила чашу и сглотнула.

— Верно.

Валенден положил руку на ее спину, направляя ее к лесному принцу.

— У принца Антера есть новости, которые, я думаю, нам следует внимательно выслушать.

Когда они вышли из теплого большого зала, Брин обхватила себя руками. Хоть проходы во двор были накрыты крышей, стороны, обращенные к тису, оставались под открытым небом, а ночь была холодной.

— Принц Антер, — кивнула Брин. — Я заметила тебя на коронации. Я не видела тебя с тех пор, как ты был в Мире. С тех пор многое изменилось во всех уголках Эйри.

Зеленые глаза лесного принца переместились на Рангара, стоявшего среди толпы в большом зале.

— Очень верно, леди Брин.

Она боролась с желанием задрожать от холода.

— Откуда ты узнал о коронации? Гонцы не могли так быстро добраться до Виль-Кеви.

Он выгнул брови, складывая руки, и на его лице промелькнули схожие эмоции с его кузиной, леди Энис.

— На самом деле я не знал о коронации. Я пришел просить помощи у короля Алета, не зная о его болезни. Свирепые волки нападают на деревни по всему Виль-Кеви. С каждым днем становится все страшнее. Это не обычные волки. Моя кузина, леди Энис, принесла мне тушу, которую вы убили, и сообщила о том, как на вас напали.

«Это объясняло, почему он насколько хорошо вооружен», — поняла Брин. Он вооружился мечом, луком и ножами не для того, чтобы бояться нападения людей, а чтобы защититься от волков в своей поездке.

— Волки-берсерки, — сказала она.

— Прости?

— Мы стали называть их как в старой легенде.

Он кивнул, понимая о какой легенде она говорила.

— Да, эти волки-берсерки, как ты их называешь, убили более двух десятков наших лесных жителей. Мы осмотрели тела жертв и обнаружили, что волки напали на них не от голода. Нашим воинам удалось поймать живым одного зверя. Я пришел спросить, не мог бы кто-нибудь из ваших магов отправиться в крепость Высокого древа в Виль-Кеви, чтобы его осмотреть. Наши маги в растерянности.

Внезапно холодный воздух показался не таким уж суровым по сравнению с леденящими душу словами принца Антера.

Брин оглянулась через плечо на собравшихся.

— Завтра мы встретимся с магом Марной и другими людьми, которые помогают нам расследовать дело о волках-берсерках. Я прикажу служанкам приготовить для вас комнату на ночь.

Принц Антер покачал головой.

— Боюсь, я не могу остаться. Мой народ умирает. Я должен вернуться сегодня ночью.

— Может быть, ты хотя бы поешь перед уходом?

— Я был бы признателен, если бы мне дали немного еды в дорогу.

Она послала за Ладой, которая приготовила провизию для принца Антера. Он положил еду в свой ранец, а затем застегнул плащ на шее.

— Я поговорю с Рангаром, — пообещала ему Брин. — Мы прибудем в крепость Высокого древа, как только сможем.

Принц Антер попрощался с ней и Валенденом. Брин присоединилась к празднику, но ее настроение омрачила тень беспокойства о волках-берсерках.

Она пока не стала говорит о визите принца Антера Рангару, желая, чтобы он хоть одну ночь наслаждался заслуженным праздником. Однако тайна волков не выходила у нее из головы. Даже позже той ночью, когда Рангар занимался с ней любовью, она думала о волках и трогала шрамы на ребрах.

— Конечно, я хочу от тебя ребенка! — воскликнула Брин. — Только не сейчас. Я еще молода.

— Многие в Эйри рожают детей раньше тебя.

Она сжала в кулаке гриву Сказки.

— Это не делает данную ситуацию правильной. Кроме того, я не могу учиться магии с ребенком на бедре. — глаза Рангара сузились, поскольку он не мог возразить. Она подчеркнула: — Если ты хочешь, чтобы я стала королевой магов, тебе придется подождать, чтобы заделать мне ребенка.

Глаза Рангара опустились к ее животу.

— А если внутри тебя уже растет ребенок? Вал прав. Мы не соблюдали меры предосторожности.

Ее щеки снова покраснели.

— Нет. Женщина… может почувствовать такие вещи.

По крайней мере, она так думала. Она не чувствовала себя беременной, но мать не посвящала ее в подобные вопросы. Секс и беременность были запретными темами в Мире, несмотря на то, что королевство якобы поддерживало науку.

«Когда дело касается мужчин, наука всегда их поддерживает», — с горечью подумала она. Когда Брин станет королевой, то позаботится о том, чтобы каждая девушка и женщина четко понимала этот процесс, а также о том, чтобы каждый из мужей их поддерживал.

Но на самом деле месячные должны были начаться только через несколько дней, так что, пока не начнется кровотечение, она предполагала, что, возможно, все-таки уже носит ребенка Рангара…

Она подстегнула Сказку, высоко подняв голову.

— Когда-нибудь я стану матерью твоих детей, Рангар Барендур, но не сейчас…

Рангар погрузился в свои мысли, а Валенден наслаждался мрачным настроением брата, пока они ехали дальше.

Горный перевал между Берсладеном и Виль-Кеви был выше, чем Брин когда-либо видела. Она восхищалась скалистыми вершинами, которые, казалось, тянулись ввысь бесконечно.

Им повезло, что день был ясный, ведь она не захотела бы отправиться в путь во время дождя или снега. Они заметили белоснежных кроликов, грызущих кору, которые настолько не привыкли к людям, что даже не разбежались. К сожалению, это означало, что один из них оказался на конце стрелы Рангара и был зажарен на костре на обед.

После полудня они пересекли границу Виль-Кеви, отмеченную грудой камней, и спустились в лесную долину. Когда они в прошлый раз приезжали в лесные королевства на встречу с Марсом, Брин была напугана высокими деревьями, которые казались странно настороженными.

Теперь же она любовалась ими как чудесами природы. Некоторые из них были такими огромными у основания, что вряд ли пять человек могли бы обхватить ствол руками. Они скрипели, когда мимо проезжали всадники.

— Магия сильна в лесных королевствах, — сказал Валенден, когда Брин оглянулась на скрипящие звуки. — Лесные жители привязаны к природе даже больше, чем мы. Они поклоняются деревьям и верят, что от них исходит магия.

— Я бы тоже в это поверила, если бы жила здесь, — пробормотала она, глядя на возвышающиеся стволы.

В конце концов, тропинка выровнялась, и, продираясь через лес, они наткнулись на скопление домов, составлявших небольшую деревню. Они расседлали лошадей, чтобы дать им корма и воды. Из ближайшего дома вышла одна из лесных жительниц, опустившая голову в знак уважения, когда увидела их прекрасную одежду и корону Рангара.

— Милорды. Миледи, — поприветствовала она их. — Принц Антер сообщил нам, что вы будете проезжать этим путем. Мы приготовили для вас пищу.

— Вы очень добры, — сказала Брин, когда женщина вернулась из своего дома с корзиной свежих лепешек из желудевой муки и яблок. После того как они немного поговорили, Брин тактично поинтересовалась:

— Волки, о которых мы слышали, нападали ли они здесь?

Лицо женщины побледнело. Она прижала руку к груди.

— Слава богам, нет. Но примерно в часе езды на юг, в долине Сагшоу, да. Звери напали на дом охотника посреди ночи, убили жену бедняги и покалечили его детей, прежде чем он смог их убить.

Брин подавила вздох.

— Какой ужас.

— Да, миледи.

— Что говорят лесные жители о нападениях? — спросил Валенден.

— Волки в этом лесу нам не чужды, — сообщила женщина. — Они предсказуемые существа. Они не лезут к нам, разве что иногда воруют кроликов, попавших в наши ловушки. До сих пор я с трудом припомню случай, когда волк напал на человека. Эти звери совсем другие. — jна заколебалась, ее глаза устремились куда-то вдаль, прежде чем сказать: — Они больше похожи на собак.

— Собак? — удивленно переспросил Валенден.

— Не домашних собак, — уточнила женщина. — А охотничьих. Мой муж выдрессировал десятки таких. То, как эти волки выслеживают свою добычу и работают сообща, кажется… каким-то организованным, как будто кто-то обучил их этому.

Брин с содроганием вспомнила нападение волков-берсерков на дороге в Барендур Холд.

— Мы подумали, что это бездумные звери, возможно, заражены какой-то болезнью.

Женщина пожала плечами.

— Возможно, миледи. Они, конечно, злобные. Я лишь высказываю вам свое мнение.

Пока они продолжали свой путь, Брин не переставала беспокоиться о новой тревожной идее, что волки — не безумные монстры, движимые жаждой крови, а существа, полностью контролирующие свои действия. Чтобы очистить разум, она практиковалась в заклинаниях, разжигая огонь на ладони, пока они ехали.

— У тебя хорошо получается, — заметил Рангар.

— Мне нужно больше опыта с усилителем.

Он посмотрел вперед, где на небольшом лугу у ручья можно было остановиться, чтобы попоить лошадей.

— Мы с Валом поможем тебе с этим.

Дав лошадям напиться из ручья, они уселись на плащи над заснеженным лугом и соединили руки, как учил Брин Рен.

— Какое заклинание ты хочешь усилить? — спросил Валенден. — И, если скажешь, что «очищающее», то забудь об этом.

— Заклинание поиска, — ответила она, устремив взгляд на деревья. — Чтобы найти, скажем, камышевку.

Все трое закрыли глаза, как, по наблюдениям Брин, делали кухонные служанки во время приготовления выпивки. Брин прошептала себе под нос:

— jin jan en veera.

Когда она раньше использовала заклинание поиска, ей приходилось сосредотачивать всю свою энергию на восприятии легкого толчка, который подсказывал ей направление, в котором следует искать. В этот раз толчок не был мягким и легким. Словно невидимая рука схватила ее за подбородок и поволокла к высокому болиголову.

Ее глаза распахнулись. Прошло всего несколько секунд, прежде чем она заметила на одной из веток птицу.

— Вот она!

У нее отвисла челюсть, но она тут же почувствовала себя измученной.

Валенден зевнул, отпустив ее руки, и вытер ладонью лицо. Он тоже выглядел уставшим.

— Поздравляю, принцесса. А теперь я закрою глаза на пять минут. Разбудите меня, когда придет время снова отправляться в путь.

Брин повернулась к Рангару и восторженно хмыкнула.

— Это было невероятно. Я действительно почувствовала… — она тоже подавила зевок.

— Такова цена усиливающего заклинания, — объяснил он, слегка ущипнув ее за подбородок, чтобы она не зевала. — Ни одна магия не обходится даром. Большинство из них требуют навыков и изучения, и, конечно, физических сил. Но объединение наших сил для использования усиливающего заклинания приводит к истощению его заклинателей.

— Ты не выглядишь усталым.

Он фыркнул.

— Когда ты солдат, проводящий пять ночей без сна и ежедневных боев, поиски птицы не слишком утомляют. — он взял ее за руку, бросив взгляд на дремлющего Валендена. — Пойдем со мной.

Пока они прогуливались по берегу ледяного ручья, Рангар рассказывал ей о том, как действуют заклинания, требующие более одного заклинателя, и какую плату они требуют взамен. Они обсудили обучение Брин в подмастерьях и то, как она может соотнести его с потребностями королевства, когда станет королевой. Проходя мимо зарослей красновато-коричневых папоротников, Брин узнала их по одной из книг в библиотеке магов.

— О, папоротники водных фей! — она опустилась на колени и смахнула снег с растений. Перевернув один из них, она обнаружила темно-красные споры. — Рен рассказывал мне о них.

Она отломила несколько папоротников, завернула их в носовой платок и спрятала в блузку. Брин была в восторге от того, что опознала папоротник, но, когда Рангар помог ей подняться на ноги, хмурое выражение его лица заставило ее улыбку угаснуть.

— В чем дело? Что случилось?

Он понизил голос.

— Ты действительно не хочешь забеременеть?

— О, Рангар. — она ущипнула себя за переносицу и застонала. — Я же сказала тебе. Я хочу выносить твоего ребенка, но только когда придет время…

— Я не это имел в виду, — сказал он, нежно гладя рукой ее по волосам. — Если ты так считаешь, нам следует более внимательно относиться к тому, как мы доставляем друг другу удовольствие. Я бы не стал изливать в тебя свое семя, если бы знал, что ты этого не хочешь.

— Рангар. — прошипела она, заставляя его замолчать, и оглянулась на луг, где дремал Валенден, смущенная его откровенным разговором. Ее щеки горели. — Я же сказала тебе, что поговорю с Реном о чае для предотвращения беременности.

— Мы не всегда будем в Барендур Холде. — его пальцы сжались у основания ее шеи, а в глазах вспыхнул огонь. — С Реном и его чаем.

Ее сердцебиение участилось, когда она узнала этот похотливый взгляд в его глазах. Окинув его суровым взглядом, она спросила:

— Планируешь спать со мной в крепости Высокого древа?

— Нет, — промурлыкал он. — Я планирую переспать с тобой прямо здесь.

У нее отвисла челюсть, и она не могла подобрать слов. Брин прошептала:

— Мы в середине пути. Нас ждет принц Антер, а ехать еще несколько часов…

— А Вал спит.

Она тяжело вздохнула, выражая тем самым то, какой он невыносимый.

Его рука скользнула по ее шее, и Рангар притянул ее к себе. Другой рукой он провел по ее изгибам, обхватывая бедро. Он приблизил свои губы к ее уху и сказал опасно низким голосом:

— Все эти разговоры о том, что в тебе растет ребенок, лишили меня возможности думать о чем-то другом.

Его дыхание коснулось ее уха, и она почувствовала, как волна желания пробежала по ее телу. Ее бедра покалывало от его прикосновений. Что с ней было не так, если она даже думала об этом? У них была миссия, которую нужно выполнить. А Валенден спал в двух шагах от них!

— Суть нашего разговора сводилась к тому, что еще не время для ребенка…

— Знаю. Это и есть моя точка зрения. Что есть и другие способы доставить друг другу удовольствие. Теперь опустись на колени в траву. Встань на мой плащ. — его голос был хриплым, нетерпеливым.

Ее брови взлетели вверх от такого дерзкого приказа.

— Я не настолько невинна, чтобы не знать, что женщины делают на коленях, Рангар.

— Хорошо. Тогда сделай это.

Она уже собиралась сказать ему, чтобы он сам опустился на колени, но выражение его лица заставило ее передумать. Рангар выглядел так, будто вполне мог принять ее предложение и провести языком по таким местам, что она забудет, почему они вообще оказались посреди леса, и застонет так громко, что разбудит и Валендена, и птиц, и всех животных в лесу, включая волков.

Сузив глаза, она опустилась на колени на плащ.

— Значит, теперь, когда ты мой король, я не могу тебе отказать? В этом дело?

— Нет, любовь моя, я хочу, чтобы ты обхватила мой член своим прекрасным ротиком.

У нее перехватило дыхание от его дерзости, но она должна была признать, что это что-то пробудило в ней. Что ж, Брин уже была блудницей, занимавшейся любовью до брака, — какая разница, стояла ли она сейчас на коленях?

Кроме того, какая-то порочная часть ее души задавалась вопросом, понравится ли ей это.

Он расстегнул брюки и освободил свой уже возбужденный член. Брин расширила глаза… одно дело, когда его мужское достоинство находится под простыней, совсем другое — когда оно прямо у нее перед лицом. И все же, когда он обхватил член одной рукой, а другой наклонил ее подбородок, любопытство взяло верх.

— Я никогда не делала этого раньше, — призналась она.

— Хорошо. У меня возникло бы искушение убить мужчину, который прикоснулся к твоим губам. Возьми столько, сколько сможешь.

Она глубоко вздохнула и неуверенно поцеловала кончик члена Рангара. Из его рта вырвался стон, и его рука, обхватившая ее подбородок, сжалась. Он переместил ее на затылок, сжимая в кулак ее волосы, удерживая голову Брин ровно.

— Вот так, любовь моя. Вот так.

Брин пробовала ласкать и лизать, набираясь смелости, когда по реакции Рангара стало ясно, что ему нравится все, что она делает. На вкус он был соленым, как океан, что было даже приятно. Ее действия становились все смелее, когда она брала его в рот. Его рука на ее затылке задала ритм, пока он не застонал и не вышел, отвернувшись, чтобы излить свое семя на снег.

Затаив дыхание, Брин опустилась обратно на плащ. Она осторожно коснулась своих губ, потрясенная тем, что только что сделала, и тем, как сильно ей это понравилось.

Рангар привел себя в порядок, затем поднял ее на ноги и поцеловал в губы, которые только что были на его самом интимном месте.

— Если я не справлюсь с ролью короля, — простонал он ей в губы, — то только потому, что буду слишком занят, поклоняясь тебе при каждом удобном случае, вместо того чтобы заботиться о своем королевстве.

По мере приближения к крепости Высокого древа в лесу появлялось все больше домов и ферм. Поскольку сельскохозяйственных угодий было мало, лесной народ использовал каждый луг и солнечную поляну в лесу для выращивания скудной зимней зелени и овощных культур.

Несколько тощих коз обгладывали кустарник. По словам Валендена и Рангара, большинство лесных жителей набивали свои животы с помощью охоты, рыбалки и сбором дикой еды в лесу.

Брин то и дело оглядывалась через плечо на сидящего на коне Валендена, гадая, действительно ли он дремал или подслушал их с Рангаром у ручья. В конце концов, она успокоила себя тем, что он, несомненно, безжалостно подшутил бы над ними, если бы это было так.

— Там. Впереди. Это город Вудмарк. — Рангар указал на небольшой городок, приютившийся на краю леса. Там была небольшая площадь, несколько таверн, постоялый двор и все мелкие лавки и предприятия, которые можно было ожидать от главного торгового центра королевства, хотя он был меньше даже деревни Барендур.

— Но где же замок? Где крепость Высокого древа? — спросила Брин.

Ее предупреждали, что крепость почти не видно за деревьями, но это было просто смешно… никаких признаков замка не существовало.

— Сюда. — с загадочной улыбкой Рангар повел Легенду через маленький городок, мимо нескольких торговцев и детей, гоняющихся за шальной курицей. Затем направил всех по тропинке за город, к высоким деревьям. Где-то впереди послышался шум, похожий на шум воды. Он оглянулся через плечо. — Теперь ты это видишь?

Брин благоговейно вздохнула. Среди сосен, которые были выше, чем она когда-либо видела, она разглядела очертания огромного строения из камня и дерева.

В отличие от Барендур Холда, который казался приземистым, как медведь, крепость Высокого древа была сделана по образу и подобию деревьев. Она была узкой и высокой, с башенками, возвышавшимися среди крон деревьев. С одной стороны замка по скале стекал горный водопад.

— Никто ничего не говорил о водопаде! — воскликнула она.

Валенден и Рангар улыбнулись, заметив ее удивление. Они пришпорили лошадей и поскакали по каменистой тропинке к замку, а затем по деревянному мосту, перекинутому через стремительный ручей у водопада. По обе стороны от тяжелой дубовой двери открывались сосновые ветви. Стражники, стоявшие у двери, должно быть, узнали об их прибытии, потому что слуги уже ждали, чтобы забрать лошадей.

После дня пути Брин на дрожащих ногах слезла со Сказки и погладила лошадь.

— Спасибо, милая. А теперь иди поешь сена.

Слуги провели лошадей через другой мост и завели в пещеру, которая, похоже, служила конюшней.

— Король Рангар, — сказал один из лесных стражей, склонив голову. — Мы польщены вашим визитом. Принц Антер ожидает вас. Следуйте за мной, я проведу вас к нему.

Удивление Брин усилилось, когда стражник провел их через тяжелую дверь. Внутри замка было много изящных окон, сделанных из кусочков цветного стекла, так что вход переливался мягким голубым и зеленым светом.

Из каждой комнаты, в которую они входили, доносился отдаленный шум водопада. Мебель была простой, но изящной, в отличие от массивной в Барендур Холде. Столяры королевства не имели себе равных, когда дело доходило до резьбы по деревянным стенам.

Они поднялись на одну из круглых башен и оказались в комнате без окон, освещенной десятками фонарей, где принц Антер совещался с советниками за столом, заваленным книгами. В этой комнате было холоднее, чем во всем остальном замке, и, обхватив себя руками, Брин посмотрела на грубо обтесанные каменные стены и поняла, что это помещение было высечено в горе.

— Король Рангар. Принц Валенден. Принцесса Брин. — принц Антер быстро подошел поприветствовать их. — Добро пожаловать в крепость Высокого древа. — его взгляд упал на их белые траурные пояса. — Я еще раз приношу соболезнования в связи с кончиной вашего отца.

— Спасибо. Я никогда не видела подобного места, — призналась Брин. — Эта комната…

Антер кивнул.

— Крепость Высокого древа была построена над пещерами в склоне скалы. Половина замка состоит из этих внутренних пещер

— Потрясающе.

Ее комплимент вызвал на его лице улыбку, но вскоре она снова пропала.

— Мне жаль, что ваш первый визит связан с такими серьезными проблемами, леди Брин. Надеюсь, по дороге на вас никто не напал?

— Мы были в безопасности, — заверил его Рангар. — Хотя некоторые лесные жители сообщали о нападениях поблизости.

Антер кивнул, его длинные каштановые волосы были гладко прилизаны.

— Да, и действительно, незадолго до вас прибыл гонец с новостями о нападении волков. Волков-берсерков, как вы их называете. — он глубоко вздохнул. — Но вы проделали долгий путь. Скоро ужин. Я попрошу кого-нибудь отвести вас в ваши покои, чтобы вы отдохнули, а потом мы сможем поговорить за едой.

Рангар вскинул подбородок.

Молодой парень в зеленой шерстяной одежде проводил Валендена в его покои, расположенные над пещерой так близко к водопаду, что капли попадали в единственное окно комнаты, — а затем отвел Рангара и Брин в спальню в башне, круглые окна которой выходили на верхушки деревьев. Слуги молча принесли тазы с теплой водой, полотенца и кувшин с вином, после чего оставили их отдыхать.

Брин опустилась на кровать, снимая заляпанные грязью ботинки. Она вздохнула, откинувшись на спину.

— Мои бедра ужасно горят.

Рангар подошел к столу и налил им вина.

— Не говори так, любовь моя, а то мы опоздаем на ужин.

— Лорды и леди, Рангар. Ты ненасытен!

Ухмыляясь, он протянул ей бокал с вином.

— Хорошо, что ты понимаешь человека, за которого собираешься выйти замуж.

Он прижал ее к постели для долгого поцелуя и, казалось, испытывал искушение выполнить свою угрозу, но потом неохотно застонал и встал.

— Не стоит заставлять хозяина ждать… хотя, ей-богу, трудно от тебя оторваться.

Они быстро приняли ванну и переодели дорожную одежду, после чего их проводили в отдельную столовую на балконе с видом на водопад. Антер, Валенден и леди Энис сидели вокруг жареного дикого кабана.

— Король Рангар. Принцесса Брин. — леди Энис тепло поприветствовала их и указала на стулья. — Твой брат уже попробовал многое из кухни Виль-Кеви… и вино.

Валенден поднял свой бокал. По его рассеянному взгляду было ясно, что он уже выпил по меньшей мере целую бутылку. Брин закатила глаза.

Принц Антер перешел к делу, как только им подали блюда.

— Зима в этих землях и так сурова; мой народ не может еще и сражаться с волками-берсерками.

Брин положила руки по обе стороны тарелки.

— Мы с Валенденом осмотрели тушу волка и не нашли никаких признаков бешенства. Наши маги не считают, что волки заражены. Мы имеем дело не с болезнью, а с темной магией.

Антер обменялся долгим взглядом со своей сестрой.

— Такая же идея приходила и нам в голову, хотя наши маги не могут назвать ни одного известного заклинания, способного на такое.

— Наши тоже, — призналась Брин. Она сделала медленный глоток вина, глядя на водопад. — Наш главный маг передала несколько наших текстов, чтобы ты поделился ими со своими людьми, но я сама изучила книги и ничего не нашла. Тем не менее, они могут обнаружить что-то, что мы упустили.

— Мы с радостью ознакомимся с ними, — сказала леди Энис.

Рангар вытер рот и сказал:

— Кажется ты упоминал, что поймал одного из волков? Живого?

— Да, — подтвердил Антер. — Он в яме в нижней части пещеры. Наши маги наложили на него заклятие, чтобы усыпить, после того как он попытался удариться головой о каменные стены, когда мы его схватили.

— Я бы хотел осмотреть его сегодня вечером, — сказал Рангар.

Они продолжали обсуждать, что могло заставить волков-берсерков вести себя так жестоко, а затем перешли к вопросу о том, как защитить народ, пока не будет найдено решение. Рангар предложил поселить всех лесных жителей, живущих у границы, в одной из пустующих крепостей Берсладена и пообещал прислать запас стрел для их лучников.

— Мне все не дает покоя один вопрос, — сказала Брин, — кто накладывает заклинание на волков? Если это не естественный процесс, как мы все считаем, то какие враги есть у Виль-Кеви?

Антер откинулся на спинку стула, размышляя над этим.

— Последняя война у нас была пятьдесят лет назад против вторжения ледяного народа, пришедшего из-за верхнего моря Эйри. Мы держимся здесь особняком, как и наше братское королевство Виль-Россенгард. Моего деда пришлось уговаривать подписать Виль-Россенгардский договор. Он бы предпочел, чтобы мы оставались суверенной землей.

— И все же ты встал на сторону Мира, когда мой брат только пришел к власти, — сказала Брин.

— Да, — согласился принц Антер. — Мы все знали о тирании твоих покойных родителей, и казалось, что твой брат был готов пойти по их стопам. Это было напряженное время. Мой отец поклялся сражаться с Миром, если понадобится, но война, к счастью, так и не началась.

— Пока нет, — мрачно сказал Валенден и отпил еще вина.

— А теперь, насколько я понимаю, твой брат намерен править более справедливо, — сказал Антер.

— Это правда. Мой брат не враг твоему народу, и у него нет причин вредить лесным жителям.

— Не все королевства довольны решением брата Брин разрешить магию в Мире, — сказал Рангар хриплым голосом. — Как самое большое королевство, Мир задает тон всем остальным.

— Ты имеешь в виду Руму и Зарадон, — уточнил принц Антер.

Рангар кивнул.

— И Дресель. Они категорически относятся к магии. Их не переубедить в этом вопросе. Думаю, они пришли в ярость от решения короля Марса.

— Настолько, что создали волков-берсерков? — спросила Брин.

В комнате воцарилось молчание.

Она сделала нервный вдох.

— Если это так, то почему атака была направлена на северные королевства, а не на Мир, их главного врага?

— Мир слишком могущественен. Лучше атаковать его со стороны границ, чем сразу на столицу.

Они продолжали обдумывать возможные варианты, а после ужина Антер вручил им факелы и повел по глубокой системе туннелей, пока они не добрались до ямы, где находился волк-берсерк.

Он послал за главным магом, и пока они ждали, Брин заглянула в яму. Свет ее факела осветил темно-серый мех, который то поднимался, то опускался от неестественно глубокого дыхания. Она подалась вперед, чтобы разглядеть морду зверя, но ее нога поскользнулась на скользком камне.

Рангар поймал ее за талию, прежде чем она поскользнулась. Тяжело дыша, она попятилась назад.

— Осторожно, — прошептал он ей на ухо.

В туннеле послышались шаги, а затем появилась высокая женщина в развевающихся одеждах. У нее не было ни волос, ни бровей, и свет факела блестел на ее лысой голове.

— Это наш главный заклинатель, маг Альбия, — сказал Антер. — Это она усыпила чудовище.

Брин кивнула, ощущая знакомое покалывание на коже в присутствии сильного мага. Она подала знак двум стражникам на краю ямы.

— Поднимите тварь, — приказала маг Альбия. — И пристегните его цепью к стене.

Двое мужчин спустились в яму, обмотали тканью тело огромного животного и поднялись обратно. Все силы Валендена и Антера ушли на то, чтобы поднять зверя и дотащить его до края пещеры, где стражник закрепил на его шее цепь.

Брин не могла оторвать глаз от существа. Оно выглядело еще крупнее, чем те, что на них напали. Мех вокруг глаз запятнали черные слезы. Его губы во сне подергивались, обнажая гигантские зубы.

— Spectra ka daram, — произнес маг Альбия, начертив в воздухе шестиконечный знак. Мгновение ничего не происходило. Затем глаз волка открылся.

Брин ахнула и вернулась в защитные объятия Рангара.

— Все в порядке, — вздохнула она. — Волк просто напугал меня.

Волк попытался встать на ноги, но, похоже, был вялым из-за сонного заклинания. С его черного языка стекала густая слюна.

— Будьте осторожны, — посоветовал принц Антер. — Мы уже будили его раньше. Он становится сварливым, когда действие заклинания проходит.

Хоть зверь и был прикован, Рангар на всякий случай встал перед Брин. Валенден выхватил меч, перестраховываясь. Губы волка скривились, и он низко зарычал. По его полностью черным глазам трудно было определить, куда он смотрит и куда может броситься.

Внезапно волк рванулся к Рангару и Брин, щелкнув клыками. Тело Брин мгновенно напряглось, готовое бежать или драться. Но цепь волка натянулась, удерживая его в нескольких футах от места, где они стояли. Рычание зверя эхом разнеслось по пещере, когда он неустанно пытался напасть.

— Эти глаза, — пробормотала Брин, сжимая вырез своего платья. — Что могло вызвать такое?

— Язык тоже черный, — сказала леди Энис. — Есть дикие животные с черными языками, но я никогда не видела волка с таким языком.

Злобное рычание волка-берсерка резануло Брин по ушам. Бедное существо так сильно напрягалось на цепи, что она боялась, как бы оно не задохнулось. В его жажде крови было что-то неестественное…

«Но что, если это не жажда крови?» — подумала Брин. Лесной житель предположил, что нападение волков на семью охотника выглядело рассчитанным, как у дрессированных охотничьих собак.

— Хватит, — резко сказал Антер, несколько минут наблюдая за тем, как существо напрягается, пытаясь справиться с цепью. — Маг Альбия, будьте добры.

— Spectra ka hypony, — прошептала маг, вычерчивая в воздухе другой знак.

Волк все больше напрягался, пока не опустился на пол пещеры и не закрыл глаза. Когда волк затих, двое стражников подошли к нему, чтобы снять цепь и спустить его обратно в яму.

— Подождите, — сказала Брин, хмуро глядя на бессознательного зверя. — Позвольте мне сначала осмотреть его. Туша, которую мы осмотрели, была сильно изранена, а мне хотелось бы увидеть живого зверя вблизи.

— Ни в коем случае, — прорычал Рангар.

Маг Альбия уставилась на него так, словно он оскорбил ее магические способности.

— Уверяю вас, мое заклинание действует. Волк не проснется.

Рангар был готов перекинуть Брин через плечо и унести ее оттуда, но она положила руку ему на грудь.

— Я буду осторожна.

Его ноздри раздулись.

— Если ты думаешь, что я…

— Тогда идем со мной, — сказала Брин. — И держи меч наготове, если тебе так будет легче.

Рангару явно не понравилась эта идея, но он был достаточно умен, чтобы понять, что Брин не отступит. Он пробормотал проклятие себе под нос, выхватил меч и направил его на голову спящего волка, когда она наклонилась, чтобы осмотреть животное.

Она нерешительно протянула руку, чтобы потрогать шерсть. Она оказалась мягче, чем Брин ожидала, хотя и покрыта грязью. Она чувствовала, как поднимается и опускается его грудь. Взяв голову в руки, она осторожно осмотрела маслянистую черную субстанцию, сочившуюся из глаз. Хотя волк был огромен, во сне он казался уязвимым и ранимым, и у нее сжалось сердце.

«Кто-то превратил его в это чудовище».

Она осторожно раскрыла пасть и внимательно рассмотрела огромные зубы, которые теснились в пасти вокруг странного черного языка. Наконец она отступила назад и вытерла руки о платье. Брин глубоко вздохнула.

— Что ты будешь делать с этим волком?

— Убью, как только мы закончим его изучать, — сказал принц Антер. — Нельзя допустить, чтобы оно вернулось в лес.

Конечно, он был прав, но Брин было больно думать об убийстве волка.

По дороге домой в Берсладен у Брин сжималось сердце. Хоть Сказка и держалась стойко, мысли Брин кружились в стремительном ритме. Она все больше убеждалась, что за созданием волков-берсерков стоит ее бывший жених, барон Мармоз.

Брин вспоминала, как держала в руках голову спящего волка, ощущая его ровное дыхание. Это было преступление — превращать невинное существо в чудовище.

В середине дня они пересекли границу, вернувшись в Берсладен, но не останавливались на отдых на каменистых горных склонах, пока не оказались в долине Барендур. У Брин заурчало в животе, когда они наконец заметили впереди небольшую деревню.

— Это Элдерволл, — сказал Рангар. — Здешний фермер-молочник — отставной солдат, служивший вместе с моим отцом. Они приютят нас, пока мы дадим отдых лошадям.

Брин обрадовалась, увидев знакомые лица, но, когда они приблизились, у нее возникло странное предчувствие. Деревня представляла собой небольшое скопление домов и магазинов, самым большим строением был молочный амбар, но вокруг царила тишина.

Валенден взглянул на солнце.

— Сейчас середина дня. Где все?

Беспокойство Брин усилилось, когда они подъехали к первому дому, на котором была наспех сооружена деревянная вывеска. Рангар и Валенден остановили лошадей и мрачно посмотрели на вывеску.

— Что здесь написано? — спросила Брин, вспоминая Берский язык.

— Здесь написано: «Никакой магии». — В голосе Рангара прозвучало недовольство.

— Никакой магии? — Брин нахмурилась. — Но мы в Берсладене. Мы далеко от королевств, где магия запрещена.

Рангар зарычал.

— Я знаю. Подожди здесь.

Он спустился с Легенды и подошел к дому, пристроенному к амбару. Долгое время никто не отвечал на его стук. Но потом дверь приоткрылась. Рангар перекинулся парой слов с тем, кто был внутри, а затем зашагал обратно к Брин и Валендену.

— Старый соотечественник моего отца в отъезде, но его сын здесь. Он говорит, что мы можем войти и отдохнуть. — однако голос Рангара был встревоженным.

Брин спешилась, и они пошли по странно тихой деревне. На нескольких лавках и домах она заметила деревянные таблички с теми же Берскими словами: «Никакой магии».

Взрослый сын фермера нервно поджидал их у дверей.

— Король Рангар, принц Валенден, принцесса Брин. Это такая честь для меня. Меня зовут Джонах. Мой отец будет сожалеть, что разминулся с вами, но мы хотели бы предложить вам все удобства, какие только сможем. — он свистнул двум маленьким девочкам-близнецам, спустившимся с чердака. — Сури, Агна, принесите свежей воды из колодца. — он снова повернулся к путешественникам. — Пожалуйста, садитесь.

Когда они заняли свои места, Брин все еще чувствовала странное напряжение, несмотря на добрые слова сына фермера. Вскоре обе девушки вернулись с водой, чтобы они вымыли руки и лица, а также с кувшином молока и тарелкой лепешек. Поблагодарив хозяина и заведя легкий разговор о стаде коров, Рангар затронул волновавшую всех тему.

— Что происходит в деревне, Джонах?

Джона, казалось, хотел изобразить замешательство от того, о чем говорил Рангар, но затем взглянул на дверь и вздохнул.

— Вы имеете в виду те знаки.

Рангар кивнул.

Джонах провел рукой по волосам.

— Два дня назад коровы перестали давать молоко. Такое иногда случается, когда они напуганы, например, когда хищник забирается за ограду и нападает.

Брин напряглась.

— Хочешь сказать… что один из волков напал на коров?

— Нет, и это вызывает беспокойство, — сказал Джонах. — Все коровы пересчитаны и не пострадали, но на пастбище мы нашли следы гораздо крупнее, чем у обычных волков. Волки были там, но они оставили коров нетронутыми. — он сделал паузу. — Однако несколько деревенских мальчишек сообщили, что злобный зверь загнал их на дерево.

— Берсерки здесь, — выдохнула Брин, бросив обеспокоенный взгляд на Рангара. Это было первое сообщение о нападении волков-берсерков на деревню в Берсладене.

— А жители? — спросил Рангар. — Они все целы и невредимы?

— Да, никто не подвергся нападению. Отцы мальчиков смогли отогнать волка стрелами. Но они хорошо рассмотрели волка, и животное их испугало. Они сказали, что это не обычный волк, а демон. Несколько лет назад здесь был священник из Румы, который пытался донести до всех, что магия — грех. Тогда его высмеяли, но после появления чудовищного волка некоторые в деревне стали верить, что он был прав. Что волки — это демоны, порожденные магией.

— Это нелепость, — выругался Валенден. — Даже если их создала магия, сама по себе она не злая и не добрая. Это просто сила, как погода. А добрым или злым может быть только тот, кто ее творит.

Джонах кивнул.

— Вам не нужно убеждать в этом меня, принц Валенден. Мы в этом доме давно ценим магию — она не раз кормила нас долгой зимой, когда коровам требовалось больше тепла, чем могли дать наши дрова. Но люди боятся. А когда они напуганы, их легко обмануть, заставив поверить во что угодно.

Покончив с перекусом, они дали Джонаху несколько золотых монет, прежде чем продолжить путь. Брин больше, чем когда-либо, хотелось вернуться в крепость Барендур, где она могла бы написать письмо Марсу. Но Рангар был прав в том, что потребуются недели, чтобы доказать любой заговор Румы, а за эти недели отношение королевства к магии могут быстро измениться.

Они ехали так быстро, как только могли, останавливаясь лишь ненадолго, чтобы дать лошадям напиться у ручьев. Хотя большинство небольших деревень, мимо которых они проезжали, казались нетронутыми, в нескольких других были вывешены таблички «Никакой магии». Рангар и Валенден выглядели не менее обеспокоенными, чем Брин; на их бровях залегли одинаковые глубокие морщины, что выдавало в них братьев.

«Это будет первое испытание Рангара в качестве короля», — подумала Брин, хотя и не сомневалась в его способности защитить королевство. Да, он недавно стал королем, но знал, как править в Берсладене. Все свои двадцать два года он был рядом с отцом, помогая своему народу пережить голод, стычки, бандитизм и снежные бури. Если кто и мог решить эту загадку, то только они вдвоем.

«Рангар знает свой народ, а я знаю свой… и барона Мармоза».

Когда они преодолели последний холм, ведущий на дорогу в долину к Барендур Холду, Брин облегченно выдохнула. Скоро они будут дома и смогут разрешить этот кризис в безопасности каменных стен…

Она вскрикнула, когда серое пятно с рычанием выскочило из-за ближайших деревьев.

Все произошло так быстро, что она едва успела осознать происходящее. Все, что она видела, — это чудовищные зубы и черные глаза.

«Волк!»

Волк-берсерк бросился на Сказку с такой силой, что свалил лошадь на землю. Жгучая боль пронзила бедро Брин, когда она упала на острый камень под тяжестью лошади.

Сказка заржала, брыкаясь и пытаясь встать на ноги, а волк-берсерк вцепился клыками в плечо лошади. Хоть Сказка и не давала волку добраться до Брин, вес лошади грозил сломать ее правую ногу.

Крики и звон стали подсказали ей, что Рангар и Валенден спешились. Она увидела блеск металла, когда Рангар обрушил меч на спину волка. Существо зарычало и повернулось к нему, но Рангар и Валенден, заняв свои позиции, отбросили его от Брин и лошади. Тварь попыталась повернуть назад, но Валенден в мгновение ока оказался рядом и преградил ей путь своим мечом.

Сказка наконец поднялась, освобождая Брин. Морщась от боли, Брин отползла в траву на обочине дороги, зажимая ногу. По шее Сказки струилась кровь, но лошадь, похоже, была в порядке.

— Назад! — крикнул Валенден, пытаясь отрезать волку путь к отступлению в лес. Он бросился на волка, тот увернулся от его удара, но оказался прямо на пути меча Рангара.

Лезвие пронзило шею волка. Отрубленная голова упала на обочину дороги, а через долю секунды за ней последовало и тело.

Тело Брин было настолько переполнено адреналином, что отказывалось признавать, что опасность миновала. Ее сильно трясло, и она не могла успокоиться. Из ее горла вырывались тихие звуки, которые она даже не узнавала.

Рангар мгновенно оказался рядом, откинув с лица ее спутанные волосы.

— Шшш, любовь моя. Он мертв. Ты в безопасности.

Она бросила на него безумный взгляд.

— А Сказка?

Валенден принялся успокаивать ее кобылу, шепча ободряющие слова, поглаживая укус волка на шее.

— Она поправится, — заверил ее Валенден. — Смелая кобыла… не убежала.

Наконец Брин начала приходить в себя от охватившей ее паники. Прижав руку к груди, чтобы перевести дыхание, она выдохнула:

— Он появился из ниоткуда.

— Дай мне посмотреть на твою ногу.

Рангар резко задрал юбку на бедре. Она была слишком потрясена, чтобы стесняться того, что Валенден видит ее полуобнаженной, а Рангар прижимается к ее телу.

— Кость не сломана, но ты сильно ушиблась, и тебе нужно поберечь это колено несколько дней.

— Я в порядке, — сказала она, тяжело дыша.

— Ты не в порядке. Ничего здесь не в порядке, — прорычал Рангар. Не успела она опомниться, как он подхватил ее на руки, посадил на Легенду и сел за ее спиной. Он обнял ее за талию, прижимая к себе так властно, что у Брин едва не перехватило дыхание.

— Вал, отведи Сказку в Холд. Главный по конюшне зашьет ей рану. Я должен поскорее вернуть Брин.

Валенден кивнул и принялся привязывать Сказку к своему жеребцу. Рангар пустил Легенду галопом. Брин почувствовала, как ее охватывает страх, когда копыта жеребца застучали по заснеженной дороге. Холодный ветер обдувал ее лицо. Но тело Рангара было теплым, а его рука держала ее крепко, как сталь.

Со скоростью, присущей Легенде, они уже через несколько минут увидели на горизонте Барендур Холд. Рангар промчался мимо придорожных деревень, его внимание было сосредоточено на том, чтобы доставить Брин в безопасное место. Она чувствовала, как быстро, но уверенно бьется в груди его сердце. Ушибленная нога вряд ли была чрезвычайным происшествием, но она знала, что лучше с ним не спорить.

Дело было не только в ее ноге. Дело было в волках. Враждебном отношении к магии. Давлении в качестве правителя.

Деревенская площадь все еще была покрыта белыми знаменами в знак траура по королю Алету. Они развевались на ветру, дующему с моря, когда Рангар остановил Легенду и соскользнул с нее. Обхватив Брин за талию, он помог ей спуститься, но не отпустил, как только ее ноги оказались на земле. Его пальцы впились в кожу на ее ребрах.

— Брин, — негромко сказал он. — Верь в меня. Я все решу.

Она коснулась его шрамов.

— Мы решим это, Рангар. Ты не один.

Он страстно поцеловал ее, словно адреналин от схватки с волком все еще бурлил в нем. Когда Рангар отстранился от нее, у Брин перехватило дыхания. Он подхватил ее на руки и понес в сторону замка.

Навстречу им вышел Оливер в своих воинских доспехах.

— Мой король. Миледи…

— Займись Легендой, — приказал Рангар. — Дай ему передышку. Ему нужно остыть после нашей поездки.

— Да, мой король.

А потом их снова поглотили коридоры Барендур Холда. Знакомые запахи соломы, древесного дыма и жарящегося мяса окутали Брин, и она прижалась лицом к груди Рангара, вздрогнув от облегчения, что оказалась дома.

Следующие несколько дней прошли в напряжении и суматохе в Барендур Холде. Налетевший зимний шторм перекрыл доступ к отдаленным деревням, и Брин с Рангаром остались без возможности получать сообщения о новых возможных нападениях волков-берсерков.

Рангар запретил Брин вставать с постели, пока не заживет нога, и лично приносил ей тушеное мясо и эль, а также добавлял дрова в камин их комнаты, когда они прогорали.

Рен был достаточно добр, проводя с ней долгие тренировки по использованию новых магических знаков. Но даже занятия магией ее утомляли. После долгих дней, проведенных в заточении, она наконец сбросила одеяло, когда Рангара не было дома, и проверила свою ногу.

Кожа в том месте, где она была зажата между Фейбл и камнем, оставалась чувствительной, а колено болело, но она обнаружила, что вполне способна ходить, лишь слегка прихрамывая.

Разумеется, Рангар выбрал именно этот момент, чтобы ее проведать.

— Что ты делаешь? — прорычал он. — Ты должна быть в постели!

— Ты король, — огрызнулась она. — У тебя есть дела поважнее, чем быть моей нянькой.

Он направился к ней, но она уже давно научилась не поддаваться его нраву. Брин уперла руки в бока.

— Я хочу проведать Сказку.

— Со Сказкой все в порядке. — он обхватил ее за талию и усадил обратно на кровать. — А вот с тобой — нет.

— Да, — настаивала она. — Ты просто хочешь держать меня взаперти, потому что боишься, что со мной может случиться что-то похуже.

— И что в этом плохого? — сказал он, стиснув челюсти.

Она отпихнула его руку.

— Честно говоря, много чего.

Его челюсть сжалась еще сильнее, но он отступил назад и скрестил руки.

— Я лишь хочу обезопасить тебя, Брин. Это мой…

— Долг, — сказала она с придыханием. — Священные узы. Я знаю, знаю. Поверь мне, Рангар, я знаю, как серьезно ты к этому относишься. — она подошла к нему, стоявшему у окна, и нежно коснулась его покрытой шрамами щеки. — Поверь, я знаю, что для меня лучше. Я работала с Реном над освоением новых магических знаков. Один отпирает двери, другой лечит мелкие царапины, третий делает кожу более устойчивой против лезвия.

Его плечи медленно опустились, и он позволил себе расслабиться в ее касаниях.

— Я горжусь тобой, королева магов.

Она привстала на цыпочки, чтобы поцеловать его, но нахмурилась, отстранившись.

— Кто знает, разрешат ли мне стать королевой магов к тому времени, когда я закончу ученичество и мы поженимся. Судя по тому, что сейчас происходит с магией, она будет запрещена во всем Эйри еще до этого.

— Ты станешь королевой магов, — поклялся он, проведя большим пальцем по ее губам. — И магия будет служить людям.

Он снова приник к ее губам, а потом, когда Рангар отправился на встречу с Сарадж и капитаном армии, чтобы обсудить дальнейшие меры защиты внешних деревень, она пошла навестить Сказку в конюшне. Осторожно наступая на ушибленную ногу, она, прихрамывая, прошла через стойла, пока не нашла белую кобылу.

— Милая, храбрая девочка, — прошептала Брин, протягивая ей яблоко, которое она принесла с кухни. — Даже волки не могут тебя сломить.

Сказка съела яблоко, а затем прижалась к Брин, требуя добавки. Брин улыбнулась и погладила ее швы на шее, которые наложил главный по конюшне.

Брин поговорила с Реном о заклятиях для сближения с лошадьми, и он показал ей одно заклинание, но сказал, что большая часть магии между всадником и лошадью происходит не от заклинаний, а от доверия, выработанного годами.

— Я доверяю тебе, — прошептала Брин, прижавшись лбом к лошадиному боку. — И я дам тебе все основания доверять мне.

В тот же день после полудня они получили сообщение, что по главной дороге скоро смогут ездить посыльные, поэтому она, прихрамывая, отправилась в библиотеку и села писать письмо Марсу.

«Дорогой брат,

У меня тревожные новости из лесных королевств. Деревни вдоль границ Барендура и Кеви подверглись новым нападениям волков-берсерков. На нас лично напали всего в миле от Барендур Холда, но с нами все в порядке. Я осмотрела живых и мертвых волков и обнаружила, что у них черные языки.

Подобное я слышала от барона Мармоза, когда он рассказывал о дрессировке своих охотничьих собак. Принц Антер Ярккинен, Рангар и я считаем, что эти нападения волков-берсерков происходят из-за темной магии Румы по приказу барона, с целью нагнетания страха перед твоим планом разрешить свободное использование магии.

Я прошу тебя послать в Руму людей для расследования этих заявлений и выяснить, как барон мог создать таких существ и что мы можем сделать, чтобы остановить их… и заверить население, что магия в этом не виновата.

P.S. Несмотря на эти мрачные времена, мы с Рангаром планируем сыграть свадьбу на закате в день новолуния. Ваше с Иллианой присутствие порадовало бы меня.

Твоя,

Мышка».

Она запечатала письмо и вручила его самому быстрому гонцу Берсладена, напомнив, что, если оно попадет не в те руки, то столь смелое обвинение, описанное в письме, может стать поводом для войны между жителями Эйри.

Пока Рангар продолжал заниматься своей миссией по укреплению безопасности в деревнях, нанимая всех охотников королевства, чтобы они прочесывали леса в поисках волков-берсерков, Брин посвятила себя обучению.

Усердные занятия с Реном принесли свои плоды, когда она доказала магу Марне, что освоила формулировку заклинания исцеления и еще одного заклинания, предотвращающего подслушивание, и была вознаграждена двумя свежими магическими знаками, вырезанными на спине.

— Обучение может длиться годами, даже десятилетиями, — напомнила ей маг Марна. — Это не гонка за магическими метками, как за знаками отличия. В магии есть нечто большее, чем то, что видно на коже.

— Знаю, — призналась Брин, проводя пальцами по различным баночкам с травами и зельями в кладовых магов. — Но я очень хочу этого. Это похоже на голод. Чем больше людей выступают против магии, тем больше я хочу ею овладеть.

Маг Марна коснулась ее щеки — редкий ласковый жест для суровой пожилой женщины.

— Не стоит так стремиться отвернуться от собственных привычек, Брин, в своем желании ассимилироваться с нашими. Тебя воспитывали, что наука — лучшее решение. Хоть она и связана с магией.

— Не думала, что наука высоко ценится в северных королевствах.

— Не исключено, — признала маг Марна. — Но я провела много лет в разных королевствах, даже за пределами Эйри. Могу сказать, что ни на одну проблему нет единого ответа. Нет единственно правильного пути.

Брин кивнула, обдумывая сказанное. Затем спросила:

— Я понимаю, что с магией не стоит торопиться, но есть еще один знак, который я бы хотела получить до свадьбы.

— И что же это за знак?

Она сделала паузу.

— Тот, который позволит сорнякам расти.

Маг Марна недоверчиво на нее посмотрела.

— Сорнякам?

— Есть ли такое заклинание?

— Существует множество заклинаний, помогающих растениям расти, но ни одно из них не предназначено специально для сорняков. — она наклонила голову. — Тем не менее, я могу изменить один для тебя. Считай, что это мой свадебный подарок вам с Рангаром. Приходи ко мне через несколько дней.

Шли дни, каждое утро которых отмечалось молитвой за душу короля Алета, и белые траурные знамена становились все более серыми от дождя, пыли и соленого воздуха. Брин ежедневно повязывала траурный поясок и молилась за короля Алета, но она также с тревогой ожидала окончания траурного периода.

Рокси пополнила запасы для свадьбы в замке. Приглашения были разосланы королевским особам из других королевств, а также деревень по всему Эйри, но с оговоркой, что люди должны ехать только в том случае, если чувствуют себя в безопасности.

Деревенских детей отправили собирать невинные розы, чтобы повесить их на площади, хотя в это время года немногие оставшиеся цветы были маленькими и увядшими, и их пришлось вплетать в пшеницу, чтобы заполнить венок.

Брин наблюдала с подъемного моста, как взрослый ребенок из группы взбирается по лестнице, чтобы повесить венок на деревенской площади. Ее сердце трепетало от волнения. До свадьбы с Рангаром оставались считанные дни, и венок был тому подтверждением.

— Миледи, — раздался позади нее нежный голос. — У вас есть минутка?

Хельна стояла позади нее со свертком, завернутым в грубую шерсть. Сердце Брин забилось сильнее. Была только одна причина, по которой Хельна заговорила с ней так скоро, до свадьбы.

— Конечно, — сказала Брин.

Хельна развернула сверток, открывая свадебное платье. Брин ахнула при виде него. Прошло достаточно времени, чтобы из Зарадона доставили новую ткань, и это был прекрасный шелк серо-голубого цвета с перламутровыми пуговицами и сложной вышивкой в виде океанских волн.

— О, Хельна, — сказала Брин, благоговейно прикасаясь к платью. — Оно прекрасно.

Старая швея просияла.

— В этом платье вы будете настоящей невестой, миледи. Я старалась сделать его как можно более непохожим на ваше свадебное платье с принцем Треем. Оно более легкое, но все же соответствует традиционным цветам…

— Оно идеально. — Брин сжала руку женщины. — Правда.

Вечером Брин и Рангар ужинали в своих покоях, и Брин с трудом сдерживала волнение по поводу свадебного платья.

— Покажи мне его, — хмыкнул Рангар, пробежав глазами по ее декольте. — Я хочу увидеть тебя в нем. А потом хочу увидеть тебя без него.

— Нельзя видеть невесту в платье до свадьбы, — назидательно заметила она.

— Это Мирский обычай, а не Берский. — он допил свой эль и вытер рот тыльной стороной ладони. — Для нас это просто платье.

— Что ж, забудь о таких мыслях. Ты и глазом не успеешь моргнуть, как я окажусь напротив тебя, а между нами будет викарий. Кроме того, могу сказать, что по крайней мере один обычай Мира пришелся тебе по вкусу.

Он выгнул бровь.

— О? И какой же?

Она указала на покои, в которых они поселились в качестве основных апартаментов.

— У меня есть отдельная спальня. А не комната в большом зале с козами и сотней деревенских жителей.

Он игриво фыркнул.

— Тебе понравились козы.

— А тебе, — не менее игриво возразила она, — нравится, что у тебя есть дверь и кровать, где ты можешь заниматься со мной любовью, когда захочешь, и не нужно убегать в какой-нибудь темный угол и надеяться, что никто не пройдет мимо.

Он кивнул в знак согласия, дожевывая ножку индейки.

— Мне это нравится. Более того, мне это очень нравится. — он вытер руки салфеткой, наслаждаясь ее видом, словно она была частью ужина. — На самом деле…

Но стук в дверь прервал все скандальные слова, которые вертелись у него на языке. Это были Рокси и еще две кухонные служанки с пирогами в руках.

Брин отступила от двери, впуская их. Приятно удивившись, она спросила:

— Что это?

— Пирог с фаршем, яблочный пирог, пирог с инжиром, грушевый пирог, пирог с грецкими орехами и пирог с устрицами. — Рокси отсчитала шесть пирогов, пока служанки толпились возле стола в комнате и забирали пустые тарелки.

— Боги, мы не сможем все это съесть! — воскликнула Брин.

— Это на пробу, — с гордостью сказала Рокси. — Чтобы вы сами выбрали, какое кондитерское изделие вы хотите подать на свадебный банкет. Ореховый пирог — традиционный, но я прислушалась к вашим словам, миледи, о том, что вы хотите подчеркнуть природную красоту Берсладена. Подумала, что вам захочется чего-то другого. Мы оставим вас. Скажите мне завтра, что выберете.

Поблагодарив их и закрыв за ними дверь, Брин снова села за стол и с улыбкой провела вилкой по пирогам.

— Давненько я так не баловала себя, — сказала она Рангару. — Мне кажется, что я вернулась в Мирский замок, где пироги приносили после каждой трапезы. — однако она нахмурилась, когда ее вилка скользнула по последнему пирогу. — Пожалуй, я откажусь от устриц.

Рангар вонзил в него вилку и откусил большой кусок.

— Вкусно.

Она скривилась, затем погрузила вилку в грушевый пирог и отправила кусочек в рот. Застонав от удовольствия, она откинулась на спинку стула.

— Божественно. Должно быть, Рокси использовала магию.

— Попробуй яблочный. — Рангар зачерпнул кусочек сладкого фруктового пирога и протянул ей через стол. Брин съела кусочек с его вилки, облизывая губы и ловя вкусную рассыпчатую корочку. — Прекрасно, — пробормотала она. — Я никогда не смогу между ними выбрать.

— Рокси хочет угодить тебе, — сказал Рангар, откусывая от орехового пирога. — Все в замке хотят угодить тебе, наша прекрасная иностранная принцесса. — он проглотил кусочек и встретился с ней взглядом. — Я хочу доставить тебе удовольствие.

— Так сделай это, — мягко сказала она, положив свою руку на его.

Он поцеловал ее костяшки пальцев, затем ненадолго отошел от стола, покопался в деревянных ящиках комода и вернулся с атласной шкатулкой. Он положил ее на стол рядом с пирогами.

— Твой второй свадебный подарок, любовь моя.

Брин заколебалась, прежде чем открыть атласную шкатулку, наслаждаясь этим волшебным моментом вместе с Рангаром. Ее мучило любопытство. Его первым свадебным подарком была Сказка, которая быстро стала для Брин одним из самых любимых живых существ во всем мире.

Загадочная улыбка тронула губы Рангара, как будто он знал, что этот второй подарок порадует ее еще больше.

Вздохнув, она развязала ленту и высыпала содержимое на ладонь. В свете свечей в комнате сверкали драгоценные камни. Голубые сапфиры размером с миндаль, оправленные золотом. Ее губы приоткрылись, но она не издала ни звука. Брин уставилась на ожерелье, не в силах поверить своим глазам.

— Рангар, — прошептала она. — Это… это принадлежало моей матери.

Брин не видела этого ожерелья десять лет. Это был подарок от иностранного высокопоставленного лица, желавшего заключить торговые сделки с ее родителями. Однажды она подслушала, как Элисандра шепталась с какими-то молодыми дворянками, что их отец был в ярости из-за этого подарка.

Иностранный сановник был красивым мужчиной и проводил слишком много времени с королевой Еленой, даже навещал ее наедине в спальне. Когда скандал был раскрыт, отец изгнал сановника, а ожерелье поместил в хранилище замка Мир.

— Я знаю, — ответил Рангар.

— Откуда оно у тебя? — в ее глазах появилось замешательство, когда она вглядывалась в его лицо. — Никто не может попасть в хранилище замка. Для этого требуется несколько ключей, которые хранятся у нескольких советников.

— Ты недооцениваешь мое коварство.

— Ты украл его? — недоверчиво спросила она.

Он злобно усмехнулся.

— У Сарадж была отвратительная привычка воровать, пока ее не назначили главной сокольничей. Она научила меня некоторым трюкам, когда мы были подростками. Как раз перед церемонией коронации Марса я залез в хранилище. Я помню, как твоя мать надевала это ожерелье в Первую ночь Собрания Солнцестояния. Я никогда в жизни не видел ничего столь изысканного… пока не увидел тебя. Я знал, что ты заслуживаешь его.

Дрожащим пальцем Брин коснулась одного из сверкающих сапфиров на своей ладони.

— Мы должны рассказать Марсу. Если он обнаружит, что оно пропало…

— Какое дело твоему брату до ожерелья? В хранилище было бесчисленное множество других. Кроме того, ты имеешь на него такое же право, как и он. — когда она не ответила, он проворчал. — Тебе не нравится?

Она удивленно на него посмотрела.

— Что? Ты сердишься? Рангар, я обожаю его!

Она тоже вспомнила, как мать надевала это ожерелье на Собрании Солнцестояния. Тогда Брин задумалась, сможет ли когда-нибудь стать такой же красивой и утонченной, как ее мать. Стоимость ожерелья была ошеломляющей, но не это тронуло Брин… ей вернулась частичка ее матери.

Она встала так резко, что стул опрокинулся назад. Брин сжала ожерелье в кулаке и обвила руками шею Рангара.

— Я люблю его. Я люблю тебя.

Его руки скользнули по ее спине.

— Хорошо, — промурлыкал он ей на ухо. — Теперь я хочу увидеть его на тебе.

Она повернулась и подняла волосы, чтобы он смог застегнуть его на ее шее. Повернувшись к нему лицом, Брин провела пальцами по драгоценностям, наслаждаясь их прохладным прикосновением к теплой коже.

— Прекрасно, — прошептал Рангар, не сводя взгляда с ожерелья. — Но ты неправильно поняла, любовь моя. Я хочу увидеть на тебе только ожерелье.

Ее губы приоткрылись. Она медленно, маняще провела по гладкой поверхности ожерелья.

— Тогда тебе лучше сделать это.

Ему больше не требовалось разрешения. Он бесцеремонно потянул за ленты ее платья, пока не смог его приспустить. Губы Рангара тут же нашли впадинку у основания ее шеи, прямо над изгибом сапфиров.

Брин откинула голову назад, когда он прикусил ее кожу, словно хотел попробовать на вкус с тех пор, как съел пирог. Она потянулась к ожерелью, а ее глаза закрылись. Другую руку она запустила ему в волосы, пока он продолжал осыпать ее декольте жаркими поцелуями.

— Ты права насчет отдельной комнаты, — сказал он между поцелуями. — Это традиция Мира. Я могу зажечь здесь достаточно свечей, чтобы разглядеть каждый дюйм твоего прелестного тела. Я больше не хочу прятаться в тени, ложась с тобой в постель в темноте.

Словно в подтверждение своих слов, Рангар стянул ее платье с бедер до самых лодыжек, оставив только в сорочке и ожерелье.

— Это тоже нужно убрать. — он спустил бретельки сорочки с ее плеч и стянул ткань вниз, откидывая к платью.

Обнаженная Брин попыталась прикрыться руками, но Рангар схватил ее за руки и опустил.

— Нет, — приказал он. — Я хочу хорошенько рассмотреть то, что принадлежит мне.

Она покраснела, когда его взгляд стал изучать, поклоняться и ласкать ее обнаженные изгибы. На шее у нее висели сапфиры — единственное украшение. Рангар прикоснулся пальцами к драгоценностям.

— Они ничто по сравнению с твоей красотой, — прошептал он. — А что касается третьего и последнего свадебного подарка, то его ты получишь после церемонии.

Он запечатлел на ее губах еще один поцелуй, одновременно распуская ее волосы, заплетенные в косу. Его пальцы грубо расчесывали локоны, пока они не рассыпались по плечам. Он намотал волосы на кулак и собрал их, как веревку.

Другой рукой он обхватил ее зад.

— Обхвати меня ногами, — приказал он.

Рангар приподнял ее одной рукой, а она обхватила его ногами. Он отнес Брин на кровать, но вместо того, чтобы опустить на нее, сел в изножье, усадив ее к себе на колени.

Одной рукой он расстегнул брюки.

— Завтра мы поженимся. — его голос стал хриплым. — Ты не представляешь, как часто я представлял себе этот день. Как называю тебя своей женой. Я хотел этого с тех пор, как в девятнадцать лет увидел тебя танцующей в поле перед костром.

— Жаль, что ты не подошел ко мне, — выдохнула она, когда его пальцы крепче вцепились в ее волосы.

— Боги, я почти сделал это. Твой отец убил бы меня, но, возможно, оно того стоило. — он усадил ее к себе на колени так, что Брин оказалась на нем верхом. Его эрекция была твердой, как камень, между ее ног, дразня ее обнаженную кожу.

— Теперь, — приказал он тем же резким голосом, которым командовал армией, — опустись на меня.

Было что-то страстное в том, чтобы быть полностью обнаженной, в то время как Рангар оставался полностью одетым. Не зная, что именно делать, она приподняла бедра и покачивалась, пока его член не прижался к ее мокрому лону.

Он застонал, когда она пошевелилась. Его рука вцепилась в ее волосы, а другая легла на бедро, опуская Брин на всю длину.

— Вот так. — держа ее за бедра и волосы, он заставлял Брин подниматься и опускаться, пока они занимались любовью. — Клянусь богами, Брин. Я мог бы заниматься этим вечно, и мне все равно было бы мало.

Его бедра приподнялись навстречу ей, когда она опустилась. Ее обнаженная кожа была особенно чувствительной, когда она касалась грубой ткани его рубашки и брюк. Сапфиры мягко звенели, как колокольчики, когда она двигалась.

Рангар обхватил одну из ее грудей, а затем опустил губы, втягивая ее сосок. Его член вошел в нее достаточно грубо, и она начала двигаться быстрее, руководствуясь инстинктом. Он снова застонал, впиваясь в ее рот поцелуем. На его губах остался аромат яблочного пирога: корица и теплая маслянистая корочка. Задыхаясь, Брин задвигалась быстрее, чувствуя, как в ней нарастает восхитительное желание.

Когда ее тело задрожало от наслаждения, он внезапно отпустил ее волосы и обхватил бедра. Ее волосы разметались, и Рангар застонал.

— Боги… Брин…

Его тело напряглось, а руки впились в ее плоть. Его дыхание участилось, когда он толкнулся в нее еще раз. С его лба стекала струйка пота.

Он обхватил ее за челюсть и заставил посмотреть на себя.

— Это мой десерт, — прохрипел он, проводя большим пальцем по ее нижней губе, словно уже готов был откусить еще кусочек.

Остаток утра и вторую половину дня служанки купали, мыли и оттирали Брин, пока она не стала похожа на жаренного цыпленка, готового к подаче на стол. Ее нарядили в прекрасное свадебное платье Хельны, а Лада заплела ей волосы в косы, обхватывающие голову, в форме лепестков невинной розы, соответствующие рисунку на ее обручальном кольце.

— Король Рангар при виде вас подумает, что умер и попал в загробную жизнь, — усмехнулась Лада.

— А где Рангар? — спросила Брин.

— О, вы не увидите его до свадьбы, — ответила Лада. — Его брат отвел короля в таверну «Кит».

— Что? — прекрасно. Не хватало только, чтобы Валенден напоил Рангара перед церемонией, но Рангар был умнее. Он мог позволить Валендену затащить его в таверну «Кит», но не стал бы слишком сильно напиваться.

Служанки возбужденно болтали, наряжая ее, и как ни поддерживала Брин их энтузиазм, мысли ее то и дело возвращались к волкам.

«Нападение волков в Мире будет воспринято очень серьезно». Брин могла только представить с каким хаосом, должно быть, столкнулись Марс и Иллиана, когда их люди начнут задавать вопросы про нападение. Жители Мира потребуют гарантий. Они захотят получить ответы.

Получил ли Марс ее письмо? Послал ли он шпиона в Руму? Как скоро они получат отчет?

Вскоре после того, как служанки наконец ушли и дали Брин немного отдохнуть, в дверь постучали. Отвлекшись, Брин взглянула в окно и поняла, что уже далеко за полдень.

«Скоро закат!»

Рокси и Сарадж открыли дверь, улыбаясь.

— Брин, ты выглядишь как прекрасный сон! — воскликнула Сарадж. — Это платье само совершенство.

Рокси откупорила бутылку инжирного бренди, сладкий запах которого наполнил комнату. Она маняще помахала бутылкой.

— Мы пришли поднять тост за невесту.

Брин с притворной серьезностью уперла руки в бока.

— В Бере есть столько традиций, о которых я не знаю. Например, напоить пару перед самой важной церемонией в их жизни? Лада сказала мне, что Валенден повел Рангара в таверну.

Рокси присела в изножье кровати.

— Если это еще не стало традицией, то должно стать.

Сарадж пододвинула стул и взяла бокал, который Рокси наполнила. Рокси протянула другой бокал Брин и произнесла тост.

— За нашу прекрасную королеву, да улыбнутся вам боги!

— Вот, вот, — сказала Сарадж, барабаня костяшками пальцев по столу.

Они осушили свои бокалы, и Рокси тут же наполнила их снова. От бренди у Брин обожгло горло, но это не вызвало неприятных ощущений. Она слегка улыбнулась и рассмеялась:

— Знаешь, я совсем не против этой новой традиции. Рокси, бренди божественный. Мы должны были сделать его на моей первой свадьбе.

Улыбка на мгновение исчезла с лица Сарадж. Она уставилась в свой бокал.

— Это было совсем другое время. Все было не так… празднично. По крайней мере, за кулисами.

Брин всем сердцем сочувствовала Сарадж. Со смерти Трея прошли месяцы, но на то, чтобы залечить разбитые сердца, может уйти целая жизнь.

— Это был трудный день, — мрачно признала Брин. — Для многих из нас.

В комнате воцарилась тишина, пока Рокси не отрыгнула.

— Ах! Простите меня, дамы. Вот, давайте еще выпьем, а потом мы отправимся с тобой на деревенскую площадь, прелестная невеста.

Брин взяла бокал, хоть и с опаской. Ее голова уже начинала кружиться. Она сделала вежливый глоток и посмотрела в окно. Горизонт окрасился в розовые тона.

— Думаю, уже пора, — сказала она, сжимая в руке ожерелье.

Сарадж встала и положила руки на плечи Брин. Заглянув ей в глаза, она сказала:

— Сегодня у тебя будет счастливый день, Брин. Судьба свела вас с Рангаром еще много лет назад. Это должно было случиться.

— Спасибо, Сарадж. — Брин хотела сказать сокольничей, как много значила для нее их дружба. Теперь Берсладен был ее домом, но это была суровая земля, и, если бы не добрая душа, которая помогла ей освоиться здесь, она, возможно, никогда бы не полюбила эту землю и людей так сильно.

— Не поможешь ли ты мне кое с чем напоследок? — спросила Брин.

— Конечно.

Брин достала сапфировое ожерелье из шкатулки на столе.

— Поможешь мне его надеть?

Когда она была готова, стражники проводили ее на деревенскую площадь, как раз в тот момент, когда на горизонте вспыхнули яркие розовые и оранжевые цвета, отражаясь от прекрасных снежных склонов. Там уже собралась толпа, и, как только Брин перешла мост, у нее перехватило дыхание.

Каждый человек в толпе держал в руках сушеный стебель пшеничной ягоды. В результате чего получилось море золотых лучей, похожий на рассвет. На помосте было еще больше стеблей пшеницы и несколько оставшихся невинных роз, обвитых золотыми лентами, символизирующими родину Брин.

Но что заставило Брин остановиться, так это Рангар.

Он стоял между магом Марной и Валенденом, одетый в свой коронационный костюм, с зачесанными назад волосами и сверкающей на голове короной из медвежьих когтей. Он никогда не выглядел так привлекательно, даже во время своей коронации. Тогда Рангар был убит горем из-за смерти отца и тяжести ответственности за целое королевство. Но сегодня на его лице появилась редкая легкость.

Сколько она его знала, Рангар только и делал, что рычал, огрызался и задумчиво смотрел в тень. В этот раз он вытянулся во весь рост, не уступая даже Валендену. «Шрамы делали его еще прекраснее», — подумала Брин, ведь ни у кого в мире их больше не было.

Она ненадолго прикоснулась к своим шрамам сквозь платье.

— Миледи? — спросил один из стражников.

Она откашлялась, сосредотачиваясь на настоящем, и приподняла подол платья над снегом.

— Точно.

Они проводили ее к лестнице на помост, где Валенден протянул руку, чтобы помочь Брин подняться. Тот самый старый викарий, который проводил ее свадьбу с Треем, сжимал в руках «Божественный том», священный текст Бера, и выглядел на этот раз еще более старым и слабым, но она лишь улыбнулась про себя. Что-то в этом старом викарии было очаровательное.

Маг Марна склонила голову.

— Леди Брин. Поздравляю.

Брин не смогла скрыть широкой улыбки. Маг Марна напугала ее при первой встрече. С ее белыми волосами и вечным хмурым лицом она показалась юной Брин жестокой чародейкой. Но к этому времени Брин разглядела в маге Марне глубокую мудрость и доброту. Под ее холодной внешностью скрывалась женщина, которая очень заботилась о своем королевстве.

Когда Брин повернулась к Рангару и медленно подняла глаза, встречаясь с ним взглядом, ее охватило удивление от того, что они наконец-то оказались у алтаря, несмотря на все препятствия, стоявшие на их пути.

Губы Рангара приоткрылись, когда он наклонил голову, чтобы полностью рассмотреть ее платье. Любовь сияла в его глазах, соперничая со сверкающим светом заходящего солнца.

— Моя невеста, — прошептал он так тихо, что услышала только она. — Я так долго ждал этого момента. В глубине души знал, что он всегда наступит. Я никогда не сомневался.

И это было правдой. С тех пор как он подошел к ней на Собрании Солнцестояния, Рангар был непоколебим в своей вере в то, что они должны быть вместе. Даже когда она вышла замуж за его брата, он верил, что судьба найдет способ их свести.

— Мой дикий принц, — ответила она. — Лучшее, что я когда-либо делала, — это доверилась тебе настолько, что сбежала с тобой.

Хоть викарий еще не велел им браться за руки, Рангар потянулся к ее руке. Но как только его большой палец коснулся ее ладони, толпа засуетилась, отчего сердце Брин бешено заколотилось. Она посмотрела на деревенскую площадь, где в дальнем конце внезапная суета привлекла всеобщее внимание. Она привстала на цыпочки, пытаясь разглядеть происходящее.

— Прибыла карета, — мрачно сообщил Рангар.

Она стиснула зубы. «Нет! Они с Рангаром столько всего пережили, что теперь ничто не помешает этой свадьбе…»

Рангар подал знак Оливеру, стоявшему впереди толпы.

— Собери солдат…

Валенден схватил за руку Рангара.

— Подожди. Смотри.

Пока карета пробиралась сквозь расступающуюся толпу, лучи заходящего солнца освещали сверкающие золотые знамена на ее бортах.

Брин ахнула, узнав знамена Мира.

— Это Марс! Марс и Иллиана приехали! — гнев и страх исчезли из ее сердца, сменившись волнением. Она крепко сжала руку Рангара. — Мы должны их встретить!

Он нежно прижал ее к себе.

— Они приехали из Мира ради тебя, любовь моя. Оставайся здесь, где тебе и место. А сегодня позволь миру прийти к тебе.

Когда карета остановилась на краю площади, она расслабилась в его руках. Ее сердце ускорилось в предвкушении, когда кучер спустился вниз. Отряд Мирских солдат на лошадях образовал вокруг кареты защитный круг.

Кучер объявил:

— Их королевские величества, король Марс и королева Иллиана из Мира!

Иллиана вышла первой, а затем помогла спуститься Марсу. Хоть их дорожные одежды и были помяты, они оба сияли от счастья. На их головах покоились золотые короны, а глаза Марса облегала черная маска, расшитая золотыми нитями.

Солдаты Мира отодвинули своих лошадей, образовывая проход через расступившуюся толпу к помосту. Взявшись за руки, Марс и Иллиана двинулись по утоптанному снегу. Возбужденный ропот толпы отражал биение сердца Брин. Она с трудом удержалась от того, чтобы не подбежать к краю помоста и не схватить брата за руки, пока он поднимался по лестнице под руководством Иллианы.

— Брат. Ты получил мое письмо, — выдохнула она. — Ты приехал.

— Конечно, Мышка. Письмо немного задержалось, но мы ознакомились с его содержанием вовремя. Ты была на моей свадьбе, и я бы горы свернул, чтобы побывать на твоей.

Брин сжала руки Иллианы.

— Не могу представить, с какой скоростью вы, должно быть, ехали…

Валенден откашлялся, прерывая ее.

— Не хотел бы я прерывать это счастливое воссоединение, принцесса, но давай не забывать, что мы находимся на твоей собственной свадьбе.

Щеки Брин покраснели. Иллиана рассмеялась и сказала:

— Мы можем присоединиться к вам на помосте?

— Конечно. — Брин указала на место рядом с Валенденом. — Для нас будет честью, если король и королева Мира будут в этот день с нами в качестве почетных гостей.

Когда все заняли свои места, а толпа успокоилась от волнения, старый викарий поднял свою книгу.

— Боги собрали нас здесь сегодня, чтобы связать узами брака не только мужчину и женщину, но и короля и его избранную невесту. Одной из наших самых священных традиций являются священные узы.

— Когда король Рангар Барендур и леди Брин Линдейн появились на свет, их души были отделены от Великих и помещены в человеческие тела на неизвестное количество лет, прежде чем они в конечном счете вернулись к Великим после смерти. И пока они были на земле, оба столкнулись с Богом Смерти, но их души были спасены. Спасенная жизнь принадлежит душе, а две жизни, спасенные двумя душами, — это окончательное слияние судеб.

Толпа зашумела, и Брин уловила часто повторяющиеся слова «судьба» и «суждено». Она сжала руки в кулаки, чувствуя, что невозможно отрицать то, что всегда утверждал Рангар: они — родственные души.

Викарий перевернул страницу в своей книге и повернулся к Брин.

— Брин Линдейн из Мира, связываешь ли ты себя узами брака с этим человеком?

Она крепче стиснула руки. Несколько месяцев назад она стояла на этом помосте напротив Трея и задавалась тем же вопросом. Сердце умоляло ее сказать «нет», потому что оно принадлежало другому.

Теперь Брин наконец-то могла сказать то, что чувствовала.

— Да. Отныне и навсегда.

Викарий склонил голову в сторону Рангара.

— А ты, Рангар Барендур, король Берсладена, связываешь себя узами брака с этой женщиной?

В толпе воцарилась тишина, а может, это было только в воображении Брин. Ей показалось, что время остановилось, и в целом мире остались только она и Рангар. «Может быть, боги и впрямь решили, что мы должны быть вместе», — подумала она, потому что все в этот момент казалось правильным.

Луч закатного солнца пробился сквозь далекие облака и осветил лицо Рангара. Он прошептал:

— Да. Отныне и навсегда.

Сердце Брин бешено заколотилось в груди. Волна эмоций захлестнула ее, и она почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

— Можете скрепить брак поцелуем…

Рангар прервал викария, притянул Брин к себе и страстно поцеловал. В тот момент, когда их губы соприкоснулись, ее тело пронзила искра, когда угасающий солнечный свет опустился за горизонт.

Искра переросла в пламя, которое разгорелось до адского пекла. Рангар наклонил ее голову назад, углубляя поцелуй, словно сотни жителей деревни и солдат не смотрели на них.

Отстранившись друг от друга, они не могли восстановить дыхание. Рангар прижался лбом к ее лбу и прошептал:

— Ты моя. А я твой. Обещаю, что буду чтить и любить тебя до конца наших дней и в загробной жизни.

Она приобняла его за плечи.

— Я люблю тебя.

Ликующая толпа угрожала заглушить слова викария, когда он произносил заключительную часть церемонии, официально объявлявшей Брин королевой Берслайдена. На лице Рангара появилась редкая для него широкая улыбка, которая, похоже, не собиралась исчезать в ближайшее время. Обняв друг друга за плечи, они помахали своим людям.

Маг Марна подошла к Брин с бронзовой короной королевы Анатальды на бархатной подушке. Корона имела форму веточки, как у Рангара, но была более тонкой, с единственным медвежьим когтем спереди.

— Леди Брин, — сказала маг Марна. — Для меня большая честь назвать тебя нашей королевой.

С замиранием сердца Брин опустилась на колени, чтобы принять корону. Когда-то она была наследницей величайшего трона Эйри. Тяжелая, инкрустированная драгоценными камнями корона на голове Марса должна была принадлежать ей. И все же эта скромная бронзовая корона на простом деревянном помосте на площади маленькой деревушки была именно тем местом, где она и должна была находиться.

— Это моя новая родина, — сказала она Рангару и магу Марне. — Я буду почитать ее как королева.

Сарадж прыгала в первом ряду, громко аплодируя со слезами на глазах. Брин узнала Хельну, Рокси и даже мадам Делис, которая решила остаться в Берсладене, а не возвращаться в Мир. Даже Айя, бывшая возлюбленная Рангара, хлопала с искренним энтузиазмом.

Стражники распахнули двери в большой зал, откуда доносились звуки музыки, наигрывавшей веселую мелодию, и запахи вкусного пиршества, приготовленного Рокси. Рангар повел Брин к лестнице, но она уперлась пятками.

— Подожди. — она положила руку на его грудь. — Ты подарил мне два свадебных подарка. Лошадь и ожерелье моей матери. У меня нет ничего столь изысканного, как драгоценности, чтобы подарить тебе, но я хочу выразить свою любовь. Знаю, что ты планируешь сделать мне третий свадебный подарок… но для меня будет честью преподнести тебе кое-что в ответ.

Рангар нахмурился с легким любопытством.

Брин оглянулась на Валендена, который кивнул. Он подал знак Оливеру в первом ряду, и тот подошел к высоким столбам, на которых висели траурные знамена короля Алета. Он дернул за шнур. По столбу скатилась решетка из рыболовных сетей. То же самое он проделал с тремя другими столбами.

Губы Рангара приоткрылись в любопытстве.

— Что это…

— Подожди, — предупредила Брин, прежде чем повернуться лицом к деревенской площади. Сделав глубокий вдох, она подняла руки вверх. — Vaxa terra friasa, — пробормотала она себе под нос, касаясь места, где ее волосы скрывали магический знак, который вырезала ей Марна.

Люди в толпе выжидательно оглядывались по сторонам, гадая, какое заклинание произносит их новая королева. Конечно, некоторые узнали магический знак и наверняка были в замешательстве, ведь это не было заклинанием, обычно связанным с подарками или браком.

— Растения? — неуверенно произнес Рангар, узнав заклинание. — Ах, дорогая, ты хотела…

Но его слова затихли, когда из твердой земли стали пробиваться лозы и обвивать рыболовные сети. Зеленые листья распускались, а лозы все поднимались и поднимались, заполняя сеть так, что казалось, будто на ней развешаны зеленые знамена. Когда лозы достигли верхушек столбов, они распустились сотнями цветов.

Жители деревни ахнули от восторга.

— Невинные розы, — прошептала Брин, повернувшись к Рангару. — Формально это сорняки, но первое, чему ты научил меня, когда мы приехали сюда, — что сорняки красивы по-своему. Ты сказал мне, что я смогу процветать и приспосабливаться, как они. И я так и сделала.

Он погладил ее по щеке и слегка покачал головой.

— Моя роза. Моя любимая. Моя жизнь.

Рангар снова поцеловал ее, на этот раз нежнее, и в сумеречном воздухе запахло свежими розами.

Толпа вошла в большой зал, в волосы и петли были вплетены свежесорванные невинные розы. Стражники проводили Брин и Рангара, а также Марса и Иллиану к главному столу. Брин с удивлением рассматривала убранство большого зала… должно быть, служанки украсили его во время церемонии, потому что теперь он утопал в зелени, гроздьях красных ягод и даже в ледяной скульптуре короны.

Она увидела Рокси и обняла ее.

— Это так прекрасно, Рокси!

Рокси выгнула бровь.

— Подожди, пока не попробуешь еду.

За столами уже сидели жители деревни, поглощавшие лосося, фазана и оленину. Квартет музыкантов находился в дальнем конце зала от королевского банкетного стола, но их музыка была такой зажигательной, что заполнила весь зал.

Рангар выдвинул стул для Брин.

— Моя королева.

Она не могла не улыбнуться.

— Думаю, мне больше не придется ругать тебя за неточности. Теперь я действительно твоя королева.

Он поцеловал ее в щеку.

— Ты всегда была такой. — голос Рангара прозвучал тихо, а улыбка исчезла с его лица, сменившись огнем в глазах. По телу Брин пробежала дрожь, заставив ее сердце снова бешено забиться.

«Первая брачная ночь еще впереди», — с волнением подумала она. Время, когда они с Рангаром будут праздновать. Но как бы ей ни хотелось заняться любовью с Рангаром, когда он станет ее мужем, сначала следовало как следует насладиться праздником. Брин съела несколько бисквитов с маслом, политых расплавленным сыром, и выпила бокал инжирного бренди.

Иллиана, сидящая за столом, подняла свой бокал.

— Тост за новых короля и королеву Берсладена. Самую звездную пару в Эйри. Судьба улыбается вам в этот день.

Брин, улыбаясь, отпила еще бренди.

— Это правда, это более приятное пиршество, чем моя первая свадьба. — она толкнула Рангара локтем в бок. — Кто-то помешал в тот раз и все испортил.

Он слизнул остатки бренди со своих губ.

— Ты вышла замуж за моего брата. Я должен был взять судьбу в свои руки, дорогая.

Она снова игриво его толкнула.

Воспоминания о Трее тяжелым грузом лежали на сердце, и, глядя на счастливый пир, она жалела, что прошлое не сложилось иначе. Как бы ни была она рада быть с Рангаром, это далось ей дорогой ценой. Брин отдала бы все на свете, лишь бы Трей был сейчас здесь, с Сарадж рядом. Но она смирилась с прошлым… она всегда будет помнить Трея, как и все в Берсладене, кто его любил.

— О, жители деревни начинают танцевать! — воскликнула Иллиана. — Марс, не хочешь ли ты потанцевать со мной?

— Тебе придется вести, любовь моя.

Мирские стражники стояли во всеоружии, наблюдая за тем, как их король танцует среди жителей деревни Барендур. Брин рассмеялась, наблюдая за ними, и подумала о том, что их родители никогда не могли представить себе мир, где короли танцуют рядом с пастухами.

Оливер подошел к главному столу, и Брин ожидала, что он обратится к Рангару или Валендену, но, к ее удивлению, вместо этого он кивнул Сарадж.

— Сарадж Свифтджой, могу ли я пригласить тебя на танец?

Никто не выглядел более удивленным, чем сама Сарадж. Сокольничья почти ничто не ставило в тупик, но просьба Оливера лишила ее дара речи. Ее щеки порозовели.

— О… ах… да. Конечно.

Она нервничала, пока он вел ее в центр зала, но после нескольких слов она улыбнулась.

Брин наклонилась к Рангару.

— Я не слышала, чтобы Сарадж упоминала какого-нибудь мужчину после смерти Трея.

Он положил руку на спинку ее стула и признался:

— Оливер был самым близким другом Трея. Он, Трей и Сарадж проводили много ночей вместе в таверне или на тренировках Зефира. Возможно, у Оливера были к ней чувства, которые он так и не смог проявить до сих пор.

Сердце Брин успокоилось при мысли о том, что Сарадж, потеряв Трея, может снова обрести любовь. Рангар убрал волосы с шеи Брин и поцеловал обнаженную кожу. Его рука спустилась вниз, к тому месту на спине, где находился магический знак.

— У тебя были от меня секреты.

Она выгнула бровь.

— Только хорошие секреты. Тебе понравился подарок?

— Это была самая очаровательная вещь, которую я когда-либо видел в своей жизни, — пробормотал он, продолжая гладить ее по спине. — Но я все еще должен тебе третий подарок.

— Подари его мне сегодня вечером, — сказала она. — А теперь потанцуй со мной.

Прежде чем он успел возразить, она подняла и потащила его к другим танцующим парам. Брин обняла его за плечи, и все взгляды устремились на них. Они танцевали в такт мелодии, исполняемой скрипкой.

— Ты танцуешь со мной уже второй раз, — сказала она, глядя на него сверху вниз. — В первый раз я тебя боялась.

— Я был не таким уж плохим танцором.

Она игриво стукнула его по плечу.

— Я думала, что ты пришел убить мою семью. И все же, когда мы танцевали, что-то произошло. Не могу дать этому название. Все, что я знала, — это то, что мое сердце доверяло тебе, даже если разум нет.

Рангар медленно вел ее под музыку.

— Я рад, что ты прислушалась к своему сердцу.

— Я тоже.

Брин положила голову на его широкое плечо. Он действительно был неплохим танцором, и этот факт до сих пор ее удивлял. Когда они впервые встретились, он был настолько скован, что она была потрясена тем, что он не наступил ей на ноги.

С тех пор их тела узнали друг друга лучше. Начиная с первых дней, когда они вместе катались на Легенде, и заканчивая их занятиями любовью, которые разжигали страсть, о которой она даже не подозревала.

Они танцевали до позднего вечера, меняясь партнерами, чтобы она могла потанцевать и с рыбаками, и с крестьянами, потом ели вкуснейший яблочный пирог Рокси, а потом Рангар взял бутылку вина и прижал Брин к себе за талию.

— Думаю, нам пора, — негромко сказал он ей на ухо. — Все провели время с новой королевой. Теперь я хочу, чтобы моя жена принадлежала только мне.

Она тихонько вскрикнула, когда Рангар внезапно перекинул ее через плечо и понес к лестнице. Позади них раздавались свистки и непристойные крики поддержки, пока он нес ее в постель.

В брачную ночь Брин и Рангар занимались любовью нежно и медленно. Раньше их желание утолялось быстрыми свиданиями за сараем или занавеской, похотливыми поцелуями и касаниями, в которые они бросались, как солдаты в атаку.

Но сегодня вечером они не торопились снимать друг с друга одежду, потягивая бренди перед камином, пока она, обнаженная, сидела у него на коленях, а потом всю ночь занимались любовью.

Утром Брин проснулась и лениво потянулась под мягкими простынями. Ее тело пахло древесным дымом, вином и розами, и она знала, что ее волосы, должно быть, выглядели растрепанными, но все же перевернулась и поцеловала Рангара.

Он сразу же проснулся, обхватив руками ее обнаженную талию.

— Ммм, — промурлыкал он, открывая глаза. — Ты на вкус как яблочный пирог.

Она нежно улыбнулась.

— Трудно поверить, что я просыпаюсь и вижу мужа со мной в постели.

— Это напомнило мне, — сказал он, скользнув пальцами под простыню и обхватив ее зад, — что у меня для тебя есть еще один свадебный подарок.

Пока он ходил к комоду, она села, завернувшись в простыню. Рангар подарил ей драгоценности и лошадь, что еще у него могло быть?

Он опустился на край кровати и протянул ей деревянную шкатулку, украшенную перламутром.

— Вообще-то это не мой подарок. Это от моей матери.

Брови Брин поднялись. Королева Анатальда умерла, когда Рангар был совсем маленьким, и он редко говорил о ней, но Брин знала, что он любил свою мать, а она в свою очередь обожала своих сыновей.

С ее губ сорвался вопрос.

— Как… как это возможно?

— Открой ее, — просто сказал он. На его лице появилось странное выражение.

Брин подняла крышку и обнаружила маленькое белое платье, с вышитым милым изображением гуся. Оно подходило по размеру для ребенка. Глаза Брин расширились, и она затаила дыхание.

— Рангар, мы…

— Я знаю, — спокойно сказал он. — Мы договорились, что повременим с детьми, пока ты не будешь готова. Я выполню данное тебе обещание. Но моя мать сшила это, когда лежала на больничной койке. Она сделала по одному для каждого из первенцев своих сыновей, внуков, которых, как она знала, никогда не увидит. Моя мать хотела, чтобы мы подарили это своим женам в брачную ночь как благословение на большую и дружную семью.

Брин рассматривала милое платье. Она представляла, сколько любви и печали вложила королева Анатальда в каждый стежок.

— Оно прекрасно, — искренне сказала она, закрывая шкатулку. — Я польщена заботой твоей матери. Мне жаль, что ни один из твоих родителей не присутствовал на нашей свадьбе.

— Они смотрят на нас из загробного мира, — сказал он.

Она нежно прикоснулась к его шрамам.

— Однажды у нас будет много детей, Рангар Барендур.

Он лукаво улыбнулся.

— Мне доставит удовольствие процесс зачатия, моя королева.

Как бы Брин ни хотелось провести ленивый и беспечный день вдвоем, она не удивилась, когда вскоре в дверь постучали.

«Теперь мы король и королева, — подумала она, вздыхая. — Для нас не существует ленивых дней».

Это был гонец, приглашавший их встретиться с Марсом и Иллианой в зале совета. Брин предположила, что им не терпится вернуться в замок Мир и они хотят попрощаться, но, когда они вошли в зал, тяжелая тишина предвещала другие новости.

— Что-то случилось? — тревожно спросила Брин.

Валенден, маг Марна, Марс и Иллиана сидели за столом вместе с капитаном армии Берсладена Ульфмундом. Валенден махнул рукой в сторону капитана.

— Вчера поздно вечером Ульфмунд получил сообщение о новых нападениях волков. Несколько в Берсладене. Одно в Кальдбаде. — он сделал паузу. — Погибло десять человек.

Брин ахнула.

— Кальдбад? Это не крошечная ферма или деревня. Это большой город.

— Волки-берсерки становятся все смелее, — мрачно сказал Валенден. — И их число увеличивается. Город Кальдбад уже требует запретить магию в пределах своих границ.

Иллиана выглядела обеспокоенной, барабаня ногтями по столу.

— Когда мы ехали сюда, наши стражники в каждой деревне спрашивали о волках-берсерках. Люди напуганы. Мы часто слышали, что во всем виноват темный маг, и только запрет на магию положит конец нападениям.

— Запрет на магию не остановит темного мага, — возразила Брин. — Такому злу наплевать на закон.

— Когда люди напуганы, — сказала Иллиана, — они хватаются за любые возможные решения. Дело не только в этих волках и человеке, который за ними стоит, а в растущем страхе перед тем, что может сделать магия в чужих руках.

Брин раздраженно повернулась к Марсу.

— Тебе удалось отправить шпиона в Руму?

Он кивнул, поглаживая подбородок.

— Мы послали троих, но прошло всего несколько дней, и еще не получили ответа. Я надеюсь, что к тому времени, как мы вернемся в замок Мир, мы получим от них весточку.

— Я пошлю с вами Зефира, — предложила Сарадж. — Он сможет прилететь сюда с сообщением за полдня. Это будет самый быстрый способ доставить нам весточку.

Марс кивнул.

— Хорошо. Хоть мы и не получал сообщений от наших шпионов, из Румы пришли вести. Король Румы Седрик созвал грандиозную встречу между всеми королевскими семьями Эйри, чтобы обсудить нападения волков и эту «греховную магию», как он это называет.

— Вот оно! — воскликнула Брин. — Это практически доказательство того, что королевская семья Румы стоит за нападениями волков и сговорилась с бароном Мармозом! Они планировали это с самого начала.

Рангар добавил:

— Мы не получали известий об этом грандиозном сговоре.

— Скоро получите, — сказал Марс. — Как и Виль-Кеви и Виль-Россенгард. Послания во Внешние земли доставляются дольше, особенно зимой. Король Седрик призвал собраться в Воллине. Королева Воллина Амелия Хайтут слишком стара, чтобы путешествовать, поэтому мы все должны отправиться к ней.

Валенден скрестил руки.

— Не случайно Воллин — одно из немногих нейтральных королевств, чей голос может склонить результаты к любому из решений.

Рангар и Марс кивнули в знак согласия.

Наконец Рангар подошел к окну и объявил:

— Вам следует как можно скорее вернуться в замок Мир, король Марс. Сообщи нам, как только получишь известие от своих шпионов. Мне нужно позаботиться о безопасности моих людей здесь, в Берсладене, прежде чем я смогу подумать об отъезде. Я вместе с Сарадж и капитаном моей армии буду укреплять деревни и расставлять ловушки для волков, пока ждем известий о планах грандиозного собрания. Хотя, должен признать, наши запасы яда и ловушек на исходе. Если бы только у нас было больше охотников.

Брин выпрямилась, когда ей в голову пришла идея.

— Что, если я смогу найти для тебя более опытных охотников, знающих лес?

— Я бы согласился, — ответил Рангар. — Но кого?

— Свою сестру. В лесу живет банда разбойников Элисандры. Они умеют охотиться, и зимой им больше нечем заняться. Они могут оказаться именно тем подкреплением, которое нам нужно.

Валенден усмехнулся.

— Блестяще! Они также знают, как хорошо провести время… я всегда люблю скандальные ночи с разбойниками. Напишешь письмо сестре?

Она покачала головой.

— Думаю, письмо могут перехватить, а Зефир отправится в Мир. Это сообщение должно доставить доверенное лицо. Тот, кто их знает. Кто, скажем, провел с ними несколько скандальных ночей.

Когда все взгляды упали на Валендена, он простонал:

— По крайней мере, ты мне доверяешь.

— Ты действительно думаешь, что Элисандра поможет? — спросил Марс. — Во время вашей последней встречи, она не стремилась вмешиваться в политику. А королевская семья Дреселя против использования магии.

— Может, королевская семья и против, но Элисандра по-прежнему любит народ Мира, а теперь и народ Дреселя. Все они под угрозой. Тебе придется быть очень убедительным, Вал.

Он почесал подбородок, размышляя.

— Жаль, что она замужем…

Брин застонала и закатила глаза.

— Отлично. — Марс встал и провел рукой по повязке на глазах. — Мы будем ждать новых новостей, и, если грандиозная встреча свершится, мы увидим вас в Воллине через несколько недель. — он повернулся в сторону Брин. — Мне жаль, что подобные заботы омрачают твои свадебные дни, сестра.

— В жизни много хорошего и плохого, — сказала Брин. — Я приму все, что случится. — она снова сжала его руки. — Я так рада, что ты приехал, брат. Молюсь, чтобы в Воллине все трое из нас, брат и сестры Линдейн, снова собрались вместе.

— Если на то будет воля Святых, — кивнул он.

Когда подошло время отправляться в Воллин, Брин с удвоенной силой принялась за учебу. В одной из старых книг Трея она нашла отрывок о традиции Румы устраивать ежегодную охоту с обученными охотничьими собаками.

Вспомнив о том, что шпион Марса узнал о внезапной смерти дрессировщиков барона, она сосредоточилась на этих страницах.

«В королевстве Рума жил темный маг по имени Зандир, известный своими экспериментами с магией. Поговаривали, что он увлекался охотничьими собаками и постоянно искал способы улучшить их скорость и силу.

Зандир начал работать с группой опытных дрессировщиков, используя свою темную магию, чтобы наделить животных сверхъестественной силой. Он назвал это заклинание «cannin ka ulrick», что примерно переводится как «скорость собак».

Результаты заклинания были поразительными: охотничьи собаки стали быстрее и сильнее всех остальных в королевстве. Они могли бегать дольше, не уставая, и с легкостью убивали крупную добычу, хотя после заклинания у собак почернели языки.

Однако действия Зандира не остались незамеченными, и многие опасались последствий того, что на землю были выпущены столь могучие животные. Некоторые даже шептались, что маг хочет использовать псов в гнусных целях».

Брин закрыла книгу и прижала ее к груди. Она была уверена, что нашла нужную информацию. Сговорившись с королевской семьей Румы, барон Мармоз приказал своим дрессировщикам использовать заклинание «скорость собак» на паре волков, чтобы превратить их в берсерков, как в легенде.

Пара волков-берсерков, должно быть, размножилась, и они выпустили волков где-то у границы Виль-Кеви, вдали от Румы, чтобы отвести от себя любые подозрения… и чтобы берсерки не нападали на их собственный народ.

— Рангар, — вздохнула она, когда наконец нашла его, беседующего с Оливером и капитаном армии во внутреннем дворе, окруженным тисовым деревом. Рангар кивнул остальным, отпуская их, и Брин поспешила к нему с книгой. — Взгляни на это.

Она показала ему отрывок и дала время прочитать его, а затем указала:

— Черные языки. Превосходная скорость. То, что волки-берсерки действуют не с бешеной жаждой крови, а как будто их обучили нападать. Все это доказывает, что за волками-берсерками стоит Рума.

Он закрыл книгу, его лицо стало безэмоциональным, пока он обдумывал сказанное.

— Это поразительно, Брин. Ты выяснила то, что не смогли сделать ни маги, ни шпионы. Мы возьмем эту информацию с собой на великую встречу.

— Нет, — настаивала она. — Семья Гитоотов старается держаться нейтрально по отношении к магии. А королева Амелия, по слухам, настолько старая, что ее чувства притупились. Она может легко поддаться на уговоры королевских семей Румы, Зарадона и Дреселя, особенно если они скажут, что народу Воллина угрожает опасность.

— Итак, что ты предлагаешь?

— Отправляться в дорогу сейчас. Заблаговременно. Мы прибудем во дворец Гитоотов раньше всех остальных королевских семей и попросим личную аудиенцию с королевой Амелией. Мы склоним ее на свою сторону, прежде чем у остальных появится шанс на нее повлиять.

Рангар провел рукой по волосам.

— Обычно до дворца Гитоотов пять дней пути на карете, но, если снегопад продолжится, это может добавить несколько дней к путешествию. Даже если мы отправимся сегодня, небольшая задержка может привести к тому, что мы окажемся там в то же время, что и остальные.

— Значит, мы не будем брать карету. На Легенде и Сказке мы доедем быстрее.

Он склонил голову набок.

— Только мы вдвоем?

— Валенден сядет на трон в наше отсутствие.

— Боги, — хрипло пробормотал Рангар, но затем протяжно выдохнул. — Твой план может оказаться лучшим вариантом. Но это будет долгий и трудный путь. Готова ли ты к этому?

— Я справлюсь. Я катаюсь на Сказке при каждом удобном случае. Оливер был хорошим учителем.

— Надеюсь, не слишком хорошим, — сказал Рангар, сверкнув глазами.

— Ах, не ревнуй. К тому же ты знаешь, что Оливер положил глаз на Сарадж.

Рангар вернул ей книгу.

— Сбереги ее. А я поговорю с Валом и скажу конюху, чтобы готовил лошадей к долгому путешествию. Мы отправимся сегодня вечером и будем надеяться, что пропустим самый сильный шторм. Если погода улучшится, мы сможем оказаться в Воллине уже послезавтра.

Она поспешила в комнату, чтобы собрать вещи, но он схватил ее за руку.

— Подожди, Брин. — он поймал ее взгляд. — Я обещал, что буду оберегать тебя. И я не шутил.

Она коснулась его шрамов, проведя пальцами по их длине.

— Я верю тебе, Рангар Барендур. И если уж на то пошло, я тоже не намерена допустить, чтобы с тобой что-то случилось.

Они разошлись каждый по своим делам. Пока Брин укладывала в рюкзаки одежду и одеяла, ее мысли были заняты Воллином. Она никогда не была во дворце Гитоотов, но однажды вместе с семьей путешествовала на юг Воллина.

Она вспомнила запах апельсиновых рощ и плеск волн на песчаном пляже. Брин и представить себе не могла, что это место может быть таким безмятежным, но боялась, что в этот приезд безмятежности будет не хватать.

Собрав одежду, она оставила рюкзаки в их покоях, чтобы не вызывать вопросов, и отправилась на кухню. Она надеялась незаметно пробраться в кладовую, но, как только наклонилась и стала копаться в картошке, за ее спиной раздался чей-то голос.

— Чем я могу помочь, королева Брин?

— Рокси! — Брин выпрямилась, прижав руку к груди, пытаясь объяснить, зачем ей картошка у нее в руке. — Ах… Я хотела удивить короля романтическим… пикником. И просто одолжила немного еды.

Рокси скрестила руки, выгнув бровь.

— Пикник, да? Во время снежной бури? С картошкой?

Брин скривилась.

— Пикник… в помещении.

— Это называется ужин.

Брин вздохнула.

— Слушай, как королева, разве я не могу просто приказать тебе помогать мне и не задавать вопросов?

Улыбка расплылась на лице Рокси.

— Как королева? Нет. Как друг? Да, я помогу. А теперь положи картошку

Брин рассказала, что им с Рангаром понадобится в дороге, а Рокси собрала небольшой сверток с вяленой олениной, сыром и фруктами. Брин оделась в самую теплую одежду и понесла рюкзаки в конюшню, где Оливер уже приготовил для Легенды и Сказки седельные подушки, которые могли служить дополнительными одеялами.

Она погладила Сказку по морде.

— Нам придется поехать по снегу, но я обещаю, что все будет хорошо.

Вскоре к ней присоединился Рангар в своем плаще из медвежьей шкуры и привел с собой Валендена и Сарадж. Сарадж крепко обняла Брин.

— Пожалуйста, береги себя. Ни на минуту не доверяй другим королевским семьям, кроме своего брата.

Брин обняла ее в ответ, а затем взглянула на Оливера и Сарадж, стоявших слишком близко друг к другу.

— Спасибо, что присмотришь за всем, пока нас не будет, Сарадж. Если тебе что-нибудь понадобится, уверена, что Оливер поможет.

Оливер смущенно улыбнулся и кивнул.

Валенден положил руку на плечо Рангара.

— Будь осторожен, брат.

— И ты, Вал. Не сгуби королевство.

— Что ж. Не обещаю.

Они стукнули кулаками друг друга в грудь, а потом Брин и Рангару пришло время отправляться. Солнце село уже час назад, а снежные тучи затянули темнеющее небо. Рангар сделал руками стремя, помогая ей сесть на Сказку, а затем взобрался на Легенду.

— Поехали.

Кивнув остальным, они пустились рысью. Снег хлестал Брин по лицу, когда она ехала позади Рангара. Далеко в море сгущались тяжелые тучи, и казалось, что они смогут убежать от самого сильного шторма.

Брин пыталась усидеть на Сказке, стараясь не напрягать мышцы, чтобы они болели на следующий день. У Сказки была легкая походка даже при быстром шаге, и, казалось, она знала, где безопасно ступать, несмотря на темноту.

Несколько часов они ехали по долине, а затем Рангар свернул в сторону высоких южных гор. Лошади поднимались по каменистой тропе, пока не достигли охотничьего приюта со стенами с трех сторон и покатой деревянной крышей.

— Мы остановимся здесь на ночь, — сказал ей Рангар, перекрикивая ветер.

Они спешились, привязали лошадей, чтобы те могли подкрепиться травой, а затем перенесли свои вещи в убежище. Пока Брин сбрасывала мокрую и холодную верхнюю одежду, Рангар собрал сухие дрова, сложенные в задней части убежища, и разжег огонь заклинанием искры.

Дрожа, Брин стянула сапоги.

— Когда мы ехали, было не так страшно, — сказала она. — Но теперь, когда мы остановились, мне кажется, что я вот-вот замерзну.

— Всегда теплее, когда ты двигаешься и когда между ног у тебя лошадь. — присев на корточки под низким потолком, он опустился на колени рядом с ней и стал растирать ее руки. — Ты скоро согреешься у огня и немного поешь. Я с удовольствием согрею тебя между ног.

Несмотря на то, что ее все еще била дрожь, она медленно ему улыбнулась.

— Мы подумаем об этом, если я не превращусь в лед.

Как только они облачились в теплую одежду, а свою верхнюю одежду развесили у костра для просушки, Рангар разложил для них хлеб и оленину, и Брин наконец-то смогла расслабиться под толстым одеялом.

Рангар поднял ее на руки, укрыл одеялом и пересадил к себе на колени.

— Моя сильная женщина Барендур. Ты не позволяешь снегу и ветру остановить тебя.

— Я думала, ты предпочитаешь утонченных женщин.

— Утонченной. Выносливой. Я приму тебя такой, какая ты есть, Брин Барендур.

Странное и удивительное чувство испытывала она, когда он называл ее своей фамилией. Фамилия Линдейн была проклята, и Брин чувствовала себя так, словно сбросила старое зимнее пальто, взяв его взамен.

Укутавшись в одеяло, она устроилась у него на коленях, прижимаясь головой к его груди.

— Я слышу, как бьется твое сердце, — прошептала она, когда он поцеловал ее в макушку. — Разве ты не собираешься соблазнить меня здесь, в этом месте, где мы предоставлены сами себе?

Он удивленно посмотрел на нее сверху вниз.

— Ты хочешь этого, моя ненасытная маленькая любовь?

Она еще сильнее прижалась к нему. В глубине души Брин чувствовала прилив сил от бушующей снаружи бури и их маленького убежища. Она представила, как Рангар раздевается догола и ложится с ней под одеяло, их тела двигаются в унисон, пока они не застонут под гул ветра. Но другая часть ее души была довольна тем, что она просто находится в его объятиях.

— Говорят, молодожены не могут оторваться друг от друга, — сказала она.

Он тихо рассмеялся.

— Дорогая, неважно, что молодожены должны или не должны делать. Мы сегодня много ездили. К тому же, тебе холодно. Если ты хочешь, чтобы я просто обнял тебя, то я обниму.

Брин поняла, что именно этого и хочет. Будут и другие ночи дикой страсти, но здесь, в безопасности убежища, ей хотелось только закрыть глаза и заснуть в объятиях Рангара.

Рангар разбудил Брин еще до рассвета, и с первыми лучами солнца они сели на Легенду и Сказку, чтобы отправиться в горы. Горный хребет, отделяющий Берсладен от Воллина, был высоким, но небольшим, в отличие от гор, ведущих к Виль-Кеви, которые, казалось, тянулись бесконечно. К середине утра они преодолели перевал и начали спускаться в долину реки, которая приведет их к границе Воллина.

— В детстве ты бывал в Воллине, не так ли? — Брин обратилась к Рангару, шедшему впереди.

— Однажды летом, — ответил Рангар. — Мы с братьями несколько месяцев были подопечными Гитоотов. Они хорошо к нам относились, учитывая, что все остальные королевские семьи в Эйри считали нас дикарями.

— Какие королева Амелия и король Мартин Гитооты?

— Разве ты их не видела?

— Лишь мельком на семейных праздниках. Гитооты присутствовали на них, но я была своенравным третьим ребенком, что делало меня совершенно неуместной.

— Король Мартин — дурак, — задумчиво произнес Рангар. — Я говорю это не со зла. Он мягкий человек, но не умнее ребенка. Ходили слухи, что в подростковом возрасте его ударила по голове лошадь, но к тому времени они с Амелией уже были обручены. Он мог бы быть слюнявым инвалидом, и им все равно пришлось бы пожениться.

— Амелия родом из Воллина?

— Да, она родом из Воллина. Она была дочерью мелкого лорда, в которой оказалось достаточно благородной крови, чтобы считаться королевской. Мне говорили, что в молодости она была очень красива.

— А сейчас?

— Ей, должно быть, почти девяносто лет, но она все еще сохраняет грацию. С тех пор как она вышла замуж за короля Мартина, она правила от имени своего мужа, и все это знали. Он мог произносить речь перед толпой, но Амелия заранее решала, как поступить Воллину. Когда я был их подопечным, ее ум уже не был таким острым, как мне кажется. Она была забывчивой, часто повторялась. Не думаю, что с тех пор ей стало лучше.

Читая книгу, Брин наткнулась на таблицы родословной каждой из королевских семей Эйри. У королевы Амелии и короля Мартина не было детей, хотя кузенов, племянников и племянниц, потенциально претендующих на корону, оказалось предостаточно.

Как только они спустились с гор, лошади понеслись быстрее по долине. Брин и Рангар проскакали галопом несколько миль, надеясь наверстать время. Для Брин скачки по длинным участкам земли были одновременно пугающими и захватывающими. С каждым ударом копыт ее сердце подскакивало к горлу, а туловище наклонялось вперед, навстречу ветру. Она молилась о том, чтобы не упасть.

Они остановились на ферме, чтобы напоить лошадей, и фермер с женой вышли их поприветствовать. Рангар и Брин спрятали в рюкзаки свои бронзовые короны, так что сошли за богатую пару, а не за членов королевской семьи.

Обменяв у фермера несколько монет на зерно для лошадей, Рангар спросил:

— Я полагаю, вы слышали о нападениях волков на севере?

Фермер и его жена напряглись.

— Это ужасные новости. Я также слышала вести из Виль-Кеви и северного Мира.

— Но в этих краях, к югу от гор, ничего нет? — спросила Брин.

Крестьянин поджал губы, мрачно нахмурившись.

— Мы слышим вой по ночам. Он не похож на волчий, который я слышал ранее. Но армия короля Рангара пришла на прошлой неделе и расставила ловушки по всему склону горы, и с тех пор мы в безопасности, слава богам.

Брин с трудом подавила желание бросить на Рангара понимающий взгляд.

Учитывая слабость Брин, она была не в том положении, чтобы спорить с Рангаром. Ему пришлось практически на руках вынести ее из таверны, пока жители деревни продолжали спорить.

На сеновал амбара вела лестница; Рангар взглянул на нее и перекинул Брин через плечо, чтобы можно было забраться обеими руками. Когда они добрались до верха, он опустил ее на одеяло, которое трактирщица расстелила на соломе.

— Уф! — воскликнула Брин, когда вокруг нее поднялось облако соломы. — Рангар, я бы и сама справилась с лестницей.

Он присел перед, чтобы проверить пульс.

— Тебе нужно отдохнуть. Усиливающее заклинание истощает.

— Как и тебя.

— Не так сильно, как тебя. Ты произносила заклинание.

— Ну, я в порядке.

В сарае было прохладно, несмотря на одеяло и сено. Ее организм был истощен, и она не могла сдержать дрожь.

— Ты же слышала, что те жители говорили о магии. Они не доверяют ей даже ради спасения жизни маленькой девочки.

— Не все.

— Да, но достаточно, чтобы это стало проблемой.

Рангар опустился на одеяло рядом с ней и достал флягу с бренди. Передав ее, он сказал:

— Мы будем во дворце Гитоотов завтра, намного раньше прибытия других королевских семей. Мы поговорим с королевой Амелией и покончим с этим антимагическим настроением. Обещаю, мы сможем переломить ситуацию.

Бренди обожгло горло Брин, но, по крайней мере, согрело ее желудок.

Они провели ночь, свернувшись калачиком под медвежьей шкурой Рангара, прислушиваясь к храпу скота в сарае внизу. Сны Брин были омрачены образами ведьм, которых обжигали кипятком. Утром Рангар оставил горсть монет у задней двери таверны, и они ушли, никого не предупредив, опасаясь, что их присутствие только усилит разногласия в деревне по поводу магии.

Легенда и Сказка хорошо отдохнули, и Брин с Рангаром быстро проехали по равнинной местности Воллина. С океана дул прохладный ветерок, когда дорога повела их к побережью. Они поднялись на небольшой холм, и перед ними открылся вид на море.

Брин остановила Сказку, глядя на океан, и почувствовала, что ее охватывает благоговейный трепет. Прожив большую часть своей жизни далеко в глубине страны, она никогда не уставала смотреть на бескрайние водные просторы. Здесь земля плавно переходила в ровный песчаный пляж, который, в свою очередь, открывался сверкающим бирюзовым волнам, усеянным тут и там рыбацкими судами.

— Это побережье так отличается от побережья Берсладена, — заметила она, прислушиваясь к крикам чаек вдалеке.

— Широкие пляжи имеют свои преимущества, — согласился Рангар. — Гораздо легче заметить приближающиеся вражеские корабли. А ловить рыбу гораздо проще — достаточно зайти в воду и закинуть сеть. И все же я бы ни на что не променял наше скалистое побережье. Эти волны слишком тихие.

Тихое шуршание далеких волн было ничто, по сравнению с грохочущими приливами Барендур Холда, но Брин находила их успокаивающими.

— Там. — Рангар указал на башни, возвышающиеся над терракотовыми крышами соседнего города. — Дворец Гитоотов.

Подстегнув лошадей, они помчались к городу. Дворец представлял собой красивое, разросшееся строение из песчаника с большой куполообразной башней, выкрашенной в желтый цвет, а другая часть — в сумрачно-красный, так что в этом месте царила расслабляющая, но в то же время причудливая атмосфера. Он стоял на обрыве над плещущимися волнами.

Дорога привела их к обширному городу Серра, столицу Воллина, шумный прибрежный порт, полный рыбных рынков и торговцев солью. Высокие пальмы раскачивались над головой, давая тень улицам внизу. Рангар сбросил свой плащ из медвежьей шкуры, завязав его на спине Легенды. В воздухе ощущался легкий мороз, но в это время года здесь было гораздо теплее, чем в холодном Берсладене.

Когда они подъехали к воротам дворца Гитоотов, Рангар сошел с коня и обратился к стражникам.

— Я — король Берсладена Рангар Барендур, а это моя жена, королева Брин Барендур. Мы прибыли для великой встречи.

Стражники низко поклонились, но переглянулись между собой, словно сомневаясь. Брин охватило тревожное предчувствие. Неужели стражники сомневаются в них? Или здесь дело в чем-то еще?

— Покажи им нашу эмблему в качестве доказательства, — сказала она, а затем сама повернулась лицом к стражникам. — Мы хотели, чтобы нас не беспокоили во время нашего путешествия, поэтому приехали в простой одежде и без кареты.

Рангар снял цепочку с шеи и показал им бронзовую эмблему медведя — знак королевской семьи Барендур. Стражники кивнули, видимо, соглашаясь с их статусом, но все равно выглядели встревоженными.

— Король Рангар, — почтительно произнес первый из них. — Мы польщены вашим присутствием, но не ожидали увидеть вас и королеву Брин так скоро. Грандиозная встреча начнется только через два дня.

— Мы опасались, что нападения волков замедлят наше путешествие, — объяснил Рангар. — И я хотел бы немного побыть с Декланом и Филиппой Гитоот… я не видел их с тех пор, как оставался здесь в качестве подопечного много лет назад.

— Конечно. — первый стражник что-то прошептал другому солдату, который поспешил в замок. Затем он подал сигнал, чтобы дверь подняли. — Добро пожаловать во дворец Гитоот, ваши величества.

Когда Рангар помог Брин слезть со Сказки и они сдали лошадей конюхам, Брин тихо пробормотала:

— Они, кажется, нервничают, да?

Рангар кивнул, тоже почувствовав это.

— Грандиозные встречи случаются нечасто. Они отвечают за безопасность всех членов королевской семьи в Эйри… многие из которых презирают друг друга. Полагаю, нельзя их винить за некоторую нервозность.

Пройдя через ворота, они вышли в прохладный двор, усеянный пальмами. Бежевые башни возвышались над бледно-голубым небом. Брин коснулась маленького ножа, висевшего у нее на поясе.

— Король Рангар! Королева Брин! — мужчина и женщина в красивых бледно-голубых одеждах вышли во двор, чтобы поприветствовать их. По непослушным рыжим кудрям и румяным щекам Брин приняла их как родных или двоюродных брата и сестру. Они были слишком похожи, чтобы быть мужем и женой.

Мужчина подошел к Рангару и крепко сжал его руку.

— Как я рад снова видеть тебя, Рангар. А теперь еще и в качестве короля!

Рангар дружески похлопал мужчину по плечу.

— Деклан. — он кивнул женщине. — Филиппа. Вы оба подросли с тех пор, как я видел вас в последний раз.

— А ты обзавелся женой, — сказал мужчина, очаровательно ухмыляясь Брин.

Рангару не понравилась улыбка мужчины, адресованная Брин, и он по-хозяйски обнял ее.

— Да, моя жена, королева Брин. Брин, это Деклан и Филиппа Гитооты, племянник и племянница королевы Амелии и короля Мартина. Когда я проводил здесь лето, они были нашими соучастниками в преступлении.

— Виноват, — сказал Деклан, смеясь, и взял руку Брин, нежно ее поцеловав. — Поздравляю вас со свадьбой.

— Да, поздравляю, — сказала Филиппа, — хотя мы очень сожалеем о кончине твоего брата и отца, Рангар.

Рангар склонил голову.

— Да хранят их души.

Гитооты склонили головы.

— Да хранят их души.

После торжественного момента Деклан снова хлопнул Рангара по плечу, и на его лице появилась улыбка.

— Идем. Мы не ждали тебя так скоро, но проводим вас в вашу комнату. Я велел слугам приготовить спальню в башне для моего задумчивого старого друга — оттуда открывается лучший вид на океан. А этих Греев из Дреселя мы поселим в комнате без окон на первом этаже.

Рангар и Деклан начали обсуждать их путешествие, а Филиппа осталась в стороне, взяв под руку Брин.

— Мне не терпелось познакомиться с тобой, королева Брин, — призналась Филиппа. — Когда я была маленькой, мама никогда не разрешала мне посещать ваши семейные торжества в замке Мир… они посылали только моих братьев. Но за последние несколько месяцев мы наслушались невероятных историй о твоих приключениях, и мне до смерти хочется узнать, что из этого правда, а что сплетни. — она понизила голос и кивнула в сторону Рангара. — Он действительно украл тебя, и ты влюбилась в него? И действительно ли его обвинили в убийстве бедняжки Трея? Конечно, никто не верил, что он способен на такое. Ах! И ты должна рассказать мне о битве при Храме Святого Серрела и об этом ничтожном капитане Карре…

Ошеломленная, Брин прижала руку ко лбу.

— Да, конечно. Возможно, после того, как мы отдохнем.

Филиппа сжала ее руку.

— О, какая же я глупышка! Ты, должно быть, устала после путешествия. Как любопытно, что вы приехали на лошадях, а не в королевской карете… Ну вот, опять я выискиваю сплетни. Не обращай на меня внимания

Учитывая мягкий климат, дворец Гитоотов находился в основном под открытым небом, где дул легкий ветерок и шумел прилив. Спальня для гостей находилась в верхней части башни, выкрашенной в желтый цвет, откуда открывался захватывающий вид на океан. Когда Брин встала у двери, из широких окон виднелись море и небо, насколько хватало глаз.

— Сейчас принесут ваши вещи, — сказала Филиппа. — Хотя вы приехали налегке, вам наверняка понадобится дополнительная одежда и другие принадлежности. Я распоряжусь, чтобы вам прислали кое-что.

— Мы будем благодарны, — сказала Брин. — Спасибо.

— И вы должны выпить со мной и Декланом чаю, — продолжила Филиппа. — В путешествиях я всегда умираю от голода, и будет очень приятно познакомиться…

— Вообще-то, — вклинился Рангар. — Мы надеялись поговорить с вашей тетей, королевой.

Деклан и Филиппа погрузились в неловкое, нехарактерное для них молчание. Пока Филиппа возилась с завязочками на платье, Деклан откашлялся.

— Королева Амелия больна, и я уверен, что ты в курсе. Лекари посоветовали ей сосредоточиться исключительно на отдыхе перед грандиозной встречей.

— Понятно, — сказал Рангар. — Но, между нами говоря, мы прибыли на два дня раньше не потому, что опасались нападения волков в пути. У нас есть основания полагать, что другие королевские семьи готовят заговор с целью внести раздор в Эйри. Королева Амелия должна знать, какими доказательствами мы располагаем, прежде чем прибудут остальные и смогут на нее повлиять.

Деклан и Филиппа обменялись загадочными, неловкими взглядами. Почувствовав их нерешительность, Брин откашлялась.

— При всем уважении, — добавила Брин, — мы ни в коем случае не хотели бы чрезмерно напрягать вашу тетю, но на карту поставлено будущее Эйри.

Наконец Деклан положил тяжелую руку на плечо Рангара.

— Дело не только в здоровье моей тети, мой старый друг. Правда в том, что, боюсь, не только у тебя такой план.

Брин охватила тревога.

— Что ты имеешь в виду?

Вздохнув, Деклан потер переносицу.

— Вчера прибыла делегация Румы, которая также желает поговорить с моей тетей в преддверии грандиозной встречи.

Брин сдержала вздох.

— Король Седрик и королева Ива уже здесь?

Теперь она понимала странное поведение дворцовой стражи, когда они прибыли. Прибытие двух делегаций раньше времени и без предупреждения должно было показаться необычным, если не сказать откровенно подозрительным.

— Не совсем, — медленно произнес Деклан. — Королевская семья Шерон должна прибыть через два дня вместе со всеми остальными. Однако они отправили вперед эмиссара.

Внутренности Брин сковал ледяной ужас. Она думала только о том, какое имя они произнесут.

— Кого?

Филиппа сжала руки, прикусив губу.

— Барона Мармоза.

— Барон Мармоз? — прорычал Рангар. — Где он?

Деклан протянул руку, успокаивая вспыльчивого Рангара.

— Рангар, мы все знаем, что ты поступаешь необдуманно, когда злишься. Барон в библиотеке… — Деклан тяжело сглотнул. — С моей тетей.

— Он разговаривает с королевой? — Рангар зарычал еще громче.

Филиппа вздрогнула.

— Мы пытались сказать ему то же самое, что и тебе, — что нашей тете нужен отдых перед грандиозной встречей, но он, как и ты, настаивал, что приехал по срочному делу, которое требует ее внимания.

Ноги Брин, разболевшиеся за дни, проведенные на Сказке, грозили подкоситься. Она опустилась на деревянный стул.

«Барон Мармоз уже здесь? Он нас обыграл?»

Она сжала кулаки на подлокотнике, возмущенная тем, что такая змея их перехитрила.

— В таком случае я должен немедленно поговорить с королевой Амелией, — огрызнулся Рангар и направился к двери.

Деклан преградил ему путь, подняв руки.

— Рангар, клянусь святыми! Ты теперь король, а не какой-то там упрямый захолустный принц! Возьми себя в руки. Думаешь, моя тетя откликнется, если ты ворвешься в комнату с требованиями?

Рангар остановился, хотя его грудь по-прежнему тяжело вздымалась.

Филиппа добавила:

— Ты же знаешь, как наша тетя ценит приличия. В детстве она любила тебя и твоих братьев, но всегда считала вас слишком дикими. Ты должен показать ей, что вырос в благородного человека.

— Мое благородство никогда не подвергалось сомнению, — огрызнулся Рангар.

Деклан закатил глаза.

— Возможно, не твое благородство, но твои манеры. Даже я бы усомнился в них. Посмотри на себя, друг мой. Ты похож на дровосека, который уже несколько недель не видел мыла.

Брин поднялась на ноги и подошла к Рангару.

— Они правы, — сказала она измученным голосом. — Ты не родом из королевства, где заботятся о манерах, а я — да. Мир и Воллин чтят свои традиции. Если мы хотим повлиять на королеву Амелию, то должны показать себя любезными.

На лице Рангара появилось недовольство по поводу манер.

Филиппа язвительно заметила:

— Вот он, характер Барендуров. Неудивительно, что вас называют дикарями. Слушайся свою жену, Рангар. А теперь пойдем, Деклан. Оставим их, чтобы они смогли отдохнуть.

— Мы пришлем свежую одежду, — сказал Деклан. — И ради Святых, причешись, Рангар.

Как только кузены ушли, Рангар подошел к окну. Он пробормотал Брин:

— Это нелепо. Все эти манеры и традиции, когда королевства в опасности.

Брин прикоснулась рукой к щеке Рангара.

— Деклан и Филиппа лишь пытаются помочь.

— Они пытаются помочь себе, — прорычал Рангар. — Пока ты с Филиппой разговаривала, я спросил Деклана о планах королевы Амелии по престолонаследию. Он признался, что она не назначила наследника. Деклан, Филиппа и еще около десяти кузенов претендуют на корону и хотят использовать грандиозную встречу как предлог, чтобы заставить ее назвать наследника.

Брови Брин выгнулись.

— Значит, они думают, что если помогут нам, то мы поможем им?

Рангар кивнул.

Брин задумалась над этим, глядя на океан и перебирая кольца на своем ожерелье.

— Альянс — это не обязательно плохо. Ты ведь доверяешь Деклану и Филиппе, не так ли?

— Больше, чем другим кузенам Гитоот. Деклан и Филиппа заключили между собой соглашение. Она поддерживает его попытки стать наследником, а когда он станет королем Воллина, то отдаст ей замок Амброуз на юге.

Брин сжал руку Рангара.

— Тогда, если ты веришь, что Деклан станет хорошим правителем, нет причин не поддержать их и не получить в ответ их помощь. Нам пригодится любая поддержка, если барон Мармоз уже здесь и разговаривает с королевой Амелией.

Вскоре прибыли слуги с их вещами, водой и мылом, чтобы помыться, а также едой и вином. Хотя Рангару не терпелось поскорее встретиться с Амелией, Брин убеждала его не торопиться. Она сняла с него пыльную дорожную одежду и вымыла его покрытое шрамами тело, а затем велела ему есть и пить, пока она купается сама.

Он оторвал кусочек от маленькой буханки хлеба с травами, наблюдая, как она переодевается в одно из платьев, присланных Филиппой.

— Лорды и леди, здесь так много кружева, — пробормотала Брин, путаясь в нитках. — Как справляются женщины Воллина, перевязанные шнурками, словно вареные куры?

Рангар сделал глоток вина, не сводя глаз с обнаженного декольте Брин, пока она боролась со сложным платьем.

— А знаешь, это поднимает мое настроение.

В ответ на его хриплый голос она бросила на него неодобрительный взгляд.

— Сейчас не время для флирта.

— Это ты сказала, что нам нужно отдохнуть. Что я должен успокоиться. — он откинулся на стуле, позволяя своему взгляду скользить по ее телу. — Ты знаешь, как лучше снять мое напряжение.

Ей удалось завязать последний шнурок, и она оценила свой успех в зеркале, поправляя затейливое платье на груди. Убедившись, что выглядит вполне презентабельно, она подошла и села к Рангару на колени. Обняв его за плечи, она поддразнила:

— Вряд ли королева сочтет нас воспитанными, если от нас будет пахнуть недавним соитием.

Рангар прижался к ней бедрами.

— Тогда тебе нужно перестать говорить об этом, моя сладкая.

Она взяла с подноса финик и сунула ему в рот.

— Вот. Пусть это удовлетворит твою тягу к сладкому до тех пор, пока мы не поговорим с королевой.

Он нахмурился, когда Брин слезла с его коленей и подняла его на ноги. Она расправила его одежду — чистую белую рубашку и темно-синие брюки, а затем вынула их короны из сумок. Подошла к зеркалу и нацепила свою.

— Вот. — затем Брин водрузила на его голову корону. — Теперь король Рангар из Берсладена готов обратиться к королеве.

Следуя указаниям слуг, они прошли по просторным коридорам дворца Гитоотов, пока не добрались до дверей библиотеки, подпертых маленькими статуэтками дельфинов. Не успели они войти, как в холл выбежала маленькая собачка и зарычала на них.

Брин затаила дыхание.

— Это одна из его собак, — прошептала она, обращаясь к Рангару.

Рагнар зарычал на собаку в ответ.

Из библиотеки донеслось тявканье, а затем мужской голос.

— Нарцисс, вернись! — маленькая собачка, тявкающая у ног Брин, сделала круг и вбежала обратно в библиотеку.

Брин напряглась, прежде чем войти. «Это был голос барона Мармоза… я узнала бы его где угодно».

Она почувствовала, как Рангар напрягся рядом с ней, и успокаивающе сжала его руку.

— Помни, — прошептала она, — манеры превыше всего.

Его челюсть напряглась, когда они вошли.

Библиотека дворца Гитоотов представляла собой красивое, просторное помещение с высоким потолком и высокими стеклянными окнами, защищавшими книги от океанского бриза. Тысячи томов выстроились вдоль стен, у окон стояли столы, а возле незажженного камина располагалась зона отдыха.

Королева Амелия сидела в кресле с высокой спинкой у камина с чашкой чая. Ее седые волосы были собраны на макушке в попытке скрыть поредевшие локоны. Ее кожа была сморщенной, как шелк, оставленный надолго в сундуке, и такой тонкой, что на руках виднелись голубые вены.

Напротив нее сидел барон Мармоз, поглаживая одну из своих собак. Он выглядел совсем не так, как много месяцев назад, когда Брин в последний раз видела его на Собрании Солнцестояния, где он намеревался сделать ей предложение.

Его смуглая кожа и волосы резко контрастировали с элегантной белой одеждой с толстыми манжетами, характерной для богатства Румы. Когда-то она считала его достаточно красивым мужчиной, хотя он был старше ее на десять лет и уже начал седеть, но сейчас он вызывал у нее лишь отвращение.

Королева и барон обернулись на звук их шагов. Глаза королевы Амелии были затуманены и отрешены от возраста, но острый взгляд Мармоза пронзил Рангара и Брин.

Что за эмоция отразилась на его лице? Удивление? Ярость? Возможно, даже азарт перед вызовом?

Королева Амелия повысила свой звонкий голос, оглядывая библиотеку.

— Филиппа? Это ты?

Придя в себя, Брин выпрямилась.

— Королева Амелия. — она отвесила преувеличенно глубокий поклон, чтобы зрение старухи уловило движение. — Я — королева Брин Барендур из Берсладена, в прошлом леди Брин Линдейн из Мира. Мы уже имели удовольствие встречаться на собраниях моей семьи, хотя и мельком. Я прибыла со своим мужем, королем Рангаром Барендуром из Берсладена.

Королева Амелия вздрогнула при имени Рангара. Нетвердой рукой она поставила чашку с чаем и медленно поднялась на ноги. Она протянула руку. Брин и Рангар поспешили к ней, чтобы он мог взять ее костлявую руку в свою сильную.

— Рангар Барендур? Тот задумчивый мальчишка, что дулся у меня во дворце тем летом, нуждаясь в расческе?

Брин не могла сдержать смех от точности этого описания, несмотря на присутствие Мармоза.

«Может, разум королевы не так уж и пострадал, как все говорят?»

Рангар ответил на редкость с теплотой в голосе:

— Он самый, моя королева. Я с удовольствием вспоминаю то лето. Мне очень приятно вернуться и снова встретиться с вами.

Холодок пробежал по коже Брин, когда она услышала голос барона Мармоза. Глубоко вздохнув, она повернулась к нему лицом.

Он улыбнулся натянутой, жестокой улыбкой.

— Леди Брин.

— Королева Брин Барендур из Берсладена, — поправила она, а затем не удержалась и самодовольно добавила: — Эсквайр Мармоз, не так ли?

Он невесело усмехнулся, заметив ее подколку.

— Вообще-то, барон. Не то чтобы я ожидал, что вы помните. У вас было так много женихов за столь короткий срок. Должно быть, вам трудно уследить за всеми.

Рангар, услышав это, расправил плечи, но Брин быстро положила руку ему на плечо, давая понять, что справится с бароном.

— Боюсь, вы ошибаетесь, барон. — Брин повернулась к королеве Амелии и повысила голос, сохраняя, однако, спокойный тон. — Мы с бароном никогда не были официально помолвлены, ваше величество, хотя до меня доходили странные слухи, что он утверждал обратное, когда я была наследницей Мира. — она притворилась смущенной. — Не могу представить, откуда взялись такие ужасные слухи. Должно быть, вы кому-то не нравитесь, барон, раз он обвинил вас в столь неприкрытом стремлении к короне Мира.

Брови королевы Амелии нахмурились, хотя Брин не могла сказать, поняла ли женщина ее завуалированное обвинение или нет. Королева похлопала Рангара по руке, словно он был еще мальчиком, а не возвышающимся воином в короне.

— Как прошло ваше путешествие, дорогие мои? Где ты был, Деклан?

Надежды Брин рухнули. Пожилая королева была в замешательстве… она считала Рангара своим племянником, а они совсем не похожи.

После некоторого колебания Рангар сказал:

— Это было быстрое путешествие, моя королева, хотя мы были огорчены, узнав о растущем числе нападений волков-берсерков.

Королева все еще выглядела отстраненной и растерянной, и барон Мармоз воспользовался случаем, чтобы вмешаться.

— Да, собственно говоря, мы с королевой Амелией как раз говорили о проблеме чудовищных волков. Вы не первые, от кого я слышу сравнение их со зверями-берсерками из старой легенды.

— Да, — натянуто сказала Брин. — Это необычно, словно кем-то спланировано.

Барон наклонил голову, и его самодовольная улыбка исчезла. Он быстро взял себя в руки и сказал:

— В любом случае, мы с королевой Амелией согласны, что за нападениями стоит темная магия, и ее нужно остановить любыми средствами. — он преувеличенно вздохнул. — Подозреваю, что скоро во всем Эйри произойдут значительные изменения. Надеюсь, вы довольны своими магическими знаками, потому что после грандиозной встречи я сомневаюсь, что вам позволят получить еще какие-нибудь.

Брин сузила глаза, ее сердце бешено заколотилось. Этот змей добрался до королевы и уже повлиял на нее! Или, по крайней мере, ему казалось, что он склонил Амелию на свою сторону…

Королева Амелия внезапно крепко вцепилась в руку Рангара, словно ей стало дурно. Слуга, стоявший рядом, исчез, чтобы позвать на помощь, а еще через мгновение появился король Мартин. Это был седовласый человек с бледным лицом и привычкой оставлять рот открытым.

— Амелия, — озабоченно произнес он, затем посмотрел на Брин, Рангара и барона Мармоза, словно не понимая, кто эти гости в его дворце. — Пойдем, жена моя, тебе нужно отдохнуть.

Слуги двинулись выводить королеву из библиотеки, но, когда она зашагала прочь вместе с мужем, Брин почувствовала легкую панику.

— Моя королева! — сказала она, — Если бы мы могли встретиться завтра, вы и я… Наедине…

— Боюсь, ей нужен отдых перед грандиозной встречей, — настаивал король Мартин. — Но вы можете осмотреть дворец. О! Вы должны зайти в «Сенну» и попробовать жареного осьминога с рыбного рынка… такой нежный вкус и такая причудливая форма!

Надежды Брин рухнули второй раз за час. Король Мартин, казалось, обладал всем тем детским умом, о котором ее предупреждали.

«Королеве лучше поскорее назвать преемника, — подумала Брин, — потому что Амелия и Мартин уже не годятся для правления».

Барон Мармоз встал, опустив свою собаку на ковер, где она начала все обнюхивать, потягиваясь вместе с двумя другими собаками. Он самодовольно улыбнулся, выходя из библиотеки.

— Знаете, я, пожалуй, попробую этого осьминога, — томно сказал он Брин и Рангару. — У меня есть время, видите ли. Моя работа здесь уже закончена. Увидимся послезавтра на грандиозной встрече, если наши пути не пересекутся раньше.

Сжав кулаки, Брин с трудом справлялась со своим самообладанием, пока барон выходил со своей сворой собак.

Рангар положил руку ей на плечо.

— Мы прибыли слишком поздно, — мрачно прошептал он.

— Нет, — сказала Брин, стиснув челюсть. — У меня есть идея.

Остаток дня Брин и Рангар вместе с Декланом и Филиппой осматривали дворец и приморский город Сенна, обсуждая стратегию предстоящей встречи. Поскольку барон Мармоз, казалось, уже переманил королеву Амелию на свою сторону, судьба магии в Эйри оказалась под серьезной угрозой.

Утром Брин спустилась к завтраку с твердым намерением поговорить с королевой, хоть король Мартин и сообщил им, что Амелия проведет день в одиночестве в библиотеке, отдыхая.

— Да, конечно, ей нужно беречь силы, — сочувственно сказала Брин. — Завтра, когда прибудут другие королевские семьи, будет много разговоров и волнений. Это может легко ее истощить.

Рангар, сидевший рядом с ней, молча поглощал яичницу с тостом, но барон Мармоз, сидевший напротив, цокнул языком и сказал с сарказмом:

— Как мило с вашей стороны позаботиться о ее здоровье, королева Брин.

Собака, свернувшаяся калачиком у него на коленях, попыталась стащить кусочек колбасы с тарелки барона.

— Лепесток, нет! — выругался Мармоз, опуская собаку на пол к остальным, бормоча: — Это элитные животные. Я кормлю их только фаршем из оленины или индейки. Это придает их шерсти блеск, а душе бодрость.

Маленькие собачки затявкали, выпрашивая объедки со стола, но барон заставил их замолчать.

Брин смотрела на собак, обнюхивающих друг другу спины, и с трудом думала, что слово «элитные» — правильное, независимо от того, чистокровные они или нет. Она незаметно положила кусочек бекона на салфетку, лежавшую у нее на коленях.

— И чем же вы двое займетесь сегодня? — язвительно спросил Брин и Рангар барон Мармоз. — Снова прогуляетесь по пляжам? Странный выбор времяпрепровождения, когда волки истребляют ваш народ. Сам я планирую остаться здесь, во дворце, рядом с королевой Амелией, если ей что-то понадобится.

Угроза была очевидной — он не собирался давать им шанс поговорить с королевой наедине.

Брин стиснула челюсть, борясь с гневом, подступивший к горлу. Она толкнула Рангара локтем под столом, когда тот, казалось, готов был оторвать барону голову.

Натянуто улыбнувшись, она сказала:

— Как мило с вашей стороны, барон. Собственно говоря, я тоже решила отдохнуть. Путешествие было утомительным, и мне хочется подготовиться к грандиозной встрече. Как вы сами сказали, люди умирают. Мы должны уделить этому делу все свое внимание. — она спрятала салфетку в складках юбки. — Позволите, король Мартин?

Король, чье внимание было приковано к муравью, ползающему по клубнике, едва взглянул на нее.

— Да, да, королева Брин.

Брин встала и наклонилась, чтобы поцеловать Рангара в щеку. Она прошептала:

— Дай мне десять минут. Потом уходи.

Он слегка кивнул.

Она сделала вид, что идет в сторону башни, но затем, скрывшись из виду, вернулась в травянистый двор, где барон позволял своим собакам свободно бегать. Под пальмами журчал фонтан с огромными золотыми рыбами. Небольшая боковая дверь, предназначенная для слуг, вела в зал для завтраков.

Она слегка приоткрыла дверь и заглянула внутрь, подсматривая. Дверь была скрыта за гобеленом, заслонявшим стол для завтрака, но она смогла подслушать, как Рангар спрашивает короля Мартина о планах престолонаследия.

— О, Амелия не хочет говорить об этом, — сказал Мартин. — Для нее эта тема болезненная.

— И все же, — настаивал Рангар, — воцарится хаос, если не будет назван преемник. Почти дюжина племянников и племянниц может претендовать на трон Воллина. Если вы не хотите, чтобы ваша семья развалилась, нужно принять решение как можно скорее. Деклан…

Она пропустила мимо ушей слова Рангара, развернула украденный бекон и опустилась на колени. Маленькие собачки Мармоза сразу же уловили запах и подбежали к ней, скрывшись из виду за гобеленом.

— Вот так, — прошептала она, помахав беконом в воздухе. — Еще немного, негодники.

Она заманила трех собак во двор, закрыла дверь и разложила бекон. Собаки с жадностью набросились на него, а затем радостно забегали по двору, пытаясь поймать рыбу в фонтане.

Нервно сжимая руки, она расхаживала под пальмой, каждые несколько минут заглядывая в окно столовой. Вскоре Рангар извинился и вышел. Барон Мармоз тоже встал, явно намереваясь убедиться, что Рангар не попытается проникнуть в библиотеку. Но затем он нахмурился и позвал своих собак. Когда ни одна из них не откликнулась, он выбежал из комнаты.

Рангару удалось незаметно проскользнуть в сторону библиотеки.

Прошло совсем немного времени, прежде чем Мармоз вышел во двор.

— Ах! Лепесток. Нарцисс. Бутон розы. Как, черт возьми, вы… — когда он увидел Брин, его лицо ожесточилось. — О. Теперь мне все понятно. Я думал, вы отдыхаете, миледи.

— Я нахожу прогулки очень бодрящими. Очевидно, ваши собаки тоже.

— Уверен, вы понятия не имеете, кто выпустил их из столовой.

Она пожала плечами.

Он усмехнулся и начал возвращаться в дом, но Брин быстро воскликнула:

— Я знаю о заклинании скорости собак.

Он застыл. Секунду не шевелился, но затем медленно повернулся, поджав губы. Его глаза изучали ее, словно оценивая, как много ей известно. Ровным тоном барон сказал:

— Я никогда об этом не слышал.

Она скрестила руки на груди и направилась к нему.

— О, нет? Это странно, потому что я нашла упоминание о маге из Румы, который научился зачаровывать собак, чтобы они нападали. После заклятия у них стали черные языки. А волки-берсерки, которых мы нашли? У них были черные языки. Удивительное совпадение, вам не кажется?

Руки барона сжались в кулаки. Он усмехнулся:

— Это ничего не доказывает. Посмотрите на моих собак. Милые, безобидные создания. Они — и я — не имеем ничего общего с нападениями злобных животных.

— Вы также тренируете охотничьих собак семьи Шерон. Они действительно охотятся, убивают и кусаются.

Мармоз замолчал, оглядывая ее с ног до головы. Они были одни во дворе, и уединение, должно быть, придало ему смелости подойти ближе и спросить:

— Вы поэтому приехали так рано? Чтобы рассказать Амелии о моих предполагаемых грехах? Чтобы привлечь ее на свою сторону?

— Да, — резко ответила Брин. — И вы приехали раньше, чтобы сделать то же самое.

Его торжествующая улыбка стала еще уродливее.

— Возможно, и если это так, то я победил. Вы опоздали на день. Запомните мои слова: королева Воллина примет сторону Румы во время большой встречи. Магия будет запрещена во всем Эйри. Ваши с мужем планы напрасны.

Несмотря на то, что Брин вспылила, она заставила себя сохранять спокойствие. Она знала, что предъявить Мармозу свои доказательства — единственный способ отвлечь его достаточно надолго, чтобы он остался во дворе. Поэтому ей нужно было спровоцировать его еще больше.

— На нашей стороне Берсладен, Мир, Виль-Кеви и Виль-Россенгард, — бросила она вызов.

Он усмехнулся.

— А на нашей стороне Рума, Зарадон, Дресель, а теперь и Воллин, они придерживаются радикальных взглядов. Два лесных королевства незначительны — как королевства-побратимы, их голоса равны половине.

Она притворилась, что это ее задело.

— Проклятье, я и забыла об этом.

Барон жестоко улыбнулся ее уязвимости. Подойдя к ней, он не спеша осмотрел ее, словно она была еще одной из его призовых собак.

— Вы совершили ошибку, выйдя замуж за этого дикого принца. Вам следовало выйти за меня.

Ей не нужно было притворяться, что она испытывает отвращение.

— За вас? Вам нужна была моя сестра, а не я! Я читала вашу записку нашей матери в ночь Собрания Солнцестояния!

— Ах, так вы чувствуете себя ущемленной, потому что принцесса Элисандра привлекла мое внимание. Вряд ли вы можете винить меня… она была воплощением утонченности и элегантности, а вы напоминали норовистого жеребенка, которому просто хотелось побегать по пастбищу. Но вы всегда были прекрасны. Я бы с радостью взял вас в жены, даже если бы для этого пришлось научить манерам.

Она недоверчиво выдохнула, пораженная его дерзостью.

— Как великодушно с вашей стороны. И я уверена, что тот факт, что я стала наследницей самого богатого королевства в Эйри, никак не повлиял на то, что вы снова стали настаивать на помолвке?

Подняв руки, он сказал:

— Каждый мужчина хочет быть королем такой страны, как Мир. Особенно барон, у которого мало шансов занять высокое положение в своем собственном королевстве. И вы сглупили, когда не приняли мое предложение.

— Ну, как вы и сказали, я, должно быть, глупа, но, по крайней мере, не настолько, чтобы влюбиться в вас.

Разозлившись, барон схватил ее за руку. Она попыталась вырваться, но он крепко держал ее. Опасно низким голосом он сказал:

— Ты стоила мне трона, девочка. Не думай, что это останется безнаказанным. Твои родители хотели, чтобы ты принадлежала мне. — скользнув своим горящим взглядом по ее телу, он прорычал: — Так или иначе, я позабочусь о том, чтобы эта сделка была выполнена.

Брин прищурилась. Как бы сильно ей ни хотелось ударить его коленом между ног, она кое-чему научилась, общаясь с такими мужчинами, как он и капитан Карр, которые считали, что могут взять все, что захотят.

У таких мужчин всегда есть секреты.

Свободной рукой она схватила его за воротник рубашки и сильно дернула, словно пытаясь вырваться из его хватки. Он усмехнулся и, обхватив ее за талию, прижал к себе. Но ей удалось оторвать верхнюю пуговицу, частично стянув рубашку с его плеча.

Она ахнула, увидев магические знаки… как она и думала.

— Ты взбалмошная шлюха, — сказал барон, не подозревая об ее истинных целях, и схватил Брин за запястья. Казалось, эта перепалка разожгла в нем страсть. — Так не терпится раздеть меня, не так ли?

Разозлившись, она плюнула ему в щеку.

— Отпусти меня! Я королева!

— Королева, шлюха, мне все равно. Ты все та же глупая девчонка, которая даже не знала, что происходит в ее собственном королевстве…

Позади них послышались быстрые шаги, а затем в Мармоза врезалась стена ветра с такой силой, что он отшатнулся назад. Брин смогла, спотыкаясь, отскочить в сторону, когда Рангар снова атаковал с помощью заклинания ветра, одной рукой рисуя символ в воздухе, и шепча заклинание губами.

— Клянусь святыми, Рангар! — возмущенно воскликнул барон. — Ты осмеливаешься использовать магию? Здесь, где она запрещена? И против меня, ярого противника ее использования?

— Не нравится магия? — спокойным голосом сказал Рангар, шагнув вперед. — Отлично. Мне она не нужна.

Его кулак врезался в щеку Мармоза. С губ барона сорвался нечленораздельный крик. Рангар занес руку для нового удара, но Мармоз отскочил на несколько шагов в сторону, подняв руки.

— Грубиян! Ты такой же дикарь, как о тебе говорят!

Рангар ткнул в него пальцем, словно кинжалом.

— Еще раз тронешь мою жену, и я отрублю тебе все пальцы и скормлю их твоим собакам, ты, лживый мошенник!

Рангар превосходил барона не менее чем на семьдесят пять фунтов. И хотя барон был высокомерен, но достаточно умен, чтобы понимать это.

Коснувшись ушибленной челюсти, он сузил глаза. Повернувшись к Брин, он резко прошипел:

— Держись подальше от моих собак, девчонка. — и зашагал прочь, притворяясь, что драка произошла из-за бекона.

Рангар тут же притянул Брин к себе, осторожно коснувшись ее щек на случай, если ей будет больно.

— Он прикасался к тебе.

— Он не причинил мне вреда.

— Я убью его. Клянусь, я это сделаю.

— Шшш. — она положила руки на его напряженные плечи. — Я спровоцировала его намеренно. Ты же знаешь, таков был план.

Рангар на мгновение закрыл глаза и прижался носом к ее волосам, вдыхая запах.

— Мне все равно. Я схожу с ума, когда вижу, как другой мужчина прикасается к тебе.

— Он никто.

— Он чуть не женился на тебе!

Брин обхватила ладонями лицо Рангара, заставляя его посмотреть на нее.

— Но он этого не сделал. Я вышла за тебя замуж, Рангар Барендур. Ты мой Спаситель, а я твоя. Ни с одним другим мужчиной в мире у меня нет такой связи и никогда не будет. Не позволяй своему характеру помыкать тобой. Мы всегда знали, что Мармоз — ублюдок. Он только доказал это.

Рангар сделал глубокий, прерывистый вдох, пытаясь обуздать свой гнев.

Брин нежно погладила его шрамы, еще сильнее понизив голос.

— Он доказал и еще кое-что.

Рангар наклонил голову.

— Что именно?

— Несмотря на все его разговоры против магии, у него есть магические знаки. Он такой же лицемер, как и капитан Карр. — она многозначительно выгнула брови. — Но самое главное — у него есть знак для дрессировки собак.

Вернувшись в спальню в башне дворца Гитоотов, Рангар рассказал о том, что обнаружил, пока Брин отвлекала барона Мармоза.

— Я нашел королеву Амелию в библиотеке, — сообщил он ей. — Она так же не понимал, что происходит, как и раньше. Когда я мальчишкой проводил здесь лето, ее разум уже притуплялся, но сейчас все было по-другому. Больше похоже на то, что она находится под влиянием. Она помнила все обо мне со всеми подробностями, но отказывалась говорить о нынешней ситуации в Эйри. Когда я настаивал на поддержке магии, она повторяла одну и ту же фразу: «Магия убивает наших людей».

Брин мрачно поджала губы.

— Должно быть, Мармоз наложил на нее заклятие влияния. Вот почему она так твердо стоит на его стороне. И почему барон казался таким уверенным.

Рангар кивнул.

Брин выругалась, расхаживая по спальне.

— Ты знаешь, как снять заклятие влияния?

Он с сожалением покачал головой.

— Во дворце Гитоотов есть маги, с которыми мы могли бы посоветоваться?

— Насколько я знаю, во всем Воллине нет ни одного официального мага. Магия здесь технически запрещена, но Гитооты не преследуют тех, кто ее использует.

Брин застонала, прислонившись к подоконнику. Снаружи дул прохладный ветерок с океана. Она обхватила себя руками и обеспокоенно сказала:

— Тогда нам придется подождать прибытия Иллианы. Если кто и знает, как снять такое заклятие, так это она.

Весь остаток дня и до самого утра во дворце Гитоотов царило напряжение, хотя король Мартин и королева Амелия выглядели слишком рассеянными, чтобы заметить это. Барон Мармоз держал собак взаперти в своей комнате и при каждом удобном случае хмуро смотрел на Брин и Рангара, которые, в свою очередь, держались на расстоянии и не забывали держать при себе ножи.

Ранним утром прибыло еще больше кузенов Гитоотов, что заставило Деклана и Филиппу понервничать. Несмотря на внешнее радушие, было ясно, что кузены готовы сражаться между собой за место преемника королевы Амелии.

Ближе к вечеру в комнату Брин и Рангара вошел слуга.

— Прошу прощения, мои король и королева, но Деклан просил меня сообщить вам, что начали прибывать другие королевские семьи.

Брин обменялась понимающим взглядом с Рангаром. Они уже оделись в элегантные наряды по этому случаю, в том числе надели короны, чтобы произвести сильное первое впечатление.

Рангар выглянул из окна во внутренний двор.

— Это королевская семья Грейс, судя по цвету экипажа.

Брин присоединилась к нему и наблюдала, как старый король Ангус Грейс из Дреселя с большим трудом выбирается из своей кареты, а за ним следует его скандально молодая жена, королева Ханна Грейс, которой на вид было не больше шестнадцати лет. Их одежда состояла из богатых белых тканей, накинутых на них мантий, в соответствии с засушливым стилем южной части их королевства.

— Ты их знаешь? — спросил Рангар.

— Только по слухам, — ответила Брин. — Они никогда не приезжали в Мир, но послали герцога Драйдена ухаживать за Элисандрой, чтобы объединить наши два королевства. По словам герцога, королевская семья Грейсов не разделяет наших взглядов по поводу свободной магии.

— Значит, мы не можем на них положиться, — с сожалением произнес Рангар. — Я надеялся, что герцог Драйден, возможно, склонил их на нашу сторону.

— Герцог объединился с разбойниками, чтобы помочь простолюдинам Дреселя. Сами же монархи Дреселя и пальцем не пошевелят, чтобы им помочь.

Когда Грейсы, в сопровождении Филиппы, вошли во дворец, часовой протрубил в трубу, возвещая о прибытии еще одной королевской кареты. Брин и Рагнар подождали, пока подъедет выкрашенная в малиновый цвет карета с железными решетками на окнах.

— Король Сальватор Сурин из Зарадона, — неприязненно сказал Рангар. — Он еще более догматичен в своей ненависти к магии, чем Грейсы. Он вдовец, так и не смог жениться.

Высокий, худощавый мужчина с темными волосами, несмотря на свой преклонный возраст, грациозно выбрался из кареты и сложил руки в молитве. За ним появился еще один мужчина. Одетый в красную мантию второй мужчина был ненамного старше Рангара, но от него исходила такая серьезность, что Брин сразу стало не по себе.

— Кто это? — спросила она.

— Священник Фелисиан Ред. Король Сальватор повсюду путешествует с ним. Он настаивает, что нуждается в благословении священника пять раз в день, но не случайно Фелисиан Ред — искусный воин, а также священник.

Брин выгнула бровь.

— Значит, телохранитель. — она глубоко вздохнула, прежде чем проворчать: — Полагаю, нам следует поприветствовать прибывших.

Гитооты договорились, что все королевские делегации встретятся в библиотеке после заселения, и если Грейсы нашли время, чтобы принять ванну и переодеться, то король Сальватор и священник Ред не стали менять пыльную и помятую дорожную одежду. Брин с удивлением обнаружила их уже в библиотеке, чопорно стоящими у камина вместе с бароном Мармозом.

Они шептались друг с другом, но замолчали, когда Брин с Рангаром вошли.

Почувствовав напряжение, Деклан тут же вскочил.

— Ах, король Рангар и королева Брин. Для меня честь представить вам короля Зарадона Сальватора Сурина и…

— Да, мы знакомы, — оборвал его Рангар. — Священник Ред. Мальчишками мы какое-то время вместе тренировались в Виль-Кеви.

Священник медленно кивнул, хотя на его лице появилось кислое выражение.

— Ах да, я чуть не забыл. Мои солдатские дни остались далеко позади.

— Да, я был удивлен, узнав, что ты теперь почитаешь Святых. В те времена ты, конечно, не отказывался от вина и женщин…

— Королева Брин. — король Сальватор прервал Рангара и ту компрометирующую информацию, которую тот собирался сообщить. — Какое удовольствие познакомиться с вами. Я хорошо знал ваших родителей. Преданные слуги Святых. Да хранят Святые их души.

Брин вздрогнула. Только фанатик мог осмелиться похвалить бывшее правление ее деспотичных родителей.

— Да хранят Святые их души, — напряженно повторила она.

Напряжение повисло в воздухе, пока двери не распахнулись и не вошли Грейсы. Старый король Ангус опирался на руку своей молодой жены, его глаза были такими же мутными от катаракты, как и у королевы Амелии. Королева Ханна помогла своему пожилому мужу опуститься на диван, а затем просияла от облегчения, увидев Брин.

— Королева Брин! — воскликнула она, бросаясь к Брин и сжимая ей руку. — Я так ждала встречи с вами. — она обвела взглядом мужчин постарше и сказала более спокойно: — Приятно видеть еще одну молодую женщину.

Брин всем сердцем сочувствовала молодой королеве. Брин избежала участи выйти замуж за мужчину гораздо старше ее, но Ханне повезло меньше. Она сжала руки девушки в ответ, размышляя, смогут ли они использовать наивность королевы Ханны в своих интересах. Если бы Ханна имела влияние на своего мужа, возможно, она смогла бы нашептать ему на ухо о магии…

— Действительно, — сказала Брин с искренней добротой. — Надеюсь, что у нас с вами будет возможность познакомиться поближе, пока вы здесь. Я хочу узнать все о Дреселе. Вы знаете, там сейчас живет моя сестра, она замужем за герцогом Драйденом.

— Да, конечно! Элисандра и герцог Драйден редко бывают при дворе, но всегда с удовольствием приезжают. И я умираю от нетерпения услышать о ваших приключениях! В высшем обществе только об этом и говорят со времен осады Мирского замка!

Брин еще немного поболтала с Ханной, стараясь незаметно выведать у девушки ее отношение к магии, в то время как Рангар и Деклан подошли к тележке с виски и начали наливать себе напиток в бокалы. Делегация Зарадона осталась у камина, выглядя напряженной и чувствующей себя неуютно.

— Король Марс и королева Иллиана из Мира! — объявил слуга, появившийся в дверях библиотеки.

Брин едва не пискнула, когда, повернувшись, увидела, как ее брат и Иллиана входят в библиотеку, одетые в ослепительные золотистые костюмы и платья со сверкающими драгоценными коронами, словно только что отполированными. Они тоже явно хотели произвести сильное первое впечатление.

— Марс! — Брин бросилась к брату, который усмехнулся под золотой повязкой и крепко ее обнял.

— Мышка. — он поцеловал ее в макушку.

Затем Брин поприветствовала Иллиану, а Рангар подошел поговорить с Марсом. Краем глаза Брин заметила, какими холодными взглядами обменялись король Сальватор и священник Ред с бароном Мармозом.

Под пристальным вниманием стольких людей Брин едва ли могла открыто говорить с Марсом и Иллианой о магии влияния Мармоза. Ограничиваться разговорами о погоде и простыми восклицаниями по поводу нападения волков-берсерков было мучительно.

Позже в тот же день обе делегации лесного королевства прибыли одновременно. Король Ханс Виклунд и королева Карин Виклунд из Виль-Россенгарда вошли в шерстяных одеждах цвета лесной зелени, их длинные темные волосы были заплетены в одинаковые косички, а сразу за ними вошли принц Антер Ярккинен со своим отцом, королем Отто.

Брин почувствовала облегчение, увидев, что их союзники наконец-то здесь. Принц Антер поймал ее взгляд и, подойдя к ней, отвесил глубокий поклон.

— Королева Брин. После долгого путешествия полезно побыть в компании друзей.

— Я того же мнения, принц Антер. — ее взгляд на мгновение переместился на барона Мармоза и делегатов от Дреселя и Зарадона. Понизив голос, она сказала: — Сегодня вечером, после приветственного банкета, встретимся на пляже, к югу от дворцовой стены.

— На пляже?

— Так легче проверить, что нас не подслушивают.

Делегаты вели вежливую, но напряженную беседу, когда солнце начало клониться к закату, и наконец к ним присоединились хозяева. Королева Амелия и король Мартин рука об руку вошли в библиотеку.

— Друзья из разных уголков Эйри, — объявил Мартин. — Мы польщены вашим присутствием. Нам сообщили, что последняя делегация из Румы задерживается. Они присоединятся к нам завтра утром, как раз перед началом грандиозной встречи. А пока наши повара приготовили прекрасный ужин, чтобы продемонстрировать океанские богатства Воллина. Пожалуйста, присоединяйтесь к нам в банкетном зале.

Официальная речь, похоже, исчерпала дипломатические способности короля Мартина, потому что слуге пришлось подойти и отвести его на банкет. Однако Брин не сводила глаз с королевы Амелии. У пожилой женщины был ошеломленный, отстраненный вид, и когда принц Антер подошел к ней, чтобы поблагодарить за то, что она приютила их, она, казалось, не знала, кто он такой.

Ужин был таким же напряженным, как и разговоры в библиотеке. Пока слуги приносили им одно за другим блюда из рыбы на гриле, свежих устриц и рагу из морепродуктов, запивая их большим количеством вина, все, казалось, не хотели говорить, приберегая свои слова для важного разговора на следующий день.

Как только подали последнее блюдо, королева Амелия начала что-то бормотать себе под нос. Брин, сидевшая через три стула от нее, наклонилась к ней. Ей показалось, что она услышала слово «колдовство».

— В чем дело, моя королева? — спросила она.

Барон Мармоз, сидевший на дальнем конце стола, резко бросил:

— Королева Амелия выглядит измученной. Мы утомили ее своим приездом.

Король Мартин, который последние полчаса был полностью сосредоточен на своем рагу, удивленно моргнул.

— Ах, да. Эй ты, дворецкий. Помоги ей.

Двое слуг поспешили помочь королеве подняться на ноги.

— Подождите, — начала Брин, но Рангар накрыл ее руку своей. Он молча покачал головой. Она закрыла рот и бросила сердитый взгляд в сторону барона Мармоза.

— Прошу нас извинить, — сказал король Мартин, вытирая рот. — Мы хотели бы отдохнуть перед завтрашней встречей. Она начнется в полдень в библиотеке. Никаких клинков, никакого оружия. Те же правила, что и на любых переговорах.

Король Сальватор из Зарадона откашлялся.

— И никакой магии, я полагаю, это предусмотрено правилами, не так ли, король Мартин?

— Ах, да, конечно. И это тоже.

Как только хозяева отбыли, делегации разошлись по своим делам, заявляя о желании отдохнуть после долгого путешествия, хотя Брин знала, что ночь будет наполнена долгими, тайными встречами, интригами и, возможно, даже угрозой насилия.

Они с Рангаром тоже заявили о своем уходе, но, как только оказались в своей комнате, Рангар сбросил свою официальную одежду и облачился в простые бриджи и тунику. К боку он пристегнул короткий меч.

Брин подошла к окну, глядя на последние лучи заходящего за горизонт солнца.

— Тебе удалось поговорить наедине с Марсом и Иллианой?

— Да, они встретятся с нами на пляже, как только появится первая звезда. Что насчет принца Антера?

Брин кивнула.

— Он тоже там будет.

— Хорошо. Он говорит как от имени Виль-Кеви, так и от имени Виль-Россенгарда.

Брин переоделась в менее официальное платье, ее движения были рассеянными.

— А если за нами проследят и сообщат, что мы затеяли заговор?

Рангар пренебрежительно пожал плечами, зашнуровывая ботинки.

— Это ведь не заговор, если все открыто, не так ли? Ты просто встречаешься со своим любимым братом и его женой. А Антер наш старый друг.

— Никто никогда в это не поверит.

— Это не имеет значения. Пока нас не подслушают, никто не сможет доказать наличие заговора. Кроме того, тебе не кажется, что семьи Зарадона, Дреселя и Румы тоже собираются встретиться сегодня тайно?

Они подождали, пока слуги не погасят фонари по всему дворцу, а затем притворились, что отправляются на романтическую прогулку по уединенному участку пляжа, предназначенному только для дворцовых чиновников. Первая звезда появилась над головой, когда они достигли южной стены, отделявшей дворцовый пляж от пляжа Серры, открытого для простых людей и рыбаков.

Развалины старой часовни из песчаника отмечали конец дворца. Брин присела на сломанную колонну, обхватив себя руками, чтобы защититься от прохладного ветра. Начинался прилив, который набегал на ее туфли. Она сбросила их и опустила пальцы ног в воду.

— Это приятно. Море в Берсладене всегда слишком холодное, чтобы купаться, — заметила она.

— Возможно, для Мирской принцессы, — слегка поддразнил ее Рангар, нарушая напряженное настроение этого вечера. — Но не для королевы Берсладена. Тебе еще предстоит немного закалиться.

Брин поморщилась при мысли о том, чтобы войти в ледяную воду.

На дальнем конце пляжа показался фонарь, и Брин замолчала. Она ожидала увидеть Марса, Иллиану и Антера, но к ним шел только один человек, скрываемый в тени лунного света.

— Кто это? — спросила Брин. — Это женщина в платье, но она слишком высокая, чтобы быть Иллианой.

Рангар положил руку на меч.

— Будь осторожна, — предупредил он. — Я опасался, что кто-нибудь из наших врагов воспользуется случаем и попытается выступить против нас до начала грандиозной встречи.

Но по мере приближения женщины в свете фонаря стали проступать ее черты лица. Глаза Брин расширились. Она вскочила с разбитой колонны и зашлепала ногами по прибою.

Вскрикнув от радости, она побежала навстречу незнакомке, а Рангар кричал ей вслед.

— Элисандра! — крикнула Брин под шум прибоя и бросилась к сестре. Она так крепко обняла девушку, что они обе едва не рухнули в море.

Восстановив равновесие, Элисандра усмехнулась.

— Брин! Я не планировала сегодня промокнуть до нитки!

Рангар подбежал к Брин, убирая руку с рукояти меча.

— Леди Элисандра? Нас никто не предупредил о твоем прибытии.

— Я приехала без предупреждения, — сказала Элисандра, указывая на шарф Воллина, покрывающий волосы, выдающий ее за дворянку. — Я остановилась в Сенне у трактирщика, который раньше работал с некоторыми из соратников Джона.

— Ты получила послание Валендена? — спросила Брин, гордясь тем, что Валенден помог им.

Элисандра кивнула.

— Он поскакал к границе Дреселя, чтобы нас найти. Как только мы узнали о ситуации, Джон и наши разбойники рассредоточились вдоль границы между Берсладеном и Миром, помогая деревням отбиваться от волков-берсерков. Я была с ними некоторое время. Нападения оказались жестокими. Многие погибли. А волки-берсерки становятся все умнее… они научились обходить многие из наших ловушек. Потом Валенден сообщил нам о грандиозной встрече, и я оставила разбойников разбираться с волками, а сама поспешила сюда, чтобы помочь.

— Здесь король и королева Грейс из Дреселя.

Элисандра кивнула.

— Они не должны узнать о моем приезде. Поскольку я герцогиня в их королевстве, они задумаются о причинах моего присутствия. Это может навлечь подозрения на нас с Джоном. Мы приложили все усилия, чтобы не выдать себя сторонниками свободной магии. Магия все еще строго запрещена в Дреселе.

Неподалеку зашуршал песок, и рука Рангара снова потянулась к мечу, но на этот раз три фигуры, шагающие по пляжу, были знакомы. Марс, ведомый Иллианой, присоединились к ним у развалин часовни вместе с принцем Антером.

Иллиана сжала руку Марса и сообщила ему:

— Твоя сестра здесь, Марс!

— Брин, — сказал Марс, протягивая руку.

Иллиана снова сжала его руку.

— Да, Брин и Рангар здесь, но и…

— Элисандра? — закончил Марс, в его голосе послышалась надежда.

Элисандра вцепилась в протянутую руку Марса. Ее глаза изучали его лицо, начиная с повязки и заканчивая исхудалым телом.

— Брат. Клянусь Святыми, ты даже не представляешь, как я была рада услышать, что ты жив!

Они обнялись, и Марс вытянул другую руку.

— Брин? Брин, иди сюда. Наконец-то мы снова втроем вместе!

Брин отстранилась от Рангара, чтобы присоединиться к своим брату и сестре в объятиях. Поднимающийся прилив плескался у их ног, но никого это, казалось, не волновало. Прошло много месяцев с тех пор, как брат и сестры Линдейн в последний раз были вместе. Их родители были убиты. Их королевство было захвачено. Элисандра сама едва избежала смерти, а Марс инсценировал свою смерть.

Но теперь они были вместе, наконец-то.

Слезы навернулись на глаза Брин, когда она вспоминала все, что пришлось пережить ее брату и сестре. И вот теперь они здесь, уже не дети. Марс был королем богатейшей земли в Эйри и намеревался разрешить магию, чтобы помочь простым людям.

Элисандра вела дерзкую двойную жизнь, будучи герцогиней Дреселя и Лесным королем, предводителем банды разбойников. А сама Брин стала королевой Берсладена — места, которое она наконец-то смогла назвать своим домом.

«Мы зашли так далеко».

После воссоединения принц Антер откашлялся.

— Друзья, мы должны обсудить план на завтрашний день.

Приподнятое настроение Брин улетучилось при мысли о предстоящей грандиозной встречи.

— Мы с Рангаром сделали несколько открытий, касающихся нападений волков, которые не осмеливались разглашать, кроме как при личной встрече. Я узнала, что волки связаны с легендой о зверях-берсерках, которая в той или иной форме существует во всех культурах Эйри. У волков также черные языки, что говорит о древнем заклинании темного мага по имени Зандир из Румы, который использовал магию, чтобы создать злобных охотничьих псов.

— Мы считаем, — продолжал Рангар, — что королевская семья Шерон из Румы, вероятно, в сговоре с правителями Зарадона и Дреселя, наняла барона Мармоза, чтобы тот изменил заклинание и создал берсерков. Затем они выпустили этих волков на севере Эйри, зная, что каждое королевство свяжет чудовищных волков со старой легендой о берсерках и, таким образом, догадается, что здесь замешана темная магия. Они сделали это, чтобы посеять страх перед магией. Не случайно нападения волков начались сразу после того, как Марс объявил о разрешении магии в Мире.

Принц Антер выругался. Расхаживая по песку, он спросил:

— Вы привезли с собой доказательства?

Брин кивнула.

— У меня есть книги, а также признание Мармоза, хотя это его слово против моего.

Антер упер руки в бока.

— Итак, завтра мы выступим против них на грандиозной встрече с неопровержимыми доказательствами.

— Все не так просто, — сказал Рангар. — Даже если доказательства будут очевидны, Зарадон и Дресель все равно встанут на сторону Румы.

— Остается еще Воллин, — возразил Антер. — Поскольку Виль-Кеви и Виль-Россенгард имеют по полголоса, значит, три королевства поддерживают магию, три — против. Воллин — решающий голос. Королева Амелия не настолько глупа, чтобы игнорировать очевидные доказательства.

Брин печально покачала головой.

— Боюсь, именно это и произойдет, но не из-за ее преклонного возраста.

Она объяснила, что они с Рангаром выяснили о бароне Мармозе, который использовал заклятие влияния на королеву Амелию.

Закончив, она повернулась к Иллиане.

— Должен же быть какой-то способ снять заклятие влияния.

Губы Иллианы сжались в глубокой задумчивости.

— Есть, но снять его может только тот, кто наложил, а я сомневаюсь, что ты сможешь убедить Мармоза сделать это.

Брин расхаживала по полосе прибоя.

— А другого выхода нет?

— Со временем действие заклятия спадет, но не раньше завтрашнего дня. Обычно заклинание такого рода действует не менее трех дней. Учитывая ослабленный разум королевы, оно, вероятно, будет действовать на нее дольше. Возможно, неделю или больше.

— Мы могли бы попытаться отложить переговоры, — предложил Марс.

Принц Антер покачал головой.

— На день, возможно. Но королевские семьи никогда не согласятся на дополнительную неделю вдали от своих королевств. Кроме того, барон Мармоз может просто продлить действие заклинания.

Брин продолжала расхаживать по полосе прибоя, позволяя волнам убаюкать ее разум, чтобы она могла спокойно обдумать их проблему. Если они не могли снять заклятие, то что они могли сделать? Она осознала, что рассеянно поглаживает знак смертельного сна у себя на груди. Брин замерла.

— Что если… что если мы сразимся с заклинанием с помощью другого магического знака? — медленно спросила она.

Все взгляды обратились к ней. Рангар вздернул подбородок.

— Что ты задумала?

Облизнув губы, она ответила:

— Мы могли бы также наложить заклятие на королеву Амелию. Что-нибудь посильнее заклятья барона. Он не сильный маг. Всего лишь обычный заклинатель с несколькими магическими знаками.

— Более сильное заклинание влияния? — спросила Элисандра.

Брин кивнула.

— Именно об этом я и подумала. Иллиана, существует ли такой знак?

Иллиана начала качать головой, но затем ее взгляд устремился влево. Ее губы беззвучно шевелились, когда она, казалось, обдумывала возможные варианты. Затем она, наконец, замолчала.

— Не совсем, — медленно произнесла она. — Не существует заклятий разной степени воздействия. На королеву невозможно наложить более сильное заклятие, однако я думаю, что Брин справится. В моей семье есть могущественный магический знак, который многие поколения ведьм скрывали. Он не так известен, поэтому я сомневаюсь, что даже опытный маг узнал бы его, если бы увидел. Это рискованно, но может сработать.

— Что это за знак? — с тревогой спросила Брин.

Иллиана выглядела не менее взволнованной, но ответила:

— Знак одержимости.

Их небольшая группа погрузилась в молчание. Волны разбивались о берег, а ночной ветер шелестел вокруг них. Наконец, Рангар сказал:

— Насколько мне известно, заклинания одержимости не существует.

— Как я уже сказала, это семейная тайна. Моя прабабушка училась на мага в одной из земель к югу от Великой пустыни. Там магия другая. Темнее. Могущественнее.

Руки Брин внезапно стали липкими от соленой воды, но это ощущение не проходило, сколько бы раз она ни вытирала их о платье. Она тихо спросила:

— Что для этого нужно?

— Я знаю форму знака и текст заклинания, — объяснила Иллиана, — хотя никогда раньше не пыталась его вырезать. И все же я верю, что смогу это сделать. Тот, кто получит этот знак, сможет перенести свою душу в тело человека, которого увидит после получения метки. Он будет носить тело этого человека как одежду. Говорить его голосом, передвигаться.

— Таким образом, тот, кто завладеет королевой Амелией, заставит ее поддержать сторону магии, когда дело дойдет до голосования, это как управлять марионеткой, — сказал Рангар.

— Именно, — сказала Иллиана.

— Но кто получит магический знак? — спросил Антер.

Никто не ответил, но Брин почувствовала, как в ее крови что-то всколыхнулось. Она все еще училась у мага Марны, но за последние несколько месяцев приобрела много навыков. Она объявила:

— Я.

Взгляд Рангара метнулся к ней.

— Черта с два. Это слишком рискованно

— У нас нет выбора, — решительно возразила она. — Опасно это или нет, но в Эйри правят мужчины. Короли, а не королевы голосуют. Как король Берсладена, ты должен присутствовать на больших переговорах. То же самое касается и тебя, Марс. И тебя, Антер.

— Мой отец — король Виль-Кеви, а не я, — сказал Антер.

— Да, но ты пользуешься доверием семьи Виклунд из Виль-Россенгарда. Если ты не будешь присутствовать на переговорах, они не придут к единому мнению. — Брин указала на остальных. — Иллиана не может совершить подобное, поскольку маг не может вырезать на себе метку. А Элисандра не владеет магией. Это должна сделать я.

— У тебя тоже нет этого особого умения, — заметил Рангар. — Ты никогда раньше не произносила этого заклинания.

— Я смогла произнести заклинание смертельного сна. Я смогу это сделать.

— А все не удивятся твоему отсутствию, Брин? — обеспокоенно спросила Элисандра.

— Я скажу, что мне нездоровится. Всем известно, что сырые устрицы вызывают расстройство желудка, а их подают к каждому чертову ужину.

Рангар, казалось, был готов снова спорить, но, окинув взглядом собравшихся, понял, что Брин права. Он передернул плечами, а затем крепко сжал челюсти.

— Если я соглашусь позволить тебе сделать это, — сказал он, — то должен быть уверен, что ты будешь в полной безопасности все это время. И тело, и душа.

— Я могу охранять ее тело, — предложила Элисандра. — Замаскируюсь под целителя и останусь в ее комнате с телом, притворяясь, что помогаю ей оправиться от болезни.

— А остальные будут присутствовать на грандиозной встрече с королевой Амелией, — сказал Марс. — Поскольку душа Брин будет находиться внутри королевы, мы позаботимся о ее безопасности.

Рангар все еще не выглядел убежденным. Он прошелся по песку, а затем взял Брин за руку и отвел ее в сторону. Под мерцающими над головой звездами он спросил:

— Я только что взял тебя в жены. Поклялся, что не буду рисковать, чтобы снова потерять тебя.

Она коснулась его щеки.

— В этом теле или в другом, Рангар Барендур, моя душа всегда будет принадлежать тебе.

— А если ты окажешься запертой в теле девяностолетней женщины?

— Хм. Тогда тебе придется быть нежнее со своими поцелуями.

Он тихо зарычал на ее дразнящее замечание и прижался к ее лбу.

— Я бы любил тебя в любом теле, любовь моя, но это мне очень нравится.

Он наклонил голову, и их губы соприкоснулись. Они целовались под сверкающими звездами и качающимися пальмами, и Брин подумала, не в последний ли раз она целует Рангара Барендура своими губами.

— Есть еще кое-что, — обратилась Иллиана к собравшимся ночью на пляже. — Заклинание одержимости слишком мощное для одного заклинателя. Для него нужен усиливающий знак и не менее пяти заклинателей. Среди нас есть только я, Рангар и Антер. Нам нужны еще двое.

— Еще двое, которые должны быть, по крайней мере, надежными, — подчеркнул Рангар.

— Мой отец поможет, — сказал Антер. — Остаются Виклунды из Виль-Россенгарда: король Ханс или королева Карин.

— Я не очень хорошо знаком с ними, — сказал Марс. — Что не повышает мое к ним доверие.

— Не думаю, что у нас есть выбор, — сказал Антер. — Из них двоих королева Карин более искусна в магии. Она была ученицей мага, прежде чем выйти замуж за Ханса.

— Поговори с ней, — заявила Брин. — Нам придется рискнуть. Завтра в полдень начнется встреча, так что нам нужно будет произнести заклинание сегодня вечером. Давайте вернемся в свои комнаты и притворимся, что ложимся спать; после того как последние слуги отправятся отдыхать, прокрадитесь в наши покои. Элисандра, тебе нужно будет переодеться в целительницу.

Элисандра кивнула.

— Я могу украсть форму целительницы из дворцовой прачечной.

Собравшиеся вернулись во дворец поодиночке или парами, чтобы развеять слухи о заговоре. Вернувшись в спальню, Брин сняла платье с намокшим подолом и накинула белый халат.

Переодевшись, Рангар сел на кровать и притянул ее к себе на колени. Обхватив ее талию одной рукой, другой он провел по ее распущенным волосам. С беспокойством в глазах он сказал:

— Мне не нравится эта идея.

— Иллиана — искусная ведьма. Ее способности соперничают даже со способностями мага Марны.

Он провел большим пальцем по ее нижней губе, затем по подбородку, словно запечатлевая в памяти каждую деталь ее лица.

— И все же это неизвестное заклинание. Предоставить тебе возможность обладать телом королевы Амелии — это только первая половина задачи: Иллиана должна будет вернуть тебя в собственное тело.

Брин поерзала на коленях у Рангара, пока не смогла обнять его за плечи. Глядя ему прямо в глаза, она сказала:

— Я обещаю тебе, Рангар, что завтра в это же время мы снова будем сидеть вот так. Ты в своем теле, а я в своем.

Его веки слегка опустились.

— Если честно, я бы предпочел, чтобы ты была подо мной.

Улыбка тронула ее губы. Она нежно поцеловала его, но по мере того, как огонь разгорался в ее теле, поцелуй становился все настойчивее. Рангар обхватил ее за затылок и, казалось, был готов отнести на кровать, когда раздался тихий стук в дверь.

— Будь прокляты боги, — пробормотал он, затем поцеловал ее сильнее и быстрее, прежде чем отстраниться. — Входите.

В комнату вошла Иллиана с корзиной припасов. Она начала убирать с обеденного стола остатки посуды.

— Марс останется в нашей комнате, — сказала она. — Примерно через час он шумно сходит в туалет, так чтобы не навести на мысль, что во всех наших комнатах подозрительно тихо. А теперь, Брин, лучше всего лечь на пол, так будет легче убрать пролитую кровь. Я положу инструменты на стол.

Пока Рангар помогал Иллиане убирать со стола, дверь снова открылась. На этот раз в комнату проскользнула Элисандра. Волосы у нее были повязаны белым платком, на ней была черная униформа и серый фартук целительницы. В руках она держала корзину с апельсинами.

Она указала на фрукты.

— Я взяла их на кухне. Они должны помочь при расстройстве желудка. Если кто-нибудь придет проведать Брин, я скажу, что нам нужно еще, и отправлю их на кухню, чтобы они не мешали.

Они соорудили для Брин импровизированную постель на полу, постелив простынь, а затем Иллиана протянула ей пузырек.

— Выпей. Это поможет погрузить твой разум в транс. Ты будешь испытывать странные ощущения, пока твоя душа не вернется в твое тело.

Когда Брин взяла пузырек, то вспомнила, как впервые получила магический знак. Рангар запретил ей это делать, так как заклинание было непроверенным. И все же она все равно прошла через это на крыше крепости Барендур, удерживаемая учениками, а зелье мага Марны вызывало у нее дикие видения.

Она поднесла пузырек к губам, но Иллиана сказала:

— Подожди. Еще одно. Тебе понадобится повязка на глаза. Амелия должна быть первым человеком, которого ты увидишь после того, как произнесешь заклинание. Ты можешь овладеть не тем человеком, если увидишь кого-то, кроме нее. — она достала из кармана одну из черных шелковых повязок Марса и закрепила ее на голове Брин.

Кто-то тихонько постучал в дверь. Послышались шаги Рангара, и скрип двери.

— Антер. Король Отто. Королева Карин. Спасибо, что пришли.

С завязанными глазами Брин не могла разглядеть их компанию, но внимательно прислушалась к шуршанию одежды и кивнула им.

«Могу только представить, что Марс чувствует каждый день».

— Это смелый план, — сказал мужской голос, который мог принадлежать только королю Отто. — Нас всегда убеждали, что заклинание одержимости не подвластно магии.

— В Мире, — объяснила Иллиана, — магия была запрещена так долго, что мы не могли изучать традиционную магию. Нам пришлось разрабатывать собственные заклинания. Это привело к появлению некоторых заклятий, которые никто не считал возможными.

— И вы готовы на это, леди Брин? — спросила женщина. Должно быть, это была королева Карин.

Брин медленно кивнула.

— Готова.

— Нам следует поторопиться, раз уж мы все здесь, — сказала Иллиана. — Элисандра, посторожи у двери. Брин, иди сюда. Ложись на простыню.

Иллиана и Рангар помогли Брин опуститься на простыню, и она легла на живот. Иллиана расстегнула пуговицы платья на спине и откинула ткань в сторону.

— Знак одержимости требует полного использования спины заклинателя, — сказала Иллиана. — К счастью, спина Брин еще не покрыта знаками… это бы еще больше усложнило задачу.

Брин почувствовала, как уверенные пальцы Иллианы скользнули по ее спине, вычерчивая фигуры, которые она собиралась вырезать. Какое бы зелье ни было в пузырьке, оно начинало действовать. Брин почувствовала, как расслабляются ее мышцы, а сознание уплывает. Она мысленно ухватилась за свои мысли, оставаясь в сознании.

«Еще рано отключаться».

— Знак включает в себя пять надрезов с такими интервалами. — Иллиана прижала палец к лопаткам Брин, к основанию шеи и к нижней части каждой грудной клетки. — Я попрошу каждого из вас занять место рядом с отметкой, затем взяться за руки и повторить эти слова:

«Mann desta ka».

По спине Брин побежали мурашки от предвкушения. Даже с повязкой на глазах она поймала себя на том, что крепко зажмуривается. Сколько бы магических знаков она ни получила, каждый из них всегда будет казаться непредсказуемым и рискованным.

Она услышала звон лезвия, когда Иллиана вытащила нож.

— Готова, Брин?

Брин проглотила твердый комок в горле.

— Сделай это.

Прошептав заклинание, Иллиана прижала лезвие к левой лопатке Брин. Боль пронзила кожу, когда Иллиана сделала первый надрез, затем перешла к правой лопатке.

Как только она это сделала, принц Антер встал слева от нее, произнося заклинание одержимости. Когда Иллиана закончила со вторым надрезом и перешла к тому, что был у основания ее правой груди, королева Карин заняла свое место. Голос королевы прозвучал с сильным акцентом.

Три пореза.

Потом четыре.

Брин стиснула зубы от боли. Эти порезы казались длиннее и глубже, чем те, что она получала раньше, и с каждым последующим надрезом ее сознание все больше уносилось прочь. Ей уже было трудно сосредоточиться на настоящем. Ее душа хотела убежать от боли, убежать далеко-далеко… и в то же время она жаждала чего-то нового.

Кого-то нового.

Наконец, Иллиана перешла к последнему разрезу у основания шеи Брин. Она снова отодвинула волосы в сторону и сделала разрез. Брин судорожно вздохнула, когда между пятью метками, образующими знак одержимости, пробежали мурашки. Вся ее спина пульсировала так, что это выходило за рамки простой боли: казалось, какая-то часть ее тела пыталась вырваться сквозь порезы.

Иллиана отбросила нож в сторону.

— Все, поторопитесь. Произнесите заклинание.

Все пять голосов зазвучали в унисон.

— Mann desta ka.

— Mann desta ka.

— Mann desta ka.

— Mann desta ka.

— Mann desta ka.

Тело Брин начало неудержимо трястись. Она осознавала происходящее, но ей казалось, что это происходит не с ее телом. Ее душа словно парила где-то под потолком, глядя вниз на пять усилителей сквозь черную тень повязки на глазах. И все же какая-то часть ее все еще чувствовала себя привязанной к своему телу, словно веревкой.

— Брин. — Рангар нежно положил руку ей на плечо, как только они замолчали. — Ты меня слышишь?

«Я тебя слышу», — попыталась сказать она, но обнаружила, что не может говорить. Наблюдая сверху, сквозь туман, она увидела Рангара, склонившегося над ее телом. Губы ее лишь пробормотали несколько нечленораздельных звуков.

— Что с ней? — огрызнулся Рангар.

— Ее душа отделяется, — объяснила Иллиана. — Именно это должно произойти. Но мы должны отвести ее к королеве Амелии как можно скорее, иначе ее душа может найти себе другое тело.

Сквозь темную пелену Брин с удивлением заметила, как много крови вытекает из ее тела. Иллиана быстро перевязала все, что могла, и приложила травяную припарку, а затем застегнула платье Брин.

Она начала собирать окровавленные простыни, но Элисандра сказала:

— Иди. Отведи Брин к королеве Амелии. Я сожгу окровавленные простыни в камине.

Паря под потолком, Брин наблюдала, как Рангар помогает ей подняться на ноги. Ее тело двигалось странно, словно она была пьяна или тяжело больна. Ее связь с телом слегка подрагивала, когда оно делало шаг.

— Я отведу ее к королеве, — настойчиво сказал Рангар. — Остальным следует вернуться в свои комнаты. Никому не говорите об этом.

Принц Антер и его отец ушли, но королева Карин осталась еще на мгновение, глядя на почти коматозное состояние Брин.

— Замечательно.

А потом Брин почувствовала, как связь натянулась еще сильнее, когда Рангар вывел ее из комнаты, а королева Карин, Иллиана и Элисандра остались позади. Рангар повел ее в темный коридор, освещенный лишь несколькими свечами.

— Все будет хорошо, любовь моя, — прошептал он ей на ухо, но душа Брин, парящая над ней, услышала это. В этой странной межтелесной форме она могла воспринимать не только слова.

От тела Рангара исходила ярость, излучаемая в виде голубого пламени. Его мысли беспорядочно метались в голове: он беспокоился за нее, опасался, что из-за знака одержимости она попадет не в то тело, поэтому был начеку, опасаясь любых слуг, которые могли пройти мимо.

Но больше всего она чувствовала его любовь. Это напоминало сияющее, переливающееся всеми цветами радуги одеяло, окутывающее Брин, защищающее и всеобъемлющее, касающееся каждой клеточки ее тела. У нее перехватило дыхание, когда она увидела что-то настолько прекрасное.

— Обещаю, ты переживешь это, — сказал Рангар Брин, ведя ее по крылу, в котором находилась спальня королевы Амелии. — Я верю в судьбу, которой хватит на нас обоих.

Поскольку они уже находились в королевском крыле, здесь было меньше охраны. Рангару удавалось держаться в тени и двигаться достаточно бесшумно, чтобы не привлекать внимания стражи.

Комната королевы Амелии была открыта, в соответствии с традициями Волла: двери и окна больных должны были оставаться открытыми, чтобы Святые могли благословить их на исцеление. Рангар наполовину вел, наполовину нес тело Брин в темную спальню.

Проплывая в темноте над головой, Брин увидела королеву, лежащую на кровати с балдахином. Королева Амелия выглядела еще более хрупкой во сне, как будто один порыв ветра из открытого окна мог превратить ее бледную кожу в пыль.

Аура королевы тоже выглядела слабой: еле различимый свет цвета морской волны расползался по ее телу, словно черви, испещренные дырами и слабыми местами из-за ее болезни. Так ли выглядела аура больного человека? Неужели маг Марна, способная видеть ауры, всегда видела мир таким?

Но вокруг старой королевы сияла вторая аура: глубокого темно-красного света, пульсирующая в темной спальне.

«Этот красный свет — заклятие влияния барона Мармоза», — поняла она.

Продолжая восхищаться многослойной аурой королевы, она увидела, как Рангар снимает шелковую повязку с ее глаз.

Ее тело смотрело на королеву Амелию.

Брин ощутила толчок всей своей душой, словно в нее ударила сильная волна.

И тогда, словно затянутая в водоворот, душа Брин понеслась вниз, сквозь темный туман и свет ауры королевы… в тело королевы.

Она задыхалась. Ее тело казалось одновременно и слишком тяжелым, и слишком легким. Старая, хроническая боль засела в костях. Болела спина. Зубы плохо сходились в челюсти. Она почувствовала шорох, затем вздох, а потом услышала щелчок замка.

Брин открыла глаза и посмотрела на потолок спальни королевы.

Ее душа снова обрела тело… но не ее собственное.

Шорох, вздох, щелчок замка.

Это были первые ощущения, которые испытала Брин, когда душа королевы Амелии погрузился в глубокий сон, а душа Брин взяла контроль над телом старухи. Брин моргнула, вглядываясь в темную комнату, и мысли ее понеслись вскачь. Зрение королевы было плохим, и комната казалась размытой.

Тело Амелии было таким хрупким, что Брин боялась, что даже сидя, она может переломать несколько костей. И все же в королеве Воллина оставалась какая-то сила. Даже в преклонном возрасте ее тело было полно решимости продолжать жить.

— Брин? Брин, это ты? — Рангар подошел к краю кровати и положил руку на плечо королевы Амелии.

Брин дышала неровно, пытаясь привыкнуть к ощущению чужого тела. Она смотрела на свои иссохшие руки, и ее охватывала паника.

«Это неправильно. Это не я!»

Ее тело начало трястись, а душа захотела вырваться из тела королевы Амелии и снова обрести свой истинный дом. Ее глаза начали закатываться.

— Брин! Сосредоточься. — Рангар взял голову королевы и повернул к себе, чтобы она сфокусировалась на его лице. Он погладил тонкие щеки королевы. — Сосредоточься на мне.

Внимание Брин сфокусировалось на Рангаре. Рангар. При виде его грозовые тучи, клубившиеся в ее голове, рассеялись. Она напомнила себе, где находится и что делает. Постепенно дрожь утихла.

— Рангар, — прохрипела она. Голос звучал как у королевы Амелии.

На лице Рангара отразилось облегчение. Его большие руки провели по голове и плечам королевы, осторожно касаясь ее нежного тела, словно боясь причинить боль.

— Сработало, — сказал он.

Брин кивнула, все еще чувствуя себя дезориентированной, когда голова королевы Амелии двигалась вместо ее собственной.

— Я парила под потолком… Я видела тебя и Иллиану, но все было как в тумане…

— Шшш. Все хорошо. Заклинание сработало.

Голос Рангара звучал уверенно, но Брин все еще видела смутные очертания его ауры, и в ней все еще отражался страх, что она могла навсегда застрять в теле старой королевы.

— Что теперь? — спросила она, морщась от своего чужого голоса.

— Скоро наступит утро. Придет служанка, чтобы подготовить тебя ко встрече. Как бы я ни хотел остаться с тобой, мне нельзя находиться в спальне королевы Амелии. И мне нужно вернуть твое настоящее тело в нашу спальню.

Она кивнула.

— Иди.

Он заколебался.

— Элисандра все время будет рядом, чтобы позаботиться о твоем настоящем теле. Увидимся на встрече.

В коридоре послышался скрип — это могла быть служанка или стражник. Брин положила руку на грудь Рангара, побуждая его идти, но тот застыл на секунду. Наклонив подбородок старой королевы, он нежно поцеловал ее в морщинистые губы.

— Рангар, я… старая, — вздохнула она.

— В каком бы теле, и сколько бы лет тебе ни было, ты все равно остаешься женщиной, которая владеет моим сердцем.

А потом скрип раздался снова, и Рагнар бросил на нее последний долгий взгляд, излучая любовь, а затем выскользнул из комнаты. Не прошло и пяти минут, как вошла служанка и, зевая, принялась подкладывать дрова в камин.

— Вы уже проснулись, моя королева? — удивленно спросила служанка, заметив ее. — Надеюсь, я вас не разбудила.

— Нет, — ответила Брин, понимая, что ей нужно вести себя как королева Амелия. — Нет, все в порядке. Я не могла уснуть.

Служанка одарила ее сочувственной улыбкой.

— Я распоряжусь, чтобы завтрак принесли наверх. Вам сегодня нужны силы.

Брин кивнула и откинулась на подушки, наблюдая, как служанка складывает дрова в стопку. Ее сердце бешено колотилось. Достаточно ли она изучила королеву Амелию, чтобы подражать ее манерам? Поймет ли король Мартин, что с его женой что-то не так? Что, если кто-то еще видел ауры и мог увидеть, что свет Амелии выглядит по-другому?

Но она выдавила из себя улыбку, когда еще несколько служанок принесли ей поднос с чаем и булочками со взбитыми сливками, и старалась говорить как можно меньше.

Пятнадцать делегатов от восьми королевств Эйри сидели за столом в библиотеке, и одно место не досталось Брин. Барон Мармоз, как неофициальный участник заседания, не имеющий права голоса, стоял у окна, беспокойно расхаживая взад и вперед, а за ним по пятам следовали три его тявкающие собаки.

Сидя во главе стола, Брин старалась сохранить то выражение, которое она так часто видела на лице королевы Амелии: сильное, стоическое, но с блуждающим взглядом угасающего разума. Как только все заняли свои места, а слуги принесли вино, чтобы облегчить переговоры, король Мартин бросил восьмигранный кубик, на гранях которого были вырезаны гербы королевства:

Лесной дракон Виль-Россенгарда.

Замок Берсладен на морском утесе.

Распускающиеся цветы Мира.

Синяя птица Румы.

Гигантский лев Зарадона.

Воробей из Дреселя.

Разбивающиеся о берег волны Воллина.

Рога Виль-Кеви.

Кубик остановился на гербе рогов Виль-Кеви. Брин сцепила руки и объявила:

— Король Виль-Кеви Отто Ярккинен. Боги избрали вас для первого выступления.

Она кивнула Мартину, и он перевернул песочные часы.

Король Отто резко встал и отодвинул свой стул. Хоть его растрепанные кудрявые волосы и борода были расчесаны, но под глазами залегли темные круги. После их усилительного заклинания он почти не спал. Он бросил быстрый взгляд на Брин… на королеву Амелию… как будто не был до конца уверен, кто обитает в этом теле.

— Здесь есть те, кто будет утверждать, что магия не является правом народа Эйри, и я с ними согласен. Это не право. Право должно быть согласовано и предоставлено такими старыми дураками в коронах, как мы. Магия не нуждается в согласовании. Это такая же сила природы, как воздух, которым мы дышим, и вода, текущая в наших реках. Отказать людям в магии то же самое, что лишить их воздуха и воды.

Король Ханс Виклунд и королева Карин Виклунд пробормотали что-то в знак согласия.

— Вот, вот, — сказал Антер, стукнув кулаком по столу.

Мартин поднял палец.

— Пока никаких дебатов, юный принц, и это также относится к выражению поддержки. Каждый говорит в течение отведенного ему времени, а остальные хранят молчание.

Король Отто закончил свою речь рассказом о том, как их фермеры, живущие в тени леса, не могли выращивать урожай без помощи магии, усиливающей солнечный свет. Когда его время истекло, Мартин снова бросил кубик.

— Зарадон, — сказал он, когда на кубике появился герб гигантского льва. — Король Сальватор Сурин, вы можете говорить.

Седовласый суровый король встал и сказал:

— Я хотел бы уступить свое время священнику Фелисиану Реду, он будет говорить от моего имени.

Мартин кивнул.

— Разрешаю.

Как только король Сальватор занял свое место, священник встал. С момента своего прибытия Фелисиан Ред излучал опасную энергию, для обнаружения которой Брин не требовалось смотреть на его ауру. Теперь взгляд священника резко скользнул по столу, когда посыпались песчинки в песочных часах, и, казалось, его совершенно не волновало, что время уходит. У Брин скрутило живот, когда он скользнул по ней взглядом, внезапно испугавшись, что он может увидеть ее в теле королевы Амелии и заглянуть прямо к ней в душу.

— Очень жаль, что королева Брин не может присоединиться к нам, — многозначительно произнес он, и глаза Брин широко раскрылись, прежде чем она смогла взять свои эмоции под контроль.

Знал ли он, кто она такая? Мог ли видеть ауры?

— И почему же? — прорычал Рангар с другого конца стола. — Ты не разговаривал с моей женой с момента нашего прибытия в Воллин.

— Королева Брин предлагает интересную точку зрения, — продолжал священник, все еще раздражающе медленно, словно его совершенно не волновало время. — Ее воспитывали в отвращении к магии, так же как мы видим это в Зарадоне. Теперь, став королевой Берсладена, она приняла магию и даже выступает за ее использование. И все же интересно, если бы она была здесь, что бы она сказала о нападениях волков? Деревня за деревней на ее драгоценной новой родине подвергалась нападениям. Убивали мужчин, женщин и даже детей. Мы все знаем, что за этим стоит темная магия, так зачем же ей поддерживать то, что убивает ее народ? Я бы сказал, что такое отношение больше соответствует пути ее родителей.

Марс и Рангар вскочили на ноги, готовые защищать Брин.

— Вы говорите о моей сестре, — горячо возразил Марс. — Позвольте напомнить вам, что она не имеет никакого отношения к правлению наших родителей. Брин ничего не знала об их действиях.

Рангар сжал кулаки и уперся ими в стол, на его лице появилось мрачное выражение: он разглядывал священника, словно волк, преследующий свою добычу.

— Моя жена готова рискнуть жизнью ради одного из своих подданных. Хотите сказать, что она легкомысленно допускает эти убийства?

— Лорды, — выругался король Мартин, стукнув кулаком по столу. — Помните правила! В данный момент это не обсуждается!

До Брин начало доходить, почему священник Фелисиан Ред выбрал столь провокационную и необычную тему для своего вступительного слова: один король за столом был ее братом, а другой — мужем. Оба мужчины готовы на все, чтобы защитить ее честь, чему все они только что стали свидетелями.

«Священник не пытается привести логические доводы, — поняла она. — Он пытается разозлить Марса и Рангара. хочет отвлечь их, когда придет время приводить свои собственные аргументы, и они потратят время на его опровержение, вместо того чтобы привести веские доводы».

Как будто Иллиана пришла к такому же выводу, она схватила Марса за рукав и потянула обратно на его место.

— Сядь, — прошипела она. — И не обращай внимания на слова дураков.

Время закончилось, и священник Фелисиан Ред окинул Рангара холодным, удовлетворенным взглядом. Брин подумала, не потому ли король Сальватор уступил свое время священнику, чтобы ему, как королю, не пришлось клеветать на другого члена королевской семьи.

Рангар медленно опустился на свое место. Одна рука по-прежнему лежала на столе, сжатая в кулак. Его внимание было приковано к бокалу с вином, как будто он изо всех сил старался не смотреть на Брин. Но его аура потянулась к ней, желая ее защитить.

Напряжение в зале стало еще сильнее. Королева Ханна из Дреселя беспокойно заерзала на своем стуле. Король Ханс из Виль-Россенгардска осушил бокал вина одним большим глотком и подал знак слугам принести еще.

Король Мартин снова бросил жребий.

— Король Берсладена Рангар Барендур.

Брин затаила дыхание. Рангар не был дураком… он должен был понимать, что священник пытался его задеть. И все же, что победит — его вспыльчивость или рассудок?

— Король Рангар, — произнесла она голосом Амелии. — Пожалуйста, встаньте. Нам бы очень хотелось услышать ваше взвешенное мнение.

Он встретился с ней взглядом. Гнев в его глазах, казалось, ослабел, как будто ее слова напомнили ему, зачем они здесь — и вовсе не для того, чтобы ударить священника Фелисиана Реда в челюсть.

Рангар медленно поднялся. Его взгляд метнулся к песочным часам, но когда он заговорил, то не торопился.

— Если бы здесь была моя жена, я бы уступил ей свое время, поскольку она гораздо лучший оратор, чем я, не говоря уже о том, что на нее приятнее смотреть.

Принц Антер, естественно, стукнул кулаком по столу в знак согласия.

— Но вместо нее я расскажу о причинах, по которым она изменила свое мнение о магии, как вы и говорили, священник Ред. Брин Линдейн выросла в королевстве, где монархи обладали абсолютной властью. Их военные контролировали каждую деревню и дорогу. Их сборщики налогов жестко регулировали, какие культуры можно выращивать, какой урожай можно сохранить, а какие нужно продавать. Нам не нужно здесь обсуждать, было ли это хорошо для Мирского народа… Мирский народ уже ответил на этот вопрос, когда восстал и убил короля Деотаниала и королеву Елену.

Он помолчал, давая остальным возможность обдумать скрытую в его словах угрозу: если они поступят так, как поступили король Деотаниал и королева Елена, их головы тоже могут оказаться на виселице.

Он продолжил:

— Когда Брин приехала в Берсладен, она не могла говорить на нашем языке. Моя тетя передала ей эту способность с помощью магического знака. Она стала значимой фигурой в нашем королевстве, работая бок о бок с пастухами. Она увидела, как магия в руках наших людей дает силу, которой не хватает простым людям на ее родине. Благодаря магии, люди из Берсладена не нуждаются в наших военных, присматривающих за ними, не нуждаются в том, чтобы мы указывали им, что выращивать. Мы здесь для того, чтобы направлять и определять стратегию на благо королевства, а не для того, чтобы контролировать каждый аспект их жизни. Моя жена видела это. Она приняла это. Она даже стала ученицей, изучая магию дальше.

На протяжении всей речи он не сводил глаз с Брин, сидящей за столом. Может, его слова и были обращены ко всем остальным, но вся его любовь принадлежала ей.

Время подходило к концу, поэтому Рагнар облокотился на стол и произнес последнее предупреждение.

— Если вам дороги ваши собственные жизни, мой совет таков: дайте своим людям магию или подождите, пока они перережут вам глотки. Если вы дорожите благополучием своих людей, дайте им возможность помочь самим себе. В любом случае, магия — это выход.

Он сел, когда упали последние песчинки.

Барон Мармоз, вышагивая возле книжных полок, бросал взгляды на Брин в теле королевы Амелии, пытаясь понять ее реакцию на эти различные речи. Поскольку ему нужно было верить, что она все еще находится под его влиянием, Брин старалась сохранять нейтральное выражение лица, возможно, даже с тенью сомнения в словах Рангара.

Следующим выступил король Ангус из Дреселя, заявив, что нападения волков свидетельствуют о том, что, несмотря на все хорошее, что может сделать магия, ее потенциал для большого зла слишком опасен, чтобы выпускать ее на свободу без ограничений.

За ним выступил король Ганс из Виль-Россенгарда, утверждавший, что его предки не для того воевали и объединялись с другими королевствами Эйри, чтобы у них отняли их основную силу — магию, и что если что-то и могло спасти их от волков-берсерков, так это еще более сильная магия.

Когда Марс выступал, он отметил, что атаки волков не так уж сильно отличаются от вражеской осады: магия — это просто инструмент, подобный пушкам или военным кораблям, и магия не должна быть запрещена, если представители других королевств не хотят запретить и другие средства ведения войны.

В полдень объявили перерыв, и только представители от Румы и Воллина остались, чтобы изложить свои аргументы. Слуги принесли тарелки с тушеной скумбрией и лимонными пирогами и еще вина, и все разделились на группы, чтобы поесть в библиотеке, шепотом обсуждая между собой утренние события.

Сидя на диване вместе с королем Мартином, Брин с тоской смотрела на Рангара у дальних окон, который ел в одиночестве. Она бы все отдала, чтобы перекинуться с ним парой слов, но не решалась подойти. Она уплетала свою скумбрию и лишь рассеянно кивала, пока король Мартин рассказывал о погоде.

Салфетка соскользнула с ее коленей, и не успела она ее подхватить, как рядом с ней внезапно оказался барон Мармоз.

— Позвольте мне, моя королева. — он с самодовольной улыбкой вернул ей салфетку. — Это было интересное утро, не так ли?

— Действительно, — коротко ответила она, надеясь показать, что не желает с ним говорить.

Он положил руку на спинку, как будто не собирался уходить. Понизив голос, барон негромко сказал:

— Полагаю, мы по-прежнему согласны с тем, что обсуждали ранее?

По коже Брин пробежали мурашки тревоги. Чтобы выиграть время, она откусила кусочек лимонного пирога, затем промокнула рот салфеткой. Она слегка улыбнулась ему.

— Конечно, барон.

Он самодовольно улыбнулся в ответ и отвесил поклон.

— Моя королева.

Барон удалился, чтобы посидеть с королем и королевой Румы, кормя своих собак кусочком рыбьей кожи, и Брин подавила желание возразить на его высокомерие.

Он думает, что уже победил.

Но день только начинался, и Брин с нетерпением ждала, когда самодовольная улыбка исчезнет с его лица.

— Эти нападения волков просто неприемлемы. — Настала очередь короля Седрика из Румы, и он начал с яростного осуждения нападений. — Любой король, который позволяет своему народу страдать и даже умирать от темной магии, должен быть повешен как изменник!

Среди делегатов в библиотеке раздались недовольные возгласы, но никто не произнес ни слова, не желая получить еще одно замечание от короля Мартина.

Король Седрик стукнул кулаком по столу.

— Есть причина, по которой берсерки нападают на севере, где свирепствует магия, в то время как у нас на юге не было ни одного нападения. Наши земли благочестивы и не запятнаны греховной магией! Мы должны избавить все земли Эйри от этого магического бедствия, распространяющегося подобно болезни. Мы, жители юга, защитим наших благочестивых граждан от такого насилия, которое допускают северные королевства!

Брин сдержала стон. Судя по всему, подстрекательские слова короля Седрика не понравились Рангару, Ярккиненам и Виклундам. Все они взглядами метали кинжалы в сторону Седрика.

Не сдержавшись, Седрик ткнул пальцем в каждого из делегатов.

— Если вы разрешите магию, то на ваших руках окажется кровь, и вы будете заслуживать виселицы!

Он тяжело сел, не дождавшись окончания своего времени. Рангар склонился над столом, его волосы скрыли эмоции на лице, но по напряженным плечам Брин поняла, что он в ярости. Даже юная королева Ханна из Дреселя, чей муж выступал против магии, выглядела несколько недовольной пылкостью короля Румы.

Король Мартин подождал, пока закончится время короля Седрика, а затем встал и откашлялся.

— Так. Последняя королевская семья, которая выступит — это мы. Каждый из вас четко обозначил свою позицию, и мы все можем посчитать. — его лоб внезапно наморщился, словно на мгновение забеспокоился, что не способен на простое сложение. Затем он откашлялся. — Да, да. За магию и против нее выступает равное количество людей, и решающий голос остается за Воллином. — он коснулся рукой спины Брина. — Я бы хотел уступить свое время моей жене, королеве Воллина Амелии Гитоот.

Брин напряглась, почувствовав, как где-то в том же теле пробудилась душа настоящей Амелии Гитоот. Было трудно понять, что старая королева думает о происходящем, и осознает ли она это в своем нынешнем состоянии. Брин мысленно взмолилась, чтобы королева проявила терпение; она скоро вернет себе свое тело.

— Да, спасибо, муж мой. — Брин сложила свои хрупкие руки на столе, как это делала королева Амелия. — Я ценю то, что каждый из вас высказался как за магию, так и против нее. Как вы знаете, здесь, в Воллине, магия официально не разрешена, но мы также не ищем и не наказываем тех, кто предпочитает ею пользоваться. Мы всегда были королевством, терпеливо относившимся к другим. Мы берем уроки у моря, которое показывает нам, как рыбы, киты, акулы и все морские обитатели мирно сосуществуют друг с другом. До сих пор нашей философией было позволить нашим гражданам жить так, как они хотят: практиковать любую магию или религию, какие они считают подходящими. — она перевела взгляд на барона Мармоза. — Конечно, эти нападения волков значительно меняют ситуацию. Я отложу свое финальное решение до окончания дебатов, но могу заверить вас, что к заходу солнца указ будет подписан.

Уверенная улыбка появилась на губах барона.

Вторая половина дня закончилась бурными спорами между самыми громогласными делегатами. Теперь, когда более формальные элементы грандиозной встречи были позади — кубик с восемью символами, песочные часы, Мартин с его правилами, — в зале посыпались обвинения. Брин настороженно наблюдала за происходящим, ничего не добавляя, боясь сболтнуть лишнее и показать, что она не та, за кого себя выдает.

Было видно, что Рангар старается сдерживать свой гнев, чтобы его не выгнали стражники, но он был в опасной близости от того, чтобы пару раз ударить священника Фелисиана Реда. Даже Марс однажды грозился бросить свой бокал с вином в сторону короля Седрика, пока Иллиана не выхватила его у него из рук.

Послеобеденный перерыв наступил за полчаса до захода солнца. Хоть слуги принесли подносы с глазированным печеньем и свежим вином, к угощениям почти никто не притронулся. Настроение у всех было напряженное. Брин обрадовалась, что, согласно правилам, на встрече не разрешалось пользоваться оружием, потому что в зале ощущался привкус насилия…

Она смотрела в окно на солнце, приближающееся к горизонту. «Скоро все закончится».

Обычно шум волн, разбивающихся вдалеке, успокаивал ее, но сегодня эмоции были слишком бурными. Ей не терпелось выбраться из тела старой королевы, вернуть его законной владелице и затем проснуться в своей собственной шкуре. Чем дольше она обитала в теле Амелии, тем сильнее чувствовала, что оно привязывает ее душу так, что разорвать эту связь будет невозможно.

Деклан и Филиппа Гитооты присоединились к ним в перерыве, принеся каждому по перу и бутылочке чернил, чтобы проголосовать на пергаментах, а также несколько жетонов, вырезанных из ракушек, и две серебряные чаши. Как только припасы были розданы, рыжеволосые Гитооты сели рядом с Брин.

— Тетя, — сказала Филиппа, нежно беря Брин за руку. — Я беспокоюсь о тебе. Ты сама на себя не похожа.

У Брин сжался желудок. Было несложно изображать королеву Амелию перед другими делегатами, которые ее почти не знали, и даже перед королем Мартином с его упрощенным мышлением. Но Деклан и Филлипа Гитооты были остроумны и хорошо знакомы с поведением своей тети.

Какое-то мгновение она боролась сама с собой… Деклан и Филиппа были друзьями Рангара и казались союзниками, но как они воспримут тот факт, что она силой овладела телом их тети? Это могло настроить младших Гитоотов против них.

— Это был долгий день, дорогая, — сказала Брин, похлопывая Филиппу по руке.

— Тебе стоит перенести встречу на завтра, — настаивала Филиппа. — Чтобы ты могла отдохнуть и набраться сил.

— Чепуха, — сказала Брин. — Это противоречит правилам. Кроме того, переговоры почти подошли к концу… я отдохну, как только приму решение.

Филиппа все еще выглядела обеспокоенной, сжимая руку Брин.

Деклан нахмурился, оглядывая собравшихся.

— Где королева Брин?

Брин постаралась не показывать панику, отразившуюся на своем лице. Она бросила взгляд через всю комнату на Рагнара, который внимательно наблюдал за ними, стоя у камина, готовый вмешаться при необходимости.

Он выгнул бровь, но она едва заметно покачала головой.

— Боюсь, она неважно себя чувствует, — сказала Брин. — Они думают, что это из-за устриц.

Деклан нахмурился еще сильнее.

— Я съел дюжину и чувствую себя прекрасно…

Брин прервала его.

— Уверена, она скоро поправится.

Слуга позвонил в колокольчик, возвещая об окончании перерыва. Брин выглянула в окно и увидела, что солнце только-только коснулось океанского горизонта, и ее сердце забилось быстрее.

Наступило время финального голосования.

Деклан и Филиппа встали и забрали у Брин пустую фарфоровую тарелку. Филиппа похлопала тетю по плечу.

— Не позволяй им запугивать себя, тетя.

— Я никогда не позволяю.

Филиппа улыбнулась.

— Я знаю.

Когда слуги удалились, оставив только делегатов, атмосфера в комнате резко изменилась, и они снова заняли свои места за столом. Утро было наполнено официальными речами, вторая половина дня — бурными дебатами, и теперь, когда солнце скрылось за окнами, в комнате воцарилась долгожданная тишина. Напряжение перешло от едва сдерживаемого к острому, как лезвие ножа.

Сидя позади короля Седрика и королевы Ивы, барон Мармоз гладил одну из своих собак, не сводя темных глаз с Брин.

— Итак, — объявил король Мартин. — Мы приступаем к голосованию. Наши ученые подготовили два варианта указа. Вот здесь, слева, описаны шаги, которые следует предпринять, если мы решим запретить магию во всех восьми королевствах Эйри. Справа подробно описано, как разрешить использование магии без каких-либо нарушений. Все, что обсуждалось в ходе дебатов, было добавлено к этим двум версиям. Все, что остается, — это каждому из нас отдать свой голос. Позвольте мне напомнить вам, что, хоть закон принимается большинством голосов, монархи всех восьми королевств должны будут подписать указ, независимо от того, голосовали они за него или нет.

Собака барона Мармоза спрыгнула с его колен. Барон небрежно закинул ногу на ногу и сделал большой глоток вина, как будто уже праздновал свою победу.

— Мы будем голосовать в порядке утреннего жребия, — заявил король Мартин. — Каждому из вас выдан жетон. Пожалуйста, положите свой жетон в чашу напротив указа, за который вы хотите проголосовать, и озвучьте свое решение вслух.

Начиная с короля Виль-Кеви Отто, делегаты вставали поодиночке и опускали свой жетон в соответствующую чашу.

— За свободное использование магии, — провозгласил король Отто.

— Против магии, — продолжил король Сальватор.

— За свободное использование магии. — Рангар опустил свой жетон в чашу и свирепо посмотрел на делегатов из Зарадона и Румы.

Король Дреселя Ангус на мгновение замешкался, прежде чем бросить свой жребий. Когда он стоял, юная королева Ханна внезапно схватила его за руку и что-то яростно зашептала ему на ухо, но, в конце концов, король Ангус решительно покачал своей седой головой и опустил жетон в левую чашу.

— Против магии, — сказал он, сурово глядя на жену.

Брин всем сердцем сочувствовала молодой королеве Дреселя, которая предприняла последнюю отчаянную попытку повлиять на своего мужа. Королева Ханна еще не знала, что в таких королевствах, как Дресель, могущественные мужчины выбирают женщин за их внешность и способность рожать детей, а не за советы.

Это делало ее еще более благодарной за Рангара. Каким бы упрямым он ни был, он никогда не относился к ней иначе, как к равной. Даже до того, как она несколько месяцев изучала историю и политику, он ценил ее старания. Правда, в начале их отношений он запрещал ей участвовать в любых действиях, которые могли бы принести ей вред, но перестал быть таким строгим, и это стало еще одной причиной, по которой она его любила. Рангар не был таким непреклонным, как старый король Сальватор или король Ангус. Он мог признать свою неправоту.

И он был готов сражаться изо всех сил за то, что, по его мнению, было правильным.

— За свободное использование магии, — гордо произнес король Ханс, бросая свой жетон.

— Полностью согласен. За использование магии, — сказал Марс, когда Иллиана бросила их жетон.

Наконец, после того как король Седрик из Рума положил свой жетон в левую чашу, ворчливо добавил:

— Против всякой магии, — настало время последнего голоса.

Воллина.

Положив перед собой свой последний жетон, король Мартин встал и обратился к делегатам.

— Милорды и леди. Почтенные гости. Мне предстоит отдать последний голос, и я серьезно отношусь к этой обязанности.

— Королева Амелия, наши советники и наши уважаемые племянницы и племянники — все они поддержали это решение. Мы делаем то, что, по нашему мнению, отвечает наилучшим интересам как простых людей, так и членов королевской семьи по всему Эйри.

Он взял в руки жетон из ракушки и провел большим морщинистым пальцем по его полированной поверхности. Хотя его подбородок был высоко поднят, то, как быстро он моргал — выдавало его неуверенность.

Сердце Брин отозвалось на слова старого короля, и она почувствовала нежность, исходящую и от настоящей королевы Амелии. Делегаты за столом затихли. Их тела наклонились вперед, застыв в ожидании, за исключением барона Мармоза, который сидел, откинувшись в кресле в стороне, и уверенно постукивал ногой.

Из краткого разговора с Мартином, состоявшегося утром, Брин знала, что настоящие королева Амелия и король Мартин еще до начала событий этого дня решили, что будут голосовать против магии.

Брин понятия не имела, что на самом деле чувствовала королева Амелия, хотя Филиппа и Деклан предполагали, что она не возражала против магии. Но барон Мармоз и его коварное заклятие добрались до нее первыми, подчинив своей воле. И что бы ни сказала королева Амелия, король Мартин поступит независимо от того, согласен он с ее решением или нет.

Король Мартин протянул руку над чашами и сказал:

— Воллин голосует за…

Барон Мармоз чуть ли не облизывал губы в ожидании желанных слов.

— Подождите. — Брин вскочила на ноги, вставая во весь рост старой королевой. Лицо барона тут же вытянулось. Остальные делегаты еще больше подались вперед, неловко заерзав на своих местах.

Брин положила руку старой королевы на плечо своего мужа. Глядя ему в глаза, она объявила:

— Воллин голосует за свободное использование магии.

Она подтолкнула руку Мартина к чаше справа. Его брови поползли вверх, но после секундной паузы он разжал руку.

Жетон упал в правую чашу.

— Что это значит? — закричал король Шерон, вскакивая на ноги. Его лицо стало ярко-красным и сморщенным, как старый помидор. Он обвиняюще ткнул пальцем в сторону Брин. — Королева не имеет права голоса! Только слова короля Мартина имеют значение!

— Мой муж бросил жетон, — спокойно сказала Брин, не желая поддаваться запугиванию. — И он повторит мои слова в голосовании, если вы того потребуете. Мартин?

Быстро моргнув, Мартин пробормотал:

— Да, да, все так, как сказала королева Амелия. Воллин голосует за свободное использование магии.

После такого неожиданного поворота событий его голос стал более взволнованным.

Король Сальватор из Зарадона вскочил на ноги.

— Это не то, что вы собирались сделать. Мы все видели это ясно как день: вы собирались бросить свой жетон в левую чашу!

— Вы смеете сомневаться в голосовании хозяина? — прошипела Брин, положив руки на стол.

Рангар тоже поднялся, возвышаясь над королем Сальваторе.

— Голосование закончилось. Все было сделано в соответствии с правилами грандиозной встречи. Вам может не нравиться это решение, но вы обязаны его выполнить.

— Это возмутительно! — воскликнул король Ангус из Дреселя, поворачиваясь к барону Мармозу. Он бросил на него обвиняющий взгляд. — Сделай что-нибудь, Мармоз!

Барон Мармоз, казалось, застыл на своем месте. Как только король Мартин отдал свой голос за использование магии, он странно замер, за исключением его глаз, которые впились в королеву Амелию, словно пытаясь понять, почему его заклинание влияния не сработало.

«Потому что ты повлиял на нее, придурок, — злобно подумала Брин. — Но не я».

Рангар немедленно повернулся к королю Ангусу.

— Что именно вы хотите, чтобы барон сделал, мой король? Что он уже сделал?

Глаза короля Ангуса сузились, но он не осмелился признаться, что они вместе с Румой и Зарадоном сговорились наложить заклятие на королеву Амелию. Барон Мармоз перевел взгляд с Рангара на королеву Амелию и поджал губы, пытаясь понять, что пошло не так.

— Голосование закончено! — объявил принц Антер, его резкий голос перекрыл все разговоры. — Больше нет времени для дальнейших дебатов. Пока мы разговаривали, солнце село. Как сказал король Мартин, по правилам грандиозной встречи вы обязаны подписать окончательный указ.

Он взял правый пергамент и развернул его перед своим отцом, королем Отто. В зале снова воцарилась тишина: все смотрели, как старый лесной король берет перо и чернила. Он макнул перо в чернила, а затем гордо написал свое имя на нижней стороне пергамента.

— Ярккинен, — рявкнул он, передавая документ королю Виль-Россенгарда, который поставил свою подпись на одном из восьми знаков, затем передал перо и свиток Рангару.

Одной рукой Рангар разложил свиток на столе, а другой поставил свою подпись, не сводя глаз с южных монархов, словно призывая их что-нибудь сказать. Подписав, он передал свиток Иллиане.

— Король Марс.

Когда Марс подписал свое имя и передал свиток королю Грейсу, остальные южные правители засуетились и стали выражать свое недовольство. Королева Ива из Румы и священник Фелисиан Ред поспешили отойти в угол, чтобы поговорить с бароном Мармозом. Их голоса то повышались, то понижались в резком споре.

— Я не подпишу это! — взорвался король Грейс. — Я не соглашался на это. Магия заразит наши границы!

— Ты должен подписать, муж мой, — твердо сказала королева Ханна с негодованием в голосе, смешанным с легким удовольствием при виде страданий своего пожилого мужа.

— Ваша жена права, — сказал король Мартин. — Правила всем были озвучены.

— Если у вас возникнут какие-то проблемы с пониманием правил, — добавил Рангар, угрожающе подвигаясь к старому королю Дреселя, — уверен, что стражники у дверей охотно объяснят вам их в подземелье.

— Подождите! — крикнул барон Мармоз с другого конца комнаты. — Правила… Да, король Мартин сказал, что если соглашение не будет достигнуто, переговоры продлятся до ночи. Не подписывай, Грейс. Мы продолжим разговор.

— Ах, нет, думаю, вы меня не слушали, — сказал Мартин с редкой ноткой недовольства в своем обычно приветливом голосе. — Решение принято. Грандиозная встреча теперь не может быть продолжена. Осталось только подписать договор, и король Рангар прав: несоблюдение правил грандиозной встречи может привести к тюремному заключению.

— Вы не можете посадить короля в тюрьму! — закричал барон.

— Короли не стоят выше закона.

Старый король Грейс, выхватил перо из рук Марса и сердито нацарапал свое имя на пергаменте. Он насмешливо подтолкнул свиток в сторону Мартина.

— Тогда ваша очередь, сир. Если только вам не нужно, чтобы ваша жена держала вас за руку, когда вы пишете свое имя, поскольку, похоже, все остальное она делает за вас. Интересно, она хотя бы держит ваш член, когда вы мочитесь?

Брин вскочила на ноги, оскорбленная от имени королевы, в чьем теле она обитала. Но она забыла о немощи королевы, и ее колени подкосились.

— Моя королева! — Рангар бросился ей на помощь, прежде чем она рухнула обратно в кресло.

— Я в порядке, Рангар, — выдохнула Брин и тут же поняла свою ошибку. — Король Рангар.

Барон Мармоз пристально посмотрел на нее, заметив, что она назвала Рангара по имени.

Мартин бросил перо и тоже подошел к жене.

— Амелия? Моя жена?

Принц Антер схватил перо.

— Король Мартин, вы должны подписать.

Мартин отмахнулся от него.

— Я подпишу, подпишу, дайте мне возможность позаботиться о своей жене!

Принц Антер повернулся к королю Сальватору из Зарадона.

— Тогда ваша очередь, Сальватор.

Король Сальватор выглядел таким разъяренным, что, казалось, он вот-вот лопнет. Его губы сжались, словно он хотел отказаться, но тут двери открылись и в комнату вошли вооруженные солдаты, которых, должно быть, вызвали слуги, и мысль о темнице заставила его струсить.

Он с отвращением поставил свою подпись.

— Остаются только Мартин и вы, Седрик, — рявкнул Рангар, хватая свиток и швыряя его на стол перед королем Румы.

Король Седрик Шерон выглядел так, словно адские гончие вот-вот разорвут его на части, и он не знал, что делать. Его взгляд метался между женой и бароном Мармозом, яростно шептавшимися в углу, вооруженными стражниками и маленькими собачками, тявкавшими у его ног.

Он неуверенно поднял перо.

В это же время в библиотеку поспешно вошел Деклан Гитоот с озабоченным выражением на лице. Не обращая внимания на напряжение, царившее в комнате, он осмотрел делегатов, пока его взгляд не остановился на Рангаре.

— Король Рангар? Я решил проведать королеву Брин. Вы должны пойти к ней… она в каком-то коматозном состоянии. Целительница, присматривающая за ней, пыталась сказать мне, что с ней все в порядке, но мои собственные глаза сказали обратное.

Губы Брин беззвучно приоткрылись, когда она поняла, что происходит. Деклан Гитоот думал, что спасает ей жизнь… но он все испортил!

Взгляд Рангара метнулся к Брин, его челюсть сжалась. После того, как они обменялись молчаливыми взглядами, он сказал Деклану:

— Да. Конечно. Я уже подписал указ… и могу уйти, чтобы заботиться о своей жене.

— Подождите! — барон Мармоз протиснулся мимо королевы Ивы и священника Фелисиана Реда, подходя к Деклану. Подозрительно прищурившись, барон спросил: — Вы говорите, королева Брин находится в бессознательном состоянии?

— Верно, — сказал Деклан, явно обеспокоенный. — Я никогда не видел ничего подобного.

Барон понизил голос, но Брин была достаточно близко, чтобы расслышать.

— Можно сказать, что она находится в трансе?

— В трансе? Не знаю. Я знаю только то, что ее целительница, похоже, не в состоянии справиться со своими обязанностями…

Барон Мармоз резко поднял руку, призывая Деклана замолчать. Его пристальный, изучающий взгляд скользнул от Рангара к принцу Антеру, Марсу и Иллиане, а затем остановился на Брин в теле королевы Амелии.

В его глазах блеснул опасный огонек.

— Не подписывайте этот пергамент, король Седрик, — приказал барон.

Сердце Брин подскочило к горлу, и ей пришлось постараться скрыть свой страх под видом возмущения.

— Не вы устанавливаете здесь правила, барон Мармоз…

— Как и вы, королева Амелия.

Брин услышала в его голосе все, что ей было нужно, чтобы понять, что он раскусил их план или, по крайней мере, достаточно близко подобрался к истине. Ее тело замерло, а в голове пронеслись разные варианты.

«Я могу приказать стражникам увести его отсюда».

«Я могу пригрозить королю Седрику темницей».

«Я могу использовать заклинание…»

Но могла ли она? Она была в теле королевы Амелии, а не в своем собственном, и у королевы не было никаких магических знаков, которые Брин видела. Еще один приступ страха охватил ее, когда она подумала о своем настоящем теле, оставшемся в их покоях, охраняемом Элисандрой. Ее сестра была яростным бойцом, но оставалась всего лишь женщиной, не обладающей магией. Если барон Мармоз пошлет стражу в ее комнату, Элисандра не сможет их остановить.

— Что все это значит? — прорычал король Отто.

Барон Мармоз провел рукой по столу, опрокинув чернильницу на ковер. Королева Ханна вздрогнула, увидев, что чернила запачкали ее туфли. Затем барон достал из потайного кармана жилета кинжал.

Королева Ива ахнула, увидев блеск стали.

Ткнув кинжалом в сторону Брин, барон Мармоз сказал:

— Королева Амелия, на самом деле…

Он замолчал, когда Рангар выхватил меч у ближайшего стражника и рассек им воздух, остановив лезвие в дюйме от горла барона Мармоза. Челюсть барона отвисла, а глаза расширились.

— Король Рангар! — сказал король Мартин. — Вы нарушаете правило — никакого оружия!

— Мармоз первым достал клинок, — уверенно сказал Рангар, держа лезвие меча рядом с обнаженной шеей барона. — Он пронес оружие, нарушив правила, и, более того, только что угрожал нашему хозяину и правящей королеве Воллина. Вашей собственной жене, мой король. Я имею право защищать всех присутствующих в этом зале от этого негодяя.

Хотя говорить о том, что маленький клинок барона представлял непосредственную угрозу для жизни Брин, было бы слишком глупо, короля Мартина явно убедили слова Рангара. Он повернулся к Брин, в его глазах бушевало беспокойство и возмущение, что она так испугалась.

— Моя жена. С тобой все в порядке?

— Да, — сказала Брин, прижимая руку к груди. — Но король Рангар прав. Барон доказал свою нечестность и должен быть немедленно выставлен!

— Здесь действует темная магия… — начал барон Мармоз, но Рангар приставил лезвие к его горлу, и он замолчал. Поморщившись от прикосновения стали, барон прошептал что-то себе под нос, в то время как его взгляд блуждал по комнате.

Брин не сразу заметила, что его рука едва заметно обводит магический знак у него под боком. Его взгляд упал на королеву Карин.

— Она! Она что-то знает. Я чувствую в ней обман…

Рангар закрыл рот Мармоза свободной рукой, оставив клинок у его шеи. Барон издал несколько приглушенных, неразборчивых криков, обращаясь к священнику Фелисиану Реду и королеве Карин.

Священник перевел взгляд на королеву Карин. Его губы беззвучно шевелились, в то время как рука выводила тот же символ рядом с собой, такими мелкими движениями, что они были почти незаметны.

— Рангар, — выдохнула Брин. — Они используют магию!

— Магия? — король Мартин удивленно повысил голос, и Брин подавила стон. Выживший из ума старый король, должно быть, был единственным в зале, кто не до конца осознавал, что у большинства членов королевских семей есть магические знаки, независимо от того, считают они их использование грехом или нет.

Но Рангар был слишком занят тем, что заставлял замолчать сопротивляющегося барона Мармоза, поэтому не смог остановить священника Фелисиана Реда, который большими шагами пересек библиотеку и направился к королеве Карин, глаза которой расширились, когда она попятилась в угол. Священник схватил ее за горло.

— Ultha na ragus, — тихо произнес он.

Глаза королевы закатились, когда заклинание оказало на нее влияние.

Король Ханс, ее муж, пронесся через комнату, защищая свою жену. Он вскинул руку, шепча свое заклинание.

— Kora yoquin tertin.

Пламя из ближайшего камина разгорелось вдвое сильнее, угрожая сжечь священника в том месте, где он загнал королеву в угол.

— Немедленно освободи ее, Ред! — прорычал король Ханс.

Священник отодвинулся как можно дальше от пламени, не выпуская при этом горло королевы Карин.

— Скажи это, — прорычал он королеве Карин. — Правду. Ты что-то скрываешь. Какое заклинание ты использовала?

Брин вцепилась в край стола с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

«Не говори этого», — убеждала она королеву. Половина людей в комнате уже знала о заклинании одержимости, а другая половина подозревала об этом, но пока этого не произнесли вслух, доказать было невозможно.

Хоть королева Карин изо всех сил пыталась бороться с магией священника Реда, заклинание правды, которое он наложил на нее, превышало ее собственные магические способности. Сжав губы, она прошептала сквозь сжатые зубы:

— Мы использовали усиливающее заклинание.

Суровое лицо священника исказилось в недовольной гримасе. Брин почувствовала прилив облегчения и гордости за королеву Виль-Россенгарда за то, что она быстро сообразила назвать другое заклинание вместо основного.

Прежде чем верховный жрец Фелисиан Ред успел наложить на королеву Карин еще одно заклинание, говорящее правду, король Ханс добрался до него. Он опустил тяжелую руку на плечо священника, оттаскивая его от жены.

— Kora yoquin tertin. - пламя в камине взметнулось, опалив алые одежды священника. Тот вскрикнул и, спотыкаясь, отпрянул от камина, быстро расстегивая верхнюю одежду и бросая ее на землю, затаптывая пламя.

— Что все это значит? — воскликнул король Мартин, поворачиваясь к Брин с ужасом на исхудавшем лице.

— Война, — произнесла Брин голосом, который даже в устах королевы Амелии прозвучал яростно. — Это означает войну, Мартин.

— Стража! Остановите это безумие! — крикнул Мартин.

Солдаты Воллина, ворвались в библиотеку, выхватив мечи, когда приблизились к толпе. Принц Антер преградил путь ближайшему из них, выбив меч из его руки еще до того, как стражник успел его выхватить. Антер вытянул руку в сторону стражника и решительно покачал головой.

— Это не твоя битва. Отойди.

Безоружный солдат Воллина выглядел растерянным, но, увидев, что другие солдаты окружили членов королевской семьи, он набрался храбрости и попытался забрать свой меч обратно. Антер ударил мужчину в лицо, и тот потерял сознание.

— Антер! — позвал Рангар, пытаясь усмирить барона Мармоза. — Приведи короля Седрика! Остались только его подпись и подпись Мартина. Заставь Седрика подписать указ, и все закончится!

Как только Рангар закончил говорить, одна из собак барона злобно залаяла и укусила Рангара за лодыжку. Это отвлекло внимание Рангара достаточно надолго, чтобы барон Мармоз вырвался из его хватки и отступил от лезвия меча.

— Ты отвратительная змея, — прорычал Рангар. — Это все из-за тебя. Волки, все.

Барон насмешливо фыркнул, хотя его вздымающаяся грудь выдавала волнение. Его глаза метнулись к Брин. Он сделал шаг в ее сторону. Рангар встал на его пути, преграждая ему путь.

— Королева Амелия, — позвал Рангар, сохранив достаточно самообладания, чтобы назвать королеву по имени. — Доберись до Иллианы… она защитит вас!

Но Брин была окружена за столом с одной стороны бароном, а с другой — королевой Ивой, которая вытащила спрятанный клинок из массивного серебряного амулета на своем ожерелье. Сердце Брин бешено заколотилось.

«Если бы только у меня была моя магия!»

Запертая в девяностолетнем теле, неспособная сражаться или бежать без магических знаков, которые она с таким трудом заработала, ее разум пытался найти решение.

— Королева Амелия, пригните голову! — крикнула Иллиана с противоположной стороны стола. Она подняла руки, произнося заклинание левитации. Одна за другой книги слетали с библиотечных полок и врезались в тело королевы Ивы. Придавленная тяжелыми томами, королева Румы отвлеклась настолько, чтобы Брин успела проскочить мимо нее. Королева Ива вслепую взмахнула своим маленьким ножом, ранив руку Брин.

Иллиана схватила Брин и повела ее к безопасной винтовой лестнице в углу библиотеки.

— Поднимайся. Поторопись. Я задержу их.

Из руки Брин сочилась кровь. Это была рана, которая в ее нормальном теле была бы едва заметной царапиной, но тело старой королевы было гораздо более хрупким. Она зажала рукой кровоточащую рану и стала подниматься по винтовой лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, по кругу, пока не достигла балкона, выходящего на нижний уровень библиотеки.

Она посмотрела вниз на шокирующую сцену.

В считанные минуты во дворце Гитоотов разгорелась настоящая битва. Стражники Воллина вступали в схватку с любым, кто представлял угрозу, не зная, кого они должны защищать, поэтому они ограничились тем, что окружили короля Мартина с поднятыми мечами. Рангар и Антер, оба грозные воины и оба вооруженные, были следующими очевидными мишенями. Мечи стражников звенели, когда они сражались с северными королями.

— Прекратите! — крикнула Брин, но ее голос, донесшийся с другого конца комнаты, потонул в лязге стали.

— В чем дело? Что происходит? — Филиппа вбежала в открытые двери библиотеки, а ее кузен Деклан следовал за ней. При виде обнаженных мечей она прижала руку ко рту.

Брин увидела возможность.

— Филиппа! Деклан! — позвала она с балкона. — Семьи из Румы, Зарадона и Дреселя объявили войну… прикажите страже их арестовать! Они не слышат меня из-за шума!

Глаза Филиппы расширились, но она кивнула. Деклан выхватил свой меч и направился к солдатам.

— Прекратите! — закричал он. — Король Рангар и принц Антер нам не враги!

Один из солдат, оказавшийся втянутым в драку, ударил Деклана локтем в лицо, прежде чем тот понял, кто это. Филиппа ахнула. Она подняла один из тяжелых железных подсвечников с читального стола и изо всех сил швырнула его в центр схватки.

Солдаты отскочили от искр, выиграв для Деклана достаточно времени, чтобы снова вступить в бой.

— Черт возьми, агрессоры — южные королевства! Арестуйте их!

Солдаты повернулись к королевским семьям Румы, Зарадона и Дреселя.

— Делаем как сказал лорд Деклан, — скомандовал первый солдат, и они шагнули вперед.

Король Сальватор тут же скрылся за диваном, крича:

— Фелисиан! Сделай что-нибудь!

Священник Фелисиан Ред вышел вперед в своей прожженной мантии. Он поднял руки и прошептал заклинание.

— Enon ella vind.

Сильный ветер налетел с океана и забарабанил в окна. Стекла дребезжали в рамах все сильнее и сильнее, пока не разлетелись вдребезги. Град осколков обрушился на стражников Воллина, которые упали на колени под крики и вопли боли.

Осколок стекла глубоко вонзился в шею короля Мартина. Старый король схватился за горло, из его губ вырвалось бульканье.

Брин закричала:

— Нет!

Король Отто, зарычав, призвал противоположное заклинание ветра, начертив рукой круг в форме шестиугольного знака. Осколки стекла, валявшиеся на полу, поднялись в магическом вихре. Как только он справился с ветром, король Отто швырнул их обратно в короля Сальватора и верховного жреца Реда. Осколки быстро пролетели по воздуху, но двое мужчин успели вовремя спрятаться за диван.

Расхаживая по балкону, Брин начала стаскивать книги с верхних полок и сбрасывать их на головы членов королевской семьи. Мартину нужна была немедленная помощь, иначе он истечет кровью из глубокой раны.

— Позовите королеву Амелию! — воскликнул король Седрик, морщась от тяжести тома, который врезался в его лысый череп. — Приведите ее сюда!

Король Ангус и королева Ива, оскалившись, уставились на Брин. Они бросились к винтовой лестнице, но Иллиана преградила им путь.

— Spectra ka hypony, — решительно сказала Иллиана, обращаясь к королеве Иве.

Тело Румской королевы тут же обмякло, а глаза закрылись. «Усыпляющее заклинание», — поняла Брин. Но Иллиана могла произносить только одно заклинание за раз, и король Ангус просто перешагнул через свою упавшую жену и схватил Иллиану за запястья.

— Попробуй колдовать со сломанными запястьями, ведьма, — прорычал он, сжимая в кулаках хрупкие кости Иллианы. Она болезненно вскрикнула.

— Иллиана! — позвал Марс, услышав крик своей жены. Марс мало что мог сделать без зрения, но он на ощупь пробирался вокруг стола. Король Ангус больно вывернул запястья Иллианы. В воздухе раздался треск, когда одна из костей сломалась.

Марс обошел стол, ощупывая стену, пока его рука не наткнулась на кочергу. Он ткнул кочергой в сторону короля Ангуса. Он промахнулся, но отвлек Ангуса, чтобы Ханна, жена Ангуса, успела выхватить кочергу из рук Марса и ударить ею по рукам своего мужа.

Вскрикнув, король Ангус отпустил Иллиану, которая рухнула на ступеньки, прижимая к себе сломанное запястье. Ангус закричал на жену.

— Сука!

Прижав руку к голове, Брин с глубоким ужасом наблюдала за битвой. Кровь залила одежду короля Мартина, когда он рухнул на диван. Рангар сражался с бароном Мармозом, который отобрал меч у одного из солдат и оказался грозным фехтовальщиком.

Принц Хантер загнал короля Седрика в угол возле картин, перекрыв все пути к отступлению, а королева Карин бросилась за пергаментом и пером. Угрожая клинком Антера, они заставили короля Седрика его подписать.

Оставалось подписать указ только Мартину, но Мартин умирал.

Кузены Гитооты попытались добраться до своего раненого дяди, но были заблокированы стеной огня, вызванной священником Фелисианом Редом. Все в комнате были поглощены битвой, и единственным, кто уцелел, оставалась Брин.

В этом теле она не могла использовать магию.

Не могла сражаться.

Что же могла сделать старая королева?

В конце концов, мысли Брин остановились на одной возможности.

— Филиппа! — крикнула она с балкона со всей силой, на какую было способно горло старой королевы.

Филиппа вскинула голову.

— Филиппа Гитоот! — повторила Брин. — Я определилась со своим преемником! С этого момента ты становишься королевой Воллина, поскольку я прямо сейчас отрекаюсь от своего трона. Присутствующие здесь будут свидетелями!

Филиппа ошеломленно заморгала.

— Тетя…

— Подпиши этот чертов свиток! — закричала Брин. — Мартин умирает, а это значит, что королева может подписать вместо него. Как действующая королева, ты можешь его подписать!

Филиппа все еще выглядела растерянной, но Деклан схватил ее за плечи и встряхнул.

— Сделай это, Филиппа. — он перевел взгляд на короля Сальватора, который уже шагнул вперед, чтобы их остановить. — Я прикрою тебя.

Рангар ударил барона Мармоза рукоятью меча по лицу, затем пересек комнату и взял свиток из рук королевы Карин. Рангар положил свиток на стол и протянул перо Филиппе.

Потрясение Филиппы быстро сменилось решимостью. Она схватила перо и занесла его над свитком, затем остановилась.

— Чернил нет… они все вытекли.

Зарычав, Рангар полоснул лезвием по своей руке и предложил ей свою кровь. К ее чести, Филиппа не стала возражать, обмакнула перо в кровь Рангара и подписала свиток своим именем.

— Вот, — сказала Брин, затаив дыхание, глядя вниз на разгромленную библиотеку. — Готово!

Члены королевской семьи в дальнем конце библиотеки прекратили драку с недоверием и возмущением на лицах.

— Магия восторжествует во всем Эйри! — объявила Брин с балкона. — Слишком долго магия считалась грехом, хотя и тайно использовалась правителями королевств. Но чтобы Эйри процветало, мы должны наделить силой всех наших людей, а не только избранных, присутствующих в этом зале. Да, магия может быть инструментом разрушения, но она также способна исцелять. Мы должны не бояться этого, а принять. — она глубоко вздохнула, прежде чем закончить. — Нападения волков больше не будет!

Она посмотрела вниз, на битву, которую они выиграли. Семья Виклунд загнала в угол короля Ангуса из Дреселя с помощью его жены Ханны.

Принц Антер и король Отто захватили в плен короля Румы Седрика и королеву Иву. И Марсу удалось приставить клинок к шее короля Сальватора, в то время как Иллиана — с ее единственным здоровым запястьем — была готова наложить усыпляющее заклинание на священника Фелисиана Реда, если тот попытается напасть.

«Мы победили, — подумала Брин, испытывая гордость. — И магия тоже». Ее взгляд упал на Рангара. Его рука была в крови, лицо измазано сажей, а волосы спутались. Ее сердце заколотилось от гордости за то, что он ни разу не усомнился в них.

Но затем брови Рангара нахмурились. Он оглянулся на то место, где лежало тело барона Мармоза…

Но его там не обнаружилось.

В это же время Брин почувствовала, как за ее спиной промелькнула тень.

В мгновение ока она поняла, что произошло. Во время ее речи барон Мармоз взобрался на балкон библиотеки и, используя книжные полки в качестве прикрытия, пробрался к Брин.

— Моя королева! — крикнул Рангар.

Барон Мармоз бросился к Брин с вытянутыми руками, сталкивая ее с балкона.

Все произошло так быстро, что сознание Брин на мгновение перенеслось в другое место. На мгновение ее душа и душа королевы Амелии стали единым целым. Она видела все воспоминания Амелии, знала все, что знала старая королева. Душа Амелии передала Брин одно воспоминание:

Королева Амелия, едва ли старше Брин, стояла здесь, на балконе библиотеки, хотя он был построен лишь наполовину. Рабочие устанавливали перила. Часть перил они оставили откинутыми на случай, если им понадобится перетащить мебель или большие партии книг, а защелку ловко замаскировали, чтобы никто не смог случайно ее отпереть.

Теперь Брин смотрела вниз на маленькую вмятину в гладких перилах. Как только руки барона Мармоза сомкнулись на ней, ее большой палец нащупал потайную защелку и открыл ее.

«Держись, ради всех богов!» — в ее голове прозвучал голос королевы Амелии.

Брин обхватила перила жилистыми руками старой королевы, когда откидная часть внезапно распахнулась. Она ахнула, когда ее ноги повисли над пропастью, а руки вцепились в перила.

Барон Мармоз не успел отреагировать. От удара о внезапно открывшуюся часть перил его лицо исказилось, но было слишком поздно. Он перелетел через нее и с криком упал. Летя вниз головой, он с ужасным стуком ударился о стол, стоявший внизу. Королева Ханна закричала. Барон издал слабый стон, полный боли.

Краем глаза Брин, изо всех сил вцепившаяся в перила, увидела, как Рангар быстро выхватил меч.

— Он пытался убить королеву Амелию, — объявил Рангар. — Мы все были свидетелями этого! За это полагается смертная казнь.

Рангар вонзил острие меча в спину Мармоза с такой силой, что лезвие дошло до стола под ним. Издав сдавленный крик, барон безжизненно упал.

Брин стиснула зубы, цепляясь крепче. Королеве Амелии было девяносто лет, ее тело не могло долго держаться. Ее руки соскальзывали…

— Падай вниз! — крикнул Рангар. — Я тебя поймаю!

У нее не было выбора. Руки королевы разжались, и Брин полетела вниз…

В объятия Рангара. Он крепко прижал ее к груди, шепча под нос благодарственную молитву. Она посмотрела на него, желая сказать так много, но ей приходилось притворяться, что она королева Амелия, ради солдат Воллина и короля Мартина.

— Моя королева, — прошептал Рангар, сглотнув. — Теперь все кончено.

Деклан сделал шаг вперед, когда Рангар поставил Брин на ноги.

— Тетя! Клянусь богами, тебе уже не двадцать лет! Ты не можешь совершать такие дерзкие поступки!

— Со мной все в порядке, Деклан. Но Мартин…

Лицо Деклана осунулось.

— Мне так жаль, тетя. Он… он ушел.

Брин не нужно было изображать искреннее горе. Король Мартин доказал, что у него доброе сердце, даже если его разум был затуманен. Прижав руку к груди, она сказала:

— Мне нужен отдых… Я не могу вынести этого потрясения… О, бедный Мартин.

Деклан подал сигнал двум стражникам.

— Проводите королеву в ее покои.

— Подожди. Сначала свиток… — Брин повернулась к столу. Филиппа протянула ей бумагу. Брин убедилась, что внизу стоят все восемь подписей, и почувствовала, что ее тело расслабилось. Ее глаза на мгновение закрылись.

«Это действительно произошло».

— Ты действительно имела в виду то, что сказала, тетя? Что я стану твоей наследницей, причем немедленно? — Филиппа, казалось, беспокоилась не о своем собственном будущем на троне, а о здравом уме королевы Амелии.

Брин сжала губы, пытаясь придумать, что ответить. Она позаимствовала тело старой королевы без разрешения, заставила старуху свисать с балкона… Могла ли она сейчас дать такое серьезное обещание от имени Амелии?

«Пожалуйста, дитя, — прошептала душа Амелии в голове Брин. — Я уже пятьдесят лет так не веселилась! И Филиппа это заслужила. А теперь верни мне мое тело. Я хочу оплакать моего бедного мужа».

Брин мысленно улыбнулась, сжимая руку Филиппы.

— Да, моя племянница. Мы обсудим детали с советниками Воллина после того, как Мартина похоронят. Мне бы очень хотелось найти способ позволить женщине управлять страной, независимо от того, замужем она или нет.

Филиппа улыбнулась, хотя на ее лице отражалась печаль из-за смерти дяди.

Брин позволила стражникам позаботиться о ней, и они помогли ей пройти по коридору в покои королевы. Когда она снова опустилась на кровать, все ее тело — а также душа королевы — казалось, вздохнули с облегчением, смешанным с горем.

Как только слуги обработали ее мелкие царапины, Брин встала перед зеркалом в спальне. Поймав ее взгляд, она прошептала:

— Скоро твое тело снова станет твоим, Амелия. Прости меня. И спасибо тебе.

Вскоре дверь со скрипом отворилась, и в комнату проскользнула Иллиана. Она села на кровать рядом с Брин и сжала ее руку.

— Брин. С тобой все в порядке?

— Да, хотя я сожалею о потере Мартина. Очевидно, я не так сожалею о потере Мармоза.

— Когда ты повисла на перилах… я подумала, что ты сошла с ума!

— Амелия показала мне свои воспоминания о скрытых петлях.

Иллиана удивленно покачала головой.

— После долгих споров все, наконец, покинули библиотеку. Семья Шерон выбежали из нее… они уже возвращаются в Руму с телом барона Мармоза, чтобы похоронить его. Грейсы вместе с королем Сальватором и его священником уезжают завтра утром. Король Отто хотел, чтобы их арестовали за государственную измену, но они согласились уйти мирно и не оспаривать подписанный ими указ. Большая вина легла на барона Мармоза… он едва ли мог защитить себя, так как был мертв.

— А Рангар? — спросила Брин.

Иллиана улыбнулась.

— Прямо сейчас он с твоим настоящим телом, готовый осыпать его поцелуями, как только ты проснешься. Он хотел прийти сюда, но за ним слишком пристально наблюдают. К счастью, никто не потребовал его ареста после того, как он убил Мармоза — преступления Мармоза были очевидны, — но стражники Воллина все равно пристально за ним следят.

Брин глубоко вздохнула и потерла уставшие глаза.

Иллиана нежно похлопала ее по плечу.

— Сегодня вечером, как только дворец опустеет и мы сможем уединиться, я верну тебе твое настоящее тело. Я проведу ритуал из другой спальни, где находится твое настоящее тело, так что, возможно, ты ничего не почувствуешь, пока не вернешься в свою собственную шкуру.

Брин кивнула, хотя ей не терпелось вернуться в свое тело. Она хотела быть с Рангаром, смотреть на него своими глазами, обнимать своими руками. Иллиана ушла, а Брин погрузилась в беспокойный сон.

Оказавшись где-то между настоящим миром и миром грез, она увидела запутанный клубок образов: воспоминания Амелии, собственные воспоминания Брин и сны об океанах крови и волках, рыскающих по пляжу.

Вскоре после того, как тихий перезвон на дворцовой колокольне возвестил о конце рабочего дня, она почувствовала внезапный резкий рывок, словно швея распарывала платье по шву. У нее перехватило дыхание.

Должно быть, Иллиана произнесла заклинание. Ее душа отделилась от тела королевы Амелии, не вся сразу, а как будто обрывались отдельные нити, одна за другой, и затем Брин снова парила где-то под потолком, лишенная тела, глядя вниз на спящую королеву Амелию.

В течение нескольких мгновений тело Амелии дергалось, лицо старухи сморщилось, как будто ей снились плохие сны, а затем внезапно все напряжение спало с ее лица. Черты разгладились, и теперь ее душа пребывала в своем законном теле.

Брин с удивлением посмотрела на пожилую королеву, которая оказалась гораздо выносливее, чем кто-либо предполагал.

«Надеюсь, я буду такой же сильной», — подумала она.

Затем она почувствовала еще один рывок, на этот раз более мягкий, направлявший ее к открытой двери. Это было то же ощущение, что и при заклинании поиска, почти как восхитительный аромат, приведший ее в комнату, полную свежеиспеченных пирожных.

Позволив своей душе плыть по течению, она обнаружила, что медленно перемещается по коридору, мимо стражников, болтающих между собой о смелом поступке старой королевы, и через приоткрытую дверь в свои покои.

Ее душа облегченно выдохнула, увидев свое настоящее тело, лежащее в постели.

Лицо ее было смертельно бледным, а грудь едва поднималась; стало ясно, почему Деклан Гитоот так беспокоился о ее здоровье, что прервал грандиозную встречу. Рангар сидел на кровати рядом, сжимая ее руку, а другой гладил волосы у висков.

Элисандра и Иллиана склонились над столом, на котором были разложены припасы Иллианы, готовя напиток.

— Быстро, дай ей это выпить, — сказала Иллиана, передавая бутылку Элисандре. — Потри ей губы, чтобы она не подавилась.

Элисандра поспешил к другой стороне кровати и стала поить Брин эликсиром, глоток за глотком. Сначала, паря высоко под потолком, Брин зачарованно наблюдала за ними, словно они были персонажами пьесы.

Элисандра стала такой сильной и уверенной в себе с тех пор, как покинула замок Мир; Брин восхищалась достижениями своей старшей сестры. А Рангар… Ну, что еще можно было сказать о Рангаре Барендуре? Как она могла выразить словами те страстные чувства, которые ее переполняли?

Глядя на него сверху вниз, Брин посмотрела на него с другой стороны. Несколько месяцев назад, когда они впервые встретились на Собрании Солнцестояния, он был сутулым и угрюмым, стыдясь своих шрамов. Теперь держался как истинный король: прямая спина, гордые плечи, волосы зачесаны назад, открывая шрамы — как будто бросал вызов всему миру судить его.

Ее сердце сжалось от такой любви, какую она никогда не считала возможной.

Иллиана обратилась к Элисандре:

— Где остальные? Мы не можем больше ждать. Они нужны нам, чтобы усилить заклинание.

Нотка беспокойства в голосе Иллианы заставила Брин вернуться в настоящее. Теперь она более внимательно вгляделась в то, что происходило в комнате:

Нахмурившаяся Иллиана.

Сжатые челюсти Рангара.

Элисандра расхаживающая у двери и выглядывающая каждую секунду.

«Они боятся», — поняла она.

В тот самый момент, когда в груди Брин зародился страх, в дверях появился запыхавшийся принц Антер.

— Прошу прощения. После убийства короля Мартина и барона Мармоза повсюду стоят стражники. Уйти было нелегко.

— Твой отец? — сказала Иллиана.

— Уже в пути.

Они ждали, затаив дыхание, пока не вошла королева Карин, одетая в черную мантию, с платком, прикрывающим волосы.

— Мне пришлось использовать заклинание тени, чтобы пройти мимо стражи, — сказала она, тяжело дыша.

Прошло несколько мучительных мгновений, прежде чем послышались тяжелые шаги, и в дверях наконец появился король Отто. Он с серьезным видом закрыл за собой дверь.

— Мы должны сделать это быстро. Стражники что-то заподозрили… они обнаружили меня в коридорах и подумали, что я тайно с кем-то встречаюсь. Они начали проверять каждую комнату.

— Тогда быстрее, — сказала Иллиана, указывая всем на кровать. — Возьмитесь за руки.

Пятеро заклинателей взялись за руки у изножья кровати, пока Иллиана переворачивала тело Брин. Она сняла повязки со спины Брин, затем начала втирать эликсир в пять свежих магических отметин.

— Mann desta ka ra, — хором произнесли пятеро заклинателей.

Паря над ними, Брин не могла оторвать глаз от своего тела. Каждая частичка ее души хотела погрузиться обратно в знакомую кожу. Но, казалось, она не становилась ближе. Она ощутила странное ощущение холода, почти как от сверхъестественного порыва ветра у двери… только вместо того, чтобы потянуть ее к телу, он уносил ее прочь от него.

— Что происходит? — Рагнар прервал заклинание, чтобы спросить Иллиану. — Почему она не просыпается?

— Просто продолжай, — сказала Иллиана с ноткой паники в голосе.

Рангар сделал, как было велено, но его плечи напряглись. Его взгляд, полный страха, скользнул по телу Брин. Они еще раз произнесли заклинание, но Брин почувствовала только холод, как будто ее душа еще дальше отдалялась от тела.

— Ничего не получается, — прошипел Рангар.

— Вижу! — воскликнула Иллиана. — Я же говорила, что это заклинание никогда раньше не применялось!

— Ты отделила ее душу от тела, — напряженно произнес Рангар. — Значит сможешь вернуть обратно!

— Я не знаю как! — прошипела Иллиана. — Думала, это все равно, что вкладывать закладку в книгу, но больше похоже на воду, вылитую из стакана. Вытащив закладку, ее уже нельзя вставить обратно!

— Что ты хочешь этим сказать? — прорычал Рагнар, опуская руки. Остальные замолчали, широко раскрыв глаза. — Ты не можешь вернуть ее душу обратно в тело?

— Я пытаюсь! — на глаза Иллианы навернулись слезы. — Я сделала все, что могла! — она с трудом сглотнула, ее горло сжалось, когда она призналась: — Рангар, я не знаю, что еще можно сделать.

— Отойдите в сторону, — приказал Рангар, махнув рукой Иллиане и заклинателям. — Вы все, уходите. Сейчас же. Оставьте меня с Брин.

Несмотря на его резкий приказ, никто в комнате не пошевелился. Безжизненное тело Брин лежало на кровати лицом вниз, и она выглядела мертвой.

«Вот какой я буду, если не смогу вернуться в свое тело».

Быть душой больше не казалось увлекательным и неземным — теперь это пугало. Она чувствовала себя невесомой, как лист, гонимый ветром. У нее не было никакой возможности сообщить остальным, что она находится прямо здесь, у них над головами, и наблюдает за всем происходящим.

— Рангар, — мягко сказал Элисандра. — Я знаю, это больно…

— Оставь нас! — снова приказал он. — Иллиана не единственная, кто знает толк в магии. Я вырос, познавая магию. У меня на груди шрамы, подтверждающие это.

Его голос прозвучал так убедительно, что остальные, в конце концов, подчинились. Королева Карин и Ярккинены нерешительно ушли, стараясь не столкнуться со стражниками в коридорах.

Иллиана начала собирать свои припасы, но Рангар сказал мягче:

— Оставь свои вещи, Иллиана. Отправляйся к Марсу. Если ты мне понадобишься, я тебя найду.

Иллиана кивнула, вытирая слезы. Она задержалась на мгновение, чтобы слегка коснуться обнаженной спины Брин вырезанными на ней колдовскими знаками, а затем ушла.

— Ты тоже, Элисандра, — сказал Рангар.

Элисандра скрестила руки.

— Она моя сестра. Я не оставлю ее.

— Ты многое сделала для Брин, — признался Рангар. — И за это я в неоплатном долгу перед тобой. Но мы с ней связаны. С тех пор, как были детьми, ее душа была связана с моей. Брин будет принадлежать мне вечно, как и я буду принадлежать ей.

Сделав глубокий вдох, Элисандра наконец сдалась.

— Тогда я желаю тебе удачи, Рангар. Но, если у тебя ничего не получится, знай, что моя сестра очень любила тебя. То, что вас связывало, — редкость в этом мире. Многим посчастливилось бы познать такую любовь, как у вас, хотя бы на столь короткое время.

Рангар стиснул зубы, услышав намек на то, что Брин, возможно, никогда не вернется в свое тело. Он даже не взглянул на Элисандру, когда она выскользнула из комнаты, оставив его одного. Он глубоко вздохнул, затем раздраженно выдохнул. Наклонившись над кроватью, его рука зависла в дюйме от обнаженной спины Брин, словно боялся, что может причинить ей боль прикосновением.

— Любовь моя, — прошептал он. — Моя спасенная. Моя связанная душа. Я знаю, что ты здесь. Чувствую твое присутствие. Когда ты рядом, в комнате пахнет невинными розами.

Брин ахнула и протянула свою призрачную руку, желая только одного — прикоснуться к нему. Рангар осторожно перевернул тело Брин лицом вверх. Он убрал волосы с ее лица.

— Десять лет назад я последовал за девушкой в лес, повинуясь своему желанию, — пробормотал он, нежно проводя руками по ее волосам. — Что-то в ее смелости привлекло мое внимание. Я увидел, как она нырнула в лес в тот час, когда в нем находились только хищники, и, конечно же, вскоре заметил следы волков на грязи.

Сделав глубокий вдох, он опустил голову.

— Я должен был действовать быстрее. Должен был добраться до тебя раньше, чем они.

Брин отчаянно хотелось прижаться к Рангару и поцелуями прогнать всю его необоснованную вину. «Ты спас мне жизнь, — хотелось ей сказать. — Что такое несколько шрамов?»

— Когда нес тебя обратно в замок Мир после нападения, — шепотом продолжил Рангар, — я не думал о священных узах. Я думал только о том, чтобы доставить тебя в безопасное место. И все же, даже в тот момент, какая-то часть меня чувствовала связь с тобой. Твоему брату пришлось вырвать тебя из моих объятий. Ты казалась такой хрупкой, и в то же время я чувствовал твою непокорность. Когда они положили тебя на стол, чтобы обработать раны, я увидел глубокие порезы на твоей груди, а позже, той же ночью, когда промывал свои порезы, я понял, что это были точно такие же шрамы. Те же волчьи когти. И вот тогда я понял, что мы с тобой всегда будем присутствовать в жизни друг друга.

Рука Рангара обхватила почти безжизненное лицо Брина. В его голосе слышалась уязвимость, что для него было редкостью. Он тяжело вздохнул.

— Я никогда не переставал думать о тебе. По ночам мне снилась та поляна, волки и светловолосая принцесса со шрамами, такими же, как у меня. Когда стал старше, я начал думать о тебе по-другому. Мне было интересно узнать, какой молодой женщиной ты стала, есть ли в твоей жизни возлюбленный или, может быть, ты… ты тоже думала обо мне.

На последних словах его голос оборвался, и он провел рукой по влажным глазам.

— Наконец-то я увидел тебя снова, когда мы с братьями пробрались на праздник Сбора Урожая в Мир. Ты ослепляла еще больше, чем в моих снах. Ты превратилась в молодую женщину, сияющую, как солнце, соблазнительную, как луна, грациозную, как ночной ручей. И тогда я понял, что хочу тебя. Что я люблю тебя. Что сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить тебя. И я старался, Брин. Боги знают, как я старался. И все же, потерпел неудачу.

Он согнулся, и с его губ сорвался всхлип. Его руки ласкали почти безжизненное тело Брин, словно пытаясь слепить из громоздкой глины вазу.

— Брин. Ты — звезды на небе, вода в океане. Ты — свет в мои темные дни, огонь в мои холодные ночи. Ты — все для меня. На древнем языке Барендуров «fra na mag» означает «моя самая дорогая», и это действительно то, кем ты для меня являешься. Без тебя нет жизни. Твоя любовь сделала меня сильнее и храбрее, чем я когда-либо думал. Ты — вторая половинка моей души. И я буду продолжать любить тебя каждое мгновение каждого дня, что проживу на этой земле.

Он нежно поцеловал ее дрожащими губами. Призрачные губы Брин задрожали, как будто почувствовали его прикосновение, и она прерывисто вздохнула.

«Ты тоже для меня все, Рангар Барендур. И я не желаю больше разлучаться с тобой».

— Вернись ко мне, Брин, — прошептал Рангар.

Брин собрала всю свою решимость. В этой бесплотной форме она не могла пользоваться магией. Не знала никаких заклинаний для возвращения в свое тело. И все же какая-то ее часть чувствовала связь с глубоким источником магии, который был старше заклинаний, который предшествовал магическим знакам. Магия моря и звезд. Магия двух суженых, борющихся за единство вопреки всему.

Успокоив свои мысли, она отдалась зову магии, разлитой в воздухе. Вложила все свои силы в легкое покалывание от поцелуя Рангара на своих губах. Она представила, как возвращается в свое тело и его губы касаются ее губ. Почувствовала, как его любовь к ней изливается из его сердца в ее, возвращая ей прежнюю жизнь.

Постепенно ее душа начала понемногу снижаться. Она ощутила, что ее конечности становятся теплее. Рангар провел большим пальцем по ее щеке, и она почувствовала это даже своей душой.

«Да, — подумала она. — Я чувствую тебя, Рангар!»

Он продолжал нежно целовать ее, и Брин, цепляясь за эту искру, как за веревку, дюйм за дюймом возвращалась в свое тело. Повсюду разлилось тепло. Она почувствовала, как сильно бьется сердце в груди. Как легкие вдыхают воздух.

Затем Брин снова погрузилась в свое тело, как в прохладную ванну.

Она резко вдохнула.

Ее глаза открылись.

Рагнар отпрянул, все еще касаясь большим пальцем ее щеки. Его широко раскрытые глаза смотрели на нее так, словно он не верил, что это не сон.

— Брин? — прошептал он, словно обращаясь к призраку. — Брин, это ты…

— Это я, Рангар. — затаив дыхание, она села, обхватив его за плечи и впиваясь пальцами в его мышцы — ей нужно было почувствовать, что он тоже настоящий. — Я вернулась!

Он слегка покачал головой в недоумении.

— Как такое возможно?

— Я слышала тебя, — прошептала она, касаясь своим лбом его. — Почувствовала твой поцелуй. Он пробился сквозь туман и помог мне выбраться из него.

Он схватил ее за плечи, удерживая на расстоянии нескольких дюймов, осматривая ее лицо и тело, словно желая убедиться в этом. Рангар коснулся ее лба, щек, подбородка.

— Ты вернулась?

На ее лице появилась улыбка.

— Я вернулась.

— Милостивые боги. — он заключил ее в крепкие объятия, зарывшись лицом в волосы. — Ты вернулась ко мне. Я не знаю каких слов подобрать, чтобы отблагодарить тебя.

Наконец, он отпустил ее.

— Но ведь это были не боги, не так ли? Ты сделала это, Брин. В душе ты воин, связанная с магией так, как никто другой, настоящая королева Берсладена.

Он целовал ее так, словно они не виделись много лет. Целовал, как распустившийся первый цветок после долгой зимы. Целовал ее так, словно она была потрескивающим теплом костра во время сильной бури. Поцелуй был песней, каждое прикосновение, каждое движение — прекрасной мелодией, звучащей в совершенной гармонии.

Когда они наконец отстранились друг от друга, оба запыхавшиеся и улыбающиеся, Брин почувствовала, как их сердца бьются в унисон.

— Я дала тебе клятву, Рангар, — тихо сказала она. — Что мы всегда будем вместе. Я серьезно отнеслась к этому обещанию. И хотя мне пришлось нарушить все правила магии, я сдержала его.

— Ты не нарушила правила магии, — ответил Рангар, глядя на нее с благоговением. — Ты сделала открытие. Нашла новый путь. Ты установила свои собственные правила, и магия подчинилась тебе.

Они снова поцеловались, а их тела переплелись. Теперь, когда Брин вернулась в свое тело, она больше всего на свете хотела испытать все возможные ощущения. Ей хотелось трогать Рангара везде, чувствовать, как он прикасается к ней. Она хотела вдыхать его аромат древесного дыма. Хотела услышать, как кровь быстрее бежит по его венам. Хотела ощутить вкус его поцелуев, соленых от его высохших слез.

Утолив желание, они легли на кровать, держась за руки, голова Брин покоилась на груди Рангара.

— Мы сделали это, — наконец сказал Рангар.

— Ты имеешь в виду ратификацию указа?

— Указ, да. Перехитрили южные королевства, да. Открыли Эйри новый мир со свободной магией, да. Но это еще не все, Брин. Мы доказали самим себе, всем присутствующим здесь и богам, что заслужили свое место короля и королевы Берсладена.

Она перевернулась и положила подбородок ему на грудь.

— Мой король.

Он погладил ее по волосам.

— Моя королева.

Она прильнула к его ладони, а затем закрыла глаза.

— Осталось сделать только одно. То, к чему, кажется, продолжают возвращать нас существующие силы — боги, Святые, сама магия.

— И что же? — спросил он.

— Однажды ты спас меня от волков, Рангар. Теперь мы должны остановить волков в последний раз, прежде чем они уничтожат Эйри.

Две недели спустя свита из Берсладена под покровом темноты прибыла в торговый город Ардмур. Оливер и группа гвардейцев Бера возглавили небольшой отряд путешественников, их мечи были выставлены на всеобщее обозрение, чтобы никто из городских негодяев не задумал ничего плохого.

Рангар, верхом на Легенде, ехал позади стражников, и на этот раз его бронзовую корону не скрывал капюшон. Брин ехала позади него на Сказке, ее глаза внимательно изучали город, который когда-то доставил ей столько неприятностей.

— Когда мы были здесь в прошлый раз, — сказал Валенден, сидя на коне позади Брин, — я называл тебя своей женой.

Брин язвительно заметила:

— Надейся, чтобы Рангар тебя не услышал.

— Я все слышал, — отозвался Рангар, едва обернувшись. — И тебе лучше не забывать, что мое кольцо теперь на ее пальце, Вал, если тебе дороги все твои пальцы.

Валенден фыркнул, услышав угрозу брата.

— Брось, Рангар, это не очень по-королевски с твоей стороны.

— Я был воином задолго до того, как стал королем.

Брин вздохнула, когда братья начали препираться. Несмотря на все свои недостатки, Валенден показал себя незаменимым и весьма эффективным правителем в отсутствие Рангара.

За то время, что они были в Воллине на грандиозной встрече, Валенден организовал систему защитных ловушек вокруг деревень, чтобы защитить народ Берсладена от волков-берсерков, справился с нехваткой рыболовных судов и уладил земельный спор между двумя известными семьями Барендур.

Но Валенден доказал свою преданность не только достижениями. Поскольку Рангар и Брин были далеко, в Воллине, Валендену не составило бы труда захватить трон Берсладена, если бы он того захотел.

Как старший брат, он имел на это право, и некоторые люди поддержали бы это решение. И все же, когда Брин и Рагнар вернулись в Барендур Холд, Валенден передал им власть без каких-либо возражений. Когда Рангар спросил, понравилось ли ему править, Валенден только рассмеялся.

— Не так сильно, как ощущать вкус свободы, — сказал он.

С тех пор братья Барендур стали близки как никогда. Брин была рада, что препятствия только укрепили их отношения, и теперь они работали слаженно: Рангар принимал решения, Валенден помогал их выполнять.

Как королева, Брин принимала самое активное участие в принятии решений, касающихся королевства, но в последнее время начала отвлекаться.

Она прижала руку к животу. На ее губах появилась небольшая улыбка.

Оливер повернулся к Рангару и спросил:

— Может, найдем сначала постоялый двор?

— Нет, — ответил Рангар, — сразу на арену. Боюсь, у нас нет времени на отдых перед началом.

— Да, мой король.

Оливер подал знак остальным солдатам, и те направились по улицам, вдоль которой выстроились ряды торговцев. Даже в поздний час на улицах Ардмура было многолюдно. В оживленном приграничном рыночном городке они знали, что их присутствие привлечет много внимания, но это было самое логичное место для встречи.

Учитывая обильные снегопады, недавно обрушившиеся на север, добраться туда было слишком сложно. А встречаться слишком близко с южными королевствами, которые все еще были недовольны результатами грандиозной встречи… было опасно.

Итак, был выбран Ардмур.

Впереди возвышалось большое каменное строение, освещенное факелами. На высеченной вывеске красовалась надпись «Ардмурская большая арена» с нарисованными на ней изображениями сражающихся воинов. Хоть боевые состязания на сегодня были закончены, но ворота арены оставались открытыми.

Две фигуры с обнаженными мечами стояли у ворот. Увидев приближающуюся процессию Барендур, они опустили мечи. Мужчина и женщина, замаскированные под рыночных торговцев, вышли вперед.

— Элисандра! — воскликнула Брин, слезая со Сказки и спеша обнять сестру. — И Джон. Спасибо, что пришли.

— Конечно, мы не могли не прийти, — сказала Элисандра. — Остальные уже ждут внутри. Вы прибыли последними. Наши бандиты рассредоточены по близлежащим улицам, чтобы отвадить всех нарушителей, которые могут полюбопытствовать, что происходит на арене в нерабочее время.

— Мы благодарны тебе за помощь, — сказал Рангар, когда они с Валенденом спешились. — Наши стражники останутся здесь, у ворот.

Сердце Брин забилось чаще, когда они зашли внутрь. Она только слышала о состязаниях за деньги, где зрители делали ставки на то, кто победит, а кто проиграет. От арены веяло опасностью, хотя в данный момент здесь было тихо. Брин практически слышала эхо криков толпы, приветствовавшей чью-то жестокую кончину ранее днем.

Словно желая укрыть ее от столь дурного места, Рангар обнял ее за талию.

— Здесь недалеко.

По мере того как они проходили под арками, впереди появлялось все больше света факелов. Наконец они вышли на арену, покрытую песком. В центре арены собралось небольшое скопление людей, негромко переговаривающихся между собой.

Брин сразу узнала некоторых из собравшихся: кроме Элисандры и Джона Драйдена, здесь были Иллиана, принц Антер Ярккинен из Виль-Кеви и маг Альбия.

Но было и много незнакомых ей лиц. Горстка магов и подмастерьев в мантиях из Виль-Россенгарда, две темноволосые женщины, чьи одежды напоминали культуру Зарадона, и простые люди в одежде фермеров и рабочих.

При взгляде на толпу кожа Брина заплясала от предвкушения магии.

Рангар направился в центр толпы, подавая знак Брин и Валендену присоединиться к нему. Как только они заняли свои места, толпа затихла.

— Друзья, — объявил Рангар. — Я благодарю вас за то, что вы приехали сюда по такому важному поводу. Каждый из вас прибыл издалека, оставив свои дома, чтобы присоединиться к нам. Ваша жертва не будет воспринята легкомысленно; для нас большая честь называть вас союзниками.

Он взял руку Брин и крепко ее сжал.

— Нападения волков-берсерков продолжаются слишком долго, — объявил он. — Все мы, собравшиеся в этом месте, потеряли соседей, друзей и родных из-за их набегов. В Воллине мы обнаружили источник появление волков, а теперь пришло время покончить с самими волками. Принц Антер, вы привели зверя?

Принц Антер подал знак двум мужчинам, которые вынесли железную клетку. Волк-берсерк, которого они осматривали в крепости Высокого древа, метался по клетке, рыча. Воины Виль-Кеви поставили волка на середину арены.

Ближайшие люди отступили назад, снова перешептываясь между собой, и Брин поняла, что некоторые из них впервые видят одного из черноглазых зверей-берсерков вблизи.

— Мы пригласили сегодня сюда каждого из вас из-за ваших магических способностей, — сказал Рангар. — Каждый из вас, от принцев до простых людей, владеет магическими знаками-усилителями, объединившись которыми можно победить это великое зло и вновь принести мир на землю.

Некоторые из простых людей нервно переглянулись. Две беженки из Зарадона схватились за руки. Всего собралось около двадцати пяти магов, и большинство из них до сих пор хранили свою магию в тайне.

Зарадонские маги были бы приговорены к смерти, если бы их способности стали известны в их королевстве, но даже простые люди из Мира и Воллина рисковали многим, тайно занимаясь магией.

Когда Рангар разослал гонцов по королевствам в поисках магов с любыми способностями, Брин опасалась, что никто не решится откликнуться, боясь, что указ о свободном использовании магии не заслуживает доверия.

Но король Марс из Мира и королева Филлипа из Воллина предприняли шаги, чтобы доказать своему народу, что магия больше не считается грехом, и некоторые отважные души поверили им и пришли сегодня сюда.

Рангар поднял руку Брин.

— Моя жена, королева Брин, приняла титул королевы магов в нашей стране. Хоть она все еще учится, но продолжает работать над тем, чтобы занять пост главного мага вместо моей тети, которая остается защищать землю в наше отсутствие. — он встретился взглядом с Брин, наполненный гордостью. — Наша королева магов возглавит сегодня усиливающее заклинание.

Желудок Брин сжался от волнения и страха. Последние две недели она усердно работала с магами Марной и Реном над созданием заклинания, которое могло бы положить конец волкам-берсеркам, и теперь у нее был шанс проявить себя не только перед своим народом, но и перед всем Эйри: как перед королевскими семьями, так и перед простым народом.

Брин откашлялась. Присутствующие замолчали, ожидая ее слов. Слухи о ее заклинании одержимости и чудесном возвращении в свое тело распространились, и с тех пор ее встречали с благоговением и почтением собратья по магии.

— Друзья, — сказала она. — Волки-берсерки были созданы с помощью темной магии, заимствованной из древнего Румского заклинания для усиления охотничьих собак. Цель состояла в том, чтобы отпугнуть население от использования магии, и многие до сих пор боятся ее применять, несмотря на указ, который теперь разрешает это. Сегодня мы не только остановим нападения волков, но и покажем жителям Эйри, что магия способна принести великое благо. — она развела руки в стороны. — Пожалуйста, все возьмитесь за руки вокруг волка в клетке.

Рагнар и Валенден взяли ее за руки, и вся группа, образовав широкий круг, повторила за ними.

— Когда все мы в один голос произнесем заклинание усиления, я покончу с этими волками. — она сжала руку Рангара. — Если ты готов, начинай.

Рангар начал произносить заклинание.

— Arnan ka spartha. Arnan ka spartha… — двадцать пять голосов подхватили его слова, повторяя слова в унисон. По арене разнесся треск энергии. Факелы замерцали. Волк в клетке зарычал, словно почувствовав изменения в воздухе.

Их голоса слились в идеальном ритме, и глаза Брин закрылись.

«Сейчас, — сказала она себе. — Все зависит от меня».

В Берсладене она, маг Марна и Рен использовали бесчисленные возможности, чтобы победить волков. Они изучили первоначальное Румское заклинание, которое их создало, но попытка обратить его вспять не сработала.

Рену, в конце концов, пришла в голову идея, вдохновленная Калистой, которая специализировалась на управлении природными стихиями.

— Нам нужно что-то, что могло бы коснуться всех уголков Эйри одновременно, — сказал Рен. — От чего ни один волк не смог бы убежать или спрятаться.

Брин прикоснулась к своей левой лопатке, где маг Марна перед уходом наложила повязку на свежую колдовскую метку. Сделав глубокий вдох и сосредоточившись, она произнесла слова нового заклинания.

— Nevnon ka.

Заклинатели продолжали произносить усиливающее заклинание, и она почувствовала, как возросшая энергия потрескивает, усиливая ее собственное заклинание.

Закрыв глаза, она произнесла снова.

— Nevnon ka.

Их голоса, не прерываясь, звучали в ночи. Чтобы сотворить заклинание, охватывающее все восемь королевств Эйри, потребовалась не только большая группа заклинателей — самая многочисленная группа за всю новейшую историю, — но и время. Они произносили заклинание далеко за полночь, пока их голоса не охрипли.

Постепенно по арене распространился странный холодок. Из-под высоких открытых арок дул легкий ветерок, обещая заморозки. Хоть снегопад не был чем-то необычным в Ардмуре, ранее в этот день над головой не висело ни одной снежной тучи.

Однако сейчас на ветру кружилось несколько снежинок. Они имели странный голубоватый оттенок.

«Сработало!» — подумала Брин и еще более сосредоточенно произнесла свое заклинание.

Из открытых арок арены повалил снег с голубоватым оттенком. Хоть он и не причинил вреда волосам и одежде присутствующим, от прикосновения волшебного снега у волка начались судороги. Он несколько раз дернулся, а затем сдавленно зевнул.

Пока они читали заклинание, на арену посыпалось еще больше заколдованного снега. Пока он оседал на шерсти волка, зверь свернулся калачиком на дне клетки. Он снова зевнул и, казалось, заснул. Его тело еще несколько раз дернулось, а затем со странным вздохом зверь совсем перестал двигаться.

Элисандра, наблюдавшая за происходящим со стороны, поднырнула под сцепленные руки Валендена и Брин и подбежала к клетке. Осторожно взяв в руки нож, она заглянула внутрь, чтобы проверить дыхание волка. Она приоткрыла ему один глаз.

— Он мертв! — подтвердил Элисандра. — Мертв, и к тому же вернулся в нормальное состояние. Никаких черных глаз и языка.

По толпе пронесся возбужденный ропот, но Брин шикнула в их сторону.

— Продолжайте читать заклинание! Мы должны убедиться, что все волки усыплены!

Снова взявшись за руки, группа вернулась к своему занятию с еще большим энтузиазмом. Брин слышала крики за пределами арены, когда горожане Ардмура замечали странный голубой снег.

Наконец, луну заволокло облаком, и Брин остановилась, почувствовав изнеможение. Другие заклинатели, тоже уставшие, опустили руки. Брин прижала ладонь к горлу, которое саднило от долгого произношения заклинания.

Рангар поддержал ее, с беспокойством глядя в лицо.

— Ты себя измотала.

— Я в порядке. — произнесла она хриплым голосом.

Валенден посмотрел сквозь высокие арки на ночное небо, где кружились последние снежинки.

— Как ты думаешь, это сработало во всем Эйри?

Заклинание, придуманное Реном, создавало волшебный снегопад, который усыплял волков-берсерков, а затем тихо убивал их, не причиняя вреда людям или домашнему скоту.

Снег действовал только на тех существ, на которых подействовало первоначальное заклинание. И хотя в южных королевствах снег никогда не выпадал, сегодня он выпадет. Покроет каждую долину, горы и поля Эйри, пока все до единого волки-берсеркеры не будут лежать, свернувшись калачиком, на земле, покрытые голубоватыми хлопьями.

Брин посмотрела на небо, чувствуя, как в груди затрепетала надежда.

— Нам еще предстоит узнать, — сказала она, — но ветер шепчет мне, что мы победили.

Брин собственными глазами видела результаты в Ардмуре, когда их процессия возвращалась на север, в Берсладен. Слегка голубоватый снегопад покрывал каждый дюйм дороги и леса в пределах видимости, вплоть до далеких гор, которые блестели голубоватым оттенком.

На второй день их путешествия, когда они достигли границы Виль-Кеви, снег почти растаял. И все же, когда они остановились передохнуть в трактире «Каштан», настроение там было совсем другое, чем во время их предыдущего визита.

Вместо мрачных посетителей, недоверчиво относящихся ко всему, что имеет привкус магии, посетители таверны возбужденно гудели.

Когда Брин, Рангар и Валенден заняли свои места — в простой дорожной одежде, чтобы скрыть свои титулы, — а стражники патрулировали снаружи, старая хозяйка гостиницы принесла им по кружке эля.

— За счет заведения! — объявила она.

— Я никогда не слышал, чтобы в трактирах раздавали эль бесплатно, добрая госпожа, — сказал Валенден. — По какому случаю?

— Мастер Харроу, один из наших охотников, нашел в лесу логово этих чудовищных волков-берсерков… они были мертвы! Все! Спящие и холодные как лед! И это еще не все; мы слышали похожие истории из близлежащих деревень.

Брин не смогла скрыть улыбку.

— Это радостная новость.

— Может быть, нападения берсеркеров прекратятся? — предположила трактирщица.

Брин коснулась своей груди в знак надежды.

— Давайте помолимся богам и святым, чтобы это было так.

Трактирщица заговорщицки наклонилась к ним.

— До нас так же дошли слухи об указе о свободном использовании магии. Клянусь святыми, я собираюсь выучить парочку заклинаний! С тех пор как мои внуки уехали, мне нужна была дополнительная помощь, и я подумала: «Почему я не могу посмотреть, на что способна магия?»

— Это хорошая идея, — сказал Рангар. — Когда мы были здесь в прошлый раз, ваши посетители, похоже, не были сторонниками магии.

— О, тьфу. — она фыркнула. — Значит, им не обязательно изучать ее, да? Но это полезно для остальных. Главы города обсуждают возможность организовать уроки для жителей, чтобы они научились элементарным магическим знакам. Оказывается, всего в трех городах от нас тайно жила ведьма! Вы можете в это поверить? Теперь, когда ей больше не нужно скрывать свои способности, она собирается учить других.

— Мы рады, — сказала Брин, и ее слова были искренними.

Как только они вернулись на дорогу и пересекли земли Берсладена, их встретили новые новости о волках-берсерках, которых находили мертвыми в лесах и полях. К тому времени, как они добрались до Элдерволла, они уже много миль не видели знака «Никакой магии». Они остановились на молочной ферме, чтобы поприветствовать Джонаха и дать лошадям отдохнуть, где две маленькие девочки фермера принесли им кувшины теплого сливочного молока.

— И, как я понимаю, на вас больше не нападали берсерки? — спросил Рагнар.

— Нет, мой король, — сказал Джонах, в его глазах блестел огонь. — Знаете, это странно. Несколько дней назад, когда вы отправлялись на юг в срочной поездки, волки постоянно нападали, и только ловушки принца Валендена спасали нас. И вот, всего несколько дней спустя, вы возвращаетесь через Элдерволл, и все волки погибли после того странного снегопада.

Брин, Рангар и Валенден обменялись понимающими взглядами.

Наконец Рангар откашлялся и сказал:

— Мы, как и все остальные, рады услышать о прекращении жестоких нападений волков.

Джонах только улыбнулся и предложил сопровождавшим его солдатам молока и хлеба.

Когда они ехали по дороге последней долины обратно в Барендур Холд, Брин спросила:

— Как ты думаешь, большинство людей, помимо Джонаха, подозревают, что мы стоим за уничтожением волков-берсерков?

— Думаю, что слухи уже распространяются, — ответил Рангар.

Валенден усмехнулся.

— Я не понимаю, почему бы вам просто не признать свою заслугу. Это одна из величайших побед последнего десятилетия.

Рангар заявил:

— Это были общие усилия всех жителей Эйри, как членов королевских семей, так и простых людей. Вместо того, чтобы приписывать себе заслуги отдельных людей, лучше позволить слухам распространиться о заколдованном снегопаде. Люди будут знать, что магия остановила волков; этого достаточно.

Брин почувствовала прилив гордости за то, чего они достигли.

Как говорит Рангар: «пусть легенды растут сами по себе». Эти лучший вариант.

Они поднялись на вершину холма, и вдали показался Барендур Холд, окруженный морем. Она остановила Сказку, глядя на свой дом.

Улыбаясь, Брин положила руку на живот.

— Брин? — спросил Рангар, остановив Легенду. — С тобой все в порядке?

Она улыбнулась.

— О да. Я просто хотела посмотреть на свой дом.