— Ку-уда? — остановил меня окрик стражей.

Вооруженные до зубов, они стояли у входа и тщательно следили, чтобы посторонние не просочились в святая святых — столичную Академию Стихий, обледеневшие ступени которой сияли на солнце снежными гранями.

Я ступала осторожно, тщательно выбирая место, куда воткнуть каблучки новых изящных туфелек.

Все-таки не каждый день вступительные экзамены. Как на праздник иду.

— Я — поступать, — гордо заявила, демонстрируя гербовую бумагу с заявлением.

К сожалению, без диплома о высшем образовании свидетельство о регистрации собственного рода не дадут. А мне позарез надо!

— Магов воды не принимают, — бегло проглядев заполненный документ, брезгливо отмахнулся страж. — Вам в профильное заведение. Сами же знаете, куда лезете-то? Обнаглели эти водники вконец.

— Я уверена, что сдам, — сохраняя невозмутимое выражение лица, заверила я. — И вообще, определять кому поступать, а кому нет — не ваше дело, а комиссии.

— Зато мое дело — не пускать всякую шваль, вырядившуюся как благородная! — рыкнул страж, но перейти к рукоприкладству не успел.

А жаль.

— Что здесь происходит? — прервал нашу перепалку властный окрик.

— Ваше высочество, — я присела в грациозном реверансе, демонстрируя слегка прикрытое пушистым мехом декольте.

Холод холодом, а мода требует жертв.

— Пропустите! — повелительно махнул рукой принц, подал мне руку и вполголоса добавил: — Я не забываю своих долгов.

Я одарила его в ответ ослепительной улыбкой, покосилась на стражей, отшатнувшихся, как от хищного оскала дикого тигра.

Померещилось, с кем не бывает.

Меня с почетом проводили до самой аудитории. Перед нами расступались, за нами шушукались, но останавливать больше никто не посмел.

— Удачи вам, моя прекрасная спасительница.

Наследник престола Виндхельма обозначил поцелуй на тыльной стороне моей кисти. Не для меня — для зрителей. И немного для комиссии.

Теперь меня не посмеют нарочно завалить.

Повезло, что я его встретила, а то без скандала бы не обошлось.

Посмеиваясь про себя, заняла место на галерке, подальше от первых рядов.

Хочу последней пойти.

Экзаменаторов ждет нехилый сюрприз. Оттяну удовольствие.

А начиналось все далеко не так весело.

© Нинель Нуар специально для АТ

Гул нарастал.

Сквозь низкий, пробирающий до печенок звон в ушах постепенно начали пробиваться посторонние звуки.

— Зря ты ее побил. Теперь компенсацию не получим, — заявил женский голос.

Тело неконтролируемо конвульсивно сжалось, словно ожидало от обладательницы голоса самого худшего.

Странно. Могу поклясться, что я с ней не знакома.

— Проклятая кровь! — низко, хрипловато ругнулся мужчина. — Я так и знал, что у девицы из рода Фроствик родятся только маги воды. Что братец ее, что вот она теперь…

— Ничего, зато я уже подарила тебе двоих сыновей огня, — промурлыкала его собеседница. — Видишь, ты не прогадал, когда брал меня второй супругой.

— Лишь ты, Ливия, мое утешение в старости. И наши дети, — вздохнул мой… отец?

Я содрогнулась от приступа надсадного кашля. Так, похоже, сломано ребро. Возможно, не одно.

По привычке запустила диагностирующее заклинание и зашипела сквозь стиснутые зубы. Когда успела так просадить резерв? Простейшие чары опустошили запас магии полностью, пребольно резанув откатом по нервам.

Зато теперь я знала, что, кроме трех сломанных ребер, у меня еще трещина в ключице, вывих плеча и многочисленные гематомы на спине и руках.

Видимо, закрывалась как могла в процессе избиения.

А еще — что это тело мне не принадлежит.

Точнее, теперь-то оно мое, отвечает на мысленные приказы, вот и пальцы пошевелились, стрельнув ноющим разрядом неприятных ощущений. Но я давненько не находилась в столь плачевной форме. Не говоря уже о том, что практически нулевой размер груди и полное отсутствие мускулатуры мало вязались с образом валькирии.

Похоже, я вообще подросток.

Спасибо богине, хоть девочка.

Вдохнула поглубже, не обращая внимания на ноющий бок, втягивая рассеянную вокруг силу и заодно осматриваясь магическим зрением. К счастью, резерв это умение не задействовало и по-прежнему работало. Мутновато, непривычно расплывчато, но ауры стоящих неподалеку двоих взрослых показало.

Больше никого поблизости нет.

Это хорошо.

Потому что воспоминания несчастной, в чье тело угодила моя заплутавшая душа, начали постепенно проясняться.

И мне очень сильно захотелось отомстить.

Чем, интересно, этим гадам стихия воды не угодила? Отличная, между прочим, стихия! Резерв у малышки пока что невелик, но это поправимо. Раскачаем.

Одно но. Прямо сейчас я им ничего не сделаю.

Мужчина — довольно сильный огневик, а женщина — воздух.

Мне с ними не справиться.

Пока что.

— Жива еще, — с легкой ноткой облегчения бросила последняя, обратив наконец внимание на мои подергивания. — Давай отвезем ее в приют. Зарегистрируем, глядишь, и компенсацию выплатят в следующем месяце.

— Сама пусть идет! — бросил отец года. — Ноги я не трогал. Плевать на компенсацию, я не желаю подобного позора на свои седины.

Повысил голос, повернув голову в мою сторону:

— С этого дня ты не имеешь отношения к роду Торсфламм. Ты никто. И не смей представляться полным именем. Поняла меня, тварь?

Чтобы достойно ответить и не бормотать, пришлось сплюнуть накопившуюся во рту кровь. Знатно он меня попинал. Надо будет легкие проверить потом отдельно. С первого взгляда вроде целы, но мало ли.

— От твари слышу! — прохрипела непривычно тоненьким голосочком. Получилось далеко не так грозно, как планировалось, но уж что поделать. Как есть. — Я отрекаюсь от твоей фамилии и твоего рода. Ты мне более не отец!

Где-то вдали громыхнуло, яркие всполохи пронзили небеса.

Только сейчас я поняла, что мы на улице. Мороз моментально пробрался под одежду, куснул за мокрые щеки, затуманил глаза, выбивая слезу.

Я упрямо сморгнула влагу и поднялась. Ноги и правда почти не пострадали.

— Как ты смеешь?! — взвизгнула женщина. — Как ты ведешь себя с отцом?

Симпатичная блондинка со вздернутым носиком, пухлыми губами и ярко-голубыми глазами. Типичнейший легкомысленный воздух.

— Дамочка, вы б определились. Мы только что дружно постановили, что этот гад мне не отец. А значит, имеет полное право катиться туда, куда пошлют.

Горе-папаша дернулся было, намереваясь, видимо, продолжить «воспитание», но наткнулся на мой ледяной взгляд.

О, смотреть так, что у оппонента начинали дрожать поджилки, я умела. В исполнении малолетки эффекта поубавилось, но и этого Торсфламму хватило.

Не дожидаясь его реакции, я развернулась и шагнула в бушующую метель.

Удалилась я красиво, но чем дальше брела, тем яснее понимала, что далеко не уйду.

Одежды на мне — тоненькая вязаная жилетка, шерстяное платье, шаль и сапожки. Для того чтобы посидеть дома у камина — отлично. Но чтобы гулять при минусовой температуре — маловато.

Резерв по-прежнему почти пуст и наполняется крайне неохотно. Малышка будто в жизни не тренировалась восполнять запас магии.

А может, и не тренировалась.

Знания об этом мире у меня пока что обрывочные и всплывают в памяти хаотично. Про родителя мелькнуло, а про мать, например, — ни малейшего проблеска. Кто она? Жива ли?

Зато процедура определения дара явственно пронеслась перед глазами.

Мужчина в темно-сером рабочем халате, вероятно, целитель, протягивает шар на подставке. Девочка, чье тело я заняла (Кристель, меня теперь зовут Кристель!) касается сияющей поверхности, и та постепенно окрашивается глубокой синевой.

Чистый, красивый дар воды.

Но судя по лицам присутствовавших на проверке отца и мачехи, хорошего в этом мало.

Интересно, почему?

Тишина, темнота. Нет ответа.

Ну, потом выясню.

«Добрая» Ливия что-то говорила про приют. Туда я не хочу. Приюты везде одинаковы — грусть, нищета и унижение.

А еще — заборы.

За забор мне не надо.

Но куда тогда идти?

Прищурившись так, что ресницы слиплись от налетевшего снега, я огляделась.

Куда хватало глаз — пурга и ровные, свежие сугробы. Дорогу замело очень качественно. Ни строений, ни деревьев, чтобы сориентироваться.

Белая пустыня.

Родственнички живут на отшибе? Досадно.

Но возвращаться к ним я не планирую. Там несчастная Кристель все равно долго не протянет. Добьют.

Потому я двинулась вперед, проваливаясь по колено, периодически черпая снег сапогами и надеясь, что куда-нибудь да добреду. Вряд ли дом один на многие километры. Должны быть еще.

Подворье семейства Торсфламм выглядело непривычно, я, когда осматривалась, обратила внимание. Сам домик низенький, небольшой, будто там всего одна комната. Но такого быть не может, ведь внутри должны жить как минимум двое взрослых и какие-то дети. Да и шубка на Ливии была роскошная, они точно не бедствуют, чтобы ютиться в тесноте.

В воспоминаниях мелькали комнаты, не слишком просторные, но многочисленные, без окон и балконов.

«Похоже, у них тут эдакие бункеры», — осенило меня. Основные жилые помещения — под землей!

Значит, искать надо небольшие, низенькие избушки.

Но вместо жилых домов я наткнулась на нечто невероятное.

Сначала мой взгляд привлек невысокий холм.

Чем ближе я подходила, тем быстрее становился шаг, потому что возвышение явно было рукотворным. Слишком правильной формы: вытянутый прямоугольник с чуть смазанными из-за заносов углами.

Дверь найти удалось далеко не с первой попытки. Она располагалась не посередине, а почему-то с краю одной из длинных сторон. Я разгребла коченеющими руками снег — пальцы покраснели и плохо сгибались, хоть по дороге и грела их под мышками — и без особого труда вскрыла замок. Ничего сложного, шпилькой поковырять — и готово. Благо в собранных в небрежный узел волосах Кристель спряталось несколько штук, и довольно прочных.

Внутри оказалось не намного теплее, чем снаружи, но хоть снег в лицо не летел.

А еще было неимоверно тихо. После буйного завывания метели мое собственное прерывистое дыхание казалось оглушительно громким.

— Эй, есть кто живой? — позвала я осторожно.

Если хозяева — маги, у меня могут быть проблемы.

Да в любом случае могут. Это тельце и спичкой переломить можно.

Придется договариваться по-хорошему.

Предложу им уборку, стирку, что там еще может тощая девчонка предложить.

Главное, на маньяка не нарваться.

Никто не отозвался, и я осмелела. Сделала пару шагов — и увязла в мягком грунте.

Темнотища непроглядная, куда это меня занесло?

Спиной, чтобы не сбиться и не потеряться окончательно, вернулась ко входу и ненадолго приоткрыла дверь.

Снег ворвался, стремясь отвоевать новые территории, но я тут же приналегла на створку и захлопнула ее обратно.

Зато теперь поняла, куда попала.

Теплица!

Длинные ровные ряды баклажанных грядок перемежались с опирающимися на палочки кустиками помидоров. Вертикальные решетки между посадками оплели огурцы, чуть выше карабкались характерные завитки гороха. В промежутках ютились морковка, кинза и какие-то листочки серебристого и темно-фиолетового цвета, похожие на капусту.

Вдоль стен гнездились ящики, поставленные в шахматном порядке. Там тоже что-то колосилось и произрастало.

А еще я обнаружила фонарь! Точнее, лампу с фитилем, а рядом — старомодную кремниевую зажигалку. Здоровенная, аж оттянула ладонь к земле, а крутить колесико и вовсе пришлось второй рукой.

Зато пока пыхтела, согрелась немного.

При неверном свете оглядела посадки повнимательнее. Низкая температура, царившая под стеклянной крышей, им явно не нравилась. Листья пожухли, ближайшие к дверям и вовсе начали темнеть.

Еще несколько часов, и об урожае неведомый фермер может забыть.

Главное, чтобы это не оказался огород четы Торсфламмов!

Вот забавно получится.

Не так я далеко от дома отошла. Мне по морозу один шаг за десять казался, но на самом деле не больше пары километров отмахала.

С другой стороны, даже если и их. Лично Ливия в своей шубке вряд ли копается в навозе, а садовник, может, меня и в лицо не признает. Тем более сейчас, побитую и окровавленную.

Другой вопрос, сильно ли он обрадуется, обнаружив неизвестную девицу в парнике.

Кстати, о парниках.

Снега успело намести порядочно, заклинание испарения не слишком энергозатратное. Особенно если использовать вариант сушки…

Опираясь на деревянную часть стены, стянула сапожок и перевернула. Из него бодро полилась водичка, на лету превращаясь в пар и развеиваясь.

Я прислушалась к себе.

Резерв снова просел, но не критично. Еще на несколько заходов хватит, а потом и помедитировать можно, восполняя потраченное.

Чем я и занялась.

Спустя несколько минут я в сухой, пусть жестковатой после обработки одежде и обуви бродила вдоль дверей, поднимая в воздух и подогревая все новые капли. Температура постепенно повышалась. Не могу сказать, чтоб стало жарко, но где-то до пятнадцати выше нуля подтянула. Растения передумали помирать и расправили листочки.

Сочтя, что мой долг за приют почти уплачен, я села в уголочке, на сваленные в кучу пустые мешки, и прикрыла глаза. Расслабляться рано, ведь внешний холод никуда не делся, а значит, образованный мною пар быстро остынет и придется все повторять заново.

Зато теперь я знала, отчего на улице такой мороз, а дома строят под землей.

Кстати, далеко не все.

Несмотря на всю свою спесивость и роскошные меха, род Торсфламмов переживал не лучшие времена. Учитывая, что их глава — маг огня, они вполне могли себе позволить и нормальный дом, а к нему отопление на магии.

Значит, господин Реккарт либо ленился, либо скупился на технику.

Королевство Виндхельм уже более ста лет погребено под вечным снегом. К лету его слой немного уменьшается, позволяя докопаться до земли и быстро-быстро заложить фундамент под постройки и наметить дороги, а зимой вновь промерзает на несколько метров вглубь.

Раньше климат страны вполне соответствовал средней полосе. Мягкая зима, жаркое лето, нередкие засухи… а после произошло нечто страшное, изменившее всю планету.

У соседей дела обстояли ничуть не лучше. Та же мерзлота без малейших перспектив на потепление.

Про катастрофу, повлекшую за собой столь плачевные последствия, Кристель знала немногое. Она вообще девочкой была не слишком образованной. Даже читать и то умела с трудом. Впрочем, здесь от женщин многого и не ждут. Окажись малышка одаренной стихией огня или воздуха, ее бы выдали выгодно замуж — и вперед, рожать наследников.

Повезло, что дар долго не просыпался. Иначе, пожалуй, и этого резерва она не успела бы накопить и мы бы с ней сдохли в ближайшем сугробе.

Я глубоко дышала, наслаждаясь пряным ароматом трав, сладковатой горечью влажной земли и долгожданным притоком энергии. В этой теплице оказалось удивительно легко восстанавливаться, и вскоре я вновь занялась обогревом.

К моменту, как крыша посветлела, неохотно пропуская первые лучи солнца, я провела таким образом три цикла полного опустошения и наполнения резерва. Возможно, выдаю желаемое за действительное, но, кажется, он стал немножечко побольше.

Собственно, так его и раскачивают обычно. Тренировками на износ, до предела. Как мускулатуру.

С ней бы, кстати, тоже поработать не мешало.

Мои размышления — ленивые, разморенные долгожданным теплом — прервал скрип поворачиваемого в двери ключа.

Дверь открылась с трудом. Снега нанесло за остаток ночи немало и полностью скрыло все следы взлома.

Пожилой работник, стряхнувший на пороге козью дубленку, явно ничего не заметил.

— Вот же буря проклятущая, всю систему небось поморозило, — проворчал старик себе под нос, скидывая меховые сапожищи.

Оглядел, прищурившись, посадки.

И только потом заметил на мешках меня.

Узнавания в глазах не мелькнуло. Озадаченность, удивление — да.

Значит, мы не знакомы. Уже хорошо.

— Ты что здесь делаешь? — нахмурился дед.

— Растения вам грею, — мило улыбнулась я, изображая малолетнюю невинность.

И в качестве доказательства выпустила из рук очередное облачко теплого пара.

Старик заново оглядел теплицу, отмечая потемневшие растения у входа. Полез в странный механизм, сути которого я не поняла, и чем-то там побренчал, покрутил рычаги, попинал бак.

После чего уставился на меня с куда большим интересом.

Судя по всему, огромный агрегат с внушительным «брюшком» отвечал за нагрев помещения. Потому-то дед сразу не заподозрил неладного — в теплице должно было быть достаточно тепло и без меня.

— Ты это… магичка, что ли? — прищурившись, окинул меня взглядом старик. Не упустил ни шаль, ни покоробленные водой, но все еще добротные сапожки. — Благородная? Из дому сбежала?

— Не совсем, — вздохнула я. — Выгнали.

— За что?

— Дар им мой не понравился.

— Водница? — скривился собеседник, разом теряя ко мне всякое расположение. — Толку от вас. Шуруй в приют давай, по солнышку быстро доберешься. Тут недалеко. Неча мне посадки топтать. Поди, пожевала уже что-то?

Он бегло оглядел ближайшие ко мне грядки.

А мне, признаться, подобный маневр и в голову не пришел! Досадно. Могла бы подкрепиться, пока имелась возможность.

Но что поделать. Слишком уж я честная, частенько во вред себе. Как ляпну что думаю, так и наживаю очередного врага.

Вот и сейчас не сдержалась:

— Я-то пошурую, а вы могли бы хоть спасибо сказать. Чуть без урожая не остались!

Кряхтя, будто это мне сто лет, поднялась на затекшие от долгого сидения ноги и поковыляла к выходу.

— Это ты таки погрела тут все? — осознал наконец дед. — А я и думаю, бойлер холодный, а в теплице жара. Как такое вообще может быть, если ты не огневичка? Ну-ка, погоди!

Я демонстративно потянула на себя ручку.

— Погодь, сказал! Ты это как сделала? Ваши ж к обогреву непригодные. Тут огонь нужен! Такой вот!

Старик огладил пузатый бок остывшей махины.

— При чем тут огонь? — фыркнула я, не поворачиваясь. — Руки должны из нужного места расти. И воды чуток, чтоб было из чего пар создавать.

— Пар, говоришь? — он поскреб седую щетину на щеке, напряженно размышляя. — Не слыхал про такое заклинание. Ну-ка покажи!

Недоумевая, я потянулась к лужице подтаявшего снега на пороге и «вскипятила» ее. Облачко плеснуло прямо в лицо недоверчивому огороднику, он отдернулся, протирая глаза.

— И правда пар. Горячий! — расплылся он в искренней, местами щербатой улыбке. — Так из какого рода тебя выгнали, говоришь?

— Какая разница? — буркнула я, открывая дверь.

Ледяные снежинки впились в щеки, закружились по помещению, готовясь осесть и стремительно растаять.

— И то верно. Раз отлучили, искать не станут, — степенно заметил дед. И деловито предложил: — Платить буду едой и кровом. Неча тут ночевать, у моей семьи дом большой. Малышни много, одним больше, одним меньше — никто и не заметит.

Я собралась возмутиться наглостью эксплуатации, но прикусила язык.

Кров и горячая пища — это больше, чем у меня было несколько часов назад. Не стоит проявлять неблагодарность.

— Одежду бы еще, — пробормотала, оглядывая себя.

— Шелков и золота не носим. Но и замерзнуть не дадим, — закивал старик, почуяв слабину. — Козы у нас знатные, пушистые. И кофточку справим, и носочки, и жилетку. Во!

Гордо выпятил грудь, демонстрируя шедевр народного промысла.

Выглядело мило и уютно. Пусть стежки грубоваты, отделки никакой, зато отморозить задницу не грозит.

Как раздобыть деньги и вообще выгребать, подумаю позже. Не стану же я всю жизнь греть чужую теплицу! Уж точно не для того мне Богиня второй шанс дала.

Обживусь, освоюсь, осмотрюсь как следует.

— В род вступать не стану! — на всякий случай предупредила.

— Откуда у меня род? У нас магов в семье отродясь не было! — отмахнулся дед.

Память Кристель услужливо и запоздало подкинула очередной факт: считаться полноправным членом рода может только одаренный. То есть если ты принадлежишь к какому-то из них, ты — маг. Если же силой не обладаешь, то ты обычный человек. С фамилией, но без привилегий знати.

В данный момент я где-то посередине. Или даже вне системы.

С даром, но без рода.

Что мне это дает и чего опасаться, пока не поняла. Но непременно выясню.

Подождала, пока дед закончит разбираться с теплицей, попутно добавила еще пара. Как сказал старый Скарн — так он предложил его называть — в бойлере что-то перегорело. Починить его встанет в круглую сумму, которой у семейства Карвальд нет. Но можно временно заменить пару деталей.

На мое счастье, теплицы принадлежали не моим бывшим родственничкам. Услышав это, я выдохнула и окончательно успокоилась.

Зря, конечно.

Как оказалось, я всего несколько шагов не дошла до жилья.

Сразу за теплицей, полускрытая сугробом, пряталась землянка. Сейчас ее выдавала свежепротоптанная цепочка следов и очищенная от заноса дверь.

Дед распахнул створку и зычно гаркнул, так что я аж подпрыгнула:

— Вик, дырявый сапог тебе в… — тут он вроде опомнился, покосился на меня и уже поспокойнее закончил: — Ты почему за грелкой не досмотрел? Твоя ж очередь вечером была!

— Так я смотрел! — прогудел бас откуда-то из недр норы.

Я с опаской переступила порог, дожидаясь, пока глаза после слепящего солнца и искрящегося под ним снега привыкнут к полумраку. На самом деле внутри не было так уж темно, горели две лампы странной формы — полосочками, и довольно тусклыми, но хватало, чтобы не спотыкаться и не ударяться о стены.

Зато меня наконец-то окутало спасительное тепло. Раздеваться я не спешила, но шаль, в которую плотно замоталась, ослабила.

— Как ты смотрел, балбес, если там генератор полетел? Бегом иди поставь запасную батарею!

— У нас же всего две…

Упомянутый Вик вывернул из-за угла и застыл, уставившись на меня.

Я тоже посмотрела на него, причем с опаской. Здоровенный детина метра два ростом, одной ручищей прихлопнет и не заметит.

— Ниче, у нас вот помощница туточки появилась, — заулыбался старик, поглаживая меня по голове.

Я стерпела молча.

Подобное панибратство не люблю, но сейчас ругаться с тем, кто дал мне крышу над головой и не выгнал на мороз, будет глупостью. Попозже можно тактично намекнуть, что не стоит со мной обращаться как с ребенком. Даже по местным меркам, если не учитывать возраст души, я подросток, а то могу считаться и юной девушкой. Точно возраст не вспомню никак, но не больше пятнадцати, судя по оформленной, пусть и небольшой груди.

— А что она может? — непонимающе нахмурился Вик.

— Магичка она. Будет нам теплицу прогревать, чтобы батарея меньше расходовалась. Будешь же? — соизволил уточнить дед.

— В обмен на еду, одежду и кров — буду, — вежливо улыбнулась я.

Стиль общения этого семейства мне нравился все меньше, но не всем быть аристократами! В конце концов, вежливость не главное. А вот позавтракать, переодеться в сухое, чистое и теплое и отдохнуть немного (потому что в парнике я порядком уработалась!) — бесценно. Можно и отсутствие манер перетерпеть.

— Что-то случилось?

В коридор вышла степенная, дородная женщина средних лет, с фамильным носом семейства Карвальд и седеющими волосами, собранными в низкий пучок на затылке. Видимо, дочь. А Вик, скорее всего, внук.

— Грелка опять полетела. Сейчас поставлю батарею, — пробормотал последний, убегая куда-то вглубь дома.

— Айса, проводи девочку, дай ей что-нибудь мягонькое, из твоего старого. — Дед бесцеремонно подтолкнул меня в спину.

Я не сдержалась, недовольно зыркнула, но к женщине подошла.

— Простите, что затрудняю, но у меня сложные семейные обстоятельства. Я отработаю, помогу вам с обогревом теплицы.

— Выгнали ее, потому что водница, — буркнул за спиной глава семьи и вымелся на улицу вместе с внуком.

Мы с Айсой переглянулись. Лицо ее смягчилось.

— Пойдем, ты, наверное, замерзла. Обувь тут оставь, у входа. Купальня холодная, но ты ведь маг? Можешь подогреть себе воды, чтобы умыться? — заботливо поинтересовалась женщина, выуживая из встроенного шкафа уютные вязаные тапочки со смешными помпонами.

Кожаная подошва истерлась — их носили не один год, но брезговать я не стала, сунула ноги и чуть не застонала от восторга. Мягкие, теплые, они обволокли ступни нежным шерстяным коконом.

Конструкция шкафа меня заинтересовала. Похоже, под него прокопали отдельную ямку, которую позже отделали обрезками досок, оставшимися после стройки. Разномастные кусочки составляли затейливую мозаику. На трех широких полках лежали не только тапочки, но и щетки, носки, баночка с каким-то едким составом, запах которого распространялся даже сквозь плотно притертую крышку, и прочие необходимые у дверей мелочи.

Даже топор нашелся, скромно приставленный в уголке к стенке.

Айса развернулась и неспешно, с достоинством поплыла вглубь постройки.

Я разулась, поставила скукожившиеся от безжалостной сушки сапоги на деревянную стойку, к остальной обуви. Учитывая разницу в размерах, здесь жило как минимум человек десять.

И потопала следом за провожатой.

Коридор загибался по спирали внутрь и чуть вниз.

Сначала шли рабочие пристройки. Протяжно помекивали козы в загоне и кудахтали курицы. Запах стоял соответствующий, этот участок коридора я миновала чуть ли не бегом. В следующем проеме виднелись сложенные пирамидой тугие рулоны сена и одна разворошенная куча с торчащими из нее вилами.

— А откуда вы траву берете в таких количествах? Неужели в теплице выращиваете? — удивилась я вслух. Ведь по воспоминаниям Кристель зима здесь постоянная, температура редко доползает до нуля даже летом.

— Так с опушки же, — степенно пояснила Айса. — У нас тут лес недалеко. Глубоко не заходим, конечно, но по границе не слишком опасно. Иногда ягод получается набрать, грибов. Живем, в общем.

Лес? То есть прямо с травой и деревьями посреди вечной мерзлоты?

В воспоминаниях ничего подобного не хранилось, скорее всего, девочка там не бывала. Хотя, казалось бы, люди должны ломиться толпами за древесиной и прочими благами.

Впрочем, до сих пор ничего деревянного я в доме не заметила. Шкуры, камни, плитка, кирпичи. Даже двери представляли собой обтянутую выделанной кожей металлическую конструкцию. Наверное, лаком покрыты или еще чем, потому что сияли как новенькие и не трескались.

Разве что мебель…

Когда мы добрались до жилых помещений, в глаза бросился старинный комод с резными стенками, добротный стол, который простоит еще не одно поколение, и стулья с чинеными-перечинеными ножками. Следы былой эпохи, что бережно перетащили в землянку из прежнего дома.

Интересно, а старые здания, до катаклизма построенные, сохранились? Или их все поморозило и развалило?

Снова в памяти — звенящая пустота.

Кристель подобными глупостями не интересовалась.

Вообще, если честно, я пока что не разобралась, чем увлекалась прежняя обитательница этого тела. Книг не читала, не гуляла, не общалась особо ни с кем… Так и свихнуться недолго.

Пока мы шли, встретили еще несколько членов многочисленного семейства. Двух девушек, немногим старше меня, мальчишку лет десяти и солидного мужчину, что бегло поцеловал Айсу, задумчиво окинул меня взглядом, но лишних вопросов задавать не стал.

Привели кого-то — значит, надо.

Купальня нашлась почти в центре «улитки», через стену от кухни. Что логично — канализацию проводить удобно, все рядом, и тепло от разогретой плиты распространяется на соседние помещения.

Полупустая комнатушка, вырезанная прямо в стене грубоватая лавка, на которой можно сидеть или лежать, за небольшой ширмой — уборная, и самый настоящий душ-лейка в потолке!

А еще фаянсовый умывальник из трех чаш с кранами.

Видно, что на большую семью рассчитано.

— Еще мой дед делал! — гордо похвалилась Айса, заметив мой восторг. — Почти как у благородных родов. Там наверху большой чан, где собирается снег, потом тает от тепла и вот тебе водичка. Погреешь сама, а то рано еще, печь не разгорелась толком?

— Да, конечно, — рассеянно пробормотала я, прикидывая расстояние до емкости.

Преграда в виде потолка отразит часть заклинания, потому лучше действовать микродозами через кран. Поставлю тепловой фильтр, чтобы прогревал лишь протекающую сквозь него воду, и несильно. Заодно расход магии минимальный, а то у меня резерв сейчас скудный до безобразия.

— Спасибо вам большое!

В ванной комнате я провела не так много времени, но вышла обновленной и умиротворенной.

А потом меня еще и покормили!

Просто, но сытно. Вареные яйца, каша из чего-то непонятного, но вкусного, с грибами — остатки вчерашнего ужина, но какая разница, если горячо и съедобно? А у меня организм ослаблен тренировками и морозом. Мне любая пища сгодится, лишь бы не траванули.

Карвальдам меня травить без надобности, я им живой нужна и дееспособной.

На полный желудок меня разморило, глаза норовили закрыться прямо за столом.

Кстати, на кухне стол был каменный. Тонкая плита на четырех подпорках, такое если на ногу рухнет, инвалидом останешься. Надеюсь, там надежный клей или чем это скрепляют…

— Пойдем тебе одежду подберем, — предложила Айса. — Малышки мои повырастали, кое-что я еще не успела раздать. Кстати, как раз и поселю тебя пока что с близнецами. У них спальня просторная, да и с девочками тебе комфортнее будет, чем одной.

Сил возражать у меня не нашлось.

Комната «девочек» находилась не слишком далеко от кухни. Всего через три двери. Я тщательно запоминала дорогу, потому что иного санузла мне не показали, а физиологические потребности никто не отменял. Не бегать же каждый раз спрашивать, где оно?

Кровати выглядели непривычно. На проволочный каркас с пружинами натянули ткань, так что получился своего рода диван, но с тремя спинками вместо подлокотников. Эдакий уютный закуток, в котором можно и посидеть, и поспать, и поиграть при желании.

Даром что девицы уже взрослые. Наверняка здесь в детстве от души повеселились.

Про пружины я поняла, когда присела на одну из постелей, и меня упруго подкинуло обратно.

Айса с трудом скрыла смешок.

— Попрошу мужа запасной матрас принести, — сказала она, распахивая очередной шкаф и вытаскивая туго набитый дерюжный мешок. — Смотри, выбирай, может, что и подойдет.

С этими словами она высыпала содержимое на ближайшую кровать и ушла.

Я принялась перебирать шерстяные сокровища. Тепленькое, мягкое, видно, что ношеное, но не до дыр, а если вдруг — то тщательно заштопанное.

Отложила пушистый свитер, рейтузы, валяную разноцветную жилетку и пару рубашек. Белье брать не стала. Может, оно и стираное, но все равно мне брезгливость не позволит чужое носить. Попрошу отрез полотна, новое сделаю.

Правда, нитку с иголкой я в руках держала последний раз, зашивая соратнице рану.

Мда.

Швея из меня никакая, прямо скажем.

Ну, попрошу кого-нибудь. Попозже, когда докажу свою полезность. Сейчас со мной приветливы, потому что дед велел, но на шею сразу лезть не стоит.

Интересно, надолго ли хватит той батареи? За прошедшую ночь я успела привязаться к растениям и сейчас немного волновалась — не пожухнут ли? Не повянут? Все-таки я в них немало сил вложила. Точнее, в теплый воздух над ними.

Наверное, меня попросят поддерживать температуру регулярно, чтобы батарея медленнее выдыхалась. Ну а что, еще лучше. Отличная практика, лишь бы кормили досыта.

В сон клонило неимоверно.

Я даже не сумела дождаться прихода Айсы с мужем и матрасом. Позорно отключилась прямо поперек чужой кровати.

Единственное, что успела — запустить крошечное, простенькое заклинание общего исцеления по организму. Синяки, трещины и прочие последствия общения с родственничками давали о себе знать, не позволяя лечь в общем-то ни на какую сторону. Разве что ничком, головой в подушку.

Зато чары получились привычно, легко, как дыхание.

Резерв успел немного восстановиться после грандиозной прокачки в теплице, и магии как раз хватило впритык.

Проснулась я резко, как от удара под дых.

Что-то было не так.

Но что?

Меня успели переложить, это да. Матрас лежал в углу, ближе ко входу, а на кровати сопели дочери хозяйки. В темноте не видно, но больше некому.

Природа требовала своего. Я тихонько поднялась, приоткрыла дверь. Петли работали отлично — ни скрипа, ни шороха. Похоже, сейчас глубокая ночь, главное — не разбудить никого топотанием. Тонкие полоски на потолке, как путеводная нить, давали достаточно света, чтобы не споткнуться и не войти в стену.

Удобная штука, надо вызнать, что это такое.

Тише мыши я покралась по знакомому коридору в обратную сторону, к удобствам. Но по дороге поняла, что спят далеко не все. На кухне ярко горели лампы и слышались голоса.

Вообще-то я подслушивать не планировала. Выпрямилась, собираясь тактично дать понять, что иду.

И тут услышала обрывок фразы:

— … в приют.

Сердце замерло, чтобы не заглушать дальнейшую беседу мужчин семейства Карвальд.

— Мож не надо, деда? — пробасил Вик негромко, с отчетливым сомнением. — Она нам все-таки помогла. Не по-человечески это.

Значит, речь действительно обо мне.

Я на автопилоте вжалась в стену, сливаясь с сумраком.

— С ума сошел? Аль лишние деньги завелись? — проворчал дед. Добрый, милый селянин, приютивший выгнанную из дома сиротку. Гад такой! — Представь, сколько дают в приюте за магичку без рода. Вот то-то же. У нас генератор полетел, кто чинить будет? Ты, голова дубовая?

Не чувствуя ног, я отошла от дверей и беззвучно потрусила в спальню, молясь Богине, чтобы никто меня не заметил.

Обошлось.

Подслушивать дальше смысла не имело.

Уже достаточно.

Нет, неспроста я так крепко заснула на новом месте, невзирая на боль и настороженность и даже не переодевшись.

Какое бы тело ни было, а сознание-то мое, в боях закаленное и опытное.

Ну не отключаюсь я напрочь. Тем более до такой степени, чтобы не заметить, как меня перенесли с постели.

Видно, не менее добрая Айса что-то подмешала в еду или напиток. Умеючи и зная где что лежит — дело пары секунд. Я в местных травках ни бум-бум, вот и не распознала посторонний привкус.

Значит, не к делу меня пристроить решили, а сдать за деньги, как металлолом.

Интересно, а здесь металл переплавляют?

Не о том думаю!

Паковать надо вещички и бежать.

Куда только…

Мысли скакали бешеными зайцами, тело же действовало само.

Бесшумно проскользнула в спальню, чутко прислушиваясь к дыханию девушек, вытряхнула из наволочки подушку и принялась ее набивать запасной одеждой. Ту далеко убирать не стали, так и оставили в изголовье.

Подумав, рейтузы и жилетку натянула поверх своего, закуталась в шаль и задумалась.

Лезть в шкаф за верхней одеждой?

Слишком рискованно, перебужу всех.

Отбиться мне сил сейчас не хватит, скрутят — и дело с концом.

Нет, уходить надо тайком, пока замечательное семейство спит.

Вроде видела что-то при входе. Там рядом никого, только козы, но они мне не помеха.

Кивнула самой себе, закинула котомку на плечо и двинулась к выходу.

По коридору шелестела на цыпочках, у каждого поворота задерживая дыхание и оглядываясь в обе стороны. Держала наготове сонное заклятие. Небольшое, на пару минут всего вырубит. Скорее его можно назвать обморочным. Но на большее меня не хватит.

Жаль, что в кухню заглянуть и набрать еды не удастся. Ничего. Нашла одну ферму, найду и другие. Может, кому руки дополнительные нужны.

Но на будущее мне урок. Придется скрывать наличие магии, чтобы не вводить народ в соблазн скорого обогащения.

Надо же, вознаграждение за молодежь без рода, но с даром!

Получается, за одаренными присматривает государство. Причем внимательно. Потому и отправляют таких, как я, в приют, а не убивают на месте.

В отличие от мелких семейств вроде Торсфламмов, король прекрасно понимает, что нельзя разбазаривать генофонд. И пользуется отказниками наверняка по полной.

Дармовая рабочая сила, безропотное мясо, обязанное за сытое существование по гроб жизни. Поди плохо…

Заслышав шаги, козы оживились и робко замемекали. Я шикнула на зверюг, распахнула шкаф и зашарила внутри. Инстинкты орали, что следует поторапливаться. Спят-то далеко не все, самые опасные — мужчины — как раз бодрствуют. Услышат этот ночной концерт и прибегут проверять, все ли в порядке. А тут я!

Потертая дубленка, висевшая на единственном крюке, оказалась мне неимоверно велика, но лучше так, чем мерзнуть.

Топор сам прыгнул в руки.

Нет, мстить я не буду. Но мои шансы отбиться в случае чего резко увеличились. Да и оставлять оружие Карвальдам не слишком благоразумно.

Первая заповедь валькирий гласит: «Соблюдай осторожность, потому что все, что может быть использовано против тебя, наверняка будет использовано против тебя».

Волоча за собой меховую оторочку, как шлейф, я подошла к двери и потянула ее на себя. Та не шелохнулась. Примерзла?

Я дернула посильнее.

Нет, банально заперта.

Ключа нигде не видно.

Обшарила стену рядом, полочки, преодолевая брезгливость, заглянула под половичок.

Нету.

Приняли меры против побега. Предусмотрительные!

В коридоре послышались тяжелые шаги.

Козий хор таки принес свои мерзкие результаты.

Стиснув зубы, сбросила заготовку оглушающего заклинания и позвала воду. Полупрозрачный ключ блеснул льдинкой в призрачном свете. Щелкнул замок, дверь буквально вмело внутрь тяжелой грудой снега. Выкарабкиваться пришлось на четвереньках, но тревожные возгласы на разные голоса придали мне прыти.

Громада парника темнела совсем близко, по правую руку.

Я ломанулась влево, крепко сжимая топор и загребая сапогами снег. Наберу резерва — просушусь. Главное сейчас — убраться подальше, пока не догнали.

Бесконечное белое поле, завывающая вьюга и полное одиночество.

Я брела сквозь метель уже час.

После того как меня вынесло из землянки, я несколько минут петляла, как заяц, путая следы. В темноте беглянку так просто не разглядеть, заметает ямки быстро. Погони видно не было, я немного успокоилась, и тут поняла, что понятия не имею, где лес.

Теплица давно скрылась из виду, единственное, что я знала, — она где-то за спиной. Но левее или правее, а может, и прямо…

В общем, двинулась куда глаза глядят, лишь бы подальше от незадачливых пленителей.

Если уж надумаю сдаваться в приют, сделаю это сама.

И деньги получу через какое-нибудь подставное лицо. После совершеннолетия-то они меня удерживать права не имеют… или имеют? Эх, читала бы Кристель вместо сказок с картинками местное законодательство!

Шагать, обдумывая грядущие аферы, было не так утомительно. Тем более что плотный ужин, пусть и приправленный снотворным, сделал свое дело вместе с заклинанием исцеления. Ребра ныли куда меньше, гематомы почти рассосались, а резерв расширился.

Незначительно, едва заметно, но он раскачивался как положено, что не могло не радовать.

Снег закончился так резко, что я не успела притормозить и упала коленями в топкую грязь. Выругалась, поднимаясь и кое-как отряхиваясь. Подобрала топор — негоже без оружия в незнакомой обстановке.

И оторопело огляделась.

Четкая линия, будто проведенная невидимой рукой, отделяла вьюжную зиму от леса. Какое сейчас время года, определить было затруднительно, потому что на одном и том же кусте росли спелые сочные ягоды, пестрели белые звездочки завязей и желтели подсохшие листья.

Будто в качестве компенсации за вечную зиму снаружи здесь слились воедино все остальные сезоны.

Странное.

Настороженно поглядывая по сторонам, я миновала вязкую лужу, образованную на стыке двух температур. Да, под раскидистыми кронами елей явно было куда теплее, чем по ту сторону границы. Не жара, но около пятнадцати-двадцати, как в теплице. Средненько. Пальмы не заколосятся.

Расстегнула дубленку, но снимать не стала. Кто знает, какие тут еще сюрпризы приготовлены?

Густая трава цеплялась за промокшие сапоги.

Я прошлась по кромке, приглядываясь к чаще. Если не считать странной растительности, вроде бы лес как лес. Попискивают ночные обитатели, кто-то завывает. Хищники, наверное, водятся.

Не зря топор захватила.

Из кустов выпрыгивать никто не спешил. Но и я туда не торопилась.

Раз Айса упоминала, что траву косят лишь на опушке и только там безопасно, вглубь мне не надо. Не буду считать себя умнее всех и лезть на рожон.

Сверху сыпался мелкий мерзкий дождик. Замена внешней вьюге, очевидно.

Я выбрала ель попушистее, заползла под нее на четвереньках и прислонилась спиной к стволу, разложив дубленку под собой в качестве коврика.

Переночую тут, а утром посмотрим, куда двигаться. Возможно, пройдусь по опушке в какую-нибудь сторону, чтобы убраться подальше от теплицы и ее владельцев. Мне нужно в большой город, чтобы затеряться.

Вроде бы здесь такие есть. Только как они выглядят, Кристель себе не представляла. Бедняжка никогда не покидала стен родного дома, однако про существование столицы слышала.

Поерзав на жесткой земле, я прикрыла глаза. После неожиданной пробежки по морозу, стоило попасть в тепло и относительную безопасность, организм повело. Истощение и травмы давали о себе знать. Живот заурчал, я машинально прижала его ладонью.

Собирать ягоды, с виду съедобные, не буду.

Мне хватит пока отравы в организме.

Положила топор на колени, чтобы не искать, если нападут, и задремала.

Появление светящейся фигуры на прогалине восприняла философски. Сплю же! Имею право во сне видеть что угодно. В том числе зеленоватых полупрозрачных призраков. А вот спутники глюка меня заинтересовали не на шутку.

— О, какие милашики! — взвизгнула я мысленно, глядя на поджарых, сизо-серых борзых, вьющихся в ногах духа.

— Ты пришла в наш лес с оружием, без разрешения. Ты умрешь! — просипел потусторонний голос со всех сторон одновременно. — Мы соблюдаем договор. Твоя последняя просьба, смертная!

— А можно собачек погладить?

Дух опешил, но быстро взял себя в руки. Или что там у него для успокоения.

— Ты сумасшедшая, — с каким-то облегчением в голосе заявил он. — Но это тебя не спасет.

Он повелительно махнул, и собаки сорвались с места, обходя меня полумесяцем.

Отлично обученные боевые псы.

Прелесть просто!

— Это же сон, верно? — я воровато огляделась, проверяя.

И потянулась, вставая в полный рост.

Потертую перештопанную жилетку сменил сияющий серебром боевой нагрудник. В руке… к сожалению, духовный меч остался в прежней жизни, так что сидеть мне без оружия, пока новое не сотворю. Но магия, послушно заплясавшая на кончиках пальцев, компенсировала впечатление.

В иллюзорном пространстве ты та, кем себя ощущаешь.

А ощущала я себя прежней.

Полной сил, готовой сражаться против всего мира в одиночку.

Поджарые борзые затормозили резко, словно налетев на невидимую стену.

Дух тоже отступил на шажочек. Скорее, качнулся назад, тут же спохватился и выпрямился. Но я уловила слабину и широко улыбнулась.

Приятно хоть на время стать собой!

— Ты… что такое вообще? — пролепетал защитничек леса.

— Я — Альсвира Фроссхейд, Страж Льда, Владычица Морозных Ветров, третья в Снежном крыле! — гордо объявила я. Подумала и добавила справедливости ради: — Ну, еще немного Кристель… без фамилии, потому что родители у бедняжки — козлы безрогие.

Собаки заскулили, припадая передними лапами и прижимаясь к земле.

Чтобы не пугать животинок, присела и протянула руку.

— Ну что, познакомимся? Это же гончие стихий, если не ошибаюсь? Всегда мечтала приручить парочку.

Пока дух подыскивал цензурные выражения, самые храбрые песики подобрались поближе и попадали на спины, подставляя пушистые беззащитные пузики для почесывания. Чем я с удовольствием и занялась.

Ладони покалывало от энергии.

Воплощенные стихии — это не баран чихнул, с ними надо осторожно обращаться.

— Но так нельзя! Это не по правилам! Договор… — лепетал хранитель леса, наблюдая за моральным падением питомцев.

Остальные тоже осмелели и совали лобастые головы под локти, требуя свою порцию ласки. Я не отказывала, чувствуя, как стремительно наполняется резерв.

Занятно, что в нынешнем состоянии и запас магии у меня прежний. Надо бы не переборщить, а то как бы тело в реальности не лопнуло от избытка сил.

— Что за договор-то? — без особого интереса уточнила я.

— Мы допускаем лишь избранных. Тех, на ком есть наша печать, — гордо ответил дух.

Знакомая тема придала ему уверенности в себе, он даже поближе подплыл, не забывая неодобрительно поглядывать на резвящихся гончих.

Тем было глубочайшим образом плевать.

Отсюда вывод: они не подчиняются напрямую хранителю. Просто терпят его главенство, потому что им дан соответствующий приказ кем-то еще.

Но кем?

Могущественное, должно быть, существо, раз сумело призвать таких тварюшек.

— А что взамен? — нахмурилась я.

Договоры такого рода редко оказывались выгодны для человека.

Чую проделки высших сил. Они любят подпитаться нахаляву.

— Взамен они делятся магией. — Дух пошел рябью, видимо, так он пожимал плечами. — На поддержание защитных куполов уходит прорва энергии.

— У вас же ее своей прорва, — удивилась я, подхватывая морду одной из гончих и тиская шерстяные щечки.

Та аж глаза закатила от удовольствия. Давненько никто не гладил малышей, одичали.

— Наша не подходит, — вздохнул хранитель. — Мы связаны с природой, жизнью и ростом. А то, что творится по ту сторону…

Он отвернулся, глядя мимо меня на завывающую вдоль невидимой стены вьюгу.

— Люди постарались, да? — сочувственно спросила я.

Риторически.

Не раз и не два приходилось видеть, как человечество в стремлении к мировому господству гробит этот самый мир напрочь. Правильно я поначалу заподозрила, что вечная зима — рукотворное событие.

Руки бы поотрывать тем, кто это устроил!

Хотя, учитывая, как давно это произошло… поздновато, наверное.

Поднялась с колен, не обращая внимания на протестующие взвизги разыгравшихся псин.

— Где центральная точка? Кристалл, пентаграмма, что у вас тут в ходу? — деловито поинтересовалась я.

— Зачем тебе? — насторожился дух.

— Энергии солью чуток. Перебрала, — добродушно усмехнулась, демонстрируя светящиеся ладони. — Боюсь, разорвет меня на тысячу Кристелей, если в таком виде проснусь.

Гончие, в отличие от хранителя, думали недолго. Одна из них, самая крупная, тявкнула и деловито потрусила вглубь леса.

Я обернулась на замершую под елью хрупкую фигурку.

— Ты уж проследи, чтоб меня никто не сожрал и не утащил, — полушутя попросила духа.

Из земли стремительно проклюнулся частокол колючих ветвей. Не прошло и минуты, как ежевика густо оплела дерево по периметру, создавая непроницаемый ощетинившийся забор.

— Миленько, — оценила я. — Главное, чтоб потом меня наружу выпустило. Хотя, топор вон есть…

В ответ на дурную шуточку иглы удлинились и хищно блеснули металлом.

Я вскинула руки в знак мира и поспешила следом за гончими.

Собаки успели убежать довольно далеко, но вожак — крупная матерая сука — дожидалась меня на опушке. Я потрепала ее за ушами, чувствуя, что резерв переполняется.

Пожалуй, на будущее надо гладить поаккуратнее. А в реальном теле и вовсе остерегаться прикосновений к этим ребятам, пока не прокачаюсь хоть немного. Всегда можно сбросить избыток заклинаниями, конечно.

А если попаду в неприятности, то иметь рядом парочку таких защитников-батареек — и вовсе потрясающий бонус.

Эдакий непобиваемый джокер.

Как бы их переманить еще на службу? Вряд ли они за почесушки согласятся покинуть привычные места.

Идти оказалось недалеко. В принципе, лесом этот клочок зелени можно назвать с большой натяжкой. Часть территории сжирало озерцо с бьющим со дна родником. Как раз рядом с ним и располагалось главное дерево — центр защитной системы.

Массивный дуб распростер ветви вверх и в стороны. Крону слегка заносило снегом на самой макушке — именно по этой высоте отсчитывалась защита. Кто имел смелость высунуться за пределы — сам виноват.

Кора потрескалась, местами из прорех сочилась маслянистая густая жидкость, напоминавшая смолу. Дереву явно нелегко давалась отведенная ему роль, но оно держалось изо всех сил.

— Бедняга. Эк тебя жизнь потрепала, — пробормотала я, подходя ближе и прикладывая ладони к шершавой поверхности.

Где-то очень глубоко в великане пульсировала жизнь — соки несли питательные вещества к ветвям, а энергетические каналы тянулись к верхушке и расплескивались гигантским зонтом.

Я так и не поняла, откуда дуб берет всю эту энергию. По всему выходило, тянет из земли, но, как сказал дух, ею делятся люди.

Ничего, разберусь с назревшей проблемой и спрошу.

А кипевшая во мне магия действительно становилась проблемой.

Легким импульсом отправила немного, на пробу, вглубь дерева. Проследила, как жадно впитали подачку протоки, и усилила напор.

Дерево, с моей поддержкой, будто выдохнуло с облегчением. Купол засветился — невидимо для обычного глаза, но на эфирном плане полыхнуло знатно.

Пока шла подзарядка, я изучила узлы и плетения.

Что могу сказать?

Тот, кто это устанавливал, силушкой был не обделен. А вот мозгом…

Это ж надо умудриться замкнуть контур на человеческой ауре! Получается, без взаимодействия с людьми зеленые оазисы растворятся в метели точно так же, как остальная территория планеты. Можно было использовать их собственный резерв, но тогда вряд ли кто-то снаружи пробился бы с такой легкостью, как я. Или как те селяне — Карвальды, преспокойно бродившие по опушке и собиравшие сено.

То есть купол стал бы сплошным, непроницаемым для посторонних.

Возможно, в этом и суть? Иначе люди, наверное, загнулись бы без доступа к зелени и свежему воздуху.

С другой стороны, в каких дозах нужно отдавать магию и как часто? Я-то поделюсь без проблем и проконтролирую процесс, а ту же Кристель в ее прежнем облике в момент высосало бы досуха.

Резерв опустел резко.

Раз — и меня повело.

Пришлось отступить на шаг, чтобы отрезать жадно пьющее магию дерево от источника энергии.

Корни зашевелились, земля под ногами дрогнула.

— Нет, приятель. Я, конечно, вкусная, но делюсь исключительно по доброй воле!

Собрав остатки силы, я щелкнула небольшим колючим шариком по протянувшемуся ко мне узловатому щупальцу.

Повернулась к маячившему неподалеку духу.

— И давно вы так? — спросила, неопределенным взмахом руки обрисовывая полусферу.

— Давно. Я когда пробудился, так и было уже, — вздохнул он.

— Ясно, — задумчиво кивнула я, вновь прослеживая затухающую пульсацию вверх и в стороны.

Жаль. Идею вызнать тайну происхождения такой занятной системы пришлось свернуть и отложить в дальний уголок, на потом. Кто-то же должен быть в курсе, как оно появилось и чем управляется.

Или кем.

Лезть и ковыряться в энергетических узлах не рискнула.

Все-таки я сейчас — всего лишь астральная проекция былого. Полная магии, способная на заклинания, и — возможно — физическое воздействие, но до прежнего величия еще далеко. Тем более если собираюсь менять фундаментальное устройство мира.

А речь шла именно об этом, ни много ни мало.

Разветвленная сеть корней уходила неописуемо далеко. Не удивлюсь, если подобные очаги зелени есть по всей планете.

Тот, кто устроил безобразие с погодой, позаботился, чтобы люди не вымерли.

А может, это и вовсе были два разных существа. Один морозил, другой — спасал?

Надо бы в цивилизацию, историю изучить.

И про договор обязательно.

— А на каких условиях вы ставите эту самую печать? На что она похожа?

Я заново оглядела дуб.

Трещины частично затянулись, корочки подсохли, и вообще он казался куда ровнее и здоровее, чем минуту назад. Все-таки переработка чужой магии нелегко дается, особенно без умелого посредника, напрямую.

— Магов приводят для знакомства с лесом. Кто-то способен питать его, кто-то нет, — снова подернулся дымкой сомнения дух. — Огневиков, например, мы и близко не подпустим. Земля и воздух — терпимо. Лучше всего, конечно, вода…

— Вода? — удивилась я, вспомнив, как папенька Кристель орал, что она бесполезная и ни к чему не пригодная.

— Ну да. Эта стихия лучше всего со щитом сочетается. Прямой контакт, ничего почти менять не надо, и Древу полегче.

Дух произнес «Древо» с уважением, почти с благоговением. Что-то мне подсказывало, что он не о дубе, а обо всей системе защиты. Одно сплошное Древо. Даже представить жутко такую громадину, оплетающую корнями всю планету.

Нет, соваться туда мне сейчас точно рано. Еще сломаю что-нибудь и помру раньше, чем сумею починить.

А вот разобраться с тонкостями местной магии не помешало бы.

Как получилось, что самый востребованный — по идее — дар оказался не в чести?

— Во время первого контакта с Древом на ауре магов появляется своего рода отметина. — Я насторожилась. Ни к чему хорошему пятна на ауре обычно не приводят. — Они, конечно, не становятся хранителями, как я. Их называют служителями. Происходит привязка на энергетическом уровне и уже не обязательно обниматься для передачи энергии, как ты это делала. Достаточно появиться на территории леса…

— И из тебя начнут выкачивать силу? Просто прелестно! — с сарказмом восхитилась я. — Что, много желающих принести себя в жертву?

— Почему в жертву? — обиделся дух. — Взаимовыгодный обмен. Они нам, мы им. Кстати, на твоей ауре почему-то метка не проявилась.

Он даже поближе подлетел, разглядывая меня с недоумением.

Я вздернула бровь.

Вот еще не хватало, чтобы кто ни попадя цеплял на меня энергетических паразитов!

А судя по описанию, это он самый и есть. Приманивает одаренных фруктами и ягодами, а сам пожирает их втихаря. Надеюсь, не до смерти.

— Я служить никому не собираюсь, — хмыкнула вслух. — Помочь по-дружески готова в любой момент, особенно если это не воспринимать как само собой разумеющееся и на шею не садиться потом. А становиться чьей-то кормушкой, пусть и за еду — увольте.

— Ты вообще странная, — продолжал летать вокруг меня дух, чуть ли не принюхиваясь. — Светишься силой, общаешься с нами запросто. Обычно никто долгой беседы со мной не выдерживает.

Еще бы. От него чистой магией природы фонило так, что кого послабее придавило бы к земле, а тот, кто посильнее, заработал бы нехилую головную боль. Это мне нормально — естественные щиты валькирий, да сверху накинула несколько ментальных на автомате.

Получается, здесь магия вообще не сильно развита? Раз они не способны на простейшие блоки.

Хотя на куполе плетения сложные. Некоторые корявые, но общая конструкция внушает уважение.

Откатило, похоже, из-за катастрофы. После глобальных войн и бедствий прогресс частенько тормозится, а то и вовсе цивилизация возвращается на несколько столетий в прошлое.

— И как, хорошо это или плохо? — хмыкнула я, заныривая в кустарник, охранявший мое тело. Прошла сквозь иголки бесплотным облачком.

Вот они, преимущества энергетической формы. Хочешь — материальна, хочешь — не материальна.

Потратила остатки резерва на то, чтобы запустить процесс восстановления в организме на полную. В физическом воплощении у меня бы такой фокус не прошел — силенок пока маловато.

И, не теряя времени, нырнула обратно в тело.

Пробуждение вышло не из приятных.

В спину впивалась кора, давя на срастающиеся ребра. Холод пробрался под одежду, ноги онемели, пальцы гнулись с трудом.

Вообще это не слишком здорово — подолгу бродить по астралу. Можно и на неприятности вроде потери связи с оболочкой или клинической смерти нарваться. Поди откачивай себя потом. Спасать-то меня в лесу некому.

Дух все еще маячил в стороне, внимательно наблюдая, как я разминаюсь, разгоняя кровь. Чисто физически, без применения магии. Тельце у Кристель хиленькое, сил пшик. Ей бы тренировок и раскачать резерв как следует, но не в экстремальных же условиях! Тратить последние силы на упражнения, когда ее в любой момент сожрать могут, не слишком благоразумно.

То есть меня сожрать. Не ее.

Пора привыкать думать о Кристель как о себе. А то так и до раздвоения личности недалеко.

Брякну еще ненароком — она, мол, выросла. Или ее дар…

Хорошо, если у виска покрутят, или как тут выражают отношение к ненормальным. А могут и в тюрьму сдать.

Бывало такое, что попаданцев опасались, а то и ненавидели. В разных мирах по-разному. Хранитель вон как насторожился, увидев мои способности.

— Хорошо, — выдал он наконец.

Я успела подзабыть, о чем мы говорили. Пришлось поднапрячься и вспоминать.

— Чем же?

— Проще с людьми общаться будет. А то нас почти никто не слышит. Если до кого и получается достучаться, те убегают из леса сломя голову. Орут, что с ума сошли.

— Как вы тогда договор-то заключили? — нахмурилась я.

— Так то давно произошло. Тогда и маги покрепче были, и у нас связь с внешним миром — прочнее. Чем дольше стоят купола, тем сильнее мы отделяемся. И граница все жестче. Только два поколения назад, помню, луг этот был в два раза шире. — Хранитель махнул полупрозрачной рукой в сторону беззвучно завывающей метели.

Я оценила полосу поросшего травой пространства и приуныла. При таких темпах очень скоро зима поглотит и эту преграду, подойдя вплотную к лесу.

Что ждет оазис тогда?

Купол, скорее всего, выдержит, а вот людям, пользующимся нейтральной территорией, и их животным придется несладко.

Вряд ли ради коз будут ставить вторую теплицу. Слишком уж это накладно. Вон, они готовы были ребенка продать ради одного обогревателя, второй им точно не потянуть.

Карвальдов мне не жаль, а вот зверье — да. И в принципе человечество.

— А как можно обратно отмотать, ты знаешь? — без особой надежды на внятный ответ уточнила я.

— Никак. Только если купола совсем снять, но тогда и нас занесет, — мрачно отозвался дух.

Я вспомнила кривое, но надежное энергетическое плетение. Ослабить не выйдет, там действительно только ломать напрочь. И понятно, что исход будет плачевным.

— Значит, надо, чтобы снаружи потеплело, — кивнула я своим мыслям.

В принципе, к этому все шло.

Постоянные морозы — это ненормально, планета так долго не продержится. Точнее, шарик-то уцелеет, но жизни на нем придет конец. Останутся какие-нибудь бактерии в почве под снегом. Может, если через пару миллионов лет потеплеет, они снова разовьются в полноценных животных. А люди вряд ли возродятся.

Ну теперь по крайней мере ясно, зачем меня сюда занесло.

Спасать мир!

Кто бы сомневался…

— Хорошо бы, — грустно вздохнул хранитель. — Только как этого добиться? Думаешь, никто не пробовал? Древо регулярно пытается выпустить новые отростки, но мороз настолько кусачий, что они просто не успевают закрепиться, не говоря уже о новом куполе, который кто-то из людей должен помочь установить сверху…

— А человечество? — я перестала скакать на месте, размахивая руками.

Запыхалась. Вместо этого побрела вдоль опушки, внимательно глядя по сторонам. Иногда переключалась на магическое зрение, чтобы изучить схемы. Энергии такое умение жрет немного, зато разминка для дара.

— Что оно сделает? — отмахнулся дух, скорчив недовольную рожицу. — Их магии едва хватает на поддержание куполов. Слабоваты они целый мир согревать!

— Ну, охладить же как-то сумели, — рассеянно пробормотала я.

Подошла ближе к подтаявшему участку, проваливаясь по щиколотку и вглядываясь в очередной узел.

Да нет, быть не может!

Прищурилась, проследила узор.

Тут бы силу влить, чтобы наверняка, но столько у меня пока нету.

— Это что? — тыча пальцем в нужную точку, строго спросила духа.

— Снег? — полувопросительно отозвался он.

Ясно. Не видит.

Ничего на самом деле удивительного, если человеческая магия ему чужда.

Но если я права, то корни Древа не просто соединяют все купола подобно одной гигантской грибнице. Для знающих людей они могут стать своеобразными проводниками. Эдакий скоростной тоннель, соединяющий любые две точки из имеющихся на карте. То есть отсюда я теоретически могла попасть в любой другой оазис.

Когда дар прокачаю, разумеется.

— Ты с другими хранителями общаешься? — деловито спросила, совершенно другими глазами, по-хозяйски, оглядывая местность.

Здесь, в глуши, мне делать особо нечего. Надо дождаться утра, добрести до ближайшего города, осесть там и слиться с людской массой. Вот через месяц-другой упорных тренировок есть шанс воспользоваться транспортной системой леса.

— Не очень, — буркнул дух. — Сложно это. И сил много уходит. Иногда весточки получаю, если важное что. Если кто из наших умер, например.

И замолчал.

Да уж, сказать нечего.

Значит, островков зелени постепенно становится все меньше.

Что ж. Работы много, я на весь мир одна. Надо бы подкрепиться — и в путь.

Желудок отозвался согласным урчанием.

— Пойдем, полянку тебе с земляникой покажу. Там еще грибы в сторонке есть, — смилостивился хранитель. — Только не вздумай костер разводить! И топор тут оставь, на всякий случай.

Я пожала плечами — не самоубийца же, рубить что-то в почти разумном лесу — и потопала следом за духом.

В физическом облике идти оказалось далеко не так приятно и легко. Ноги норовили зацепиться за коряги, сапоги вязли в топкой почве, с деревьев капало.

Дождь слабел, как и вьюга за пределами контура. Но то и дело отдельные капли норовили скатиться за шиворот.

Костерок и в самом деле не помешал бы, но потерплю уж до человеческого жилья. Простуда мне в любом случае не грозит — аура валькирии постепенно занимала положенное ей место. Теперь тело и восстанавливаться будет быстрее, и общая его устойчивость перед вирусами и различными ядами повысится. Приятный побочный бонус.

— Стой! Пришли, — буркнул дух и испарился.

Я покрутила головой, но более никаких надсмотрщиков не обнаружила. Ну, кроме самого леса.

Проверяют?

Пожала мысленно плечами. Нарушать озвученные правила я не собиралась, а если они о чем-то забыли предупредить, то сами виноваты.

Россыпь земляники начиналась прямо у носков сапожек. Вовремя меня хранитель тормознул.

Присела и принялась собирать омытые дождем ягоды, горстями отправляя в рот. Сладкая мякоть таяла на языке, оставляя легкую кислинку послевкусия.

Наесться таким деликатесом невозможно. Больше устанешь, ползая на карачках и собирая. Но хотя бы острые спазмы в желудке унялись.

Ужин, которым угостило доброжелательное семейство Карвальдов, давно стал воспоминанием, а после магической активности голод обостряется в разы.

Облизываясь, я оглядела россыпь грибов под деревьями.

Пожалела, что не сообразила захватить две наволочки — вот бы вторая сейчас пригодилась!

Пошарила в импровизированной котомке, нашла рубашку. Потом отстираю. Завязала каждый рукав у манжета, воротник стянула узлом, закрепив пуговичкой. Получился странной сложной формы мешок. Туда полетели все подряд — подосиновики, сыроежки, белые. От изообилия разбегались глаза.

Поганки тоже лезли под ладони, но их я не трогала. Мало ли, сорву то, что есть не собираюсь, лес и обидится? Мне с ним отношения портить не с руки.

А с грибами придумаю, что делать. Лишними не будут.

Съесть самой всегда можно. Но я планировала продать кому-нибудь.

Чтобы влиться в общество, нужны деньги, а их у меня как раз нет. Совсем.

Подол рубашки завязывался с трудом. Набила я ее плотненько, теперь главное не поморозить и не рассыпать собранное.

— Дух, а в какой стороне деревня? Или, еще лучше, город? — спросила я негромко. И подумав, добавила: — И вообще, как тебя зовут? А то орать «Эй, ты» как-то невежливо.

— Не знаю, — протянул хранитель, проявляясь неподалеку, чем подкрепил мои догадки о неустанном присмотре.

— Что именно?

— Ничего. Ни имени у меня нет, ни жильем людским не интересуюсь. Не чую ничего, что за пределами леса, — развел руками он совершенно по-человечески.

Мне стало его искренне жаль.

Бедолага, как же скучно ему живется! Сидишь себе сиднем в своем тесном мирке, ни пообщаться с кем, ни в гости сходить. Еще и угроза буквально со всех сторон.

— Ты один здесь? Ну, на этом участке? — повертела головой, но больше никаких эфирных сущностей не засекла.

Зайцы, белки, пара косуль на поляне вдалеке.

Интересно, как здесь с охотой дела обстоят?

Спрашивать пока не стала, у нас не те отношения. Еще решит хранитель, что я на святое посягаю.

Да, срочно нужно в цивилизацию, учить историю и теорию магии.

Что касается использования дара, вряд ли местные могут меня чем-то удивить. А вот формулы, тонкости взаимодействия рас и законы для каждого мира свои.

Не хотелось бы вляпаться в проблемы только потому, что по незнанию кого-то оскорблю.

— Один, — вздохнул дух. — У меня участок небольшой, я справляюсь. Бывают леса огромные, за день не обойти. Там три-четыре хранителя дежурят, а то и поболе.

Ого. Любопытно было бы взглянуть.

Метель прекратилась, небо окрасилось в нежно-персиковый.

Огибая лужи, я добралась до кромки леса и, поколебавшись, переступила незримую границу.

После влажного тепла мороз ощутимо куснул за ноги и пальцы рук. Щеки вспыхнули, дыхание вырвалось облачком и тут же истаяло.

Тратить резерв на защиту не стоит. Лучше потерплю. Неизвестно, кто может поджидать одинокую девочку в занесенных снегом полях. Чтобы дар прокачивался, нужно выкладываться полностью, до предела, а после ждать, пока все восстановится, чтобы снова опустошить запас сил.

И лучше это делать в безопасном месте, а не по дороге.

— Спасибо тебе, хранитель леса, за доброту и милосердие, — неожиданно сама для себя выдала я.

Видимо, фраза сидела в подкорке Кристель. Что-то из сказок или преданий.

Но дух оценил.

Подлетел к кромке леса, не пересекая линии, и тоскливо на меня уставился.

— Ты приходи, если что. С тобой весело, — выпалил он. И, смутившись, добавил: — Да и дубу старому полегче стало. Польза от тебя тоже есть.

— Я старалась, — хмыкнула, не обижаясь на попытку эксплуатации. — Может, и приду.

Зависит от того, насколько далеко отсюда ближайшее людное место. Городок хоть какой-то.

И от того, насколько быстро я раскачаю дар.

Ведь если дотяну до уровня, при котором можно пользоваться транспортной системой леса, сумею попасть в любой его оазис. Так что выполнить просьбу духа будет не такой уж проблемой.

Сориентировавшись, я бодро зашагала по хрусткому насту. За спиной осталась теплица и корыстное семейство Карвальдов, чуть левее в стороне — бывший родной дом.

Куда идти, понятия не имею.

Потому двинулась просто вперед, подальше от дурных воспоминаний. В конце концов, вряд ли фермер рискнет селиться далеко от места сбыта, совсем уж в глухомани. Значит, цивилизация должна быть где-то неподалеку.

И, как оказалось, угадала.

Городок был виден издалека благодаря золотистому магическому куполу, окутывавшему его центр.

Я добралась до него ближе к вечеру, порядком оголодав.

Окраина представляла собой множество землянок и заброшенных зданий довольно зловещего вида: пустые дома с распахнутыми ставнями и битыми стеклами, а рядом — красивый ухоженный вход в подвал, где и обитали люди.

Улицы не пустовали.

Торговцы перевозили на санях грузы, коренастые лошадки тащили повозки, фыркая и недовольно поводя ушами. Собственно, только уши и ноздри из-под попон и выглядывали, да еще мохнатые ноги с несоразмерно крупными копытами. Видимо, специальная морозоустойчивая порода.

Я пристроилась за одной из таких телег, глазея по сторонам и изучая быт горожан.

Сильнее всего заинтриговал купол.

Но пробраться под него не вышло.

Посмотрела, как тщательно досматривают мешки на телеге, сканируют каким-то артефактом и вчитываются в гравировку на бляхе поставщика, развернулась и потопала в обратную сторону.

Бляхи или медальона у меня не было. Сорвали, наверное, когда били милые родственнички. Или само упало. Похоже, здесь они заменяют документы. Учитывая, что бумага должна стать дефицитом, ничего удивительного.

Логично. Но плохо.

Получается, в центр мне не попасть.

Купол взломать?

Я прошлась вдоль кромки, присматриваясь к внешним плетениям.

«Силенок пока что не хватит», — пришлось признать с досадой. Очень уж тело мне хлипкое досталось и необученное.

Не просочусь.

Остается устроиться снаружи.

Но как?

Для начала нужно избавиться от мешка странной формы, а то он привлекает слишком много внимания.

На меня поглядывали. Не осуждающе, с легким интересом, но запоминали.

А мне это ни к чему, я сюда сливаться с толпой пришла, а не шоу устраивать.

Значит, сбыть грибы.

Деловито огляделась по сторонам, принюхалась. Откуда-то вкусно тянуло запахом жареного мяса. В ту сторону и направилась.

Чутье не подвело.

Небольшая таверна гостеприимно распахнула двери желающим. Вниз, в землянку, вели тщательно очищенные от снега ступени. От тепла вокруг подтаяло, показалась темная влажная почва.

Над входом висел небольшой прямоугольный артефакт с красными камнями и источал прямо-таки тропический жар. Прищурившись, я оценила начинку. Огонь с воздухом, занятная комбинация. Подпитка извне, не на самообеспечении, значит, производитель таких штук должен потом нехило наживаться на зарядке.

После сломанного обогревателя в парнике я что-то такое и подозревала. Раз семейство Карвальд было готово продать сироту ради наживы, стоят батарейки недешево.

Внутри все оказалось чистенько, солидно, хоть и непривычно темно. Несколько ламп под потолком рассеивали полумрак, массивные столы из камня были скрыты толстыми скатертями с вышивкой, мимо них сновали три официантки в бело-желтой униформе.

На меня снова уставились.

Видок месту явно не соответствовал. Надо было идти через черный ход, но где его искать, я не представляла.

Затея с продажей грибов казалась мне все бредовее, но не отступать же и не выбрасывать их?

Молча, не встречаясь ни с кем взглядом, я пересекла зал и потянула за ручку дальнюю дверь.

— Там кухня. Туда нельзя, — нелюбезно буркнула возникшая как из-под земли работница.

— Я с товаром, — отрезала, перехватывая мешок поудобнее.

Девушка присмотрелась, охнула и сама распахнула створку.

— Господин Сольгренд, тут такое! — воскликнула она, обращаясь к тучному мужчине средних лет.

Тот как раз помешивал густой красный соус, но, услышав девушку, передал ложку помощнику и вышел к нам.

— Что тут стряслось? — буркнул не слишком приветливо.

— Простите, что отвлекаю. Можно вас на минуточку? — как могла вежливо выдавила я. Красноречиво покосилась на открыто глазеющих на нас клиентов и понизила голос: — У меня интересный товар есть.

Владелец заведения, по совместительству повар, критически оглядел меня, задержав внимание на потертых сапогах, оценил мешок и дернул подбородком в сторону уходящего вглубь коридора.

— Показывай! — приказал он, как только мы завернули за угол.

— Вот. — Я приоткрыла завязанный подол рубахи, демонстрируя маслянистые шляпки. Часть подернулась инеем, но основная масса не пострадала. Ничего им не будет, в общем-то, если сразу употребить и не перезамораживать.

— Лесные! — протянул господин Сольгренд со смесью восторга и изумления. — И много как! У кого украла?

— Ни у кого, — оскорбилась я.

Повар сложил руки на груди, мигом теряя всякое благодушие.

— Еще скажи — сама собрала, — фыркнул он.

— Ну да, на опушке, — пробормотала растерянно.

— Вот же врушка! — насупился господин Сольгренд. — Ты слишком мала, чтоб тебя в лес пустили. Значит, кто-то тебе помог. Или ты умудрилась залезть в хранилище?

Тут его лицо приняло странное выражение.

— А не сдать ли тебя страже? — задумчиво протянул он, отслеживая мою реакцию. — Ты вообще из какой семьи?

— Карвальды мы! — бодро отозвалась без малейших угрызений совести. — Дед послал, говорит: все лучшее — вам!

— Вот пусть сам приходит, а не детей присылает, — отрезал повар. — Не припомню, чтоб у Скарна младшие внучки были. Старших я видел, а ты кто?

— Приемная!

Господин Сольгренд продолжал хмуро меня рассматривать. Видно, неплохо знал старика Карвальда и понимал, что абы кого с улицы тот бы не пригрел.

Нельзя ему давать время на размышления!

— Ну не хотите, я другому кому отдам. Мне дед список составил, — проворчала я и развернулась к выходу.

— Куда? Мешок оставь!

То есть он собирается забрать грибы просто так, не заплатив? Удобно устроился.

— Дед сказал, без денег не приходить, — я скорчила жалобную рожицу.

— Какие счеты между поставщиками… Сам бы пришел потом, — бормоча себе под нос, повар задрал фартук и полез в карман. Отсчитал крупные, плоские, как картон, монеты и сунул мне в руку.

Наверняка мало дал. Вот чую. Но спорить я не стала. Сунула ему в руки мешок и дунула прочь что было духу, пока за мной никто не погнался.

Остановилась лишь в трех кварталах, на самой окраине. На безымянный городишко опускались сумерки, холодало.

Было понятно, что постучаться в первую же дверь и попроситься на ночлег не выйдет. Сдадут точно так же, как дед Карвальд.

Оставался только один выход.

По поводу приюта я оказалась права.

Основным строением в нем являлся именно забор.

Собственно, так я его и нашла — прогулялась вокруг городка и наткнулась на высоченную стену, украшенную поверху колючей проволокой. Вариантов, что это, было немного: либо тюрьма, либо детский дом.

Угадала.

Перед тем как постучаться в кованые ворота, я тщательно припрятала полученные деньги. Пересчитала, разглядела, чтобы хоть представлять, как они выглядят. Круги размером с ладонь, вырезанные из листа металла, с отпечатанным узором-сеточкой и номиналом в пять фирнов, что бы это ни означало.

Девять штук.

Интересно, что на них можно купить, кроме мешка грибов?

А скорее, горсти. Думаю, обсчитали меня знатно. Но пусть это останется на совести трактирщика.

Мне набрать еще из леса — не проблема, а вот ему я теперь вряд ли что-то принесу.

О будущих заработках придется еще поразмышлять.

На то, что мне выдадут приз за самосдачу, рассчитывать не стоит. Вряд ли тут меценаты сидят, иначе дети сами бы сюда рвались — получить вознаграждение и путевку в лучшую жизнь.

А в том, что могут отобрать нажитое, сомнений никаких.

Так что деньги закопала вместе с шалью и жилеткой. Свернула из них плотный рулон, упаковала заклинанием стазиса, потратив весь резерв одним махом, и сунула в ямку. Место выбрала тщательно — со стороны пустоши, подальше от города, чтобы не попасться на глаза любопытствующим. Никаких артефактов слежения или посторонних аур поблизости не было — за тайник можно не переживать. Дождется.

Можно было бы всю одежду так припрятать, но смысл? Я скоро вырасту и в высоту, и в ширину, по крайней мере местами. Рубашки и свитер точно станут малы, а жилетку можно и расстегнутой носить.

О порядках за стеной я не знала ничего.

Но реальность умудрилась меня неприятно удивить.

Сначала на мой отчаянный стук долго не отвечали.

Я уж было решила, что придется ночевать в сугробе.

Но тут послышались неторопливые шаги и калитка распахнулась.

— Че надо? — неприветливо буркнул массивный мужчина, по самый нос упакованный в пушистый козий тулуп мехом внутрь.

Шерсть торчала на стыках кусочков, создавая причудливо-клетчатый узор.

— Сирота я, — жалостливо протянула, силясь разглядеть, что там, за спиной охранника. — Род от меня отказался. Велели сюда идти…

— Водница? — прогудел он еще раздраженнее.

Вот чем он недоволен, спрашивается? И почему магия воды в такой опале здесь? Нас же на руках носить должны. И купола поддерживаем, и снега вокруг — топи не хочу.

Не понимаю логики.

Но, надеюсь, скоро объяснят.

— Проходи уж. Поздно, директор спит уже, завтра документы оформим.

Страж отступил в сторонку, пропуская меня во двор.

За забором начиналась узкая протоптанная в снегу тропинка, ведущая к квадратному приземистому зданию. Не знай я, что это приют, решила бы, что склад. Эдакая коробка с редкими узкими бойницами окон.

Но не землянка все-таки. Занятно.

— А у меня нет документов, дяденька, — жалостливо вытаращила я глаза, прошмыгивая мимо.

Господин Торсфламм меня отчего-то бумагами обделил. Решил, что я все равно никуда не доберусь и сгину в метели, а трупу документы без надобности? Или не хотел, чтобы я пятнала имя его рода своей мерзкой водной магией?

— Вас таких половина, если не больше, — пробасил охранник. Вблизи он уже не казался таким страшным. Ну высокий, ну плотный. Судя по форме тулупа, скорее толстый, чем мускулистый. — Имя есть хоть?

— Кристель я.

— Кристель, значит. — Мужчина пожевал мясистыми губами, о чем-то размышляя. — А Кальдорн тебе случайно не брат?

Брат?

Внутренности скрутило в ледяной узел, дыхание перехватило.

Точно, папенька что-то говорил о брате, который, как и я, не оправдал надежд. Но как его звали?

— Кальдорн? — переспросила я, не до конца овладев голосом.

Вышло хрипло и невнятно.

Охранник оживился.

Служить привратником — скучное и однообразное занятие. Кто-то сериалы смотрит, а здесь такого развлечения пока не придумали. Только и остается — за другими людьми следить.

— Точно, Кристель Торсфламм ты. Имя больно редкое. Он постоянно о тебе говорит, все переживает, как ты там, какой дар унаследовала. А ты вот…

— А я вот. — Развела руками и виновато улыбнулась, совершенно не чувствуя веселья.

Вот это я попала.

Брат-то родной — сразу поймет, что я не настоящая Кристель!

С другой стороны, мы наверняка давно не виделись.

Изменения в поведении вполне можно списать на подростковый кризис. Повзрослела, пострадала, поумнела. По-что-нибудь еще.

Узнать бы его вообще! Лица-то не помню.

Я сильнее стиснула котомку, борясь с желанием убежать обратно в снежную пустыню. Там хоть все понятно — холод, тьма, безмолвие. Вернусь в лес, построю шалаш из веток и листьев.

И одежду себе из травы шить буду, да-да.

Нет уж.

Сидя под кустом, как заяц, мир не спасешь.

Что мне сделает Кальдорн, даже если я его не узнаю? А ничего.

Зато я смогу ему помочь. Предупредить, чтобы в оазисы не совался. Это меня там уважают, а обычному воднику запросто печать влепят, и все — привет, зависимость.

И остальных ребят уберегу.

Интересно, куда их проверять водят? Вряд ли туда, где я уже побывала. Никаких признаков человеческого присутствия я там не заметила, разве что трава на опушке покороче местами, где ее Карвальды скосили. Значит, неподалеку есть еще оазис или даже несколько.

Удачно я зашла. Мне как раз для практики и развития резерва не помешает регулярно общаться с Древом. Безо всяких лишних печатей, разумеется.

Главное, найти этот близлежащий лесок и как-то договориться с его хранителем.

Охранник довел меня по вытоптанной тропке до крыльца и постучал по металлической, слегка вздувшейся двери. Та распахнулась, выпуская облако тепла и тучную пожилую женщину.

— Чего колотишь, как оглашенный? Ночь же, перебудишь всех! — ворчливо начала она, но тут заметила меня, осеклась и продолжила совершенно иным тоном: — Деточка, да ты замерзла напрочь! Как давно ты на улице?

— Со вчерашнего вечера, — честно ответила я.

Та схватилась за голову.

— Как ты жива-то еще! Ужас какой.

— Это сестра Кальдорна, — вставил позабытый нами охранник. — Ты уж позаботься о ней, Тириса.

Добродушная тетечка заохала еще громче.

— Как и брат, кожа да кости! Ничего, мы тебя обогреем, накормим. Пойдем.

И ухватив меня за руку, чуть ли не силой поволокла за собой вглубь дома.

Дверь за нами со зловещим скрипом закрылась, отсекая пути отхода.

Перспектива откармливания выглядела довольно мрачно и заманчиво одновременно.

Как и сам приют.

Голые стены, каменный неровный пол, словно здание строили впопыхах, да так и не успели толком завершить отделку. Тем не менее внутри было довольно тепло, ниоткуда не дуло и не капало.

Изоляцию дополнял короткий коридорчик у входа и вторая, обитая кожей дверь, служившая своего рода заслонкой на пути холода. Основные помещения так меньше выстужались.

Узкие окна тоже в данной ситуации оправданны, пусть и выглядит оно не ахти.

Под потолком я заметила несколько подмигивающих красными и белыми камнями знакомых артефактов подогрева.

Пожалуй, в деньгах приют сильно не нуждается. И на необходимом не экономят.

Интересно, какие условия у воспитанников? Спальни, одежда, еда?

— Тоже водницей оказалась, значит? — негромко сочувствовала мне привратница. — Братец твой за тебя так переживал, не зря, видимо. Не повезло тебе, лучше б воздух проснулся, как у матушки. Ну да мы не выбираем…

— Как он? — осторожно спросила я, опасаясь выдать себя неудачным вопросом и в то же время пытаясь прощупать почву.

— Да нормально, что ему будет. Ест как не в себя, учится хорошо. Скоро тест пройдет, на работу в «Королевские кущи» устроится, если повезет. Выберетесь в люди, не переживай!

Это она меня подбадривает так? Если кущи — то, что я думаю, то выходит не очень-то.

— Кущи? — переспросила на всякий случай, уже догадываясь, что услышу.

— Смотрителем станет. У него дар сильный, лес его точно примет! — заверила Тириса.

Вот радость-то.

Вовремя я. Еще немного, и единственный вменяемый — надеюсь! — родственник Кристель оказался бы связан рабской печатью.

Приют был двухэтажным — над землей. И еще на пять этажей уходил вниз. Кухня располагалась на нулевом, в эдаком полуподвале.

Там было темно и душно, пряно пахло травами и рассолом.

Привратница усадила меня за длинный разделочный стол, сама полезла в пристройку.

Удобно здесь. Холодильник естественного происхождения. Всего-то и нужно, что двойная дверь для изоляции, да стены надежные, чтобы никто не влез снаружи. И замок, чтобы не взломали изнутри.

Я внимательно проследила, как Тириса убрала витиеватый ключ обратно за пазуху.

Мне он ни к чему, я и так взломаю что угодно при необходимости. Но полезно знать, кто ответственен за продукты и имеет к ним доступ, чтобы не подставить случайно.

Или напротив — подставить.

Пока что ко мне отнеслись неплохо.

Но кто знает, как оно дальше сложится.

Полуночная закуска, которую мне выдали, выглядела непривычно. Вместо хлеба кусок ветчины завернули в лист салата.

Ну да, выпечка здесь наверняка в дефиците. Чтобы выращивать пшеницу, нужны обширные поля. Ее в теплицах не больно-то посеешь — места маловато. А вот пучки зелени, особенно если в несколько рядов ящики расположить вертикально, как в теплице Карвальдов, можно выращивать помногу. Витамины опять же. Да и растолстеть на такой диете практически нереально.

То-то я в городе никого с лишним весом не заметила!

— Ляжешь пока в коридоре на лавке, я тебе подушку с одеялом дам, ночь перебьешься. А там оформим как полагается, в одну из спален. Тебе сколько лет-то?

Тириса устроилась рядом со мной, ожидая, пока я закончу с едой, и развлекала беседой. Монологом.

Моих реплик почти не требовалось, и хорошо. Потому что это для нее вопрос про возраст банальный, для поддержания беседы. А для меня — вероятный провал, потому что я понятия не имею о дате рождения Кристель.

Да и вообще… Какой сейчас год?

Как называется страна, где мы находимся? Кто ею правит?

Куда ни ткни — везде пробелы.

Так что я откусила кусок мяса побольше и принялась старательно жевать, всем телом изображая занятость процессом.

— Ты младше Кальдорна на три года, значит, тебе пятнадцать, — сама посчитала тем временем Тириса. — Поздно у тебя дар проснулся. Слабенький, наверное. Не повезло.

— Почему? — глупо захлопала я глазами, спешно проглотив все, что было во рту.

Благо дурочкой и притворяться не приходится. Так и есть — ничего о мире не знаю.

— Не примет тебя Древо, если магии капля, — сочувствующе вздохнула привратница. — Придется на обычную работу устраиваться. Ну да если девка ты рукастая, справишься. Шить-вышивать умеешь? А готовить?

Вряд ли штопание свежих ран и зажарку свежепойманной крольчатины на костре можно считать за умение. Так что я с чистой совестью замотала головой. Нет, мол.

— Чему тебя дома-то учили? — нахмурилась Тириса. — Вы ж с братом из благородных… были.

Такта у тетки ни на грамм. Нормальная девушка на моем месте давно бы рыдала от безысходности и тоски. Представить только: выбросили из родной семьи на мороз в чем была, отказали от дома, из перспектив — тяжелый физический труд и рабская метка леса, если повезет.

Может, истерику сымитировать?

Вряд ли потяну. Актриса из меня еще хуже, чем швея.

— Замуж меня готовили, — буркнула я негромко. — Дом вести, детей растить.

— И то верно, — согласилась Тириса. — Не повезло тебе, Кристель. Ну да ты молодая, красивая, еще найдешь кого-нибудь.

Голос ее звучал не слишком уверенно.

Догадываюсь, почему.

Раз водная магия здесь не в почете, маг меня замуж вряд ли возьмет, опасаясь, что дети унаследуют мою «никчемную» стихию. Простолюдин тоже засомневается, причем вдвойне. Зачем ему жена, способная при ссоре приморозить задницу к стулу?

Разве что среди своих отверженных водников пару искать.

Не то чтобы я рвалась сильно, но чисто теоретически.

Они же должны размножаться?

Неужели все привязываются к Древу?

Кто-то же продолжает создавать семьи, иначе водная магия давно исчезла бы.

Рано мне еще о таком думать в любом случае. Выжить бы, да брата от метки уберечь.

— Пойдем, покажу, где тебе умыться и лечь, — бодро подхватилась Тириса сразу же, стоило мне запихнуть в рот последний кусок.

Ванная комната — я бы даже назвала это залом — располагалась здесь же, недалеко от кухни. Длинное узкое помещение с множеством кабинок — туалетных и душевых, десяток умывальников в ряд.

— Здесь много детей живет сейчас? — рассеянно спросила, прикидывая, в какой момент лучше всего приходить на водные процедуры.

И вывод напрашивался, что раньше всех. Иначе затопчут.

— Сорок шесть. Из них двенадцать совсем малыши, от них родители отказались сразу, — с сожалением добавила Тириса.

— И все с водной магией?

— Не все. Есть неодаренные. — Привратница удивленно на меня взглянула. — Ты же не думала, что в приют попадают только такие, как ты? Многие не могут прокормить лишнего ребенка, вот и отдают сюда. Частенько просто подкидывают на порог еще младенцем.

«Хорошо, что сюда, а не в сугроб», — подумала я и передернулась.

Вода оказалась ожидаемо ледяной.

Тириса тактично топталась снаружи, так что я украдкой повесила согревающее колечко магии на кран. Слабенькое, но и того достаточно, чтобы не клацать зубами при умывании. Резерва как раз хватило, причем чуть дольше, чем я рассчитывала.

Потихоньку раскачивается. Хорошо.

Смену одежды мне никто не предложил, но, как утверждала привратница, как только меня официально поставят на учет, выдадут все — от простыни до нижнего белья.

Брезгливость ворочалась глубоко в груди, но я ее задавила, пообещав себе пропарить все и продезинфицировать по возможности.

Над головой подмигивал алыми глазками очередной огненно-воздушный артефакт. Тепло он цедил еле-еле, но, учитывая, что мы сейчас в обычном здании, а снаружи зима, — вполне прилично. В коридоре было куда прохладнее.

Кроме одеяла, Тириса выдала мне кусок шкуры внушительного размера. Нечто бурое и пушистое, скорее всего, лошадиная.

Спать мне предстояло на лавке в холле, так что щедрость тетки оказалась очень кстати. По пустому гулкому помещению гулял сквозняк, а мех создал своеобразную палатку, изолируя не только от ветра, но и от шума.

Только этим, да еще непомерной для тщедушного тела усталостью и могу объяснить то, что я умудрилась проспать сигнал к побудке — омерзительно пронзительный звонок, топот множества ног и детские возгласы.

Очнулась, лишь когда край шкуры приподняли, и на меня уставились сразу три оживленные мордашки.

— Новенькая. А жилетка ничего, — деловито оценила мою одежду одна из них, лет семи на вид.

— Из водников наверняка, — скривилась вторая, постарше. Примерно моя ровесница.

— Вы что-то имеете против одаренных, юная леди? — пробормотала я, не открывая глаз.

Потревожившие мой сон хулиганки прыснули в стороны. Вместо них чеканным шагом подошел кто-то взрослый. Тяжелый, с характерной военной выправкой, сопровождаемый запахом выделанной кожи и почему-то чеснока.

— Госпожа Кристель Торсфламм? — уточнил низкий мужской голос.

— Уже нет, — буркнула я, выбираясь из убежища.

Директор приюта — а похоже, это именно он — оказался стариком, но язык не повернулся бы назвать его дряхлым. Седым, покрытым морщинами — да. Но развороту плеч и осанке позавидовали бы многие молодые.

У меня нехорошо засосало под ложечкой. Не от голода.

Раз за юной порослью магов присматривают армейские — все серьезно. Я это предполагала, но получить подтверждение догадкам досадно. Отсюда так просто не выбраться.

А ведь зрела еще мысль отмазать брата от сомнительной чести питать купол. Но как, если примерный уровень дара уже всем известен? Если лес его теперь не примет, возникнут вопросы.

И захочет ли этот Кальдорн отмазываться? Вдруг он, как и многие, спит и видит пристроиться на теплое местечко, где нужно всего-то изредка делиться магией.

Вздернутая левая бровь директора требовала пояснений.

— Род от меня отрекся. Точнее, я от них. Я более не Торсфламм, — нехотя выдавила я, поднимаясь и обнимая подушку в качестве последнего щита.

Взгляд деда смягчился.

Вероятно, таких, как я, выкинутых на улицу, к нему ежегодно поступало с десяток, а то и больше. Но сердцем мужик не очерствел до конца. Уже радует.

— Пойдем, запишем тебя как положено. Ты уже решила, чью фамилию возьмешь? — куда мягче уточнил он. — Вещи оставь, никто их не заберет. Потом отнесешь.

— А брат чью взял? — осторожно спросила я, послушно укладывая подушку обратно на скамью.

Кроме звучавшей ранее отцовской я более никаких фамилий не знаю. Не прибиваться же к Карвальдам, это смешно и глупо.

А вот Кальдорн наверняка этот вопрос обдумывал долго и всесторонне. Доверюсь ему, как старшему и более опытному.

По крайней мере в том, что касается местного быта.

— Он теперь Фроствик. По материнской стороне, — директор уголком рта обозначил одобрительную улыбку. — Но не думай, что их род примет вас. У них своих водников хватает.

«Таких, как я, у них точно нет», — хмыкнула про себя, но смолчала, принимая вид смиренный и покорный.

— Тогда я тоже буду Фроствик. И ни на кого не рассчитываю, — прошелестела в ответ.

Вот еще, об одолжении молить. Пусть сами за нами бегают, а мы еще подумаем — оказывать им честь или нет!

Кабинет директора располагался под самой крышей. Господин Эльгард — так его звали — предложил мне присесть в довольно мягкое низкое кресло, сам устроился за массивным столом со множеством ящиков, выудил из нижнего стопку бумаги и принялся заполнять документ о поступлении.

Я украдкой оглядывалась, пытаясь составить мнение о местных порядках.

Мебель старинная, деревянная. Роскошь наверняка. Но вычурности и излишеств, кроме этого, не вижу. Возможно, не понимаю, куда смотреть? Ни картин, ни ковров, хотя половичок не помешал бы — по ногам нещадно сквозило. Тяжелые темные шторы ходили ходуном, оконные щели аж посвистывали.

— Возраст? Имя? Наличие дара? Направленность? — посыпались вопросы.

Я аж вспотела, отвечая. К счастью, точной даты рождения не потребовалось.

Господин Эльгард снова пошарил в столе и выудил овальную дощечку с делениями и стрелкой, чем-то напоминающую часы или весы.

— Приложи ладонь, — бросил он мне, не отрываясь от письма.

— А что это?

— Определитель уровня. Мне для отчета нужно. — Директор мельком взглянул на меня и усмехнулся. — Поздненько у тебя дар пробудился. Поди еле теплится.

Колеблясь, я оглядела прибор.

В магическом спектре невзрачная дощечка переливалась знакомой сеткой плетений. Той же, что и купол над лесом.

— Это артефакт? — уточнила, старательно притворяясь дурочкой и не спеша трогать подозрительную вещицу.

Дело в том, что я еще не определилась, в качестве кого мне выгоднее предстать. Слабосилки или могущественной магички?

Если дар силен, меня могут попытаться пристроить в служители. А если не слишком — оставят в покое.

В то же время, как я поняла, у брата тоже неплохо развит резерв, ему в «Королевские кущи» прямая дорога.

Помочь ему, будучи никчемностью, я вряд ли смогу.

Меня просто не послушают — ни он, ни остальные.

Именно сейчас придется решить, одиночкой я двинусь дальше по жизни или же начну собирать сторонников.

— Да, старый, но надежный. — Директор поставил точку и нетерпеливо пододвинул прибор ближе ко мне. — Не бойся, больно не будет. Просто стрелочка покажет цифру, соответствующую твоему магическому развитию.

От одного до десяти?

Я мысленно хмыкнула. В прежнем теле, боюсь, аппарат бы зашкалило. В этом можно и не сдерживаться, выше троечки не поднимусь.

Не сомневаясь более, опустила ладонь на выемку в середине. Пальцы удобно расположились на гладкой поверхности, кожу кольнуло сотней мелких иголочек разом. Действительно не больно, скорее щекотно.

К моему изумлению, тонкая спица метнулась аж к семерке. Ничего себе! Я-то думала — Кристель слабенькая, а она ого-го!

Или это я успела ей — себе — резерв раскачать?

Пока я разглядывала с любопытством колеблющуюся стрелку — она будто раздумывала, переползти к восьмерке или нет, господин Эльгард выпучился рыбиной, хватая ртом воздух.

— Самородок! Уникум! — выдохнул он наконец.

Тут я встревожилась.

— Разве это много? — осторожно уточнила, отнимая руку.

Спица вернулась к нулевому делению.

— Твой брат добрался лишь до пяти, — благоговейно пробормотал директор, окидывая меня совершенно иным взглядом.

Собственнически-деловым. Словно уже прикидывал, куда и кому меня можно продать подороже.

От неприятного подозрения свело лопатки.

Кажется, стоило все-таки придержать дар и показать что-то поскромнее. Но кто же знал, что середнячок из древности сейчас считается крутым магом!

— А девятка? Я думала, что сильный это ближе к десяти… — искренне растерянно пробормотала я.

Господин Эльгард нервно хохотнул.

— Видимо, родители не уделяли внимания твоему образованию. Девятки не рождались с самой Великой войны. Тогда их всех и повыбило. И с каждым годом все меньше и меньше таких, как вы с братом. Твой дар — величайшая драгоценность! — директор помолчал и добавил задумчиво: — Пожалуй, скажу на кухне, чтобы тебе тоже увеличили порцию еды. Нужно хорошо питаться, иначе сил не хватит на проверку в «Королевских кущах». Ничего, милая, у тебя теперь все будет хорошо. Устроитесь как сыр в масле, ни в чем не нуждаясь.

Я энтузиазма господина Эльгарда не разделяла. И, в отличие от местных магов, прекрасно понимала, отчего с каждым поколением их дар слабеет.

Если сильнейших отдавать на прокорм Древу, то рано или поздно можно вообще остаться без водников.

Моей подписи господину Эльгарду не потребовалось. Несовершеннолетняя, что с меня взять. А когда я заикнулась про вознаграждение, он многозначительно хмыкнул и сделал вид, что занят документами.

Ясно все.

Зачем награда той, которую все равно отправят на прокорм куполу? А вот уважаемому директору деньги не лишние.

Досадно. Но не смертельно.

Найду где подзаработать.

Заодно отмечу в мысленном файле, что господину Эльгарду доверять не стоит. Несмотря на располагающее лицо и военное прошлое — тот еще гусь.

— Ну, вот и все. Ты теперь наша подопечная, честь по чести, — довольно улыбаясь, дед убрал заполненную анкету в одну из папок.

Я внимательно проследила, куда именно он ее положил.

В случае побега стоит стереть все следы своего здесь пребывания. Да и рассмотреть пометки на полях не помешает. Наверняка директор для себя добавляет сведения. Любопытно будет взглянуть.

— Завтрак на первом этаже. Найди брата, он тебе все покажет и расскажет, а потом загляни к дежурной. Я отдам распоряжение снабдить тебя всем необходимым. Пожалуй, определю тебя в комнату к девочкам твоего возраста, а по программе решим по ходу дела. Если что, поучишься какое-то время с младшими классами.

Похоже, меня записали в сильные, но не слишком умные.

Тоже неплохо. Пусть недооценивают. А пройти программу попроще мне и впрямь не помешает. Особенно по местной истории и устройству мира — начну с азов.

— Хорошо. Спасибо, господин Эльгард, — пробормотала я, глядя в пол.

— Ну, беги, — добродушно махнул рукой директор. — Брат, поди, заждался уже. Повезло вам, что в один приют попали!

— Да, очень.

Я старалась убрать из голоса сарказм, но что-то, кажется, просочилось. Господин Эльгард кинул на меня быстрый взгляд, наткнулся на сочащуюся из меня безмятежную дурость и успокоился.

Наивно улыбаясь, я бочком выбралась из кабинета и выдохнула.

Теперь надо найти брата, притом, что я понятия не имею, как он выглядит. Старше меня — это исключает примерно половину воспитанников.

Мужского пола. Еще треть отсеяли — мальчиков отчего-то больше, я успела заметить, пока бродила за директором по коридорам.

Похож на меня. Еще бы я знала, как выгляжу…

Но мне и тут повезло.

У входа в столовую, которую я нашла по аппетитному запаху тыквенных оладий, маялась группка подростков. Два парня и девушка примерно одного возраста, лет шестнадцати.

— Крис! — воскликнул один из них при виде меня.

Высокий, немного нескладный, с белоснежными волосами до плеч и темными бровями и ресницами.

Ну, масть вроде бы совпадает.

— Кальд? — не слишком уверенно выдала я в ответ.

Брат поморщился.

— Кай, ты всегда звала меня Каем. Забыла уже?

— Пожалуй, да. Прости, — вздохнула и неловко шагнула ближе. — Давно не виделись.

Угадала. Плечи парня расслабились, он мгновенно преодолел разделявшее нас расстояние и стиснул меня в крепких объятиях.

— Ничего. Главное, теперь мы вместе, — прошептал он мне в волосы. — У тебя тоже проснулась вода?

— Угу, — невнятно буркнула я в его кофту.

Униформа детдома не поражала красотой. Все сероватое, из добротной и недорогой ткани, но, главное, теплое и относительно новое. Без дыр и заплат. Чистое — от Кая ненавязчиво пахло щелочью и чем-то химически-цветочным. Не самый удачный парфюм для будущего мужчины, но, видимо, выбирать здесь не приходилось. Чем постирали, то и есть.

— Все будет хорошо, — твердо пообещал брат и отстранился, крепко держа меня за плечи. — Не переживай. Я точно попаду в «Королевские кущи», и мы с тобой заживем на славу!

Вместо ответа я растянула губы в искусственной улыбке.

Не время открывать ему глаза на очевидное. Не поверит. В таких делах спешка только вредит. Ведь я сейчас — неразумная младшая сестричка, готовая выдумать всякую ерунду, лишь бы привлечь внимание. Вот когда он поймет, что ко мне стоит прислушиваться, тогда и объясню, что к чему.

Еще бы самой для начала разобраться.

— Это мои друзья, тоже водники. Тайринг и Вильда, — представил нас Кай. — Про тебя они наслышаны. Не думал, что мы встретимся… вот так.

Конечно, униженные семьей мальчишки рассчитывают прославиться и возвыситься, когда вырастут, а потом явиться к изгнавшему их отцу с вызовом — посмотри, мол, чего я добился, а ты не ценил такого замечательного сына!

Обычно это вызывает в родителе не раскаяние, а зависть и еще большую ненависть. Тем более если речь о Торсфламме. Тот точно не признает ошибки.

Я оглядела друзей брата. По лицу особо не поймешь, хороший человек или плохой. Решим по ходу дела.

— Очень приятно! — прощебетала с легким поклоном.

Он вышел машинально. Что-то подобное я изобразила при встрече с директором. Видимо, тело привыкло так реагировать на новые лица — эдакое условное приветствие, вроде руку протянуть для пожатия.

— Взаимно, — без энтузиазма пробормотала Вильда.

Привыкла быть единственной девушкой в компании? Прости, дорогая, придется подвинуться. Сейчас я скорее подопечная, чем полноценная единица общества, но когда-нибудь это изменится.

— Пойдем уже, а то все оладьи сметут и опять придется давиться запеканкой, — проворчал нетерпеливо переминающийся Тайринг.

— А с чем запеканка?

— С тыквой тоже, — поморщились мальчишки. — Но в оладьях она не такая… тыквенная.

— Откуда их берут? Тыквы-то? — заинтересовалась я.

Если покупают, то открываются интересные перспективы.

— За приютом теплица. Мы там дежурим по очереди, все старшие классы, — пояснил брат, беря меня за руку и утаскивая за собой в столовую. — Тебя только в следующем году туда пустят. Рано еще.

Жаль, жаль. Я бы как раз не отказалась глянуть, что и как там устроено.

Ну если меня туда не зовут, возможно, удастся пробраться тайком.

— Еще птицеферма, две коровы и шесть коз, — мрачно добавила Вильда.

Похоже, ее как раз обязанность ухаживать за животиной и растениями не радовала.

— А также ткацкая мастерская, швейная, дежурство на кухне раз в месяц и уборка, — восторженно перечислил Тайринг. — Все выпускники получают рекомендации и без работы не останутся. Его величество о нас заботится!

Я обернулась, чтобы убедиться — он не шутит. То ли по жизни оптимист без мозгов, то ли решил себя убедить в том, что все прекрасно, чтобы не свихнуться от безнадежности.

Оладьи разобрали еще не все. Как раз нам хватило. К ним полагался кисловатый почти прозрачный компот из мелких ягод, ложка сметаны и два вареных яйца.

На выдаче стояла повариха в белоснежном чепце и отглаженном до хруста фартуке и бдительно следила, чтобы дети не набрали лишнего. Впрочем, брату молча плюхнула дополнительную ложку сметаны — поддержка самородков в действии.

Мне ничего сверх нормы не перепало. Видимо, приказ директора еще сюда не дошел. Но пока и так хватит.

Длинные столы вытянулись вдоль всего зала, от стены до стены. Мы устроились в углу неподалеку от входа на кухню — оттуда приятно тянуло теплом и дурманящим ароматом печеного мяса.

Скорее всего, часть провианта господин Эльгард закупает. Прокормить ораву постоянно голодных детей с одной птицефермы нереально. Где-то должен быть полноценный коровник или свинарник. Вероятно, за городом, поблизости от тех самых «Королевских кущ» — чтобы траву недалеко везти было.

Надо бы порыться в финансовых отчетах приюта. Оттуда можно узнать удивительно много об устройстве страны.

Но сначала — к дежурной.

Хорошо, что со мной пошли брат с его друзьями. Одна я барахло перетаскивала бы в несколько заходов. Выдали не только одежду — целый ворох — но и полотенца, постельное белье, даже одеяло с подушкой.

Тирисы не было, ее заменяла молодая бойкая девица, стрелявшая глазками в сторону Тайринга. Не всерьез — так, для практики, но парень неистово краснел и стеснялся. Дежурную это забавляло.

Спальня девочек моего возраста располагалась на втором этаже. Флигель делился на две половины, но мужская часть всегда забита под завязку, в то время как женская довольно свободна.

Комната вмещала десять кроватей, из них заняты были только три. Те, что у окна, пустовали — видимо, там по ночам холодно. Но я не колеблясь заняла самую дальнюю.

Сквозняк нейтрализовать не так сложно даже с моим уровнем дара. А вот пути отступления подготовить надо обязательно.

— Ты уверена? — нахмурился брат, оглядывая выбранный мной угол. Со стороны стены на металле белела тонкая вязь изморози. — Может, лучше поближе к отопительному артефакту?

— Мы же маги воды, Кай, — мягко упрекнула его я. — Нам ли бояться льда?

— Мерзнут все одинаково. — фыркнул бестактный Тайринг. — Что ты, малявка, делать-то будешь, если пальчики отвалятся?

— Смотри, чтобы у самого что не отвалилось! — машинально огрызнулась я, устанавливая простенький щит вдоль рамы.

Кирпич отлично держит тепло, стекло двойное, качественное. Уязвимый участок — старая изоляция.

Но это решается быстро и просто.

От моих ладоней протянулась полоса холода.

Как эффективнее всего закрыть зимой щели?

Льдом, конечно же! И магией зафиксировать, чтобы не таяло до весны. Недаром некоторые народы строят целые здания изо льда. Жарко в таких не будет, но и сквозняка можно не бояться.

— Ты мне не дерзи! — нахмурился Тайринг. — Отшлепаю, мало не покажется.

— Держи свои фантазии от меня подальше, — проворчала, перепроверяя фиксацию.

Меня настолько увлекла ювелирная работа с крохами магии, что я не сразу поняла, отчего брат осуждающе на меня уставился.

— Ты изменилась, Кристель, — заметил Кай. — Отец совсем перестал заниматься твоим воспитанием.

— Еще скажи, что собираешься лично восполнять пробелы, — хмыкнула я, выпрямляясь и удовлетворенно проверяя воздух выдернутым из подушки перышком.

Судя по мягкости и скудости наполнителя, к перьям от души примешали чью-то шерсть.

Перышко не шелохнулось, а когда я его выпустила, почти вертикально спланировало на постель. Отлично.

— Именно. Собираюсь. Ты не смеешь хамить моим друзьям. Знай свое место!

— Мое место меня вполне устраивает. И я его прекрасно знаю, — развернувшись, я ответила брату ровным, уверенным взглядом. Смотреть пришлось снизу вверх, но не лезть же на кровать ради увеличения роста! Смажу весь эффект. — Твои друзья первыми начали, между прочим. Если я мелкая, это не значит, что я дура.

— И что же ты знаешь такого, чего не знают выпускники? — хмыкнул неугомонный Тайринг. — Была бы ты огневичкой, я бы признал твое превосходство. Но ты такая же никчемная водница, как и мы все. Ничем не отличаешься, кроме того что младше и наглее. Ишь, возомнила…

— Подожди, девочка еще не поняла куда попала. — В притворно-сочувствующей улыбке Вильды сквозила язвительность и одновременно уязвимость старых ран.

Она прошла через нечто подобное и слишком хорошо помнит, каково это. Не от злости меня осаживает — из лучших побуждений. Не питаешь иллюзий — не так больно падать.

Но мне их жестокая поддержка ни к чему.

Похоже, придется приступить к тактичному перевороту сознания раньше, чем я думала.

— Никчемная водница? — медленно, весомо повторила я, поочередно посмотрев всем троим в глаза. — Вот, значит, как вы себя воспринимаете. Прискорбно. Мне вот кажется, что все стихии имеют право на существование и уважение.

— Тебе кажется, — поморщился брат. — Жаль разбивать твои иллюзии, но мы — хуже обычных людей. Низшая ступень иерархии. Ты этого еще не поняла, когда отец тебя выгнал? Тех, кто может быть полезен роду, не выкидывают из дома.

— Его проблема, — уверенно усмехнулась я. — Он еще будет умолять нас вернуться. Но мы не согласимся. Я — точно.

Подростки переглянулись.

— Она не в себе, — выразила общее мнение Вильда.

— Рехнулась от переживаний, — расширил диагноз Тайринг.

— Сядь, Кристель, — мягко устроил меня на вязком матрасе Кай. — Ты все-таки не до конца понимаешь, по-моему, что происходит. Отец никогда особо не заставлял тебя учиться, и вот к чему это привело! Не видишь очевидного.

— И что, по-твоему, очевидно?

Я не стала спорить и сопротивляться. Зачем? Силой я ничего не докажу, криком тоже. А вот тихо, постепенно продемонстрировать будет куда нагляднее и убедительнее.

— Мы — презренные ничтожества. Ни к чему не пригодны, кроме работы в «Королевских кущах». И то далеко не все туда попадают, — раздельно, четко, как умственно отсталой, повторил за кем-то добрым брат. — Меня возьмут, нам с тобой крупно повезло. Вильде и Тайрингу придется несладко.

Я мысленно скривилась. Но вслух ничего не произнесла.

Рано еще.

— Прошу тебя, смирись и прими это сейчас. Если будешь упорствовать и твердить свои глупости, в учебе тебе придется сложно, да и подруг не заведешь. Никто не захочет общаться с ненормальной. Ты же у меня умная девочка!

Кай внимательно всмотрелся в мое лицо, ища подтверждения своему тезису об уме.

Не нашел.

— Вокруг столько воды. Почему нас презирают? Нас на руках должны носить! — хлопая ресницами, наивно пролепетала я.

Самый простой способ узнать то, что тебя интересует — спросить в лоб.

Работает безотказно. И в этот раз тоже.

Меня все это время безмерно удивляло отношение местного населения к водникам. Ну нелогично же! Мы должны быть самыми могущественными и почитаемыми магами, а нас презирают и используют как микроскоп для забивания гвоздей — топорно и не по адресу.

Оказалось, все не так просто.

Ведь вечная зима — искусственного происхождения. А значит, и магические законы тут немного по-другому действуют. Принципы обучения же остались прежними. Никому не пришло в голову изменить структуру заклинания, как это сделала я.

Полно, да изучали ли вообще здесь принцип построения заклинаний? Или пользовались наработанным предками материалом, не слишком вникая в суть?

Скорее всего, второе. Ведь вместо того чтобы подстроиться под новые реалии, водников пытались заставить бороться с природой.

В противостоянии стихия-человек побеждает тот, кто сильнее.

И обычно это не человек.

Причин провала и последующей сегрегации несчастных водных магов оказалось сразу несколько.

Без специального обучения водники почти потеряли способность нагревать, а также испарять воду. Прежние заклинания не работают с нынешним снегом, а новые изобрести отчего-то не сумели. Или же не захотели…

Выяснить, почему именно водникам так «повезло», не удалось.

Огневики и прочие пользовались своим даром как прежде, безо всяких проблем и сложностей. Скорее всего, основной удар отчего-то был направлен именно на магов воды, но что нужно было сделать, чтобы перекроить энергетический спектр целого направления магии, я себе представляла смутно.

Вот бы в архивах покопаться!

Кай, к сожалению, не знал, кто именно развязал ту страшную войну и чем она закончилась. На уроках в приюте этого не рассказывали, больше времени уделяя прикладным наукам вроде кройки и шитья, металлургии и прочего. Да и библиотека здесь весьма скудная, в основном детские сказки.

Ни к чему юные мозги грузить историей. Еще вопросы задавать начнут, задумываться.

Не к добру это.

Все эти ценные сведения я выцепляла из речи брата урывками и полунамеками. Он и сам до конца не осознавал, что вокруг происходит. А мне, с высоты многолетнего опыта, все было предельно очевидно.

В общем, маги воды потеряли свое главное преимущество — способность управлять собственно водой, рассыпанной и замороженной вокруг в огромных количествах.

Разве что по мелочи — охладить, подогреть, чайник там вскипятить… но ради этого нанимать целого специалиста не требуется. Учитывая постоянные морозы, использовать дар на улице сложно вдвойне, а в помещении вроде бы и незачем. Сауну разве что устроить или вот парник… и то, далеко не все культуры нуждаются в повышенной влажности воздуха. Тут есть еще риск гниения, избыточного полива и прочего.

Отопительная система на водных артефактах частенько промерзает, огненные куда надежнее. Даже воздушники в этом плане практичнее и полезнее — нагреть воздух проще, чем воду, и гораздо быстрее.

Щиты маги воды создавать больше не могут. Те, что над оазисами — не в счет. Там водники фактически подпитывают древо, а не устанавливают что-то сами. У купола совершенно другой функционал, который, к сожалению (или специально, по велению вышестоящих), люди пока не сумели повторить.

А вот новый построить — никак. Метель принимает частички воды, впитывает и уносит, снося конструкцию в мгновения. Первое время вроде бы пытались, а потом перестали, осознав, что у остальных стихий куда больше шансов устоять.

Даже сейчас города прикрывали совместные щиты двух стихий — воздуха и огня. Отсюда всполохи и ночное свечение над городом из-за резкого перепада температур на границе.

Добывать же воду — в отличие от огня или камня — не нужно. Она и так есть, в избытке. Набрал горсть снега, поставил кастрюлю на огненный артефакт — вот тебе и вода. Безо всякой магии и посредников.

Потому и остается несчастным водникам работать живыми батарейками для зеленых участков. Больше ни на что не годные, никчемные изгои.

Нет, им еще доступны другие, общечеловеческие, так сказать, профессии. Швеи, каменщики, ювелиры и прочее. Но, как и в любой области, за работу с магией, высокими материями платили больше. Вот осиротевшие, отлученные от клана водники и лезли добровольно на госслужбу в лес, рассчитывая разжиться быстрыми деньгами. А после установки печати уже не могли никуда деться — их притягивало к куполам как магнитом.

Об этом, кстати, Кай упомянул лишь вскользь. И больше как плюс — мол, работа пожизненная, с нее не уволят.

Радоваться надо.

— Так что не пропадем, — подытожил брат, поглаживая меня по голове, как маленькую.

Мы сидели на моей постели вчетвером, пользуясь тем, что она пока не застелена. От окна действительно перестало дуть, иней я убрала, чтобы не намочить матрас, а воду перелила в стоящий на тумбочке чей-то пустой стакан.

Вильда поглядывала на меня со смесью интереса и настороженности. Ее явно заинтриговали мои умения, но спрашивать напрямую, как я это сделала, девушка еще стеснялась.

— На занятия пора, Кай, — напомнил Тайринг. — Мы и так историю пропустили, боюсь, господин Гледстен ругаться будет.

— Не будет, у меня же радость — сестра приехала! — широко улыбнулся братец. — Нагоним, все равно больше того, что в учебнике, он не расскажет.

Отличный у них преподаватель. От бога прямо-таки.

— А у меня есть занятия? Я, наверное, тоже что-то пропустила? — спохватилась я.

— Сейчас наставница средней группы девочек придет и тебе все объяснит. Ильмина хорошая, не бойся ее. — Вильда погладила меня по руке.

Хоть я в утешении и не нуждалась, жест приняла с благодарностью.

Значит, потихоньку принимают за свою. Заботятся.

— Заболтались мы, — спохватился брат, когда в спальню ворвался десяток галдящих девиц. Заметив парней постарше, они остановились как вкопанные, захихикали и принялись нас окружать. — Мне, пожалуй, пора.

Он поднялся, но уйти не успел.

Вильде с Тайрингом повезло больше. Они вовремя улизнули и сейчас бочком пробирались на выход.

— Это твоя сестра? Хорошенькая! А она с нами будет учиться? Ты будешь приходить почаще? — посыпались вопросы.

— Так, девочки, разошлись! Быстро переодеваемся, у нас дальше танцы! — похлопав трижды в ладоши, остановила безобразие молодая женщина с внушительными объемами.

Она сразу заполнила собой половину комнаты — и телесно, и энергетически. Эдакий бодрый колобок. Подкатившись ближе, госпожа Ильмина доброжелательно меня оглядела и взмахнула руками.

— Ты у нас новенькая? Кристель, да?

— Да. Здравствуйте.

На всякий случай я встала и присела в отработанном телом полуприсяде-поклоне. Немного уважения по отношению к наставнице не помешает.

— Тоже переодевайся, пойдешь с нами. Как раз со всеми познакомишься, — постановила та и, изображая ладонями веник, «вымела» брата с приятелями из спальни. — Вы давайте отсюда, за обедом поболтаете.

— А во что переодеться? — уточнила не слишком уверенно, глядя на выданную стопку одежды.

— В юбку подлиннее.

Госпожа Ильмина подлетела и молниеносно отобрала то, что нужно. Кроме юбки — рубашку с узкими рукавами, тонкий корсетного вида жилет — чтобы видно было осанку, наверное, и узкую ленту, которой предполагалось собрать волосы.

У Кристель — у меня — они были длинные, светлые до белизны. Как и у большинства присутствующих девочек, у брата и его друзей. Видимо, отличительный признак водной магии. Тугой пучок наставницы отливал темной рыжиной. Либо иной дар, либо вообще без него? Не уверена.

Обуви мне дали аж три пары, каждая в дерюжном мешочке. Тапочки, похожие на балетные, туфельки на небольшом каблуке и полусапожки с тонким слоем меха внутри. Мои нынешние — гораздо теплее, но не уверена, что мне позволят их оставить.

Покосившись на остальных, поняла, что сейчас время каблуков.

Девочки построились парами, я осталась одна. Но госпожа Ильмина тут же встала рядом.

Мы с ней двинулись замыкающими короткой колонны, и по дороге в бальный зал — здесь и такой имеется! — она рассказывала мне об устройстве приюта. Похоже, я не первая такая дикая, жизни не знающая, не понимающая элементарных вещей.

Групп было всего шесть. Делились они по полу — пополам — и по возрасту. Младшая, средняя и старшая. Больше градаций разводить смысла не было — в приют попадали в основном осознанные подростки, детей моложе десяти на все здание было человек шесть. Ими занимались две нянечки, по очереди. Подрастут — войдут в младшую группу.

На одаренных и неодаренных не делили. Водники ходили на дополнительный предмет — основы магического искусства — в свободное от иных уроков время. Меня сначала проэкзаменуют, посмотрят на уровень владения силой и добавят в один из классов. Скорее всего, к брату.

Что касается дара, разделение происходило по уровню, а не по возрасту. Чем выраженней сила, тем тщательнее нужно заниматься с будущим водником.

Я прямо-таки предвкушала первое занятие.

Танцы тоже порадовали.

Девочки занимались отдельно от мальчиков, что уже говорило о многом.

Нас выстроили вдоль стены в просторном зале с низким потолком. Подпрыгивать слишком высоко рискованно: если вытянуть руку и подняться на цыпочки, вполне реально дотянуться до неровной штукатурки.

Но прыгать никто нас заставлять и не собирался.

Вместо музыки служили небольшие колокольчики, которые выдали трем девочкам. Ритм задавала сама наставница, остальные подзванивали в такт.

Соединив ладони, по цепочке, как стояли, мы поползли длинной змеей вслед за указующим перстом госпожи Ильмины. По кругу, зигзагом, спиралью. Максимум активности — когда приходилось поднимать сцепленные руки, чтобы под ними проскользнуло очередное «звено» живой цепи.

Небольшое перестроение, и шесть девочек образовали внутренний круг, оставшиеся двенадцать — внешний. Я оказалась тринадцатой, меня приняли с заминкой, сбившись с шага, за что получили осуждающий взгляд наставницы. Но не более.

Ученицы действовали уверенно, привычно переходя с позиции на позицию. Видно, что каждый раз происходит примерно одно и то же.

Внутренний хоровод закружился по часовой стрелке, мы снаружи — против.

Мгновение тишины, остановка.

Смена направления.

— Вы сегодня умнички! — захлопала госпожа Ильмина. — Бегом, освежитесь, переоденьтесь и на обед!

— И все? — вырвалось у меня.

Нет, в качестве легкой разминки сойдет. Но вот это — танцы?

— Да, надеюсь тебе не сложно будет запомнить движения до следующего занятия? Потренируйся, попроси кого-нибудь. Хотя у тебя и так неплохо получается. Тебя родители обучали дома? — неправильно поняла мой возглас наставница. Решила, что я так стону от перенапряжения.

— Нет, я первый раз, — пробормотала растерянно. — А когда следующее занятие?

— Через неделю! — жизнерадостно заявила дама, распахивая двери.

В помещение ворвался прохладный воздух и только сейчас я поняла, насколько здесь душно. Полная изоляция имеет свои плюсы и свои минусы.

Лучше бы на улице чем занялись, честное слово. Снеговика там слепили, или замок построили. Все полезнее.

— Расписание я тебе вечером дам. Ты же читать умеешь?

Я неуверенно кивнула. Проверять образованность Кристель в этой области мне еще не приходилось. Но не совсем же она дикая была!

— Ну вот и хорошо, — удовлетворенно кивнула госпожа Ильмина. — Вижу, ты девочка покладистая, быстро освоишься.

На обед давали гороховый суп с редкими вкраплениями чего-то мясного и кашу. Из чего была каша, я определить не смогла, похоже на особый сорт чечевицы или еще каких бобовых.

С братом поговорить мне до вечера больше не удалось. После еды нас ждало пение, затем каллиграфия — мелом на грифельных пластинах.

Бумага-то дефицит, кто ее сиротам доверит.

Расписание мне тоже выдали на небольшой металлической пластине с тягучим глиняным покрытием, с наказом зазубрить и вернуть обратно.

Обращаться с пластиной нужно было осторожно, сверху ничего не ставить и вертикально долго не держать, потому что смесь начинала размазываться и плыть. Глубоко и уверенно прокарябанные штрихи складывались в буквы и цифры.

Читать я умела. Облегчение вырвалось с глубоким вздохом.

Заняты оказались все семь дней недели. Похоже, начальство решило, что излишек свободного времени детям ни к чему.

С одной стороны, это правильно, с другой — капитально усложняло мне жизнь. Я-то хотела еще разок наведаться к знакомому куполу, навестить духа, может, еще грибочков набрать — не на продажу, себе лично в пользование.

А тут засада.

Кроме танцев, раз в неделю у нас планировались занятия по истории, математике и письму. Не тому, которое каллиграфия, — то отдельный предмет, скорее рисование, чем литература. А именно грамотности и слогу посвящался лишь час. Зато шитье — через день, вышивка — в промежутке, уборка дважды в неделю, дежурство на кухне — раз в месяц. Еще искусство ухода за собой, этикет, музыка — спаси богиня!

Девочек явно готовили к роли любовниц или знающих свое место, как деликатно выразился Тайринг, жен. Усладить взор, поддержать беседу, возможно, даже вести хозяйство — небольшое, скромное. Кто ж из богатых возьмет водницу замуж?

Единственное, что меня порадовало — забота о птице и скотине. Хоть так на улицу попасть иногда!

Прогулки расписанием не предусматривались. Когда я спросила об этом у девочек, на меня посмотрели странно.

— Там же холодно! — выразила общее мнение моя соседка Линка. Она спала через две кровати от меня и охотно взяла шефство над новенькой.

Не без надежды снова увидеться с Каем, как мне кажется.

«Снаружи приют казался куда мрачнее, чем изнутри», — подумалось мне в полусне. Вроде бы не так все и плохо. Голодом не морят, тепло, атмосфера в целом доброжелательная. Некоторые минусы вроде отсутствия свежего воздуха можно постепенно компенсировать самостоятельно.

В конце концов, есть еще ночь!

Попытку добраться до оазиса под куполом пришлось отложить на неопределенный срок.

Во-первых, рисковать сразу ни к чему.

Я новенькая, на меня сейчас направлены все взгляды — как преподавателей, так и учеников. Вольно или невольно они следят за каждым моим шагом. Сомневаюсь, что меня погладят по головке, вздумай я отправиться ночью невесть куда, да еще и брата с компанией прихватив. А план был именно таков — договориться с хранителем, чтобы ни одного из нас не приняло Древо.

А во-вторых, силенок у меня пока маловато, чтобы кого-то в чем-то убеждать. А если нас поймают? Я ни единого щита не поставлю, разве что светлячком погрозить могу. Нет, сначала нужно прокачать резерв, а уж потом объясняться с духами.

Из того, что произносилось преподавателем на уроке общей истории, и со слов Кая складывалась безрадостная картина. Но я не представляла масштабов катастрофы, пока не попала на занятие по прикладной водной магии.

Их проводили дважды в неделю после обеда. Меня определили в группу к брату, что особо порадовало. Вильда и Тайринг занимались в более слабой, в другой день.

Собственно, нас — сильных одаренных — на весь приют было всего четверо.

Специально для такого случая я не стала тратить ни капли магии с утра, предвкушая феерические открытия в области местной магии.

Сарказм, разумеется.

Господин Бранфельн не подвел.

Урок проходил в небольшой пристройке рядом со скотным двором. До нее пришлось дойти по улице, и я остро прочувствовала недостаточность одежды. Сапожки выдержали, а вот жилетки явно было маловато. Но ни шуб, ни пальто, ни мало-мальских плащей нам не выдали, что тоже наводило на определенные мысли. Нас не собираются выпускать в «поля», чтобы, не приведи боги, не научились обращаться с магией самостоятельно. Ведь когда маг попадает в родную стихию, волей-неволей подстраивается. За столько лет запросто могли и открытия совершить, и заклинания модифицировать чисто на везении и пробах с ошибками. А раз ничего такого не произошло, значит, правящей верхушке этого не нужно.

Ходили слухи, что кому-то из водников удалось даже в академию в столице поступить. Ведь там не важна направленность дара: главное — умение им управлять. Но происходили те одаренные из династий с деньгами и титулом. Неизвестно еще, сильны они были на самом деле или просто диплом красивый получили.

От нас, сирот, никто и подавно ничего впечатляющего не ждал.

Господин Бранфельн поставил перед каждым учеником по небольшому кристаллу на подставке. Судя по структуре, которую я бегло оценила внутренним зрением — накопитель.

— Объясню для нашей новенькой. — Преподаватель остановился передо мной и с умилением улыбнулся. — Не знаю, занималась ли ты раньше медитацией, но мы здесь тренируемся управлять магией и перекачивать ее в сосуд. Собственно, этим вам придется заниматься в «Королевских кущах», так что лучше, если вы придете на проверку уже подготовленными.

— А собственно магия? Заклинания там? База, основа? Схемы? — тоскливо вопросила я, глядя на поблескивающую поверхность кристалла.

— Зачем они тебе? — неприкрыто удивился господин Бранфельн. Поскольку отвечать я не торопилась, додумал сам: — Поступать в академию решила? Никто тебя туда не примет, у тебя ни рода, ни связей.

— А если бы были? — склонила я голову набок, заинтересовавшись перспективой. — Что дает академия воднику?

— Воднику или тебе лично? — хмыкнул преподаватель. — Пожалуй, у твоего брата были бы шансы чему-то научиться. Силы дара хватит, да и усидчивости ему не занимать. Только вот денег у вас нет. А без них, даже если сдадите экзамены, никто вас не примет.

— И чему там могут научить? — продолжала допытываться я.

— Как ты и говорила — основам. Бытовым заклинаниям. Возможно, что-то из атакующего, но вряд ли, потому что стоит выйти на улицу, как вся ваша магия превращается в пшик. Кому вы навредите этим плевком? Уборка, очистка, фильтрация — вот удел магов воды.

— То есть из академии выпустится дворник? — нахмурилась я.

За спиной послышались сдавленные смешки.

Только брату было невесело. Он бы давно пнул меня, чтобы заткнулась, но из-за расположения подушек, на которых мы сидели, не мог дотянуться.

— Из академии выпустится дипломированный специалист. Которого примут почти на любую должность. Например, в министерство или в исследовательский центр, или в советники его величества. Не говоря уже о том, что для простолюдинов это единственный способ получить титул и знак рода. Но к этому идут целыми семьями, набрать необходимую сумму не так-то просто. Да и кто станет заморачиваться ради мага воды?

Риторический вопрос.

Я довольно ухмыльнулась. Теперь цель стала немного яснее и четче.

Нам с братом… точнее, мне нужна независимость. А значит, свой род.

Дело за малым — наскрести денег на обучение и поступить в академию.

Ну и закончить ее, само собой!

Возвращаясь к кристаллу — я его таки заполнила, не особо напрягаясь. Но специально для господина Бранфельна старательно сделала вид, что это сложно и вообще не с первого раза вышло.

По пути обратно в основное здание меня догнал Кай. Проваливаясь в сугроб по колено, подстроился под мой шаг и бесцеремонно ткнул-таки в бок.

— Ты все не успокоишься? — прошипел он недовольно. — Сказал же, не высовывайся!

— А ты собираешься покорно кормить Древо до конца жизни? — огрызнулась я.

— Скажи еще, что планируешь изменить мир! — фыркнул братец. — Вот вы с Тайрингом два сапога пара! Он тоже все мечтает о несбыточном.

— О чем? — насторожилась я.

— Говорит, покажет всем, что водники достойны большего. Глупости, конечно. У него денег на академию нет, родственников тоже, дар слабенький. Он здесь вырос, в приюте. Кому и что он покажет?

— Возможно, мы еще удивимся, — задумчиво протянула я.

Пожалуй, за приятелем Кая стоит присмотреть. И не открывать при нем все карты.

Не нравится мне его настрой. С таким попадают в нехорошие компании и ввязываются в революции. А следом всегда кровь, потери и разруха.

Положение магов воды менять нужно, но аккуратно и незаметно. Уж точно не насильственным путем.

Вот еще проблема на мою голову!

С кем мог успеть сговориться Тайринг? С такими же выпускниками, не слишком одаренными, не прошедшими отбор у Древа и вынужденными трудиться, как все обыватели?

Как бы выяснить поподробнее?

Сдавать я их не стану, конечно, но мозги вправить не помешает. Да и человеческий ресурс для меня не лишним будет. Помощниками пора обзаводиться, агентурной сетью и тому подобным.

Деньги сами себя не заработают!

Проблема в том, что к моменту совершеннолетия Кая мы точно не успеем собрать нужную сумму. Какой бы она ни была — в данный момент у нас с ним за душой лишь припрятанная под забором мелочь.

Да и знаний у него не сказать чтобы много.

И вообще — хочет ли он учиться дальше?

— А ты бы хотел поступить в академию? — неожиданно спросила я, поднимаясь на крыльцо.

Брат споткнулся о первую ступеньку и чуть не клюнул носом снег.

— Ты шутишь, да? — скривился он. — Где мы и где аристократы! Наш род не слишком знатен, и тем более никто не станет помогать нам материально. Вот будь мы воздушниками или огневиками… Насколько мне известно, у Фроствиков уже три поколения никто высшего образования не получал. Все их заслуги — выданные в зажиточные семьи замуж дочери. Наша матушка, например.

— Расскажи о ней. Я ее почти не помню, — попросила я дрогнувшим голосом.

Лицо Кая смягчилось.

— Приходи на чердак после ужина. Посидим, поговорим, — бросил он, торопясь на следующий урок.

Последний этаж приюта полулегально отвели для посиделок перед отбоем. Все знали, где можно уютно устроиться, завернуться в плед и обсудить прошедший день с друзьями.

Наставники в убежище молодежи поднимались редко, но и разбредаться по спальням следовало вовремя. Иначе не избежать наказания — внеочередное дежурство на кухне, мытье полов и уборных или еще какое не слишком приятное занятие.

К тому же туда не доходило тепло от артефактов, так что долго не высидишь. Холодно.

Мудрое решение, как по мне. Постоянно находиться под присмотром взрослых тяжело, и не каждая психика это выдержит. Не говоря о том, что спальни на два-три десятка человек не добавляют спокойствия. А так, группками, попеременно, а то и по одному, воспитанники прятались в «схроне» — и приключение, и некий общий секрет, якобы неведомый взрослым, и энергию можно выплеснуть.

Страшилку при свечах рассказать, в чувствах признаться, посплетничать.

Допускали туда лишь с определенного возраста. Малышню не звали, потому что та не умеет хранить тайны. Меня пригласили по блату — Кай поручился.

Тайринг и Вильда в восторг не пришли, но спорить не стали. Понимали стремление брата защитить единственную близкую родственницу и держать ее в поле зрения.

В итоге этот период — около часа после ужина — был единственным, когда мы вообще имели возможность пообщаться. В остальное время либо у меня занятия, либо у старших ребят.

Словно специально, чтобы разновозрастные ученики поменьше пересекались.

Вероятно, учитывалась еще и защита добродетели девочек от посягательств подрастающих парней.

Место хоть и не совсем приватное, но порядком уединенное. Кто их знает…

В общем, после ужина я захватила одеяло и, сделав независимый вид, двинулась по коридору последнего этажа в дальний конец. Брат подробно объяснил, где искать и что нажимать, но я не сразу обнаружила в кладовке тщательно замаскированный вход. Сначала шли швабры, ведра и тряпки, за ними висел потертый рабочий халат гигантских размеров. Вот он-то и скрывал старую, ветхую деревянную дверь.

Даже интересно, почему ее не стали менять в свое время. Возможно, потому что современные, состоящие из металлической рамы и натянутых на нее шкур, детям так просто не открыть?

Улыбаясь про себя, я поднялась по скрипучим ступеням.

Весь чердак казался кусочком, вырванным из прежней жизни. Вздувшийся от постоянной влажности паркет, колышущиеся от сквозняка тяжелые двойные шторы, множество сундуков и свертков, накрытых белой тканью. Жутковато, будто трупы лежат.

Само помещение было не слишком большим. Вытянутое, скошенное так, что стоять в полный рост можно было лишь строго посередине, и заваленное вещами. В итоге для посиделок оставался лишь самый дальний уголок, в который еще пробраться надо по лабиринту между сундуками.

Поскольку я пришла первой, решила навести уют, а заодно потренироваться. Легче всего зачаровывать окна, прикасаясь к ним, потому пришлось перелезать через горы и холмы барахла.

В итоге одна из куч не выдержала и рассыпалась. Оказалось, это сложенные стопкой ветхие книги.

Установив щит на щели в раме, я принялась собирать их обратно и из любопытства пролистала несколько. Какой умный человек засунул их сюда, не знаю, но руки бы ему оборвать. Половина текста расплылась бурыми пятнами, корешки заплесневели.

Пожалуй, стоит просушить здесь все как следует. Дышать грибком — так себе затея, даже если недолго.

— Что ты делаешь? — окликнул меня вполголоса Кай.

Пришли уже. А я остальные окна обработать не успела. Ничего, они этот трюк уже видели, пусть как раз помогают.

— Закрываю щели, чтобы не дуло. Здесь холодрыга, брр, — демонстративно поежилась я и поманила троицу к себе. — Показать вам, как я это делаю?

— Вот еще, малолетка нас учить будет! — проворчала Вильда.

А Тайринг, к моему удивлению, согласился.

— Ты сама-то что умеешь, чтобы других учить? — буркнул он подруге и в два шага преодолел разделявшие нас хламовые возвышенности. — Показывай.

— Пойдем к другому окну. Это я уже обработала, — немного растерявшись от такой резкой смены настроения парня, пролепетала я.

То он на меня чуть ли не бросается, то признает наличие мозгов. Странный он.

Окошки располагались у самого пола, чтобы добраться до следующего, пришлось отодвинуть очередной сундук. Тот размок и потемнел с той стороны, что прилегала к стене.

— А что внутри, вы заглядывали? — я с нескрываемым любопытством покосилась на массивный навесной замок.

Разве что-то ценное отправят гнить сюда?

А если там мусор, зачем запирать?

— Нет, конечно, мы не воры, по чужим вещам шарить! — оскорбился Тайринг.

— Почему сразу воры? Мы ничего брать не будем. Наоборот, спасем то, что еще можно спасти. Оно же наверняка испортилось! — вкрадчиво пропела я, приседая перед нишей-бойницей. Из нее отчетливо тянуло морозом, на полу скопилась небольшая лужица. Судя по разводам — никогда не просыхающая.

«Еще и потолок протекает!» — осуждающе подумала я, машинально испаряя влагу. Теплое облачко растаяло под моей рукой, и устроившийся было рядом парень отшатнулся.

— Ты что творишь? — возмутился он, но без злости. Скорее с любопытством.

— Два в одном. Убираю лишнюю воду и согреваю воздух, — пожала плечами.

Скрывать то, что умею, я не собиралась.

Зачем?

Лучше покажу им все, что они могут освоить на нынешнем уровне резерва.

Самый эффективный стимул учебы — не кнут, не пряник, а любопытство. Искреннее желание студента постичь, осознать и вникнуть в суть.

Если, даже освоив таинство настоящей магии, мой брат по-прежнему захочет стать придатком к древесному куполу, я его останавливать не буду. Ну не желает человек думать и развиваться самостоятельно. Кто я, чтобы его заставлять?

У каждого свой путь.

© Нинель Нуар специально для АТ

Устроившись на высохшем полу, я поманила к себе Тайринга.

— Клади руку сюда. Почувствуй родную стихию, — предложила, указывая на извилистый узор изморози на стекле.

— Родную? — поежился парень, но повиновался. — Сама знаешь, она нам почти не подчиняется. Если бы все было так просто!

— Конечно, непросто. Но тем приятнее победа! — хмыкнула я — Вы старше, вам уже объясняли про заклинания? Показывали что-то, кроме наполнения накопителей?

— Нет, — вздохнул Тайринг с нескрываемым сожалением. — Мы в другой группе, нам и накопители редко дают. Чаще медитируем, чтобы не сорваться, да в бойлерной дежурим.

— В бойлерной? — я обернулась на брата.

— Воду греют, — пояснил он. — Там огромный чан, чтобы его обработать, нужна чистая сила. На нем перерабатывающий артефакт. Своего рода кристалл, только побольше. Впитывает все моментально, только успевай заливать.

— Плохо, — покачала головой и, подавая пример, прикрыла глаза. Придется объяснять схему заклинания на ходу. — Сконцентрируйся. Чувствуй, как откликается на твое тепло вода. Как она меняет форму — была твердой и колючей, становится жидкой, притягивается к коже. Помоги ей. Не подчиняй, не ломай — направь. Тебе нужно, чтобы она снова стала твердой, но там, где ты этого хочешь. Вдоль рамы, где щели. Капли сами покатятся, стоит попросить как следует.

— Попросить? — глухо, как из-под одеяла, донесся голос Вильды. — Ты вообще в своем уме?

Вот только скептиков-неумех мне под рукой не хватало!

— Попросить мысленно, — подчеркнула я интонацией. — Нарисуй перед глазами образ, как это должно в итоге выглядеть. Стихия подстроится.

Учитывая, что связь водников с их стихией оборвали принудительно, обе стороны должны стремиться обратно. К балансу. Стройные, выверенные веками формулы перестали работать, но это не значит, что контакт полностью утерян. Он здесь, рядом, близко и в то же время недосягаемо далеко. Приходится полагаться на инстинкты, как древние предки, не знавшие ни схем, ни векторов. Эффективность, конечно, оставляет желать лучшего, но хоть как-то работает!

Я, с моим многолетним опытом, могу и формулу переделать на коленке. Но как объяснить ее тому, кто в жизни не видел рабочих рун?

Надо начинать с азов, с букваря мага, так сказать.

Или же идти на чутье, интуиции и воображении.

Впрочем, одно другого не исключает.

Главное сейчас — заставить ребят поверить в то, что они могут куда больше, чем им позволяют мочь.

Капли, беспорядочно стекавшие по стеклу, разбежались в стороны паутинкой влажных дорожек. Опутали раму, находя выемки и застывая ледяными наростами. Грубо, топорно, но эффективно.

Не верящий собственным глазам Тайринг вытаращился на свершившееся чудо, не моргая.

— Это сделал я? — прошептал он одними губами.

— Голова кружится? — вместо ответа уточнила я.

Мальчишка слабее меня, а в первый раз расход сил может быть вдвое, а то и втрое больше необходимого.

— Немного. Ничего. Неважно, — отмахнулся подросток и настойчиво переспросил: — Это мой дар? У меня получилось?

— Да. Ты сделал это сам. Магией. Ты подчинил воду.

— Три капли, подумаешь! — фыркнула Вильда себе под нос.

— Если усиленно тренироваться, три капли могут стать проливным дождем, — отрезала я, оборачиваясь. — Но если ты будешь воспринимать все, что я говорю, так враждебно, то мне лучше уйти.

— Помолчи, Виль! — тут же отреагировал брат и поспешил к следующему окну. — Я тоже хочу попробовать!

С Каем пришлось действовать осторожнее. Уровень у него повыше, жахнуть невзначай может от души. Так что я подстраховывала, но в итоге и у него получилась кривая-косая сосулька вдоль рамы. Для первого раза просто отлично.

Все-таки медитации приносят некую пользу. Учат концентрироваться, убирать лишние мысли из головы, фокусироваться на задаче. После куда легче выполнять простенькие упражнения вроде этого.

Ребята гордились собой, будто сдвинули гору.

В какой-то степени так и было. Они сделали первый шажок в сторону свободы, пусть этого еще не осознавали.

Вильда участвовать в нашем тренировочном развлечении отказалась. То ли стеснялась слабого дара, то ли решила проявить таким образом независимость.

Главное, чтобы наставнице не донесла.

Когда мы добрались до последнего окна, щит, установленный Тайрингом вначале, почти растаял. Парень осмотрел полупрозрачные останки льда и горестно вздохнул.

— Ты молодец! — подбодрила я его. — Еще долго продержалось для первого раза. Если будешь усиленно практиковаться, сможешь улучшить результат.

— Откуда ты все это знаешь? — с подозрением уставилась на меня Вильда, кутаясь в принесенное одеяло.

Неприятный вопрос, но ожидаемый.

— Пришлось научиться, — обтекаемо отозвалась я.

— Ты поняла, что дар проснулся, до проверки? — с сочувствием вздохнул Кай. — Я тоже, но попробовать толком не успел. Получается, мамины сказки — правда?

Я открыла было рот, чтобы спросить — какие еще сказки, но поспешно его захлопнула. Если там говорится об управлении даром, то это шикарное оправдание моим умениям. Наслушалась в детстве, попробовала, и вот результат!

— Расскажи о маме. Ты обещал, — перевела беседу в нужное мне русло.

— А что ты помнишь?

— Почти ничего. Так, смутное. Голос, улыбку, — соврала без зазрения совести.

Голос должна помнить, потому что иначе версия с обоснованием знаний трещит по швам, ну и что-то еще добавить для убедительности.

— Да, ты была маленькой когда она умерла. Ничего удивительного, — вздохнул Кай, устраиваясь на одном из плоских сундуков и накрывая своим одеялом нас обоих. Я подобрала под себя ноги — в тонких балетках пальцы подмерзали — и приготовилась слушать.

Торсфламмы — род молодой. Его глава отделился и построил собственный дом только лет сорок тому назад. Отец нынешнего, то есть мой дед. Потому и браки они заключали, не слишком перебирая невест — кто же им позволит забрать к себе сильную огненную магичку, например? За таких и выкуп огромный, и род их предпочитает принимать к себе будущего супруга, а не отдавать талант на сторону.

Вот и пришлось Реккарту Торсфламму, моему отцу, брать в жены воздушницу. Репутация рода Фроствик была подмочена частым рождением магов воды, но папенька надеялся, что все обойдется.

Не обошлось.

Оба ребенка унаследовали силу предков, к величайшему сожалению Реккарта и Кая.

Мне лично так даже удобнее. Другие стихии я пробовала, но не прониклась, а вода — это прям мое. Изменчивая, податливая и в то же время способная сворачивать горы — как буквально, так и образно.

А брат искренне страдал из-за мнимой неполноценности.

Отец же вовсе пришел в ярость. Если бы матушка не сгорела от лихорадки девять лет назад, наверняка потребовал бы развода в любом случае. Два ребенка — и оба водники! Позор!

Получается, Кристель было всего шесть, когда она осиротела.

И запомнить действительно мало что могла.

Как вывести разговор на сказки, я не придумала, потому свернула на общую ситуацию в мире.

Брат моей безграмотности не удивлялся. В отличие от магии, которую я вполне могла втихаря осваивать самостоятельно, знания о политике и истории мне брать было неоткуда.

Виндхельм — всего лишь одно из множества государств, пострадавших от изменения климата. Все остальные точно так же выживают, отгородившись от соседей.

— Иногда случаются приграничные стычки, особенно если лес поблизости. За ресурсы, сама понимаешь. Или не понимаешь… — брат покосился на меня с сомнением, но поскольку за всю долгую тираду я ни разу ничего не переспросила, неуверенно продолжил: — Купола защищают лишь крупные города, сил на их поддержание уходит много, да и кланы огневиков и воздушников нужны немаленькие. Не везде они есть. Чаще люди строят землянки да покупают обогревающие артефакты.

— У тех же огневиков? — понимающе кивнула я. — А правящая семья у нас с каким даром?

— С воздушным, — удивил меня Кай. Надо же, а так логично все складывалось… — Огневики чаще всего идут в военное дело. Характер у них такой. Вспыльчивый. Требует постоянной активности.

— Ясно, — кивнула я, потихоньку сортируя полученные знания. — Поздно уже, давайте расходиться, что ли. Утром рано вставать.

— А можно еще раз попробуем заморозить окна? — жалобными щенячьими глазами воззрился на меня Тайринг. — У меня голова уже не кружится, честно!

Я не смогла отказать.

В результате по спальням мы разбредались по стеночке, ползком. Устали как собаки, но улыбки до ушей на лицах мальчишек говорили мне, что я на правильном пути. Они вкусили полноценной магии, их теперь не остановить.

Древо перетопчется.

Утро началось неприлично рано.

После интенсивных занятий магией (учтем еще, что мне приходилось ребят подстраховывать, чтобы они не натворили дел, а значит, тратить силу вдвойне) в груди ныло.

Но я приняла эту легкую боль с удовольствием. Как и мышцы, после сильного напряжения резерв увеличивается. Незначительно, понемногу, главное — не переборщить. Зато развитие идет.

Однако подняться с постели оказалось довольно сложно. Ледяная вода в кране взбодрила от души, а там и организм очнулся, требуя еды.

На завтрак каждому выдали по стакану отвара из каких-то трав с терпко-сладковатым вкусом и по запеченному батату, в треснувшей сердцевинке которого плавился крошечный завиток масла. Я быстро выскребла его до корочки и оглядела стол. Хлеба, понятно, нет, вместо него лепешки из чего-то зеленоватого. Зато есть морковный пудинг! Опять же, по стаканчику на ребенка.

Удручающе мало, учитывая, что у большинства из нас есть дар, а он сжирает энергии почти столько же, сколько сам растущий организм.

Наши тренировки пришлось вынужденно прекратить на второй вечер, потому что Тайринг упал в обморок. Ненадолго, почти сразу пришел в себя, но звоночек нехороший. Он и сам понял, что перенапрягся, но был готов продолжать, лишь бы снова ощутить упоительное движение податливой стихии под пальцами.

Еле убедила повременить и дать резерву восстановиться.

Так недолго вообще дар потерять. Перегорит и все.

Получается, развитие магии сдерживают не только интеллектуально, но и физически. Если мы продолжим так активно заниматься, как вчера, то очень быстро сляжем с истощением.

Пожалуй, стоит уже сейчас задуматься о дополнительном источнике пищи.

Например, наведаться в ближайший лес.

Как я поняла, тот оазис, что рядом с фермой Карвальдов, довольно далеко от приюта. А вот таинственные «Королевские кущи» — где-то за городом.

Рассаживали детей по возрасту, так что Кая пришлось выцеплять на выходе.

— Нам в город выходить можно? — выпалила я без предисловий.

— Нет, конечно! — возмутился он. — Да и когда? Уроки же.

— И то верно, — мрачно поддакнула я, намечая план действий.

Схожу сначала одна, разведаю обстановку. Лезть на рожон не стану, хочу понять, насколько реально вообще покинуть территорию приюта, не подняв его на уши.

Невзначай, изображая, что просто маюсь от безделья, прошлась по холлу. Привратница, уже знакомая мне Тириса, поглядывала поверх вязания в мою сторону, но не окликала.

На двери висел массивный засов. Отодвинуть я его смогу, но не без скрежета. И судя по всему, выпускать детей на улицу никто не собирается ни под каким предлогом.

Только впускать, никого не выпускать.

Во внутренний двор выход открывался куда проще — небольшая откидная щеколда и крепление. Только вот идти дальше некуда — здания образуют квадрат, в середине которого небольшой участок для парника и навес для выгула животных.

Даже свиней и коров выгуливают, а нас — нет!

Была мысль сходить к директору и задать вопрос в лоб, но по здравом размышлении я ее отбросила.

Только лишние подозрения вызывать и внимание к себе привлекать. Я же хочу тихо сбегать осмотреться, а если за мной начнут пристально следить, это вряд ли удастся. Надо искать другой путь.

Поиски затянулись на несколько дней. По утрам в классах на первом этаже шли занятия, да и у меня уроки — нельзя прогуливать. Приходилось шнырять по кабинетам вечером. Но я таки нашла неплотно подогнанное окно, в котором удалось расковырять древний замок. Другие заржавели настолько, что слились в единое целое, не разомкнуть.

Маг металла или земли бы справился, но увы — я теперь ограничена одной стихией.

Так что пришлось дергать, пробовать и проверять, пока не нашла одно относительно нормальное окно. Скорее всего, от попадания влаги его защитил нависающий сверху балкон.

Забор темнел неподалеку массивной заснеженной громадой. Сугробы снаружи особо никто не убирал. Как я поняла, раз в месяц приезжали из города рабочие и чистили все — дорогу, ведущую к приюту, его территорию и иногда — крышу.

Ручками и лопатами, никакой магии.

Проверив, что рама открывается довольно широко и не скрипит, я удовлетворенно кивнула, снова заперла окно и задумалась.

Нужно не только выскользнуть наружу незамеченной и добраться до леса, но и как-то доволочь добычу обратно, а потом объяснить ее появление брату и его друзьям.

Пробную вылазку назначила на ту же ночь.

Некуда уже тянуть. Живот подводило, в груди прочно поселилась сосущая пустота. Несмотря на то, что я умела куда больше остальных и восполняла резерв прямо из воздуха, питаясь чистой энергией, у такого способа имелись свои ограничения. На процесс поглощения уходило почти столько же сил, сколько приобреталось в итоге.

Вроде как креветки чистить — пока закончишь, предыдущая уже усвоилась организмом и забылась.

В общем, грибочки вспоминались с тоской и ностальгией. Сейчас бы я их так легко не бросила, ну да сделанного не воротишь. Пусть тот невежливый трактирщик подавится.

Когда в спальне погас свет и дыхание спящих девочек стало тихим и ровным, я осторожно выскользнула из-под одеяла, вытащила заготовленный тючок с одеждой и прокралась в ванную.

Оттуда добиралась до первого этажа перебежками. Все мерещились засады и следилки, но, к моему удивлению, таковых ни одной не обнаружилось. А ведь я проверяла тщательно и днем, и сейчас.

Вывод: директор совершенно не опасается учеников. По его мнению, это обычное стадо, необученное, а потому легко управляемое.

Или же таких технологий здесь пока еще не изобрели.

Позабыли.

Не употребляют, потому что накладно.

Как это бесит — мало знать о мире и не понимать, что происходит!

За прошедшую неделю мы успели послушать немного лекций о географии, так что я более подробно представляла себе карту. И примерно понимала, куда сейчас двигаться, поскольку расположение зеленых оазисов мы тоже обсуждали. Жизнь вдали от них практически не теплилась, как прежде в пустынях, лишенных влаги. Только сейчас пески саменили лед и снег. Вода-то есть, даже в избытке, а есть нечего.

Приезжала телега с провиантом. Поглазеть на разгрузку сбежался весь приют. Еще бы, иных-то развлечений не предусмотрено.

Целый куб льда с вмороженной в него рыбой перекочевал на задний двор. Я прониклась лаконичностью и простотой решения — зачем тратить силы и создавать емкость для хранения припасов, если можно просто залить их водой и выставить на улицу? И отпиливать по кусочку по мере надобности.

Несколько мешков картошки, накрытая мешковиной клеть с живой птицей и плотно утрамбованные рулоны сена довершали поставку.

Дежурные растащили все по местам — что в скотный угол, что поближе к кухне.

Я же сделала себе пометку, что рыбу тоже каким-то образом разводят. В качестве варианта заработка — неплохо. Нам с водной магией и сачки-садки не нужны, само в руки выпрыгнет.

Ставни скрипнули, открываясь, и я застыла на подоконнике.

Тишина.

Спрыгнула в неглубокий сугроб и прикрыла окно. Не хватало еще, чтобы кто-то пришел на стук рамы от сквозняка и как следует его запер.

Ноги утонули в снегу по колено, но плотно заправленные в высокие сапоги штаны выдержали и не пропустили лишнего. Похрустывая настом, я побрела к забору, оставляя глубокий след. Опустила руку, касаясь кончиками пальцев острых краев разлома. Повинуясь моей воле, верхний слой сомкнулся, скрывая предательскую борозду от посторонних взглядов.

Вернусь той же дорогой, ориентируясь на собственную магию. А после очередная вьюга закроет дыру окончательно.

Забор простирался в обе стороны нерушимой кирпичной стеной. Ломать я его не собиралась, а нарастить пару-тройку ступенек изо льда — дело техники.

Под пушистой снежной шапкой скрывались острейшие колья, на которые я чуть с размаху не напоролась. Хорошо — проверила, прежде чем опираться всем телом.

Еще немного уплотнить поверхность, до упругости, и можно спокойно перебираться на ту сторону.

Поселение придется обойти по дуге. Под купол мне все равно не попасть, а тесный лабиринт между землянками вне пределов защиты не слишком безопасен для юной девы.

Это мне брат объяснил.

Когда я поведала, как поначалу, заплутав, бродила по Вальмарку — так назывался городок — Кай схватился за голову. По его словам, безопасность в таких пограничных зонах стремится к нулю. А если у тебя с собой что-то ценное, то и вовсе поминай как звали.

В общем, с грибами я тогда легко отделалась.

Учитывая, что с резервом у меня до сих пор не очень, отбиться я смогу от одного, максимум двоих нападающих. Ну еще третьего больно пну разочек.

На этом, пожалуй, и все.

Вне протоптанных тропинок и трасс снег доходил мне до пояса, а иногда и выше.

Проверять на собственном опыте я не стала.

Небольшое и незатратное заклинание снегоступов — и лед под подошвами собрался в две тонкие, прозрачные пластины немногим шире тарелки. Как раз хватало, чтобы не проваливаться в сыпучую трясину, при этом не запинаясь о собственные ноги. Поддерживая плотность опоры, я побрела в сторону Вальмарка, забирая правее. Именно в том направлении, по словам брата, раскинулся ближайший лес.

Неровный гребень темных крыш выделялся на фоне звездного неба. Распогодилось, на голову ничего не сыпалось, даже ветер почти стих, только поскрипывал наст в такт моим шагам.

Над городом то и дело пробегала радужная искра, очерчивая защитный купол. В редких окнах светились огоньки — роскошь вроде фонарей была доступна немногим, потому режим дня подстраивали под солнце. Встаем с рассветом, ложимся с закатом. В приюте тоже экономили как могли, несмотря на то что формально счета за подзарядку оплачивало государство. Наверняка у них квоты какие-то, за которые нельзя заползать.

Когда на горизонте возникло иное, зеленовато-синее сияние, я остановилась.

Кто их знает, какая защита стоит на границе леса? Может, там мужики с оружием в землянках через каждые два метра.

Чтобы не гадать, я присела, зачерпнула снега и сформировала из него на скорую руку две линзы. Окуляр поднесла к глазу, а объектив отставила подальше. Пришлось повозиться, настраивая расстояние, и приноровиться к изображению вверх тормашками. Тут бы призму для коррекции, но увы — третьей руки мне природа не предусмотрела, а делать корпус ради пары минут разглядывания местности — глупая трата резерва.

Он и без того уже почти пуст.

Как ни странно, никакой охраны вдоль опушки не обнаружилось. А я смотрела не только обычным зрением, но и магическим, выискивая ауры живых существ. Кроликов и парочки косуль — или какой-то похожей скотинки — нашла, а людей — нет.

Скорее всего, полагаются на сам щит и хранителей. Мне же пообещали скорую смерть без печати. Со всеми нарушителями, если вдруг и найдется такой ненормальный, расправляются быстро и надежно.

Отталкиваясь и длинно проскальзывая по плотному насту, я поспешила к лесу. Мне еще набрать надо чего-нибудь перекусить, обратно добежать и, возможно, даже поспать пару часиков.

Купол пропустил меня без проблем, как и в прошлый раз. Как ни всматривалась в рисунок, сигнальных нитей не заметила. Но все равно желательно не задерживаться. Вдруг патрули какие проходят? Если нет постоянных дежурных, это не значит, что их нет вовсе.

Снегоступы растворились в приграничной грязи.

Я потопталась по травке, стряхивая налипшие комочки земли, и неспешно побрела вглубь леса. Встречаться с хранителем лучше на его территории.

Дух явился, когда я нашла заросли черники размером с ноготь большого пальца и примерялась, с какой стороны лучше начать ее собирать.

— Ты пришла в лес без разрешения. Мы соблюдаем договор. Теперь умри! — просипел он зловеще, вытягивая в мою сторону полупрозрачную ладонь.

— А как же последняя просьба? — не без сарказма осведомилась я, готовясь к схватке и раздумывая, что лучше: сразу бухнуться в обморок и выпустить свою истинную суть или же сначала побарахтаться с тем, что есть у Кристель?

Прежде чем успела залезть в резерв и выстроить щит, случилось нечто совершенно неожиданное.

Из-за моей спины вынырнули сразу две серебристо-синие гончие.

И яростно ощерились на хранителя.

Опешили оба — и я, и дух. Его собственные собачки присели на задницы, переводя недоуменный взгляд с хозяина на противниц, как бы вопрошая — что, серьезно? Со своими?

— Откуда они у тебя? — ткнул хранитель обвиняющим перстом в ближайшую пасть.

Та клацнула, и защитник леса поспешно отдернулся. Он-то нематериален, но с гончими стихий шутки плохи в любой форме.

— Понятия не имею, — так же растерянно отозвалась я, приседая на корточки. — Ребята, вы берега не попутали?

Осторожно, все еще опасаясь подвоха, погладила одну псинку по голове. Шерсть оказалась шелковистой и немного влажной на ощупь, словно собака только что купалась и не успела отряхнуться.

Водяная гончая?

Не успела я додумать мысль, как была облизана с двух сторон с особым цинизмом.

Не без труда отбившись от нападающих, я поднялась, утирая обслюнявленное лицо. Пахло от собак приятно, родниковой водой и свежими травами, но это не повод меня лишний раз умывать!

— Ничего не понимаю. Почему они тебя не сожрали? — недоуменно бормотал дух, то и дело взмахивая дланью в мою сторону.

Видимо, это означало команду атаковать, но гончие не спешили повиноваться. Повизгивали, приседали, вертелись и всячески обозначали беспокойство, но вперед не делали ни шагу.

— Как гостеприимно! — фыркнула я. — Что, всех преступивших черту обязательно есть надо?

— Конечно! Таков договор! — гордо выпятил щуплую грудь хранитель.

Черты его лица расплывались и мерцали, но мне показалось, что он повыше того, предыдущего. И покрупнее. Наверное, от подвластной территории зависит.

— Жестко, — оценила я условия. — И жестоко. Давайте мы это подправим? Кусать можно, но не до смерти. И не до травм. Слегка, для острастки, чтобы не совались. Потому что вдруг дети забредут по незнанию?

Дух отвел взгляд. Видимо, забредали уже.

У меня по спине пробежался мелкими лапками мороз.

Что же вы натворили, древние маги?

— У тебя есть право приказывать нам? — уточнил хранитель бесцветно. — Не вижу метки. И кристалла тоже.

О, еще и кристалл тут какой-то нужно! Сложная система.

— Я не приказываю. Я прошу.

Провела еще раз по шелковистой шерсти. Резерв наполнился так, что, казалось, в груди вот-вот что-то лопнет.

— Покажешь, где здесь Древо? Я могу помочь. Немного, но все же, — предложила я не без задней мысли.

Наверняка здесь дела с корневой системой обстоят куда лучше. Все-таки часто приходят маги, подпитывают. Тот оазис, где я побывала ранее, находился на отшибе и был не слишком большим. Скорее всего, получает по общей сети остатки роскоши — для поддержания существования.

В идеале должны были приставить по несколько магов к каждому, но, судя по всему, здесь решили сосредоточиться на крупных, а мелким предоставить выживать самостоятельно. Ну и подпитываться неосторожными селянами изредка.

— Ты хочешь получить печать? — оживился хранитель.

Хоть что-то я сделала привычное и доступное его пониманию!

Но радость продлилась недолго. Я снова вогнала бедолагу в ступор:

— Нет, конечно! Я просто поделюсь избытком. Ваши собачки могут помочь, сработать как источник.

Кстати, это интересная мысль!

На данный момент цикл энергии следующий: маг-водник — Древо — купол. Обитатели зеленых участков существуют будто параллельно, почти не соприкасаясь с внешним миром, лишь защищаясь от него при помощи людей. А вот если ввести некий симбиоз, обратную связь, чтобы не только люди вкладывали силу, но и те же гончие заполняли им резерв…

— Пойдем, попробуем. Интересно же! — подбодрила я опешившего духа и первой зашагала по траве, забыв про чернику.

Не совсем забыв.

Обобрала несколько кустиков, пожевать по дороге, чисто ради вкуса. Учитывая, как обильно меня одарили нежданные спутники, с резервом у меня проблем больше не было.

— Ребята, а вы со мной только на территории леса будете или теперь на постоянку? — поинтересовалась вполголоса, скосив глаза на одну из гончих.

Та чихнула.

Ясно, четкого ответа не будет, придется выяснять опытным путем. Но то, что у меня теперь есть внушительные защитники, радовало. Не пропаду.

Ночью лес пустовал. Служители приходили лишь днем, в определенные часы, и не задерживались. Их сил после подпитки Древа хватало лишь насобирать разрешенных фруктов или трав и выбраться за пределы купола.

Впрочем, центральный ствол выглядел довольно прилично. Трещин в коре мало, цвет здоровый, листва густая.

Полюбовавшись немного, я приложила ладонь к шершавой поверхности. Из меня тут же потянули энергию, но вполсилы, лениво.

— Жадина, а со своими не делишься! — пожурила я Древо. — Ты почему по корням остальным не передаешь излишки?

— Он передает, но нам самим еле хватает! — вступился за начальство дух.

Я лишь отмахнулась и назидательно погрозила пальцем.

— Куполов с каждым годом становится все меньше. В том числе потому, что некоторых подкармливают и они жируют, а другие прозябают в глуши и хиреют без поддержки. Нельзя забывать о поддержании общей сети!

Дух неожиданно припал на одно колено.

— Служение! — провыл он.

— Не, я не согласная. Не буду я вам служить, мы вроде это уже обсудили, — скривилась я.

— Мы будем служить. Прими нас! Мы изменим Договор!

Первой мыслью было заорать: «Да, конечно!»

Но потом включился разум.

— И с чего вдруг такое судьбоносное решение? — осторожно спросила, обходя Древо по кругу.

Вот, невооруженным глазом вижу, где чаще всего происходит кормление — кора аж отполирована сотнями прикосновений.

— Ты слышишь нас. Понимаешь. Разбираешься в устройстве куполов и связи между ними. Ты сможешь нас спасти! — патетично завершил тираду хранитель.

— А как именно вы собираетесь менять договор? Чем это грозит?

— Мы откажемся от прежних печатей! Не пустим больше никого в лес, только тебя!

Ну вот и подвох. И нехилый такой.

— И выбросите сотни водников на улицу? Сейчас у них работа есть, причем гарантированная и пожизненная. И, погоди… ты же не думаешь, что я смогу их всех заменить?!

— А ты не сможешь? — растерянно заморгал дух.

Вот же дитя наивное!

— Конечно нет! Я помру в муках, причем очень скоро. Даже будь я в прежней форме… но до нее сейчас как до луны.

— До чего?

— Неважно, — отмахнулась я и подняла взгляд в небо.

Там, за густой кроной, виднелись мелкие колючие звезды. Свет исходил только от них и купола. Ни серпа, ни кружочка — ни малейших признаков спутника.

Никогда не было или же что-то произошло? Столкновение метеорита с этой планетой или взрыв спутника мог сместить орбиту и вызвать изменения в климате. Возможно, и война ни при чем.

Или же маги постарались…

Архив мне! Срочно!

— Забудь, — мотнула я головой сразу и себе, и духу. — В таких делах спешка только вредит. Ничего менять и отменять не надо. Пусть все идет, как шло. Ты, главное, никому не рассказывай, что я здесь была.

— А кому я расскажу? Своим разве что, — тяжко вздохнул хранитель. — С людьми уже несколько сотен лет не получается связаться.

— Разучились или заблокировали канал? — заинтересовалась я.

— Сам не знаю, — замерцал дух. — Мы не воспринимаем время так же, как люди. В какой-то момент я осознал, что не могу больше передавать пожелания Древа служителям. И все.

— Очень занимательно.

Положив ладонь на сатиновую поверхность ствола, я прикрыла глаза.

Скудный резерв опустел почти мгновенно, но свободных пальцев тут же коснулся влажный холодный нос. Гончая отдавала энергию щедро, не скупясь. Руку закололо, как при онемении — настолько мощный поток устремился от запястья вверх.

И к Древу.

Собственную энергию отслеживать проще всего.

Я зачарованно наблюдала, как крошечные искорки рассыпаются по каналам к корням и кроне, впитываясь в купол, уносясь вдаль к другим зеленым оазисам.

По щиту прошла волна света, видимая лишь магическим зрением. Руны перехода на мгновение засияли и погасли.

Мало.

Чтобы их активировать, нужно куда больше. Девятка по местным меркам, не меньше.

Что вернуло меня к главной мысли дня.

Нужно прихватить что-то небольшое, что можно было бы в идеале разводить втихаря прямо в приюте. Но не в парнике — кто ж меня туда пустит? И не живое — пищать начнет, точно найдут. Да и ощипывать-свежевать каждый день удовольствия мало.

Нет, нужно растение, постоянно плодоносящее, не требующее ухода, любящее темноту…

Взгляд замер на ступенчатой россыпи вешенок на ближайшем пне.

Грибы! Ну конечно!

Недаром в прошлый раз рука сама к ним потянулась. Неприхотливые, растут на чем угодно, хоть трава, хоть шелуха семян, главное, чтоб влаги хватало. Уж это я им точно обеспечу!

Заручившись разрешением хранителя, аккуратно отковыряла кусок пня вместе с молодой крепкой порослью и тонкими нитями мицелия* и плотно завернула в мешок. Померзнуть не успеют, я их быстро донесу.

Дух явно не хотел расставаться. Пришлось пообещать, что вернусь через несколько дней.

Слишком часто покидать приют чревато. Не хочу, чтобы мои отлучки обнаружили. Начнут задавать вопросы, подозревать. Еще арестуют, чего доброго. Учитывая особое отношение со стороны леса, мне есть чего опасаться.

Я теперь прямой конкурент правящей семьи.

Пока об этом не знают, я в безопасности. В частности, потому и отказалась от смены адресата договора.

Оно мне надо, тянуть на себе такую махину? Пусть сами справляются, как справлялись сотни лет. А я потихоньку поищу выход из создавшейся ситуации.

Всю дорогу обратно я размышляла, где устроить грибницу.

На чердаке темно и влажно, но там слишком часто собираются воспитанники. Заметят — и ладно, если только съедят втихаря. А если донесут? Нет, нужно искать более надежное место.

А если займусь добычей рыбы, тем более. Там и запах соответствующий пойдет, мигом вычислят.

Сквозь оазис при Вальмарке протекала река. Ясно, откуда в приют привезли рыбу — та просто кишела у берега. На границе видно было, что русло промерзло не полностью, лишь толстый слой льда прикрывал неспешно текущую воду, в которой то и дело шныряли крупные сиги и стерляди. Лениво проплыла зубастая щука, щелкнула челюстями и схомячила зазевавшуюся корюшку.

В следующий раз обязательно наберу с собой. Но сначала нужно заготовить все для засолки. Жарить мне ее негде, а вот переложить солью и под пресс — запросто. Как раз температура снаружи подходящая. На крыше, что ли, кладовую устроить?

Неплотно закрытая ставня тихо поскрипывала на сквозняке. Я поморщилась. Надо было приморозить: а ну как услышал бы кто?

Перебросила добычу внутрь, с третьей попытки подтянулась на высоковатый подоконник.

Прислушалась.

Приют мирно спал.

Пользуясь тем, что время еще есть — быстро обернулась, повезло, решила обойти первый этаж. Особенно кухню и прилегающие подсобки.

Использовали далеко не все помещения, часть закрыли, чтобы сберечь драгоценное тепло и не тратить впустую артефакты обогрева. Зачем поддерживать температуру в кладовой, например? Она, наоборот, должна быть холодной. Или лишние аудитории для теоретических занятий. Упор делался на практические навыки для будущих работников — шитье, кожевенное дело, кузнечное, готовка, уборка, стирка.

В кухне было темно и довольно прохладно. Обогревателями там служили артефактные плиты и духовки, а пока они не работают, воздух успевает остыть за ночь. В ближайшую подсобку я соваться не стала, чуяла на ней охранку. Стоит тронуть ручку — разорется и перебудит весь приют. Видимо, не раз и не два дети пытались обеспечить себя пропитанием.

Четыре ближайших комнаты занимали кухарки с помощниками. А вот дальше, до самого холла, шли запертые двери. Без следилок и сигналок — значит, пустые и никому не нужные.

Очень уж они в оживленном месте. Сюда только ночью проберешься.

Крадучись, я миновала холл.

Привратница сладко посапывала за стойкой. Кто-то постоянно должен находиться у входа на случай появления новых воспитанников. К сожалению, такие ситуации, как у меня, когда ребенка с водным даром выгоняли на мороз, — не редкость.

Кому повезет, те добирались до приюта.

Многих привозили родные, чтобы получить компенсацию, но далеко не всех. Кое-кто, как господин Торсфламм, предпочитал не позориться и не светить лицом.

Хорошо хоть не убивали.

От холла отходило четыре коридора. Я бывала лишь в двух — в одну сторону помещения для учебы и практики, в другую — кухня и жилые комнаты.

Интересно взглянуть, что в остальных.

Проход перекрывал тяжелый плотный ковер, неумело сплетенный из толстых разноцветных нитей. Не стали тратиться на кирпичи, просто завесили от сквозняков продукцией ученического производства.

Я отодвинула пыльный край, закрыв лицо рукавом, чтобы не чихнуть, и просочилась на ту сторону.

Пришлось тратить резерв на светлячок — магическое освещение из холла сюда не доставало.

Жаль, что гончие остались в оазисе. Буквально растворились на границе. Я еще обратно вернулась, проверила — проявились как миленькие и снова облизали руки, так что от избытка энергии меня слегка замутило. Ничего, сделала снегоступы — и полегчало.

Тихие шаги порождали шелестящее эхо под высоким сводом.

«Когда-то эта часть здания использовалась для торжественных мероприятий», — поняла я. Ниши в стенах пустовали, но их явно делали под картины или гобелены. Разноцветные витражи в окнах отражали звездный свет.

Зал в конце коридора поражал воображение даже сейчас.

Все ценное из него давно вынесли, но выковырять фрески с потолка и мозаики с пола поленились или забыли. Пыль осела толстым слоем, в котором я сейчас оставляла следы почти как в снегу.

Надо будет замести как-то, чтобы меня не вычислили.

Вряд ли сюда часто заглядывают, но вдруг!

Использовать такую роскошь под грибную ферму показалось мне кощунством. А вот небольшая комнатка по соседству с множеством зеркал — видимо, гардеробная для прихорашивающихся дам — как раз подошла. Дверной проем зиял пустотой — все деревянное позабирали, скорее всего, на продажу. Даже паркет поснимали. В зале пол выложен мрамором, потому уцелел. И здесь, в раздевалке, тоже.

Выбрала уголок, незаметный от дверей, и торопливо разложила грибницу прямо на мешке. Завтра ночью притащу соломы, сделаю полноценную «грядку», а пока так полежит. В прохладе ничего с ней не случится.

Несмотря на отсутствие отопительных артефактов, в комнате было точно выше нуля. Перед уходом выпарила всю влагу, до которой дотянулась, — как следует разогрела, так что помещение заволокло туманом! — и запечатала дверной проем льдом. До вечера продержится, а там займусь высадкой.

За рыбой я выбралась лишь через три дня. До того все мои вечера занимала новорожденная грибница. Температуру следовало поддерживать приличную, разделить мицелий и грибы, засеять их в плотный слой соломы — которую предварительно пришлось еще стащить со скотного двора, рискуя быть пойманной. Но обошлось.

Под засолку рыбы я и в самом деле выбрала крышу.

Точнее, небольшой закуток у чердачного окна.

Узкий участок подоконника, прикрытый сверху выступом, на расстоянии вытянутой руки от ставни, идеально подходил для моей задачи. Стерлядь там не выложить, а вот рядок корюшек прекрасно устроится.

Брату и его друзьям я про свои далеко идущие планы не рассказывала.

Смысл?

Помочь они мне никак не смогут, есть добычу еще рано — грибы в холоде росли неохотно, а рыба должна настояться несколько дней, а вот заложить могут. В особенности Вильда, не нравится мне ее взгляд. Будто только и думает, как от меня избавиться по-тихому.

Потому источник роскоши я раскрывать и позже не собираюсь. Выдам готовое, и пусть радуются.

Надо было видеть, как вытаращились глаза брата, когда я предъявила ему пласт соленой горбуши. Замороженное филе легко резалось на тонкую стружку. Полупрозрачные ломтики не успевали отделиться от основного куска, как уже исчезали в голодных ртах подростков.

— Где стащила? — сыто икнув, спросил Кай. — Я на кухне таких не видел.

— Сама поймала. Здесь река недалеко. — Я впитала в ладонь ледяное лезвие и вновь завернула ценный источник сил и энергии в тряпицу. — Если захотите, потом покажу, что делать.

— А как ты к реке выбралась? — нахмурилась Вильда. — И когда успела?

— Ночью, — ответила, прямо глядя ей в лицо. — Тогда же и засолила.

— У меня отец похоже делал. Он разводил рыб в озерце за домом. Только еще специи добавлял. Перец, травы, — неожиданно вздохнул Тайринг. — Давно я так не наедался.

— Надеюсь, мне не нужно говорить, что если меня кто-то сдаст, вы больше подобной еды не увидите? — по-прежнему глядя на Вильду, уточнила я.

— Ты с ума сошла? Зачем нам тебя сдавать? — искренне изумился брат.

А его подруга отвела глаза.

Ну, посмотрим, что перевесит. Остатки совести или зависть. Или что там ее гложет по отношению ко мне.

— Ты больше так не рискуй, — продолжал тем временем Кай. — Ты молодец, что добыла такую вкуснятину, но это опасно. Тебя могут из приюта выгнать.

— За еду?

— За воровство. Они не будут разбираться, где ты взяла рыбу. И вряд ли сумеешь им доказать обратное. Мне и то сложно представить, как ты умудрилась — одна, в темноте, по холоду…

— Дошла же я сюда, — дернула плечом, скрывая сомнения.

Не слишком ли я увлеклась?

Мне, конечно, нужно прокачивать резерв, но обучение остальных опционально. Стоит ли рисковать своей свободой, чтобы подкормить брата с компанией?

Это я еще им грибницу не показывала!

А теперь крепко задумалась: не оставить ли подрастающие вешенки исключительно для личного пользования? Потому что если происхождение рыбы я могу худо-бедно объяснить, то грибы обосновать сложновато.

— И что бывает после изгнания из приюта? — осторожно уточнила. На всякий случай.

— Ничего хорошего, — мрачно заверил меня Тайринг. — Особенно для девочек.

Поняла. Не дура.

Увеселительными заведениями меня не напугать, пусть еще удержат. Сбегу, и дело с концом. Но потом придется перейти на нелегальный образ жизни, поселиться в оазисе, а я все-таки планировала официальное образование получать и вообще пробиваться наверх.

Нет, пожалуй, стоит придержать благотворительность.

Рыба неплохо помогла в развитии резерва.

Жирная, сытная, она быстро набивала желудок и поставляла столь необходимую растущему организму энергию.

Простейшие заклинания, которым я обучала ребят, у них получались все лучше. Даже Вильда втянулась и иногда применяла дар — скорее всего, потому, что кушала не меньше остальных. Когда стихия просится наружу, с ней особо не поспоришь. Тут либо не есть, либо практиковаться.

Неумолимо приближался день выпуска, а я еще не решила, просить Древо не принимать Кая в качестве служителя или же брат предпочтет стабильную жизнь авантюре.

Прямо спросить не получалось — ну вот как я это сформулирую?

Хочешь ты питать щит до конца жизни или же рискнешь пойти своим путем?

В данный момент он считает, что у него нет выбора. Все водники с сильным даром по умолчанию становятся служителями. Ну только если Древо их само не отвергнет, чего в последнее время почти не происходит.

Духи тоже не идиоты и прекрасно понимают, что лучше слабенькая подпитка, чем никакой.

Так что без моего вмешательства путь у Кая один. И как ему объяснить, откуда у меня такая власть над куполами? Всю историю рассказывать? Что я не его сестра, а чужая тетка в ее теле, которая собирается спасти мир?

Вот он посмеется. Если не поверит.

А если поверит — еще хуже.

Не представляю, как сама бы восприняла весть о том, что самый близкий и родной человек — теперь незнакомка из другого мира.

Точнее, представляю и не хочу видеть холод отчуждения в глазах Кальдорна.

Лучше ему не знать.

Брату вроде бы нравилось осваивать новые приемы и схемы. Я на ходу переделывала их, подстраивая под магические реалии, а поскольку старых дети не изучали, то и сравнивать им не с чем. Только тихо радоваться, какие они молодцы.

— Ты хотел бы изучать магию всерьез? — наконец решилась я в один из вечеров.

Ни Вильды, ни Тайринга на этот раз с нами не было. Им выпало дежурить на кухне, а такую редкую удачу не упускают и не прогуливают. Ведь можно было от души наесться обрезков кожицы с фруктов и остатков общей трапезы. Выскрести ложкой опустевший котелок, например.

Соленая рыба всем уже поднадоела, мясо я приносить не рисковала, хотя дух пару раз предлагал мне птицу и зайцев, на выбор.

Но корюшек я худо-бедно обосную, а утку — уже нет.

— Опять ты со своими мечтами! — фыркнул Кай, не отвлекаясь от упражнения.

Высунув язык от старания, брат формировал полый внутри ледяной шар. То есть скорее даже пузырь с тончайшими прозрачными стенками. Если заключить внутрь небольшой магический светлячок, сияние усилится в разы.

Следующая стадия — линзы, принцип которых я собиралась объяснить всем троим. Вещь многофункциональная — и для наблюдения, и для изучения, и костер разжечь в полевых условиях. Дров так просто не добыть, но соломы на опушках довольно много. Мало ли, пригодится.

— А если это не мечты? — все так же осторожно продолжала я, указывая пальцем на слабую нить в плетении.

Брат послушно подправил прореху, и пузырь наконец окончательно оформился с негромким торжествующим звоном.

— У тебя где-то припрятано золото? — усмехнулся он.

— У меня есть мысль, как его заработать. И не одна мысль, — оскалилась я в ответ. — И, если ты хочешь, могу взять в долю.

— Не вздумай лезть в эти сборища! — тут же вскинулся Кай.

Я заинтересовалась не на шутку.

— Какие еще сборища?

Братец смешался, осознав, что проговорился о чем-то мне неизвестном.

— А что ты имела в виду? — попытался увильнуть он.

Но меня так просто с мысли не сбить.

— Сначала скажи, что за сборища. Я про них раньше не слышала.

— Потому что об их существовании стараются не вспоминать, — поморщился Кай. — Тайринг одно время порывался к ним присоединиться, еле отговорил.

— Теперь мне стало еще интереснее.

Я устроилась поудобнее, подложив под спину подушку, и выжидательно уставилась на брата.

Тот понял, что общими ответами от меня не отделаться, и обреченно вздохнул.

— Многие водники не готовы были смириться с ограничениями и отношением к ним общества, — начал Кай издалека. — Они объединялись в группы, пытались отстаивать свои права, возмущались и бастовали. Такого рода собрания король объявил вне закона. Насколько мне известно, некоторые до сих пор рискуют и встречаются тайно, но точного места и личностей участников я не знаю.

— А Тайринг знает? — уцепилась я за предыдущую оговорку.

Брат окончательно скривился.

— Ну зачем тебе эти идиоты? — простонал он, хватаясь за голову. — Все равно ничего толкового они не делают. Поболтают, пострадают и разойдутся. А если и делают, еще хуже выходит. Двоюродного деда нынешнего короля убили такие вот фанатики. Думали, если сменят династию, их за достойных членов общества признают. Ну да, конечно. На трон взошел племянник погибшего, всех причастных казнил вместе с семьями, на этом открытые восстания закончились.

Я поежилась.

Сурово здесь защищают установленный порядок.

В принципе, оно и верно — без крепкой руки, особенно в тяжелых условиях жизни, начнутся брожения и шатания. Королевство развалится.

А если с другой стороны смотреть, застой и приверженность традициям еще никого до добра не доводили. Без изменений нет прогресса. В случае Виндхельма это еще и прямая дорога к гибели.

Сильных водников вследствие естественного отбора рождается все меньше. Поддерживать купола скоро станет некому. Если ничего не предпринять, оазисы потихоньку окончательно схлопнутся, а без лесов планета долго не протянет. Парники не спасут. Разве что под землю уходить насовсем, но это уже полный апокалипсис.

— Ладно, оставим идиотов в покое, — согласилась я неохотно, сделав мысленную пометку зажать Тайринга в углу и как следует допросить при случае. — Давай о тебе поговорим. Точнее, о твоем будущем. Как ты уже понял, я не собираюсь ни к кому присоединяться и заниматься незаконными делами тоже не планирую. Все будет сугубо легально. Теплица, например. Или небольшая рыбная ферма. Что-то вроде. Ты бы хотел самостоятельно зарабатывать на жизнь, получить высшее образование и основать свой род?

— Кто бы не хотел?! — невесело хохотнул брат. — Но боюсь, что, пока мы построим твою ферму с нуля, пока наладим все, уже состаримся и поступать в академию будет поздно. Да и служители «Королевских кущ» не имеют права заниматься подобными делами.

— Ну да, чтобы не тащили из леса все, что плохо лежит, в надежде вырастить это дома, — с пониманием кивнула я. — Само собой, это подразумевает, что служителем ты не станешь.

— Думаешь, меня не возьмут? — встревожился Кай.

— Ты так хочешь приковать себя к Древу? — вопросила я вместо ответа.

— Это почетно. И полезно для общества. И меня тогда будут уважать… немножко… — голос брата звучал все тише и тише.

Он и сам понимал, что плюсов, кроме стабильности, в положении служителя не слишком много. И то — смотря для кого это плюс. Устроиться на работу без возможности увольнения — так себе вариант.

— Если ты окончишь академию, тебя тоже будут уважать. Куда сильнее, — парировала я. — И должность при дворе сможешь занять приличную, и род основать. Долго нас будут терпеть среди Фроствиков? Я бы на это сильно не рассчитывала.

— Скорее всего, дядя не знает, что я принял его фамилию, — упавшим голосом признался Кай. — Когда выйду из приюта, явлюсь к нему на поклон. Он должен подтвердить своей подписью мои документы. Если откажется, стану Вейт, как остальные. Что поделать!

Поскольку отказников с даром воды, лишенных рода и изгнанных из семей, становилось все больше, в свое время было принято решение даровать им всем общую фамилию, чтобы не путаться.

Вейт — одна из рун в магическом искусстве, обозначающая «лед». Ее и назначили «покровительницей» для сирот.

И Тайринг, и Вильда носят фамилию Вейт. Это не делает их братом и сестрой, но для всех посторонних четко обозначает происхождение.

И дар.

Эдакий маркер изгоя.

В частности, и поэтому я очень хотела получить сертификат нового рода.

Когда ты — Вейт, автоматически закрываются очень многие дороги. Работа, брак, друзья, круг общения тесно зависят от происхождения. Выше головы не прыгнуть, войти в высшее общество невозможно.

А мне мир спасать!

И как прикажете это делать из трущоб?

Определенного ответа брата по поводу Древа я так и не добилась.

Решать за Кая я не хотела. А он сам не знал, чего хочет.

В итоге постановила не рубить сплеча. В конце концов, все ждут, что духи примут сильного мага. Это подразумевается само собой. И если вдруг купол его отвергнет, неизбежно начнутся вопросы. Еще и внимание кого-то высокопоставленного привлечем. А если выяснится, что Кай теперь неплохо владеет даром, точно запишут в заговорщики.

Нет, нужно притвориться, что его приняли. Но метку не ставить.

Пока объясняла суть идеи духу, думала, свихнусь. Вроде бы в итоге дошло, но стопроцентной уверенности не было. Потому я обязательно собиралась присутствовать на отборе.

Но все сложилось не так, как планировалось.

Приют бурлил с самого утра.

Девушки прихорашивались — как выпускницы, так и прочие группы. Не каждый день разрешают покидать эти стены, и поход в город, к «Королевским кущам», воспринимался как праздник.

Меня эта суета не волновала, а вот предстоящий процесс представления кандидатов в служители порядком нервировал. Вдруг хранитель все-таки недопонял?

Торжественное построение проводили в холле, прямо у дверей. Даже ради такого случая убирать зал и как-то украшать заброшенный флигель не стали.

Мои соседки по комнате весело щебетали, кутаясь в связанные собственными руками шарфы. У них выходило куда лучше, чем у меня. Я все еще путалась в петлях и то и дело пропускала их, так что то, что обвивало мою шею, выглядело корявой детской поделкой. Но грело, уже хорошо.

Однако выйти на улицу вместе со всеми мне не позволили.

— Господин Эльгард хотел бы с тобой поговорить, — вполголоса сообщила наставница, отводя меня в сторонку от группы.

— Прямо сейчас?

— Да, дело не терпит отлагательств.

Я тревожно оглянулась на удаляющуюся спину брата.

Похоже, придется полагаться на память и совесть хранителя.

Тайринг поймал мой паникующий взгляд и нахмурился, но приблизиться не успел. Госпожа Ильмина уже подхватила меня под локоток и повлекла к лестнице.

Стоило подняться на второй этаж, шум и гам снизу как отрезало. Шаги отдавались гулким эхом под высоким потолком.

Господин Эльгард ждал меня за рабочим столом, уткнувшись в бумаги. При нашем появлении он поднял голову, но ни тени улыбки или благожелательности на лице не промелькнуло.

У меня нехорошо засосало под ложечкой.

— Оставлю вас. Мне нужно сопровождать девочек, — откланялась Ильмина и ушла.

Я присела в отработанном на занятиях книксене и застыла в ожидании.

Директор не торопился. Переложил документы из стопки в стопку, положил бланк перед собой, сцепил пальцы и поджал губы.

— О чем вы желали со мной побеседовать? — вежливо осведомилась я, косясь на дверь и нервно переминаясь.

Может, еще успею догнать остальных? Если он тут недолго?

Что ему могло не понравиться? Веду себя примерно, на занятия не опаздываю, все посещаю. Стараюсь. Некоторые предметы не получаются, вроде шитья, но изначально было понятно, что игла — не мое. Вот были бы это кинжалы…

Неужели уборщица все-таки забрела в тот уголок с грибницей?

— Ты садись, разговор будет долгим, — заявил господин Эльгард, указывая на кресло для посетителей.

Я взяла себя в руки — нечего трястись, как мышь под веником, степенно опустилась в мягкие объятия обивки и по примеру мужчины сцепила пальцы замком на коленях.

— До меня дошли неприятные слухи и я хотел бы услышать опровержение им, — произнес наконец директор, когда пауза из напряженной перешла в драматическую.

— Какие именно? — осторожно уточнила я.

— Говорят, ты крадешь продукты с кухни.

Так. Приехали.

Вот ставлю свою косу из прошлой жизни — в запястье толщиной, одну из двух — на то, что заложила меня Вильда.

Вся троица трескала рыбу вместе со мной, и девица молча терпела. Но теперь, когда они все покидают стены приюта, можно меня и сдать напоследок.

Интересно, ей с этого будет какая-то польза?

Строчка в резюме, например: «Умеет качественно стучать, рассчитывайте на нее!»

— Кто говорит? — уточнила без особой надежды на ответ. — Есть ли свидетели?

— Есть доказательства.

С этими словами господин Эльгард вытащил из-под стола небольшой тючок.

То-то я думаю, запах знакомый в кабинете…

Директор медленно, величественно развернул сверток, открывая три сиротливых кусочка сига. Остатки былой роскоши.

Рыбина была крупная, ели мы ее почти неделю.

А остатки — вот они.

Пригодились.

— С чего вы взяли, что именно я украла это с кухни? — вопросительно выгнула бровь.

— Кто еще? — покачал головой господин Эльгард. — До твоего появления таких вопиющих происшествий не случалось.

— Возможно, стоило кормить детей лучше? Тогда и в голову бы никому не пришло воровство.

Отпираться и кричать, что я сама ее поймала, разделала и засолила, смысла нет. Допустим, мне поверят. И что? Факт нарушения правил все равно налицо. Сбегать по ночам из приюта запрещено. Ловить рыбу в реке на принадлежащих королю землях без разрешения — тем более.

Не одно, так другое. Раз уж меня решили осудить, пусть себе развлекаются по мелочи. Кража с кухни не так страшна, как браконьерство.

— Не стоит учить меня, как вести дела, юная воровка, — нахмурился директор. — Ты не в том положении, чтобы указывать на недочеты. Неблагодарная! Вам всем предоставлен кров, пища и тепло, но ты смеешь проявлять недовольство? Я собирался лишь изгнать тебя, а теперь подумываю, не сдать ли и в самом деле властям. Вижу, раскаяния не дождаться.

— Изгнать? — вскинулась я.

— Именно. Таким, как ты, не место среди порядочных детей. Еще научишь дурному, порочное поведение заразно. И так чуть не сбила с истинного пути своего брата и его друзей!

— Как я понимаю, кто-то из них оказался достаточно порядочным, чтобы составить на меня донос? — фыркнула я.

— Кажется, ты не до конца осознаешь серьезность ситуации.

Директор вздохнул, расплел пальцы и сложил их домиком, подняв к подбородку.

— Ты задумывалась, куда пойдешь после выпуска? Знаешь же, что в смотрители Древа принимают лишь после совершеннолетия?

Я молча кивнула. Незачем чужому человеку, который, возможно, собирается отправить меня в тюрьму, рассказывать все подробности.

— У меня сегодня был господин Фроствик. Твой дядя. Он подписал документы о согласии на использование его фамилии и для тебя, и для Кальдорна. Я не стал ему сообщать о твоих дурных наклонностях. Но и оставлять тебя в стенах моего заведения не желаю. Ты вольна идти, куда захочешь. В приюте тебе отныне не рады. Ищи себе кров самостоятельно. Когда твой брат станет смотрителем, ему предоставят домик в поселке у «Королевских кущ», но посторонним туда вход воспрещен. У тебя два варианта: работный дом и какая-нибудь сердобольная семья, которой срочно нужна служанка или нянька. Своим знакомым я тебя рекомендовать не буду, не та у тебя репутация, но если господин Фроствик будет милосерден…

— Не нужно! Не стоит беспокоить господина Фроствика, — замотала я головой.

Вот еще, в приживалки к кому-то идти! Там же не продохнуть от заданий будет. А мне нужно где-то тренироваться и по лесу шастать спокойно, не опасаясь, что меня застукают выходящей из дома в неурочное время.

Вообще-то изгнание — идеальный вариант!

Немного денег у меня припрятано, заплатить за комнату в работном доме на пару месяцев хватит.

Благодаря урокам по обществознанию я теперь имела представление и о ценности трофейных монет, и об устройстве мира за стенами приюта.

Если немного подзаработать, можно будет купить участок земли недалеко от парников семейства Карвальдов. Рядом с городом дороговато, а там — в самый раз. И тоже ферму организовать. Под прикрытием официальной деятельности могу тащить потихоньку из леса всякие полезные мелочи. Есть продукты, запрещенные к продаже, которые имеет право распространять лишь официальный королевский поставщик.

Но в каком из миров не бывает черного рынка?

Сразу в контрабанду я не сунусь, конечно. Сначала попробую законные методы. У нас преимущество: водная магия и неограниченный доступ в лес. А там посмотрим, как пойдет.

— Не хочу доставлять неприятности дяде, — добавила уже спокойнее. — Я уйду, не беспокойтесь.

— Чтобы к вечеру твоего духа здесь не было, — насупился директор. — За тобой проследят, не пытайся прихватить с собой что-то еще.

Очень хотелось объяснить, что я никогда в жизни не присвоила чужого. Законы нарушала, бывало, но не в ущерб другим и тем более не за счет детей, но я промолчала.

Мнение постороннего мне совершенно безразлично.

Куда интереснее, что по поводу доноса подумает брат.

У дверей меня поджидала одна из уборщиц.

Видимо, господин Эльгард посчитал, что учителя для сопровождения малолетней преступницы слишком много будет. С меня и служанки хватит.

— Пошевеливайся, у меня нет времени с тобой возиться! — заявила женщина средних лет.

Слабый водник, она являлась ярким примером того, чего я могу добиться здесь законопослушным тяжелым трудом. Несмотря на наличие дара, она им почти не пользовалась. Магическим зрением можно было разглядеть усохшие каналы и скукожившийся от бездействия резерв.

А ведь при правильных тренировках могла развиться до крепкого середнячка! А потом более сильных детей родить, если с мужем повезет.

Что же они творят-то здесь?..

Под пристальным наблюдением уборщицы быстро собрала свои нехитрые пожитки. За полгода прибавилось немного барахла: кривая (собственноручно сделанная) наволочка, в которую я все сложила, как в мешок, два шарфа и кофточка. Вот последней я немного гордилась — она вышла не сильно деформированной, плотненькой и теплой. На прием ее, конечно, не наденешь, но в поле бегать самое оно.

И бельишка ворох, но там накосячить сложно.

Окинув взглядом пустую спальню, я развернулась к нетерпеливо ожидающей тетке.

Прощаться, кроме брата, все равно не с кем. Подруг я так и не завела. Некогда было.

— Ничего не забыла? — с неожиданным сочувствием спросила она. — Обратно не пустят ведь.

— Все хорошо, — честно ответила я.

Коридоры пустовали. Все воспитанники ушли в город, на торжественную церемонию принятия новых служителей.

Двери приюта захлопнулись за моей спиной, отрезая от тепла.

Я поежилась, попрыгала на месте, разогреваясь, и потрусила вдоль забора к тайнику.

Откапывала куда легче, чем закапывала в свое время.

Тючок лежал себе в земле, посверкивая искорками магического кокона. Вовремя я. Еще пара месяцев, и заклинание истончилось бы.

Насчет изгнания я сильно не переживала.

Вообще не переживала, сказать по правде.

Все складывалось как нельзя лучше. А если обо мне пойдут слухи, порочащие репутацию, так и вообще замечательно.

Как еще связываться с преступными элементами, если я все же решусь заняться контрабандой? Без славы прожженной преступницы никуда!

Чтобы не привлекать внимания возвращающихся воспитанников, оставила все вещи за углом, накрыв маскировочными чарами и набросав сверху снега. Чтобы вскрыть, нужно постараться. Сработает сигналка, а после небольшой электрический разряд для чужих ручек.

Ценностей там, конечно, куда меньше, чем защиты. Зато попрактиковалась.

Брат с друзьями вернулись самыми последними. Точнее, сначала подтянулись Тайринг и Вильда. А уже потом показался на дороге Кай.

У ворот мы оказались одновременно.

— Что ты здесь делаешь? — разом спросили брат и Тайринг.

Вильда отвела глаза и промолчала.

— Вас жду. Ты мне лучше скажи, как все прошло, — отмахнулась я.

— Я отказался.

— Что ты сделал?

Кажется, мы заорали хором, все втроем.

Не уверена, слишком громко стучало мое сердце.

— Как ты сумел? — выдохнула Вильда. — Это невозможно!

— Меня спросило само Древо, — в голосе Кая отчетливо скользило недоумение, — наверное. Не то чтобы словами… но я чувствовал, что у меня есть выбор, принимать печать или нет. Я не захотел.

— Это же замечательно! — заверещала я и повисла у парня на шее, болтая ногами, как маленькая.

Я сейчас подросток, мне можно.

— Но почему? Зачем? — лепетала Вильда, то краснея, то бледнея. — Ты же сильный маг. Была бы стабильная работа, дом.

— В который никого нельзя привести, — поморщился Кай. — Нам сначала экскурсию провели, показали, как смотрители живут. Наверное, я должен был восхититься, но стало как-то не по себе. Длинный ряд землянок, все одинаковые, кого ни увижу — тенью бродят, лица нет, взгляд пустой. Вспомнил я, что сестренка говорила, и решил, что лучше уж своими силами справимся. Погоди уж, Кристель, я тебя в следующем году из приюта заберу. До тех пор что-нибудь придумаю. На работу на завод устроюсь или помощником в лавку.

— Не надо откладывать на следующий год! — с преувеличенной жизнерадостностью провозгласила я, утаскивая брата за руку в сторону импровизированного склада, и, развеивая маскировку, торжественно добавила — Меня уже выгнали!

Брат как стоял, так и рухнул в снег.

— За что? — просипел он растерянно.

Но его взгляд предательски метнулся к Вильде.

— Да-да, за рыбу, — подтвердила я. — Поди им докажи, что я сама поймала, а не на кухне стянула.

— Если бы ты сама ловила, тебя привлекли бы за браконьерство! — выдала неожиданно девушка. — Единственная река в окрестностях принадлежит «Королевским кущам», и, вытаскивая оттуда рыбу, ты обкрадываешь короля!

— Да ну? А когда ты ее наворачивала, почему-то помалкивала, — ехидно напомнила я.

Вильда отвернулась. Сказать ей было нечего. Сама прекрасно понимала, что совершила подлость. Причем дотянула до момента, когда им троим ничего сделать не смогут — все документы уже подписаны, дополнительных пунктов в рекомендации не внесут.

А вот мне придется несладко.

— Я не думала, что тебя выгонят, — пробормотала она еле слышно. — Возможно, наказали бы, посадили в карцер на пару дней. Не больше.

— Всего-то? — рыкнул Кай, силясь выкарабкаться из сугроба.

Я толкнула его обратно. Еще не все выяснили.

— И зачем ты хотела устроить мне эту профилактику?

— Чтобы ты не высовывалась так! — сорвалась девушка. — Неужели ты не понимаешь, как вызывающе себя ведешь? Высокомерно, будто лучше всех все знаешь! А ты ничегошеньки не знаешь о реальной жизни! Снаружи тебя прожуют и выплюнут, не заметив!

— Ну, благодаря тебе мы это скоро проверим, — хмыкнула, протягивая руку и помогая брату подняться. — Ценю твою трогательную заботу обо мне, но если ты посмеешь еще раз так нагадить, я заморожу тебя в укромном уголочке и твой труп никто никогда не откопает. Ты мне веришь?

Позволила своей сути на мгновение отразиться в зрачках.

Вильда побелела пуще прежнего и инстинктивно отступила на шаг.

— Я с тобой не желаю больше иметь ничего общего! Как ты могла?! — запальчиво воскликнул Кай, надвигаясь на девушку с другой стороны. — Она же моя сестра!

Потому я и не торопилась его вытаскивать.

— А Вильда твоя давняя подруга. И переживает, как бы я не втянула тебя в неприятности. Так ведь?

Та поспешно закивала, подтверждая.

— Вот видишь. Она действовала из лучших побуждений. Простим ее на первый раз. А на второй… сама знаешь.

— Вообще странно, что директор действовал так необдуманно. — Тайринг избегал смотреть на подругу. Даже отодвинулся, чтобы наверняка. — У тебя высокий уровень дара. Такими не разбрасываются.

— Разве приют что-то получает за тех, кто стал смотрителем Древа? — нахмурилась я. — Вроде бы существуют лишь выплаты на поступление, не на выпуск.

— Нет, не получает, — подтвердил мои мысли Кай.

— Значит, получает кто-то еще, — закончила я логическую цепочку. — При вас так уже выгоняли детей?

— Я помню одного парня. Точного уровня его не знаю, но мы учились владеть магией в одной группе. А потом его выгнали, вроде бы за воровство. Года три назад. — Брат отвлекся от Вильды и повернулся ко мне.

Девушка отчетливо перевела дух. Она явно и сама была не рада, что затеяла эту пакость с доносом.

Отчасти я ее понимала.

Впереди у Кальдорна было стабильное, надежное будущее. А тут появилась я и смутила его, заставив свернуть в сторону неизвестности и риска.

Похоже, он ей нравится куда больше, чем просто по-дружески, поняла я. Только женщина, имеющая определенные виды на мужчину, станет реагировать так неадекватно на вмешательство в ее далеко идущие планы.

Что ж. Придется ей подстраиваться — или пойти вон.

Прикапывать я ее не стану, все же подруга брата.

Но постращать дуру никто не мешает.

— Сирота? — насторожилась я.

Кай кивнул.

— Больше его никто не видел, — добавил Тайринг.

— И много еще таких юных преступников было? — уточнила я.

Но ни один из троицы других случаев изгнания сильных одаренных детей не вспомнил.

— Очень, очень интересно. Только господин Эльгард прекрасно знает, что у меня есть брат и он не бросит сестренку на улице, — хмыкнула я. — Возможно, это просто совпадение.

Будем надеяться, что это совпадение.

Мысли по поводу того, куда можно приспособить юного необученного мальчишку-мага, у меня бродили разные. И ни одной хорошей. Когда желают добра, на улицу не выгоняют.

— Конечно, не брошу! — воодушевленно заверил меня Кай. — Только я теперь жалею, что отказался от печати. У нас была бы стабильная зарплата. Одна на двоих, но все же.

— Зато теперь мы сможем построить домик и жить отдельно ото всех. Спокойно заниматься своими делами, открыть теплицу, рыбную ферму…

— Не все так просто, — покачал головой Тайринг. — Чтобы открыть производство, нужны средства. Земля не бесплатна. Как и строительство, разрешение на организацию теплицы, закупка артефактов…

— Зачем нам артефакты? Мы и сами можем все делать, — нахмурилась я. — Греть воздух над растениями, разводить мальков…

— Без соответствующих приборов нам не дадут лицензию на распространение продуктов. А без лицензии у нас никто ничего не купит, — вздохнул брат.

Так далеко в будущее мы еще всерьез не заглядывали. И сказанное стало для меня неприятным сюрпризом.

Хотя, учитывая, что тот трактирщик был более чем счастлив заграбастать мешок с грибами, я бы не рассчитывала на то, что все вокруг сугубо законопослушны.

Вляпываться в неприятности на пустом месте — снова — ни к чему совершенно.

— Значит, ферму пока что открывать нельзя, — задумчиво протянула я. — Но никто нам не мешает искать другие пути заработка. Те же артефакты делать.

— Кто купит артефакты на водной магии? — фыркнула Вильда.

Но под моим пристальным взглядом осеклась и потупилась.

— То, что их не распространяют, не значит, что их никто не купит. Просто нужно подумать, какое направление может потребоваться. Увлажнение воздуха, может быть?

— Вокруг же снег, зачем его еще и увлажнять? — уставился на меня брат как на полоумную.

— А в помещении тепло. Обогрев работает на основе огня, что высушивает воздух. Никогда не замечал, что тебе постоянно хочется пить, особенно если сидишь недалеко от артефакта?

— Есть такое, — нахмурился Кай.

— А еще фильтр можно, чтобы воду питьевую очищать. И купальни какие-нибудь с парилкой и горячими источниками. Это уже я размахнулась, конечно… Но если подойти с фантазией, можно что-нибудь изобрести полезное.

— Я ничего не смыслю в артефакторике, — расстроенно вздохнул Тайринг. — Звучит, конечно, заманчиво…

— Значит, надо пристроиться в мастерскую к тем, кто смыслит, — отрезала я. — Они же берут учеников и помощников? В общем, пока думайте, покрутите варианты, и ждите меня здесь. Мне еще кое-что нужно забрать.

— Ты куда? — успел вскрикнуть брат, но я уже перемахнула через забор с привычной поддержкой ледяной ступеньки.

Территория приюта была тиха и пустынна. Лишь приглушенно блеяли овцы за стеной и возмущались птицы. Дети все на ужине, там же и преподаватели.

Никто не помешает мне забрать мои драгоценные грибочки!

Зря я их, что ли, растила несколько месяцев, то и дело снимая урожай и отбирая самые качественные для дальнейшего посева? У меня, можно сказать, селекция в разгаре!

Заветное окно примерзло, но открылось. К счастью, начальству в голову не пришло проверять крепость защелки — какой идиот вздумает сбегать из теплого приюта по ночам? Потому и не допрашивали слишком строго, сразу приняв на веру донос о краже с кухни.

Ну правда, обычная девочка-подросток вряд ли сумела бы запросто миновать высоченную стену, пробежать в ночи с десяток километров на импровизированных лыжах, а потом приволочь добычу обратно и по дороге не заблудиться!

В неверном сиянии магического светлячка зрелые шляпки масляно поблескивали.

Я скинула шаль, радуясь, что связала ее достаточно плотной, и принялась аккуратно срезать ледяным лезвием крупные грибы, складывая их горкой посередине шерстяного квадрата.

Мешка-то запасного нет! Один-единственный, чудом утащенный с кухни — грешна, было дело — тот служит основой под мицелий. А больше я красть боялась, чтобы не застукали.

Кто же знал, что меня заложат!

Свернула рулоном остатки грибницы. Ничего, что-то да выживет. Перетянула бечевой поплотнее, вплетая защитное заклинание от холода, и протолкнула в окно. Тючок получился увесистый, придется потрудиться, доволакивая его до забора.

Связала противоположные углы платка, так что получился узелок, выбросила следом.

Соблазн подложить подлянку директору был слишком велик.

Крадучись и оглядываясь, я двинулась по коридору в сторону учебного флигеля, где располагался кабинет господина Эльгарда.

Что буду делать — еще не придумала. Намочить все его документы — слишком палевно. Сразу поймет, откуда ноги растут. Вот если подсадить плесень в ящики… незаметно, тонко, и поди свяжи с одной обиженной безвинно водницей.

Образец соскребла с лестницы. Как ни старалась привратница поддерживать чистоту в холле, а влага все равно собиралась, плодя черные потеки заразы.

Короткий импульс — проверка. За дверью никого.

Ледяной ключ беззвучно входит в скважину.

Щелчок.

Тенью просачиваюсь в кабинет, оглядываюсь. Магия не подвела, внутри действительно пусто. Господин Эльгард, скорее всего, с аппетитом ужинает в компании наставников.

Лезу в ящики, оставляя на стенках разводы. Снаружи их заметить не так-то просто, а потом будет поздно. Дерево быстро поддается гниению, еще пара месяцев — и директору придется расстаться с антиквариатом. Жестоко, но по мне — справедливо.

Вот еще моду взял, детей на мороз вышвыривать с неизвестной целью!

Нижний ящик застрял и не подавался. Заперт? Но куда вставлять ключ? Передняя панель совершенно ровная.

Похоже, я нашла тайник.

Азарт захлестывает разум непривычно ярко.

На фоне серых, скучных будней единственным развлечением для меня были редкие вылазки за добычей. Которые в конце концов тоже стали привычными и однообразными. Добраться, наловить, вернуться.

А тут — приключение! Почти как в старые добрые времена. Адреналин в крови, все чувства напряжены, нити следилок дрожат на кончиках пальцев — не идет ли кто? Не слышны ли шаги?

Поиск кнопки занял довольно много времени. В итоге я просто активировала механизм вслепую. Ничего сложного: нажать на нужные шестеренки, и вот панель выпрыгивает из пазов в подставленные ладони.

Внутри — бумаги.

Не сказать чтобы много. Отдельные листки, даты, неразборчивые пометки. Даже если это шифр, проку мне с него никакого.

А вот мое личное дело, сложенное пополам и сияющее штампом «выбыла», меня удивило. Почему его засунули в тайник?

Покопавшись, я выудила еще три таких скомканных тетрадочки. Зачем их хранил директор? На память?

Расправила слегка пожелтевшие листы.

На бумаге здесь экономили и для канцелярских нужд использовали то, что скорее можно было назвать папирусом. Сделанное из соломы и чего-то еще растительного, оно имело отчетливый рельеф, зато долго хранилось и хорошо держало чернила.

Пробежалась по датам. Прибыл, убыл. Обучался. Уровень дара… приличный. Шестерка, пятерка, еще шестерка. По местным меркам сильные одаренные.

Почему же их исключили?

Никаких меток вроде «вор» или «убийца». Просто и лаконично, как и у меня — «отчислен».

Числа мне что-то напомнили. Я снова разложила перед собой листочки с невнятным шифром.

Ага.

Вот вчерашняя дата.

А предыдущая — три года назад.

Как там сказал Тайринг? Когда исключили того несчастного? Жаль, не уточнила, как его звали.

Пожалуй, возьму все. Лишним не будет.

Свернув в тугой рулон все тетрадки и листочки, запихнула их за пазуху. Потом разберусь поподробнее. Тут явно попахивает чем-то незаконным.

Ребенок, сильный маг, исключается по реальной или надуманной причине — это еще надо выяснить, после чего бесследно исчезает и больше о нем никто не слышит. Подозрительно? Не то слово!

Вряд ли директор выбрасывает талантливых водников на мороз.

Нет, тут все куда интереснее.

Гербовая плотная бумага, лежавшая в отдельной папке, меня особо заинтересовала. Это оказался банковский вексель — свеженький, недавно отпечатанный, еще пахнущий типографской краской. Витиеватая незнакомая подпись и внушительная сумма в двести эллиров прописью.

Учитывая, что за ежемесячные поставки еды для детей платили около двадцати фирнов, а в одном эллире их тысяча, — на такие деньжищи можно несколько десятков лет жить всем приютом припеваючи.

Но что-то мне подсказывало, что средства эти вовсе не для сирот.

Ни фамилии отправителя, ни получателя на бумаге не значилось. Видимо, какая-то защита стоит или узор характерный, защищающий от подделки. Эдакий чек на предъявителя.

Что ж. Нам пригодится. Тем более, подозреваю, это и есть оплата за меня.

Похоже, господин Эльгард думал, что брат станет служителем и за мной некому будет присмотреть. А поскольку Кай возвращаться в приют и отчитываться не стал, то директор не в курсе, что он отказался от сомнительной чести.

И те, кому он меня продал, тоже.

Значит, за мной придут.

По лицу расплылась предвкушающая усмешка.

Я решительно засиделась в тихом болотце быта. Пора его встряхнуть как следует! Что может быть лучше небольшого опасного расследования?

Вексель последовал за остальными бумагами в теплые недра моей рубашки. С тихим щелчком панель закрыла опустевший тайник, и в этот момент сработала сигналка.

Кто-то поднимался по лестнице.

Не мешкая, я метнулась к выходу, закрыла за собой дверь и спешно провернула ключ. Зажала в кулаке стремительно тающую льдинку, огляделась и спряталась за тяжелую портьеру, прикрывавшую оконную нишу.

Вовремя.

Походку директора я узнала издалека. Слегка шаркающая, будто ему велика обувь. Он провернул ключ, вполголоса ругаясь на заедающий замок, и скрылся в кабинете.

Я обернулась, оглядела окно. Рама заколочена наглухо. Тут мне не вылезти.

Пришлось рискнуть, пробежать по коридору дальше, к черной лестнице.

Этажом ниже суетились слуги, так что я поспешила наверх.

На чердак.

До боли знакомое мансардное окошко открылось беззвучно.

Четыре этажа. Немало.

Выбираюсь осторожно. Для успешного спуска мне нужно сконцентрироваться и просчитать траекторию, что в условиях свободного падения будет сложновато. Сначала выберусь на карниз, примерюсь.

Ледяная горка, наспех сформированная из осыпающегося снега, принимает меня в колючие объятия. Дыхание перехватывает.

Короткий миг полета.

Сугроб.

Не тратя времени на тщетные попытки привести себя в порядок, скачу вокруг здания к рулону и тючку. Те лежат нетронутые, дожидаются. Подхватываю и бегу к забору.

Мне кажется, что бегу. На самом деле еле ползу, переставляя ноги из последних сил. Резерв на нуле, даже на поддержание снегоступов не хватает.

Перекинув вещи через забор, подтягиваюсь — и падаю обратно.

— Погодите, сейчас. Отдохну чуток, — с трудом пропыхтела, глядя, как на белоснежном фоне одна за другой появляются алые капли.

— Вот же дура бедовая! — слышится голос Тайринга. Подозрительно близко, прямо за спиной.

Темнота.

Умиротворенное покачивание, теплое дыхание на лице. Меня несут?

Кто и куда?

— Как она? — встревоженно спрашивает Кай.

— Откуда мне знать? — раздраженно отзывается Тайринг. Оглушительно громко, над ухом. Это я у него на руках, что ли? — Твоя сестра вконец потеряла разум и полностью опустошила резерв. Сама же сколько раз нам говорила — не перенапрягаться, не рисковать даром!

— Думаешь, она потеряет магию? — вклинивается Вильда.

— Не злорадствуй! — осаживает ее брат.

— И не думала, — дуется девчонка.

Кто знает, может, и правду говорит.

— Не дождетесь, — хриплю пересохшим горлом и сама пугаюсь звука, настолько потусторонним и скрежещущим он получается.

— Ты очнулась! Больше никогда так не делай! — тут же набрасывается Кай.

Судя по движению, Тайринг отступает подальше, чтобы на меня не обрушился праведный братский гнев.

— Вы хоть мешки захватили? — уточняю перед тем, как снова уплыть в небытие.

И смутно слышу подтверждение.

Ну и молодцы.

В следующий раз я очнулась уже на постели, под толстым одеялом. Низкий потолок, затянутый когда-то беленым, но уже давно пожелтевшим полотном, нависал прямо над лицом.

Повернув голову, убедилась, что комната по высоте нормальная. Просто кровать двухъярусная.

— Очнулась? — обрадовался заглянувший на верхотуру Кай. — Как ты себя чувствуешь?

— Слабо. Но жить буду. И магичить тоже, — хмыкнула, потягиваясь.

Короткий полусон-полуобморок восстановил поврежденные сосуды, а резерв потихоньку наполнялся.

Перенапрягаться нельзя новичкам.

Как в тренировках: дай один и тот же меч потерявшему форму опытному воину и новобранцу — первый будет загонять себя до упаду, но зная, что делает, быстро придет в норму. А второй может убиться ненароком.

— Спускайся тогда. Поговорим, — помрачнел брат.

Я оглядела себя, охлопала на всякий случай.

Так и есть. Бумаги пропали. И одежда на мне другая.

— Я ценю заботу, но в следующий раз не стоит меня трогать без моего разрешения, — холодно процедила, нашаривая ступеньки, выбитые прямо в каменной стене.

— Тебя переодевала Вильда, — пожал плечами брат. — Мы с Тайрингом к тебе не прикасались.

— Приличия меня беспокоят в последнюю очередь. Если я теряю сознание, причина может быть любой. От истощения до зловредного вражеского заклинания. И ваша задача в такой ситуации — максимум — унести меня подальше. А в идеале вообще не приближаться и подождать, пока я очнусь.

— Какое еще зловредное заклинание? — вытаращился Кай, теряя часть апломба.

Еще бы. Он собирался проводить воспитательную работу, но что-то пошло не так.

— Например, «Цепь окоченения». Тот, кто меня коснется, застынет статуей, — принялась перечислять, загибая пальцы. — Или «Сон забвения» — крайне заразная штука, сносит на расстоянии трех шагов всех окружающих.

— Откуда ты только все это знаешь? — проворчал брат, но привычно не получил внятного ответа.

Вместо этого я уселась за стол, где уже лежали аккуратно разложенные стопочками бумаги.

Тючок и сверток с грибницей приметила в углу, у кровати. Хоть тут молодцы, не стали потрошить. Их нужно аккуратно распаковывать, особенно мицелий.

— И как ты мне это объяснишь? — потыкал Кай в лежащий в самом центре вексель.

Я любовно разгладила погнувшиеся края ценной бумаги.

— Это оплата за меня. Так что имею на нее полное право, — пожала плечами, подтягивая к себе остальные документы и перелистывая, внимательно вглядываясь в каллиграфический почерк директора.

— За тебя? За что именно? — опешил брат.

— Не знаю. Но очень хочется это выяснить.

Развернув досье, придвинула к Каю и постучала пальцем для наглядности.

— Вот, смотри. Арвин Клаус, двенадцати лет. Пойман в кладовой с колбасой в руках. Был отчислен с позором. Я бедолагу понимаю, учитывая, что дар его был выше среднего, жрать наверняка хотелось постоянно. Но сильно сомневаюсь, что он осмелился бы вот так нагло жевать колбасу в кладовой.

— На такое только ты способна, — проворчал еще не отошедший от моей наглости брат.

— Спасибо. Я тронута твоей верой в мои умения и аппетит, — хмыкнула я. — Но мы не о том. Имя знакомое?

— Да. Арвин — так звали того парнишку, что пропал три года назад. Получается, его действительно вышвырнули за воровство.

— А вот дата. И циферки. — Я придвинула листочек с шифром. Так себе маскировка — даты и суммы рядом. Любой идиот сопоставит. Особенно учитывая, что лежала бумажка прямо на досье. Не представляю, зачем директор такое вообще хранил? На случай склероза? Или вел учет прикарманенного? — И ниже — сегодняшняя дата и циферки.

— Вчерашняя, — рассеянно поправил меня брат. — Ты пролежала без сознания почти сутки.

— Зато отдохнула. Кстати, спасибо что принесли. Где бы это ни было.

— Рабочее общежитие. На что-то иное у нас сейчас денег нет.

Кай поморщился, глядя на вексель.

Ну да, обналичивать его в ближайшем банке — еще большая глупость, чем хранить записи о взятках. Нас тут же арестуют, и оправдаться будет нечем.

— Это комната ваша с Вильдой. Наша с Тайрингом — соседняя. Если что, стучи.

— А проверять ее будут? Ну там контролировать, чем мы заняты, копаться в вещах, вот это все? И вообще мы где? В подвале? — я критически оглядела помещение.

Ни единой щелочки, ни окошка. Похоже на землянку. А грибам какой-никакой свет нужен.

— Если не будешь пытаться все здесь сжечь или заморозить, никто к вам не полезет. Ты меня с толку не сбивай! При чем здесь вчерашняя дата?

— При том, что и предыдущая, и нынешняя — записанная напротив этой даты сумма четко совпадает с той, что на векселе. То есть господин Эльгард принял от кого-то огромные деньги за то, что выгнал сироту из приюта. Причем не раз и не два, а минимум пять. И мне кажется: далеко дети не ушли.

— И куда они могли деться? Кому мог понадобиться водный дар?

— Не все считают его бесполезным, как видишь. Есть исключения. Кому-то он очень-очень нужен, — задумчиво пропела я. — Либо дети нужны… но это вряд ли. Можно было взять тогда обычных, не одаренных. А тут — что я, что тот несчастный Арвин — оба с магией, оба потенциальные служители. Нет, покупателю была интересна именно наша сила.

— А для чего? — Кай искренне недоумевал.

Я, признаться, тоже.

Для того чтобы использовать магию необученных малолеток, нужны приборы и артефакты, до которых местные технологии не доросли. Либо я их пока что не видела. Что ж, добро пожаловать во взрослую жизнь за пределами приюта! Посмотрим, что здесь и как.

— Думаю, скоро узнаем, — хищно оскалилась, собирая документы в увесистую стопку и перетягивая бечевкой. — Ты же снимал комнаты под своим именем? Меня тоже вписал?

— Хочешь сказать, за тобой придут? — брат вытаращился и побелел. — И так спокойно об этом говоришь? Сегодня же найду тебе другое жилье!

— Зачем? Чтобы вспугнуть злодеев? Сейчас они не подозревают о том, что мы их ждем. Если только господин Эльгард их не предупредит — что вряд ли. Как он признается, что его обокрали? Тем более, откуда ему знать, кто вор? Меня в приюте с утра нет. Следов я не оставляла. Скорее всего, подумает на своих. Помощниц, уборщицу, наставников. Наверняка с ним еще кто-то в сговоре — вот с сообщником пусть и ругается. А мы подождем.

— Нет. Это слишком опасно. Я запрещаю! — хлопнул ладонью по столу Кай. — В конце концов, я твой старший брат, ты обязана меня слушаться!

— Мы вроде это уже проходили? — я скучающе помассировала виски. — Давай не будем опять меряться старшинством и умом. Все равно ты меня не переубедишь.

Скрестились взгляды.

Его негодующий и мой упертый.

Брат сдался первым.

— Все равно нам сейчас идти некуда, — пробормотал он, отводя глаза. — Денег едва хватило на оплату этих двух комнат на месяц вперед. Прости, пришлось потратить твои сбережения. Ты права, какое я имею право тебе указывать, если сам даже заработать не могу?

— Ничего, все поправимо, — похлопала я Кая по руке. — И заработаем, и домик получше найдем. Сейчас главное, что вокруг нормальная температура и на голову снег не сыпется. Покажешь, как тут все устроено? Я никогда не была в рабочем общежитии.

— Поселок смотрителей, конечно, приличнее выглядел, — вздохнул брат. — Но туда бы никого из вас не пустили. Эх. Ты уверена, что ходить можешь? Выглядишь бледно.

— Нормально, — отмахнулась я.

И мы пошли на экскурсию.

Как я и предполагала, строение было из новых и почти полностью скрывалось под землей. Чем-то напоминало «улитку», как у семейства Карвальдов. Коридор загибался вокруг центральной оси, по которой проходили трубы с горячей водой. Первой линией рядом с осью разместились уборные и душевые, а на самом верхнем уровне — общая кухня.

Искать пропитание нам предстояло самостоятельно. Хранить его можно было в общей кладовой — пристройке с минимальной изоляцией для поддержания низкой температуры, эдаком огромном холодильнике, либо у себя в комнате, но там для продуктов тепловато.

Ничего, парочка охранных заклинаний — и никто не посягнет на нашу собственность. Руки, они обычно дороже.

— А кроме кухни, помещений с окнами больше нет? — тоскливо поинтересовалась я.

Окнами узкие щели под потолком можно было назвать с большой натяжкой, но хоть какой-то свет сквозь них попадал. Основной их функцией было не освещение, а проветривание в случае, если что-то подгорит или протухнет.

— Есть еще пустые кладовки, но за них доплачивать надо, — покачал головой брат. — А у нас больше денег нет. Вопрос, как за месяц наскрести на две комнаты?

— Что, совсем нет? — удивилась я.

— Сорок пять фирнов у тебя было, сорок ушло за две комнаты. Кладовка стоит тридцать, я уже узнавал.

— Ясно. — Я принялась в задумчивости грызть нижнюю губу. Дурацкая привычка, доставшаяся вместе с телом, прорывалась в моменты напряженной работы мысли. — Значит, нам срочно нужны деньги. Где твой приятель?

— Тайринг? Ушел искать работу.

— Ну, дождемся его и поговорим. А пока давай обед приготовим, что ли.

Тут нас снова ждала загвоздка, потому что, кроме мешка с грибами, иной провизии не было. Ни масла, ни соли, ни трав.

— Что бы вы без меня делали? — проворчала я, одеваясь.

И мы с братом отправились в город, шиковать на последние пять фирнов.

Морозный воздух привычно ударил в лицо, пробрался под одежду, пощекотал шею, вынуждая плотнее завернуться в шаль.

Общежитие стояло на окраине, рядом протянулись бесконечные заборы, отделявшие фабрики и склады друг от друга. До жилой части города пришлось топать по сугробам, то и дело проваливаясь по колено.

Наконец монотонная каменная кладка закончилась, начались более привычные здания. Вместо стекол окна у большинства были заложены металлическими ставнями или кирпичами, чтобы не терять драгоценное тепло, так что город выглядел как после ожесточенной битвы. Но вокруг кипела жизнь. Торговцы тащили сани с добром, парочки прогуливались, воркуя, работники спешили по делам. Никто не обращал на двоих подростков ни малейшего внимания, что лично меня совершенно устраивало.

— Пойдем на рынок или по лавкам? — негромко спросил брат.

Видно было, что он неуютно себя чувствует в роли взрослого, но ради меня старается не показать виду.

— Где качество получше, — постановила я.

Рыбку и прочие дары природы могу добыть сама, а вот соль и приправы, а также котелок, сковородку и тарелки придется где-то покупать.

Да-да, из приюта нас выпустили такими же голодранцами, как приняли. Ни подъемных денег, ни базового набора для быта. Крутись как хочешь.

— А если бы у меня не нашлось денег, что бы мы делали? — заинтересовалась я.

Брат покраснел. Решил, видимо, что это камень в его огород. Но меня интересовал вопрос чисто практически.

Куда идут обычные выпускники, без монетки в кармане?

— Кто как. Кого-то принимают в подмастерья. Кто-то идет в уборщики, в сторожа или младшим помощником — мы же все учились основным профессиям. На фабриках руки всегда нужны, — пожал плечами Кай. — Не так уж много подростков выходит из приюта ежегодно. Что такое десять человек в масштабе целого города? Погрешность.

Да, учитывая фабрики и вероятную текучку кадров, проблем с трудоустройством действительно быть не должно. Уж на жилье хватит.

— Вильду давно звали ее подруги в кружевную мастерскую. У нее неплохо получается, — продолжал брат.

Проблемы предательницы меня волновали мало, но мысленную пометку я сделала.

Если честно, хранить все припасы и разводить грибы в одном месте, да еще и в рабочем общежитии, мне не хотелось. Несмотря на все охранки и защиту, наверняка найдутся желающие поживиться. Или хотя бы настучать — снова.

Как это — рыба, грибы и что там я еще притащу из леса — да у простых сирот? Непорядок!

Нет, если уж зарабатывать, то надо так, чтобы сразу свой домик купить. Пусть на окраине и небольшой.

Жаль, вексель нельзя обналичить. Но с этим придется подождать до столицы.

Пусть Вальмарк и велик, но не слишком. Новые лица бросятся в глаза служащим банка. А в столице, по идее, народу побольше, есть шанс, что не заметят и стражу не вызовут. Одеться поприличнее, сделать высокомерное лицо — аристократия из провинции, почему бы нет? Разве что волосы замаскировать, у водных магов столько денег не бывает по определению.

Так что по лавкам я прошлась с определенной целью. Не столько набрать предметов первой необходимости, сколько присмотреться, на чем можно заработать.

Лицензия лицензией, но вряд ли все законопослушны до зубовного скрежета.

В частности, потому я и интересовалась, где Тайринг. Прекрасно запомнила, как брат сетовал на сомнительные связи приятеля.

Возможно, там ничего такого — просто сборище недовольных бунтующих подростков. А может, повезет и парень знаком с контрабандистами!

Дороже всего нам обошлись одеяла.

Кровати в общежитии стояли пустыми — ни подушек, ни пледов. Одни матрасы толщиной в ладонь. И если на жестком поспать еще как-то выйдет, то трястись по ночам от холода — я пас. Так что взяли четыре штуки сразу, со скидкой вышел ровно фирн.

«Учитывая стоимость проживания в общежитии, дерут там три шкуры», — осознала я, посмотрев на цены в лавках. Пожалуй, стоит поспешить и выбраться оттуда поскорее.

— А сколько будет стоить домик-землянка на отшибе? — спросила у Кая, когда мы выбирали сковородку.

Пятьдесят тиреев, половина фирна — тоже немало. Одной пока хватит, а с тарелками потом решим. Не до сервизов, выжить бы.

— Смотря какой, — задумался брат. — Небольшой можно было бы найти за сотни две-три фирнов. Но далеко от города.

— Это как раз не проблема! Наоборот! — оживилась я.

Вполне реальная цель для начала. И никаких нелегальных ферм устраивать не надо. Чисто на самообеспечении проживем.

На специи и соль ушли последние тиреи. Обратно мы возвращались груженые по уши и мрачные.

Денег нет и не предвидится.

Значит, пора искать работу.

Или способ заработка. Что далеко не одно и то же.

В комнате нас уже ждала радостная Вильда. Осчастливленная тем, что ее сильно не ругали за донос и не выгнали из компании, девушка расстаралась вовсю и притащила несколько комплектов постельного белья.

Как оказалось, подруги действительно устроили ее в швейную мастерскую. Кружевом там занимались лишь избранные мастерицы, доказавшие свои умения. Вильду взяли пока что на испытательный срок и выдали аванс натурой. В смысле — простенькими тканями.

Наш бунтарь и потенциальный контрабандист вернулся поздно. Мы успели зажарить и съесть почти половину запасенных мною грибов. На завтра я запланировала вылазку в лес — питаться чем-то надо.

Но завидев знатный фингал под глазом Тайринга, передумала.

— Кто это тебя так?

— Работу ты не нашел, я так понимаю, — одновременно со мной заявил Кай.

— Ну почему же? Нашел, — и сияющий фонарем парень выложил на стол шесть серебряных кругляшей-фирнов.

— Я же просил! — простонал брат.

— За то, что тебя бьют, где-то дают деньги? — притворилась я дурочкой.

— Я вообще-то победил! — подтвердил мои опасения Тайринг.

— Один раз связался с ними, теперь от тебя не отцепятся! — рявкнул Кай.

— А нам и не надо! — радостно потерла я руки. — Наоборот. Это шикарная практика!

На меня уставились три пары недоумевающих глаз, отчего я неудержимо захихикала.

Как и ожидалось, правил в местных подпольных поединках было мало.

Основное — отсутствие магии. То есть одаренным надевали контролирующие браслеты, подававшие сигнал каждый раз, когда активировался дар. Втихаря не воспользуешься.

Минус — для меня несомненный — что допускались только мужчины. Совершеннолетние мужчины. Мне туда путь по определению закрыт. Разве что в качестве зрителя. На возраст любопытствующих не смотрели. Главное, чтобы деньги несли.

А пробраться поближе к арене очень надо. Где одна нелегальщина, там и все остальные. Наверняка там найдутся и контрабандисты, и воры, и прочие интересные члены общества, знакомства с которыми нам очень нужны.

Грибницу пришлось разложить прямо под кроватью и подсвечивать магическими огоньками, чтобы не загнулась окончательно. На кладовку денег нам не хватает, а рисковать и вытаскивать рассаду в коридор или в кухню, откуда ее может унести любой обитатель общежития, — дураков нет.

Сил на подсветку уходило немало, пришлось все-таки наведаться к реке, наловить рыбы на засолку. Лес оставила на потом, потому что, проживая в одной комнате со шпионом, приходится быть осмотрительной.

Новость о том, что я могу заходить в «Королевские кущи», когда мне заблагорассудится, брат воспринял стоически. То есть в обморок не рухнул и ругаться не стал.

Только сел резко, будто его ноги не держали, и пригорюнился.

— Вильде не говори, откуда берешь еду, — попросил Кай первым делом. — Скажи, что купила.

— На какие шиши? — хмыкнула я, присаживаясь напротив за кухонным столом.

— Тогда не неси пока ничего такого, на что у нас денег не хватит, — отрезал брат.

Я задумалась.

— А давай на Тайринга свалим? — коварно предложила, поразмыслив. — Скажем, что ему натурой призы выдают.

— Не жаль тебе моего друга, — мрачно проворчал Кай. — Ввязаться в проблемы легко. А вот выпутаться из них потом очень сложно. Думаешь, его отпустят?

— Вот когда проблемы возникнут, тогда с ними и разберемся, — коварно усмехнулась я. — Сейчас нам его увлечение со всех сторон на руку. И еду легализовать можно, и подзаработать. А если повезет, то и сбыт излишков организуем.

Бои проводились дважды в неделю, в одном и том же месте — на старой заброшенной фабрике. Место лишь укрепило меня в уверенности, что покровители этого развлечения сидят на самом верху. За столько лет власти наверняка должны были и вычислить расположение, и облавы с арестами устроить, раз мероприятие не по закону проводится. А раз до сих пор ничего не предприняли, значит, и не прикроют лавочку.

Интересно, кому капает процент?

На следующий поединок я пошла вместе с Тайрингом. Брат увязался следом, а Вильде мы ничего не сказали. Доверия к ней у парней поубавилось, у меня и вовсе ни малейшего не осталось. Выкидывать ее из компании совсем неудобно, но секретами делиться не хочется. Особенно опасными.

Входов было два. Для бойцов и для зрителей. Нас с Тайрингом не пустили, потребовали оплатить билеты. Благо деньги имелись с прошлой его победы. По фирну на человека — ничего себе расценки! Грабеж!

Трибуны располагались по кругу. Скамьи подняли на сваи, чем дальше — тем выше, чтобы лучше было видно, так что ступать приходилось осторожно. Шаг в сторону, и ухнешь вниз. В центре располагалась клетка-сетка, в которую по очереди, парами, запускали бойцов.

— Может, поставим на кого-нибудь? Подзаработаем, — предложил Кай. Он иногда забывал, что я его младшая сестра, и вел себя как ребенок.

— С ума сошел? Наверняка половина боев договорные. И поди угадай, который, — прошипела я в ответ.

— Госпожа, вы обижаете организаторов, — прогудел бас за моей спиной. — У нас все честно. Не распространяйте подобных слухов, иначе вас больше не пустят на трибуны.

— Ого, как у вас тут строго! — восхитилась я, поворачиваясь. — А поединки с магией устраиваете? Вот, наверное, зрелище-то!

— Здесь — нет, — уклончиво отозвался здоровенный громила в униформе. Из охранников.

— И дороже, наверное, — со знанием дела продолжила, прокручивая в голове варианты.

Могли ли одаренного ребенка похитить как раз за этим — ради подпольных боев? Но какой из тощего сироты вояка?

Разве что если найдут хорошего тренера, поднатаскают…

Я окинула арену новым взглядом.

Кто знает, не полег ли на такой же когда-то Арвин Клаус?

В отличие от простого люда, маги наверняка сражаются где-то в защищенном месте.

Надежном, изолированном и тщательно скрываемом от обывателей. Туда не попасть с улицы, как мы с Каем сегодня.

Нет, туда будут пускать только по рекомендации.

Но что-то я увлеклась. Мы еще здесь ничего не выиграли и ни с кем полезным не познакомились, а меня уже унесло в криминальные дали.

— Да, гораздо дороже, — веско уронил громила и ушел, окинув меня напоследок презрительным взглядом. Мол, тебе, бродячая мелюзга, не светит.

Мы с Каем устроились в последних рядах — ближе не позволял билет — и принялись рассматривать разминающихся бойцов. Те прыгали и приседали на небольшой площадке под клеткой, можно было оценить их пластику и форму перед тем, как сделать ставку.

Пожалуй, если здесь действительно все честно и нет заказных сливов, можно и раскошелиться в следующий раз.

Сказать по правде, Тайринг на общем фоне казался самым хлипким.

Особенно впечатлил мужик средних лет, с огромными ручищами и запястьями в мое бедро. Такой ухватит, сдавит — и можно выносить противника.

— Их хоть по весу разделяют? — негромко уточнила у Кая, хотя в гвалте, что стоял вокруг арены, можно было и не таиться.

Все равно шаг в сторону — и ничего не разобрать.

— Зачем? — удивился брат.

— Ясно, — промямлила я, с содроганием наблюдая за здоровяком.

Пожалуй, сегодня Тайринг одним синяком не отделается.

Так и вышло.

До финала наш друг добрался без проблем. Как ни странно, для приютского задохлика он находился в неплохой форме. Мне снова вспомнились слова Кая о дурной компании. Похоже, не одна я периодически сбегала, чтобы заняться своими делами. Тайринг ловко уворачивался, грамотно наносил удары и блокировал соперника. Пока не подошла очередь «кузнеца», как я окрестила бугая.

Тот бил кулаками-молотами почти не глядя, рассчитывая оглушить и завершить бой по-быстрому. Тайринг попал несколько раз — кажется, по печени, потому что мужик скривился, но не притормозил.

Хватило одного пропущенного удара по касательной, чтобы наш бедолага упал как подкошенный, и больше не шевелился.

— Победителем объявляется Интарн! — зычно провозгласил ведущий, указывая на «кузнеца».

Тот сцепил ручищи в замок и потряс ими над головой, торжествуя. Трибуны взревели — почти все ставили на очевидного будущего победителя.

Вторых и третьих мест здесь не предусматривалось. Проиграл так проиграл. Так что мы поспешили к арене — вытаскивать нашего незадачливого вояку.

Вызывать врача и помогать пострадавшему никто не собирался. Сам пришел — сам уйдешь, или тебя просто выкинут на мороз, подальше от места проведения боев.

— Не вышло сегодня, — пробормотал Тайринг невнятно из-за разбитой губы.

Вся левая сторона лица представляла собой огромный отек, и он продолжал увеличиваться. Похоже, треснула челюсть.

— Помолчи уже, боец, — хмыкнула я, тонкими нитями льда опутывая пострадавшую плоть, тщательно избегая крупных сосудов. Если умеючи, действует лучше примочки и само рассасывается за несколько минут. — Работать над техникой и работать еще.

— Что ты в этом понимаешь, мелюзга! — Брат занес было руку для воспитательного подзатыльника, но под моим строгим взглядом сделал вид, что собирался почесать собственную макушку.

— Достаточно, — лаконично отозвалась я. — Так и быть, побуду тренером. Что бы вы без меня делали?

— Следующего раза не будет! — категорично заявил Кай, но мы с Тайрингом дружно не обратили на его выпад внимания.

Понятно, что еще неоднократно попытаемся, но точно не в ближайшее время. Сначала парню нужно подлечиться и освоить несколько приемов против массивного врага. Кроме ловкости, нужна еще стратегия, а она у Тайринга хромает на обе ноги.

Зрители, возбужденно обсуждая прошедшие бои, потянулись к выходу. Но мерный гул голосов быстро сменился возгласами — сначала недовольными, затем откровенно испуганными.

— Стража! Там снаружи стража! — заорал кто-то в толпе.

Суматоха поднялась не сразу.

Казалось, болельщики не могли поверить в то, что на подпольную арену напустили проверку.

Лишь после того как в зал ворвался отряд в темной униформе и принялся вязать всех подряд, люди очнулись и бросились врассыпную. Мы только успели выбраться из клетки и оказались в самом эпицентре человеческого водоворота. Не знаю даже, где они все собирались искать спасения. Раз уж подоспели стражи порядка, наверняка здание окружено. Разве что где-то есть тайный выход, но организаторы вряд ли его покажут. Сами скроются втихаря, оставив зрителей на произвол властей.

Когда чья-то крепкая рука ухватила меня за предплечье и поволокла под трибуны, я не сопротивлялась.

В конце концов, я их ждала. Зачем откладывать неизбежную встречу?

О том, что продали меня непростым людям, я догадывалась и раньше. Но что ради поимки беглянки организуют целую облаву — не ожидала. Видимо, в прошлый раз заприметили Тайринга и ждали, пока его друзья придут болеть за бойца.

Повезло гадам, что мы так быстро явились.

Хватка на руке причиняла боль, но обернуться и глянуть, кто там такой невежливый, не получалось из-за давления толпы. Нас несло и швыряло — подозреваю, брат и не заметил моего отсутствия, занятый спасением пострадавшего приятеля. Немного тревожно было за них с Тайрингом, но они взрослые люди и знали, на что шли.

Что им сделают?

Допустим, за участие в поединке назначат штраф. Или подержат пару суток в тюрьме — здесь вроде такое практикуют — для острастки, да отпустят.

И то, пусть докажут сначала, что парня побили на арене, а не затоптали во время панического бегства. Показания присутствующих будут разниться, лицо его вряд ли кто-то разглядел, тем более сейчас он сам на себя не похож из-за травмы.

Никого из организаторов не поймают. Что я, первый раз наблюдаю такого рода облавы? Чисто профилактическое мероприятие, а в нашем случае вообще формальное, устроенное ради поимки одного-единственного мага воды. То есть меня.

В суматохе пропала девочка. Ах, какая беда. Что ж, бывает. Ищите лучше по окрестностям, но скорее всего, она замерзла в сугробе. Откопаете — приходите, похороним.

По лицу мазнула шершавая ткань, вокруг потемнело.

Мешок.

Мне он не помеха, а вот антимагический браслет, сомкнувшийся на запястье, — уже неприятненько.

Я задергалась, изображая сопротивление.

— Что происходит? Вы что делаете? Кай! Братец, помоги! — заверещала не слишком громко, но довольно противно.

Если вообще не стану бороться, враги заподозрят неладное. Какая бы я дурочка ни была, уходить с незнакомцами, особенно когда на голову натягивают мешок, обматывают веревкой и хватают под мышку, как тючок, — не слишком адекватно.

До сих пор жертва могла думать, что ее ведет брат, но на стадии откровенного похищения обязаны возникнуть сомнения.

— Усыпи ее! — рявкнул кто-то неподалеку.

— Не могу, раньше надо было, — пробасил несший меня злоумышленник. — Тряпку снимать придется.

— Тогда по башке дай! Пищит мерзко.

— Сказали, не попортить. Сдохнет еще. Терпи.

Гам толпы остался позади. Только мой пронзительный голос да размеренный звук шагов по промерзшей земле нарушали благословенную тишину.

Спустя полчаса я сорвала голос и едва слышно хрипела, обвиснув в руках бандита.

Берегла силы для предстоящего сражения.

Снег под ногами не хрустел. Получается, передвигались под землей. Неужели переходы под городом настолько разветвлены?

Спустя еще полчаса спину захолодило, пальцы озябли. Мы выбрались на поверхность. Меня отшвырнули, плечо пронзило болью, пол подо мной затрясся.

Фыркнула лошадь.

Телега? И, судя по тишине вокруг, — где-то на окраине.

— Зачем я вам? — просипела, пользуясь возникшей паузой.

— Меньше вопросов задавай. Приедем — узнаешь, — хмыкнул знакомый бас.

Я послушно замолкла. Изображать дрожь было не нужно — тело тряслось само. Лишенная привычного тока магии, не имея возможности согреться, я тихо коченела. Мешок не помогал совсем.

К моменту, как меня выгрузили, пальцев на ногах я не чувствовала.

— Цела? — воздух вышибло из легких.

Меня бесцеремонно закинули на плечо.

Я вам что, сеточка с луком?

— Берегли, как вы сказали, — пролебезил похититель. — Браслет активен, за нами никто не следил.

— Ну и молодцы. Вот оплата.

Увесисто брякнул мешочек с монетами.

Надо же, какая я, оказывается, ценная! Аж дважды оплаченная. Кому я так позарез понадобилась и зачем?

Заскрипели полозья, разворачиваясь на плотном насте. Коняга недовольно всхрапнула, получив кнута, и размеренно потрусила обратно.

Заказчик — или его приближенный — не шевелился, ожидая, пока телега скроется из виду.

Я висела, обмякнув, притворяясь, что потеряла сознание, и не издавая ни звука.

Наконец неизвестный хмыкнул, развернулся и затопал прочь. Что-то скрипнуло, щелкнуло, и нас окутало тепло.

Потайная землянка?

Занятно.

— Принес? — встревоженное.

— Да, говорят, она в норме. Похоже, в обмороке. Но привязать не помешает.

— Неси ее сразу в зал. Госпожа Рекинс заждалась.

Что, простите, здесь забыла супруга наместника?

Род Рекинс правил окрестностями Вальмарка не первое поколение. Все, в том числе брат, отзывались о наместнике как о справедливом и умном человеке. Ну, видимо справедливость и в этом мире понятие относительное. Вряд ли он не знает, что творит его жена.

Яркий свет почти ослепил даже сквозь плотную ткань. На грани чувств прощекотали мурашки — похоже, мы где-то рядом с оазисом! Что ж, это упрощает задачу.

Меня шваркнули на ровную и твердую поверхность, на ногах защелкнулись фиксаторы. Веревку разрезали, чтобы не морочиться с узлами, и сковали руки. Даже шею пристегнуть не забыли, так что теперь я едва могла ворочать головой.

Зато могла рассмотреть того, кто со мной возился.

Первый раз вижу. Крепко сбитый, но не огромный, с приятными чертами лица. Встреть я такого на улице — никогда не заподозрила бы в дурном.

Внешность бывает обманчива.

— Очнулась? Не ори, а то кляп затолкаю, — добродушно улыбнулся он.

Если бы не приковывал в данный момент к операционному столу, я бы улыбнулась в ответ — настолько заразительно у него получилось.

— Что вы собираетесь со мной делать? — робко поинтересовалась взамен.

— Ты все равно не поймешь, зачем тратить на тебя время? — а вот женский голос был не слишком милым. Высокомерие и презрение так и сочились. — Дорогой, я пойду первой, хорошо? Девочки лучше усваиваются.

В смысле?!

Чуть не потянув мышцы, я изогнула шею, оглядывая помещение. Теперь, кроме высокого белоснежного потолка, я видела капельницы, инструменты на подносах и множество каких-то артефактов непонятного назначения. Чтобы разобраться, нужно время, а его у меня и не было.

С меня сдернули обувь, срезали одежду — убрали рукава и штанины — и сейчас два молчаливых пожилых помощника были заняты тем, что прилаживали к конечностям трубки. Часть с иглами, часть со странного вида присосками, прилепляемыми прямо на кожу. Судя по покалывающему ощущению там, где они приклеились, — поглотители магии.

Вот теперь все встало на свои места.

Меня собираются выдоить! Забрать мой дар, а возможно, и жизнь тоже, потому что с таким знанием не живут. Я видела лица всех присутствующих — меня точно убьют.

Бедный Арвин Клаус. Видимо, так бесславно и закончилась его короткая печальная жизнь. А сколько еще их было таких, приютских, никому не нужных?

Никому, кроме доброго дяди наместника и его благородной супруги.

— И многих вы так… усвоили? — закипая от ярости, прошипела я.

Щеку обожгла пощечина.

— Тебе приказали молчать! — взвизгнула дамочка. — Заткните ее!

В рот сунули тряпку, пахнущую дезинфекцией и порошком. Меня затошнило, но выплюнуть кляп не получалось.

Краем глаза следила, как госпожа Рекинс грациозно, немного рисуясь, стягивает халат, оставаясь в одной ночной рубашке, и опускается в артефактную емкость, заполненную густой серебристой жижей. Благодаря небольшой подкладке под голову нос остался снаружи, все остальное скрылось в гуще.

Помощник опустил сверху полупрозрачную крышку «саркофага».

Я отчаянно мычала, но на меня не обращали ни малейшего внимания. Пыталась поймать чей-нибудь сочувствующий взгляд, но что три работника, что сам наместник, стоявший в накидке поодаль и терпеливо ожидавший своей очереди, не замечали моих страданий. С чего бы? Я далеко не первая жертва. Для них процедура давно отлажена и обыденна. Как сок из фруктов выжать — рутина, не более.

Давно ли они этим промышляют, вот в чем вопрос? И насколько эта практика распространена? Если по всей стране знать подобным образом «выцеживает» водных магов, понятно, почему им выгодно держать нас в черном теле и организовать презрение окружающих. Чтобы некуда было бежать за помощью!

Прикрыв глаза, я потянулась к резерву. Бесполезно. Браслет надежно блокировал магию, не оставляя жертве ни единого шанса.

Но я умею то, чего не умели предыдущие доноры.

По телу пробежала волна дрожи, и дыхание замерло.

Сердце ударило раз, другой.

Пауза.

— Она что, померла? — встревоженно вскинулся один из помощников.

Второй подступил ближе, пощупал мою шею, проверяя пульс.

Я наблюдала за суетой со стороны. Эфирное тело окутывала дымка, превращаясь в доспех.

Мысленный зов — и у ног замерцали гончие. Мы под оазисом, для них тяжеловато находиться под землей, но проще, чем за пределами зеленого участка.

Первым моих питомцев заметил господин Рекинс.

Рот наместника округлился, глаза тоже.

Беззвучное «О» замерло на выдохе.

Я для них все еще невидима. А вот гончие — очень даже видимы и осязаемы.

— Мальчики, дядечку не трогаем. Мне еще ответы нужны, — промурлыкала я, потягиваясь. — Остальных можно съесть.

Гончие Стихий сработали быстро и безупречно. За считаные мгновения все было кончено. Помощники растекались невразумительным желе по полу — у них забрали не только жизни, но и саму суть, и сейчас тела стремительно превращались в удобрение. То же происходило с нарушителями, посмевшими потревожить границы оазиса. Там-то удобно: с землей смешать — и дело с концом, а здесь еще убирать придется потом.

— Поаккуратнее можно? — поморщилась я.

Псы загнали господина Рекинса в угол и угрожающе щерились. Он боялся моргать, не то что сопротивляться.

— Пусть меня освободит, — приказала им.

Сообразительные духи подтолкнули мужчину в нужную сторону, к столу. Тот сначала не понял, чего от него хотят, но после предупредительного рыка принялся поспешно отстегивать кандалы.

Добавила, отстраненно наблюдая:

— И браслет снимет.

Допросить наместника в нынешнем состоянии я не могу. Он меня не только не видит, но и не слышит. А узнать нужно многое. Так что пора приходить в себя.

Первым делом, очнувшись, я растерла онемевшие конечности, с трудом доковыляла до саркофага и заблокировала его. Теперь госпожа Рекинс беседе не помешает.

Один пес остался с нами, сторожить трясущегося наместника. Второго я отправила изучать подземное строение. Интересно же!

Стоило гончей скрыться за дверью, голова закружилась так, что мне пришлось опереться на стол. Зрение раздвоилось. Левым глазом я все еще видела лабораторию, полную артефактов, а правый почему-то показывал коридор, причем со странного, непривычного ракурса. Будто я на четвереньках.

Или собака.

Ничего себе! Они, оказывается, и так умеют!

— Тебе это с рук не сойдет! — прошипел ободренный моим долгим молчанием господин Рекинс. — Как ты смеешь угрожать мне своими тварями? Ты вообще знаешь, кто я, ничтожество?

— Очень приятно, я Кристель, — не удержалась от колкости. — Но вы в курсе, вероятно. В конце концов, купленный товар предварительно изучают, не так ли?

— Вот именно. Ты ничто. Вещь! Знай свое место! — наместник сорвался на визг, и пес отреагировал мгновенно — прикусил того за ногу.

Аккуратно, не сильно. Для острастки.

Господин Рекинс выпучился и замолк.

— И много у вас было таких… вещей? — ласково поинтересовалась я, прикрывая то один глаз, то другой, чтобы мозг не взорвался от поступающей противоречивой информации.

Чем дальше забиралась гончая, тем очевиднее становилось, что лабиринтом почти не пользовались. Лишь несколько помещений рядом с лабораторией носили следы недавней активности, а чем дальше пес убегал, тем толще становился слой пыли и гуще атмосфера запустения.

— Какая тебе разница? Все равно ты далеко не уйдешь, — фыркнул раздухарившийся господин Рекинс. — Тебя поймают и вернут. И брата твоего заодно прихватят!

Вот это он зря.

Если раньше у меня мелькали мысли разойтись как в море корабли, то теперь я окончательно поняла: живой чета Рекинс отсюда не выйдет. Иначе погибнем мы все. Стоит наместнику вернуться, он прикажет нас уничтожить. И меня, и Кая, и его друзей заодно, чтобы наверняка.

— В данный момент это вы далеко уйти не можете, — холодно заметила я, мысленно приказывая гончей возвращаться.

Следов давно не видно, смысла пока что углубляться в изучение переходов нет. Потом глянем. Сейчас главное понять, как много аристократов пользуется такими методами усиления и омоложения, насколько это общепринятая норма.

Удержать в тайне такое очень сложно. Разве не пошли бы слухи?

Недаром наместник выкупал детей осторожно, раз в несколько лет. Не хватал кого попало с улицы.

— Откуда вы узнали об этом? — я кивнула на саркофаг.

— Еще мой дед обнаружил этот схрон, — гордо вскинулся господин Рекинс. — У него ушли годы, чтобы разобраться и подчинить артефакты. Далеко не все поддались, но этот…

Мужчина любовно погладил полупрозрачный белесый купол, и меня снова замутило. Но уже не от привкуса тряпки во рту, а от омерзения.

— То есть до вашего деда больше никто не занимался подобной гадостью? — уточнила я.

— Это наша семейная тайна! — гордо заявил господин Рекинс. — Об этом знают лишь самые доверенные слуги. Знали…

Мужчина перевел взгляд на бурые кучки чернозема — все, что осталось от его людей, — и снова приуныл.

Надежда затеплилась с новой силой. Если подобное не распространено повсеместно, есть шанс, что власти не одобрят поведение семьи наместника. Питаться магами — это ж практически каннибализм!

С другой стороны, учитывая положение водников сейчас, если преподнести королю готовый рецепт молодости и подпитки магов за счет других одаренных… как бы он вместо наказания не приказал наградить господина Рекинса!

А меня уничтожить, чтобы неповадно было.

Это с тремя идиотами гончие расправились в два счета. Если им будут противостоять обученные боевики, неизвестно еще, кто победит.

— Ну раз это тайна, оставим ее таковой, — подытожила я бодро. — Кто еще в курсе, как сюда попасть?

Наместник сообразил, что сболтнул лишнего, и поспешно заверил меня, что вся гвардия города осведомлена.

Я ему не поверила, разумеется. Кто станет делиться секретом с целым отрядом? Даже тем наемникам, что меня привезли, не показали вход.

— Ваши дети? — продолжила расспросы, подходя ближе к саркофагу и пристально его изучая.

Технология продвинутая. Примерно такую я ожидала увидеть, когда думала об изъятии энергии у магов.

Этот мир далеко не первый, двинувшийся по пути паразитирования на себе подобных. Во все времена одаренные придумывали самые разные способы усилиться, в том числе опасные и незаконные.

Но загвоздка в том, что подобного уровня развития я наверху, в городе, не наблюдала. Если уж они способны на восстанавливающий ковчег и переливание силы, то и двигатель внутреннего сгорания давно должны были изобрести. А в телеги по-прежнему запрягают лошадей.

И город не маленький, чтобы сказать: село, дикая провинция.

Что-то не вяжется.

Я двинулась вдоль стены, изучая артефакты. Некоторые пребывали в разобранном состоянии, другие выглядели сломанными, но многие еще работали. Почти на всех преобладали синеватые камни-накопители, изредка разбавляемые другими цветами и стихиями.

Набор специально для водных магов.

Похоже, прежний владелец лаборатории как раз одним из них и был. И рассчитано здесь все на водников, а не на причинение им вреда. Тот же саркофаг изначально подключался не к людям, а к аккумуляторам. Разъемы с присосками предназначены для заполнения кристаллов, их уже позже современные умельцы прикрутили к системе.

Сердце застучало быстрее от предвкушения.

Возможно, здесь найдутся подсказки, какие-то свидетельства произошедшего сотни лет назад, когда мир разделился на вечную зиму и сеть оазисов под куполами. Записи, книги, исследования. Хоть что-то!

— Дети еще малы. Им рано проходить процедуру. И выпусти мою жену, она тоже ничего не знает, — прервал мои размышления господин Рекинс, возвращая в реальность.

Да, еще нужно решить вопрос с этими двумя.

Хорошо, хоть молодежь не придется убивать. Насколько я знаю, старшему сыну сейчас около двадцати. Действительно, рано омолаживаться. Скорее всего поэтому отец пока держит его в неведении.

Пусть так и останется.

— Возможно, она дура. Но пользовалась силой, выкачиваемой из детей, как самая умная, — отрезала я. — Вы оба приговорили себя сами.

— Дура здесь ты! — выкрикнул наместник.

И вскинул руку, намереваясь швырнуть в меня заготовленным заклинанием.

Признаю — специально не надела на него ограничивающий браслет.

Не люблю сражаться со слабыми. Это удел таких трусов, как чета Рекинс. Потом еще совесть мучить будет.

А так — убит за то, что пытался убить меня. Все честно.

Гончие среагировали моментально. Смертоносная воздушная стрела не успела сорваться с пальцев господина Рекинса. Он и сам не понял, как растворился, оставив после себя дурно пахнущую кучку.

Слишком быстро и милосердно. Но пытать его у меня настроения не было.

Перед тем как выпустить супругу наместника, я обошла все ближайшие закоулки. Добралась до выхода, открыла тяжелую, но небольшую дверь, в которую пришлось даже мне протискиваться согнувшись, и поняла, как все это время тайник оставался необнаруженным.

Крышка люка бурно заросла мхом до такой степени, что он практически слился с холмом.

Убежище располагалось на границе оазиса и снега. Точно там, где постоянная слякоть переходила в зелень. Тот, кто его устроил, прекрасно осознавал, что делает, и действовал не наобум.

Как бы это не оказался сам организатор катаклизма! Или группа организаторов, что вероятнее. Значит, должны быть еще схроны, подобные этому. Вряд ли у каждого оазиса, но у крупных — обязательно!

Если поискать…

Я прождала еще сутки.

Никто не вломился в землянку, не постучал в дверь и не появился поблизости, из чего я сделала вывод: действительно более ни одна живая душа о подпольном убежище наместника не знала.

Комнат, подсобок и коридоров обнаружилось великое множество. На то, чтобы только мельком оглядеть все доступные, у меня ушло несколько часов.

Семейство Рекинс обжилось лишь на самом верхнем уровне лабиринта. Ясно, почему: путь ниже преграждало сложное, убийственное плетение, сжигавшее холодом каждого, кто к нему прикоснется. Гончая миновала его, не заметив, а мне повезло, что вовремя присмотрелась, иначе осталась бы от меня кучка криопепла.

Чтобы не влезть по ошибке, принесла пару пустых коробок и загородила проем в качестве напоминания. На досуге изучу схему и попробую вскрыть, но спешить не стану. Учитывая ситуацию — не факт, что защищают то, что внизу, от посягательств посторонних. Вполне возможно, наоборот — там скрывается нечто такое, что лучше не выпускать на белый свет.

Вернувшись в комнату с саркофагом, какое-то время осматривала артефакты в смежных помещениях. Одни были понятны интуитивно — вроде крошечного карманного фонаря, острейшего магического скальпеля и плазменной зажигалки. Другие требовали пристального изучения и проб.

Нашлись и журналы наблюдений с записями и зарисовками от трех поколений Рекинсов, после чего дело пошло веселее.

Похоже, предметы стаскивали сюда вперемешку. Пытались рассортировать по полкам, но получилось так себе.

Начихавшись вдоволь и наигравшись с незнакомыми артефактами, я вернулась к саркофагу. Из него давно уже не доносилось ни звука. Поначалу госпожа Рекинс пыталась стучать и орать, но быстро затихла, наглотавшись жижи.

Та наверняка не слишком приятна на вкус. Особенно после суточного в ней пребывания.

Полупрозрачная крышка с шипением отъехала в сторону, и бледная женщина перевалилась через борт, отчаянно выкашливая сгустки и отплевываясь. Я наблюдала за представлением, удобно устроившись в кресле, притащенном из соседней комнаты.

Еще нашла там же лабораторные халаты, судя по фасону и ткани — современные, и напялила тот, что поменьше размером. Ноги все равно мерзли, но обувь мне испортили безвозвратно. Придется что-то придумывать потом, чтобы до дома добраться.

Брать сапожки госпожи Рекинс не стану. Их нужно уничтожить, во избежание. Не хватало еще улики поднести на блюдечке следователям!

Пропажей наместника вскоре заинтересуются не только в Вальмарке, но и в столице. Если хоть где-то в поместье сохранились записи о тайнике — его неизбежно найдут. А мне бы этого не хотелось. Так что придется заскочить еще и в гости, подчистить кабинет главы рода.

— Ты… тварь! Что ты наделала? Где мой муж? — взгляд госпожи Рекинс панически блуждал по лаборатории, но не находил ни супруга, ни помощников.

Самое интересное пропустила.

Я почесала за ухом свернувшуюся у кресла гончую. Она красноречиво зевнула, обнажив острейшие клыки.

— От правдивости ваших ответов зависит, умрете вы быстро и безболезненно или медленно и мучительно, — промурлыкала в ответ. — Итак, кто еще знает о существовании этого места?

— Самые доверенные слуги мужа. И мой сын, — гордо вскинула подбородок госпожа Рекинс.

Плохо.

— Он уже приходил сюда? Видел, где это? — напряженно уточнила, касаясь загривка гончей. Та понятливо принюхалась. Если супруга… то есть вдова наместника попробует соврать для спасения собственной шкуры, эмоции ее выдадут.

— Не видел. Но будет искать! И найдет!

— Вы зря так на этом настаиваете, — покачала я головой с сожалением. — Не понимаете, что происходит? В интересах вашего сына забыть о существовании этого места, как о страшном сне. Тогда я позволю ему жить.

— Позволишь? Он сильный маг воздуха. Ты против него ничто! Оборванка-неуч! — фыркнула госпожа Рекинс, натягивая халат.

Выдержки ей не занимать, признаю. Но она не осознает или не хочет осознавать, что перевес в данный момент не на ее стороне.

— Возможно, оборванка, вашими стараниями. Но точно не неуч, — криво усмехнулась я. — Ваш сын в курсе, чем вы здесь занимались?

Гончая тихо рыкнула, но я и сама заметила, как изменилось лицо вдовы наместника.

— Он знает об исследовательской лаборатории и старинных артефактах, — нехотя отозвалась она. — Ему еще рано проходить процедуру, потому мы не говорили об этом.

— А о похищении детей?

— О покупке никому не нужных водников? Подумаешь! Одним больше, одним меньше, — дернула госпожа Рекинс плечиком и сникла. — Об этом он тоже не знает. Дурачок еще и стражам порядка помогал искать того мальчика. Знал бы он…

Услышанное внушало некий оптимизм. Есть вероятность, что сын пошел не в родителей и не окажется распоследним подонком.

Придется понаблюдать за входом в схрон какое-то время. Чары отвода глаз не слишком энергозатратны, да и гончие помогут, при всем желании никто ничего не найдет. Но сам факт интереса к этому участку укажет на посвященных в тайну людей.

Убирать их или нет, подумаю. Одно дело, если таинственно исчезнет наместник с супругой и парой охранников. Местность опасная, заблудились, замерзли в сугробе, поди найди их. А если начнут один за другим умирать или пропадать его подчиненные, тут даже идиот заинтересуется.

Нет, будем действовать тоньше. Замаскирую дверь и прикажу гончим следить. Но не нападать.

Вдохновившись моим молчанием, госпожа Рекинс снова оживилась.

— Отпусти меня. Я тебя щедро награжу! Мой муж — наместник, мы богаты! — вкрадчиво забормотала она, оглядываясь по сторонам.

Видимо, искала, куда подевались ее супруг и помощники. То, что невзрачные вонючие лужицы — это все, что от них осталось, ей в голову не пришло.

Нужно будет обязательно продезинфицировать пол. Мало ли какая дрянь приклеится, выводи потом.

— За что вы меня наградите? За молчание? Так не в моих интересах о вас рассказывать, — хмыкнула я. — Кто мне поверит?

— Вот именно! — приободрилась госпожа Рекинс. — Защитить тебя некому! Брат? Не смеши. Если он настолько идиот, что отказался от должности смотрителя, то кого он теперь заинтересует своими бреднями? За год в городе пропадают дети десятками. Плодят нищету, потом удивляются — почему есть нечего…

— А вы, значит, поддерживаете баланс в природе? — не без ехидства уточнила я.

— Именно, — не осознала издевку вдова наместника. — Так что отзывай своих собачек — где только нашла таких страшненьких? — и выпусти меня. Не стану тебя наказывать. Но лучше вам с братом уехать из города! Иначе вполне возможен несчастный случай. Сама понимаешь — нам с супругом свидетели ни к чему.

— Мне, вообще-то, тоже, — хмыкнула, прикидывая, все ли узнала.

С артефактами сама разберусь, получше местных неучей, ключи от особняка мне ни к чему — лед, он везде пролезет. Хотя придется тяжко, если вдруг поставлены магические ловушки.

Здесь я еще не сталкивалась с защитными заклинаниями. Все решалось физически, обычными металлическими замками и щеколдами. Не дошли еще? Точнее, утратили? Учитывая, что я обнаружила в схроне, развитие этого мира действительно порядочно откатилось.

Но мало ли что они успели утащить отсюда и активировать у себя дома?

Стандартный слепок ауры и последующая имитация личности — процесс не слишком приятный для образца. Когда я закончила, госпожа Рекинс лежала у моих ног скрюченным комочком и постанывала. Роскошный халат пропитался потом и прочими выделениями.

— Убрать, — коротко скомандовала я, поворачиваясь спиной, и гончие молча бросились вперед.

Подвывание стихло резко, будто выключили звук.

Найдя в кладовке ведро и тряпку, принялась за дело. Грязь отходила быстро, впитаться не успела. Заодно я оценила местные удобства — кран с водой, горячей и холодной, и все остальное на уровне. Куда оно все девается после, пока не вникала. Не скапливается, и ладно.

Будет еще время изучить.

— Ну, ребята, пора прогуляться, — сообщила псам, облачаясь в несколько слоев чужой одежды. Выглядело оно так себе, но главное — грело.

В свете нового плана сапожки госпожи Рекинс пригодились. Оставлю их у нее же дома. Пусть потом гадают, как они туда попали. Они были чуть велики, но не критично. На два носка из казенных, найденных в шкафу, — самое оно.

Плотно закрыла входную дверь, поискала блокирующий артефакт.

Нашла. Сломан.

Скорее всего, повредили, когда вскрывали много лет назад.

Ничего, своими силами управлюсь.

Приморозила к косяку, и дело с концом. Сверху — следилку, что оповестит меня о попытке проникновения. А на весь холм — маскировку отвода глаз.

Теперь даже если кто-то, знающий точное местоположение тайника, попытается его отыскать — не сумеет. Что уж говорить о тех, кто здесь никогда не бывал.

— Сторожите! — приказала гончим. — Ничего не предпринимайте, но запоминайте тех, кто здесь будет бродить.

В груди потеплело — псы подчинились.

Почесала на прощание полуматериальные уши и двинулась в сторону города.

Мне еще обыск устраивать.

Пока добрела до окраины Вальмарка, стемнело окончательно.

Соблазн сначала завернуть в общежитие и успокоить паникующего Кая был велик, но я сдержалась. Рано еще. Да и терять время на уговоры и рассказы, а после тайно сбегать в особняк наместника глупо.

Лучше уж спокойно осмотреть дом господина Рекинса, убедиться, что ничего опасного и компрометирующего он из убежища не прихватил, и с чистой совестью возвращаться.

Придумать бы еще убедительную сказку о том, где пропадала два дня и как при этом выжила! Надеюсь, брат не успел наведаться к стражам порядка. Иначе еще и с ними объясняться придется.

Мне не доводилось раньше бывать в зажиточном районе города. Тем более видеть особняк наместника. Но для таких, как я, на воротах висела табличка. Да и от ратуши недалеко, так что найти его труда не составило.

Территорию себе господин Рекинс отхапал знатную. Там и парники уместились, и старинное приземистое здание, сквозь наглухо закрытые ставни которого местами виднелись огоньки. Все огораживал массивный кирпичный забор вроде того, что был в приюте. С проволокой, острыми лезвиями и всего двумя воротами, а за ними — посты охраны.

Держась в тени, я обошла участок кругом.

Соваться в подсобки смысла нет. Даже если в теплицах установлено что-то из древних технологий, незаметно изъять это не выйдет. Все слуги уже видели и в курсе.

Кабинет нужно найти и перерыть. Причем аккуратно, чтобы не вызвать подозрений у родственников.

Но начать стоило с преодоления забора. Технически — запросто, в приюте натренировалась. А практически воров вроде меня поджидал сюрприз из прошлого — артефакторная защита на основе четырех опорных точек.

Я ее вычислила лишь потому, что ожидала подобного.

Скорее всего, ее устанавливал кто-то из рода Рекинсов. Отец или даже дед. Встреченный мною представитель семейства умом не блистал.

Про его супругу и вовсе молчу.

Среди витков проволоки в снегу притаились крошечные металлические шары. По одному на каждую стену. При активации они накрывали все пространство по периметру невидимым, но весьма эффективным куполом. В данный момент он был настроен всего лишь сигнализировать хозяину дома о несанкционированном проникновении, но можно было прибавить мощности, чтобы нарушителя испепеляло на месте, например.

В отличие от прочих артефактов, этот можно было подпитывать любой магией, не только водной. Потому его и приспособили к делу.

Провозилась я довольно долго, но все же сумела нейтрализовать и открепить полезные приборчики. Размером с кулак, они прекрасно поместились в прихваченную из убежища трофейную сумку. Пригодятся еще.

Небольшой поисковый импульс-проверка. Патрулей поблизости нет. Изредка двое охранников обходили участок, в остальное же время прятались в сторожках у ворот.

Солидно тут поставлена оборона. Но меня им не остановить.

Перемахнув через забор, я крадучись двинулась к зданию, попутно заметая за собой следы в сугробах. В парадную дверь ломиться не стану, а вот черный ход для слуг, около парника — самое оно. Серьезную защиту накладывать на него не станут — он практически в центре построек, мало какой злоумышленник так далеко забредет, работники по забывчивости могут попасться и пострадать.

Так и вышло. Немного льда в форме ключа, и дверь с тихим скрипом отворилась.

Я просочилась внутрь и замерла в углу, прислушиваясь. Не разбудила ли кого?

Тишина.

Сапожки госпожи Рекинс звонко цокали каблучками по полу, так что их тут же пришлось снять. Дальше пошла в носках.

Поисковики летели впереди, исправно докладывая о спящих телах и пустующих комнатах.

Здание делилось на рабочие помещения с зоной сна для слуг и господскую часть.

Подвал тоже имелся, но интуиция повела меня на второй этаж.

Не для того господин Рекинс занимал дом, чтобы ютиться под землей. Нет, подобные ему предпочитают смотреть на остальных сверху вниз.

Спальня, еще спальня. Обе пустые. Полагаю, супружеские.

В следующей комнате водной магией фонило вовсю. Энергия от артефактов пропитала стены настолько, что даже сквозь камень, металл и защитные чары просачивалась наружу.

Все-таки наместник не удержался от соблазна и часть трофеев перетащил в особняк.

На двери висел артефактный замок из древних. Сложная схема, распознающая ауры и оглушающая несанкционированных гостей.

Вот где мне пригодился снятый с госпожи Рекинс магический слепок! Долго я иллюзию не удержу, но на то, чтобы блок снять, хватит.

Створка распахнулась беззвучно, пропуская меня, и снова закрылась за моей спиной. Щелкнул запираемый замок.

Сил не осталось даже на светлячок, но у входа на тумбочке стояла небольшая керосиновая лампа. Ее-то я и зажгла.

На самом деле их было несколько, но рисковать не хотелось. Еще охранники заметят свет в неурочное время, заявятся, решив, что хозяева вернулись, и застукают меня.

Подозреваю, что после «процедуры» чета Рекинсов отлеживалась какое-то время в убежище и приходила в себя. Иначе никак умиротворение в усадьбе и общее спокойствие не объяснить. Их охранники должны были уже сутки бегать по всему городу, высунув язык, в поисках наместника с супругой. А тут тишина и благодать.

Мне же лучше.

Сначала обошла кабинет по периметру, осматриваясь.

Что делать с трофеями прошлого, пока не решила. Устраивать погром здесь небезопасно. На грохот прибегут слуги, и, даже если мне удастся провернуть все беззвучно, развороченный кабинет вызовет неминуемые вопросы у следователей. Начнут копать, выяснят про схрон. Мои чары отвода глаз хороши, но не идеальны. Если в округе начнется полноценный обыск, рано или поздно хранилище обнаружат.

Нужно действовать хитрее.

Для начала посмотрю, что есть полезного небольшого размера. Трофейный мешок довольно вместительный, унесу что смогу. А что нет, скорее всего, придется сжечь.

Учитывая обилие снега вокруг, опасного пожара не случится. Максимум сгорит эта комната и примыкающие.

Жаль, трупов не осталось. Можно было бы обставить все как несчастный случай. Неосторожное обращение с неизвестным артефактом, возгорание — и привет. Но будем работать с тем, что есть.

Как и положено, в кабинете преобладали бумаги и книги. В том числе учетные. Я бегло просмотрела несколько страниц. Бухгалтерия за текущий месяц, расходы на особняк. Личные траты. Бюджет города.

Цифры на первый взгляд сходились, но, долистав до предыдущего месяца, я нашла занятную запись: «Приют. 200 эллиров».

И все.

Поди разбери, о чем там речь. Может, наместник благотворительностью занимался.

К сожалению, прямым текстом о покупке детей господин Рекинс не писал. А жаль. Его преступные деяния теперь никак не докажешь. И его не допросить, и свидетелей не осталось. Директора Эльгарда привлечь к ответственности не выйдет тоже.

С другой стороны, после пропажи наместника платить директору за одаренных никто больше не станет. А карма рано или поздно мерзкого старика догонит.

Я лично прослежу.

Как ни тянулась рука сгрести все подряд безделушки с полок, я держалась кремнем. В мешок отправились кристаллы-накопители — полезная штука для всех стихий, браслеты-нейтрализаторы, два крио-ножа (с виду рукоять без лезвия, при вливании дара проявляется узкая и крайне острая полоска чистой силы, рассекающая практически все и одновременно примораживающая края раны, так что жертва часто даже не понимает, что уже умерла и от чего) и, конечно же, деньги.

Найденные в ящиках стола монеты не имели особых меток, я специально проверила. Пригодятся.

Собралась поискать сейф, ведь в порядочных домах без тайника никак.

Но раздавшиеся в коридоре уверенные шаги заставили застыть вспугнутым сусликом. Зато мысли пустились вскачь.

Это охранник?

Все-таки заметили свет?

— Отец? Вы вернулись? — негромкий молодой голос.

Сын.

И что мне делать? Отмолчаться вряд ли выйдет.

Взгляд лихорадочно перескакивал с набитого трофеями мешка на окно, плотно заколоченное ставнями. Пока выломаю, выбью — дверь уже вскроют.

Личина! Ну конечно!

— Кто здесь? — тон наследника наместника построжел, в нем появились нотки подозрительности.

Он подергал ручку. Безуспешно — дверь я предусмотрительно заперла.

— Я это! — рявкнула я голосом госпожи Рекинс.

Мальчишка заколебался.

Слух говорил ему одно, интуиция — другое.

— А где отец? — неуверенно уточнил он.

— Откуда мне знать! Иди спи, — ворчливо приказала я, не слишком надеясь на успех.

Скинула личину и отдышалась. Поддержание иллюзии, тем более звуковой, не самое легкое занятие, а резерв едва успел заполниться наполовину. Как же мне не хватает моих драгоценных собачек!

Парень попался упертый.

Вместо того чтобы послушаться «маму» и отправиться на боковую, он постучал еще раз.

— Матушка, с вами все в порядке? Когда вы вернулись, что я вас не видел?

— В чем дело, господин Рекинс? — к молодому голосу присоединился еще один, постарше, с хрипотцой.

Я чуть не застонала вслух.

Ну давайте, соберите здесь полдома!

Понятно было изначально, что вылазка рискованная, но я не рассчитывала так глупо попасться! Даже не охране — малолетнему отпрыску!

— Матушка не открывает! Мне кажется, с ней что-то не так! — Рекинс-младший понизил голос, но я все равно его отлично слышала и бессильно скрипела зубами.

На глаза попался валявшийся на кресле плащ. Нейтральный, то ли мужской, то ли женский. Накинула, посмотрелась в оконное стекло. Маскировка так себе. В темноте, может быть, и приняли бы за госпожу Рекинс, если не присматриваться. Но сейчас, стоит мне выйти, все взгляды уткнутся в лицо.

Сумею ли удержать личину достаточно долго, чтобы выйти из особняка? Вряд ли. Раньше в обморок свалюсь от истощения.

А вот проскочить до спален напротив сумею.

Главное — определить, какая из них принадлежит женщине. Если запутаюсь в дверях, точно вызову новую волну подозрений.

Невидимый щуп поисковика протянулся мимо спорящих вполголоса мужчин. По мебели так просто не поймешь — цвет не разобрать. Разве что по ванным комнатам. Они практически идентичные, но в одной из них множество флакончиков с разнообразными жидкостями.

Бинго!

Щелчок замка.

Выскакиваю, протискиваюсь мимо опешившего Рекинса-младшего, вихрем проношусь по коридору. Специально цокаю спешно надетыми обратно сапожками — пусть видят и слышат. Мелькают выбившиеся из-под капюшона длинные пряди, окрашенные иллюзией в пепельное золото. Точная имитация волос супруги наместника, пусть и более растрепанных, чем обычно.

— Все у меня хорошо! Я не обязана перед вами обоими отчитываться! Оставьте меня в покое!

Захлопнула дверь перед носом начальника охраны и привалилась к ней спиной, тяжело дыша. Личина стекла с меня каплями пота.

Перед глазами поплыли темные круги.

Перенапряглась. Резерв в ноль. Но вроде бы сработало.

В коридоре какое-то время еще слышался невнятный спор шепотом, но меня больше не смели тревожить. Судя по шагам, мужчины разошлись в разные стороны. Наследничек — спать, начальник охраны, возможно, тоже. А может, и на пост.

Наступила благословенная тишина.

Я рвано вдохнула, чувствуя, как приторный аромат сладких духов царапает горло.

Глаза привыкли к полумраку спальни и выхватывали все новые детали. Тяжелый бархатный балдахин над постелью, резная деревянная рама старинного зеркала. Я постепенно проникалась местными ценностями и прекрасно понимала, что оглядываю сейчас целое состояние.

Интересно, здесь все богачи так роскошно живут или же наместник потихоньку продавал обнаруженные артефакты?

По стеночке добралась до ванной, сползла на пол у раковины, включив воду. Тихое журчание убаюкивало, тоненькая струйка родной стихии постепенно придавала сил.

Я только немного посижу, приду в себя.

Когда снова открыла глаза, спальня окрасилась в нежно-розовые и золотистые тона. Занимался рассвет.

Ничего себе вздремнула! Вот же незадача.

Сидеть здесь и ждать темноты — не вариант. Сыночек наверняка примется ломиться, допытываясь, где же отец и что с матушкой. Если разведет панику, то могут и дверь сломать, наплевав на авторитет хозяйки дома. Ради спасения ее же, вопреки всем возражениям.

Нет, нужно выбираться прямо сейчас.

Только мешок сначала забрать. Я его в спешке оставила в кабинете.

И валить отсюда поскорее!

Поднималась я осторожно, держась за край умывальника. Ноги подрагивали, но не подгибались. Силы успели практически восстановиться. Но лучше, конечно, таких встрясок организму в ближайшее время не устраивать.

Выслала тоненькую нить поисковика в коридор и соседние комнаты. Вдруг засаду подготовили?

Сама же осмотрелась как следует.

В призрачном утреннем свете спальня выглядела далеко не так роскошно. Деревянные поверхности пересекали трещины и царапины, одна ножка надломилась и ее фиксировали металлические скобы. По-хорошему, такую мебель стоило бы давно выкинуть, но наместник явно не спешил расставаться со свидетельством своего богатства. Возможно, не хотел излишних трат — все-таки выставлять достаток напоказ неразумно.

Привлечет внимание властей, начнутся расспросы — как умудряется шиковать на оклад наместника. Тот хоть и внушителен, но не безграничен. Дворец не построишь.

Со стороны особняк выглядел не слишком броско. Участок большой, но, вероятно, он по статусу положен. А само здание довольно обычное.

Преодолевая брезгливость, пошарила по ящикам и полкам.

Одно дело обыскивать кабинет, там артефакты и бумаги. А совсем другое — копаться в чужом белье.

Зато нашла два мешочка с деньгами. Не глядя сунула за пазуху и прокралась к двери.

Поисковик вернулся ни с чем. Засаду не установили — вероятно, истерика хозяйки дома у меня получилась убедительно. Сын ее не спал, но и не поджидал под дверью с лопатой. Так что если постараться и проделать все бесшумно, есть шанс сбежать.

Дверь открылась без скрипа.

Закрывать не стала — лишние звуки.

Тенью прошмыгнула к кабинету, просочилась внутрь и подхватила мешок.

Быстрее, быстрее, пока слуги не наводнили первый этаж!

— Мам? Ты куда так рано? — настиг меня на лестнице возглас.

Да твою ж сосульку!

Не отвечая, делая вид, что оглохла, поспешила вниз, перепрыгивая через ступеньки. Черный ход заперт. Видимо, проверили ночью и исправили оплошность. Но для меня ключ — дело одного заклинания.

Поисковик неожиданно встрепенулся, показывая четыре теплых тела за углом.

Засада!

Не знаю, что они ожидали увидеть и зачем вообще поджидали. Раз что-то заподозрили, выломали бы дверь спальни — и дело с концом.

Решили, что хозяйка спятила?

Начальник охраны оказался не столь легковерен, как наследник наместника. И не купился на мое представление. У дверей караулить не стал, чтобы не тревожить слуг и не спорить лишний раз с малолеткой. Но снаружи пост предусмотрительно оставил.

Нашелся умник на мою голову.

Придется уходить с фейерверком. Тихо теперь не получится. Изображать хозяйку дома убедительно и долго — не для моего нынешнего уровня магии, увы.

Сунула руку в мешок, перерывая сокровища. Жаль, конечно, растрачивать их так сразу, но иначе никуда не деться.

Вот оно!

Металлический шар удобно лег в ладонь.

Он подпитывался любой магией, но конвертировал ее в воздушную. Не знаю, зачем такой фокус понадобился воздушным же магам, возможно, как запасной способ обороны, эдакий туз в рукаве. Но мне он пришелся как нельзя кстати.

Ни в коем случае нельзя выдать, что я водник! Сильных, умелых магов среди нас мало. Вычислят в момент.

Распахнула дверь и швырнула шар в сторону засевших под стеной охранников.

Поднявшийся на крыльце вихрь застал их врасплох.

Насыпавшаяся за ночь снежная крупа поднялась поземкой, застилая глаза и больно впиваясь в лицо. От меня градины отскакивали, натыкаясь на стихийную защиту, но бедолагам-охранникам пришлось нелегко.

Под прикрытием небольшого смерча я быстро пересекла двор в сторону ворот попроще, для слуг.

Наперерез выскочил из дежурки еще один охранник.

Его пришлось убить.

Сил на поддержание личины у меня маловато, рисковать выгоранием не собираюсь, и вообще устраивать маскарад смысла больше нет. И так понятно, что госпожа Рекинс не станет удирать из собственного дома с мешком наперевес.

Главное — унести ноги и чтобы не опознали.

Обыкновенный канцелярский нож туповат, но отлично летает.

Ни следа магии, ни малейшей зацепки, по которой меня можно потом отыскать. Руки защищены перчатками, лица не разглядеть толком под капюшоном.

Под разъяренные крики стражей распахнула калитку, вывалилась наружу и припустила по улице во всю прыть.

Особняк наместника располагался на отшибе, но не слишком далеко от остальных домов. Я в несколько прыжков достигла ближайшего переулка и скрылась из виду, чтобы не позволить в себя прицелиться. И так пришлось увернуться не менее чем от десятка заклинаний. Сначала обездвиживающих, а когда стало ясно, что поймать меня не так просто, — и убийственных.

Можно было бы выставить щит, но характерные отблески водной магии выдали бы меня с головой. Оставалось полагаться на ловкость. Благо я теперь щуплая и верткая.

Немного мешал узел с добром, но бросить его я не готова. Там слишком много того, что не стоит отдавать в чужие руки.

Хруст наста и отчаянные ругательства разозленных охранников приближались. Я могу недолго поскакать козой, но шаг у меня меньше, чем у взрослого мужика, и сил тоже — чисто физических.

Подворье, еще одно. Заборы низкие, в отличие от наместника, соседям нечего скрывать. Землянки чередовались со старинными добротными зданиями в два-три этажа, так что спрятаться было где.

Оглянулась — отлично. Погоня еще за поворотом, меня не видно.

Отпрыгнула в сторону изо всех сил, нырнула в сугроб и спешно присыпала себя снегом, образовав своего рода крышку из наста.

Часть ауры продолжала продвигаться вперед, оставляя глубокие отпечатки в снегу. Достигнув протоптанной дорожки во дворе, испарилась.

Пусть думают, что птичка упорхнула.

Не успела я затаиться и задержать дыхание, чтобы не пыхтеть на всю округу, как подоспели первые преследователи.

Протопали мимо, так близко, что один из них чуть не наступил мне на руку. Перепрыгнули по инерции забор и поспешили дальше.

Осторожно, чтобы не потревожить чужие сети, отправила крошечный поисковичок прямо внутри снежных заносов. В родной стихии его уловить и привычными мне средствами почти невозможно, а при нынешнем уровне развития магического искусства и подавно.

Вот и второй отряд.

Он двигался медленнее, основательнее. Два мага тщательно сканировали пространство, выискивая живое существо.

Резерв мой давно истощился, пришлось снова прибегнуть к проверенному способу маскировки.

Нет сердцебиения — нет проблемы.

В виде духа мне и щит держать сподручнее.

Гончие, к сожалению, не явились. Привязка к оазису пока что держит их крепко, но я планирую и над этим вопросом подумать. Наверняка найдется способ их перепривязать на меня, когда дар разовьется. Пока что содержание такой парочки мне не под силу.

Безжизненное тело охранников не заинтересовало. Вряд ли они его вообще заметили, учитывая топорные настройки поисковой сети. Протопали вслед за товарищами дальше.

Мне только этого и надо было.

Не мешкая, подхватилась, разрывая сугроб, и тенью метнулась в противоположную сторону. Главное, подальше от опасной зоны.

Неслась, не чувствуя ног, пока дыхание не сорвалось окончательно. Несмотря на все тренировки, тельце у меня оставляет желать лучшего.

Сообразив, что, взъерошенная и раскрасневшаяся от долгого бега, привлекаю нездоровое внимание, притормозила и двинулась неспешно и с достоинством. В одной из подворотен потеряла плащ — слишком приметный, дорогой. В другой, скрепя сердце, оставила сапожки, предварительно тщательно очистив от любых следов. Как биологических, так и магических.

В носках брелось далеко не так приятно, но выбора не оставалось. К тому же бедняки как только не одевались, и оборванку вроде меня не слишком-то рассматривали прохожие. Есть там обувь, нет — в снегу не видно. Специально брела по обочине, проваливаясь по щиколотку.

Отнести бы весь компромат в хранилище, но добираться до него долго, а у меня в который раз резерв пустой. Хоть перекусить и убедиться, что Кай не поднял на уши весь город из-за моей пропажи.

На пороге общежития быстро выжала заклинанием носки, чтобы не оставлять влажных отметин и не бесить уборщицу, и прокралась в свою комнату. Та пустовала. Отлично!

Самое надежное место для временного схрона — под кроватью. Там уже грибница покрылась плесенью, пусть еще мешок полежит.

С облегчением размяла окоченевшие ступни, натянула шерстяные теплые тапочки и отправилась на поиски брата.

Кай нашелся в своей комнате, да не один.

Тайринг и Вильда дружно подскочили при моем появлении, но брат успел первым и крепко стиснул меня в объятиях.

— Где ты была? С тобой все в порядке? Я места себе не находил! — протараторил он на одном дыхании и требовательно уставился мне в лицо.

По пути в общежитие я успела продумать историю своего похищения.

Правду рассказывать нельзя ни в коем случае. И не только потому что парни могут проболтаться по неопытности, а Вильда по вредности. В первую очередь сведения о схроне опасны для них самих. Уберут как свидетелей, и искать никто не станет.

— Я так испугалась! — крайне честно вытаращившись, проблеяла дрожащим голосом. — Эта облава, потом странные дядьки пытались меня похитить!

— Да, Тайринг сказал, что тебя увели наемники. Что им от тебя было нужно? — нахмурился Кай.

— Не знаю! Я сбежала в суматохе. Пряталась весь день под снегом на окраине и от истощения задремала. Очнулась — и сразу сюда!

И невинными голубыми глазами хлоп-хлоп.

— Никогда меня так больше не пугай! — строго потребовал брат. — Я уж собирался к стражам порядка идти, заявление о пропаже подавать.

— Толку с того? — проворчал Тайринг, садясь обратно. — Кто бы стал искать водницу?

— Но еще не пошел же? — напряженно уточнила я.

— Нет, Тайринг сказал подождать. Обещал поспрашивать у своих.

— И как? — с нескрываемым интересом повернулась я к парню.

— Как-как. Те наемники чаще всего выполняют поручения наместника, иногда заказы других богачей. Убийства, кражи, подставы. Ничем не гнушаются. Кто был заказчиком на этот раз, мои знакомые не знают. Повезло, что тебе удалось от них вырваться.

— Больше от меня ни на шаг! — твердо заявил Кай.

Ой ты мой грозный защитник! Растет мальчик. Главное, чтобы не вздумал под ногами путаться и пытаться меня запереть.

— Буду осторожнее, — обтекаемо пообещала я и сменила тему на более безопасную: — У вас есть что поесть?

— Осталось немного овощей и яйца. Будешь? — подхватилась Вильда.

— Буду все! — заверила ее и, еще раз обняв брата, отправилась в нашу, девчачью комнату — переодеваться и приводить себя в порядок.

Трофейную одежду запихала в еще один мешок — от нее нужно избавиться. Оставлю в схроне пока что.

Пространство под кроватью заполнилось так, что пришлось приспустить покрывало, иначе выпуклые бока узлов предательски торчали. Не успела я дилетантски замаскировать тайник, как прискакала Вильда, прямо со сковородкой, в которой аппетитно шкворчал золотистый омлет.

Я умяла все, не думая о том, чтобы поделиться. Мне нужнее! Захвачу по дороге из оазиса что-нибудь вкусное для компенсации.

— Большое спасибо, — поблагодарила чинно, отрываясь от пиршества и вытирая руки и рот ветошью. — Пожалуй, мне пора.

— Куда? — удивилась Вильда. — Ты же только что вернулась. Отдохни, успокой брата. Знаешь, как он переживал? Могла бы и раньше прийти или хоть весточку прислать, бессердечная!

— Уж кто бы говорил, — холодно взглянула я на нее, и девушка осеклась. — Какие весточки из сугробов? Жива, и слава мне. Посуду помой, я к вечеру рыбу принесу.

Вильда раздраженно хлопнула дверью так, что задрожали стены. Мне на ее задетые чувства — если они были, конечно, — плевать. Сейчас самое главное — избавиться от улик, пока за мной не пришли.

А в том, что рано или поздно придут, я не сомневалась. Слишком много посторонних замешано в этом деле.

Начиная с директора приюта.

К нему-то в гости я и отправилась сразу же после того, как побывала в схроне.

Вокруг оазиса царила благостная тишина.

Пока добралась, сгустились сумерки, а лес окутал таинственный туман. Из белесого марева выметнулись гончие и радостно заплясали рядом, приветствуя меня.

Холм с люком выглядел нетронутым, но окончательно расслабиться я смогла лишь внутри. Гулкая пустота коридора успокаивала расшатанные нервы.

То похищение, то побег, то сражение. Отвыкла я как-то, разнежилась.

В лаборатории ничто не напоминало о недавних событиях. Свет от забытой лампы отбрасывал причудливые тени на стены.

Хорошо заряд держит. Вот что значит старые, проверенные технологии!

Одежду рассортировала прямо на столе. Халаты собрала и отправила в стирку, приспособив в качестве бака для белья один из металлических контейнеров. Потом займусь. В других комнатах видела сложенные стопками изделия из ткани. Изучу поподробнее, может, что и пригодится.

Все связанное с четой Рекинс отправила в утилизатор. Нашелся и такой в соседнем помещении. Можно было бы собакам приказать, но совестно использовать гончих стихий в столь низменных целях.

О том, что в этом аппарате уничтожали прежде, я предпочла не задумываться.

Помня о данном обещании, заглянула в лес за вкусненьким.

Нашла заросли щавеля, набрала здоровенную охапку — будет полезный зеленый суп ребятам. В условиях вечной зимы любые витамины не лишние. Заодно прихватила немного мяты для чая и черемши — для пикантности в бульон.

Осознав, что я делаю, гончие показали, где растут дикие яблоки. Кисловаты, но если их запечь или в компот — отлично получится.

В обратную сторону мешок вышел чуть ли не тяжелее, чем туда.

А мне еще в гости к директору заглянуть пора!

Поклажу оставила у забора и привычно перемахнула во двор.

Ночь давно вступила в свои права, свет горел в заколоченных окнах лишь на самом верху.

Господин Эльгард не спал.

Сомневаюсь, что его мучила совесть. Скорее, обуревал страх разоблачения. Если вскроется подпольная торговля одаренными детьми, вряд ли его по голове погладят.

Пусть даже это всего лишь презренные водники.

Дверь в кабинет оказалась не заперта и распахнулась беззвучно. Но директор уловил движение воздуха и поднял голову от кипы документов.

Глаза его расширились.

— Ты? Что ты здесь делаешь? — в голосе смешались недоумение, раздражение и нотка испуга.

— Я пришла вам помочь, — промурлыкала я, прикрывая за собой створку.

Щелкнул замок.

Господин Эльгард напряженно подобрался, на пальцах заискрилась заготовка заклинания. Воздушное, что-то из связывающего арсенала.

— Я не нуждаюсь в помощи глупой девчонки! — фыркнул он, но применить магию не успел.

Руки мужчины по самые запястья сковала ледяная корка. Стоявший на столе кувшин пришелся как нельзя кстати.

Неспешно подойдя ближе, я перегнулась через стол и процедила, глядя в вытянувшееся лицо:

— Знаете, почему водных магов стоит уважать? Не только потому, что все мы одаренные, а значит, изначально равны. Но потому, что человек на шестьдесят процентов состоит из воды. В частности, возьмем кровь…

Мой указательный палец уткнулся в лоб директора. Весьма наглядно вспотевший, надо заметить.

— Крайне деликатная материя. Крайне! — интимным шепотом продолжила я. — Малейший сгусток, небольшое изменение в составе — и вот уже инсульт, инфаркт, инвалидность или даже смерть! А все почему?

— Почему? — пролепетал побелевшими губами господин Эльгард.

О сопротивлении он уже и не помышлял.

— Потому что нужно думать, что делаешь! — назидательно сообщила, тыча пальцем в одну точку снова и снова, закрепляя эффект. — И с кем ссоришься. Наместника и его супруги больше нет, теперь твой самый страшный кошмар — это я! Жить хочешь?

— Конечно хочу! — часто-часто заморгал директор и жалобно переспросил: — А почему их нет?

— Потому что нельзя обижать слабых и беззащитных! В один прекрасный день они и ответить могут!

Я выпрямилась и сдула с пальца мелкие снежинки.

— В твоем сердце теперь небольшое послание от меня. Стоит лишь подумать всерьез о том, чтобы сдать меня властям, продать очередного юного мага втихаря или что-нибудь рассказать о былых сделках с господином Рекинсом, и смерть твоя легкой не будет. Понял?

В качестве демонстрации я сжала кулак, смещая микроскопическую льдинку по сосуду. Судя по изменившемуся лицу и непроизвольно дернувшейся к левой стороне груди ладони, сработало как надо.

— Я и не собирался, — господин Эльгард откашлялся, прогоняя из голоса фальцет. — Господин наместник — наш самый щедрый меценат. Золотой человек… был.

Мы посмотрели друг другу в глаза.

О чем думал старый пройдоха, не знаю.

Я же прикидывала, не убить ли его прямо сейчас. Очень уж мерзкий тип, такого оставлять за спиной — себе дороже.

Но по всему выходило, что прямо сейчас не стоит мараться.

Одно дело, если чета Рекинс таинственно пропадет. Мало ли, где и почему. Места вокруг города действительно опасные, заблудились-замерзли, грабители напали — вариантов много.

А вот если следом умрет и директор приюта, тоже не последний человек в Вальмарке, следователи всполошатся. Начнется полноценное расследование, и как пить дать выйдут на меня.

Мне это надо?

Нет.

Так что пусть гаденыш живет.

Пока что.

Насчет послания я слегка преувеличила. Мысли читать ни одно водное заклинание не способно, к величайшему сожалению. А вот активироваться по моему сигналу вполне может. Присмотрю за уважаемым господином Эльгардом, чтобы он не натворил глупостей.

На самом деле вряд ли на него найдут компромат. А если и да, то, как он сам сказал, предъявить ему нечего, кроме добровольных нерегулярных взносов в фонд приюта.

Максимум — растрату, если хорошо копнуть.

Но никак не продажу одаренных детей.

А вот предотвратить новые сделки я обязана. Мало ли кто еще надумает прикупить себе водника для развлечения или экспериментов!

Следующую неделю все было тихо.

Подозрительно тихо.

Тайринг не рисковал соваться на подпольные бои, памятуя об исходе предыдущего.

Я намекала, что подобное не повторится, но, похоже, у парня развилась психологическая травма. Чувствовал иррациональную ответственность за мое похищение и винил себя. Еще и за мной присматривал пуще родного брата.

Сбежать выходило с превеликим трудом в середине ночи, когда все давно спали.

Кай пока не нашел куда пристроиться.

Сильного водника вне оазисов нигде не ждали с распростертыми объятиями. А грамотных парней, готовых на любую физическую работу, в городе и без него пруд пруди. Вот и мыкался от контор к мясникам через кожевников и кузнецов, везде получая отлуп.

Не будь у него дара, может, и взяли бы. Но принимать на работу водного мага люди то ли опасались, то ли брезговали, то ли все вместе.

Зарплаты Вильды едва хватало на хлеб, масло и яйца. А еще девушка откладывала на аренду, готовясь платить за нас всех. Благородно с ее стороны, но, учитывая былые провинности, — еще дешево отделалась.

Питались мы в основном тем, что я приносила из леса. Рыба всех сортов, зелень, ягоды.

Регулярные поставки эдаких деликатесов вызвали у ребят лавину вопросов, но я соврала, что покупаю их у знакомого по дешевке. Далеко парник, потому их с собой не беру.

Что у меня имеются некоторые накопления, Кай знал, потому не удивлялся. Но бесконечно так продолжаться не может. Нужно придумать источник доходов, а то и по-настоящему его организовать.

Коптить и солить рыбу не выйдет — нужна лицензия на отлов. С растительными трофеями из леса и подавно на рынок соваться не стоит. Найти бы контрабандистов, но где их взять? По улице они с плакатами не ходят, а Тайринг, как назло, намертво уперся в своем нежелании провести меня в мир подпольного бизнеса.

Постучавший в двери общежития почтальон решил эту дилемму самым неожиданным образом.

Приглашение от нового наместника не застало меня врасплох.

Я его ждала.

Не скажу, что с нетерпением, но отчасти предвкушала.

Логично, что наемники, рассказавшие все знакомым Тайринга, отчитаются и начальству, а те донесут до вышестоящих.

Небольшой сероватый конверт содержал короткую записку:

«Госпоже Кристель Фроствик явиться по указанному адресу для личной встречи».

Число, подпись.

Размашистая, уверенная, немного задорная. Вполне подходящая молодому воздушному магу.

Я не обманывалась формулировкой. Это приказ, и стоит порадоваться, что вызвали меня в особняк, а не сразу в казематы поволокли. Значит, нет у них улик, одни смутные подозрения.

Да и потом, кому в здравом уме придет в голову, что двух опытных, сильных магов с помощниками сумела завалить щуплая девчонка-водник? Мы же ни на что не годные, убогие.

Что с нас взять?

Готовилась я к визиту тщательно.

Две косы серебристыми змеями струились по груди до пояса. Нежно-голубое платье из дешевенькой ткани в цветочек рюшилось по подолу и плечам, убавляя мне лет пять возраста. Выбившийся из прически пушок прилизывать не стала, пусть дополняет образ невинного одуванчика.

Старые, маловатые сапожки, потертая меховая жилетка и вязанная собственными руками кривоватая шапка завершали картину.

Несчастная сиротка, полагающаяся на милость властей.

Стражи, встретившие меня у ворот и проводившие до особняка, косились с сочувствием. Ни один не напрягся в узнавании. Маскировка тогда не подвела.

Молодой господин Рекинс при моем появлении привстал и указал на глубокое мягкое кресло рядом с собой. На столике грелся на артефактной плитке чайник, тарелки с пирожными и крошечными бутербродиками-башенками радовали глаз.

Как полагается наивной деревенщине, я помялась у порога, присела в неловком книксене и бочком устроилась на краешке кресла.

— Вызывали, господин наместник? — проблеяла едва слышно.

— Да, хотел уточнить у тебя пару моментов. Угощайся, не стесняйся, — щедро разрешил парень.

Судя по сцепленным в замок рукам, он чувствовал себя не менее неловко.

Еще бы.

Даже представить возможный допрос смешно.

Не убила ли ты двух сильных взрослых магов, когда они пытались высосать из тебя всю магию?

Но начал господин Рекинс с другого.

— Слышал, тебя видели на подпольной арене не так давно, — небрежно обронил наследник наместника, наливая чай сначала себе, затем мне.

В должность он пока что не вступил. Срочные вопросы решал сейчас городской совет, состоявший из представителей самых зажиточных и знатных семейств Вальмарка. Альвигу Рекинсу предстояла поездка в столицу и при успешном прохождении аттестации — утверждение в должности. А если нет — обучение в течение нескольких лет в академии. Добровольно-принудительное, причем за деньги.

Если же он не планирует следовать по стопам отца, нового наместника назначит король в ближайшее время.

Интересно, какие у парня мысли на этот счет?

Но называть все равно буду «наместником». Так образ запуганной сиротинушки убедительнее.

— Да, я приходила посмотреть. Стало любопытно, — потупившись, выдавила я.

Жаль, покраснеть по желанию не выйдет, сейчас бы румянец смущения пришелся как нельзя кстати.

— С тобой там что-то произошло? Тебя похитили? Обидели?

Сочувствию, звучавшему в голосе молодого Рекинса, я не сильно верила.

Он сейчас пытается выяснить, что именно мне известно. Как далеко меня успели утащить и что я видела из недозволенного.

Но то, что я выгляжу дурочкой, не означает, что обязательно ею являюсь.

— Я так испугалась! — вытаращила глаза в притворном замешательстве. — Меня вытащили из толпы, сначала решила, что хотят помочь. А они как схватят, как поволокут! Сунули в мешок и бросили посреди поля. Еле выбралась!

— Посреди поля? — нахмурился парень.

Показания не сходились. Но я это предусмотрела.

— Вроде кому-то передали меня. А те уже выкинули, — пожала плечами с показной небрежностью. Мол, я маленькая, но очень храбрая. — Так и не поняла, зачем я им понадобилась. Пряталась в сугробе на всякий случай остаток дня, боялась выходить. Ночью тоже страшно было, а еще холодно…

Поежилась и замолчала. Остальное при желании может узнать у консьержки общежития, вместе с которой мы затирали влажные следы на полу после моего возвращения. Хорошо, эпичного появления с мешком она не застала.

Улик больше нет, даже грибницу я перетащила в схрон. Там обнаружился подземный парник с уникальными лампами, имитирующими дневной свет. Активировать его весь я не сумею, очень уж большой, дара не хватит. А вот кусочек оккупировала. Как раз на грибы и некоторые приправы с овощами. Зачем покупать, если можно прорастить семена?

Чем тщательнее я исследовала убежище, тем сильнее убеждалась, что его устроители намеревались безвылазно скрываться там немало лет.

Что именно пошло не так и почему оно не пригодилось, неясно, но надеюсь выяснить. Вероятно, там и кроется ключ к разгадке тайны вечной зимы.

— Получается, лиц похитителей ты не видела? А голоса? Узнаешь, если услышишь? — напряженно уточнил молодой господин Рекинс.

— Вряд ли. Я слишком испугалась, — покаянно вздохнула я. — Не разглядела ничего толком, а потом через мешок разве что разберешь?

— Не доводилось пробовать, но поверю на слово, — неловко пошутил парень. — А в каком районе примерно тебя выкинули?

— Около «Королевских кущ», — честно ответила я.

Туда меня привезли наемники. Будет странно, если после окажусь в другом конце города. Чем меньше расхождений в свидетельствах, тем лучше.

— Рядом что-то видела странное? Возможно, следы? Или ямы? — переспросил наследник.

— Ничего такого! — замотала головой поспешно.

Не хватало еще вывести его на схрон собственными руками!

— А о чем говорили те, к кому тебя привезли?

Вот тут аккуратнее. Намеками.

— Сказали что-то про артефакты. Что им нужна была именно водница. Уточняли, в порядке ли я. Но зачем им могла понадобиться моя магия? Она же ни к чему не пригодна!

И наивными голубыми глазками воззрилась на парня.

Юный Рекинс с силой потер лицо ладонями.

— Я догадывался. Но не хотел верить. Прости.

Извинения от сына убитых мною людей застали меня врасплох.

— О чем вы? — пролепетала с искренним изумлением.

— Неважно.

Он потряс головой, как пес после купания, и поднялся. Сходил к шкафу, достал оттуда увесистый мешочек и пухлый конверт, положил оба передо мной.

Сел.

— Здесь дарственная на небольшой участок земли на окраине города. Он не слишком обширен, зато есть старый дом и река недалеко. Я слышал, ты любишь соленого сига. Лицензия на отлов и продажу прилагается.

О, вижу, он и в приюте побывать успел. И сделал однозначные выводы, не слишком-то поверив в мои преступные наклонности.

Кому, как не магу воды, ловить рыбу голыми руками? Точнее, голой силой.

Я опасливо воззрилась на господина Рекинса.

Не кроется ли здесь подвох?

Слишком уж все хорошо складывается, чтобы быть правдой.

Если Альвиг верит в историю о выкинутой в снег дурочке, то зачем расщедрился? Такая будет счастлива и тому, что вообще выжила.

А если не верит и подозревает что-то…

Это его извинения?

За похищение и попытку убийства?

За всех уничтоженных его родителями водников?

Помню, госпожа Рекинс упоминала об участии ее сына в расследовании.

Что, если он остановился не потому, что ничего не нашел, а потому, что как раз нашел? И ему это очень не понравилось?

Сдавать родных мать и отца властям он не решился. Да и вряд ли бы ему кто-то поверил.

А вот так компенсировать моральный ущерб единственной выжившей, утешив свою совесть, — вполне возможно.

— Дарственная? — осторожно уточнила, вытаращившись на парня с изумлением. — На участок? Мне?! За что?

Отказываться не собиралась, разумеется. Но принять без лишних вопросов как-то странновато. Получается, я знаю, за что передо мной извиняются.

А этого показывать нельзя.

— Поддержка сирот-водников, — выкрутился молодой Рекинс. — Вам с братом сейчас не на кого положиться. Тебя выгнали из приюта, лишив шанса устроиться в «Королевских кущах», а ведь потенциал у тебя неплохой.

Точно был в приюте. Не только переговорил с работниками, но и досконально записи наставников изучил. Силу я не скрывала, семерка официально за мной зафиксирована.

Наши взгляды встретились.

Его напряженный, испытующий, и мой — безмятежно удивленный.

Не представляю, чего он ждал.

Что признаюсь в массовом убийстве? Тел нет, предъявить мне нечего. О том, куда подевалась чета Рекинсов, никому не известно. На данный момент они числятся пропавшими без вести. Все из-за моего неудачного ограбления особняка. Так можно было бы вообще списать на их спешный отъезд. Проворовались и подались в бега, с кем не бывает!

Насколько честно они вели дела, неизвестно. Но жили точно на широкую ногу. Слишком широкую даже для наместника. Заподозрить в искусно скрываемом получении взяток могут запросто.

Тогда у младшего Рекинса тоже возникли бы проблемы.

Должность главы города — наследуемая одним родом, но до определенного предела. Если уличат в чем-то противозаконном, снимут, лишат званий, а то и сошлют на каторгу всей семьей. Будь Альвиг несовершеннолетним, пост занял бы его дядя или еще какой родственник, но сейчас первый в линии именно он.

И благодаря моему феерическому провалу ни в чем не обвиняется. Всем ясно, что пропажа супругов Рекинс не добровольная.

По городу уже неделю рыщут стражники, заглядывая в каждый уголок и подробно допрашивая возможных свидетелей. Естественно, безрезультатно. Самыми полезными были наемники — но на них ниточка и оборвалась. Куда должны были меня отвезти и где ожидали добычу наместник с женой, неизвестно. Как и зачем.

Странно, что меня в участок не забрали для пристрастного допроса.

— О том, что тебя похищали, попрошу не распространяться, — эхом отозвался на мои мысли Альвиг. — Те ребята не слишком законопослушны. Ни к чему марать имя моих родителей связью с такими… личностями.

— Поняла! — просияла я.

Вот оно! Это же взятка!

Прекрасно объясняет желание молодого Рекинса меня задобрить. Для всех окружающих он пытается скрыть недостойные моменты из жизни семьи.

Любой аристократ рано или поздно использует нелегальные методы. Будь то угрозы сопернику, слежка за кем-то или покупка редкого контрабандного товара. У власти есть оборотная сторона — иллюзия вседозволенности. Отчего-то многие, получая высокую должность, уверяются, что законы писаны не для них.

Не до такой степени, как наместник. Тот вовсе одурел вместе со своими предками. Генетическое, видать.

Но хоть его сын вроде бы похож на человека.

Даже на сделку пошел.

Меня не трогают следователи, а я в обмен не рассказываю всем подряд о похищении по приказу господина Рекинса-старшего.

Взаимовыручка и сотрудничество. Бизнес, ничего личного.

— Спасибочки вам, господин хороший! Век не забуду вашей доброты!

Я вскочила с кресла и принялась кланяться как заведенная, не забывая бормотать слова благодарности.

Еще бы. Любая девочка на моем месте тапки бы роняла от счастья и прыгала до потолка.

Надо соответствовать имиджу.

Брат проявил редкостное благоразумие и к дару молодого наследника отнесся скептически.

— Ты уверена, что это не ловушка? — нахмурился он.

Дарственную Кай осмотрел со всех сторон, проверил на свет и чуть ли не обнюхал.

Подвоха не нашел.

Пусть я не рассказывала ему и остальным нелицеприятных подробностей похищения, но сам факт, что меня схватили по приказу прежнего наместника, заставлял напрячься.

И благосклонность со стороны его сына не успокаивала, а вовсе наоборот.

— Понятия не имею, — честно ответила я, — но если не приму дар, будет выглядеть странно. Ты не находишь? Мы не в том сейчас положении, чтобы брезговать подачками.

— Тут согласен, — вздохнул Кай.

И мы отправились смотреть нашу нежданную недвижимость.

Река Исальва текла сквозь город, скрытая льдом, как броней. К счастью, местным хватило ума не сливать в нее канализацию, а только брать чистую воду, и то с фильтрами и системой очистки. Дальше поток попадал на территорию «Королевских кущ», расширялся в небольшое озерцо, принимал в себя несколько источников и нырял обратно под лед по другую сторону границы.

Участок-взятка располагался на самой окраине Вальмарка. Вроде бы еще улица, но до ближайшего дома идти и идти.

Еще лучше. Зачем нам любопытные соседи, сующие носы через забор?

Особенно учитывая, что забор выглядел весьма плачевно.

— Старый дом, говоришь, — проворчала я себе под нос, открывая покосившуюся калитку.

Ее сначала пришлось выкопать из сугроба при помощи магии. Лопатой мы бы справились только к закату — так основательно занесло территорию.

Дом был не просто стар, а дряхл. Если бы не закрывающий его слой наста, давно бы развалился, но снег в этом случае сработал как консервант, оберегая от ветра и холодов.

Закружились смерчем снежинки, рассыпались пушистым облаком за пределами ветхого частокола, открывая промерзшую землю и кирпичную развалюху прошлого века. Новые дома строили практически без окон, сберегая тепло по максимуму, а чаще сразу уходили под землю. Так дешевле и практичнее. Но в первые годы после катастрофы люди еще надеялись на скорое избавление и продолжали следовать традициям.

Стекла давно испарились, вынутые заботливыми руками мародеров. Деревянная — наверное — дверь тоже отсутствовала, разверстый проем гостеприимно демонстрировал пустую гостиную и небольшую печь с заслонкой.

Никакой мебели, о занавесках с коврами и речи не идет.

— Вот это взятка так взятка, — протянула я, на правах владелицы первой переступая порог и оглядываясь. — Пока восстановишь, пока обживешь, разориться можно.

Честно сказать, будь я обычным местным магом, развернулась бы и ушла. Продала бы кому.

Но молодой Рекинс не ошибся с выбором.

Я из этой лачуги вполне способна сделать конфетку. Тем более самое главное — основательный фундамент — на месте.

Печь располагалась точно в центре постройки. В стороны от ее распахнутого зева тянулась тонкая перегородка, разделявшая помещение на две части — спальную и жилую.

— Здесь надо еще одну стенку поставить. Может, занавеску хоть для начала или ширму, — прикинула я, заглянув в закуток.

Вполне получится втиснуть четыре кровати, а пока на матрасах поспим.

Еще же перетаскивать все нажитое непосильным трудом из общежития, но мучения того стоят.

Наконец-то отдельное, автономное жилье!

Санузел располагался в узком пространстве между стенами кухни и спальни, точно на ширину печи. Там можно было развернуться лишь в гордом одиночестве и странным образом совмещались душ и раковина для умывания. Один кран, хочешь — навинти лейку со шлангом и мойся весь, не хочешь — только руки. В полу дырка — слив, закрытый решеткой.

А уборную и вовсе вынесли наружу, в пристройку. Хорошо хоть дверью соединили с основным зданием, а то бегать туда по морозу — мало удовольствия.

Вода сначала лилась ржавая и вонючая от долгой неподвижности. Пахнуло болотом и гнилью, но с моей помощью трубы быстро очистились.

Следующим я осмотрела прилегающий участок. Берег Исальвы проходил точно по границе, даже забора с одной стороны не поставили за ненадобностью.

— Тут будет заводь, — постановила я, прислушиваясь к течению под слоем льда.

Близость стихии успокаивала и дарила иллюзорное ощущение всемогущества. Обманчивое — резерв не увеличивается лишь потому, что рядом есть река.

Но тренироваться нам теперь будет куда легче.

С общежитием мы распрощались без сожалений. Перетащили нехитрый скарб в дом, разложили матрасы прямо на полу — пока парни бегали туда-сюда, мы с Вильдой выдраили пол. Сначала я — магией, затем она — ручками, выковыривая засевшие между плитами травинки. Природа не сдавалась и пыталась пробиться где только можно, пользуясь толикой тепла.

У печи обнаружился лаз, прикрытый квадратным люком из четырех плиток. Обычный погреб, ничего особенного, но у меня зачесались руки, потому что одна из стен была земляной. Плотно утрамбованная и обработанная, даже полусгнившие подпорки сохранились — сюда любопытствующие не добрались, но и выносить было особо нечего.

Зато можно сделать экстренный путь отхода. И пространство увеличить. И тайников понаделать!

Я же не могу хранить оружие и ценные вещи на виду! А бегать каждый раз в схрон у «Королевских кущ» далековато.

В том, что у нас будут и ценности, и оружие, я не сомневалась. Как и в том, что демонстрировать их ни к чему. Наверняка наследник наместника приставил к нам наблюдателей. Потому же стоит заходить на рынок постепенно, не торопясь, не размахиваясь на промышленный объем. Я могу и пол-реки разом выловить, но, во-первых, от такого изобилия обвалятся цены, а во-вторых, нами заинтересуются еще плотнее.

Откуда мы знаем заклинания и где научились?

Не замышляем ли бунта?

На этой стадии обычно лишних вопросов уже не задают. В темницу и на плаху — от греха.

Нет, демонстрировать умения сейчас не время. Вот потом, когда доберемся до академии, можно будет списать на учебу и прилежание. В библиотеках должно что-то найтись по водной магии!

Не могли же они все уничтожить!

Тем более Тайринг говорил, что водников по-прежнему принимают. Неохотно и не всех, и за деньги, но берут же! Значит, и пособия имеются. И специалисты.

В глубинке всегда было туго с просвещением.

У меня все теплилась надежда, что стоит нам выбраться из Вальмарка — и попадем в относительную цивилизацию, где на водников не смотрят как на мусор.

— У нас нет ни дверей, ни окон. Мы к утру закоченеем! — поеживаясь, вздохнула Вильда, выпрямляясь и оглядываясь.

Кухня-гостиная стала почище, я смела труху со стен, намереваясь позже их оштукатурить и покрасить. Пока что нам не до эстетики. Переночевать бы!

Наверное, стоило задержаться в общежитии еще на пару дней, пока не приведем все в порядок. Но всем четверым не терпелось перебраться в отдельное жилье. Пусть убогое, зато свое.

— А кого я учила закрывать щели? — лукаво прищурилась я. — Ты еще помнишь хоть что-то?

— Конечно! Только у меня сил не хватит, это ж сколько работы…

— Так я не предлагаю весь дом закупорить! — хотя лично я вполне справилась бы. Но это скучно! Да и ребятам стоит развивать резерв, раз уж мы около реки, он теперь будет восполняться куда быстрее, практически без усилий с их стороны. — Попробуй сделать одно окно для начала.

Вернувшихся из завершающего рейда с мешками пожитков брата и Тайринга я тоже припахала к делу.

Пока они пыхтели и наращивали льдинки, я одним махом забаррикадировала дверь, да так что снаружи казалось, будто это обычный сугроб. Крышу тоже хорошенько проморозила, чтобы не поддувало. Черепица местами облетела, и в прорехи просачивалась стужа.

Ребята справились неплохо для первого раза. У Кая получилось лучше всех, но он смухлевал — жахнул в полную силу, потратив почти весь резерв и закупорив проем огромной льдиной. Пришлось подправлять, соскребать лишнее, чтобы не накапало на пол.

Вой ветра стих, в наступившей тишине отчетливо послышалось урчание чьего-то желудка. А может, и хоровое — проголодаться от активного использования магии успели все.

В бесполезную печь — дров-то нет! — я сунула котелок с кусками рыбного филе, травами и картошкой, прикрыла заслонкой и врубила пар на полную.

Уже через полчаса домик прогрелся, а по кухне поплыл уютный аромат ухи.

Мы устроились прямо на полу, подстелив одеяла, и застучали ложками.

Жизнь потихоньку, но неуклонно налаживалась.

Заводь я начала создавать на следующий день.

Мало просто отвести часть потока и выбить чашеобразное углубление в промерзлой земле. Его еще и прогреть нужно, причем температура должна держаться постоянно. Я не могу сидеть на берегу сутками.

Нужен артефакт.

Купить мы пока что ничего не можем — денег нет. Жаль, молодой Рекинс не сообразил к дарственной кошелек побольше приложить.

Придется выкручиваться на ходу.

Что есть артефакт?

Этот вопрос я задала ребятам за завтраком.

Чтобы не затошнило от ежедневной рыбы, для разнообразия я запекла грибы с диким луком в импровизированной духовке. Немного сливок, пара яиц, сыр из запасов Вильды — вот и соус. Сытно и полезно.

— Ну, это штука, заряженная магией, которая что-то делает, — неуверенно протянул Тайринг.

— Искусственно созданный предмет, выполняющий магическую функцию без постоянного участия мага, — блеснул эрудицией Кай.

— Суть та же, — отмахнулся его друг.

Я хмыкнула.

— Так и есть. И сегодня мы дружно будем учиться их создавать.

— Разве это возможно вот так, на коленке? — удивилась Вильда.

Наивная девочка. Сколько со мной общается — а все продолжает удивляться.

— А как вообще, по-твоему, появились первые артефакты? — промурлыкала я. — Именно так, впопыхах и наобум. Надо было магу кролика пожарить, но не сидеть же у костра с палкой в руке? Вот он и изобрел самонагревающуюся жаровню. Нарисовал на камне точку, напитал магией — и вперед.

— Точку? Разве артефакторика — это не сложная наука? Там векторы, чертежи… — протянул Тайринг.

— А началось все с точки. Сейчас покажу.

Я выудила заготовленные камешки и раздала остальным. Плоский голыш отлично проскакал бы по ровной водной глади, если бы не ледяная корка на ней.

— Все эти сложные системы и планы — для того, чтобы артефакты выполняли определенные команды. Например, нажал на кнопку — лампочка заработала. Нажал на другую — еще ярче зажглась. Нам же не нужно менять настройки. Один артефакт — одна функция. Обогрев на определенную температуру.

— Мы же не владеем стихиями огня или земли. — Кай в недоумении повертел булыжник в руках. — Как заставим артефакт работать? Надо же воду греть!

— Наша сила будет греть ту воду, что соприкасается с «точкой», — объяснила я.

Если щели в рамах можно было закрыть чистой силой, то артефакт на одном воображении действительно не создать. Но и ничего особо сложного в этом нет. Точка — или руна, или любой знак — нужен для самого мага. Чтобы он видел наглядно, куда уходит энергия и как распределяется.

— Представьте, что перед вами котелок с водой, которую нужно нагреть. Выберите щербинку на камне — это будет ваш ориентир. С мыслью о кипятке медленно вливайте силу в эту щербинку!

Дожили. Даже точку нарисовать нечем — чернила на рынке я прикупить не догадалась, да и не хватило бы мне средств. Бумага и чернила — прерогатива богачей. А нам — мел да грифельные пластины.

Надо бы шило хоть раздобыть.

— Ой! — Вильда уронила голыш, от которого неожиданно пошел пар.

— Медленно! — повторила я, подхватывая треснувший камешек и заменяя на новый. — Вода точит все, а наша сила — особенно. Так что поаккуратнее, не торопясь. К тебе тоже относится, братец!

Кай старался, аж язык высунул от усердия.

Хорошо, что я запаслась целой горкой гальки. Добрая половина ее превратилась в щебенку, прежде чем у ребят начало что-то получаться.

Убедившись, что дом они не разнесут, оставила их пыхтеть и вышла на улицу — готовить место под будущую заводь.

О том, могу ли я разводить рыбу сама, в лицензии не говорилось ни слова. Но если рассуждать логически — чем ловить, уменьшая общее поголовье, лучше уж создать условия для нереста и пусть они плодятся нам на радость.

Еще одна интересная мысль пришла мне вчера во время готовки.

— Нужно предложить то, чего еще нет на рынке, — задумчиво протянула я, вспарывая брюхо очередному карпу. — У нас есть доступ к реке. Какие продукты она может дать?

— Рыбу? — неуверенно предположила Вильда. Еще подумала и продолжила: — Водоросли, ракушки, улитки, раки.

— Ясно, значит, их исключаем, — кивнула своим мыслям, соскребая чешую. — То есть в ассортимент включить можно, в основной. Но не эксклюзивный. Нам нужно что-то уникальное. То, чего народ еще точно не пробовал. Даже богачи.

Вильда даже отложила котелок, который отмывала от обеденной каши.

— И что это?

— Икра! — торжественно воздела я измазанный в слизи палец.

Если рыбам в окрестностях Вальмарка для нереста предоставлен только тот крошечный водоем в оазисе, логично, что их будут беречь и отлавливать исключительно молодняк, оставляя крупных плодиться дальше. Возможно, икру кто-то и пробовал, но она точно не обыденный продукт на каждый день, вроде раков и улиток.

А если ее еще и хорошо просолить, то выйдет редкий деликатес. Такой и в столицу поставлять не грех!

План, конечно, не на завтра и не на ближайший месяц, но в перспективе — интересно.

Значит, заводь будем строить посложнее, чтобы течение создавало рыбам иллюзию подходящих для размножения условий. Замкнутый круг подойдет. Эдакий стадион для рыб.

Сделаю еще один артефакт, чтобы поддерживал поток внутри закольцованного загона. Тут уж привлекать остальных смысла нет. Пока объясню, что делать и как, сама одурею. Примитивной точкой не отделаться, там реальная схема нужна.

Имелся соблазн сбегать в схрон и поискать что-нибудь подходящее, но после недолгих размышлений я от него отказалась.

Вдруг проверка какая нагрянет?

А в том, что за нами присматривают, я не сомневалась.

Как я технологии продвинутые объяснять буду? Камень со значками я худо-бедно обосную, мало ли где вычитала или подсмотрела.

Так что начнем с основы.

Копать траншею под рыбный загон отправились все. Я распределила роли и объяснила, как применять силу, чтобы превратить кусок льда во внушительный ковш, наподобие гигантской лопаты. Саму землю-то мы никак двигать не можем, не та стихия. А вот согреть ее, сделать податливой, чтобы и черпать было легче, — запросто.

Тайринг взмок на стадии подготовки заклинания. Все-таки резерв у него пока маловат. Я сжалилась и позволила уменьшить объем. Пусть края колупает, выравнивает и утрамбовывает.

Вильда отгребала лишнюю породу в сторонку, равномерно распределяя по участку и убирая камни и куски глины. Потом пригодится для укрепления дна и соединительного канала с рекой.

Полностью перекрывать приток не стану даже после того, как рыбы наберется достаточно. Если замкнуть цикл полностью, вода быстро зацветет, несмотря на движение. Нужно обновлять, но постепенно, чтобы не слишком остудить.

Камни-артефакты помощнее воткну, справятся.

На очищенной земле соорудим еще парничок, перетащу трав из леса, из тех, что на рынке встречаются. Семена еще надо для культурных сортов. Если не на продажу, то для копчения и нам самим в пищу.

В разрешении на торговлю не было указано «только рыба и производные», так что в перспективе мы вполне могли расширить ассортимент. Тут тонко — разводить и ловить я имела право как раз только рыбу и прочих речных обитателей. Но уж если что-то на участке выросло лишнее — почему бы и не сбыть остаток?

Нам с Каем выпала самая сложная задача. Я шла впереди, намечала выемку, обрабатывала землю на несколько метров в глубину, растапливая мерзлоту и разрыхляя влагой, а брат выкапывал остальное. В паре мест я попросила его добавить ямы — туда запустим раков и прикроем сеткой, чтобы их не сожрали.

Пока до икры очередь дойдет, будем разводить то, что привычно для горожан.

Котлован вышел внушительный. Посередине остался островок, который я планировала превратить в беседку. Можно шашлык пожарить, можно посидеть романтически на закате с чаем, любуясь на плещущуюся живность.

Края ямы подобрались практически вплотную к домику. Территория не так велика, вылезать за забор нельзя, а делать маленький загон смысла нет.

Парники придется буквально втискивать.

Ничего. Гулять и любоваться цветочками нам все равно некогда, главное — наладить дело. Если бы можно было перетащить развалюху подальше, я бы это сделала, но увы — личного мага земли пока что не завела, а вручную очень уж сложно и долго.

— Ну, можно и пообедать, — отряхнув руки от воображаемой грязи, заявила я, с удовлетворением оглядывая наше совместное творение.

Получилось даже лучше, чем ожидала. Ребята расстарались вовсю. Выложились полностью, Тайринг аж посерел, но глаза тем не менее сияли.

Они впервые видели воочию силу, которая им подвластна.

И начинали понимать, что не так уж магия воды и убога, как утверждают в народе.

Ближе к вечеру котлован был практически завершен.

Дно укрепили магией, как и стенки. Прерывистая цепочка артефактных булыжников тянулась вдоль середины канала, храня нужную форму ямы. Я их специально прикопала поглубже — многие рыбешки любят переворачивать камни, надеясь, что под ними таится что-нибудь вкусненькое. Не хватало еще, чтобы нам такая ерунда всю схему разрушила.

Там, где будет перемычка между заводью и рекой, в стене намертво засела согревающая галька. С обеих сторон, на всякий случай. Работает автономно, даже если один-два голыша выпадут из-за сильного течения — не смертельно. Главное, отслеживать и восстанавливать вовремя.

Сети и решетки ребята по привычке собрались покупать.

Я выразительно выгнула бровь и усмехнулась.

— Что, снова артефакт? — почти не удивился Кай.

— Конечно! Но завтра, все завтра. На свежую голову!

Спали мы как убитые. Еле сил хватило на умывание и прочие процедуры. Резерв даже я вычерпала до донышка, что уж об остальных говорить.

Как ни странно, проснулись все с рассветом. Кряхтели, стонали, но поднялись без понуканий.

Всем не терпелось увидеть уже результат усилий. Но до плеска хвостов по воде было еще далеко.

Сначала нужно подготовить укрытия, гроты, коряги и заросли водорослей, где мелочь сможет скрыться от собратьев покрупнее. Кормить мы их будем регулярно и содержать каждый вид отдельно, но инстинкты никто не отменял. Опять же уголок для раков и сазанов на отшибе, ближе к сливу, чтобы запахи близкой, но недоступной добычи не нервировали хищников.

На обустройство мы убили еще дня три. Поднимались с зарей, падали в постели на закате. Все равно ночью ничего не видно, а тратить драгоценную магию на подсветку глупо.

В канале уже плескалась вода. Немного, на самом дне, но извлеченные из реки водоросли радостно заколосились. Я специально ночью наведалась в оазис, набрала более теплолюбивых сортов. То, что выжило подо льдом, — скудное и жесткое, а нам надо будущий улов баловать.

Деньги стремительно утекали, хотя уже неделю мы питались практически полностью тем, что сами вылавливали и собирали. Хлеб, яйца, молочные продукты все равно приходилось покупать. А еще дверь бы надо нормальную. Пока проем закрыли плотной мешковиной, чтобы не дергать меня каждый раз, когда нужно выйти, но это временная мера. Нам придется отлучаться на рынок, так что нужны засовы, ставни и полноценный забор, через который не переберутся воришки.

Я, конечно, понаставлю ловушек, но опять же — как потом с властями объясняться? Откуда девочке известны атакующие заклинания высшей школы, которые, подозреваю, здесь не каждый магистр знает?

Нет, нужно что-то обыденное и надежное, вроде колючей проволоки. Те фермы, что на отшибе, как семейное заведение Карвальдов, могут себе позволить экономить на защите, потому что до них мало какой залетный грабитель доберется. А если и да, то уносить добычу как? В руках много не захватишь, а тележку-сани издалека видно и слышно. Не подобраться.

Мы же почти в городе, ходить далеко не надо.

Дети, без опеки взрослых, без покровителя. Наместник нам участок-то подарил милостью своей, а стражи не дал. Если кто уже замыслил недоброе, наверняка только и ждет, когда мы рыбы наловим и запустим, а дальше вперед — таскать потихоньку и наживаться за наш счет.

Нет уж.

— Сходим на рынок сегодня, присмотрим место? — предложила брату очередным утром.

Он готовился опять бороздить просторы реки мысленным щупом, вылавливая мелких рачков и травы для обустройства заводи, и не сразу понял, что я задумала.

— Уже? Но у нас ничего на продажу нет.

— Будет хоть завтра, сам знаешь, — пожала плечами. — Но его еще сбыть надо. Вдруг и там какие сложности начнутся?

Как в воду глядела!

Рынок в Вальмарке открывался далеко не каждый день. Лавки торговали исправно, с голоду горожане не умерли бы, а вот свежие овощи, ягоды и фрукты с близлежащих ферм, а также недавно бегавшее мясо можно было купить лишь дважды в неделю.

Раз уж сегодня рынок открыт, стоит походить по рядам, глянуть, чем люди торгуют и как вообще попасть по ту сторону прилавка.

Что-то подсказывало мне, что одним разрешением от наместника не обойдется.

Так и вышло.

Крупнее и солиднее всех остальных выглядела палатка от «Королевских кущ». Обычно они торговали в своем магазине — язык не повернулся бы назвать это место лавкой — на другом конце города, неподалеку от собственно оазиса.

Но пропустить выгоду от толпы жаждущего вкусностей народу они не могли.

Мы с братом покружили по рядам, заглянули в ярко-зеленую палатку государственного поставщика, размерами напоминавшую цирк-шапито, оценили крошечные мисочки с ягодками и пучки опят по фирну за полкило.

Теперь-то я лучше разбиралась в ценах и поняла, отчего в таверне, куда я притащила мешок на сбыт, так переполошились. Решили, наверное, что я склад какой-то обнесла или дом богача. Вот и выгнали воровку от греха подальше.

Надо было вот такими горсточками разносить. Но кто же знал!

Рыбе тут отвели целый отдел, отгородив плотными занавесками, чтобы не так сильно воняло. Но характерный «аромат» все равно плыл, пропитывая клюкву и чернику.

— Раки у нас крупнее будут, — наклонившись к моему уху, похвастался братец.

Будто лично их выуживал и выращивал.

Я улыбнулась его наивности. Те, что я приволокла из оазиса, были крупнее по одной простой причине. Продавать на рынке отборную продукцию никто не станет. Горожане от отсутствия альтернативы не разбираются в качестве, а я могу оценить и зеленоватые орехи, и погрызенные кем-то лисички.

Все, что получше, уже давно осело на столах знати. Сюда привезли остатки, что все равно собрали — не выбрасывать же!

Еще я обратила внимание на отсутствие извечных торговцев леденцами и сладостями. А когда спросила Кая, он вытаращился в уже привычном изумлении:

— Ты что?! Сахар, знаешь, сколько стоит? Чуть ли не дороже меда!

Я осознала, что до сих пор все десерты, что мы ели, были естественного происхождения. Тыквенные запеканки и каши, сухофрукты. Еще казалось все время, что пресновато. А оно вон в чем дело!

Буду иметь в виду в качестве запасного варианта, в какую сторону развивать дело. Пчел разводить затратно, а вот свеклу посадить сладкую — не так сложно. Если хорошенько уварить, сироп можно продавать за бешеные деньги. Наверняка здесь так и делают, но конкуренции немного, раз сахар все еще в цене. Насколько я помню, корнеплод довольно прихотливый. Малейший перепад температуры — и привет, жесткая сухая гадость.

В конце прогулки нас ждала неприятная новость. Кай нашел распорядителя рынка, что в компании двоих стражников прогуливался вдоль рядов, поглядывая, как идут дела, и уточнил, что нужно для того, чтобы торговать по соседству.

Дородный мужчина смерил брата скептическим взглядом с головы до ног, особо задержавшись на потертых сапогах, и через губу выплюнул:

— Обратитесь в мэрию.

Следовавший за ним секретарь был более добродушен.

— Лучше не пытайтесь, ребята. Залог за ларек — двести фирнов, — с сочувствием в голосе прошептал он и поспешил за начальником.

Мы с Каем переглянулись.

То есть, чтобы начать торговать, тоже нужны деньги. Которых у нас нет.

Замкнутый круг получается.

Домой мы возвращались в подавленном настроении.

Я прикидывала, можно ли вытащить заначку из схрона. Там мешочки от бывшего наместника и его подручных, уж двести фирнов точно наскребется.

Только как объяснить ребятам происхождение этих денег?

Соврать, что продала часть улова? Но кому?

В знакомых у Тайринга половина города. Может, правда пристроить рыбку по знакомству? Пусть за треть цены, остальное добавлю — и дело с концом.

Не сразу поняла, что на нашем участке творится неладное.

Тесный дворик казался еще теснее от обилия взрослых мужчин, деловито суетившихся вдоль забора. Что-то измеряли, перекрикивались и спорили.

Тайринга и Вильды видно не было.

Я напряглась. На кончиках пальцев заискрились боевые заготовки.

Неужели воры настолько обнаглели? Среди бела дня обносят? Но красть-то у нас пока нечего!

Калитка скрипнула.

Рабочие не обратили на нас ни малейшего внимания.

Плотное полотно на входе было откинуто в сторону, а в гостиной стояла спиной к нам богато наряженная дама. Лоснящийся мех пушистой светло-серой шубы подметал пол.

— Вы кто? — резко спросила я, переступая порог.

Дама развернулась, оглядела нас с Каем и просияла.

— Я твоя тетя, дорогая. Желинна Фроствик, можешь называть меня тетушка Жель. Ты же Кристель, верно? — умильно улыбнулась мне женщина. Но в глазах ее сверкнул арктический холод.

Что-то раньше родственничков видно не было. В семью приняли в качестве одолжения, но больше не показывались и не помогали.

А тут на тебе. Объявились!