Всё у Олега Песцова выходит не так, как планировалось. Хотел денег — получил особняк и орден. Хотел независимости — получил сразу трёх жен, пошел на обязательную годичную службу — стал ханом. Одно слово — ниочёма! Теперь он идет в академию магии получать законченное высшее магическое образование. Что-то из этого выйдет!
1.1 — оформление сносок
Лев и Песец играли в нарды.
— Третий раз подряд! — рыкнул Лев. — Признавайся: мухлюешь?
— Вот ещё! — возмутился Песец. — В смысле, ни за что не признаюсь. Мой подопечный по этому поводу так и сказал однажды: чистосердечное признание смягчает вину и увеличивает срок. Башковитый попался. Может, и выйдет из него толк.
— Слишком уж он башковитый, — поморщился Лев, — А, вернее сказать, чересчур ушлый. Впрочем, как и все твои потомки.
— А тебе-то что? Твой царь-анпиратор до сих пор лишь в плюсе был. И чемодан артефактов пригрёб, и кучу мерзости под носом разглядел да вычистил. Теперь и вовсе, почитай, Среднюю Азию целиком захапать может. Не впрямую, конечно, через посредника…
Песец отвернулся, скрывая глумливый оскал, и сделал вид, что пытается разглядеть что-то вдалеке. Не разглядел, состроил на морде почтительное выражение и, повернувшись к собеседнику, закончил:
— Всё в дом, всё в семью. Ну и в империю тож.
— Оно, конечно, так…
Лев задумчиво поскреб лапой затылок.
— Но что-то всё же не так. Слишком быстро и легко твой потомок поднимается. Год назад кто он был? Нищий голодранец. Полнейший ниочёма, едва звание дворянское не утратил. И выжил-то лишь чудом, едва лапы не протянул, а теперь ни с того ни с сего ханом заделался. Что скажешь, толстый?
И Лев сурово взглянул на соперника тяжелым царственным взглядом.
Но Песец был не таков, чтобы смутиться от подобных вещей.
— Вот именно, что едва не гикнулся, — ничтоже сумняшеся подтвердил он. — Сколько раз ему пришлось по краешку пройти, чтобы хоть на малую ступеньку приподняться? С риском для жизни парень вверх карабкается, все силы к своему развитию прилагает. И, заметь, против главенства твоего нисколько не возражает и на имперский трон не претендует. Напротив, еще и власть укрепить помогает. Помощи не просит, подарков и льгот не клянчит. Лишь бы только не мешали, а там он и сам справится.
Песец замолчал, переводя дыхание после долгой речи, и напоследок уточнил:
— Вообще-то я не толстый, я полный.
И тут же, переводя тему, предложил:
— Ну что, еще партеечку?
— Нет уж, — отказался Лев, — с тобой играть неинтересно, ты вечно выигрываешь. Айда лучше к Уссурийцу, пульку распишем.
В августе месяце года восемьсот сорокового от Обретения на крыльце Московской Магической Академии появился молодой человек с виду лет восемнадцати. Максимум, девятнадцати, не больше. Был он невысок, в плечах неширок и, пожалуй, щупловат. Но держался прямо, смотрел вокруг уверенно и несколько нагловато. Костюм, пошитый у явно хорошего портного, сидел ловко и даже чуточку щеголевато. Вензель «П» на запонках, вставленных в манжеты рукавов сорочки, выложен был мелкими бриллиантами. Лаковые штиблеты сверкали на солнце так, что встречный прохожий запросто мог наловить «зайчиков» не хуже, чем от электросварки.
По причине летних каникул студентов было немного, а потому молодой человек позволил себе остановиться посреди широкой лестницы, ведущей прямо в храм науки, и осмотреться по сторонам.
А посмотреть, надо сказать, было на что. Перед парадным входом в Академию вокруг большой асфальтированной площадки зеленел и благоухал искусно спланированный парк с чистыми дорожками, разноцветными клумбами, затейливыми фонтанами и аккуратными беседками. Молодой человек прежде уже бывал здесь, но тогда у него не было времени полюбоваться шедевром ландшафтного дизайна. Сейчас же он имел в запасе целых шесть минут.
Насмотревшись, молодой человек уже собрался продолжить свой путь, как из-за спины раздался голос. Молодой голос. Молодой и нахальный:
— С дороги, молокосос!
Молодой человек обернулся было, чтобы поглядеть, кто там швыряется подобными словечками, но получил удар в плечо. Наверное, его правильней было назвать «толчок», но от толчков люди обычно с лестниц не падают.
К счастью, лететь было невысоко: всего-то три ступеньки. Молодой человек поднялся на ноги под развязный хохот, сопровождаемый обидными комментариями:
— Совсем на ногах не стоит, бедняга, — издевался один голос.
— Надо же было так нажраться с самого утра! — подхватил другой.
А третий просто и незатейливо ржал.
Молодой человек поднялся на ноги и обернулся в ту сторону, откуда доносились голоса. Три крепких высоких субьекта от души веселились, разве что пальцами не тыкали. Видимо, воспитание не позволяло. На оболтусах была студенческая форма с шевронами третьего года обучения. Старшаки, значит. На левой стороне груди гербы: дворяне. Судя по клыкам и пятачку, не то Кабановы, не то Вепревы. А то и вовсе Свиньины, или даже Пятачковы.
— Чего вылупился? Вали отсюда, пока добавку не схлопотал, — презрительно скривился предположительно Пятачков.
Молодой человек сокрушенно покачал головой:
— Давно я не готовил отбивную свинину.
— Ты что-то вякнул? — угрожающе процедил предположительный.
Его вассалы прекратили веселиться и принялись тактически грамотно заходить с флангов, оставляя господину почетное право атаковать в центре. Что произошло потом, никто из весёлых парней понять не успел. Земля с небом внезапно поменялись местами, мир закрутился безумным волчком и погас. А когда спустя некоторое время подоспела охрана, все трое лежали на земле аккуратной стопочкой, крест-накрест. Пятачков — снизу.
По регламенту охрана должна была зафиксировать факт драки, задержать участников, устроить долгие разборки: кто, почему. Потом полагался визит представителей рода и повтор тех же разборок в новой компании. Тоска!
Времени на то, чтобы дожидаться охранников у молодого человека не было, у него до назначенной встречи оставалось лишь две минуты. Он легко взбежал по ступенькам, на ходу отряхивая костюм. Поморщился, увидев порванный на локте рукав пиджака. Оказавшись в холле, вынул из внутреннего кармана телефон и на ходу скинул свежую запись на имперское облако. На втором этаже прошелся мимо ряда одинаковых дверей в административном крыле, нашел ту, на которой висела табличка «Приемная комиссия», поглядел на часы и, постучавшись, вошел.
— Добрый день, — поздоровался он с миловидной женщиной, сидящей у барьера, отделяющего работников от посетителей. — Я собираюсь у вас учиться. Вот мои документы.
Молодой человек был морально готов к тому, что его будут мурыжить бюрократическими процедурами, что предстоит доказывать свои права и, возможно, стучать кулаком по столу, но женщина, внимательно проглядев бумаги, лишь переспросила:
— У вас в анкете указан пятый ранг.
— Так точно, указан.
-. Это не ошибка?
— Никак нет, все верно.
— Я вижу, вы после армии. Сразу на второй курс?
— Ну да, — улыбнулся молодой человек, — как полагается по закону. Или меня неправильно информировали?
Женщина развернула ладонь в успокаивающем жесте:
— Нет-нет, что вы! Это просто любопытство. К нам редко приходят учиться после службы в спецназе. Что же касается зачисления, то я не вижу никаких проблем. Занятия начнутся в следующий понедельник. Подойдите, пожалуйста, через три дня. Как раз будут завершены все формальности, вы сможете получить студенческий билет и прочие полагающиеся вам документы, а также согласовать график сдачи зачетов по второстепенным дисциплинам, которые не преподают в войсках. Пока что вот, возьмите, — женщина протянула визитку. — Это адрес ателье, в котором вы сможете заказать себе академическую форму.
— А что именно шить? — поинтересовался будущий студент. — Какие модели, какие фасоны?
— В ателье всё знают. Вам нужно только снять мерки, а после оплатить заказ.
— Что ж, спасибо.
Молодой человек улыбнулся, вежливо кивнул и явно собрался на выход.
— Всего вам хорошего, — мило попрощалась женщина за стойкой, послав напоследок свою самую лучезарную улыбку. — Буду ждать вас через три дня.
Когда молодой человек вышел из здания академии, стопки тел на асфальте уже не было. Зато на том самом месте топтался представительный мужчина с папочкой в руках, а при нем пара человек в форме и с оружием. Свежеиспеченный студент глянул на троицу и бодро зашагал мимо них по своим делам. В конце концов, до окончания работы ателье оставалось не так много времени, а ему еще предстояли приятные хлопоты.
Мужчина с папочкой внимательно глянул на юношу, сверился со своими бумагами и решительно зашагал наперерез:
— Молодой человек!
Молодой человек сделал вид, что не услышал. Или не отнес на свой счет. Во всяком случае, он не отреагировал на обращение и, как ни в чем ни бывало, продолжил свой путь. Зато среагировали охранники. Они резво стартанули, и вскоре встали на ведущей к воротам дорожке, преграждая путь. Молодой человек даже остановился, чтобы поглядеть: черная униформа с жетонами и нашивками, высокие черные ботинки, черные очки прячут глаза. На поясе с одной стороны антимагическая дубинка, с другой — шокер, спереди привешены блокирующие магию наручники — полный полицейский комплект. Да и поза характерная: ноги на ширине плеч, руки с растопыренными локтями заложены за спину. Прямо полицейская академия!
— Вам нужны проблемы? — осведомился юноша у двоих крепких мужиков на полголовы его выше.
— Вы нарушили правила поведения на территории Академии. Мы вас задержим, — сообщил тот, что постарше.
— В чем заключается нарушение?
— Нападение на студентов Академии.
— У вас имеется подтверждающее видео?
Охранники переглянулись, но ответить не успели.
— Молодой человек!
Представительный мужчина догнал, наконец, свою цель. Отдуваясь после быстрой ходьбы, он выдохнул:
— Ваше поведение… фу-ух… возмутительно!
Молодой человек тут же отшагнул назад, оставив мужчину между собой и охранниками.
— Ну вот вы возмутились. Мне на это наплевать. Что дальше? — насмешливо спросил он.
— Вы… фу-ух… вы нанесли оскорбление действием членам рода Кабановых. И я имею честь…
— Честь? — перебил своего оппонента молодой человек. — У Кабановых? Не смешите меня! Хуже только, может быть, Жабины. Ну, или Оленевы, хотя в последнее время они присмирели.
Представительный мужчина решил проигнорировать эту эскападу и перешел к главному. К тому, ради чего он вообще торчал здесь последние полчаса.
— От имени рода Кабановых я уполномочен вручить вам иск о возмещении ущерба. Ущерб, нанесенный представителям древнего рода оценивается в двадцать тысяч рублей за каждого пострадавшего, итого шестьдесят тысяч.
Молодой человек нахмурился:
— Иск? Об ущербе? Вот же люди, на всю голову больные. Никак не уймутся. Еще за прошлый раз не рассчитались, а уже снова лезут!
Говоря это, молодой человек не пыхал возмущением, не фонтанировал эмоциями, как можно было ожидать от несовершеннолетнего юноши, а холодно констатировал факты и четко расписывал перспективы.
— Это я буду Кабановым иск предъявлять. И не в академическом парке при двух охранниках, а в арбитражном суде при Московском Магическом Архиве. Меня интересует лишь то, в каком виде Кабановы будут компенсировать мне ущерб. Деньги? Земли? Доли в бизнесе? У меня после их сегодняшнего нападения испорчен прекрасный костюм ценою в две тысячи рублей. Вот, полюбуйтесь! Между прочим, за этот костюм удавился каптенармус Жабин.
Он сунул под нос мужчине дырку на рукаве.
— И это не считая оскорблений, нанесенных сознательно как словом, так и действием. Заметьте: неспровоцированных оскорблений с отягчающими обстоятельствами. За подобное мне стоило немедленно вызвать всех троих на дуэль до смерти и размазать тонким слоем по арене. А я всего лишь сломал изрыгнувшие хулу челюсти и нанесшие удар конечности. И заметьте: чтобы детки не мучились сверх необходимого, милосердно погрузил их в забытье.
— И у вас имеются доказательства?
Представительный мужчина постарался вложить в свои слова максимум сарказма.
— Разумеется. Но сейчас мне с вами беседовать недосуг, дела. Меня жены ждут, я их год не видел.
Позади молодого человека возник небольшой висящий в воздухе коврик.
— Ах, да! Вот моя карточка. Надеюсь, вы не станете тянуть с компенсациями. Если дело дойдет до суда, потери Кабановых будут намного больше.
С этими словами молодой человек сунул собеседнику в карман пиджака свою визитку, вспрыгнул на коврик и, усевшись по-турецки, взмыл в воздух. Перелетел через представительного мужчину, через охранников, через ограду Академии и, приземлившись на тротуаре, скрылся в толпе. Коврик при этом бесследно исчез.
Ошарашенный мужчина вытянул из кармана визитку. На ней серебром по черному полю значилось: «Песцов Олег Иванович. Глава клана».
В относительно скромной московской квартире, в гостиной на первом этаже, сидели за сервированным на четверых столом три девушки. Все они были нарядно одеты, тщательно причесаны и накрашены. С кухни доносились умопомрачительные ароматы ожидающих подачи блюд. Взгляды всех троих гипнотизировали настенные часы.
— Ну где он ходит? — возмутилась, наконец, одна из красавиц, густые темно-русые волосы которой были заплетены в две толстенные, чуть не с руку, косы.
— Едет, — пожала плечами миниатюрная брюнетка. — Сама знаешь, какие пробки бывают в Москве.
— Ну так в метро бы сел, или еще как-нибудь ускорился. Знает ведь, что мы ждем! — не унималась обладательница косичек. — В конце концов, я уже проголодалась.
— Ничего, потерпишь, — усмехнулась роскошная златовласка. — Неужели ты думаешь, что парень девятнадцати лет от роду, целый год в глаза не видевший женщин, не поторопится домой, к таким красоткам? Если задержался, то, значит, по делу.
— А позвонить? Позвонить-то мог!
Брюнетка состроила скорбное лицо:
— Для этого телефон купить нужно. И вообще: когда ты нервничаешь, то начинаешь стремительно глупеть. Успокойся, расслабься. И не дергай Предка попусту, а то потом по делу не дозовёшься.
Девушка с косами вздохнула и вновь уставилась на циферблат. Но не успела минутная стрелка перескочить хоть на одно деление, как в дверь позвонили.
Все трое тут же соскочили с мест и кинулись в прихожую. Первой успела брюнетка. Отперла дверь и в растерянности остановилась: из лестничной клетки на неё надвинулся огромный букет цветов.
— Ой! — взвизгнула та, что с косами.
Из-за букета послышался знакомый голос:
— Девочки, кто сейчас от меня справа?
— Я, — растеряно подала голос блондинка.
Из-за охапки цветов появилась рука, отделила треть и протянула на голос:
— Машенька, это тебе!
— С-спасибо! — осторожно произнесла названная Машенькой.
— Ну бери же! — нетерпеливо потребовал голос. — А то сейчас на запах все соседки сбегутся.
Довод подействовал. Блондинка приняла букетище, зарылась лицом в нежные лепестки и восхищенно-счастливо вздохнула.
Оставшиеся цветы распались на два мегабукета и протянулись сразу в две стороны. Голос из-за цветов провозгласил: Верочка, Алёнушка, это — вам!
Девушки разом заулыбались, приняли каждая по охапке, глубоко вдохнули тонкий аромат и лишь после этого поглядели на открытую до сих пор дверь. Надо сказать, у них ничего не вышло, потому что цветы закрывали весь обзор. Но женское любопытство неистребимо. Методом последовательных гимнастических упражнений с цветами (поднять, опустить, повернуть влево, повернуть вправо), они смогли рассмотреть человека, притащившего им букеты.
— Оле-ежек! — пронесся по квартире слаженный вопль.
Девушки кинулись было обниматься, но руки у них были коварно заняты цветами. Они заметались, ища, куда бы девать красоту, да так, чтобы не испортить. И тут из ванной комнаты вышла блондинка с пустыми руками.
— Девочки, в ванну сложите, — подсказала она.
И пока Вера с Алёнкой бегали избавляться от подарка, единолично безо всякой конкуренции, подошла к вошедшему. Улыбнулась счастливой улыбкой, крепко-крепко его обняла и еще крепче поцеловала:
— С возвращением, Олег!
— Почему меня окружают одни идиоты? — орал Геннадий Викторович Кабанов, по совместительству глава одноименного рода. — Одни идиоты решили напасть на высокорангового мага, другой попытался предъявить ему за это иск.
Он повернулся к троим оболтусам, только что вышедшим от целителя.
— Вы почему не узнали имя человека, на которого решили наехать?
— Да чего там узнавать было? Дрищ дрищом, плюгавенький, противный, герба на костюме нет…
— Вся страна его в лицо знает, а вы не видали?
— Так он спиной стоял, — жалобно ныли залётчики. — Мы в лицо не смотрели, а потом стало не до того.
— Значит, вы на него еще и со спины напали? Удивительно, что вообще живы остались! Он мог вас просто в пепел обратить и ему за это ничего бы не было. Судья бы посмотрел запись с камер и сделал вывод: невиновен.
— Хлюпик? В пепел? — усомнился пострадавший Кабанов.
— Он вас троих голыми руками за секунду в бараний рог скрутил. Этого мало? А если бы вы попытались хоть один конструкт сотворить, я сейчас бы уже траурные венки заказывал. У этого, как вы говорите, хлюпика пятый ранг. Он сотню таких, как вы, идиотов спалит, и не вспотеет.
— Пятый ранг!..
У великовозрастного балбеса ослабли коленки. Чтобы не осесть на пол он быстренько прислонился к стене. Глава рода произведенным эффектом был вполне доволен:
— Что, проняло? Дошло, наконец, во что вляпался сам и весь род втянул? Знаешь, какую виру придется уплатить роду за ваши выкрутасы? Со следующего месяца содержание вас троих урезаю наполовину, пока не будет полностью возмещена компенсация этому Песцову за ваши действия. А на ближайший месяц никаких клубов, гулянок и прочих увеселений. Учиться будете. И чтобы портреты всех первых лиц старых родов запомнили. Ясно?
Оболтусы поскучнели, скрипнули зубами, но спорить с Главой не решились.
Кабанов тем временем повернулся к солидному представительному мужчине. У того уже заранее тряслись поджилки. В отличие от молодняка, он осознал всю глубину попадалова в тот момент, когда увидел фамилию на визитке. К роду он не принадлежал, работал по контракту и этот залет вполне мог означать разрыв договора и выплату огромной неустойки со всеми вытекающими.
— Твою мать! Почему не проверил данные? Почему лично не просмотрел запись? Почему, в конце концов, не узнал имя парня, которому собрался предъявлять иск?
— Я обратился к сотрудникам охраны Академии, они подтвердили факт драки и предоставили фотографии, на которых господин Песцов явно выглядел агрессором. К сожалению, после службы в армии Песцов несколько изменился на лицо, и узнать его, ориентируясь на гимназические фото, стало довольно затруднительно. Позже, выяснив, с кем имею дело, я пытался связаться с господином Песцовым, но на предоставленной им визитке не указан телефон. Операторы сотовой связи утверждают, что на Песцова не зарегистрирован ни один номер, и что он вот уже год, как не пользовался их услугами. Где он находится в данный момент выяснить невозможно. Могу только утверждать, что его нет ни в поместье под Воронежем, ни в особняке в Санкт-Петербурге.
Как ни был зол главный Кабанов, но подобная ситуация его удивила. А от удивления до любопытства было совсем недалеко.
— А его жены? — спросил он. — Песцов упоминал о них в разговоре с вами, следовательно, они сейчас в Москве. Насколько мне известно, они учатся в той же Академии. Они-то наверняка имеют контакт со своим супругом.
Я пробовал пойти по этому пути, Геннадий Викторович. Но мне не удалось найти студентов, которые знали бы их телефоны или адрес проживания. В деканате же наотрез отказались сообщать личные данные студентов иначе, как по запросу правоохранительных органов. Правда, в том же деканате мне сообщили, что Песцов должен появиться там через три дня для выполнения бюрократических формальностей. Я, конечно, буду еще пытаться найти Песцова, но в настоящий момент это — самый надежный вариант.
— А соцсети? Наверняка у этого Песцова и у его жен есть аккаунты.
— Разумеется, всем были разосланы сообщения. Но когда они их прочтут и как на них отреагируют, предсказать невозможно.
— Хорошо. Мы с тобой подготовим компенсацию, и через три дня ты должен её Песцову передать. Потому что через четыре дня состоится заседание Магического Арбитража. Дело для нас заведомо провальное, и тогда денег род заплатит намного больше. И ладно бы денег!
Кабанов-главный вновь обратил свой взор на притихших «золотых мальчиков». Он уже не орал, но от этого слова его не становились менее весомыми.
— Если дело дойдёт до суда, то благодаря вам, засранцы, мы проиграем в течении пяти минут. И тогда потери в деньгах будут сущим пустяком по сравнению с потерей репутации. Все тут же начнут говорить, что Кабановы уступили какому-то Песцову, что род слабеет. Тут же появятся желающие попробовать нас на зуб. Сильных врагов у рода накопилось немало, и если они сумеют сговориться и начнут действовать сообща, то в момент раздерут нас на клочки. И это всё по вашей вине. Поэтому через три дня все трое вместе с ним вот, — Кабанов кивнул на представительного мужчину, — будете караулить Песцова в институте и каждый из вас принесет ему извинения по всей форме. В полном варианте. Слышите?
— Да, Геннадий Викторович, — поспешили заверить главу всерьез напуганные мажорики.
— Тогда брысь с глаз моих!
Дважды повторять не пришлось. Все трое испарились из кабинета во мгновение ока.
— А ты садись, — Кабанов кивнул представительному мужчине на стул. — Будем готовить компенсацию.
— Геннадий Викторович, — робко спросил представительный мужчина, — Песцов что-то говорил о некоем прошлом разе. Это не может стать помехой в предстоящем вопросе?
— Не боись, не станет.
Глава рода Кабановых неожиданно поднялся из-за стола и прошелся взад-вперед по кабинету. Вновь уселся в кресло, положил на стол крупные кисти рук, до хруста в суставах сжал кулаки. Широко ухмыльнулся, на секунду обнажив кривоватые клыки:
— За тот случай Песцов еще ответит.
На другой день семейство Песцовых проснулось поздно. И как-то так вышло, что глава клана поднялся первым. Наверное, сработала армейская привычка. Накануне его после торжественного ужина так же торжественно отвели на второй этаж и разместили в самой большой спальне. Пожелать супругу спокойной ночи явились все трое, и все в совершенно развратных нарядах.
Видимо, девушки были еще недостаточно раскрепощены, и на ночь осталась лишь одна из них. А к утру Олег и той не обнаружил в своей постели. Ну что ж, каждый имеет право на персональное ложе. А ему пора вставать, умываться, одеваться и топать вниз готовить завтрак.
Трудно сказать, когда проснулись девушки. Но к тому моменту, когда на большом блюде выросла гора пышных горячих оладий, а легкий магический ветерок разнес по квартире запах свежесваренного кофе, все трое, уже умытые и одетые, одна за другой спустились вниз, в гостиную. Расселись вокруг стола и приготовились к ожиданию.
Впрочем долго ждать им не пришлось. Почти сразу Олег выкатил из кухни сервировочный столик. В минуту, помогая себе магией не хуже домового, сервировал стол, левитировал в центр блюдо с оладушками, расставил многочисленные розетки со сгущённым молоком, мёдом и различным вареньем. И, в завершение всего, разлил по чашкам кофе, предоставив женам добавлять по вкусу сливки, сахар или то и другое. Уселся во главе стола, накидал себе на тарелку верхних, самых горячих, оладушек. Пожелал всем:
— Приятного аппетита!
И обмакнул первую оладушку в сгущенку.
Девушки тоже принялись за еду. И тут Алёнка, потянувшись за очередной оладушкой, задумчиво произнесла:
— А Фриц кофе готовит лучше.
— Не нравится — приготовь сама, — не задержалась с ответом Вера. — Лично мне всё нравится.
Песцов с интересом посмотрел на Машу: кого она поддержит?
— И в самом деле, Олег, почему здесь у нас нет ни домовых, ни горничных? У нас и без того куча дел. Учиться приходится с утра до вечера. А ещё готовить, платья гладить, туфли чистить и квартиру убирать.
Олег на это лишь усмехнулся:
— А что вы хотели, выбирая такую квартирищу? Взяли бы простонародную «трёшку», и не заморачивались. Ну а насчёт готовки — на сто процентов уверен: вы этот год обходились полуфабрикатами и кафешками.
— В общем, так оно и было, — кивнула Вера. — Но хотелось-то большего.
Олег доел последний оладушек, допил кофе и, вытирая руки салфеткой, важно изрёк:
— Этот мир не настолько хорош, насколько вы о нем думаете.
И уже серьезно добавил:
— Нежить в подавляющем большинстве привязывается к дому, к одному месту, к одним людям. Те, кого мы сюда привезем, если привезем, должны будут остаться здесь навсегда. А поскольку эти апартаменты специально предназначены для сдачи внаём, хозяева у домовых будут меняться часто, как бы не каждый месяц. Мне кажется, это неправильно по отношению к ним.
Алёнка прониклась объяснением, но всё же надеялась на какое-то решение:
— А что же делать? — задала она вопрос капризным детским голоском, подпустив той особенной женской интонации меж слезами и скандалом.
— Как что делать? — удивился Олег. — Конечно, спрашивать. Через три… нет, уже через два дня мне нужно появиться в деканате, чтобы завершить все формальности с поступлением. А после можно прокатиться в поместье. При желании, даже прямо от ворот Академии. Там, на моих родовых землях, живет достаточное количество нежити. Я с ними встречусь, обо всём расспрошу и, возможно — пока только возможно — кто-то из них согласится провести следующие два года здесь, в этой квартире. И главный вопрос в том, что после надо будет их куда-то пристроить. А у нас и особняк, и поместье полностью укомплектованы прислугой.
— А дворец в Караим-кала? — напомнила Маша.
— А с дворцом еще предстоит разбираться, — ответил Песцов. — Сколько там нежити спит, сколько реально нужно для обслуживания этой громадины, сколько людей в прислуге сейчас и сколько потребно всего. И уже потом, если будут свободные вакансии, предлагать нежити переезд. Ну так что, едем в Воронеж? У нас будет почти неделя до начала учебного года.
— Едем! — радостно подпрыгнула Алёнка. — На кабриолете, да? Чур, я за рулём!
В этот раз Песцов был одет попроще: джинсы, клетчатая рубаха навыпуск, шейный платок, широкий ремень рыжей кожи и остроносые туфли на скошенных каблуках. Еще бы кожаный жилет и пробитый пулей стетсон — и практически парень из прерий.
Женщина в приемной комиссии широко улыбнулась ему навстречу:
— Доброе утро, господин Песцов. Ваши документы готовы. Вам нужно только поставить подписи вот здесь, здесь и здесь
Олег послушно расписался там, куда указал красивый ноготок
— Теперь еще вот здесь, за выдачу студенческого билета. Ага, хорошо. Теперь все формальности соблюдены.
Женщина поднялась на ноги, протянула руку. Олег осторожно пожал её, но женщина отпускать ладонь Песцова не спешила.
— Поздравляю вас: теперь вы полноценный студент, — произнесла она всё с той же широкой улыбкой.
Очевидно, кто-то однажды ей соврал, что именно такая гримаска делает её неотразимой. Вот она и старалась изо всех сил.
— Возьмите ваш документ, — протянула она студенческий билет в солидном кожаном переплёте.
Олег принял корочки и убрал их в нагрудный карман рубашки.
— Ну а теперь, — женщина с явным сожалением выпустила руку Песцова и вернулась за свой стол, — вот вам перечень предметов, по которым вы должны получить зачет в течении ближайших двух месяцев.
Симпатичная женщина передала Песцову лист с изрядной длины списком несданных предметов и фамилиями преподавателей, у которых эти предметы предстояло сдавать. Она изобразила на лице вселенскую скорбь:
— Не могу вас более задерживать. Удачи вам в обучении.
Олег распрощался с дамой и едва успел выйти на крыльцо, как услышал совсем рядом:
— Господин Песцов!
Он обернулся. К песцу подкрался незаметно подкрался давешний представительный мужчина. Очевидно, поверенный Кабановых.
— Господин Песцов, — поклонился поверенный, — глава рода Кабановых приносит глубочайшие извинения за поведение его родичей. Он готов уплатить подобающую виру. А сейчас давайте зафиксируем урегулирование спора двух субъектов магического права в досудебном порядке.
С этими словами он вынул из портфеля планшетку с прикрепленным к ней листом бумаги и подал Песцову. Тот принял бумагу, внимательно прочёл её и, возвращая, заметил:
— А как же вира за предыдущий случай?
— Э-э-э… какой случай? — вежливо позволил себе осведомиться поверенный.
— Ну как же! — пафосно воскликнул Песцов. — Это было примерно год и два месяца назад. Тогда, сразу после того, как стали известны результаты моего теста на магический ранг, род Кабановых пытался меня похитить, чтобы заставить присоединиться к ним или убить, если я откажусь. В тот раз я смог спастись лишь по счастливой случайности. Через день, на выпускном балу гимназии, я публично заявил, что пока Кабановы не принесут соответствующих извинений и не уплатят положенную виру, я не буду иметь с ними никаких дел. Даже общаться с их представителями не буду. Это моё заявление видели и слышали многие. И если я сейчас заключу соглашение с Кабановыми, то окажется, что я нарушил своё слово и, соответственно, репутация моя в глазах имперского дворянства весьма пострадает. Наша с вами беседа уже на грани возможного, а заключение с Кабановыми любых договоров прямо нарушает данное мною обещание. Посему позвольте откланяться, меня ждут.
Произнеся эту речь, Песцов сделал шаг в сторону и неожиданно для всех исчез.
На обширной полупустой парковке у входа в академию стоял кабриолет. Он и сам по себе привлекал внимание зевак: явно дорогое раритетное авто в отличном состоянии не каждый день можно встретить на улице даже такого большого города, как Москва. Но когда рядом с машиной стоят три ярких красивых девушки, это зрелище привлекает намного сильней. Большинство проходит мимо, любуясь машиной и девушками. Но рано или поздно непременно найдутся те, кто захочет не только посмотреть, но и потрогать.
Александр Маралов был хорош собой, одевался у лучших кутюрье, как наследник главы рода содержание имел вполне достаточное, а потому не знал отказов у девушек. И как маг он вполне состоялся: восьмой ранг — не хухры-мухры. Академию он окончил год назад, и сейчас осваивал азы бизнеса в одной из принадлежащих роду фирм. Понимал толк он не только в девушках, но и в машинах, а потому столь редкое сочетание зацепило его не хуже тройного рыболовного крючка.
Отец давно грозился оженить отпрыска, но пока не преуспел, а Саша Маралов тем временем активно изучал столичный полусвет. Правду сказать, ни на одной из тех дам, которых он успешно и регулярно кадрил в ночных клубах, он жениться бы не стал. Зато с любой из троицы, слоняющейся вокруг шикарной тачки, был готов под венец хоть прямо сейчас. Девушки были и впрямь как на подбор, достойные самого лучшего парня. А кто здесь самый лучший? Разумеется, он, Маралов.
Саша надел на лицо самую неотразимую улыбку, придирчиво оглядел свой наряд на предмет малейшего беспорядка и, убедившись в идеальности своего вида, вальяжно приблизился к кабриолету.
— Доброе утро, девушки, — с лёгким поклоном поздоровался он. — Разрешите представиться: Александр Маралов.
— Очень приятно, — почти хором отозвались красотки.
— Маша, — назвалась эффектная блондинка.
— Алёна, — улыбнулась шатенка с изумительно правильным, словно кукольным, личиком.
— Вера, — кивнула изящная брюнетка.
— Ждёте подругу? — рискнул предположить Маралов.
Он, будучи довольно наблюдательным, сразу сопоставил: наряды подружек, свободное место в машине, Академия, дамские солнечные очки на панели около руля, и тут же сделал очевидный вывод: девчонки собрались на загородную прогулку, возможно даже на пикник. Но у одной из них дела в Академии, и её приходится ждать.
— Возможно, — отозвалась блондинка Маша.
Голос её был несколько суховат, но Маралов не огорчился: знакомство только состоялось, рано пока рассчитывать на большее.
— На пикник собрались? — беззаботно продолжал он расспросы.
— Возможно, — в тон блондинке ответила брюнетка Вера.
Маралов чутьём опытного ловеласа почувствовал: он на верном пути. Сомнений нет, они собрались на пикник. Но каждый мужчина знает: девочек нельзя отпускать на природу одних. Им обязательно нужен спутник, который отгонит хулиганов, приготовит мясо на огне, смажет нагую спину кремом от загара, сделает массаж, плавно переходящий от плеч к ягодицам… Но просто так навязываться нельзя: это гарантированный провал. Надо заинтересовать. Как? Элементарно! Судя по машине, одна из них увлекается этим делом. Надо её раззадорить, раскрутить на небольшую гонку. Как раз сегодня он взял в гараже новую машину. Не самую заряженную, но достаточно бодрую. К тому же в ней будут лишь двое: он сам и его приятель, тоже красавчик и атлет. Авось, хватит двоих крепких парней на этот цветник.
— Девочки, мы тут с приятелем поспорили: насколько ваша машинка быстрая? Это ведь весьма старая модель.
— Достаточно, чтобы половину современных спорткаров делать, как стоячих, — хвастливо заявила та, что назвалась Алёной.
— А, может, погоняемся? Если сможете меня догнать, возьмёте с собой. Я, признаться, и сам собирался с другом выехать на природу.
— А если ты не сможешь нас догнать? — с азартным прищуром спросила шатенка.
— Тогда… — несколько растерялся Маралов, — тогда с меня ужин на всех вас четверых в любом ресторане на ваш выбор.
— Идёт! — расплылась в улыбке Алёна. — Девочки, вам где больше нравится? В «макдональдсе» или в пиццерии?
— Вечером решим, на пикнике, — подмигнула ей Вера.
А Мария, самая серьёзная и, видимо, верховодящая в этой компании, прислушалась к чему-то, и распорядилась:
— Девчонки, по местам. Олег идет. Алёнка, заводи.
Обернулась к Маралову и добавила:
— Готовьтесь к старту, молодой человек, если еще не передумали.
Александр Маралов на бегу радостно соображал: пикник, вечер. Значит, выезжают с ночёвкой. Да это же просто праздник какой-то! А что эта Маша сказала про какого-то Олега? Да нет, не может быть. Наверняка он ослышался: Ольга!
Он прыгнул за руль, пристегнулся, повернул ключ зажигания, даванул на газ. Мотор радостно взревел. В зеркале он увидел щуплую фигуру в джинсах и ковбойке, прыгнувшую на правое переднее сиденье кабриолета. За рулём сидела шатенка. Она тоже дала гари, кабриолет лихо вырулил на дорогу и рванул куда-то в сторону южного выезда.
Александр Маралов сразу, едва дернувшись вдогон, понял: кабриолет явно не из простых. К тому же шатенка водила действительно хорошо: пусть и не нарушая правила, но на грани фола. Как Маралов не старался, но приблизиться к девчонкам не мог. Правда, и не отставал, постоянно держа соперниц в поле зрения. Пока что этого было достаточно: удержаться на хвосте. А потом, вырвавшись на трассу, можно будет притопить по-взрослому и показать этим зазнайкам, как умеют ездить настоящие мужчины!
Сидящий рядом лучший друг и верный товарищ по ночным тусовкам Вася Мухтаров хоть и катался с Мараловым не первый раз, нынче изрядно сбледнул. Он поминутно хватался за ручку двери и то и дело кричал:
— Осторожно!
Но потом, видимо, вспоминал о грядущем пикнике с шикарными девчонками и на какое-то время успокаивался. А чего кричать? Он, Маралов, полностью контролирует ситуацию. И строго следит, чтобы расстояние до соседних машин было не менее пяти сантиметров. Скоро он догонит этих наглых спорщиц и поедет спокойно и неторопливо рядом с кабриолетом.
Мало-помалу жилые дома вокруг становились ниже, потом и вовсе исчезли, сменившись зданиями промышленными. А потом, после пары хитрых развязок, город, в конце концов, остался позади. А вишнёвый кабриолет всё продолжал маячить буквально перед носом. Но теперь это ненадолго.
Маралов лихо перестроился в левый ряд и утопил педаль газа в пол. Мотор взревел и машина рванулась вперед навстречу романтическим приключениям с интимным финалом. Вот только шатенка тоже неслабо прибавила, и сейчас неслась, опережая Сашу на какой-то десяток метров. Расстояние между машинами потихоньку, но неуклонно сокращалось. Вот уже пять метров, три, два…
А потом шатенка быстро обернулась и, передвинула рычаг на руле. Кажется, на старых машинах именно так переключалась скорость. Гонщик за клубничкой на секунду оторопел: девка просто переключила передачу? Что у нее за машина?
Тем временем вишневый монстр буквально рванулся вперед, стремительно увеличивая разрыв. Маралов скрипнул зубами: он не имеет права проиграть! Не может женщина, не должна водить лучше мужчины! Несколько секунд он колебался, но, видя, как уходит к горизонту кабриолет, сжал зубы и откинул пластиковую крышку с гашеток магического ускорителя. Да, это здорово садит ресурс движка, и длительность ускорения всего каких-то пятнадцать секунд — если, конечно, не хочешь вызывать эвакуатор. Но всё равно: он должен, просто обязан догнать этих девчонок!
Закусивший узду Маралов нажал гашетки, и тут же их обоих, его и приятеля, ускорением вдавило в спинки сидений. К этому времени Мухтаров был уже не бледным, а сине-зеленым, и не кричал, а тихонько что-то шептал себе под нос. А Маралов, мертвой хваткой вцепившись в руль, не видел ни спидометра, изрядно перевалившего за две с половиной сотни, ни приятеля, ни пролетавших мимо попутных машин. Только приближающуюся корму кабриолета. У него уже почти получилось, но тут с легким щелчком ускоритель отключился, и машина стала мало-помалу замедлять ход. А вишневый кабриолет в считанные минуты превратился в точку и скрылся за горизонтом. Разочарование от проигрыша было настолько сильным, что Маралов просто не мог вести машину. Он съехал на обочину и остановился, весь еще во власти гонки.
— Твою мать! — выкрикнул он и с силой ударил по баранке руля. — Сделали! Как стоячего сделали! И кто? Рассказать парням — засмеют!
Маралов не усидел: выскочил из машины, со злости пнул колесо, ушиб ногу, сматерился, нарезал пару кругов вокруг, плюхнулся обратно и вспомнил, наконец, что рядом был еще и приятель.
Мухтаров постепенно принимал естественную окраску. Он даже начал дышать и отпустил, наконец, ручку двери. На кожаной обивке остались глубокие вмятины. Правда, гонщика эта картина не тронула. Он снова саданул по рулю ладонями и тут вспомнил об уговоре: он кормит четверых девчонок в ресторане по их выбору. А, значит, не всё ещё потеряно, у него есть еще один шанс! Надо только узнать, кто в академии ездит на такой крутой тачке.
Олег даже не подозревал, что его красивый статусный кабриолет, который он рассматривал исключительно как агрегат для неспешного катания прекрасной половины человечества способен так ездить. Пожалуй, спорткар, которым он втайне гордился, если и быстрее, то ненамного. Ну и прорезавшийся талант Алёнки тоже стал изрядным таким сюрпризом. Нет, ревности к чужим умениям у Песцова не было. Но увидеть супергонщика буквально рядом с собой — это было нечто.
Аленка с началом гонки полностью преобразилась. Такой Олег её ещё не видел. Глаза серьезные, цепко смотрят на дорогу, периодически стреляя по зеркалам. Движения скупые, точные, молниеносные. Маневры продуманные, оптимальные. А на плотно сжатых губах нет-нет, да и мелькнёт улыбка, восторженная и от того чуточку сумасшедшая. Хороша, чертовка!
Разговор с водителем в то время, когда стрелка спидометра без малого ложится на ограничитель — самоубийство, а Олег в суицидальных устремлениях замечен не был. Он подождал, пока машина сбросила скорость с безумной до разумной и сурово поинтересовался:
— Куда это мы сейчас так низко летели?
Алёнка, еще не остывшая после бешеной езды, хвастливо отмахнулась:
— Да, на парковке один чудик принялся нас клеить, сразу всех троих. Строил из себя мачо, предлагал пари: мол, если он побеждает, мы берем его с собой на пикник.
— Так мы же не на пикник едем! — не понял Олег.
— Ну и что? Если человек почему-то решил, что четыре девушки собрались на природу, зачем я буду его разубеждать?
— То есть, он меня за девушку посчитал? — возмутился Песцов.
— Ага, — хихикнула Щукина. — Между прочим, он теперь должен нам обед на четверых в любом из московских ресторанов. Хочу поглядеть на его рожу, когда он поймет, как сильно пролетел.
— Кхе! Кхе!
Олег обернулся. Из-под заднего сиденья, откашливаясь и щуря слезящиеся глаза, вылезали Маша и Вера. Волосы девушек были спутаны, одежда в беспорядке, суперстойкая водонепроницаемая тушь застыла над глазами уродливыми потёками.
— Алёнка! — возмущенно заявила Маша, устраиваясь на сиденье и доставая расческу. — Ты о чём вообще думала? Так гнала, что нас чуть из машины не выдуло! Это ж доисторическая тачка, здесь даже ремней безопасности нет! В следующий раз хотя бы крышу подними, чтобы пассажиров не растерять.
— Ой! — виновато пискнуло из-за руля. — Простите, девочки. Я больше так не буду, честно-честно.
Судя по голосу, Алёна говорила искренне. Песцов задумался: насколько хватит этих обещаний? Хотя… Наверняка Щука всё зафиксирует и в следующий раз гонщицу ждет бо-ольшой сюрприз.
— Вы понимаете, — тараторила Щукина, — этот идиот вконец меня достал. Нашел с кем тягаться! Тут же восемь цилиндров, турбина, куча всяких примочек, а он весь такой красивый мачо: если вы меня догоните… Тьфу, чмо! Представляете, он магические ускорители врубал, чтобы нас обогнать. Теперь ему тачку в сервис сдавать, движок на капиталку ставить. Тыщ на десять влетел парняга. Ну так что, в какой ресторан пойдем?
— Алёнка, ты неисправима! — подала голос Вера. — А если бы тебя инспектор Тараканов увидел?
— А-а, — беззаботно махнула рукой Щукина. — он дежурит под Воронежем, нам до него еще пилить и пилить. Так что с рестораном?
— А кто был этот молодой человек? — задал встречный вопрос Олег. — Он хотя бы представился?
— Разумеется!
Алёнка изобразила оскорблённую невинность.
— Моё воспитание не позволяет гоняться с незнакомыми мальчиками. Это некто Александр Маралов.
— Еще один олень! — хмыкнул Песцов. — Ничего, и не таким рога отшибали.
Кабриолет летел по шоссе, глотая километр за километром.
— Сейчас приедем, отдохнем как следует, — фантазировала Алёна, — погуляем по окрестностям. А то в прошлый раз прискакали, в спешке машину поменяли и дальше погнали. Скажи, Олег, там у тебя красивые виды? Представляешь, вышли бы мы на пленэр. Все такие в длинных платьях, в шляпках с лентами, Ты бы рисовал пейзажи, а мы бы тем временем собирали ромашки и плели из них венки.
— Ромашки давно отцвели, — фыркнула Вера. — Тоже мне, романтическая особа.
— Ну, значит, не ромашки, а какие-нибудь другие лютики, — не сдавалась Алёна. — Ой, а что это за знак?
На белом треугольнике с красной каймой были нарисованы рыжие усы поверх буквы «Т».
— Это слава, — спокойно констатировал Олег. — Народная слава инспектора Тараканова. Иной президент за всю жизнь и памятной таблички не удостоится. А тут люди ради простого имперского ИАИшника постарались, целый знак придумали, сделали и поставили. Думаю, инспектор, при всей своей страсти к соблюдению всех букв закона до единой, даже тех, что написаны мелким шрифтом, не станет его убирать. Хотя, заметьте, в правилах дорожного движения он не прописан. И ты тоже осторожнее: видишь, ограничение скорости? В охотничьих угодьях Тараканова знаки лучше соблюдать.
Щукина поморщилась, но скорость сбросила.
Через два поворота нашелся и сам инспектор. Пассажиры кабриолета от души помахали ему руками. Инспектор в ответ козырнул. Закон предписывает должностным лицам приветствовать иностранных монархов.
Телефон Песцова поймал связь и пиликнул. Олег достал, поглядел и не удержался от досадного:
— Твою мать!
— Что такое? — тут же заинтересовалась Алёна.
— У меня, оказывается, завтра в шестнадцать-ноль-ноль по Московскому времени магический арбитраж.
— С кем ты успел поцапаться? — удивилась Маша.
— Да три дня назад на меня в академии наехали три имбецила из числа Кабановых. Оскорбили, попытались побить, а потом решили за все свои безобразия вчинить мне иск.
— И что?
— Как что? Запись в надежном месте, ждёт суда. Кабановы сегодня пытались виру заплатить и сразу же заключить соглашение сторон.
— Так это же прекрасно! Они понимают, что их позиция в суде ничтожна и хотят решить дело миром. — воодушевилась Маша. — Или ты хочешь сказать, что не стал ничего подписывать?
— Вот именно, что не стал.
— Но почему? Это нормальная практика в отношениях родов.
Олег помотал головой:
— Только не в моём случае.
Теперь любопытство зацепило и Веру:
— Но почему?
— О-о, — протянул Песцов, — это длинная история.
— Ничего, время у нас еще есть, — заметила Алёнка. — На крайний случай поеду помедленней.
— Ну ладно, — вздохнул Олег, — слушайте. Помните, меня похищали перед выпускным?
— Это когда мы тебя из морга вызволяли? — хихикнула Вера. — Помнится, там тоже Кабановы отметились.
— Вот именно. Я тогда публично объявил, что пока не извинятся и не заплатят, разговаривать с ними не буду.
Каракалова сразу сообразила:
— Ясно. Теперь ты не можешь с ними контактировать напрямую без потери лица.
— Вот именно. Зато появился очень удобный случай стрясти с них денег сразу за всё: за старое, за новое и за два года вперед. Только мне придется завтра ехать в Москву. Если я не явлюсь, то автоматически буду считаться проигравшим. А второй раз по одному и тому же иску арбитраж не проводится.
— Тогда зачем ты сейчас в поместье поехал? — удивленно спросила Маша. — Пожили бы без домовых, не померли.
— Я ж не знал, что будет заседание! Сама видела: только что уведомление получил.
— Темнота! — назидательно произнесла Каракалова. — Магический арбитраж постоянно заседает в одни и те же дни недели. И об этом знают все, кто имеет дело с родами, магией и прочим. Только ты, как всегда, идёшь своим особенным путём.
Песцов пропустил толстый намек мимо ушей.
Какое-то время все молчали.
— Олег, — произнесла вдруг Вера, — а Кабановы могут тебя как-то задержать, чтобы ты не успел на суд?
Песцов резко посерьёзнел.
— Могут, конечно, — ответил он после недолгого раздумья. — По крайней мере, могут попытаться. В принципе, и сам бы мог догадаться. Вот тоже ниочёма! Спасибо, Вера.
— Обращайся, — улыбнулась та. — И что ты собираешься делать?
— Я собираюсь сегодня вечером устроить семейный совет. А теперь давайте уже побыстрее приедем и скатаемся к родовым землям. Иначе окажется, что наша поездка прошла впустую.
— Геннадий Викторович! — склонился в поклоне солидный представительный мужчина. — Мы все сделали по вашему слову, принесли полагающиеся извинения, но Песцов подписывать мировую отказался.
— И вы не смогли его убедить? — нахмурился Кабанов.
— У меня не было такой возможности. Песцов сразу после отказа просто исчез. Магического действия не ощущалось, так что я даже не могу сказать, какой конструкт он использовал.
— Скорее всего, невидимость, — тут же начал прикидывать Глава. — Перемещение на пятом ранге недоступно. И на четвертом, кстати, тоже. Что ж, еще немного информации о враге лишней не будет. С паршивой овцы…
Он бросил быстрый взгляд на поверенного и внезапно сменил гнев на милость:
— Садись.
Представительный мужчина поспешил исполнить повеление.
— Так значит, сопляк отказался принять виру, — задумчиво произнес Кабанов. — На всё сразу нацелился, стервец. Ну да ничего, есть у нас методы и против Песцова. Ты сделал то, что я велел?
— Да, Геннадий Викторович. — закивал поверенный. — Всё строго по инструкции. Эфирный маяк установился, активировался и дает уверенный сигнал.
— И где сейчас находится твой подопечный?
— В настоящий момент он подъезжает к своему воронежскому поместью.
— Да ты что! Ах-ха-ха-ха!
Кабанов не выдержал, вскочил и возбужденно пробежался по кабинету взад-вперед.
— Мал ты еще с серьезными родами бодаться! — с пафосом изрек он в адрес отсутствующего Песцова. — Сам своей волей в капкан полез. Ну так и не жалуйся теперь. А насчет виры — вот, выкуси!
Геннадий Викторович скрутил дулю и ткнул ею в пространство. Туда, где, по-видимому, находился его незримый оппонент.
— Отказался от малого, так и большого не получишь, — продолжил он монолог, — а там и за остальное возьмемся.
Глава рода потрясши кулачищем, возвысил голос почти до крика:
— До нитки обдеру, молокосос! Ишь, Песец какой выискался! Сниму с тебя шкурку, да на воротник пущу. Зарвался, паскудник, Кабановыми побрезговал. Так получи же по заслугам!
Тут Кабанов спохватился, что в кабинете не один.
— Ступай, — недовольным голосом велел он поверенному. — Мне нужно поработать.
— Ничего не скажешь, дал ты маху, — озабоченно произнес Пётр Семёнович. — Кабановым ведь даже делать ничего не надо. Дать наводку полиции, что едет, мол, особо опасный преступник. А полицейские строго по закону имеют право любого задержать на двадцать четыре часа до выяснения. Кабановым же только того и надо: время прошло, ты на суд не явился, и автоматически проиграл. Потом в полиции сделают вид, что во всём разобрались, извинятся, отпустят, но тебе это уже не поможет.
— Да понимаю я, — угрюмо согласился с ним Песцов. — Сглупил, бывает. Только, сдается мне, в Москве Кабановы тоже нашли бы способ меня перехватить по дороге в арбитраж. Не сами, разумеется, через подставных лиц. Но результат был бы тот же самый.
Пётр Семенович поскрёб затылок и согласился:
— Пожалуй. Тогда, выходит, очень кстати, что ты сюда добрался. Конечно, расстояние значительное — больше пяти сотен километров. Но зато дорог на Москву отсюда много, все постами не перекрыть. Да и в город не обязательно по главной магистрали въезжать. Там всяческих тропок полно, незаметно прошмыгнуть можно запросто.
— Зато чем ближе к Москве, к Арбитражу, тем проще меня блокировать.
— Но там и свидетелей больше. Есть шанс пролезть внаглую.
— Олег Иванович, — вдруг вмешалась в спор молодая симпатичная барышня Наталья Степановна. — У вас тут что-то непонятное… можно я погляжу?
Не дожидаясь разрешения, Наталья Степановна подошла к боссу вплотную, медленно провела руками вдоль груди, вдоль спины, над головой. Потом нагнулась, быстрым движением сняла что-то с волос и осторожно положила добычу на стол, на лист белой бумаги. Все, кто находился в комнате подошли полюбопытствовать: на листе лежал крошечный, с булавочную головку, ограненный камешек.
— Что это? — спросили вразнобой все шестеро.
— Это — эфирный маяк с функцией маскировки, — сообщила Наталья Степановна. — Применяется для отслеживания положения объекта.
— А подслушивать через него можно? — поинтересовался Пётр Семенович.
— Нет. Для передачи звука требуется довольно значительная мощность, а здесь кристалл чересчур мал. Если через него попытаться транслировать разговор, он просто рассыплется в порошок.
— Дорогая, поди, штука, — предположил Песцов.
— Дорогая, да. И редкая. Сейчас артефакты мало кто изготавливает, да и те слишком велики по размеру и примитивны по функционалу. А это старая вещица, до Обретения сделанная.
— Интересно, зачем Кабанов решил так потратиться? У него, поди, не вагон таких маячков.
— Не вагон, это уж точно, — подтвердила Наталья Степановна.
— Да наверняка раз планировал ваш захват, собирался обратно вернуть, — заметил Пётр Семёнович.
Песцов вздохнул:
— Логично. Но почему не использовали обычный электронный маяк?
— Во-первых, — менторским тоном начала Наталья Степановна, — электронные маяки работают от батарейки, и долго не живут. Два-три часа максимум. Во-вторых, они значительно крупнее. И, наконец, их достаточно просто найти. А эфирный маяк, сами видите, очень мал. Дальность передачи почти неограничена, поскольку идёт через эфир. И, главное, для обнаружения такого требуется либо весьма специальная аппаратура, либо хороший сенсор.
Тут симпатичная барышня засмущалась и мило покраснела.
— В том, что вы, Наталья Степановна, хороший сенсор, я не сомневался. — Песцов потер лоб. — А теперь давайте подытожим. Раз Кабанов подсадил мне этот маяк, он считает, что мы его не найдем и будет в своих действиях ориентироваться на его показания. Так?
— Скорее всего, — подтвердил Пётр Семёнович.
— И непосредственных наблюдателей вокруг усадьбы может не оказаться, — продолжал Олег.
— Именно.
— Так это просто замечательно! Наталья Степановна, собирайтесь. У нас с вами намечается срочная деловая поездка в Москву, на заседание Магического Арбитража. Пётр Семенович, вам придется сесть за руль джипа и отвезти этот маячок туда, где его будут ждать. С собой в машину возьмите нескольких бойцов при оружии, остальные пусть сопровождают вас на дистанции в полкилометра на отдельном транспорте Их задачей будет ваше вызволение из лап врага, если останавливать будут не власти. А вы, девочки, вернетесь в Москву на кабриолете. Только за рулём будет Екатерина. Это, если не помните, девушка из нанятого мною отряда.
— А ты? — возмущенно спросила Алёнка. — Ты как будешь в Москву добираться?
— А вот это — секрет, — подмигнул Олег. — И не обижайся: чего ты не знаешь, того не сможешь рассказать.
Все приказы отданы, все ходы сделаны. Теперь осталось только сидеть и ждать результата. На этот раз успех неминуем. Слишком глубоко залез песец в ловушку, слишком сильно и явно подставился, чтобы выкрутиться. Всего-то делов осталось — своевременно пресечь все трепыхания. Рано или поздно Песцова привезут в этот кабинет в антимагических браслетах, и тогда у пакостливого мальчишки останется единственный простой и понятный выбор: смерть или пожизненная служба роду Кабановых. И он, Геннадий Викторович Кабанов, позаботится, чтобы зазнавшийся сопляк до старости не поднялся выше рядового бойца.
Подготовка к операции оказалась нелёгкой: слишком мало времени было в запасе. К тому же все контакты, даже безнадёжные должники, что в полиции, что в ИАИ, едва услышав имя фигуранта, тут же начинали отказываться. Всё, что угодно, только бы не связываться с Песцовым. Кабанов и не предполагал, что этот паршивец успел создать себе такую репутацию в этой очень специфической среде.
Уголовники тоже не стали браться. Оказывается, после нескольких масштабных операций ИСБ и полиции, что прошли полтора года назад, они всё еще не очухались. От заказа на Песцова урки отказались наотрез даже за большие деньги, даже ради мести. И с наёмниками всё было плохо: они требовали письменный контракт с четко прописанным заданием, а этого Кабанов как раз-таки позволить себе не мог.
Пришлось, скрепя сердце, задействовать последний актив: давнего «замороженного» должника. Когда-то Кабанов сильно помог роду Карасёвых. Практически, спас от полного уничтожения. В оплату же потребовал услугу, но не сразу, а тогда, когда понадобится. И не важно, что Кабанову эта помощь ничего не стоила. Помог? Помог. А раз так — плати!
Карасёвы дали своих людей. Упирались, выкручивались, отбрехивались, но деваться им было некуда. А к каждой группе Кабанов приставил парочку своих — для контроля и связи. Теперь если что пойдёт не так, все шишки прилетят Карасёвым. А Кабановы останутся белыми и пушистыми.
И вот теперь все группы находились на исходных позициях и ждали, когда глупый песец высунется из своей норы.
— Ребята, на вас вся надежда.
Четверо бойцов и Пётр Семёнович стояли рядом с большим чёрным джипом. На дверке джипа красовался герб клана Песцовых. Сам глава клана, заложив руки за спину, прохаживался перед строем и отдавал последние распоряжения. Он изо всех сил старался не показывать своё волнение: всё-таки отправлять людей пусть не на смерть, но на рискованную операцию ему до сих пор не приходилось.
— Вы поедете через Тулу, Калугу и Тверь, изображая намерение въехать в Москву с обратной стороны. Не думаю, что вам что-то будет угрожать. Но люди Кабанова ищут меня, а когда обнаружат вас, могут обидеться. И тут есть варианты. Если останавливать будет полиция со всеми полагающимися процедурами, не сопротивляйтесь. Документы у вас в полном порядке и максимум через сутки вас освободят с извинениями. Но если столкнётесь с какими-нибудь мутными людьми, то действуйте по обстоятельствам. На рожон не лезьте, но и себя в обиду не давайте. Главное, чтобы первый выстрел был не с вашей стороны. В этом случае, даже если всех положите, ничего вам не будет. Камеры у всех имеются? Хорошо. Всё пишите и тут же пересылайте мне. Машину не жалейте. Если Кабановы хоть в чём-то проколются, то заплатят столько, что хватит на элитный таксопарк. На всякий случай, за вами идёт прикрытие. Пётр Семёнович, если посчитаете ситуацию тухлой, без лишних сомнений вызывайте их и отходите.
Бывший учитель магии согласно кивнул.
— Наталья Степановна, маяк установлен?
— Так точно, Олег Иванович! — по-военному отрапортовала барышня.
— Хорошо.
Песцов перешел к следующей группе людей, выстроившихся у подержанного микроавтобуса.
— Задача ясна?
— Так точно! — гаркнули удальцы.
— Еще раз: вы следуете за основной группой на достаточном расстоянии, но так, чтобы не терять из виду. Если их останавливают, проезжаете дальше и паркуетесь так, чтобы с точки задержания вас не было видно. В случае поступления условного сигнала обеспечиваете отход основной группы.
У кабриолета с поднятым верхом стояла лишь одна девушка.
— Ты, Катя, просто едешь, соблюдая все правила и знаки. Если тебя вдруг пытаются остановить, давишь на газ и уходишь. Можешь не сомневаться: эту машину не догонит ни один полицейский перехватчик. Так что ты отрываешься, и пока преследователи тебя не видят, на первой же своротке съезжаешь с трассы. Там бросаешь машину, маскируешься и ждешь. Если тебя всё-таки обнаруживают, прежде, чем что-то делать, отправь сигнал. А потом уже сдавайся либо отбивайся — смотря по обстоятельствам.
— И что? У неё не будет никакого прикрытия? — вдруг влезла в инструктаж Комарова.
— Увы, — развел руками Олег. — У меня больше нет людей, а рисковать женами я не стану.
— Тогда, может, я подойду? По крайней мере, в случае форс-мажора смогу Катю подобрать и отвезти хоть в Москву, хоть обратно в Воронеж.
— А на чём вы поедете?
— Да вот на той крохе. Я бы на своей скаталась, но она сейчас в сервисе.
Олег обернулся и поглядел туда, куда указывала Анна Ярославна. Действительно, старый автомобильчик Натальи Степановны назвать иначе было трудно. На нем давно уже убрали следы от пуль, Михалыч пошаманил с мотором и подвеской, и сейчас он, несмотря на свои размеры и возраст, стал вполне бодрым аппаратом. Вполне можно сгонять до Москвы и обратно. Вот только ценного сотрудника отпускать не хотелось.
— Анна Ярославна, вам не хватает адреналина? — спросил Песцов.
— Нет, с этим всё в порядке. Просто не хочу одна сидеть здесь, в поместье. К тому же имеется неплохой шанс принести пользу клану.
— Ну что ж, не имею ничего против. По коням, дамы и господа!
Через минуту площадка перед воротами опустела. Остались только сам Олег и Наталья Степановна.
— Олег Иванович, — спросила симпатичная барышня, — вы все машины разогнали. Остался только грузовик. Мы что, на нём поедем?
— Не-е, — улыбнулся Олег. — Михалыч, заводи!
Со стороны мастерской донесся низкий мерный рокот и через минуту к воротам выкатился механик верхом на крутом байке.
— Вот, хозяин, принимай аппарат!
Да, этот красавец нисколько не походил на ту ржавую развалюху, которую Олег привез из степи год назад. Чёрный лак бака и крыльев, чёрная кожа сиденья и кофров контрастировали с блестящим в свете фонарей хромом выхлопных труб, накладок, эмблем и прочей отделки.
Олег, одетый в чёрную кожу, натянул на голову черный с оранжевой молнией шлем и занял место за рулем. Оглянулся на свою помощницу:
— Что же вы, Наталья Степановна? Давайте!
Барышня, откровенно стесняясь обтягивающего кожаного комбинезона, надела такой же, как у хозяина, чёрный шлем и несколько неловко устроилась на заднем сиденье. Несмотря на опасения, сидеть оказалось удобно: седло мягкое, комфортное. Позади прочная спинка, на которую можно без страха опереться. А прямо перед ней крепкое, настоящее, живое мужское тело.
В фильмах, которые смотрела Наталья Степановна, девушки непременно обхватывали парней обеими руками, расплющивая едва прикрытую шикарную грудь размера не меньше пятого вдоль спины красавца байкера. У самой Натальи Степановны размер бюста не превышал второго номера, и это вместе с поролоновыми вкладками в лифчике. Реальный байкер, несмотря на очевидные достоинства — статус, достаток и магический ранг — был, всё же, не особо красив. Да и ширина спины воображение не поражала. Тем не менее, когда Наталья Степановна рискнула осторожно прижаться к спине босса, что-то такое сработало, сами собой включились неизвестные науке механизмы женского тела, уносящие мозги куда-то вдаль. А когда Олег, махнув на прощание рукой, прибавил газу и выкатился за ворота, Наталья Степановна отбросила все страхи и сомнения и уже безо всякого стеснения распласталась по спине Олега Ивановича, крепко держась обеими руками за откровенно щуплый торс хозяина.
Геннадий Викторович спал беспокойно. Казалось бы, простое дело, ничего не предвещает проблем. Но некая доля неуверенности всё же присутствовала. А потому глава рода Кабановых, промаявшись полночи, поднялся затемно. Умылся ледяной водой, чтобы прогнать сонную смурнину, и отправился в кабинет, по дороге приказав попавшемуся навстречу слуге подать туда кофе. И не успел он опустошить первую чашку, как позвонил начальник боевого крыла рода, непосредственно руководящий операцией.
— Геннадий Викторович, маячок выдвинулся из песцовского поместья.
— Замечательно, — отозвался глава. — Действуйте по плану, обо всём немедленно докладывайте мне.
Не то, чтобы новость сильно подняла Кабанову настроение, но зато перевела ситуацию из нудного ожидания в режим непосредственной схватки. Пусть ещё пока не само столкновение, но разгон уже начат. И никто не сможет устоять против стремительного и могучего удара разгневанного кабана.
Через час последовал новый доклад: Песцов свернул на Тулу. Ясно: пытается схитрить, въехать в Москву с другой стороны. Но это всё учтено! Кабанов отдал приказ:
— Действуйте по первому варианту!
На губах Геннадия Викторовича заиграла мстительная улыбочка.
Черный джип с родовыми гербами на дверках проехал Тулу и теперь катил по шоссе на Калугу. Пока всё было в порядке, и это нервировало: как обычно, ожидание схватки тяжелее самой схватки.
Только что миновали небольшой поселок. Судя по навигатору, теперь километров тридцать будет пусто. Притаившуюся в кустах машину ИАИ было видно издалека. Экипаж джипа напрягся, Пётр Семенович нажал кнопку рации:
— Второй, ответь первому.
— Второй в канале, — тут же пришел ответ.
— Впереди пост, требуют остановиться.
— Принял, действую по инструкции.
Джип мягко притормозил на обочине. К водительской дверке тут же подскочил мужчинка в форме инспектора ИАИ. Дождался, когда электроподъёмник с тихим жужжанием опустит боковое стекло и потребовал:
— Предъявите документы.
Принял пластиковые карточки и, не глядя, сунул их в нагрудный карман.
— Выйдите из машины!
Водитель повернул один из двух регистраторов, висевших под лобовым стеклом, в сторону мужичка:
— Согласно имперского закона, для остановки транспорта, зарегистрированного в ИАИ как принадлежащего роду, что подтверждается нанесенными на кузов гербами, требуется выдвинуть достаточно серьёзное обоснование. Если такового нет, верните документы и принесите соответствующие извинения. Между прочим, вы не представились и не предъявили служебное удостоверение в развернутом виде.
Инспектор некоторое время хлопал глазами, потом отмер и крикнул напарнику:
— Неподчинение законным требованиям представителя власти!
И в открытое окно джипа добавил: Приказываю покинуть машину! Вы все арестованы!
Внутри замерли в ожидании приказа начальника, а тот почему-то медлил.
— Ну! — снова крикнул инспектор и принялся сдергивать с плеча короткоствольный автомат.
Мимо пролетел микроавтобус. Инспектора и джип качнуло потоком воздуха. Инспектор повернулся вслед проехавшей машине, и тут в джипе, в динамике рации прозвучало:
— Первый, осторожно. Из леса к тебе подтягивается десяток бойцов. Как понял?
Пётр Семенович прежде, чем ответить, скомандовал водителю:
— Вперед!
И только потом ответил по рации:
— Понял, второй. Спасибо.
Широкие колёса джипа провернулись по гравию обочины, отбрасывая назад облако пыли пополам с гравием. Мелкие камушки хлестнули по набегавшим людям в военной форме без знаков различия. Разумеется, никакого ущерба этот «обстрел» не причинил, но нападавших на секунду притормозил. Этого вполне хватило, чтобы джип вырулил на асфальт. Мощный мотор взревел, с визгом шлифанули впроворот по асфальту покрышки. Тяжелый внедорожник — это, конечно, не спорткар, за шесть секунд до сотки не разгонишь. Но если успеет набрать скорость, достать его потом будет непросто.
Защелкали предохранители автоматов. Прозвучала команда:
— Огонь!
И запоздалое уточнение:
— По колёсам целить!
Джип успел отъехать лишь на полсотни метров, когда позади начали стрелять.
По дверке багажника застучали пули, разлетелось вдребезги заднее стекло, в переднем появилось несколько отверстий. Охнул Пётр Семёнович. Вскрикнули сидящие позади бойцы.
— Командир, что с тобой? — тут же повернулся назад тот, что сидел впереди справа.
Одного взгляда для ответа на вопрос было достаточно.
— Давай, Жора! — крикнул он водителю. — Жми!
Жора и без того жал до упора. Но всё же прошло не меньше пятнадцати секунд прежде, чем стрельба прекратилась.
— Сейчас будет поселок, там есть больница. Давай сразу туда!
Жора молча кивнул, а сидевший справа боец подхватил микрофон рации:
— Второй, я первый. В результате обстрела у нас трое раненых, в том числе командир. Направляемся в ближайшую больницу.
В динамике коротко прозвучало:
— Принял. Прикроем.
Дела сегодня были заброшены. Глава рода не мог заниматься ничем, кроме охоты на песца. Правда, эта охота сводилась к ожиданию сообщений от непосредственно занятых в операции людей. Кабанов выслушивал сообщения, отдавал приказы и вновь погружался в ожидание.
Очередной звонок:
— Геннадий Викторович, Песцова остановили между Тулой и Калугой. Но он что-то заподозрил, из машины выходить отказался и уехал.
— Как уехал? А где Карасёвские люди?
— Всё произошло слишком быстро, они не успели выйти на позиции, только обстреляли машину сзади.
— Обстреляли?
Кабанов грубо выругался. До стрельбы он доводить, по возможности, не хотел. Одно дело — угроза применения оружия, другое — пальба. Теперь уже назад не откатить, на дурачка не отъехать. Придётся идти до упора: либо пан, либо пропал. И он начал командовать:
— Перекрыть дорогу, остановить! Как угодно, любыми средствами. Что значит, нет людей? Найди!.. Хоть всех там поубивай… Песцов? Эта собака везде выживет! Действуй. Жду доклада.
Броневик летел по дороге, пытаясь догнать удравший джип. Серьезная машина. От военного варианта он отличался лишь отсутствием башни с крупнокалиберным пулеметом. Преследователи отставали от своей цели минуты на три: пока выкатили транспорт из леса, пока погрузились — прошло время. Да и скорость хода тяжелой машины была не в пример ниже, чем у джипа. Следом катили фальшивые полицейские. Правда, начальство пообещало, что джип остановят. Их задача — взять нужного человека и прибрать за собой.
Внезапно на дорогу в сотне метров перед броневиком из-за припаркованного на обочине микроавтобуса вышел человек в армейской экипировке. Вскинул на плечо гранатомёт. Водитель крутнул руль, уходя от выстрела, и предназначавшаяся ему реактивная граната вошла аккурат в лобовое стекло лжеполиции. Грохнуло, из салона легковушки рвануло пламя. Стрелок проворно отскочил в сторону, и полыхающая машина, теряя скорость, прокатилась мимо.
Но и броневик далеко не уехал. От слишком резкого манёвра его занесло и опрокинуло на бок. Со скрежетом он заскользил по асфальту, и тут ему в корму прилетела вторая граната. Ахнул взрыв, сыпанули во все стороны осколки бронированных стёкол. Тяжелая бандура, дымя и потихоньку разгораясь, протянулась еще немного и замерла. Микроавтобус же, напротив, тронулся с места, быстро набрал скорость и помчался следом за ушедшим вперед внедорожником.
До поселка с больницей оставалось совсем немного. Тем более, если пролетать в час почти что двести километров. Впереди была горка и сразу за ней крутой поворот. Водитель Жора принялся притормаживать: Входить в поворот на такой скорости — чистейшей воды самоубийство.
Едва джип вымахнул из-за поворота, как на дороге обнаружился неприятный сюрприз: растянутая от обочины до обочины шипастая лента. Жора изо всех сил надавил на педаль тормоза, но шансов остановиться у него не было никаких. В одно мгновенье шины превратились в лохмотья. Джип резко присел на диски, его потащило, развернуло боком и, в конце концов, перевернуло на крышу.
— Не слишком круто? — спросил один из двоих мужичков, резво бегущих к изувеченному джипу.
— Нормально, — ответил другой. — Эти ранговые, их только прямым попаданием полутонной бомбы прибить можно.
Подбежал, рывком распахнул заднюю дверцу. Сплюнул:
— Вот скотина! Тут Песцова нет.
— Но ведь маяк показал… — промямлил первый.
— Нашли, стало быть, наш маячок, да переставили кому из этих. Сейчас найду, заберу, да и свалим. Иди давай, собирай шипы.
На то, чтобы свернуть шипастую ленту, много времени не потребовалось. А вот с маячком оказалось труднее.
Второй отчаянно матерился: он проверил уже троих, но артефакт всё не находился. Он потянулся было к четвёртому, но тут из-за поворота вылетел микроавтобус и резко затормозил. Из него тут же посыпались бойцы с оружием.
— Вот же… принесло, — зло пробормотал второй, рванувшись было в сторону.
Коротко простучала очередь, под ногами беглеца-неудачника пули вырвали куски асфальта.
— Стоять! — прозвучала команда. — Руки вверх!
Человек зыркнул исподлобья и поднял руки. Старший ответил брезгливым взглядом и приказал своим бойцам:
— Ребята, вяжите этого и в машину. И давайте смотреть, что с нашими.
Из леса донесся звук мотора.
— Вот же! — досадливо поморщился старший. — остальные сбежали. Ничего, нам и одного хватит.
Глава рода ждал столько, насколько хватило сил. Наконец, не выдержав, сам вызвал руководителя операции:
— Что у тебя под Калугой? Поймали Песцова?
— Еще нет. Рапорты с места отсутствуют. Но маяк остановился в поселке Липцы и в настоящее время неподвижен. Думаю, Песцов ранен и сейчас находится в поселковой больнице.
Кабанов буквально возликовал:
— Немедленно пошли туда людей. Пусть берут засранца, пока тёпленький.
— Геннадий Викторович, бойцы Карасёвых все распределены по позициям. Свободных сейчас нет.
— Плевать. Шли наших. Это можно будет расписать перед государем как своевременное оказание помощи. Давай!
— Слушаюсь, Геннадий Викторович. Тут еще докладывают…
— Что там у тебя докладывают?
— На трассе Воронеж-Москва отмечен принадлежащий Песцову кабриолет.
— Ну так останови его. Пусть ребята проверят документы, посмотрят, кто сидит внутри. И если что, примут меры.
— Понял.
— Господин Овечкин!
Молоденький вестовой замер навытяжку перед начальником ИСБ Тульской губернии. Тот, подняв глаза от экрана компьютера, лениво поглядел на подчиненного:
— Что там у тебя?
— На трассе Тула-Калуга обнаружены две сгоревшие машины. Одна — легковая, другая — гражданский вариант броневика «Вепрь» На броневике следы попадания реактивной гранаты.
Начальник нахмурился:
— Где, говоришь, это нашли?
— Примерно на границе между нами и территорией Калужской управы.
— На карте покажешь?
— Так точно!
Вестовой уверенно ткнул пальцем в большую висевшую на стене карту губернии. Начальник присмотрелся: место находки и впрямь было на границе двух губерний, даже чуть в сторону Калуги. Сгоревшие машины, неопознанные трупы, применение запрещенного вооружения. И наверняка клановые разборки. Столько головняков! Нет уж, пусть этим Калуга занимается. Тем более, что это на её территории.
— Господин Козлов!
Молоденький вестовой замер навытяжку перед начальником ИСБ Калужской губернии. Тот, подняв глаза от экрана компьютера, лениво поглядел на подчиненного:
— Что там у тебя?
— На трассе Тула-Калуга обнаружены две сгоревшие машины. Одна — легковая, другая — гражданский вариант броневика «Вепрь» На броневике следы попадания реактивной гранаты.
Начальник нахмурился:
— Где, говоришь, это нашли?
— Примерно на границе между нами и территорией Тульской управы.
— На карте покажешь?
— Так точно!
Вестовой уверенно ткнул пальцем в большую висевшую на стене карту губернии. Начальник присмотрелся: место находки и впрямь было на границе двух губерний, даже чуть в сторону Тулы. Сгоревшие машины, неопознанные трупы, применение запрещенного вооружения. И наверняка клановые разборки. Столько головняков! Нет уж, пусть этим Тула занимается. Тем более, что это на её территории.
Вишневый кабриолет катил в Москву. Спокойно так, не быстро и не медленно. Катя взяла телефон, набрала номер.
— Это Катерина. Полдороги проехала, пока все тихо. А, нет: впереди палкой машут. Ухожу в отрыв.
Восемь цилиндров — это не только восемь цилиндров. Это еще и табун коней под капотом. Катя надавила на газ, и в первую секунду машина попыталась встать на дыбы. А во вторую рванула вперед. Конечно, её предупреждали, что тачка зверская. Но она не подозревала, что настолько!
Несколько секунд, и стрелка спидометра уже покачивается у цифры «двести». И чувствуется, что это еще не предел. Смешной мужчинка с полосатой палочкой успел, отпрыгнул на обочину. А потом побежал за фуражкой, которую потоком воздуха просто сдуло с головы. Да, не соврал шеф: на такой машине никакие перехватчики не страшны.
Десять километров пролетели незаметно. Потом еще десять. А потом впереди показался поворот направо. Узенькая такая дорожка.
Катя сбросила скорость, аккуратно повернула и на пару километров углубилась в лесок. Доложилась, отзвонилась «эвакуатору», заперла машину и, внутренне усмехнувшись, добавила кое-что сверх инструкции. В придорожных кустах пришлось просидеть чуть ли не с полчаса прежде, чем на дороге показалась голубенькая микролитражка. Остановилась в условленном месте, дождалась, пока Катерина усядется рядом с водителем и при первой возможности развернулась обратно в Воронеж.
Навстречу пролетели ряженые ИАИшники, за ними грузовик с рядовыми бойцами. Девочки поглядели на тех, кто ищет, потом друг на друга. Анна Ярославна подставила ладонь, Катерина звонко хлопнула по ней и обе рассмеялись: все идет по плану.
Чем хорош мотоцикл, так это тем, что для него потребная ширина дороги минимум вдвое меньше, чем для автомобиля. Конечно, если взять кроссовый байк или, хотя бы, эндуро, можно и вовсе обойтись лесными тропинками. Но для роскошного круизера всё же нужна хотя бы грунтовка. К счастью, по Руси-матушке таких дорожек, не обозначенных ни на одной карте, пруд пруди. Вот и катил Олег с грунтовки на грунтовку, изредка отрываясь на редких участках не слишком хорошего асфальта.
Наталья Степановна к концу второго часа поездки освоилась настолько, что даже попыталась вздремнуть, положив голову на плечо шефа. Правда, едва почувствовала, что соскальзывает, как тут же основательно взбодрилась, покрепче ухватилась, посильней прижалась и продолжила ловить кайф.
Еще через пару часов Олег остановился. Надо было размяться, разогнать кровь, да и перекусить не мешало. Кроме того, было бы совсем неплохо узнать новости: планы планами, но реальность зачастую заставляет их подправлять. Разумеется, в современном навороченном шлеме имелась встроенная гарнитура, позволяющая разговаривать на ходу. Но вот телефона у Олега до сих пор не было. Совсем без связи он не остался: в очередной раз раскулачил бывшего учителя на дешёвую одноразовую трубку, но она связываться со шлемом не умела. Приходилось разговаривать вот так, на остановках.
Колл-центр звонку был рад. Настолько, что поначалу говорить пытались все трое одновременно, перебивая друг друга. Но потом, как обычно, власть взяла в свои руки Маша. Коротко доложила ситуацию: у девочек всё хорошо, у мальчиков всё непонятно.
— Маш, как давно ты пыталась звонить парням?
— Пять минут назад. Никто не отвечает.
— Ни основная группа, ни прикрытие?
— Никто.
Олег думал недолго.
— Сейчас я отправлю Анну Ярославну с Катериной посмотреть, что произошло. Как следы ни прячь, все равно что-нибудь да останется. Ну а потом будем действовать по обстоятельствам. А вы каждые пятнадцать минут пробуй те звонить. И как что-то будет известно, набирайте Наталье Степановне. Она, по крайней мере, может разговаривать на ходу.
Катерина отозвалась почти сразу.
— Здравствуйте, Олег Иванович! — бодро отрапортовала она. — У нас всё хорошо. Сыграно, как по нотам: меня пыталась остановить полиция, я от них уехала, машину спрятала, а сейчас мы с Анной Ярославной возвращаемся в усадьбу. После того монстра эта малютка кажется буквально игрушечной. И едет как-то слишком медленно.
Олег улыбнулся:
— Рад, что у вас всё в порядке. Будешь вести себя хорошо, как-нибудь дам ещё разок порулить. А пока что для вас есть дело.
Катерина тут же напряглась:
— Олег Иванович, что-то случилось?
— Не то, чтобы случилось, но как-то на душе неспокойно. Парни молчат, на звонки не отвечают. Вы поворот на Тулу ещё не проехали?
— Нет, как раз подъезжаем.
— Тогда прокатитесь хотя бы до Калуги. Ребят где-то на полпути между Тулой и Калугой останавливали, и чем кончилось дело — непонятно. Так что поглядите дорогу на предмет каких-нибудь нестыковок. Гильзы на обочине, подпалины на асфальте, битые машины или просто стеклянная крошка — сами знаете. Если что-то найдёте, сразу же скидывайте информацию телефонисткам.
— Будет сделано.
И тут же из трубки донеслось:
— Анна Ярославна, нам вон туда, на развязку. Олег Иванович дал новое задание.
Наталья Степановна дисциплинированно ждала в сторонке, когда шеф закончит переговоры. И лишь когда он убрал телефон в карман, подошла спросить:
— Олег Иванович, у нас какие-то проблемы?
— Пока неясно, но, скорей всего, да. Увы, у нас выбора нет. Что бы там не произошло, мы поедем дальше. Кстати: поскольку мой телефон чересчур примитивен, все новости будут сообщать вам, а уже вы передадите информацию мне.
— Как скажете, Олег Иванович.
— Так и скажу, — невесело усмехнулся Песцов. — Прыгайте в седло, нам пора отправляться.
— Девочки, нельзя так сидеть. Надо что-то делать.
Алёнка вскочила из кресла, нарезала вокруг него два оборота и плюхнулась обратно.
— Успокойся, — осадила её Каракалова. — Олег отправил Катерину и Анну Ярославну на разведку. Что-то будет известно, тогда начнем действовать.
— И что делать будем? — не унималась Алёна. — по телефону звонить? У нас у всех восьмой ранг, мы можем не только за себя постоять, но и парням помочь.
— Маша правильно говорит, — хмуро высказалась Вера. — Помнишь, как Олег дрался в степи с Уссурийцевым? Едва жив остался. А ведь у него пятый ранг, между прочим. Сейчас Олегу главное — успеть вовремя доехать в Москву, и так, чтобы его не перехватили по дороге. А если мы отсюда вылезем да попадём в какую-нибудь заварушку, он всё бросит и рванется спасать. И кому от этого будет хорошо? Разве что Кабановым. Тогда они точно будут на коне, а мы…
Щукина скривилась, но возражать не стала. Поднялась, буркнула:
— К себе пойду.
И удалилась.
Как только она отошла достаточно далеко, Маша вполголоса позвала:
— Аргус!
— Да, мэм! — появился перед ней Хранитель.
— Присмотри за Алёной. Что-то неспокойно мне. Как бы она чего не выкинула. Не дай ей сбежать. Ни одной, ни с чьей-нибудь помощью.
— Будет сделано, мэм! — поклонился Аргус и исчез, оставив двух девушек сидеть рядом с телефоном.
— Вообще-то я Алёнку понимаю, — вздохнула Вера. — У самой тоже душа не на месте. Уже полтора часа прошло, как Олег разведку послал — и тишина.
— Это как раз-таки нормально: на той крошке они, небось, только до Тулы час ехали. А до места инцидента еще почти столько же.
И в подтверждение её слов на столе зазвонил телефон. Маша глянула на экран:
— Вот, как раз и звонят. Сейчас всё узнаем.
И уже в трубку:
— Алло!
Поездка на микролитражке — то ещё испытание для непривычных к этому водителей. Человек, сидящий за рулём, во многом полагается не на показания приборов, а на ощущения: едва уловимые вибрации кузова, звук мотора, еще какие-то «показатели», которые непосвященному объяснить совершенно невозможно. Иные водители так и говорят: мол, чувствую машину задницей. Может, это звучит грубо, зато совершенно точно. И тому, кто привык чувствовать под ногой табун в несколько сотен кобыл, пересаживаться на малюсенькую машинёшку мощностью едва за полста сил — то еще испытание нервов.
Езда на подобном драндулете — особое ощущение. Давишь на газ, а вместо привычного рывка вперед машинка начинает неторопливый плавный разгон. Неспешно плывут за окном деревья у обочины вместо того, чтобы мелькать, сливаясь в сплошную зеленую ленту. Вместо солидного рыка из-под капота доносится бодрое жужжание. Знай себе, тянись по правой полосе, а на левую и не заглядывайся.
Вот так, по правой полосе и катили девушки. До объездной Тулы, и дальше.
— Тормози! — крикнула вдруг Катерина.
Анна Ярославна аккуратно свернула на обочину и остановилась. Её пассажирка тут же выскочила из машины, пробежалась назад и через минуту вернулась.
— Что там такое? — поинтересовалась Комарова.
— Вот!
Катерина протянула ей ладонь.
— Что это?
Аналитик клана страшно далека была от всего военного.
— Автоматные гильзы. Много, несколько десятков. И все одинаковые, значит, стреляла только одна группа, и только из леса. Надо нашим доложиться.
— Докладывай, — пожала плечами Комарова. — А я пока что проеду подальше. Ты место заметила?
Катя не ответила, набирая номер.
— Вот же…
Девушке удалось основную часть ругательства произнести про себя.
— Что случилось? — меланхолически спросила Комарова.
— Связи нет, позвонить не могу.
— Ничего страшного. Поедем вперед, у ближайшего посёлка всё появится, там и доложишься.
Далеко проехать им не удалось: упёрлись в пробку. Постояли некоторое время, подождали. Скопление машин уменьшаться не собиралось
— Катя, глянь обочину: сильно забита?
Девушка высунулась из окна, честно посмотрела.
— Удивительно, но там всё пусто.
— И что, никто не пытается по ней проскочить?
— Так узкая больно, не протиснуться.
— Узкая, говоришь?
Анна Ярославна задумалась на пару секунд, а потом решительно вывернула руль вправо.
— Учись во всём видеть достоинства! — назидательно произнесла она и тронула машинку.
Автомобильчик, повинуясь твёрдой руке, уверенно проскочил вплотную между откосом и выстроившимися в ряд на асфальте машинами. Какой-то дорогой внедорожник позади попытался повторить фокус, но через десяток метров сполз под откос, напрочь перегородив и без того узкий проезд.
Довольно бодренько маленькая машинка катилась по обочине.
— Кать, чувствуешь? — вдруг встрепенулась Анна Ярославна.
— Нет пока. А что?
— Вроде бы, гарью потянуло.
Катерина принюхалась:
— Действительно, попахивает.
Через полсотни метров запах стал уже вполне очевидным. А за ближним поворотом явил себя источник аромата: перекрывая попутную полосу стояла сгоревшая легковушка. Встречку наглухо блокировал легший на бок сгоревший броневик. В задней дверке у него красовалось небольшое отверстие с опаленными краями. Из обоих машин тянулись струйки дыма: всё произошло недавно.
— Сто пудов, это Кабановы, за нашими парнями гнались! — взбудоражено воскликнула Катя. — Надо ехать дальше. Млин, и тут связи нет!
Сразу за сгоревшими машинами полоса была свободна. Анна Ярославна без лишних понуканий вдавила в пол педаль газа и машинка с бодрым жужжанием начала плавно набирать скорость. Они катили вдоль длинной вереницы машин, пока за очередным поворотом не увидали знакомый джип с гербами на дверках. Машине изрядно досталось: задняя дверца изрешечена пулями, от шин остались лишь лохмотья резины, да и сам внедорожник стоял, перевернувшись на крышу. Через распахнутые настежь дверки можно было легко убедиться, что внутри никого нет.
— Анна Ярославна! — взмолилась Катерина. — Давайте скорее в посёлок! Надо срочно сообщить Олегу Ивановичу.
— Не выходит быстрее, — хмуро буркнула женщина. — Эта колымага и так уже на пределе.
Навстречу пролетела машина ИАИ, заставив сбросить скорость и прижаться к обочине.
— Небыстро они, — заметила Комарова. — Машины тут валяются минимум пару часов, а они только почесались. Ты всё сняла?
— Да, Анна Ярославна. И фото, и видео.
— Отлично. Когда начнутся разборки, будет, что предъявить.
Нервы Геннадия Викторовича были напряжены до предела. Операция входила в решающую фазу, и он с минуты на минуту ждал доклада. И как-то само собой разумелось, что доклад будет больше напоминать победные реляции. Как ни крути, а не играет песец против кабана. Не тот масштаб, не тот калибр. Немного напрягала неизвестность относительно кабриолета: посты, расставленные на подъездах к Москве, его не обнаружили. Значит, прячется, зараза. Тайными тропами пробирается. Значит, искать надо. Даже если в нем Песцова нет, его девки пригодятся. Глядишь, и сопляк сговорчивей станет.
Наконец, раздался долгожданный звонок. Кабанов, мерявший шагами кабинет, подскочил к столу и схватил трубку.
— Слушаю!
— Геннадий Викторович, — докладывал руководитель операции, — объект находится в лечебнице поселка Липцы на трассе Тула-Калуга. Наши бойцы контролируют все подходы к лечебнице. Сейчас Песцову будет предъявлен ультиматум. Дам ему подумать с полчасика. Если откажется — наши люди просто войдут внутрь и возьмут его. Всем непосредственным участникам захвата выданы спецбоеприпасы.
— А он не сможет за эти полчаса нажаловаться императору?
— Не сможет. Мы глушим в районе больницы все радиочастоты.
— Добро, — одобрил Кабанов. — Что с кабриолетом?
— Ищем, Геннадий Викторович. Идет две группы. Одна от точки, где находился пост, другая — от Москвы. Ищут следы машины. У нее очень характерный рисунок протектора, так что это будет несложно. Думаю, в течении часа найдем.
— Хорошо. Действуйте.
Кабанов повесил телефонную трубку, и его широкое лицо само собой расплылось довольной улыбкой. Можно сказать, он уже победил. Максимум полчаса подождать, и дело в шляпе. А потом, когда Песцов будет в антимагических браслетах сидеть у него в подвале, никто и ничего не сможет ему предъявить. И не будет никаких арбитражей в виду отсутствия истца.
Маленькая голубенькая машинка резво выползла к первым домам поселка и неторопливо покатилась по главной улице.
— Наконец-то!
Катерина увидела в телефоне значок сети, и тут же принялась набирать знакомый номер.
— Алло! Девочки? Наших обстреляли. Джип валяется на дороге весь насквозь продырявленный. Внутри никого. На дороге еще две сгоревших машины, очевидно, преследователи. Где мы? Какие-то Липцы. Сюда по трассе не проехать, пробки в обе стороны. Дорога полностью перекрыта. Мы проскочили вообще чудом.
В этот момент Анна Ярославна толкнула плечом напарницу и кивком головы указала на знакомый микроавтобус. Та сразу же добавила в трубку:
— Машина прикрытия здесь же, в Липцах. Внутри никого, с виду целая. Сейчас прокатимся по посёлку, поищем наших.
Катерина закончила доклад и убрала телефон. Анна Ярославна тем временем припарковала свой автомобильчик.
— Что, уже приехали? — удивилась младшая.
— Разумеется, — подтвердила старшая. — Подумай сама: джип обстреляли, значит, были раненые. Ребята из прикрытия сожгли преследователей, а сами не пострадали. Значит, парней из убитой машины достали, и сюда привезли. Догадаешься, зачем, или подсказать?
— В больницу! — сообразила наёмница. — А где её искать?
— Чего там искать, — отмахнулась Анна Ярославна. — Только что мимо проезжали.
Напарницы прошли до угла дома. Тут Катерина вдруг напряглась:
— Стойте! — вполголоса скомандовала она и для верности придержала Комарову за плечо.
Анна Ярославна недоуменно посмотрела на неё, потом проследила направление взгляда. Вокруг двухэтажного здания казённого вида с медицинской эмблемой на фасаде стояло несколько человек в чёрной тактической экипировке. Бронежилеты, шлемы — всё как полагается. В руках — автоматы, и направлены они на здание. Бойцы стояли грамотно: выстрелами из окон больницы их было не достать, но при этом никто бы не смог незамеченным ни пройти в больницу, ни выйти из неё. Думала она недолго. Увлекла Катерину чуть подальше, вручила ей ключи от машины и приказала:
— Сто процентов: наши ребята внутри, а эти, снаружи — Кабановы. Срочно докладывай обо всём девочкам.
— А вы? — нахмурилась Катерина.
— А я пойду добывать доказательства. Сама знаешь: император не одобряет стрельбу в населенных пунктах. Нужно, чтобы весь этот беспредел был как следует зафиксирован, тогда Кабановы при всём желании не смогут отвертеться.
— Но… это может быть опасно!
— Если Кабановых не остановить сейчас, они попробуют снова. А так их примером, возможно, удастся напугать остальных. Иди, звони. Не трать время впустую.
Наталья Степановна похлопала Олега по плечу: мол, остановись. Тот послушно нажал на тормоз: мало ли что потребовалось пассажирке? Однако Наталья Степановна, не говоря ни слова, протянула свой телефон.
Олег принял трубку, внимательно выслушал. Вернул аппарат владелице и достал свой. По памяти набрал номер. Дождался недовольного «Алло!» и начал говорить:
— Добрый день, Илья Андреевич. Скажите, вам сильно досаждают Кабановы? Есть возможность прижать их к ногтю если не навсегда, то, по крайней мере, надолго. Но действовать нужно немедленно, времени на раскачку нет. На то, чтобы взять их с поличным, есть максимум полчаса. Где? Посёлок Липцы на трассе между Тулой и Калугой. В ближайшее время их бойцы начнут штурмовать местную больницу. Зачем? Меня поймать хотят. Там сейчас мои ребята, которых Кабановы обстреляли прямо на дороге из засады. Заодно у вас будет повод вздрючить губернские отделения: уже три часа прошло с момента перестрелки на дороге, а они даже не почесались. Удачи вам, Илья Андреевич.
Генерал Пастухов снял трубку с телефона. Поселок Липцы слишком далеко, из Питера за полчаса успеть туда нереально. Так что пусть поработают регионалы. А если накосячат, будет отличный предлог для кадровых решений. Он нажал кнопку вызова секретаря:
— Срочно соедини меня с начальником тульской управы.
Не прошло и минуты, как в трубке раздался знакомый голос.
— Овечкин? — словно плетью хлестнул Пастухов. — Быстро поднимай тревожную группу. У тебя под носом, в Липцах, неизвестные штурмуют больницу. Чтобы через двадцать минут бойцы начали работу! И поторопись, а то калужане успеют вперёд.
Генерал повесил трубку и злорадно ухмыльнулся: пусть побегают, жир подрастрясут. А то совсем уже мух не ловят. Пора, пора всколыхнуть это сонное болото. Он снова взялся за телефон, озадачил секретаря:
— Дай мне начальника Калужского управления.
И через полминуты:
— Козлов?
— Анна Ярославна! — в который уже раз начал командир группы прикрытия. — Ну зачем вы сюда пришли? Осталось буквально две-три минуты, и начнется штурм. Мы изначально, подписывая контракт, знали, на что идем. Но вам-то это на кой?
Комарова холодно посмотрела на бывшего наёмника:
— Я — член клана. Сейчас наступает критический момент, когда как минимум независимость Песцовых оказывается под угрозой. Присоединяясь к клану, я поставила на карту практически всё, что у меня было. И просто обязана приложить все силы к тому, чтобы защитить и клан, и своё будущее.
— А-а, — махнул тот рукой, — делайте что хотите.
Комарова посмотрела на командира как на ребенка:
— Имейте в виду, у меня восьмой ранг, и я кое-что умею. Этим людям выполнить задуманное будет непросто. Кроме того, я верю в Песцова. Этот хитрый лис уже доказал всем, что способен выкручиваться из самых безвыходных ситуаций. И ещё: он своих не бросает, это я знаю точно. Так что командуйте, я в вашем распоряжении.
— Ладно, — хмуро бросил командир. Куда-то ушел и вернулся с бронежилетом и каской.
— Вот, наденьте. По крайней мере, с этим у вас будет больше шансов выжить.
— Вы с кого это сняли? — возмутилась было Анна Ярославна.
— Не переживайте, — правильно понял её командир. — Боец в отключке после целителя, так что претензий не предъявит.
Комарова натянула бронежилет, надела каску. Стоять во всём этом было непросто, весила защита изрядно. Пройти в больницу было легче лёгкого. Выйти вот будет сложновато. Она мысленно перебрала свои действия: отсняла раненых бойцов, окруживших больницу людей, даже лежащего на операционном столе Петра Семёновича. И, главное, пулю, которую извлекли из его тела. На ней была метка: три синих пояска. Специальная, против магов. А поскольку обстреливали джип сзади, значит, точно знали, кто внутри.
В душе Анны Ярославны стал закипать гнев. Она не противилась: так легче будут получаться боевые конструкты. С улицы донеслось:
— Срок ультиматума истёк, вы все покойники!
Она приготовила телефон и поспешила на позицию, которую определил ей командир.
Из окна, из-за шторы, была хорошо видна площадь перед больницей. Чёрные фигурки перебегали от укрытия к укрытию. Причем, пока одни бежали, другие активно стреляли по окнам. Если бы не щит, Анна Ярославна даже немного высунуться бы не рискнула.
Несколько пуль влетело в стекло рядом с ней и влепилось в противоположную стену. Со звоном осыпалось разбитое стекло. Комарова прицелилась, создала конструкт.
Ф-фух!
Яркий оранжевый шар стремительно пересёк площадь и ударил в чёрную фигуру, готовящуюся рвануть дальше. Раздался душераздирающий крик, фигура упала. От неё потянулся дымок. Проинструктированная командиром, Анна Ярославна упала на четвереньки и поспешила прочь из палаты, в которой укрывалась. И тут же по стене, по её верхней части, застучали пули.
В соседней палате окна были всё ещё целыми. Ненадолго.
Ш-шух!
Воздушное лезвие выбило стекло и через полсекунды надвое рассекло еще одну фигуру. В этот раз обошлось без криков. Анна Ярославна едва увернулась от брызнувших во все стороны осколков стекла. Разумеется, щит бы всё задержал, но она всё равно дернулась. Поспешила так же, на четырёх костях, в коридор. Укрылась, переводя дух, за стенкой. Несмотря на все щиты и бронежилеты ей было страшно. Теперь она вполне могла представить себе, как солдаты в первом бою прудят в штаны. Она сейчас и сама была от этого недалека.
Подошел командир.
— Здорово! — восхитился он. — Сколько вы еще можете сделать таких конструктов?
— Штук пять-щесть, не больше, — призналась Комарова.
— И то хлеб, — обрадовался командир. — Давайте теперь вон туда, в ту палату. И так же: один раз жахнуть, и дёру оттуда.
— А у вас есть что-нибудь действительно мощное? Типа той штуки, которой вы броневик раздолбали?
— Есть, но сейчас её использовать нельзя. Мы постреливаем, но боеприпасов маловато. Как пойдут активно штурмовать, так и мы дадим жару.
Анна Ярославна вошла в указанную палату, подкралась к окну, осторожно выглянула. Наметила очередную цель, создала конструкт. На этот раз решила метнуть ледяное копьё. Добавила чуток энергии, чтобы пробило и кирпичную стенку, за которой спрятался враг, и его самого. Коротко свистнула сосулька, завизжал пробитый насквозь куском льда боец. Опять затрещали выстрелы, опять посыпались на пол осколки стекла. Анна Ярославна упала было на четвереньки, но чуть замешкалась. Что-то ударило её в грудь, отбросило на пол. Магический щит снесло, будто его и вовсе не было. Из лёгких в один миг вышибло весь воздух. Даже кричать было невозможно. Кто-то ухватил её за шиворот, потащил. Чья-то рука сунулась под одежду, щупанула отбитую грудь, а она даже не смогла возмутиться.
Комарова пришла в себя уже в коридоре, в безопасности. Осмотрелась: в бронежилете, в нагрудной пластине, торчал смятый кусок металла с вкраплениями синей краски.
Анна Ярославна приподнялась, села, прислонившись спиною к стене. Выколупала смятую пулю, покрутила в пальцах и убрала в карман. Чуть отдышалась и принялась подниматься на ноги.
— Куда вы! — напустился на неё командир. — Чуть в ящик н сыграли!
— Ничего, — отмахнулась Комарова. — Не сыграла же! А эти сейчас на штурм пойдут, и вас всех тут положат.
Командир зло ощерился:
— Может, и положат, да только сперва кровушкой сполна умоются.
— Вот я и пойду, помогу им умываться. Куда сейчас? Туда или сюда?
Комарова пальцем показала направление.
— Ну, смотрите сами. Ваша жизнь, вам и решать. Туда, — он в свою очередь ткнул пальцем. — И постарайтесь, пустив конструкт, побыстрей спрятаться. Если бы пуль было хотя бы две, вторая пробила бы броник насквозь.
Анна Ярославна молча кивнула: наглядная демонстрация на личном примере довела информацию с первого раза.
Внизу затрещали автоматы, командир поспешил к лестнице, а Комарова — к окну. По площади бежали люди с оружием. Она прицелилась и жахнула файрболом. Самым большим, на какой была способна. Попала удачно, в самую гущинку. Двое упало сразу, еще троих откинуло в стороны, и тут же застучали автоматы, добивая подранков. Попали, нет — она не видела. В этот раз она сразу же отшагнула вбок и поспешила на четвереньках прочь из комнаты.
Комарова успела вовремя. Едва укрылась за стенкой коридора, как в комнате что-то тяжело ухнуло, да так, что в ушах зазвенело. Здание содрогнулось, со стен и потолка прямо на неё посыпалась штукатурка, из дверного проема вылетела сорванная с петель дверь, а следом — густые клубы пыли. К счастью, фильтрующий конструкт она знала. Задержала дыхание, закрыла голову магическим пузырем и поползла в другой конец коридора.
Снова выходить к окну было страшно. До дрожи в ногах страшно. Но она, пусть и на четвереньках, выползла к оконному проему. Осторожно приподнялась над подоконником и увидела стрелка. Он стоял на крыше, на доме напротив, держа на плече какую-то трубу. И, кажется, направлял её именно в это окно. Убегать было уже поздно. Анна Ярославна упала на пол, прижалась к батарее отопления, каждый миг ожидая взрыва, но тут за окном раздалось стрекотанье вертолета и усиленный мегафоном голос произнес:
— Всем бросить оружие и оставаться на местах! Работает спецназ ИСБ. В случае неповиновения открываем огонь на поражение.
Ахнул взрыв. Но не в палате больницы, а где-то снаружи. Страх уступил место любопытству. Анна Ярославна приподнялась и осторожно глянула. На крыше напротив уже никого не было. Вертолёт, накренившись и оставляя за собой шлейф дыма, не то быстро садился на площадь, не то медленно падал на неё же. Человечки, пытавшиеся атаковать больницу, разбежались по щелям. Раздался удар, скрежет, дымом потянуло гуще. Атакующие снова кинулись к больнице, но тут с другой стороны больницы вновь раздался звук вертолетного двигателя и повторное предупреждение.
То ли у кабановских бойцов не осталось гранатомётов, то ли побоялись сбивать еще один вертолет, но вторая попытка прошла успешно. По тросам соскользнули вниз фигуры в черной экипировке с эмблемой ИСБ и принялись за дело. Вертолёт кружил над больницей, следя, чтобы никто не ушел. Когда всех нападавших повязали, вертолет аккуратно приземлился, а безопасники бросились в больницу. Минут через пять они добрались и до второго этажа. Два человека в чёрных закрытых шлемах с зеркальными скрывающими лица забралами подбежали к Анне Ярославне. Быстро оглядели, не упустив ни дыру на бронежилете, ни общее запылённое и растрепанное состояние. Вязать руки ей не стали, зато допросили, аккуратно и тщательно. А после допроса отпустили.
Анна Ярославна спустилась вниз. Оглядела шестерых ребят, сидевших со связанными руками в ожидании допроса, скинула бронежилет и шлем и вдруг ощутила такую легкость в ногах, какую ощущала разве что сопливой девчонкой.
На площади перед больницей, чадя вонючим дымом, догорал вертолет. Тела убитых были собраны и сложены в сторонке. Подходить к ним Комарова не стала: не хватало еще главе аналитического управления Дикого поля проблеваться при всём честном народе.
Не успела она выйти на улицу, как на неё налетела Катерина.
— Анна Ярославна, вы целы?
— Кажется, да. В любом случае, наша задача выполнена. Садись за руль, и вези нас домой. Что-то я несколько не в форме.
— А ребята?
— Всё в порядке. По крайней мере, все живы.
— Но вы же потом расскажете, как всё прошло?
Анна Ярославна уселась в машинку, отодвинула до упора правое сиденье, вытянула ноги.
— Потом, Катенька, всё потом.
Человек в боевой экипировке и с автоматом в руках быстро шел от поселка к просёлочной дороге. Шагал и на ходу размышлял: ему повезло в том, что успел уйти. Непосредственно в штурме он не участвовал, только наблюдал метров с двухсот. И видел практически всё, весь бой. Вот откуда взялись эти безопасники? Ведь ещё буквально минут пять, и можно было бы рапортовать Главе о том, что задача выполнена. Но даже с ИСБ можно было выкрутиться, если бы тот придурок не пальнул по вертолёту. Теперь Кабановы обречены. Все, кто с ними связан, пройдут жесткие допросы в присутствии сенсора. А непосредственные участники операции отправятся добывать что-нибудь очень вредное. Уран, например.
Добывать даже не уран, а что-нибудь попроще, тот же уголь или бокситы, человеку не хотелось. Но Кабанов — та ещё сволочь. Будет тонуть, и всех за собой потянет. Значит, надо валить. И делать это прямо сейчас, пока его еще не начали искать. Один минус — он связан с Кабановым магической клятвой и не сможет противиться прямому приказу.
Мужчина остановился у пня-выворотня. Закинул в яму под корнями оружие, бронежилет, разгрузку со снаряжением. Из рюкзачка достал гражданскую одежду, переоделся. Спрятал камуфляж под всё тем же пнём. И тут, как назло, зазвонил телефон: Глава собственной персоной. Не удержался, свинья, решил поинтересоваться процессом.
— Слушаю вас, Геннадий Викторович, — отозвался мужчина.
— Как идет операция? — бодро спросил Кабанов.
— Почти завершена, — честно ответил владелец телефона. — Еще буквально несколько минут, и всё. Кабриолет тоже найден. Оказался пустым.
Кабанов долго не думал:
— Забирайте машину и везите ко мне, — велел он. — Теперь всё песцовское будет моим. Ха-ха-ха!
Он довольно рассмеялся и прервал звонок.
Мужчина облегченно вздохнул: распоряжений насчет вечернего доклада шеф не выдал, забыл на радостях. Надо срочно избавляться от телефона: пусть он не может отказаться от выполнения приказа, но если приказ не поступит, то и выполнять будет нечего.
Человек сделал несколько звонков, распорядился насчет кабриолета, после чего разобрал телефон, уничтожил регистрационный кристалл, и раскидал детали аппарата по лесочку.
На дороге его ждала машина. Неприметный седан, ничего запрещенного в багажнике нет, документы в порядке и выписаны на совершенно другое лицо. И паспорт есть на это же имя, и банковские счета, и квартирка в уездном городе на Урале. Имеется и некоторое количество наличных. Ровно столько, чтобы сумма не вызвала подозрений. Надо, надо бежать. Жаль, конечно, супругу и детей. Но им ничего не грозит, разве что лишение родовых привилегий. Денег им хватит, собственное жильё имеется. А ему пора.
Мужчина сел в автомобиль и через полчаса уже катил по шоссе в сторону Казани.
Геннадий Викторович был в прекрасном настроении. Всё: Песцов уничтожен. Теперь осталось только к назначенному времени прибыть в арбитраж и этим выиграть ничтожное по сути своей дело. Разумеется, он подстрахуется: его патрули будут караулить все ведущие к суду улицы. Даже если Песцов каким-то чудом умудрится сбежать от захвативших его людей и вовремя прибыть в Москву, до Арбитража ему не добраться. Глава рода взглянул на часы: время выезжать. Пока доедет из поместья до Москвы, пока проберется по пробкам до здания суда — как раз и наступит пора.
Кабанов позвонил в гараж, приказал подготовить машину и пружинисто, легко поднялся из кресла. Потянулся, шагнул к выходу. По дороге увидел в своё отражение в застеклённой дверце книжного шкафа. Улыбнулся, сам себе залихватски подмигнул и отправился одеваться к выезду.
До Москвы оставалось совсем немного, когда Наталья Степановна вновь просигналила об остановке. Протянула шефу телефон, деликатно, в сторонке, подождала окончания разговора.
— Ну что, Наталья Степановна, — улыбнулся довольный Песцов, — Можно считать, что рода Кабановых больше не существует. Разумеется, это произойдет не сразу, не прямо сейчас. Но максимум через неделю от них не останется и следа. А все прочие впредь остерегутся нарушать безобразия. Теперь нам осталось только к назначенному времени прибыть в арбитраж и выиграть ничтожное по сути своей дело. Как раз пока доедем, пока по пробкам до здания суда докатимся, и наступит время в заседании поучаствовать.
— А как там наши? — робко полюбопытствовала Наталья Степановна.
— Наши, конечно, пострадали. Я за это Петру Семёновичу еще вставлю пистонище, ибо нефиг попусту геройствовать. Но кончилось всё благополучно, никто не погиб. Целители сотворят очередное чудо, и через недельку-другую все встанут на ноги. Еще вопросы есть? Нет? Тогда геть в седло, нам еще ехать и ехать.
На дороге стоял пост. Олег удивился: ИАИ на просёлке? Небывалый случай. Он уже приготовился выкрутить газ до максимума и уйти в отрыв, но полицейские лишь мазнули взглядом по запылённому круизеру и отвернулись. Мотоцикл неспешно прокатил мимо патрульных и вскоре скрылся за ближайшим поворотом.
— Ты почему не остановил? — спросил один ИАИшник другого. — Приказ был всех проверять.
— Да видно же, — отмахнулся тот — пацан с девчонкой на слёт байкеров едут. Тут неподалёку, в десяти километрах собираются. Сегодня как раз открытие. Видел, какой байк зачетный? Сам бы на таком погонял, но мне на эту прелесть за всю жизнь не заработать.
В это время здесь было малолюдно. Широкие народные массы, как водится, добывали свой хлеб в поте лица, участники предыдущих юридических баталий разошлись по домам-офисам-поместьям. Лишь полицейский наряд топтался у парадных дверей ради соблюдения порядка, да несколько зевак слонялись по площади ради знакомства с шедеврами архитектуры. И никого не волновало, что в ближних переулочках прячутся микроавтобусы с наглухо тонированными стеклами и боевыми группами внутри.
Бронированный лимузин с гербами Кабановых на дверцах без помех подкатил к парадному крыльцу. Один из полицейских подскочил было к машине — услужить, но тут же отпрыгнул назад под суровым взглядом нарисовавшегося рядом охранника.
Охрана обозрела окрестности, убедилась в отсутствии явных угроз, и выпустила из недр автомобиля Главу. Кабанов, энергичный, бодрый, улыбающийся, шагнул к полицейским. Те предупредительно распахнули двери и замерли, что твой почётный караул. Геннадий Викторович вынул из кармана несколько крупных купюр, небрежным жестом запихал их в карман старшему наряда.
— Это, конечно, из области фантастики, — промолвил большой и важный человек, — но если здесь появится Песцов, до шестнадцати-ноль-ноль он не должен войти в эту дверь.
Полицейские ничего не ответили, но изобразили полную готовность выполнить распоряжение. Кабанов удовлетворенно не то хмыкнул, не то хрюкнул, и в сопровождении охраны прошел внутрь.
— Всё засняла? — спросил Песцов.
— И даже со звуком, — ответила гордо Наталья Степановна. — И уже сложила в хранилище, ко всем материалам по Кабановым.
— Молодец, — похвалил девушку Олег. — Так держать!
Наталья Степановна чуть зарделась, слегка отвернулась от босса и потупила глазки. «Воплощенная милота», — подумал этот самый босс. А вслух сказал:
— Наступает финальная стадия операции. Все, что нам теперь нужно — это попасть в зал суда не позднее указанного в повестке времени. У нас в запасе целых пятнадцать минут, почти что вечность. Так что вперед, мой верный оруженосец! Ну, в смысле, секретарь. Нас ждут великие дела и свежая кабанятина!
Олег сел за руль, подождал, пока Наталья Степановна займет своё секретарское место, снял отвод глаз и не спеша двинулся вперед.
На площадь перед зданием суда, солидно порыкивая, выкатился круизер с двумя седоками в чёрном. Впрочем, сейчас черный цвет мотоцикла и экипировки был надежно замаскирован толстым слоем пыли.
Байк зарулил на парковку и остановился неподалёку от Кабановского лимузина. Экипаж покинул сёдла. Еще минута, и два черных шлема легли в кофр. И тут же понеслись доклады: «Объект на площади». «Объект приехал». Геннадий Викторович в этот самый момент обсуждал с судьей важные экономические вопросы, и отвлечься не мог. Зато командир группы захвата — три микроавтобуса, шесть бойцов в каждом — решил, что пора действовать. Прозвучала короткая команда, и восемнадцать человек бегом рванули на исходные позиции.
Два мотоциклиста подошли к охранявшим вход полицейским. Слуги закона все, как один, заступили им дорогу.
— Вам запрещено входить в эту дверь, — сурово произнес старший наряда.
— Кто же это запретил? — с усмешкой спросил пресловутый объект.
— Закон! — с пафосом ответил полицейский.
Байкер издевательски усмехнулся:
— С каких это пор на территории Москвы закон олицетворяет господин Кабанов? Или вы думаете, что его подачка сможет заменить вам жалованье? Впрочем, это ваше дело.
Тем временем восемнадцать человек с оружием вышли на площадь и принялись сжимать кольцо вокруг байкеров. В какой-то момент командир группы решил, что пора действовать более активно. Он прокашлялся и повелел:
— Для вашей безопасности приказываю не сопротивляться задержанию!
В ответ объект, не оборачиваясь, продемонстрировал ему средний палец. Где-то в небе мерзко каркнула пролетающая мимо ворона.
Начальнику это было по меньшей мере обидно. Никто еще не смел безнаказанно игнорировать его приказы. Тем более, так демонстративно. Некоторая опаска, всё же, присутствовала и заставляла действовать осмотрительно: он прекрасно понимал возможности мага пятого ранга. Ему приходилось видеть высокоранговых в деле. Из этого полезного опыта командир вынес твёрдое убеждение, что подобные маги просто машины для убийства. Их нельзя, как обычных людей, скрутить, связать и погрузить в багажник. При первом намёке на агрессию они просто распылят наглецов на атомы. Пока что группу захвата спасало лишь то, что действие происходило в городе. Маг не мог ударить первым, если не хотел проблем с законом. Спецбоеприпас, выданный ради этого случая, позволял надеяться, что шанса ответить у него не будет. А вот раненого во все места пацана, ошалевшего от боли, уже можно паковать, вешать на него антимагические браслеты и везти в укромное место. Туда, где Глава будет вить из него веревки.
Заветные пули с тремя синими полосками стоили запредельно дорого. Одну такую вполне можно было сменять на пару ящиков обычных патронов. Они гарантированно пробивали защиту любого мага. Правда, их действие против высокоранговых командир лично не наблюдал, и это его несколько нервировало. Сейчас у каждого из бойцов было по полному рожку таких патрончиков. Глава не поскупился. Видать, выхлоп ожидается такой, что даже подобные сверхзатраты окупятся сторицей.
— Огонь! — скомандовал командир.
Застрельщиками были назначены трое. В самом деле: если все восемнадцать бойцов начнут поливать от пояса очередями, Глава получит лишь качественный фарш. Слаженно прозвучали негромкие хлопки, по два от каждого из стрелков. Пули влетели в невидимую преграду и тут же отрикошетили в стоящих рядом людей. У каждого из них был качественный амулет магической защиты. Но защита объекта выдержала почти одновременное попадание шести пуль, а хвалёный амулет не удержал и одной: вспыхнул и осыпался драгоценной пылью.
Можно было отдать приказ стрелять всем: нет абсолютного щита, рано или поздно он иссякнет. Но в этом случае велики риски того, что не успеют магазины автоматов опустеть даже наполовину, как в группе захвата не останется ни одного целого бойца. Приходилось признать: силовой захват имеющимися силами невозможен. А вот объект теперь имеет законное право размазать их всех по асфальту ровным слоем.
Но распоряжение было отдано лично Главой, и двоякого толкования не предусматривало, а потому командир группы захвата попытался еще раз:
— У меня приказ на ваше задержание. Прошу не сопротивляться и пройти со мной.
В ответ он получил резонный вопрос:
— Вы кто такие? Полиция? ИСБ? Нет? Тогда свободны!
После этого начало происходить такое, что командир группы захвата натуральным образом офонарел: В воздухе рядом с объектом возник небольшой коврик. Он выглядел так, словно накинут на некую невидимую скамейку. Как раз такую, чтобы можно было усесться двоим. Черная кожаная одежда сама собою сменилась на классическую тройку у парня и строгий брючный костюм у девушки. А потом парочка преспокойно уселась на коврик и взлетела на балкон второго этажа. По причине жаркого августовского дня дверь на балкон была открыта. Теперь лишь тонкая ткань занавески отделяла Песцова от храма правосудия.
Командир группы захвата поднял автомат. На таком расстоянии промахнуться было невозможно, а рикошет должен был уйти вверх, не задев никого из своих. Длинная очередь на полрожка ушла четко в спину объекту. И все пули до единой, отразившись от щита, улетели в небо. Объект обернулся, продемонстрировал стрелку непристойный жест в виде ладони правой руки, ребром ударяющей по бицепсу левой, рывком отдернул занавеску и сделал шаг вперед. Где-то в небе оборвался вороний крик, и спустя несколько секунд на асфальт перед командиром группы захвата в два приёма рухнула разорванная пулей напополам птичья тушка.
Минутная стрелка на больших часах, висящих на стене зала Арбитражного суда, замерла за два деления от цифрыдвенадцать. Кабанов сидел на месте ответчика вполоборота, чтобы держать в поле зрения входную дверь. Собственно, можно было этого и не делать, но Геннадий Викторович не разрешал себе праздновать и ликовать, пока не свершится неизбежное. С судьёй он успел переговорить. Тот, в благодарность за поддержку рода Кабановых в одном пустяковом дельце, согласился, что ждать хотя бы минуту сверх назначенного времени нельзя. Настроение у Главы рода было преотличнейшее. Лишь немного нервировали время от времени раздающиеся с улицы мерзкие крики ворон.
Стрелка на часах с легким щелчком перескочила на одно деление. Осталась минута. Скоро должен появиться судья, и встречать его, сидя боком, недопустимо. Кабанов заставил себя отвлечься от двери, повернулся к судейскому столу и замер в ожидании своего триумфа.
Из служебного входа появился помощник судьи. Оглядел зал, чуть задержавшись взглядом на окнах, и занял своё место. Наконец, часы щелкнули еще раз. Помощник поднялся и провозгласил:
— Встать, суд идёт!
Присутствующих было немного. Сам Кабанов, его помощник да пара репортёров: какая-то девчонка и оператор с видеокамерой. Геннадий Викторович не любил прессу, но в этот раз решил не прогонять: пусть о его победе сегодня расскажут в вечерних новостях.
Вошел судья в старомодной черной мантии и забавной шапочке. Сел на своё место, в свою очередь оглядел зал. Пристукнул деревянным молоточком по деревянной же плашке и скучающим тоном произнес:
— Начинаем разбор иска господина Песцова к роду Кабановых о неспровоцированном нанесении оскорбления дворянину и главе клана.
Судья еще только начал говорить, а Кабанов уже принялся оглядываться: не открывалась дверь, не было слышно шагов, никто не входил в зал за последние две минуты. И слова судьи должны были звучать иначе: «ввиду неявки истца»… Он крутнулся направо: дверь была закрыта, никто не стоял у входа. Так и должно быть: не зря же он заплатил тем полицейским. Дернулся влево: у балконной двери стояла темная фигура, окаймлённая солнечной аурой.
Сердце Геннадия Викторовича дало сбой. Этого не могло быть! Никто не способен летать сам по себе, даже у высокоранговых магов не выходит подобный фокус. Кабанов знал это наверняка. Тогда что? Мираж? Видение? Призрак?
За окном пронзительно каркнула ворона. Фигура сделала несколько шагов, и с каждым шагом слепящая аура блекла, а черты лица становились всё очевиднее. Все-таки Песцов. Вот же с-собака!
Тыдыщ-щ-щ! В голове Геннадия Викторовича словно кто-то грянул в тарелки. В ушах зазвенело, в глазах помутилось. Правда, сказался опыт: со стороны состояние Кабанова было совершенно незаметно: ни одна черточка на лице не дрогнула, хорошо поставленная доброжелательная улыбка держалась словно приклеенная.
Песцов, следуя приглашающему жесту судьи, шел на своё место в сопровождении симпатичной помощницы, передавал судье — через ту же помощницу — какие-то бумаги, а Геннадий Викторович наблюдал за всем этим отстраненно, словно бы и не касалось его всё происходящее в суде. Судья что-то спрашивал, несколько раз помощник поднимался и отвечал на вопросы, но ни звука не доносилось до Главы, уши его были словно забиты ватой. И спустя несколько минут через эту вату пробился резкий стук судейского молоточка.
Судья поднялся для оглашения вердикта. Встали и все остальные. И Геннадий Викторович услышал:
— Суд признает род Кабановых виновным по всем пунктам иска и обязан уплатить истцу истребованную им виру в размере шестидесяти тысяч рублей и штраф в пользу государства в размере пятидесяти процентов от виры. Кроме того, ответчику присуждается оплата всех судебных издержек. Дело закрыто, суд окончен.
Испрашивая высочайшей аудиенции, генерал Пастухов пребывал в самом превосходном настроении. Надо сказать, подобное с ним случалось нечасто. Когда было в последний раз, генерал не смог бы вспомнить при всём желании.
Обычно начальник ИСБ, входя к императору, тщательно прятал все эмоции, дабы не мешали они делу. Нынче же, как он ни старался, остаться полностью бесстрастным не получилось. Пётр, всегда отличавшийся проницательностью, увидел это в первую же секунду. Сделал паузу, прикидывая возможные причины, и произнес скорее утвердительно, чем вопросительно:
— Песцов?
— Так точно, ваше величество!
Пастухов коротко кивнул и щелкнул каблуками. Львов про себя отметил прогиб, но показывать этого не стал.
— И кто на этот раз напал на нашего бедного хана да настолько удачно, что у тебя улыбка шире лица?
— Кабанов. Глава рода лично отдавал приказы.
Пётр оживился:
— И есть надёжные свидетельства?
— В большом количестве. Препятствие к осуществлению правосудия, подкуп должностных лиц, боевые действия в населенном пункте в том числе с использованием тяжелого вооружения, атака гражданских медицинских учреждений, нападение на сотрудников ИСБ, и как вишенка на торте — жестокое обращение с животными.
— Это как? — не понял император.
— Побочный эффект. Кабановские бойцы стреляли в Песцова, причём на глазах полицейских и чуть ли не в здании Арбитражного суда, но попали в пролетавшую мимо ворону. Бедную птичку артефактной пулей разорвало на куски.
После этого доклада аудиенция вынужденно прервалась: император изволил самым непристойным образом ржать.
— Есть свидетельства? — просмеявшись и вытирая слёзы, спросил Львов.
— Разумеется. Сами знаете: это же Песцов, он ничего не оставляет на волю случая. И, между прочим, ничего не прощает. Нынче он припомнил Кабанову прошлогоднюю попытку похищения.
— Это когда похитители его в морг отвезли? — припомнил Пётр. — Забавный был случай.
— Ну и дополнительно к старым делам Песцов предъявил Кабанову пачку исков за нынешние выкрутасы.
— И какие обвинения он выкатил? — поинтересовался император.
— Весьма серьёзные. Неспровоцированное нападение на членов клана с использованием тяжелого вооружения и спецбоеприпасов, попытка похищения главы клана, кража принадлежащего клану автомобиля…
— Что-что? Кража автомобиля? Я не ослышался?
— Я и сам, ваше величество, не сразу поверил. Но действительно, Кабанов приказал своим людям угнать припаркованный на просёлочной дороге недалеко от Москвы раритетный кабриолет, принадлежащий Песцову. Разумеется, всё заснято и задокументировано. Позже кабриолет был обнаружен сотрудниками полиции на территории усадьбы Кабановых.
— Ну всё, Кабановым конец!
Император улыбнулся еще шире, чем Пастухов, глаза его мечтательно закатились. От избытка чувств он хлопнул ладонью по ручке кресла. Дерево заметно промялось.
— Теперь по всей империи Кабановых начнут величать угонщиками, — все с тем же мечтательным выражением лица заговорил Пётр. — И при каждом удобном случае станут подкалывать: мол, совсем измельчал род, если взялся за откровенную уголовщину, да ещё и толком следы замести не смог. И про невинно убиенную ворону, конечно, напомнят. А ответить, как в прежние времена, Кабановы не смогут: после такого процесса от них только рожки да ножки останутся. В смысле, пятачок и копытца — как раз набор на холодец. Одна половина капитала уйдет империи штрафами, другая — Песцову вирой.
Львов резко переключился в обычное деловое состояние и добавил, на этот раз жестко и мстительно:
— Всё, отбегался Кабан. Одной проблемой в империи стало меньше.
Он повернулся к Пастухову:
— Так что у тебя за дело было ко мне?
— Собственно, именно это: что делать с Кабановыми. Закон законом, но у вас насчет них могут быть свои планы.
— Нет, никаких планов. Дави их по полной, ибо задрали. Чересчур много стали себе позволять, куда не сунешься — везде кабановские уши торчат. Так что действуй строго по закону, чтобы сочувствующие даже пикнуть не могли о несправедливости. А суды пусть кару им назначают по верхней планке безо всякой жалости. Разве что пресечения рода допускать не стоит. И всех прочих стоит жестко предупредить: мол, захотят себе кус оторвать, за обиды поквитаться — пусть их, но до крайности доводить не стоит. Ну всё, иди. Хотя нет, стой!
Повернувшийся было к дверям Пастухов вернулся на прежнее место.
— Там у тебя Кабанов не сбежит? Сейчас казну да детей подхватит, и свинтит в ту же Европу, а то и вовсе в Китай. Ищи его потом!
— Никак нет, ваше величество! — позволил себе слегка возмутиться начальник ИСБ. — В доме дежурят приставы, следят, чтобы имущество не было спрятано, распродано по дешевке или преднамеренно испорчено. А чтобы никто не сбежал, имение оцеплено отрядом тульского ИСБ. Это их вертолёт сбили Кабановские, так что у них мощный личный мотив стеречь на совесть.
— Ну добро, ступай. Самого Кабанова до суда спрячь в свои застенки, пусть прочие родовичи в страхе пребывают. Заодно будет страховка от поедания несвежих грибов. А то если не доживет глава рода до суда, на него сразу же всех свиней свешают, и педагогический эффект для прочих родов нужной силы не возымеет.
— Всё будет сделано, ваше величество.
Генерал Пастухов вновь звонко щелкнул каблуками и побежал к себе в кровавые подвалы, на ходу доставая из кармана телефон.
— Олег, а где теперь наш кабриолет?
Алёна подпустила в голос капризных ноток, и теперь внимательно смотрела, как отреагирует на это муж. Она за последний год вообще сильно изменилась, выйдя из-под родительской власти. Олег в это время отдавал империи воинский долг, и ни морального, ни физического воздействия на супружескую четвертинку оказывать не мог. Вот она, почуяв свободу, и пустилась во все тяжкие: первой из жен выучилась водить, да тут же записалась на курсы экстремального вождения. Тусила со стритрейсерами, зависала на профильных сайтах и форумах, даже стала вполне уверенно разбираться в железе. Конечно, до уровня Михалыча ей было далеко, но в подмастерья уже годилась.
— Мой кабриолет, — Олег интонацией подчеркнул слово «мой», — сейчас висит камнем на шее господина Кабанова, помогая ему быстрее и надёжнее утонуть, а заодно увеличивает размер виры, которая достанется клану по суду. Как только Геннадий Викторович перестанет трепыхаться, так сразу вернут. А тебе он зачем? С каждым днем холодает, в открытой машине ты рискуешь в один прекрасный день примерзнуть к сиденью. И вообще: если мне снова придется оплачивать твои штрафы за нарушение правил вождения, я пересажу тебя на маленькую голубую машинку Натальи Степановны. На ней ты точно не сможешь превышать скорость.
— Только не это, мой господин! — в притворном ужасе воскликнула Алёна. — Я не вынесу такой пытки! И вообще: выпускать машины, которые разгоняются до сотни дольше, чем за восемь секунд, преступно и аморально.
— Тогда скажи, дорогая: как будет звучать слово «паяц» в женском роде?
— Да легко! — заявила гонщица. — Э-э-э… паяцыха? Паяцуля? Пая… Ты это специально, да?
— Разумеется, — улыбнулся Олег. — Кто-то же должен останавливать ураган слов.
— Ах так? Знай: я на тебя обиделась, причём смертельно!
Щукина демонстративно надулась, задрала нос кверху и устремила взгляд в потолок. Правда, её хватило ненадолго.
— Олег, а почему ты сразу не позвонил в ИСБ? Тогда ничего бы этого не было: ни перестрелок, ни погонь. Спокойно бы вернулись на другой день к началу заседания Арбитража.
Вера, с удовольствием наблюдавшая за словесной пикировкой, поддержала подругу:
— В самом деле, почему? Ты ведь не простой студент, и даже не просто глава клана. Ты — первое лицо суверенного государства. По идее, Львов должен тебя охранять, пылинки сдувать и всё такое. Почему вообще Кабанов решился на такое пойти?
— Кабанов, девочки, понадеялся на древний амулет. На то, что мы его не найдем. И до последнего верил, что я нахожусь именно в том месте, из которого идет сигнал амулета. Кроме того, он свои тёмные делишки планировал провернуть быстро и втихаря. Вот представьте: была стрельба, была погоня. Полиция начнёт опрашивать свидетелей: что произошло? И получит в ответ, что какие-то люди в масках, без родовых знаков, приехали на машинах с левыми номерами, постреляли, незнакомых людей побрали, да уехали. Кто безобразничал? Какой род? А, может, и вовсе буянили местные бандиты или заграничные диверсанты? Для обвинения рода, тем более, такого сильного, как Кабановы, нужны железобетонные доказательства. Вот мы их и собирали все вместе. Нам, конечно, повезло с этим маячком, ну и Анна Ярославна сильно помогла. Ей за то будет от меня серьёзная награда. Что же касается хана… вы представляете, как происходит полномасштабный официальный визит зарубежного лидера? Служба протокола встаёт на дыбы, диктует свою волю, а ослушников жрёт живьём. Каждый шаг, каждая поездка должны проходить в строгом соответствии с нормами и правилами, которые придумали ещё при царе Горохе. И как в таких условиях не то, чтобы учиться, а просто пройтись по Арбату с женами?
— И какой же придумали выход? — заинтересовалась Каракалова.
— Элементарно, Маша, — поддел её Олег. — Для лиц с двойным статусом был разработан и утвержден специальный международный документ как раз на этот случай. Поскольку я въехал на территорию империи по документам гражданина империи, то действую в рамках гражданской правовой среды. Пользуюсь правами имперского гражданина и несу при этом стандартные гражданские обязанности. Имперские государственные институты, соответственно, считают меня обычным человеком со всеми вытекающими последствиями. Мои отношения с другими гражданами империи также регулируются имперскими законами. Но вот если я выеду в любую другую страну и тут же въеду обратно в качестве хана Дикого поля, всё резко переменится. Меня будет повсюду сопровождать солидная охрана и группа людей из МИДа. Любая прогулка или поездка будет заранее согласовываться. Каждый выход будет обставляться в строгом соответствии с требованиями протокола. Каждый шаг будет фиксироваться десятками журналистов. В общем, тоска зеленая. И тот же Кабанов эти нюансы прекрасно понимал. Потому и решился выступить, что посчитал момент удачным, а свою позицию неуязвимой. А что просчитался — так это теперь его проблемы.
— Так что, — с тревогой спросила Вера, — ты сейчас ничем не защищён?
— Ну почему же? Не забывайте: у меня пятый ранг, опыт реальных боевых действий, и большая фантазия. В радиусе полусотни метров я стал почти неуязвим. На двухстах метрах победит тот, кто первый увидит противника.
— А если враг, скажем, в километре от тебя? — встряла неуёмная Алёнка.
— А на километре артефактная пуля с тремя синими полосками, выпущенная умелым стрелком из крупнокалиберной винтовки, заставит раскинуть мозгами абсолютно любого, вне зависимости от магического ранга.
— И что же делать?
— Делать так, чтобы моя смерть была никому не выгодна. И одновременно качать ядро, стремясь в кратчайшие сроки поднять ранг. Но так, чтобы это оставалось в тайне. То есть, до конца обучения мой ранг должен оставаться пятым. Иначе меня прибьют просто из принципа, или из зависти. И вам, кстати, тоже надо качаться.
— Мы и так неплохо прогрессируем, — фыркнула Маша. — У всех уже восьмой ранг.
— Действительно, неплохо, — подтвердил Олег. — Впереди у вас еще два года академии, и реальная возможность добраться до шестого ранга. Поверьте, желающих проверить нас на прочность будет ещё немало, и меня одного может не хватить. А сейчас давайте уже поужинаем. Зря, что ли, я тащил сюда нежить? По вашей просьбе, между прочим.
По всему немаленькому дому и вокруг него стояли вой и крик, звучали рыдания и проклятия. Оплакивали былое величие славного рода Кабановых, а проклинали, само собой, мерзкого и подлого Песцова. Эмоции достигли апогея в тот момент, когда Главу рода наряд безопасников, одетый, как это водится, в зловещую чёрную форму, вывел в антимагических наручниках, усадил в зловещий чёрный броневик и увез в зловещие подвалы зловещей службы. С момента возвращения из Арбитража, Геннадий Викторович заперся у себя в кабинете, и цепным псам императора, чтобы схватить свою добычу, пришлось самым варварским способом взламывать крепкую дубовую дверь.
Это было третьего дня. С тех пор страсти среди Кабановых несколько поутихли, даже появились трезвые головы, задававшие себе и другим разумные вопросы. Но теперь в усадьбе Кабановых вновь появились государственные люди, и всё началось по-новой: крики и плач, угрозы и проклятия. Правда, угрозы нынче звучали намного тише, произносились глухо и сквозь зубы. Зато проклятия были разнообразными, затейливыми и архипубличными. А что еще делать, если следствие прошло в кратчайшие сроки, приговор был вынесен наисуровейший, а приставы в сопровождении усиленного наряда ИСБ принялись описывать подлежащее конфискации имущество.
Приговор Верховного суда и впрямь был жестким: глава рода за многочисленные преступления, предусмотренные как уголовным, так и магическим кодексами, подлежал смертной казни. Роду предписывалась выплата разорительного штрафа в казну и не меньшей виры клану Песцовых и лично его главе. После всех платежей от одного из богатейших родов империи оставался пшик.
У рода не стало денег, не стало и бойцов. Кто-то, не привязанный магической клятвой, ушел сам. Солидная часть людей, замешанных в «охоте на Песца» надолго поселились в застенках ИСБ, и большая часть из них потом переедут на лесоповал и в рудники. Теперь нельзя было ни откупиться, ни защититься.
Ради объявления Кабановым их дальнейшей невесёлой судьбы из столицы приехал специальный офицер ИСБ. Слушали его с замиранием сердца, не веря до конца тому, что в современном цивилизованном государстве возможна такая вот средневековая дикость.
Вердикт суда крепко приложил всех родовичей-кабановичей, погрузив большую часть людей в растерянность. Что делать дальше, не понимал никто. А тут еще старые кредиторы, почуяв запах добычи, принялись названивать, требуя вернуть долги, угрожая судами, а то и чем похуже.
В самый разгар всеобщего помешательства наследник и почти что новый глава рода, не вынеся женских воплей, сбежал в разорённый кабинет, теперь уже, очевидно, его собственный. Плюхнулся в кресло у стены — не хотел раньше срока занимать отцово место — и набулькал себе полстакана коньяку. Выхлестал в три глотка, как воду, и тут же налил еще.
Скрипнула растерзанная дверь, впуская старого слугу.
— Не прикажете ли кофею, Алексей Георгиевич? К коньячку кофей очень уместен.
— Давай, — потерянно кивнул наследник.
Спустя пять минут слуга вернулся с подносом. Составил на низкий столик всё потребное для кофейного ритуала: собственно кофейник, сливочник, сахарницу, вазу с печеньем. Налил первую чашку и протянул молодому хозяину. Тот взял, добавил сливок и сахара, отпил. Кофе и впрямь был великолепен. После него уже не тянуло хлестать коньяк залпом. Напротив, его хотелось смаковать, потягивая малюсенькими глоточками. Грустно улыбнувшись хитрости слуги, наследник отставил чашку на столик, глянул на вытянувшегося перед ним старика, велел:
— Спасибо тебе. Ступай.
— Одну минуту, Алексей Георгиевич, — поклонился слуга.
В его руках возникла небольшая шкатулка.
— Вот, батюшка ваш велел вам передать, когда его забирали.
Кабанов — младший открыл дорогой футляр. Внутри был мужской перстень с опалом.
— Родовой, — прокомментировал слуга. — Полагается носить на среднем пальце правой руки.
Под его взглядом наследник взял из шкатулки перстень, повертел в руках и надел на указанный палец. И тут же едва не оглох от рева, раздавшегося не то в ушах, не то прямо в голове:
— Что у вас тут происходит? Кто род под молотки подставил?
— Песцов, — безнадёжно махнул рукой Кабанов. — Теперь всему роду песец. Что он не взял, то другие растащат.
— Песцов, говоришь? — рявкнул голос. — Ну я сейчас ему устрою.
Голос исчез, а новый глава рода далеко не сразу осознал, что говорил нынче с самим Предком.
Посреди обширного огороженного штакетником двора перед внушительным двухэтажным теремом стояла просторная веранда в японском стиле. На веранде вокруг вполне европейского стола в удобных креслах расселась тёплая компашка: Песец, Лев и Уссуриец. Стол был расчерчен и отчасти покрыт странными для непосвященного цифрами и расчетами. Предки собрались у Песца на партию преферанса. Не то, чтобы они были так уж дружны, но кому не хочется развеяться, отдохнуть и потрепаться ни о чем?
— Пас, — сказал Уссуриец.
— Пас, — поддержал Лев.
Песец скривился:
— Два паса — в прикупе чудеса.
Сгрёб карты, скинул две лишних, нахмурил брови, поглядел в небо, поцарапал затылок лапой и, наконец, объявил:
— А была-не была, сыграем стоя. Шесть пик.
Аккуратно положил веер карт на край стола вверх рубашкой, азартно потёр лапы:
— Люблю я порой замутить что-нибудь этакое.
И зашел бубновым тузом, комментируя:
— Хода нет — ходи с бубей! Под вистуза с туза!
Загрёб одну взятку, другую, третью… На шестой прокомментировал:
— Ну, я своё взял. Остальное — ваше. Деритесь, котики.
Лев и Уссуриец возмутились было несказанным хамством, но тут аккуратная изгородь, окружающая двор, будто взорвалась обломками досок. В образовавшейся дыре возникла туша Кабана. Он скребанул одной ногой, другой, и начал было разбег.
— Стоять! — грозно тявкнул Песец, вытягивая лапу навстречу живому снаряду. — Что за дела? Какого, извините, овоща ты здесь делаешь?
Кабан словно налетел на невидимую стену. Здоровенная зверюга замерла посреди двора, пару метров не добежав до беседки. Незваный гость подёргал ногами, пытаясь высвободиться, но скоро понял тщетность трепыханий и сдался.
— То-то!
Песец довольно хихикнул.
— Небось, забыл, что в своём пространстве последний комар сильней слона будет?
Кабан промолчал. Он только сейчас разглядел, с кем в компании сидел гадский Песец.
— Откуда он тут взялся? — недовольно спросил Уссуриец.
Он сегодня проигрывал, так что настроение у него было не ахти.
— Да я решил разбудить, — сознался Песец. — Но думаю, это была ошибка, только зря энергию потратил. Ну да ничего, запасов у него немного. Денек-другой, и обратно в люлю.
— А нафига он тебе? — заинтересовался Лев. — Я тебя знаю, ты просто так даже лапой о лапу не ударишь. Колись, зачем тебе сдался этот боров[1].
— Между прочим, хряк! — подал голос обиженный Кабан, но никто на него внимания не обратил.
— Ты знаешь, скучновато стало, — с самым искренним видом пожаловался Льву Песец. — Решил развеяться, интересного собеседника получить. Но, как вижу, не в борова жёлуди.
— Я хряк! — вновь попытался отстоять свою сущность Кабан и вновь безуспешно.
Песец же тем временем продолжал разглагольствовать:
— Такое чувство, что наш гость заспал все правила приличия. Ворвался, нагрубил, испортил хорошую вещь…
Хозяин демонстративно двинул лапой, и раскиданные по двору обломки быстренько собрались обратно в изгородь.
— Я приношу свои извинения, — окончательно сдулся Кабан. — Я сожалею о том, что нарушил ваше увлекательное занятие.
Песец глянул на Льва, затем на Уссурийца. Дождался от каждого легкого кивка и обернулся к незваному визитёру.
— Ну ладно, — не стал более куражиться хозяин, — говори, зачем пожаловал.
Кабан какое-то время злобно сверлил маленькими глазками Песца. Потом, наконец, решился:
— Твой потомок род мой обидел! На грань вымирания поставил! Объясни своему как следует, что негоже так поступать. Пусть вернет взятое добровольно, а не то…
— Что «не то»? — возмутился Песец. — Кто там тебе в ушки песенок напел? Твой потомок моего решил против любых правил под себя подмять, а если не пойдет — порешить. Да только мой крепким парнем оказался, выкрутился, хотя и с трудом. За то твой род сейчас и огребает.
— Чем докажешь? — взвился Кабан.
— У меня свидетель имеется.
— Кто же?
— Я, — выступил вперед Лев. — Последний глава твоего рода охамел настолько, что безо всякого стеснения принялся нарушать имперские законы. Главное — не попасться. А в последний раз даже и прятаться не стал, да еще и на государевых людей открыто, средь бела дня напал.
— И что, свидетели есть? — с вызовом спросил Кабан.
— А то ж! — в тон ему ответил Лев. — Было дознание, всё досконально прояснено, запротоколировано и подшито в дело. Двадцать четыре тома, между прочим. И наказание вынесено строго по закону: штраф империи, виру клану Песца, а в твоем роду сейчас уже, наверное, новый глава. Так вбил бы ему в голову, что хитрость и подлость не всегда побеждают, что договоры исполнять надо, а законы писаны для того, чтобы люди их соблюдали.
Из Кабана вышел весь запал. Он стоял, опустив голову: как ни крути, а наехал на Песца он не по делу.
— Ладно уж, ступай, — разрешил хозяин.
Кабан развернулся обратно к свежепочиненной изгороди.
— Ворота там! — указал Песец верное направление.
Кабан потрусил на выход. Через несколько шагов остановился.
— Вы это… не серчайте, — смущенно хрюкнул он. — Я ж думал, Песцов — злобная тварь, хотел права качать, а оно вон как вышло. Ну да ничего, я сейчас устрою своим похохотайку. Они у меня попляшут!
Маленькие глазки Кабана вновь начали было наливаться кровью, но ненадолго. Предок развернулся мордой к веранде, поклонился и вежливо шаркнул ножкой.
— Счастливо оставаться, — попрощался он. — И как другой раз пульку затеете, зовите меня. Вчетвером всяко веселей будет.
На площадке перед парадным крыльцом Академии было многошумно и многолюдно. Студенты большей частью толпились кучками, разделившись по курсам, группам и прочим первичным признакам. Иные, наиболее шустрые, умудрялись обойти если не все, то большинство группочек, со всеми переброситься парой слов, собрать все слухи и щедро ими поделиться. Но главной сплетней сезона, напрочь перебивающей все прочие, было, конечно же, низвержение Кабановых.
Кабановские родичи с избытком обеспечили жадную до сенсаций публику самыми откровенными подробностями, умолчав лишь о возвращении Предка. Подробности эти смаковались, обсуждались, уточнялись, искажались, но все сходились во мнении, что Кабановых опрокинул всем известный Песцов. Казалось бы, кто такой Песцов? Ну да, захудалый хан варварской страны где-то в самом афедроне мира. А в империи он почти что никто. Ни капитала, ни бизнеса, ни связей. Ну погоны дали, ну орденок привесили. Но это еще не делает человека значимой фигурой ни в экономике, ни в политике. Тем не менее, столкновения с ним Кабанов не пережил. В буквальном смысле.
Казалось, еще недавно Кабановы были один из незыблемых имперских столпов, а нынче в одну неполную неделю только и осталось от рода, что повсеместные разговоры о чрезмерной суровости приговора, да шепотки по углам.
Правду сказать, Песцова никто не осуждал ни в глаза, ни за глаза. Все прекрасно понимали, как ведутся дела меж родов: кто сильнее, тот и прав. Главное не попасться. А если попался — суметь откупиться. Но вот не удалось Кабановым ни провернуть грязные делишки втихаря, ни замазать следователям глаза суммами со многими нулями. Результат налицо. Иные языки, из тех, что позлее, утверждали, что действовал, якобы, не сам Песцов, а его двойник, он-то всё и провернул. Но другие, более осведомленные, тут же вспоминали историю с императорскими регалиями. Кто-то разыскал в Сети недавнюю запись драки у крыльца Академии. По всему выходило, что никакого двойника не было, а все дела сотворил юный Песец лично, собственными руками.
В общем, новостей была масса. Они без конца обсуждались тут и там, обрастая порою самыми фантастическими подробностями. И тут прямо в самую гущу московского студенчества, словно трехтонная бомба в главную выгребную яму, свалилась самая последняя новость. Тот самый Песцов, вернувший императорские регалии, сваливший Орловых и Кабановых, успевший в свои девятнадцать лет вписать своё имя на страницы учебников истории, ближайшие два года будет учиться именно здесь, в Московской Магической Академии.
Девушки за малым исключением были взбудоражены до последней крайности. Достоверной информации о семейном положении героя у широких народных масс не было. Если кто-то что-то и знал, то делиться сведениями не спешил. И большинством голосов многочисленных женсоветов было решено, что парень холост. А раз так, то является законной добычей и заодно ценной дичью. Ведь даже несведущим было ясно, что магический ранг у Песцова немаленький, а неведомые богатства ханского дворца, разумеется, неисчислимые, затуманили рассудок очень и очень многим.
Среди женского пола была объявлена загонная охота на песца. Пикантности ей придавали невесть каким путём разошедшиеся любительские фото Песцова топлесс: уж больно любопытные надписи красовались на его теле. Охотницы правдами и неправдами раздобыли все доступные фотографии и видеозаписи с участием будущего трофея, тщательно их проанализировали и высмотрели еще несколько специфических деталей. В итоге Песцова заклеймили неисправимым бабником и, стало быть, вполне лёгкой добычей для умной и проворной девушки. Немного белого тела, небольшая интрига, пара свидетельниц из числа близких подруг — и вот уже на троне Дикого поля новая ханша.
Парни обсуждали не такие глобальные проблемы. Их разговоры вращались больше вокруг личности Песцова: каков капитал, какой бизнес мутит, на каких машинах ездит, какие кабаки предпочитает. Еще их интересовал магический ранг новичка. Достоверно об этом мало кто знал. А те, кто знал, помалкивали, так же, как и о семейном положении.
Темы Песцова мальчикам хватило ненадолго. Гораздо больше мужскую половину студентов интересовало женское трио, волновавшее всю академию в прошлом году. Три девушки, три отличницы, три неразлучных красавицы, сводившие с ума академических ловеласов своей таинственностью и неприступностью. Их фамилии мало кому чего говорили: Щукина, Лебедева и Кошкина. Выследить их, напроситься в гости, либо завлечь в ресторан-бар-клуб никому не удавалось. Приглашения на приёмы они неизменно отвергали. Зато любые попытки грубых наездов встречали тройной отпор. Если кто-то от большого ума решал обидеть одну, его гарантированно ждали три дуэли и три продолжительных визита в медблок. Иные пытались завести серьёзные отношения, но безуспешно. К самым настойчивым и беззастенчивым подходили люди из ИСБ и доходчиво объясняли: девушки этот год находятся под охраной императора. Это на время утихомиривало местечковых мажоров и попутно добавляло недотрогам загадочности и привлекательности.
Нынче год прошел, императорская охрана исчезла, и многие с нетерпением ожидали появления девушек, грезя о втором раунде вечной игры. Но троица запаздывала: до начала ежегодной церемонии оставались считанные минуты, а они до сих пор не появились. Не сказать, чтобы это было таким уж преступлением, но руководство академии непременно возьмет на карандаш студентов, пренебрегающих дисциплиной, и обеспечит им неприятные последствия. Отсутствовал и таинственный Песцов. Но ему в любом случае проще: хану и не такое могут простить. Государственное дело!
Несколько человек посматривали на парковку перед оградой академии. Она была битком забита машинами. Оставалось лишь одно свободное место на платной части. Несколько человек тут же побились об заклад: чьё это место: Песцова или девичьей троицы. И у тех, и у других были свои доводы. Спор шел на повышенных тонах, но до мордобоя пока не дошло.
— Глядите! — крикнул кто-то.
Десятки глаз тут же устремились за ограду. Мимо парковки по дороге ехал автомобиль из числа тех, что встретить на дороге совсем непросто.
— Дорогущая тачка, — отметил кто-то из знатоков.
Остальные промолчали, по большей части завистливо.
Машина плавно свернула на парковку. Споры тут же оживились.
— Девчонки! — утверждали одни.
— У них другая машина, это Песцов.
— Песцов ездит на кабриолете, — возражали первые.
— Кабриолет у него отобрали Кабановы! — заявляли просвещенные вторые.
Тем временем, машина неспешно докатилась до пустого места на парковке. Аккуратно встала среди других. Открылась водительская дверь и из неё вышел невысоких щупловатый молодой человек с наградными планками на левой стороне форменного пиджака и какой-то висюлькой на шее.
— Песцов! Песцов приехал! — прокатилось по толпе.
— Мы же говорили! — заявили сторонники Песцова. — Гоните бабки.
Тем временем, молодой человек обошел машину, открыл заднюю дверь, протянул руку и подобно тому, как фокусник вынимает зайца из шляпы, одну за другой вынул из салона трёх девушек в форме академии.
— Лебедева! — пронеслось в толпе парней.
И почти сразу:
— Щукина! Кошкина!
— Мы же говорили! — завопили те, что топили за девчонок. — Отдавай деньги обратно!
Пока шли споры, приехавшие девушки окружили Песцова. Двое из них взяли парня под руки, а третья пристроилась сбоку. Так, вчетвером, они прошли через всю стоянку, поднялись по ступеням к воротам и спустя еще десяток шагов упёрлись в плотную толпу. Песцов хмыкнул про себя, и призвал Тень. Её самый лёгкий вариант. И преграждавшая путь толпа вдруг сама собой — ну, почти — принялась расступаться перед ним. Студенты, с некоторой обычно несвойственной им робостью, освобождали проход, жадно всматриваясь в проходящих мимо. Девочки — в причёски, украшения и наряды, парни — в орденские планки на груди и знаки орденов на шее и лацкане. Сразу за их спинами толпа смыкалась и начинались яростные обсуждения увиденного. Сперва в полголоса, потом в полный голос, а кое-где и на повышенных тонах.
Семья Песцовых размеренным шагом пересекла территорию третьего курса и подошла к смешавшим свои ряды второкурсникам. Олег планировал оставить девочек у их групп и пойти разыскивать свою, но сейчас это было невозможно. Все стояли вперемешку и понять, кому и куда нужно идти, было невозможно.
Сквозь толпу протиснулись четыре девушки, сразу притянув к себе всеобщее внимание. Невысокие, черноволосые и черноглазые, явно уроженки Степи. И все, как одна, красотки. Они выстроились в шеренгу перед Песцовым и, не обращая внимания на всех прочих, разом опустились на колени и склонились настолько низко, что кончики волос коснулись земли.
— Кто это? — не оборачиваясь, вполголоса спросил Олег свою свиту.
Ситуация его изрядно смущала, но он уже научился в подобных случаях не показывать вида.
— Твои наложницы, — тоже смутившись ответила Маша. — Мы хотели представить их тебе попозже, но вышло вот так.
— Я повелеваю вам встать! — приказал Песцов.
Четвёрка тут же поднялась и принялась пожирать своего повелителя восхищенно-преданными взглядами.
— Среди них есть настоящие гении, — продолжала суфлировать Маша, — но эту информацию не стоит показывать другим.
— И что с ними теперь делать?
— Не знаю, ты для них главный, тебе и решать.
Сцена «Хан и его подданные» затягивалась и начинала привлекать чересчур много внимания. Тем временем, из дверей академии вышла группа преподавателей с ректором во главе. Пора было прекращать бесплатный цирк.
— Мы встретимся с вами позже, — распорядился Олег.
Всё так же, не глядя, он повел рукой в ту сторону, откуда доносился голос подсказчицы:
— Мария найдет вас и проводит ко мне. Вы назовете свои имена и поведаете об успехах в учёбе. Сейчас же идите к своим группам, не стоит мешать церемонии.
Степнячки снова поклонились, встав на колени, и тут же исчезли в толпе. Пока Песцов пытался отойти от шока, жены тоже куда-то подевались. Пришлось ему дальше идти в одиночестве, высматривая табличку с номером своей группы.
Пока студенты вновь разобрались по курсам и группам, прошло некоторое время. Так что вдохновляющая речь ректора началась чуть позже и, чтобы уложиться в расписание, была несколько сокращена. Так же сократили и прочие выступления, а иные просто исключили из программы. Студенты этому были только рады: никому не охота битый час топтаться на жаре и слушать из года в год одно и то же с небольшими вариациями. Так что в положенное время прозвучал гимн империи, и жаждущая приобщиться знаний молодежь толпой повалила в гостеприимно распахнутые двери академии.
Направился следом за другими и Олег. Но на крыльце, уже в паре метров от входа, услышал чуть дребезжащий старческий голос:
— Господин Песцов!
Олег замедлился и тут же был вынесен бурным студенческим потоком на периферию, а там и вовсе за пределы толпы.
— Господин Песцов! Рад вас видеть в числе студентов Академии. Я бы даже сказал, очень рад.
Сергей Порфирьевич Тушканов, профессор кафедры теоретической магии Московской Магической Академии сиял, как новенький серебряный рубль. Серебряный — потому, что годы сперва изрядно проредили некогда роскошную шевелюру профессора, а после безжалостно её обесцветили. Рядом с профессором стояли другие преподаватели, очевидно, всё с той же кафедры.
— Позвольте представить: доцент, доктор магических наук Зайцева Нина Максимовна. Доцент, кандидат магических наук Вислоухов Павел Дормидонтович. Аспиранты Иванов и Марьина. А это, дамы и господа, тот самый Песцов, о котором я за последние полтора года прожужжал вам все уши. Именно он предложил использовать теорию пределов для расчета зависимости мощности магического эффекта от размеров конструкта и вложенной энергии.
Профессор сделал паузу, чтобы его подчиненные как следует прониклись величием научного подвига, и повернулся к студенту.
— Вы знаете, Олег Иванович, ваше предложение оказалось крайне, крайне плодотворным. Вот Павел Дормидонтович на частных случаях зависимостей сделал себе диссертацию и с блеском её защитил. Да и Нина Максимовна с большим успехом использовала предложенный вами математический аппарат в своих работах. И я, признаться, от них в этом не отстал. Можно сказать, что вы одной фразой значительно продвинули мировую магическую науку, и теперь наша академия на две головы опережает в своих исследованиях аналогичные научные учреждения за рубежом.
Доценты и аспиранты под строгим взглядом профессора уважительно покивали молодому дарованию и даже обменялись с ним рукопожатием.
— Олег Иванович, позвольте узнать: какую специальность вы выбрали в качестве основной?
— Теоретическую магию, конечно, — ответил Олег. — Наша прошлая встреча оставила в моей душе незабываемый след.
— Рад, очень рад!
Тушканов то ли сделал вид, что не заметил лёгкой иронии, то ли в самом деле принял всё за чистую монету:
— Надеюсь, вы будете частым гостем на моей кафедре. Уверен, у вас в запасе имеется еще немало революционных идей. Но не ждите от меня поблажек и снисхождения в том, что касается учёбы. Скорее, наоборот: с вас будет спрошено более, чем с остальных.
— Сергей Порфирьевич, — рискнула прервать разошедшееся начальство доктор Зайцева. — Нам бы отправиться к своим студентам.
— Ах, да! — спохватился профессор. — Конечно, Нина Максимовна, нам всем пора. И вы идите, господин Песцов. Раз уж вы теперь здесь, мы с вами еще не раз увидимся.
Встреча с наложницами — вернее, с одной из них — случилась раньше, чем Песцов ожидал. Доцент Вислоухов чуть притормозил, давая будущему коллеге время добраться до аудитории. Олег же, с благодарностью кивнув доценту, поспешил. И пришел как раз вовремя: пара каких-то хмырей пытались поставить на колени одну из тех степняшек-наложниц. Остальные с интересом наблюдали, кто-то даже снимал действие на телефон. Хотя нет, пара мальчиков явно пытались заступиться за девочку, но не потянули. И сейчас один прикладывал к левому глазу медный пятак, а другой к разбитому носу влажную салфетку.
— В чем дело? — с ходу гаркнул Песцов. — Считаю до двух и перехожу к физическому внушению. Раз…
Парочка недовольно обернулась, увидела хмурого Песцова.
— Остынь, пацан, не мешай, — велел один и попытался продолжить действие.
— Два! — досчитал Олег, и через секунду первый лёг на пол с пронзительными криками и переломом руки. Второй же отскочил в сторону и заголосил:
— Да ты знаешь, кто я! Да ты знаешь, кто мой отец? Да он тебя… А-а-а!
Еще одна рука с треском сломалась.
Песцов оглядел притихшую аудиторию:
— Это, — он для верности указал на девушку пальцем, — моя наложница. Только я имею право прикасаться к ней. Зарубите себе на носу и передайте остальным. Моё — это только моё.
Спасённая девушка попыталась было грохнуться перед спасителем на колени, но была остановлена:
— Замри!
И она действительно замерла в крайне неудобной позе, на полусогнутых ногах, не успев завершить движение.
— Встань! — приказал ей Олег. — Отныне ты будешь падать передо мной на колени только наедине. В присутствии посторонних достаточно среднего поклона. Понятно?
— Да, господин!
Девушка поклонилась предписанным «средним» поклоном.
— Это касается и твоих подруг. Передай им мои слова.
— Слушаюсь, господин, — еще один поклон.
Песцов повернулся к аудитории:
— Надеюсь, кто-нибудь сообразил вызвать медиков? А вас и вас, — он последовательно взглянул на снимавших видео, — я убедительно прошу скинуть мне отснятый вами ролик. Удалять не нужно. Наоборот, в моих интересах максимально распространить этот сюжет.
Разумеется, были разборки. Разумеется, Олега вызывали к ректору. И, разумеется, в конце концов отпустили, выдав грозное предупреждение: мол, если ещё хоть раз… Но странное дело: все, даже самые отпетые хулиганы и самые безбашенные мажоры в присутствии Песцова стали вести себя безукоризненно.
Первые два месяца учёбы стали для Песцова непрерывной интеллектуальной каторгой. Список дисциплин, по которым требовался зачет, оказался длинным, а преподаватели — сплошь занятыми. Наверное, придумывал такую схему какой-то садист. Или человек, поставивший себе цель не допускать отслуживших парней к высшему образованию. В самом деле: попробуй-ка за два месяца выучить и сдать чуть ли не половину программы первого курса, и при этом не запустить текущие предметы! Но имеется приказ по академии, согласованный во всех полагающихся службах и подписанный ректором. Так что если хочешь получить высшее образование и при этом не отстать от сверстников, изволь выполнять. А нет — поступай вместе с малолетками на общих основаниях.
Олег терять год не хотел, а потому вспомнил прошлую жизнь, стиснул зубы и принялся за дело. По некоторым предметам удалось выехать на старых знаниях, по некоторым — получить отсрочку исполнения приговора. Но большую часть всё же пришлось методично зубрить и сдавать. И как хорошо, что рядом, в той же группе, оказалась верная наложница! Ей, конечно, пришлось несколько напрячься, но в итоге её господин получил полный набор конспектов без единого посещения лекций.
Профессор Тушканов пару раз пытался завлечь любимого студента к себе на кафедру: погостить, чаю с пирожными попить, посудачить о магии. Но как он ни старался, как ни заманивал, всякий раз уходил не солоно хлебавши. В конце концов, профессор смирился: несмотря на изрядную фанатичность в области теормага, он вполне мог войти в положение. Наложницы и вовсе не рисковали беспокоить господина, лишь осторожно выспрашивали у Маши: когда же наступит обещанное «позже». Одно хорошо: после показательного уничтожения Кабановых и такого же показательного поломания рук паре идиотов, никто не рисковал задевать Песцова ни морально, ни физически.
Песцов похудел, осунулся. Под глазами прописались тёмные круги. Призрачной тенью скользил он по коридорам академии, пугая впечатлительных первокурсниц. Тихим зомби появлялся на семинарах и практикумах. И два-три раза в неделю изображал трепещущую добычу в лапах кровожадных экзаменаторов.
Но всё когда-нибудь кончается. В одно утро — действительно прекрасное — Олег проснулся и понял, что прямо сейчас ему некуда спешить. Потому, что все конспекты вызубрены, все зачеты сданы и, кроме того, не нужно бежать на занятия, ибо выходной. Природа решила отметить пограничье меж октябрём и ноябрём сухой и относительно теплой погодой. И даже солнце соизволило выглянуть из-за временно посветлевших и превратившихся в облака туч.
Олег наскоро умылся, облачился в домашнее и высунул нос из комнаты, куда уже начал просачиваться аромат кофе. Жёны, как выяснилось, проснулись уже давно и тихо сидели за столом, попивая кофе со свежим печеньем. «Ишь», — подумалось, — «заботятся, сон берегут, отдохнуть позволяют». В груди к уже поселившейся там радости добавилось теплое чувство: благодарность, признательность и… и что-то еще, не появлявшееся ранее ни в одной из жизней, а потому не имевшее названия.
Спускаться по лестнице не хотелось. Поэтому Олег закинул под ноги воздушную подушку и в один момент слетел вниз, в гостиную. Ловко, у самого пола развеял конструкт.
— Доброе утро! — поприветствовал девушек. — Что сегодня дают на завтрак?
— Какое там утро! — отозвалась Вера. — Обед скоро. Уже собрались тебя будить, да ты сам поднялся.
— Вот именно! — подтвердил Олег. — И поэтому мне полагаются кофе и плюшки, а после мы все пойдём гулять.
— Заодно со своими подданными познакомишься, — поддела Маша. — Меня девчонки через день спрашивают: мол, когда. Уважают тебя очень, особенно после того, как ты одну из них защитил. Хотят лично благодарность выразить.
Олег думал недолго:
— Ну вот нагуляемся, в какую-нибудь кафешку засядем и они пускай туда же подтягиваются. И покушаем, и познакомимся поближе.
— Между прочим, — не унималась Маша, — для них разделить трапезу с господином — великий почёт и немалая награда, не меньше, чем орден.
— А учатся они хорошо?
— Отличницы.
— Значит, есть, за что наградить, — решил Песцов. — Где мой кофе?
Кафе выбрали поблизости от академии, чтобы девочкам, живущим в кампусе, идти было не слишком далеко. Сдвинули вместе пару столов, сделали заказ на восемь человек, уселись все четверо по одну сторону стола и принялись ждать.
Еда на столе и девушки появились почти одновременно.
— Присаживайтесь!
Олег широким жестом указал на места напротив. Наложницы замялись.
— Да садитесь же! — добавил он повелительности в голос.
И, видя, что студентки всё ещё не решаются на действие, добавил:
— Маша, воздействуй на своих подопечных. Я не хочу напрямую приказывать.
Каракалова поднялась со своего места, что-то пошептала девочкам и те, хоть и чувствовали себя неловко, расселись по местам. Напротив Олега оказалась та самая, из его группы. По крайней мере, он запомнил её лицо и узнал имя. Да и она немного привыкла к регулярным встречам со своим ханом. Но и она, и трое других робко сидели на краешках стульев, сложив руки на коленях, и ждали продолжения.
— Так получилось, — начал Олег, — что весь прошедший год я отдавал свои долги, поэтому не мог познакомиться с вами раньше. За вами присматривали мои жены. Вы ведь знакомы?
Наложницы переглянулись меж собой и закивали. Их господин этим удовлетворился и продолжил разглагольствовать:
— Теперь мой долг уплачен сполна. У меня появилось немного свободного времени, и я подробно ознакомился с вашими успехами здесь, в академии. Я доволен тем, как вы учитесь. Вы ведь знаете, в степи образованных людей не просто мало, их почти нет. Вы будете первыми среди тех, кто поможет мне сделать Дикое поле снова великим. И в качестве награды за ваш труд приглашаю вас пообедать вместе со мной за одним столом.
Лица дикопольской четверки синхронно и последовательно отобразили недоверие, радость, восторг и, наконец, сверхважность. Последнее было настолько комично, что Песцов с трудом удержался от смеха.
— Но прежде, чем приняться за еду, назовите мне свои имена. Тебя я знаю, — Олег поглядел на сидящую напротив одногруппницу. — Ты — Данеш, у тебя девятый ранг. Правильно?
— Вы никогда не ошибаетесь, мой господин, — склонила та голову.
По очереди представились и все остальные:
— Амина, десятый ранг. Экономический факультет.
— Сабира, девятый ранг. Факультет управления.
— Шамсия, девятый ранг. Юридический факультет.
— Неплохо, неплохо, — поцокал языком Олег. — Ну а теперь давайте есть, пока всё не остыло.
Студентки-наложницы вполне владели застольным этикетом. Ловко пользовались ножом и вилкой, губы салфетками не терли, не чавкали, не ковырялись в зубах. И обед потихоньку шел своим чередом.
Олег время от времени пытался острить, жены поддерживали непринужденную застольную беседу, студентки успешно ускользали от попыток их разговорить. Так бы всё и завершилось, чинно и благородно. Но у судьбы на этот счет было иное мнение.
Александр Маралов тосковал. Мало того, что он позорно проиграл девчонкам, катавшимся на допотопном рыдване, так Мухтаров, видимо в отместку за пережитые эмоции, разнес новость по всей тусовке. Теперь над ним посмеивались. Не в глаза, разумеется, но за спиной шептались.
Кроме того, он почти на месяц лишился новой машины. В мастерских разводили руками: мол, уникальная комплектация, надо заказывать запчасти за границей. Да и сам капитальный ремонт сложного двигателя занял немало времени и отнял немало денег. Отец оплатить ремонт отказался, так что два месяца Маралову приходилось обходиться без ночных клубов и привычных пассий.
Ну и в завершение всех бед молодой человек с ужасом почувствовал, что запал. На кого из той троицы было пока непонятно, но эта картинка — вишневый кабриолет и три шикарных девушки вокруг него — преследовала его во сне и грозила продолжить то же самое наяву. Даже доступные и на всё согласные феечки из ночных клубов не могли вылечить Маралова от наваждения.
Он каждый день по нескольку раз проезжал мимо академической парковки, но памятный кабриолет на ней не появлялся. Друзья и знакомые ничего толкового подсказать не смогли. Александр нарезал круги по Москве, надеясь увидеть на улицах знакомую машину, но без толку. В общем, Маралов был безуспешен и безутешен.
Вот и сегодня молодой человек вместе с приятелем проехал мимо академии, не увидел желаемого и, с горя подцепив двух девушек-феюшек, закатился в близлежащее кафе. По части поведения мимолётные подруги были практически невесомыми, что давало надежду на некоторое утешение в отсутствие желанной добычи.
Первой он увидел блондинку. Она сидела с краю, и от входа была хорошо видна. Рядом с ней устроилась гонщица с косой. Двух других загораживали четыре похожих друг на друга девочки: прямые черные гладко зачесанные волосы, смугловатая кожа, форма Академии. Остальное разглядеть было трудновато: девочки сидели спиной.
Вся компашка, непринуждённо болтая, обедала. А ведь он, Маралов, должен им обед, и не в этой забегаловке, а в заведении посолидней. А раз эти девочки привыкли столоваться в относительно дешевом кафе, то интерьеры и атмосфера дорогого ресторана, все эти вышколенные официанты, сложная сервировка и прочее ударят неискушенным красоткам в голову не хуже шампанского, сделав их намного более сговорчивыми.
В одно мгновение феечки были забыты, равно как и Вася Мухтаров, постоянный товарищ по всевозможным забавам. В голове пронеслось: машины рядом нет, значит, пришли пешком. Стало быть, живут неподалёку. И герой-любовник местного разлива Александр Маралов шагнул вперед.
Верный Мухтаров попытался удержать приятеля от опрометчивого поступка, но тот раздраженно выдернул из его руки полу модной куртки-бомбера и, воспарив на крыльях надежды, подлетел к столу, выдавая заранее приготовленную фразу:
— Привет, девчонки! Что вы киснете в этой тошниловке? У меня есть предложение получше!
Маралов ещё не договорил, когда его настигло понимание эпичности посетившего его песца. И верный Мухтаров, и, наверняка, феечки разнесут по московской тусовке все подробности сегодняшнего конфуза. А Мухтаров еще и распишет в красках давешнюю гонку. Всё: репутации полный и окончательный конец. Делового статуса у него и так не было, а теперь и среди повес Москвы он станет посмешищем. Впору бежать бросаться с моста в реку. Но как раз убежать ему и не дали: сидевший третьим с краю, сразу после гонщицы, невысокий худощавый молодой человек взглянул на возмутителя спокойствия холодным пронзительным взглядом и сухо проговорил:
— В чем дело? На каком основании вы позволяете себе беспокоить незнакомых людей, да еще обращаться к ним настолько фамильярно?
У Маралова ослабели ноги, одновременно прирастая к полу. Песцова он узнал с первого взгляда. Да и трудно было не узнать лицо человека, не сходившего с экранов телевизоров и со страниц прессы ещё месяц назад. Давид, победивший Голиафа, отправивший в небытие величие рода Кабановых. А если вспомнить события годичной давности, то выходит чуть ли не международный конфликт.
Герой-любовник разом взмок и, кажется, потерял дар речи. По крайней мере, попытка принести полагающиеся извинения провалилась на корню. Тот жалкий лепет, что смог выдавить из себя известный московский словоблуд, насмешил бы и младенца.
— Олег, — весело сказала гонщица своему соседу, — помнишь дорогу в Воронеж, в наше поместье? Этот молодой человек тогда пытался нас обогнать.
И, повернувшись к Маралову, прибавила:
— Во сколько вам обошелся ремонт машины? Честное слово, мне было жаль малышку. Но тягаться с четырёхлитровым восьмицилиндровым мотором она бы не смогла. Между прочим, вы проиграли нам ужин в любом ресторане по нашему выбору. Не то, чтобы я любила ходить в рестораны, но это дело принципа.
Девушка снова повернулась к Песцову:
— Олег, как ты смотришь на то, чтобы поужинать в ресторане? Не обязательно сегодня. Например, в следующую субботу.
— Почему бы и нет, — пожал плечами Песцов. — Долги надо платить. Тем более, сегодня к ним накапали немаленькие проценты.
Он обратился к четверке смуглянок:
— Не желаете побывать в московских ресторанах? Заявляю ответственно: стесняться вам нечего. Вы не бедные родственники, а часть клана Песцовых. Песцовы — это звучит гордо! Местные нувориши должны вам кланяться, чиновники обязаны всячески угождать, а халдеи в кабаках, так и вовсе пресмыкаться.
Девушки быстро переглянулись меж собой и согласно кивнули, причем сделали это настолько синхронно, что, казалось, кивок был как следует отрепетирован.
Всё это время Маралов стоял, ни жив, ни мёртв, и судорожно пытался вспомнить имя гонщицы. Ведь все три ему представлялись. Неужели забыл? Это непростительно!
Наконец, Песцов закончил кулуарные переговоры и объявил:
— Господин Маралов, к следующей субботе жду от вас приглашения. Детали согласуете с девочками. Вам предстоит раскошелиться на ужин. На меня и моих жен за проигрыш в той глупой гонке, и на моих наложниц в качестве виры за вашу сегодняшнюю бестактность. Более вас я не задерживаю.
Профессор Тушканов был человеком интеллигентным и вполне обладал чувством такта. Поэтому, несмотря на всю свою фанатическую увлеченность теоретической магией, он не стал отлавливать Песцова в первый же день после сдачи зачётов. Он подошел на второй день.
— Молодой человек! Я, безусловно, рад, что вы сумели получить все необходимые зачеты. Ваше отчисление стало бы страшной ошибкой для академии и тяжелой потерей для всей магической науки.
— Ну почему сразу отчисление? — озадаченно спросил Песцов. — Взял бы академический отпуск, подготовился, и зашел на второй круг.
— Вам академический отпуск не положен, — огорчил профессор, — поскольку вы проучились менее одного семестра.
— Я так и думал, — состроил огорченную физиономию Олег. — Это заговор. Местные шпаки не желают, чтобы герои, защищавшие империю, давали заслуженный отпор местной вконец охамевшей молодёжи.
Реплика, выданная со всем тщанием, осталась без должного внимания. Тушканов лишь хмыкнул и повлек Песцова в своё логово.
На кафедре уже собрались все сотрудники. И доценты, и аспиранты. Едва Олег вошел, как все уставились на него, словно ожидая некоего откровения. Но тот сделал морду кирпичом и, дождавшись, когда профессор обозначит своё место, уселся на единственный оставшийся незанятым стул.
— Анечка, не сочтите за труд, накройте чай, — распорядился Тушканов.
Аспирантка Марьина, вздохнув, поднялась со своего места и отправилась исполнять. Видимо, это было в числе её негласных обязанностей. Впрочем, несмотря на показное недовольство, управилась она быстро. Не прошло и десяти минут, как чай был заварен, стол у дальней стены застелен бумажной скатертью и заставлен всеми полагающимися к чаю принадлежностями.
Олег, не мешая мужчинам ухаживать за дамами, налил себе чаю, положил на свою тарелку пару самых вкусных пирожных и, дождавшись удобного момента, вбросил заготовленную загодя провокацию:
— Сергей Порфирьевич, нам на лекциях рассказывают, что применение магии крайне выгодно во всех отраслях человеческой деятельности. Тем не менее, как я могу видеть, автомобили сжигают бензин, освещение в домах обеспечивают электрические лампы, на обогрев жилищ мы переводим ископаемое топливо. Так почему же магическая энергия не используется в должной мере?
— Почему магическая энергия не используется повсеместно? — повторил вопрос Песцов. — Выходит, преподаватели несколько… э-э-э… лукавят?
Профессор, как раз в этот момент вонзивший зубы в наполненный восхитительным кремом эклер, осуждающе поглядел на студента. Но соблазн прочесть незапланированную лекцию на любимую тему был сильнее. Тушканов аккуратно дожевал кусок, отставил чашку и бережно положил недокусанное на тарелку.
— С незапамятных времен, — начал он, — человечество использует для своих нужд различные виды энергии. Первым таким видом, помимо механической энергии собственных мускулов, стала химическая энергия топлива, превращающаяся при сжигании в тепловую. После человек научился применять энергию ветра для движения судов. Долгое время ничего кроме этого не использовалось. Люди пытались находить более эффективное топливо, улучшать тепловые преобразователи. В конечном итоге появились печи, топящиеся каменным углем. В процессе совершенствования преобразователя энергии ветра — паруса, была разработана сложнейшая система ветроулавливания, построены скоростные парусные суда.
— Они были настолько хороши? — недоверчиво спросил аспирант Иванов.
— Они были безупречны, — вскинул голову Тушканов. — По свидетельствам очевидцев, даже при таком ветре, когда человек мог ходить с зажженной свечой по палубе, они имели до шести узлов хода.
Профессор передохнул, отпил чаю и продолжил:
— Долгое время не появлялось ничего нового. И даже магия, известная с незапамятных времен, не меняла установившихся порядков, поскольку была уделом лишь немногих. И неизвестно, сколько бы длился этот застой, но случилось Обретение. Восемьсот с лишним лет назад господин Крокус кардинально изменил мир. Всё дело в том, что магическая энергия, в просторечии называемая так же маной, посредством конструктов может быть конвертирована почти в любой другой вид энергии с минимальными, пренебрежительно малыми потерями на преобразование. Именно поэтому магическая энергия является наиболее выгодной для человека.
Тушканов увлёкся. В его глазах зажегся фанатичный огонь праведного теормагика. Бородка встопорщилась, пиджак расстегнулся, а большой палец левой руки как-то сам собою зацепился за пройму жилетки. Профессор подхватил с тарелки недоеденное пирожное и указал им в пространство:
— Возьмём, к примеру, те же автомобили. Для движения они используют химическую энергию, запасённую в ископаемом топливе. Кстати сказать, запасы нефти на планете вполне конечны, и при сохранении текущего потребления лет через пятьдесят нас ждёт жесточайший топливный кризис. И ладно бы вся полученная энергия шла в дело. Так нет же, на совершение полезной работы уходит лишь двадцать-двадцать пять процентов затраченного. Лишь самые совершенные и заодно самые сложные конструкции двигателей могут похвастать КПД близким к пятидесяти процентам. Если учесть потери в механизмах передачи вращения от мотора к колёсам, картина выходит и вовсе удручающая. Магическая же энергия без потерь может целиком быть направлена на вращение колёс. И устройство передачи энергии будет небольшим и очень легким. На несколько порядков компактней и легче традиционного двигателя внутреннего сгорания.
— И что мешает нашей промышленности производить магомобили? — осведомился Песцов.
— Две вещи.
Профессор прервался ненадолго, приложился к пирожному, затем к чашке с остывшим уже чаем и продолжил:
— Во-первых, стоимость. Как известно, для магических устройств, иначе именуемых артефактами, используются натуральные драгоценные камни. А стоят они, зачастую, как половина машины. И если топовые модели еще могут использовать артефакты в своей конструкции в силу и без того высокой цены, то бюджетный сегмент автомобилей такого удорожания не выдержит. Кстати, есть еще один момент: артефакты изготавливаются специалистами-артефакторами только вручную. Все попытки автоматизации процесса, предпринятые до сих пор, провалились. Этот факт накладывает серьёзнейшие ограничения на объёмы производства и артефактов и, соответственно, изделий на их основе. Исключением являются разе что крошечные кристаллы в браслетах. Но их единственная функция — идентификация устройства в системе расчетов. Остальное выполняет электроника.
Тушканов поглядел на ученика:
— Сможете назвать вторую причину?
Олег немного подумал:
— Очевидно, отсутствие дешевых емких накопителей. Я не знаю, сколько энергии тратит автомобиль на, скажем, сто километров пути, но подозреваю, что немало. Не уверен, что накопители, те, что по карману покупателям бюджетного сегмента, способны на такое. А ёмкие кристаллы, во-первых, очень дороги, а во-вторых, редки. Можно было бы непосредственно подпитывать машину из резерва мага, но для этого требуется ранг, ориентировочно, не ниже девятого. Кроме того, концентрация на управлении маной может отвлечь водителя от дороги.
— В целом, верно, — подтвердил профессор. — Могу добавить, что вследствие вышеупомянутых сложностей даже мелкосерийное производство магомобилей, мягко говоря, нерентабельно. Вот и выходит, что удел магии — это простые по конструкции устройства с низким потреблением энергии. В основном, средства связи, инструменты безналичной оплаты, аппаратура идентификации личности и прочие подобные вещи. Предвидя ваш вопрос, скажу сразу: банковская карта запускается при контакте с рукой владельца. И подделать нельзя, идентификация идет по слепку ауры, жестко зафиксированном в миниатюрных кристаллах.
— То есть, — проговорил Песцов для себя, — нужны дешевые артефакты с возможностью массового производства и относительно компактные магические накопители, ёмкие и, опять же, недорогие. А как насчёт зарядки накопителей? Сильные маги, разумеется, зарядят сами, а тот же бюджетный сегмент, где, в основном, одиннадцатый ранг и ниже, не смогут позволить себе такую роскошь.
— На этот счёт у меня имеется идея, — успокоил Олега Тушканов. — Но без решения двух других задач она смысла не имеет.
Речь профессора Тушканова повергла Олега в состояние перманентной задумчивости. К счастью, это не мешало ему слушать лекции, выполнять задания и даже отвечать на вопросы. Правда, ответы выходили с изрядной задержкой. Сперва над этим потешались, потом перестали. А к выходным тех, кто знал Песцова лучше других, ситуация стала всерьёз тревожить.
— Олег, что с тобой? — обеспокоенно спросила Алёнка.
Она вообще в последнее время стала активной сверх всякой меры. А ведь в гимназии была тихой, спокойной девочкой. Откуда что взялось?
— Не видишь — думаю, — с задержкой отозвался Песцов.
— А о чем думаешь? Давай подумаем вместе. Я сейчас остальных позову. Как говорится, одна голова хорошо, а четыре — лучше.
И вот ведь какая настырная: Олега за стол в гостиной усадила, за девчонками сбегала, повару велела кофе с плюшками подать для улучшения мозговой деятельности, блокноты с карандашами на всех приготовила. И лишь когда вся подготовка завершилась, уселась сама. Изобразила строгую учительницу и потребовала:
— Олег, расскажи нам, о чем ты так упорно думаешь вот уже третий день.
— Третий день! — поразился Олег.
— Именно. Ты промахиваешься ложкой мимо рта, натыкаешься на мебель, надеваешь футболки шиворот-навыворот, забываешь дома тетради, по ночам ходишь по комнате взад-вперед и что-то бубнишь себе под нос. А самое страшное — не обращаешь внимания на наши наряды и причёски. Мы, между прочим, всё видим. Правда ведь, девочки?
— Чистая правда, — подтвердила Маша.
— Угу, — веско добавила Вера.
— Ну давай уже, делись, — продолжала Алёнка. — Кому ты еще можешь доверить свои тревожные думы, как не собственным женам? Не сможем подсказать, так хоть утешим.
Олег вздохнул:
— Ладно, слушайте. Мы с вами совсем недавно говорили о ситуации в Диком поле. Если говорить прямо, там нет ничего. Ни экономики, ни внятной политики, ни государственных служб, ни промышленности, ни энергетики. Этакая антигреция. Есть только ханский дворец с Сункаром и несколько сотен тысяч подданных, которые, как правило, выживают сами по себе. Кстати, точное число этих самых подданных неизвестно. Мне порой кажется, что люди подчиняются хану больше по привычке. Ну и еще из страха — всё-таки он, то есть, я, сильнейший маг степи.
— Но ведь люди нам поверили! — воскликнула Маша. — Я помню, как тебя слушали на том первом приёме.
— Нам не то, чтобы поверили, — скептически хмыкнул Олег. — Скорее, нам дали возможность попробовать. Моя речь, прекращение войны, жесткие решительные действия власти, демонстрация силы, договор с империей, род основателей древнего ханства — всё сложилось вместе, и нам решили не мешать. Будут ли помогать — еще бабушка надвое сказала, но какое-то время не будут лезть под руку, и это уже хорошо.
— Но ты ведь не об этом думаешь, — проницательно заметила Вера. — Это лишь исходные данные задачи. Так сказать, раздел «Дано». Теперь давай переходить к пункту «Требуется».
— Всё просто, — грустно улыбнулся Олег. — Нам нужно из территории с населением создать государство. То есть организацию со всеми необходимыми для его функционирования институтами, начиная от силовых ведомств и кончая системой образования и культуры.
— Трудная задачка, — констатировала Маша. — Для такого нужны даже не годы, а десятилетия.
— Какие десятилетия, Машенька, взгляни на вещи трезво. У нас с вами есть два года, пока мы доучиваемся в академии. В это время и в империи к нам будут несколько снисходительны по причине нашего несовершеннолетства, и в Степи — по той же самой причине. Ну и тамошние традиции тоже нам на руку: не принято свергать ханов чаще одного раза в три года. И вот едва мы закончим академию, едва я стану совершеннолетним, как тут же начнутся внутренние волнения, если только мы за эти два года не покажем хоть каких-нибудь положительных результатов. А если результаты будут, то на Дикое поле сразу возникнет куча желающих. И Европа, и Азия, и все остальные. Даже наш царь-анпиратор будет заинтересованно поглядывать. От них всех придется отбиваться. И вы, девочки, должны так прокачаться, чтобы одновременно получить диплом и пятый ранг. Это для вас вполне реально.
— Но старого хана никто не свергал минимум лет двадцать.
— А он и не правил в полном смысле. Жрал в три горла, гаремом всласть пользовался, деньги коллекционировал и никому не мешал. Вроде как блюл традиции. И свои рода были довольны, и заграничные власти. И даже империя не слишком протестовала. До прошлогодней войны набеги Степи ей были что комариные укусы. Но я не хочу просто сидеть на троне, я привык если уж браться за что-то, то делать. А если нет — то и начинать не стоит. Сразу сказать честно: мол, я устал, я ухожу. И удалиться в туман.
— И ты размышляешь, что бы такого замутить? — догадалась Алёнка. — Это надо Машу трясти, она как раз на госуправлении учится.
— Что мутить я и сам знаю, — возразил Олег. — По крайней мере, в первом приближении. Но на любые действия нужны большущие деньги. То, что осталось от старого хана — это лишь нам с вами на поддержание внешнего статуса в повседневной жизни и на балах. В самом деле, состояние нам досталось не такое уж великое, сами ведь считали. От Кабановых вирой больше пришло. Конечно, как стартовый капитал деньги клана можно рассматривать. Но это — капля в море. Нужны доходы совершенно иного уровня, какие может дать только развитая промышленность и большой рынок сбыта. Учитывая, что в мире всё давно поделено, диких степняков никто не пустит на устоявшиеся рынки со своей продукцией. Значит, нужно создать новый рыноки новый товар, который будет пользоваться таким бешеным спросом, что никто не сможет закрыть ему путь.
— Ничего ты замахнулся! — покачала головой Маша. — Ни много, ни мало — отжать в свою пользу хороший кусок мирового пирога! После этого на нас точно будут наезжать все иностранные государства подряд, и Европа — в первых рядах.
— Если нам это удастся, — возразил Олег, — вся степь будет за нас. Им будет за что биться, для них появится видимый, понятный враг, который покусился на святое — на их достаток. Вот потому нам всем нужно достичь максимально возможного уровня силы, причем наша реальная мощь должна быть для потенциальных врагов неожиданностью.
— Олег, — снова вступила в разговор Вера, — это всё, в принципе, понятно. Но ты ведь что-то уже придумал. Пусть с трудом, но реализуемое. Расскажи, а мы попробуем устроить мозговой штурм.
— Надо же, какая ты наблюдательная, — усмехнулся тот. — Хорошо, расскажу. И мозговой штурм — дело полезное. Но я бы, с вашего позволения, позвал сюда одну девочку из наших гаремных студенток. Мою одногруппницу, Данеш.
— Сейчас привезу! — подскочила Алёнка. — Через полчаса буду. Маш, позвони ей, предупреди, чтобы собиралась.
Щукина исчезла, словно бы её ветром сдуло. Маша сделала звонок и уставилась на супруга.
— Олежек, насколько я понимаю, ты придумал что-то из области магии, но не знаешь, как это реализовать.
— Ага, — улыбнулся Песцов, — ты решила поразвлекаться, пока Алёнка удовлетворяет свои потребности в быстрой езде.
— Вполне себе невинное развлечение, — состроила глазки Маша.
Вера со своего места солидарно хихикнула в кулачок.
— В принципе, ты права, моя идея основывается на магии. Более того, у нас, у нашего клана имеется уникальная возможность её реализовать. Никто другой не сможет, а вот мы, хотя и с немалыми усилиями, потянем. И затраты на реализацию ожидаются довольно скромными. Но для того, чтобы начать практическое воплощение, нужно идею превратить в проект. И тут дело найдется всем: и управленцам, и производственникам, и магам-теоретикам. И даже художникам.
— Тогда, может, позвать всех четверых? — предложила Вера. — Как раз будут участвовать все перечисленные направления плюс юрист.
— А давай, — махнул рукой Олег. — Надеюсь, Алёнка еще не добралась до академии, а девочки смогут сверхоперативно собраться. Звони, Маша.
Стол в гостиной вместил всех восьмерых. Повар оделил каждого чаем и выпечкой, Алёна снабдила канцтоварами, а Олег принялся загружать мозги.
— Спасибо, что так оперативно приехали, — начал он. — Нам нужны ваши знания, которые вы успели получить здесь, в академии, а так же любые, самые безумные идеи, которые придут вам в голову. Сейчас я опишу две задачи, и все вместе попробуем найти путь к их решению. Хотя бы наметить направление движения. Нам нужно изобрести дешевые и при этом ёмкие накопители магической энергии. Сейчас это, как вы знаете, специально ограненные драгоценные камни. Размер камня определяет ёмкость, он же эту емкость и ограничивает. Действительно большие камни чистой воды встречаются исчезающе редко, а нам нужны артефакты, которые могут вместить, скажем, пару тысяч клоунов. Принято считать, что форма кристаллической решетки того или иного камня способствует конструктам той или иной направленности, но точно этого никто не знает. Все данные на эту тему исключительно эмпирические. Ну, начали!
Спустя полчаса Алёнка исписала половину блокнота. Мозговые штурмовики ощутимо выдохлись. Ни чай, ни кофе уже не помогали. И тут Данеш вывалила:
— Вот смотрите: магический конструкт прекрасно существует вне какой-либо среды. Внутри создаваемой магом силовой пространственной конструкции находится только воздух, но и он необязателен. Это среда, то есть, камень, подбирается таким образом, чтобы не нарушить работу конструкта. Я не знаю, проводились ли опыты, но вполне возможно, что конструкт, внедренный в твердую среду, становится менее эффективен.
Все внимательно посмотрели на девушку. Та смутилась, но продолжила:
— Что если создать из металла или какого-нибудь иного материала пространственную фигуру, полностью повторяющую некий конструкт? В неё можно будет этот конструкт упрятать?
На несколько секунд за столом наступила полнейшая тишина. А потом её нарушил грохнувшийся на пол стул главы клана.
— Да!
Олег подскочил с места, не в силах сдержать восторга.
— Да, это то, что нужно! Ты молодец, Данеш! Если твоя идея сработает, мы сможем всё, что было задумано. Милка, у нас есть пластилин и зубочистки? Тащи сюда!
Через минуту на столе, на оперативно подложенной доске встал макет простейшего конструкта, собранный из пластилина и палочек. С него, со светлячка, начинают обучение детей. Олег принялся осторожно вписывать в него магический аналог.
— Закончил, — выдохнул он. — Засекайте!
Дерево — не самый лучший материал для артефактов. Но если всё сделано правильно, то конструкция должна оставаться рабочей минимум полчаса. Бамбуковые зубочистки как материал для магических конструкций еще хуже, но даже в самом плохом случае они должны продержаться десять минут. Решили попытаться активировать светляк минут через пять. Этого должно быть достаточно для проверки работоспособности идеи: если магический конструкт не распался, он должен заработать.
— Пора! — подала сигнал Алёна.
Все уставились на хлипкую конструкцию, а Олег осторожно влил в ключевую точку квант маны. В заполнившем гостиную полумраке отчетливо было видно исходящее от артефакта слабое свечение.
Кажется, девочки даже дышать перестали, словно боялись задуть магический огонёк.
— Восемь минут! — продолжала отсчитывать Алёнка. — Девять! Десять!
Артефакт работал.
— Пятнадцать!
В голосе Щукиной был слышен старательно сдерживаемый восторг.
— Шестнадцать! Семнадцать! Восемнадцать!
Все-таки светляк делался на основе файрбола, и часть энергии переводил в тепло. Тонкие бамбуковые лучинки, в конце концов, не выдержали и вспыхнули. Магический свет погас, сменившись небольшим костерком из зубочисток и пластилина.
— Ура-а-а!
Первой закричала, конечно, Алёнка. Но к ней тут же присоединились все остальные. А через минуту, когда первые восторги утихли, Олег подошел к Данеш, обнял и крепко, от души, поцеловал. Та зарделась, смущенно отворачиваясь в сторону.
— Проси, чего хочешь! — объявил Песцов. — И если это в моих силах, клянусь твою просьбу исполнить.
Героиня вечера покраснела еще сильней. Она поднялась и, сосредоточенно разглядывая носки туфель, робко, чуть слышно, произнесла:
— Господин, я хочу стать вашей женой.
В гостиной повисла тишина. Данеш лишилась дара речи, испугавшись собственной храбрости. Девочки, которые уже жёны, онемели от негодования. Троим студенткам-наложницам дыхание в зобу сперла простая мысль: «А что, так было можно?» А сам Песцов просто впал в ступор от ужаса. Он уже несколько примирился с мыслью о том, что женат и что жён у него трое. Но к перспективе увеличения их числа оказался совершенно не готов. Но стоит отметить, что пришел в себя он быстрее других.
— Данеш, исполнить твоё желание не так уж просто. Ты знаешь о том, что у нас не просто род, а клан?
Та, всё еще не способная к связной речи, замотала головой.
— Так вот, по законам клана глава не может просто взять себе жену. Его брак — это результат присоединения к клану нового рода. И в знак подчинения и верности присоединяющийся род отдаёт одну из своих девушек в жены главе клана. Но главное — присоединение нового рода должно быть одобрено советом клана, главами всех входящих в него родов. А это, так уж вышло, мои нынешние жены. Тебе предстоит прежде всего добиться их согласия.
Испуг в глазах девушки сменился полнейшим ужасом. Она уже не рада была, что решилась высказать вслух своё заветное желание. Зато жёны отмерли. Проморгались до появления осмысленности в глазах и устами Маши объявили:
— Действительно, Данеш, нам сперва нужно посовещаться. Много факторов следует учесть, чтобы клану не случилось какого ущерба.
А лица прочих наложниц отразили смешанное чувство: с одной стороны, огорчение за то, что желание одной из них не было сходу удовлетворено. С другой стороны — злорадство за то, что выскочку окоротили.
Тут Олег сообразил и подсуетился:
— Вот что, девчонки: поскольку главная цель этого сборища достигнута, а решения вопроса с желанием откладывается, давайте займемся плановыми мероприятиями. Если вы забыли, у нас нынче ужин в ресторане, за который платит господин Маралов. Маша, на тебе сборы и экипировка неофиток. Привлекай Веру и Алёнку и вперед. Даю вам… — он глянул на экран телефона, — четыре часа и банковскую карту. В одну машину вы все не влезете, поэтому заказывайте такси. А я подумаю на предмет минивэна, мест этак на десять-двенадцать.
— Саша! Александр!
Глава рода Мараловых шел по коридору в направлении комнаты отпрыска, потрясая только что полученными штрафными квитанциями. Был он, мягко говоря, не в духе, ибо суммы штрафов были такими, что за эти деньги вполне можно было купить новую машину. Глава распахнул дверь в комнату сына:
— Сколько это может продолжаться? Всё, моё терпение лопнуло! С сегодняшнего дня ты сам будешь оплачивать все свои штрафы до копейки.
Против ожидания, в ответ не прозвучало ни слова возмущения.
— Я отзываю доверенность на принадлежащие роду машины. У тебя есть две своих, на них и катайся. Разобьёшь — твои проблемы.
И опять в ответ тишина.
— Мне надоело, что ты спускаешь деньги рода на кабаки да на гулящих девок. Отныне ты не получишь ни от меня, ни от матери ни копейки. Будешь тратить лишь то, что заработаешь сам. Долгов наберешь — сам их гасить будешь. И упаси тебя Предки начать мухлевать на службе в свою пользу. Исключу из наследников полным ритуалом, чтобы никогда и ни при каких обстоятельствах главой рода ты не стал.
Маралов-младший, сидевший на диване совершенно растрепанным — и в одежде, и в чувствах — поднял на родителя мутные глаза и вновь уперся взглядом в пол перед собой.
— И последнее: мне надоело ждать, когда ты сам обзаведешься наследниками. Вместо этого чуть не каждую неделю ко мне приходят какие-то девки и требуют взять на содержание твоих байстрюков[2]. Поэтому, раз сам не хочешь, я решу за тебя. Через месяц — свадьба.
— Хоть две, — вяло махнул рукой пока еще наследник рода Мараловых и вновь уставился на отца мутным взглядом.
Маралов-старший нахмурился: вроде, перегаром в комнате не пахло. Но если пить до такого состояния, дух должен такой стоять, что нормального человека наизнанку вывернет. Наркота? Тоже непохоже, зрачки нормальные. Значит, накосячил настолько круто, что не знает, как вывернуться. А к родителю идти боится, поскольку за свои выкрутасы ожидает закономерной выволочки.
Глава закрыл дверь, уселся в кресло напротив сына и потребовал:
— Рассказывай, что натворил. Подробно и с самого начала.
Тот вяло попытался уклониться от допроса, но Маралов крепко ухватил его за ворот халата и основательно встряхнул.
— Рассказывай, или сей же час выгоню из дома взашей и знать забуду, что был у меня такой беспуть. Говори, что произошло!
И Александр Викторович Маралов, в недавнем прошлом звезда московского бомонда, записной ловелас, гуляка и кутила принялся сбивчиво и косноязычно рассказывать.
Во время рассказа Виктор Павлович Маралов сжимал то зубы, то кулаки. Порой вскакивал с кресла и лишь усилием воли заставлял себя сесть обратно. Но в какой-то момент лицо его просветлело. Уже вполне успокоившись он дождался окончания истории, поднялся, дошел до бара и самолично разлил в хрустальные рюмки по полста грамм водки.
— Держи, — протянул он сыну наполненную посудину.
— Это зачем? — не понял тот.
— Чтобы ты пришел в норму и начал, наконец, думать. Заодно отпразднуем открывающееся перед Мараловыми окно возможностей.
— Какое окно? Какие возможности?
Если бы Саша Маралов не знал своего отца настолько хорошо, то решил бы, что он спятил. Лично он не видел никаких возможностей. Но раз папаша говорит, значит, что-то такое на самом деле существует.
— Ладно, — снизошел родитель до объяснений, — смотри: кто такой Песцов? Он — глава государства, пусть пока что нищего и неустроенного. Сейчас он здесь, в империи, заканчивает учёбу. А что будет делать, когда доучится?
— Ну… не знаю. Уедет к себе в степь, наверное.
— Вот именно!
Глава назидательно воздел вверх указательный палец.
— Он уедет обратно и будет свою степь обустраивать. Мы, наш род, чем занимаемся?
— Строительным бизнесом, — удивленно пожал плечами Саша. — И что?
— А то, что здесь, в империи, все давно поделено. У нас есть свой кусочек рынка, и без большой крови нам его не увеличить. Каждый род за свои доходы насмерть встанет. А потом придет ИСБ и поинтересуется: по какому поводу шум? И может статься, что оба рода, затеявших свару, канут в небытие. А их бизнес быстренько растащат конкуренты.
— И ты хочешь застолбить за родом строительный рынок Дикого поля? — сообразил, наконец, младший Маралов.
— Ну наконец-то дошло! Так что иди, приводи себя в порядок и… ты уже заказал столики в ресторане? Замечательно. Собирайся, готовься. Род оплатит этот ужин как представительские расходы. Твоя задача — сблизиться с Песцовым настолько, насколько это будет возможно. Была бы у тебя сестра подходящего возраста, я бы ему жениться предложил.
— Так у него три жены уже есть! — опять затупил сыночек.
— Да хоть десять! Это — статус, как ты не понимаешь! Нам не светит быть поставщиками императорского двора. Зато статус поставщиков ханского дворца вполне доступен при должном усердии. И для начала ты сейчас должен во что бы то ни стало с этим парнем подружиться. Извиниться за все свои дурости, над собой посмеяться и Ну а потом, когда у вас отношения наладятся, и меня познакомишь. Все, иди, готовься к вечеру. И дай мне номер того ресторана, я свяжусь с ними насчет оплаты.
Ужин прошел замечательно. Ресторан был не слишком пафосный, зато с прекрасной кухней. Азартный автогонщик Александр Маралов честь по чести принес полагающиеся извинения, а Олег Песцов их подобающим образом принял. После этого Маралов изо всех сил старался быть душой компании. Шутил, по большей части, удачно, ловко поддерживал застольную беседу, даже немного разговорил степнячек, которых убранство зала и наряды гостей поначалу ввергли в ступор. Но при этом в общении с девушками был предельно корректен, не допуская ни малейшей фривольности.
Несколько раз молодые люди по одиночке и мелкими группами пытались увести какую-нибудь девушку танцевать, но с полдороги узнавали Песцова и тут же разворачивались в поисках более лёгкой добычи. И даже в комнате для пудрения носиков никто не посмел не то, чтобы пристать или напасть, а даже косо посмотреть.
Доставив наложниц в кампус академии, Песцовы вернулись домой. Утомлённый Олег отправился было на боковую. Но едва он удобно устроился под одеялом, как в дверь постучали и, не дожидаясь ответа, вошли. Все три жены.
— Девушки! — запротестовал муж, — Вы действительно хотите этого?
— Ну разумеется, дорогой! — нежно промурлыкала Каракалова и уселась поверх одеяла справа от супруга.
— Конечно, милый! — радостно воскликнула Щукина и уселась поверх одеяла слева от супруга.
Я думаю, ты давно мечтал об этом, — заметила Лебедева и зафиксировала супружеские ноги. — Возможно, где-то глубоко внутри себя, но мечтал. Я в этом уверена.
— Эй, погодите! — забеспокоился супруг. — Что это вы задумали?
— Ничего такого, о чем я не смогла бы рассказать своей мамочке, — нежно улыбнулась Алёнка.
— В конце концов, ты дал клятву Данеш, и если начнешь тянуть с её выполнением, вмешается твой Песец. Я думаю, принуждение с его стороны может быть весьма болезненным, — напомнила Маша.
— К тому же слишком жестоко держать бедную девочку в неведении, — припечатала Вера. — Она и без того напугана сверх всякой меры, нервы у неё на пределе. Того и гляди, извиноватит себя, да и крайность какую учудит. Между прочим, другого настолько способного мага у тебя в распоряжении нет.
— Так вы… — сообразил, наконец, Олег.
— Ну да, — подтверджила Алёнка. — Мы собрались на совет клана.
В руках у Маши, откуда ни возьмись, появилась планшетка и карандаш.
— Ты, Олежек, наверное, решил, что мы втроем тебя приревнуем и чисто из женского чувства собственности дадим девочке отлуп. Так вот: напрасно ты так подумал. Разумеется, мы не в восторге от потенциальных конкуренток, ревность и прочее тоже имеет место. Но решение должно быть продиктовано не нашими эмоциями, а балансом позитивных и негативных последствий принятия Данеш в клан. Причем, главное — польза для клана в целом, а не для отдельных его членов.
Она с ехидным пришуром глянула на Олега и продолжила:
— Мы набросали несколько доводов «за». Доводов «против» найти не сумели. Сейчас мы прочитаем тебе, что надумали, а ты добавишь к этому свои соображения. Алёна, ты первая.
Прежде, чем начать, Щукина поёрзала на одеяле, устраиваясь поудобнее.
— Итак, с точки зрения демографии наш клан и каждый из входящих в него родов можно назвать вымирающими. Принятие в род или клан людей проблемы не решает, ибо для Предков исключительно важно именно кровное родство. Сейчас, Олег, нас у тебя трое. И нам предстоит в ближайшие десять лет активно заниматься деторождением. Имей в виду, что согласно нашему брачному договору лишь половина рожденных в браке детей становятся Песцовыми, а вторая половина получает девичью фамилию супруги. Таким образом, чем больше у тебя жен, тем быстрее род Песцовых, а вместе с ним и клан встанут на ноги. Для того, чтобы род перестал считаться вымирающим, он должен иметь не менее десяти-двенадцати совершеннолетних членов. Значит, чтобы это случилось при твоей жизни, ты должен иметь по меньшей мере пять жен. Если же учитывать вероятности того, что какое-то количество детей до совершеннолетия не доживет, кто-то из жен окажется не в состоянии родить нужное количество детей, то число «семь», встречающееся в летописях, не кажется чрезмерным.
— Ёксель-моксель! — экспрессивно среагировал Песцов. — За что мне такая кара!
— Не всё так страшно, дорогой, — улыбнулась Алёнка. — Никто ведь не заставляет тебя жениться на всех сразу! Представь: пройдет лет двадцать-тридцать, тебе захочется свежего молодого девичьего тела. И ты сможешь это получить без особых усилий. Хотя крови мы тебе, конечно попортим — чисто из любви к искусству.
Олег, до глубины души потрясённый коварством и цинизмом супружницы, лишь молча хлопал глазами.
— Не переживай, — сжалилась над ним Маша, — не всё так страшно. Но ты так очаровательно пугаешься перспективы заиметь очередную жену, что грех не развлечься. Ты ведь простишь свою жену за такую малюсенькую шпилечку?
Алена состроила умильное глуповатое личико и как следует похлопала ресничками.
— Да ну вас, — буркнул Песцов. — Давайте дальше.
— У Данеш сильнейшая мотивация к совершенствованию буквально по всем направлениям. Во-первых, она тебя, Олег, буквально боготворит, особенно после того, как ты ради неё принялся ломать руки своим одногруппникам. Кроме того, род отдал её в гарем, чтобы избавиться от потенциальной наследницы. Ты, может, не знаешь, но отданные хану девушки проходят ритуал отделения от рода, и при всём желании просто так обратно вернуться не могут.
— Это ты к чему? — наморщил лоб Олег.
— К тому, что Данеш хочет утереть нос своим родственничкам, заняв максимально высокое положение в обществе. А выше супруги хана женщина в Диком поле подняться не может. И еще: она умная девочка и прекрасно понимает, что вне клана ей не жить, и буквально жилы рвёт, чтобы отличиться и быть полезной. Есть и ещё один резон. Ты ведь говорил, что едва мы получим первые результаты в устройстве степи, на нас пойдут войной все кому не лень. Так?
Олег нехотя кивнул.
— У Данеш сейчас девятый ранг с хорошей перспективой. С нашей методикой и своим усердием она вполне может за оставшиеся два года добраться до шестого, и в клане появится еще один сильный боец.
Песцов уже понял, что проигрывает эту битву. Доводов против — кроме его личного предубеждения против избытка жен — у него не было. Он взглянул на Машу, тяжко вздохнул:
— Давай уже, добивай.
— Не нужно так драматизировать, — улыбнулась та. — Поверь, ты преувеличиваешь свои грядущие страдания. Подумай вот о чем: есть достаточно большое количество стратегических направлений развития ханства, которые нельзя доверять никому кроме своего рода. По крайней мере, курировать их должны безусловно верные тебе и роду люди. И пока не вырастут дети, которые не то, что еще не родились, но даже не зачаты, помочь тебе смогут только твои жены. И чем больше жен — в разумных пределах, конечно, тем больше у тебя будет свободного времени на те же магические исследования и на твои картины. Но это лично твоя выгода, её мы в общем балансе учитывать не станем.
— А что станем? — несколько оживился Олег.
Последний Машин довод слегка улучшил его настроение.
— Сейчас узнаешь.
Маша заползла под одеяло рядом с Песцовым и, укрывшись по горло, стянула с себя длинную, до середины бедра, футболку. Аккуратно вытянула её наружу и отбросила в столону. Шлепнула по игриво потянувшейся в её сторону руке:
— Сперва ты дослушаешь, потом примем решение, а уже потом десерт.
— Я весь внимание — уверил её Олег.
— Ну-ну!
Маша недоверчиво покосилась на него и, сверившись с планшетом, продолжила:
— Данеш подала блестящую идею. Она настолько перспективна, настолько ценна сама по себе, что отдавать её кому бы то ни было — несусветная глупость. Она Скорее всего, она будет работать и над её реализацией. Идея эта бесценна. Она, как и методика прокачки ранга, должна оставаться собственностью клана. И разработка идеи, доведение её до стадии промышленного производства должны проходить внутри клана. Сейчас людей, способных на это, только двое: ты и Данеш. Если мы отпустим эту девочку, то информация может уйти на сторону, и это нанесёт сильнейший ущерб и клану, и всему Дикому полю. Человек, владеющий такими сведениями, должен принадлежать клану либо умереть.
Последняя фраза была произнесена настолько категорично, что у Олега мороз пробежал по коже. Он привык воспринимать жен именно как девочек, которые думают в первую очередь о нарядах и развлечениях. И это несмотря на то, что сам выбрал их именно потому, что дело обстояло ровно наоборот. Но сейчас получил по мозгам именно за свои еще с прошлой жизни оставшиеся шаблоны и стереотипы. И вынужден был признать: получил за дело.
Маша сделала вид, что ничего не заметила и бодро закончила своё выступление:
— Ну и последнее: включение в клан уроженки Дикого поля укрепит наши позиции во внутриполитических раскладах степи.
Каракалова закончила выступление и убрала планшет.
— Думаю, пора подвести итоги, — сказала она. — Ну что, какое будет решение? Единогласно за. А теперь, девочки, прошу вас удалиться. Нам с Олежкой нужно обсудить некоторые вопросы из области нижней анатомии. А вы пока слишком целомудрены, чтобы участвовать в дискуссии.
Зимняя сессия была уже совсем близко, так что бракосочетание было решено отложить до каникул. Но Данеш ходила счастливая, с неизменной улыбкой. И, кажется, кланяться Олегу при встрече стала чуть более глубоко. Её подруги пережили приступ острой зависти, но утешились тем, что у них тоже имеется шанс. Проникнувшись наглядным примером, они удвоили усилия по изучению положенных по программе наук, немало захватывая и сверх программы.
Маша плотно взяла под крыло Сабиру, и они вместе сочиняли какие-то управленческие планы. Алёна стакнулась с Аминой, активно привлекая коллегу к разработке программ экономического развития Дикого поля. Шамсия в качестве будущего диплома создавала гражданский кодекс, объединяя традиции степи с правовыми нормами развитых государств. А Вера скромно перевелась на боевой факультет и свободное время проводила на полигонах, отрабатывая боевые конструкты.
Олег все эти движения не воспринимал, поскольку ежедневно уединялся со своей будущей супругой. И как бы иные шутницы не злословили, им было не до любовных утех. Они творили будущее всей магической науки.
— Если с исполнительными механизмами всё более-менее понятно, — констатировал Олег, — то с накопителями — наоборот.
— Но почему? — не поняла Данеш. — Ведь у нас вполне получился каркасный накопитель достаточной емкости. И он исправно крутил через исполнительный конструкт колёса вон той машинки.
— Всё дело в условиях работы. Понимаешь, любой конструкт — это некая фигура из проводников маны. Мы подаем энергию во входную точку, и конструкт начинает работать. Создает файрбол, или воздушное лезвие, или ледяное копьё, или, как у нас, крутит колёса. А задача накопителя — удерживать энергию внутри себя. Он должен быть сделан из материалов-изоляторов, не проводящих магическую энергию. У нас это, как будто, получилось. Но смотри: кристалл внутри себя постоянен. Наполнение его объема не меняется с течением времени. А каркасная конструкция как раз таки наоборот. Движение воздуха, пыль, мелкие предметы могут нарушить стабильность накопителя. И хорошо еще, если он просто выпустит в пространство накопленную энергию. А ведь может и взорваться. Представляешь, что будет, если рванёт, скажем, тысяча клоунов?
— Кошмар! — покачала головой девушка. — Но ведь можно поместить каркас в герметичный корпус. И даже организовать в нем более-менее глубокий вакуум. Мы ведь не проверяли: может, в этом случае накопитель будет работать еще лучше!
— Тогда возникает вопрос о сохранении секрета. Любой сканер покажет содержимое корпуса.
— А если делать корпус из того же материала, что и каркас? — предложила Данеш. Или вообще один корпус, но правильной формы. Ведь грани кристалла очень тонки, однако же накопитель работает.
— Или в монолите сделать полость нужной формы! — подхватил Олег. — Данеш, ты — гений! Дай, я тебя расцелую!
И прежде, чем девушка решила, как ей отреагировать, подбежал, схватил и смачно поцеловал, не особо разбирая куда. Попал, по закону Мёрфи[3], туда, куда надо. Данеш вздрогнула, и в то время, как её губы почти независимо от сознания принялись отвечать на поцелуй, принялась впадать в панику.
Тут, повинуясь всё тому же закону, открылась дверь и вошли сразу все старшие жёны.
— Ты погляди! — возмутилась Алёнка. — Всем сказали, что пошли работать, а сами вон чем занимаются!
Дважды застигнутая врасплох за какую-то минуту, Данеш окончательно перепугалась. Настолько, что ноги её ослабли, и девушка принялась плавно оседать на пол.
— Не-не! — запротестовал Олег, почуяв, к чему идёт дело.
Он повернул невесту спиной к вошедшим и обхватил руками, наглядно демонстрируя и ей и всем остальным: он берет девушку под свою защиту.
— Благодаря Данеш, мы только что совершили, без малейшего преувеличения, научный прорыв. Теперь осталось лишь подтвердить нашу идею на практике. Этим мы займемся на каникулах.
— А сейчас решили перейти к разврату? — не унималась Алёнка.
— Знаешь, — недобро прищурился Олег, — я порой думаю, что на самом деле твой предок — тасманийская ехидна. Сейчас ты здорово перегнула палку. И пока не извинишься передо мной и Данеш, за руль не сядешь.
— Ты это серьёзно? — насупилась Щукина.
— Вполне. Если сама не догоняешь, пусть тебе Маша объяснит, что ты брякнула, причем наверняка от большого ума. Мы с Данеш идем ко мне, я буду говорить с Песцом. Нас не беспокоить. Как закончу, сам спущусь.
Он взял невесту за руку и, не глядя по сторонам, быстро поднялся в свою спальню. Запер дверь, мысленно распорядился:
— Милка, обеспечь тишину. Чтобы снаружи не мешали, не стучали и не голосили.
И добавил вслух:
— Данеш, к какому роду ты принадлежала?
— К роду Солонгоя, господин, — с поклоном ответила та.
— Хорошо. Выбери себе место и садись. Я буду недоступен с полчаса, может, час. А потом решим, что делать дальше.
Данеш, еще до конца не отошедшая от шока, послушно, как школьница, присела на пуфик. А Олег плюхнулся на кровать, устроился в позе лотоса и отправился к Предку.
Песец встретил потомка традиционно:
— Ага, явился — не запылился!
— Ну да, не запылился, — подтвердил Олег.
— Ну что, когда настанет продолжение рода?
— А то ты не знаешь! Сразу по окончании обучения. Ведь был уже об этом разговор. Или у тебя память слабеет? Старческое слабоумие подкрадывается? Ты того, берегись. Оно незаметное, как… как песец.
— Издеваешься? — обиженно насупился Предок. — И над кем? Совсем никакого почтения не стало!
— Да нет, — с мягкой искренней улыбкой успокоил его Олег. — Напротив, забочусь о твоём здоровье. И немного шучу, не без этого. Так ведь и ты при случае шуткануть любишь. Стало быть, юмор понимаешь, и на дружескую подначку не обидишься.
Песец поскреб лапой затылок. Вроде, и обозвали, а, вроде, и похвалили. И что теперь делать? Обидеться или посмеяться? На всякий случай он решил изобразить вежливую улыбку. То есть, слегка оскалился.
Потомок, не слишком обращая внимание на страдания предка, тем временем продолжил:
— Между прочим, у меня к тебе дело есть.
— Опять дело! — надулся Песец. — Нет, чтобы просто так прийти, за жизнь поговорить, прошлое вспомнить. Да, вспомнил! Тут пернатая змея залетала, благодарность просила передать.
— И что?
— Ничего. Вот, передаю.
— А я, значит, принимаю. Ладно, будем считать, что передал. Но дело у меня другое. Есть девочка, будущая моя жена.
При этих словах Песец навострил уши. Всё, что касалось расширения рода и перспектив на потомство, интересовало его в крайней степени.
— Понимаешь, она с одной стороны была наложницей, причем еще у прежнего хана. И досталась мне, можно сказать, по наследству. А теперь нам предстоит заключать брак.
— Так в чем же дело? Укладывай в койку и женись, — похабно хохотнул Песец.
— Ну и пошляк же ты! — поморщился Олег. — Да и не в койке дело. Мы ведь с прежними женами всё делали через перстни, через артефакты, в договорах магические печати стоят. А тут как будет? Нужно в прежние договоры печати добавлять или новые бумаги сочинять? Кроме того, родового перстня у невесты нет и не предвидится. Кто поставит в договор отметку? Разве что Предок. Но с ним нужно еще договариваться. Опять же, непонятно: будет она выходить замуж как представительница рода или как простолюдинка.
— Что ты всё усложняешь! — насмешливо бросил Песец. — Какая тебе какая разница? Нужна жена, так бери да женись. Можешь просто по степному обычаю: обвел три раза вокруг своей юрты, и вперед, за потомством.
— У меня юрты нет, — заявил Олег. — У меня дворец. А вокруг него и один-то раз гулять слишком долго.
— Ну тогда не гуляй. А от меня-то ты чего хочешь?
— Ты уж, наверное, догадался. Давай ты этого Солонгоя разбудишь, да поспрошаешь обо всём, что касается женитьбы. Я тебя не обижу, энергии подкину сколько надо — в разумных пределах естественно.
— «В разумных пределах!» — передразнил Песец. — Я для тебя, можно сказать, ничего не жалею, а ты… Тыщу клоунов гони!
— А тебе плохо не станет? — участливо поинтересовался Потомок.
— Мне не станет. Мне от энергии только хорошеет. Во, гляди!
Песец распушился, став похожим на белого мохнатого колобка.
— Видишь? А ты маны пожалел. Да эту тыщу тебе накачать — пары минут хватит!
— Мне не жалко, — нисколько не смутился Олег. — Но если тебя не притормаживать, ты решишь, что основное моё предназначение — сутки напролёт качать тебе энергию.
— А разве это не так?
— Разумеется, нет. Подумай сам: если я поселюсь здесь и примусь тебе день и ночь энергию обеспечивать, кто будет потомством заниматься?
— В самом деле, — озадачился Предок. — Ладно, разбужу я этого Солонгоя. Гони ману!
Олег приготовился, выдохнул, опустошая резерв, и тут же, на вдохе, вновь набрал полное ядро энергии. Лес, что частоколом окружал Песцовую усадьбу, тут же зримо прибавил густоты.
— Слушай, Предок, — поинтересовался он, — а вот эта самая первичная неструктурированная энергия, она у тебя как, ограничена в количестве?
— Не знаю, — пожал тот плечами.
— А как бы узнать? А то есть один энергетический проект. Если удастся, род просто взлетит что по деньгам, что по статусу. И, возможно, по численности. Да и ты в накладе не останешься. Может, и манопровод свой построишь. Ну или, по меньшей мере, манохранилище.
И Олег покинул эфирный пузырь, оставив Предка в состоянии крайней озабоченности.
Данеш ждала своего начальника, господина и почти что мужа всё на том же пуфике. Как села, так и осталась: на краешке, спина прямая, руки на коленях, еще эта академическая форма — ну чисто школьница. На её лице было крупными буквами написано любопытство, но начинать разговор первой она не могла: это стало бы нарушением традиций.
— Не переживай, — успокоил её Олег, — я поговорил с Песцом. Он обещал твоего Солонгоя разбудить и про тебя всё выспросить. Я пойду, выпью перед сном чаю для приведения в порядок нервов. Ты, если хочешь, можешь присоединиться. И еще один момент: уже поздно, надо решить: останешься ночевать здесь или вернешься в кампус. Но имей в виду: здесь лишних комнат нет, как-то не планировались у меня дополнительные жены. Так что спать тебе придется в одной кровати со мной или с кем-нибудь из девчонок. У нас, кажется, даже диванчиков нет для засидевшихся гостей, поскольку гостей тоже не бывает.
И, не дожидаясь ответа, вышел.
В гостиной пришлось ждать, пока повар приготовит чай, пока подаст его на стол, пока обеспечит варенье, выпечку, конфеты, лимон, сахар и прочее, что полагается к вечернему чаепитию. Наконец, всё было готово: стол накрыт, чай налит. Олег вгрызся в булочку с корицей, запил глотком чая и аж прижмурился от удовольствия. А когда разожмурился, то увидел рядом с собой большие круглые глаза Данеш. Потом обратил внимание на крепко прижатые к груди кулачки, на легкое дрожание губ.
— С предком говорила? — понимающе спросил Олег.
Девушка в ответ смогла лишь кивнуть.
— И как предок? — продолжил счастливый жених расспросы, — Одобрил твоё замужество?
В ответ получил еще один кивок.
— Он ничего мне передать не просил?
Данеш кивнула в третий раз. Было понятно: от неё ничего сейчас не добиться. Девочка сперва должна отойти от шока. Потом сама всё расскажет. В смысле, все, что может.
— Ладно, — махнул рукой Олег, — садись, пей чай — если, конечно, хочешь. Потом поговорим.
За столом они сидели вдвоём. Остальные закрылись в Алёниной комнате и сейчас оттуда доносился приглушенный бубнеж — это, если прислушаться. А если не прислушиваться, то в квартире царила тишина, прерываемая тихим звяком чашки о блюдце, звоном ложечки о розетку с вареньем и хрустом булки. Чем сейчас занимались жены — обсуждали его, воспитывали подругу, решали, что им делать дальше — Олега не слишком волновало. Он просто черпал из розетки вишнёвое варенье, запивая его ароматным зеленым чаем, и наслаждался вкусом. Рядом Данеш делала то же самое, только есть варенье почему-то не стала. Стеснялась? Думать об этом не хотелось, он и не стал. Допил чашку, отодвинул её от себя и мысленно поблагодарил повара.
Видимо, на девушку чаепитие тоже произвело положительное действие.
— Господин, — тихо произнесла она. — Я должна передать вам послание Солонгоя. Он сказал: раз я стала вашей невестой, то не имею права делить с вами постель до заключения брака. Я очень хотела бы остаться, но воля Предка — закон.
— Ну что ж, — вздохнул Олег, — тогда собирайся. Я отвезу тебя в академию.
Поездка до академии, учитывая поздний вечер и опустевшие дороги, заняла не больше четверти часа. Еще столько же ушло на обратный путь. А дома Олега встретило хмурое трио. Больше всего хмурилась Алёнка. Прямо смотреть она избегала, глаза были красными. Понятно: ей уже доходчиво в четыре руки объяснили, в чем и насколько она была не права. И до неё действительно дошло.
Алёна стояла и краснела, не решаясь, начать разговор, пока не получила сзади пару почти незаметных со стороны, но крепких тычка.
— Олег! — наконец-то решилась она. — Ты… Я… В общем, я была не права. Моя шутка вышла за рамки приличий. Но я действительно только хотела пошутить. А получилось…
— Получилось как всегда, — резюмировал Песцов.
— Ну да, — кивнула Алёна.
И тут же, поняв смысл, вспыхнула как маков цвет. Отвечать на колкость не стала, сдержалась. Вместо этого закончила:
— Прости пожалуйста, я постараюсь следить за своим языком.
— Хорошо, я тебя прощаю.
Два перстня согласно мигнули, фиксируя результат переговоров.
— Тебе еще у Данеш прощения просить, — напомнил Олег.
— Я сперва хотела перед тобой… А она где? У тебя? — тут же среагировала повеселевшая залётчица.
— Я отвез её в кампус. Предок запретил ей ночевать здесь. У неё же нет отдельной комнаты.
— Жаль, — огорчилась Алёнка. — Ну, завтра извинюсь.
Несмотря на разрешившуюся ссору, настроение у Олега так в норму и не пришло. По этой причине онотказался от тесного общения с женами, поднялся к себе, разделся, умылся и плюхнулся в кровать. И тут его настиг голос Песца.
— Слушай, потомок, и не вздумай потом брякнуть, что не слышал.
— Говори уже, — отозвался Олег. — Что разбудил этого Солонгоя мне уже доложили. За то тебе спасибо.
— Доложили ему! — фыркнул Песец. — Ишь, какой осведомлённый! Ладно, слушай. Выросла твоя Данеш в роде Солонгой, как ты и говорил. До шестнадцати лет доросла. Но потом случилась какая-то замутка, что-то не поделили потомки Солонгоя с младшей ветвью, принятой в род годом раньше. Была резня, и эта младшая ветвь всех Солонгоев пустила под нож. Девку убивать не стали, потому что симпатичной была и материальную ценность представляла. Её просто и незатейливо продали хану в гарем в качестве свежего мяса. Собственно, если смотреть по крови, она осталась последней из Солонгоев. Остальные — так, приёмыши, от предка им ничего не светит. Но перстень родовой они себе притырили, сообразили, и просто так с ним не расстанутся.
— Так она всё-таки часть рода или безродная?
— Ты чем слушал? Она — это весь её род, и сам Солонгой это признал. Родственнички её официально выгнали, и к ней отношения не имеют, как и власти над ней. Предок этих родственничков послал лесом, то есть, степью. Далеко, в общем, послал. А как у них перстенёк добывать — сам думай. В конце концов, хан ты им или не хан?
В имении визиту хозяина были рады. Удивились, что без жен, уважительно приняли невесту и устроили праздничный ужин. Скромненько так, в узком кругу. За столом вели светскую беседу: о погоде, о видах на урожай, о европейских варварах и дорогом овсе. До королей и капусты дойти не успели: еда закончилась раньше. Все чинно, всё нейтрально. Но прозвучало таки:
— Олег Иванович, а почему вы без жен?
Это Наталья Степановна не утерпела. Молодая еще, несдержанная. Вон, Анна Ярославна даже нахмурилась и губы поджала, видя такое неуместное любопытство. Но вопрос задан, и надо на него ответить.
— Так ведь сессия идет. А мы с Данеш досрочно сдали все экзамены и поехали заниматься срочными делами клана. Очень надеемся успеть за каникулы.
— А вы разве на императорский бал не собираетесь? — сдержано поинтересовалась Комарова.
Олег довольно улыбнулся:
— У меня мораторий на балы. Я специально просил об этом его высочество. Так что и в этот год, и в следующий императорский бал пройдет без нас. Ну а там видно будет. Нынче же мы разве что на московский бал попадём — если, конечно, к сроку с делами управимся.
— Будет ли нужна от нас какая-нибудь помощь? — осведомился Пётр Семенович.
— Разумеется. Потребуется сопровождение для поездки в Караим-кала и обратно. Но это произойдет не завтра. У нас есть очень важное дело здесь. Я не могу сейчас сказать, сколько времени оно потребует, но пока не завершим, никуда не двинемся. Кстати, Наталья Степановна!
— Слушаю вас, — тут же откликнулась молодая симпатичная девушка.
— Насколько вам дорога ваша маленькая голубенькая машинка? Например, как память о прежней жизни.
— Если честно, не очень. Мой новый джип мне намного дороже.
Да, с начала осени Наталья Степановна раскатывала на новеньком внедорожнике с полным, как говорится, фаршем, и очень этим гордилась.
— Тогда вы не будете против, если завтра мы подвергнем её жестоким экспериментам?
— Сколько угодно! — воскликнула ханский секретарь. — Делайте с ней всё, что вам захочется.
Наутро дорогие гости, едва перекусив, засели в мастерской.
— Скажи, Михалыч, были попытки построить машину с магическим приводом? — спросил Олег.
— Были, как не быть. Но вы же сами понимаете: цена выходит запредельная. За такие деньги можно купить лимузин с пожизненной гарантией и пожизненной заправкой. Опять же, чтобы ездить на таком нужно иметь ранг не ниже восьмого, и то тяжко выйдет. Накопители-то заряжать нужно регулярно.
— А если, к примеру, найдется способ удешевить магическую составляющую?
Михалыч хитро улыбнулся:
— Ну, тогда выйдет здорово. Сами смотрите: шума нет, вибрации нет, вес на полтонны меньше — это для легковушки. Соответственно, либо можно пассажиров больше увезти, либо ехать быстрее. Ну и, конечно, масса работ по обслуживанию моторов исчезает, то есть, стоимость владения снижается. Для сильных магов — вообще прямая выгода, они сами смогут заряжать накопители. А вот для всех остальных без возможности купить ману по цене бензина, это лишь дорогая игрушка. Неделю или две заряжаешь, потом день ездишь.
— А что, сколько клоунов нужно, чтобы обычная легковушка — вот эта, к примеру, — Олег указал на маленькую голубую машинку Натальи Степановны, — ехала день?
Михалыч замялся:
— Ну, так сразу и не скажешь. Она небольшая, лёгкая, так что клоунов, может, двести-триста. Но тут, конечно, надо пробовать.
И тут же, что-то смекнув, с интересом спросил:
— Никак на магию переделать хотите?
— Угадал, — улыбнулся Олег. — Хочу сделать прототип и на нем как следует обкатать все магические решения.
Он похлопал по капоту голубенькой машинки:
— Так что вот тебе, Михалыч, подопытный кролик. Снимай с него мотор, коробку и все остальное. А мы с Данеш устроимся тут, рядышком, и немного поколдуем.
На то, чтобы переделать автомобильчик под магический привод, ушла неделя. И это лишь на черновой вариант. Под капотом удобно устроилась «обувная коробка» с накопителем, в ступицы колес встали артефактные моторчики. Больше всего пришлось повозиться с управляющим артефактом, но работу Михалыча это не затормозило. Олег постарался и оснастил голубенькую малютку на уровне роскошных люксовых тачек. А что мелочиться, если маны полно? Достаточно всего лишь добавить под панель приборов небольшой кубик-артефакт, преобразующий магическую энергию в электричество, и всё: подключай любые устройства
После пробных поездок по усадьбе, оба — и Олег, и Михалыч, остались довольны. Один — тем, что всё задуманное получилось, другой — тем, что с приводом на все колеса бывшая микролитражка пёрла по снежной целине что твой джип. Не сказать, конечно, что по такому уж глубокому снегу, но прежде на этой машине даже съезжать с дороги не стоило.
Наталья Степановна из чистого любопытства тоже прокатилась. И была настолько восхищена, что немедленно захотела переделать и свой внедорожник. Ну пусть не сразу, но в тот же момент, как новая разработка пойдет хотя бы в штучное производство.
Еще пара дней ушло на утрясание бюрократических формальностей: регистрация изменений в местном отделении ИАИ. Ибо магия магией, а инспектор Тараканов не дремлет! И вот через десять дней после приезда Олега на дорогу в Караим-кала выкатилась небольшая колонна: микроавтобус охраны, маленькая голубенькая машинка на магическом ходу и фургон со всем необходимым на случай внезапного ухудшения погоды.
На то, чтобы сдать сессию Алёне потребовалось десять дней. И дни эти были, наверное, худшими в её жизни. Обида, гнев и что-то, чему она пока не могла дать названия, жгли её сильнее огня. И самое мерзкое заключалось в том, что она оставалась здесь, в Москве, а этот нехороший человек со своей степнячкой сейчас расслабляются на свежем воздухе. Олег, зараза, еще и машину забрал, приходится в академию на такси ездить.
Маша пыталась уговорить, объяснить, успокоить, но впустую. План мести был составлен и утвержден еще в тот вечер, когда на стене гостиной появился отпечаток пирога. И управилась Алёна с экзаменами досрочно именно потому, что знала: иначе ей не дадут провернуть задуманное.
Вещи она собрала еще накануне. И машину взяла напрокат заранее. Так что, едва освободившись, метнулась домой. Подхватила сумку, кинула на стол приготовленную заранее записку: девчонкам она мстить не собиралась. Прыгнула за руль и рванула в Воронеж, разбираться с одним негодяем, обманувшим чаяния гордой юной девицы.
С тех пор, как глава рода Кобриных лишился половины своей гвардии, он словно погас. Начал заговариваться, ссутулился, по нескольку дней позволял себе ходить небритым, потерял интерес ко многим сторонам жизни. И лишь одна тема вызывала в нем живейший отклик: Песцов. Стоило упомянуть при нем это имя, как поблекшие было глаза вспыхивали демоническим огнем, а зрачки, казалось, превращались в узкие вертикальные щели. Но проходило время, Кобрин-старший успокаивался, глаза его угасали, и все возвращалось на круги своя.
Не сказать, что Глава спятил. По крайней мере, делами рода он управлял по-прежнему вполне компетентно. Но ряд неудач, случившихся с ним за неполный год, потеря лучших людей, крушение надежд — всё это не прошло бесследно. Да, Кобрин изрядно сдал, но он по-прежнему оставался сильным магом. Точную силу его никто не знал. То ли седьмой ранг, то ли даже шестой. Если бы не это, сын давно бы подвинул папашу с занимаемой должности. Но приходилось терпеть выходки родителя и ждать.
Несколько раз Максим Кобрин пытался выспросить, в чем причина такой ненависти к Песцовым, но ничего не добился. В конце концов махнул рукой и принялся работать над сохранением хотя бы части владений рода, пока папашка не угрохал всё на свою идею-фикс.
В этот день, незадолго до новогодних праздников, Кобрин сидел в своём кабинете, без интереса просматривая бумаги. В самом деле, какой может быть интерес в нудной однообразной работе? К обеду он не спустился, предпочел перекусить здесь же. Не хотелось никого видеть. Ясно же — все, включая наследника, считают его полусумасшедшим идиотом. И какое удовольствие читать в глазах сотрапезников пожелания скорее сдохнуть? Но нет, он еще добьется своего. И вот тогда…
О том, что тогда будет, Кобрин не позволял себе думать. Разве что здесь, в кабинете, гарантированно закрытом от любого сканирования, включая ментальное. Так вот: если задуманное удастся, к его ногам упадет не только империя, но и весь мир. Именно поэтому и нельзя никому ничего рассказывать. Если даже слух долетит до ненавистного Львова, если в голову этому животному закрадётся хотя бы тень подозрений, род будет просто уничтожен. Весь, до последнего человека. Зато если игра удастся, Львов будет ползать у него под ногами, молить о пощаде хотя бы для последнего львёнка. И не получит её. И тогда нужно будет сменить герб империи. Двуглавая змея? Фи, пошло. Впрочем, для этого еще будет время.
В дверь постучали. Кобрин поставил магический щит, на всякий случай приготовил атакующий конструкт и разрешил:
— Войдите!
Дверь отворилась, и в кабинет просочился один из самых доверенных слуг.
— Новости о Песцове, господин, — с поклоном произнес он. — Появилась возможность.
Вот оно! Кобрин давно следил за этой семейкой, выискивая возможности для атаки. Сам Песцов оказался чересчур силен. Два десятка отборных гвардейцев смахнул походя, они даже не успели сообщить о нападении. Даже верный пёс императора, этот Уссурийцев, не уцелел в схватке с ним. Но всегда можно найти способ повлиять на мерзавца косвенно. Например, умыкнуть одну из жен и потребовать в обмен на возврат в целости передать нужный актив нужному человеку. Не самому Кобрину, нет. Зачем подставляться! Кусок земель получит доверенный человек, никак не связанный с родом ни кровью, ни деньгами. А потом, когда Кобрины займут подобающее им положение, уничтожить Песцова будет легче лёгкого.
— Говори! — потребовал Глава.
Он выпрямился, развернул плечи, вновь становясь собой прежним. Тем, чьего имени было достаточно для того, чтобы вызвать дрожь в коленках не то, что у простых людей, но и у большинства родовитых.
— Одна из Песцовых на арендованной машине выдвинулась в сторону Воронежа. Сама за рулем. Попутчиков нет, охраны нет.
— Отлично! — На лице Кобрина появилась хищная улыбка. — Используйте для начала вариант номер три.
Алёна гнала машину безо всякой жалости. Не жалела ни себя, ни тачку, ни объект своей будущей мести. Жаль, попалось ей какое-то старое ведро, которое на скорости больше ста двадцати километров в час начинало так завывать и трястись, что казалось, будто вот-вот развалится. Приходилось сдерживаться и ползти чуть быстрее сотни, иначе она рисковала вообще никуда не доехать. То и дело её обгоняли солидные машины, и даже дешевенькие таратайки, просто новые и неизъезженные. И это добавляло злости, заставляя сильнее придавливать газ и тут же убирать ногу с педали, чтобы старая трахома не рассыпалась по дороге.
Вот мимо пролетела какая-то шикарная тачка. Не меньше двух сотен выжимает, на такой до Воронежа каких-то два-три часа езды. Но сейчас, в сумерках да по зимней дороге, две сотни — это слишком рискованно. Она бы не решилась. Сто пятьдесят, ну сто восемьдесят — еще куда ни шло. Но двести — это перебор.
Алёна нисколько не удивилась, и даже несколько позлорадствовала, когда увидела эту машину вылетевшую в кювет. То ли водитель уснул за рулем, то ли еще что, но дорогая тачка как ехала, так и ушла на повороте прямо, проложив новую колею в глубоком снегу. Она даже притормозила, чтобы получше рассмотреть идиота. Поэтому когда в свете фар вдруг возникла хорошо одетая молодая женщина, она даже смогла остановиться.
Дама была явно в истерике. Она то заламывала руки, то протягивала их куда-то к обочине, умоляла помочь. Алёна вышла из машины.
— Там! Там! Помогите!
Женщина тянула Алёну к слетевшей с дороги машине. Та сделала несколько шагов, нагнулась поглядеть. Тут её что-то укололо в шею и мир вокруг исчез, словно бы задернули плотную черную штору.
В якобы слетевшей с дороги машине открылась дверь, бесчувственное тело тут же втянули внутрь. Заработал двигатель. Машина выехала на дорогу, а другая, арендованная, заняла её место. В салон плеснули бензину, чиркнули спичкой и тут же уехали, оставив за спиной разгорающийся костер.
Давно Кобрин не ждал докладов подчиненных с таким нетерпением. Он примерно знал, когда должен пройти захват. И сознательно погрузился в дела, стараясь даже не смотреть на часы. Но вот запиликал долгожданный вызов. Кобрин схватил телефон:
— Слушаю.
— Все прошло по плану, — прозвучало в трубке.
Эти слова вызвали даже некое подобие радости.
— Хорошо. Вы получите премию за проведение операции. Везите объект на точку, и начинайте звонить Песцову. Что говорить, вы знаете.
— Слушаюсь, Глава, — прозвучало в трубке.
Кобрин, удовлетворенный первым успехом, сел за стол и вновь углубился было в бумаги, но телефон зазвонил опять. Номер — тот же. У Главы возникло нехорошее предчувствие. Он взял телефон осторожно, как ядовитую гадину, нажал кнопку соединения.
— Слушаю!
— Господин, — донеслось из трубки, — абонент не отвечает. Он вне зоны действия сети.
— Неважно, везите девчонку и продолжайте набирать Песцова. Как только передадите ему сообщение, известите меня.
— Слушаюсь, Глава.
Кобрин не беспокоился. Максимум часа через два-три девчонку хватятся. Отыщут этого Песцова, он включит, наконец, свой телефон и услышит всё, что должен услышать.
Маша тихонько закрыла за собой дверь. Уф-ф! Еще один экзамен позади. Через три дня последний, и можно будет расслабиться. Она поставила в угол сумку, скинула сапоги, стянула куртку, аккуратно сняла шапку. Потянулась.
В квартире было подозрительно тихо. Странно: Алёнка давно должна была вернуться домой. Маша поднялась наверх, постучала в её спальню, прислушалась — тишина. Она повернулась и только сейчас, сверху, увидела на обеденном столе лист бумаги. В душе шевельнулось нехорошее подозрение. Маша сбежала вниз, схватила записку. На большом листе было лишь два слова: «Уехала в Воронеж».
— Вот же зараза!
Маше захотелось выругаться, и она не стала ограничивать себя в желаниях. Минуты через две, когда желание полностью исполнилось, она достала телефон.
— Алло, Вера?
Подруга ожидаемо была не в теме.
Второй звонок — Олегу. Но в ответ лишь «абонент временно недоступен».
Третий — Наталье Степановне. Олег, как оказалось, уехал в Дикое поле. Очевидно, знакомиться с будущими родственниками. А вот Алёна до Воронежа не доехала, хотя по времени уже должна быть на месте. Вот же ситуация! Нужно срочно действовать, и решение, выходит, за ней. А главный вопрос вот в чём: звонить ли в полицию или сразу в ИСБ? А если сейчас позвонить, а через час она найдется? Доедет, к примеру, до имения? Как Маша будет себя при этом чувствовать?
Но тут же пришла другая мысль: а как она будет себя чувствовать, если этот час будет решающим для жизни Алёнки? Щукина, конечно, отожгла нынче знатно, но за подобные вещи не убивают. Так всё-таки полиция или безопасники? Так-то дело, скорее всего, полицейское. Но ведь они не просто девочки с улицы. Они — семья иностранного монарха, и в этом смысле попадают под юрисдикцию службы безопасности. Так что нечего стесняться.
Маша включила телефон и уверенно набрала номер генерала Пастухова.
Дорога через степь до Караим-кала вроде имелась, а вроде и нет. Существовал более-менее чищенный зимник. И проехать по нему можно было не только на армейском грузовике или гусеничном вездеходе, но и на более-менее приспособленном для бездорожья гражданском автомобиле.
Голубенькая машинка этот экзамен сдала без малейших нареканий. На целину выезжать Олег не рискнул, а по пробитой дороге магомобиль катился вполне шустро. От границ империи до Караим-кала долетели без остановок за неполный день.
Во дворце их ждали: еще на въезде в город, у крепостной стены, Песцов объявил Хоттабычу о своём приезде, и к тому моменту, как колонна выкатилась на дворцовую площадь, всё уже было готово к встрече. Нет, наверняка где-то во дворце носились, как настёганные, слуги, подготавливая ханские покои, суетились евнухи, организуя помещение для невесты правителя, ругались повара, вынужденные на ночь глядя готовить блюда правительственного уровня. Но снаружи лежала ковровая дорожка, вдоль неё выстроилась коридором дворцовая стража, а у ступеней крыльца стоял в поклоне верный и надёжный Сункар.
Олег вышел из машины, разогнулся, размял несколькими наклонами спину и двинулся во дворец. Данеш пристроилась чуть позади, за левым плечом.
— Я рад приветствовать тебя, мой повелитель, в твоём дворце, — начал советник, вынимая из кармана халата блокнот. — Был ли лёгок твой путь? Не случилось ли в дороге каких помех?
— Все было прекрасно, Сункар, — ответил песцов. — Я понимаю, что ты хочешь отчитаться о своей работе, но мы устали и проголодались. Ты расскажешь мне обо всем завтра утром. А сейчас я хочу лишь поесть и отдохнуть. Кстати: ты знаешь род Солонгоя?
— Знаю, мой господин, — поклонился советник.
— Насколько далеко от столицы живут эти люди? — продолжал расспросы Олег.
— Они здесь, господин. Как только до нас дошла весть о том, что ты собираешься одну из женщин этого рода взять себе в жены, они тут же пришли и потребовали поселить их в комнатах дворца, как того требует древний обычай.
— И ты их пустил? — возмутился Олег.
Сункар развел руками:
— Здесь я попал в двусмысленное положение: я не мог им отказать, ибо по закону они правы, и не мог согласиться, поскольку лишь хан решает, кто будет жить во дворце. Но не сомневаюсь: о вашем приезде уже знают, и завтра с утра глава рода придет, чтобы потребовать полагающиеся ему привилегии.
Олег озлился:
— Ничего, у меня есть, что ему сказать. Пускай приходит после твоего доклада. Даже не так: не после, а с таким расчетом, чтобы часок помариновался у дверей. А когда мы с тобой закончим говорить о делах государства, я займусь этим шакалёнком.
В глазах Сункара, обычно невозмутимого, сверкнула радость. Видать, жадные родственнички успели его достать.
— Будет сделано, господин, — сильней обычного поклонился он.
— А теперь нам пора на ужин. Хотабыч доложил, что у него всё готово. Так что жду тебя утром, Сункар.
Ужин в ханском дворце — это совсем не то, что ужин в московском дорогом ресторане. И дело не в антураже, и даже не в наборе расставленных на низком столике блюд. Другие обычаи, другой менталитет. Вроде, отъехали от империи не так и далеко, каких-то три-четыре сотни километров. Но как резко всё перевернулось! И та же самая Данеш, уже освоившаяся за общим столом в московской квартире, азартно спорящая о методике расчета магического потенциала, повела себя совсем иначе. Непривычно для Олега.
Хан сидел прямо перед столом, активно насыщаясь. А девушка — сбоку и чуть сзади. Сама ни крошки не съела, лишь следила за тем, чтобы у её мужчины пиала была все время наполнена чаем, а блюдо — самыми лакомыми кусочками. Дождалась, пока осоловевший жених не отвалился от стола и прежде, чем тот успел возразить, ловко разула его и вознамерилась раздевать. Но тут уж Олег воспротивился: что он, больной, что ли, чтобы его раздевали?
Данеш возражать не стала. Просто поднялась, поклонилась и в сопровождении слуг удалилась на женскую половину. Конечно, делить постель до свадьбы ей заповедано самим Предком, а она ни за что не пойдет против воли этого мелкого рыжего хищника. Между тем, Олег сейчас был бы совсем не прочь женского общества. Но гарем он разогнал почти что своими руками, и визита нежных умелых дев можно было не ждать. Олег растянулся на подушках, на мягком ложе, и позволил мыслям лениво течь.
Интересно, с чего вдруг Алёнка так взбрыкнула? Что за бес вселился в неё на этот раз? Ревнует, что ли? Но сама ведь убеждала его, что жениться просто жизненно необходимо. А могла просто сказать нет — и Данеш осталась бы формальной наложницей. И что с ней делать? Как вправлять мозги практически взрослой женщине? Хотя нет, была бы она действительно взрослой, таких выходок бы не устраивала. Вот Маша, Вера — те да, мозгами вполне созрели. Надо будет хорошенько посоветоваться с ними по этому поводу.
Мысли Олега стали замедляться, путаться. В желудке царствовала сытость, в теле — сладкая истома. Да, — подумалось, — знают на востоке, как организовать комфорт. А ведь прежний хан, наверное, так и попался. Утонул в роскоши, в неге, поддался магии мягких постелей, расслабился под ласками своих одалисок, а потом раз — и не смог подтвердить звание сильнейшего. Надо потребовать от Хоттабыча разбудить утром часиков в шесть, сделать зарядку, пробежку, и всё это непременно перед завтраком. Да и лопать надо поменьше.
С этим он и уснул.
Доклад Сункара был долгим и обстоятельным. Да, что-то сдвинулось с места, что-то начало меняться. Но как же медленно продвигались дела! Такие темпы Олега никак не устраивали, но и прямо сейчас он ничего не мог ускорить. Прежде, чем случится великий скачок, перебрасывающий немаленькую по любым меркам страну через эпоху, из феодальной отсталости к развитому капитализму, должно было наступить несколько событий. Грядущая свадьба в их число не входила, и без неё можно было бы обойтись, но слово вылетело, и было чётко зафиксировано Предком. Теперь хочешь, не хочешь, а исполнять придется. Вот чего могут стоить неосторожно данные обещания!
В целом все было позитивно. И люди, кажется, были довольны. Работы стало больше, денег в стране прибавилось, жизнь становилась хоть чуточку, но легче, и эти перемены к лучшему народ связывал с новым ханом и древней династией. Это внушало некоторую уверенность в будущем, в успех «плана Песца».
Наконец, советник удалился, и вместо него в зал для приемов вошел, вернее вкатился, этакий колобок. Толстый невысокий мужичок в традиционной одежде сдернул с головы шапку, отороченную рыжеватым мехом Предка, и в десятке метров от ханского креслица, пал ниц. Олег выждал пару минут, чтобы обозначить уровень посетителя, и со строгим лицом изрек:
— Я дозволяю тебе приблизиться и говорить.
Колобок тут же поднялся на коротковатые ножки потомственного кавалериста, вперевалочку подкатился на положенные три метра дистанции, поклонился, насколько позволяли особенности телосложения и, наконец поздоровался и представился:
— Ничтожный Улугбек, волею Предков глава скромного рода Солонгой, приветствует тебя, о великий хан, да продлятся дни твои до скончания веков.
Улугбек не приходил на тот полуторагодичной давности прием, когда один хан сменил другого. Мудрый никогда не спешит, мудрый выжидает удачного момента. Зачем торопиться с подношениями молодому хану? Зачем впустую тратить казну рода? Может, завтра или через год сопляка убьет более удачливый претендент, и деньги окажутся потраченными впустую. Но сейчас другое дело: хан собрался взять себе жену. И неважно, что там было в прошлом, сейчас надо как следует поторговаться, чтобы побольше выдавить из мальчишки. Не обязательно брать деньгами. Есть множество других способов увеличить силу рода и ему, Улугбеку, они прекрасно известны.
Глава Солонгой, склоняясь перед владыкой, успел внимательно разглядеть молодого хана. Действительно, совсем ещё мальчик. Даже борода толком не растёт. Невысокий, щупленький, соплёй перешибить можно. Даже не верится, что в таком тщедушном тельце скрывается огромная магическая сила. Впрочем, Арслан из рода Толай тоже не верил. И где он сейчас? Да и тот русский маг, что решил избавиться от конкурента при дворе императора — он тоже считал себя непобедимым.
Улугбек мудрее. Он не станет меряться силой с мальчишкой. Напротив, прикинется слабым и бедным, превознося собеседника до небес. Пусть юноша возомнит себя действительно могучим и щедрым ханом, поиграется в батыра, потешит плоть с молодой женой. А что делать с ханством, как получить максимальную пользу для себя и рода, об этом найдется, кому позаботиться. Надо только разобраться с этим болваном Сункаром. Слишком уж он бескорыстен, не по чину и уж точно не по возрасту.
— О чем же ты хотел говорить, Улугбек, — спросил хан, — что так рвался во дворец? Ты добился своего, ты здесь. Так начинай же, и не медли. Моё время дорого.
Голос парнишки был под стать внешности. Несолидный, слишком тонкий для мужчины. Того и гляди, петуха даст. Одарили же Предки такого убогого мальчика столь великой силой! Не иначе, как по недоразумению. Он, Улугбек, куда лучше смог бы распорядиться таким даром. Но на раздумья ещё будет время. Сейчас хан спрашивает, и надо отвечать.
— Великий хан! До меня донесся слух, что решил ты взять в жены деву из рода Солонгой, прекрасную Данеш. Видят Предки, для любого рода было бы великой честью породниться с ханской династией. И я безмерно горд, что остановил ты свой выбор на дочери моего рода.
Улугбек искоса глянул на сидящего на троне мальчишку: вроде, проникается. Подбородок задрал, тощую спину выпрямил, узкие плечики развернул, глядит важно. Стало быть, можно продолжать.
— Но, великий хан, согласно традициям нашего народа за невесту полагается уплатить выкуп. Традиции же — то, что удерживает народ от падения в бездну дикости.
Глаза мальчишки потемнели, остановились на несколько расслабившемся Солонгоиче.
— И какой же калым хочешь ты за эту девушку?
Улугбек почувствовал, что надо чуточку сбавить напор.
— Невеста стоит столько же, сколько стоит честь её жениха. Но не обязательно платить деньгами. Есть множество способов показать степи ценность своего приобретения.
— И какие, например?
В голосе юного хана прозвучала непонятная нотка. Возможно, нетерпение? Улугбек позволил себе немного улыбнуться:
— Например, предоставить лучшим людям Солонгоя комнаты для проживания во дворце, и возможность беспрепятственно входить и выходить из него. Это поднимет статус рода твоей невесты в глазах всех остальных. Можно назначить нескольких мужчин рода на ответственные должности ханства. Они помогут тебе управляться с делами.
— У меня есть жены, — возразил хан. — Они помогут мне в этом.
— Женщины! — презрительно поморщился Улугбек.
Он чуть не сплюнул, но вовремя спохватился.
— На что годятся эти существа? Только на то, чтобы доставлять мужчине удовольствие. В остальное время они способны лишь сплетничать и скандалить.
— Вот значит, как… — задумчиво произнес хан, и глаза его опасно сузились. — А кого, почтенный, видишь ты моим главным советником? Это ведь должен быть человек, умудренный жизнью и отмеченный многими достоинствами.
Глава Солонгоев, почуяв близкую победу, внутренне возликовал. Но при этом скромно потупился и принялся вслух рассуждать:
— Корсак, вроде, хорош, но последнее время удача отвернулась от него. Род Уриалов велик, но глава полностью погружен в свои дела. Путорак умён, но при этом ничтожен. Род его почти пресекся. Тарбаганы растеряли репутацию, очернили своё имя. Нет, великий хан, мне некого предложить. Ведь пост главного советника весьма важен, требуется и ум, и ловкость в делах, и уважение людей.
— А ты сам, Улугбек? — продолжил расспросы хан, — у тебя, кажется, есть и ум, и изворотливость.
— Я загружен делами рода. Но дела всего ханства, безусловно, важнее. Стоит тебе только приказать…
— А, может, тебя просто повесить? — задумчиво произнес мальчишка.
— Но за что? — в ужасе отшатнулся Улугбек.
Ему даже не пришлось ничего изображать: слишком внезапен оказался переход.
— Разве не за что? — лениво протянул хан. — Ну что ж, извини, это моя недоработка. Но если я сделаю тебя главным советником, ты ведь первым делом начнешь красть. Причем у меня, у своего хана. Тебя обязательно поймают, осудят и вынесут приговор. За подобные преступления наказание одно: виселица. Но зачем идти таким длинным путем? Сразу повешу — и всё.
Улугбек покрылся холодным потом, губы его затряслись:
— Н-не надо, я н-не хочу.
— Чего не хочешь?
— Не хочу быть советником.
— Надо же, какой умный! — демонстративно восхитился хан. — Или просто хитрый?
— Как тебе будет угодно.
— А как мне будет угодно? — спросил сам себя сидящий на троне демон. — А угодно мне, к примеру, поговорить о твоем предке.
— А-а-а… что с ним?
— Да кто ж его знает! Между прочим, Солонгой поведал мне обстоятельства, при которых ты, Улугбек стал главой рода. Ему неизвестно, откуда появился такой мерзавец. Когда ты резал людей его рода, он спал. Но сейчас вполне проснулся и жаждет мести. Скажу по секрету: он проклял тебя и твоих потомков до седьмого колена.
— Но как же твоя невеста, о великий хан?
— В её жилах, как раз, течет кровь потомков Солонгоя. Её Предок признал, а вот тебя признать отказался. Я вижу, у тебя на пальце родовой перстень. Ты носишь его не по праву. Сними немедленно!
Улугбек стянул с мизинца простой серебряный перстенек и трясущимися руками положил его на ступени перед троном, к ногам повелителя. Один из охранников, стоявших у трона, нагнулся, подобрал перстень и подал хану. Тот принял артефакт, повертел в руках и убрал в карман. Только тут бывший глава бывших Солонгоев углядел на правой руке мальчишки очень похожий перстенек. Неужели он общается с предком? Вот откуда…
Улугбеку поплохело. Он всё понял в один миг: хан говорит со своим Предком, и тот рассказывает ему все тайны. И ничего не скрыть от его взора! О горе, горе самонадеянному идиоту, решившему, что он сможет легко заболтать неопытного юношу. Он уже готов был бежать за тридевять земель куда глаза глядят, лишь бы укрыться от насквозь пронизывающего взгляда повелителя степи. А тот, как назло, продолжал:
— И напоследок поговорим о выкупе за невесту. Ты ведь давно уже продал её, Улугбек. Продал бывшему хану за двадцать тысяч рублей. После заключения сделки ты лично провел обряд исключения из рода, и теперь власти над ней не имеешь. Но ты, жадная сволочь, решил продать её еще раз. Ты пытался обмануть своего хана и мошеническим образом получить деньги за то, что тебе не принадлежит и никогда не принадлежало. Что же с тобой сделать? Отрубить голову? Посадить на кол? Дать бокал вина с толченым алмазом? Содрать кожу со спины и посыпать раны солью?
Сопляк глядел на Улугбека как смотрит вивисектор на крысу прежде, чем начать препарировать. Неудавшийся советник упал на колени:
— Пощади меня, о великий хан! Клянусь, я всё отдам, только пощади!
За спиной хана появилась ужасная черная тень.
— Отдашь, разумеется отдашь. Слушай меня, Улугбек!
И почему это голос хана казался тонким и недостойным правителя? Сейчас он подавлял, отнимал рассудок, требовал безоговорочного подчинения. Старый мошеник, от страха лишившийся способности мыслить, упал ниц перед своим повелителем.
— Я внимаю тебе, господин!
— Ты вернешь Данеш половину состояния твоего рода и принадлежавшие Солонгоям драгоценности, все до единого. А потом ты вместе со своими людьми уйдешь куда-нибудь в степь. Я запрещаю тебе и твоим людям появляться в Караим-кала. Как будет жить твой род, чем кормиться — меня не касается. Но если обманешь или ослушаешься, если мне донесут, что ты не соблюдаешь мои законы, твой род просто исчезнет. За вами придет он!
Тень за спиной хана придвинулась, потянуло могильным холодом. Два зловещих красных глаза вспыхнули в накрывших зал сумерках. И Улугбек не выдержал, завизжал, охваченный ужасом:
— Нет! Не надо! Я всё, всё сделаю!
В воздухе резко и неприятно запахло. Олег обернулся к охране:
— Ребята, выкиньте из дворца этого засранца.
В тот же день бывший род Солонгоя покинул столицу. Улугбек, в тот день получивший прозвище Белоголовый, прожил долгую жизнь. И по слухам, пока он был жив, никто из рода не смел нарушить ни законы Предков, ни законы ханства. Ну а потом — кто его знает.
Генерал Пастухов отреагировал на звонок молниеносно и крайне эффективно. Уже через четверть часа в московской квартире Песцовых появились два офицера. Бравый капитан Дромадеров учинил тщательный допрос всех домашних, а юный прапорщик со звучной фамилией Курочкин занялся осмотром комнаты пропавшей девушки. Весьма взволнованный осознанием важности порученного дела, он в сопровождении одной из квартиранток поднялся наверх. Поднял было руку, намереваясь постучать, но вовремя сообразил, что комната пуста и мило покраснел. Сжалившись над офицером службы безопасности, сопровождающая его барышня своей рукой отворила перед ним дверь опочивальни. И тут же, не успев переступить порог, Курочкин залился таким жарким румянцем, что вполне можно было прикурить от его щек. Но позволить себе отступить прапорщик не мог и мужественно сделал шаг вперед. Дверь мягко закрылась за его спиной.
Не прошло и десяти минут, как юный сыщик, оглушительно топоча сапогами по изящной лестнице, буквально слетел вниз, в гостиную, где обосновался капитан Дромадеров. На щеках прапорщика Курочкина пылал стыдливый румянец. От мундира явственно доносился тонкий аромат изысканных духов. На плече, зацепившись за фигурку двуглавого льва на золотом погоне, аксельбантом повисла интимная кружевная тряпочка. В руке лейтенант сжимал добычу. Глаза его горели, ноздри хищно раздувались, и он рвался в бой, подобно застоявшемуся кочету.
— Что у вас, прапорщик? — доброжелательно спросил Дромадеров.
Взял из руки помощника квитанцию пункта проката автомобилей, быстро просмотрел её, вернул обратно и распорядился:
— Ступайте, Курочкин, в эту контору, подробно всё там разузнайте и сразу же возвращайтесь сюда.
— Слушаюсь, господин капитан! — вытянулся Курочкин перед начальством и ринулся было исполнять приказание, но был остановлен силой, намного превосходящей указания начальства.
— Одну минуту, прапорщик! — произнесла Маша.
Когда она говорила таким голосом, мало кто из мужчин мог сопротивляться. Олег, кстати сказать, мог, что в глазах Маши добавляло ему изрядную толику уважения. Прапорщик же, не в силах противостоять акустической магии, замер, не окончив шага.
Каракалова подошла, слегка улыбнулась:
— Господин прапорщик, у вас мундир не в порядке.
С этими словами она аккуратно сняла со льва на погоне восхитительно-развратную деталь дамского туалета. Словно бы рассеянно крутанула нечто до невесомости ажурное на пальцах руки. Полюбовалась на румянец Курочкина, внезапно и необъяснимо распространившийся от шеи до кончиков ушей, а после взмахнула пикантным кружевным лоскутком словно платочком:
— Ступайте, прапорщик.
Курочкин судорожно сглотнул и, полыхая багрянцем на гладких, ни разу не бритых щеках, вышел, забыв закрыть за собой дверь. При этом походка у него сделалась довольно странной, будто бы ноги юного офицера внезапно превратились в деревяшки и почти перестали гнуться в коленях.
Капитан Дромадеров на эту сценку лишь хмыкнул, тем более, что предмет, столь смутивший Курочкина уже был надёжно спрятан в глубине кармана Машиного домашнего платья.
— Продолжим, Мария Сергеевна? — спросил он и, дождавшись утвердительного кивка, задал очередной вопрос.
К тому времени, как успокоившийся на свежем воздухе прапорщик вернулся, капитан как раз окончил свою работу. Сложил подписанные и пронумерованные протоколы в папочку, завязал тесемки, распрощался с хозяйками и в сопровождении подчиненного удалился, пообещав девушкам держать их в курсе хода поисков.
Алёна, очнувшись, обнаружила себя в натуральной бетонной коробке. Бетонные стены, бетонный пол с вонючей дырой в углу. Пол и стены были тускло освещены небольшой электрической лампочкой. Потолок же, затенённый жестяным абажуром, оставался невидимым. Но, скорее всего, тоже был сделан из бетона. В одной из стен обнаружилась железная дверь. Глухая, без окошек и решеток. Бетон и железо, железо и бетон. Нет, есть немного пластика: видеокамера над дверью. Но до неё, как и до лампочки, не достать даже в прыжке.
Одежду неизвестные похитители оставили, но при этом тщательно зачистили карманы, не оставив ни расчески, ни шпильки, ни даже хлебной крошки. Зато запястья украсили грубыми каменными браслетами, обрубив на корню любую возможность магического оперирования.
У девушки болела голова, ей было холодно и хотелось есть. Но хуже всего было осознание того, что во всём произошедшем она виновата сама. И что все это прекрасно понимают. И Олег понимает, быть может, даже получше других.
Всё это было настолько грустно и печально, что на глаза Алёны сами собой навернулись слезы. Она села на пол, обхватила руками колени и принялась жалеть. Сперва жалела о своём поступке, потом жалела оставшихся в Москве девчонок, потом жалела себя, а потом внезапно заснула.
В кабинет Кобрина-старшего постучали.
— Войди! — отозвался он, на всякий случай приготовившись к отражению внезапной атаки.
Вошел один из слуг. Тот, что занимался Песцовым. Остановился в трех шагах от стола, почтительно поклонился и замер в ожидании.
— Говори! — приказал ему хозяин.
— Все прошло по плану, господин, — доложил слуга. — Объект находится в бункере на третьей точке. Связывать не стали, ограничились надежной дверью и антимагическими браслетами. Кроме того, в камере установлена система видеонаблюдения, за объектом постоянно присматривают.
— Хорошо, — одобрил Глава. — А что говорит Песцов?
— Прошу прощения, господин, но Песцов до сих пор вне зоны действия сети.
Кобрин нахмурился. Он хотел завершить операцию в два дня, но этот проклятый Песцов опять спутал все планы! Его только за это стоило бы убить. Но сперва нужно выжать из него всё до копейки. Он должен сдохнуть нищим на помойке, и никак иначе. Вот только задержка может повлиять на состояние приманки, а это, в свою очередь, может повлиять на сговорчивость мальчишки.
Кобрин скривился — мысленно, конечно, — и приказал:
— Позаботьтесь, чтобы девка оставалась в более-менее приличном состоянии. Покормите её, что ли. И будьте осторожны, у неё подтвержденный восьмой ранг.
Даже самых-пресамых безотлагательных дел Олегу хватило до позднего вечера. В прошлой жизни он, кажется, так не уставал ни разу. Даже перед госэкзаменами в институте, даже во время нашествия аудиторов. Едва волоча ноги, добрался он до своих покоев, мечтая лишь поесть и поспать и раздумывая: чем заняться в первую очередь.
Лишь только Олег плюхнулся на подушки перед низким столиком, как в дверях возникла Данеш. Нынче она была не в академической форме, как накануне, а в богатом наряде дочери степи: длинное, в пол, платье с оборками по подолу и рукавам, из-под которого виднелись загнутые кверху носы шелковых расшитых туфелек. Поверх платья — не то длинный камзол, не то короткий халат, подпоясаный роскошным пояском с серебряными бляхами. На голове — расшитая не хуже туфель шапочка со смешным названием — тюбетейка.
Девушка вошла, поклонилась и, не говоря ни слова, хлопнула в ладоши. В тот же момент слуги один за другим понесли блюда и кувшины, и в минуту столик перед ханом оказался уставлен питьем и яствами. А девушка, как и накануне, заняла своё место сбоку и тут же перешла к своим прямым обязанностям: кормить будущего мужа.
Запихивать куски себе в рот Олег не позволил: у самого руки есть. Но подливать и подкладывать запретить не мог. А еда была настолько вкусна, что как и накануне, он остановился лишь тогда, когда больше не смог проглотить ни кусочка.
Исполнив свой долг, девушка поднялась, собираясь уйти.
— Погоди, Данеш, — остановил её Олег. — У меня для тебя кое-что есть. Вот, держи.
Он порылся в кармане и вынул перстень.
— Извини, что вот так, без церемоний и должной упаковки. Но честное слово, притомился за день. Чуть вовсе о нём не забыл.
Олег протянул перстень девушке. Она неуверенно взяла, оглядела и недоверчиво взглянула на Песцова.
— Это ведь… — робко начала она.
— Да, — кивнул Олег, — твой родовой перстень. Тебе ведь Солонгой о твоём роде всё рассказал?
— Рассказал, господин.
Лицо Данеш посмурнело.
— А Улугбек… — снова попыталась задать она скользкий вопрос.
— Жив. Хорошо это или плохо, но он жив. А ты можешь о нём не думать. Скорее всего, ты его и вовсе не увидишь, если, конечно, сама не пожелаешь. А теперь ступай, завтра с утра выезжаем обратно.
Офицеры ИСБ вернулись в московскую квартиру Песцовых вечером того же дня.
— Прошу прощения, сударыни, — раскланялся капитан Дромадеров, — но нам необходимо задать вам несколько вопросов.
Маша чуть заметно поморщилась, но тут же приветливо улыбнулась:
— Проходите, господа. Сегодня довольно холодно. Не желаете горячего чаю или чего-нибудь покрепче?
— Ч-чаю! — простучал зубами прапорщик Курочкин.
— Да-да, — подтвердил капитан, — чаю и чего-нибудь покрепче.
— Усаживайтесь за стол, господа, — пригласила усталых мужчин Маша, — а я приготовлю всё необходимое
Каракалова ушла. Вера же, дождавшись, пока ИСБшники устроятся за столом, села напротив и принялась развлекать гостей светской беседой: о погоде, о жутких европейских нравах, о новых пьесах в столичных театрах, о…
— А вот и я!
С этими словами Маша выкатила из кухни сервировочный столик. Девушки в четыре руки накрыли стол, разлили по чашкам чай и приготовились к серьезному разговору.
Первым делом капитан плеснул себе изрядную порцию бренди. Выхлестал как воду, в три глотка. Подождал несколько секунд и расплылся в улыбке: лекарство подействовало. Он притянул к себе чашку с чаем, долил в него бренди, продегустировал и, удовлетворённо кивнув, повернулся к хозяйкам, показывая, что готов к разговору.
Тем временем прапорщик Курочкин попытался отпить чаю, но зубы его плясали так, что он чуть не отгрыз краешек чашки тонкого севрского фарфора. И тогда молодой человек решился на дерзость: трясущейся рукой ухватил бутылку бренди и, звеня горлышком по краю стакана, плесканул столько, сколько получилось. Когда прапорщик увидел результат, то даже испугался. Но деваться было некуда: не сливать же обратно в бутылку. И он, беря пример с начальства, залпом выхлебал все полстакана огненной воды. Уже через минуту прапорщик счастливо улыбался. Ему было тепло и хорошо. Забыв об этикете, он громко брякал ложкой, размешивая сахар, а после швыркал через край горячий сладкий чай, обильно заедая его мёдом и малиновым вареньем.
— Скажите, капитан, вам удалось что-нибудь выяснить? — начала разговор Маша.
Дромадеров недовольно глянул на подчиненного, но выговаривать не стал. Вместо этого отпил еще пару глотков брендированного чаю и состроил на лице приличествующее ситуации выражение.
— К сожалению, да. Ваша… э-э-э…
— Подруга, — помогла Вера.
— Да, подруга, — благодарно кивнул капитан. — она взяла напрокат машину и выехала из Москвы в сторону Воронежа. Машина эта найдена сгоревшей примерно на трети пути в сугробе на обочине дороги.
— О-ох! — не сдержала Вера восклицания, испуганным жестом прикрыв рот.
— В машине никого не было найдено. Вещей вашей… подруги, да, тоже не обнаружено. Из этого мы можем предположить два варианта: она вылетела с дороги, забрала вещи и продолжила движение на попутной машине. Либо…
Капитан сделал трагическую паузу
— Либо её вынудили остановиться, а после инсценировали аварию.
— А что с Алёной?
— Если второе предположение верно, то её, скорее всего, похитили.
— О-ох!
Маша непроизвольно повторила Верин жест.
— В связи с этим у нас и возникли дополнительные вопросы, — пояснил Дромадеров.
Маша посерьёзнела. Выпрямилась, сжала губы в тонкую ниточку, положила руки на стол перед собой. Подготовившись таким образом, произнесла:
— Спрашивайте, капитан.
Капитан одобрительно кивнул, достал из кармана кителя блокнот, перелистнул несколько страниц, откашлялся, смочил горло крепким во всех отношениях чаем и приступил:
— Скажите, насколько хорошо ваша подруга водит машину?
— Очень хорошо, — ответила Вера. — Водить она умеет и любит. Постоянно тусуется с городскими гонщиками.
— То есть, авария по причине ошибки водителя маловероятна, — уточнил Дромадеров.
— Именно так, — прибавила Маша. — Разве что имелась неисправность машины или внешняя помеха.
— Или то и другое, — как бы про себя добавил капитан, делая пометки в блокноте. — Вы случайно не связывались с поместьем, она туда не приезжала?
— Звонили, буквально полчаса назад. На тот момент она в поместье не появилась.
— А ваш супруг, он в курсе ситуации?
— К сожалению, нет. Он сейчас в Диком поле, а там связь отсутствует. Совсем.
Вера толкнула Машу ногой под столом, показала глазами на перстень. Та на секунду прикрыла глаза, показывая, что приняла сообщение. Этот обмен не ускользнул от проницательного взгляда капитана.
— У вас есть какой-то особый канал связи с господином Песцовым?
— Да, имеется, — принужденно улыбнулась Маша, — но в силу его, скажем так, особенностей, мы пользуемся им крайней редко. Большего я вам сказать не могу, поскольку эта информация относится к числу клановых секретов. Мы немедленно поставим его в известность, но даже в этом случае он вернется лишь через двое суток.
Дромадеров какое-то время морщил лоб, переваривая информацию, а потом задал очередной вопрос:
— Скажите, сударыни, у вас нет секретного кланового способа определить местоположение вашей подруги… хотя бы приблизительно.
— К сожалению, нет. Если сам человек не знает, где находится, то и сообщить об этом не сможет. Но мы проверим еще раз. Если вам будет возможно позвонить или передать информацию любым другим способом, мы незамедлительно поставим вас в известность, едва только узнаем что-то новое.
Капитан допил чай, с сожалением взглянул на полупустую бутылку бренди, потом собрался с силами, поднялся из-за стола и коротко поклонился хозяйкам:
— Думаю, нам пора. Если что-то узнаете, сразу же звоните безо всяких стеснений, в любое время дня и ночи. Вот моя визитка.
Он положил на стол кусочек картона. Позвал:
— Прапорщик!
В ответ нечленораздельно прозвучало:
— Да?
Капитан повернулся и лишь невероятным усилием удержался от большого боцманского загиба. Курочкин сидел на стуле, с трудом удерживая голову прямо. Глаза его сошлись к переносице, лицо было комично-строгим, а губы шевелились, строго выговаривая что-то невидимому оппоненту.
— Прапорщик, смирно! — рявкнул Дромадеров.
Курочкин, повинуясь рефлексам, вскочил на ноги, уронив при этом стул. У него почти получилось вытянуть руки по швам. Но в последний момент подвело чувство равновесия, и прапорщик принялся заваливаться набок.
Дромадеров подскочил, ухватил помощника за ворот. Вера сообразила, надела Курочкину на голову форменную шапку. Шинель просто всунула ему в руки, рассчитывая, что зимний холод протрезвит юношу сильней, чем все окрики начальства.
— Мы вас всех… — заплетающимся языком выдал Курочкин. — Всех спасём. Честь имею, мадам!
Он попытался было поцеловать Верину руку, но не обнаружил. Тогда боднул головой воздух, изображая поклон и лишь чудо и крепкая рука Дромадерова позволили ему избежать встречи с дверным косяком. Щелчок каблуками тоже откровенно не удался.
— Честь имею, ма…дамы! — повторил Курочкин попытку поклона.
Капитан прошипел что-то неразборчивое и, жестко вздёрнув за шиворот, повел подчиненного на улицу. В дверях остановился, наспех попрощался, наскоро извинился и, наконец, покинул помещение.
Алена проснулась всё в том же бетонном бункере от скрежета закрывающейся двери. С грохотом дверь грохнулась о притвор, с обратной стороны глухо лязгнул засов. На полу перед входом возник пластиковый поднос, на котором стояли одноразовая тарелка с какой-то малосъедобной на вид массой и полулитровая бутылка воды. Початая.
Девушке было холодно, хотелось и есть, и пить, но такая подачка выглядела настолько унизительной, что она брезгливо отвернулась от подноса. Но теперь пришлось как-то справляться с организмом. Откровенно говоря, она никогда в жизни не была настолько голодна, и даже подумать не могла, насколько сильным бывает это чувство. Если бы не эти браслеты! Запертая внутри тела магия буквально сводила с ума. Ей бы хоть ненадолго, всего на полчасика вернуть силы! Она бы тут всё разнесла, камня на камне бы не оставила. И эту бетонную халабуду, и тех, кто её похищал, и вообще!
Разбуженные эмоциями потоки маны болезненно запульсировали в запястьях. Пришлось усмирять мысли, утихомиривать кровожадные устремления. Просто так, усилием воли, сделать это не удалось. Пришлось погружаться в медитацию.
Дело это Алёна не любила. Не в её натуре было часами сидеть неподвижно, сосредотачиваясь на чём-то одном. Но сейчас деваться было некуда. Она уселась в нужной позе, успокоила дыхание, изгнала из головы всё постороннее и, пусть и не сразу, но вошла в нужное состояние.
Все телесные неудобства сразу исчезли. Перед внутренним взором предстала знакомая картина: магическое ядро. Оно серьёзно выросло за последний год, и размером своим радовало глаз. Алёна вошла в ритм: на вдохе добавляла в ядро каплю маны, на выдохе выпускала её. Ядро привычно пульсировало в такт упражнениям.
Что случилось потом, Алёна толком не поняла. Шар ядра резко, скачком, увеличился, стал прозрачным, а после она обнаружила себя внутри шара, то есть, внутри ядра. Вокруг, за прозрачными стенками, царил зеленоватый полумрак. И в этом полумраке прямо перед ней зависла, чуть пошевеливая плавниками, огромная щука. Длиной она, наверное, была с саму Алёну, и пасть имела такую, что при желании легко могла бы откусить девушке голову. Видеть это было как минимум страшновато. Щука открыла пасть, продемонстрировав множество мелких острых загнутых внутрь зубов, приподняла жаберные крышки, и прямо в голове у девушки зазвучал надтреснутый старческий голос:
— Ну наконец-то, соизволила добраться, навестить старушку. Могла бы и пораньше заглянуть. Глядишь, сейчас бы в таком положении не оказалась.
Голубенький автомобиль несся по степному зимнику. Штатные фары у него были слабенькими, поэтому впереди летел, освещая путь, изрядных размеров светляк. Выехал Олег через час после того, как в его сон нахально влез Предок. Правду сказать, в этот раз Песец побеспокоил потомка по сверхважному делу: неизвестный злодей покусился на потенциальное число потомства, а это было недопустимо.
Песцов был с Предком полностью согласен: никому не позволено воровать ханских жен. И прямая обязанность хана — не допустить, чтобы эта наглость осталась безнаказанной. Так что раздав ценные указания и наскоро собравшись, Олег обнял невесту и отвалил. Данеш до особого распоряжения осталась во дворце. Её место в машине на всякий случай занял один из охранников. Остальные должны были вернуть девушку в Москву, но лишь тогда, когда закончатся межродовые разборки.
В том, что на Алёну покусился какой-то из старых дворянских родов, Олег не сомневался. Ни бандиты, ни независимые отряды наёмников просто не решились бы влезать в подобную заварушку. Причина такой сдержанности была проста: слишком недавно случилась показательная порка Кабановых, слишком явно продемонстрировал свою позицию император. Да и вообще в биографии Песцова было немало фактов, способных навести на раздумья даже не шибко умных. Но, всё же, кто посмел? Похищение супруги главы рода по любым меркам тянет на клановую войну и кровную месть. Тут уже судом и вирой не обойдётся. Как бы они с Алёнкой не разругались, а за эту безбашенную оторву он, Олег, порвёт любого.
В юной мажьей груди бурлило и припекало неизведанное прежде чувство. Хотелось немедленно изловить какого-нибудь татя и от души набить ему морду и всё остальное, что попадёт под горячую руку. Олег резко тормознул. На правом сиденье задремавший было охранник заполошно подскочил и принялся оглядываться по сторонам в поисках врага. А Песцов вышел из машины, собрал всю скопившуюся в душе злость и запулил её вместе с файрболом куда-то в небо. Выдохнул, успокоился и вернулся в машину. Успокоившийся охранник вновь прикемарил, а Олег утопил в пол педаль акселератора и километр за километром погнал вперед: через степь, через ночь.
Неподалёку от границы с империей брякнул телефон, поймавший, наконец, сеть. Олег вновь остановился, принялся листать длинные списки пропущенных вызовов. Перезванивать никому не стал, рассудив: кому надо — позвонят сами. Зато среди неотвеченных сообщений нашлись достаточно подробные сведения о произошедшем. И даже послание от похитителей. Неизвестные злодеи требовали явиться в некое место неподалёку от Москвы и добровольно сдаться в обмен на жизнь и целостность молодой супруги.
Олег снова начал злиться. Он отправил сообщения всем, кто ему был нужен: Вере с Машей и безопасникам. Потом пересадил охранника за руль, а сам уселся справа и попытался медитировать: ожидалась серьёзная драка, а в этом деле гнев скорее помеха. Хоть и не сразу, но ему удалось успокоиться, а потом Олег неожиданно для себя заснул: всё же день на работе и ночь за рулём, разделенные парой часов сна, слишком большая нагрузка даже для молодого и сильного организма.
Охранник тем временем аккуратно вёл машину по шоссе, поражаясь числу лошадей, упрятанных под капотом такой крошечной машинки. Время от времени он восхищенно поглядывал на безмятежно дрыхнувшего босса. Сам он, поди, после таких известий глаз бы не сомкнул. А этот паренек даром, что молодой: сопит в две дырки, как ни в чём ни бывало. И судя по размерам запущенного в небо файрбола, посягнувшим на его супругу придётся ох, как несладко.
Где-то высоко над степью летел самолёт. Напичканный новейшим техномагическим оборудованием, он стоил европейскому правительству совершенно неприличного количества денег. Темный силуэт самолёта сливался с ночным небом. Специальное покрытие корпуса делало его невидимым что для радаров, что для магических сенсоров. Ничего особенного: просто разведка. Никем до сих пор незамеченный, самолёт ежедневно облетал территорию империи, а раз в месяц и Дикого поля. Машину вел автопилот. Летчик же скучал в своём кресле, пялился на звезды и время от времени пил кофе из взятого с собой термоса, заедая его бутербродами.
Что произошло с банальнейшим разведрейсом «Европа — Дикое поле — Европа», не понял никто. Ни новейшие приборы, ни бригада техников, отслеживавших полёт, ни сам пилот. Летчик успел лишь увидеть мелькнувшее на стекле кабины отражение стремительно несущейся сквозь черноту красной точки. А потом в ночном небе над степью распустился ярко-алый цветок взрыва.
— Ну что, ты всё поняла? — спросила, наконец, Щука.
— Поняла, — буркнула Алёна.
А как было не понять, если эта старая замшелая — в буквальном смысле — хищница вдалбливала ей в голову информацию часа два, не меньше. Алёна уже была не рада этой встрече. Её, конечно, приучили относиться к Предку по меньшей мере с благоговением. Но столько времени полоскать мозги — это чересчур. И ведь не убежишь никуда! Алёна пробовала, и не раз. И ничего у неё не получилось. Даже уши затыкать было бесполезно, слова словно бы возникали внутри головы, аккурат промеж этих самых ушей.
— Слабо верится, — проскрипела Щука. — Так что давай-ка, повтори хотя бы основные тезисы.
— А что их повторять? — с вызовом заявила девушка. — Я — ничтожество, бездарность и полный ноль.
Вообще-то щуки качать головами не могут. Но эта как-то умудрилась. Покачала головой и принялась говорить. Вроде бы и вслух, а вроде бы и сама с собой:
— Вот в кого такая поперечная уродилась? Ни к мужу почтения нет, ни к подругам, ни к Предку. Хотя сама прекрасно знает, что нынче за один заход делов натворила больше, чем за всю предыдущую жизнь. Столько дуростей упорола, что вряд ли в живых останется. И ладно бы только на свою непутёвую башку бед накликала. Так она еще и мужа под удар подставила, и подруг своих, и весь клан целиком. Надо бы и в самом деле посоветовать Песцову: если выживет девка, пусть для начала приложит армейским кожаным ремнем по нежному филею разков двадцать-двадцать пять.
Алёна навострила уши. Кажется, Щука не шутила. Выбраться из бетонного мешка у неё и вправду вряд ли выйдет. А если даже выйдет… Что будет с Олегом? Ведь ясно: едва только он узнает о похищении, кинется спасать. Разумеется, он поймет, что это ловушка, но всё равно пойдет. Тут его и…
Дальше фантазия отказывала, но непременно должно было случиться что-то настолько непоправимо-жуткое, что даже думать об этом не хотелось. А Щука тем временем продолжала:
— Как прибьют девку, надо будет перстенек не упустить, себе прибрать. Да присмотреть в род кого поумнее да поприличнее. Перстень девочке подбросить, в род взять, научить, воспитать. И с Песцом насчет женитьбы сговориться: мол, баш на баш. Вместо одной Щукиной будет другая, спокойная и покладистая.
Вот этого Алёна допустить не могла. Как так? Вместо неё в клане будет какая-то другая девка? Да ещё, поди, из простолюдинов? Неумелая, неучёная, ни ступить, ни молвить. И такую недотёпу в жёны к Олегу? Не бывать этому! Да она из кожи вон вылезет, но подобного срама не допустит.
Тем временем Щука закончила монолог, махнула хвостом, и девушка вновь оказалась в своей бетонной тюрьме. Тщательно припомнила всё, что узнала от Предка, и принялась за дело.
Маше с Верой в эту ночь было не до сна. Ну какой тут может быть сон, когда одну из них внаглую выкрали. Хорошо еще, у них в клане Предки не спят, как у всех других. Только благодаря им удалось Олегу весточку передать, а так бы сидел в Диком поле, дела бы срочные решал.
Сна у девушек не было ни в одном глазу. А лежать в кровати да гонять по кругу одни и те же мысли не хотелось. Вот и собрались они в гостиной. Пили чай, чтобы хоть чем-то себя занять, да пытались беседовать о чём-нибудь постороннем. Да только все темы рано или поздно сворачивали на Олега, Алёну и будущее.
— Не могу больше!
Вера отодвинула от себя кружку с недопитым чаем.
— Я уже булькаю. Жидкость разве что из ушей не льётся.
— Такие же дела.
Маша присоединила свою кружку к Вериной. Спросила — больше для поддержания разговора, чем по делу:
— Как думаешь, Вера, когда Олег вернётся?
— Наверное, послезавтра к полудню. Он наверняка весь день работал. Песец доложил ему ночью, так что поутру соберется и поедет. День будет пилить до имения, там переночует, а утром двинет в Москву.
— Да, — кивнула Маша, — я тоже так посчитала. Олег впустую рисковать не станет, сперва всё выяснит, план действий придумает — как с теми Кабановыми. Но хочется побыстрей. Знаешь, у меня такое чувство, что как только он появится, так сразу все проблемы разрешатся.
— Я бы этому не удивилась, — поддержала Вера. — Знаешь, я ведь с ним познакомилась на олимпиаде в Академии. Он тогда как раз выиграл первенство.
— Ну да, — откликнулась Маша, — помню. После его выступления вся гимназия на ушах стояла. Мальки понаделали значков с песцом и ходили с ними неделю, а то и две. А ты это к чему?
— Да понимаешь, я тогда с тёткой вдрабадан разругалась. У неё жесткий конфликт с Олегом вышел. Она его засудить попыталась, но в итоге её козни ей же боком и вышли. А я назло ей пошла знакомиться с победителем. И знаешь, мы тогда полночи просто гуляли по Москве, пока ноги окончательно не заболели. А потом сели в какой-то кафешке, перекусили, вина выпили, и я сама не заметила, как ему все свои беды выложила. И он в минуту мне всё на пальцах объяснил, по полочкам разложил, и оказалось, что почти все беды я сама себе придумала. А потом задал мне вопрос, на который я до сих пор ответить не могу.
Маша улыбнулась:
— Тогда ты на него и запала?
— Ага. А потом он меня от Оленевых спас. У меня не было ни гроша денег, Оленевские патрули обложили, билет на самолёт аннулировали. Я уже решила, что жизнь кончилась. И тут он на меня буквально наткнулся, и тут же всё наладил. Вытащил меня какими-то хитрыми путями, вывез в столицу, к себе в питерский дом привел и сказал: мол, живи, сколько надо. Сама видишь, у меня с ним только так и было: приходит Олег — уходят проблемы, причём все и сразу. Так что я просто верю: он придёт, и всё будет хорошо.
— Здорово, — задумчиво произнесла Маша. — Я как раз-таки всю жизнь привыкала только на себя надеяться. А нынче сижу с тобой, потому что все мои знания, все связи и возможности помочь не могут. Только и остается, что ждать и надеяться. И ты права, все надежды сейчас только на Олежку. Не верю я в то, что Пастуховская ферма справится. Им нужно пальцем на цель показать и сказать «фас». Вот тогда они всех порвут. А сейчас у них нет ни одной ниточки. Даже сама Щука не знает, где Алёнка. Разве что у Олега есть какое-то особое средство…
Сигнал прихода сообщения прозвучал внезапно и так громко, что обе девушки буквально подпрыгнули на месте. Маша схватила телефон, глянула и радостно воскликнула:
— От Олега!
Вера не усидела. Подбежала к подруге, заглянула через плечо.
«Мне не звоните. Буду подъезжать к Москве, наберу. Безопасникам ничего не говорите, сам им позвоню. Выше нос, все будет нормально»!
Маша тут же прикинула:
— Это что же, он в ночь выехал, сразу как узнал?
— Выходит, так. На чём же он едет, что за полночи до империи добрался?
— Даже предположить не могу, — помотала головой Вера. — Но если он и дальше будет лететь с такой скоростью, то в Москве будет к полудню. Вот здорово! И знаешь, у меня враз все нервы успокоились. И даже глаза слипаться стали.
— Надо признаться, у меня тоже, — кивнула Маша, — и глаза, и нервы. Знаешь что, подруга, пойдем-ка с тобой баиньки. Надо к Олегову приезду быть бодрыми и полными сил.
Песцова разбудил телефонный звонок. Еще только-только начинались предутренние сумерки. О приближающемся восходе говорило лишь то, что верхушки сосен стали различимы на фоне чуть посветлевшего неба. Он зевнул, потянулся, одновременно возвращая спинку сиденья в вертикальное положение, и поглядел на экран телефона. Номер был незнакомый. В том смысле, что имя абонента не отображалось. Но именно с этого номера за последние двое суток пришло несколько десятков звонков. Трудно было не догадаться о его принадлежности.
— Слушаю!
Голос мага был холоден и сух. Звонивший же, судя по интонации, гаденько ухмылялся:
— Господин Песцов? Наконец-то вы соизволили ответить.
— К делу! — оборвал его Олег.
— Как хотите, — всё с той же интонацией покладисто согласился голос.
И, вдруг резко переменился, став пренебрежительно-наглым, угрожающим:
— Приедешь на точку. Один, без полиции и пастуховских ищеек. Координаты получишь в сообщении. Выполнишь то, что от тебя требуется, и девочка твоя сможет уйти. Начнешь выкрутасничать — получишь её по кускам.
— А теперь ты слушай!
Голос Песцова, не заглушаемый рёвом мотора, ударил по барабанным перепонкам охранника так, что он чуть не улетел с трассы. Поспешно остановившись на обочине, водитель выскочил из машины и отбежал подальше, чтобы даже краешком не зацепило. Размер файрбола он хорошо помнил.
— Я приеду и увезу её. Кто попытается помешать — умрет. А если с головы девушки упадёт хоть волос, от всего твоего рода не найдут даже пепла. Ты всё понял?
Последнюю фразу Олег произнёс как будто не один, а вместе со своей тенью. И, видимо, что-то незримое пролетело через радиоэфир от абонента к абоненту, потому что человек, звонивший Песцову, в этот момент изрядно побледнел, и чуть не выронил из руки аппарат. Враз ослабевшие ноги подкосились. Звонивший упал на стул, нервно выдохнул. Но, посидев минуту-другую, очухался, а еще через пару минут решил, что ему померещилось. Поднялся и поспешил на доклад к хозяину.
— Господин!
Слуга довольно улыбался, и острые холодные когти дурных предчувствий, одолевавшие Кобрина с самого утра, растаяли в солнечном свете.
— Мне удалось дозвониться до Песцова. Я в полном соответствии с вашей инструкцией передал ему информацию о девке и координаты места.
— Хорошо.
Кобрину и впрямь стало хорошо. На его лице, как обычно, ничего не отобразилось. Но слуга знал Главу достаточно долго, чтобы по мельчайшим деталям увидеть истинную оценку своей работе. Но и хозяин знал своего слугу как облупленного. Взглянул на него пронзительным взглядом и уверенно констатировал:
— Ты сказал не всё.
Слуга чуть замешкался прежде, чем ответить:
— Господин, я не уверен в этом настолько, чтобы беспокоить вас своими домыслами.
Кобрин небрежным жестом отмёл все возражения:
— Говори, я сам решу, что стоит моего внимания, а что нет.
После этого вопрос — рассказывать или нет — отпал сам собой.
— Господин, Песцов повел себя не вполне обычным образом. У меня возникло чувство, что ему заранее сообщили о похищении.
— Это ерунда. Еще!
— Он…
Слуга несколько секунд колебался, но в конце концов решился рассказать всё:
— Он угрожал мне уничтожением всего рода. И сделал это таким образом, что я, хотя и был связан с ним лишь телефонным соединением, испытал страх.
На этот раз Глава задумался. Вновь заворочались в душе дурные предчувствия. Слуга не был замечен в излишней чувствительности, и такие ощущения могли означать реальную угрозу. Но Песцов? Этот мальчишка? В той годичной давности дуэли с Уссурийцевым он едва не подох, Кобрин знал это наверняка. Если бы не полубезумный офицер европейской армии с мощной винтовкой и спецпатроном, сопляка размазало бы по степи ровным тонким слоем. Нет, скорее, просто слуга становится слишком стар, чтобы исполнять свои обязанности. Надо поискать ему замену, а этого… Он слишком много знает.
— Это блеф, — выдал, наконец Кобрин. — Не обращай внимание, делай всё по сценарию. Как Песцов появится, немедленно сообщи мне.
Где-то на дороге между Москвой и Воронежем
Олег остановил машину тогда, когда указанная похитителями точка вползла на экран навигатора. Прикрыл глаза, сосредоточился, позвал Предка.
— Чего тебе? — ворчливо отозвался Песец.
— Слушай, тут такое дело… Ты ведь можешь чувствовать, где находится член клана?
— С чего ты взял! — решил отморозиться пушной зверёк.
— Как с чего? Ты меня как-то раз наводил на девочку. Буквально за навигатор сработал: поверните направо, поверните налево.
— Там другое, — объяснил Предок, — а тут не это.
— А если поподробнее? — не отставал Олег.
— Ну та непосредственно была со мной связана, я её мог чувствовать. А эта — через посредника, через своего предка.
Песцов поразмыслил:
— А хотя бы направление, пусть и примерное через посредника получить можно?
— Не знаю, — пробурчал Песец. — Спрашивать надо.
— Так спроси, — подначил его потомок. — В конце концов, это и в твоих интересах.
Песец откликнулся минут через пять. Пробурчал недовольно:
— Направление указать можно. Но не постоянно, а с интервалом примерно в четверть часа.
— Мне годится. Указывай.
Предок указал и отключился.
Олег сверился с картой, пробормотал:
— Ничего удивительного, скорее, наоборот.
Направление на место, где неизвестные злодеи держали Алёну находилось совсем в другой стороне от точки рандеву.
Песцов повернулся к охраннику:
— Боец, слушай боевой приказ!
Тот, не покидая сиденья, умудрился изобразить действия по команде «смирно».
— Видишь вот здесь своротка с трассы? Останавливаешься, не доезжая двухсот метров, и ждешь дальнейших распоряжений.
— А… — начал было охранник.
— А для меня ты будешь лишь помехой. Двигай.
Олег сотворил конструкт уменьшения веса и легко, как по асфальту, побежал по сугробам через январский лес.
Алена пыхтела и сопела, изо всех сил выполняя инструкции Щуки. Всего-то надо было прорастить энергетический канал от магического ядра наружу по кратчайшему расстоянию. Да не тоненькую паутинку, что сгорит от малейшего усилия, а что-то более-менее пристойное, соответствующее хотя бы десятому рангу.
Занятие это было мало того, что нелёгким, но ещё и болезненным. В руках-то каналы от рождения у каждого имеются, их только развивать надо. А чтобы новый отрастить — это задачка не для средних умов. Девушка работала над собой кучу времени, по собственным ощущениям, часа четыре, а новый нештатный канал построила всего-то наполовину. Миллиметров на пять, не больше. Зато тело в районе солнечного сплетения ныло и требовало прекратить издевательство.
Загремел отодвигаемый засов. «Не успела»! — запаниковала Щукина. Задергалась, вскочила на ноги, приготовилась оказать хоть какое-нибудь сопротивление. Но едва дверь отворилась, как поняла: без магии она ничего не сможет сделать.
У входа в её камеру стояло двое громил. Один держал в руках автомат, и черный зрачок ствола глядел прямо на Алёну. Это было жутко — осознавать, что находишься в полушаге от смерти. Такое уже случалось два года назад, но тогда рядом был Олег. Он знал, что и как делать, куда ехать, куда бежать. В итоге смерть просквозила мимо, буквально по кончикам волос, но ощущение близости косорукой запомнилось навсегда. Сейчас же по спине пробежал холодок, так что девушке пришлось спешно брать себя в руки. А что прикажете делать, если ноги принялись позорно дрожать?.
Другой бугай был без оружия. Вернее, его автомат болтался на плече. В руках он держал поднос с едой. Ничего сверхъестественного: картошка с тушенкой, чай из пакетика, дешевая булочка. Но сейчас эти примитивные кушанья казались вкуснее обеда в лучшем ресторане. Предки, как же пахла тушенка! Бугай поставил поднос на пол, кинул рядом прозрачный пакетик с пластмассовой одноразовой ложкой и вышел. Тяжело закрылась дверь, лязгнул засов. Алёна снова осталась одна.
Желудок буквально вопил:
— Еда!
Но тут, ни с того, ни с сего, у пленницы разыгралась паранойя: А что если ей подсыпали какую-нибудь гадость? Например, яду в картошку или снотворного в чай. Конструкт для распознавания подобных вещей был простым, доступным даже дегенератам с двенадцатым рангом, но создать его было невозможно. Если, конечно, не дорастить до конца магический канал.
Утробно завывающий желудок подгонял свою хозяйку не хуже древнеримского стимула[4]. Боль против голода: что сильнее? В Алёнином случае победил голод. И, наплевав на боль, словно бы отодвинув её в сторону, девушка удвоила усилия, затем утроила и, наконец, учетверила. Оставшиеся пять миллиметров она преодолела всего-то за час. Отдышалась, ощущая, как взмокла от напряжения, и тут же попробовала проверить еду.
Картошка остыла, но была вполне съедобна. Булочка — тоже. А вот в чае и впрямь обнаружилось что-то постороннее. То ли снотворное, то ли еще что — она не знала и знать не хотела. Ей достаточно было того, что неведомая гадость присутствует.
Алёна съела картошку, убрала булочку в карман, а чай вылила в угол, постаравшись, чтобы это было незаметно для камеры. Настроение чуточку приподнялось. Можно было переходить к следующему пункту плана.
В поисках места, где держали Алёну, пришлось побегать. За пятнадцать минут по лесу проскочить можно километра два-три. А потом приходится останавливаться и ждать очередного уточнения. И — снова бегом. Первые три раза направление почти не менялось, а вот после четвертого переданный Песцом «указатель» резко скаканул в сторону. Стало ясно: нужное место уже совсем рядом.
Бегать в непосредственной близости от расположения противника категорически противопоказано. Надо ходить, красться, а лучше — ползать. Олег и пошел. Не спеша, осматриваясь по сторонам, порою возвращаясь и выбирая другой путь. Иногда, если ощущалось чьё-то присутствие, он замирал на несколько минут. Но, не обнаружив никого кроме мелких зверей, продолжал продвигаться вперёд.
Направление, указанное Предком, вскоре вывело на опушку леса. Олег замер: впереди был вражеский объект. С виду — рядовая заброшка, каких много можно отыскать. Ржавые ворота, которые проще выломать, чем открыть, повалившиеся железобетонные плиты забора, колючая проволока, местами разорванная. Лишенные окон здания казарм и офицерских общежитий, лишенные крыши боксы для техники — удручающее зрелище.
На первый взгляд, место было совершенно пустым. Но Песцов не зря прослужил почти что год в диверсантах. Он хорошо знал, как обманчив бывает внешний вид. Так вот решишь пойти внаглую, успокоенный кажущейся заброшенностью места, и тут же в пустых окнах появятся пулемёты, загавкают натасканные на человека собаки, а вокруг поднимется молчаливая цепь солдат.
Видеокамер, охранных датчиков и магических сканеров не было видно. Но вполне может быть, что они просто хорошо замаскированы. А это значит, что любой магический конструкт, даже самый маломощный, будет сразу же обнаружен и укажет местоположение нарушителя периметра с точностью до миллиметра. И очень здорово, просто сказочно, что Олег может обходиться без конструктов. Конечно, до нежити ему далеко, но и он кое-что умеет. Взять хотя бы его любимый «ковёр-самолёт». Или маскировку-невидимку. Но когда дело дойдёт до драки, без классических конструктов — никуда. Не успел он освоить в должной мере.
Вместо «воздушной сидушки» на этот раз Олег создал «воздушную лежанку». Накинул маскировку и в один миг перемахнул через забор. Завис в десяти сантиметрах от поверхности снега и медленно заскользил туда, куда указал Песец.
Склады — самые прочные сооружения в части, а склад РАВ, ракетно-артиллерийского вооружения, особенно. По сути — маленькая крепость. Наполовину заглублённое в землю здание с метровой толщины железобетонными стенами. Да и перекрытия такие, что не каждая бомба пробьёт. Сверху всё это засыпано землёй, оставлены лишь ворота в зоне погрузки-выгрузки, да бойницы по периметру для отражения атак врага силами личного состава. Если смотреть со стороны, можно принять склад за поросший травой холм с плоской вершиной. А с воздуха и того не видно, трава и трава. Сколько подземных уровней может быть на таком складе — неизвестно. Сколько накопают при строительстве, столько и будет. А при желании можно потом и поглубже зарыться.
Олег облетел склад по кругу. Ну точно: Алёнка внутри. И следы людей обнаружились: видимо, сумели открыть одни ворота, вот и ходили-ездили через них. Попасть внутрь было нереально. Разве что везти грузовик взрывчатки, разносить вдребезги одни из ворот и потом с боем пробиваться через уровни в поисках девушки. И получить в итоге бездыханное тело, которое можно лишь с почестями похоронить.
Песцов еще раз помянул добрым словом науку капитана Соловьева и принялся за дело.
Конструкт-отмычка для блокираторов получился у Алёны далеко не с первого раза, и даже не с десятого. Она потратила почти половину резерва прежде, чем смогла точно воспроизвести сложную конструкцию. Но — смогла. А потом крак — и с левой руки свалился каменный браслет. Крак — и правая освободилась.
Это было просто неземное блаженство: ощутить, как мана заполняет опустевшие каналы, как восстанавливается нормальная циркуляция энергии. Щукина блаженствовала секунд десять, пока не сообразила: камера! Достаточно кому-то из охранников кинуть взгляд на монитор, и через минуту за ней придут. Никакой магический щит не спасёт от выпущенных в упор из автомата трёх десятков патронов.
Она нацепила тяжелые каменюки на запястья, не замыкая их. Главное — создать видимость. Теперь нужно было поглядеть, что там, под потолком бетонного пенала. Может, какой-нибудь вентиляционный ход, или еще что. Сможет ли она пусть даже и магией взломать толстенную дверь — ещё вопрос.
Небольшой светляк зажегся чуть выше видеокамеры и взмыл вверх, освещая серые мрачные стены. Казалось, бетонный колодец, в который её кинули, бесконечен. Но вот, на высоте метров семи-восьми, в одной из стен обнаружился проём. По крайней мере, туда можно спрятаться. Вряд ли тупые быки смогут взобраться следом за ней на такую высоту.
«Липкий» конструкт из драгоценной книжки Недольмана подошел как нельзя лучше. Минута — и девушка вскарабкалась по отвесной стене на самый верх. Забралась в узкий боковой отнорок, проползла на четвереньках, следуя за светляком, пару метров и смогла выпрямиться во вест рост. Увидела пару каких-то вентилей и, поддавшись мстительно-хулиганским побуждениям, принялась их открывать. Зачем — сказать бы не смогла. Просто так.
Вентили были ржавыми, резьба прикипела, но когда это было помехой, если в памяти навеки запечатлелись недольмановские конструкты! Добавить силы рукам — нефиг делать. А теперь посильнее нажать, и слушать пронзительный визг проржавевшего металла. Потом схватиться за другой и уже уверенно, без опаски давануть. Тут-то и случилась осечка. Скрип сменился хрустом, и ржавый штурвал вентиля вместе с куском трубы остался в руках девушки. А из пролома прямо на неё хлынул поток воды.
Алёну спасло лишь то, что в предках у неё с недавних времен была Щука. Девушка не захлебнулась, не свалилась вниз под напором воды, а вцепилась в перекладины лестницы и стремительно, не хуже какой-нибудь обезьянки взобралась на самый верх. Тонкая металлическая дверца не стала серьёзной преградой для нежных девичьих рук. Мало что соображающая Щукина вывалилась в полутемный коридор, мокрая до нитки, судорожно хватающая ртом воздух — в точности свежепойманная щука. Она уже была готова наобум кинуться по коридору, но тут появившаяся из-за спины мужская ладонь зажала ей рот, крепкая рука перехватила поперёк тела, лишив подвижности, а знакомый голос шепнул на ухо:
— Тихо, не дёргайся. Айда на выход.
Алёне потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что произошло.
— Олежек! — пискнула она, отжимая воду со спины о грудь Песцова. — Ты пришел!
И едва не разревелась от радости и облегчения.
— Цыц! — зло прошипел ей на ухо Песцов. — рано расслабляться. Сперва нужно выбраться отсюда.
Щукина от таких слов чуть снова не разревелась, на этот раз от обиды. Но сдержалась, вспомнив каким образом попала в это место.
— Стой, не вертись! — продолжил шипеть дражайший супруг.
Откуда ни возьмись, появились упругие теплые струи воздуха. В момент они согрели тело и высушили одежонку.
— Готова идти? — спросил Олег. — Тогда тихо, строго за мной. И не звука! Все вопросы потом.
Следом за Главой клана Алёна прокралась до ворот. Пролезла в проплавленное в них отверстие. На улице уже стемнело. Олег уложил супругу на какие-то невидимые санки, прилёг рядом, и они вдвоём медленно заскользили над сугробами. Добравшись до полуразваленного забора, сани внезапно взмыли в воздух и стремительно понеслись над лесом, едва не задевая верхушки деревьев. В другое время Алёна бы взвизгнула от радости, но сейчас удержалась и, прикусив кулачок, с восторгом впитывала ощущение скорости.
Полёт был недолгим. Летающие санки начали снижаться, замедляться, и вскоре опустились рядом с маленькой голубой машинкой Натальи Степановны. За рулём клевал носом охранник.
Олег постучал в стекло. Водитель встрепенулся, узнал шефа и открыл дверцу. Алёну посадили на правое сиденье, пристегнули.
— Отвезёшь на московскую квартиру, — распорядился Песцов. — Машину оставишь там же. Сам возвращаешься в имение. Транспорт на твоё усмотрение. Как доберешься — дай команду, чтобы Данеш возвращалась из дворца.
— А ты? — решилась влезть Алёна.
— А у меня запланирован ещё один визит.
Один из охранников глянул на монитор системы наблюдения.
— Вот засада!
— Что случилось? — лениво отозвался второй.
— У девки в люксе камера сломалась.
— Что делать будем? Спец по камерам только завтра приедет.
— Посмотреть надо, — заявил первый — Вдруг что с ней случилось. Да связать, чтобы ночь спокойно прошла. А то учудит что, а нас потом шеф наизнанку вывернет.
Парочка амбалов протопала к бетонному мешку, в насмешку названному «люксом».
— Смотри, вода! — воскликнул первый.
— Ага, из-под двери бежит, — подтвердил второй. — Давай, приготовься, я открою.
Один охранник снял автомат с предохранителя и направил ствол на дверь. Другой попытался открыть засов.
— Ты смотри, заело! — недоуменно пробормотал второй.
Он надавил плечом и попытался отодвинуть засов. Раз, другой. Третью попытку он сделать не успел. Тяжёлый стальной засов вылетел из двери вместе с проушинами, угодив охраннику в плечо. И не успел он осознать этот факт, как дверь «люкса» распахнулась настежь, и из неё хлынул могучий поток ледяной воды. В считанные секунды в нижний уровень подвала вылилось больше полусотни тонн воды, и она продолжала стремительно прибывать. Коротнули провода, и подвал погрузился в темноту. Вскоре сработала автоматика, остановив генератор. Тут забеспокоились и те, кто сидел уровнем выше. Резервное освещение работало от аккумуляторов, которые стояли на нижнем уровне. Их уже залило водой. Небольшие карманные и налобные фонари были не в состоянии осветить громадные помещения склада.
Кто-то попытался спуститься вниз и тут же бегом вернулся.
— Там вода! Всё затопило!
Тут уже сомнений не осталось: пора валить. Толпа людей, давя друг друга, рванулась наверх. Здесь дежурило четыре человека, смена охраны.
— Что такое? — всполошились они.
— Потоп! Надо валить! Открывай двери!
— Не мельтешите! — отрезал старший смены. — Сейчас открою.
В темноте, при скудном освещении, трудно заметить небольшие доработки ворот. Даже два ящика взрывчатки заметить проблема. Тем более, что Олег маскировал свои подарочки, рассчитывая на умеренный свет потолочных светильников.
Старший отпер замок и налёг на тяжелую створку. Он успел стронуть её с места. Тут и жахнуло. Содрогнулась земля. Кувыркаясь, вылетели в фонтане огня ворота склада и снесли часть забора. Выходить и спасаться было уже некому.
К утру из дыры, оставшейся от ворот, стал вытекать широкий язык воды. К утру приморозило, и вода, вытекая, всё сильнее остывала, пока не останавливалась, превращённая в лёд.
Точка рандеву ничуть не походила на скрытую под землёй базу. По крайней мере, внешне. Может, где-то внизу имеются и обширные подвалы, и подземные ходы. Но сверху — небольшой двухэтажный особнячок, обнесенный невысокой, почти что декоративной оградой. Прежде, чем объявляться, Олег облетел домик по кругу. Искал схроны, потайные ходы, из которых могли бы выскочить отряды врагов. Ничего! Он-то себе навоображал невесть что: мол едва узнав о его появлении, выскочат несметные полчища ворогов, закуют его в тяжкие цепи, да начнут жилы по одной тянуть, кровушку по капле сцеживать или еще что нибудь мерзкое да гадкое творить. Но тем лучше. Сейчас, когда Алёнка в безопасности, можно с этими и поиграть. Но надо действовать быстрее, пока о разгромленной базе никто не узнал.
Олег отправил сообщение в ИСБ и скинул маскировку. Встал на краю леса за деревьями — так, чтобы из дома не видели, и набрал похитительский номер.
— Что, явился за своей девочкой? — гаденько хихикнул давешний голос. — подходи к ограде. Тебя проверят, заберут лишнее, а потом будем говорить.
— Ты забылся? — рявкнул в ответ Песцов. — Если через пять минут я не увижу свою жену, от этого домика останется воронка метров двадцать в глубину.
Голос не испугался. Заявил с мерзким смешком:
— Попробуй, может и выйдет. Но тогда ты её точно не получишь.
И вновь, как и в прошлый раз, переменился. Нагло, со злобой, пригрозил:
— Хочешь получить девку — делай, что велено, и не брыкайся!
Олег в свою очередь припугнул:
— Не хочешь по-хорошему, пеняй на себя!
И двинулся вперёд.
Олег шел не торопясь, тщательно мониторя пространство вокруг себя. Спереди, сзади, с боков, даже сверху и, насколько позволяли возможности, под землёй. Чисто, пусто. Даже несколько скучновато.
Путь до калитки занял минут десять. Десять минут напряжения, ожидания выстрела, ловушки, удара в спину или ещё какой-то подлости. И всё впустую. Никто ничего даже не попытался сделать, и это лишь усиливало паранойю.
Кто-то всё-таки за ним следил. Из дома, из леса — пока было непонятно. Но едва Олег остановился у калитки, как затрезвонил телефон.
— Долго же ты шел! — съехидничал голос. — Боишься? Правильно делаешь.
И опять, мгновенно переключившись на злобно-угрожающие интонации, потребовал:
— Теперь стой, не двигайся! Мои мальчики тебя проверят.
Едва голос замолчал, как телефон дернулся в сторону и, пусть и не сразу, но выскочил из ладони. Песцов наугад махнул рукой — пусто. Махнул ещё, ещё — никого не нащупал. А дорогой смарт, словно в насмешку, проплясал по воздуху вокруг мага и исчез. Эта потеря не испугала, но в немалой степени обескуражила. И разозлила.
Олег последовательно швыранул в дом с десяток воздушных лезвий, каждое последующее вдвое сильнее предыдущего. А в ответ получил лишь издевательский хохот. Казалось, само пространство потешалось над ним.
Выскочили из карманов ключи и документы. Покрутились, дразня своего хозяина, и опять-таки исчезли в неизвестном направлении. Поймать воришек вновь не удалось.
Песцов отскочил от ограды метров на десять и принялся швыряться любимыми воздушными пулями, накачивая каждую из них по максимуму. С минуту в невидимый купол, закрывающий дом, бились конструкты. Всё равно, что батарея «градов» накрыла площадь размером с хоккейную площадку.
— Слабак! — громыхнул голос. — Струсил? Вали отсюда, мальчик! Я пришлю тебе фото твоей молодой жены под каким-нибудь африканским царьком.
Голос напрасно старался. Вывести Олега из себя у него не вышло. Да и отступать Песцов не планировал. Но ломиться в лоб на неизвестного противника было как минимум глупо. Маг принялся медленно обходить дом по кругу, пытаясь понять, против кого приходится сражаться. Получалось откровенно плохо. Дом стоял, как будто бы без особой защиты: бери и входи. Но при этом проломить оборону было не легче, чем щит высокорангового мага. Какая-то стационарная установка?
С задней стороны дома была еще одна калитка. Песцов попробовал зайти оттуда. И опять кто-то невидимый принялся за дело. Только на этот раз он решил сдернуть с шеи амулетик, в котором сидела Милка.
До сих пор домовая не влезала в разборки. То ли это было ей не по зубам, то ли не по чину, то ли еще что, но она тихо сидела в своём поместилище и носа наружу не казала. Но теперь, едва стоило неведомым татям задеть её саму, выскочила и заверещала:
— Ах ты клептоман! Ах ты мурло воровское! Да я тебя сейчас…
На секунду Олег подзавис, не понимая, что происходит. Но уже в следующую секунду сообразил: раз противника видит только Милка, значит… значит, против него играет нежить?
Открытие было потрясающее. Олег привык считать домовых и прочих кухонных трудолюбивыми, безусловно полезными и абсолютно честными существами. Здесь же нежить словно обезумела. Ох, поговорить бы по душам с тем, кто умудрился сотворить такую пакость! Песцов машинально почесал костяшки правого кулака, автоматически провел пальцами по родовому перстню.
— Хозяин! — вывел его из раздумья отчаянный крик Милки. — Хозяин, я его держу!
Олегу показалось, что рядом с домовой мутным силуэтом проявилась какая-то фигура. И он без раздумий и сомнений врезал с правой руки куда-то в середину зыбкого контура.
Громыхнуло так, что заложило уши. Резерв за секунду опустел больше, чем наполовину. Полыхнуло иссиня-багровым, кто-то пронзительно заверещал. Потом верещание сменилось причитанием, перемежаемым театральными стонами. В этот словесный поток вливались утешающие реплики домовушки. Олег прислушался:
— Что ты убиваешься? Хозяин добрый, честный. Заставлять не будет. Ты прежде кто был? Дворовый? Ну так и дальше будешь двором заведовать, следить, чтобы всё чисто да аккуратно было. А заслужишь прощение, так хозяин тебе имя даст и облик пожалует. Вот как мне. Ты лучше скажи: в доме другая нежить имеется?
— А как же! — всхлипнул безымянный дворовый. — Хранитель там у нас. Ох и злющий! С ним только Глава совладать может, да ещё Савватей, слуга его. И сила у этого хранителя такая, что даже думать против него страшно.
Олег вновь погладил перстень. Камень в нём ощутимо нагрелся. И тут словно прорезало: вспомнились рассказы Песца о сути родового перстня: мол, это заявка на собственность. Выходит, одним ударом он сейчас перевербовал дворового в свою пользу? Но теперь, выходит, предстоит пересилить хранителя. Что там об этом Песец болтал? Что можно сдохнуть от истощения? А если зацепиться за астрал? Такое вообще возможно, чтобы напрямую в реальном времени, подпитываться энергией оттуда? Надо попробовать, иначе победить этого монстра не выйдет.
Песцов потянулся к Предку. Но проявляться там, у Песца, не стал: не было времени спорить со скаредным белым лисом. Зацепился частью сознания и проверил: да, вот он здесь в реальности. И одновременно вот он там, в астрале. Ощущалась некая шизофреническая раздвоенность, но действовать она не мешала что здесь, что там.
Олег попробовал, потянул энергию — получилось. Резерв заполнился под завязку почти мгновенно. Ну а раз так, раз всё работает, нечего ждать, надо действовать.
— Милка, посторожи вокруг, чтобы никто не помешал. И дворового тоже пинани, пусть отрабатывает паёк.
— Слушаюсь, хозяин! — бодро отрапортовала домовая.
А Песцов набрал в грудь побольше воздуха, зачем-то зажмурился и ткнул перстнем прясло изгороди.
Громыхнуло на этот раз как бы не вдвое сильней. Красно-синие сполохи заполонили пространство. Перстень словно прикипел к ограде, а Песцов ощутил, как его резерв стремительно иссякает. И он потянул силу из эфира в себя, стараясь компенсировать убыль.
Теперь грохотало беспрерывно, а полыхало так, что и закрытые веки не спасали от слепящего света. Перстень потоком высасывал из Олега энергию. Конечно, запасы тут же пополнялись, но за это приходилось платить.
Все тело немилосердно жгло изнутри, магические каналы, да и само ядро словно бы густо присыпали ядрёным кайенским перцем, но останавливаться, прекращать действие было нельзя. Да что там, если бы даже Олег и решил отступить, теперь это было невозможно. Только и оставалась — терпеть этот внутренний огонь, да качать, качать через себя потоки энергии. Сколько всего понадобится? Для привязки дома к новому хозяину хватало собственного резерва. Но этот-то какой прожорливый!
Светопреставление закончилось внезапно. Бесследно исчезли разноцветные сполохи, перестало греметь. Осталось лишь нестерпимое жжение в теле, да странное ощущение, будто магическое ядро вот-вот лопнет. Чтобы остаться на ногах, пришлось опереться всю о ту же изгородь.
— Милка, — прохрипел Олег, — кто сейчас есть в доме?
— Живых никого, — тут же ответила домовая.
— А нежить кроме дворового имеется?
— Не-а! Хранитель впал в спячку.
— Тогда веди меня к кристаллу-накопителю, надо разобраться с этим домиком.
Спускаться в подвал пришлось осторожно, по стеночке, чтобы не посыпаться со ступенек вниз головой. Ноги при каждом шаге норовили сложиться в коленях, отказываясь держать вес тела. Но Милка не торопила. Просто маячила впереди, обозначая направление движения.
Дверь в тайную комнату с накопителем была распахнута настежь, и из неё в центральный проход высовывалась пара тощих ног в дорогих штиблетах. Олег заглянул внутрь: протянув скрюченные руки к досуха вычерпанному кристаллу, в крошечной комнатушке лежала мумия. При жизни она была одета в дорогой костюм классического покроя. В карманах обнаружились носовой платок с монограммой, мобильник и все утащенные нежитью вещи.
По хорошему, тело стоило бы вытащить из комнатушки, но сейчас это было явно не по силам. Так бы и бросить тушку нехорошего человечка до приезда ИСБ: там слабаков не держат, они враз утащат в свои мрачные подвалы иссохшее тельце. Но требовалось завершить привязку дома, и сделать это прямо сейчас. Пришлось чуть ли не на четвереньках ползти к кристаллу, безуспешно стараясь не касаться покойника. Вообще-то Олег мертвецов не боялся, перевидал их достаточно много, но до этого дотрагиваться почему-то брезговал.
Песцов дотянулся до основания кристалла, приложил перстень к нужному месту и даже застонал от наслаждения, когда распиравшая его энергия благополучно слилась в накопитель. Сразу откуда-то появились силы. Труп был оперативно вытащен в коридор, а комната заперта и скрыта магическим мороком.
Теперь можно было отдохнуть и подождать безопасников. Олег сделал шаг, но тут же вернулся. Осторожно, стараясь не касаться сморщенных пальцев, больше похожих на обтянутые пожелтевшей пергаментной толщины кожей косточки, снял единственную действительно ценную вещь: родовой перстень. Теперь имя врага можно было узнать сравнительно легко: лишь предъявить этот перстень в Магический архив.
Видок у Алёны был — краше в гроб кладут. Хорошо ещё, привезли её домой глубокой ночью, и никто из соседей не видал чудес подвального макияжа. Девчонок Олег предупредил. Они ждали, готовились, придумывали себе картины одна ужаснее другой.
В реальности всё оказалось намного скромней: толстый слой грязи скрывал под собой несколько синяков, несколько царапин, пару сломанных ногтей и общую усталость. Но при виде подруги Маша с Верой всё равно заохали, заахали, принялись раздевать девушку, скидывая одёжки прямо у порога — всё равно на выброс. Та вела себя вяло, заботам не сопротивлялась, но разговор поддерживать была не в состоянии.
В четыре руки Алёну повлекли в ванну, которую к тому времени уже приготовили домовые, уложили в теплую воду и вверили стараниям умелой горничной. Нежити, разумеется. Девушку вымыли, смазали бальзамом, расчесали насколько возможно волосы и уложили в постель, а Маша с Верой вновь засели в гостиной: раз привезли Алёну, значит, вскоре появится и Олег.
Просто так сидеть и наливаться чаем в ожидании супруга было скучно. Куда как приятней занять друг дружку разговором.
— Как ты думаешь, Алёна переменится после этой истории? — спросила Вера, сосредоточенно тренируясь размешивать сахар в чашке с чаем.
Сложность упражнения состояла в том, что требовалось ни в коем случае не задевать ложкой стенки чашки, чтобы не было слышно ни единого звука. В чем сокровенный смысл этого ритуала, знали, наверное, только придумавшие его леди с оловянных островов[5].
— Трудно сказать, — поразмыслив, ответила Маша. — У неё хватает положительных качеств. Например, трудолюбие, усидчивость, честность. Она далеко не дура, и порой способна мыслить вполне трезво. Но всё перечёркивают азарт, взбалмошность и нетерпеливость. У неё неплохие мозги, но срабатывают они, как правило, с замедлением. Измениться она может, но только если сама этого захочет. Заставлять здесь нельзя.
— Получается, нам нужно сделать так, чтобы она захотела?
— Почему нам? — спросила Маша. — Объясни, если не трудно. Так-то я не против, но мне хочется понять ход твоих мыслей.
— Всё просто. Посмотри, как занят Олег, а кроме этого он ещё и учиться успевает. Теперь ему пришлось всё бросать и спасать Алёнку, разбираться с похитителями, с полицией, с безопасниками. А когда все дела переделает и придёт домой, ему придется вместо отдыха воспитывать одну слишком шуструю особу, которая начинает думать только тогда, когда косяков наворотит.
— Звучит логично, — кивнула Маша. — И что ты предлагаешь?
— Предлагаю Олега сразу, как он появится, уложить в постель, а едва проснется Алёнка, организовать ей головомойку и пояснить все последствия, которые могли наступить, но не наступили. Ну и чуть-чуть преувеличить для усиления эффекта.
— Ага! — подхватила Каракалова. — Обрисовать возможные варианты наказания, и тоже чуточку преувеличить. А потом, когда Олежка примется разбирать дело одной обидчивой натуры, выступить на его стороне.
— Главное, не передавить, — покачала головой Вера. — Представляешь, что будет, если эта самая натура решит, что против неё ополчился весь мир?
Старый Кобрин сидел в своём кабинете. Уже перевалило за полночь, а известий от слуги всё не поступало. Кобрина с новой силой принялись терзать дурные предчувствия. Звонить сам он не собирался, это было ниже его достоинства. Проявлять нетерпение Главе рода тоже не полагалась.
Промаявшись ещё пару часов, Кобрин попытался задремать в кресле. Не вышло. Уютный диванчик сна тоже не принёс. Когда за окном черное небо слегка посерело, Глава вызвал слугу.
— Слушаю, господин! — почтительно поклонился слуга.
Кобрин автоматически оценил позу: стоит прямо, глаза в пол, говорит почтительно — вроде, наказывать не за что.
— Позвони Савватею и на склад. Как получишь информацию, доложи.
— Слушаюсь, господин.
Слуга с поклоном удалился и вновь поскребся в дверь кабинета уже через пять минут.
— Телефоны не отвечают, господин. И Савватей молчит, и склад.
Кобрин медленно выдохнул, успокаивая нервы. Слуга нервно сглотнул, услыхав змеиное шипение.
— Ты знаешь дом Савватея? — спросил, наконец Глава.
— Да, господин.
— Возьми машину и отправляйся туда. Найди Савватея, поговори с ним, передай моё неудовольствие и возвращайся. Доложишь о том, что узнал. И пошли ещё кого-то на склад, пусть узнает, что произошло и доложит.
— Слушаюсь, господин.
Слуга ушел, а Глава еще раз прикинул: допустим, Савватей может спать, хотя должен отвечать на звонки в любое время дня и ночи. Но на складе круглосуточно бодрствующая охрана. Если там не отвечают, значит, что-то случилось. И это что-то весьма гадкое.
Кобрин понял: пока не получит информацию, уснуть не сможет. Он снял трубку внутреннего телефона и приказал принести себе кофе.
Уже светало, когда от Олега пришло сообщение: «Заканчиваю дела, непременно буду к ужину. Целую». Вера, увидев это «целую», зарделась. На лице её появилась мечтательная улыбка, а взгляд устремился куда-то в бесконечность. Правду сказать, подобные приписки случались нечасто. Эта была как бы не в первый раз.
Маша какое-то время наблюдала за подругой с толикой зависти во взгляде. Потом хлопнула по столу ладонью, прерывая романтические грёзы.
— Хорош, еще намечтаешься. Так и быть, уступлю тебе эту ночь. Помилуешься с Олежкой, насколько у обоих сил достанет. А я уж завтра, или когда там случай выйдет. О, домовые докладывают: наша спящая красавица пришла в себя! Идем, устроим ей с утра пораньше хорошую головомойку. У меня после второй бессонной ночи подряд как раз настроение подходящее. Там, глядишь, и Олег вернётся, а я, наконец, спать уйду.
Алёна проснулась в собственной комнате, в собственной постели. И это было настолько хорошо, что все неприятности предыдущих дней почти что забылись. Правда, немного мешали синяки от антимагических браслетов. Ну да ничего, Маша знает целительный конструкт. Поди, не откажет подруге.
Девушка вскочила с кровати и, напевая, принялась за утренний туалет. Она как раз успела умыться, одеться, расчесать волосы и даже с помощью горничной заплести косы, как в дверь постучали.
— Входите! — весело крикнула она, продолжая разглядывать себя в зеркало.
Обнаружила непорядок и, пользуясь случаем, попросила:
— Маш, у меня тут на щеке царапинка. Убери, пожалуйста. Тебе несложно, я знаю.
И осеклась, увидев серьезные, нахмуренные лица подруг. Попыталась прояснить ситуацию:
— Девочки, вы чего? Всё же закончилось! Ну да, я накосячила. Но ведь, вроде, обошлось без последствий, а перед Олежкой я отдельно извинюсь самым тщательным образом. Гарантирую: он останется доволен.
— А перед нами ты извиняться не собираешься? — мрачно заметила Маша. — Или думаешь, что нам всё это легко далось?
— Ну… извините. — недоумённо пробормотала Алёна. — Но я же не хотела!
— А что ты хотела? — гневно спросила Вера. — Ты о чём вообще думала, когда в Воронеж сорвалась? Наверняка ведь собиралась Олегу скандал закатить, сцену устроить. А из-за чего? Из-за того, что тебя, такую красивую, не оценили, что не похвалили и сходу не простили. А какое ты вообще имеешь право скандалить? Не забудь, это не он за нами бегал, а мы просились за него замуж.
Алёна переводила взгляд с Маши на Веру и обратно, не вполне ещё понимая, что такого случилось с подругами. А Вера тем временем продолжала:
— Мы все трое сейчас живем за Олегов счёт. У нас кроме родового имени ничего собственного и нет. Ты заявляешь какие-то права, что-то требуешь. А что ты сама принесла клану? Ничего, кроме проблем.
— Какие проблемы? Вы о чём вообще? — захлопала глазками счастливо спасённая.
Маша и без того была на взводе, а такая откровенная, чуть ли не нарочитая тупость окончательно вывела её из себя. Прятать эмоции она не собиралась.
— Не прикидывайся глупее, чем есть на самом деле! — рявкнула она. — Тебя похитили. Ты — жена главы рода. Что должен сделать Олег первым делом, как только выяснит, кто рискнул такое сотворить? Ну? Соображай быстрее!
Алёна побледнела как мел: видимо, до неё, наконец, дошло. С трудом она выговорила дрожащими губами:
— Об… объявить войну.
— Вот именно! — припечатала Каракалова. — Род, решившийся на такой шаг, наверняка сильный и богатый. Тонны оружия, миллиарды денег, тысячи бойцов и, возможно, высокоранговые маги. И против этой всей махины один Олег с десятком бывших бандитов. И всё это случилось из-за тебя, из-за твоей несусветной дурости и запредельного самомнения. Думаешь, почему мы всё это время ходили строго втроём? Почему не выезжали из Москвы? Чтобы не давать врагам клана возможности захвата заложников. А ты эту возможность обеспечила. Просто взяла и сказала всем желающим: «Вот она я, делайте, что хотите». Ты подставила весь клан, всех нас. И Олега в первую очередь. Зачем ему решать вопросы ханства, подготавливать технологический прорыв, зарабатывать деньги тебе на платье к очередному балу? Нет, он должен всё бросить и бежать спасать свихнувшуюся скандалистку. Олег приедет вечером, когда закончит исправлять всё то, что ты натворила. А ты пока подумай над тем, что ему скажешь.
Алёна уронила руки, глаза её набухли слезами.
— А еще подумай, — в завершение экзекуции прибавила Вера, — какое наказание полагается тому, кто настолько сильно подставляет род, из-за кого глава вынужден рисковать жизнью.
Девушки вышли, оставив Алёну совершенно уничтоженной. Не так, совсем не так она представляла себе возвращение домой.
Маша с Верой спустились в гостиную. Хоть ночь и прошла без сна, а желудок своё всё равно просит.
— Знаешь, подруга, — с необычной интонацией произнесла Маша, — а ведь мы с тобой такие же иждивенки, что и Алёнка. Только и отличий, что дури в башке поменьше. И абсолютно всё, что у нас есть — статус, деньги, относительную свободу, даже эту квартиру — мы имеем лишь потому, что удачно вышли замуж. По дому шустрит нежить, которую опять же привез Олег, вести хозяйство не нужно. От нас только и требуется, что получить приличное образование. И раз мы пока не приносим пользы клану, давай хотя бы покажем Олегу, что понимаем своё положение и ценим его труды.
— Предложение замечательное, — одобрила Вера. — А как мы это сделаем? Лично у меня вариантов не слишком много. Вернее сказать, только один.
— Вот давай подумаем, и к вечеру как следует подготовимся. Заодно и Алёнке пример подадим.
Человек, посланный на склад, вернулся первым. Памятуя о том, что случается с послами, приносящими дурные вести, он предпочёл бы сейчас любую другую участь, лишь бы не стоять перед разгневанным хозяином.
— Господин! — произнес он белыми от ужаса губами, — склад уничтожен.
— Как такое могло случиться? — прошипел Глава.
— Очевидно, диверсия, господин. Ворота склада взорваны, а сам склад, по-видимому, затоплен. Проём ворот закрыт огромным языком льда. Но с обратной стороны в резервных воротах прожжено отверстие, позволяющее пролезть человеку. Сейчас оно тоже заблокировано льдом.
Глаза Кобрина почернели, зрачки превратились в желтые вертикальные щели. Повинуясь еле заметному жесту руки, слуга пулей вымелся из кабинета, радуясь, что на этот раз ему повезло уцелеть.
Кобрин был вне себя от ярости. Потери не смертельные, но крайне чувствительные. Срывались поставки, некуда стало завозить новый товар. И предъявить некому, поскольку всё — и товар, и поставщики, и покупатели — насквозь нелегальное. Но кто мог покуситься? Теоретически, такое могло быть по силам всё тому же Песцову, если он решил спасать свою девку. Но он не мог знать, что она там, никак не мог. Или мог?
Ответов не было, а предположения всегда остаются лишь предположениями.
Когда пришел слуга, отправленный к Савватею, Глава уже слегка поостыл. Взглянул вопросительно: мол, докладывай.
— Господин, когда я добрался к дому Савватея, там вовсю хозяйничала имперская безопасность. Они всё посмотрели, обыскали, но ничего с собой не забрали. То есть, почти ничего, лишь тело Савватея.
Кобрин подался вперёд:
— Он умер? Как это произошло?
— Я не знаю, господин. Но тело его было до предела иссохшим, будто пару месяцев вялилось где-нибудь в аравийской пустыне.
— Это… это плохо. Очень плохо.
Ненависть к мерзким убийцам буквально душила Главу, так что последние слова он почти что прохрипел:
— Что еще… ты… видел?
Слуга до смерти боялся этого момента, но смолчать боялся ещё сильнее:
— Там был Песцов, господин. Он уехал с людьми из безопасности.
— Ты побывал в доме?
— Нет, господин. Песцов, уходя, приказал хранителю никого не пускать. Я попытался войти, но был остановлен.
— Песцов?
Гнев Главы, казалось, стал физически ощутимым.
— Приказал хранителю? Моему хранителю?
За спиной Кобрина возникла призрачная фигура огромной змеи. Смотреть на неё было выше сил слуги. Он рухнул на пол и сжался в комок, пытаясь хоть как-то укрыться от волн ужаса и ненависти, заполнивших весь кабинет. Когда Глава несколько успокоился, перед ним на полу в луже собственных выделений лежал трясущийся безумный абсолютно седой старик.
Придя в себя, Глава рода Кобриных принялся рассуждать. Песцов смог приказывать хранителю. Это значит, что он вступил с ним в противоборство и победил, полностью опустошив перед тем накопитель особняка. А ведь тамошний кристалл был вдвое больше обычных, уникальная находка. В этом свете понятна и смерть Савватея: он пытался в меру сил пополнить запасы энергии в доме, и был выпит до донышка. В какой-то степени, это и хорошо: в ИСБ умеют спрашивать, а труп никому ничего рассказать не сможет. Но раз Песцов пошел биться с хранителем, значит, был уверен, что его жена в безопасности. Значит, и склад — его рук дело. Но как он узнал, где её прячут? Предательство?
Телефон плямкнул, принимая сообщение. Кобрин, едва прочтя, зашипел и швырнул ни в чем не повинный аппарат в стену, только брызнули во все стороны осколки пластика. Московский филиал Имперского магического архива уведомлял, что Максим Кобрин официально, с соблюдением всех положенных процедур, отказался от статуса наследника и объявил о выходе из рода.
Кобрин-старший медленно опустился в кресло. Действительно, предательство. Его предал собственный сын! Вот уж от кого он не ожидал удара в спину. Других прямых наследников не оставалось, да и остальные варианты были под вопросом. Не было сомнений: в этом виноват Песцов. И он, конечно, ответит за всё, что сделал, но не сейчас. Маг, способный пересилить хранителя в его собственном доме, это минимум четвёртый ранг. По слухам, такой сейчас у императора. Щенок невообразимо быстро развился и достиг такого уровня могущества, что атаковать его в лоб теперь сродни самоубийству. Нужно действовать хитро, строить многоходовые интриги, заключать союзы, искать способы и выжидать удобного момента. Это задача не на один год. А раз так, надо сосредоточиться на главном. И для начала посетить обиженные императором рода. Орловых, например, или Оленевых.
Генерал Пастухов, прочтя докладную записку, схватился за голову. Это же полный караул! Похищение, незаконное использование имущества министерства обороны, наверняка криминал, и хорошо ещё, если только контрабанда. А то два года назад Песцов в своём Воронеже такое откопал! Три месяца потом и полиция, и безопасность на ушах стояли, замешанных в деле пачками арестовывали. А ведь с виду казались такими приличными людьми!
Теперь предстоит этот подвал проверять. И до весны, покуда ворота сами оттают, ждать нельзя, император не потерпит промедления. А работы там просто адово количество: растопить ледяные пробки, откачать воду, спуститься в подвал и разобраться, что же такого там делали, что понадобилась неслабая охрана.
Ещё одна проблема — сам особняк. Дом, по данным реестра недвижимости, принадлежал простолюдинам. Но откуда в доме взялась нежить? Да не простая, а целый хранитель? И, главное, каким образом неизвестный злодей умудрился из лояльных людям существ сделать агрессивных маньяков? Вряд ли хозяин дома занимался такими вещами самостоятельно. Но никаких связей, ни одной ниточки к сильным родам не обнаружилось. Да и к слабым тоже. Опять тупик.
Отдельной головной болью стал перстень, обнаруженный Песцовым у трупа. Перстень явно родовой, с его помощью злодей управлял своими нематериальными подручными. Но в Магическом архиве он не зарегистрирован. И это не новодел, а что-то древнее. Специалисты заявили, что он сделан до Последней Магической Схватки. Это, опять же, впрямую указывает на причастность ко всей истории старых богатых родов. И, опять же, не даёт возможности подозревать кого-то конкретного. Ох, тяжело будет нынче докладывать Императору.
Император нашел свою обожаемую супругу в библиотеке. Она сидела в кресле, свободно откинувшись на спинку, и листала какую-то книжицу. Судя по состоянию переплёта, изданную ещё до ПМС и с тех пор зачитанную едва ли не до дыр. На обложке можно было с трудом различить полустёртую надпись: Краснопёров А. И. Хрестоматия нежити.
— Здравствуй, дорогая, — мягко произнес Пётр.
Приобнял жену за плечи, нежно приложился губами к щеке. Из-за кресла одним глазом заглянул в книгу: скучные описания всевозможных видов нежити.
— Что, Песцов подкинул тебе новую задачку? — поинтересовалась Некахуал.
— Скорее, новую головную боль, — недовольно пробурчал император.
— Ну да, — с улыбкой откликнулась жена, — как правило, это одно и то же. И что он преподнес на этот раз?
Женщина как бы невзначай задержала взгляд на массивном золотом перстне, украшенном кроваво-красной шпинелью.
— Нынче он передал мне информацию через Пастухова. Случай связан с похищением одной из его супруг.
— Бедная девочка, — покачала головой Некахуал. — Надеюсь, ей сумеют объяснить правила техники безопасности. Но что там с проблемой?
— Понимаешь, — вздохнул Пётр, — кто-то нашел способ влиять на нежить. Пока что достоверно известно, что после обработки она, подчиняясь приказам хозяина, может лишать атакуемый объект материальных вещей. Например, вырвать из рук оружие, очистить карманы. Но кто знает: может, она способна и на большее. А самое плохое, что нежить, поскольку в момент атаки остаётся нематериальной, совершенно неуязвима для физических атак. Возможно, что для магических тоже. Это предстоит ещё проверить.
— И как же твой любимый Песцов справился? — поинтересовалась императрица.
— А это ещё один сюрприз от твоего любимого Песцова, — съехидничал император. — У него, оказывается имеется персональный домовой. Он всегда с ним. Он сумел ненадолго зафиксировать нападавшего, а этот хитрый хан долбанул его родовым перстнем.
— По сути, перебил контракт, — понимающе кивнула Некахуал.
— Да. Но это стоило половины резерва магу пятого ранга. Я как только начинаю думать, что кто-то может обработать мою дворцовую нежить и направить против меня же, у меня сразу начинается мигрень.
— Зато, дорогой, ты теперь предупрежден. Кстати сказать, в этой замечательном труде господина Краснопёрова, — Некахуал похлопала ладонью по книжке — подобные вещи не описаны. Найти бы этого злодея, да вырвать ему сердце во славу Кетцалькоатля. Предка нужно иногда баловать.
Олег пришел поздно. Лицо серое от усталости, на ногах еле держится. Скинул куда придется куртку да шапку, плюхнулся в кресло в прихожей. Вещички до полу долететь не успели — тут же домовые подсуетились. Одёжку подхватили, почистили-подсушили, да определили на место, в гардеробную. А Вера с Машей переглянулись меж собой и чмокнули героя в щёки сразу с двух сторон, обдав одна лавандовыми ароматами, другая — жасмином.
— Ужин готов, дорогой, — шепнула на ухо Маша. — Он только и ждет момента, когда ты слегка умоешься и переоденешься в домашнее.
— А потом десерт, — с придыханием добавила Вера. — Много десерта. Столько, сколько захочешь.
В гостиной Олега встретила Алёнка. Тщательно, но при этом скромно одетая, почти без макияжа, с обычными двумя косами, она стояла, опустив голову. Щёки её пылали румянцем, руки терзали кружевной платочек. Песцов тут же вспомнил подобную сцену в гимназии. Только тогда для осознания своих косяков ей понадобилось больше месяца. Сейчас же обошлось тремя днями. Да и Маша с Верой как-то подозрительно замерли в ожидании. Наверняка приложили язычки, а, может, и ручки, к процессу прозрения.
— Олег, — начала, наконец, Алёна, — я сегодня весь день думала. В себе копалась. Пусть это звучит банально, но я многое поняла. Я потом тебе расскажу обо всём, чтобы не устраивать пафосных речей. Да и ты сейчас, конечно, в первую очередь хочешь поесть и отдохнуть. А я лишь прошу простить меня. Не сразу, может, когда-нибудь потом, когда я этого действительно заслужу.
Алёна замолчала и отошла в сторону, открывая путь к лестнице. Олег поглядел на нее серьёзно и с некоторым удивлением, но ничего отвечать не стал. Кивнул, потрепал по плечу и ушел наверх.
Вернулся через четверть часа. Чуточку оживший, немного успокоившийся. Сходу прошел к столу. Плюхнулся на своё место за уже сервированным столом, и тут же повар принялся выставлять на стол блюдо за блюдом. Когда стерляжья уха была разлита по тарелкам, когда горячий хлеб крупными ломтями развалился на блюде, когда плошки со всевозможными заедками образовали затейливый натюрморт, Олег сделал демонстративный жест в сторону кухни. И тут же перед каждой тарелкой появилась стопка с прозрачной жидкостью.
— Это что, водка? — с некоторым испугом спросила Вера.
Олег совершил над собой усилие и не стал цитировать Булгакова. Ответил своими словами:
— Это просто символ. Можешь не пить, достаточно слегка пригубить.
Он поднялся на ноги, взял в руки стопку.
— Эта ситуация должна была произойти, рано или поздно. Она случилась сейчас. Всем было трудно, но в итоге мы победили. А потому можем праздновать. Ура!
И опрокинул водку в рот. Уселся на стул, закусил хлебом и принялся за уху. Вера, как и было рекомендовано, отпила микроскопический глоточек, скривилась и принялась смывать с языка горечь наваристым бульоном. Маша смело выпила без видимых последствий. Глядя на неё и Алёна махнула свою порцию. Покраснела, вытаращила глаза, закашлялась и, раскрыв рот, принялась обмахивать обожженное горло ладошкой. Опытная Маша подсунула ей изрядный кусок хлеба. Алёнка запихала его в рот, активно принялась закусывать, но было уже поздно. Неподготовленный организм, пустой желудок, отсутствие практики — и вот уже глазки посоловели, а на лицо выползла глуповатая улыбка.
— Ой, девочки, я така-ая пьяная! — сообщила всем собравшимся Алёна.
— Давай, налегай на уху, — подсказала ей Маша. — И хлеб не забывай.
Алкоголь развязал девушке язык, и она решила похвастать своим достижением — специально отращённым каналом. Но хватила ума прежде поглядеть, как обстоят дела у подруг. И оказалось, что у них уже не жалкий один каналец, а по десятку, да в разных местах, да подлиннее, чем сантиметр. А когда она взглянула на Олега, то весь хмель слетел в один момент. У него таких каналов были сотни, тысячи. Они заполняли всё тело не хуже кровеносной системы. Это было внушительно. А потом Алёна подумала: ей, чтобы сформировать канал, пришлось терпеть немалую боль. Что же перенес Олег? Ответ был очевиден, и желание говорить на эту тему враз пропало.
Первое доедали с шуточками. Второе — относительно спокойно. А когда дошли до чая с пирогом, Олег вновь поднялся.
— Вот что я скажу вам, дорогие жены. Мы, конечно, победили, но только на этот раз. Враг остался неизвестен, и он умеет делать такие вещи, что глаза на лоб лезут. Пока мы остаёмся в империи, неважно где: в этой квартире, в питерском доме или в воронежском поместье, существует опасность повторного нападения. Я не знаю, на что ещё способен враг. Одно несомненно: он коварен и силён. А потому завтрашний день даётся вам на сборы: уложить вещи, прикупить необходимое из расчёта на полгода. А послезавтра с раннего утра мы все выезжаем в Дикое поле. В академии я договорился о домашнем обучении. Приедем весной, сдадим сессию и свалим обратно. И пока не разберемся с этим неизвестным противником, в империю будем приезжать лишь время от времени. Разве что вы в кратчайшие сроки получите пятый ранг и сможете не обращать внимание на мелюзгу ранга шестого-седьмого.
Песцов поднялся и отправился наверх. Следом серой мышкой порскнула Вера. На минуту забежала к себе, а после технично прокралась в опочивальню супруга.
— Здесь до ужаса скучно!
Вся женская половина клана, включая кандидатов в члены и скамейку запасных, явилась на официальную аудиенцию. Говорить начала Вера, и это было странно: обычно любые переговоры начинала Каракалова.
— Зато безопасно, — пожал плечами Олег. — Два месяца никаких нападений. Ни слежки, ни провокаций. Местные почти все буквально в восторге от мудрого и справедливого правления новой-старой династии. По крайней мере, так говорит Сункар, и у меня нет оснований ему не верить.
— Но здесь же нет никакого досуга! — не сдавалась Вера. — Ни кафешек-ресторанов, ни ночных клубов, ни боулингов, ни даже простых парков, где можно было бы пройтись. Я уже молчу про супермаркеты, бутики и спа-салоны.
— Во дворце имеется отличный сад, — парировал Песцов. — В нем не только кусты и дорожки, но и фрукты. Хочешь — сорви яблоко или абрикос, сполосни в фонтане и кушай на здоровье. Всё экологически чистое, гадостью никто не поливает. Что до кухни, то она выше всяческих похвал. После тех блюд, что готовит местный повар, на рестораны с их пафосом и смотреть не хочется. Что же до покупок, то всем необходимым вы обеспечены от и до.
— Но мы уже два месяца сидим в четырёх стенах, — не сдавалась Вера. — Это невыносимо!
Песцов хмыкнул:
— А мы сюда и не развлекаться приехали. Что же касается досуга… Данеш, скажи, чем занимались обитательницы женской половины дворца при старом хане?
Девушка поднялась, доложила:
— Интригами и сплетнями, господин. Ещё рукоделием и музицированием. И ублажением хана в постели.
— Ну вот, — не уступала Вера, — у нас интриги заменились учёбой, а всё остальное — без изменений. Живём как в первобытные времена.
Олег оставался непреклонен:
— Ну так сходите, прогуляйтесь. Хоттабыч контролирует весь город до крепостной стены.
Вера тоже упёрлась:
— Можно подумать, мы не ходили! Кроме дворца смотреть не на что. Дома, что ближе к центру, из песчаника, что подальше — вообще из навоза и соломы.
Песцову надоело это препирательство.
— Критикуя, предлагай, — процитировал он известного усача. — У тебя есть конкретные предложения?
— У нас есть, — выступила вперёд Маша.
Развернула карту, на которой во всех подробностях был отображен Караим-кала с его стеной, дворцом и саманными халупами. А чуть в стороне прямо посреди степи тонкими карандашными линиями умелая рука нарисовала план еще одного города.
— Вот! — гордо заявила она. — Пусть Караим-кала с его стеной, дворцом и соломой останется нетронутым, в качестве экзотики для туристов. А рядом, километрах в пяти, мы предлагаем построить новый современный город. Бетон, стекло, асфальт, огни, клубы и рестораны, торговые центры и прочее. Ты хочешь построить новую страну, но столица этой страны джолжна отображать её обновлённую суть. Заодно туристам будет где остановиться.
— А почему именно в этом месте? — заинтересовался Олег
— Тут, судя по карте, оазис. Вода, озеро, зелень. Возможно, где-то под землёй имеются водоносные слои. Можно устроить аквапарк. Два города, новый и старый, привлекут туристов, а туристы привезут деньги для страны.
Поднялась одна из бывших наложниц, с тревогой в голосе возразила:
— Там давно нет оазиса, там нельзя строить!
— Но почему? — возмутилась Маша.
— Все знают, это плохое место, — добавила Данеш. — Старики говорят, там живет ужасный дэв, и никто из тех, кто решил сразиться с ним, не вернулся назад. А те, кто решал посмотреть издалека, убегали в ужасе, лишь услышав его громовой рёв.
— Дэв, говорите? — прищурился Олег. — До сих пор все дэвы, которых я встречал, были на самом деле свихнувшейся без работы нежитью. Айда, посмотрим, кто там такой страшный.
Ехать предстояло совсем недалеко. Будь Олег один — долетел бы за пару минут. Но тащить на себе еще кучу народа ему не хотелось. Тем более, что если договориться с нежитью не удастся, придется сражаться, и кто знает, сколько резерва уйдет на эту эпическую битву. Хан поехал бы и один, с парой гвардейцев из тех же «чёрных», но эти женщины… Спорить с ними аргументированно было почти невозможно. А стучать по столу кулаком и употреблять власть не хотелось.
Собственно говоря, Олега интересовал не столько сам «дэв», сколько интересный моментик: нежить давным-давно должна была заснуть и не мешать людям. А раз не засыпает, значит, что-то её подпитывает. Значит, есть какой-то ручеёк структурированной маны, позволяющий местному жителю вполне нормально существовать.
Машины остановились в полукилометре от бывшего оазиса. Теперь вместо озера была огромная грязная лужа, больше смахивающая на болото, вместо деревьев — несколько засохших стволов, по неведомой причине до сих пор не упавших. Осталась от былого великолепия лишь стоящая на дальнем берегу немалых размеров скала белого камня, напоминающая припавшего к земле каракала.
Группа девушек с охраной из гвардии осталась наблюдать за предстоящей эпической битвой в бинокли. А Олег, вскочив на любимый коврик, отправился навстречу неведомому чудищу.
В полусотне метров спешился, накинул магическую защиту. Позвал:
— Милка, побудь рядышком. Подскажи, если нежить какую обнаружишь.
Та, предвкушая приключение, бодро нарезала вокруг Песцова пару кругов:
— Не боись, хозяин, всё будет шоколадненько!
Олег вспомнил инструкцию по охоте на медведей, хмыкнул и зашагал вперед.
Он дошел уже почти до самого болота, в которое превратилось озеро, но тут из-под камня повалил густой бурый дым. Разнесся по округе мефистофельский хохот:
— Ты решил принести мне жертву, батыр? Это разумное решение. Пусть эти женщины подойдут ближе, и я позволю тебе провести ночь в этом чудесном уголке.
Дым сгустился и принял форму классического демона из среднеазиатских легенд. Демон скрестил руки на бугрящейся иллюзорными мышцами груди и замер в позе ожидания.
Олег совершенно не переваривал хамов. Ни среди людей, ни среди нежити. Секунда, и за его спиной развернулась гигантская тень песца. Да и сам Песцов стал казаться намного выше и массивнее, чем прежде. Над болотом угрожающе раскатилось:
— Ты совсем берега попутал, придурок! Люлей давно не получал? Жертвы ему подавай! Ща развею по ветру, и всех делов.
Дэв, не говоря ни слова, в два прыжка долетел до скалы, рыбкой прыгнул прямо в камень и бесследно втянулся внутрь.
Тут и Милка шепнула:
— Господин, это местный хранитель, но на свихнувшегося не похож. Он обитает где-то в той горе, — она махнула хвостом в сторону каменюки, — но мне внутрь не пробраться, силёнок не хватит.
Песцов подошел к скале, внимательно её осмотрел, обошел кругом. Спросил:
— Скажи, Милка, там, внутри, пещера?
— Пещера, — согласилась домовая. — Но закрытая. Магия!
Олег обошел скалу ещё раз, в одном месте присмотрелся: впадинка на подозрительно гладкой поверхности очень напоминала подобную на основании кристалла-накопителя. Что во дворце, что в столичном особняке, что в усадьбе. Видимо, стандартный разъем для родового перстня. Хан вздохнул, на всякий случай приготовился качать Силу из эфира и ткнул перстнем в нужное место. Ничего не вышло. Он просто не смог прикоснуться перстнем к камню.
Вот, млин, шахтерский ребус! Песцов приготовился было снести полскалы, но тут вспомнил: род Каракаловых — первая правящая династия Дикого поля. Да и форма скалы как бы намекает о принадлежности пещеры. Так это или не так, а попробовать стоит. И Олег потянул из кармана рацию.
Возможности человека, достигшего того или иного магического ранга, неочевидны для тех, кто ниже. Для получения полноценного представления нужно либо ощутить их на своём опыте, получив соответствующий ранг, либо увидеть, так сказать, показательные выступления.
Девяносто девять процентов граждан империи могли судить о возможностях высокоранговых магов лишь по фильмам и книгам. А насколько правдиво описывали эпические битвы литераторы и сценаристы, знает лишь их совесть. Женщины клана Песцовых не были исключением в этом плане. Поэтому на данное Главой представление смотрели во все глаза. Взятая на всякий случай гвардия от них нисколько не отставала, напрочь забыв о своих обязанностях.
Глядеть на дэва было страшновато, несмотря на немалое расстояние. Гигантскую фигуру было прекрасно видно даже без биноклей. Но когда Олег просто показал свою силу, дэв тут же сбежал без оглядки. Чёрная зловещая тень песца внушала ужас даже с полукилометрового расстояния. Не потребовалось ни молний, ни файерболов, ни ледяных сосулек, ни других боевых конструктов. И Маша готова была спорить на что угодно: показано было ровно столько, сколько требовалось для того, чтобы напугать и прогнать демона.
У охраны забубнила рация. Гвардеец отдал честь своему хану, и с поклоном передал гаджет Каракаловой.
— Маша, выдвигайся ко мне. Кажется, мы нашли что-то весьма интересное. И, возможно, это касается твоего рода. Остальные тоже могут подойти поближе.
— Бегу!
Маша вернула рацию и в первую секунду готова была и впрямь бежать сломя голову. Слова «касается твоего рода» магическим образом пробудили в ней просто бездну энергии. Во вторую секунду она принялась активно вдыхать и выдыхать, успокаивая некстати расшалившиеся нервы. А еще секунд через десять села в машину и вместе со всей компанией отправилась за родовой тайной.
К самой скале машины подъезжать не стали, остановились в сотне метров. Девочки вновь достали бинокли, а Маша отправилась дальше. Сто метров пешком — это всего лишь пара минут, но ей пришлось изо всех сил сдерживать себя, чтобы не сорваться на бег. А на то, чтобы изображать спокойствие перед Песцовым, сил уже не хватило.
— Олег, что тут такое?
Вся маскировка, всё притворство полетели к Предкам. Осталось лишь жгучее желание узнать хоть что-нибудь о судьбе своего рода. Получить хотя бы намёк на цель и направление дальнейших поисков.
Песцов хитро улыбнулся:
— А скажи мне, дорогая, вот эта скала тебе ничего не напоминает?
Каракалова внимательно всмотрелась в камень.
— Нет, — растерянно помотала он головой.
— Отсюда, само собой, не разглядеть. А вот с той, первой позиции, не обратила внимания?
— Если честно, мне было как-то не до того.
— Айда, глянем.
Рядом с Олегом в воздухе повисла площадка. Он встал на неё и выжидательно взглянул на Машу. Та, пусть и с задержкой сообразила. Запрыгнула, повинуясь мгновенному желанию, прижалась к стоящему рядом парню. А в следующий миг в лицо ударил сумасшедший холодный ветер: они взлетели и прямо так, без малейших щитов и экранов, понеслись над грязной лужей, над заболоченными берегами, над замерзшей степью. К горлу подступил комок, но не успела девушка толком испугаться, как всё уже закончилось. Опора под ногами исчезла, но земля не ударила больно в подошвы, а мягко приняла на себя невеликий груз.
Маша еще не успела прийти в себя, а Олег уже развернул её в нужную сторону:
— Смотри сейчас.
Девушка постаралась собраться и, наконец, вгляделась в очертания скалы.
— Это же… — вырвалось у неё.
— Вот именно. В этой горе имеется пещера. Меня в неё не пустили. Но есть шансы, что тебе она откроется. Но такие же шансы имеются и на то, что долбанёт каким-нибудь заклинанием. Там же, в пещере, кстати, прячется и наш знакомый дэв. Ну что, рискнёшь?
Слово «разумеется» Маша постаралась выразить взглядом. И, видимо, преуспела. Олег только и сказал:
— Тогда погнали!
И вновь создал воздушную платформу. Обратный перелёт был столь же короток, но девушку нисколько не испугал. А ледяной ветер, бивший в лицо, самым натуральным образом привёл её в восторг.
Едва ощутив под ногами землю, она спросила:
— Что нужно делать?
— Для начала, дай мне левую руку. Это страховка на всякий случай. Если камень примется тянуть из тебя энергию, я подпитаю. А теперь вот видишь маленькая впадинка? Не видишь? А магическим зрением? Отлично. Приложи к ней родовой перстень. Камень как раз должен попасть в это место.
Прежде, чем Олег закончил говорить, Маша ткнула перстнем в скалу. Раздался скрежет, посыпались мелкие камешки. Камень прорезала вертикальная трещина, а потом здоровенный кусок скалы распахнулся, словно створка двери, открывая взглядам темный зев пещеры.
Маша враз позабыла все слова. Только сдавленно пискнула от восторга и шагнула вперёд. Олег подсуетился, подвесил перед ней светляк, махнул остальным — мол, подъезжайте, и пошел следом.
Скала оказалась лишь входом, а сама пещера Али-Бабы, то есть, рода Каракаловых, находилась глубже и дальше. Когда Олег спустился в неё, Маша уже стояла посередине, оглядывая сокровища. Всё было в точности, как на иллюстрациях к восточным сказкам: окованные железом сундуки с золотом и драгоценными камнями, рулоны драгоценных тканей, груды оружия, сваленные на коврах, золотая и серебряная посуда и еще куча всякого добра.
На глаз выходила довольно приличная сумма, но, как и сокровища столичного училища, с трудом реализуемая. Сейчас всё содержимое пещеры являлось ценностью главным образом для любителей антиквариата. Ну, еще монеты можно было бы сдать на вес. Впрочем, это добро принадлежало не клану в целом, а конкретно роду Каракаловых, так что Песцов разглядывал клад большей частью из праздного любопытства.
Тут с восторженными визгами в сокровищницу влетели девушки. Загалдели, восхищаясь, принялись щупать ткани, пересыпать из руки в руку самоцветы, прикладывать к себе роскошные наряды и вообще развлекаться. Смотреть на это было скучно. А караулить — снаружи стоят гвардейцы, а здесь Маша и сама по рукам надаёт.
— Милка, а где прячется наш знакомый дэв? — поинтересовался Песцов.
— Так вот же он!
Домовая указала на валяющийся под ногами слегка обработанный булыжник.
Олег вспомнил, как перевозил Аргуса в имение, подобрал камень и отправился наверх. Отошел в сторонку, за скалу, чтобы не смущать первобытно-суеверные разумы охраны. Создал себе удобную скамеечку и некоторое время крутил булыжник в руках, так и этак разглядывая внедрённый в камень сложный и необычный конструкт. Наконец, насмотревшись, бросил булыжник на землю в паре метров от себя и приказал:
— Вылезай, хранитель, говорить будем. Только с размерами не усердствуй, а то мои жены на тебя сей же час охоту откроют, а я их останавливать не стану.
Из камня потянулось небольшое облачко бурого дыма, обратившееся во всё того же дэва. Только на этот раз фигура демона была размером с обычного человека.
— Скажи, хранитель, — обратился к нему Олег, — ты оставлен именно хранить сокровища, или твоя задача включает что-то большее? А, может, ты вовсе являешься частью клада?
— Как смеешь ты говорить такое, чужеземец! — возмутился дэв. — Как только язык твой повернулся назвать хранителя частью клада!
— Ладно, не серчай, — покладисто согласился Олег, — ты сам по себе сокровище. Скажи тогда, почему оазис погиб? Кто его загубил? Не ты ли?
Демон прямо спал с лица:
— О могучий батыр, но я здесь ни при чём. Оазис сам вымер. Как только люди стали обходить озеро стороной, так лет через сотню озеро сперва заболотилось, потом вовсе высохло. А там и деревья сгнили.
— Понятно, — покивал Песцов. — Предки недодумали. Хотели отпугнуть кладоискателей, а в итоге разогнали всех, кто здесь появлялся. А что ты собираешься делать дальше? Вот пришел потомок рода, предъявил свои права на клад и, скорее всего, все ценности перевезут ко мне во дворец под присмотр Хоттабыча. На этом твоя служба, можно сказать, закончилась.
— А ты, собственно, кто? — подозрительно поинтересовался хранитель.
— Я, собственно, хан, правитель этих земель. А девушка, предъявившая перстень Каракаловых, моя жена.
— Вот оно как! — озадачился квазидемон. — Получается, род предков возвращается на престол?
— Не совсем на престол, рядом, но в целом ты прав.
— Дай совет, о великий хан: что же мне теперь делать? — пригорюнился хранитель. — Моя работа и в самом деле выполнена, а старые хозяева давно ушли к Предкам. Либо усну и развеюсь в эфире, либо сойду с ума и на самом деле превращусь в чудище.
Песцов с прищуром глянул на печального дэва:
— Знаешь, я могу предложить тебе работу.
— Да? — заинтересовался хранитель. — А что тебе нужно?
— Ничего особенного. То же, что делают все хранители. С одной лишь разницей, что нужно будет не отпугивать людей, а следить, чтобы они не пакостили. Ну и поддерживать здания в целости и сохранности.
— Но ведь тут нет зданий! — озадачился Олегов собеседник.
— Это временно. Я планирую построить рядом с оазисом новую столицу. А начну с того, что восстановлю оазис. Ты, часом, не знаешь, куда ушла вода?
— Как не знать? Знаю, конечно. Землетрясение было. Давно, не сказать, сколько сотен лет назад. Вот после этого вода и пропала. То есть, она не ушла никуда, просто наверх подниматься перестала.
— Погоди-погоди, — озадачился Песцов. — Ты же говорил, что оазис погиб из-за того, что ушли люди! Ты мне соврал?
— Нет, — о могучий батыр! — тут же заверил его хранитель. — Я сказал чистую правду. Сперва ушли люди, а спустя время случилось землетрясение и ушла вода. А людей, чтобы вернуть воду, уже не было. Но теперь ты пришел, привел своих людей. Может, ты сумеешь вернуть в это место воду и жизнь?
С геологией Олег никогда дела не имел. Ни в прошлой жизни, ни в этой. Но никто же не запрещал попробовать! Он уселся в позу для медитации, потянулся Силой к оставшейся на месте озера грязной луже. Вода, хоть и смешанная с грязью, понемногу всё же поступала. Откуда? Да вот же, две трещины на самом дне трясины. Ведут они, разумеется, вниз. Глубоко, метров сто, или даже больше — нет под землёй мерительных инструментов. А вот и помеха: чуть сдвинулся пласт грунта, словно наполовину перекрывая кран. Сдвинуть обратно? Глупости, пытаться подвинуть десятки тысяч тонн земли — это прекрасный способ надорваться. А вот проковырять новую дырочку можно попробовать. Только нужно подобрать подходящий конструкт. Хотя… зачем конструкт? Магия работает и без него. Как там говорил Песец? Сформировать желание, сопроводить его мощным волевым посылом и — вуаля, как говорят французы!
В луже забулькало, зашипело, зафыркало. С громким чмоком высоко в воздух взлетел ошмёток грязи, за ним ещё один, ещё и, наконец, взметнулся вверх фонтан чистейшей прозрачной воды, рассыпающий вокруг себя облако радужных искорок.
Бабах! Это прозвучало похоже на выстрел. Здоровенный шмат глины — нет, не взлетел, а лишь неторопливо перевернулся, открывая путь еще одному фонтану.
На крики гвардейцев и «пальбу» из пещеры вылетела девичья команда и замерла, глядя во все глаза на бьющие в небо фонтаны воды.
Вот уже месяц, как близ оазиса шла стройка. Вышло всё много легче, чем предполагал Олег. Прежде, чем брать в руки справочник строительных фирм и выяснять цены, он набрал номер Мараловых с презентованной ему визитки. Правда, для этого пришлось выезжать в империю. Что поделать, нет пока ещё сотовой связи в Диком поле.
Песцов ожидал, что придется долго уговаривать, спорить, торговаться, а вышло, будто бы его звонка прямо таки ждали. Через три дня из Москвы прикатила парочка геодезистов. Они обошли всю территорию будущей стройки. Бурили ручным буром шпуры, совали в них хитрый артефакт в виде длинной тонкой металлической палки с проводами и цветными камешками, делали замысловатые пассы, запуская поисковый конструкт, а потом выдали хану большой лист бумаги с картой. На карту были нанесены все холмы и лощинки, каждый ручеёк и каждый овражек.
Место, выбранное под строительство, на протяжении жизни трех последних поколений считалось проклятым: народ боялся селиться рядом со страшным чудищем. Теперь же, когда разнеслись по степи слухи о том, что новый хан убил злого дэва, освободил родник, запертый демоном под землёй, и о том, что озеро вновь наполнилось водой, желающие резко появились, но было уже поздно.
Еще через неделю к оазису пришла из империи колонна строительной техники. Прибыли рабочие, бригадиры и строительные маги. На стене в кабинете Песцова повисла бумага с красивой надписью «Генплан». С раннего утра до поздней ночи на стройплощадке не смолкал рёв моторов. Сверкала электросварка, покрикивали бригадиры, матерились рабочие, и на голом месте вместо чахлых кустиков чертополоха появлялись красивые современные здания. Если бы Олег сам не видел этого, то никогда бы не поверил, что с помощью техники, магии, а так же вечных имперских неизвестного предка и его матери дома могут расти с такой быстротой, только знай себе, деньги плати.
Денег пока хватало. Каракалова недрогнувшей рукой отдала найденный клад на строительство города. Оставила себе и подружкам лишь часть древней одежды. Да ещё Олег настоял, чтобы не трогали украшения и артефакты. Правда, тех и других было не слишком много, но кто его знает! Случайно найденная в ханских закромах цацка оказалась очень кстати императрице. Может, и здесь какая-нибудь безделушка в дело пригодится.
Оставалось одно: инфраструктура. Современный город требует электричества, канализации, водопровода, интернета, магазинов и прочего. И если вода, вроде как, была, то всё остальное отсутствовало, и первым в списке недостающего стояло электричество.
Надежда получить его изначально была, и немалая. А после эпической победы над «дэвом» успех стал и вовсе неизбежен. Но время, время! Хотелось, чтобы новые дома, едва завершенные, уже были готовы принять жильцов. И Олег на время забросил учебники. Отдельные компоненты задуманной магической штуковины уже существовали: преобразователь магической энергии в электрическую, «манопровод», качающий дармовую энергию из эфира. А теперь появилось и недостающее звено: конвертор маны. Тот самый конструкт, что обеспечивал питание хранителю клада. Только и оставалось, что соединить эти три части и заставить работать совместно. А это, как говорится, дело техники.
Ресурсов на магический трансформатор ушло немеряно. Прутья конструкта манопровода в палец толщиной были залиты эпоксидной смолой, образуя метрового размера куб. Электричество подавалось в городскую сеть по медным шинам толщиной в мужское запястье. Возможно, такого запаса и не требовалось. Но кто его знает! Ведь никогда ничего подобного прежде не существовало.
Тестировали магическую электростанцию без помпы. Построили на окраине будку вроде трансформаторной, смонтировали в ней аппаратуру, подключили силовые кабели. И нажали кнопку.
Мощный масляный выключатель сработал чётко, как полагается. На панели загорелись лампочки: магические — о том, что энергия из эфира таки качается, и электрические — о том, что на выходе преобразователя появилось напряжение. А потом рабочие просто воткнули обычную штепсельную вилку в обычную бытовую розетку и заработала обычная электродрель. И никаких криков типа «Ура!» или «Даёшь!».
Следующая магостанция была построена во дворце. Недели две рабочие ходили по комнатам и коридорам, прокладывая провода и развешивая люстры. Но зато и эффект был потрясающий. Полночи весь Караим-кала стоял на площади, любуясь красиво подсвеченным по последней моде фасадом и ярко освещенными окнами.
С того дня началась ползучая электрификация столицы. Постепенно, понемногу, от дворца к окраинам расползался электрический свет. Появлялись на улицах столбы с фонарями, и с наступлением ночи город уже не погружался полностью во тьму. И, разумеется, в освещенной части цены на жильё резко поднялись. В казну капали денежки.
Следующим этапом Олег хотел заняться транспортом и дорогами. Но вот беда: для этого требовалось мало-мальское производство. Пусть для начала не строить новые машины, а переоборудовать старые в магомобили, благо, теперь появилась возможность дешевой зарядки. Но для подобных вещей нужны люди, специалисты. А где их возьмёшь в степи? Желающие переехать из империи что-то в очереди не стоят.
Песцов ломал голову над этим вопросом, когда появился советник. Тихонько кашлянул, привлекая внимание хана.
— А, это ты?
Олег вынырнул из тяжких раздумий. Взглянул на вошедшего, спросил:
— Скажи, Сункар, у тебя есть машина?
— Нет, господин, — покачал головой тот. — В ней нет нужды. Моя жизнь и моя служба проходят во дворце. И то, и другое не требует дальних поездок.
— Ты поразительно рационален, Сункар. Половина состоятельных людей столицы за всю жизнь ни разу не выезжали за пределы городских стен, однако машина есть у каждого, а у многих и не одна.
— Это всего лишь человеческое тщеславие, — ответил советник. — Люди хотят иметь зримое подтверждение своего превосходства над другими.
— Но это может быть ложью, — заметил Песцов.
— Разумеется. Но кто задумается об этом, если внешность человека, и наряд его, и манеры, и даже машина — всё свидетельствует в его пользу.
— Ты прав, как всегда, — не стал продолжать спор Олег. — Но ты ведь никогда не приходишь просто так. Говори, с чем пожаловал?
— К тебе гости, мой хан. Представители некоего рода Карасёвых из империи.
— Карасёвых, говоришь? — оживился Песцов. — Зови их через четверть часа в малую приемную. И Алёну пусть туда же приведут.
За прошедшие полтора года ханское креслице подновили, убрали царапинки, восстановили полировку и позолоту, перетянули обивку. Вышло вполне пристойно, не стыдно иностранных подданных принимать, на таком сидючи.
Жены, как и положено по этикету, заняли стульчики поскромней, поменьше. Да и стояли они на ступеньку ниже. Сункару, как советнику положено было стоять за плечом владыки, дабы нашептывать на ухо свои советы. Но позади трона разлеглась тень, и стоять между ней и господином старик не захотел. Встал у ног, по другую от Алёны сторону трона. Место у высоких двустворчатых дверей заняла пара гвардейцев. Ещё пара встала у подножия трона. Можно было начинать.
Сункар достал рацию, отдал короткий приказ. Через минуту створки дверей плавно раскрылись и в сопровождении гвардейцев и слуги в зал приемов вошли трое. Медленно, церемонно приблизились на положенное для послов расстояние. Остановились, исподтишка оглядывая дворцовую роскошь в непривычном для них азиатском стиле. Олег же тем временем не скрываясь разглядывал гостей.
Видно было, что все трое принадлежат к одному роду. Одеты в костюмы хорошего кроя, всё классически строго. Впереди — зрелый мужчина лет сорока пяти. Чуть позади двое, очевидно, сыновей. У самого младшего руки чистые, у того, что постарше, обручальное кольцо. У главы рода на правой руке да ещё на правильном пальце родовой перстень. Выражение лиц серьёзное. Явно пришли с намерением договориться. О чём — скоро сами скажут.
Насмотревшись, Олег предложил гостям:
— Представьтесь.
Глава шагнул вперед, поклонился.
— Карасёв Сергей Павлович.
И вернулся на исходную позицию.
— Карасёв Илья Сергеевич, — назвался старший сын.
— Карасёв Никита Сергеевич, — отрекомендовался младший.
— Мне представляться, думаю, не надо, — кивнул в ответ Песцов. — Ну а теперь изложите дело, ради которого вы прибыли сюда.
Глава Карасёвых откашлялся, постарался унять волнение и приступил:
— Олег Иванович, в последнее время в империи резко усилилась конкуренция между родами, причем как в разрешенных законом рамках, так и вне их. Наш род и без того был ослаблен, а сейчас его просто раздирают на части.
Песцов пристально посмотрел на гостя и будто бы между прочим зааметил:
— А ведь ваши бойцы были заодно с Кабановскими, когда пытались меня достать.
Карасёв не смутился. Видимо, к этому вопросу он готовился заранее.
— Кабановы потребовали возвращения одного весьма старого долга. Мы не могли отказаться, нам просто вывернули руки.
— Кабановы проиграли, а вы потеряли как минимум половину боевого крыла. Зато приобрели неудовольствие императора и санкции со стороны ИСБ, — продемонстрировал осведомлённость Олег.
— Увы, это так, — грустно произнёс Карасёв. — Мы уже потеряли более половины активов в результате банальнейших рейдерских захватов. Обращения в полицию и в имперскую безопасность ничего не дали. Сейчас вопрос стоит о выживании рода и о том, чтобы сохранить хоть что-то.
— Это вы, конечно, здорово придумали.
Песцов вгляделся в старшего Карасёва, отчего тому стало неуютно.
— То есть, вы решили, что я смогу защитить ваших людей и остатки вашего бизнеса от имперских пираний. Интересно, каким образом? Моё имя остановит далеко не всех, а мотаться на каждый чих в империю я не собираюсь, у меня и здесь дела имеются.
В принципе, люди Олегу были нужны. Тем более, грамотные, обученные, с европейским менталитетом. И поселить их уже было куда: в новом городе успели построить достаточно домов.
— А сколько людей у вас осталось?
Карасёв ответил без задержки:
— Считая детей и стариков, двести четыре человека.
И сразу, без дополнительных вопросов, добавил:
У нас сохранилось в целости два небольших завода по производству запчастей для колёсной техники. Персонал — исключительно члены рода. Но сейчас они простаивают: отсутствие сырья и сбыта.
Песцов заинтересовался:
— Скажите, у вас хватит денег отстроить новые корпуса здесь, в степи?
— Хватит, — уверенно ответил Карасёв.
— Тогда вот что: вам известны условия вхождения в клан? Вы ведь рассчитываете в первую очередь на это?
Проситель покачал головой:
— Боюсь, что нет.
— Брак. Вы отдаёте мне в жены одну из девушек рода. Имейте в виду, это не я придумал, так постановили предки. И, кстати, зафиксировали свою фантазию в законах. Но принятие в клан должны утвердить лидеры остальных его членов. Если они будут против, у меня для вас останется лишь вариант с вассалитетом. Если вас это устраивает, начинайте строительство цехов и перевозите оборудование. Курировать все мероприятия будет вот эта девушка.
Олег плавно повел рукой в сторону Алёны. Та величественно склонила голову. Глава Карасёвых стоял спокойно, зато на лицах его сыновей отобразилось недоумение.
— Это — одна из моих жен, — пояснил Песцов. — Алёна из рода Щукиных. Она достаточно компетентна для решения большинства вопросов, связанных с вашим переездом и размещением. И первое, чем она займётся — разбудит вашего Предка. Родовой перстень, я вижу, у вас имеется, пообщаетесь. И договор между нами будет заключён с применением родовых печатей. В Магическом архиве имеются специальные артефакты для регистрации подобных документов.
Вечером, на совете клана, он же семейный ужин, сообща решили: раз Карасёвы согласны на вассалитет, пусть так и будет. Нечего набирать каких попало девиц в жены. Тем более, что подходящих по возрасту, статусу и потенциалу девушек у кандидатов нет. А после чая с восточными сладостями Алёнка, смущаясь спросила:
— Олег, но почему именно я? А если не справлюсь?
— Во-первых, не трусь. Ты — точно сможешь. Если что, поможем. И я, и все остальные. Правда, девочки?
Девочки активно подтвердили.
— А во-вторых… — Олег сделал многозначительную паузу — На то и Щука в реке, чтоб Карась не дремал.
Через неделю в новой столице одновременно с магической зарядной станцией открылась авторемонтная мастерская. Первым заказом была переделка специально купленного в империи статусного ханского джипа в магомобиль. Вышло безо всякого преувеличения роскошно. Тут же Песцов объявил, что мастерская бесплатно переставит на магический ход первые пять машин. Халява — сладкое слово. Пока богатые рода прикидывали, стоит ли портить свои машины, несколько относительно бедных подсуетились и обновили свои гремучие таратайки.
Карасёвы поработали на совесть: где надо — подтянули, где надо — подкрасили, где надо — заменили изношенные до предела детали. И, конечно, выкинули отходившие свой ресурс моторы, заменив их на магическую начинку. Всю следующую неделю столица гудела, обсуждая новинку. А потом в мастерской вдруг оказалась очередь из желающих, длиной примерно в пару-тройку месяцев.
К началу лета, когда клану Песцовых настала пора сдавать сессию, два заводика Карасёвых исправно работали. Внезапно выяснилось, что машин в степи очень даже хватает, и всем им нужны запчасти. Магические блоки тоже нужно было где-то производить, так что заказов хватало. Карасёвы были довольны. Песцов был доволен. Народ был очень доволен: вместо дорогущего бензина, который приходилось покупать и везти за тридевять земель, машины использовали дешевую магическую энергию, получить которую можно было совсем рядом — по меркам степи, конечно.
Иные, наиболее ушлые, принялись торговать переделанными машинами с жителями приграничных районов империи, а потом возить им заряженные магические аккумуляторы. Таких пока было немного, но процесс пошел, и это было хорошо.
Но были и недовольные. Те, кто перегонял в степь новые машины, те, кто возил и продавал бензин — все они теряли доход. И нет, чтобы переключиться на другой бизнес! Эти не слишком умные люди принялись мутить воду, народ к бунту подбивать.
Народ бунтовать не хотел. Народу было хорошо, а потому о борцах за демократию быстро донесли самому хану. А потом в дело вступили чёрные гвардейцы. Три дня — и никто уже не бунтует. Олег, конечно, не вполне был согласен с методикой разъяснения населению политики партии и правительства, но был вынужден признать: процедуры рабочие и крайне эффективные.
Двор перед трехэтажным теремом был завален штабелями брёвен. Лес за забором казался непроходимым и непроползимым.
— Явился, не запылился!
Хмурая морда Предка выражала крайнюю степень недовольства. Он упёр лапы в бока и принялся предъявлять:
— Ты чего это устроил?
Песец нынче выглядел сильно растолстевшим. Обожрался, наверное.
— А чего тебе не нравится? — удивился Олег. — Всё, как ты любишь, много халявной маны. При этом запасы исходной неструктурированной энергии нисколько не уменьшились.
— Это еще предстоит проверить, — огрызнулся Песец. — Период наблюдений чересчур мал для однозначных выводов.
— Ну наблюдай, наблюдай.
— Наблюдаю. Каждый день наблюдаю. Скажи лучше, куда мне всё это девать?
Предок обвел широким жестом затаренный до предела двор.
— На задах складывай, эфирный пузырь расширяй, поделись с другими, в конце концов.
— Ты что, издеваешься? — возмутился Песец. — Ты вообще соображаешь, что говоришь? Тут самому мало, а ты — «поделись».
— Жадность до добра не доводит, — усмехнулся Олег. — Ты уж определись: либо тебе мало, либо девать некуда. А то, смотри, я следующую установку поставлю к Щуке, или к Солонгою. Вот уж кто энергией обделен.
— Какой такой Солонгой! — подскочил Песец. — Куда! А как же я?
— А у тебя запасов девать некуда. Изучай способы концентрации маны. Может, потом и меня просветишь. Мне такие технологии тоже пригодятся.
На сессию Песцовы отправились представительным составом: пара бронированных джипов, позади машина охраны, а возглавляла кортеж маленькая синяя машинка Натальи Степановны. За руль посадили охрану. Но никто в степи не рискнул не то, что напасть, а даже обозначить враждебность. Зато иные подданные выходили приветствовать хана. Подъезжали к трассе на переоборудованных в магомобили машинах и кланялись проносящемуся мимо кортежу. Насколько удавалось улавливать эмоции подданных, преобладало среди них искреннее уважение.
В Москве Песцовы поселились в той же самой квартире. Удивительно, но за полгода никто её не снял, так что владельцы были просто счастливы. Новых-старых жильцов встретили предельно радушно, сокрушались краткости визита и приглашали приезжать ещё. В общем, всё было замечательно. Вопросы возникли позже, когда два тяжелых джипа бесшумно зарулили на парковку перед Академией, вызвав недоумение и студентов, и преподавателей. Поскольку Песцовы плотной группой тут же отчалили на сдачу экзаменов, допросу попытались подвергнуть водителей. Но не тут-то было: в полном соответствии со служебной инструкцией суровые мужчины с каменными лицами, облачённые в форму с гербами клана на груди и плече, забаррикадировались в машинах. И, судя по всему, несмотря на июньскую жару, не парились: кондиционер прекрасно работал с помощью магии.
Любопытные, безо всякого толку послонявшись вокруг загадочных машин, отправились было разыскивать владельцев. Но те словно превратились в призраков: вот совсем недавно были здесь, а где сейчас — лишь Предки знают. Пока те самые любопытные бегали по коридорам Академии, разыскивая пропажу, Песцовы отстрелялись, в полном составе погрузились в свои джипы и так же бесшумно исчезли.
Та же история повторилась и на другой день, и на третий. А на четвёртый джипы не появились. Разочарованные фанаты автотранспорта уже собрались уходить, но тут на парковку зарулила синенькая микролитражка всё с теми же гербами. Сидел в ней один-единственный молодой человек, весьма известный публике. Публика была с одной стороны до крайности снедаема любопытством. А с другой — помнила исход событий последнего года, произошедших с участием Песцова. Тем не менее, нужно было что-то делать, иначе выйдет, как вчера. И позавчера. И третьего дня тоже. К сожалению, в среде автолюбителей вот уже давно не тусовался известный своей бесцеремонностью Алекс Маралов. Уж он-то не задумался бы подойти и спросить. А тут…
Пока стая товарищей судила да рядила, Песцов успел удалиться. И, судя по всему, оставалась последняя возможность: отловить его на обратном пути, у самой машины. Оставалось только выбрать кандидата, который задаст истомившие всех вопросы и станет потенциальной жертвой злобного маньяка. Если бы самому Песцову рассказали о той репутации, которая сложилась у него в студенческой среде, он бы весьма удивился. А потом, поразмыслив, от души порадовался.
Тем не менее, группа любопытствующих всерьёз озаботилась вопросом: кого послать? Молодого человека? Пример троицы Кабановых свидетельствовал: парней злобный хан не любит. А поломанные руки ещё двоих это подтверждали. Девушку посимпатичнее, дабы очаровала дикаря и убавила уровень агрессии? Но у него только при себе три жены и четыре наложницы, одна другой краше. А по слухам, где-то в степи имеется ещё пара сотен. После такого-то цветника что ему среднестатистические студентки?
Ситуация становилась критической. В любую минуту Песцов мог вернуться и вновь пропасть на полгода, оставив тайну неразгаданной. Но тут на счастье клубу любознательных и, одновременно, на свою беду, мимо проходил местный ботан и заучка, серенький во всех отношениях молодой человек по имени Ефим, а по фамилии Русаков. В конфликты Русаков старался не вступать, тихо крался по теням, скользил по стеночкам, стараясь остаться незамеченным. Нынче ему не повезло.
— Эй, Заяц, иди сюда!
Сказано это было тоном, не допускающим возражения. И Русаков, чтобы не осложнять себе дальнейшую жизнь, поплёлся к парочке студентов, занявших ключевой наблюдательный пост.
— Вон ту машину видишь?
— Вижу, согласился Фима, разглядев микроскопическую синюю машинку.
— Ты должен у машины дождаться её хозяина, задать ему несколько вопросов. Вот список. А потом прийти сюда и подробно доложить. Всё ясно?
Заяц ответить не успел: рядом торопливо зашептали:
— Идёт! Идёт!
Русакова грубо пихнули в спину, напоследок жестко замотивировав:
— Двигай! И смотри мне…
Фима Русаков был, без сомнений, трусоват. Но с мозгами проблем у него не имелось. Песцова он узнал почти сразу, и тут же вспомнил все, связанные с ним слухи. Фима тяжко вздохнул: он оказался меж двух огней. С одной стороны кровожадный Песцов, с другой — компания весьма неприятных в общении мажоров. Он взвесил шансы: мажоры в случае невыполнения приказа как минимум побьют. А Песцов… Кто его знает. может, и пронесёт. И Русаков, чуток приободрившись, двинулся навстречу неведомой опасности.
— Добрый день, Олег Иванович, — церемонно начал Фима. — Позвольте представиться: Русаков Ефим…
— Извини, Ефим, я спешу. Тебе в какую сторону?
Сбитый с мысли Русаков машинально назвал адрес.
— Прекрасно, до половины дороги нам по пути. Садись, на ходу поговорим.
Фима, вдохновлённый началом, уселся в машинку и на глазах изумленной компании храбрых студентов-автолюбителей отбыл.
— Расказывай, Русаков Ефим, зачем тебя эти придурки послали.
Олег притормозил, пропуская машины, и тронулся вновь.
— А откуда вы… — изумился Заяц.
Песцов фыркнул:
— Трудно не догадаться, если они три дня меня пасут, а подойти да спросить боятся.
— Ну… их больше всего интересовало, почему не слышно мотора. Это ведь не электромобиль? Или, — Фима внезапно спохватился, — это секрет?
— Никаких секретов. Мотора здесь нет. По крайней мере, его нет в привычном понимании. Машину движет магия.
Глаза Русакова загорелись неподдельным интересом:
— В смысле, работает некий конструкт, перемещающий автомобиль в пространстве?
— Зачем? Это слишком затратно. Конструкт просто вращает колёса. Компактно, экономично, бесшумно.
— Очень интересно, — восхитился Фима. — Вы знаете, мой отец буквально фанат магического привода. Он считает, что за ним будущее.
— Я считаю точно так же, — заметил Песцов. — А как бы мне поговорить с твоим родителем? Давай так: вот моя визитка. Я буду в Москве еще двое суток. И хотел бы за это время с ним встретиться. А там — видно будет. Ну вот, мы подъехали. Тебе пора на выход.
На другой день Песцов провёл весьма продуктивную встречу с Русаковым-старшим. По её результатам Русаковы, младшая ветвь рода Зайцевых, принялась готовиться к переселению в Дикое поле. Не сказать, что жизнь там обещала быть сытнее. Но Глава Русаковых нашел возможность воплотить в жизнь все давние мечты и проекты. Надо сказать, и в империи Русаковы никогда не были на первых ролях, и при выплате дивидендов всегда находились в конце списка. А потому о переезде особо никто не жалел, разве что глава Зайцевых. Теперь ему придётся искать новых лохов.
В последний же обозначенный Олегом день к голубенькой машинке на парковке академии осмелились выйти любопытные студенты. Вдохновленные недавним успехом Фимы Русакова, они осторожно приблизились и уже почти начали задавать вопросы, но тут ханский телефон резко зазвонил. Песцов извиняющимся жестом развёл руками.
— Алло!
— Олег Иванович, сейчас с вами будет говорить император Пётр Четвёртый, — донёсся в ответ вполне уже знакомый голос императорского секретаря.
И тут же, почти без задержки, в трубке прозвучало:
— Привет, коллега!
— Добрый день, ваше императорское величество.
Услыхав такое титулование, подкравшийся было народ вмиг рассосался по окрестным кустам.
— Ты чего это меня величеством обзываешь? — изволил пошутить император.
— Был повод, — ответил Песцов, садясь в машину. — А чем я, собственно, обязан вашему вниманию?
— Разговор есть, — отставив шуточки, заявил Пётр. — Ты, насколько я знаю, с сессией закончил, так что двигай в столицу. Жены твои пока по магазинам погуляют, я им сопровождение выделю. А ты прямо как есть, на той своей синей крохотульке, приезжай во дворец.
Приглашение императора — это всё равно, что приказ. Хоть формально два монарха находятся в равных статусах, но если Львов захочет, то через месяцок-другой Дикое поле станет частью империи. А потому без веской причины ему лучше не грубить. Пришлось спешно паковать чемоданы, грузиться и отчаливать в Питер. Олег всю дорогу был задумчив, отвечал на вопросы невпопад, и его, в конце концов, оставили в покое. А подумать было о чём.
Очевидно, что с некоторых пор за его действиями ведётся пристальное наблюдение. И хорошо, если только со стороны императора. А то, может, и кто-то из родов посматривает. Да и заграница наверняка не дремлет, интересуется: чем это молодой хан занят на досуге. Делиться же технологиями, а, значит, и деньгами, Олег был пока что не готов: самому мало. Вот начнётся нормальная отдача от магических проектов, тогда другое дело. Теперь бы ещё суметь вывернуться из удушающе крепких объятий Львова и свалить обратно в степь.
Встреча состоялась в уже знакомой переговорной. Всё согласно протоколу: в пустую комнату одновременно вошли оба самодержца, одновременно сели в одинаковые кресла. Перегнувшись через стол, пожали друг другу руки.
— Все, ритуал соблюдён, — махнул рукой император, — давай поговорим нормально, безо всех этих церемоний.
— Ладно, — пожал плечами хан, ослабил галстук и расстегнул ворот рубашки.
— Ты чего это творишь? — спросил вдруг Львов, безо всяких прелюдий переходя из расслабленного состояния к жесткому наезду.
— А что это я творю? — не понял Песцов.
— Людей моих зачем к себе в степь сманиваешь?
— Я сманиваю? — удивился Олег. — Да они сами бегут! Взять хотя бы Карасёвых. Да, пролетели ребята. Виноваты кругом, хотя и есть у них причина к тому. Но почему их после завершения дела Кабановых бросили на растерзание? Они ведь ко мне прибежали с единственной целью: чтобы их совсем в ноль не выбили. Капитала у них не осталось, последний заводишко чудом успели спасти. Да и подумайте сами: как надо было людей обездолить, чтобы они у своего формального врага спасения искать принялись?
Львов недовольно дёрнул щекой:
— Вот же… нервотрепатели! Надо будет напрячь Пастухова: пусть получше за своим стадом смотрит. Ладно, тут признаю: моё упущение. Я со своих людей по-свойски спрошу за это. А что с Русаковыми?
— А тут просто случай. Неожиданное совпадение интересов. Русаковы — слабая боковая ветка Зайцевых, вечно даже не на вторых ролях, а на третьих. У их главы мечта: внедрение в жизнь общества техномагических устройств. А в рамках рода реализовать даже малую часть задумок ему не позволяли. Он пытался заинтересовать имперские структуры, но его грубо послали по известному адресу. Я же пообещал ему содействие, ресурсы, долю в будущих прибылях. Разумеется, он тут же кинулся паковать чемоданы.
Император побарабанил пальцами по столу:
— Вот, значит, как? А мне иначе докладывали, совсем иначе. Ну я с этих докладчиков спрошу!
Он сжал увесистый кулак до хруста в суставах. Мотнул головой, возвращаясь к беседе:
— А ты, значит, тоже решил техномагию у себя развивать?
— А я был вынужден это сделать, — развёл руками Песцов. — Сами, поди, знаете: у Дикого поля ресурсов нет. Ни природных, ни экономических, никаких. Может, где-нибудь есть полезные ископаемые, но чтобы их найти, добыть, использовать, нужно потратить столько денег, сколько у меня нескоро еще появится. Вот и приходится крутиться. Для вас это, может, копейки, а для меня — серьёзные доходы.
— Ага, — кивнул Пётр. — И потому ты принялся изобретать магические машинки.
— Ничего такого я не изобретал, — возмущенно открестился Олег. — Пошел в библиотеку Академии, полистал старые книги. Побеседовал с заведующим кафедрой теормага. И адаптировал старые идеи к реалиям современности. Просто с тех пор технологии производства продвинулись, материалы новые появились, да и сама наука на месте не стояла.
— Ничего нового, говоришь? — недоверчиво хмыкнул император. — Пойдём-ка, поглядим твою таратайку. Сейчас распоряжусь, чтобы нам подобрали что-нибудь попроще из одежды, да эту забавную коробчонку на полигон перетащили.
Через полчаса Львов с азартом гонял по испытательной трассе на синенькой машинке Натальи Степановны, восхищаясь скоростью, мощностью, динамикой и прочим. Накатался, отвёл душу, потом открыл капот и какое-то время смотрел на пустое место, где прежде стоял мотор. Насмотревшись, потребовал:
— Теперь показывай, как это ездит.
Машинку загнали в бокс, и Пётр с удивлением глядел на четыре сравнительно небольших кубика, не больше его кулака, установленных у колёс.
— И это всё? — спросил он, наконец.
— Практически, да, — подтвердил Песцов.
— А что ещё?
— Аккумулятор.
Машину выгнали на улицу. Олег вытащил из гнезда и предъявил довольно увесистый ящичек размером с обувную коробку.
— А как заряжаешь?
— Ну вы спросите тоже, — возмутился Песцов. — Маг я, в конце концов, или погулять вышел?
— А твои дикие степняки?
— Для них поставлены зарядные станции, — не сдавался хан. — Приезжают, пустой аккумулятор сдают, такой же заполненный получают. Всего-то нужно деньги заплатить, да блоки переставить. Минутное дело. А гонять по степи на неделю хватает.
Львов потянул было руку почесать в затылке, но вовремя себя одёрнул. У него было чёткое ощущение, что самого главного ему так и не показали. Но что именно — никак не мог ухватить. Слишком уж невероятной была крошечная машинка, показывающая результаты на уровне лучших экземпляров из его коллекции.
Вернувшись в столичный особняк, Песцов не стал ждать утра. Поднял людей, посадил в машины и погнал на юго-восток. Лишь заскочил в подвал, наполнил до предела накопитель. Нынче он отделался от Львова синенькой машинкой Натальи Степановны. Вот и надо сваливать, пока он не разобрался, в чём подвох.
Девочки, разумеется, были недовольны. Они, за исключением, пожалуй, Каракаловой, не могли взять в толк: с какой стати приходится тащиться куда-то на ночь глядя вместо комфортного сна в мягкой постели? Но у Олега был для них неубиваемый аргумент: сейчас, когда учебный год завершен и появилось свободное время, самый подходящий момент сыграть, наконец, свадьбу с Данеш. И ни к чему откладывать это дело на неопределённый срок. Жены вняли, возражения сняли, загрузились в джипы и караван магомобилей полетел сквозь ночь, стараясь покинуть пределы империи, пока император не передумал.
Император вошел в покои любимой супруги, загруженный не меньше, чем карьерный самосвал. Некахуал сидела в любимом кресле, погрузившись глубоко в себя, положив руки на округлившийся живот. Комната была освещена неярким желтоватым светом. Курильницы в углах наполняли воздух тонким экзотическим ароматом. Откуда-то доносились негромкие звуки спокойной мелодии. Пётр, пытаясь привлечь внимание жены, кашлянул раз, другой — не помогло. Делать было нечего: он присел в кресло напротив и, чтобы чем-то заполнить ожидание, принялся любоваться своей женщиной.
Мало-помалу он расслабился, успокоился. Ему больше не хотелось немедленно куда-то бежать, карать и награждать, казнить и миловать. Его дела от него не уйдут. Да и сделано уже всё, что было запланировано на день, осталось только разобраться с Песцовым. А этот полярный лис от него никуда не уйдёт.
Некахуал подняла голову, поглядела на мужа чёрными бездонными глазами.
— Ты опять пытался посадить Песцова на короткий поводок.
Женщина не спрашивала, а утверждала, как непреложную истину.
— Ты слишком торопишься. Наберись терпения, и ты всё получишь. Сейчас Песцов — твой союзник. Заметь: единственный союзник. Он ничего не просит у тебя, ничего не пытается выторговать. Он сам всё сделает, ему просто не надо мешать. Если ты хоть немного поможешь ему, будь уверен: запомнит и посчитает себя должным. Тогда в тяжелое время он придёт к тебе на помощь. Сам придёт, без просьб и напоминаний о долге. А если ты решишь силой вытрясти из него всё, чем тебе захотелось обладать, то в критический момент останешься с врагами один на один, и подмоги ждать будет неоткуда.
Свадьба в Диком поле состоит из множества ритуалов и обрядов. И собственно процедура бракосочетания — лишь один из семи или восьми пунктов, где-то ближе к концу списка. А сперва идёт посещение родителей невесты, уплата выкупа, пересчёт приданого, проводы невесты, принятие свадебных подарков, и только потом принесение взаимных клятв, торжественный пир и, наконец, вожделенная для молодых брачная ночь.
Поскольку семьи у Данеш не было, первые пять пунктов прошли за один заход. Отдохнув с дороги, Олег закрылся в своей комнате, погрузился в медитацию и через миг уже разглядывал обновлённые владения Песца. Трёхэтажный особняк обзавёлся башенкой. Двор очистился от множества высоченных штабелей, зато терем был теперь облицован аккуратной мелкой плиточкой тёплого цвета. Кажется, девушки называют это «кофе с молоком».
Песец на этот раз не стал пускать в ход своё традиционное ворчливое приветствие. Напротив, приветливо оскалился и учтиво произнёс:
— Доброго здоровьичка тебе, потомок.
Олег ответил машинально, не слишком задумываясь над оттенками смыслов:
— И тебе не хворать, старый.
— Ты что творишь! — тут же зашипел Предок. — Ты в каком виде меня перед гостем выставляешь!
— Гости? — недоумённо спросил Олег. — Какие гости? У тебя что, и гости бывают?
— Ну разумеется! — возмутился Песец. — Неужели ты мог подумать, что я сижу тут один-одинёшенек, тебя дожидаючись. Да с тобой запросто можно или со скуки помереть, или умом рехнуться.
Тут на крыльце хоромины рядом с хитрым старым ворчливым лисом появился шустрый подвижный зверёк, смахивающий на куницу. Только окрас у него был степной, желтовато-коричневый. Зверёк узрел Олега и поклонился ему. Тот, ошарашенный открытием, поклонился в ответ.
Оба Предка степенно спустились с крыльца терема и с достоинством разместились на изящной веранде в японском стиле. Той самой, на которой изначально появился Песцов. В лапах у предков появились пиалы с чаем. Олегу никто ничего не предложил. Конечно: местный «чай» — это, по сути, овеществлённая мана, кушать её людям противопоказано.
— Благодарю тебя, великий хан, за то благо, что принёс ты роду Солонгой, — торжественно произнёс куницеобразный зверь. — Ну а теперь о деле. Какой калым заплатишь ты за дочь Солонгоя?
— Калым? — переспросил Песцов. — Неожиданный поворот.
— Ничего неожиданного, — отрезал Солонгой. — Ты берешь в жены девушку степи, и свадьба будет играться по степным законам.
— И чего же ты хочешь? — с серьёзным видом спросил Песцов. — Золота? Серебра? Драгоценных камней?
— Хи-хи-хи! — вдруг не то закашлял, не то засмеялся Солонгой. — Ты забавный потомок. Прекрасно ведь знаешь, что нам нужны лишь две вещи: уважение рода и энергия.
— Что ж, — пожал плечами Олег, — следующий манопровод я подключу через тебя. Такой выкуп устроит?
— Устроит, потомок Песца. Я же к свадьбе сделаю тебе подарок. Одно умение подарю. Девочка своё приданое уже получила, теперь твоя очередь. Теперь ты сможешь прыгать. Далеко прыгать. Потом сам попробуешь, насколько далеко. Только не перестарайся, а то скакнёшь чересчур шустро, и шею свернёшь. Хе-хе-хе!
И Солонгой вновь засмеялся странным кашляющим смехом.
— Ну а теперь в знак заключённой сделки полагается устроить той![6] — провозгласил Песец.
Неведомо как наполнил пиалы чаем и только попытался отхлебнуть, как по двору пронесся затейливый переливчатый звон колокольчика.
— Ещё гости? — удивился Предок. — Никого, вроде, не жду.
И крикнул куда-то в сторону:
— Заходи, раз пришел!
Спустя пару минут на веранду, грациозно ступая, вошел крупный кот. Мощные толстые лапы, под рыжеватой шерстью перекатываются сильные мускулы, желтые глаза смотрят внимательно и дерзко. На кончиках длинных ушей чёрные кисточки.
— Привет всей честной компании, — произнес Каракал, останавливаясь у входа на веранду.
Песец тут же откликнулся:
— Проходи, садись, гостем будешь.
После явного приглашения кот вошел, выбрал себе место и растянулся на циновке. Принял от хозяина пиалу с чаем, отхлебнул глоток и, полулёжа, принялся внимательно изучать Песцова. Какое-то время все Предки пили свой предковый чай, а Олег, ощущая себя в какой-то мере идиотом, сидел на своей циновке и смотрел на собравшихся. Потом подумал: «А какого чёрта»! Материализовал себе чашку кофе и пирожное, и присоединился к остальным.
Каракал с интересом взглянул на дерзкого юношу и пробормотал, вроде бы как себе под нос:
— Сильный молодой человек.
И сделал очередной глоток из пиалы. Песец эти слова, разумеется, расслышал и горделиво распушил белый хвост.
— Вот что, потомок Песца, — изрёк, насмотревшись, кот. — вы лихо оформили бумажки, зарегистрировали их в своих артефактах и посчитали, что всё сделано. Но на самом деле — ничего подобного. Есть старые традиции, ритуалы, и ни один из них не исполнен — за исключением первой брачной ночи.
— И какой же ритуал мы пропустили, уважаемый Каракал? — с некоторой ленцой в голосе поинтересовался Песцов.
— Во-первых, не было свадебного пира. Та жалкая бутылка шампанского, которую вы разлили на четверых, не считается. Во-вторых, ты не заплатил выкуп за невесту, а это нехорошо.
Олег тут же сообразил, ради чего заявился степной кот:
— Тебе достаточно будет в качестве выкупа источника энергии?
Каракал сделал вид, что размышляет, потом царственно кивнул:
— Я согласен. И, как того требует обычай, одарю тебя подобающим образом. Отныне ты сможешь при желании ходить совершенно бесшумно. Имей в виду: не бегать, а именно ходить, и при этом не слишком быстро.
Олег прикинул: умение, в принципе, полезное. Песцовский скрыт да кошачья бесшумность будут отлично дополнять друг друга. Поклонился коту:
— Благодарю тебя, Каракал.
— Ну а теперь — той! — воскликнул было Песец, но тут откуда-то сверху донеслось хлопанье крыльев и пронзительный голос громко спросил:
— Позвольте присоединиться к вашей компании!
— Милости просим, — тут же отреагировал Песец.
Секунда, и на двор опустился красавец-лебедь. Весь, с ног до головы, чёрного цвета. Только клюв и перепончатые лапы были ярко-красными, и это несколько смущала гостя. Вперевалочку он поднялся на веранду, опасливо обошел Каракала, стараясь держаться от него на достаточном расстоянии, и присел с другой стороны, подальше от игривого кота.
Теперь, когда выбивающиеся из образа красные лапы были надёжно скрыты под животом, а Каракал, известный любитель птиц, оказался на безопасной дистанции, Лебедь несколько расслабился. Он склонил голову в одну сторону, в другую, разглядывая Песцова. Потом встрепенулся и важно произнёс:
— Да будет тебе известно, потомок Песца, что такое важнейшее событие в жизни людей, как бракосочетание, неспроста обставляется множеством ритуалов и традиций. Каждая традиция имеет своё значение, и пренебрежение даже одной из них недопустимо.
— Выкуп? — нахально перебил Песцов Лебедя.
Тот лишь кивнул, пораженный бесцеремонностью и невоспитанностью потомка.
— Манопровод?
Лебедь только и мог, что кивнуть ещё раз.
— Замётано, — в свою очередь кивнул Песцов.
Некоторое время все пили молча: Предки — мановый чай, Олег — кофе, заедая его пирожным. Тут и Лебедь оправился от шока.
— В качестве подарка к свадьбе, — начал он, — я одарю тебя, потомок Песца.
Лебедь картинно повёл крылом и тут обнаружил в маховых перьях пиалу с чаем. На рефлексах глотнул раз-другой, вспомнил о недодаренном подарке.
— Я подарю тебе особое умение: лебединый крик. Тот, кому ты решишь передать весть, услышит тебя, где бы не находился.
Олег прикинул: вроде бы, полезная штука. Но есть один минус: услышит не только адресат, но и еще куча народу. Что ж, на крайний случай сгодится.
— Ну а теперь… — поднял свою пиалу Песец.
Тадах!
На пол веранды шандарахнулась здоровенная деревянная бадья. Из неё плеснула вода, щедро окропив оказавшегося ближе всех Каракала. Кот зашипел и взвился с места, злобно отфыркиваясь. На него боязливо покосился Лебедь, вдруг оказавшийся недопустимо близко от хищника. Но Каракалу сейчас было не до еды: он встряхнулся, забрызгав остальных гостей, и принялся вылизываться, убирая со шкуры мокрые пятна.
Из бадьи высунулась щучья голова. Огляделась, кивнула Песцу. Проскрипела тонким старческим голосом, то и дело срывающимся на почти что визг:
— Прошу прощения за то, что явилась без приглашения. Но уж больно удобный момент, я побоялась пропустить самое важное. А тут, я гляжу, собралась тёплая компашка. Все заинтересованные лица, можно сказать, в сборе.
Песец взмахом лапы убрал с веранды избыток воды. Каракал вернулся на своё место, по дороге с практическим интересом глянув на Щуку. Но пришел к выводу, что чешую прокусить будет не так-то просто, а мясо древней рыбы наверняка жесткое и невкусное. Кот аккуратно уселся на циновке, обвив лапы хвостом, и приготовился слушать.
Щука дождалась тишины, и начала:
— Спасибо тебе, Олеженька, за мою непутёвую девку. За то, что не бросил, вытащил из дерьма. Плохо, конечно, что ума в задние ворота не вложил, пожалел, поди, дуру. Но ничего, у тебя еще будет такая возможность. А пока что я тебя отблагодарю по старинке. Вот, держи.
В руке Олега появилась чешуйка. Судя по сырому мху, покрывавшему её с одной стороны, щучья.
— Артефакт одноразовый, — предупредила дарительница. — Как понадоблюсь — кинь её в воду. Желание исполнить — это как получится, силы уж не те, но чем смогу — помогу. Ну а теперь как у всех: ты мне выкуп за девчонку — этот свой манопровод, а я тебе взамен тоже чего-нибудь подкину.
Щука замолчала, прикидывая варианты. Потом встрепенулась, снова плеснув из бадьи водой. На этот раз Каракал был настороже и вовремя уклонился, а Песец оперативно ликвидировал последствия.
— Вот, придумала! — заявила рыбина. — Зубы.
Все присутствующие недоуменно переглянулись: никак, старая совсем из ума выжила? Щука же тем временем продолжала.
При твоей силе жизнь у тебя будет долгой. Если, конечно, по твою душу не придёт какой-нибудь особо хитрый колдун. А раз так, то наверняка придется идти к этим садистам-стоматологам, и не раз.
— А как же магия? — удивлённо спросил Олег.
— Магия, шмагия, — отмахнулась плавником Щука. — Не умеют маги с зубами толком работать. Как ни крутись, а рано или поздно все попадают в пыточное кресло. А у тебя теперь едва больной или сломанный зуб выдернут, так сразу новый начнёт отрастать. Да и сломать зуб тебе теперь будет очень-очень сложно. Любая Собака позавидует!
Песцов прикинул перспективы, улыбнулся, сверкнув сразу всеми зубами.
— Вот спасибо, так спасибо! — от души поблагодарил он. — Ну а теперь позвольте откланяться. У вас своя пирушка, у нас — своя.
— Скажи, Сункар, многих ли я должен позвать на свою свадьбу?
Советник забежал с утра пораньше с пачкой отчётов и какими-то важными государственными делами. Услыхал вопрос хана и первое время хлопал глазами в попытках переключиться на столь отвлеченную тему. Наконец, справился.
— Господин, если проводить свадьбу в соответствии со всеми традициями, нужно сейчас отправить гонцов во все поселения, ко всем родам. Примерно через месяц-полтора они соберутся в Караим-кала, и тогда полагается устроить большой пир, подобающий великому хану. Главы родов будут пировать во дворце, а для простых людей следует накрыть столы на улице.
— И в какие деньги это выльется? — поинтересовался Песцов.
Сункар молчал с полминуты, прикидывая в уме:
— Трудно вот так, с ходу, назвать более-менее точную цифру. Но достаточно много.
— А подарки, которые мне будут дарить, они не покроют убытков?
— Лишь отчасти, мой хан, — с печалью в голосе ответил советник. — К тому же, нужно будет одарить всех гостей в соответствии с их статусом, и эти затраты почти сравняются с суммой подарков.
Песцов прошелся по кабинету, некультурно взъерошил пятернёй отросшие волосы, спросил:
— А что, Сункар, насколько расходы на свадьбу затормозят стройку?
— Боюсь, что надолго. Учитывая состояние финансов и объёмы поступлений, свадебные расходы скажутся на стройке самым печальным образом. И, конечно, пострадают отношения с подрядчиком и ваша репутация, ведь график работ и оплат вы согласовывали лично.
Хан скривился:
— И вот этот массовый загул, он обязателен? Ведь в Степи нет родни ни у меня, ни у будущей жены. Может быть, существует для такого случая какой-нибудь малый или упрощенный ритуал?
Лицо Сункара отчасти разгладилось:
— Вообще говоря, существует. Но в этом случае всё празднество будет ограничено вашей семьёй. Между тем, женщины любят, по крайней мере, на свадьбу, пышность, обилие гостей, наряды, танцы и прочее, что положено. А у вас свадьба выйдет скромная и тихая.
— Зато на бюджет не повлияет, — повеселел Олег. — А с девочками я договорюсь.
Свадьба была странная. Таких Олег ещё не видел. Восемь человек народу: он сам, три жены, одна невеста и ещё три наложницы. И ещё толпа слуг, человек полста. Или больше — посчитать их никак не удавалось.
Низенький столик был плотно уставлен блюдами и кувшинами, хан сидел на своём хозяйском месте, а девочки готовили выход невесты. Время от времени рука Песцова словно сама тянулась то за долькой яблока, то за кубком с шербетом, то за кусочком сочного прожаренного на огне мяса. Играла местная довольно экзотическая музыка. Фонограмма, конечно. Были прежде в гареме умелицы, да Олег их ещё два года назад подчистую разогнал.
И вот в дальнем конце зала распахнулась узорчатая дверь. Не сама распахнулась — специальные охранники её раскрыли. Обе створки враз. И вошли в эту дверь, пританцовывая, две из наложниц. Нарядные, в богато расшитых костюмах. Красотки!
В руках эти красотки тащили некую конструкцию типа ажурной арки, занавешенной белой тканью. Очевидно, из арки кто-то должен был появиться. И Олег не без оснований предполагал, что это будет Данеш. Но где остальные? Их присутствие что, не предполагается? Этакая свадьба вдвоем в окружении полусотни слуг?
Девушки с аркой приблизились, водрузили сооружение на пол, не решаясь покуда отпускать. То ли опасались, что без них эта штука упадёт, то ли боялись, что сами без неё не устоят. Откуда ни возьмись, выпорхнула третья наложница, одетая в том же стиле. Прошлась, красиво изгибаясь то в одну сторону, то в другую. Остановилась перед аркой и не то нагнулась, не то низко поклонилась, а сама ухватила занавесь и подняла ткань вверх. Двое, стоявшие по бокам, помогли, придержали тонкую материю, и из открывшегося проема вышагнула Данеш.
Одета она была странно. То есть, не сказать, чтобы совсем странно — в традиционный степной наряд, только весьма роскошный. Не иначе, из Каракаловского клада взяла. Вот только на голове было престранное сооружение, похожее, скорее, на верхнюю треть бутылки с длинным горлом. Богато расшитый золотом и самоцветами убор закрывал волосы и лоб. Выглядел он увесисто: в таком долго не походишь, голова отвалится. Девушка улыбнулась, и в свою очередь принялась танцевать. Лукавые манящие взгляды, изящные движения рук, соблазнительные покачивания бёдер — ничего подобного Песцов прежде не видел. Ни в той жизни, ни в этой. А понимание, что вот это всё — и взгляды, и бёдра, и остальное — предназначено конкретно ему, разжигало фантазию почти до слюноотделения.
Данеш приблизилась и опустилась по правую руку от теперь уже почти супруга.
— Что это? — спросил удивленный Песцов, указывая на бутылочное горлышко…
— Саукеле, господин, — пояснила девушка, — наряд невесты. Надевается один раз в жизни, и потом передаётся по наследству старшей дочери. Но ты смотри туда.
Данеш указала взглядом на вновь закрытую занавесью арку. Рядом с ней всё так же пританцовывали две наложницы, а третья, кружась неподалёку, похоже, ждала некоего сигнала. Наконец, дождалась. Полог вновь взметнулся вверх, выпуская из арки Машу Каракалову в точно таком же степном свадебном наряде. И на голове точно так же было надето саукеле. Маша танцевала, может, не так изящно, зато мимикой владела на загляденье. Олег так и не смог оторвать от нее взгляда, пока она не опустилась по левую руку от него.
До Песцова что-то начало доходить. Он вновь уставился на арку и через полминуты из неё выпорхнула Вера, и тоже в наряде невесты. После этого появление Алёны было уже ожидаемым. Наложницы, представив невест, удалились: они хоть и были ближе многих иных к хану, но формально в семью не входили.
Когда Песцовы остались впятером, Олег спросил:
— Девочки, вы что такое устроили?
— А что? — с вызовом заявила Маша. — У нас троих свадьбы как таковой не было. Ни белого платья с фатой, ни цветов, ни девичника, ни торжественного марша — ничего. Перстнем в бумажку потыкали, да с Алёнкой надрались в хламину — вот и всё торжество. Верка хоть с тобой перед сном пообжималась, а я даже не помню, как в спальне оказалась. Теперь хоть приключение будет. Шапку эту смешную будущим дочкам подарю. И вообще, давайте уже пировать.
Предки сидели на веранде, держа кто в чём пиалы с концентрированной маной. На большущем экране жёны торжественно, держа за четыре угла, постелили на брачное ложе белоснежную простыню, после чего лишние церемонно удалились, оставив Олега с Данеш наедине.
Песец махнул лапой, экран погас.
— Ну всё, — заявил он, — дальше неинтересно.
Солонгой был с ним не согласен, но возражать хозяину не стал: невежливо.
Каракал принюхался к содержимому пиалы. Пахло вкусно и кружило голову. Если Песец придумал способ делать манную бражку — стоит к нему заглядывать почаще.
— Как романтично! — Щука уронила в бадью с водой слезу.
— Ах, и не говори, — Лебедь сделал вид, что высматривает что-то в небе.
Песец махнул еще раз, экран исчез. Он поднял свою пиалу. Морда его выражала довольство, и предвкушение. Каракалу показалось, что на миг мелькнула глумливая усмешка, но аромат из пиалы тут же направил мысли в другую сторону.
— Ну, — произнес Песец, — за наших потомков!
Ханский дворец был построен в незапамятные времена в соответствии с тогдашними традициями восточной архитектуры. И в соответствии с этими традициями строители разделили его на несколько частей. Не всегда именно стенками, но уровнем отделки, материалами, размерами комнат и комнатушек. Так, чтобы сразу было видно: вот это — помещения для слуг, это — для начальников над слугами, а это — для хана и его приближенных. И чем выше этаж, тем престижней на нём комнаты. Хан с женами обитал в самый козырных покоях на самом козырном этаже, а где-то внизу, в другом крыле дворца, жили и работали многочисленные слуги. Сункар как-то проводил среди них сокращение. Много ли сократил, мало ли — Олег не проверял: не до того было. А тут за каким-то бесом занесло хана в служебные помещения. И одет он был, как на грех, не в парадные ханские одежды, а во что-то совсем затрапезное. Так, что и не поймёшь: то ли слуга из низших, то ли вообще посторонний человек.
И всё бы ничего: зашел и зашел, дело своё сделал и вернулся к ханской роскоши. Но попался на глаза хану мужичок из местных, из нижнеуровневых. В униформе слуги, с подозрительно оттопыривающимся в районе груди халатом. Не идёт — крадётся, да еще и оглядывается подозрительно. Как есть, что-то стащил.
Ворьё Олег не любил. А тех, кто воровал непосредственно у него, не любил особо. Поэтому без тени сомнений зашел к подозрительному типу сзади и тихо так на ухо произнес:
— Воруем, значит?
Мужичок с воплем подскочил, словно шершнем в зад ужаленный. От этого прыжка поясок халата чуть подраспустился, и на пол упал изрядный кусок мяса. И бежать бы мужичку наутёк, покуда не схлопотал на орехи. Но решение он принял в корне ошибочное: подобрал выпавший кусок и напустился на самого Олега:
— Чего пугаешь? Доложу начальству — в единый миг из дворца выставят. И даже на стройку не примут.
— А чего воруешь? — не испугался Олег.
— А ты самый честный, что ли? — стоял на своём воришка. — Все воруют. А я, можно сказать, и не взял ничего.
— Тебе что, денег не платят? — не унимался Песцов. — Нахрена чужое брать-то?
— Платят, не платят… Захотел и взял. — осердился несун. — Чего пристал? Вали отсюда, пока начальника не позвал!
— А зови! — начал закипать до сих пор не узнанный хан. — Сейчас разберемся, кого из нас куда выставят.
Начальство появилось словно само собой. Наверное, за углом стояло и дожидалось.
— Что за шум? — деловито спросил шустрый пухляш в дорогом халате. — Что здесь происходит?
— Да вот этот пристал, — воришка ткнул Олега пальцем. — Воровать, говорит, плохо. Сам, поди, мешками тащит, а на других наезжает.
Начальство над слугами сурово взглянуло на Олега:
— Извинись перед уважаемым человеком и ступай своей дорогой. Не испытывай моё терпение.
В этот момент терпение и кончилось. У Песцова.
— Ну всё, сучьи дети! — рявкнул он. — Шакалы непуганные! Всех разгоню к Предковой бабушке!
И за его спиной поднялась тень Песца.
И воришка, и его начальник ошибки свои осознали мгновенно. Упали на колени, принялись молить о пощаде, обещали искупить и всё такое прочее. Понять их было несложно: за обворовывание хана местным уголовным кодексом предусматривалось лишь одно наказание: смертная казнь. И лишь от настроения владыки зависела, какой она будет: милосердное усекновение головы или намного более мучительное повешение за шею. К счастью, из-за недостатка дров, не практиковалось сожжение на костре. Но посажение на кол было не менее болезненным, а кольев у хана было в достатке.
— Хоттабыч!
Перед ханом соткалась из тумана призрачная голова хранителя дворца.
— Сколько числится слуг во дворце?
— Одна тысяча шестьсот семнадцать, господин.
— Олег аж присвистнул:
— И все у меня из кармана тащат? Ну всё, эту лавочку пора прикрыть. Передай Сункару: пусть сегодня же выгонит из дворца всех этих бездельников.
— Этих двоих? — уточнил хранитель.
— Всех! — повторил Песцов. — Всех слуг до единого. Чтобы к вечеру ни одного не осталось. А ты проследи, чтобы они с собой не прихватили чего лишнего, да обратно не вернулись.
— Да как же так, милостивец наш! — в один голос взвыли дворцовые труженики.
Но хан их уже не слушал. Он прыгнул, и тут же бесследно растворился в ближайшей стене.
«Вот нахрена, спрашивается»? — спрашивал сам себя Олег, ёжась под холодным сентябрьским дождиком. Разумеется, согревающий конструкт в момент исправил положение, да и высушить одежду было нетрудно. Но всё же: нахрена? Ни жён не предупредил, ни Сункара должным образом не проинструктировал. Сиганул на эмоциях, вот и получил.
Правду сказать, не допрыгнул самую малость, километров тридцать-сорок. Но это не лишку, это можно было бы и на коврике долететь. Но сам факт… Получается, в пределах своего ханства он может мгновенно перемещаться из конца в конец. А до столицы империи вполне реально добраться в два прыжка. На крайний случай, в три. Похоже, Солонгой и сам не знал, на что способен его дар в умелых руках. Ориентировался на среднего мага ранга этак с десятого по восьмой. А какой сейчас у Олега? Трудно сказать. Но заполнение кристалла во дворце теперь не требовало даже половины резерва.
Граница родовых земель по-прежнему была на замке. Невидимая стена всё так же отгораживала родные болота от остального мира. Песцов только было собрался позвать хранителя, как тот появился сам. Грустно поздоровался:
— Приветствую тебя, наследник рода Песцовых.
— Что случилось? — тут же насторожился Олег.
— Злодеи приходили. На твою землю пытались пробраться.
— Кто приходил? — озадачился Песцов.
— Злодеи. Какого рода — неизвестно. Но сильные, с трудом удалось отбиться.
— А что им было нужно? За чем лезли?
— Я не могу сказать, — огорченно доложил хранитель. — Эта информация связана со вступлением в наследство, а тебе всё ещё не исполнился двадцать один год.
— Ладно, — махнул рукой Олег. — Нельзя, так нельзя. Но я ведь не просто так пришел, а по делу. Сколько здесь заперто нежити?
— Шестьдесят восемь, не считая меня.
— А они тут ещё от безделья не рехнулись?
— Еще нет, но у некоторых появляются тревожные симптомы.
— Я готов забрать всех разом. У меня дворец, его надо обслуживать, а обычные слуги только и смотрят, где бы чего стащить.
— У тебя имеется дворец? — поразился хранитель.
— Ну да, — пожал плечами Песцов. — Хану Дикого поля положено жить во дворце.
Олегу почудилось, что будь хранитель человеком, сейчас бы натуральным образом прослезился.
— Воистину роду Песцовых повезло с таким наследником! — умилённо провозгласил он.
— Ну так что насчет переезда во дворец? — прервал Олег рефлексию нежити.
Секунд пятнадцать хранитель молчал, потом проявился вновь:
— Они все согласны.
— Прямо сейчас?
— Прямо сейчас.
— Тогда давай. В каком предмете их можно перенести?
Подарок Солонгоя был очень хорош. Прыг — и уже в Воронеже. Скок — и обратно в Караим-кала, в ханских палатах. Никто и опомниться не успел, но приказы выполнять уже начали.
По всему дворцу стоял горестный стон: то Хоттабыч выгонял слуг. И те, согнувшись под тяжестью нажитого непосильным трудом скарба, длинной вереницей текли через чёрный ход, расходясь затем по улицам и закоулкам старого города.
Время от времени процессия приостанавливалась. Это хранитель обнаруживал в узлах и чемоданах у очередного «самого умного» или «самого хитрого» ханскую собственность. В этом случае уворованное изымалось, умник — или хитрец — вылетали наружу от мощного пинка, а пресловутые узлы летели следом. Летели они довольно точно, придавая уволенному сотруднику дополнительное ускорение.
Олег быстро разобрался с принесённой нежитью. Принял на работу, распределил обязанности, выяснил, хватает ли персонала. И только новый штат прислуги заступил на вахту, как прибежали девушки. Все сразу. Наперебой принялись жаловаться: мол, никого не дозваться, все куда-то убегают, а на вопросы отмалчиваются, лишь гневно бурчат себе под нос и кидают злобные взгляды.
Следом прибежал Сункар. Советник был в состоянии, близком к панике.
— Господин, что случилось? Весь город возмущён! Столько людей в один момент потеряло средства к существованию!
Вместо ответа Песцов подошел к окну. Площадь перед дворцом была почти пуста.
— И где? — спросил он, — где толпы возмущённых горожан? К тебе, Сункар, наверное, прибежали почтенные отцы семейств, убелённые сединами старейшины и прочие хитромудрые персонажи. И давай причитать: мол, хан сошел с ума, он позорит честнейшие и достойнейшие рода. Так?
— Ну-у-у… в общем, так, — согласился советник.
— Хоттабыч! — позвал Олег. — Все слуги покинули дворец?
— Все, господин, — откликнулся тот.
— А были среди них честные люди, которые за время службы во дворце никогда ничего не украли?
— Нет, господин.
— Тогда перекинь вот сюда, на пол, все ворованное имущество, что было отобрано у выгнанных.
Миг — и на полу образовалась изрядных размеров куча барахла.
Некоторое время все — и Сункар, и девушки, потрясённо разглядывали представшую перед ними картину. Ну да: один кто-то утащил кусок мяса с кухни, другой — пару монет. А когда слуг во дворце больше полутора тысяч, то в итоге выходит очень даже немало.
— Ой, вот это моё колечко, — вдруг бросилась к куче Данеш. — Я думала, где-то в Академии потеряла.
— А это моё платье! — кинулась вперёд Алёна. — я горничных пытала — куда девалось, а они только глаза честные делали да говорили: мол, знать не знаем.
— Вы посмотрите, посмотрите, — пригласил остальных Олег. — Может, ещё что найдёте. Хоттабыч, на какую сумму здесь барахла?
— Примерно на сто пятьдесят тысяч, хозяин, — спустя несколько секунд ответил хранитель.
Хан взглянул на своего советника:
— Интересно, за какое время это всё было уворовано. Предположим, за последний месяц. Кроме того, ещё какая-то часть вещей осталась в комнатах слуг, слишком хитрых, чтобы подставляться из-за жадности. Получается, каждый месяц я помимо того, что платил этой своре неплохую зарплату, кормил их за свой счет, еще и терпел убытки от краж на полтораста тысяч. Если брать за год, выйдет экономии не один миллион. Так что пусть честнейшие рода идут лесом. А если кто-то потерял средства к существованию, пусть идёт на стройку. Там всегда нужны рабочие руки.
Наступила пауза. Сункар с растерянным видом хлопал глазами, не зная, как реагировать на вопиющее нарушение обычаев. Девушки глядели на кучу реквизированных вещей, высматривая свои, но не решаясь активно копаться в барахле. Наконец, Каракалова сообразила:
— Олег, а кто сейчас будет всё это делать? Убирать, готовить, за одеждой следить и всё остальное?
— Как кто? — недоуменно пожал плечами Песцов, — нежить, конечно. Хоттабыч, скажи, сейчас у тебя подчиненных достаточно?
Хранитель с ответом не замедлил:
— Еще бы повара одного, да пару горничных. Но и так справимся.
Вот видите, — обратился хан к собравшимся, — бытовое обслуживание не пострадает. Зато мы избавились от краж и шпионов.
И снова Хоттабычу:
— Пришли домовых, пусть разберут вещи, разложат по местам. Ну и теми, что в комнатах слуг остались, пусть тоже займутся.
В большой комнате за столом сидели люди, общим числом двенадцать. Мужчины и женщины, одни помоложе, другие в годах. Все собравшиеся смотрели на премьер-министра, стоявшего у демонстрационной доски. Премьер занимал этот пост вот уже почти два года, под его взглядом все министры ходили по струнке. Но сам он каждый раз всё так же трясся, появляясь перед этими людьми. Он хорошо знал, как закончил карьеру его предшественник, и прилагал все усилия для того, чтобы избежать подобного финала.
— Что происходит в Диком поле? — проскрипела высокая и тощая, как жердь, старуха с лошадиным лицом.
— Песцов, нынешний хан, изобрёл нечто весьма интересное, — принялся отвечать премьер, — и, смею думать, весьма полезное для нас. Изобретение связано с энергетикой. По-видимому, Песцов получил источник дешевой магической энергии. На это указывают и появившиеся в последнее время в степи автомобили с магическим приводом.
— Вы пытались купить это изобретение? — лениво поинтересовался толстяк в очках с массивной роговой оправой.
— И купить, и выкрасть — не вышло. Предложения о покупке Песцов отверг сразу, не став даже до конца выслушивать нашего посланника. А что касается кражи… недавно из дворца были изгнаны все до единого слуги. Мы при этом лишились своих источников информации. Теперь о том, что происходит во дворце, можно лишь догадываться. Силовые акции затруднительны в силу того, что дворец хана охраняется не только гвардейцами, но и нежитью. Кроме того, сам Песцов является довольно сильным магом. Его ранг в настоящий момент не ниже пятого. В виду перечисленного, группа диверсантов, независимо от их подготовки, изначально обречена на провал.
Крепкий подтянутый мужчина средних лет с седыми висками и холодными глазами стального цвета поднял голову и внимательно посмотрел на премьера.
— Скажите, — задал он вопрос, — насколько нам нужны эти технологии?
Ответ у премьера был готов:
— Думаю, они нам жизненно необходимы. Автомобили с магическим приводом имеют намного лучшие характеристики по сравнению с традиционными. Еще год-другой, и Песцов сможет наладить массовое производство таких машин. Они начнут постепенно вытеснять продукцию наших заводов, и мы понесём убытки. А дешевая магическая энергия ударит по нефтепереработке. Это миллиарды недополученной прибыли.
— Что же вы предлагаете? — нежным голосом спросила молодая женщина.
— Война, — рубанул премьер. — Полномасштабная войсковая операция. Но есть проблема и тут. Песцов является зятем императора, и можно ожидать, что при нападении на Дикое поле империя вмешается. В прямом военном противостоянии мы неизбежно проиграем. Сейчас я налаживаю контакты с некими силами в империи, которые недовольны правлением Львовых. Если организовать мятеж в империи, попытку дворцового переворота, то можно будет спокойно разбираться с Диким полем, не опасаясь имперской армии.
— Подготовьте план военной кампании, — подытожила старуха. — И постарайтесь сделать это получше, чем прошлый премьер-министр.
— Не сомневайтесь, миледи, — поклонился премьер. — всё будет сделано по высшему разряду.
С самого утра в кабинет Главы один за другим прибывали слуги, отчитывались о выполнении заданий.
— Орлов заинтересовался предложением, — доложил один, оставляя на столе Главы конверт с ответом графа.
— Кабанов отказался, — сообщил другой.
— Оленеву нужны дополнительные гарантии, — отрапортовал третий.
— Уссурийцев при попытке настаивать пригрозил сдать в ИСБ.
— Кабаргин проявил сдержанный интерес.
— Жабины не примут участия.
— Вороновы окажут пассивную поддержку.
В целом, коалиция собиралась. Жаль, конечно, что Кабановы не присоединились, но и без них удалось собрать достаточно сил. Многие сильные рода в империи недовольны правлением Львовых, многие не согласны с рамками, в которые их загнали обитатели питерского дворца. Многие считают, что без империи жили бы лучше, сытнее и вольготнее. Интересно, что они скажут, когда место Львова заменит он, Кобрин? Вот, где все они тогда будут!
Глава сжал немалых размеров кулак. Выдохнул, расслабился: рано ещё зубы показывать. А что зубы те ядовиты, и вовсе никому знать не стоит. Кроме укушенных, разумеется. Но те рассказать никому не успеют, хе-хе!
— Смеёш-ш-ш-ся!
Внезапно прозвучавший в сознании голос заставил Кобрина вздрогнуть. Он до сих пор не мог привыкнуть к этому шелестящему шепоту и каждый раз, слыша его, обмирал от ужаса, обливаясь холодным потом. Это существо, неизмеримо более могущественное, преследовало какие-то свои цели, и использовало самого Кобрина, как он использовал своих слуг. За труды на своё благо существо предоставляло Кобрину некие уникальные возможности, без которых он не смог бы добиться и половины своих успехов. Не будь у Главы такого союзника, он и не подумал бы строить планы захвата власти в империи. Но с его помощью задача казалась не слишком сложной.
Сегодняшний гость научил многому, в том числе и создавать слуг из нежити. Бойцы, конечно, получаются так себе, зато невидимые и неуязвимые. Если бы только не Песцов… Нужен, срочно нужен доступ к песцовским землям. Там скрывается от вымирания последняя нежить. Они станут его армией. С ними он сможет уничтожить даже хвалёных высокоранговых магов. А что касается самого Песцова, то нужно сделать так, чтобы он не смог прийти на помощь Львову. И мысли на этот счет имеются.
— Операцию придётся отложить, — прошипел гость. — Мне не удалось взломать защиту песцовского участка. Придется ждать несколько месяцев, пока сопляку не исполнится двадцать один год.
Это было досадно, но не смертельно. А если подумать, то лишние месяцы до начала решительных действий — это возможность для более тщательной подготовки. Это — дополнительная гарантия успеха. А сейчас нужно выполнить ритуал.
Кобрин достал из стола накопитель, сжал камень в руке. В солнечном сплетении на миг заледенело. Энергия мощной струёй пронеслась по телу и тут же исчезла. Кобрин был пуст, накопитель был пуст, зато страшный гость, кажется, насытился.
— Прощ-щ-щай — прозвучало в голове, и голос исчез вместе со своим хозяином.
С последней сессии Олег привёз в Караим-кала специальный артефакт, магический ранг измерять. В Академии пытались там, на месте измерить, но Песцов отказался: мол, нужно торопиться, враги не дремлют, да и зачем подданным империи знать, какой ранг имеют хан сопредельного государства и его жены? Но самому-то знать нужно, и женам тоже нужно. Чтобы видеть достигнутый результат и ставить перед собой новые цели.
Очередное измерение было приурочено ко дню рождения хана.
— Ну что, дорогие мои, давайте посмотрим, кто чего достиг.
С этими словами Олег выставил на артефакт на стол. По стенам и потолку тут же разбежались радужные блики.
— Амина!
Наложница подошла к столу, возложила руки на шар. Тот замигал и спустя несколько секунд окрасился в зелёный цвет с небольшой примесью голубого.
— Девятый ранг, — оценил Песцов. — Ты прибавила, молодец.
Девушка, потупивши взор, чтобы спрятать от подруг довольную улыбку, вернулась на место.
— Сабира!
Следующая наложница подошла к артефакту. На этот раз свечение было гораздо ближе к голубому, но зелёного ещё хватало.
— Восьмой ранг. Отличный прогресс. Шамсия!
Зелено-голубой оттенок.
— И у тебя восьмой ранг. Молодцы, девчонки. Данеш!
Едва прошло полгода после свадьбы, а как изменилась! И это не гормоны, не физиология, а результат осознания своего нового статуса. Спина выпрямилась, голова поднялась, походка стала твёрже и уверенней. Теперь к артефакту шла не наложница, а именно что супруга главного человека в государстве. Пусть не первая, не старшая. Но пятое место в иерархии — тоже немало. Кинь по степи клич — за сотое драться будут в кровь, если не насмерть.
Артефакт помигал-помигал, и остановился на ярко-голубом свечении.
— Седьмой ранг, — одобрительно констатировал Олег. — Ты старалась.
Вот и проявилось наглядное преимущество продвинутой методики прокачки. Вряд ли Сабира и Шамсия старались меньше, но традиционные — считай, устаревшие — методы магических тренировок не давали нужного эффекта.
У Маши и Алёны шар показал уверенный шестой ранг. Это примерно и ожидалось. Всё в рамках плановых значений. Из девочек неохваченной оставалась лишь Вера. Вот она вышла к столу, вот возложила руки на шар. Тот мигал совсем недолго и выдал яркий, насыщенный синий цвет. Пятый ранг.
Удивленно-восторженный вздох слаженно пронёсся по комнате. Ведь занимались девочки, казалось бы, одинаково, а уровень настолько поднялся лишь у одной. Вот и гадай теперь: то ли Вера особо упорно тренировалась, то ли придумала какую-то фишку, ускоряющую прокачку. Но это потом, это ещё выяснится. А сейчас нужно похвалить.
— Вот удивила, так удивила! — с восхищением прокомментировал Олег. — Надо будет показать тебе несколько полезных конструктов для высоких рангов. И будь готова к тому, что магическое развитие теперь замедлится.
Вера зарделась, одновременно и смутившись, и обрадовавшись. Постаралась убежать на место, укрывшись от пристального внимания подруг, но не тут-то было: вопросы посыпались буквально со всех сторон. Маша поглядела на этот балаган и решила: надо спасать человека.
— Олег, а у тебя-то какой ранг? Давай, удиви нас! — подмигнула она.
Давно ушли в прошлое времена, когда измерение ранга волновало Песцова. Сейчас это была процедура, вполне обыденная, сопоставимая с измерением роста или взвешиванием. Руки на шар, привычная сосущая пустота в солнечном сплетении. И тёмно-синее с лиловым оттенком свечение.
— Четвёртый ранг! — ахнули все, включая Веру.
Маги такого уровня — это редкость. По слухам, четвёртый ранг у Львова, а он вряд ли потерпел бы в империи мага сильнее себя. Но только Песцов по законам империи едва достигший совершеннолетия юноша. А с такими темпами развития у него и третий ранг не за горами.
— Ну что, девочки, — подвёл итоги хан, — вы здорово потрудились. Все вы большие молодцы. Завтра с утра выезжаем в Москву. Сдаём последние экзамены, защищаем дипломные работы и получаем документы об образовании. А сейчас нас ждёт угощение. Повар нынче особо расстарался.
— Что вы можете нам сообщить, милейший?
Старуха с лошадиным лицом презрительно посмотрела на премьера.
— Уже почти год, как вы готовите свою операцию. Между тем, продажи наших автомобилей падают, хотя пока что и несущественно. А продажи магомобилей из Дикого поля, напротив, растут. Причем, покупают их уже наши граждане. Покупают по той простой причине, что магические авто и в самом деле лучше, а зарядка магического аккумулятора обходится дешевле. Нам нужно в кратчайшие сроки заполучить эти разработки, а производства в степи уничтожить раз и навсегда. Можно даже вместе с Караим-кала.
— Всё готово, миледи, — изо всех сил улыбаясь, доложил премьер-министр. — Мы нашли в империи несколько родов, недовольных Львовыми, и убедили их поднять мятеж. Выступление инсургентов назначено через две недели. К этому времени мы завершим скрытное выдвижение войск и начнем операцию одновременно с началом мятежа. Песцов не получит помощи из империи, и мы уничтожим его. На него одного наших войск хватит с избытком.
— Что ж, идите, — махнула рукой старуха. — Мы ждем от вас только победы.
Премьер министр вывалился из дверей комнаты, в которой делал доклад, и какое-то время приходил в себя. Наконец, справился с нервами, вытер клетчатым платком вспотевший лоб и энергично зашагал к выходу.
— Песцов, сучий сын!
Кобрин был вне себя от ярости. Он бросил все дела, примчался сюда в расчете получить минимум полсотни бойцов, армию нежити, которая снесёт любого врага. И что в результате? Один полуживой хранитель. И это при том, что еще двоих Песцов у него забрал зимой. В итоге у него всего три неживых солдата. Теперь нападение на императорский дворец будет уже не молниеносной атакой, не сметающей всё и всех волной, а постепенным долгим и нудным выбиванием врагов одного за другим.
Да, он победит, в этом нет сомнения. Ни у кого нет средства против его секретного оружия. Кроме Песцова, да. Но этот мальчишка — отдельная тема. Он уже доказал, что простые методы против него не помогают. И сложные, но традиционные — тоже не помогают. Но ничего, найдется и на него управа. Пусть европейцы с ним справляются. Никакой маг не устоит против армии. Не хватит у Песцова запаса энергии, чтобы противостоять десяткам тысяч бойцов, крупнокалиберным пулеметам, артиллерии, авиации. Как там говорят: порядок бьёт класс? Вот пусть европейский порядок и побьёт наглого выскочку. А он, Кобрин, воспользуется результатами этой победы.
В кармане затрезвонил телефон: вот и они, западные, так сказать, партнёры.
— Добрый день, — раздался в трубке несколько искаженный расстоянием и аппаратурой голос.
Кобрин чуть помедлил с ответом, усилием воли успокаивая эмоции: собеседник не должен услышать ничего лишнего.
— Добрый день, — ответил он.
— Назначенная вами дата наступила. Надеюсь, у вас не будет других причин для откладывания начала операции?
Кобрин вновь подавил охвативший его гнев и ответил ровно, вежливо:
— Всё будет согласно плана.
Да, теперь тянуть смысла не было. Других возможностей для усиления не предвидится, значит, придётся обходиться тем, что есть.
Глава рода Кобриных отправил условное сообщение. Теперь слуги свяжутся с остальными заговорщиками, и укажут им день и час выступления. Что делать и где, давно уже обговорено и расписано. Осталось лишь своевременно и точно исполнить инструкции.
Невидимой стенки заклятья, ограждающей родовые земли, на этот раз не было. Но не было и ничего другого. От невидимого прежде небольшого домика осталась лишь груда обломков. Деревья вокруг повалены, земля где изрыта ямами, где навалена кучами. И, главное, не было хранителя, который в одиночку остался исполнять свою службу. Что могло с ним произойти, Олег представлял. И готов был растерзать того мерзавца, который изобрёл способ столь варварски извращать натуру вполне дружелюбной нежити. Только вредителя сперва требовалось опознать.
Следов, и физических, и аурных, было полно. Но ни сам Песцов, ни секретный сенсор Щукина ничего разобрать не смогли. Возможно, справилась бы Наталья Степановна, но Олег отправил её в Дикое поле ради её же безопасности. Её, Комарову, и всё боевое крыло. Оставалось последнее средство.
— Песец! — позвал Песцов.
— Чего тебе? — привычно-ворчливо отозвался Предок.
— Ты можешь понять, что здесь было? Кто устроил этот разгром?
Песец помолчал, видимо, исследуя пространство, потом встревоженно сообщил:
— Здесь побывал кто-то очень сильный. Не человек, эфирник. Кто-то из Предков. И он однозначно сильнее меня. Может, даже, сильнее Льва. И не факт, что мы вчетвером — я, Каракал, Лебедь и Щука, сможем его победить.
Олег тревогу Предка прочувствовал в полной мере. Спросил:
— Ты не можешь хотя бы предположить, кто это был? Чтобы принять меры сразу в нескольких направлениях. Ведь это тот самый гад, что вот уже три года охотится на меня.
— Увы.
В голосе песца слышалось неподдельное огорчение.
— Я, конечно, ещё попробую поискать, да поспрашивать других — может, кто вспомнит образец эфирного следа, но вот так, сходу, не получится.
— Жаль, — в свою очередь огорчился Олег. — Ну ладно, ты держи меня в курсе. И знаешь что, сообщи об этом тем Предкам, с кем поддерживаешь связь. В первую очередь — Льву. А я сейчас звякну императору. Есть у меня нехорошие предчувствия.
Император Пётр Четвёртый был недоволен: его выдернули с совещания. Важного во всех отношениях совещания. А потому он не стал соблюдать требования этикета и протокола, а сразу взял он быка за рога:
— Привет. Что у тебя?
— Добрый день. Есть информация, что в империи появился человек, способный заставлять нежить нападать на людей. При этом сама нежить остаётся нечувствительной ни к физическому, ни к магическому урону. Единственный способ справиться — зафиксировать такого противника и коснуться родовым перстнем, заявляя на него свои права. Но способ крайне затратен по части энергии. Для меня — половина резерва на одного домового.
Львов тут же оценил угрозу.
— Кто это?
— Не знаю. Но это тот самый, кто неоднократно пытался меня убить. Он создаёт свою армию нежити, выискивает еще живых и трансформирует, ставя себе на службу. Еще могу сказать, что это представитель какого-то рода. У него живой предок, и этот предок настолько силён, что мой Песец даже думать о нём боится.
— Вот как?
Львов помолчал, переваривая информацию. Наконец, спросил:
— А известны тебе ещё какие-нибудь способы защиты от нежити?
— Свинец.
— В смысле?
— Слой свинца создаёт для нежити неодолимую преграду, через которую она не в силах проникнуть. А вот пули, хоть и свинцовые, на них не действуют. Вот всё, что я знаю.
— Хоть что-то, — задумчиво пробормотал Львов. — Ну что ж, спасибо. И за совет, и за предупреждение. Я в долгу не останусь.
Хорошо, когда умеешь сигать через полстраны. Раз-раз, и там. Но это если путешествовать в одиночку. А если вместе со всем гаремом, то подобная роскошь сразу становится недоступной. А если как следует подумать, то времени почти не осталось. Для чего? Для организации обороны. Ведь наверняка тому гаду нужна была запертая в родовых землях нежить. Потому и тянул, потому и выжидал. А теперь ему тянуть некуда. Захапал всё, до чего мог дотянуться и, значит, выползет из подполья. С одной стороны, это даже хорошо: лучше враг явный, чем тайный. Явного врага можно вызвать на бой и победить. Или проиграть — как уж выйдет. Но в любом случае будет видно, откуда наносится очередной удар.
Об этом и говорил Олег своим женщинам, когда колонна отмеченных гербами броневиков докатила до Караим-кала.
— В общем, сидим на осадном положении, и ждём, когда начнётся, — закончил он речь. — А начнётся, я чувствую, скоро. Может, со дня на день, а, может, и с часа на час. Так что готовьтесь, физически, магически и морально. А я метнусь в Москву, заберу из нашей тамошней квартиры нежить. Не ровен час, и туда злодеи доберутся. Ни к чему оставлять им возможность увеличения армии.
Искать хозяев квартиры Олег не стал. Воспользовался новыми способностями. Как это выходит, он не представлял, оставив разборки на потом. Но два прыжка — и он в Москве. И еще один, чтобы попасть внутрь квартиры. При себе — лишь кирпич с конструктом преобразования маны.
Вся нежить собралась в гостиной вокруг хозяина, но переезжать невесть куда не торопилась. Песцов уговаривал их не меньше получаса — и ни в какую. Слишком невероятной была угроза, слишком уютно устроились в Москве домовые и кухонные. А чтобы увезти силой — об этом и речи быть не могло.
Олег уже решил было плюнуть и уйти, но тут из подъезда донёсся топот, отрывистые команды, затем громкий стук в дверь. Все насторожились. Стук повторился. За дверью прозвучала команда, и стуки сменились тяжелыми ударами. Дверь затрещала.
— Ну что? Остаётесь или уходите со мной? — опять спросил Песцов.
Нежить заколебалась. Между тем, счет шел уже на секунды. Дверь, хоть и дубовая, и обитая металлом, но интенсивному взлому долго сопротивляться не сможет.
Олег тихонько перепрыгнул наверх, в свою спальню, чтобы добавить несколько секунд себе на ожидание, а нежити — на решение. Запер замок двери — еще секунд пять. Приготовился стартовать, смирившись уже с упрямством домовых. В прихожей грохнула об пол выбитая дверь. Внизу, в гостиной, прозвучали шаги. Кто-то вошел и остановился посреди комнаты. А потом появился страх. Сильный, но не настолько, чтобы Песцов лишился рассудка и воли. Но нежить перепугалась не на шутку. Домовым, кухонным, горничным даже заново переезд предлагать не пришлось, достаточно было выложить на столик подготовленный кирпич. Они все в момент попрыгали в «переноску», а в следующую секунду Олег приземлился где-то в степи на окраине империи. Еще два прыжка — и вот уже дворец.
Казалось, женская половина клана так и сидела, обсуждая грядущие битвы. Появление Олега было встречено с изрядным удивлением. Не то его ждали намного раньше, не то намного позже. Он выложил кирпич, принял на баланс новых работников, передал их в подчинение Хоттабычу, и только потом повернулся к ожидавшим его слов девушкам.
— Ну что, — сказал Песцов, — дождались. Началось.
Прибежал советник. Именно прибежал, запыхавшись, едва не теряя на ходу турецкие туфли с загнутыми кверху носами. Остановился, ухватившись за стену, чуточку отдышался — так, чтобы вернулась возможность говорить.
— Гос… господин! Мне долож… жили… На границах… Фу-у-ух!
— Успокойся, Сункар, — остановил его хан. — Я знаю, что война должна вот-вот начаться. Видимо, наши враги всё-таки решились. Теперь одна минута, и даже десять минут ничего не изменят. Восстанови дыхание и расскажи подробно и связно: кто напал, какими силами, с какого направления.
Девушки прекратили шушукаться и напряженно ждали, ловя каждое слово.
— Ффу-ух! — отпыхался, наконец, Сункар. — Господин, крупные силы врага спустились с гор на юге и юго-востоке. Точное количество пока неизвестно. Информация поступила от наших людей, которые сейчас кочуют в тех районах. Они пытаются спасти свои стада, уходят вглубь страны, но оставили несколько человек для наблюдения.
— Понятно. Спасибо, Сункар. Следи за событиями. Обо всех существенных изменениях обстановки докладывай мне или, если меня не будет во дворце, моим женщинам.
— Вы, девочки, — обратился он к наложницам, — останетесь во дворце. Вы — последняя линия обороны. Знаете, где расположен кристалл-накопитель? Прекрасно. Он — ваша основная цель. В смысле, вы должны следить, чтобы он не пустел больше, чем наполовину. Данеш, твоя задача — при угрозе городу переключить манопровод, чтобы он не электричество вырабатывал, а кристалл поддерживал. А там уже Хоттабыч защиту обеспечит. Если от вас понадобится что-то ещё, я сообщу.
— Но как же? — обиделись девочки. — А как же битие супостата во чистом поле? Мы тоже можем.
— Можете, — не стал спорить Олег. — Но только предстоят не магические поединки с равным противником, и не уничтожение легковооруженной пехоты. Вот жахнет залп гаубичной батареи, и никакая магия не спасёт, останутся от вас одни рожки да ножки. Да и тех неполный комплект. Поэтому вы — последняя линия обороны, резерв главного командования. А главная ударная сила — это я. И вот, Вера.
— А мы? — возмутились Маша с Алёной.
— А вы — вспомогательная ударная сила. Когда мы с Верой прорвём оборону врага, вы обе хлынете в прорыв и атакуете с тыла незащищённые фланги.
— Ну-у… — неуверенно протянула Маша, — тогда ладно. А что делать прямо сейчас?
— Прямо сейчас, — ответил Олег, — я погляжу на тех, кто на нас напал. Потому что наблюдатели от родов — это хорошо, но лучше увидеть всё своими глазами. Так что я иду переодеваться и отправляюсь на границу. Если что — передам приказы через Предков. А вы тоже готовьтесь и ждите сигнала.
Это была и впрямь армия. Не сказать, чтобы шибко большая, но, как минимум, несколько дивизий. Полнокровных таких дивизий, с броневиками и танками, артиллерией и миномётами. И, что самое гадкое, все на колёсах. Войсковая колонна растянулась на добрый десяток километров. А, может, и на два десятка. Впереди парочка багги с пулемётами — головной дозор. Еще несколько подобных машинок охраняет колонну с флангов. Такое войско может дойти до столицы за два, много три дня. Это если, конечно, его не остановить.
Такая же группировка двигалась с юго-востока, от Монголии и Китая. Тем катить до столицы подольше, от четырёх до пяти дней. Кто-то подошел к делу серьёзно, принял меры, чтобы уничтожить Дикое поле наверняка, с гарантией. И нет, чтобы войну объявить: так мол и так, иду на вы. Просто взял да и ввел войска. А ты думай, что хочешь.
А кто же этот «кто-то»? Наверняка исключить можно лишь империю, поскольку со Львовым имеются некие договорённости, да и должок имеется с его стороны. Остальные, так или иначе, могут иметь финансовые претензии к степному государству. Но больше всех убытков от песцовских магических машинок понесла, пожалуй, Европа. А ведь дальше убытки будут лишь расти. И самое простое — это либо отобрать новые технологии, либо уничтожить их вместе с носителем. И нет смысла кричать о правах и законах. Когда речь идет о государственных интересах, существует лишь одно право: право силы. Дикое поле сейчас для всех, кроме империи, лишь территория. До недавнего времени никому не интересная и потому ненужная. А едва на этой территории появилось что-то вкусненькое, сулящее прибыли, так сразу и шакалы набежали. Но из них всех Европа, пожалуй, будет самой сильной. И самой беспринципной.
Песцов бросил гадать. Кто бы ни пришел, все получат по полной. Но так вот сразу, без предупреждения убивать тысячи людей ему не хотелось. Ждать же первого выстрела с их стороны опасно: они могут сперва докатиться до столицы, а потом только жахнуть главным калибром. Нет, надо начинать самому. Но сперва, всё же, стоит предупредить. Мол, как говорят моряки, ваш курс ведет к опасности. Он пристроился, примерился, начал было строить конструкт, но тут метрах в двухстах от него раздался выстрел. На дороге перед самой шустрой машиной головного дозора взметнулся фонтанчик пыли.
Передовые багги круто развернулись и помчались обратно к колонне, поливая из пулеметов то место, откуда стреляли. Темная масса войск приостановилась, несколько машин выкатились из колонны и вовсю засверкали огоньками, забухали пушками, застрекотали пулемётами. Минута — и на то место, где только что был неизвестный стрелок, обрушился буквально шквал огня, а на Олега — поток новых ощущений.
Был ли это новый дар Предка, или побочный эффект нового магического уровня, но сейчас Олег Непонятным образом ощущал присутствие рядом ещё одного человека. Умом он вполне осознавал: кого могут оставить на почти безнадёжное дело? Того, кем легко пожертвовать. Мальчишку из бедной семьи какой-нибудь боковой ветви рода с древней винтовкой и горстью патронов. Но при этом еще и чувствовал гордость парнишки за порученное ему дело, гнев на врагов и нежелание убивать сверх необходимого. Захоти паренёк попасть именно в багги — попал бы, в этом сомнений не было. Но решил, на свою беду, попытаться обойтись без смертей. И сейчас лежал, скорчившись, в какой-то ямке, истекая кровью. Олег чувствовал его боль, отчаяние, детскую обиду. И в нем поднималась темная волна ярости на тех, кто пришел на его землю убивать.
Все моральные колебания разом отошли в сторону: кто с чем к нем зачем, тот от того и того. Создать полсотни маленьких файрбольчиков с большим зарядом несложно и недолго. Бах — и они полетели навесом, накрывая голову колонны метров на двести по длине. Пара секунд задержки, и по тому же месту отправилось ещё полсотни огненных шариков.
Машины тут же принялись подавлять новую угрозу. А Песцов тем временем скакнул к мальчишке-наблюдателю, колданул единственный известный ему целительный конструкт и тут же, вместе с пацаном, перепрыгнул во дворец. Оставил пациента на попечении нежити, а сам вернулся к месту битвы посмотреть на результат своего удара.
Первая волна файрболов была по большей части отражена: почти повсеместно вспыхивали сероватые купола магических щитов. Некоторые не выдерживали, и тогда на том месте по земле разливался огонь, пожирающий людей и машины. Но вторая волна конструктов продавила защиту практически везде, и первые двести метров колонны поглотил магический огонь.
Двести метров — немало. Учитывая интервал движения, это десять машин. А вместе с ними экипажи, солдаты, топливо, боеприпасы. Солдаты в панике разбегаются в стороны, но большинство из них далеко убежать не успевает. Топливо горит и разливается вокруг, просаживая защиту соседних машин. Снаряды взрываются, разлетаясь в разные стороны, усиливая панику и, опять же, продавливая магические щиты. И где-то щиты не выдерживают, и тогда новые машины загораются, взрываются, увеличивая хаос и панику.
Вышел жирный такой намёк: за каждого убитого человека враг заплатит десятикратно. Так что валите, пока целы. Но нет, не вняли. Подогнали пушки помощнее и вдарили по площадям. Так, чтобы наверняка пришибить настырного мага. Не смогли. Зато сумели разозлить.
На багги боевого охранения много не нужно. Раз — и они уже никуда не едут, никого не прикрывают и ничего не разведывают. А Песцов, как лис, забравшийся в курятник, перепрыгнул на незащищенный теперь фланг колонны. Потратил пару минут, создавая и накачивая маной сразу сотню любимых воздушных пуль. Всего-то пять клоунов энергии в каждой, а эффект как от фугасных снарядов тяжелой гаубицы. И далеко не каждый щит сможет отразить такой конструкт. Вот он, бонус высокого ранга. Высадил за раз пятьсот клоунов, а резерв не слишком-то и просел. Энергии даже на десятую часть не убыло.
Пи-и-иу!
И тут же: Быдыщ!
Смотреть на результат Олег не стал: точка запуска конструктов засекается на раз, и через несколько секунд накрывается артиллерией. Но когда перескочил на новое место, минимум треть колонны уже не существовала. Там всё пылало и взрывалось. Ветер доносил крики умирающих, вонь сгоревшего пороха, сгоревшей взрывчатки, горелого железа и горелого мяса.
Будь Песцов командиром той армии, он бы немедленно приказал трубить отступление: не прошло и десяти минут, а треть войск уже отправлена в эфир, к Предкам. Или там, в невидимом отсюда хвосте колонны, есть что-то особенное, такое, что может враз переменить картину боя?
Командиром войск вторжения был явно не Песцов. Потому что уже через полчаса недобитая колонна исчезла, превратившись в тёмную тонкую полоску, перечеркивающую степь. Еще через полчаса полоска стала намного толще, а в бинокль стало можно различить две редкие цепи, катящиеся от дальних гор, от границы. Впереди, как водится, танки. За ними на достаточном расстоянии самоходная артиллерия, броневики с пехотой и где-то в самом конце тёмная масса всего остального: заправщики, грузовики с боеприпасами, с продовольствием, просто с солдатами. Может, и штабы тоже там, и ещё что-то, лишенное брони и требующее защиты.
Новый конструкт потребовал для создания приличное количество времени, и немалый объём маны. Перед надвигающейся цепью танков встала, перегораживающая путь, огненная стена. А в небе вспыхнула огненная надпись: «Убирайтесь!» Танки приостановились. Но не повернули назад, а принялись обходить препятствие всей своей массой. А вся артиллерия, какая была в тылу, принялась долбить по тому месту,
Олег от всей души поблагодарил Солонгоя. Мысленно, конечно. Если бы не этот Предок с его свадебным подарком, пришлось бы долго и нудно выбивать по одному-по двое танки и самоходки, при этом со всех ног бегая туда-сюда, чтобы не попасть под огонь еще целых танков. А так есть возможность за один заход лишить армию управления. Остальные либо уйдут, либо сдадутся.
Всего лишь один прыжок, но зато к самым горам, к самой границе. Песцов принялся выглядывать машины, в которых могло сидеть начальство, и тут почувствовал чужой, враждебный взгляд. А в следующий миг словно бы Предок толкнул его в спину. Он, не раздумывая, бросился на землю. Выстрела слышно не было, ветер относил звуки в сторону, но пуля выбила ямку у самой головы, начисто снеся при этом магический щит. В спецназе учили хорошо. Учили, что после такого сперва надо скакнуть в сторону — сбить снайперу прицел, найти укрытие, и лишь потом обернуться. Например, для того, чтобы увидеть отблеск солнца на стёклах бинокля. И чуть в стороне — еще один, в линзе оптического прицела.
Это сотню магических пуль делать долго, целых две минуты. А десяток — доли секунды. Еще чуток времени нужно, чтобы накачать их энергией по максимуму. И оставшиеся полсекунды — на то, чтобы послание дошло до адресата.
Пи-и-иу!
Звук взрыва отнесло ветром, но в том месте, где блеснули стёкла, склон горы заволокло пылью. Содрогнулись от удара вершины, щедро посыпались вниз камни. А Песцов поднялся во весь рост, уже не опасаясь удара в спину, и сотворил новый конструкт. Всего один, зато громадный. И влил в него требуется столько клоунов, сколько не найдется во всех цирках мира.
Загудело, заревело, встало непроходимой стеной магическое пламя, охватило с тыла полукругом вражеские войска. И двинулось вперёд, отжимая врага от границы и прижимая его к другой стене огня. Рёв пламени заглушал крики, огонь взрывов мерк на фоне огненной стены. Из огня выкатилась закопчённая железная коробка, и остановилась. За ней — другая, третья. Видимо, кто-то решил спастись, на полном ходу пробившись назад, к границе. Но никто не открыл люки и не вышел наружу. Да и куда выходить? Земля накалилась так, что на ней и стоять было невозможно, и никакие пожарные костюмы из негорючего асбеста помочь бы не смогли.
Огненная стена уходила вперед, оставляя после себя чёрную, обугленную землю и обгорелое железо. Все, что могло гореть, сгорело до пепла. Потом кто-то наверняка, скажет: мол, надо было пожалеть этих людей. Но все они, каждый из них, пришли на чужую землю с оружием. И цель у них была одна: убивать. Поэтому они умрут. Все.
Песцов стиснул крепкие, неискрошимые, подаренные щукой зубы и перепрыгнул вперёд, на прежнюю позицию. И стоял так, пока две стены не сошлись вместе, ощущая, как одна за другой гаснут в магическом пламени слабые огоньки человеческих жизней.
Сквозь царивший в голове Олега хаос прорезался голос Песца:
— Стоишь? А девочки твои, между прочим, изо всех сил отбиваются от превосходящих сил противника.
Быстро вынырнуть из транса не получилось, и Олег не сразу вник в слова Предка. А когда сообразил, у него просто душа оборвалась.
— Что? Где?
— В городе, во дворце. Хоттабыч твой держится, но он не всесилен. Давай быстрей, авось успеешь.
Первый скачок перенёс Песцова за пару километров от Караим-кала. Прежде, чем действовать, нужно разведать. Увиденное заставило вновь стиснуть зубы. Пять магов, явно солидных рангов, методично долбили по куполу защиты, поднятому над стенами города.
Второй скачок — в свои покои к сейфу. Туда, где хранился ценный подарок капитана Манулова, оружие против магов. Олег не собирался устраивать дуэли, противоборствовать, перекидываться сосульками и огненными шарами. Он хотел, чтобы эти маги умерли, и как можно быстрее. И для этого надо использовать средства эффективные, а не эффектные.
Хотелось посмотреть на девочек, узнать, как они, что с ними, но рациональней было сперва устранить угрозу, а потом — последствия. А потом всё просто и банально: прыжок, выстрел, перезарядка. Прыжок, выстрел, перезарядка. Встать за спиной вражеского мага, пустить ему в затылок пулю с тремя синими полосками, перезарядить пистолет. И никаких рефлексий. Не имеет права правитель государства рефлексировать, не тогда, когда страна в опасности. А вот когда непосредственная угроза устранена, тогда можно и побежать, поглядеть, что с семьёй.
Все семеро девушек обнаружились в подвалах, у кристалла накопителя. И все не сказать, чтобы истощены до крайности, но на грани. А ведь задержись Олег еще минут на пяток, и нашел бы лишь мертвые тела, усохшие до состояния мумии. Он видел подобное в том подмосковном домике, когда Алёнку освобождал. Но сейчас угроза миновала, кристалл был уже практически полон. Хоттабыч защиту отключил и прислал горничных, всех, сколько их было во дворце.
Нежить аккуратно перенесла защитниц наверх, уложила по кроватям, обеспечила уход и заботу. Хоть и называют их нежитью, а создания-то они вполне живые и разумные, и всё прекрасно понимают. И видят, кто пытался их уничтожить, а кто — защищал, причём с немалым риском для жизни.
Песцов обошел всех, каждую погладил по голове — что еще можно сделать для девушки, которая с трудом воспринимает реальность, вернул спецоружие в сейф и отправился к восточной границе. Туда, где всё ещё катились к столице войска захватчиков. Теперь он вполне понимал замысел врага: выставить угрозу, которую невозможно игнорировать. Дождаться, когда хан ввяжется в бой, захватить группой магов столицу, а там и войско подтянется. В случае удачи, хана прибьёт первая армия, а если нет — вернувшегося усталого и пораненного мага будет ждать сильное войско на подготовленных позициях. И с гарантией поставит точку в недолгом правлении чересчур прыткого молодого человека. И ведь план имел все шансы на успех. Вот только не знали, не могли учесть неведомые пока что враги подарка к свадьбе от одного шустрого Предка. Обычные полуметровые куницы могут прыгать на четыре метра. А крутой маг, как выяснилось, может и на полстраны сигануть. И вовремя вернуться, напрочь разрушая хитрые планы заграничных злыдней.
Если бы не танки, армия двигалась бы намного быстрей. А так — шестьдесят километров в час, и не больше. Не потому, что гусеничные монстры быстрей не могут, а потому, что иначе начнутся поломки. А сломалась одна машина — стоит вся колонна. Могут, конечно, бросить танк с экипажем: мол, починитесь — догоните. Но так можно пробросаться и прийти к конечной точке маршрута без единого танка. Нет уж, лучше чуть помедленнее, но зато без отстающих.
Колонна шла весь день, никого не встречая на своём пути. Степь как будто вымерла. Генералу Френку Нолмеру приходилось лишь досадливо кривиться: ещё бы — приехал на войну, а противника нет. Впрочем, какие противники из степняков? Так, мишени.
День близился к вечеру. Еще полчаса, и пора будет останавливаться на ночлег. До столицы этого варварского ханства четыре дня пути, и без сна никак не обойтись. Где устраивать ночлег, вопросов не было: степь ровная, как стол. Где встанешь, там и хорошо. Генерал всё же для порядку оглядел окрестности: везде одно и то же. Унылое, скучное место. Нормальные, цивилизованные люди здесь жить не могут. А если живут, значит, дикари.
В рации затрещало, затем раздался голос полковника Морта, возглавлявшего лёгкие силы корпуса:
— Господин генерал, передовой дозор обнаружил местного жителя с белым флагом. Он просит переговоров с командиром группы.
— Пусть лейтенант Гаррет переговорит.
Гаррет командовал тем самым передовым дозором. И в случае чего, заменить его можно было легко.
— Он пытался, — ответила рация. — Местный распознал уловку и говорить с Гарретом отказался. Так же он не стал разговаривать и с более старшими офицерами, включая меня. По-видимому, он обладает способностью чувствовать ложь.
— Он был вооружен? — спросил генерал.
— Никак нет. И других степняков на расстоянии выстрела не замечено.
— Хорошо.
Нолмер отдал приказ: останавливаться на ночлег. А сам отправился в голову колонны, туда, где обнаружился местный с белым флагом.
Лейтенант Гаррет был виден издалека, как и палка с белыми кальсонами. Солдаты, столпившиеся поглазеть на это зрелище расступились перед броневиком командующего. Офицеры напряглись в ожидании появления генерала, однако Нолмер не торопился выходить, разглядывая пленника.
Молодой парень в гражданском, совершенно европейского вида. Невысокий, щупловатый, но крепкий. Гаррет сумел это понять, потому что руки местного были связаны за спиной. Кроме того, на запястьях красовались антимагические браслеты. Скорее всего, предосторожность, но похвальная. С той же целью четверо солдат наставили на этого субчика винтовки.
Наконец, генерал решил, что увидел достаточно. Кивнул адьютанту. Тот отворил тяжелую дверцу, и придержал её, пока Нолмер выбирался наружу. Генерал подошел к пленнику, еще какое-то время разглядывал наглеца. Ему даже показалось, что он где-то видел этого парня раньше. Сам же местный бесцеремонно разглядывал генерала, и на лице его не было ни капли почтительности. Это бесило Нолмера настолько, что он был готов лично пристрелить негодяя, но благоразумие взяло верх: раз уж притащился сюда, надо узнать, что такого собирается рассказать ему этот парень.
Песцов разглядывал командира корпуса, явившегося завоёвывать его страну. Типичный солдафон. Уставы прописаны на подкорке мозга, по периметру единственной извилины, за годы службы натёртой фуражкой. И всё это усугубляется твердокаменным убеждением, что только в Европе живут полноценные люди.
Собственно говоря, можно было поступить с этой группировкой так же, как и с первой, но Олег уже подостыл, и не стремился во что бы то ни стало убить всех. К тому же, война должна приносить трофеи, а с этим пока выходило не очень. Кучу горелого железа трофеями считать никак было нельзя. Олег в этом плане очень рассчитывал на второй отряд европейцев.
После убедительной победы над первым отрядом Олег по-новому взглянул на свои возможности. Служба в спецназе, конечно, научила многому. Но сама специфика рода войск предполагала скрытность и точечные, хотя и мощные, удары. Так Песцов и относился к своим возможностям. Теперь же он ясно видел, что Кабановых, к примеру, мог особо не напрягаясь просто вырезать в течении полутора-двух часов. Да и большинство родов, имеющих высокоранговых, но уже стареньких магов, тоже серьёзными противниками не являлись.
Теперь, имея в распоряжении дары Предков, Олег и вовсе стал уникальной боевой единицей. И предела своих возможностей просто не знал, да и постигать их не собирался. Слишком уж разрушительной штукой была его магия. Конечно, всегда существовала возможность столкнуться с киллером, с теми самыми пулями с тремя синими полосками на боку. Но для того имеется собственная охрана, пусть небольшая, но армия. Да и простые жители степи, видя личную выгоду от правления нового хана, старались по меньшей мере предупредить о чужаках и подозрительных людях. Пустота степи относительна и обманчива. Исконные обитатели этих мест всё видят, всё знают, и пройти через их земли незамеченным никому ещё не удавалось.
В общем, почувствовав свою силу, Песцов решил действовать прямо. Позволил заметить себя передовому дозору, позволил связать и даже навесить антимагические браслеты — всё равно это врагам не поможет — и потребовал самого главного генерала.
После нескольких наивных попыток обмануть, генерал всё же явился. Вывалился из душного, жаркого чрева броневика и принялся буровить Песцова маленькими, глубоко посажеными глазками. Насмотревшись, рявкнул, не спросив даже имени:
— Чего тебе надо?
— Ничего особенного. Письмо от хана передать.
— Давай!
Генерал требовательным жестом протянул руку.
— Не могу, твои подчиненные отобрали. Наверняка уже вскрыли и всё прочли.
Генерал нахмурился. Рявкнул еще раз, на этот раз на своих, и вскоре держал в руках большой конверт плотной бумаги. Разумеется, вскрытый. Вынул из него несколько фотографий, размером с конверт, и некоторое время их разглядывал.
— И что это? — спросил он.
— Это, — ответил Песцов, — всё, что осталось от первой группы вторжения. Несколько тысяч тонн мёртвого железа и тонны две-три пепла. Если вы продолжите движение, то с вами будет то же самое. Но вы можете избежать подобной участи. Для этого бросаете свою технику прямо здесь, оставляете нетронутым всё: машины, оружие, боеприпасы и прочее. Офицеры могут оставить себе личное стрелковое оружие. Потом вы берете запас еды и воды дней на пять и пешком уходите обратно, туда, откуда пришли. Нарушение этих условий неизбежно приведет вас к закономерному результату. Ваши коллеги умерли примерно за час. И это была не самая лёгкая смерть.
Олег говорил громко, так, что слышали все собравшиеся вокруг офицеры, унтеры и рядовые. Реакция у всех была различная, но в словах переговорщика никто не сомневался: фотографии видели практически все.
На несколько секунд все замолчали. Повисла тягостная пауза. И тут прорезался Песец.
— Слушай, Потомок, тут ко мне Лев явился, лично. Говорит, у его подопечного какие-то большие проблемы. Такие, что сам он не справляется. Просит, чтобы ты помог, а за ним не заржавеет. За Львом, в смысле.
— Не вопрос, сбегаю, помогу. Сейчас тут разрулю, и сразу в Питер, во дворец.
Песец отключился. Песцов, на несколько секунд выпадавший из реальности, оценил перемены. Генерал стоял весь красный, как переспелый томат, все прочие тоже стояли, но были при этом бледны, как обезжиренная сметана. Видимо, пауза, всё ещё длилась, но была близка к завершению. Ибо генерал целеустремленно набирал в грудь воздуха и явно готовился вернуть его в атмосферу вместе с набором непечатных выражений, повсеместно царящих в командном языке всех стран мира. Хан заранее поморщился, и тут снова выпал Песец.
— Потомок, у Львова, похоже, наступает полный кирдык. Сейчас ко мне летучая змеюка прибегала, шибко просила поспешать. Иначе всё может кончиться до крайности печально. Ну и, разумеется, обещала воздать сторицей[7] в случае успеха. Но даже если будет десятерица, тоже выйдет неплохо.
Олег чиниться не стал:
— Понял, бегу. Только девчонок моих предупреди. И пусть без меня никуда не лезут.
Вернувшись в действительность, Песцов понял, что пропустил нечто важное. Генерал стал еще краснее, окружающие его офицеры — еще бледнее. Кроме того, командующий группой вторжения нервно дёргал застёжку кобуры, пытаясь вытащить пистолет. Было интересно, что лопнет первым: кожаный ремешок или терпение генерала. Но ждать, чем всё закончится, было уже некогда. Мнимый пленник наскоро произнес прощальную речь:
— Господа, дамы, мне необходимо отлучиться. Но я непременно вернусь узнать, что вы решили.
И, разом освободившись от браслетов и веревок, сиганул в империю.
Генерал Нолмер в растерянности хлопал глазами, наставив пистолет на то место, где только что стоял наглый сопляк. Сейчас его не было и в помине. Лишь на земле валялись куски веревки да обломки антимагических браслетов. Получалось, этот вроде как «местный» всё время дурачил и его, и всех офицеров. Получалось, что он в любой момент мог освободиться и удрать. Но кто это был?
Видимо, последнюю фразу Нолмер произнес вслух, потому что из-за спины тут же почтительно донёсся ответ полковника Морта:
— Это некто Песцов, господин генерал. Хан Дикого поля.
Генерал витиевато выругался. Про Песцова он кое-что слышал и признавал необычайную пронырливость и наглость самоназванного хана.
— Господин генерал, — негромко, но настойчиво произнес Морт, — глава государства, на которое мы напали, предъявил нам ультиматум и неплохо его обосновал. Что мы будем делать?
Нолмер, и без того находившийся на взводе, взорвался:
— Вы еще смеете спрашивать? Мы пойдем и выполним приказ! И либо победим, либо умрем. Вы трус, Морт! Я отстраняю вас от командования. Сдайте оружие и отправляйтесь под арест! Чуть позже вас будет судить трибунал за измену присяге и нарушение приказа верховного командования. Арестовать его!
Никто не сдвинулся с места. Слишком многие видели фотографии, и никому не хотелось превращаться в пепел.
Видя это, Нолмер буквально взбеленился:
— Все! Вы все предатели! Я лично покараю каждого, кто посмеет хотя бы подумать об этом грёбанном ультиматуме!
Генерал крутился, тыча стволом пистолета в окружающих его людей, и ни в одном не находил поддержки.
Тук!
Звук удара был изрядно приглушен форменным кепи. Командующий армией вторжения выронил из рук оружие и рухнул на иссушенную солнцем землю.
— Господа, генерала Нолмера хватил удар, — холодно прокомментировал полковник Морт, убирая в кобуру пистолет. Ввиду этого я, как старший по званию, принимаю командование над сводной группой войск. Приказываю: разбить лагерь и отдыхать. Выдать всем пайку джина для помина командующего. Обеспечить для рядовых и офицеров пятидневный запас пайков и воды. Утром личный состав корпуса выдвигается в обратный путь. Офицерам и сержантам довести приказ до рядового состава.
— Вы принимаете ультиматум Песцова? — задал закономерный вопрос лейтенант Гаррет.
Полковник Морт обернулся к вопрошавшему.
— Да. Я не хочу становиться удобрением в этих глухих местах. И уверен, что никто из солдат и офицеров не стремится к этому.
— Но почему? Вы считаете, хан может воплотить свою угрозу в жизнь?
— Лейтенант, я перед выходом поинтересовался личностью господина Песцова. О нём ходит множество слухов и сплетен. Что-то из этого правда, что-то ложь. Но все источники до единого утверждают, что он ни разу не был уличён во вранье. И, напротив, всегда выполнял свои обещания. Так что утром корпус оставит здесь технику и оружие и уйдет, с вами или без вас. А вы можете на досуге ещё раз посмотреть переданные господином Песцовым фотографии.
— Но…
— Что ещё, лейтенант?
— Почему вы сразу не сказали генералу, кто пришел на переговоры?
Прежде, чем ответить, полковник задал встречный вопрос:
— Скажите, Гаррет, вы давно знали генерала Нолмера?
— Два года, господин полковник.
— А я знаю его тридцать лет. Он бы ни за что не поверил, пока не получил неопровержимые доказательства, и моё слово его бы не убедило. Здесь связь не действует, Сеть недоступна, и генерал скорее попытался бы убить Песцова. После чего умерли бы все мы. Так что идите, Гаррет, и хорошенько проверьте свою обувь. Нам предстоит очень долгий марш.
Лейтенант ушел, а Морт повернулся ко всё ещё держащемуся за дверцу броневика генеральскому адьютанту:
— Прошу, позаботьтесь о теле генерала. Он погиб с оружием в руках, как настоящий герой. И по возвращении на родину будет похоронен с надлежащими почестями.
Дворец горел натурально синим пламенем. Видимо, хранитель уже истощил все ресурсы, либо его и вовсе не было. Где-то рвались гранаты, где-то хлопали магические конструкты. В парке у стен дворца гвардейцы отстреливались от инсургентов. Пехота против пехоты, всё по-честному. Но как раз честность здесь и сейчас была не нужна.
Ш-шух!
Пара десятков бесшумных воздушных лезвий разом на две трети сократили число нападавших. Гвардейцы, воодушевившись подмогой, быстро прикончили остальных.
Олег выбрался из кустов и помахал руками, привлекая к себе внимание. Внезапно возникнуть в толпе императорских гвардейцев — не самая лучшая идея. Его увидели, узнали, помахали в ответ, приглашая подойти.
— Спасибо, ваше ханское величество, — коротко поклонился усатый сержант. — Нам нынче тяжеленько пришлось. Кабы не вы…
— Довольно, — остановил восхваления Песцов. — Раненые имеются?
— Как же без них? — вздохнул сержант. — А вы, никак, врачевать умеете?
— Только лёгкие раны. А если кто тяжелый, то протянет подольше. Глядишь, и настоящего врача дождется.
— И то хлеб.
Следом за сержантом Песцов пришел в полуразрушенное помещение кордегардии. Там сидело и лежало десятка полтора бойцов. Делать полтора десятка отдельных конструктов было лень. Олег на ходу чуток подправил структуру магического воздействия и запустил, разом накрывая всё помещение. Эффект проявился мгновенно: тут же половина гвардейцев подхватили свои винтовки, поднялись и вытянулись перед сержантом, ожидая приказов.
— Вольно, орлы, — скомандовал тот. — Обождите мальца, я с их величеством договорю, а после уж и вами займусь.
Гвардейцы вняли словам командира и дружно присели у дальней стены.
— Что с императором? — спросил Песцов сержанта.
— Не ведаю о том, — ответил усач. — Мы тут, на этой стороне оборонялись, а на ту сторону и во дворец не ходили.
— А есть у тебя человек, который может по дворцу к императорским покоям провести?
— А зачем это вам? — подозрительно прищурился сержант.
— Выручать буду императора вашего. Позвали меня он, да супруга его. Мол, одолевают враги. Вот я и пришел. Только быстрее решай, сержант. Возможно, счет уже на минуты идёт.
Гвардеец пошевелил усами, в сомнении, и когда Олег уже был готов перепрыгнуть в известную ему приёмную императора, решился.
— Вот, Пётр Силантьев, — сержант указал на одного из свежевылеченных. — Он проведет.
Олег поглядел на молодого гвардейца.
— Ну тогда пойдем, Пётр Силантьев. Но помни: твоя задача — дорогу показать. Тамошние враги, какие встретятся, тебе не по зубам. Не геройствуй, иначе лишь погибнешь зазря. Как увидишь, что я начал магией шмалять — лучше отбеги да спрячься, пока не позову. Добро?
Дворец был полон дыму. Олег быстренько сотворил очищающий воздух конструкт и дальше они с сопровождающим шли похожие на отсутствующих в этом мире космонавтов, будто бы одетые в прозрачные шарообразные шлемы. Откуда-то раздавались выстрелы, где-то кто-то кричал от боли, а парочка выручальщиков быстро шла по запутанным коридорам к императорским апартаментам. Пару раз кто-то пробегал навстречу, и тогда Песцов и Силантьев останавливались и приседали, пережидая.
Как-то раз из пролома в стене высунулся нахальный мужичок в черной форме без знаков различия. Мужичок не успел поднять пистолета, как уже разделился надвое и рухнул. Половина — за стеной, половина — под ноги Песцову. Другой раз из дыма высунулся ствол казённой гвардейской винтовки, и уперся Петрухе в грудь. Следом из дыма появилась голова в противогазе.
— А, это ты! — узнала сослуживца голова и вместе с винтовкой вновь исчезла.
Звуки магического боя приближались, но прошло еще минут пять, прежде, чем сопровождающий указал пальцем на дверь.
— Вот здесь императорская малая гостиная, а за ней как раз и личные комнаты.
Судя по всему, именно там и бахали сейчас конструкты.
— Ладно, Петруха. Найди себе укромное местечко и сиди там, не отсвечивай. Там, за стенкой тебе не выжить, а мне без тебя обратно не выбраться. Но помни, фильтрующий конструкт будет работать еще с полчаса, потом схлопнется. Так что на часы поглядывать не забывай. Как увидишь, что время на исходе, так сразу вали на свежий воздух. А я, на худой конец, и через стенку пробьюсь.
— Ну что, Милка, пришла пора сражаться. Мне без тебя не победить.
Домовая нарезала пару кругов вокруг хозяина и зависла напротив.
— А без этого никак? — грустно спросила она.
— Увы. Собственно, тебе не потребуется никого убивать. Помнишь, как было полгода назад, в домике под Москвой? Если появится кто-то из неправильной нежити, ты придержи его, чтобы я смог коснуться перстнем.
— И всё? — подозрительно уточнила домовая.
— И всё. Тот, кого я коснусь, утратит агрессивность и станет нормальным. Здесь не может быть много нежити, разве что какая-то спит и дворец защищать не может.
— Спит, — подтвердила Милка. А тех, кто не спит, всего трое.
— Вот, значит, троих и надо будет изловить. И только тех, до кого я смогу не сходя с места дотянуться рукой.
— Есть, сэр! — дурашливо изобразила Милка.
Олег вздохнул, поставил защиту и тихонько, кошачьим шагом, направился к двери. Правда, тут же опомнился: там, за стенкой грохотало так, что он мог бы не красться, а скакать в подкованных сапогах со шпорами, и всё равно ничего не было бы слышно.
Тут грохнуло особо сильно, и кусок стены разлетелся вдребезги, испытав на прочность олеговы щиты. Дверь теперь стала неактуальна. В здоровенном проломе стало возможным разглядеть комнату, в которой шла битва.
Сражение сильных магов накоротке Олега впечатлило: у одной стены стояли защитники, у другой — нападающие. И те и другие были плотно укутаны серыми куполами магических щитов. А между этими линиям пространство было густо заполнено молниями, ледяными сосульками, огненными шарами, воздушными лезвиями и прочими убийственными конструктами. Всё это летало от одной стены к другой, пытаясь раздолбить щиты, а сами маги сосредоточенно творили новые и новые конструкты. Сунуться туда, в эту кутерьму, было сродни самоубийству.
Песцов прикинул: внизу минимум один этаж и наверху минимум один этаж. Приготовился, рассчитав удар, и тут заверещала Милка:
— Вот он, я его держу!
Олег бросил строить конструкты и ткнул перстнем куда-то на голос. Скривился, чувствуя, как мгновенно проседает резерв. Зато в комнате появился вменяемый домовой. Он попытался было докричаться до своего освободителя, но внял уговорам Милки и юркнул в спецкирпич, в «переноску».
Песцов перевёл дух, восполнил запасы энергии и вновь создал конструкты.
Пи-и-иу!
Быдыщ!
Накачанные энергией воздушные пули долбанули в пол на самой границе вражеских щитов. Дворец содрогнулся. А инсургенты, теряя щиты и концентрацию, рухнули вниз, в образовавшуюся под их ногами дыру.
Пи-и-иу!
Быдыщ!
Потолок над дырой в полу обвалился, придавив мятежников обломками строительных конструкций. Дальше защитники справились и сами: залили дыру в полу огнём, водой и качественными молниями. Внизу какое-то время были слышны крики, потом они затихли.
Со стороны защитников донёсся знакомый голос императора:
— Песцов, ты?
— Я, государь.
— Иди сюда, будем праздновать победу.
Пётр стоял с усталым, потемневшим лицом. Из-под короны, той, что из малого императорского набора стекала струйка пота. Скипетр он небрежно засунул себе в карман. Крепко пожал Олегу руку:
— Вовремя ты заявился. Еще немного, и нас бы размазало по вот этой стенке, — он махнул за спину. А там жёны, дети, всё прочее.
— А разве нет во дворце тайных ходов?
— Есть, конечно. Да эта нежить, о которой ты предупреждал, всё позакрывала, причём изнутри, из тоннеля. И поймали нас прямо как крыс в мышеловке. Но теперь, считай, отбились. Главных заговорщиков с твоей помощью прикончили, осталась мелочь. С ней и гвардейцы справятся. Между прочим, без твоего давешнего подарка я бы не смог биться с ублюдками на равных. А этот Кобрин и вовсе оказался неимоверно сильной тварью.
— Кобрин? — переспросил Олег.
— Именно. Таился, сволочь, качался втихую, вот и докачался. Так, что едва ли не сильней меня оказался. А с ним и другие обиженные. Оленев, к примеру, твой приятель Орлов, бывший министр внутренних дел Воронов и пара десятков других, поменее уровнем.
Львов замолчал, заново переживая едва завершившуюся схватку. Олег решил ему не мешать.
— А ты здорово это придумал, с полом, — сказал император спустя полминуты.
Песцов пожал плечами:
— На мой взгляд, это было оптимальное решение. Минимум затрат, максимум эффективности.
— Ладно-ладно, эффективный ты наш, — изволил хохотнуть Пётр. — Давай лучше тебя братьям представлю. На мой вкус, отличный случай.
Львов махнул остальным защитникам, приглашая подойти ближе. До сих пор они из деликатности стояли чуть поодаль — насколько позволяла разгромленная комната.
— Знакомься: Львов Алексей Михайлович, средний брат.
Последовало крепкое рукопожатие. Пожалуй, даже чересчур крепкое, но Песцов тренировался не зря. После минуты спора — кто кого передавит — средний Львов отошел в сторону, прокомментировав:
— Силён, Песец!
— Львов Георгий Михайлович, младший брат, — продолжал представление император.
На этот раз обошлось без пробы сил.
— Ну что, господа, — произнёс довольный Георгий, — не пройти ли нам куда-нибудь в подходящее место и не откушать ли по бокалу-другому коньяка?
Олег нахмурился:
— Может, сперва проверить — не выжил ли кто-нибудь там, внизу? Будет очень неприятно, если какой-нибудь нехороший человек вылезет сюда в самый неподходящий момент.
— Обязательно проверим, — подтвердил Пётр. — Прямо сейчас и займёмся.
Монархи и их родственники подошли к краю пролома и наклонились над ним, не забыв, впрочем, щиты. И тут дзинь — императорская корона слетела с головы Львова и, ударившись о край бетонной плиты, полетела вниз. Один из щитов, самый мощный, тут же отключился.
От шока Пётр отходил недолго, пару секунд. Но этого хватило, чтобы из кармана выскользнул скипетр и отправился следом за короной. И тут закричала Милка:
— Я держу его, скорее!
Этот экземпляр оказался намного сильнее. Олег чувствовал, насколько стремительно покидает энергия его магическое ядро. Способ бороться с этим существовал. Песцов подключился к астралу, и завис в неподвижности, пока проносящиеся через него потоки маны приводили нежить и всё, что с ней было связано, в собственность хана. Сообразив, что происходит, императорская семья прикрыла парня щитами, напряженно обшаривая глазами провал, выискивая среди обломков хотя бы малейшее движение.
Что случилось, Кобрин понял сразу: явился Песцов. Каким образом он умудрился за считанные минуты из своей степи переместиться в столицу империи, сейчас было неважно. А важным было то, что дело, на которое тайный маг поставил всё, что у него было, почти что провалилось. Почти — потому, что он был ещё жив. Придавленный куском бетонной плиты, лишенный возможности творить конструкты, терзаемый жуткой болью и ещё более жуткой ненавистью, он яростно хотел возмездия. Хотел отплатить всем полной мерой, но Песцову — в первую очередь.
Он не мог сделать это сам и тогда решился на шаг, которого боялся всю жизнь: обратился к своему покровителю.
— Ты проигрываеш-ш-шь, — констатировал огромный змей. — Я дам тебе ш-шаннс заверш-ш-шить дело. А если тебе не удас-стся, отомщ-щу.
Дар змеиной гибкости и впрямь помог: Кобрин высвободил руки, магией сбросил с себя обломки. Залечил основные повреждения и принялся осматриваться, готовясь к новой схватке. Два, всего два бойца оставалось у него из числа нежити. Они здорово пригодились в бою, но сейчас, когда появился Песцов, придется использовать их осторожно и осмотрительно, чтобы не истратить впустую ценный ресурс.
Случай представился сам собой: Львов, придурок, наклонился над проломом. Секунда, и корона улетела вниз, затерявшись среди груды мусора. Еще секунда, и туда же отправился и боевой жезл. И опять Песцов: воткнул свой перстень в одного из бойцов и перетягивает его на себя. И ничего ведь не сделать: раз начавшись, процесс может закончиться либо победой этого Песцова, либо его иссушенным трупом. Зато двое Львовых очень удачно подставились. Удар, сразу же, почти без задержки ещё один — и оба улетают куда-то назад. Если и не убиты, то наверняка при смерти.
Видимо, покровитель подкинул ещё какой-то бонус: Кобрин не ожидал от себя такой силы ударов. Теперь — Песцов. Этого нужно уничтожить с гарантией, потребуется некоторая подготовка. Хотя бы секунд десять.
Когда один за другим младшие Львовы улетели куда-то назад, Олег понял: это конец. Император, что совершенно логично, кинулся на помощь братьям. А он остался стоять, не в силах пошевелиться. Через него текла и текла энергия в громадных количествах, заставляя вспомнить давний опыт по выдаче имени и облика хранителям. Конечно, не настолько всё было страшно, но магические каналы, казалось, трещат под напором сильнейшего потока. И больно было, да. Неслабая такая боль. руки были словно заполнены жидким металлом. Но прервать процесс не выходило. А ведь где-то там, внизу, неизвестный враг готовил очередной удар. В кого этот удар придётся, можно было даже не гадать.
Это была двойная пытка: обжигающая боль во всем теле и ежесекундное ожидание магического удара. И не было никакой возможности ускорить дело: организм сам регулировал пропускную способность каналов, чтобы не порвать всё в клочья.
Наконец, спустя, казалось, тысячу лет, процесс завершился. Олег, не в силах стоять на ногах, просто рухнул на пол. И в этот момент у него над головой пронеслась здоровенная сосулька. Магическая, разумеется. Она пробила перекрытия, крышу дворца и понеслась куда-то на запад.
— Твою мать! — донеслось из пролома.
Снизу сдавленно хекнуло, и за край плиты, совсем рядом с лежащим без сил Песцовым, ухватилась покрытая чешуёй рука. За ней — другая. А потом подтянулся и выкарабкался наверх человекозмей. Вроде бы вполне антропоморфное существо, но эта чешуя по всему телу, да ещё совершенно пресмыкающаяся голова с немигающими глазами и длинным раздвоенным языком, не позволяли назвать его человеком.
— О-о, все собрались! — обрадовался монстр. — Осталось решить, с кого начать кончать. Ну, эти двое уже доходят. Песцов теперь тоже не противник. Выходит, Петя, твой черёд настал. Что, сразу лапки поднимешь или потрепыхаешься?
— Да уж попробую, — ухмыльнулся Львов-старший, — Не было еще такого, чтобы Львов Кобрину проиграл. Слышь, Песцов, это ведь как раз тот самый урод, что пытался тебя убить. А теперь я его грохну.
— Как бы не так! — отозвался Кобрин. — У меня найдется, чем тебя удивить…
Едва осознав, что совсем рядом находится давний и последовательный враг, Олег перестал слушать препирательства двух магов. Он дотянулся до астрала, заполнил свои резервы маны и принялся восстанавливать работоспособность рук и ног.
Может, Кобрин как маг и был сильнее, но в том-то и фишка, что чересчур малое расстояние разделяло его и Львова. Чуть переборщишь с мощностью заклинания, и сам же попадёшь под его действие. И никакие щиты не спасут. Вот и кружили два врага, выбирая момент для удара: так, чтобы достать противника и не пострадать самому.
Львов оказался чересчур нетерпеливым. Он ударил первым и промахнулся. Тут же последовал мгновенный ответ. Кобрин ударил стремительно и точно, как атакует змея. И достиг цели. Рана была не слишком велика, но ведь достаточно лёгкого прокола, чтобы впрыснуть порцию яда.
Схватка не остановилась, противники то кружили по сохранившейся части комнаты, то обменивались молниеносными ударами. Оба уже были ранены, но попавший в тело императора яд начал действовать, и Львов двигался всё медленнее. Наконец, он остановился, пошатнулся.
— Ты уже почти умер! — осклабился Кобрин. — Не хочешь добровольно уступить мне место? Тогда я пощажу твоего нерождённого котёнка. Может быть.
— Ты врёшь, — тяжело дыша, ответил Львов. — Ты еще никогда и никого не помиловал. Ты же не дашь мне гарантий.
— Может, и дам, — ухмыльнулся Кобрин. — Но ты ведь всё равно не сможешь проверить.
— Ничего, Предок проследит.
— Не смеши меня, — издевательски хохотнул мутант. — С чего это ему делать?
Что произошло дальше, никто не понял. По крайней мере, не понял сразу. Да и сам Олег впоследствии удивлялся своему поступку. А еще он удивлялся тому, что это безумное действие полностью удалось.
Повезло, что Кобрин стоял к нему спиной. А, может, Львов намеренно остановился именно так. Но момент был — лучше не придумаешь. Прямо с пола Песцов взвился в воздух, запрыгнул на спину Кобрину и — Щелк! — своими прекрасными дарёными Щукой зубами перекусил монстру шею.
Возможно, потомок Кобры и хотел что-то сказать напоследок, но уже не смог. Он рухнул на пол, щедро пропитывая пыль кровью. Змеиные черты на глазах оплывали, исчезали, и спустя несколько секунд в остатке комнаты лежал труп сильно пожилого мужчины. Вот только голова его держалась лишь на лоскуте кожи.
Песцов успел соскочить с падающего тела, и так удачно, что не попал ни в пролом, ведущий на нижний этаж, ни в лужу крови. Запрокинул голову и применил ещё один подарок Предков. Крикнул во весь голос, обращаясь к своим женам:
— Мы победили!
И тут же из двери, которую защищал император с братьями, выскочили женщины во главе с Некахуал. Никто не рыдал, не причитал. Все действовали быстро, собранно и эффективно. Принялись лечить, поить противоядиями, А Олег подошел к краю провала, поглядел вниз.
— Скажи, Милка, есть еще воинственная нежить?
— Нет, никого не осталось. Как их хозяин помер, так с последнего будто наваждение спало. Я его к твоей переноске отвела. Там они все трое теперь и сидят.
— Вот и хорошо. Пусть пока посидят.
Песцов сотворил воздушную платформу и слетел вниз. Проверил: три абсолютно мертвых тела. С Оленевым он встречался при жизни, Орлова узнал по характерным признакам породы — сынок был весьма похож на папочку. Ну а оставшийся мог быть только Вороновым. Обыскивать тела Олег не стал. Только снял у всех троих родовые перстни. Потом передаст их Предкам, пусть они сами определяют достойных.
Отыскать меж бетонных обломков корону и скипетр было непросто, но возможно. Песцов поднялся наверх, нашел Некахуал и тихонько передал ей императорские сокровища. Получил от нее признательную улыбку и благодарный взгляд. Кивнул в ответ, понимая, что ей сейчас не до него.
Пора было отправляться обратно. Ни к чему мешать людям устранять последствия мятежа. Но сперва почему-то захотелось побывать у Предка. Олег уселся на край пролома, свесив ноги вниз, и отправился в гости.
— Ага, явился — не запылился!
Песец выдал своё неизменное приветствие, спустился с высоченного крыльца и присел в кресло напротив с чашкой чая в лапах.
— С чем пожаловал?
— Да вот, проведать тебя решил. Узнать, не нуждаешься ли в чём.
— Издеваешься, да? — возмутился Предок. — Твои манопроводы столько энергии нагнали, что не знаю, куда девать. Пойдём, покажу.
Обходить дом пришлось долго. Что с того, что выглядел он рубленым из бревен. По размеру это был немаленький такой дворец, не меньше Зимнего.
На заднем дворе стояла гигантская цистерна.
— Что это? — удивился Олег.
— Манохранилище, — с горечью ответил Предок. — Почти полное. Еще немного, и некуда будет сливать.
— Так ты же нашел способ делать концентрированную ману! — еще сильнее удивился Потомок.
— Это и есть концентрированная. Если считать только для меня, то запасов хватит на двадцать тысяч лет.
— И с такой бочкой ты от меня требуешь каждый день тебе двадцать клоунов сливать! — возмутился Песцов.
— Порядок должен быть. Обещался — делай.
Песец и вовсе пригорюнился.
— А ты не пробовал с кем-нибудь поделиться? Сделай добро своим коллегам.
— Ты что! — тут же возмутился Предок. — Как это — собственными лапами добро раздавать! Ты хоть думай, что говоришь. Ишь чего — делиться!
— Ладно, не пыхай, — примирительным тоном сказал Олег. — Я к тебе по другому поводу заглянул. Видел я нынче потомка Кобры.
— А что, эта змеюка жива? — перебил его Песец.
— Судя по всему, жива. И дары своему потомку делает. У этого Кобрина — только что ноги в хвост не превратились. А так змея змеёй. И ядовитый, зараза. Львова так цапнул, что тот чуть коньки не отбросил.
— Это плохо, — серьёзно ответил Песец. — Если до такого доходит, Потомок начинает утрачивать свою человеческую ипостась и в скором времени превращается в полноценного зверя. Да в такого, что даже Предку не надобен. Впрочем, тебе такое не грозит. Даров у тебя много, да все от разных Предков достались. Иные очень полезными оказались. Даже, на удивление, щучьи зубы. Эк ты нынче тому Кобрину голову откусил!
— А теперь я ему голову откуш-шу! — раздалось рядом грозное шипение.
Песец и Песцов обернулись. Рядом с цистерной маны покачивалась, раздув капюшон, гигантская кобра.
— Писец, — пробормотал Предок.
Однако, сбегать не стал. Напротив, бочком-бочком переместился так, чтобы встать между змеюкой и Олегом.
— Вот же сильна, гадина! — с досадой пробормотал он. — На моей территории как у себя распоряжается, и я ничего сделать не могу.
— Зови других, — предложил Песцов. Вот всех, кого знаешь, зови. Нам вдвоём с ней не сладить.
— Нельзя. Позор это на все времена. Придётся так справляться. Ты-то ведь этого Кобрина загрыз, авось и я смогу.
Олег думал недолго. Ладно, Предок не может звать на помощь. Но ему-то ничего не мешает!
Рыбья чешуйка словно сама оказалась в руке. В голове раздался скрипучий голос Щуки:
— Что, никак я тебе понадобилась? Ну говори, что стряслось.
Кобра подгадала момент и метнулась вперед. Песец молниеносно отпрянул вбок и попытался в свою очередь прыгнуть. Попал он точно, прямо по месту — чуть позади головы. Но зубы его лишь скользнули по чешуе, а сам Предок, получив удар хвостом, отлетел в сторону.
Теперь никто не преграждал змее путь к Песцову. Конечно, Олег мог сбежать в реальность. Но как он оставит Предка одного с таким противником? Ну да ничего, Бог не выдаст, змея не съест. И он приготовился к схватке.
Тадах!
Видимо, Щука умела выбирать точку приземления. На этот раз тяжеленная деревянная бадья, не меньше десяти ведёр объёмом, упала Кобре на голову. Упала, отскочила и приземлилась на заднем дворе, опять меж змеёй и Песцовым. Через секунду рядом с ней возник Каракал. Он не стал долго думать, а сходу, пока змеюка еще в нокдауне, кинулся в атаку. Впился когтями передних лап в толстенную бревноподобную тушу, рванул задними — раз, другой.
— А-ш-ш-ш! — зашипела от боли Кобра.
Рванулась, стряхнула с себя злобную кошку. Нацелилась было на Олега, но тут раздался свист крыльев и прямо по морде, по глазам, ударил ярко-красный клюв. Не выбил, увы. Но на время ослепил. И вновь попытался Песец. И опять не хватило его зубам силы.
Сверкнуло, и рядом со Щукой мягко опустился Лев.
— Что это за дела, Песец? — попенял он. — У тебя веселье, а друзей не позвал.
По другую сторону бадьи возник Уссуриец. Два хищника, тихонько ступая, принялись расходиться в стороны, пытаясь разделить внимание противника. Вот только глаза у змей как раз по бокам головы, так что задумка не удалась. Кобра сделала выпад в сторону Льва, и одновременно хлестнула хвостом тигра. Могучие Предки отскочили в стороны и начали было новый заход, но тут в небе прошуршало, и крылатая туша врезалась в загривок змеюки, прижав её голову к земле.
Кобра забилась, пытаясь освободиться, сбросить наездника, и своим толстенным хвостом саданула аккурат по манохранилищу. Уж неизвестно, из чего были сделаны стенки цистерны, но такого обращения они не выдержали, и концентрированная мана разлилась по заднему двору, тут же обращаясь плотным туманом.
Когда туман рассеялся, Олегову взору предстал десяток абсолютно пьяных предков. Даже Щука не избежала общей участи, хватанув немалую дозу жабрами.
Песец безутешно рыдал:
— Двадцать тысяч лет песцу под хвост! Всё, что нажито…
Каракал откровенно ржал над этой картиной. Лев с Уссурийцем устроили поединок, и честно долбили друг друга когтистыми лапами. Правда, ни один так ни разу и не попал. Хмурый Журавль сидел, нахохлившись: он как раз начал новый заход, и вся благодать пролетела мимо. Щука рассказывала куда-то в пространство истории своей юности. И только крылатый змей так и держал кобру за загривок: у него зубы застряли в толстой шкуре.
Сама Кобра рыдала на пару с Песцом:
— Мне… ик… нужно… ик… отомс-стить нужно. Я поклялась. Теперь вот…
Она не договорила. Здоровенная туша принялась усыхать, сокращаться, уменьшаться. Зубы Кетцалькоатля освободились. Но прежде, чем он успел цапнуть Коброчку за хвост, та превратилась в белое продолговатое яйцо.
— Это что такое? — враз протрезвел Песец.
— Это кара за нарушение клятвы, — ответила старая Щука. — Надо бы яичко в гнёздышко подбросить, пусть вылупляется. Глядишь, во второй раз так не отожрётся.
— А куда девалась вся мана? — спросил Олег. — Я так, полюбопытствовать.
— Так по всему астралу, поди, разошлась, — обрадовалась собеседнику Щука.
— То есть, — быстро сделал вывод Песцов, — сейчас начнут просыпаться Предки. Все, какие ещё остались.
— А ведь и правда! — ахнули все остальные. — Это что же теперь начнется? Просто караул! Надо скорее своим рассказать.
Вокруг наступила суета, и Олег под шумок вернулся сперва в императорский дворец, а затем к себе в степь.
В Санкт-Петербурге отремонтировали дворец.
Кобрин-младший с благоволения Песцова переключил кристалл-накопитель родового особняка на себя, и вернул возможность приказывать Хранителю.
Император окончательно оправился от яда, и продолжил править империей железной рукой (когтистой лапой).
В императорской семье родилась двойня. Девочка получила чудесное ацтекское имя Нелли, а мальчика по настоянию Некахуал назвали Олегом.
В ханском дворце Караим-кала удачно разрешились от бремени все четверо жен и две наложницы.
Песцов передал некоторые магические технологии Львову в обмен на пару машиностроительных предприятий.
В Европе прошла годовщина траура по безвременной кончине десяти виднейших деятелей бизнеса и премьер-министра. Тогда, год назад, прямо во время заседания в помещение, где собрались эти люди, влетела огромная магическая сосулька. Никого спасти не удалось. Было следствие, определили виновника. Но к тому времени он уже был месяц, как мёртв, и покарать мерзавца не удалось. Не удалось и стрясти с империи компенсацию, поскольку негодяй был загодя объявлен изменником и врагом престола.
Олег создал и вооружил собственную армию. Для этого у него хватило и денег, и техники, и оружия. Разумеется, перед постановкой на вооружение все машины были переведены на магический привод. С появлением дешевых магических аккумуляторов популярность магомобилей резко рванула вверх. Ушлые коммерсанты закупали в Диком поле комплекты деталей и за умеренные деньги предлагали переделку машин на магический ход. В имперском приграничье другие машины и вовсе было трудно отыскать. В некоторых городах ради «экологичности» владельцев старых керосинок облагали дополнительным налогом, а иные мэры и вовсе запрещали движение по центру города на бензиновой тяге.
Популярность молодого хана и его семьи среди жителей Дикого поля достигла небывалого уровня. Из сопредельных государств, с юга и юго-востока, потихоньку-помаленьку начали переселяться люди. Кто по одиночке, кто семьями, а кто и целыми родами. Разумеется, тамошние правительства были недовольны, но предъявлять претензии опасались.
Песцов втихаря несколько манопроводов настроил так, чтобы они структурированную ману не конкретному Предку поставляли, а развеивали равномерно по всей эфирной оболочке мира. И нечаянно проснувшиеся предки даже не думали засыпать. Они все вместе взялись за старое: контролировать выполнение членами своих родов обещаний, клятв, договоров и прочего. Разумеется, оказалось много недовольных. Но число посчитавших это за благо было намного больше.
И в империи, и в Диком поле появилась мода на нежить. В богатых домах отсутствие хотя бы домового стало считаться признаком отсталости. Зато хороший хранитель стал показателем статуса.
В столице империи с большим успехом прошел вернисаж. На нем помимо прочих были выставлены картины хана Дикого поля О. Песцова. Эти работы вызвали бешеный интерес публики, а также многочисленные споры искусствоведов по всему миру. Ввиду слишком большого количества желающих приобрести эти картины, был устроен аукцион. Сумма продаж побила все рекорды.
В ханском дворце в апартаменты правителя пришли все четверо жен. За окном стемнело, дети давно спали под бдительным присмотром нежити. Да и сам хан, утомлённый ненормированным рабочим днём, успел залезть в постель. Молодые женщины расселись кто в удобное кресло, кто на мягкий пуфик, кто просто на кровать поверх одеяла.
— Дорогой, — начала по обыкновению Маша. — к нам на прошлой неделе поступило предложение на присоединение к клану от рода Чёрных пантер из Сенегала. Люди беспокоятся, переживают, а ты до сих пор не дал им ответа. Не сказал ни да, ни нет.
— Но я же… — начал было мямлить Песцов.
— Мы понимаем, — твёрдо сказала Вера. — Вот и пришли все вместе, чтобы вынести решение. Мы знаем всё, что ты можешь сказать. И знаем твой главный аргумент: жён и без того слишком много.
— Давай по порядку, — вновь взяла слово Маша. — Приличного размера род проиграл войну другому роду. Кажется, Ягуарам. Да, Алёна?
— Точно, — откликнулась та.
— В результате войны у них почти не осталось мужчин. Зато полно женщин, а также девушек брачного возраста. И чтобы не быть вырезанным подчистую, род решил оперативно сменить место жительства. Наша степь показалась Пантерам сродни африканским пампасам, да и экономическое положение государства более, чем устроило.
— Так пусть приезжают и живут, — пожал плечами Олег. — Я лично подпишу им вид на жительство. Если те же Ягуары решат их достать, поголовье пятнистых кошек резко сократится. А что у них есть такого, что они решили попроситься в клан?
— Во-первых, сильный Предок. Пантеры — одни из самых крупных кошек, не меньше Тигров или, скажем, Ирбисов. И особых умений а, значит, и Даров у пантер полно. Они и плавают, и по деревьям лазают, и могут издавать запах, приманивающий добычу.
— У нас в клане уже есть кошка. Пусть не такая большая, зато смелая. Я сам видел, как твой, Маша, предок, драл гигантскую кобру. Только шкура в стороны летела. А ещё что?
— Пантеры владеют производством магических компонентов. Причем, в секреты технологий и передовых разработок посвящены именно женщины, — добавила Данеш.
— Вот это уже интереснее, — оживился Олег. — Кто еще выскажется в поддержку Пантер?
— Полностью отличающаяся от наших генетическая линия, — подала голос Алёна. — Рано или поздно этот вопрос возникнет, и лучше позаботиться о подобных вещах заранее.
Хан поворочался, переложил подушки поудобнее и задал очередной вопрос:
— Ну а ты, Вера, что скажешь?
— Среди Пантер никогда не было предательства. Даже в те времена, когда все Предки спали.
Олег сделал страдальческое лицо: он опять проиграл. Сколько там родов обыкновенно входит в клан? Семь? Девять? Какой кошмар!
Тут Маша лукаво прищурилась, грациозно потянулась и особым, мурлыкающим голосом сказала:
— И еще одно: разве ты никогда не мечтал как следует обнять прелестную негритянку?
Проверка обрушилась внезапно. Едва три сущности отправили очередного клиента по назначению, как в месте их пребывания возникла крупная сущность более высокого порядка. Всем известно: если как следует проверять, всегда можно найти нарушения, даже если их и не было. А тут с нарушениями как раз всё было в порядке.
— Что у вас тут происходит? — резко спросил Контролёр.
— Работаем, — хладнокровно ответил Первый. — Трудимся, не покладая всего, что имеем.
— А чего вон тот дрожит? Чего испугался? — Контролёр указал на Второго.
— Да слава о вас идет больно жуткая. Мол, у вас в отделе контроля сущности пропадают.
— Это кто ж тебе такое сказал? — грозно надвинулся на Первого проверяющий.
— В звездном ветре нашептало, — не смутился Первый.
— Ладно, сейчас поглядим. Давай сюда реестр назначений.
Контролёр принялся изучать документ, и вскоре нашел искомое.
— Вот! — он указал на запись. — Вы самовольно услали клиента на перерождение. Как вы это объясните?
— Легко, — отразил наезд Первый. — Вот индексы грехов и добродетели. Видите, практически равны. И куда его по-вашему девать?
— Действительно, — озадачился Контролёр.
Но тут же повнимательней вник в запись и с энтузиазмом воскликнул:
— Сколько нарушений! Да вы сделали не по инструкции абсолютно всё!
Второй и Третий после этих слов завибрировали вдвое интенсивнее. Первый же хладнокровно добыл ведомость по подотчётным мирам.
— Вот, глядите: индексы положительности до момента отправки объекта стабильно падают с тенденцией дальнейшего понижения. Зато сейчас, спустя всего пять оборотов планеты вокруг светила, очевиден резкий рост всех позитивных динамик. А негативные, напротив, так же резко убывают. И все эти изменения так или иначе связаны с деятельностью объекта. Выходит, мы предотвратили кризисную ситуацию целого мира. За такое не наказывать, а награждать надо. И, напротив, как следует спросить с тех, кому поручено следить за стабильностью миров: почему недоглядели? Нет ли в этом злого умысла?
Контролёр, несколько сбитый с толку напором Первого, поначалу стушевался, но быстро пришел в себя. Прихватил копии журналов и ведомостей и отбыл, напоследок пригрозив:
— Этот случай будет расследован с предельной тщательностью.
Первый презрительно глянул ему вслед и, едва астральный след контролёра истаял, рыкнул на подчинённых:
— А ну хватит трястись! Этот идиот больше не вернётся. У нас работы непочатый край, и за неё точно спросят. Отболтаться не выйдет. Готовы?
И гаркнул куда-то в пространство:
— Следующий!
Боров — выложеный (холощеный, кастрированный) хряк.
Байстрюк, он же бастард, — внебрачный ребенок
Закон Мёрфи — в просторечии, закон подлости. Вольная формулировка: если неприятность в принципе может случиться, она непременно случится.
Острая палка, которой пастух подгоняет скотину
Одно из древних названий Великобритании
Пир
Буквально — стократно.