Я хватаюсь за черные.

— А подружка огонь! — кивает в мою сторону Аполлон и подмигивает Яське.

Затем мужчина расстегивает браслет и замыкает на моем изящном запястье.

— Это что-то типа пропуска? — решаю уточнить на всякий случай, игнорируя высказывания Левы.

Яся выбирает, наоборот, золотой браслет, но, зная какая подруга оторва, я выдыхаю.  Значит, я все сделала верно, и меня минует любая проблема стороной.

— Майра скоро вас соберет, а пока двигайте в сторону бара, — шепчет таинственным голосом мужчина.

О, здорово, воды себе закажу. В горле пересохло, и язык к небу прилип от перенапряжения. На пути к бару есть небольшая преграда в виде трех ступенек. Я каким-то образом именно на них подворачиваю ногу и уже практически лечу носом в пол.

Но упасть мне не суждено.

Чьи-то сильные и большие руки ловят меня буквально на лету.

В нос ударяет аромат дорогого парфюма, а в полумраке блестят два сверкающих глаза в прорезях черно-белой карнавальной маски.

— Что же вы падаете на ровном месте? — громыхает над головой ласковый мужской баритон. — Так и убиться можно.

— Можно, — неохотно киваю в ответ своему спасителю и только сейчас чувствую, что мужская ладонь легла на тот самый браслет, что вручил нам Лева.

Спаситель подсвечивает смартфоном мою руку и, рассмотрев цвет моего браслета, присвистывает, и между нами возникла немая сцена.

— Мы пойдем. Спасибо, — коротко бросает фразу Яська и тащит меня к барной стойке.

— Ясь, зачем так делать? — возмущаюсь я на ее поведение. — Ты видела, как он на меня смотрел? — воодушевленно говорю и оборачиваюсь в сторону злополучных ступенек, где еще минуту назад стоял незнакомец в маске.

Мурашки толпой бегут по всей коже, терзая мое сознание.

— Нам нужно к Майре, некогда красавчиков клеить, — равнодушно бросает Яська.

И вот тут я действительно паникую. Чтобы моя подруга и упустила возможность кого-нибудь очаровать — это не про нее!

— Признавайся, в чем дело?

— Не понимаю, о чем ты!

____Нюта, просто еще не представляет во что ее втянула Яська. Этот Новый год героиня запомнит надолго. Интересно, как оценит спектакль требовательная публика Глава 2

Яська, честное слово, нарывается. Мало того, что затащила меня не пойми куда, заманив обещаниями отличного вечера и несбывшейся мечтой о красивом наряде, так теперь вот: юлит и уходит от прямого ответа на такой нормальный вопрос.

— Значит, так! — командным голосом проговариваю, упирая руки в свои красивые бока. — Я стою тут и никуда не иду, а если твоей Майре так уж надо, то пусть она сама приходит и надевает на меня этот костюм.

Киваю и цокаю для устрашения. А еще жду правду.

— Какую тебе понадобилось знать правду?

— Ту самую! Зачем мы здесь?

— Нют, ты сведешь с ума любого. Не надо вот только играть в детектива. Всем мы люди взрослые, поэтому… — она немного запинается, а я чувствую очередной прилив гнева.

— Дурацкая затея, — разворачиваюсь и собираюсь уходить.

Наплевать. Закажу пиццу, посмотрю кино и чмокну Бусеныша. А подруга пусть развлекает кого захочет.

— Нют, Нют, ну ты что, серьезно? — Яська вцепляется в мою руку так, что даже становится немного больно.

— Как никогда, — смотрю в упор на подругу.

— Ладно, — обескураженно проговаривает Яська и тихо роняет: — Только не ругайся.

Вот же! Я так и знала.

Стою. Негодою. Давлю в себе желание придушить Яську на этом самом месте, чтобы неповадно было в другой раз.

— В общем… — тянет загадочным голосом Яська. — Тут такое дело… Мне кажется, я немножко влюбилась.

— И?

— Ладно, — выдыхает подруга. — Не немножко, а очень множко. Короче, втрескалась так, что самой страшно.

— Кто он? — спрашиваю и не верю в происходящее.

— Директор одной фирмы крутой.

Ну, в то, что Яська могла нарваться на бизнесмена и влюбиться, я могу поверить, но какого лешего ей понадобилось в этом театре?

— Давай ближе к делу, пока я готова слушать.

— Он меня подрезал, ну а я… Короче, на принцип пошла, не испугалась и машину поцарапала, подставив левое крыло.

— А что, вам обязательно нужно взаимодействовать вот таким странным образом? Ты у него телефон спросила?

— Нет, но запомнила номер его тачки, — снова вздыхает Яська. — А еще пробила всю биографию заодно. А он, гад, после аварии даже слышать обо мне не хочет.

— Я бы тоже не хотела, — честно говорю о том, что давно назревало в душе.

— Чего не хотела?

— Видеть тебя, Ясь. Так с людьми не поступают, особенно с подругами.

И вот же есть повод развернуться и уйти! И гори вся эта затея синим пламенем. А я стою и жду объяснений. Может, даже слез. Ну хотя бы малюсенького раскаяния.

— Нют, ну ты чего. Все же нормально.

— Пока нормально, пока. А что потом? Ради твоих игрищ с противоположным полом отвезешь меня к границе и передашь в надежные руки приятелей твоего предмета обожания? Ты вот подумала обо мне?

Яська демонстративно надувается.

— Я, значит, стараюсь тут, а ты.

— Заметь, для себя ты тут из шкурки выпрыгиваешь. Все как обычно. Не обижайся, я пойду. К коту. Он единственный не предатель и любит меня.

И только я собираюсь покинуть это весьма странное место, как нас быстро, не спрашивая, заталкивают в гримерку.

— Птички мои, — заливается соловьем Лев. — Сейчас каждая из вас подходит к шкафу и берет свой чехол с костюмом, строго тот, что указан у вас на браслете.

— Я, — тяну руку, как школьница, — хочу уйти.

— Это невозможно. Зрители уже заняли свои места, и ты, дорогуша, будешь стоять здесь. Так дела не делаются. Ты же всех нас подведешь. Представление не состоится, и все очень и преочень будут расстроены и подавлены. Не говоря уже о зрителях в зале.

И вот самая моя поганая черта: когда начинают давить на больное и говорить мне о том, что я подведу всех.

На этом большинство постоянно выезжает за мой счет.

И я в эти моменты настолько теряюсь, что перестаю сопротивляться и делать то, чего желают другие, забывая о себе и своих намерениях.

— Хорошо. Я остаюсь.

— Умница, лапуль, — хвалит меня Ефимов, а у меня внутри все млеет от ожидания какой-то подставы.

И если подставу от подруги я уже поняла, то ощущение новой никак меня не покидает.

Но стоит мне расстегнуть молнию чехла, как все перестает существовать. Моя мечта сверкающим блеском и переливом призывно ждет своего часа. Я, словно завороженная, провожу рукой по великолепной ткани и дорогим стразам.

Когда я ухожу за ширму и переодеваюсь, то и вовсе понимаю, что всю жизнь бы сожалела о том, что отказалась от своей мечты, струсив.

Теперь меня и всех остальных девушек рассаживают перед зеркалами для того, чтобы уложить волосы и закрепить на прическах карнавальные маски.

Яську продолжаю игнорировать принципиально.

— Готово, — говорит стилист, и я смотрю на свое отражение.

Идеальная укладка, локон к локону, и стильный вечерний яркий макияж приводят меня в замешательство.

Я прищуриваюсь, а затем немного отодвигаюсь и стараюсь понять: я это или не я.

— Я же говорила, тебе понравится, — подруга, наплевав на свою гордость, решает заговорить первой.

Я поднимаю взгляд и вижу Яську за своей спиной.

Она стоит в обалденном алом платье с бахромой, и ей уже успели даже маску закрепить.

— Последний штрих, — говорит стилист и надевает мне изящную шапочку-маску летучей мыши.

И теперь в таком наряде меня бы не узнала даже родная мама… Потому что это все-таки не я, а какая-то совершенно другая девушка: таинственная, привлекательная, с особым блеском в глазах.

Нас выводят в зону закулисья, и Лев раздает девушкам таблички с номерками.

— Лапуль, держи.

— Зачем? — мне кажется это подозрительным, и я уточняю.

— Забыла? Каждый наряд соответствует указанному номеру. Тебе повезло, и сегодня ты будешь нашей Мышкой-рыбонькой.

Я смотрю на номерок и понимаю, что астрология сегодня против меня, потому что мой номер шестьдесят девять вовсе не созвездие напоминает, а нечто иное. И от этого иного как-то неожиданно разливается приятное тепло, концентрируясь внизу живота.

Кричать, как я понимаю, сейчас бессмысленно. В голове ворох мыслей, одна из которых, что я придушу при встрече Яську, причем голыми руками. Если выберусь отсюда сегодня.

— Я ни от кого не бегала, — веду плечом, гордо вскидывая голову, и еще более острее смотрю на того, от кого веет неимоверной энергией. Мужской. Властной.

Его лицо тоже скрывает маска, но почему-то мне кажется, нам с ним уже приходилось сегодня встречаться.

Незнакомец лишь улыбается одними уголками губ, я зависаю над его скулами, которые маска, к счастью, не скрывает, прямым носом и волевым подбородком.

— А ты дерзкая, Мышка! — рассматривает с интересом, словно пытается что-то для себя понять.

Но не успеваю я ничего осознать и придумать, как мужчина переходит от слов к делу. Приближается. Берет меня за плечи. Наши лица настолько близки, насколько это сейчас возможно. И только я думаю, что от него пахнет чем-то древесным, как мужчина впивается в мои губы жестким и грубым поцелуем.

И вот сейчас мне хочется плакать.

Очень.

Потому что мне нравится напор этого человека, которого я едва знаю, и, по всей видимости, этот человек за меня заплатил. Приличную сумму.

Я пытаюсь все это прекратить. Разум бьет в набат, взывая к моим феминистским чувствам: «Товарищи! — кричит мое уязвленное эго. — Нас купили против воли, и сейчас произойдет непоправимое».

Только сейчас я чувствую раздвоение личности.

Потому что сильные мужские руки выводят нежную и волнительную дорожку на моей чувствительной коже шеи.

Я начинаю чувствовать, как задыхаюсь от волнения и предвкушения того, что может произойти между нами. В этой комнате.

— Ты так пахнешь… — говорит незнакомец. — Я схожу с ума. Не думал, что так может быть.

Может, конечно, может, только вот что я потом с этим буду делать?

Я упираюсь ладошками в его широкую грудь, обтянутую дорогой тканью пиджака.

— Вы же меня даже не знаете, — пытаюсь я вразумить его в надежде, что он сейчас отступится и перестанет говорить мне все эти приятности.

— По условиям театра нам и не положено знать ничего друг о друге. Мышка, тебе понравится.

— Вряд ли, — возвращаю себя на грешную землю.

Но он не слушает и продолжает действовать. Я чувствую, как его рука находит застежку моего наряда, которая уверенно ползет вниз.

— Не надо, — выдыхаю в его жаркие губы.

А вторая моя часть уже отрывается в радостном танце, что наконец-то я перешагну черту, которая всегда меня останавливает от человеческих отношений.

Ну действительно, подумаешь, девственница. По современным меркам тут впору устыдиться, что я до сих пор ее сохраняю. На что мне и намекает Яська всякий раз, даже когда садится на продольный шпагат, что я совсем зажатая и не открываю свою главную чакру.

А я завидую ее подобной гибкости, но не нахожу в себе сил заняться чем-то подобным самой. А валяюсь тюленем у телевизора по выходным…

Благо, возраст и наследственность сохраняют внешние данные. Хотя при таком образе жизни я давно уже могла расползтись и превратиться действительно в настоящего тюленя.

— Мышка, сопротивление бесполезно, — проговаривает мужчина.

И как бы я понимаю, что сейчас самое время запротестовать, но постыдно молчу, потому что испытываю невероятную тягу к этому человеку и интерес вперемешку с любопытством.

Может, судьба мне уже откровенно намекает, что пора бы избавиться от сдерживающих оков и ступить на путь взрослой жизни?

Но, с одной стороны, все так неправильно… Он же совершенно чужой… А с другой стороны, подсознание нашептывает, что это самый лучший вариант. Не надо ничего объяснять. Одна ночь ни к чему не обязывает. Все пройдет. И никто ни о чем не узнает. А я? Я, может быть, наконец-то смогу позволить себе отношения. Настоящие. С конкретным мужчиной, в которого, может быть, даже влюблюсь. И не надо будет чувствовать ту неловкость, которая может возникнуть, если я останусь девственницей!

И я позволяю всему случиться…

«Привет! Красивая беременная девушка (брюнетка) познакомится с тем, кто хочет стать папой, но не может иметь детей.

От тебя: порядочность, ум, здоровье и финансовое благополучие (если ты брюнет с темными глазами, то, считай, это твой шанс).

От меня: забота, поддержка огня в домашнем очаге и ребенок (справку предоставлю)».

Я читаю и не верю своим глазам, оборачиваюсь и смотрю на подругу, затем проговариваю, едва шевеля губами:

— Ясь, это шутка, что ли, такая? Я же собиралась резюме на работу отправить, а это…

— А это, Нют, твой шанс не остаться матерью-одиночкой. И потом, одно другому не мешает. О, смотри, уже кто-то откликнулся… — тянет губы в улыбке подруга, разглядывая экран телефона.

— Мне нужна работа, чтобы я могла рассчитывать на выплату декретных. Еще пара недель — и у меня очень станет заметен живот.

— У тебя есть деньги, между прочим… — подруга напоминает о той черной метке в моей биографии.

Переспать с незнакомцем, да еще получить за это вознаграждение…

Совершенно нечем гордиться. Бабуля бы назвала меня падшей женщиной, мама по-простому — шлюхой. Папа бы… отстрелил моему первому мужчине все лишнее там, между ног.

И если деньги можно потратить и попытаться забыть обо всем, то ребенка… Его только любить! Несмотря на то, как безрассудно он был зачат.

— Не напоминай! Если бы не твой ухажер, я бы, может…

— Не может, Нют. Так бы со своим котом и лобызалась в статусе старой девы, а сейчас ребенок будет. Любить будет тебя, это даже лучше, чем какой-то там мужик. Поперевелись хорошие, вымерли они к чертям… Эх, хоть за тебя радостно.

Яська встает с дивана и начинает свою разминку.

— Только не говори, что опять будешь делать это?

— Меня это успокаивает и занимает всего ничего времени. Я быстренько. А потом посмотрим, кто там решил тебе написать.

— Так это не по работе?

— Нет, кому-то нужна срочно беременная невеста. Там аж десять восклицательных знаков.

Яська быстро разминается и садится на продольный шпагат. Тянет носочки, демонстрирует привлекательные округлости. Может быть, если бы ей немного стать посерьезнее, то и жених быстро найдется, но она же мега-звезда. Весь мир должен лежать у ее ног, и желательно ковер, на котором лежит весь мир, должен быть устлан деньгами, и чем номинал побольше, тем лучше. На мелочи Яська не готова себя растрачивать.

— Нет, спасибо. Я уже сходила, помогла одному дизайнеру-модельеру. Только сама в дурах осталась.

— Так в чем проблема? Возьми деньги, их хватит на первое время, чтобы ты спокойно выносила моего крестника или крестницу.

— Я не могу. Чувствую себя грязной и продажной.

— Десять штук, Звездецкая! Они твои. Бери и пользуйся. До чего ты докатишься со своими принципами? Уйми свою гордыню.

С одной стороны, я понимаю, что доля правды есть в словах подруги, а с другой — хочется выть волком. Надо же так влипнуть.

А самое главное — мне так было хорошо. От этого вдвойне стыдно. Мой загадочный первый был так нежен и ласков, что у меня напрочь мозги отшибло, к чему все это может привести.

— Хорошо, я подумаю.

— Уже три месяца прошло, — скептически замечает Яська. — И пока ребенок сидит в животе, у тебя есть время, но ты будешь полной дурой, если не воспользуешься щедростью своего мужика.

— Он не мой.

— Зато ребенок его! Нют, очнись. Подгузники, коляски, твое питание — это все бабок стоит, не маленьких. А если кормить не сможешь, ты цену на банке со смесью видела?

— Видела, — я как-то не выдерживаю ее напора, сажусь на диван, закрываю лицо руками и начинаю плакать. Горько так, и на душе паршиво.

— Короче. Я ответила этому жениху. Завтра в «Пяткинъ» придет. Смотрины будут. Я, конечно, в помощи не отказываю, все мое — все твое. Но тебе мужик нужен, желательно при деньгах. А то так и сгинешь, еще и ребенка за собой потащишь, гордая и одинокая. Мне зачем такие нервы?  Я, может, еще сама устроюсь, а тут ты… одна и с дитем.

— Ясь, такое чувство, что ты моей смерти хочешь, а не замуж меня выдать. А если он маньяк? Зачем нормальному мужику чужой ребенок? Ну кто по доброй воле на такое пойдет, какой-то разве что сумасшедший?

— Сумасшедший там или не сумасшедший, в этом я лично готова убедиться. Буду как адвокат представлять твои интересы, раз сама ты такая тютеха. В твоем возрасте это даже стыдно!

— Чего ты к моему возрасту привязалась? Нормальный он, всего двадцать три.

— Всего! Уже! Того и глядишь, тридцатник бахнет — и не заметишь.

Чем больше я ее слушаю, тем страшнее. И все предложения Яськи навевают одну лишь мысль: придушить ее. Жалко только очень. Она мне как сестра, двоюродная.

— Ну чего ты?! Сходим, отобедаем. Я заплачу, ему не позволим! Заодно погуляешь. Ребенку нужен свежий воздух.

И тут я ужасаюсь, вспоминая, где тот «Пяткинъ» находится, окруженный двумя магистральными дорогами. Воздух там, конечно, одно лишь название.

Но, наверное, то ли гормоны мешают быть адекватной, то ли сумасбродство подруги вдохновляет — я соглашаюсь, ведь после невинного совместного обеда замуж же не выходят? Или выходят?..

— Что ты как монашка оделась? — в ужасе смотрит на меня Яська. — С ума сошла?

— Это не смотрины, — заявляю я упрямо.

На мне вязаное длинное платье под горло. Оно теплое и удобное. Живот еще не очень бросается в глаза, смотрится всего лишь небольшой выпуклостью, как будто я сытно поела.

Из-за того, что в моем теле растет совершенно новая жизнь, очень непривычно. В голове до сих пор не укладывается, как так задумано природой, что детки развиваются именно так, в материнском теле.

— Смотрины или не смотрины, но ты же женщина. Придет мужик, готовый на семью, а увидит тебя такой!

— Тем более! Если он собирается со мной жить, ему придется видеть меня разной, даже иногда блюющей над унитазом! И если его хрупкая душевная организация к подобному не готова, нам не по пути.

Да, вот так. Как гора с плеч упала. Я стою сама собой довольная, и даже хочется улыбнуться.

— Ну не знаю, — совсем скептически проговаривает подруга, не одобряя мой внешний вид.

А мне нравится! Шерсть мериноса нежного оттенка кофе с молоком, из которой связано платье, нейтральный дневной макияж, на мой взгляд, я даже слишком постаралась для подобной встречи.

После бурных обсуждений Яська сдается, но перед выходом она предварительно садится на продольный шпагат, только тогда выдыхает и перестает смотреть на меня озлобленной воблой.

— Если ничего не выйдет, потом не жалуйся.

— Конечно, у меня же есть те самые сбережения, — поддакиваю и заверяю, что я рассматриваю вариант влезть в тот злополучный конверт с той самой неприличной суммой за одну ночь любви со сногсшибательным незнакомцем.

Я очень часто задумываюсь о том, каким родится мой ребенок и как мне привыкнуть к тому, что в нем не будет знакомых для меня черт, потому что в той темноте даже толком не рассмотрела будущего родителя.

Да, мне самой стыдно, аж жуть. Вот так родить от первого встречного. Ждала, ждала и дождалась. Статус матери-одиночки не сильно пугает. Сейчас не то время, когда все в осуждении округляют глаза оттого, что ребенок рожден вне брака и без мужа. И это очень радует.

До ресторана мы добираемся на такси довольно быстро и даже не попадаем ни в одну возможную пробку в это время.

У входа в ресторан стоит швейцар. Мужчина приветствует нас и пропускает внутрь.

Теперь я согласна, что выгляжу совсем не в формате данного заведения. Здесь сплошная роскошь, начиная с гардеробной и заканчивая туалетом, в который я рвусь первым делом.

Ну что поделать, в состоянии беременности ты начинаешь ценить дамскую комнату как самый лучший косметический гаджет. Без этого в положении совсем никуда.

Когда я мою руки, то замираю на одном месте. Беременность добавила мне какую-то изюминку. Помимо моей родинки над губой, в глазах невероятный блеск. Кожа лица приобрела нежный персиковый оттенок, а черты лица стали более плавными и женственными. Я уже молчу о более выдающихся достоинствах. Моя грудь с приятной двоечки махнула до полного третьего размера. И оттого, как стали засматриваться на меня мужчины, мне часто бывает не по себе.

— Ты долго, — кричит Яська из-за двери.

— Сейчас, — отзываюсь и достаю из сумочки прозрачный блеск для губ, почему-то хочется очень подчеркнуть их природную пухловатость.

Для чего я так делаю, не понимаю. А вдруг там совсем некрасивый мужчина или старый, а я тут стараюсь непонятно для кого?

Но все мои ожидания не идут ни в какое сравнение, когда мы заходим с Ясей в зал. Я замечаю его сразу. Потому что он такой один-единственный на весь зал. Уверенный, сильный и очень властный.

Эта непередаваемая энергетика мужской мощи, превосходства сшибает прямо у самого входа. Я невольно провожу параллели с прошедшей ночью три месяца назад. Тогда я тоже почувствовала нечто подобное. Неужели таких мужчин много или это я просто, как улитка, не вылезала из своей ракушки и не замечала ничего кругом?

— Ну что ты стоишь? Он на нас смотрит, — аккуратно пихает меня в бок подруга, и я начинаю свое шествие по залу.

Улыбаться не получается. Совсем. Я выдаю нечто такое страшное и совсем неприветливое. И это сразу отражается на лице кандидата в папы для моего ребенка.

За столиком сидят двое мужчин, но того, кому нужен ребенок я вычленяю сразу. Потому что, он смотрит оценивающе, как на товар, второй же наоборот, с интересом, причем на Яську.

— Дамы, — рассыпается тот второй, улыбаясь обнажая свои идеальные и белоснежные зубы. — Присаживайтесь, хорошо ли добрались?

Первый словно молчаливая и суровая стена.

Никаких других различимых эмоций в его лице не присутствует.

Подруга не теряется, а активно пожимает руку второму, и нахально здоровается крепким рукопожатием с первым. Даже особо не спрашивая его разрешения.

Я молча сажусь. Потому что мне так страшно! Что я чуть ли не забываю собственное имя. А еще я озадачена, почему мужчина молчит и смотрит на меня таким напряженным взглядом.

Может в моей внешности, что-то ему не нравится.

Я невольно поправляю невидимые складки на своем платье, затем завожу прядь волос за ухо и понимаю, что во рту совершенно сухо, как в пустыне.

Я дергаю Яську за рукав и шепчу: — Воды… срочно.

— Ну что же, мы так и не познакомились, непорядок! — восклицает подруга. — Ясмина, а это моя подруга Анна.

— Вениамин, пиар-директор и друг Виктора.

— Ну и кто из вас собирается замуж? — грубо без особых реверансов спрашивает нас в лоб  Виктор.

— Никто, — одергиваю его и смотрю на него не моргая.

Вениамин немного меняется в лице, и как-то маска доброжелательности и приветствия, сразу меняется на ту, что мужчина находится в трансе.

— Если вы так пошутили неудачно, то давайте выясним сразу. Нам не нужны неприятности, и если вы решили ради забавы состряпать это весьма оригинальное объявление, то…

— Ну что вы, Веня! — фамильярно проговаривает Яська и кладет свою маленькую руку с наманикюренными пальчиками поверх большой мужской руки. — Нюта просто переволновалась, гормоны, сами понимаете, настроение, как катание на велосипеде с горы в гору.

— Ясь, прекрати оправдываться. Я не понимаю зачем вы откликнулись на мое объявление? — адресую свой вопрос Виктору и жду от него каких-то адекватных ответов. — Или вы сами не умеете вести переговоры и постоянно ходите на все встречи с пиарщиком, — киваю в сторону уже порядком побледневшего Вени.

Да, я не считаю нужным посвящать в их бредовую затею Яськи и вдаваться в подробности о своем особом положении… Как говорится объявление было, с ним ознакомились, а теперь решаем, что дальше.

И тут я замечаю стремительные метаморфозы в поведении этого сурового мужчины. Он смотрит на меня с каким-то одобрением, и строгое выражение лица сменяется на более расслабленное.

— Анна, я умею вести переговоры. И как выразилась ваша подруга, настроение человека бизнеса, тоже может менять свой вектор. Вы должны понимать, что, если мы сойдемся во взглядах, все это перетечет в договорную форму со строго прописанными пунктами, где так же будут указаны ваши обязательства и ответственность.

В его словах я чувствую силу и уверенность. А я еще я зависаю над его голосом, и глазами. Прихожу к выводу, что этот мужчина определенно в моем вкусе. Надо отдать должное Яське, она умеет изложить кратко всю суть существующего предложения и попасть в самую точку.

Но страх… он такой липкий и холодный, что я на мгновение даже замираю, чтобы почувствовать себя в этом предстоящем безумии. Разум требует встать и уйти — немедленно, а душа мечется в каких-то вариантах, для весьма зыбкого будущего моего еще народившегося малыша.

— Я вижу вы сомневаетесь, — выдает Виктор.

— Да, — отвечаю, как на духу. — Я не понимаю зачем, судя по вашему внешнему виду, ребенок? У вас, что нет невесты, и опять же сейчас ЭКО никто не отменял. Вы вполне можете пройти все необходимые процедуры и получить ребенка через девять месяцев, своего.

— У меня нет этих девяти месяцев, Анна. Ребенок нужен мне через шесть месяцев, а жена сейчас.

— Так может, вы бы осчастливили какого-нибудь кроху из Дома Малютки?

— Мне все равно потребуется жена, и нет никаких гарантий, что любая выбранная на роль моей жены девушка будет должным образом исполнять свои обязанности пере до мной и чужим ребенком.

— Не понимаю….

Я действительно не понимаю подобной спешки.

И тут в наш разговор по душам вклинивается Вениамин. Деловым тоном пиарщик вводит нас в курс дела открывая некоторые подробности:

— Речь пойдет о наследстве.

— И кто у нас умер? — удивленно выдает подруга.

— У Виктора не стало отца, и его наследство должно по завещанию перейти к нему.

— Так оформляйте документы… — я стараюсь поддержать беседу, выдвигая свои предложения.

И снова пытаюсь найти за что зацепиться и отказать, чтобы не ввязываться в подобную аферу, совершенно невписывающуюся в мою картинку идеального мира.

— Отец выдвинул условия, если я их не выполню, то потеряю все, над чем трудился, практически в одиночку, за последние пять лет.

— Мне верится с трудом, что в нашей стране, можно кого-то заставить выполнять подобные условия.

— В нашей нельзя, — кивнул Виктор, — отец имеет двойное гражданство, и успешно все обставил по законам другого государства, где можно прописать не только рождение внуков, но и в каком белье спать супругам и с какими фразами отходить ко сну.

Ну что же тогда все действия мужчины вполне объяснимы, в отличие от моих.

— Анна, что толкнуло вас написать объявление, и как вы не побоялись?

Мой кандидат вполне словоохотливо выуживает у меня всю необходимую информацию, а я не вижу смысла скрывать и отвечаю то, что не так давно обсуждала с Яськой:

— Я не могу пренебрегать будущим своего малыша, — проговорила с нежностью, словив себя на мысли, что я давно уже привыкла к тому, что беременна.

— Странное у вас представление о том, что вы можете дать своему ребенку.

— Возможно, — я пожимаю плечами, и с одной стороны он прав, а с другой, я же не на исповеди, и он не церковный служитель.

Яська, немедленно включается в наш разговор, она так тонко чувствует все те моменты, когда люди почему-то в беседе заходят в тупик.

— Я бы заказала огурчиков соленых… — подруга открывает меню и в разделе закусок ищет глазами разносол.

— О, все по классике, — подмигивает мне Вениамин.

— Не-е-ет, — тяну я и улыбаюсь, потому что мужчины явно не догадываются по какой причине Яське могли потребоваться эти несчастные огурцы. — Это для мышц.

— У вас сложности? — указывает взглядом на мой еще пока не сильно большой живот Виктор.

— Не-е-ет… Беременность протекает вполне нормально, и я даже не кидаюсь на людей и не хочу вгрызться зубами в нечто несъедобное или совсем несовместимое. — Яся, очень мечтает стать инструктором по растяжке.

— Я? — вскидывается подруга, наконец оторвавшись от изучения меню.

— Ну не я же… — показываю рукой на свой живот.

— Не понимаю, — заинтересованно проговаривает Вениамин.

— Ну как же… — я тянусь рукой к тонким хлебцам, что любезно нам предоставил ресторан, как комплимент от шефа. — Яся считает, что чем ядренее, тем лучше, тогда мышцы более податливые и эластичные. Это вы еще не видели, как она пыталась однажды использовать чили перец.

Мужчины молча переглядываются. Вероятно, они не сговариваясь решили, что мы обе сумасшедшие. И что наверняка сидим и смеемся над ними, потому что совсем недалекие дуры, которые не имеют возможности устроить свою личную жизнь.

Я бы на их месте непременно об этом подумала.  Но они пока нас терпят. Даже интересно, как у них хватает терпения на это.

— Вы уже определились? — к нам подходит повторно официант, желая принять наш заказ.

— Вы позволите? — Вениамин предлагает решить нашу маленькую проблему и заказать все на свой вкус.

Я без особого энтузиазма пережевываю сухой хлебец и киваю.

Яська игриво тянет:

— Как можно не довериться такому мужчине, как вы?! — Яська просто цветет и пахнет, настолько она нацелена завоевать на сегодня пиарщика Виктора.

— Я хочу просто пельмени, с бараниной и соусом.

— Вам нравятся настолько пельмени?

— Не знаю, почему-то очень захотелось.

— Хорошо, — кивает Виктор и просит официанта внести пельмени в заказ.

— Я бы пока припудрила носик, — поднимаюсь и замечаю, что Виктор встает как по команде. — Вам тоже нужно выйти? — уточняю, испытывая огромное чувство неловкости.

— Нет, просто положено вставать, когда девушка выходит из-за стола.

Мы с Яськом смотрим на мужчину во все глаза. Вениамин тут же подрывается и становится плечом к плечу рядом к своему другу и боссу.

— Спасибо, я справлюсь… — произношу с сомнением и направляюсь к ступенькам ведущим в цокольный этаж ресторана.

И видимо, я как-то сильно впечатляюсь всем происходящим, или задумываюсь, но первое что происходит, нога на ступеньке подворачивается …

Я невольно вскрикиваю, а затем чувствую сильный и уверенный захват на своей талии.

— Что же вы падаете на ровном месте, — разливается бархатный и уже знакомый баритон Виктора, — так и убиться можно.

— Можно, — я облизываю пересохшие губы и оборачиваюсь к своему спасителю испытывая настоящее дежавю.

Легкая дрожь проходит по всему моему телу, я осторожно касаюсь ладонями пиджака Виктора и чувствую, как под моими руками его сердце бешено колотится и отбивает ритм.

Я вдыхаю древесный аромат его духов.

— Аня, — сглатывает Виктор и прижимает меня к себе еще ближе, — Мы раньше с вами не встречались?

Он скользит жадным взглядом по моему лицу, ожидая ответа. Я же просто млею в его объятиях, сильных и таких обжигающих. Стою и практически не дышу. Зал в ресторане как будто нагревается до максимальной температуры.

Мне настолько жарко, что я совершенно путаюсь в своих мыслях и ощущениях.

— Я не знаю… — говорю и сама себе не верю, потому что в этом мужчине определенно есть что-то такое знакомое.

Он же прикасается подушечкой большого пальца к моему лицу, обводит контур губ, а затем замедляясь делает оборот вокруг моей родинки над губой.

— Простите, Аня, — проговаривает и резко отстраняется, — я не должен был так себя вести, сожалею. Наверное, показалось.

Я киваю.

Затем обхватываю себя за плечи, потому что его близость как будто дополняет меня, а теперь мы стоим на расстоянии вытянутой руки друг от друга, и мне так холодно, без него.

— Бывает, — я разворачиваюсь на каблуках и уверенно берусь за поручень.

Мне нельзя падать. Теперь я не могу быть настолько неосмотрительной. Под моим сердцем бьется второе, и мне есть о ком думать. И я соглашусь на договор с Виктором. У денег есть один большой минус, они всегда быстро заканчиваются.

Спускаюсь в дамскую комнату. Привожу себя в порядок. Открываю кран с холодной водой, и брызгаю себе в лицо.

Тихо открывается дверь и на пороге возникает Яська.

— Что это было? — задает подруга совсем неожиданный вопрос.

— Ты это о чем?

— Ну там, на лестнице. Я думала Виктор тебя сожрет, не сходя с места.

— Тебе показалось, Ясь. Просто он что-то такое вспомнил свое. Так случается.

И это я говорю даже не подруге. А себя в этом уверяю… Зачем-то…

Яська подозрительно зыркает на меня в зеркальном отражении, но молчит.

— Знаешь, Нютка…

— Что?

— Я тебе завидую.

— В смысле? — теряюсь я. — Завидуешь, что я буду одна растить ребенка?

— Ну теперь то не одна.

— Брось. Виктор вполне правдиво описал для чего ему нужна семья. Наследство. А когда он оформит все документы, то наверняка не захочет никакого продолжения, и мне снова придется думать о том…

— Тебе никто не говорил, что сплошное отрицание и пессимистка?

— Говорила одна подруга, пока еще действующая, — улыбаюсь. — Но ты так и не ответила, чему завидуешь?

Несмотря на все недостатки Яськи, она хорошая. Просто в жизни не везет, при всех ее внешних данных не находится тот единственный, который бы оценил ее и полюбил.

— Ты себе родишь того, кто полюбит сразу…

— Так и ты роди. Благо сейчас и мужчина не требуется.

— Не-е-ет. ЭКО не хочу. Я рада за те семьи, где все так и всех все устраивает, но по мне это какая-то дичь. Когда совершенно здоровая женщина должна проходить через все это. Да и нужно ли оно это? Вдруг я буду плохой матерью?

— Ясь, а вдруг я та самая неудачница. Посмотри как у меня происходит. Забеременела от незнакомого мужчины. Я даже его не люблю, просто какое-то сумасшествие, и костюм еще этот Летучей мыши и обстановка.

Я прислоняюсь спиной к холодной плитке и закрываю глаза. Если бы мне дали только шанс это исправить, я бы тогда ушла?

И вот здесь я совсем теряюсь. Потому что меня очень страшит неизвестное будущее, и как я с этим буду справляться. За себя всегда было спокойно, а моя кроха?

Я обнимаю руками свой живот и улыбаюсь.

— Во-о-от, — тянет Яська. — Он еще даже не родился, а уже дарит тебе столько эмоций!

— Ясь, все в твоих руках. Может тебе надо выйти из этой гонки за мужиком, или снизить планку и найти того, кто будет любить тебя и твоих детей.

Подруга отрицательно качает головой.

— Вот умеешь ты, Нютка, на корню убить все хорошее. Ты вообще слышишь себя? Мне надо найти какого-нибудь сантехника и что потом?

— Не знаю, — честно признаюсь и прижимаю к пылающим щекам холодные ладони.

Вот эти неожиданные приливы, совершенно меня выматываю. Никогда не знаешь, когда потребуется плед, а когда можно скинуть лишний предмет в одежде, потому что жарко.

И вот в платье сейчас очень жарко, но его если только снять и остаться в одном белье.

— Ладно, не будем о грустном. Пошли. Там Вениамин сейчас из штанов выпрыгнет, он явно хочет продолжения.

— А ты?

— Я? Ну в принципе он совсем не в моем вкусе, но может быть я подумаю. От секса еще никто не умирал, — округляет широко глаза. — В худшем случае это будет быстро, — язвит Яська. — Надо будет банку огурцов прикупить для надежности.

— Это еще зачем?

— Ну как же, если будет плохой секс, то продольный шпагат будет идеальным, а там может и в поперечный сяду. Да, верно, две банки надо брать.

— Яська, ты псих, — смеюсь в ладошку от души.

— Ну, когда в жизни ты мечтал стать балериной, а пришлось быть особой в поиске, шпагат вдохновляет. А ты говоришь, снизить планку. Кстати, я сегодня еще планку не сделала…

На этом и останавливаемся. Мы возвращаемся в зал. Виктор сидит в задумчивости и смотрит в окно. Венианим с кем-то очень оживленно ведет беседу.

Я иду своему будущему навстречу. Все происходит не так, как мне бы хотелось, но… Я подумаю об этом в другой раз.

Неделю назад

Виктор предоставил в мое распоряжение большой двухэтажный дом. Ничего напоминающего замок. Просто красивый, современный и на первый взгляд ужасно дорогой.

Моя комната на втором этаже, Виктора там же, но в противоположном конце от моей, что и понятно! Кто пустит нелюбимую, да еще и беременную чужим ребенком в свою спальню.

Сама себя боюсь, как я вообще о подобном могу рассуждать. У нас деловые отношения и семейные только на публике.

Я разбираю чемодан и развешиваю в свою новую гардеробную вещи. Смеюсь. У меня ванная комната была меньше в квартире, чем здесь помещение для хранения вещей.

Первые два дня мне даются с большим трудом. Я знакомлюсь с прислугой, поваром охраной и даже садовником.

Участвую в инструктаже по охранной системе во всех комнатах. Особый запрет стоит для меня на рабочий кабинет Гурьева, но, честно говоря, я и не особо туда рвусь. Зачем? Офисных помещений мне хватило и на прежней работе, поэтому я равнодушно пожимаю плечами и следую за охранником к бассейну.

— Анна Петровна, здесь у хозяина зона отдыха.

— И как часто … — собираюсь назвать будущего мужа по имени и отчеству, еле сдерживаюсь, — Виктор здесь отдыхает? — странный вопрос для возлюбленной, хотя в глазах охранника совершенно никакого удивления.

Не исключено, что в мире обеспеченных людей подобное в порядке вещей, хотя…

— Иногда. Но скорее, отдых для хозяина большая редкость.

И когда экскурсия по дому для меня закончена я возвращаюсь к себе.

Присаживаюсь на большую кровать и замираю, погружаясь в свои новые ощущения. Ни капли радости. Яська бы наверняка сказала, что это просто дело привычки, и еще бы посоветовала, наконец-то пойти на йогу для беременных, так как шпагат на моем сроке совсем не рекомендует.

Я провожу рукой по шелковому покрывалу на кровати, вывожу пальцами узоры по дивной вышивки райских птичек. И так бы, наверное, просидела очень долго. Но тут тугим спазмом скручивает сильно живот, я даже забываю, как дышать.

Первая мысль, что вдруг что-то с ребенком, но после того, как живот скручивает повторно понимаю, что нет, обычная реакция беременной женщины на перемены. Стресс от переезда незамедлительно дает о себе знать.

Поэтому я живенько скидываю всю одежду и прямиком направляюсь в ванную комнату. Контрастный душ поможет.

Но когда я кручу барашки крана, понимаю, что по каким-то причинам воды на втором этаже нет. Набрасываю на плечи легкий шелковый халатик, не туго завязываю пояс. Нажимаю кнопку вызова прислуги и жду.

— Анна Петровна, что-то случилось? — обращается Надежда Сергеевна

— Я хочу принять душ, а воды почему-то нет… — еще немного стесняюсь чужих людей в доме, но принятие душа для меня архиважное событие.

— Мы сейчас все проверим.

И женщина удаляется.

Проходит пятнадцать минут.

— Анна Петровна, приношу свои извинения, но, видимо, образовался засор. В обязанности охраны не входит подобное, а сантехника за город вызвать не так-то просто, мы обычно формируем заявки. И только завтра наша заявка будет обработана.

Нет, конечно, катастрофы никакой нет, и можно потерпеть до завтра, но…

— Конечно, если вас устроит, на первом этаже, в зоне бассейна имеется душ. Он исправен.

Я киваю. Меня вполне устроит душ и вне комнаты.

Надежда Сергеева проявляет заботу и выдает мне прорезиненные тапочки, потому что в зоне отдыха все выложено плиткой и во избежание неудачного падения, лучше перестраховаться.

Я благодарю прислугу, захватываю с собой еще шампунь, гель и мочалку.

Спускаюсь к бассейну, нахожу дверь, которую в первый раз осмотра этой зоны не рассмотрела.

Еще одна ванная комната. Судя потому, что здесь практически нет никаких личных вещей Виктора, он тут не частый гость. Я внутренне расслабляюсь, что даже забываю дверь запереть изнутри.

Вешаю свой халатик на крючок. Забираюсь в просторную душевую кабину со стеклянными дверьми, и включаю лейку тропический душ. Как только на мою голову начинает приятно стекать воды, в ванной включается музыка релакс.

Я беру с полочки свой любимый шампунь, взбиваю густую пену в руке и начинаю массирующими движениями втирать себе в голову.

Из лейки поступает вода очень комфортной температуры. У себя в квартире я вечно возилась с регулировкой, потому что никогда не знаешь, в какой момент тебя ошпарит кипятком, или окатит ледяной водой.

А тут никаких забот, стой себе и наслаждайся, да еще и музыка включается фоном. Просто сплошное великолепие и удовольствие. И я настолько увлекаюсь обычным процессом, что перестаю замечать окружающую действительность.

И поэтому не сразу слышу, как открывается дверь.

Я провожу мочалкой по плечам и груди, затем вычерчиваю круг на животе, и собираюсь спуститься уже к ногам. Чувствую сплошные приятности, и сама себе улыбаюсь, ровно до того момента пока не поворачиваюсь лицом ко входу и не открываю глаза.

А смотреть там было на что, вернее на кого… Виктор Гурьев собственной персоной. По пояс голый с кубиками пресса на животе, широченными плечами, с полотенцем на шее и бутылкой геля в руках.

Сигнал до моего мозга доходит не сразу. Очень так с запозданием. А главное ничего не поделать, потому что стекло кабины настолько прозрачное… что оно совершенно не оставляет простора для фантазии.

И это читается в голодном и ошалевшем взгляде Гурьева.

— Здравствуй…те, — выдавливаю из себя.

Одной рукой я прикрываю грудь, а другой, та в которой объемная мочалка, закрываю низ.

— Аня, я не знал…  — растерянно проговаривает Виктор, и с безумным взглядом он разворачивается совсем не в сторону двери, а просто в стену. Где встречаются его лоб и керамическая плитка.

Настоящее время

Когда я рассказываю то, что случилось между мной и Виктором подруге, там только недовольно фыркает.

— И что он не соблазнился на твои прелести? Это даже странно. Будь я на его месте, обязательно бы воспользовалась ситуацией. А чего бы и нет?

В том, чтобы Яська не растерялась — я даже и не сомневаюсь. Она бы много раз воспользовалась ситуацией, находясь и на моем месте, и на месте Гурьева, но я не она, и так не умею. Тем более наши договорные отношения никто не отменяет, как и мою беременность.

Я вообще себе смутно представляю, кто может полюбить моего ребенка в принципе. Я уже люблю его по умолчанию. Это моя кровиночка, пусть даже и небольшое напоминание о безрассудной ночи.

Я ставлю кружку с кофе на журнальный столик перед подругой.

— Да, хороший у вас дом. Два этажа. Бассейн. Есть где разгуляться, — выдает Яська не скрываясь скользя оценивающим взглядом интерьер.

— Обычный дом, богатый, как и положено, — пожимаю плечами и присаживаюсь рядом с подругой. Кофе мне пить нельзя, повар в доме Гурьева специально для меня делает соки, компоты, морсы и даже домашний йогурт. Поэтому я лишь наливаю из стеклянного графина клюквенный морс.

— Повезло тебе, живешь как у Христа за пазухой.

— Ясь, ты это сейчас серьезно? Неужели ты думаешь вырастить ребенка так просто?

— А разве нет? Ну три года только потерпеть пока декрет, а там и сад, и школа в помощь. А там гляди если пацан, армия, да на работу свалит, девку просто повыгоднее замуж выдать.

Я слушаю Яську и хочется в обморок грохнуться от ее рассуждений. Так просто и легко…

Так и с десяток можно родить, ну а чего, растут себе как чертополох, и выкатываются своевременно из дома, а ты живи себе дальше, а там и дети уже начнут маме родной помогать. Да…

Честно говоря, я уже очень пожалела, что пригласила подругу в дом Гурьева. Но кроме нее у меня никого нет, она даже любезно согласилась приютить моего кота Буську, потому что у Гурьева аллергия на животных.

Я решаюсь перевести разговор в другое русло:

— Ну не будем о Гурьеве, как там Буська?

— Да, а чего ему сделается, спит да ест, когти вот об мой диван точит…

— Ой, Ясь, давай я закажу когтеточку, может мне еще чего докупить нужно?

— Ну вот еще, — категорично проговорила подруга, — на него деньги спускать, диван додерет, ты мне просто новый купишь. Я дома все равно редко появляюсь, твой котище меня видит утром да вечером.

— Я думаю купить когтеточку будет дешевле, — проговариваю извиняющимся тоном, а самой так тоскливо на душе.

Мне не нравится, как Яська считает чужие деньги, и при каждой нашей встречи повторяется одно и то же обсуждение, о финансовом положении Гурьева.

— Как знаешь, обивка дивана все равно за твой счет.

У меня просто нет слов, потому что, если бы Яська отдала своего кота, я бы обязательно за ним ухаживала, как за своим, и денег бы не решилась просить.

— Ну, а что у тебя в личном плане? — старательно ищу новую тему для разговора.

— Вениамин этот козел. Я все-таки надеялась с ним попробовать что-нибудь замутить, развеяться.

— Не хочет встречаться? — я вкрадчиво уточняю, чтобы не обидеть Яську.

— Сейчас, как же, наоборот хочет, вернее хотел. Он после нашей общей встречи в ресторане мне весь телефон оборвал. Все на свидание зазывал…

— И?

— Что и? После одной ночи в гостинице, чмокнул в лоб, как покойницу и свалил в закат, предусмотрительно заблокировав мой номер телефона.

Пока Яська откровенничает и жалуется на пиар-директора Гурьева, у меня всплывает оповещение.

Виктор предупреждает, что до росписи домой не вернется. Важная встреча. И что увидимся мы уже только в Загсе.

Я тяжело вздыхаю. Не так я представляла свое замужество, но сама же добровольно согласилась, теперь пенять не на кого. Остается идти до конца, раз уж пообещала.

Я отпиваю морс, и тут чувствую, как от запаха клюквы мне становится совсем не по себе. Я пытаюсь сделать несколько глубоких вдохов, но ничего не помогает. Срываюсь со своего места и бегу в ванную, падаю на колени перед унитазом.

— Нютка, может мне прислугу позвать? Я точно не буду тебе в этих вопросах помощницей.

И когда подружка это заявляет, меня заодно пробивает на слезы. Одна, в чужом доме, и подружка подозрительно себя ведет…

Сегодня моя роспись. Я сижу в вип-зале аэропорта, работаю, жду своего вылета. Самолет через полтора часа. Из аэропорта я поеду сразу в ЗАГС.

Вениамин расстарался максимально, обеспечил мне время в зоне прилета, чтобы я успел переодеться, там же мне вручат цветы для невесты и все — жених готов. Внешне я буду спокоен и сдержан. Этого будет достаточно чтобы в книге регистрации поставить свою роспись.

Наконец-то я закрою вопрос с наследством и выдохну. Никогда не думал, что за мои труды он подложит мне настоящую свинью, да еще с такими отягощающими последствиями.

— Вы же Виктор? — неожиданным образом мои мысли прерывает женский голос с легким акцентом, и я смотрю поверх экрана своего ноутбука.

Девушка. Красивая. Дорого одетая, из чего сразу делаю выводы, что в этом зале она такой же пассажир, как и я.

— Допустим, — смотрю на незнакомку вопросительно.

— Элла… Меженцева.

Оу. Теперь я ошарашено смотрю на девушку с ногами от ушей и еле могу соотнести ее внешность с тем заморышем, с которым мне приходилось вынужденно проводить лето в те времена, когда я учился в колледже.

Наши отцы какое-то время занимались одним коммерческим проектом, весьма успешным, но потом что-то не поделили и их пути разошлись, и Эллу я больше не видел.

— Привет, — улыбаюсь и оценивающим взглядом продолжаю скользить по женской фигуре.

В ходе нашей беседы выясняется, что Элла решила проведать маму, потому то долгое время после развода родителей проживала с отцом.

Я не замечаю, как проходит время. Мне нравится та манера поведения, которой придерживается Элла. Легкая полуулыбка на губах, грамотная речь, отличное умение держать осанку и вести разговор на любую тему. Я присматриваюсь к ней, и замечаю, что внутри разжигается интерес. Эта женщина как будто совпадает со мной. Удобно. Да. С ней никаких тревог и ненужных эмоций.

Возможно, именно такой партнерши мне не хватает, чтобы скрашивать мое общество на светских и деловых вечерах.

— Так странно, но мы летим одним рейсом. Ты веришь в подобные совпадения? — уточняет Элла, а я кошусь на элегантный вырез ее платья-пиджака.

— Нет. Я не суеверен, — отвечаю честно и прямолинейно.

— Мне пора. Девушка встает из-за стола, и из ее паспорта вылетает посадочный талон. Место «2А».

— Мое место «B», — теперь уже я начинаю задумывать о проценте таких совпадений вглядываясь в идеальные черты лица Эллы.

Невероятное преображение. Интересно, гадкий утенок стал прекрасным лебедем, или же… она воспользовалась услугами пластического хирурга? Но совершенно в этом н разбираясь, по крайней мере мне кажется в ее внешности всего в меру.

Нет такого проникновенного взгляда, как у Ани, что хочется раскрыть крылья и взвиться орлом в небо на ее защиту. Эта девушка явно умеет держать лицо и заступиться за себя.

В самолете наше общение с Меженцевой так же продолжается, да так, что я опаздываю в зону прилета, и едва успеваю переодеться.

Когда мы с Эллой расстались на выходе, в карман моего пиджака уверенным жестом девушка вложила визитную карточку.

Золотым теснением по молочному шелку бумаги было напечатано: дизайнер-интерьеров, генеральный директор Элла Меженцева.

— Виктор, ты с ума сошел? — негодует мой пиарщик, быстро загоняя меня в лимузин по спецзаказу подогнанного прямо к аэропорту. — Твой рейс даже не задержали, а мы опаздываем. Сейчас соберем все пробки.

— Это просто роспись, — отстраненно бросаю, а сам начинаю вбивать данные Эллы с визитки в свой телефон.

Пиарщик замечает, чем я занимаюсь, но делает вид, что ослеп. Затем начинает дозваниваться в ЗАГС убеждая немного притормозить сотрудников с регистрацией.

— Что-то изменилось?

— Нет, — уклончиво отвечаю и смотрю в окно давая, понять что разговор окончен.

Я передаю цветы Гурьеву. Фотовспышка ослепляет, немного жмурюсь. Неуверенно беру ручку, чтобы поставить свою роспись на бланке. И ничего не происходит. Перо уже начинает рвать бумагу. Я вымученно улыбаюсь регистраторше и шепчу:

— Не пишет.

С лица женщины сползает приветливая улыбка, она бросает гневный взгляд в сторону помощницы, и та быстрее куда-то бежит.

— Жених, попробуйте вы.

Виктор кладет мой свадебный букет на стол и делает попытку расписать ручку. Он уверенно делает несколько росчерков и снова ничего не происходит.

Такая заминка — мелочь, но я в этом ощущаю подобие знака.

И вновь становится не по себе.

Боковая дверь в зале хлопает, и помощница, несясь на все парах, несет рабочую замену.

Яська легонько толкает меня в бок:

— Нют, отомри, подписывай.

Я киваю, а самой хочется заплакать, навзрыд. И хотя наше бракосочетание довольно выходит непубличным. Мне наоборот, кажется, что вокруг слишком много людей, и камер и сотрудников ЗАГСА.

— Ясь, может уйти? Мне что-то все это не нравится. Все как-то идет не по плану.

— Аня, какие-то проблемы? — не выдерживает Виктор, и от его осуждающего взгляда —я тут к тебе мчался по пробкам, а ты артачишься — становится совсем невыносимо, и я сдаюсь.

Сглатываю слюну, часто моргаю, чтобы не позволить себе заплакать.

— Теперь вы муж и жена, — выдает регистраторша, а мне почему-то кажется, что я допустила страшную ошибку, и за это мне прилетит и будет плохо и невыносимо. — Поцелуйте, невесту, — раздается отдаленный голос женщины, и я оборачиваюсь и смотрю на Виктора.

Он очень красивый. Просто невероятный. Стильная прическа с длинной челкой и выбритыми висками. В глазах обещание благополучия. Я скольжу по его мощной фигуре и мне кажется, что это не мужчина, а само совершенство. В такого невозможно не влюбиться, и, кажется, я уже не только влюблена. Гурьев мне стал дорог, за те редкие моменты, что мы были вместе.

Я сожалею, что наш брак фикция, из настоящего только моя беременность, но это только мое счастье не общее. Я не строю иллюзий и понимаю, что навряд ли Виктор проникнется особыми чувствами к ребенку. Но так хочется сказки… и маленького исключения. Может же такое случиться? Может мы будем счастливы вместе, втроем?

Я терзаю свое сердце мыслями, и пропускаю тот момент, когда Виктор меня целует, по-настоящему. Мужчина вторгается в мой рот своим требовательным языком. И я не сопротивляюсь, отвечаю.

— Ты вкусно пахнешь, — шепчет Виктор, и я чувствую, как к моему лицу приливает краска.

Веду себя как дурочка, наивная и глупая. И зачем-то разрешаю этому обману происходить. Хотя бы на один день почувствовать себя невестой, красивой и даже, возможно желанной.

Я даю себе зарок. Что сегодня все может быть, между нами, по-настоящему. Почему бы и нет. Мы взрослые люди и понимаем, что отношения могут ни к чему не обязывать. Тем более я уже однажды оступилась, и вот теперь мой живот имеет округлую форму.

— Поздравляю, кричит Яська.

Я киваю, а затем подкалываю подругу:

— А шпагата не будет? Я все-таки замуж вышла.

— Ха, — кричит девушка и не стесняясь никого, поддевая высоко свою пышную юбку садиться в продольный шпагат.

Глаза Вениамина лезут на лоб. Виктор смеется в кулак, но продолжает сдерживаться, чтобы не задеть чувств Яськи.

И его такая забота к чужому человеку подкупает.

Мы едем на лимузине отмечать это событие в самый лучший загородный отель. Я сопротивлялась изо всех и просила просто провести спокойно время, но Виктор настоял на том, что раз мне нельзя лететь никуда на отдых, то он устроит его здесь.

Вениамин быстро разруливает наше заселение в отеле. И мы договариваемся встретиться через несколько часов в парковой зоне при отеле. Покататься в коляске на лошадях, а затем погулять и отметить событие маленьким фуршетом на четверых.

— Ну вот и наш номер, — проговаривает Виктор, когда ключ-картой открывает президентский люкс. — Как тебе?

И я просто теряюсь. Подобной роскоши в жизни не видела. А тут можно играть в футбол, панорамные окна с шикарным видом на сосны и парковую аллею. Джакузи для новобрачных прямо посередине огромной гостиной, дорогая мебель и посуда, а на сервировочном столике нас ждет комплимент от отеля: бутылка шампанского Боланже, устрицы и икра на тарталетках.

— Мне нравится, — неловко проговариваю и все еще не веря происходящему присаживаюсь на край дивана, боясь вообще, что-либо трогать руками.

Виктор становится на колени у моих ног, и с какой-то особой нежностью берет мои руки в плен своих широких ладоней.

— Аня, что, если сегодня оно будет настоящим? — спрашивает и с надеждой смотрит мне в глаза.

Я киваю, потому что еще час назад решила для себя, что этот день будет настоящим…

Поддаюсь такому манящему искушению.

Запускаю пальцы в волосы Виктора, а затем скольжу ими вниз осторожно касаясь шеи.

Мне так захотелось почувствовать, какой он на самом деле.

И Гурьев откликается, на мою довольно невинную ласку. Потому что начинает целовать каждый пальчик моих рук.

Я как будто сплю. А это самый прекрасный и одновременно невозможный сон. Потому что я даже слышу, как мое сердце стучит в груди, а дыхание становится прерывистым.

Виктор не спрашивая, приподнимает меня на руки и направляется в сторону нашей спальни для молодоженов.

— Аня… — тяжело дышит и смотрит так, что по телу проходит томительная волна ожидания.

Я безумно стесняюсь. Потому что мое особенное положение делает меня уязвимой настолько, что темнее даже в глазах.

Как вообще случаются отношения между мужчиной и женщиной, когда уже существует кто-то третий? И это ни кто-нибудь из взрослых, а ребенок. Чужой ребенок.

— Я… — начинаю говорить, потому что мне надо знать… — я немного боюсь, у меня … понимаешь, — облизываю пересохшие губы, и невольно даю зеленый свет на то безумию, что плещется в глазах Виктора.

Мужчина с ноги открывает дверь. Заносит меня в спальню и опускает на кровать.

Мои руки тонут в мягкости белоснежного покрывала.

Виктор смотрит с такой жаждой, что у меня перехватывает дыхание и я совершенно забываю, где я и кто я…

— Аня, ты такая красивая сегодня, и моя… по-настоящему, — он словно спрашивает согласна ли я с этим.

Я киваю и улыбаюсь, а затем сама … сама притягиваю Виктора, и наши губы соприкасаются…

— М-м-м, вкусная малышка, — проговаривает Гурьев, а затем добавляет: — Хочу тебя.

И мы срываемся в бездну. По согласию.

Моя кружевная накидка, платье и чулки находят свой временный приют, где-то в районе кресла у стены. А пиджак, рубашка и брюки, пикируют у окна.

Внутренний голос кричит о том, что я пожалею о происходящем, но я прогоняю от себя все рациональные мысли. Потому что сегодня хочется чувствовать все то, что обещает жаркий взгляд Гурьева.

***

Из номера мы выходим спустя три часа, хотя не очень хочется покидать такое уютное убежище от всего окружающего мира. Но у нас еще фотосессия. И мы должны на ней быть. Вениамин и Яська нас ожидают в холле. И когда подруга смотрит на меня то ее глаза превращаются в два больших круглых блюдца.

Видимо, как я не старалась скрыть следы случившегося — у меня это плохо получилось.

— Мальчики, — широко улыбается Яська, — Мы вернемся через десять минут.

И даже не спрашивая моего согласия подруга тянет меня в дамскую комнату.

— Нютка, ты сбрендила? — накидывается с обвинениями Яська.

— Нет, — пожимаю плечами, потому что отпираться смысла уже нет. У подруги хорошо наметан глаз, и она сходу определяет, кто с кем спит и временной интервал случившегося.

— Не понимаю, почему?

— А я не понимаю, когда ты стала такой праведницей. Особенно после того, из-за чего я оказалась в таком положении, — указываю на живот.

— Дура, — вскидывается Яська. —  Нельзя спать с тем, у кого с тобой договор. Эти отношения сразу обречены.

— Ясь, не преувеличивай. Сегодня мы вместе с Виктором, а завтра… — чувствую, как горлу подступает ком, — Я подумаю обо всем позже.

— Куда уж еще позже? Ты не поняла, что втрескалась в него по самые ушки.

— Неправда.

— Правда, Нют. А он нет… ты просто для него интересная игрушка, беременная. У мужика экстрим, а ты взаправду.

— Петрова замолчи, — осаживаю подругу, когда понимаю, что не справляюсь с ее напором. — Лучше помоги с прической и макияжем. На фотографиях я должна выглядеть достойно.

— Как знаешь, Нют.

Мы возвращаемся в холл. Виктор, что-то обсуждает с Вениамином, а затем оборачивается к нам. Я ловлю его теплый взгляд, а затем, что-то происходит. Такая стремительная трансформация. Что я даже теряюсь. Глаза Виктора колючие и совсем чужие, и как будто оценивающие.

Смотрю в том направлении куда смотрит мой уже состоявшийся муж, причем во всех смыслах и мне становится не по себе. Потому что к Виктору направляется такая бомбическая красотка, что даже у меня перехватывает дух.

— Нют, это же Элла Меженцева! — шипит над ухом Яська дергая меня за руку.

— Ну и что…

Я действительно не понимаю, реакции подруги, а вот то, как смотрит на нее Виктор меня очень задевает. Особенно после всего того, что между нами было.

— Ты что! Эта самый крутой дизайнер. У нее даже еще авторская программа выходит по выходном на Главном. Она лично вела проекты у Коломской, Вавиловой.

Я киваю, как китайский болванчик. Через силу преодолеваю свое желание убежать. Да, вот так, моим первым порывом является обыкновенная трусость и жалость к себе. Потому что в Меженцевой чувствуется порода. Она настолько кажется идеальной, что при всей моей симпатичности, я  ощущаю себя настоящим заморышем.

Считаю до пяти, и иду к своему мужу, фиктивному.

— Здравствуйте, — официальным тоном приветствую девушку.

Та изображает приветливость и радушие, но в ее глазах ледяной холод. Так смотрят на никому не нужные вещи: безразлично и поверхностно.

Внутренне ежусь от того, насколько этой Меженцевой удается отгородиться от нежелательного общения.

— Аня, это Элла, — находится тут же Виктор, чтобы разрядить витающее напряжение, между нами.

— Его жена, — проговариваю в продолжение, чтобы обозначить сразу запретную территорию для чужаков.

Меженцева улыбается, обнажая белоснежный ряд зубов, протягивает мне свою изящную руку с идеальным маникюром и алым покрытием на ногтях.

— Приятно познакомиться, Аня.

Ее голос звучит ровно, но ощущения такие, словно передо мной кобра, раскрывшая свой капюшон. Она покачивает слегка головой и вот-вот нападет.

— Интересно получается. Еще несколько часов назад ты был совершенно холост, когда мы летели в самолете, а теперь вот с женой. Кто бы мог подумать, что  скоростными бывают не только авиалайнеры,  — затем девушка смеется и чисто случайно касается рукой локтя в пиджаке Виктора.

— Вы вместе летели? — зачем-то уточняю, и чувствую легкий тычок в спину со стороны подруги.

Да, я не сдерживаюсь, потому что меня настораживают полунамеки от этой Эллы.

— Да, случайная встреча, — отзывается на происходящее Гурьев. — Наши отцы были дружны и занимались одним бизнес-проектом.

Ну что же вот и логичное объяснение. Но я все равно чувствую себя странным образом.

— А, вы, Элла, какими судьба сегодня здесь.

Как мне кажется, Меженцева на мгновение задумывается, но потом берет себя в руки.

— На этот уйкенд меня пригласил друг, — девушка смотрит куда-то поверх моей головы, а затем кому-то машет, приглашая подойти.

Мы с Яськой оборачиваемся и видим, как к нам направляется мускулистый и красивый мужчина облаченный в дорогой костюм. С боку раздается тихий стон подруги.

— Племенной жеребец, — шепчет Яська не отводя взгляда от его фигуры.

— Макс, — проговаривает Элла. — Познакомься, это Виктор Гурьев и его жена, а вы? — вопросительно смотрит на Яську и Вениамина девушка

— Подруга жены, а это пиар-директор, — небрежно указывает в сторону друга и сотрудника Гурьева.

Когда беседа себя исчерпывает, Элла прощается с нами, а ее ухажер нежно целует ее в щеку, и под заливистый смех Меженцевой уводит девушку в лобби-бар.

Виктор сразу как-то мрачнеет, и больше не проявляет никаких телодвижений в мою сторону.

Вместо прогулочной коляски с открытым верхом руководство отеля нам презентует на несколько часов карету.

Но это скорее минус, чем плюс. Потому что в карете довольно душно и почему-то сильно запотевшие стекла, по которым стекает конденсат.

— А может бросим королевские замашки и прогуляемся по воздуху, как простые люди? — предлагает Вениамин, и мы быстро поддакиваем ему, ожидая решения Виктора.

Но мой муж настолько не с нами, что мне даже приходится его немного потормошить, чтобы он хоть как-то отреагировал на предложение своего же друга.

— Как решат все, — проговаривает Виктор, и я еще больше чувствую, что между нами образовалась внезапная трещина.

В парке я немного прихожу в себя. Мне практически удается прогнать плохие мысли. Но Виктор так и ходит с каменным выражением лица. Ну что же наше настоящее довольно быстро нашло свой финал. Оно не выдерживает и суток.

Почему-то в этот момент мне становится жутко, что вот в такой атмосфере мне придется встречать свое материнство.

Замыкаюсь, и смотрю на небольшое озеро и уток, что плавают по нему небольшой стайкой.

Яська, как будто чувствует мое настроение и за первой же пушистой сосной устраивает мне очередной допрос с пристрастием.

— Нют, ну ничего ты как не живая. Даже этот пень краше чем ты, — указывает подруга на поросший мхом спил.

— Ты оказалась права, не стоило мне превращать этот день в настоящий. Я думаю, здесь замешана как-то знакомая Виктора.

— Меженцева? — удивленно рассматривает меня Яська.

— Да. Мне показалось, что она ему интересна.

— Ты помнишь, что этот брак фиктивный? — еще раз уточняет Яська, а у меня от ее вопроса на душе кошки скребут.

— Помню…

— Мне хотя бы не ври. Нют, все что я тебе говорила раньше это от глупости, жалости и зависти. У тебя столько событий происходит в последнее время, сколько у меня на всю жизнь не соберется.

— Не преувеличивай, — обрываю подругу. — Это не ты с котом жила последние несколько лет. О каких таких событиях ты вообще говоришь?! Тут только плакать от собственной дурости и недальновидности…

И мы молчим. Каждая думая о своем.

— А куда это запропастились наши дамы? — голосом коварного соблазнителя проговаривает выглядывающий из-за пышных лап сосны Вениамин.

— Да с такими кавалерами не только пропасть, но и уснуть можно, — отправляет шпильку в их адрес Яська.

Завершение этого совершенно нетакое, как я себе представляла еще с утра.

Мой новоиспеченный муж начинает ссылаться на усталость от перелетов и предлагает разбрестись всем по номерам.

А я даже не знаю, как себя вести… Потому что номер у нас один на двоих, как и кровать. И если днем я еще была уверена, что совместное пребывание в ней никакого не станет тяготить, то сейчас …

В полном молчании мы проходим внутрь гостиничного номера. Виктор оборачивается и говорит:

— Аня, спальня в твоем распоряжении, я сегодня переночую здесь, в гостиной.

И вот в такие минуты не знаешь что лучше. Потому что каждое слово моего фиктивного мужа ощущается как пощечина, при чем наотмашь.

— Анна Петровна, что-то вы побледнели, — я киваю в ответ на замечание гинеколога.

Еще бы я не побледнела! Сегодня очередная сдача анализов, и если к каким-то я уже привыкла, то остальные меня почему-то очень смущают.

На все инфекции и особенно страшные, как те, что на некоторые подвиды самых тяжелых и местами даже смертельных заболеваний.

— Я просто голодная, а еще в процедурный идти.

— Ну кто же этого не дал?! Ни вы первая, ни вы последняя, моя дорога. Беременность не самый страшный период в жизни женщины, вот дальше…

Но Нина Васильевна тут же осекается, потому что я вообще сливаюсь с цветом стен ее кабинета, по крайней мере мне так кажется. Во рту страшно пересохло, и кожа на губах вот-вот потрескается.

— Я понимаю, — тихо отвечаю.

— Может вам дать направление к психологу? — деликатно намекает врач.

— Зачем?

— Вы какая-то напряженная в последнее время, а ребенку состояние матери не должно навредить.

Я бы хотела ее заверить, что ей просто показалось, но не могу… Потому что мое фиктивное супружество потерпело полное фиаско.  И от этого я очень страдаю. Яська как в воду глядела, когда мне устраивала выволочку в туалете загородного отеля.

— Все хорошо, — благодарю Нину Васильевну, забираю обменную карту и направляюсь к процедурному кабинету.

А там таких желающих сдать анализы, толпа, и все в таком же положении, что и я. Я удивленно смотрю на очередь в стенах частной клиники и хочется разреветься.

Но волю чувствам не даю, а иду к администратору, чтобы понять, что вообще это такое…

Администратор улыбается и выжидательно смотрит на меня.

— Простите, мне назначено к восьми тридцати, а там очередь…

— Да, по техническим причинам второй процедурный кабинет закрыт, — и снова эта искусственная улыбка, от которой совсем нелегче.

Это я тут стою с животом. Шестой месяц беременности наполнил мою жизнь большими сюрпризами. И если еще три месяца назад, мое положение было едва заметным, то сейчас, все было видно невооруженным взглядом. А главное живот вырос как будто за одну ночь.

И то, что я немного поплыла — заметил даже Виктор…

В тот день я прорыдала часа три наверное.

Со дня нашей свадьбы мой фиктивный муж больше не касался меня. Он много работал, практически не ночевал в доме, а в те редкие случаи, когда мы встречались просто приветствовал и следовал дальше по своим делам.

Однажды я осмелилась спросить, что произошло, но Виктор ничего не ответил. Сослался на то, что если у меня возникают вопросы, то номер его юриста мне известен.

— Вы можете записаться на этот анализ на другой день, — тут же предлагает девушка, а я мучительно выжидаю дальнейших указаний. — Через два месяца, есть окно. Вас примут первой. Или же вы можете поехать в наш новый филиал…

И когда я думаю рассмотреть этот вариант, тут же его отметаю, потому что новое отделение моей клиники находится на другом конце города.

Я просто не выдержу подобной поездки. Мой токсикоз не прошел в три месяца, а наоборот усилился, и я обнимаюсь с белоснежным другом, как по расписанию через день.

— Нет, спасибо. Лучше сегодня сдам.

Я возвращаюсь к процедурному кабинету и занимаю очередь.

Минуты тянутся настолько медленно, что у меня успевает заболеть поясница, да и ногам в обуви как-то тесно.

Я пытаюсь как-то отвлечься. Сижу и листаю ленту нельзяграма и натыкаюсь на рекламу от авторской дизайн-студии во главе со своей владелицей Эллой Меженцевой.

Пальцы сами тянутся к ее личному профилю, потому что интерьеры меня сейчас меньше всего интересуют.

И то, что я там вижу, меня приводит в полный шок.

Девушка на снимках с мужчиной. И это был совсем не Макс. Причем она фотографирует своего кавалера так, чтобы не было видно его лица. Я листаю и прихожу в тихий ужин. Вот они на балете в вип-ложе, а здесь в дорогущем ресторане «Тьюдор».

Взгляд опускается ниже, и я читаю подпись: «Моя, мой. Это любовь».

И можно было бы порадоваться, что личная жизнь Меженцевой бьет ключом. Только не получается… Потому что на всех этих снимках Виктор Гурьев. Его костюмы, его часы, его стильная прическа. И я не ошибаюсь. Я быстро сверяюсь с датами на этих постах и все совпадает.

Слезы заволакивают глаза, в груди так больно, что просто нет слов. Я чувствую себя живой куклой. Которой дали фамилию, красивый дом и возможность родить комфортно, все остальное как будто для меня не нужно.

А он такой красивый выбирает себе женщину по любви. Он держит Эллу за руку их пальцы сплетены, и видимо и с сексом все у них в порядке.

А я дура. Влюблённая идиотка, которая зачем-то выбрала совсем не в того мужчину.

В переживаниях я не замечаю, как подходит моя очередь, меня окликают и только тогда я иду на процедуру совершенно вымотанная и без сил.

Забор крови проходит быстро и практически безболезненно. Из клиники до дома меня довозит водитель Гурьева.

Я поднимаюсь к себе. Принимаю душ и совсем не обедаю, ложусь в постель и засыпаю. Из сна меня вырывает звонок телефона. На дисплее высвечивается имя гинеколога, я немного подтягиваюсь и затем отвечаю на звонок.

Встревоженный голос Нины Васильевны мне сразу не нравится. Женщина уточняет как я себя чувствую, а потом как будто набравшись храбрости выпаливает информацию о том, что результаты анализа пришли положительными. Но это, конечно все еще неточно и следует пересдать. У меня хватает сил лишь только выяснить какой именно анализ дал положительный результат.

«Сифилис».

Я даже не договариваю, а сбрасываю врача. Сразу лезу в интернет, а оттуда на меня сыпется просто тонна такой информации, что хочется умереть на месте.

Набираю номер телефона подруги и в трубку заливаясь слезами кричу:

— Ясь, мой ребенок может умереть…

— Подожди, не ори, и перестань плакать! Все же было хорошо.

— А теперь нет, потому что я дура… И тогда набираюсь решимости озвучит тот страшный результат, о котором мне сообщила гинеколог.

— Ты что думаешь, что его отец мог…

— Я не знаю…

Захлебываюсь от громкого плача. А что если я потеряю не только ребенка, а что обо мне подумает Виктор… Ведь у нас с ним тоже все было.

Яська командует немедленно ехать к ней, желательно с вещами, потому что я успеваю ей рассказать еще о том, что у Гурьева есть другая.

— Не сиди и не жди его. Надо разобраться что с анализами и перепроверить все в другой клинике. А Гурьев пускай идет лесом! Раз он уже нашел куда пристроить свой…

— Ясь, мне так плохо, — продолжаю реветь.

— Не трусь. Справимся. Я тебя жду.

И когда я отключаюсь, то решаюсь не просто навестить подругу. Я хочу бросить все и вырваться из этой клетки.

Может быть Элла как-то успеет забеременеть от любимого, а я не буду мешать чужому счастью, потому что мое личное, сейчас настолько в опасности, что мне не хватает никаких сил на борьбу за симпатии Гурьева.

Я собираю вещи, и вызываю себе такси. На тумбочку кладу все карты, что мне выдал Виктор. Решаюсь покинуть дом через запасной выход, от замка которого я знаю комбинацию на случай пожара.

Мне не хочется копаться в грязном белье мужчины с которым у нас фиктивный брак, а уж тем более жить в его тени и знать, что ночами он согревает совсем не мою постель.