Я громко зевнула и тут же брезгливо поморщилась. Что за запах? Черт… Не поняла… Почему в моей спальне воняет, как в свинарнике?

Резкая вонь снова ударила в ноздри, и я решительно открыла глаза. Когда сонный туман рассеялся, я от неожиданности дернулась назад, увидев перед собой грязное свиное рыло.

– Хрю, – недовольно сказала свинья и повернулась ко мне не менее «прекрасным» местом. Хотя, судя по тому, что болталось перед моими глазами, это все-таки был кабан. В голове мелькнула мысль, что я умерла и попала в ад. А что? Нормальная версия. Куда еще мог попасть шашлычник? Теперь зажаренные мною свиньи будут преследовать меня вечно.

Из горла вырвался хриплый смешок. Вроде бы выпила вчера совсем чуть-чуть. Да и чтобы напиться, мне одной требовалось, как целой бригаде шахтеров. Ладно, нужно осмотреться и, наконец, столкнуться реальностью, какой бы она ни была.

– Какого хрена? – вырвалось у меня, когда я поняла, что действительно нахожусь в свинарнике. Каким образом?!

Прижавшись спиной к стене, я стала вспоминать, что предшествовало этому странному событию.

В памяти всплыла драка. Так, так… В кафе завалились какие-то отморозки, принялись орать, приставать к официанткам, ломать мебель… Я, как всегда, не спеша сняла шашлык с мангала, стянула неудобный, сковывающий движения халат и вышла в зал. Обычно при виде меня «заднюю» давали даже самые крутые. Хотя я спокойно относилась к своей внешности. Какой уж Бог наградил. С такими габаритами, как у меня, трудно было бороться за красоту. Особенно, когда в роду все были такими. Нас так и называли: «Бобровы на одно лицо» или «Одинаковые бобры». С подросткового возраста усатые, крупные, с выступающей надбровной дугой были что мальчики Бобровы, что девочки. У меня был сорок третий размер обуви. А своей пятерней я могла спокойно обхватить голову пятилетнего ребенка. Еще моей страстью была вкусная еда и, перешагнув сорокапятилетний рубеж, я знатно раздобрела. Но и к этому относилась с философским спокойствием. Подумаешь… велика проблема! Зато какие котлеты, бифштексы, зразы и шашлыки у меня получались! Пальчики оближешь!

Выйдя в зал, я схватила первого попавшегося хулигана за шиворот и впечатала в стену. Девочки-официантки радостно запищали.

– Гаси их, Римма! Покажи, кто здесь хозяин!

Хозяйкой я, конечно, не была, но работала в придорожном кафе «У Карины» уже десять лет. Что давало мне право защищать его как свою собственность. У нас всегда было тихо, так как все знали, что с Риммой по кличке Бифштекс шутки плохи. Но эти нахалы, видимо, были залетными.

Я помнила, как меня ударили по голове бутылкой, но это лишь разозлило. Если бы эти люди знали, что в третьем классе я колола лбом орехи, то не стали бы заниматься подобной чушью. Кулак впечатался в лоб смельчака, и он медленно осел на пол, сжимая розочку из горлышка бутылки.

Не прошло и пяти минут, как все враги были повержены и выброшены на улицу.

– Что бы без тебя делали? – девчата бросились ко мне с обнимашками. – Только ты можешь таких упырей на место поставить! Риммочка наша! Родная!

На это я всегда отвечала так:

– Не хамило бы хлебало – не чесалось бы под гипсом.

Потом приехала полиция, хулиганов забрали, а меня, наверное, в сотый раз попросили быть чуть ласковее.

– Они же все с сотрясением! – пожурил начальник патрульной службы. – Римма, когда-нибудь на тебя такие вот отморозки сами заявление напишут!

Ленечка всегда повторял одно и то же, поэтому я лишь молча кивала, соглашаясь.

– Очухалась, дрянь? – грубый голос вернул меня в действительность. Я прищурилась от яркого света, ворвавшегося в открытые двери. Это мне? Похоже, что да.

В свинарник вошел невысокий мужчина в странном одеянии. На нем была несвежая рубаха с широкими рукавами, перехваченными манжетами. Нечто похожее на бриджи, и грязные чулки, собравшиеся на щиколотках в гармошку, обтягивали кривые ноги. Это он запёр меня сюда? Странно… Уж очень тщедушный мужичонка.

Тем временем незнакомец приблизился ко мне и вдруг схватил за руку.

– Надеюсь, ты поняла, что с тобой будет, если еще раз вздумаешь перечить моей супруге?

Мне было больно, но в этот момент меня беспокоило не это, а вид моей руки. Что это за куриная лапка? Я что, усохла за одну ночь? Стало страшно.

– Ты поняла? – прошипел мужик, склонившись ко мне. От него разило кислой брагой и луком.

– Поняла, – ответила я, чтобы он, наконец, убрал подальше свою мерзкую морду.

«Без паники. Успокойся, Римма. Просто наблюдай.».

«Вонючка», как я прозвала мужика, с легкостью поднял мои телеса, дернув вверх. Это тоже заставило напрячься. Во мне веса больше ста килограммов!

Незнакомец выволок меня из свинарника, и тут я совсем обалдела. От увиденного мне даже перестало хватать воздуха.

Я находилась во дворе старого замка. Вокруг меня возвышались высокие мрачные стены, таящие в себе тихий прохладный полумрак, от которого по спине пробегали мурашки суеверного страха. Мой взгляд устремился вверх. Между зубчатыми башнями сияло чистой синевой далекое небо, а в солнечных лучах, пробивающихся между бойницами, кружились золотистые пылинки. Это что, сон?

Вонючка протащил меня мимо старого колодца, покрытого мхом, потом по потрескавшимся ступеням к просто огромным двойным дверям. Они открылись с визжащим скрипом, впуская нас в полумрак, пропитанный запахом сырости и плесени.

Мужчина толкнул меня вперед, и, не удержавшись на ногах, я упала, больно ударившись коленями о каменный пол. Внутри все противилось происходящему. Мой мозг не воспринимал картину окружающего мира. Он просто закипал, не в силах найти логическое объяснение.

– Ну что? Ты поняла, как не стоит себя вести, Пенелопа? – раздался прямо надо мной надменный женский голос. – Подними голову!

Я сразу же поняла, что обращаются ко мне, и подняла взгляд. Рядом со мной стояла полная женщина в длинном платье глубокого зеленого цвета с бордовыми рукавами, украшенными вышивкой. Ее тусклые волосы мышиного цвета были убраны под сетку из тонкого металла, открывая немного одутловатое лицо с неприятными чертами. Незнакомка напоминала даму из исторических фильмов. И это совсем сбило меня с толку. Нет, это точно сон.

– Отвечай, когда моя супруга говорит с тобой! – болезненный тычок под ребра развеял мои надежды. Похоже, это все-таки реальность.

– Господи, за что нам такое наказание?! – визгливо воскликнула женщина, ударив меня по голове связкой ключей на большом кольце. – Если бы старый барон не прижил эту дрянь со второй женой, у нас бы проблем не было! Отдай ее кому-нибудь!

Я схватилась за голову и сразу почувствовала теплую влагу под пальцами. Ничего себе. Это же кровь!

– Если я отдам ее замуж, то вместе с ней уйдут и земли! – недовольно возразил мужчина. – Я бы лучше продал их подороже! И придушить эту гадину я тоже не могу, потому что тогда земли уйдут в королевскую казну! Ты можешь это понять, Онтария?!

– И что, нам терпеть ее всю жизнь?! – охнула женщина. – Мы не можем себе позволить лишний рот!

– Есть у меня одна мысль… – задумчиво произнес ее муж. – Пенелопа может выйти замуж за нашего Лэри. Тогда земли останутся в семье!

– За Лэри? – удивилась Онтария, но потом радостно воскликнула: – А ведь это выход, дорогой! Пойдем-ка поговорим!

– Сначала я закрою Пенелоппу в ее комнате, – ухмыльнулся мужчина. После чего процедил, обращаясь ко мне: – Вставай! Никто с тобой возиться не будет!

Я поднялась на ноги, желая только одного: остаться в одиночестве, чтобы подумать. Осознать происходящее. Взгляд скользнул по стенам, выложенным из грубого камня. Под выцветшими от времени гербами виднелись глубокие трещины, затянутые паутиной. Ее блестящие нити затянули и оленьи рога, и головы волков со стеклянными глазами, и даже медвежью шкуру, порыжевшую от старости. В центре противоположной входу стены находился огромный камин, который прикрывала кованая решетка, украшенная драконами. Справа от холодного чёрного зева стоял дубовый стол, покрытый толстым слоем пыли…

Нет, это не сон. Но тогда я точно в аду…

Мужчина стал подниматься по лестнице, не глядя на меня. А я пыталась взять себя в руки, часто моргая, чтобы разогнать красные круги, плавающие перед глазами.

– Чего ты замерла?! – прошипела Онтария, толкая меня в плечо. – Глупая, ни к чему не приспособленная дрянь! Безумица! Пошла!

Если бы все это происходило в моем мире, эта кубышка уже бы огребла по полной программе вместе с муженьком. Но сейчас я должна была понять, что вообще происходит со мной! Остальное подождет.

Я стала подниматься следом за мужчиной и услышала, как его жена говорит:

– И собери волосы! Бегаешь с этой косой, будто крестьянка! Смотреть на тебя не могу уже!

Косой? У меня никогда не было косы. И только в этот момент я почувствовала тяжесть волос, лежащих на спине. Да уж, видимо, меня ждет много открытий.

Хозяин сей каменной крепости вел меня все выше и выше, пока мы не оказались возле узкой винтовой лестницы.

– Иди к себе. Скоро твоя жизнь полностью изменится, – он окинул меня насмешливым взглядом. – Ты должна быть благодарна мне, сестрица. А теперь иди и не выходи из своей комнаты, пока тебя не позовут. Поняла, дурочка?

Мужчина быстро пошел вниз, а я повернулась к лестнице. Наверное, нужно подняться по ней. Осторожно, чтобы не задеть лохмотья паутины, свисающие с низкого потолка, я отсчитывала каменные ступени. Двадцать…

Передо мной появилась тяжелая дубовая дверь, украшенная коваными пластинами с заклепками. Я взялась за прохладную ручку и потянула ее на себя. Матерь Божья…

В комнате, открывшейся моему взору, время словно остановилось. Здесь, как и в остальном замке, царила атмосфера заброшенности. И это жилое помещение? Но почему его хозяйка не навела чистоту?

Сквозь щели в ставнях просачивался теплый свет, создавая волшебные узоры на потемневших от времени полах. С высоких балок свисала паутина, похожая на заколдованную сеть, а старую мебель покрывал слой пыли. Мое внимание сразу привлекло круглое зеркало в облезлой раме. Оно стояло на каминной полке и выглядело таким же древним, как и все, что было в этой комнате. С гулко бьющимся сердцем я подошла к камину, из дымохода которого слышался свист ветра. Дрожащей рукой сняла зеркало и поднесла к лицу. Из груди вырвался сдавленный крик. Нет! Это невозможно! Кто это?!

Я принялась лихорадочно ощупывать лицо незнакомки, понимая, что по ту сторону находится именно мое отражение. Но разум отказывался верить в это.

Девушка, которая смотрела на меня из зеркала испуганными глазами, выглядела совсем молоденькой. Лет восемнадцать, не больше. У нее были темно-рыжие, почти медные волосы, голубые глаза с темным ободком по краю, чуть вздернутый нос и тонкая, почти прозрачная кожа с россыпью веснушек. Несмотря на привлекательность, незнакомка выглядела изможденной. Темные круги под глазами, запавшие щеки, заострившиеся черты лица… И этот неприятный запах, исходящий от одежды. Я все явственнее чувствовала его. Может, в платье впиталась вонь свинарника?

Я поставила зеркало на место и прижалась лбом к холодному камню камина. Что произошло? Как я из стокилограммовой шашлычницы придорожного кафе пятидесяти лет от роду превратилась в сие воздушное существо? Нереальность происходящего или, вернее сказать, чересчур реальный чужой мир сводил меня с ума. Я открыла глаза и увидела черного жука, ползущего по краю каминной полки. Он останавливался, шевелил усиками, а потом продолжал свой путь, не обращая на меня никакого внимания. И в этот момент я отчетливо поняла, что я действительно нахожусь где-то в параллельной реальности. Трудно было оспаривать ее существование, видя перед собой такие мелочи.

Я подошла к окну, открыла его и распахнула ставни. От великолепия природы замерло сердце. Перед моим взором огромным полотном простирались луга, усыпанные разноцветными цветами. Над ними возвышались величественные горы, окрашенные в розовые и оранжевые оттенки заката. Их заснеженные вершины, окутанные легким покровом облаков, тянулись к небу и были похожи на гордых стражей. Внизу зеленели лесистые склоны, и ветер доносил до меня аромат разогретой на солнце сосновой смолы.

– Обалдеть… – протянула я. – Обалдеть…

В мозгу начали крутиться шестеренки. Если я сейчас зациклюсь на том, как оказалась здесь, ни к чему хорошему это не приведет. В первую очередь нужно подумать о своем существовании среди недружелюбных людей. Они, скорее всего, являлись родственниками девушки, тело которой заняла моя душа. Мужик назвал меня «сестрица». Онтария являлась его супругой, значит мне она невестка. Я вспомнила слова «брата», что меня прижил какой-то барон со второй женой.

– Господи… я реально думаю над этим? – растерянно прошептала я. – Бароны, замки… Бр-р-р…

Но тогда получалось, что я дочь барона. Почему же ко мне такое отношение? Тут же в голову пришло вполне логичное объяснение. Замок находится в критическом состоянии, из чего не сложно было сделать вывод: его хозяева нуждались в средствах. Сестра – это бремя, лишний рот.

В первый раз в жизни мне захотелось плакать. Зачем со мной так поступили? Почему выдернули из привычного мира? За что?

В дверь тихо постучали, и я настороженно посмотрела на нее. Кого еще принесло?

– Пенни, детка, это я, старый Гудвин! – раздался ласковый мужской голос. – Я кое-что принес.

Я отошла от окна и открыла дверь. Тот, кто находился за ней, точно не был злым человеком.

– Ах, ты ж моя красавица… – в комнату шагнул сухонький старик в потрепанной одежде. Его седые волосы были собраны в низкий хвост и перетянуты старой лентой. Выцветшие глаза излучали доброту, на губах играла ласковая улыбка. – А ну-ка посмотри, кто у меня тут? Я нашел Энн в свинарнике.

Старик выудил из-за спины какой-то серый комок и протянул его мне. Я осторожно взяла его, не представляя, что это может быть. Да это же кукла! У нее была деревянная голова с остатками краски на лице, вместо волос – грязное мочало, одежда давно потеряла вид и стала похожа на лохмотья.

– Ты, наверное, переживала? Думала, что Энн уже не вернется? – Гудвин взял меня под локоть и повел к кровати. – Присядь, я посмотрю, что у тебя с головой.

Его ласковые пальцы раздвинули волосы, где оставалась отметина от удара ключами. Кожа саднила, но это было меньшим из зол.

Странно… Хозяйка этого тела играла в куклы? Вроде бы не ребенок. И мягкий успокаивающий тон старика… Так разговаривают с душевнобольными. Возможно, настоящая Пенелопа отставала в развитии?

– Я сейчас принесу воды, чтобы смыть кровь, – сказал Гудвин, гладя меня по голове. – Иначе она засохнет, и придется отрезать пряди. Ведь леди Онтария позволяет тебе мыть голову только раз в месяц.

Что? Вот откуда этот неприятный запах… Это тело не видело воды и мыла долгое время!

Старик ушел, а я задумалась. Картинка начинала потихоньку складываться. Девочка действительно была больна, а эти изверги издевались над ней! Во мне поднялась волна протеста. Нет, если я уже попала сюда, то нужно с этим что-то делать! Никто больше не посмеет обижать меня. Отсидеться все равно не получится.

– Ничего… человек приспосабливается ко всему, – прошептала я, глядя на куклу, лежащую на коленях. – И мы приспособимся. Правда?

Вернулся Гудвин с кувшином и льняной тряпкой. Он осторожно промыл мне рану, а потом со вздохом сказал:

– Завтра поутру барон уезжает в Торнтвэйн, чтобы увидеться со своим племянником Лэри. Решили они с супругой выдать тебя замуж, моя птичка… Загубят тебя. Загубят бедняжку… И я помочь ничем не смогу… Если бы знал покойный ваш батюшка, какую судьбу тебе уготовили, наверное, из могилы бы поднялся!

Я подняла голову и увидела полные слез глаза старика. Он искренне переживал. Заметив мой взгляд, он быстро отвернулся, вытер слезы, после чего с улыбкой сказал:

– Ты сегодня не укачиваешь Энн? Или она не хочет спать?

Я молчала, не зная, как вести себя. Ладно, дождусь, когда уедет братец, и начну осматриваться. У меня до утра есть время подумать и составить план действий.

До самой ночи я маялась, не находя, чем себя занять. Изучала свою внешность, потом выбила пыль из подушек, положив их на подоконник. Вытряхнула покрывало. Комната требовала генеральной уборки, ведь здесь просто невозможно было находиться! Но больше всего я хотела помыться. Исходящее от тела амбре начинало действовать на нервы.

Гудвин пришел еще раз, когда я уже начинала засыпать. Старик принес мне ужин. Это было одно небольшое яблоко, кусок черного хлеба и кубик кислого сыра.

– Поешь, моя птичка, совсем ведь исхудала…

Я с трудом запихнула в себя все, что он принес, понимая, что перебирать в моем случае не лучший выход. Мне нужны были силы.

Всю ночь меня мучили кошмары. Обрывки снов пролетали, будто стая птиц, не задерживаясь в голове. А когда я проснулась, то долго не открывала глаза, мечтая, что сейчас окажусь в своей кровати. Но ничего не изменилось. Та же пыльная комната, те же заснеженные вершины за окном. За ним раздались какие-то звуки и, встав с кровати, я выглянула на улицу. От замка удалялась лошадь, в седле которой находился хозяин. Поехал сватать мне своего племянника… Ну-ну…

Я вышла из комнаты, спустилась по винтовой лестнице и столкнулась в холле с Гудвином. Он, видимо, направлялся ко мне, неся поднос, накрытый полотенцем.

– Пенни, детка, тебе лучше вернуться в свою комнату, – старик мягко подтолкнул меня к лестнице. – Не приведи Господь, тебя леди Онтария увидит!

– А где она? – спросила я, не двигаясь с места. – Мне нужно поговорить с ней.

Старик уставился на меня изумленным взглядом.

– О чем поговорить, Пенни?

– О жизни, – я усмехнулась. – Так где она?

– В столовой, – Гудвин кивнул на дверь. Выражение его лица говорило, что старик пребывает в полном шоке.

– Спасибо, – я приподняла полотенце, прикрывающее завтрак. Кусок хлеба, деревянная плошка с отвратной размазней, издалека напоминающей кашу, и кружка с водой. – О, чудесный завтрак. Дай-ка я возьму поднос. Поделюсь завтраком с невесткой.

Старик позволил забрать у себя поднос и наблюдал за мной с приоткрытым ртом, пока я шла к дверям столовой.

Столовая, несмотря на царивший упадок в замке, выглядела величественно. В огромные, окруженные резьбой окна заглядывало утреннее солнце, и его лучи скользили по высоким потолкам, украшенным лепниной. Посередине комнаты стоял длинный дубовый стол, в конце которого сидела леди Онтария. Я прошла мимо ряда стульев, обитых потерявшей вид парчой, и остановилась рядом с хозяйкой замка. Она смотрела на меня со смесью удивления, брезгливости и неприязни.

– Какого черта ты здесь делаешь, Пенелопа? Кто разрешал тебе покидать комнату? – леди Онтария говорила, поджав губы, будто делала мне одолжение. – От тебя дурно пахнет. Я начинаю терять аппетит! Поди вон! Немедленно!

Я почти не слушала ее вопли, глядя на еду, стоящую перед женщиной. В этом они себе с мужем, похоже, не отказывали. Завтрак Онтарии состоял из вина, какого-то мяса, плавающего в соусе цвета «детской неожиданности», свежеиспеченного хлеба, сливочного масла, вареных яиц и молока в кувшине.

Звон брошенного на стол подноса заставил леди Онтарию испуганно вздрогнуть. Я же присела на стул и тоже процедила сквозь зубы:

– Если бы я могла помыться и сменить одежду, то пахла бы куда лучше, дорогая невестка.

Лицо женщины вытянулось, а глаза стали просто огромными. Видимо, ее шокировала моя связная речь.

– Вино с утра? – я тем временем протянула руку, взяла ее рюмку и понюхала. – Фу-у-у… пожалуй, это пахнет хуже, чем я… Вы в курсе, что женский алкоголизм неизлечим? Пить с утра женщине?.. Ужас.

Я не спеша очистила яйцо, взяла кусок еще теплого хлеба и с удовольствием принялась за еду.

– Ты сошла с ума?! – визгливо воскликнула леди Онтария, вскакивая со стула. – Пошла вон, иначе я позову слуг, и тебя снова запрут в свинарнике!

Тщательно прожевав то, чем был набит мой рот, я ласково улыбнулась ей:

– Попробуйте. Я устрою такое, что ваш племянник умчится отсюда сломя голову. Вот тогда вам точно не видать моих земель, как своих ушей, – медленно поднявшись, я приблизилась к Онтарии. Она была ниже ростом, поэтому под моим угрожающим взглядом сжалась еще сильнее. – А еще я могу пробраться ночью в вашу комнату и придушить подушкой… Вы будете сладко спать, даже не подозревая, что смерть уже пришла и протягивает к вам свои костлявые руки… – я зловеще зашептала:

– Раз, два. Пенни идёт за тобой!

Три, четыре. Лучше дверь закрой!

Пять, шесть, возьми своё распятие!

Семь, восемь, не засыпай до утра!

Девять, десять, больше никогда не спи…

Песенка из фильма «Кошмары на улице Вязов» вписалась в мою речь просто отлично.

Конечно, я блефовала: ведь спрогнозировать реакцию незнакомого человека было невозможно. Плюс мне не известны все нюансы. Но оказалось, что я надавила на нужную кнопку.

Женщина таращилась на меня глазами, полными ужаса, не понимая, что происходит. После моих последних слов она смертельно побледнела.

– Господь, Бог мой! – вскрикнула Онтария, отскакивая в сторону. – Пенелопа, что с тобой происходит?! Ты ведешь себя очень странно! Ты пугаешь меня!

– Мне давно пора бы уже себя вести подобным образом, – я усилила хватку, понимая, что «жертва» попалась на крючок. – Сейчас я позавтракаю, а потом приму ванну. Надеюсь, для меня найдется чистая одежда?

Мой взгляд был тяжелым, а голос оставался холодным. Я оказалась на краю пропасти, и сейчас все зависело от силы воли. На кону стояло нечто большее, чем просто победа в этом противостоянии. Я начала битву за саму себя.

– Я жду ответа, леди Отария, – каждое мое слово, как острый камень, отскакивало от мрачных стен столовой.

– Думаю, у меня найдется что-нибудь для тебя, – дрожащим голосом произнесла женщина, а потом, всхлипнув, вдруг помчалась к двери, приподняв подол платья.

Я вернулась на место и рассмеялась. Если от былой силы ничего не осталось, значит, нужно активно пользоваться мозгом. Но это было только начало войны, и иллюзий я не питала. Поэтому всегда нужно быть начеку. На шаг впереди своих врагов.

– Занесло, так занесло… – прошептала я, намазывая хлеб маслом. – Вот тебе и шашлык с люлями…

После завтрака мне захотелось пройтись по замку. Нужно было понять, сколько слуг имеется в распоряжении родственников. Как они относились к бедняжке Пенелопе? Можно ли надеяться на поддержку с их стороны?

– Пенни, крошка, ты здесь? – дверь приоткрылась, и в столовую заглянул старый Гудвин.

– Да, пока здесь, но хочу прогуляться, – ответила я, поднимаясь из-за стола. – Леди Онтария распорядилась, чтобы мне нагрели воды для ванны?

– Да. И это удивительно… – старик с опаской приблизился ко мне. – Пенни, ты себя хорошо чувствуешь?

– Я себя чувствую отлично, – мне были понятны его страхи. – В голове будто прояснилось.

– Это Господь излечил твою головушку, дитя! – Гудвин заплакал, гладя меня по плечу. – Настоящее чудо! А может, это случилось после того как леди Онтария ударила тебя ключами?

– Может, и так, – согласилась я. Все-таки находить объяснения для необразованных людей легче. Как бы свое выздоровление я объясняла в более просвещенном времени? – Ты прогуляешься со мной?

– Пенни, девочка, у меня много работы, – грустно вздохнул старик. – Если я не начищу всю обувь, меня оставят без ужина.

– Что ж, занимайся своими делами, – я улыбнулась ему, но в душе у меня снова поднялась буря. Оставят без ужина? Старика? Чертовы садисты…

Первым делом я отправилась на кухню – святая святых любого дома. Но и тут меня ожидало разочарование.

Солнце почти не пробивалось сквозь узкое окно, закрытое решеткой, и в помещении царил полумрак. Закопченный очаг, расположенный напротив двери, выглядел устрашающе. В огромном жерле пылал огонь, а над ним висел котел с водой. Под потолком плотной серой пеленой висел чад, и у меня моментально запершило в горле. Длинный каменный стол был уставлен медными кастрюлями и деревянными мисками с остатками еды, которые облепили жирные мухи. Меня чуть не стошнило при виде такого безобразия. Есть пищу, приготовленную на этой кухне, было опасно для жизни.

– Пенни? – из-за стола показалась голова в темном платке, а потом и вся женщина. На вид ей было лет сорок с небольшим. Она вытерла лоб мокрой рукой, после чего настороженно поинтересовалась: – Говорят, у тебя в голове прояснилось?

– Чудо Господне, – кивнула я, заглянув за угол стола. – Почему здесь так грязно?

На полу стояла большая лохань, в которой женщина, похоже, мыла посуду, выбрасывая перед этим отходы в деревянное ведро.

– Так кухня же… – удивилась женщина, наблюдая за мной боязливым взглядом. – Откуда тут чистоте взяться?

Действительно, глупость какая. Чистота…

– А где остальные слуги? – я огляделась. Дверь между грубо сколоченными стеллажами определённо вела в кладовую. Безобразный буфет, стоящий по левую сторону у стены, был весь покрыт сажей, на которой отчетливо виднелись отпечатки пальцев.

– Гудвин чистит обувь на улице, Рон и Банч в свинарнике… А Кастилия, наверное, с леди Онтарией… – женщина явно боялась меня. Она вытерла руки о грязный фартук и вдруг попросила: – Пенни, прошу тебя, успокой меня! Успокой свою Дези!

Я недоуменно приподняла бровь, и она кивнула на распятие, висящее на стене.

– Прикоснись к нему, чтобы я знала, что в тебя не вселился нечистый дух!

Ах, ну конечно! Что еще могли подумать бедные люди.

– Во мне только один нечистый дух! Тот, который исходит от меня, – проворчала я, касаясь распятия двумя руками.

– Значит, точно чудо! – облегченно выдохнула женщина. – Пенни, я так рада! Налить тебе овсяного отвара?

– Нет, нет! Спасибо! Попозже! – быстро сказала я, с ужасом представляя сие «лакомство» из недомытой кастрюли. С этим нужно что-то делать… Да здесь со всем нужно что-то делать! Эх, шашлыки с люлями!

Я вернулась к себе в комнату, а примерно через полчаса меня пригласили купаться. Старый Гудвин выглядел очень усталым, и мне было ужасно жаль его.

– Пойдем, деточка. Водичка уже нагрелась, – переводя дыхание, сказал он. – Попросить Дези, чтобы она помогла тебе?

Дези… Дези… А! Кухарка!

– Нет, не нужно. Я справлюсь сама, – ответила я, предвкушая приятные процедуры. – У меня есть чистая одежда?

– Да, Кастилия принесла платье и исподнее в помывочную, – с улыбкой ответил старик. – Пенни, я до сих пор не верю, что Господь вернул разум в твою головку!

Мы вышли из комнаты и, спускаясь по лестнице, я вдруг снова вспомнила разговор леди Онтарии с мужем. Что за земли мне принадлежали?

– Гудвин, скажи, что мне принадлежит в этом доме?

– Покойный барон оставил тебе земли, которые находятся сразу за Монтонским лесом. Их не много, но это лакомый кусок, Пенни… – старик повернулся ко мне. – А еще я слышал, что твой батюшка написал в завещании, что ты можешь взять из замка двух слуг, любую живность и какие-то деньги. Но только после того, как тебе исполнится восемнадцать лет.

– Понятно… – я задумчиво нахмурилась. Интересно, сколько мне осталось до совершеннолетия?

– Только разве хозяин позволит тебе хоть что-то взять отсюда? – Гудвин тяжело вздохнул. – Ты помнишь, как в день твоего восемнадцатилетия брат закрыл тебя в конюшне? Было ужасно холодно, и ты потом долго болела…

– Что? – я замерла, боясь спугнуть надежду. – В день моего восемнадцатилетия?

– Да… За три дня до Рождества, Пенни… – старик улыбнулся. – Помнишь?

Так я уже имею право на наследство?! У меня внутри все перевернулось от такой новости. Понятно теперь, что так заботит братца. Отжать земли у дурочки, пока она не преставилась. По его словам если Пенни, то бишь я, умрет, то земли перейдут в королевскую казну. Но если я умру, будучи замужем, то и наследство останется в семье? Тогда что помешает родственникам прибить меня после свадьбы с этим Лэри? Иллюзий я давно не питала.

– О чем ты думаешь, птичка? – ласково спросил Гудвин. Он все еще видел во мне дурочку Пенни. Но я не обижалась, ведь перемены были настолько стремительными, что привыкнуть к ним за один день невозможно. Мне самой казалось, что я сплю и вижу красочный сон.

– Может, ты знаешь, где лежит завещание? – прошептала я.

– Наверное, среди бумаг в кабинете… – растерялся старик, а потом поднял на меня испуганные глаза. – Пенни, ты хочешь…

– Я хочу взять свое. И сделаю это, – усмехнулась я. Раз уж меня занесло непонятно куда, то нужно как-то устраиваться! Плакать и страдать по ушедшей жизни буду потом. На стрессе можно горы свернуть. У меня всегда так было. – Через сколько дней вернется мой брат?

– Не раньше чем через неделю…

– Хорошо. Идем за завещанием, – я была сама решительность.

– Но завещание еще нужно найти! – воскликнул старик. – Кабинет заперт на ключ!

– А ключ где?

– Его леди Онтария всегда носит на поясе. – Гудвин совсем разволновался. – Пенни, что ты задумала?

– Хочу восстановить справедливость, – процедила я. – Проводи меня к комнате невестки.

Старик покачал головой, но послушно пошел дальше. Я же шла и думала о том, что нужно брать нахрапом, пока есть возможность. Онтария точно не сможет мне помешать заполучить наследство. А когда вернется братец с женихом, меня здесь уже не будет.

Мы подошли к темной тяжелой двери и Гудвин кивнул, давая понять, что это и есть покои хозяйки замка.

– Подожди меня здесь, – сказала я и громко постучала.

Дверь сразу же открылась, и в образовавшейся щели появилось лицо незнакомой женщины. Она испуганно уставилась на меня, а потом проблеяла:

– Леди, здесь… здесь Пенелопа!

– И она хочет войти, – я толкнула дверь вместе с женщиной, которая видимо, не собиралась меня впускать.

– Ох! – воскликнула она, заваливаясь к стене. – Госпожа!

Онтария лежала на кровати с компрессом на голове и напоминала умирающего лебедя. Ключи я увидела сразу. Они были надеты на пояс женщины. Разводить светские беседы мне было некогда, поэтому я подошла к невестке и схватилась за кожаную тесьму, украшенную какими-то бляшками. Онтария несколько секунд таращилась на меня обалдевшим взглядом, а потом завопила дурным голосом.

– Кастилия! Помоги-и-и-и!

Я посмотрела на служанку через плечо, вложив в свой взгляд всю злобу, на которую была способна.

– Только подойди, удавлю.

Кастилия закрыла лицо руками и запричитала, забившись в угол. Я же продолжила бороться с невесткой. Она вцепилась мне в руки, пытаясь оторвать их от пояса. При этом родственница издавала звуки, похожие на гудок тепловоза.

– Да ты посмотри на нее! – раздраженно рявкнула я и, скинув конечности Онтарии, влепила ей щелбан. Причем самый настоящий, который в простонародье называют «фофан». Кладешь ладонь на лоб человека и оттягиваешь средний палец.

– А-а-а-а-а! – завыла невестка, прижимая руку к голове. – Убила-а-а-а!

Тем временем я расстегнула застежку пояса и сняла ключи.

– Жива будешь, не волнуйся.

Пройдя мимо трясущейся Кастилии, я вышла в коридор, где меня ждал испуганный Гудвин.

– Что произошло, Пенни?

– Онтария не хотела ключи отдавать, – хмыкнула я. – Где кабинет?

– Нет! Я запрещаю! – раздался из спальни надрывный крик. – Не сметь!

– Ага, ага… как же… – я в ожидании уставилась на старика. – Ну?

Он опять повел меня по коридорам, а сзади слышался топот каблуков невестки. Она бежала за нами, видимо намереваясь помешать мне войти в кабинет.

– Гудвин! Старая пиявка! Я изобью тебя! Выкину из замка! – задыхаясь, кричала Онтария. – Натравлю собак!

– Не бойся. Ты мой слуга и никто тебя не тронет, – я многозначительно взглянула на Гудвина. – И с этих пор ты будешь делать только то, что я тебе скажу.

Кабинет находился на первом этаже в самом конце коридора. Старик остановился, со страхом глядя на приближающуюся невестку, а я потрясла ключами.

– Какой из них?

– Вот этот, с круглой головкой, – сказал Гудвин, и я воткнула его в замочную скважину. Но как только дверь начала открываться, Онтария рванула вперед, отталкивая меня в сторону. Она ворвалась в кабинет и сразу бросилась к столу из красного дерева. Открыв ящик, невестка схватила какую-то бумагу, сдав себя этим с потрохами, после чего попыталась засунуть ее себе в декольте.

– Зря, – вздохнула я, направляясь к ней. – Эх, шашлыки с люлями!

Онтария бросилась в сторону, зацепилась ногой за ножку кресла и упала на пол.

– Сама все сделала, – я оседлала ее, запустила руку в вырез платья и достала бумагу. – Так… что у нас здесь? Завещание… Отлично…

– Ты поплатишься за это! Мариес вернется и… – закатилась в визге невестка, но я оборвала ее:

– Не впечатлила. Можешь не трудиться нагнать на меня страху. Все, отдыхай. Вечером я озвучу, кого из слуг заберу с собой. Какую живность прихвачу… Ах, да, деньги приготовь, дорогая невестка. Иначе…

Я сделала жест, будто скручиваю невидимую шею и подмигнула Онтарии. Теперь мне точно нужно убираться из этого места. И чем раньше, тем лучше. А сейчас ванна, ванна и еще раз ванна!

Помывочная произвела на меня угнетающее впечатление. Похоже, в замке вообще ничего не делалось. Продуваемая сквозняками полутемная комната с огроменным очагом больше походила на адовую пыточную. Покрытые налетом котлы для стирки, паутина по углам, сваленные в углу вальки и рубели, которым, видимо, редко пользовались. Хозяева из Онтарии и брата Пенелопы были явно никудышными.

Я закашлялась от дыма, который наполнял комнату. Похоже, что и дымоход был неисправен. Как и все в этом доме.

Мне пришлось самой наполнять себе бадью, набирая воду большим медным черпаком. Все немногочисленные слуги, имеющиеся в замке, были заняты и, естественно, никто меня обслуживать не спешил. А заставлять гнуть спину старого Гудвина было для меня вообще за гранью. Оставив ведро теплой воды, чтобы полить себя после купания, я разделась и забралась в бадью. У меня даже в носу засвербело от запаха черного куска мыла, найденного на полке. Фу, какая гадость! Но, как говориться, за неимением лучшего…

Сначала я вымыла волосы, намылив их несколько раз, а потом уже отдраила кожу куском грубой мешковины. Бедная Пенелопа, как она жила в такой грязи? Слава Богу, что еще по голове не ползали… Из такой-то гривы вывести «живность» было бы не так просто.

Помывшись, я замоталась в застиранную простынь и присела у догорающего очага. Все это мытье, конечно, одно название. Дым впитывался в мокрые волосы, да и одежда не внушала доверия в плане чистоты. Наверное, считалось, что если на ней нет пятен, то уже хорошо. Ну ничего, главное выбраться отсюда. А дальше я уже стану строить свою жизнь. Единственной проблемой было жилье. Но если в завещании сказано, что я могу уйти, взяв с собой слуг и животных, значит, мне было где притулить голову.

Воду из бадьи пришлось выплескивать прямо в окно. Закончив с этим, я вышла из помывочной и сразу же увидела Гудвина.

– Ты что, ждал меня?

– Конечно, а вдруг помощь какая понадобилась бы? – как всегда, ласково сказал старик. – Что делать думаешь, птичка моя?

– Проводить ревизию, – я решительно направилась на кухню, а Гудвин засеменил за мной.

– Что проводить, Пенни?

– Мы уезжаем. Нам нужна посуда и еще много чего.

– Мы уезжаем?! Когда?! – старик обогнал меня и испуганно заглянул в глаза.

– Завтра утром. Еще до рассвета, – ответила я, после чего спросила: – Скажи, а на моих землях есть какое-нибудь жилище?

– Есть, Пенни… Я был там один раз. Несколько лет назад. И уже тогда оно пришло в упадок. Когда-то это был охотничий домик покойного барона, – Гудвин очень разволновался. – Птичка моя, я уже стар и не смогу отремонтировать крышу или почистить дымоход…

– Ничего, все сделаем, не переживай, – я похлопала его по плечу, чем вызвала еще большее удивление. – Пока еще тепло.

Мы вошли в кухню, и Дези сразу же бросила чистить лук. Она с любопытством наблюдала, как я хожу по комнате, заглядывая во все шкафы.

– Пенни, ты что-то ищешь?

– Есть мешок? – спросила я. – Побольше.

– Есть… – повариха кивнула на ворох мешков в углу, а потом повернулась к Гудвину. – Что такое? Ты знаешь, в чем дело?

– Мы уезжаем, – с гордостью заявил старик. – Пенни и я!

– Как это? – женщина совсем растерялась. – Нашу птичку куда-то отсылают?

– Нет. Пенелопа теперь будет жить на своих землях. Девочке ее отец оставил наследство! – Гудвин поднял указательный палец вверх. – Видать, Господь смотрел-смотрел на ее мучения и решил, что хватит бедняжке маяться! Он вернул ей разум!

Тем временем я складывала в мешок посуду, которая мне могла понадобиться. Если уж уходить, то полностью экипированной, а не бежать с пустыми руками, вытаращив глаза. Нет, это не в правилах Риммы Бифштекса.

– Я тоже хочу с вами! Пенни, возьми меня с собой! – вдруг взмолилась Дези. – Прошу тебя! Сил уж нет работать здесь за гроши!

– Дези, у меня вообще будешь работать только за еду, – предупредила я. – Пока что-то измениться, пройдет немало времени.

– Зато никто не станет раздавать тычки! У меня уже ребра болят от постоянных побоев! – всхлипнула женщина. – А идти мне некуда!

– Хорошо, собирай вещи, – обрадовала я ее. Ну а что? Женские руки в хозяйстве не помешают. – Только смотри, на моей кухне такой грязи не будет. Поняла?

– Я все сделаю, Пенни! Клянусь тебе святым Бургольдом! – радостно воскликнула Дези, бросаясь ко мне. Повариха упала на колени и обняла меня за талию. – Как же хорошо, что Господь излечил твою головушку!

Следующим этапом должна была стать ревизия живности. Свиней я видела, а вот было ли что-то еще в замке, я собиралась выяснить прямо сейчас.

– Идем в свинарник, – сказала я Гудвину. – Там тоже есть то, что принадлежит мне.

Слуги переглянулись. В их глазах читалось восхищение, смешанное с суеверным ужасом.

– Пойдем, Пенни! Пойдем, деточка! – старик забрал у меня мешок с посудой и сунул его Дези. – Спрячь.

В свинарнике уже никого не было. Двое тщедушных мужичков сидели рядом в куче сена, поедая черный хлеб с пареной репой. Похоже, это были те самые Рон и Банч, о которых говорила Дези.

Они проводили нас удивленными взглядами, но ничего не сказали.

Я окинула взглядом повизгивающих грязных хрюшек и сразу заметила супоросную свинью. Вот ее я и возьму. Вместе с ней поедет на новое место жительства крепкий и активный хряк. Эта парочка будет плодиться и размножаться мне на радость.

– Какая скотина ещё есть в хозяйстве? – поинтересовалась я у Гудвина, прикидывая, как стану перевозить все свое добро. Наверняка придется отвоевывать какую-нибудь телегу у Онтарии. Вот только одного «транспортного средства» будет мало…

– Так куры есть, утки… – сказал старик. – Гуси… В птичник тоже пойдем?

– Конечно! – я потерла руки от предвкушения. Главное: не забыть еще отсыпать зерна для птицы.

Наступил вечер. В распахнутые окна замка залетали ароматы цветов, а небо окрасилось во все оттенки сиреневого. Где-то ухал филин, и его ночная песня была похожа на таинственное заклинание. Я попросила Гудвина, чтобы он передал Онтарии, что я хочу встретиться с ней в кабинете. Пришла пора поставить все точки над «i».

Старик вернулся довольно быстро. Он вошел в комнату и, задыхаясь, сказал:

– Пенни, леди Онтария заперлась у себя в покоях и отказывается разговаривать с тобой!

Так, так, так… Значит, невестка решила держать оборону… Зря. Я хотела по-хорошему…

– Отказывается? – я злобно улыбнулась. – Сейчас мы посмотрим, как она запоет…

Спустившись в холл, я залезла на дубовый стол и сняла со стены тяжелую алебарду. Гудвин с ужасом наблюдал за происходящим, прижав руку ко рту.

А меня просто распирало от гнева. Да что ж за баба такая, эта Онтария? Никак не хочет понять, что со мной шутки плохи.

Скрежет лезвия алебарды, наверное, стоял по всему замку, когда я волокла ее за собой. Сейчас поговорим по-другому.

Поднявшись к покоям невестки, я сначала вежливо постучала.

– Кто там? – раздался испуганный голос Кастилии.

– Пенелопа, – ответила я, постукивая носком башмака по полу.

– Леди не желает тебя видеть, – пискнула служанка. – Уходи!

Ну что ж, видит Бог, я пыталась.

Размахнувшись, я ударила алебардой по двери с такой силой, что полетели щепки во все стороны. Из комнаты послышались вопли, полные ужаса.

– Советую вам открыть, дорогая невестка! – громко сказала я, после чего еще раз влупила алебардой по двери. Острое лезвие секло дерево, как нож капусту. – Иначе мне придется выбить дверь и провести с вами серьезный разговор!

Прерывающийся вой Кастилии звучал все громче и отчаяннее.

Дверь мне все-таки открыли. Кажется, испуганные женщины решили, что если не впустить меня, то я взбешусь еще больше и грешным делом, прибью их прямо на месте. Ведь кто знает, что в голове у дурочки?

Я вошла в комнату и чуть не рассмеялась. Онтария вместе со служанкой сидели за кроватью, забаррикадировавшись подушками. Их испуганные глаза наблюдали за каждым моим движением.

– Чего ты хочешь?! – сдавленно воскликнула невестка. – Что мне нужно сделать, чтобы ты отстала от меня?!

– Я же сказала: мне нужно то, что оставил отец. В данном случае это деньги. В завещании говорится о… – я достала из декольте документ и пробежалась по нему глазами. – Итак, в завещании говорится о сумме в четыреста тир.

Естественно, я даже не подозревала, что можно купить на такую сумму. Но это мои деньги, поэтому дарить их не собиралась.

– Я не могу отдать тебе четыреста тир! – возмущенно крикнула Онтария из-за горы подушек. – Это слишком много для тебя! Ты не умеешь распоряжаться деньгами!

– Дело в том, что я не прошу, а требую свои деньги, – грозно произнесла я, стукнув рукоятью алебарды по полу. – И это не ваше дело, на что мне приспичит их потратить! Итак, я жду.

Невестка замолчала, суетливо копошась за «баррикадой». Интересно, что она там делает? Но тут же ко мне пришло понимание. Наверное, деньги у Онтарии! Что ж, это еще лучше! Все вопросы решим на месте.

И тут неповоротливая Кастилия проявила чудеса гуттаперчевости. Она вскочила на ноги, изогнулась до хруста в пояснице и распахнула окно. Служанка вывалилась в него почти по пояс, вереща, будто пожарная сирена:

– Ро-о-он! Ба-а-а-анч! На помо-о-ощь!

– Ах ты зараза… – прищурившись, прошептала я. – Ну ладно…

Мне пришлось задвинуть на двери засов, чтобы явившиеся на призыв слуги не мешались под ногами. Несмотря на то, что Рон с Банчем не отличались мужской силой, сейчас я была заточена в теле хрупкой девушки. Поэтому переоценивать свои возможности не собиралась.

Мне хватило нескольких секунд, чтобы понять, как действовать дальше.

Тем временем Кастилия продолжала орать из окна, а Онтария наблюдала за мной, вцепившись в край подушки. Сдернув шнур с балдахина, я накинула его на ручки оконных створок и завязала на узел. Голова служанки оказалась в ловушке. Женщина завопила пуще прежнего, дергаясь всем телом, но это с её стороны была бесполезная трата времени и усилий.

– Теперь с тобой, – я повернулась к Онтарии. – Вот что ты за баба такая недалекая? Все время ищешь приключения на свою пятую точку… Нет бы мирно разойтись!

– Не подходи! – невестка засучила ногами, пытаясь оттолкнуть меня. – Ты ничего не получишь!

– Ну да, ну да… – я отшвыривала подушки одну за другой, подбираясь все ближе. – Что еще расскажешь?

– У меня нет денег! Ими распоряжается супруг! – родственница уперлась спиной в стену.

Но я не верила ей. Онтария пыталась выкрутиться, понимая, что от меня уже никуда не деться. Судя по ее реакции, четыреста тир – приличная сумма. Значит, спрятать деньги в декольте невестка точно не могла. Я нагнулась и резко подцепила подол ее платья алебардой, вызвав этим истеричный визг.

Ага! А вот и богатство! Привязанные на веревки кошели свисали с пояса Онтарии. Мне пришлось сесть на нее, так как невестка принялась дергаться и извиваться, пытаясь освободиться. Приложив немного усилий, я завязала поднятый подол узлом над ее головой.

– Эх, шашлыки с люлями! – вырвалось у меня, когда я вытрясла один из кошелей на кровать. Оказалось, здесь ходили бумажные деньги! Они были из толстой бумаги с изображением какого-то мужика с закрученными усами. Видимо, местный сюзерен.

В дверь забарабанили, и из коридора раздались мужские голоса:

– Леди, с вами все в порядке? Это мы – Бранч и Рон!

– Помогите! Ломайте дверь! – закричала невестка, катаясь по полу. – Спасите меня от этой безумицы!

Несколько ударов заставили дверь легонько задрожать, но после этого воцарилась тишина. Мужчины поняли, что им не справиться, или отправились за какими-нибудь инструментами?

Я тоже времени не теряла. Отсчитав ровно четыреста тир, сложила остальные обратно. Мне чужого не надо.

– Что ты там делаешь?! Пенни, мерзавка! – визжала Онтария из импровизированного мешка. – Воруешь мои деньги?! Пенни-и-и-и-и! Не смей! Мариес вернется и изобьет тебя! Живого места не оставит!

– Затухни, – прошептала я, пряча свое добро в панталоны. – На месте твои деньги. И мои тоже.

Оставаться в комнате невестки не имело смысла, поэтому нужно было действовать на свой страх и риск.

Взяв алебарду, я отодвинула засов и решительно распахнула дверь, приготовившись дать отпор Рону и Банчу. Но делать этого не пришлось. В коридоре разворачивался свой «боевик». Старый Гудвин вместе с кухаркой Дези прижали мужчин к стене вилами, всем своим видом давая понять, что все очень и очень серьезно.

– Иди спокойно, Пенни! Мы их держим! – грозно заявил Гудвин, не сводя с них взгляда.

Я плотно закрыла дверь и тихо сказала, обращаясь к обалдевшим Рону и Банчу:

– Хотите заработать деньжат? Леди Онтария ничего не узнает.

Мужчины закивали головами.

– Отлично. Отпустите их, – распорядилась я и добавила: – Гудвин, ты пойдешь с нами. Дези, освободи Кастилию, после чего запри их в комнате. Хорошо?

– Все сделаю, Пенни! – с улыбкой произнесла кухарка.

– И сразу спускайся в свинарник, – продолжила я. – Будем собираться в дорогу.

Под светом яркой луны мы собирали вещи, укладывая их в телегу. Рон и Банч ловили птицу, засовывали ее в деревянные клетки, насыпали в мешки зерно. Кстати, на саму телегу тоже крепилась большая клеть, разделенная на два отсека. Ее устанавливали, когда перевозили свиней.

– Пенни, нам придется возвращаться в замок. За один раз мы все не перевезем, – предупредил меня Гудвин.

– Ничего, у нас есть время. Я должна забрать все, что мне принадлежит, – меня абсолютно не пугало происходящее. Главное – тщательно продумать план действий.

– Госпожа Пенелопа… Вы позволите обратиться?

Я удивленно обернулась на мужской голос, в котором звучали смущенные нотки. Госпожа? Вы позволите обратиться? Интересно…

– Да, Рон. Я слушаю.

– Позвольте нам поехать с вами! Мы с Банчем станем помогать по хозяйству!

– Мне позволено взять из замка только двух слуг. Да и платить мне вам нечем! – с сожалением ответила я.

– Разве мы собственность барона? Мы можем уйти в любой момент! Вот только работы нет в этих краях, поэтому приходится горбатиться в замке вашего брата! – горячо заявил Рон. – Вы так лихо разобрались с леди Онтарией и ее служанкой! Я сказал Банчу: «Не зря Господь вернул Пенелопе рассудок! Она еще прославится на все королевство!». А мои слова всегда сбываются!

– Благодарю, конечно… Но я же говорю, мне нечем вам платить… Неизвестно, когда дела пойдут в гору… – попыталась я объяснить слуге свое шаткое положение, на что он снова взмолился:

– Мы с Банчем станем охотиться, ловить рыбу в озере! Заниматься свинарником! Госпожа, потом народятся поросята! К следующему году мясо будем продавать! Хотели в город податься. Да там тоже не мёд! Здесь хоть все свое, родное!

– Я даже не знаю, где мы жить будем! – привела я последний аргумент.

Но и на это у Рона имелся ответ:

– Вот именно! Еще и свиньям с птицей место нужно! Кто это строить будет?

– Хорошо, едем все вместе! – улыбнулась я. И мужчина, низко поклонившись, помчался прочь, голося во все горло:

– Ба-а-а-анч! Мы едем с Боевой Пенни! Она берет нас с собо-о-ой!

Боевая Пенни? Я покачала головой. Похоже, когда вернется барон, его ждет огромный сюрприз…

Когда на горизонте небо стало приобретать нежно-розовый цвет, наша компания отправилась в путь. Леди Онтария что-то кричала нам вслед из окна, но кто ее слушал.

– Я надеюсь, с женщинами ничего не случится? – я немного переживала, ведь в замке, кроме Онтарии и ее верной служанки Кастилии никого не осталось.

– Закроем ворота, а когда вернемся за остальным, отдадим ключ от замка хозяйке, – ответил Рон. – Да и кто может приехать в такую глушь? Разве вы помните хоть одно нападение за долгие годы? Не переживайте, леди Пенелопа.

– Хорошо. А теперь я хочу обратиться ко всем с одной просьбой! – громко произнесла я. – Не называйте меня «леди». Обращайтесь, как всегда, просто Пенни. Не нужно, чтобы кто-то знал, кто я такая. Договорились?

– Правильно, – согласился со мной старый Гудвин. – К простой женщине всегда интересу меньше!

– Да, да… – закивала Дези. – Вот только у кого это к нам интерес появиться?

– Всякое может быть! А если Пенни решит поехать на рынок торговать мясом? – подал голос Банч. – И что же мы станем к ней обращаться «леди Карлайл»?! Ах-ха-ха! Я представляю! Налетай, честной народ! Леди Карлайл окорока везет!

Все засмеялись, подпрыгивая на телеге. Я тоже веселилась, чувствуя внутренний подъем. Может, оно и к лучшему? Теперь у меня есть шанс построить свою жизнь по-другому. Я молодая, красивая, с мозгами. Что мне мешает встать на ноги в новом мире? Возможно, здесь у меня получится реализовать себя наилучшим образом?!

Утренняя прохлада пробиралась сквозь платье, и я поежилась. Это не ушло от внимания Дези. Кухарка накинула мне на плечи свою шаль и сказала:

– Мы не захватили с собой одеяла и подушки! Да и Пенни нужна одежда!

– Захватим, – хмыкнула я. – Главное – перевезти живность. А остальное – ерунда.

Наше путешествие длилось несколько часов. Природа оживала с каждым лучом солнца, пели какие-то пичужки, спрятавшись в молодой листве, пахло сиренью, а небо было ослепительно синим.

Телега свернула с главной дороги, и мы углубились в лес. Примерно через десять минут я увидела стены какого-то строения, заросшего кустами душистой бузины.

– Пенни, деточка, мы приехали, – сказал Гудвин, повернув ко мне грустное лицо. – Это и есть охотничий домик твоего покойного батюшки.

Я спрыгнула с телеги и решительно направилась к каменному дому. Его стены были сложены из серого камня. Покрытую мхом крышу венчала высокая каминная труба. Стрельчатые окна в темных рамах напоминали глаза, настороженно взирающие на меня. А грубо сколоченная дверь, сейчас забитая наглухо досками, выглядела очень внушительно. Позади домика росли вековые ели, и шорох их пушистых лап создавал атмосферу таинственности. Этот старый дом был не просто постройкой. Он был целым миром, живущим в единстве с природой.

Мужчины оторвали доски от двери, и я с трудом открыла ее. Петли жалобно заскрипели, приглашая меня внутрь. Я восхищенно замерла. Пусть внутри царило запустение, в углах висела паутина, а потолок покрывали пятна плесени, мое жилище было очень атмосферным!

Лучи утреннего солнца пробивались сквозь листву, плясали на каменном полу веселыми зайчиками. За окном в изумрудной траве белели головки каких-то весенних цветов. Посреди большой квадратной комнаты стоял стол, вырезанный из крепкого дуба. Вокруг него расположились стулья с высокими спинками. Здесь даже было несколько чучел, бережно выставленных на деревянных полках. В воздухе стоял запах сырости, но его разбавлял лёгкий аромат смолы и трав, проникающий в разбитое окно. Давным-давно остывший каменный очаг с почерневшей топкой стоял, как немой свидетель прошедших лет, окутанный их таинственной аурой. Ржавые инструменты, собранные возле него, были покрыты толстым слоем пыли.

Почувствовав, что за моей спиной кто-то стоит, я оглянулась. Слуги настороженной кучкой топтались на пороге, заглядывая внутрь.

– Ну что, Пенни? – старый Гудвин волновался больше меня. – Что там?

– Не все так плохо. Но нужно осмотреть весь дом, – я направилась к узкой двери, которая находилась за очагом. – Рон, Банч, проверьте крышу. Сейчас это самое важное. Не хотелось бы, чтобы в первый же дождь здесь случился потоп.

Мужчины поднялись на второй этаж, чтобы для начала осмотреть потолки на наличие следов протечки, а я заглянула в следующую комнату. Это же кухня!

Она была небольшой, с некогда побеленным потолком. Его поддерживали массивные балки, живописно увешанные клочьями паутины и летучими мышами по углам. У большого окна стоял буфет с оторванными дверцами, валяющимися рядом. Еще здесь имелся стол и две скамьи по его обе стороны. В углу тускло поблескивала груда старых помятых кастрюль и сковородок.

Очаг был глубоким, а рядом с ним стояла странная конструкция, похожая на низкий турник.

– Что это такое? – я обошла это приспособление, не понимая его предназначения.

– Пенни, детка, на эту перекладину устанавливается толстый шест, а на него вешается котел. Так раньше грели воду над огнем, – объяснила мне Дези, вошедшая следом за мной на кухню. Она заглянула за очаг и воскликнула: – Ты только посмотри! Здесь есть треноги с крюками для крупной дичи! Вертела! Решетки! При покойном бароне всем жилось хорошо… Он умел распоряжаться деньгами. Не то, что твой братец!

В кухне еще имелась небольшая кладовая. Но размеры комнатки были настолько малы, что вряд ли в нее поместятся запасы для всей нашей компании.

На втором этаже находились две спальни. В них сохранились кровати, а в одной даже шкаф. Я увидела, что в некоторых местах вздулись полы, подняла голову и тяжело вздохнула. Крыша все-таки протекала. Ну ничего. Есть мужские руки, все отремонтируется.

Вернулись Рон с Банчем и рассказали, что, облазив всю крышу, они обнаружили несколько провалов.

– Но это легко исправить, Пенни! – ободряюще улыбнулся Рон. – Нам еще нужно построить временный загон для свиней и для птицы. А потом сразу заниматься сараями. Хорошо, что на твоих землях много леса!

Да, это было несомненным плюсом.

Дав лошадям отдохнуть, мы оставили Дези и старого Гудвина на хозяйстве, а сами снова отправились в замок, чтобы забрать остальное. Всю дорогу я размышляла над тем, как стану обустраивать дом. Но никаких особых переживаний по этому поводу не испытывала. Есть стены, крышу можно подлатать, в кармане шелестят деньги, а в хозяйстве имеется живность. Ничего, проживем!

Во двор замка телега въехала, когда солнце уже было высоко. Я спрыгнула на землю, помня слова Дези о подушках и одеялах. Нужно прошвырнуться по комнатам и собрать постельные принадлежности. Но меня ожидал сюрприз. Как только я вошла в холл, в мою грудь уткнулся наконечник стрелы.

– Думала со мной так просто сладить, дурочка Пенни? – прошипела Онтария, держа в руках арбалет. – Быстро пошла в свою комнату! Шевелись! Иначе я пристрелю тебя из охотничьего арбалета твоего же отца!

Медленно опустив голову, я посмотрела на наконечник, царапающий кожу через платье, и, мысленно сосчитав до трех, резко подняла арбалет вверх. Стрела просвистела в нескольких сантиметра от моего лица. Молча, не тратя свой богатый лексикон на неугомонную бабу, я выдернула оружие из ее рук. Невестка поняла, что «Ксена – принцесса воин» из нее не получилась и, развернувшись, ломанулась к лестнице. Но я была проворнее. Получая истинное наслаждение, я приложилась арбалетом по ее спине.

– А-а-а-а! – взвыла родственница, падая на пол. – Кастили-и-ия-я-я-я!

Вверху между балясинами перил замаячил чепец служанки, но спускаться она явно не собиралась.

Отвесив невестке несколько пинков под пухлый зад, я устало выдохнула. Ну нельзя нормально собраться!

– Что произошло?! – в холл забежал Банч. Его глаза расширились, когда он увидел ползущую на коленях к лестнице Онтарию.

– Минутка воспитания, – я сунула ему арбалет. – Найди к нему стрелы. Оружие нам пригодится.

– Это старый арбалет. Где-то в замке есть пороховое ружье, – шепнул мне слуга.

– Найдешь его, тоже прихвати, – я подмигнула помощнику. – Все, работай. А я за подушками.

Телега медленно, но верно наполнялась разным скарбом. Подушки, одеяла, несколько скатертей из сундука с текстилем. А еще я прихватила тяжеленный рулон льна. Чтобы погрузить его на телегу, понадобилась мужская сила. Лён уже пожелтел от долгого лежания, но если его отбелить, то он снова засияет, как новый. Почему им никто не воспользовался? Странно… Лентяйка, однако, Онтария! У хорошей хозяйки ничего не должно пропадать! Я нашла пыльные шторы, несколько покрывал, которым требовался ремонт, и умыкнула ковер из гостиной. Ничего, в замке ведь мне тоже кое-что принадлежит!

Онтария уже боялась приближаться ко мне, поэтому что-то подвывала, спрятавшись с Кастилией за перилами. Она грозила мне карой небесной, приездом барона и всеми остальными ужасами, которые непременно свалятся на мою голову.

Когда я вытаскивала ковер, аккуратно свернув его в тугой рулон, невестка завыла пуще прежнего.

– Воровка! Последнее из дома тащишь! И не стыдно тебе, гадина?! Пятки гореть будут, когда по моему ковру ходить станешь! Кожа с них слезет!

Я поставила ковер у двери и начала подниматься по лестнице, закатывая рукава. Увидев, что я настроена решительно, Онтария моментально вскочила на ноги. Она толкнула в мою сторону перепуганную Кастилию и, приподняв юбки, побежала прочь.

Служанка поняла, что осталась со мной один на один. Она сначала вытянулась в струнку, а потом, когда мои брови стали медленно съезжаться на переносице, упала в обморок. Ковер я выносила уже в полной тишине.

А еще мы вытащили несколько стекол из кухонного окна. В моем новом жилище кое-где их не хватало, поэтому пришлось поступить таким некрасивым способом. Ничего, это расплата родственничкам, которые издевались над Пенелопой всю ее недолгую жизнь. Рон выкатил из прачечной большой деревянный таз. Его я собиралась использовать для мытья и стирки. Вместе с ним в телегу перекочевали несколько брусков темного мыла, два ведра и стиральная доска.

Банч нашел ружье, и возвращались мы уже во всеоружии. Арбалет да ружье с запасом пороха существенно поднимали настроение. Теперь я чувствовала себя в относительной безопасности.

Слуги распевали песни, управляя телегой по очереди. А я размышляла над своим положением, глядя на собственные болтающиеся худенькие ножки, торчащие из-под платья. Естественно, барон просто так это не оставит. Он точно явится на разборки. А это значило, что мне нужно быть готовой. Кого он мог привести с собой? Кузена-жениха и только? Слуг в замке не осталось. Единственный вариант – нанятые головорезы. Вот это будет серьезно.

– Рон! Банч! – окликнула я мужчин.

– Да, Пенни?! – они повернулись ко мне.

– Скажите-ка, здесь есть какой-нибудь рынок поблизости? – мне нужно было знать места, куда можно ездить за покупками. Может, удастся приобрести еще одно ружье?

– Да, неподалеку большая деревня. На ее площади можно купить все, что душа пожелает, – ответил Рон. – Хотите поехать туда?

– На днях обязательно съездим, – пообещала я. – Но сначала мы должны перенести оконные ставни внутрь. Так будет безопаснее.

– Да, Пенни, правильно! – поддержал меня Банч. – Если закрыться изнутри, проникнуть с улицы через окно станет сложнее!

– А еще нам нужны собаки, которые станут охранять скотину и птицу, – продолжила я. – Знаете, где можно взять щенков?

– В деревне их полно! – воскликнул Рон. – Найдем самых хороших, Пенни! Будут служить верой и правдой!

Первые планы оказались быстро решаемыми. Остальные идеи будут приходить по мере того, как мы станем обживаться.

А в охотничьем домике уже кипела работа. Дези вымела полы, растопила очаг, и по комнатам плыл аромат готовящегося супа.

– Я, конечно, прихватила кое-какие продукты. Но нам нужно заполнить кладовую, – заявила повариха. – Что скажешь, Пенни?

– Послезавтра поедем на рынок и все купим, – я устало опустилась на стул. Предстояло еще столько работы!

Пообедав, мужчины застеклили окно на первом этаже и ушли делать загон для живности. Мы же продолжили отмывать дом. Выбили матрасы, натаскали воды из реки, протекающей совсем рядом, и вымыли окна. К вечеру я уже не чувствовала ни рук ни ног.

Кое-как помывшись в тазу, я надела чистую сорочку, старый халат и присела рядом с Дези, которая заварила нам травяной чай в глиняном чайнике с отколотым носиком. Гудвин дремал у очага, Рон и Банч ушли спать в шалаш, построенный на скорую руку рядом с загоном.

– Пенни, лучше съездить на рынок завтра, – сказала повариха, подвигая ко мне чашку с чаем. – У нас не так много времени. Вернется барон, просто так дом уже не оставишь!

– Но я хотела, чтобы Рон и Банч переделали ставни… – вздохнула я, понимая, что она права.

– Пусть Банч останется и работает вместе с Гудвином, а Рона мы возьмем с собой. Тролвик находится совсем рядом. Полчаса езды! – Дези деловито подбоченилась. – В этой деревне большая барахолка, где можно купить все! От пряжки до шкафа!

– Барахолка? – сразу же заинтересовалась я, и женщина с улыбкой кивнула.

– Да. Тебе там точно понравится!

– Значит, решено! Едем в Тролвик! – радостно заявила я и отправилась спать.

Уже проваливаясь в сон, я подумала, что нужно обязательно заняться рулоном льна. Сшить постельное белье и полотенца… и…

Проснулась я от нежных птичьих трелей, доносящихся из открытого окна. Легкий ветерок разносил по комнате аромат жарящихся оладьев, и у меня требовательно заурчало в животе. Солнечные лучи теплыми зайчиками плясали на стенах, обещая день, полный приятных событий. Я оделась и спустилась вниз, слыша, как на улице смеются Рон с Банчем. Громко и задорно закукарекал петух, оглашая на весь лес, что пришло утро.

– Доброе утро, деточка! – Гудвин сидел за столом с дымящейся чашкой чая. – Как тебе спалось?

– Хорошо! – я заглянула через плечо Дези, стоящей у очага. На большой сковороде жарились золотистые оладьи громадных размеров.

– Ты загадала жениха? – повариха повернула ко мне раскрасневшееся лицо. – Помнишь, как говорят, когда спят на новом месте?

Современную версию я, конечно, знала : « Сплю на новом месте, приснись жених невесте». Но, естественно, отрицательно покачала головой.

– «Со старого места на новое место! Я твоя невеста! Мята, ландыш и пион – жених приди, кошмары вон!», – засмеялась Дези. – Еще два дня можно загадывать. Так что не забудь!

– Нужны они мне, женихи эти! – фыркнула я, хватая с блюда горячую оладью. – Я и сама командовать могу!

– Ты еще молоденькая! Конечно, нужны! – недовольно возразил Гудвин. – Тем более ты у нас такая красавица!

Но я лишь улыбалась в ответ. Нееееет… Никаких женихов!

Позавтракав, мы с Дези устроились в телеге, а Рон лихо запрыгнул на облучок. Меня охватило радостное предвкушение от предстоящего путешествия. Сколько же нового я увижу в этот день!

Погода будто благоволила поездке и моему настроению. Солнце играло в небе, пронизывая золотистыми лучами пушистые облака, белоснежными кораблями медленно проплывающими по бескрайнему океану.

Мы выехали на дорогу и резво понеслись вперед. Пустая телега подпрыгивала на кочках, заставляя Дези испуганно вскрикивать.

– Рон, немедленно прекрати! Иначе я огрею тебя палкой!

Тот лишь громко рассмеялся, цокая на лошадей. Настроение было приподнятым у всех.

Дорога к деревне под названием Тролвик действительно заняла немного времени. Еще издалека я увидела белоснежные стены церкви, ее остроконечный шпиль и высокую колокольню рядом.

Мы въехали в каменную арку, и я затаила дыхание, любуясь очаровательным местом.

По обеим сторонам главной улицы стояли аккуратные домики, выкрашенные в нежные пастельные тона. Их крыши были покрыты глиняной черепицей красного цвета. В воздухе витали ароматы свежих булочек и цветущих яблонь, от которых, как в детстве, кружилась голова. В небольшом водоеме плавали утки, рядом поскрипывало колесо старой мельницы.

Когда мы подъехали к рыночной площади, Рон повернулся к нам и предупредил:

– Сейчас я найду сторожку, и пойдем!

– Какую еще сторожку? – не поняла я, но Дези мне объяснила:

– Сторожками называют местных парнишек, которые за пару монет станут охранять телегу. Они напоят лошадей, дадут им овса.

– А-а-а-а! Понятно! – я огляделась и только сейчас заметила, что вокруг действительно много телег, в которых сидят мальчишки лет пятнадцати и чуть старше. Эдакая платная стоянка!

Через несколько минут Рон вернулся с крепким темноглазым парнем в узких пыльных бриджах и серой рубахе с широкими рукавами.

– Вот наша телега! Присматривай за ней хорошенько! – приказал ему слуга. – Как вернемся, расплатимся с тобой!

– Ла-адно, – парень заинтересованно взглянул на меня и, сплюнув сквозь зубы, спросил: – Тебя еще не посватали, малышка? Если нет, то я готов отдать за тебя четыре овцы и одного барашка. Мой отец больше не даст, но я могу добавить десять тир. У меня есть собственные сбережения!

– Чего-о? – я еле сдержала улыбку. Вот так подкат.

– Ты чего губы развесил, а?! – грозно рявкнула Дези, наступая на «жениха». – Делом займись, а не заглядывайся на барышень!

– Она, что ли, барышня? – насмешливо протянул парень, кивая на меня. – На локтях заплаты! Вот так барышня! Вы бы, мамаша, из себя господ не корчили! Отдавайте девку, пока хорошую цену дают! Скоро за нее даже облезлого кролика не получите! Я бы тоже не позарился, уж больно костлявая. Да вот мордашка милая! Откормлю за год и можно людям показывать!

– Ах ты ж балабол! – я схватила его за ухо и скрутила его точно так же, как это делал батя в моем детстве. Помню, во время этой процедуры у меня градом текли слезы, а ухо становилось похожим на мамину подушечку-игольницу красного цвета. – Я тебе сейчас покажу кролика!

Парень взвыл, наклоняя голову за моей рукой. И когда она склонилась достаточно низко, я прошептала ему в другое ухо:

– В следующий раз сверну что-то другое. Да так, что краник работать перестанет. Понял?

– Понял! – пропищал он. – Отпусти, чокнутая!

Я отпустила «жениха», и он запрыгнул в телегу.

– За ухо на монету больше дадите!

– Хорошо, – засмеялась я. – Сторожи на совесть, женишок!

Дези с Роном тоже хохотали, глядя на раздосадованного парня. Остальные мальчишки удивленно таращились на нас. Наверное, я была первой девушкой, которая отчебучила такое.

Мы направились к рыночной площади. Перестав смеяться, Дези спросила:

– На барахолку сначала? А, Пенни?

– Конечно! Продукты купим в последнюю очередь, – сразу же согласилась я. – Мне не терпится посмотреть, чем там торгуют!

Торговцы уже расставили свои палатки, украшенные яркими тканями. Запахи выпечки, пряностей, меда наполняли воздух, создавая непередаваемую палитру ароматов. Чуть дальше уже пахло рыбой и копчеными окороками. А еще дальше начинались лавки с тканями, украшениями и посудой.

Рыночная площадь раскинулась перед замеченной мною издалека каменной церковью. Сейчас же я увидела, что вокруг нее росли роскошные жасминовые кусты. Наверняка, во время цветения здесь стоял умопомрачительный аромат.

Завернув за здание церкви, я ахнула. Вот оно!

Барахолка – это ведь не просто рынок! Это целый мир, где каждый предмет был порталом в другую эпоху! Боже, мне хотелось купить и то и это. Но, во-первых, мы экономили, а во-вторых, все увезти на телеге не удастся. Поэтому я обошлась только самыми необходимыми вещами: пузатой тумбочкой на изогнутых ножках, двумя потемневшими подсвечниками и таким же канделябром, шторами с рисунком летящих птиц, сервизом без нескольких предметов и ковром с чернильным пятном. Он так мне понравился, что я сразу решила: положу его в своей комнате. А пятно прикрою тумбочкой.

Нагрузив покупками Дези с Роном, я тащила ковер, вдыхая его пыльный, чуть затхлый запах. Нужно будет его хорошенько выбить, а потом постирать с мылом… Высушить можно будет на траве под солнышком…

В этот момент я уперлась во что-то и чуть не завалилась назад. Господи… неужели врезалась в какой-нибудь столб или чей-то лоток с товаром? Выглянув из-за ковра, я изумленно уставилась на блестящие пуговицы, идущие в два ряда по черному мундиру. Мой взгляд сначала опустился вниз: рукоятка меча, торчащая из ножен, выглядела угрожающе. Высокие начищенные сапоги, на одном из которых я стояла своим старым башмаком, даже блестели как-то укоризненно… Медленно подняв глаза, я снова спряталась за ковер. Какого черта он на меня так смотрит? Ладно… не дева стеснительная…

Я сместила свой пыльный рулон в сторону, убрала ногу с сапога и проговорила:

– Извините, я не хотела.

Передо мной стоял мужчина под два метра ростом в идеально сидящем на его фигуре мундире. Он был перетянут на талии кожаным ремнем, а воротник-стойка украшала вышивка золотой канителью. Черты узкого лица были строгими и выразительными: резкий подбородок, благородный нос и холодные голубые глаза. Темные, чуть вьющиеся волосы слегка касались плеч, придавая ему непокорный и в то же время элегантный вид.

– Ты чья, девица? – спросил он глубоким сильным голосом, который, видимо, натренировал, раздавая команды.

– Своя. Собственная, – я удивленно приподняла брови. В смысле «чья»? Но потом до меня дошло, что он имеет в виду мою семью.

Мужчина нахмурился.

– Дитя, ответь его светлости, кто твои родители, – тихо сказал стоящий рядом с «мундиром» священник. Это был приятный молодой мужчина с добрыми глазами.

Я интуитивно понимала, что никоим образом нельзя себя как-то причислять к семье Карлайл. Мужчина по виду имеет какой-то военный чин, причем немаленький. Его светлость… Тоже, небось, барон какой-то? Но тогда что я должна ответить?

– Мо…мо-о-о… мо-о… – затянула я, подкатывая глаза. Потом глубоко вдохнула и продолжила: – Мо…мо… я… Сеее-се-сеее…сееее…мья… Бу-бууу…бу…

– Довольно, – светлость поднял руку, прерывая мое «моканье» и «буканье». – Ты только что говорила нормально, а теперь заикаешься?

– Во-во-воооо…л…ну-ну-нууу… – я не собиралась сдаваться и старательно вытягивала губы, чувствуя, как болят глаза где-то в районе лба. На секунду мне даже стало страшно. Если так продолжать дальше, то они там и останутся.

– Бедняжка хочет сказать, что когда волнуется, то начинает заикаться. Правильно, дитя? – помог мне священник, и я истово закивала. Мои глаза вернулись на место, и из них полились слезы. Так подкатывать «шары» еще поучиться надо!

– Поди прочь, – губы «мундира» слегка скривились.

Вот пижон! Я терпеть не могла таких высокомерных мужиков!

Поклонившись, я задела его ковром раз, другой, а на третий он развернул меня и подтолкнул вперед, придавая ускорение. Ну, спасибо, что хоть не наподдали напоследок.

– Пенни! – из толпы показалась Дези с испуганным лицом. – Что случилось?!

– Ничего, нечаянно ударила ковром какого-то военного, – пожала я плечами.

– Какого-то военного?! – повариха схватила меня за руку и потащила подальше от места, где мы стояли. – Да ведь это герцог Эджертон! Генерал армии Его Величества!

– Да? – удивилась я. – А что он делает на деревенской рыночной площади?

– Его светлость навещает отца Буллита! Его ребёнком взяли на воспитание родители герцога. И мальчики выросли, как братья! – рассказала мне повариха. – Давай уже уйдем отсюда! Я все расскажу тебе потом!

Мы загрузили купленные вещи в телегу, которую охранял несостоявшийся женишок, и вернулись на рынок. Пришла очередь продуктов, которые были нам так необходимы.

Естественно, первым делом мы купили овощи. Морковь, лук, капусту, свеклу, репу и, конечно же, картофель. Также Дези поторговалась за фасоль, горох и чечевицу. А такие крупы, как овсянка и гречиха, стоили совсем дешево. Потом пришла очередь муки, масла, соли и меда. Также мы не поскупились и на головку сыра с копчёным окороком. Погреб в охотничьем доме имелся, но по понятным причинам в нем отсутствовал лед. Поэтому хранить там свежее мясо и рыбу не представлялось возможным. На рынке был огромный выбор соленого и вяленого мяса, и за неимением лучшего пришлось довольствоваться этим.

Кроме этого, я купила лопату, грабли и тяпку, решив, что нужно вскопать грядки. На улице стояла весна, и еще можно было посадить картофель. Река рядом, так что с поливом проблем не возникнет. Буду отрезать картофельные «попки» с ростками и сажать их.

Примерно прикинув цены и свои сбережения, я сделала вывод, что даже при разумном использовании средств мне их надолго не хватит. А значит, нужно начинать думать, как заработать.

Докупив кое-чего по мелочи, мы, наконец, собрались ехать обратно. Но куда-то подевался Рон. Мы простояли у телеги минут двадцать, высматривая в толпе слугу. Дези уже начинала нервничать.

– Неужто заглянул в таверну? Ну, я ему задам…

Но Рон вернулся абсолютно трезвый, зато с интересным предложением:

– Пенни, мы можем купить еще одно ружье. Охотник Гремми Льюис готов продать нам свое за ненадобностью. Он вместе с семьей переезжает в город.

– Отлично! Куда идти? – еще одно ружье было моей мечтой, и она сбывалась.

Рон отвел меня к охотнику, который жил неподалеку, и тот за вполне приемлемую сумму продал нам оружие. А к нему еще и порох. Когда мы выходили со двора, мне под ноги бросился черный щенок с длинными ушами. Он хватал меня за подол, скалил белые клычки и если бы не его мать, точно испортил бы платье. Большая сука с умными глазами тихо зарычала, и щенок сразу же подбежал под бочок к матери.

– Какие они хорошие! – воскликнула я, рассматривая темного малыша с белым пятном на животе.

– Вот только девать их некуда. С собой в город ведь не возьмешь! – раздраженно ответил Гремми Льюис. – Может, соседи заберут. А нет, так пусть бегают по деревне. Голодными не останутся!

– Отдайте их нам, – попросила я. Мне казалось, что взрослая собака смотрит на меня с тоской. Она словно знала, какую судьбу уготовили им хозяева.

– Забирайте! Я вам даже веревку дам! – охотник сбегал в сарай и притащил толстую колючую веревку. – На шею накиньте Жуди, а щенок сам за ней побежит!

– Не надо, – я позвала собаку тихим свистом, и она пошла ко мне. – Ну что, пойдешь ко мне жить?

Жуди посмотрела на меня долгим взглядом и медленно побрела по дороге.

Мы с Роном направились следом, а щенок бегал вокруг нас, виляя хвостом-бубликом.

– Как все хорошо сложилось! – радовался слуга. – И ружье купили, и собаку нашли! Теперь наш дом есть кому охранять!

Увидев нас в сопровождении собак, Дези лишь покачала головой. Мы устроились в телеге, позволив животным прилечь в соломе. Не бежать же им за нами всю дорогу? Жуди положила голову на лапы и уставилась перед собой тоскливым невидящим взглядом. У бедняжки болела душа.

Телега затряслась по кочкам, медленно двигаясь по желтой глинистой дороге. Солнце начинало припекать все сильнее, и я накинула на лицо платок, лежа на мешке с мукой.

– Пенни, так может, ты расскажешь, почему тобой заинтересовался герцог Эджертон? – спросила Дези. Мне было видно через тонкую ткань, что она склонилась надо мной. – Я как только увидела тебя рядом с ним, чуть душу Богу не отдала!

– Нечаянно налетела на него. Мне было плохо видно из-за ковра, – лениво произнесла я, открывая лицо. – Ой, ну подумаешь! Упала на этого вашего генерала пара пылинок! Прям: горе-то какое!

– Ты вообще понимаешь, что это за человек?! – повариха легонько ущипнула меня. – А что, если бы генерал захотел твоего внимания?

– Что значит «захотел бы моего внимания»? – я даже приподнялась, услышав такое.

– Как что? Это самое! – Дези закатила глаза. – Господи… да ты даже не знаешь, о чем речь!

Она о сексе, что ли? Мои брови медленно поползли вверх.

– Ну, допустим, я понимаю, о чем ты говоришь, – я устроилась поудобнее. Разговор становился все интереснее.

– Откуда? – хмыкнула Дези, глядя на меня насмешливым взглядом.

Ах да… Я же до недавнего времени была дурочкой Пенни. Откуда мне знать подробности близких отношений между мужчиной и женщиной.

– Видела, как этим занимаются собаки, – ляпнула я первое, что пришло на ум. – Так что кое-что мне известно.

– Матерь Божья… – протянула повариха, а потом расхохоталась. – Рон, ты слышал?!

Слуга тоже смеялся, поглядывая на нас через плечо.

– И что случилось бы, если генерал захотел моего внимания? – я нетерпеливо взглянула на Дези. – Я бы просто отказала ему и все.

– Ты в своем уме, Пенни?! – продолжая смеяться, воскликнула женщина. – Мужчине с таким положением нельзя отказать! Таковы правила этого мира, детка… Нужно быть очень осторожной! Когда дочку виконта Роджери возжелал старый граф Итон, то он сразу же исполнил задуманное! Его стражники притащили девчонку к старику и держали, пока этот развратник делал свое дело! После чего виконту ничего не оставалось, как выдать бедняжку замуж за него! Так что, милая моя, мужчины редко спрашивают согласия! Даже у родовитых девиц!

Я передернула плечами, представив, как меня домогается какой-нибудь старый пень. Вот точно, лишнее ружье не помешает!

Мы уже подъезжали к дому, когда до моих ушей донеслись чьи-то гневные крики. Это был мужчина. Но явно не барон. Во-первых, братец не вернулся бы так быстро, а во вторых, этот голос напоминал иерихонскую трубу. Причем трубящую низким басом.

– Это еще что такое?

– О, черт… похоже, это брат леди Онтарии! – Рон остановил телегу. – И принесла же его нелегкая! Наверное, он приехал в гости, а бывшая хозяйка нажаловалась ему!

– Стоун без царя в голове! – поддержала слугу Дези. – Особенно, когда пьяный! Все крушит, лезет с кулаками, ругается, будто матрос!

– Ведите себя тихо, – предупредила я, спрыгивая с телеги. – Сейчас разберемся.

Взвесив в руке лопату, я осторожно пошла в сторону домика, прячась в кустах. Нужно потерпеть. Первое время мне придется отбиваться от родственничков очень часто. Зато потом я стану жить спокойно!

Сначала я увидела двуколку, стоящую неподалеку от домика, а потом здоровенного мужика с сальной бородой. Он тарабанил в двери, продолжая басить:

– Открывайте! Иначе я подожгу вашу хибару! Где эта проклятая девка?! Пенни, чокнутая девица, собирайся домой! Я не Онтария и не стану жалеть тебя! Гадина! Безмозглая дурочка!

Похоже, старый Гудвин и Банч закрылись в домике. Это было правильно. Что они могли сделать? Позволить этому сумасшедшему здоровяку громить наше жилище?

Я подкралась к орущему бородачу и огрела его лопатой по кудлатой башке. Раздался дребезжащий звон, после чего Стоун, как подкошенный рухнул на землю.

– Хорошая вещь, однако… – довольно произнесла я, рассматривая инструмент. – Не обманул продавец…

– Банч! Рон! – мой крик разорвал тишину, воцарившуюся после того, как утих бородач. – Идите сюда!

Сначала открылись ставни в одном из окон, и я увидела взволнованное лицо Банча. Он забрался на подоконник и выдохнул:

– Я мчусь, Пенни! Тебя никто не обидит!

С другой стороны уже бежал Рон.

Но, увидев лежащего без признаков жизни Стоуна, мужчины даже рты раскрыли от изумления.

– Пенни… ты что, убила его?! – воскликнул Банч. – Девочка моя, мы должны закопать этого борова поглубже! А коляску увезти подальше отсюда!

– Да жив он. Вон как пузо трясется, – я несколько раз ткнула брата Онтарии носком башмака. – Погрузите-ка его в коляску и вывезите на дорогу. Пусть лошади тащат его обратно!

Пока слуги укладывали Стоуна в его двуколку, я быстро нацарапала пером послание, оставляя на бумаге жирные кляксы.

«Дорогие родственники! Если кто-то из вас сунется на мои земли, в первый раз я начиню ваши зады солью. После чего вставлю в них по горячей картофелине для быстрого бега. Но если вы не поймете, то во второй раз вместо соли будет порох! С уважением и любовью, ваша Боевая Пенни.».

Засунув записку в карман Стоуна, я помахала вслед его двуколке и пошла разгружать телегу.

В этот день мы сделали много работы. Привели в порядок кладовую, разложили в ней продукты. Мужчины выбили ковер, натаскали воды для купания и стирки. Благо в домике имелась большая бочка. Но таких нужно было еще несколько штук, так как вода в хозяйстве требовалась всегда.

Потом я вышла на улицу, чтобы найти хорошее место для грядок. Походив вокруг дома, я выбрала чудесное солнечное место без затенения с южной стороны. Ее я определила по мху, растущему на крыше. Значит, с этой стороны север, а с противоположной юг.

Я решила, что для начала мне хватит небольшого куска, так как перекапывать землю с травой – еще тот труд. А вот по осени можно заняться огородом конкретно. Перекопать вместе с травой, добавить речного песка, которого здесь было вдоволь, а сверху засыпать птичьим пометом. Весной у меня будет отличный огородик. Трава превратится в перегной, а то, что не перегниет, сожжет помет.

Завтра с утра начну перекапывать клочок земли под картофель, а сегодня подготовлю картофельные «попки» с самыми жирными ростками.

– А что тут такое? – дребезжащий голос прозвучал прямо за моей спиной. От неожиданности я подскочила, а потом резко повернулась, готовая ко всему. В голове пронеслась куча мыслей. От того, что я глупая баба, вышла без какого либо оружия и до отчаянного решения вцепиться врагу зубами в нос.

Но стоило мне увидеть стоящего за мной, как глаза стали увеличиваться в размерах. Это был дедок малюсенького роста, с личиком-дулькой и плешивой головой.

– Ты кто, старче? – я окинула его удивленным взглядом с ног до головы. – Откуда тебя занесло в наши края?

На его ногах были здоровенные боты, отчего их носки стали загибаться вверх, короткие штаны с оттянутыми коленками. Зато рубаха выглядела на пару размеров больше. Старик подпоясал ее куском веревки, на одном конце которой висела связка ключей. Но мое внимание привлекли перетягивающие его тощую грудь ножны, из которых торчали сразу несколько искусно изготовленных ручек клинков.

– Я-то здесь живу уже давно! А ты пришлая! – заявил незнакомец, с интересом рассматривая меня. – И домишко чужой заняла!

– Мой это домишко, – усмехнулась я. – Я дочка барона Карлайла.

– Вон оно что… – старичок деловито закивал головой, а потом вдруг заявил: – Отец твой, упокой Господь его душу, подарил мне клочок земли во-о-н за той елью! И ходить там я запрещаю!

– Чего это он рассказывает, а? – к нам подошел Банч и угрюмо уставился на старика. – Какие это земли ему тут подарили?

– Чего надо, то и рассказываю! – фыркнул странный гость. – А если полезете, я вас на ленты порежу! Ясно?!

Старичок набычился, переводя взгляд с меня на Банча.

– У меня даже документ имеется! – он понял, что мы не собираемся его трогать. – Его милость подарил мне земли за то, что я спас ему жизнь!

– И где же этот документ? – подозрительно поинтересовался Банч.

– Его собака съела! – недовольно воскликнул старичок. – Моя Олли! Он в ней! А значит, Олли – доказательство!

Я заметила, что слуга уже закатывает рукава рубахи, видимо, чтобы спровадить гостя, и жестом остановила его:

– Мы вам верим. Если барон подарил вам землю, спокойно живите на ней, – я улыбнулась старичку. – Заходите к нам в гости. Будем рады.

Дедок изумленно таращился на меня, пытаясь понять: правду говорю я или шучу над ним. Банч тоже недоуменно приподнял брови.

– Ладно… – старичок еще раз бросил на меня внимательный взгляд и пошел к густым кустам, резво перебирая кривыми ногами.

– Пенни, почему ты позволила этому чокнутому старику остаться?! – прошептал слуга. – Заче-е-ем?

– Мы ничего не знаем о нем. Но ты посмотри, какой он живой! Похоже, наш сосед охотник, – я еще не знала, какую можно поиметь выгоду от удивительного экземпляра. Но чувствовала, что старичок нам еще пригодится. А чуйка у меня была отменная.

А потом Гудвин рассказал нам, что покойному барону действительно спасли жизнь. Это было на охоте. Его милость попал в капкан, поставленный браконьерами, а в это время к нему подбирались волки. Той зимой здесь их было так много, что они не боялись заходить в деревню. Барона спас одинокий охотник, который мастерски управлялся с ножами. Этот человек пришел издалека. Жить ему было негде, и Карлайл предложил остаться на своих землях. Охотник согласился и вскоре построил в лесу небольшую хижину.

– И что? Теперь, он будет жить рядом с нами? – недовольно проворчал Банч. – Кто знает, что творится в его плешивой голове?! А вдруг он придет сюда и снимет с нас шкуру!

– Не выдумывай! – засмеялась я. – Он хороший человек, раз спас отца от смерти. Просто очень одинокий.

– Ох, Пенни, Пенни… – покачал головой слуга. – Добрая душа!

– Я вполне могу найти причину конфисковать часть земель барона Карлайла для того, чтобы построить на них гарнизон, – вздохнул король, рассматривая карты. – Но если они дают какой-то доход в казну, кроме ежегодного небольшого налога, то, увы, ничего не выйдет. Я сам придумал этот закон и не могу переступить через него.

– Какой доход могут приносить в казну земли, на которых нет ни сельскохозяйственных угодий, ни деревень, ни какой-нибудь завалящей таверны? – недовольно проворчал герцог Эджертон. – На них нет ни-че-го!

– Хорошо, узнай, что там. Отправь людей в замок Карлайл, пусть разведают ситуацию, – согласился король. – Если земли пустынны, барону придется отдать их под строительство гарнизона. Так и быть, я компенсирую ему потерю земель деньгами.

– Я лично съезжу в замок. Хочется самому увидеть все собственными глазами, – генерал торжествующе улыбнулся. – Говорят, Карлайл промотал наследство отца и находится в довольно стесненных обстоятельствах. Не думаю, что он будет сильно противиться.

– Я помню, что его покойный отец женился во второй раз в преклонном возрасте, – задумчиво произнес сюзерен. – Его женой была милая леди, оставшаяся вдовой. Бедняжка скончалась… Интересно, у них родился ребенок мужского или женского пола?

– Какое это имеет значение? – удивился Эджертон.

– Если это девица, то ей можно подыскать хорошего мужа, запросив в приданое часть земель. Вряд ли за ней стоит очередь из поклонников. Они бедны как церковные мыши, и будут рады избавиться от лишнего рта. А родство со старинным родом откроет для них дверь в высшее общество. Например, граф Лоу не теряет надежды заполучить наследника в свои семьдесят лет. Он станет обеспечивать и молодую супругу, и ее родственников, так как средств на это у него предостаточно. Граф спокойно передаст земли в казну. Мне кажется, это равноценный обмен, – король вдруг поднялся и дернул за шнурок, вызывая секретаря. – Сейчас мы все узнаем. Возможно, тебе и не придется ехать в замок Карлайл.

В кабинет вошел невысокий пожилой мужчина с жидким крысиным хвостиком, болтающимся на спине.

– Сэр Броджи, мне нужна вся информация о землях барона Карлайл. Сколько это займет времени?

– Не много, Ваше Величество. Все документы у меня разложены по папкам. Я с легкостью предоставлю вам все, что пожелаете, – секретарь поклонился королю и вышел.

– Ну вот. Тебе незачем ехать в такую даль, – сюзерен похлопал генерала по плечу. – А мне все-таки нужно будет заняться землями своих поданных. Возможно, некоторые из них специально уменьшают налоги, скрывая доходы со своего имущества от короны.

Сэр Броджи действительно вернулся довольно скоро. Он положил перед сюзереном папку и сказал:

– Земель у Карлайлов немного. Часть их завещана младшей дочери покойного барона. В день своего совершеннолетия она должна была получить их в пользование.

– Почему должна была? Она еще не достигла его? – король с интересом пролистал бумаги. – Или умерла? Тогда земли уже принадлежат казне.

– Нет. Она не умерла. Но девица больна. У нее душевная болезнь, из-за которой она осталась в возрасте пятилетнего ребенка, – ответил секретарь.

– Тогда я вообще не вижу никаких проблем! – воскликнул король. – Договоримся с нынешним бароном, и земли будут твои, Эджертон. Строй там хоть крепость.

Герцог Эджертон остановил коня у ворот небольшого замка и с любопытством осмотрел его. М-да… Сразу видно, что денег у хозяев сего строения нет. Кое-где дыры в крыше, в некоторых местах обрушилась кладка. В нескольких окнах не было стекла, и их затянули бычьим пузырем.

– Да эта беднота продаст земли вместе со своей душевнобольной родственницей, – хмыкнул спутник генерала. Это был крупный светловолосый мужчина с розоватым шрамом, пересекающим лицо. – Не думаю, что разговор продлится долго.

– Я на это надеюсь, Льюис, – задумчиво протянул Эджертон. – Терпеть не могу людишек, которые своими руками рушат свою жизнь. Проматывают нажитое не ими, вместо того, чтобы преумножать…

Льюис первым подъехал к воротам и засмеялся.

– Ты не поверишь… Здесь даже нет охраны!

Он просунул руку сквозь решетку и отодвинул засов. Калитка, встроенная в ворота, со скрипом отворилась.

Мужчины вошли во двор замка, ведя коней под уздцы,

и Эджертон громко выругался, когда мимо него за орущей курицей промчалась свинья.

– Тут вообще есть кто-нибудь? – процедил генерал, брезгливо рассматривая бардак, царивший в этом месте. – Ни одного слуги!

Мужчины привязали коней у главного входа и поднялись по лестнице. Льюис открыл входную дверь, морщась от запаха плесени, которым пахнуло из внутренностей дома.

В холле тоже никого не было, но откуда-то доносились громкие голоса. Эджертон повернулся к закрытым дверям, прислушался, а потом решительно направился вперед.

– Погоди, Брюс, – остановил его товарищ. – Давай послушаем.

Мужчины осторожно приблизились к двери и замерли.

– Что ты несешь, Онтария?! У тебя повредился разум?! – возмущенно кричал какой-то мужчина. – Как это Пенни ушла и забрала слуг?! Да такого просто не может быть! Я хозяин в этом доме, и никто себя не может так вести здесь!

Видимо, это и был барон Карлайл.

– А ты спроси у Стоуна! – визгливо отвечала ему женский голос. – Они чуть не убили моего любимого братца!

– Огрели лопатой! – подтвердил обиженный басок. – А в кармане я нашел вот это! Записку написала ваша Пенни!

– А ну-ка дай ее сюда! – нервно произнес хозяин замка. – Что это такое?! Какого черта происходит?! Я убью эту паршивку!

Генерал и его спутник переглянулись.

– Что здесь происходит? – Брюс нахмурился и толкнул дверь. Все собравшиеся в гостиной резко обернулись. На их лицах появилось изумление.

– Генерал Эджертон! – испуганно воскликнул невысокий мужчина с грязными прилизанными волосами. Он низко поклонился, а дама, стоящая рядом, сделала глубокий реверанс.

Кроме них в комнате находились еще двое. Пухлый молодой человек с трясущимся животом и крупный бородач с перевязанной головой. Они тоже суетливо начали кланяться, боясь поднять глаза.

– Вы барон Карлайл? – надменно поинтересовался герцог, и тот кивнул.

– Да, ваша светлость! – во взгляде мужчины заплескался страх. – Что вас привело в нашу скромную обитель?

– Кому принадлежат лесные земли? – генерал не стал тянуть с объяснением причины.

– Лесные земли? – глаза барона забегали. – Ах, земли… Они принадлежат моей сестре. Пенелопе.

– Душевнобольной? – уточнил Эджертон.

– Простите, ваша светлость, но почему вы интересуетесь лесными землями? – Карлайл волновался все больше.

– Есть ли на них то, что приносит доход? – генерал не торопился отвечать на вопросы барона.

– Нет. Кроме старого охотничьего домика на этих землях ничего нет! – воскликнул Карлайл.

– Вы готовы отдать их под строительство гарнизона? – Эджертон тяготился обществом этих людей и не скрывал этого. – За них вы получите приличную сумму от короля.

– Но ведь они по завещанию принадлежат дурочке Пенни! – Карлайл резко замолчал, понимая, что высказался не очень хорошо в присутствии высокопоставленного лица.

– Я могу видеть вашу сестру? – генерал огляделся. – Ее нет здесь?

– Э-э-э… ваша светлость… тут такое дело… – замялся барон. – Пенелопа уехала жить на свои земли…

– Больная девица живет в одиночестве в лесу? – брови Эджертона поползли вверх. – Но ей нужна еда и защита! Как вы могли отпустить сестру?

– Она сбежала, когда я отлучился по делам! – принялся оправдываться хозяин замка. – Супруга не смогла удержать ее!

Генерал чувствовал, что здесь что-то не так. Ложь просто витала в воздухе.

– В следующий раз я привезу с собой доктора, который осмотрит вашу сестру, барон, – сказал Эджертон, не сводя с него пристального взгляда. – Он даст оценку ее здоровью, и на основании этого король передаст вам земли обратно. Он аннулирует завещание, составленное вашим отцом.

Герцог заметил, как барон и его жена бросили друг на друга быстрые радостные взгляды.

– Благодарю вас, ваша светлость! – Карлайл низко поклонился. – Вы принесли нам хорошую новость! Я даже не знаю, как…

– Но что будет с девицей? – прервал поток его благодарностей генерал. – Вы должны опекать ее.

– Пенелопа вернется в замок! – заверил его барон. – Она станет жить со своей семьей, как раньше! Можете не сомневаться, ваша светлость!

– Хорошо. На днях я вернусь с доктором. Прощайте, – герцог развернулся и вышел из комнаты. Спутник генерала усмехнулся и направился следом за ним.

– Мерзкий человечишка, – проворчал Льюис, когда они выехали из замка. – Уверен, что этот барон придушит свою чокнутую сестрицу, чтобы она не объедала его.

– Я тоже так думаю… Возможно, стоит пристроить дурочку Пенни в монастырскую лечебницу, где заботятся о кликушах и юродивых.

– Ты очень добр, Брюс, – хохотнул Льюис. – Чего только не сделаешь ради нового гарнизона!

– Разве кому-то будет плохо от этого? Жадный барон получит деньги, его сестра отправиться туда, где о ней позаботятся. Ну а я возьму земли.

– Ты не хочешь посмотреть на этот охотничий домик, в котором живет ужа-а-а-асная Пе-е-енни? – зловещим голосом произнес Льюис, улыбаясь во весь рот.

– Кстати, а ведь и правда. Почему нет? – генерал пришпорил коня. – Тем более мы недалеко от этого места.

Я сидела у окна, глядя, как развевается на легком ветру выстиранное белье. Немного ныли ладони от держака лопаты. Скорее всего, на них появятся болезненные мозоли. Но зато сколько работы было сделано! Вскоре на обработанном клочке земли появятся первые всходы. А потом начнут завязываться первые клубни…

Покачивая ногой, я мечтательно улыбалась, слыша, как работают пилами мужчины. Мои свинки скоро обзаведутся хорошим сараем, где будет тепло и сухо. Но тут до моих ушей донеслось лошадиное ржание. Благостное настроение как рукой сняло. Сюда кто-то едет!

Засунув пальцы в рот, я громко свистнула. Это был наш условный знак. Услышав свист, все должны бежать в дом и закрывать двери и ставни.

Всем домочадцам хватило нескольких минут, чтобы запереться изнутри. Я выставила ружье в приоткрытые ставни и приготовилась к противостоянию.

На поляне перед охотничьим домиком появились два всадника. Один из них был светловолосым, грозного вида мужиком, а второй… Так это же генерал, об которого я выбивала ковер! Какого черта он здесь делает?!

Блондин спрыгнул с коня, подошел к двери и удивленно уставился на нее. Ручки ведь на ней не было. Тогда он громко забарабанил кулаком.

– Эй! Есть кто дома?!

– А вам кого надо? – крикнула я из окна. Мужчины подняли головы.

– Пенелопу Карлайл, – ответил генерал, пытаясь рассмотреть меня сквозь ветви разросшейся рябины. – Это ты, девица?

Интересно… зачем я ему понадобилась? И откуда он знает мое имя?

– А что это вы мне тыкаете? – возмущенно поинтересовалась я. – Я с вами гусей не пасла!

– Ты бы попридержала язык, паршивка! – крикнул блондин. – Скоро отправишься в монастырь!

– Ага, как же! – мне не очень понравилось вот это вот его обещание. – Вы, что ли, меня туда отправите?! Только попробуйте! А ну, марш с моих земель!

– Слушай, Льюис, что-то не похожа она душевнобольную, – услышала я тихий голос и высунулась из окна, чтобы подслушать. – Говорит очень уж складно.

– Это точно. Неужели ее братец наврал? Но ведь даже король уверен, что девица юродивая! – ответил ему блондин. – Если она не больна и земли принадлежат ей по завещанию, то придется с ней помучиться! Мы не выживем отсюда дочку барона просто так!

– Чего-о-о?! – не выдержала я и от избытка чувств чуть не рухнула вниз, вовремя вцепившись в подоконник.

Генерал поднял голову, и его лицо вытянулось.

– Заика? Это ты?!

Я ухмыльнулась. Ага, заика, заика… Рон несколько дней учил меня стрелять из ружья. Я схватывала все на лету. Мне даже нравился этот процесс. Особенно загонять шомполом пулю до самого пороха.

Потом я взвела курок, насыпала порох на полку и плотно закрыла крышку. Прижав приклад к плечу, я выстрелила. Раздался оглушающий «бабах». Все вокруг заволокло дымом.

– Ну что, в монастырь едем?! – рявкнула я, слыша как мужчины сыпят проклятиями. – А?! Прочь с моих земель! Перестреляю, как куропаток!

– Я еще вернусь, заика! – рассмеялся генерал, вскакивая в седло. – Поговорим с тобой!

Мужчины уехали, а я с довольным лицом поцеловала ружье. Вернешься – еще получишь. Генерал…

– Пенни, что же мы будем делать?! – всхлипнула Дези, когда я спустилась вниз. – Сам генерал угрожал тебе!

– Похоже, ему нужны мои земли, – прищурившись, задумчиво произнесла я. – Мне требуется срочно поговорить с кем-то, кто разбирается в таких делах!

– Может, судья Чарльстон? – предложил старый Гудвин. – Он очень умный и всегда помогает разрешить споры между людьми! Судья знает все законы!

– Да? И где же я могу найти его? – эта новость порадовала меня. Если я узнаю свои права, то мне будет проще отбиваться от посягательств родственничков и всяких там генералов.

– Так в Тролвике, деточка, – ответил Гудвин. – Возьми Рона или Банча и езжай к нему!

– Я так и сделаю, – я посмотрела на мужчин, внимательно слушающих меня, и те согласно закивали.

– Поехали, Пенни! Нечего время тянуть! – Банч направился к двери. – Сейчас я запрягу телегу!

Вскоре мы уже тряслись по дороге в сторону деревни. На всякий случай я спрятала под соломой оружие. Здесь по-другому нельзя.

Весь недолгий путь я думала над словами незваных гостей. Они удумали упрятать меня в монастырь? И это только ради того, чтобы заполучить земли? Вот тебе и благородные мужчины… Ага, как же. Дождешься от них благородства. Но некоторые их слова все же порадовали меня. Блондин сказал, что им придется помучиться со мной, если я окажусь не сумасшедшей. Значит, все же у меня имеются кое-какие права.

Банч остановил телегу прямо у дома судьи Чарльстона и остался ждать меня. Я же подошла к двери, глубоко вдохнула, после чего несколько раз стукнула по ней тяжелым дверным молотком.

Вскоре раздались торопливые шаги, потом скрежет отпираемого замка, и передо мной предстала пожилая женщина в белоснежном чепце. Его оборка была так сильно накрахмалена, что ею наверняка можно было разрезать арбуз.

– Да, я слушаю вас? – она внимательно рассматривала меня, сложив руки на чистом переднике.

– Здравствуйте. Могу ли я поговорить с судьей Чарльстоном? – вежливо поинтересовалась я.

Женщина еще раз окинула меня внимательным взглядом, кивнула и закрыла дверь. Интересно, что это значило? Меня красиво послали или все же она доложит о моем визите?

Я решила ждать, и оказалось, что не зря.

Дверь открылась снова, и теперь мне навстречу вышел небольшой полный мужчина с абсолютно лысой головой, которая сияла, будто начищенная кастрюля. Он скривился, несколько секунд рассматривая меня в стекла маленьких круглых очков. Через минуту на его губах заиграла приветливая улыбка.

– Действительно: молодая, красивая девушка! – воскликнул незнакомец. – А уж я было подумал, что миссис Руби подшучивает надо мной!

– Судья Чарльстон? – уточнила я, тоже не в силах сдержать улыбку.

– Да. Именно он! Чем могу помочь такой очаровательной леди?

– Мне нужно, чтобы вы разъяснили мне мои права, – сказала я и быстро добавила: – Я заплачу за ваши услуги!

– Проходите, дорогая, – судья отошел в сторону. – Сейчас разберем вашу ситуацию.

Я вошла внутрь дома и сразу обратила внимание на чистоту, царящую кругом. На мебели ни пылинки, полы натерты, на широких подоконниках горшки с цветами. Хозяин провел меня в кабинет, заставленный стеллажами с книгами, и обратился к женщине в чепце, которая следовала за нами.

– Миссис Руби, принесите нам чаю.

– Сию минуту, сэр, – та гордо расправила плечи, демонстрируя, что она в этом доме не последнее лицо. Видимо, я своим непрезентабельным видом не внушала ей доверия.

Как только экономка покинула кабинет, судья предложил мне присесть.

– Как я могу обращаться к вам?

– Э-э-э… – я немного растерялась. Не хотелось называть свое имя.

– Та-а-ак, понимаю. Вы желаете остаться инкогнито? – быстро сообразил сэр Чарльстон. – Что ж, тогда приступим к делу. Я слушаю вас, милая незнакомка.

Я рассказала судье суть дела, не упоминая имен. Он внимательно слушал, иногда шевеля густыми бровями, после чего сказал:

– Дорогая, вас, конечно, могут лишить земель, если в этом деле задействованы высоко стоящие особы… Но сейчас нам нужно разобраться не в том, какими способами они это сделают. А какими способами вы можете этого избежать.

– Такие способы есть? – с надеждой спросила я.

– Есть. Но на ваших угодьях должно быть что-то приносящее доход королевской казне. Плодоносящие сады, плодородные поля, магазин или лавка… э-э-э… таверна, трактир… Вы понимаете меня? – судья вопросительно взглянул на меня.

– Да, понимаю, – я немного расстроилась, понимая, что ничего из вышеперечисленного у меня не имеется.

– Вы расстроились, вижу, – судья по-доброму улыбнулся. – Не стоит, дорогая. Если вы настроены решительно, то я могу дать вам совет.

– Да, прошу вас! – я была готова на все, чтобы избежать неприятностей.

– Вы можете открыть любую мелкую лавчонку и каждый месяц платить налог. Подумайте, чем бы вы могли торговать? Но в этом законе тоже есть некоторые нюансы. Причем не особо приятные, – предупредил меня сэр Чарльстон. – Владельцы небольших лавок обязаны платить налог вне зависимости от прибыли.

– И как же мне получить документы на свое дело? – сейчас мне нужно было остановить это ползучее наступление на мои владения. Над остальным буду размышлять потом.

– Я с удовольствием помогу вам. Поезжайте домой, хорошенько подумайте и приезжайте снова, – сказал судья. – Но сначала чай с булочками!

В этот момент в кабинет вошла миссис Руби, толкая перед собой тележку с чайными принадлежностями. Запахло сдобой и вишневым вареньем.

Через час я расплатилась с судьей за консультацию и вышла на улицу. В голове уже со скрипом работали шестеренки. Что я могла открыть на своих землях? Чтобы что-то продавать, нужно что-то производить.

Банч всю дорогу посматривал на меня через плечо, а когда я радостно взвизгнула, чуть не свалился с облучка.

– Ты чего, Пенни?!

– Мы откроем небольшую забегаловку! И никто не сможет отобрать у нас земли!

– Забегаловку? – с трудом выговорил слуга. – Это еще что такое?

– Посмотришь! – я была так взволнована, что с трудом сидела на месте. Единственной проблемой в моем бизнесе могло стать мясо. Резать свиней я не собиралась, так как их было всего две. Ничего, если делать бургеры, то дело окупиться. И не только бургеры! Стоило вспомнить остальные блюда такого плана! Причем я, как повар умела готовить их все. Приходилось подрабатывать по ночам в местном фаст-фуде, чтобы заработать на дешевую машину. Мне она была просто необходима!

Итак! Я вполне могла продавать хот-доги. Для приготовления всего лишь навсего нужны сосиски, булочки, корнишоны, репчатый лук, зелень и соусы. Мысли закипели в голове! Я уже и меню начала создавать.

Корн-доги, где сосиска не подаётся в булочке, а окунается в кляр и затем обжаривается во фритюре. Конечно же, шаурма! Как же без нее? Наггетсы. Луковые колечки. Буррито. В кукурузную лепёшку заворачивают мясной фарш, фасоль, острый перец чили. Сэндвичи из цельнозернового хлеба с курицей. Овощные салаты!

Единственной проблемой было хранение мяса. Тем более, когда еще нет постоянного наплыва клиентов. За мясом нетрудно съездить в деревню, но его нужно использовать как можно быстрее. Несколько дней оно вполне может не испортиться, если обложить мясо крапивой и завернуть в пропитанное уксусом полотенце. Потом сверток поместить в плотно закрывающиеся ящик или кастрюлю. И закопать ее в землю.

Чтобы о нас узнало как можно больше людей, нужно каждый день отправлять в Торнвик кого-то из слуг с полной корзиной готовых бургеров и хот-догов. Потом клиенты будут сами заезжать к нам. В этом я была уверена, ведь пища в этом мире была не очень разнообразной.

Да, всем придется потрудиться. Но ведь это для нашего блага! Я лично была готова работать с утра до ночи.

– Банч, поворачивай обратно в деревню! – распорядилась я. – Мне снова нужен судья!

Сэр Чарльстон, конечно, удивился моему возвращению, но все же уделил мне время.

– Итак… Я так понимаю, что вы приняли решение? – улыбнулся он, когда мы снова оказались в кабинете. – Скажу откровенно, я восхищен вашим напором!

– Да, я приняла решения. Подумала, что тянуть с оформлением документов не стоит, – ответила я, сгорая от нетерпения. – Время – деньги.

– Истинно, дорогая! Лучше и не скажешь! Но тогда вам придется раскрыть ваше имя, – судья достал из папки чистый лист бумаги, придвинул к себе чернильницу с пером и приготовился писать.

– Пенелопа Карлайл, – я вздохнула. – Дочь покойного барона Карлайла.

– Неожиданно… – он взглянул на меня поверх очков. – Давайте-ка завещание, оставленное его милостью.

Я протянула ему документы, и судья внимательно прочел их. Меня охватило волнение. Хоть бы все получилось!

– Отлично. И какое же дело вы решили начать, леди Карлайл? – сэр Чарльстон окунул перо в чернила.

– Я хочу продавать еду, – ответила я. – Для начала просто с обычного прилавка…

– Дорогая моя, вы можете построить навес со столами, где проезжающий мимо человек может остановиться, перекусить в тени и выпить вина. Тогда это вполне можно будет назвать таверной. У вашего заведения появится статус, – посоветовал мне судья. – Дайте ему название, и под ним мы внесем его в дело. Если все получится, со временем на месте временного помещения появится постоянное строение.

– Да? Вы считаете? – я задумалась. Название таверны… Если в будущем я собираюсь организовать настоящий общепит с шашлыками, люлями и остальными прелестями, то название должно быть соответствующим. Мясо… Перед глазами возник зад хряка, которого я увидела в момент появления в этом мире, как пришла в себя в этом мире. – Таверна «Хитрая свинья»!

– Отлично! – засмеялся судья. – Так и запишем.

Домой я возвращалась полная надежд и готовая к свершениям. Банч тоже не мог поверить в происходящее. Слуга несколько раз уточнил, что мы будем строить, а потом протянул:

– Ну и дела… Таверна! У нас будет настоящая таверна! Вот это щелчок по носу барону! А мы справимся, Пенни?

– Справимся! Главное: не тянуть время, – я благоговейно погладила документ, свернутый в свиток. – Завтра же начнем строительство. Нужно будет нанять людей из деревни вам в помощь.

– Мы с Роном знаем парочку крепких ребят, которые не возьмут дорого за работу, – сказал Банч. – Нам ведь придется валить лес.

Я прекрасно понимала, что это паломничество на мои земли закончится нескоро. Поэтому нужно было подготовиться к нему и физически, и морально. Барон обязательно заявится сюда еще. И, к сожалению, не только он.

Так и произошло. На следующий день у охотничьего домика появились уже три всадника. Генерал, его блондинистый товарищ и какой-то пожилой мужчина в очках и широкополой шляпе.

В это время я разговаривала с печником, который предлагал мне разные варианты уличных печей по моим запросам.

Тяжело вздохнув, я направилась к непрошеным гостям.

– Добрый день, леди Карлайл, – неожиданно вежливо поздоровался герцог Эджертон, спешившись с коня. – Вы сегодня без ружья?

– Добрый день. Оно рядом, не переживайте, – так же вежливо ответила я и поинтересовалась: – Что привело вас на этот раз?

– Вы каким-то удивительным образом исцелились от заикания? Это чудо, не иначе, – насмешливо произнес генерал. – Нас привели сюда некоторые обстоятельства… Король сомневается в вашем душевном здоровье.

– Ваша светлость, – вдруг обратился к генералу мужчина в черной шляпе. – Мне бы хотелось поговорить с леди с глазу на глаз.

– Как пожелаете, сэр Даунтон, – кивнул герцог, после чего повернулся ко мне. – Не пугайтесь, это доктор. Он хочет оценить ваше состояние, леди Карлайл. Вы позволите? Кстати, со мной приехал генерал-лейтенант Льюис Валлахан. Его сиятельство засвидетельствует слова сэра Даунтона.

Внутри меня начинала подниматься буря. Чего??? Оценить мое состояние?! Да они что, совсем офигели здесь?! Я уперла руки в бока, чувствуя, как мои щеки начинают пылать от негодования. Но тут мой взгляд упал на лицо генерала. Он смотрел на меня в нетерпеливом ожидании. И чего же ты ждешь? А-а-а-а… кажется, я поняла! Его светлость желает, чтобы я продемонстрировала себя во всей красе перед этим доктором. Чтобы меня признали сумасшедшей официально!

– Конечно! А почему нет? – я выдохнула, освобождаясь от гнева. Мои руки легли на передник. – Всегда приятно поговорить с умным человеком. Жаль, что их так мало попадалось в моей жизни.

– Вы еще слишком молоды, – приветливо сказал сэр Даунтон. – Поверьте, вас ждет много встреч, леди Карлайл.

– Несомненно. Но прежде чем мы с вами побеседуем, я хочу предложить вам пообедать, – когда я снова взглянула на герцога, моя улыбка источала мед. – Наверняка, вы проделали долгий путь и проголодались. Сегодня у нас необычайно вкусный обед! Приготовленный моими руками!

Скулы Эджертон напряглись. Его взгляд стал пристальным и изучающим.

– С превеликим удовольствием, – сразу согласился доктор. – Вы умеете готовить, леди Карлайл?

– Умею, сэр Даунтон. В замке брата мне нечем было заняться, вот я и практиковалась в приготовлении различных блюд, – ответила я, указывая рукой на открытую дверь. – Прошу вас в мой дом.

Гости нехотя направились к охотничьему домику. Герцогу точно не нравилось происходящее, а вот сэр Даунтон сгорал от любопытства и нетерпения.

Мужчины вошли в гостиную. Рассадив их, я заглянула на кухню.

– Дези, у нас гости! Они останутся на обед!

Сегодня с самого утра я крутилась на кухне, желая приготовить что-нибудь из современной кухни. Как говорится, опробовать свои умения на местных продуктах. Поэтому послала Рона в деревню за говяжьей вырезкой. Мой бифштекс еще не успел остыть, и я мысленно поблагодарила Бога, что генерал притащился как нельзя вовремя. Конечно, они сейчас съедят все мною приготовленное. А нам придется довольствоваться тем, что есть в кладовой. Но будем считать это вкладом в будущее.

Накрыв скатертью стол, Дези вынесла ароматный бифштекс, жареный картофель и грибной соус к мясу. Его я приготовила из вёшенок, которые в изобилии росли на поваленных деревьях и гнилых пнях.

– Какой божественный аромат! – воскликнул доктор, с изумлением глядя на накрытый стол. – И все это приготовили вы, леди Карлайл?!

– С помощью моей дорогой Дези, – я наслаждалась выражением лица Эджертона. Он понимал, что все идет не по его плану, и нервничал.

– Скажите, а что за строительство на улице? – сэр Даунтон положил в рот кусочек бифштекса и блаженно прищурился. – М-м-м-м… Ваша светлость, вы только попробуйте!

– Здесь будет таверна. Все документы я уже оформила у судьи Чарльстона, – мне стоило огромных усилий, чтобы не рассмеяться, когда генерал закашлялся. Я налила в его бокал воды и елейным голоском сказала: – Ваша светлость, запейте.

– Таверна? – изумился доктор. – Вы считаете, что сюда кто-то завернет с дороги?

– Как только о нашей таверне узнают, здесь будет много желающих перекусить.

– Трудно с этим не согласиться! – сэр Даунтон уплетал мясо и картошку за обе щеки. – У вас талант управляться с продуктами!

Я видела, что Льюис Валлахан тоже наслаждается необычным блюдом, но делает это с абсолютно бесстрастным лицом. Лишь его глаза выдавали восторг, который он испытывал. Но не мог же генерал-лейтенант демонстрировать свои ощущения при начальстве.

– Вы считаете, что у столь молодой девицы есть опыт вести такие дела? – недовольно произнес Эджертон. – Вы представляете, сколько злодеев захотят воспользоваться вашим положением? Кто станет охранять вас, леди Карлайл?

– Вы, ваша светлость, – я подняла на него глаза. Ход конем, генерал. – Вы будете охранять меня.

– Что? – его брови взлетели вверх.

Валлахан замер, не донеся вилку до рта. Доктор тоже прекратил жевать.

– Вам ведь нужны мои земли, не так ли? – наши взгляды скрестились, будто клинки. – Признайтесь в этом.

– Допустим, – герцог отшвырнул салфетку и откинулся на спинку стула. – Я хочу построить здесь гарнизон.

– Я могу сдать вам какую-то часть земель в аренду, – предложила я, продолжая быть очень милой и приветливой. – Вы получите желаемое, а я – деньги и охрану.

– Что? – он даже слегка подался ко мне. – Что вы сказали?

– Вы слышали, ваша светлость. Подумайте над моим предложением, – спокойно ответила я, после чего повернулась к доктору: – Мы можем с вами побеседовать, прогулявшись к реке. Увы, в моем небольшом жилище нет кабинета.

– Думаю, в этом уже нет необходимости, – вдруг сказал генерал, не дав ответить сэру Даунтону. – Я соглашаюсь на ваше предложение, леди Карлайл.

Ого! Неожиданно быстро! Интересно, что сподвигло его согласиться? Неужели герцог что-то задумал? Нужно быть начеку.

– Замечательно! Наш договор положит начало дружеским и деловым отношениям, – я не подала вида, что не доверяю. – Когда мы сможем подписать документы?

– Через несколько дней я привезу их сюда, – Эджертон как-то странно взглянул на меня. – Это будет обоюдовыгодная сделка.

За окном плотной стеной стоял ливень, а два генерала сидели у очага в придорожном трактире. Мягкий свет от огня танцевал на стенах, отбрасывая тени, и они плясали, будто живые.

– Ты так легко согласился на предложение этой рыжей лисы! – изумленно покачал головой Льюис, недовольно поглядывая на жаркое, стоящее перед ним. – Признаюсь честно, теперь вся еда мне кажется пресной. Пенелопа Карлайл смогла меня удивить…

– Я тоже могу быть хитрым. Гарнизон на этих землях даст возможность добывать алмазы, Льюис. Мой человек подтвердил, что они там есть. Королевская казна станет в разы богаче. А мы с тобой займем еще более высокие должности в армии, еще более высокое положение в королевстве. Нельзя упустить такую возможность! – Эджертон усмехнулся. – Вместе с договором на аренду земель я подсуну Пенелопе брачное соглашение. Она станет моей женой, и земли без всяких условностей перейдут ко мне. Другого выбора нет. Девчонка не юродивая, а даже наоборот! Она сообразительная и предприимчивая. Пока мы думали, как отобрать земли, Пенелопа уже была на несколько шагов впереди.

– И что ты будешь делать с ней? – Льюис не верил своим ушам. – Это ведь не ручная зверушка!

– Для начала уберу Пенелопу из леса. Поселю на своих владениях близ Гродирдена, – задумчиво ответил генерал. – Став моей женой, эта девица не станет показывать свой характер. Если только в постели.

Мужчины засмеялись, и Эджертон взмахом руки подозвал служанку.

– Принеси хорошего вина. Да побыстрее!

После визита генерала я серьезно задумалась. Вот точно, меня хотят облапошить. Тут и сомневаться не стоило. Вряд ли Эджертон не попробует обвести вокруг пальца молодую девицу, в руках которой желанные земли. Но чтобы делать выводы, нужно для начала прочесть документы, которые герцог должен привезти на днях. Явно ведь, что всё заключается именно в них. И, скорее всего, генерал станет настаивать на их поспешном подписании. Но Римму Бифштекс не проведешь… В жизни много чего пришлось хлебнуть.

В ожидании визита герцога я спокойно занималась своими делами. Печи уже были готовы, рядом рос штабель досок. Меню будущей таверны тоже дополнялось новыми блюдами. Я решила, что можно включить в него несколько супов. Например, тыквенный .

Предварительно тыкву запекают для улучшения вкусовых качеств. Добавляют масло, перец, соль, чеснок и куриный бульон. Блендера здесь , к сожалению, не было, но мягкую тыкву можно размять обычным способом. К такому супу подойдут гренки, а еще можно использовать жирные сливки.

Ну и, конечно, любимый мною персидский суп «Аш-э реште». В нем было много ингредиентов, но, слава Богу, большинство из них найти не составит труда. Тем более что, в отличие от помидоров, кое-какие специи на рынке имелись. Для приготовления персидского супа мне понадобится:

оливковое масло, лук, куркума, белая фасоль, красная фасоль, нут, чечевица, перец, петрушка, укроп, шпинат, зеленый лук, лимонный сок, сметана и лингвини.

Лингвини – это лапша, которую я смогу приготовить сама. Куркуму придется чем-то заменить, так же, как и оливковое масло. Но все равно будет вкусно! В этом я была уверена.

А еще я приготовила себе парадно-выходной наряд. Мне нужно было быть красивой на «свадьбе» генерала Эджертона. Средств на новое платье у меня не было, поэтому я купила кружева, чтобы немного обновить одно из старых платьев. Вышло неожиданно свежо и красиво! Рукава с заплатами пришлось укоротить, но кружева как раз дополнили их. Лиф тоже приобрел совершенно другой вид, украшенный подобным образом. А на юбке, в том месте, где имелась потертость, я пришила милый кармашек, в который можно было положить нужные мелочи.

Герцог явился утром. Мы уже успели позавтракать, и я вышла на улицу с кружкой чая, чтобы взглянуть на свой огородик. Но, услышав стук копыт, остановилась, догадываясь, кто это. В этот раз с ним не было Валлахана. Зато генерал привез с собой какого-то пожилого мужчину. Их сопровождала охрана из четырех человек.

– Доброе утро, леди Карлайл, – Эджертон спешился и склонил голову. – Я привез документы. А это нотариус сэр Титлоу, он заверит все документы своей печатью.

– Замечательно. Приветствую вас, сэр Титлоу, – я могла поклясться, что взгляд герцога был насмешливым и хитрым. – Пройдемте в дом.

– Приятно познакомиться, леди Карлайл, – нотариус поклонился. – Да, не будем затягивать.

Мы вошли в гостиную. Предложив мужчинам вина, я поднялась, чтобы переодеться. Все должно быть празднично. Надев обновлённый наряд и повязав волосы зеленой лентой, я сунула в кармашек договор о защите, а также его дубликат. Судья предупредил меня, что генерал наверняка привезет два комплекта документов. Взяла чернильницу с пером. Пора.

– О-о-о… – протянул герцог при виде меня. – Вы очень милы, Пенелопа.

Он смотрел на меня пристальным взглядом, в котором читалась откровенная заинтересованность. Эджертон оценивал меня как женщину, и в этом взгляде таилась не только проницательность, но и легкая ирония, словно он видел во мне всего лишь глупую куклу. Меня это ужасно бесило, но я, как всегда, мило улыбалась.

– Благодарю вас, ваша светлость, – я взглянула на бумаги, лежащие на столе. – Можно посмотреть?

– Конечно! Прошу! – генерал отодвинул стул, будто истинный джентльмен. – Не торопитесь, леди Пенелопа.

Он что, считает меня совсем идиоткой?

Я присела, поставила чернильницу на стол и принялась читать первую страницу, сделав такое лицо, будто вижу буквы в первый раз. Потом, бросив на герцога смущенный взгляд, ткнула пальцем в документ. Я водила им по строчкам, прикусив кончик языка и чувствуя, что Эджертон наблюдает за мной. Нотариус же поднял глаза к потолку, с трудом скрывая свое нетерпение.

– Скажите, леди Пенелопа, как вы оформили документы на таверну?

– Просто подписала бумаги и все, – пожала я плечами. – Это нетрудно.

– Да, конечно… – он отвернулся, скрывая улыбку, а потом и вовсе отошел к окну. Как же вас, горделивых самцов, легко обвести вокруг пальца!

Пробежав глазами по написанному, я перевернула несколько листов. Ага! Вот же он! Брачный договор!

– А почему так много бумаг? – я подняла невинные глаза на нотариуса, перевернув листы так, чтобы брачный договор и его копия оказались сверху.

– Это дубликат. У вас ведь тоже должны остаться на руках документы, леди Карлайл, – терпеливо пояснил мужчина. – Все по-честному.

Ну да, конечно! По-честному!

Герцог все так же стоял ко мне спиной, но вот нотариус, как назло, сидел каменным изваянием напротив. Я макнула перо в чернила, потом дернула рукой, и чернильница упала на пол, разбрызгивая свое содержимое.

– Ох! Какая я неуклюжая!

– Ничего, я подниму, – нотариус полез под стол, а герцог лишь бросил на нас раздраженный взгляд через плечо.

Немного волнуясь, я поменяла на заготовленные бумаги, чувствуя, как покалывают кончики пальцев от адреналина.

– Вот. Чернила разлились не все, – из-под стола показалось раскрасневшееся лицо служителя закона. – Можете продолжать.

Я подписала документы, и последний росчерк пера прозвучал как хриплый смешок.

– Ваша светлость.

Эджертон повернулся ко мне. Он уже даже не скрывал превосходства в своем взгляде. Генерал склонился над бумагами и быстро поставил свою подпись на каждом листе.

– Отлично! – облегченно воскликнул нотариус. Он заверил все бумаги печатью и протянул мне второй экземпляр. – Это ваше, леди Карлайл!

Я же, в свою очередь, передала бумаги старому Гудвину, застывшему в дверях, ведущих на кухню. Старик взял их и быстро ретировался.

– Теперь это не леди Карлайл, а леди Эджертон, сэр Титлоу, – произнес герцог, надменно приподняв подбородок. – Она ведь только что вышла замуж.

– Что? – я сделала большие глаза. Моя рука взметнулась к шее, словно я испытала невероятный шок, и теперь мне не хватает дыхания. – О чем вы говорите, ваша светлость?!

– Вы только что подписали брачный контракт, леди, – ответил за генерала нотариус. – Не стоит так волноваться. Стать герцогиней Эджертон – это честь для любой девушки нашего королевства!

– О Боже… – я закатила глаза, после чего начала заваливаться вбок, будто намереваясь рухнуть в обморок. – О-о-о-о…

Генерал подхватил меня, и наши лица оказались в сантиметре друг от друга. Сквозь ресницы мне была видна его наглая улыбочка, что бесило неимоверно. Я резко распахнула веки и медленно произнесла:

– Я не думаю, что у вас есть повод вот так улыбаться, ваша светлость. Только что не я подписала брачный контракт, а вы подписали договор защиты.

Взгляд генерала стал меняться. Он нахмурился, когда мои слова полностью дошли до его мозга, находящегося в упоении самим собой. Я услышала, как зашуршали бумаги. Видимо, нотариус начал проверять их.

– Не может быть… Этого не может быть…

– Что такое, сэр Титлоу?! – рявкнул герцог, все еще держа меня на весу. – Что. Черт. Возьми. Такое?!

– Наверное, сэр Титлоу обнаружил договор защиты, – милостиво объяснила я, глядя в его глаза, полные ярости. – Может, вы все-таки отпустите меня?

Генерал переместил меня в вертикальное положение, пронзая гневным взглядом, а потом вырвал документы из рук испуганного нотариуса. Найдя договор, он на секунду замер, а потом ледяным тоном произнес:

– Сэр Титлоу, подождите меня на улице.

– Ваша светлость… – бедняга побледнел. Но мне не было его жалко. Он знал, в чем участвует.

– Вон! – рявкнул герцог, и нотариус выскочил за дверь, прижимая к себе папку.

Генерал медленно повернулся ко мне. Если честно, я даже немного испугалась. Высокая фигура в форме, окруженная мрачной аурой, казалась одновременно величественной и угрожающей. Каждое слово, которое он произносил, звучало словно удар молота о наковальню:

– Вы перехитрили меня, леди. Но не думайте, что вам все сойдет с рук. Ваши маневры, изящно сплетенные в паутину интриг, оставили меня в замешательстве. Но я готов ответить на ваш вызов. Только помните, мои следующие ходы будут более продуманными. Я умею ждать.

– Уж только не вам говорить об интригах, – процедила я, спокойно выдерживая его взгляд. – Вы лишь пожинаете плоды своих хитросплетений.

– Всего доброго, леди Карлайл, – герцог склонил голову и направился к двери. Через несколько минут послышался удаляющийся стук копыт.

– Гудбай, мой мальчик, гудбай, мой миленький… – пропела я, крутанувшись на каблуках. Настроение было отличным. Но расслабляться я не собиралась. Это лишь одна небольшая победа в предстоящей войне. А то, что эта «война» началась и будет бескомпромиссной, я не сомневалась.

Прошло несколько дней. Все было спокойно. Моя стройка продолжалась, я была занята разработкой меню, и все шло вроде бы своим чередом. Но в одно прекрасное утро я проснулась от того, что где-то совсем рядом происходило какое-то светопреставление. Стучали молотки, а скрипучий, надоедливый звук пил пробирался до самых мозгов. Это еще что такое? Мои рабочие точно не могли издавать такую какафонию!

Наскоро одевшись, я вышла на улицу, где уже стояли Дези и старый Гудвин.

– Что за шум? – спросила я, поеживаясь от утренней прохлады.

– У реки строится гарнизон, – вздохнула повариха. – Теперь точно покоя не будет!

– Да… пока они не построят казармы, этот шум не прекратится! – проворчал Гудвин, разворачиваясь в сторону дома. – Пойдем лучше завтракать… Продрог я.

– Идите, я сейчас присоединись к вам, – сказала я и пошла к реке по мокрой от росы траве. Хотелось посмотреть, что там происходит.

Выйдя из зарослей лещины, я раздраженно поджала губы. Солдаты валили деревья. Нет, так дело не пойдет! Что за самоуправство?!

– Эй, уважаемый! – крикнула я, направляясь к высокому мужчине в форме, раздающему приказы. – Немедленно прекращайте это безобразие!

Мужчина повернулся и окинул меня удивленным взглядом. Это был симпатичный молодой человек с темными, почти черными волосами, собранными в низкий хвост.

– Прошу прощения?

– Я говорю, прекращайте валить деревья! – рявкнула я, подходя ближе. – Вы мне так весь лес вырубите!

– А-а-а-а… я так понимаю, вы леди Карлайл? – улыбнулся мужчина. – Разрешит представиться. Полковник армии Его Величества Фил Пратчет к вашим услугам.

– Очень приятно, полковник! – не очень вежливо ответила я. – Будь вы хоть полковником армии Архангелов, лес я вам валить не позволю!

– Но нам ведь как-то нужно возводить гарнизон, леди Карлайл, – он казалось, ничуть не обиделся на мой выпад. На губах полковника играла веселая улыбка. – Мы же не можем рыть норы или жить как медведи в берлогах!

– Это ваши проблемы! Я запрещаю валить лес на своих землях! – процедила я.

– Хорошо, – кивнул Фил Пратчет. – Я остановлю строительство.

– Будьте так добры! – я развернулась и пошла обратно. Во мне бушевала злость. Нет, нормально вообще?!

Но позавтракать мне не удалось. Хлопнула входная дверь, и раздался уже знакомый до коликов голос:

– Леди Карлайл! Черт, да где же вы?!

– Что вы кричите? – я вышла из кухни и становилась в нескольких шагах от генерала Эджертона. – И почему врываетесь в мой дом?

– Ради всего святого! – раздраженно воскликнул он, буравя меня тяжелым взглядом. – На каком основании вы запретили заготавливать лес для строительства?! Я арендовал эти земли!

–– Я внимательно прочла документы. В них нигде не говорится, что с моей стороны есть разрешение на использование моего леса! Если хотите что-то строить, будьте добры покупайте материалы!

Ноздри герцога гневно раздувались, но возразить ему было нечего. Медленно выдохнув, он сказал:

– Хорошо. Сколько вы хотите получить за лес?

– Нисколько. Каждое дерево должно стоять на своем месте, – ответила я. – Если такие как вы начнут валить мой лес, я останусь на голых землях!

– Что ж… я понял, – холодно произнес генерал. – Еще какие-нибудь пожелания будут?

– Не шуметь в такое раннее время! Можете работать с девяти до пяти вечера, – мне доставляло удовольствие видеть его взбешенным. Но нужно было отдать должное – Эджертон великолепно держал себя в руках.

– Как скажете, леди Карлайл, – генерал поклонился и вышел.

– Вот так вот… – довольно произнесла я, возвращаясь к столу. – А то ты посмотри…

Но наше противостояние на этом не закончилось. Через несколько дней, собравшись прогуляться по лесу, я наткнулась на высокую стену из бревен. Вне себя от возмущения я прошлась вдоль нее пока не оказалась у ворот. В них имелись двери, но они тоже были закрыты.

Я повернулась к ней спиной и заколотила башмаком по деревянной поверхности. Раздался щелчок открываемой задвижки.

– Слушаю… – недовольно произнес стражник, глядя на меня в довольно большое окошко в двери.

– Мне нужно видеть генерала Эджертона, – я попыталась заглянуть внутрь, но он не дал мне этого сделать, закрыв своим торсом всю видимость.

– Его нет. Как только его высокопревосходительство приедет в гарнизон, я передам, что вы приходили, – стражник захлопнул перед моим лицом окошко, давая понять, что разговор окончен.

– Ладно… – прошептала я, отходя от забора. – Потом поговорим…

Уже подходя к охотничьему домику, я услышала громкие крики. Что-то происходило. Да сколько можно?! В этот момент лучше было меня не трогать, но видимо кто-то опять нарывался.

Ускорившись, я вышла из-за угла дома и увидела своего братца, трясущегося Лэри и высокого, будто каланча мужчину в рясе священника.

Барон пытался прорваться в мое жилище, но Рон с Банчем не пускали его. Увидев меня, брат злобно оскалился.

– Пенни! Немедленно иди сюда! Отец Сильверстоун хочет посмотреть на тебя! – он подошел к мужчине в рясе и сказал: – Вот она! Вы только взгляните в ее глаза! Моя сестра одержима!

И тут я заметила за деревьями нескольких всадников. Они не выезжали на поляну, прячась за кустами. Итак, братец привез с собой подмогу.

– Беги в гарнизон, – шепнула я Рону. – Скажи, что мы нуждаемся в защите.

– Дитя, подойди ко мне, – высокомерно произнес священник, показывая пальцем, куда мне нужно встать. – Не бойся, любовь Божья она для всех. У дьявола нет против нее шанса…

– Так скажите об этом дьяволу, – пожала я плечами. – Я-то здесь причем?

– Его милость заботиться о тебе. Он волнуется о твоем духовном здоровье… – священник прищурился, глядя на меня. – Не бойся. Мы избавим тебя от демонов, терзающих душу…

– Может, стоит для начала избавить от демонов моего братца? – насмешливо произнесла я. – Например, от демона жадности. Это ведь он подталкивает его на такой грех. Отобрать у сестры земли!

Барон надулся как индюк. Его лицо покраснело.

– Это говоришь не ты, дитя, а зло, живущее в тебе… – продолжал увещевать меня отец Сильверстоун. – Потом ты еще спасибо скажешь нам!

Он вдруг махнул рукой и всадники, прячущиеся в кустах, выехали из своего укрытия. Оказалось, что их было четверо, а не двое. Мужчины подняли ружья, целясь в моих слуг.

– Собирайся, Пенни, – елейно улыбнулся брат. – Поедешь с нами.

– Никуда я не поеду, – я гордо вскликнула подбородок. – И никто меня не заставит.

Барон подскочил ко мне и схватил за руку. Он бросил предупреждающий взгляд на слуг.

– Только попробуйте хоть шаг сделать! Мои люди будут стрелять!

Я нагнулась и впилась зубами в запястье Мариеса. Он завопил, отскакивая от меня. Его лицо еще больше покраснело пока барон корчился от боли.

– В меня тоже будешь стрелять? – я скривилась и сплюнула на землю. – Ты, братец, что человек с душком, что на вкус…

– Дря-я-янь… – угрожающе протянул Мариес. Он схватил ветку, валяющуюся у его ног, и замахнулся.

Банч бросился ко мне, чтобы закрыть собой, но тут раздался предупреждающий окрик:

– Барон Карлайл! Я не советую вам делать это!

Брат замер с занесенной рукой, а потом медленно опустил ее.

– Ваша светлость… Я просто хотел поставить на место сестру… Вы же знаете, что…

– Больше не появляйтесь здесь, – на поляну вышел генерал и обвел взглядом всех присутствующих. – Все свободны. Леди Карлайл под моей защитой.

– Но… – барон явно не понимал, что происходит.

– Прощайте, ваша милость, – чеканя слова, произнес Эджертон.

Мариесу ничего не оставалось делать, как убраться восвояси, забрав с собой сопровождающих.

Я же развернулась и пошла к дому.

– Элементарного спасибо, было бы достаточно.

– Это ваша обязанность, – я взглянула на генерала через плечо. – Что за забор вы возвели на моих землях?

– Он для того, чтобы вы не совали свой длинный нос, куда не требуется. Успокойтесь, забор построен на вполне законных основаниях, – герцог тоже развернулся и пошел в сторону гарнизона. Но я все же услышала как он тихо произнес: – Тавернщица…

– Солдафон! – прошипела я и хлопнула дверью. Теперь мне нужно было срочно попасть за забор гарнизона. Особенно после слов Дона Ивэна о добыче алмазов.

Естественно, предъявить генералу я ничего не могла, так как за рекой были уже не мои земли. Но почему тогда он не построил гарнизон там? На этот вопрос мне ответил сосед, заглянувший к ужину.

– А его там негде строить. По ту сторону берег очень узкий, сразу начинается склон горы. Там, само собой, будет находиться охрана. Если вдруг разбойники решатся напасть на выработку, то с вышек гарнизона их увидят и предупредят. Пришлют помощь. Понимаешь теперь?

– Вот, значит, как… – теперь мне многое становилось ясным. Что ж, тогда все по-честному. Герцог Эджертон арендовал земли и действительно возвел на них только гарнизон. Что можно было предъявить в таком случае? Правильно: ничего.

Тем временем строительство моей таверны подошло к концу. Назвать это полноценным помещением было нельзя, но начало положено. Теперь, если мне понадобиться расширение, я с легкостью смогу достроить еще несколько комнат.

Пришла пора привлекать посетителей в таверну.

Всю ночь мы с Дези готовили еду на вынос. Но до этого нам пришлось изготовить дрожжевую закваску. Хлеб в этом мире заменяли лепешки, которые быстро черствели, а о пышном дрожжевом тесте здесь даже не знали. Дрожжи можно было сделать из картофеля, из изюма. Но по своему опыту я знала, что лучшая закваска получается на пиве. Поэтому за ним в деревню был послан Рон.

Сам процесс был совсем несложен. Я взяла нужное количество ингредиентов: пиво, мука, теплая вода и мед вместо сахара. После чего смешала муку с подогретой водой и поставила смесь в теплое место. По истечении шести часов добавила пиво и мед и вернула в тепло, чтобы начался процесс брожения.

Дрожжи пошли на выпечку булочек для бургеров и чизбургеров, а также пончиков. Я решила сделать три вида блюд для нашей «презентации», чтобы заманить народ разнообразием. Дези не переставала удивляться и поглядывала на меня с неким суеверным страхом.

– Пенни, детка, откуда ты знаешь такие блюда? – все-таки спросила она, не выдержав, в тот момент, когда я взбивала майонез.

– Так вместе с разумом Господь вложил в мою голову рецепты! – отшутилась я. – Давай-ка лучше заниматься делом. Все разговоры потом!

К утру мы наполнили четыре больших корзины. Итак, у нас в ассортименте были: бургеры с говяжьей котлетой и маринованными огурчиками. Правда, кетчуп пришлось заменить на чесночный соус. Чизбургеры с сыром, картофель-фри с сырным соусом и пончики, глазурь для которых я сделала из меда, яиц и лимонного сока. Кстати, для картофеля мы смастерили небольшие пакетики из самой дешевой бумаги, с одной стороны покрытой олифой. Ее так и называли – «вощанка». Она не промокала, поэтому вполне подходила и для соуса.

Домочадцы попробовали все, что я приготовила, и пришли в полный восторг.

– Это пища Богов, Пенни! – воскликнул Банч, облизывая пальцы после пончика. – М-м-м-м… я никогда не ел ничего вкуснее!

– Наша таверна станет самой знаменитой! – поддержал его Рон. – Но сколько уйдет денег на продукты, страшно представить!

В этом я была с ним согласна. Чтобы готовить фаст-фуд в этом времени, нужно иметь достаточно средств. Но все же я надеялась, что мое дело пойдет хорошо. Люди здесь были неприхотливыми. Ели простую пищу. Поэтому для них обычный бургер станет чем-то новым, необычным, затронет вкусовые рецепторы.

Я сидела за столом под навесом, глядя, как над верхушками деревьев поднимается солнце. Рон с Банчем уже запрягли лошадей в телегу, Дези чистила печь, а старый Гудвин кормил собак. Внезапно Крош звонко залаял, повернувшись в сторону зарослей. Кто-то приближался со стороны гарнизона. И вскоре на тропинке появились несколько солдат.

– Доброе утро! – громко поздоровались они, остановившись в нескольких метрах от таверны.

– Доброе утро, – я вышла к ним, ожидая всего, чего угодно. – Вас прислал генерал Эджертон?

– Нет, его высокоблагородие здесь ни при чем, – неловко улыбнулся один из мужчин. – Всему виной ароматы, которые всю ночь доносил до гарнизона ветер. Поговаривают, что у вас здесь таверна, леди Карлайл?

– Она еще не открылась, – ответила я, а потом вдруг меня осенило. Эй! Ты о чем думаешь, Пенни?! Рядом с тобой золотая жила! На моих губах заиграла приветливая улыбка. – Но вы можете попробовать некоторые из наших блюд. Проходите!

Солдат не нужно было приглашать дважды. Не успела я моргнуть глазом, как они уже устроились за столом.

– Дези, принеси тарелки! – распорядилась я. Ничего, от пары бургеров корзина меньше не станет.

Вскоре перед первыми посетителями появились две большие тарелки, в каждой из которой лежал один бургер, один чизбургер, горка картофеля-фри и ложка сырного соуса.

Мужчины с минуту удивленно рассматривали то, что поставили перед ними, а потом с осторожностью взялись за еду.

– Матерь Божья, как же это вкусно! – услышала я и довольно усмехнулась. Отлично! В принципе, у меня не было сомнений, что моя еда понравится, но все же некий мандраж присутствовал.

Солдаты все съели довольно быстро, и Дези принесла им пончики, упакованные в бумагу.

– Возьмите с собой.

Наши первые посетители расплатились и даже дали чаевые, что было особо приятно.

– Леди Карлайл, вы удивили нас, – один из солдат подошел ко мне. – Еда просто волшебная! Мы никогда не ели ничего подобного. Когда откроется таверна?

– Открытие в воскресенье, прямо с утра. Приходите. Приводите друзей, – дружелюбно ответила я. – Будет еще много разных блюд.

– Обязательно придем! – заверил меня военнослужащий. – Теперь мы будем вашими постоянными гостями.

– Всегда ждем вас, – я заметила, что домочадцы прятались за печью, навострив уши. Все волновались.

Солдаты тепло попрощались и ушли, а мы бросились обниматься.

– Пенни, ты самая лучшая! – Гудвин, как всегда, пустил слезу. – Моя деточка! Моя красавица!

Я же достала из декольте первые заработанные деньги и прошлась по залу, водя ими по столам.

– Что ты делаешь? – со смехом воскликнула Дези.

– Говорят, это к хорошей торговле! – улыбнулась я, проводя купюрами по корзинам. – А теперь пора ехать в деревню!

В этот день у меня было много работы. Нужно распланировать открытие, подумать, что докупить из продуктов. До воскресенья оставалось три дня. Но как только я села с пером и бумагой за стол, как снова залаял Крош.

Нахмурившись, я наблюдала, как на тропинке появляются четверо военных. Они-то куда?!

– Здравствуйте, леди Карлайл! – молодой человек с озорной улыбкой поклонился мне. – Мы просим прощения за то, что явились без приглашения… Наши товарищи рассказали о том, как здесь вкусно кормят, и дали попробовать по маленькому кусочку той бесподобной выпечки…

Я не знала, плакать мне или смеяться.

– Но таверна откроется только в воскресенье! – я подошла к солдатам. – Ваши сослуживцы разве не сказали вам?

– Сказали, но может, у вас найдется хоть что-то? – взгляд парня стал умоляющим. – Мы так устали от гарнизонной еды! Вы даже представить себе не можете!

– Ну почему… могу… – тяжело вздохнула я. – Подождать готовы?

– Сколько нужно! – заверил меня солдат. – Нас не хватятся до самого обеда.

Пораскинув мозгами, я решила, что вполне могу вкусно накормить их тем, что имеется у нас в закромах. Из быстрых рецептов отлично подойдет фриттата. Итальянский омлет, который можно приготовить с любыми наполнителями. Главное, чтобы в хозяйстве имелись яйца, а дальше уже дело фантазии. Я задумала приготовить фриттату с картофелем, кусочками окорока и сыром. Похоже, дня открытия гарнизон генерала Эджертона не дождется…

– Если дело так пойдет, то мы заработаем кучу денег! – Дези уже полдня пребывала в приподнятом настроении. – Пенни, ты видела, как солдатики уплетали твою еду? Я думала, что самый младший из них станет облизывать свою тарелку!

– Главное, что у них есть чем расплатиться! – я пересчитала выручку. – Сколько человек в гарнизоне?

– Кто ж знает? Но, думаю, достаточно для того, чтобы обеспечить нам безбедную жизнь! – захохотала повариха. – Скорей бы вернулись Рон с Банчем. Мне очень интересно, как все прошло в деревне!

Примерно через час раздался стук копыт и скрип телеги. Мы с Дези вышли из-под навеса и наблюдали за нашими «торговцами фаст-фудом». Что-то было не так, я сразу это заметила по их расстроенным лицам.

– Неужто ничего не купили? – охнула повариха и крикнула: – Эй! Банч! Что это у тебя такое лицо, будто ты лимон проглотил?!

Слуги подошли к нам с двумя пустыми корзинами. Так… продукции нет. Значит, все-таки сбыли?

– Пенни, вот деньги за две корзины, – сказал Рон, протягивая стопку купюр.

– Почему за две? А где третья? – я пятой точкой чувствовала неприятности.

– Ее забрали, – тяжело вздохнул слуга. – Вместе с едой.

– Кто?! – в один голос выдохнули мы с Дези.

– Отец Сильверстоун из соседнего прихода! – зло процедил Рон. – Он увидел, что у нас отлично идет торговля, и подошел к Банчу…

– Отец Сильверстоун? – я нахмурилась. – Тот, что приезжал с бароном?

– Да, Пенни! – подтвердил Банч. – Он!

– Так и что дальше? – внутри меня начал закипать гнев. Я не особо понимала, какого черта этот человек командует в Торнвике, если приход принадлежит отцу Буллиту, сводному брату генерала?

– Священник хотел узнать, не обознался ли он. И не мы ли являемся слугами леди Карлайл. Я подтвердил это. Тогда отец Сильверстоун заглянул в корзину, взял один бругер, поднес к носу, – продолжил свой рассказ Банч, комкая шляпу. – Потом он прошипел: «Это дьявольская еда! Только сатана может соблазнять христиан столь соблазнительными ароматами!».

Я хотел было уйти, но священник схватил меня за руку и предупредил, что если я сейчас же не отдам еду, то он ославит тебя, Пенни, на всю рыночную площадь! Отец Сильверстоун грозился рассказать жителям деревни, что ты готовишь проклятую еду! Что от нее в животе заводятся черви! Разве мы могли позволить, чтобы тебя опорочили, Пенни?! Уж пусть лучше подавиться бругерами!

Обалдеть… У меня не было слов, чтобы как-то отреагировать на это.

– Ты знаешь, где этот человек сейчас?

– Да, он остановился в трактире, – кивнул слуга. – Пенни, что ты собираешься делать?

– Собираюсь преподать кое-кому урок, – процедила я. – Едем в Торнвик.

Когда мы въехали в деревню, я уже была готова взорваться от злости. Банч остановил телегу неподалеку от трактира, не став подъезжать к главному входу. Я не собиралась устраивать цирк на глазах у людей, обедающих в зале. Хотя как пойдет дело, никто не мог знать наверняка.

– Узнаешь, в какой комнате поселился наш несвятой отец? – спросила я у Рона, и тот, кивнув, быстро пошел к трактиру.

– Пенни, лишь бы беды не случилось… – Банч взглянул на меня взволнованным взглядом. – Может, ну его? Пусть жрет?

– Нет. Я никому не позволю так поступать с собой, – холодно ответила я. – Пусть знает, что с Пенни Карлайл шутки плохи.

Вернулся Рон и рассказал, что отец Сильверстоун поселился на втором этаже в самом конце коридора. Окна его комнаты выходят на огород и сад, разбитые хозяином заведения с торцевой стороны трактира.

– Отлично… – я спрыгнула с телеги и направилась туда. – Банч, за мной!

Мне не составило труда перелезть через невысокий заборчик, за которым шелестели листочками молодые яблоньки. Оглядевшись, я увидела деревянную лестницу, приставленную к чердачному окошку, и кивнула слуге, чтобы он подтащил ее к окну комнаты священника.

– Что мне еще делать, Пенни? – тихо спросил Банч, когда моя нога уже коснулась перекладины.

– Ничего! Стой и смотри, чтобы сюда никто не шел! – я стала осторожно подниматься, пылая праведным гневом. Нет, а почему я должна быть размазней? Я, которая могла драться с тремя мужиками сразу!

Вцепившись в карниз, я заглянула в открытое окно и сразу увидела свою корзину, стоящую на столе. Отец Сильверстоун сидел ко мне спиной. Да он же ест мои бургеры, скотина! На полу уже валялась целая горка вощеной бумаги от картофеля-фри.

Я словно Садако Ямамура* влезла в окно, не издав ни малейшего звука. Священник уже выпил бутылку вина, поэтому вряд ли бы обратил внимание на подозрительные шорохи.

– А заплатить за дьявольскую еду вы не хотите, отец Сильверстоун? – замогильным голосом протянула я, буравя его затылок тяжелым взглядом.

Он испуганно вздрогнул, резко развернулся и, не удержавшись на табурете, свалился мне под ноги. Его глаза стали увеличиваться в размерах, но я не собиралась любоваться на его реакцию. Мои взгляд пробежался по комнате в поисках орудия возмездия. Ага, вот это подойдет. Схватив метелку для камина с тяжелой ручкой, я принялась колотить священника куда придется.

– Вкусно вам было, отец Сильверстоун?! Вкусно?!

– А-о-а-о-а-о! – завопил он, пытаясь увернуться от ударов. – Помогите-е-е-е!

– Бог поможет! – рявкнула я и со всей силы приложила метелкой по тощему заду, когда священнику удалось перевернуться на живот.

– Ох! О-о-о-х! – взвизгнул он и рванул в окно.

Видимо, отец Сильверстоун хотел спрыгнуть вниз, но ему помешала это сделать лестница. Священник зацепился за нее рясой и повис вниз головой, голося во все горло. Я выглянула из окна и ахнула. Похоже, преподобный не носил нижнего белья…

Банч стоял внизу, раскрыв рот. Его лицо выражало такое изумление, что мне даже показалось, он сейчас хлопнется в обморок.

– Не кричите! – прошипела я, стараясь не смотреть на обнажённые причиндалы отца Сильверстоуна. – Сейчас сюда сбежится весь трактир!

– И пусть! – взвыл тот. – Сдадут тебя в полицию, сумасшедшая девка!

– Как хотите. Только учтите, что на вас нет штанов, святой отец, – хохотнула я.

– Матерь Божья! – он замолчал. – Что мне теперь делать?! Что делать?!

– Сейчас мы спасем вас, – пообещала я. – Постарайтесь не дергаться! Банч, приведи Рона!

Слуга кивнул и исчез за заборчиком.

– Это вам расплата за мою еду, – сказала я, слыша, как потрескивает ряса священника. – А еще святой отец называется! Не стыдно?

Тот молчал, дыша, словно паровоз. Но что он мог сказать?

Я вернулась в комнату, забрала корзину и, увидев на столе деньги, отсчитала нужную сумму. Вот так будет честно. После этого снова подошла к окну.

Из-за забора появилась голова Банча, а следом и Рона. Он увидел висящего преподобного и начал хохотать, прикрывая рот ладонью.

– Рон, потом посмеешься! – раздраженно рявкнула я. – Снимите отца Сильверстоуна!

С горем пополам священника удалось переместить на землю, и он моментально осмелел.

– Я пожалуюсь на вас! Я это так не оставлю!

Я спустилась по лестнице вниз, поправила платье и услышала, как Банч предупреждает его:

– Отец Сильверстоун, лучше вам помалкивать. А то и мы с Роном можем многое рассказать. Если архиепископ узнает, что вы висели без штанов за окном трактира, приход может уйти в другие руки.

– Вам никто не поверит! – прошипел священник, но он уже понимал, что битва проиграна.

– Достаточно сплетен, которые прилипнут к вам, как смола, – хмыкнул слуга. – Так что помалкивайте.

Не прошло и получаса, как мы уже тряслись в телеге обратно. Возмездие свершилось.

* Героиня фильма ужасов “Звонок”

Заработанные деньги были с честью отбиты, товар распродан, и от этого у меня на душе было радостно. Вряд ли отец Сильверстоун решится пожаловаться на меня. Разве нормальный человек подвергнет себя таким унижениям? Уедет тихонечко в свой приход и надолго забудет дорогу в Торнвик.

На обратном пути Банч с Роном рассказали, что покупавшие у них еду горожане интересовались таверной. Мужчины отвечали, как я им приказала: «В воскресенье открытие. На все блюда скидка, а напитки в этот день будут бесплатно».

Из безалкогольных я решила подавать лимонад, а также охлажденный компот из доступных ягод и фруктов. Вот и посмотрим в день открытия, зашел ли мой фаст-фуд жителям Торнвика. Это будет понятно по количеству народа.

Следующие три дня прошли в таком бешеном темпе, что к вечеру субботы я все делала на автомате. Ни думать, ни двигаться вообще не хотелось.

Мы купили самые дешевые скатерти на столы и самую дешевую посуду. Ничего, пока и так сойдет. Главное, что скатерти белоснежные, а посуда чистая.

– Я ни разу не видела скатерти в тавернах! – сетовала Дези. – Люди, они же как свиньи! Все изгадят! Не жалко тебе, Пенни?

– Мы должны отличаться от других таверн. Если придется стирать эти скатерти каждый день, будем стирать, – ответила я. – Что там с мойкой?

– Ох, Банч сказал, что она почти готова! – повариха покачала головой. – Это ж придумать такое… Мыли посуду в тазу, и нормально было… А теперь мойка какая-то!

– Зато как удобно, Дези! – воскликнула я. – Ты мне еще спасибо скажешь!

Когда Банч пригласил нас посмотреть на творение своих рук, я не смогла сдержать радостного возгласа.

– Боже, да она шикарна!

Мойку я задумала сделать после того, как печник сложил печь и мангал. Пришлось несколько раз объяснить Банчу, что именно мне нужно. Основание мойки слуга выложил из камня, внутрь поместил старый круглый таз с отверстием посредине. А над ним он подвесил бочку из-под вина. На которой имелся краник.

– Мы с Роном натаскали воды, Пенни! Можешь испытать ее! – Банчу не терпелось увидеть мою очередную реакцию.

Я повернула краник и на ладони полилась вода. Из мойки она вытекала в неглубокий канал, тоже выложенный камнем, а из него – в находящийся неподалеку овраг. Плюс к этому удобству я сделала моющее для посуды. Для него мне нужен был глицерин. Разделывая мясо, я срезала с него жир, после чего растопила в кастрюле. Потом приготовила щелочной раствор. Когда растопленный жир немного остыл, я смешала его с ним. Дальше нужно было добавить соль. Через какое-то время на поверхности смеси образовался густой сироп, а снизу осталась жидкость. Это и была заветная жидкость. Осталось натереть мыло, смешать его с теплой водой и, конечно же, добавить глицерин.

К открытию мы заранее заготовили булочки, лаваши, сделали фарш для котлет. Сварили лимонад и компот. Воскресенье будет непростым днем: я это чувствовала всеми фибрами души.

Когда за окном забрезжил рассвет, мне уже не спалось. Я спустилась на кухню, чтобы поставить воду для купания. Дези уже разожгла очаг, и на огне весело закипал чайник.

– Ох, волнуюсь я… – повариха громко зевнула. – Всю ночь не спала. Справимся ли?

– Должны справиться. У нас другого выхода нет, – я вспомнила, как мало осталось денег на хозяйстве, и почувствовала прилив сил и решимость добиться успеха. – Или останемся в нищете. Нельзя упустить шанс!

Дези лишь тяжко вздохнула.

Обмывшись и надев чистое платье, я вышла на улицу. Солнце медленно поднималось над горизонтом, пробиваясь золотыми лучами сквозь густую листву деревьев. Теплый ветерок колыхал траву, а в воздухе витал сладковатый аромат лесных цветов. Вокруг не было ни единой души. Звуки природы наполняли меня умиротворением, волнение покидало душу. Все будет хорошо. И никак иначе.

И в этот момент совсем рядом прозвучал тихий стон. Я напряженно застыла. Показалось? Нужно было взять с собой собак… Но Дези сейчас кормила их на кухне. Стон прозвучал снова, и я осторожно приблизилась к зарослям, за которыми точно кто-то находился. Может, это животное?

Я раздвинула ветви и охнула от неожиданности, увидев незнакомого мужчину. Он сидел, прижавшись спиной к дереву, и держался за плечо. Между его пальцев сочилась кровь.

– Господи, да вы ранены! – воскликнула я. Незнакомец вскинул на меня теплые карие глаза и шепотом сказал:

– Тише! Не стоит так кричать!

Я окинула его внимательным взглядом. Красивый шатен со смуглой кожей. Волосы мужчины, волнистые и слегка растрепанные, придавали его внешности легкую небрежность. На нем была простого кроя, но явно дорогая одежда: темно-синяя рубашка с широкими рукавами, заправленная в кожаные штаны, перехваченные толстым ремнем. Рядом лежал черный камзол с серебряными пуговицами.

– Вам нужна помощь, – я присела рядом и прикоснулась к его руке, прижимающей рану. – Вы позволите?

– Ничего страшного. Это всего лишь царапина! – проворчал незнакомец, но руку все же убрал.

Сквозь прореху в рубашке виднелась не смертельная, но довольно глубокая рана, которая ко всему еще и кровоточила.

– Я сейчас вернусь. Нужно промыть вашу… царапину, – я поднялась. – Иначе может пойти заражение.

– Надеюсь, ты не приведешь с собой пару крепких ребят? – усмехнулся мужчина и скривился от боли.

– Зачем? – удивилась я, а в голове промелькнула мысль: «Чего это он боится? Натворил что-то?». – Это не мое дело, как вы оказались здесь. Но помочь раненому я просто обязана.

– Добрая, да? – хмыкнул он, пристально рассматривая меня.

– Что в этом плохого?

Незнакомец ничего не ответил, прикрыв глаза. Я же развернулась и пошла к дому. Интересно, как этот человек оказался здесь? Кто его ранил?

Мне повезло: ни Дези, ни Гудвина на кухне не было. Я набрала кипяченой воды, а у мойки прихватила мыло и старую простынь, которую приготовили на тряпки.

Послышался кашель Банча, а потом их вялая перепалка с Роном. Нужно поспешить. Слугам лучше пока не знать о странном госте.

Когда я вернулась, незнакомец каким-то образом умудрился стащить с себя рубаху и теперь зажимал ею рану. Увидев меня, он усмехнулся:

– Я думал, ты ушла насовсем.

– Мне кажется, я достаточно ясно дала понять, что вернусь, – я поставила воду на землю. – Дайте мне промыть рану.

Мужчина молча подчинился. За все время, пока я обрабатывала плечо, он не проронил ни звука, мужественно перенося боль.

– Вот и все. Надеюсь, все скоро заживет, – я сделала перевязку и подняла на него глаза. – Как вы себя чувствуете?

– Уже намного лучше… – незнакомец вдруг криво улыбнулся. Его рука легла мне на грудь. – А ты хорошенькая девица…

Я схватила его средний и безымянный палец и резко потянула вниз. Мужчина вскрикнул, отпуская меня.

– Скажи спасибо, что не сломала. Убирайся с моей земли! – я резко поднялась и, выплеснув грязную воду из таза прямо ему в лицо, пошла прочь.

Настроение было испорчено. Меня просто трясло от гнева. Что за человек?! Или у них здесь с молоком матери впитывают потребительское отношение к женщине?

Я снова задумалась о том, кто этот наглый незнакомец. Он явно не хотел, чтобы я кого-то привела с собой. А это могло значить одно – мужчина боится быть пойманным. Я резко остановилась. Сосед ведь говорил, что за рекой в горных лесах находятся разбойники… А что, если это один из них? Вот эта мысль мне совсем не понравилось. Не хватало, чтобы теперь они взялись вынюхивать, что строится на этих землях. Наверняка парни из леса прекрасно знают окрестности, и появление здесь чего-то нового не уйдет от их внимания.

– Теперь еще за это переживать! – раздраженно прошептала я, шагая к таверне. – Что они все ко мне липнут как мухи на мед?!

– Здравствуйте…

Я резко остановилась, увидев мужчину и женщину, стоящих на поляне перед таверной. Они с интересом рассматривали навес, под которым стояли столы, накрытые белыми скатертями.

– Доброе утро! – приветливо ответила я. – Вы к нам в гости?

– Мы слышали, что сегодня открытие таверны «Хитрая свинья», – сказал мужчина. – И что вся еда за полцены…

– Да! Все именно так! Прошу вас, проходите! – я проводила их к столику. – Что бы вы хотели попробовать?

– А что у вас есть? – женщина чувствовала себя немного неловко, не зная, куда деть руки. Белоснежная скатерть пугала ее.

– У нас есть меню! – улыбнулась я, махнув рукой старому Гудвину, который уже стоял у стойки со стопкой плотных листов в трясущихся от волнения руках. Меню я оформила сама, купив самые дешевые краски. Для тех, кто не умел читать, рядом с названием блюда был его рисунок. Не фламандский охотничий натюрморт, конечно, но вполне себе аппетитно.

Гудвин поднес меню. Мужчина с женщиной удивленно переглянулись.

– Как у вас все красиво… – она с интересом взялась за его изучение, после чего ткнула пальчиком в рисунки. – А можно мне это?

– Буррито, – кивнула я, достав из кармана нарезанные бумажные квадраты и угольный карандаш. – Что-то еще?

Кроме буррито, пара заказала шаурму, картофель-фри и лимонад.

Рон с Банчем уже суетились у печей. Вскоре над таверной поплыл ароматный дымок. Из домика показалась Дези. Она направилась ко мне, повязывая на ходу передник, и мы быстро собрали заказ. Потом в таверну заглянули молочник с сыном, а следом пришла семья сапожника с тремя детьми. На этом гости не закончились. Из Торнвика в «Хитрую свинью» потянулись люди. Меня это несказанно радовало. И не только потому, что посетители несли деньги. Моя таверна не станет местом, где проводили время только пьяные мужчины. В ней можно будет посидеть всей семьей и хорошо провести время. Рон с Банчем и Гудвином помогали нам с Дези. Мужчины ловко делали бургеры, хот-доги, заворачивали шаурму. Разносили заказы. Я же занималась супами и тем, что не могла доверить их рукам.

Но вот когда из-за кустов показались солдаты, даже я немного растерялась. Их было пять человек и возможно, это всего лишь первая партия едоков из гарнизона. Так… похоже, у меня было не все предусмотрено… Что ж, ничего. Все решаемо. Увидев среди них полковника Фила Пратчета, я направилась навстречу мужчинам.

– Доброе утро, леди Карлайл, – полковник склонил голову. – Мы, как мотыльки, летящие на свет, летим на ароматы вашей таверны. Надеюсь, нам не откажут в гостеприимстве?

– Дело вот в чем… Понимаете, полковник Пратчет, у нас не хватает столов. Из деревни пришло много людей, – честно призналась я. – Я даже не знаю, как сейчас решить эту проблему.

Мужчина огляделся, а потом, улыбнувшись, сказал:

– Сейчас мы все устроим, леди Карлайл. Дайте нам десять минут.

– Хорошо… – я не особо понимала, что он хочет сделать, потому лишь пожала плечами. От помощи мне отказываться точно не следовало.

Солдаты ушли, а я вернулась к своим делам. Несмотря на пять пар рук, приготовление заказов шло не так быстро, как бы мне хотелось. Я понимала, что так будет не всегда, ведь день открытия самый напряженный, но в голове уже проскальзывала мысль о помощницах. Если дела в таверне пойдут хорошо, без них не обойтись.

– Пенни, ты только посмотри! – окликнул меня Рон. Слуга показывал глазами на что-то за территорией таверны. – Солдаты что-то строят!

Я вышла из-под навеса и усмехнулась. Молодцы, что сказать! Мужчины, правда, ничего не строили, а всего лишь навсего прибили между двумя соснами старую дверь, которая, видимо, должна исполнять роль стола. И с двух сторон от нее поставили скамейки.

– Готово, леди Карлайл! – помахал мне полковник Пратчет.

– Отлично! – я помахала ему в ответ. – Сейчас принесу меню!

Мой взгляд упал на заросли, за которыми скрывался раненый, и мое сердце испуганно трепыхнулось. Мне показалось, что между листвой я заметила синюю рубаху. Он что еще там?!

Пока солдаты выбирали блюда, я посматривала на кусты. Черт… может, незнакомцу стало плохо? И как поступить? Дело даже не в том, что этот человек некрасиво повел себя. А в том, что он действительно мог быть разбойником. И что: сдать его генералу?

Записав заказ, я вернулась на кухню и занялась готовкой. Но мысль о раненом не давала мне покоя. Предупредив слуг, что отлучусь на минутку, я вышла из таверны. Мне пришлось обойти ее с другой стороны, чтобы не привлекать внимания.

Нырнув в заросли, я обреченно застонала. Незнакомец лежал на траве и, казалось, находился без сознания. Приблизившись, я присела рядом и пощупала его пульс. Жив… Но у него явно был жар. На бледном лбу выступили капли пота, а повязка насквозь пропиталась кровью.

– Где ты взялся на мою голову! – прошептала я, отчаянно размышляя, как поступить. Не могла же я оставить его умирать? Но и транспортировать мужчину в охотничий домик я тоже не могла! Тем более сейчас! Вот только вряд ли у него было время ждать до вечера.

Я посмотрела на верхушку высоченной ели, которая возвышалась над остальными деревьями. Точно! Я попрошу о помощи Дона Ивэна!

Мне ничего не оставалось делать, как побежать к соседу. Он ведь говорил, что его дом за большой елью? Да… именно за ней.

Домик охотника, скрывающийся среди высоких сосен и величественных елей, был добротным. Его бревенчатые стены, обросшие зелёным мхом, казались частью самой природы. Я взбежала на крыльцо по скрипучим ступеням и постучала в дверь, надеясь, что Дон Ивэн дома.

– Леди? Что у тебя случилось? – раздалось за моей спиной. Я обернулась и увидела старика, держащего в руке заячью шкурку.

– Мне нужна ваша помощь! – я сбежала вниз. – Дон Ивэн, там человек ранен! Ему плохо!

– Веди, – он швырнул шкурку на старую бочку. – Посмотрим на твоего человека.

Я сразу заметила, как охотник нахмурился при виде незнакомца. Он быстро осмотрел его и сказал:

– Слышу, у тебя народа полно, леди. Возвращайся. Я сам все сделаю.

– Спасибо вам огромное! – в порыве чувств я обняла старика. – Вы даже не представляете, как я вам благодарна!

– Это ты не представляешь, леди, кого спасаешь! – проворчал Дон Ивэн. – Молчи! Никому не говори, кого нашла в лесу! Иначе…

– А кто это? – я в принципе, уже догадывалась, что раненый не так прост, но чтобы все обернулось таким образом…

– Жестокий Адам! Опальный граф Норфолк! – прошептал старик. – А теперь уходи! Быстро!

Я помчалась обратно, чувствуя, как колотится сердце о ребра. Жестокий Адам? Вот так дела… Опальный граф… Так значит, главарь разбойников – аристократ? Но по его поведению этого точно не было заметно!

Вернувшись в таверну, я взялась за работу, но все мои мысли, естественно, были только о раненом разбойнике. Что, если я подставила Дона Ивэна? Наверняка ему не поздоровиться, если жестокого Адама обнаружат в его хижине. Но нас никто не видел… Может, обойдется?

Когда заказ для военных был готов, мы с Дези понесли его к импровизированному столу. Расставляя тарелки, я увидела, как из-за деревьев появляется всадник. Генерал Эджертон.

Он спрыгнул на землю, привязал коня и подошел к нам.

– Добрый день, леди Карлайл, – герцог бросил на меня быстрый взгляд и отвернулся. Его лицо выражало крайнюю озабоченность.

Солдаты вытянулись в струнку перед своим начальством, с трудом скрывая разочарование. Им хотелось насладиться едой, но, похоже, случилось нечто непредвиденное.

– Полковник, нужно прочесать лес. Где-то здесь прячется раненый Адам Норфолк, – отрывисто произнес герцог, с недовольством поглядывая на стол, ломящийся от еды. – А вы, я смотрю, решили устроить пир?

– Солдаты тоже хотят вкусно поесть. Хотя бы иногда, – к моему удивлению, заступился за подчиненных полковник Пратчет. – Мы заглянули в таверну на какой-то час…

– В первую очередь солдат должен нести службу, а уже потом думать о том, как набить желудок, – процедил генерал. – Хорошо, я соберу отряд из тех, кто в гарнизоне.

– Но что случилось? Кто ранил Норфолка? – спросил полковник. Солдаты же облегченно выдохнули.

– Его заметили в Торнвике. Гнались до самого леса, но этот подлец смог уложить трех полицейских. Ну а четвертый ранил его… Хотя и сам получил ранение, – ответил генерал. – Далеко уйти Норфолк не мог. Ведь ему, чтобы попасть в свое логово, нужно было объехать гарнизон, а потом еще подниматься по склону горы. Скорее всего, разбойник где-то поблизости.

Я напряженно слушала их разговор, думая над тем, что нужно срочно предупредить охотника. Солдаты могли наведаться и к нему.

– Леди Карлайл, вы не видели здесь подозрительных личностей? Леди Карлайл!

– А? – я вынырнула из своих мыслей. – А-а-а-а… нет… Нет. Думаю, что истекающего кровью мужчину я бы точно заметила.

– Будьте начеку. У вас имеются подвалы или сараи? – герцог смотрел на меня своим пристальным взглядом, и я чувствовала, как по спине стекает холодная струйка пота.

– Имеются, но подвал закрыт на замок. Туда невозможно попасть, – ответила я слегка охрипшим голосом. – Да и здесь слишком много людей.

– Все равно будьте осторожнее и предупредите слуг. Но все ваши постройки все равно придется проверить, – герцог кивнул полковнику, и они вдвоем направились к гарнизону, оставив солдат доедать свои заказы.

– Только этого еще не хватало! – недовольно ворчала Дези, когда мы пошли обратно в таверну. – Где-то в нашем лесу скрывается самый жестокий разбойник! Кто знает, не придут ли за ним его дружки?

– Дези, а это правда, что Жестокий Адам –граф? – спросила я. Нет, я, конечно, доверяла словам Дона Ивэна, но мне хотелось подробностей.

– Правда, – кивнула повариха. – Их род самый древний! Норфолки потомки – первых королей! Вот от них графу и досталась эта непомерная гордость. За попытку заговора против Его Величества Жестокого Адама упекли в тюрьму. Но он сбежал и стал со своими людьми скрываться в горных лесах. Даже военные боятся туда соваться.

– Почему его так прозвали? Он действительно жестокий?

– Еще какой! Ходят слухи, что граф может снести голову своим ужасным мечом любому, кто встанет на его пути! А еще он всегда убивает тех, на кого нападает! Не оставляет в живых ни женщин, ни детей! Даже младенцев!

Какие страсти… Но, если честно, рассказ Дези вызывал сомнения. Да, Адам был нахальным типом, но на убийцу точно не походил. Тем более на такого, который рубит головы младенцам…

Прежде чем вернуться к своим делам, я написала записку Дону Ивэну и послала к нему старого Гудвина. Может, у соседа получится спрятать раненого. А дальше уже будем разбираться. В конце концов, граф может и не выжить.

Примерно через полчаса в таверну снова вернулся генерал с отрядом. Они обошли дом, свинарники, заглянули в птичник, подвал и даже в кладовую. А старый Гудвин все не возвращался. Я уже была вся «на иголках». В голову лезли дурные мысли.

– Благодарю, леди Карлайл, что позволили моим людям осмотреть дом, – вежливо сказал Эджертон. – Если мы не найдем разбойника, я пришлю ближе к ночи охрану.

– Это было бы очень кстати, – улыбнулась я. Сейчас главное – соглашаться на все, что он будет предлагать, чтобы не вызвать даже малейших подозрений. – Спасибо, ваша светлость.

– Здесь неподалеку домик охотника! – вдруг крикнул один из солдат. – Нужно заглянуть туда! Старик живет один и, возможно, Нортфолк пробрался к нему!

Вот это уже было совсем нехорошо… Еще и Гудвин пропал!

Генерал вместе с отрядом направились к хижине Дона Ивэна, а мне ничего не оставалось делать, как двинуться следом.

Они не обращали на меня внимания до самой ели. Но потом все же заметили.

– Леди Карлайл, а вы куда? – герцог остановился, удивленно приподняв бровь.

– Я переживаю о Доне Ивэне и должна удостовериться, что с ним все в порядке, – ответила я, глядя на него отрешенным взглядом.

– Это может быть опасно… – начал было он, но я не дала ему договорить:

– Под такой защитой вряд ли. Тем более, как вы говорите, разбойник ранен.

Я обошла генерала и припустила быстрее, чувствуя, как от волнения дрожат поджилки. Вот за что мне это?! Жила себе спокойно…

– Дон Ивэн, вы дома! – закричала я, приближаясь к хижине. – Это я, Пенелопа!

Хоть как-то предупредить человека, что явилась проверка!

– Леди Пенни, мы здесь! Ты чего кричишь? – раздался знакомый голос, и я с удивлением повернула голову. Под навесом из еловых лап сидел мой Гудвин и охотник с картами в руках.

Я оглянулась на солдат и направилась к старикам.

– Здесь генерал Эджертон!

– Ничего страшного. Я получил ваше послание, – подмигнул мне Дон Ивэн. – Мы с Гудвином спрятали кхм… гостя…

– Где? – я испытала облегчение, но, наверное, слишком рано.

– В сундуке, который стоит в комнате. Но нужно закрыть крышку, ведь я оставил щель для воздуха! – ответил охотник и тут за нашими спинами прозвучал голос Эджертона:

– Открой дом и покажи нам, где находится подвал, старик.

– А что случилось? – охотник изобразил волнение.

– Мы ищем разбойника, – нетерпеливо произнес генерал. – Шевелись!

Дон Ивэн открыл дверь, после чего солдаты вошли внутрь. Я прошмыгнула следом.

Огромный сундук стоял у стены, в самом углу. Его крышка была открыта, и в глаза сразу бросалось, что он наполнен шкурами.

Пока охотник показывал вход в подвал, я подошла к сундуку и сразу увидела бледное лицо Норфолка. Бедняга еле помещался в этом деревянном ящике. Закрыв крышку, я уселась на нее и стала наблюдать за солдатами. Интересно, на сколько в сундуке хватит воздуха?

И тут подо мной прозвучал стон. Он был тихим, но генерал тоже услышал его и медленно повернулся.

– Леди Карлайл?

О че-е-е-ерт… Ну как так-то?!

Я взглянула на генерала, застонала и рухнула на пол. Но потом решила, что этого недостаточно. Одой рукой я схватилась за горло, а второй потянулась к герцогу, который уже бросился ко мне.

– По-мо-ги-те…

Герцог подхватил меня на руки и положил на кровать. Его пристальный взгляд впился в мое лицо. Он прищурился. Я же еще активнее начала изображать умирающего лебедя, цепляясь за мундир Эджертона.

– Отправляйтесь прочесывать лес! – отрывисто приказал генерал солдатам. – Здесь никого нет! Мы зря теряем время! Спуститесь к реке, возможно, разбойник прячется в камышах!

Военные один за другим покинули хижину, и вскоре за окном замелькали их силуэты. В комнате воцарилась тишина, прерываемая моими надрывными хрипами. Что за недомогание я изображала, было неизвестно даже мне. Но в мыслях я отчаянно молилась Богу, чтобы раненый в сундуке не застонал снова.

– Леди Карлайл, хватит! – вдруг сказал Эджертон, отрывая от себя мои цепкие пальцы. – Актриса из вас ужасная. Вы издаете звуки, похожие на скрип несмазанных петель! У меня от них уже ломит зубы!

– О чем вы говорите? – выдохнула я, внутренне сжимаясь от страха. – Мне плох-о-о… Кружится голова-а-а…

– Где он? – генерал огляделся. Я заметила, что взгляд герцога переместился на сундук, и снова вцепилась в его мундир.

– О ком вы говорите? Я не понимаю…

Эджертон грозно посмотрел на меня, потом поднялся и направился к сундуку. Я чуть не задохнулась от ужаса. Все. Это конец.

Герцог поднял крышку и воскликнул:

– Матерь Божья! Адам!

Я спрыгнула с кровати. В голове стаей пронеслись самые страшные мысли. Арестуют меня, Дона Ивэна, старого Гудвина… Нас бросят в тюрьму, а потом, возможно, казнят за помощь заговорщику. Вот к чему приводит доброта!

Тем временем генерал отшвырнул шкуры, которыми был накрыт Норфолк, и, подхватив под мышки, осторожно вытащил его из сундука. Не обращая на меня внимания, он положил мужчину на кровать. Герцог прикоснулся к его лбу, после чего, тихо выругавшись, проговорил:

– Да он весь горит… Черт! Только не это…

Я удивленно замерла, наблюдая за происходящим. Эджертон вел себя совсем не как военный, обнаруживший разбойника. Скорее он был взволнован. Да что здесь происходит?!

– Вы можете помочь Адаму? – генерал повернулся ко мне. В его глазах застыло напряженное ожидание.

– Я могу помочь, – в дверях хижины появился Дон Ивэн. – Я уже дал раненому отвар из трав. Но нужно время, чтобы он подействовал. Сейчас требуется нанести на рану заживляющую мазь.

– Поторопись, – Эджертон отошел от кровати и снова обратился ко мне: – Леди Карлайл, я прошу вас молчать о том, что здесь произошло.

Вот так поворот. Я совершенно ничего не понимала.

– Я не понимаю… Вы не станете арестовывать разбойника?

– Давайте выйдем отсюда, – сказал генерал, направляясь к двери. – Кто-нибудь из солдат может вернуться.

Сгорая от любопытства, я последовала за ним. Мы остановились под сенью деревьев, и Эджертон, поколебавшись, заговорил:

– Мне ничего не остается делать, как открыться перед вами, надеясь на вашу порядочность… Но вы и так не побоялись оказать помощь раненому. Даже узнав, кем он является на самом деле.

Генерал замолчал. Хотя его красивое бледное лицо было спокойным, в глазах плескалась плохо скрываемая боль. Через минуту он продолжил:

– Адам – мой кузен… В детстве мы играли вместе, гоняясь друг за другом по зелёным лужайкам поместья. Воровали печенье на кухне, строили дом на дереве. А потом влюбились в одну девочку… Диану Гротенхэм… Адам с детства был бунтовщиком, а достигнув совершеннолетия, и вовсе стал противоречивой фигурой в обществе, – грустно усмехнулся Эджертон. – С ранних лет его непокорный дух проявлялся в стремлении бросить вызов устоям. С каждым годом его самовольство только возрастало. Кузен мечтал о свободе, отвергая золото, роскошь, положение в обществе, которые судьба предписала ему по праву рождения. Став, следующим графом Норфолк, Адам понял, что его судьба – не просто бунт против короны. Ему предначертана великая миссия – сплотить людей вокруг идей свободы и справедливости, объединив их в борьбе с тиранией. Так он оказался тем, кем является сейчас…

– Боже… Жестокий Адам ваш брат… – прошептала я, с трудом переваривая услышанное. – Разбойник, устроивший заговор против короля. А вы генерал армии Его Величества… Какое ужасное положение…

– Да, мой кузен разбойник, но я никому не позволю причинить ему зло, – сказал генерал. Я обратила внимание, что его руки сжались в кулаки. – Возможно, Адам воспринимает жизнь как борьбу за справедливость, но разве каждый из нас не ведет свою собственную битву? Я не оправдываю его поступков, но и не осуждаю. Мне больше всех видны все несовершенства нашего мира. С чем-то я тоже не согласен, но это мой путь…

– Зачем же вы приказали солдатам искать его? – поинтересовалась я. – Ведь если бы я не обнаружила Адама раньше, они бы нашли его.

– По-другому я не мог поступить. Но поверьте, мне удалось бы найти способ освободить кузена, – ответил Эджертон, а потом спросил:

– Леди Карлайл, вы так и не ответили на мою просьбу хранить молчание. Могу ли рассчитывать на вас?

– Да. Вы можете рассчитывать на меня, ваша светлость. Я сохраню вашу тайну, можете не сомневаться, – пообещала я.

– Благодарю вас, – генерал вдруг взял мою руку и прикоснулся к ней губами. – А теперь возвращайтесь в таверну. Я хочу поговорить со стариком.

Я кивнула и, не оглядываясь, поспешила по тропинке в сторону таверны. В душе царила неразбериха. Но одно мне стало ясно: герцог Эджертон не такой уж плохой человек, если готов защищать своего брата, несмотря на то, что они находятся по разные стороны баррикад.

На следующий день, прямо с утра, пока в таверне еще не было посетителей, я пошла к Дону Ивэну справиться о здоровье раненого. После ночного дождя лес дышал свежестью. На зелёных листьях сверкали алмазные капли. Аромат влажной земли смешивался с запахом сосен, и его хотелось вдыхать полной грудью. Каждое дерево, каждая травинка словно наполнялись энергией, готовясь к новому дню.

Охотник сидел на улице и точил свои ножи, разложив их на столе.

– Доброе утро! – поздоровалась я, присаживаясь рядом. – Как себя чувствует ваш гость?

– Доброе утро, леди… – старик отложил точило. – Жар спал только к утру. Сейчас Адам спит. Бедняга метался в бреду всю ночь.

– Он не умрет? – мне казалось, что герцог сильно расстроится, случись подобное.

– Это знает только Господь, леди, – вздохнул охотник, а потом тихо сказал: – Адам в бреду говорил странные вещи…

– И что же он говорил? – я еще ближе придвинулась к нему.

– Норфолк сначала звал Патрицию, а потом сказал такие слова: «Сделай так, чтобы этот ублюдок исчез навсегда. Я ненавижу его всей душой», – прошептал Дон Ивэн. – Я, конечно, могу ошибаться, но…

– Говорите! – я чувствовала, что стою перед дверью, за которой находится какая-то тайна.

– Имя Патриция довольно редкое для наших мест… И я знаю лишь одну даму с таким именем, – охотник поднял на меня глаза. – Это сестра короля.

Та-а-ак… Стоп, стоп, стоп! История начинала набирать какие-то совершенно немыслимые обороты.

– Сестра короля? Но что общего у них с опальным графом?

– Кто знает… кто знает, леди… Мужчину и женщину могут связывать разные отношения, но главное из них – это влечение, страсть, любовь… – усмехнулся старик. – Любовь – светлое чувство, но иногда оно делает людей безумными.

– Мне можно взглянуть на Адама? – попросила я, и Дон Ивэн кивнул:

– Конечно. Пойди, посмотри. Может, он пришел в себя.

Я поднялась по ступенькам, открыла дверь и осторожно вошла внутрь хижины. В голове никак не выстраивалась логическая цепочка. Норфолк и сестра короля – любовники? Но от кого он хотел избавиться? Кого ненавидел всей душой? Как же все запутанно!

Адам лежал в кровати. Из прикрытого шторками окна проникали мягкие лучи утреннего солнца, рассыпая золотистые блики по полу. Они путались в его волосах, подсвечивая рыжеватые пряди, танцевали на подушке. Несмотря на свое состояние, мужчина оставался все так же красив, но был бледен и недвижен, словно восковой манекен.

Я склонилась над Норфолком, рассматривая будто высеченное из мрамора лицо. Кто же ты такой?

Его длинные ресницы задрожали, и мужчина медленно открыл затуманенные болью глаза.

– Адам? – я смотрела на него в ожидании, что он ответит, но граф, казалось, не видел меня. Через минуту его взгляд прояснился.

– Ты… – слабым голосом произнес он. – Опять ты… Где я?

– В доме моего друга. Он поможет вам подняться на ноги, – сказала я. – Здесь вы в безопасности, ваше сиятельство.

Его глаза прищурились.

– Ты знаешь, кто я?

– Знаю, но это ничего не меняет, – пожала я плечами. – Здесь вам все равно окажут помощь.

– Могу я узнать твое имя, девица? – хриплым голосом поинтересовался Адам. – Ты живешь здесь?

– Меня зовут леди Пенелопа Карлайл. Да, я живу поблизости, в охотничьем доме, – ответила я, слегка приподняв подбородок.

Брови Норфолка поползли вверх.

– Леди Карлайл? О, черт… – мужчина отвел глаза, но потом все же посмотрел на меня. – Прошу прощения, что грубо повел себя, когда вы оказывали мне помощь. Меня ввели в заблуждение ваши рыжие волосы и простой наряд… Я думал, вы гарнизонная маркитантка*.

Норфолк замолчал, но я прекрасно поняла, что он имел в виду.

– В следующий раз постарайтесь домыслы и руки держать при себе, – процедила я. – Кто бы в тот момент ни был перед вами, вы поступили низко. Нельзя унижать тех, кто оказывает вам помощь. Вне зависимости от их социального положения.

– Вы отчитываете меня как юнца, – в тоне Норфолка послышалось раздражение. – Мне кажется, извинений графа и так достаточно, чтобы забыть сие неприятное происшествие.

– Как интересно… – хмыкнула я, отходя от кровати. – Значит, вы все-таки граф, а не разбойник? Или это зависит от обстоятельств?

– Леди Карлайл! – граф тяжело задышал, и я решила больше не нервировать его.

– Отдыхайте, ваше сиятельство. Я убедилась, что с вами всё хорошо и должна идти. Надеюсь, мы больше никогда не увидимся. Прощайте.

Я развернулась и быстро покинула хижину. Ты посмотри! А гонора ему не отнимать! И это он боролся за равноправие и против несправедливости? Хм…

– Ну, что там? – спросил Дон Ивэн, когда я подошла к нему.

– Все хорошо. Мне кажется, наш раненый скоро пойдет на поправку, – ответила я. – Ваша мазь и отвары творят чудеса.

– Я столько лет прожил в лесу… Меня драли волки, кусали лисы, а один раз напал медведь, – на лице охотника появилось выражение ностальгии по ушедшим временам. – Так что я знаю толк в лечении ран.

– Спасибо вам за все, – я обняла старика. – Я сегодня принесу вам обед. И не спорьте!

Он засмеялся, а я поспешила обратно: рабочий день никто не отменял. Тем более, что после открытия таверны наверняка в деревне начнутся разговоры. И те, кто не пришел вчера, захотят своим глазами увидеть, что происходит и чем здесь кормят.

Банч и Гудвин уже растопили печь. Дези хлопотала над тестом, а Рон запрягал телегу. Я еще раз объяснила ему что купить и что заказать у кузнеца. А еще передала для плотника эскиз своего нового изобретения. Увидев, во что превратились скатерти после первого рабочего дня, я решила придумать примитивную стиральную машину. А что? В этом не было ничего сложного. Зато нам с Дези не придётся тереть белье руками. Мне пришло в голову, что вместо бака можно использовать ту же самую бочку. Внутри нее должен находиться ворот с деревянными лопастями. Слуги станут крутить ворот при помощи ручек, находящихся с двух сторон, и белье в любом случае отстирается лучше. А если добавить в «стиралку» деревянные шарики, то уйдут и сложные загрязнения.

Часам к десяти начали стягиваться первые посетители, и я полностью погрузилась в работу. К обеду в таверну наведались солдаты. Они сразу же устроились за своим «персональным столом», что-то весело обсуждая.

Я подавала им бургеры с картошкой, а сама никак не могла перестать думать о Норфолке. Кого же он так ненавидит? Но вдруг мое внимание привлекло знакомое имя. Я навострила уши, делая вид, что занята своим делом.

– Я вам точно говорю! Ее Высочество питает нежные чувства к нашему генералу! – говорил один солдат, склонившись к своим товарищам. – Говорят, к предстоящему балу красавица Патриция заказала у портнихи платье под цвет парадного мундира Эджертона!

– О-о-о! Вот это смелость! – воскликнул другой солдат. – Если на балу леди появляется в платье, которое повторяет цвета мужского наряда – это открытое признание!

– Может, это обычные сплетни! – скептически протянул третий. – Вы что, лично расспрашивали портниху Ее Высочества?

– Моя сестра служит фрейлиной принцессы Патриции! – обиженно произнес тот, кто поведал пикантную новость. – И уж она точно знает такие подробности!

– Ну, тогда можно лишь позавидовать нашему Эджертону! – засмеялся его оппонент. – Принцесса – красавица!

Я отошла от стола и встряхнула головой, приводя мысли в порядок. Что-то во всем этом настораживало. Моя интуиция заработала на всю катушку, предупреждая о том, что происходит нечто нехорошее. Но невидимое обычным взглядом…

________________

* Маркитантки – эти женщины сочетали в одном лице обязанности торговца, стряпухи, прачки, швеи, сестры милосердия и проститутки. Тысячи маркитанок сопровождали средневековые армии в походах.

После открытия таверны прошла неделя. Все шло своим чередом, и я перестала думать о генерале и его кузене. Первый не появлялся, а вторым мне не хотелось интересоваться. Но Дон Ивэн все равно оповещал меня о здоровье разбойника, когда приходил в таверну. Или когда я приносила ему всякие вкусности. Норфолк шел на поправку, и в один прекрасный день охотник принес новость, что он ушел.

– Адам еще слаб. Ему бы подлечиться пару недель! – возмущался старик. – Но ведь упрямый, не остановить!

– Вы сделали все, что могли, – успокоила я соседа. – Не переживайте, Норфолк точно не умрет.

– Они вчера с генералом проговорили несколько часов, – рассказал Дон Ивэн. – Возможно, герцог о чем-то предупредил его.

Но мне было все равно. Я решила, что мне нет никакого дела до семейных разборок этой семьи. Неприятности обошли нас стороной, а это самое главное.

Меня больше заботили дела повседневные. У нас были хорошие новости. Кузнец сделал шампуры, и я не могла дождаться дня, когда введу в меню шашлык. Мне так хотелось почувствовать этот божественный аромат, от которого текли слюнки. Как же давно я его не ощущала! Вряд ли кто-то устоит перед блюдом, которое я готовила лучше всех в нашем городке.

Так же от плотника прибыла «стиральная машина». Слуги не могли понять, что это такое, пока не попробовали постирать первую партию грязных скатертей и полотенец.

Вместо порошка я использовала все то же мыло. Мелко настругав его, заливала кипятком, после чего добавляла в «барабан» и бросала деревянные шарики.

Рон с Банчем вертели ручки, приводя в движение лопасти внутри бочки, и скатерти чудесно отстирывались от пятен. Остальные вещи мы тоже стирали подобным образом.

Каждый день в таверне собиралось достаточно много народа. Даже те, кто проезжал мимо, могли завернуть к нам, чтобы взять с собой понравившееся блюдо.

Детям особенно нравились пончики и, конечно же, молочные коктейли с разными наполнителями. Я подумывала ввести еще кое-какие десерты, тем более начался сезон земляники. А дальше созреет дикая малина и черника.

Мой картофель взошел дружно и красиво. Зеленые кустики радовали глаз крепкими стеблями, обещая хороший урожай. Воды было вдоволь, да и дожди шли часто. К счастью, этот мир не знал колорадских жуков.

Для свиней и птицы пора было строить добротный сарай, но я решила заняться этим в августе. Сначала нужно закончить с таверной. Клиент шел, а это значило, что зимнему варианту таверны быть.

Новое утро пришло вместе с нежными трелями птиц, льющимися в открытое окно. Мне нравилось просыпаться на рассвете, когда мир ещё погружен в сладкий сон, а первые лучи солнца осторожно пробиваются сквозь занавески, окутывая комнату мягким золотистым светом. В такие моменты время будто замирало, и я могла наслаждаться тишиной, которую никто не нарушал. Нравилось спускаться на кухню, где уже хозяйничала Дези. Вдыхать аромат свежезаваренного чая и дыма от горящих в очаге дров. Сегодня на кухне пахло выпечкой, а это значило, что повариха в добром расположении духа.

– О, лимонный пирог! – я облизнулась, глядя на блюдо со сдобой. – У нас праздник?

– Не спалось сегодня, – улыбнулась Дези. – Вот и решила тебя побаловать.

Она отрезала мне кусочек и подошла к окну, чтобы раздвинуть шторы. Но когда раздался лай собак, рука поварихи замерла.

– А это еще кто?

Я моментально напряглась. Кого могло принести в столь ранний час?

Запахнув халат поглубже, я направилась к двери, слыша как в нее барабанит Рон.

– Пенни! Пенни, к нам посыльный!

Посыльный? От кого?

Выйдя на улицу, я увидела мужчину с пышными усами, держащего коня под уздцы. В руках у него был большой свиток.

– С кем имею честь? – с любопытством поинтересовалась я, рассматривая его строгий наряд с вышитой короной на груди.

– Я посыльный Его Величества! – гордо произнес мужчина и протянул мне свиток. – Предстоящий праздник Начала Лета будет проходить на Изумрудном Лугу. От каждой таверны должен явиться представитель с передвижной кибиткой, чтобы радовать народ своими блюдами! Кто ослушается приказа короля, понесет наказание! Заведение станет облагаться налогом вдвое больше или будет закрыто на срок до двух месяцев!

Чего-о-о-о?! Моя челюсть поползла вниз. Это еще что за дела?!

Усач сунул мне свиток в руки и отбыл, взметнув столб пыли.

– Да чтоб вас перекосило с угла на угол, да с уха на ухо! Шашлыки с люлями! – выругалась я, возвращаясь в дом. Рон с Банчем бежали следом.

– Кто-нибудь объяснит мне, что это значит?! – я швырнула свиток на стол. – Какая еще передвижная кибитка?!

– Значит, о нас уже знают даже там! – радостно прошептал Банч, подняв палец вверх. – У короля!

– Откуда? – нахмурилась я. Но потом тяжело вздохнула. Как же… Судья официально заверил документы и наверняка отправил их куда нужно. Мне же ведь предстоит платить налоги. – Так вы мне объясните, что я должна делать?

– На праздник Начала Лета дают большой бал на Изумрудном Лугу. Это место окружено высоченным забором, за который нет хода простым смертным, – сказал Рон. – А вот за Лугом гуляют обычные люди. Для них и должны выезжать тавернщики со своим товаром. Изумрудный Луг находится за городом. Горожане и гости праздника пьют, едят из передвижных кибиток. И если им нравится угощение, оставляют хозяину один «летник» – привязывают красную ленточку к кибитке. По утру приходят проверяющие, и тавернщик, у которого больше всего ленточек, получает королевскую награду. Это значит, что он больше всех продал своего товара.

– Да зачем мне их награда, если придется бросить таверну на столько дней! – возмущенно воскликнула я. – Долго добираться до Изумрудного Луга?

– Сутки, – ответил Рон. – Сутки туда, сутки обратно и сутки там. Итого трое.

– Ехать все равно придется, – развела руками повариха. – С этим строго.

– И где же мне взять кибитку? Покупать? – я начинала нервничать еще больше. – Но мы пока не можем позволить себе такие траты!

– Так, Пенни, не волнуйся! – Банч взглянул на Рона и подмигнул ему. – Мы из нашей телеги сделаем шикарную кибитку! Нужно только купить парусину, пропитанную олифой, чтобы она смогла защитить от дождя.

– Я поеду с тобой, – заявил Рон. – Возьмем оружие, и нам нечего будет опасаться. Остальные останутся в таверне.

– Да, Пенни, детка, – закивал старый Гудвин, – три дня мы уж как-нибудь протянем! Дези знает почти все рецепты!

– А чем награждают лучшего тавернщика? – мне хотелось знать, стоит ли овчинка выделки.

– В том году давали пятьсот тир! – возбужденно произнес Банч. – Это много, Пенни!

Да, это была приличная сумма. Мое наследство составляло четыреста тир. Плюс реклама в другом населенном пункте… Кто знает, может, не так уж и плохо поехать на эти гуляния?

А в голове уже начинали крутиться варианты презентации наших блюд. Что если на месте собрать «мангал» и забацать шашлыки с люлями? Настроение начинало подниматься. Нет, я все-таки зря расстроилась. Это ж какие перспективы!

До праздника Начала Лета осталась неделя. Он должен был состояться в воскресенье. Нам нужно было выехать в пятницу утром, чтобы оставалось время осмотреться, понять, как всё это работает, подготовить место.

Банч с Роном купили парусину для будущей кибитки и, установив на телегу дуги, натянули её на них. Теперь, даже если пойдет дождь, мы будем защищены. Я же не поленилась и нарисовала на кибитке очаровательную свинку, добавив к ней надпись: «Таверна «Хитрая свинья» – вкус, который запоминается надолго!».

Но вот проблема с продуктами стояла остро. Вернее, с их хранением. Все-таки на улице не зима, да и сутки в дороге… Плюс еще сутки до самого праздника… В таких условиях сохранить мясо свежим было проблематично.

– Как тавернщики хранят свои продукты в дороге? – спросила я за ужином у Дези. – Они ведь готовят мясные блюда?

– Конечно, готовят. И мясо хорошенько просаливают, перед тем как загрузить его в ящики, – ответила повариха. – Только так оно не протухнет.

Меня это совсем не устраивало. Из этого мяса ничего путного не получится. Но как тогда поступить?

– Может, приготовить котлеты заранее? – предложил Рон, но я отрицательно покачала головой.

– Нет. Во-первых, они точно так же могут испортиться, а во-вторых, даже если этого не произойдет, котлеты не будут такими вкусными.

– Как же нам быть? – Дези растерянно посмотрела на меня. – Что уж тут придумаешь?

– Ничего придумывать не нужно, – проворчал старый Гудвин. – Зачем что-то тащить с собой, если мясо можно купить в городе?

– Цены на продукты поднимутся на время гуляний, – фыркнула повариха. – Потому трактирщики и везут с собой запасы!

– А потом это тухлое мясо валяется в овраге! – отмахнулся Гудвин. – А сколько животов страдает от таких угощений!

– Значит, решено. Мясо купим в городе, – я прекратила их спор. – Пусть его цена и завышена, но репутация «Хитрой свиньи» дороже!

Помимо мяса нам придётся купить еще кое-какие продукты. Составляющие для соусов и молоко для коктейлей. Булочки и лепёшки как раз можно было приготовить заранее. Просто завернуть каждую по отдельности в бумагу и аккуратно сложить в корзины.

Продукты мы собрали еще в четверг вечером. Овощи, масло, выпечку. Также я взяла с собой пропитанную олифой бумагу, шампуры, решётку, кое-что из посуды.

Рано утром, когда солнце только начало подниматься над лесом, мы с Роном отправились в путь. Перед этим я дала указания оставшимся на хозяйстве домочадцам, утешая себя тем, что меня не будет всего лишь четыре дня. Они обязательно справятся. Тем более Дези уже набила руку на приготовлении фаст-фуда.

Дорога была долгой. Поэтому мы со слугой решили, что на ночь остановку делать не будем. Как только Рон уставал, я подменяла его, устраиваясь на облучке. Перед поездкой мужчины дали мне несколько уроков, как управлять лошадьми. Это оказалось несложно.

Над головой поскрипывал масляный фонарь, рядом лежало ружьё, и мне абсолютно не было страшно.

Наступило пасмурное утро. Начал накрапывать мелкий дождик. Но парусина отлично справлялась, и у нас в кибитке было сухо.

Наконец, заехав за высокую гору, я увидела город, раскинувшийся у её подножия. Над ним возвышался замок, башни которого пронзали тяжёлые, полные влаги облака. Величественное строение сразу демонстрировало, что это резиденция короля.

Въехав в ворота, мы сразу же направились к рыночной площади. Рон остался в кибитке, а я пошла за продуктами. Ничего, если будет тяжело: найму носильщика.

Обойдя мясные лавки, я лично убедилась, что цены на товар достаточно высокие. Но выбора все равно не было. Придётся раскошелиться.

Я долго не раздумывала и взяла ошеек: он очень мягкий и равномерно пронизан жировыми прожилками. Шашлык из него получается нежным внутри, с приятной корочкой сверху. Для люля-кебаба я выбрала лопатку и, не раздумывая, взяла курдючное сало. Для того чтобы у блюда появился тот самый «кавказский» характер. Молодая баранина стоила совсем уж дорого, и вряд ли она окупится. Люди будут просто проходить мимо. А я хотела хоть что-то заработать, а не кормить народ в ущерб себе. В конце концов, мы приехали не на благотворительное мероприятие. Докупив остальные продукты, я наняла носильщика и пошла к кибитке.

Моё внимание привлёк набор посуды из меди, стоящий на прилавке одного из торговых лотков. Он был просто восхитителен! В него входили: чайник, четыре кастрюли, два ковша, сотейники, формочки для запекания и несколько соусниц.

Показав носильщику нашу кибитку, я остановилась у прилавка, восхищённо рассматривая посуду. Но, услышав цену, тяжело вздохнула. Эх… пусть остается мечтой. Пока.

– Какие шикарные волосы! Сияют, будто эта посуда! – я вдруг почувствовала, как чьи-то пальцы прикоснулись к ленте, стягивающей мой хвост.

– Эй! – я резко повернулась и увидела молодого мужчину в дурацкой шляпе с бубенчиками. На шее коробейника висел деревянный лоток с мелким товаром, среди которого имелись и ленты. – Ты что делаешь?!

Лента соскользнула с волос, и они рассыпались по плечам.

– Посмотри сюда! Зачем тебе эта старая повязка? – засмеялся парень, протягивая мне широкую изумрудную ленту, украшенную золотистым узором. – Вот эта лента подойдёт к твоим глазам, красавица!

– Скажи спасибо, что я тебе нос не разбила! – прошипела я, показывая торговцу кулак. – Какой ловкий!

– Купи ленту у Фанти, красавица! – не унимался парень. – Ты станешь ещё красивее, а у меня появится возможность выпить за тебя кружку пива!

– Ладно, давай свою ленту… – усмехнулась я, доставая деньги. – И вот эти маленькие ножнички.

– Отличный выбор! Они очень острые, красавица, осторожнее! – торговец протянул мне покупки и взял деньги. После чего заговорщицки подмигнул, наклоняясь ближе: – Смотри-ка, как только Фанти снял с твоих волос старую ленту, у тебя сразу появился поклонник!

Сначала я не поняла, о чем он говорит, но, повернув голову, столкнулась взглядом с мужчиной.

Незнакомец был одет в черный плащ с капюшоном. Тень скрывала его внешность, но все же мне удалось разглядеть узкое лицо с темной бородкой. Я заметила, как уголки губ мужчины слегка приподнялись в загадочной улыбке. Мой взгляд переместился ниже. Из-под плаща виднелась красивая рука, лежащая на рукоятке кинжала. Каждый изящный и длинный палец незнакомца был унизан перстнями с переливающимися драгоценными камнями.

О нет… Нужно убираться отсюда. Я прекрасно помнила рассказ Дези о том, что аристократы не особо церемонятся с девушками. Мне проблемы не нужны: я же не сдержусь и тоже могу устроить неприятности обидчику. А потом ещё и поплачусь за это.

Я отвернулась, быстро перевязала волосы новой лентой и нырнула в толпу. Вот так. А теперь пора уезжать из города.

Вскоре наша кибитка уже тряслась по ухабам в сторону Изумрудного Луга. Он находился за садом, пышно разросшимся возле городской стены. По дороге мы обогнали человек шесть тавернщиков, которые с интересом провожали нас взглядами. Еще бы! Транспорт «Хитрой свиньи» обращал на себя внимание.

Въехав в большую, украшенную цветами арку, мы с Роном осмотрелись. Некоторые места уже были заняты. И все старались устроиться ближе к Изумрудному Лугу, где будут праздновать аристократы. Двое конкурентов даже сцепились между собой за право расположиться рядом с ажурными воротами.

– Пенни, вот бы нам попасть туда! – мечтательно протянул Рон. – Нужно было выехать раньше!

– Зачем? – удивилась я. – Нам нужно искать более прибыльное место.

– Но ведь все будут толпиться у ворот, чтобы увидеть наряды богачей! Разве это не прибыльное место? – слуга недоуменно взглянул на меня.

– Нет, конечно, – я внимательно осмотрела кибитки. На одной из них весело позвякивали бутылки из-под вина, привязанные к дугам за горлышки. – Да, сначала люди побегут смотреть на светское общество. Но вскоре им это надоест. И как думаешь, куда они направятся?

Рон проследил за моим взглядом и охнул:

– Они захотят выпить!

– Вот именно. А где выпивка, там и закуска, – я указала на пустое место у винной кибитки. – Поехали туда.

Устроившись у кибитки с позвякивающими на ветру бутылками, мы продолжили наблюдать за происходящим. В арку один за другим въезжали торговцы и сразу же направлялись к Изумрудному Лугу. Вскоре у ворот не осталось свободного места, а громкая ругань стала утихать.

– Смотри-ка, по дороге сюда едет телега с мебелью! – вдруг сказал Рон, спрыгивая на землю. – Пойду-ка я навстречу.

– Зачем? – я тоже увидела медленно едущий транспорт, загруженный под завязку.

– Как зачем? Нам нужен стол и пара стульев, – ответил слуга. – Мебель можно взять в аренду. Для этого сюда и едут барахольщики. Сейчас все столы разметут буквально за несколько минут!

– Беги! – кивнула я, и он помчался вперёд, распихивая зевак. А что, придумано хорошо! Тащить с собой мебель глупо, а вот взять её в аренду на время праздника – идея рабочая.

Обойдя кибитку, я остановилась позади неё. Нужно было присмотреть место для мангала. Зелёная лужайка, раскинувшаяся до самого подножия холма, вполне подходила для этого. Осталось натаскать камней, которых вокруг было полно.

Совсем рядом раздались голоса и я прислушалась.

– Вот тут я разведу костер! Куры на вертеле всегда идут хорошо! – слегка картавя, говорил какой-то мужчина. – Холодная крольчатина тоже!

– Да, это чистая правда. Я привёз несколько сортов колбас! И с десяток запеченных голубиных тушек, – ответил его собеседник, после чего понизил голос: – Пол, ты тоже прихватил с собой чёрствые лепешки?

– А как же! С некоторых пришлось снять слой плесени, но разве кто-то заметит такую мелочь? – засмеялся Пол. – Так бы мне пришлось лепешки выбрасывать, а теперь я их продам!

Я вернулась обратно и забралась в кибитку. Вот же аферисты! Кормить людей испорченными продуктами! Во все времена находились такие жулики, но для меня подобное было неприемлемо ни в прошлой жизни, ни сейчас.

Развернув мешковину, я достала шампуры и в который раз с удовольствием рассмотрела их. Отличная работа! У меня чесались руки от желания применить их. Положив шампуры на видное место, я раздвинула полог и увидела Рона, который тащил к нашему месту квадратный стол. За ним шел мальчишка с двумя табуретами.

– Посмотри, Пенни, какой хороший стол я нашел для нас! – слуга поставил свою ношу на траву и сунул мальчишке деньги. – Он почти новый!

Я спустилась вниз, радуясь предприимчивости Рона. У меня совершенно вылетел из головы столь важный нюанс, как стол. А без него ведь не обойтись!

– Куда его, Пенни? – спросил слуга, хлопнув ладонью по деревянной поверхности.

– Неси на лужайку, – ответила я. – Поставь под деревом. Туда не будут попадать солнечные лучи.

– Хорошо, – Рон поволок стол дальше, а я собралась было вернуться в кибитку, но тут позади меня послышался грубый голос:

– Эй, девица! Где ваш хозяин?! Позови-ка его!

Оглянувшись, я увидела бородатого мужика в кожаном жилете. Он хмуро смотрел на меня, уперев волосатые руки в бока.

– Я хозяйка. Что нужно?

– Ты? Хозяйка? – бородач захохотал, запрокинув голову. – Глупее ничего не могла придумать?

– Или говорите что нужно, или уходите, – угрюмо произнесла я. У меня не было желания препираться с ним.

– Хозяина, говорю, позови, рыжая! – хамоватый мужик махнул на меня рукой.

– Повторяю в последний раз. Хозяйка кибитки и таверны «Хитрая свинья» – я, – и тоже уперла руки в бока. – Чего надо?

– Ты и правда, что ли, хозяйка? – изумился бородач. – Ну и дела… Смех! Убирай свою кибитку тогда, рыжая! Каждый год я занимаю это место!

– Где документально заверено, что оно ваше? – поинтересовалась я, забираясь на облучок. – А-а-а-а… такого документа не имеется, да? Тогда разговор окончен. Всего доброго, милый человек.

– Чего-о-о-о?! – набычился он, медленно направляясь в мою сторону. – Откуда такая смелая появилась, а?! Быстро убрала свою кибитку, пока я не разозлился и не вышвырнул ее вместе с тобой!

Господи, как же хотелось, чтобы все прошло тихо и спокойно… Но избежать разборок не получилось. Ладно…

Я протянула руку, нащупала шампуры, лежащие совсем рядом, и вытащила парочку на свет Божий.

Мужик увидел в моих руках это импровизированное оружие и остановился. Я же, наоборот, спрыгнула вниз, после чего двинулась на него, выставив шампуры.

– На кого кефиром пахнешь, хрен бородатый? – я не была уверена, что он понял мои речевые обороты. Но в данный момент мое лицо выражало куда больше, чем слова. – Или хочешь занять место главного блюда на празднике?

Мужчина испуганно шагнул назад. Я прижала острый кончик шампура к его животу и легонько нажала.

– Убирайся отсюда и больше не попадайся мне на глаза. Иначе кишки выпущу.

– Пенни, а ну-ка, дай я объясню, как нужно разговаривать с женщиной! – рядом со мной появился Рон с ружьём.

– Да идите вы к чёрту… Чокнутые! – испуганно воскликнул наглый мужик, поняв, что здесь ему права качать не удастся. – Сумасшедшая девка!

Он развернулся и быстро пошел прочь. Вокруг с интересом за этим “спектаклем” наблюдали любопытные зрители.

– Теперь к нам никто не полезет, – усмехнулся Рон. – Люди видели, что произошло. А значит, через некоторое время все тавернщики будут знать, что мы можем за себя постоять.

Весь оставшийся день я провела в подготовке к предстоящему празднеству. Рон натаскал камней, и мы выложили их параллельно друг другу, ориентируясь на длину шампуров. Теперь пламя будет защищено от ветра, а жар будет сильнее. После этого слуга насобирал дров в ближайшем леске. На это у него ушло несколько часов, ведь для бесперебойной работы запас топлива должен быть большим. В это время я достала большой плакат с рисунками нашего меню и прибила его на привезенный с собой щит. Утром установим его возле кибитки.

Ночь прошла спокойно. Рон лёг отдыхать первым, а я дежурила у костра, положив рядом ружьё. Поменялись мы поздно ночью, когда в кибиточном городке уже воцарилась тишина, и все полуночники отправились спать.

Наступило погожее утро. Первые лучи солнца пробивались сквозь густую листву, окутывая кроны деревьев золотистым сиянием. Лёгкий утренний туман струился по земле, словно призрачное покрывало, цепляясь за мокрую от росы траву. Где-то совсем рядом нежно пела какая-то утренняя птаха.

Рон сходил на реку и принёс два ведра воды. Мы умылись, привели себя в порядок, после чего перекусили на скорую руку. Слуга накормил и напоил лошадей, и снова пошел на реку. Вода будет нужна на протяжении всего дня: помыть посуду, руки, освежить тряпки. Я привыкла к чистоте. А над кибитками уже поплыли первые дымки костров.

Выставив щит с рекламным плакатом, я отправилась готовить котлеты для бургеров и мариновать мясо на шашлык.

По моему мнению, чем меньше в шашлыке ингредиентов, тем лучше. Достаточно соли, красного и чёрного перца, репчатого лука и растительного масла. В этом случае раскроется истинный вкус мяса. По личному опыту я знала, что на Кавказе не используют сложные сочетания специй.

Нарезав мясо на средние по размеру кусочки, я занялась маринадом. К тонким кольцам лука добавила соль и перец, после чего активно перемешала, пока лук не пустил сок. Смешала все это с мясом и оставила его мариноваться. Пришло время заняться котлетками. Тем более что уйдет много времени на приготовление рубленого фарша. Но я рассчитывала на помощь Рона. С ним мы справимся быстрее.

Кроме того, я натерла на своей громоздкой терке морковь, а потом отжала ее через ткань. Мне нужен был сок. Сладость, присутствующая в морковном соке, сделает котлету вкуснее, а при жарке его цвет придаст котлете очень аппетитный вид.

Другие тавернщики с интересом поглядывали в нашу сторону. У них ведь было всё просто. Гора птичьих тушек в корзинах, овощи для жаркого, солёное мясо, завёрнутое в тряпки. Я даже заметила ухмылки, но не обращала на них никакого внимания. Мужчин веселило всё: мой белоснежный передник, стопка чистых тряпок и непонятные манипуляции с мясом. Попивая вино, они обсуждали нас с Роном, даже не скрывая своего пренебрежения.

Как только к Изумрудному Холму начали подтягиваться кареты, я поняла, что пора приступать к приготовлению заявленных в меню блюд. Это ведь не таверна с готовыми ждать посетителями. Рон будет встречать людей с полной корзиной бургеров и шаурмы, а я буду продолжать готовить, чтобы еда не заканчивалась.

В мангале уже было полно жара от перегоревших дров. Можно было класть сетку и начинать жарить котлеты.

Тем временем любопытные оккупировали самые хорошие места у ворот. Оттуда были хорошо видны собравшиеся на праздник аристократы. Народу хотелось зрелищ, а я, в свою очередь, желала дать ему «хлеба». Да побольше.

– Я не понимаю, что в этом интересного? – проворчал Рон, наблюдая за людьми, сидящими чуть ли друг на друге. – Ну, расхаживают по травке дамочки в платьях с рюшами! А с ними разряженные, как павлины, кавалеры! Эка невидаль.

Мне было понятно недоумение слуги, но так уж устроен человек: некоторым хочется ощутить себя причастным к некоему действу. Хотя бы в качестве наблюдателя.

Через какое-то время заиграла музыка, и люди, прилипшие к воротам, возбужденно загалдели. Похоже, на Изумрудном Холме происходило нечто интересное.

Но мне некогда было отвлекаться на всякую ерунду. Мои котлетки уже подрумянились с одной стороны, разбрызгивая ароматный золотистый жирок.

– Рон, займись котлетами! – попросила я. Нужно было сделать соус и заняться картофелем-фри.

Вскоре корзины наполнились бургерами, завернутыми в пергаментную бумагу. А потом к ним присоединился картофель. Слуга подхватил их и направился к кибитке. Я же взялась за шаурму.

– Подходим, не стесняемся! Бургером наслаждаемся! – громко крикнул Рон, остановившись у щита с меню.

А потом из него посыпались прибаутки:

– Огурчик, мясо, соус, сыр!

Настоящий ждет вас пир!

Подходи! Не робей!

Брюхо бургером набей!

– Голуби! Колбаса! – раздалось слева от Рона. – Вкусная колбаса!

– Румяная картошка!

Хороша, как милой ножка! – весело выкрикнул слуга, перебивая это унылое зазывание.

– Ты красотку угости!

Станет девица цвести!

Картошку посмакует

да жарко поцелует!

Ну, Рон, ну, красавчик! Я обратила внимание, что некоторые зеваки начали покидать свои места у ворот. Они улыбались, вертя головами. А когда понимали, что это кричит Рон, направлялись к нашей кибитке.

Народ заглядывал в корзины, удивлялся. Кое-кто покупал и шёл туда, где наливали вино. А потом я услышала такое долгожданное:

– В этой кибитке вкусные круглые штуки с мясом! Эй, добрый человек, а ну-ка дай мне еще!

Я поднесла поднос с шаурмой и, подражая Рону, крикнула:

– Шаурма ароматная!

Вкусная! Громадная!

Попадет кусочек в рот

и с ума тебя сведёт!

Несколько минут – и на подносе ничего не осталось. Но я ни минуты не сомневалась, что именно так и будет. Наши блюда выглядели красиво и очень аппетитно, в отличие от жалких тушек, которыми тряс наш конкурент, чья точка находилась слева.

Я вернулась к столу, сделала ещё немного бургеров и занялась шашлыком. Привычными движениями нанизала мясо на шампуры, устроила их на мангале, после чего снова взялась за шаурму.

Ароматы, распространяющиеся от нашей кибитки, перебивали остальные запахи. Вокруг Рона собирались люди. Если дело пойдёт в таком темпе, я к вечеру упаду под телегу и усну беспробудным сном. Нужно было периодически делать перерывы. Кто хочет, тот дождется своего заказа.

Но даже в это время очередь у «Хитрой свиньи» не расходилась. Народ упорно ждал, попивая вино, эль и сидр.

Первый шашлык разлетелся так быстро, что я и глазом не успела моргнуть. Это, конечно, радовало, но меня охватило волнение. Что, если не хватит продуктов?

А еще на кибитке появлялось все больше ленточек. Она уже бросалась в глаза.

Когда я в очередной раз подошла к Рону с партией картофеля-фри, моей руки осторожно коснулись. Это был мужчина в чёрном плаще. Точно в таком же был незнакомец на рыночной площади.

– Можно мне вот это, милая барышня? – он кивнул на бургеры. – Два.

– Да, конечно, – я протянула заказ и взяла деньги. – Приятного аппетита.

– Благодарю, – из-под капюшона на меня взглянули проницательные глаза, в которых плескался интерес. – Вы здесь одна?

– Нет, со слугой, – ответила я. Мне стало не по себе. Почему он интересуется? – И с ружьём.

– Это правильно. Плохих людей не меньше, чем хороших, – незнакомец слегка поклонился и отошёл в сторону. Я проводила его взглядом, чувствуя, как сердце в груди делает кульбит. У дерева его ждал еще один мужчина, одетый в такой же чёрный плащ с глубоким капюшоном. Он поднял голову, и я поняла, что это как раз тот самый человек с рынка.

Вернувшись к мангалу, я задумалась. Неужели этот человек имеет на меня какие-то нехорошие планы? Защититься я, конечно, смогу. Но было видно, что незнакомец – аристократ. А это значило одно: ситуация складывалась опасная.

Прошло около часа. Вторая партия шашлыка перекочевала на поднос. Я положила сверху маринованный лук, поставила рядом соусник и собралась было отнести его Рону. Но тут за моей спиной прозвучал голос, полный ядовитой злобы:

– Не пора ли тебе убираться отсюда?

Я резко повернулась. Это был тот бородач, который требовал, чтобы мы освободили якобы его место. Рядом с ним стоял еще один здоровяк, сжимая в руке веревку.

– Это еще почему? – спокойно поинтересовалась я, незаметно шаря по столу в поисках ножа.

– Потому что из-за тебя у нас нет торговли! – процедил бородач. – Откуда ты вообще взялась, паршивка?!

– Кто вам мешает вкусно готовить? Тогда и торговля будет, – мои пальцы обхватили рукоятку ножа, и я облегченно выдохнула. Пусть только попробуют напасть.

– Мы на празднике Начала Лета уже не первый год. А ты явилась сюда в первый раз! – тот, что сжимал веревку, шагнул ко мне. – Хочешь награду захапать? Не выйдет, дрянь…

Я быстро оценила ситуацию. Кричать бесполезно. Кругом стоял такой гвалт, что меня вряд ли кто-то услышит. Еще и стол стоял у толстого ствола дерева, за которым нас не было видно.

Мужчина вдруг резким движением накинул мне на шею веревку и дернул на себя. Я впечаталась в его грудь, ощущая резкий запах пота.

– Тащи ее в кусты, Лармон! Покажем этой рыжей девке, кто здесь хозяин! – мерзко рассмеялся бородач. – Будет ей уроком!

Недолго думая, я вцепилась зубами в руку вонючего Лармона и, когда он с руганью отпустил меня, со всей силы оттолкнула от себя.

Выставив перед собой нож, я прошипела:

– Только попробуйте прикоснуться ко мне!

– Думаешь, сможешь отбиться от нас? – Лармон пошел в мою сторону, размахивая руками. На его лице появилась мерзкая улыбка. – Какая грозная девка!

Я попятилась к столу, схватила горшочек с солью и сыпанула ему в лицо. Лармон схватился за глаза, а бородач с яростным воплем бросился на меня.

Глубоко вдохнув, я приготовилась проткнуть его ножом, но вдруг нападающий рухнул на землю в нескольких сантиметрах от меня. В его икроножной мышце торчал стилет.

Мой взгляд переместился с упавшего на приближающуюся тёмную фигуру. Опять он, незнакомец в плаще!

Мужчина присел рядом с бородачом и, выдернув стилет из его раны, вытер лезвие о траву. Капюшон упал с его головы. Передо мной предстал брюнет с вьющимися волосами. Довольно привлекательный. Особенно красивыми были тёмные глаза, в которых сияли золотистые крапинки.

– Нападать на слабую женщину – позор для мужчины, – брезгливо бросил незнакомец, после чего взглянул на меня. – С вами все в порядке?

– Да… благодарю вас… – кивнула я. – Они не успели причинить мне вред.

В голове мелькнула мысль: «Почему этот человек обращается ко мне на «вы»? Он ведь не знает, что я леди.».

Тем временем бородач перевернулся на спину и, схватившись за ногу, поднял глаза. Они стали увеличиваться в размерах. От лица мужчины отлила кровь, будто перед ним возникло привидение.

– Ваше Величество… Господь Бог мой! Ваше Величество, умоляю вас! Простите меня! Мы просто хотели припугнуть девку и все!

Ваше Величество?! Я изумлённо уставилась на брюнета. Это король?!

– Убирайтесь прочь отсюда. Чтобы на празднике духа вашего не было, – приказал король, и Лармон, подхватив бородача, потащил его прочь.

Они прекрасно понимали, чем всё это могло закончиться. Я же не знала, как вести себя дальше. Сделать реверанс? А не поздно ли метаться?

– Вы напуганы, бедняжка… – сюзерен подошел ближе, внимательно рассматривая меня своими умными глазами. – Успокойтесь. Все закончилось. Больше вас никто не обидит.

– Почему вы обращаетесь ко мне на вы, Ваше Величество? – не удержалась и задала мучающий меня вопрос. От его взгляда мне было не по себе.

– Потому что я уважительно отношусь к женщинам, независимо от их сословия, – глубокий властный голос короля не оставлял сомнений в искренности его слов. Но всё же я не спешила очаровываться. Мужчина остается мужчиной, даже имея на голове корону. Да и вообще, власть чаще развращает, чем облагораживает людей. Но от подобных заявлений я, естественно, воздержалась. Все-таки с инстинктом самосохранения у меня было всё в порядке.

Пока подобные мысли вихрем пролетали в голове, высочайшая особа продолжала изучать меня .

– Очень интересно наблюдать за вами… У вас живое лицо, – вдруг сказал король. – На нём всё можно прочесть, как в открытой книге.

– Вы читаете по лицам, Ваше Величество? И давно у вас этот дар? – с любопытством поинтересовалась я.

– Это трудно только в том случае, если у собеседника нет даже проблеска мысли, – усмехнулся сюзерен. – Самые непредсказуемые люди – это глупцы.

– И что же вам рассказало мое лицо?

– Вы явно что-то хотели ответить на мои слова об уважении к женщинам. Но не стали это делать, думая о последствиях. Вы сомневаетесь в том, что аристократ может быть благороден, – губы сюзерена растянулись в насмешливой улыбке. – И да, вы выражаетесь довольно необычно для тавернщицы. Могу ли я узнать ваше имя?

А король действительно проницательный человек.

– Пенелопа Карлайл, – ответила я. Скрывать свое имя было бы глупо. Да и зачем?

– Карлайл? – брови Его Величества взметнулись вверх. – Вы родственница барона Мариеса Карлайла?

– Я его сестра, – мне было интересно наблюдать за тем, как меняется лицо короля. – Дочь покойного барона от второго брака.

– Я безмерно удивлен… Леди Карлайл… – король взял мою руку и прикоснулся к ней губами. – Это приятное знакомство. Должен вам признаться, я наслышан о вас.

– Я даже боюсь предположить, что именно вы слышали. Но, судя по вашей реакции, слухи о моей скромной особе весьма противоречивы, – наверняка король думал, что дочь барона Карлайла с приветом.

– Что бы я ни слышал о вас ранее, сейчас это не имеет никакого значения, – его губы слегка приподнялись в улыбке. Она была таинственной и властной одновременно, очаровательной и настораживающей. Мне вдруг стало понятно, что в этот миг я стала не просто собеседником, а объектом фантазий и ожиданий. Я старалась сохранять спокойствие, но сердце колотилось о ребра с удвоенной силой. Пенни, а ведь это не просто взгляд! Это предвестник перемен, которые готовились пустить корни в моей жизни. Я не могла предугадать, чем закончится эта встреча, но осознавала, что интерес короля – это начало неведомого пути. И в большинстве случаев этот путь опасен и не сулит ничего хорошего.

– Ваше Величество! Прошу прощения! – к нам подошел спутник сюзерена, который покупал бургеры. – Вам пора. Все ждут.

– Да, конечно, – ответил король, не сводя с меня взгляда. – Леди Карлайл, я приглашаю вас на свой праздник. За вами придет мой человек.

– Благодарю вас, Ваше Величество. Но я не могу оставить свою кибитку на слугу. Мы ведь приехали заработать денег, – я не собиралась юлить и говорила открыто. – Да и вряд ли мне будет комфортно среди ваших гостей. Я не привыкла к обществу благородных господ.

– Вы можете закрывать торговлю. Ваша таверна одержала победу. И это не моя прихоть, если что, – король улыбнулся. – Я видел количество ленточек. Леди Карлайл, я настаиваю, чтобы вы явились на праздник. Слуга может сопровождать вас.

Возражать дальше не имело смысла, поэтому я сделала реверанс, демонстрируя свою покорность.

Как только Его Величество ушёл, ко мне подбежал Рон.

– Пенни, уже весь кибиточный городок гудит о том, что нашу еду ел сам Вильгельм Смелый! Это был он, да? Мужчина, который говорил с тобой?

– Да, это был король. Он пригласил меня на праздник. Ты будешь сопровождать меня, – ответила я, вызвав настоящий восторг у слуги.

– Мы идём на праздник аристократов?!

– Идём. А сейчас давай продадим то, что осталось, – распорядилась я. Праздник праздником, а разбрасываться продуктами было непозволительной роскошью.

После того как пошел слух о том, что нас почтил своим присутствием сам король, народ пошёл еще активнее. Возле нашей кибитки собирались любопытные, и еду мы продали молниеносно.

– Мы отлично поработали, Пенни! – радовался Рон, глядя, как я пересчитываю деньги. – А ведь будет ещё и награда!

– Отложим эти деньги на строительство таверны. Чтобы в ней можно было остановиться даже в холодное время года, – мечтательно произнесла я. – Возможно, станем сдавать комнаты. Это тоже прибыль.

Но мои сладкие мечты разбавила ложка дегтя. Я вспомнила о короле. Господи, прошу тебя! Хоть бы мне показалось, и он не имел никаких планов насчёт меня! Отбиваться от ухаживаний короля непросто. А если честно, то, скорее всего, невозможно. Да, я не была наивной девочкой и прекрасно осознавала выгоды, но в то же время понимала риски. Сначала ты одариваемая всеми возможными благами игрушка, а потом растоптанная, сломанная вещь. Нужно вести себя очень аккуратно.

Когда солнце уже наполовину закатилось за Изумрудный Холм, явился посыльный от короля. Его сопровождала охрана.

– Леди Карлайл, Его Величество ждёт вас. Вашу кибитку будет охранять королевская стража, – после этих слов передо мной поставили небольшой сундук. – Переодевайтесь.

Оказалось, король имел намётанный взгляд и разбирался в дамских размерах. Наряд, который он передал, сел на меня идеально. Интересно, где он взял его? Неужели снял с одной из своих фавориток?

Платье из зелёного шёлка, отделанное чёрным кружевом, нежно переливалось в свете вечернего солнца. Это была очень дорогая вещь. Я приподняла подол и со вздохом произнесла, взглянув на свои старые башмаки.

– Хрустальных туфелек не хватает…

– Пенни, ты такая красавица! – воскликнул Рон, увидев меня. – Настоящая принцесса!

А я чувствовала себя в опасности. Мне не хотелось обращать на себя внимание.

Когда мы со слугой шли к ажурным воротам, нас провожали сотни глаз. Для собравшихся здесь людей я была чем-то нереальным. Ведь никто не знал, что я не простая тавернщица, а дочь барона.

Стража сразу же распахнула ворота, как только мы оказались возле них. К нам подбежал суетливый мужчина в красной ливрее и, поклонившись, сказал:

– Леди Карлайл, прошу следовать за мной! Его Величество ждёт вас! Слуга может присоединиться к остальным слугам во-он за тем столом, под жёлтым навесом.

Я кивнула Рону, чтобы он шёл туда, а сама направилась за красной ливреей.

В вечерних сумерках нежно лились звуки флейты и скрипки. Горели фонарики. А сладковатый аромат роз был почти осязаемым. В центре поляны возвышался большой стол, украшенный живыми цветами и изысканными угощениями. Дамы в шикарных платьях сверкали драгоценностями. Мужчины же выглядели строгими и подтянутыми в своих черных камзолах.

При виде меня по толпе пронёсся шепоток. Глаза благородных господ были полны недоумения.

Король сидел во главе стола, в кресле с высокой резной спинкой. В бархатном камзоле, украшенном драгоценностями, которые переливались в свете факелов, словно звёзды на ночном небе, он имел совершенно другой вид. Теперь хищная красота сюзерена казалась ярче.

– Леди Карлайл… – увидев меня, Его Величество поднялся и пошёл навстречу под изумлёнными взглядами собравшихся. – Вы очаровательны. Я хочу, чтобы вы сегодня сидели рядом со мной.

Он подвел меня к столу, и только сейчас я заметила герцога Эджертона, сидящего по правую сторону от кресла короля. Генерал смотрел на меня с таким видом, будто я нагая прискакала на лошади во главе всего его гарнизона.

– Смотри, кого я привел, Эджертон! Леди Карлайл собственной персоной! – король широко улыбнулся. – Но вы наверняка видитесь очень часто: ведь твой гарнизон стоит на землях этой прекрасной девушки!

– Вы пригласили леди Карлайл на праздник Начала Лета? – генерал даже не старался скрыть своё удивление. Он встал, и я сообразила, что нужно подать ему руку для поцелуя.

– Пенелопа приехала как тавернщица и подверглась нападению со стороны обиженных её успехом мужланов! – возмущённо произнес Вильгельм. – Пришлось одного из них немного проучить!

– Вы спасли леди Карлайл? – глаза Эджертона стали еще больше. Герцог замер, держа мою руку в своей, и я чувствовала тепло, исходящее от его кожи.

– Да. Но в первый раз я увидел её на рыночной площади… – король бросил на меня быстрый взгляд. – Она привлекла мое внимание своими огненными волосами… Брюс, что ты вцепился в мою гостью?

Эджертон сделал шаг назад, отпуская меня.

Я снова напряглась. Вильгельм Смелый точно флиртует со мной. Генерал тоже это заметил. То, что он сказал потом, заставило меня изумленно повернуться к нему.

– Ваше Величество, Пенелопе нужно возвращаться в таверну. Она должна вести дела. Дорога займет сутки, и я отправлюсь с ней, чтобы обеспечить охрану.

– Вы генерал армии, а не сопровождающий, Эджертон, – короля тоже удивило предложение герцога.

– Я обязан защищать леди Карлайл. Мы заключили договор, – невозмутимо ответил герцог. – Она позволила расположиться гарнизону на ее землях, а я, в свою очередь, предоставляю защиту.

– Девушка отправится обратно утром. Я желаю, чтобы она присутствовала на празднике, – тоном, не терпящим возражений, произнес Вильгельм. – После этого ты можешь сопровождать её, Брюс. Посмотри, кто идёт к нам.

Я проследила за взглядом короля и увидела направляющуюся к столу девушку. Это была красивая брюнетка с высокой прической и белой прозрачной кожей с легким румянцем. Я обратила внимание, что платье незнакомки такого же цвета, как и мундир Эджертона. Да это же принцесса Патриция, о которой я слышала столько пикантных новостей!

Генерал поднялся, как только девушка подошла к столу. Я тоже поднялась, предполагая, что именно так и поступают, когда появляется венценосная особа.

– Ваше Величество, – девушка сделала реверанс. Ее пристальный взгляд скользнул по мне, после чего Патриция повернулась к генералу. – Герцог Эджертон…

– Ваше Высочество, – он поцеловал протянутую ручку. – Вы обворожительны.

– Какой интересный выбор цвета, – король усмехнулся, рассматривая сестру. – Ваше платье подходит под мундир Эджертона.

Я заметила, как напряглись скулы генерала. Ему не нравилась сложившаяся ситуация. Тем временем Вильгельм посмотрел на меня и сказал:

– Патриция, познакомься, это леди Пенелопа Карлайл.

– Ваше Высочество, – я сделала реверанс, чувствуя на себе ее холодный взгляд.

– Кто это? – принцесса присела рядом с Эджертоном, и мы тоже опустились на стулья. – Карлайл? Никогда не слышала.

– Дочь барона Карлайла, – ответил король. – Леди, которая держит таверну… Как она называется?

– «Хитрая свинья», – ответила я, чувствуя себя не в своей тарелке. Это общество угнетало меня.

– Какая прелесть… – фыркнула принцесса, не глядя на меня. – Леди и таверна. Что может быть нелепее?

– А мне это кажется очаровательным, – возразил Вильгельм. – Очень любопытно познакомиться с леди, умеющей не только выбирать наряды, но и зарабатывать деньги.

– Это пошло, – губы Патриции презрительно изогнулись. – Женщина вообще не должна знать, откуда они берутся.

– Видимо, по вашему мнению, они волшебным образом появляются из кошелька мужа? – не удержалась я, мысленно кляня себя за несдержанность.

Король засмеялся, а принцесса недовольно повела плечами, после чего процедила:

– Вы забываетесь, леди Карлайл.

– Разве Пенелопа сказала неправду? – Вильгельм предостерегающе взглянул на сестру. – Девицы понятия не имеют, на какие средства приобретаются наряды и драгоценности. Их мужья или отцы стараются сохранить и приумножить наследство, а леди тратят деньги налево и направо.

– А вы что думаете по этому поводу, ваша светлость? – обратилась к генералу Патриция. – Вам не кажется, что само понятие «благородство крови» не может соседствовать с торгашеством?

– Все мы торгуем тем или иным образом. И это не зависит от происхождения. Дамы торгуют своей привлекательностью, мужчины – положением в обществе. Мне кажется, намного честнее продавать жареных кур, – когда Эджертон говорил это, ни один мускул на его лице не дрогнул.

– Браво, Брюс! – захлопал в ладоши Вильгельм. – Даже я бы не сказал лучше!

Было видно, что Патриции это не понравилось, но она не могла возражать королю. Девушка кисло улыбнулась, а потом перевела тему:

– Ваша светлость, вы пригласите меня на танец? Скучные разговоры утомляют. А мне хочется веселиться!

– Да, конечно, – генерал поднялся и предложил руку принцессе. – Прошу вас, окажите милость.

Я смотрела им вслед с некоторой завистью. Патриция и герцог – красивая пара. Оба привлекательные, высокие аристократы с голубой кровью.

– О чём вы думаете, леди Карлайл? – спросил Вильгельм, и я повернулась к нему. – Мне кажется, или в ваших глазах появилась грусть?

– Я чувствую себя здесь чужой, Ваше Величество. Я простая девушка, – честно призналась я. – Среди этого великолепия и строгих правил мне неуютно.

– Но именно эта простота является вашей силой. В вас кроется истинная красота. Не только внешняя, но и та, которую ощущаешь сердцем. Вы искренняя, а этого так не хватает нашему обществу, – тихо сказал король, наклонив голову. Он задумчиво рассматривал меня, после чего добавил: – Мне бы хотелось чем-то помочь вам… Но вряд ли моя помощь придётся вам по вкусу.

– Благодарю вас. Но мне не нужна помощь, – я улыбнулась. – Для счастья у меня есть всё, что нужно.

– Вы ведь не помолвлены, Пенелопа? – вдруг спросил Вильгельм. – Или я ошибаюсь?

– Нет, я не помолвлена, – именно этого я и боялась. Господи, прошу тебя, хоть бы ему не пришло в голову устраивать мою личную жизнь!

– Хорошо… – король постукивал пальцами по стол. – Это очень хорошо…

– Ваше Величество, прошу вас, только не нужно искать мне мужа! – взмолилась я. – Это самое лучшее, что вы можете сделать для меня!

– Я не собираюсь искать вам мужа. Это не входит в мои планы, – глаза короля стали серьезными. Он внимательно следил за моей реакцией. Вечерние тени медленно сгущались вокруг нас, создавая атмосферу таинственности. – У вас есть свои мечты и стремления. Найти мужа – это ваше дело, а не моё. Отдать вас какому-нибудь мужчине – значит превратить в их подобие…

Вильгельм махнул рукой в сторону танцующих дам. Его лицо приобрело жёсткое выражение. Король говорил правильные вещи, они должны были радовать меня, но я чувствовала беспокойство.

– Вы любили когда-нибудь? – вдруг спросил Вильгельм, но потом усмехнулся. – Глупый вопрос… вы так молоды…

– Вряд ли я готова к любви. Слишком много от нее проблем, – я снова посмотрела на генерала с Патрицией, которые танцевали под красивую нежную мелодию.

– Мне хотелось бы доказать вам, что это не так. Но… – король провел рукой по лицу, словно смахивая тяжелые мысли. – Но давайте оставим эти разговоры влюблённым. Вина?

– Брюс, что ты думаешь о леди Карлайл? – Вильгельм с любопытством взглянул на генерала. – Мы ведь представляли совершенно другую картину. А оказалось, что Пенелопа умна, предприимчива, хороша собой и ко всему прочему, отлично готовит. Что само по себе удивительно для девушки благородного происхождения. Интересно, где она обучилась поварскому искусству? На это ведь требуются долгие годы.

Мужчины сидели под деревом прямо на траве, глядя на звёздное небо. Праздник закончился, и все гости разошлись по шатрам. Летняя ночь была тепла и тиха. Поляну окутывал лёгкий туман, лунный свет серебрил листья, а звуки ночи наполняли свежий воздух.

– Она необычна, – ответил Эджертон и замолчал, чем удивил короля.

– Это всё, что ты можешь сказать?

– Почему леди Карлайл так интересна вам, Ваше Величество? – задал ему генерал встречный вопрос. – Мне кажется, или у вас к ней какое-то особое отношение?

– Не знаю… Но признаюсь, что Пенелопа привлекает меня, – задумчиво ответил Вильгельм. – Мне трудно выразить свои эмоции. Они еще очень зыбкие…

– Вы хотите сделать девушку своей любовницей? – в голосе герцога послышались металлические нотки.

– Я не подлец, Брюс. И ты это знаешь, – король посмотрел на него хмурым взглядом. – Возможно, если бы Пенелопа была уже опытной женщиной, без всяких условностей… Мы могли бы подарить друг другу чудесные мгновения… Но растоптать этот цветок было бы верхом жестокости. Вот только леди Карлайл – невероятно притягательная особа. В ней скрывается довольно сильная личность. Мне бы хотелось следить за ее судьбой.

– Не вмешиваясь в неё? – уточнил генерал.

– Я не могу пока ответить на этот вопрос…

– Пенелопа в нарядном платье выглядела совершенно иначе, – герцог внимательно всматривался в лицо короля, пытаясь прочесть скрытые мысли сюзерена. – Кстати, откуда оно?

– Я хотел подарить его леди Розенбранц, – усмехнулся Вильгельм. – Платье сшито из Пилонского шелка и стоит, как целый дом! Ну ничего, ей я подарю какое-нибудь украшение. Леди Розенбранц одна из моих лучших фавориток.

– Женщины – ваша слабость, Ваше Величество, – хмыкнул Эджертон.

– Нет, Брюс. Это всего лишь способ заполнить пустоту, – Вильгельм слегка толкнул его локтем. – Ты напряжен. Что такое? Не из-за моей ли драгоценной сестры?

– Мне кажется, что принцесса оказывает мне знаки внимания, – честно признался герцог. – Нет, я даже уверен в этом.

– Я не буду против, если ты об этом, – улыбаясь, сказал король. – Лучшей партии ей не найти.

– Ваше Величество… я не хочу оскорбить ни вас, ни принцессу Патрицию, но я испытываю к ней лишь уважение, – голос Эджертона звучал твёрдо. После этих слов воцарилась тишина.

– Уважение… – медленно повторил Вильгельм. – Это, конечно, немало, но недостаточно для тебя. Я правильно понимаю?

– Да, так и есть, – согласился генерал.

– Но совсем недавно твоё отношение к браку было совершенно другим. Что изменилось за столь короткое время? – с любопытством поинтересовался король.

– Ничего. Но мне бы не хотелось сделать принцессу несчастной, – не сразу ответил Эджертон. Он будто подбирал слова, стараясь не обидеть сюзерена.

– Жаль. Я бы с удовольствием породнился с тобой. Что ж… думаю, Патриция воспримет эту новость с присущей ей сдержанностью, – вздохнул король. Но в его голосе не было гнева или раздражения. Скорее легкое разочарование. А потом он вообще сменил тему: – Адам Норфолк не найден?

– Нет. Норфолку удалось уйти. Но он был тяжело ранен, – генерал говорил спокойно, даже немного отрешенно. – Ваше Величество, рано или поздно кузен всё равно попадет к нам в руки. Если, конечно, останется жив.

– Я всегда восхищался твоим хладнокровием, Брюс… – Вильгельм обнял генерала за плечи. – Не знаю, смог бы я так поступить…

Эджертон промолчал, опустив голову. На душе было тяжело и муторно, словно он обманывал не только короля, но и самого себя…

Я испытала облегчение, когда праздник закончился. Король вел себя вежливо, но порой в его взгляде, брошенном на меня, загоралось что-то тёмное и опасное. Всё было окутано какой-то тайной, вкрадчивым напряжением, непониманием и неясными намерениями. Каждый миг, когда взгляд Вильгельма останавливался на мне, казалось, что он пробирался до самых глубин моей души.

Мы беседовали на отвлечённые темы, но я чувствовала, как мысли короля скользят по другим путям. Я притягивала его, и это не могло меня не настораживать. Но когда пришло время прощаться, Вильгельм выглядел немного отстранённым. Он не изъявил желания увидеть меня снова, никуда не приглашал, лишь поцеловал руку.

– Я провожу вас, леди Карлайл, – генерал Эджертон появился за моей спиной как чёрт из табакерки. – Где ваш слуга?

– Рон уже ждёт, – я жестом подозвала слугу, который в ожидании замер у ворот. – Ваша светлость, вам не стоит утруждать себя…

– Это моя обязанность, – чересчур резко ответил Эджертон. Я не стала больше возражать. Хочет, пусть идет.

Сестра короля надменно кивнула, когда я попрощалась с ней, не удостоив даже взглядом.

– Ваша светлость, надеюсь, вы не задержитесь, – обратилась она к герцогу. – Мне бы хотелось кое-что обсудить с вами.

– Я вернусь, как только провожу леди Карлайл, – холодно ответил он. Лицо Эджертона оставалось непроницаемым. Его тяготит общество принцессы Патриции! В этот момент это было очень заметно.

Мы покинули Изумрудный Луг и медленно пошли между кибитками. Ещё кое-где слышались пьяные голоса, смех и громкий храп. Праздник выдался на славу.

– Отправимся в путь до обеда, – сказал генерал, когда мы подошли к нашей кибитке. – Сразу после получения вами королевской награды.

– Хорошо, – кивнула я. – Мы с утра соберём все свои вещи.

– Охрану я оставлю на ночь. Так будет спокойнее и мне, и вам, – герцог поклонился и быстро пошел обратно, сложив руки за спиной. Какой же тяжёлый человек!

– Пенни, у нас точно всё будет хорошо? – в голосе Рона прозвучали нотки страха. – Я тут подумал и решил, что радоваться вниманию короля опасно… Одному Богу известно, чем это может закончиться! О чём вы говорили с ним?

– Не переживай, все обязательно будет хорошо, – я улыбнулась слуге, хотя сама испытывала те же чувства. Но пугать Рона в мои планы не входило. – Его Величество интересовался делами таверны и хвалил нашу еду.

– Дай Бог, чтобы всё на этом и закончилось, – вздохнул мой помощник. – Пойдём спать, Пенни… Завтра трудный день.

Утром мы собрали вещи в кибитку, вернули мебель, которую брали в аренду, и стали ждать награждения. Оно прошло быстро, без всяких пафосных речей. Двое мужчин передали мне пятьсот тир, поздравили и покинули кибиточный городок.

Через час мы в сопровождении генерала Эджертона и охраны из нескольких человек выехали на дорогу, ведущую к дому. Сопровождающие двигались чуть впереди. А герцог до самого вечера не пытался заговорить со мной. Лишь когда огненный диск солнца уже наполовину скрылся за горизонтом, он направил лошадь к телеге.

– Леди Карлайл, мы можем сократить дорогу, если свернём в лес. Что вы думаете по этому поводу?

– Если есть возможность приехать домой быстрее, я не против, – с такой-то охраной бояться было нечего. – Давайте поедем через лес.

Наша процессия свернула с большой дороги, сразу же попав в темноту густого ельника. Рон зажёг фонарь и повесил его на жердь, торчащую из крыши кибитки.

Ночной лес был немного пугающим. Безлунная ночь окутывала деревья плотным покрывалом тьмы. Лишь изредка между пушистыми кронами вспыхивали серебристые звезды, наблюдая за тем, что происходило внизу. Густая подстилка из опавшей хвои тихо шуршала под колесами телеги, и мне всё время казалось, что за нами следует кто-то невидимый. Раздался глухой крик совы, словно ночной страж предупреждал о хранимых лесом тайнах, и нельзя расслабляться, а нужно держать ухо востро. Но мне об этом не нужно было напоминать: прошлая жизнь научила быть осторожной.

– Пенни, держи ружьё рядом с собой, – сказал Рон, повернувшись ко мне. – Что-то неспокойно у меня на душе.

– Оно со мной, – ответила я, достав на всякий случай шампур и тяжёлую сковороду. – Смотри в оба, Рон. Если заметишь хоть что-то подозрительное, дай знать.

Я полезла в конец кибитки и, приоткрыв полог, стала всматриваться в темноту. Пусть это была излишняя предосторожность, но, как говорится: «Бережёного Бог бережёт». Однако оказалось, что генерал тоже не был беспечным. Несколько человек из охраны повернули лошадей и теперь следовали за телегой, прикрывая наш тыл.

Мы проехали ещё около часа, когда вдруг раздался странный звук, похожий на крик какой-то ночной птицы. Он сразу насторожил меня: было в нем что-то неестественное.

А потом я увидела появляющихся из темноты всадников. Один из следовавших за телегой охранников слетел с лошади, и я поняла, что на него накинули аркан. Мужчину просто сдёрнули на землю. Разбойники! Я бросилась к Рону и, потянув его сзади за рубаху, громко сказала:

– Останавливай лошадей и быстро в кибитку!

Слуга натянул поводья и, когда телега остановилась, нырнул за полог.

– Стреляй в каждого, кто захочет забраться сюда! – приказала я. – Я буду наблюдать с другой стороны!

– Пенни, лучше спрячься в лесу! – горячо возразил Рон. – Здесь слишком опасно! Так темно, что тебя не заметят!

– Ага, как же! – отмахнулась я. – Пенелопа Карлайл никогда не убегала от опасности! И сейчас этого делать не собираюсь! Шашлыки с люлями!

Схватив ружьё, я вернулась в конец кибитки и осторожно выглянула наружу. Тучи разошлись, и над лесом появилась серебристая луна. В её призрачном свете я увидела, что второй охранник отбивается от двух нападающих, отчаянно размахивая мечом. Видимо, ни разбойники, ни люди генерала не воспользовались ружьями, боясь в темноте задеть кого-то из своих. Интересно, сколько их? Перед телегой тоже слышался звон клинков, а это значило, что на нас напали с двух сторон.

Внезапно рядом со мной появился темный силуэт, а потом еще один.

– У тавернщиков, возвращающихся с праздника, всегда есть чем поживиться! – услышала я. – Давай-ка потрясем эту кибитку, как спелую грушу!

– С каких пор тавернщики ездят с солдатами? – второй разбойник осторожничал. – Вдруг мы ошиблись?

– Плевать, Сопля! Кто бы это ни был! Нам всё равно, кого грабить! Охраны не так много! – проворчал его дружок. – Лезь внутрь!

Сопля запыхтел, забираясь на телегу, а я приготовилась к противостоянию. Как только появилась голова разбойника, на неё с глухим звоном опустилась сковорода. Он издал тоненький свист и вывалился обратно.

– Какого черта?! – прошипел второй. – Сопля!

Я предусмотрительно отодвинулась в сторону и сделала это очень вовремя. В кибитку, с треском разрывая ткань, проскользнуло лезвие меча. Через секунду оно исчезло, но появилось снова в другом месте.

– Я убью тебя, тварь! – прозвучал неприятный шипящий голос. – От меня не спрячешься!

Разбойник ворвался в кибитку, но явно не ожидал такой встречи. К шее разбойника я приставила острый шампур.

– Заткнулся и бросил меч, – приказала я, усиливая нажим, и когда тот с проклятьями швырнул меч в сторону, окликнула Рона: – Разберись с ним!

Сама же заняла место слуги в начале телеги. Выглянув наружу, я увидела, как сражается Эджертон. Нападающих было не меньше десятка. От двоих отбивался охранник с другой стороны, двоих обезвредили мы, оставалось еще шестеро.

Осторожно спрыгнув на землю, я прошла рядом с крупом лошади, сжимая свое универсальное оружие. На губах заиграла зловещая улыбка, когда передо мной появился зад разбойника, сражающегося с генералом.

– Отличный окорок… – прошептала я и воткнула шампур в мягкое место бандита.

Он взвыл от неожиданности и боли. Секундного замешательства было достаточно, чтобы Эджертон покончил с противником.

Трудно было передать выражение лица герцога, когда он увидел, каким оружием я повергла врага. Неверие в происходящее, изумление, больше похожее на шок. Возможно, его светлость думал, что я рыдаю и трясусь от страха, забившись в дальний угол кибитки.

– Леди Карлайл! – прошипел он. – Прочь отсюда! Немедленно!

И тут раздался громкий свист. Разбойники моментально скрылись в лесу, оставив своих раненых товарищей. Выглядело это достаточно странно.

– Какого чёрта здесь происходит? – Эджертон огляделся. – Я же сказал, Пенелопа, возвращайтесь в кибитку!

– Вы ранены! – я заметила, что на его предплечье разорван мундир, и ткань рубашки окрасилась в красный.

– Это ерунда! – отмахнулся генерал. – Уйдите же, наконец! Почему вы всегда перечите?!

Мне хотелось сказать ему что-нибудь, закуситься, но я понимала, что для этого не лучшее время. Развернувшись, я пошла к кибитке и увидела сидящего на земле охранника. Он тоже был ранен.

Оторвав от подола кусок ткани, я перевязала мужчину и с сожалением отметила, что второй мужчина мёртв.

– Раненые поедут в кибитке, – распорядился герцог, осмотрев свои людей. – Тело мы, естественно, тоже заберём с собой.

– В кибитке двое разбойников, которых обезвредила Пенни! – с гордостью заявил Рон. – Я их связал!

– Что? – Эджертон взглянул на меня уже не с изумлением, а с усталостью. – Вы взяли в плен двух разбойников?

Я окинула его многозначительным взглядом и забралась на облучок к Рону.

– Они хотели ограбить нас. А я своё не отдаю. Надеюсь, они не вернутся. Иначе мне придется стрелять в каждого, кто сделает хоть шаг к кибитке.

– Если бы всё было так просто… Я очень сомневаюсь в обычном ограблении… – задумчиво произнес герцог. – Но вряд ли разбойники вернутся. Их заставили отступить. Вот только почему?..

Я вдруг вспомнила Адама Норфолка. Хотя… вряд ли он имеет отношение к этому нападению.

Мужчины помогли раненым устроиться на телеге, и мы двинулись дальше. Я же не могла перестать размышлять над случившимся. Получается, в лесу еще кто-то был. Это он заставил разбойников уйти. Но почему? Понял, что им не справиться с нами? Нет, всё это действительно было подозрительно.

Наступил рассвет, а с ним пришла гроза. Ливень стоял стеной, и мне было жаль генерала с солдатами, которых вряд ли спасали плащи. Единственным плюсом нашей поездки было то, что лесную дорогу усыпал плотный ковер хвои. Если бы мы сейчас ехали по основной дороге, то точно бы застряли в грязи.

Когда из-за деревьев показались стены охотничьего домика, я испытала тихую радость. Как же хорошо! Неужели мы вернулись? Таверна была пуста, но в такой дождь вряд ли стоит ожидать клиентов. Если только случайный прохожий завернёт.

Я спрыгнула с облучка, а Рон повёз раненых и пленных в гарнизон. Генерал тоже остался со мной.

– Я хочу убедиться, что в вашем доме всё спокойно, – сказал он, заметив мой удивленный взгляд. – Леди Карлайл, происходят странные вещи, и я должен выполнять свое обещание. Я должен защищать вас.

Мы вошли в дом, и я сразу же обратила внимание на тишину, царившую в нем. Ни разговоров, ни ворчания Дези.

– Похоже, у вас гости, – герцог кивнул на плащ, висящий на вешалке.

Нежданные гости всегда вызывали во мне чувство тревоги. Заглянув в кухню, я раздраженно сжала кулаки. Мариес!

Барон Карлайл развалился у очага, а слуги сидели за столом, настороженно наблюдая за ним.

– Пенелопа! Наконец-то! – брат увидел меня и резво поднялся. Его ехидная ухмылочка мне сразу не понравилась.

Мариес заметил генерала Эджертона и на секунду растерялся, но потом спохватился. Он поклонился, после чего заискивающе произнес:

– Добрый день, ваша светлость. Не ожидал вас здесь увидеть.

– Отчего же? – герцог приподнял бровь. – Рядом мой гарнизон. А ваша сестра, как вам уже известно, под моей защитой.

– Что-то случилось? – барон бросил быстрый взгляд на окровавленную повязку на его руке. – Вы ранены?

– Ерунда, – генерал повернулся ко мне. – Вы хотите остаться наедине с братом?

– Нет. Между нами с Мариесом нет секретов. Поэтому у меня их нет и от вас, – ответила я. Меня не пугало появление барона, скорее я боялась, что не сдержусь и покалечу его. Пусть только попробует что-нибудь учудить. – Ваша милость, так что вас привело в мой дом?

В этот момент откуда-то сверху послышался грохот. Мой взгляд медленно переместился на потолок. Раздались мелкие шажочки. Кто-то бегал по второму этажу. Все слуги находились на кухне, что делало ситуацию еще более загадочной.

– Э-э-э… тут такое дело, Пенни… – братец снова ухмыльнулся. – Вчера, ближе к вечеру, в замок прибыла одна родственница. Твоя родственница.

– Что значит: моя? – с подозрением поинтересовалась я. На втором этаже снова загрохотало.

– Со стороны твоей покойной матушки, – приторным голосом произнес Мариес. – Дочь ее младшей сестры Рудины. Бедняжка скончалась месяц назад, оставив после себя дитя шести лет отроду. Ее супруг погиб еще раньше. Поэтому девочка осталась круглой сиротой. Ее привезли нам. Но разве мы имеем к ней хоть какое-то отношение? Ты самостоятельна, у тебя есть дом… Вот и займись воспитанием бедной сиротки.

Нет, если такое произошло, то понятно, что деваться мне некуда. Не оставишь же ребенка на произвол судьбы? Но почему так радуется Мариес?

– Холли! – крикнул барон неприятным визгливым голосом. – Холли! Спускайся сюда, немедленно!

– И-и-и-у-у-у-у! – громкий визг прозвучал так неожиданно, что Дези схватилась за сердце. Я вышла из кухни и чуть не упала, когда в меня впечатался ребенок, съехавший с перил.

Отодвинув от себя нежданно свалившееся «счастье», я с любопытством стала рассматривать рыжеволосую, как я, девочку. Матерь Божья…

Ее яркие волосы были заплетены в тонкие, торчащие в разные стороны косички, а вокруг круглого личика вились в тугие кольца короткие кудряшки. Челка явно претерпела не один стилистический вариант, причём, похоже, в исполнении хозяйки. Одна сторона прикрывала лоб всего лишь на палец, а вторая доставала до тоненькой бровки, которую пересекал свежий шрам. Румяную мордашку покрывали веснушки. Янтарные глазки в окружении темных ресниц смотрели настороженно и хитро. На пухлых щечках красовались глубокие ямочки, а губки напоминали алый бантик. Девочка медленно спрятала за спину руки в свежих чернильных пятнах и шмыгнула носом.

Платье Холли выглядело ужасно. Некогда белоснежный воротничок свисал оторванным концом на спину, пуговиц не хватало, а кружевной передничек совершенно потерял цвет, превратившись в серую тряпку с оборкой.

– Ну, здравствуй, Холли, – сказала я, присаживаясь рядом, чтобы быть с девочкой на одном уровне. – Ты знаешь, кто я?

– Кузина? – она вопросительно взглянула на меня.

– Да. Я твоя кузина, Пенелопа, – улыбнулась я.

– А кто это? – девочка кивнула на генерала. – Твой жеребец?

Дези громко охнула, а мужчины стали отворачиваться, пряча улыбки.

– Холли, так нельзя говорить! – воскликнула я. – Ты где этому научилась?!

– Ее мать долго болела, и ребенок был предоставлен сам себе. Холли воспитывали слуги, – барон не скрывал своего злорадства.

– Заткнись, чертов ублюдок, – Холли скривила мордашку. – Чтоб ты провалился в ад к своим родственникам, чертям!

Я подняла голову и увидела, что Эджертон еле сдерживается, чтобы не рассмеяться. Вот это сюрприз мне устроили…

– Прелестное дитя! – хохотнул Мариес, направляясь к двери. – Пенни, ее вещи стоят под лестницей. Кстати, там же долговые расписки ее матери. Тебе придется их оплатить, если решишь оставить Холли. Я бы на твоем месте сдал ее в сиротский приют. Счастливо оставаться, сестрица!

– Господи, за что нам это?! – всхлипнула Дези. – Напасть какая! Нас прокляли!

– Сдашь меня в приют, да? – я почувствовала, что меня дергают за юбку. – Или отдашь цыганам?

Холли смотрела на меня угрюмым взглядом, продолжая размазывать по моему подолу еще невысохшие чернила. Причём делала она это специально.

– Дези, поставь воду для ванны. Кое-кому она просто необходима, – сказала я, убирая от платья руки девочки. – Где твои вещи?

Подпрыгивая, малышка направилась к лестнице.

– Вот они!

Я заглянула в тёмную нишу и увидела облезлый сундук, на котором стоял кожаный мешок.

– Что в нем?

– Это моё! – Холли схватила мешок и прижала его к себе. Ее взгляд стал колючим.

Я открыла сундук. Прямо сверху лежала стопка бумаг. Видимо, это и есть долговые расписки. Покрутив их в руках, я тяжело вздохнула.

– Вы позволите посмотреть? – услышала я позади голос Эджертона.

– Да, конечно…

Герцог быстро пролистал бумаги и задумчиво произнес:

– Здесь довольно приличная сумма. Около двух тысяч тир, леди Карлайл.

– Сколько?! – выдохнула я, покрываясь холодным потом. – Две тысячи тир?!

– Да. И как только кредиторы узнают, что у ребенка появился опекун, от вас начнут требовать оплатить долги. – Эджертон говорил очень серьезно, давая понять, что ситуация непростая. – Это еще один из законов Вильгельма. Мало того, что опекуны берут ответственность за детей, они еще должны выплачивать долги их родителей. В то же время опекуны имеют право распоряжаться имуществом опекаемого. Я предупреждал короля, что сирот просто начнут сдавать в приюты, которые, в свою очередь, содержит королевство. Но Вильгельма трудно переубедить.

– Сколько же мне придется работать, чтобы расплатиться с долгами? – прошептала я, находясь в полном шоке.

В этот момент будущее не казалось таким радужным, каким выглядело еще вчера.

– Леди Карлайл, вам нужно узнать, что принадлежало вашей тетушке. Наверняка у неё имелась какая-то недвижимость, – генерал вдруг прикоснулся к моей руке. – Не стоит волноваться раньше времени. Где проживала сестра вашей матери?

Если бы я знала!

– Мы жили в Ормонд-холле! – громко сказала девочка, внимательно прислушиваясь к нашему разговору. – Я хочу домо-о-ой! Домо-о-ой! Верните-е-е меня домо-о-ой!

Холли начала топать ногами, не выпуская из рук мешок.

– Хватит! – я схватила ее за плечи и легонько встряхнула. – Ты должна понять, что это невозможно! Холли, нам нужно учиться жить вместе.

Девочка вырвалась и побежала вверх по лестнице.

– Нас ждут тяжелые времена… – вздохнула я, поднимаясь. – Вы уж извините, ваша светлость, что вам пришлось стать свидетелем всего этого безобразия…

– Я все прекрасно понимаю. Не стоит извиняться, – ответил генерал. – Ормонд-холл находится в нескольких часах езды отсюда. Он принадлежал виконту Ормонду. Я никогда не был там, поэтому ничего не могу сказать о состоянии поместья. Но есть одно хорошее обстоятельство: Ормонд-холла нет в закладных. А значит, его не заложили. Вам нужно поехать туда, чтобы разобраться в ситуации на месте. Как только решитесь на это, я выделю для вас охрану, леди Карлайл.

– Благодарю вас, ваша светлость. Мне нужно немного прийти в себя, – у меня появилась надежда, что всё может обойтись малыми потерями. Возможно, удастся продать поместье или, в крайнем случае, земли. Но, как бы то ни было, для начала нужно изучить все документы, чтобы увидеть общую картину. Сдавать ребенка в приют я не собиралась.

Время шло, а Холли никак не хотела идти на контакт. Она ругалась, словно сапожник, ломала вещи. Собаки при виде неё старались забиться куда-нибудь подальше. Я не лезла к ней с разговорами, понимая, что девочке нужно свыкнуться с новой реальностью. Но долго так продолжаться не могло. Холли придётся учиться манерам поведения, и церемониться с ней я не собиралась. Мыться девочка тоже не любила. Вот только ни я, ни Дези не поддавались на её капризы. Каждый день в кухне стоял визг и вой, когда мы отдраивали малышку от грязи. Она проклинала нас, кусалась, а потом мстила. Подкладывала в постель лягушек или пауков, прибивала башмаки поварихи к полу, портила еду солью или перцем.

Несмотря на домашние неурядицы, дела в таверне шли все так же хорошо. Поэтому я попросила Банча, чтобы он привёл какую-нибудь женщину из деревни. Нам требовались помощь на кухне. Да и мне будет спокойнее, когда придётся уехать в Ормонд-холл. Скорее всего, одним днём поездка не обойдется.

Я навестила судью Чарльстона, и мы с ним оформили опекунство. Теперь у меня появились законные обязательства перед малышкой Холли.

Новая помощница оказалась смышлёной. Алтэя с интересом взялась за изучение рецептов, подписав перед этим один документ. В нем говорилось, что она обязуется держать их в секрете и не передавать третьим лицам. Работа пошла веселее.

Теперь можно было ехать на разведку в поместье виконта Ормонда. Генерал Эджертон, как и обещал, выделил мне охрану: четырех крепких солдат, с которыми мы ранним утром отправились в путь.

Ормонд-холл расположился у подножия горы. Вокруг простирались изумрудные луга, цветущие разнотравьем под тёплыми лучами солнца. Тишину нарушала лишь мелодичная трель птиц, а свежий ветер наполнял воздух сладким дыханием лета. Лишь величественные сосны, устремляющиеся в небесную синь, охраняли этот уютный уголок от суеты мира.

Это был большой каменный дом с покрытыми мхом стенами. Выглядел он внушительным и таинственным. Массивные колонны, поддерживающие крытый балкон, большие окна, почерневшая от сырости дверь, обитая позеленевшей медью. Здесь все было пронизано духом старины и благородства.

Спустившись с подножки экипажа, я поднялась по ступенькам, взялась за дверной молоток. Но постучать не успела. Дверь открылась, и передо мной появилась немолодая женщина в грязном платье. Ее волосы были в беспорядке, лицо помято, будто после сна. Все указывало на то, что женщина пьяна.

– Чего надо, а? – спросила она заплетающимся языком. – Мы никого не ждём!

– Я вижу. А ну в сторону отошла, – я оттолкнула пьяную бабу, и она, не удержавшись на ногах, завалилась на пол. – Пьянь.

Войдя внутрь, я сморщилась от неприятного запаха. Да у меня в свинарнике пахло лучше!

В большом холле царил полумрак. Окаймлённые тяжелыми шторами окна пропускали мягкий свет, высвечивающий толстый слой пыли, покрывающий деревянные полы.

На стенах висели картины в облезлых рамах. Но некоторых явно не хватало. Вместо них виднелись яркие квадраты нетронутой солнцем краски. В очаге было полно золы, а в перилах широкой лестницы не хватало балясин. По углам чернели огромные пятна, на которых уже седым ковром пушилась плесень.

– Пошла отсюда! – снова раздалось за моей спиной пьяное ворчание, и меня схватили за руку. – Или сейчас тебя вышвырнут!

Я медленно повернулась, но отогнать пьянчужку не успела. В дом вошли солдаты и, оттащив её от меня, выкинули на улицу. Женщина что-то кричала визгливым голосом, но в дом больше не вернулась.

– Посмотрите, кто еще здесь есть, – попросила я охрану, поднимаясь по лестнице. – Всех, кого найдёте, выведите во двор.

На втором этаже располагались спальни. Их было ровно двенадцать. Кругом царила разруха, почти вся мебель пришла в негодность, как и некогда красивый паркет. Через некоторое время я услышала крики, доносящиеся снизу, и направилась туда, догадываясь, что охрана обнаружила в доме еще людей.

Трое мужчин и четыре женщины стояли перед домом, явно не понимая, что происходит. Почти все были в нетрезвом состоянии.

Оказалось, что это слуги. После смерти виконтессы они остались в доме и выносили отсюда всё, что имело хоть какую-то ценность. Но я подозревала, что они занимались этим задолго до кончины хозяйки. Ведь откуда-то у этих людей появились деньги на выпивку?

– Леди Карлайл! Посмотрите, кого мы еще нашли! – раздался за моей спиной голос одного из охранников.

Я повернулась и увидела, что солдат держит на руках какой-то ворох тряпья. Но потом в глаза бросились тонкие ножки в больших башмаках. Он подошел ближе, и я поняла, что это старушка. Высохшая, будто мумия. С запавшими глазами и сморщенным бледным личиком. Ее веки медленно приподнялись, и бедняжка еле слышно прошептала:

– Воды… прошу вас… Каплю воды…

– Где у вас вода?! – рявкнула я на сбившихся в кучку слуг. Мужчина с грязной бородой указал на колодец. Охранники набрали полное ведро, и кто-то из них принес из дома кружку.

Старушку положили на траву, после чего я осторожно напоила ее.

– Кто эта женщина? – под моим взглядом слуги сжались. – Отвечайте!

– Нянюшка покойной хозяйки… Ваола… – ответила женщина с бородавкой на носу, а потом вдруг бросилась мне в ноги. – Леди, сжальтесь надо мной! Я ни в чём не виновата! Я говорила им, чтобы не издевались над Ваолой!

– Заткнись, Минна! – процедил бородатый. – Иначе я вырву тебе язык!

– Говори, в чём провинилась эта старушка? – сказала я, обращаясь к женщине, а потом угрожающе взглянула на наглого слугу. – А ты замолчи, если не хочешь отведать кнута.

– Ваолу морили голодом, чтобы она призналась, где драгоценности хозяйки! – прошептала Минна, продолжая ползать у меня в ногах. – Нянюшку держали в подвале! Я иногда носила ей еду, но потом Хэнк узнал и избил меня!

– Этих в подвал, – распорядилась я, кивнув в сторону слуг. – Потом отвезем их в жандармерию.

– Но,, леди! Прошу! Нет! Только не в жандармерию! – завыл кто-то из женщин.

– Ваше место в тюрьме, – процедила я, после чего повернулась к Минне. – В доме есть мёд и какие-нибудь продукты?

– Кое-что имеется, леди! – закивала та. – Мёд точно есть!

– Проведи меня на кухню. Старушке нужна помощь, – я даже не повернулась, когда солдаты стали уводить упирающихся слуг. Предстояло как-то поддержать организм бедной нянюшки, который долгое время не принимал пищу. Сколько прошло после смерти виконтессы? Месяц? Для начала хотя бы напоить ее теплой водой с мёдом.

Услышав слабый стон, я присела рядом с нянюшкой Ваолой.

– Потерпите, сейчас я принесу вам воды с мёдом.

Но старушка с трудом подняла руку и указала на узел седых волос, скрученный на затылке.

– Там… там… Пусть… Холли…

Я осторожно вытащила шпильки из грязных волос, и как только они рассыпались по плечам, мне в руку упал маленький сверточек. Что-то завернутое в лоскут ткани. Развернув его, я почувствовала, как у меня защемило сердце. В волосах старушка прятала колечко с камешком. Ради этого ее морили голодом?

– Холли… это принадлежит Холли… – прошептала она и снова закрыла глаза.

В кухне Ормонд-холла царил ужасный беспорядок. На столе стояли бутылки с недопитым вином, тарелки с какой-то бурдой, валялись черствые куски хлеба. В углу копошились мыши, и невыносимо пахло кислой капустой. Почти вся посуда была грязной, на каменных полах виднелись следы засохшей каши, а окна покрывал жирный налёт.

Минна порылась в буфете и достала оттуда глиняный горшочек, накрытый лоскутом мешковины.

– Вот мёд, леди!

– Воды нагрей, – распорядилась я, а потом спросила: – Сможешь курицу достать? Поблизости есть деревня или какое-то поселение?

– Нет. Но здесь осталась одна курица. Где-то во дворе бегает, – ответила женщина. – Что найдет, то и ест. Изловить?

– Давай, – кивнула я. – Нужно сварить бульон.

Минна растопила очаг, нагрела воды, после чего отправилась ловить курицу. А я снова поднялась наверх. Отыскав спальню с более или менее сохранившейся мебелью, я попросила солдат отнести в нее нянюшку Ваолу. Укрыв старушку несколькими одеялами, я напоила ее теплой водой с мёдом. Во дворе испуганно закудахтала курица, но ее крик резко оборвался. Значит, Минна все-таки поймала одичавшую птицу.

Она оказалась худой да жилистой, но другой взять было негде. Поэтому курица была ощипана и отправлена в котелок. Тем более что крепкий бульон сейчас старушке противопоказан.

Пока наше варево булькало над жарко пылающим огнём, я размышляла над тем, что мне теперь со всем этим делать. Ормонд-холл заслуживал лучшей участи, чем быть разграбленным и оставленным безжалостному времени. Может, удастся его продать? Дом получит новую жизнь, а я – деньги, чтобы рассчитаться с долгами.

Два дня мы отпаивали Ваолу куриным бульоном. Она могла сделать всего лишь несколько глотков, поэтому приходилось делать это часто. Но оставаться в Ормонд-холле дольше я тоже не могла. Таверна требовала моего внимания.

Теперь встал вопрос, на кого оставить дом. Просто бросить его было бы верхом глупости.

– Леди… позвольте мне остаться… Я клянусь служить вам верой и правдой!

Я удивленно обернулась и увидела Минну, стоящую в дверях спальни, где находилась Ваола.

– Ты можешь остаться. Я пришлю сюда человека присматривать за Ормонд-холлом. Будешь помогать ему, – согласилась я. – Но предупреждаю сразу: малейшая провинность – и ты навсегда покинешь этот дом.

– Леди Карлайл! Вы даже не думайте! – всхлипнула Минна. – Клянусь памятью своего покойного сыночка Тима!

С кровати послышалось тихое покашливание. Я посмотрела на нянюшку, и старушка чуть заметно кивнула. Ей все-таки можно было доверять.

Остальные слуги сидели в подвале под замком. Везти их в жандармерию я передумала. Еще не хватало тратить на это свое время! Расскажу обо всем генералу, пусть он решит судьбу бессовестных воришек. У него в таких делах опыта больше.

В день отъезда я устроила в экипаже настоящее ложе из одеял и подушек. Оно предназначалось Ваоле. Я чувствовала ответственность за нее. Ничего, как-нибудь разместимся.

Подозвав Минну, я сказала:

– Сегодня же я пришлю сюда продукты вместе с управляющим. А ты займись уборкой дома. Приведи в порядок кухню, избавься от плесени и пыли. Я буду наведываться в Ормонд-холл каждые выходные.

– Да, леди! Я все сделаю! – закивала женщина. – Всю жизнь вас буду благодарить! Вы очень добрая!

– Это до поры до времени, – я весело подмигнула ей и забралась в карету. Что ж, придется отправить сюда Банча. Чужого человека нанимать было опасно. Всё снова могло закончиться так же, как и с нерадивыми слугами.

В таверне было шумно. У меня даже на душе потеплело, когда я увидела, что все столики заняты. Я испытывала истинное удовольствие, наблюдая, как развивается моё дело. Чтобы не привлекать внимание посетителей, я попросила подогнать экипаж с другой стороны дома. Солдаты, охранявшие меня, уехали в гарнизон доложить генералу Эджертону обо всём, что произошло. Я надеялась, что он навестит нас сегодня.

– Пенни!

Я повернулась на радостный возглас и увидела бегущего ко мне Банча. – Наконец ты вернулась!

– Что-то случилось? – вот это «наконец-то» заставило меня насторожиться.

– Нет, нет! Всё хорошо! – Банч крепко обнял меня. – Просто мы все успели соскучиться!

– Хорошо? – недоверчиво поинтересовалась я. – А как же Холли?

– На удивление тиха и грустна, – слуга кивнул куда-то в сторону. – Сидит под сосной, листает книгу, которую ей дал Дон Ивэн.

– Неужели? – я удивленно проследила за его взглядом. – Сосед говорил с девочкой?

– Да, он заходил вчера, – шепнул Банч. – После того как они познакомились, девчонку как подменили.

Как интересно… Но с этим я разберусь потом. Сейчас все мои мысли занимала старая нянюшка. Я рассказала Банчу о том, что произошло в Ормонд-холле, и объявила, что он сегодня же отправляется туда в качестве управляющего.

– А как же таверна? Да и в свинарнике нужны лишние руки! – растерянно воскликнул слуга.

– Мы справимся. Ты нужен там, понимаешь?

– Да, Пенни. Ежели надо, значит, так тому и быть, – вздохнул Банч. – Что прикажешь делать с бедной старушкой?

– Иди и позови Дези. Мы с ней это обсудим, – сказала я, чувствуя, как на меня наваливается усталость. – После чего нужно собрать кое-какие продукты. Их ты возьмешь с собой в Ормонд-холл.

Я тяжело вздохнула, понимая, что отказаться не получится. Придётся идти, хотя у меня и был вагон и маленькая тележка своих проблем.

– Вы не знаете, чего хочет Его Величество? – спросила я у Эджертона.

Но тот лишь раздраженно пожал плечами:

– Мне это неизвестно.

Мы направились к гарнизону, и вскоре перед нами открылись высокие ворота, впуская в большой внутренний двор. Я впервые попала на этот “закрытый объект” и с интересом осмотрелась. Ближе к реке располагались казармы. На деревянных смотровых вышках стояли часовые. У небольшой насыпи азартно тренировались молодые солдаты. Они увидели меня и приветственно замахали руками:

– Добрый день, леди Карлайл!

Улыбаясь, помахала им в ответ. Генерал снова поджал губы.

Он проводил меня к одноэтажному строению, стоящему неподалеку от казарм, и открыл дверь.

– Прошу, леди.

– Благодарю, – я переступила порог и обернулась. – А вы не пойдёте со мной?

– Король желает говорить с вами, – процедил Эджертон. – Не со мной.

Кивнув, отвернулась от него. Чего ты бесишься? Непонятно…

Вильгельм сидел за столом, заваленным картами и бумагами. В одной руке он держал бокал с вином, а во второй сжимал перо. Увидев меня, король поднялся:

– Леди Карлайл! А вот и вы…

– Здравствуйте, Ваше Величество, – присев в реверансе и ожидая чего угодно, ответила я. – Приятно снова видеть вас.

– Это взаимно, моя дорогая, – Вильгельм подошел ко мне и, взяв под локоть, подвёл к креслу. – Присаживайтесь. Я хочу поговорить с вами.

– О чём же? – я опустилась на твёрдое сидение. – Надеюсь, ничего не произошло?

– Я узнал, что вы стали опекуншей дочери виконта Ормонда. Пенелопа, как вы решились на столь отчаянный поступок, зная, что вместе с ребенком к вам перейдут долги? – поинтересовался король. Он взял еще один бокал и, вернувшись на своё место, наполнил его. – Насколько я понимаю, сумма довольно внушительна для вас.

– Да, но я ведь не могла отправить ребёнка в приют. Для меня это неприемлемо, – ответила я. – Холли – моя родственница.

– Это похвально, похвально… – задумчиво произнёс Вильгельм, а потом протянул мне бокал. – Скажите, Пенелопа, ваша матушка ведь дочь маркиза Аруана?

Если бы я знала…

– Э-э-э… да, Ваше Величество, – кивнула я. Наверняка королю это известно. Иначе он не стал бы уточнять.

– У вашей матушки не было братьев, которым мог бы перейти титул, а сама она, как и её сестра, леди Ормонд, предстала перед Господом нашим, – продолжал тем временем король. – Я поднял документы, касающиеся вашей семьи, и обнаружил кое-что весьма любопытное. Есть некоторые нюансы наследия титула, леди Карлайл. Обычно он передаётся от отца к старшему сыну, но если прямые наследники мужского пола отсутствуют, то его владелец мог обратиться к королю с просьбой о передаче титула по женской линии. Так вот… Я нашёл такое обращение. Ваш дед, маркиз Ауран, подавал прошение королю, но оно почему-то осталось без ответа. Титул маркиза Аурана остался на «хранении» до появления прямого наследника мужского пола. Соответственно, вам принадлежит лишь «титул учтивости». Но мы могли бы исправить сие недоразумение, Пенелопа. Что вы думаете на этот счёт?

Я слушала короля и не особо понимала, что он хочет втолковать. Мой дед был маркизом, не нажил наследника и захотел передать титул дочери? Ах… вот оно что! Вильгельм спрашивает меня, желаю ли я стать маркизой!

– Ваше Величество… я не знаю… Мне тяжело ответить вот так сразу, – я отпила вина, чтобы промочить пересохшее от волнения горло. – Наверняка титул маркизы предусматривает какие-то обязанности перед двором. А я привыкла жить скромно. Мне нравится заниматься тем, что я делаю сейчас.

– Вы просто не понимаете, от чего отказываетесь. Род Ауран очень древний, и носить титул маркизы – великая честь, – медленно произнёс Вильгельм. – Ваше родовое поместье разрушено, а земли давно ушли в казну и были розданы другим аристократам. Но, леди Карлайл, я вполне могу облагодетельствовать вас и подарить новые земли… Титул маркизы даст вам шанс на брак с мужчиной, имеющим очень высокий статус. Подумайте над этим.

– Ваше Величество, – произнесла я, поднимая глаза. – Титул – это не только привилегии, но и ответственность. Я понимаю, что он откроет мне двери в высший свет, но также закроет те, что ведут к свободе.

Вильгельм вдруг встал и подошёл ко мне. Его руки легли на мои плечи, прожигая своим жаром даже сквозь одежду.

– Да, моя дорогая… Вы говорите как человек, который уже знает цену свободе. Но подумайте, леди Карлайл, разве не стоит пожертвовать чем-то ради величия, уважения общества?

– Уважение, Ваше Величество, это не то, что даруют. Это то, что можно заслужить. И я предпочитаю сделать это собственными силами, – твёрдо ответила я, понимая, что король говорил не просто о титуле, но о власти, о влиянии, о том, что могло изменить мою жизнь навсегда. Вот только было во всём этом что-то глубоко скрытое. Нечто личное, о чём пока Вильгельм остерегался говорить.

– Вы очень смелы, Пенни… Отказываться от даров сюзерена, – после короткого молчания сказал король, отходя от меня. – Но смелость, как известно, не всегда вознаграждается. Вы думаете, что свободны, но свобода – это иллюзия. Можете возвращаться к своим делам, леди Карлайл.

Я поднялась, понимая, что нужно уходить. Вильгельм остался разочарованным и не в духе, поэтому лучше не дразнить его.

– Прощайте, Ваше Величество, – я сделала реверанс, после чего направилась к выходу.

– Советую вам еще хорошо подумать над моим предложением, – ударил мне в спину холодный голос. – Через две недели я снова наведаюсь в гарнизон. Надеюсь, вы порадуете меня положительным ответом.

Я вышла на улицу и глубоко вдохнула. Что ему нужно от меня? Почему король так навязывает этот титул?

– С вами всё в порядке, леди Карлайл? – прозвучал совсем рядом голос генерала Эджертона. – Вы чем-то расстроены?

Я повернула голову и увидела, что герцог внимательно наблюдает за мной.

– Да… да… всё хорошо, ваша светлость, – я натянуто улыбнулась. – Мне пора в таверну. Слишком много дел.

Он ничего не ответил, но я спиной чувствовала его пристальный взгляд, пока не вышла за ворота.

Так, нужно успокоиться. У меня впереди ещё две недели. Что-нибудь да придумаю. Главное – узнать мотивы короля и только после этого искать решение.

– Леди, наконец я увидел тебя!

Я вынырнула из своих тяжёлых мыслей. Дон Ивэн!

Приветливо улыбаясь, охотник шёл по тропинке со стороны своей хижины.

– Добрый день! Как ваше здоровье? – у меня сразу поднялось настроение при виде соседа.

– Не жалуюсь! – ответил охотник, подходя ближе. – Я вот что смастерил для Холли.

Он протянул мне деревянную свистульку в виде птицы.

– Благодарю, – я взяла тёплую от рук мастера вещицу. – Дон Ивэн, что вы сказали девочке, если не секрет? За моё отсутствие она стала мягче и послушнее. Поведаете мне свою тайну?

– Никакой тайны нет. Я просто поделился с Холли своей историей, – грустно улыбнулся охотник. – И сказал, что она должна быть хорошей и послушной девочкой. Ведь безобразничать может каждый, а вести себя благородно – нет. У меня был сын… Он погиб в тринадцать лет, защитив деревенскую девчушку от волка, который напал на них в лесу.

– Мне очень жаль… – тихо сказала я, глядя, как глаза Дона Ивэна наполняются светлой печалью.

– Все мы должны помнить, леди, что истинная сила – это способность защищать тех, кого ты любишь, порой даже ценой собственной жизни. Я сказал Холли, чтобы она, когда мир вокруг кажется серым и угрюмым, когда хочется дать волю безрассудству, вспоминала о моём сыне. Быть доброй и благородной – это не просто обязанность, это великое наследие, которое мы можем передать дальше…

И вот теперь я расплакалась, выплеснув всё, что накопилось в душе за последнее время. Охотник обнял меня, его шершавая рука гладила мои волосы. И на душе становилось легко, как лесу после дождя. Какой же он всё-таки непростой человек… За маской безграмотного отшельника, оказалось, скрывается глубокий мир. Своя тайна. Вот только Дон Ивэн не спешил делиться ею…

Отправив Банча с провизией в Ормонд-холл, я с головой окунулась в дела таверны. Но разговор с королём не выходил из головы. Сколько бы я ни размышляла над предложением Вильгельма, всё сходилось к одному: он хочет приблизить меня к себе. Я нужна королю как очередная необычная игрушка. Причём не только для душевных разговоров, но и для дел куда более интимных. Выхода из этого щекотливого положения я не видела. Но знала одно: рано или поздно придётся сделать выбор. Как взрослая женщина, я прекрасно понимала, что, скорее всего, придётся смириться. Иначе моя несговорчивость обойдётся дорого не только мне, но и всем, кто рядом. Это только в романах героини могли себе позволить быть гордыми и принципиальными. А реальная жизнь всегда бьёт наотмашь. Нет, естественно, я не собиралась сдаваться без боя, но действовать нужно очень аккуратно. Попытаться объясниться с Вильгельмом? Он создавал впечатление неглупого человека. И, кажется, не был плохим.

Неделя пролетела как один день. Пора было наведаться в поместье виконта, чтобы посмотреть, как обстоят дела у Банча. Осталось попросить солдат, обедающих в таверне, чтобы они передали генералу о моём желании его видеть.

Забота Дези о нашей больной нянюшке сделала своё дело. Ваола ожила и уже могла сама держать ложку в сухонькой дрожащей руке. Мы каждый день выносили старушку на улицу и усаживали в кресло под раскидистой кроной старого дуба. Холли устраивалась у её ног, рисовала или рассказывала нянюшке сказки. Мы с ней выучили половину алфавита. Девочка оказалась способной и любознательной ученицей: всё схватывала на лету, задавала много вопросов, искренне интересовалась не только чтением, но и математикой. Дон Ивэн выстругал ей из дерева счётные палочки, при помощи которых Холли с удовольствием изучала арифметические действия.

Герцог Эджертон пришёл вечером, когда таверна закрылась. Мы присели за солдатский стол, и я высказала свою просьбу:

– Я позвала вас, чтобы попросить. Ваша светлость, вы можете выделить мне охрану для поездки в Ормонд-холл?

– Хорошо. Завтра утром мои люди будут ждать вас, леди Карлайл, – вежливо ответил генерал. – Вы уже решили, что станете делать с поместьем?

– Я думала продать его, чтобы рассчитаться с долгами. Остаток денег отложить на будущее Холли. Или вложить их в развитие своего дела, чтобы потом вернуть девочке намного больше. Холли виконтесса, и ей нужно приданое, – поделилась я с ним своими планами. – Мне бы хотелось, чтобы у неё было достойное будущее.

– Если вы примите предложение короля, то сможете устроить достойное будущее и себе, и Холли, и ещё нескольким сиротам, – усмехнулся Эджертон.

– Вы знаете о предложении короля? – я подняла на него глаза. Мои щеки вспыхнули.

– Естественно, леди Карлайл. Мы дружны с Вильгельмом, – герцог смотрел вдаль отсутствующим взглядом. Но вдруг он резко повернулся ко мне, и наши глаза встретились. – Вы понимаете, зачем это королю? Пожаловав вам титул маркизы, он поднимает вас до своего уровня. Чтобы сделать своей фавориткой.

– Вы думаете, я не понимаю его намерений? – мой голос звучал спокойно, но в моей душе всё всколыхнулось от злости. – Вильгельм может даровать титулы, но не власть над моей волей.

Герцог усмехнулся, его глаза загорелись холодным любопытством.

– Осторожнее, леди Карлайл. Вы вступаете в неравный бой, – жёстко произнёс Эджертон. – Из оружия у вас лишь красивые глаза. Скажите мне честно, неужели вам не хочется улучшить свою жизнь? Плюс ко всему, король хорош собой, и многие леди желали бы оказаться на вашем месте.

– Я с радостью уступлю своё место любой из них, – с горькой иронией ответила я. – Поэтому откажусь от столь щедрого подарка. Я решила объясниться с Вильгельмом.

– Вы считаете, что это так просто? – герцог не сводил с меня изумлённого взгляда. – Я считал вас разумной женщиной. Но сейчас вы рассуждаете, будто наивное дитя. Вильгельм не отступит. Я знаю его как никто другой. Отказ лишь раззадорит короля.

– И что же мне делать? – настроение начало стремительно падать, стоило только представить себя в роли королевской куклы.

– Я попробую помочь вам, Пенелопа, ибо понимаю вашу уязвимость, – лёд в голосе Эджертона начал таять. – Возможно, мне удастся достучаться до Вильгельма. Но если он не станет слушать меня, нужно будет искать другие способы, чтобы избежать участи любовницы.

– Благодарю вас, ваша светлость, – если честно, я не ожидала, что генерал станет помогать мне в таком щекотливом деле. – Ваше слово имеет вес при дворе, и я надеюсь, что король прислушается к вам. Я не желаю становиться игрушкой в его руках, пусть даже это сулит мне богатство и положение. Для меня свобода и честь выше всех королевских милостей. Если вы сможете донести до него мои чувства, я буду благодарна вам всю жизнь.

– Я видел, как вы бесстрашны и как добры. Вы не заслуживаете такой судьбы, – он резко замолчал, а потом поднялся и поклонился мне. – Как только будут какие-то вести, я сразу же сообщу вам.

Эджертон вернулся в гарнизон, а я пошла собираться в поездку. Теперь мне стало намного спокойнее.

Ранним дождливым утром я в сопровождении охраны отправилась в путь. Капли дождя барабанили по крыше экипажа, серое небо цеплялось за верхушки деревьев, а залетающий в приоткрытое окошко ветерок нёс с собой запах мокрой земли и свежих папоротников. На душе было тревожно.

Адам Норфолк открыл письмо от принцессы и пробежал взглядом по размашистым строчкам. Его брови удивлённо поползли вверх. Что? Вот это новость… Вильгельм и Брюс влюблены в одну леди?

– В Пенелопу Карлайл?! – хохотнул Адам, обмахиваясь письмом. – Вот так дела! Ладно, король! Но Брюс?! Этот солдафон с каменным сердцем любит только раздавать приказы!

Он выпил вина и снова принялся за чтение.

«Сейчас нам не нужны такие фаворитки возле Вильгельма. Эта леди Карлайл слишком дерзка, слишком умна и станет мешать нам, находясь рядом с братом. Мне не нравится, как он смотрит на неё. Нужно избавиться от девки, пока она не села на трон рядом с Вильгельмом. Сделай так, чтобы на репутацию леди Карлайл упала тень. Связь с тобой: с разбойником, врагом короны, станет её похоронным маршем. Пенелопа ведь спасла тебя, не так ли? Значит, первый шаг к вашему сближению уже был сделан. Поторопись. У нас мало времени, любовь моя. Навеки твоя королева Патриция.».

Адам усмехнулся, потом скомкал письмо и бросил его в огонь. Сделать так, чтобы пошли слухи об их с Пенелопой связи не составит труда.

– Королева Патриция… – брезгливо повторил Адам последние строчки, написанные рукой принцессы. – Ну уж нет… Как в давние славные времена, над этими землями засияет величие Норфолков!

Адам осторожно взял золотую корону, лежащую на бархатной подушке. Он торжественно водрузил венец на голову, и большие рубины засияли в лучах солнца, льющихся из окна. Норфолка переполняло чувство величия. Он должен править. Его предки были первыми королями! И он вернёт власть, чего бы это ни стоило. Адам посмотрел на своё отражение в зеркале, и его сердце переполнилось чувством превосходства.

Банч отлично справлялся со своими новыми обязанностями. Я была приятно удивлена переменами, случившимися за неделю. Пусть их было не так много, но ведь кроме Минны у слуги больше помощников не имелось. Они вымыли кухню, вычистили очаг, Банч отремонтировал лестницу. Из углов исчезли «занавеси» паутины и пятна плесени. Трава во дворе была выкошена.

Я поднялась в кабинет, чтобы разобрать бумаги, всё ещё находящиеся в беспорядке. Документы на поместье мне привёз братец вместе с Холли, но кто знает, что могло затеряться в этом ворохе.

Кроме совершенно ненужных бумаг, я нашла несколько долговых расписок. Слава Богу, что суммы в них были не очень большими. Кроме этого, в ящике стола лежала папка, в которой хранились какие-то пожелтевшие от времени документы.

Пробежав глазами по верхнему листу, я поняла, что это что-то типа кадастровой карты земель. Естественно, она отличалась от современного варианта, но в принципе, смысл был ясен. Меня заинтересовала постройка, находящаяся у самой границы угодий. Она выглядела достаточно большой. Как интересно…

Я спустилась вниз и, попросив охрану сопроводить меня, поехала в сторону непонятного строения. Примерно через пятнадцать минут перед нами появилась большой указатель. Он явно появился здесь давно, так как дерево уже потемнело, а у столба колосилась высокая трава. Указатель гласил: «В этом месте начинаются земли графа Магропулуса».

Так… что-то во всём этом было не так… Я посмотрела на карту. Вот холм, у подножия которого приютилась постройка, но в реальности он почему-то находился далеко впереди. Мой взгляд снова вперился в карту. Нет, я не могла ошибиться. Так и есть: холм должен находиться на угодьях виконта!

Много ума не нужно было, чтобы понять: этот граф Магропулус благополучно отхватил земли своего соседа. Я сцепила зубы, глядя на башенки замка, виднеющиеся из-за верхушек деревьев. Что ж, откладывать решение проблем в долгий ящик было не в моих правилах.

– Наведаемся в гости? – спросила я, повернувшись к охране.

– Как скажете, леди Карлайл, – в один голос гаркнули мужчины. Один из них с улыбкой развернул королевский штандарт. – Пусть видят, что с вами королевская гвардия.

– Пока не нужно демонстрировать, кто вы, – попросила я. – Кто знает, может, всё решится мирным путём.

Показавшееся в окошке ворот замка лицо стражника было хмурым и неприветливым. На его усах висели остатки еды, а губы украшали полоски от вина.

– Вам чего?

– Передайте своему господину, что его хочет видеть хозяйка соседних земель. Леди Пенелопа Карлайл, – сказала я, после чего добавила угрожающим голосом: – И побыстрее! Нечего стоять с раскрытым ртом!

Стражника как ветром сдуло.

Вернулся он довольно быстро, и я услышала, как загремели засовы. Через несколько минут в воротах открылась калитка.

– Его сиятельство ждёт вас, – недовольно произнёс усач, с подозрением глядя на мою охрану. – Они пусть остаются во дворе.

Мы въехали во двор замка, и я интересом осмотрелась. Всё здесь было по-хозяйски. Кругом царила чистота, словно каждый уголок тщательно выметался по нескольку раз в день. Высокие стены, увитые плющом, отбрасывали тени на аккуратно подстриженные кусты. А в центре двора били хрустальные струи фонтана, окружённого клумбами с яркими цветами.

Мне навстречу вышел пожилой дворецкий с холодным равнодушным лицом. Он как будто нехотя поклонился и сказал:

– Прошу следовать за мной леди Карлайл.

Слуга проводил меня по богато уставленным комнатам к кабинету и, распахнув дверь, громко произнёс:

– Леди Карлайл, ваше сиятельство.

Я переступила порог, приготовившись вступить в противостояние. За столом сидел грузный мужчина с одутловатым лицом, на котором зло поблёскивали глаза-щёлки.

– Чем обязан такому визиту? – проворчал он, даже не поднявшись с места.

– Мне кажется, вы догадываетесь о причине моего появления, ваше сиятельство, – я тоже посмотрела на него с вызовом. – Но если вам так хочется, то пожалуйста. Вы захватили часть моих земель. Карты об этом явственно говорят. Предлагаю решить это недоразумение мирным путём.

– Да кто ты такая, чтобы мне что-то предлагать? – криво усмехаясь, процедил граф, буравя меня колючим взглядом. – Очередная нищая родственница покойной виконтессы? Тебе нужно думать о том, как продать то, что осталось, а не требовать вернуть земли. Я всё равно не собираюсь этого делать.

Мужчина говорил с одышкой, часто поправлял шейный платок, словно тот не давал ему дышать.

– Во-первых, не смейте мне «тыкать», – процедила я, медленно направляясь к столу. – А во-вторых, на вашем месте я бы поостереглась делать такие заявления.

– А что ты сделаешь? – хрипло засмеялся граф. – Подашь на меня в суд? Это будет незабываемое зрелище. Нищенка против самого графа Магропулуса! Сразу предупреждаю, девка… Если хоть что-то попытаешься сделать, я тебя живьём закопаю…

В общем, мне всё стало понятно. Толка от этого разговора не будет. С хамами нужно беседовать на их языке.

Я протянула руку, взяла со стола чернильницу и выплеснула её содержимое в лицо Магропулуса.

Тот замер, а потом завопил дурным голосом:

– Что это?! Что это такое?!

– А это тебе предупреждение, – процедила я, опёршись кулаками о столешницу. – Если сунешься на мои земли, тебе оторвут башку и нацепят её на кол. Прямо на границе моих владений, чтобы другим неповадно было.

Я развернулась и вышла из кабинета, слыша, как граф, отдуваясь, бежит следом.

– А ну стой! Стой тебе говорят!

Выйдя из замка, я с гордо поднятой головой прошествовала к своей охране и кивнула, давая понять, что пора продемонстрировать кто со мной. Мужчины тут же развернули королевские штандарты, заставив собравшийся вокруг народ изумлённо ахнуть. Потом люди увидели залитого чернилами Магропулуса и ахнули во второй раз.

Граф замер на полпути. Он тупо таращился на штандарты, не веря своим глазам.

– У меня есть к кому обратиться, – надменно произнесла я, перед тем как забраться в экипаж. – Запомните это, ваше сиятельство, чтобы в будущем у вас не появлялся соблазн присваивать чужое.

Мы невозмутимо выехали из замка.

Когда впереди замаячило то самое строение, которое должно было находиться на землях виконта, я попросила остановиться. Да это же лесопилка! Вокруг стоял густой запах свежеспиленного дерева, а из-за высоких штабелей досок доносился скрежет работающих пил. Я вышла из кареты, оглядываясь с недоумением. Лесопилка работает, лес в ней тоже мой… Ну и граф! Ну и гад! Видимо, Магропулус воспользовался состоянием виконтессы и преспокойно прихватизировал соседское добро.

Значит, дела обстоят намного сложнее, чем просто захват земель… Нужно завтра утром поехать к судье и разобраться в документах. Если лесопилка тоже принадлежит мне, то Магропулус должен заплатить за все время, которое он пользовался чужим имуществом!

В следующий раз мы остановились у таблички с надписью: «В этом месте начинаются земли графа Магропулуса».

– Убрать её, леди Карлайл? – усмехнулся один из охранников.

– Будьте так добры, – с улыбкой кивнула я. – И закиньте подальше.

С угодьями виконта нужно было что-то решать. И чем быстрее, тем лучше. Желающих погреть руки на чужом добре имелось предостаточно. Но теперь вопрос о продаже поместья ушёл на второй план. Если на землях есть приносящая доход лесопилка, то, возможно, дела можно поправить и без кардинальных мер.

Ещё одна неделя пролетела одним мигом. Скучать мне было некогда. Дела в таверне, воспитание Холли, забота о старой нянюшке. Но я всё же нашла время, чтобы разобраться с документами Ормонд-холла.

Судья Чарльстон внимательно изучил бумаги и подтвердил мои догадки. Лесопилка принадлежала виконту Ормонду. Да, он передал её в аренду Магропулусу, но её срок давным-давно закончился. Вот только граф не собирался возвращать собственность, прекрасно понимая, что больной женщине уж точно не до разбирательств.

– Могу ли я потребовать какую-то компенсацию с его сиятельства? – поинтересовалась я.

– Конечно! Сегодня же я отправлю прошение на проверку действий графа Магропулуса, – заверил меня судья. – За все годы, которые он пользовался чужим имуществом, его сиятельство заплатит приличную сумму. Я не стану утверждать, какую именно: ведь нужно провести расчёты. Она зависит от того, сколько граф продал леса. Предполагаю, что лес тоже ваш… В общем, это достаточно приличная сумма, леди Карлайл. Вот только проверка должна нагрянуть неожиданно, чтобы граф Магропулус не успел уничтожить расчётные книги. Но и в этом случае он не избежит наказания.

После визита к судье я заглянула в столярную мастерскую, где работали мужчины, которых нанимал Банч для строительства. Время стремительно летело вперёд. Холода были не за горами, и пришла пора подготовить к ним таверну. Постройка должна быть капитальной.

В таверну я возвращалась в приподнятом настроении. Возможно, денежных взысканий хватит, чтобы расплатиться с долгами? Поместье останется Холли, как и лесопилка. Кстати, мне нужно будет разобраться с ней тоже. Я собиралась делать деньги со всего, что попадёт мне в руки.

И тут вдруг меня будто холодной водой окатили. Чёрт… а ведь уже прошло две недели. Король должен появиться в гарнизоне! Я совершенно забыла о нём! Настроение тут же поползло вниз. Вильгельм потребует от меня ответа… Генерала я не видела с нашего последнего разговора с ним. Солдаты сказали мне, что Эджертон отбыл по каким-то своим делам. Интересно, он поговорил с королём? Удалось ли герцогу достучаться до Вильгельма?

В таверне, как всегда, была уйма народу и, переодевшись, я занялась делом. У Дези разболелись колени, поэтому мне пришлось отправить её отдыхать. Повариха долго сопротивлялась, но всё же поддалась на уговоры, удостоверившись, что мы без неё точно справимся.

Ваола сидела на улице, наблюдая за листающей книгу Холли. Выбрав минутку, я отнесла им горячие пончики с мёдом. Мне было радостно наблюдать, как нянюшка набирается сил. Вдалеке загремел гром, подул свежий ветерок, неся аромат озона.

– Сейчас я позову Рона, и он отнесёт вас в дом, – сказала я Ваоле, забирая пустую тарелку. – Гроза идёт.

Сделав шагов десять в сторону таверны, я вдруг услышала тихий свист. Доносился он со стороны кустов.

– Пенелопа!

Я удивлённо повернулась и увидела в зарослях Адама Норфолка. Он призывно махнул рукой, после чего скрылся в густой листве. А ему-то что здесь нужно?

Растерянно оглянувшись, я пошла к кустам. Может, что-то случилось? Или разбойник, наконец, решил сказать мне спасибо за то, что я спасла его?

Адам стоял, опёршись спиной о ствол дерева, и жевал травинку. Увидев меня, он приветливо улыбнулся.

– Добрый день, леди Карлайл.

– Здравствуйте, ваше сиятельство, – я настороженно остановилась в нескольких шагах от него.

– Я прошу вас, не называйте меня так, – фыркнул Норфолк. – Теперь я стою на другой ступени.

– Чем обязана вашему появлению? – я не чувствовала от него угрозы, но продолжала осторожничать.

– Я хотел поблагодарить вас за всё, что вы для меня сделали, – сказал Адам, отталкиваясь от дерева. – И ещё раз попросить прощения за своё недостойное поведение.

– Давайте всё это оставим в прошлом. Я не держу на вас зла, – мне не терпелось уйти. – Прошу прощения, но у меня ещё много дел.

– Да… Я понимаю… Леди Карлайл, прошу вас, примите от меня этот подарок как благодарность за моё спасение, – сказал Адам, не сводя с меня своего тёмного взгляда, от которого моя кожа делалась гусиной. Он приблизился и протянул руку открытой ладонью вверх. На ней лежал изящный браслет. – Не отказывайтесь. Я делаю это от чистого сердца.

– Он невероятно красив, – прошептала я, прикоснувшись к холодному металлу. В каждой ячейке браслета сверкал маленький изумруд. Ячейки были разделены маленькими головами львов из золота. – Но все-таки я не могу принять его.

– Я не украл эту вещицу. Браслет принадлежал моей бабушке, – на губах Норфолка появилась грустная улыбка. – Мне будет приятно знать, что он находится у вас.

Я не успела опомниться, как браслет оказался на моём запястье.

– Леди Карлайл!

Женский голос прозвучал так неожиданно, что у меня перехватило дыхание. Норфолк моментально растворился в зарослях.

Обернувшись, я увидела принцессу Патрицию в сопровождении полковника Пратчета и нескольких солдат. Да что за нашествие сегодня?!

– Добрый день, Ваше Высочество, – я склонилась перед ней, пряча руку с браслетом за спину.

– Мне очень хотелось посмотреть на вашу хвалёную таверну. И я попросила Его Величество взять меня с собой… – девушка медленно приблизилась ко мне. – Но, кажется, я увидела кое-что другое…

– Не понимаю, о чём вы говорите, – ответила я, холодея от дурного предчувствия.

– Вас желает видеть король, – процедила она и с ехидством добавила: – Позвольте мне сопроводить вас.

Что-то во всём этом было не так. В голове пронеслись слова Дона Ивэна о том, что Адам Норфолк в бреду называл имя принцессы. Я не совсем понимала, какую роль во всём этом играю я, но запах подставы, как говаривали некоторые личности, витал в воздухе.

– Приму за честь, – я гордо вскинула подбородок. – Но вы так и не посмотрели на таверну, Ваше Высочество.

– Позже, леди Карлайл. Позже… – принцесса направилась в сторону гарнизона, а я пошла за ней, отметив, что сопровождающих солдат стало на одного меньше. Полковник бросил на меня быстрый пристальный взгляд, в котором читалось предупреждение.

Я попыталась аккуратно снять браслет, но никак не могла нащупать застёжку. Просто стянуть его тоже не получалось. Украшение плотно обхватывало запястье.

Король встретил нас, сидя на уголке письменного стола с бокалом вина в руке. В его взгляде сквозило нетерпение.

– Ваше Величество, – я присела в реверансе. – Рада видеть вас.

– Это взаимно, леди Карлайл, – он подошёл ко мне. – Моя сестра оторвала вас от дел? В переднике и этом платочке вы выглядите очень мило…

– Нет, Вильгельм, я встретила Пенелопу в лесу. Она беседовала с мужчиной, прячась в кустах, – прозвучал за моей спиной язвительный голос Патриции.

– Это правда? – Вильгельм медленно поднял на меня глаза. – Как интересно… Но мне кажется, это личное дело леди Карлайл, и нас оно не должно касаться.

В голосе короля прозвучал металл.

– Какая чудесная вещица… – я почувствовала на своей коже холодные пальцы. – Изумруды превосходной огранки… Вы только посмотрите, Ваше Величество!

Вильгельм протянул руку, и мне пришлось достать из-за спины свою. В груди бешено застучало сердце.

Король с минуту смотрел на браслет, а потом снова взглянул на меня. Его лицо потемнело от гнева.

– Это фамильная драгоценность Норфолков. С кем вы встречались, леди Карлайл?

Я молчала, понимая, что попала в ловушку. Меня умело подставили. Но зачем? Кому я мешала? Ладно, сейчас не время ломать голову над причиной, нужно было решать проблему, являющуюся её следствием. Но вот только я совершенно не знала, что ответить, чтобы не втянуть себя в трясину, из которой потом не выбраться.

– Леди Карлайл, как мне воспринимать ваше молчание? – Вильгельм снова схватил мою руку и сжал ей чуть ниже злосчастного браслета. – Вы понимаете, что это значит? Только не говорите, что нашли украшение. Тогда я совсем разочаруюсь в вас.

И что мне делать? Рассказать королю, как было дело? С того самого момента, когда я спасла Норфолка? Но тогда я подставлю Эджертона. Чтобы выстроить многоступенчатую ложь, нужно время! У меня его не было. Намекнуть об отношениях Адама и Патриции я тоже не могла. Это выглядело бы ещё хуже. Нет никаких доказательств. Зато против меня их было достаточно.

– Я спрашиваю в последний раз, леди Карлайл, – голос Вильгельма зазвенел металлом. – С кем вы встречались в чаще леса?

– Не стоит больше терзать леди, Ваше Величество. Пенелопа встречалась со мной.

Я резко повернулась, не веря своим ушам. Это был Эджертон. Генерал подошёл ко мне и встал рядом.

– С тобой, Брюс? – недоверчиво протянул король.

– Да. Со мной. Этот браслет подарил ей я, а не тот, о ком вы думаете, – спокойно ответил герцог. – Вы должны помнить, что их два. У нас общие предки с кузеном. И эти чудесные вещицы были даром близнецам в день их совершеннолетия. То есть нашим с Адамом Норфолком бабушкам. Как только я приехал, то сразу отправился на встречу с леди Пенелопой, следуя зову своего сердца. Мы не виделись долгое время. Я скучал.

Что он говорит? Моя челюсть несколько раз пыталась опуститься вниз, но я вовремя возвращала её на место. Стоп… Когда принцесса застала нас с Адамом, через какое-то время я заметила, что на одного сопровождающего солдата стало меньше. И этот взгляд Пратчета… Полковник послал подчиненного, чтобы тот предупредил герцога!

– Если это были вы, то почему скрылись?! – гневно воскликнула Патриция, подойдя к королю. Она словно искала его поддержки.

– Потому что не хотел, чтобы вы видели нас, Ваше Высочество, – голос Эджертона даже не дрогнул. – В свете того, что происходит…

Боже… да он же намекает Патриции об их отношениях. Или скорее о ее надеждах на эти отношения. Смело…

– Ничего не происходит! – прошипела принцесса. Её губы сжались в тонкую полоску, а ноздри затрепетали. – Ничего, слышите?!

– Замолчи, Патриция! – оборвал сестру Вильгельм. Брови короля сошлись на переносице. Он приблизился к нам и внимательно посмотрел на герцога.

– Брюс, ты хочешь сказать, что между вами с леди Карлайл есть какие-то чувства? Иначе зачем мужчине дарить даме фамильные драгоценности?

– Да, Ваше Величество, – кивнул Эджертон. – Я страстно влюблён в Пенелопу.

У меня не было слов. Что он творит?!

– Так страстно, что готов жениться? – Вильгельм уставился немигающим взглядом в глаза своего друга. – Отвечай!

– Да. Я готов жениться на ней, – генерал вдруг повернулся ко мне. Он достал из кармана мундира бархатную коробочку, открыл её и, встав на одно колено, сказал: – Леди Карлайл, окажите мне честь, станьте моей женой.

В комнате воцарилась почти звенящая тишина.

Я не могла отказать. Это был бы конец всему. И мне, и Эджертону, и всем, о ком я заботилась в последнее время. Что ж… так тому и быть.

– Я с радостью приму ваше предложение, ваша светлость, – я протянула руку, мягко улыбаясь генералу. Но его лицо оставалось непроницаемым, а взгляд ледяным. Мне стало неуютно и почему-то немного страшно.

Герцог надел мне кольцо на палец, и его бровь на секунду удивлённо приподнялась. Чему он удивляется? Тому, что кольцо село как влитое? Интересно, где Эджертон раздобыл его за столь короткое время?

Генерал поднялся с колена, взял мою руку, после чего обратился к Вильгельму:

– Ваше Величество, прошу вас дать разрешение на брак с леди Карлайл.

Я взглянула на Патрицию. Она пылала от гнева и бессилия. Вот и лишнее подтверждение её причастности. Исход явно должен был быть для меня плачевен. Только я до сих пор не понимала, какого чёрта принцессе от меня нужно?! Зачем они с Адамом подставили меня?!

– Что ж… Раз дело приняло такой оборот… – королю явно не нравилось происходящее, но он точно не был самодуром. – Я даю разрешение на ваш брак, Брюс. Постарайтесь успеть обвенчаться до первого сентября. После ты отправишься в Паланцию заключать военный союз. Поздравляю вас, леди Карлайл. Надеюсь, вы будете герцогу хорошей супругой.

– Благодарю, Ваше Величество, – я присела в реверансе, находясь в ужасном состоянии. Мне казалось, что я стою на краю пропасти.

– А теперь я отпускаю вас. Наверняка вам хочется побыть наедине. – Вильгельм резко отвернулся. – Идите.

Не отпуская моей руки, Эджертон направился к двери. Его пальцы так сильно сжимали мою ладонь, что было больно. Но я терпела.

Мы вышли на улицу, и герцог потащил меня в сторону леса. Как только нас скрыли густые хвойные лапы, он резко остановился.

– Что же нам теперь делать? – спросила я, осторожно освобождая руку.

– Почему вы не подумали о последствиях, когда решили отдаться моему кузену? – процедил Эджертон с бледным как мел лицом.

– Отдаться? – я недоумённо взглянула на него. Мои щёки вспыхнули от негодования и обиды. – О чём вы говорите, ваша светлость?

– Я вижу, что вы предпочитаете маскировать свои истинные намерения умением вести себя невинно, – продолжил он, его голос стал резче. – Но я не наивен. Ваша игра слишком прозрачна, леди Карлайл.

Я ощутила, как моё сердце забилось быстрее, в душе стала подниматься ярость.

– Это клевета! Я никогда не искала его внимания! И уж тем более не имела с вашим кузеном близких отношений!

– Браслет Норфолков на вашей руке говорит об обратном, – герцог медленно склонился надо мной. Наши глаза оказались в сантиметре друг от друга. – Я спас вас от гнева короля. Вас и вашего любовника. Но это не от доброты душевной, милая Пенни, а лишь потому, что, проявив доброе отношение, я подставил себя перед Его Величеством, – почти выплюнул генерал. – Будьте вы прокляты, Пенелопа Карлайл. Моя жизнь оказалась в ваших руках, как будто я сам отдал вам ключи от своей судьбы.

– Я ничем не заслужила ваши проклятия, ваша светлость, – меня просто трясло от гнева и несправедливости происходящего. – Вы не имеете права…

Эджертон вдруг схватил меня за плечи и грубо встряхнул.

– Запомните, вы никогда не станете мне настоящей супругой. Мне плевать на вашу судьбу. После венчания вы вольны делать всё, что посчитаете нужным. Но знайте одно: если я узнаю, что между вами с Норфолком есть связь, то убью вас. Это же касается и других мужчин.

Генерал оттолкнул меня и пошёл прочь. И в этот момент начался ливень. Я моментально вымокла, но не чувствовала холода упругих струй, горя от обиды. Прямо надо мной раздался оглушительный раскат грома, и я вздрогнула. Ну уж нет… никаких рыданий. Пусть этот выскочка думает что хочет!

– Упёртый, ничего не желающий слышать мужлан! – прошипела я, топнув ногой. – Катись ко всем чертям! Уж я точно извлеку выгоду из своего нового положения!

Время шло, а я никак не могла смириться с тем, что произошло. Если честно, у меня почему-то не было обиды на генерала. Его можно было понять. По крайней мере, если судить по тому времени, в котором я находилась, Эджертон повёл себя благородно. Да и в том, что он поверил в наши с Адамом отношения, тоже не было ничего удивительного. Кому просто так станут дарить фамильные драгоценности?

А вот то, как поступил со мной Норфолк, бесило неимоверно. Так подставить человека, который спас ему жизнь! И главное: за что? Я не была мстительной, но в этом случае хотелось воздать Адаму сполна.

Мне не хотелось расстраивать своих домочадцев, а поделиться тем, что на душе, хотелось. О произошедшем знал только Дон Ивэн. А ещё хотелось кое-что узнать:

– Скажите, а вы могли проводить меня в логово Норфолка? – спросила я охотника, сидя под его навесом из еловых лап.

– Зачем тебе это, а, леди? – старик взглянул на меня из-под кустистых бровей.

– Вдруг там найдётся что-нибудь интересное, – хмыкнула я. – Никто не может безнаказанно делать зло Пенелопе Карлайл.

– Ты смелая девица… – охотник, казалось, совсем не удивился моей просьбе. – Но для того, чтобы добраться к личным вещам Жестокого Адама, нужно выбрать время, когда его не будет на месте. Ведь даже если мы минуем охрану, то в его покоях ты сразу попадёшь Норфолку в лапы.

– Вы отказываете мне?

– Леди, я помогу тебе… С завтрашнего дня стану следить за тем, что происходит в разбойничьем стане. И как только появится возможность провести тебя туда, сразу же дам знать. – Дон Ивэн запыхтел старой трубкой, выпуская кольца ароматного дыма.

– Благодарю! – я крепко обняла старика. – Мне вас послал сам Господь! А мы точно сможем обойти охрану?

– Девочка моя, я лучший следопыт нашего королевства, – усмехнулся охотник, поглаживая меня по волосам. – Я обойду любые посты.

Я готова была ждать, сколько нужно. Месть – блюдо, которое подают холодным. Надеюсь, этот проклятый Норфолк подавится… Я только начала свою игру и буду готова, когда наступит момент расплаты. Адам запутается в этой же паутине, словно муха, попавшая в сеть чёрной вдовы.

Но кроме этого, вырисовывалась ещё одна проблема. Если я стану герцогиней, даже опальной, то как быть с таверной? Вряд ли Эджертону будет настолько всё равно… В обществе спокойно примут отдельное проживание супругов, но вот недостойное герцогини занятие станут обсуждать в каждом будуаре. Мне ужасно не хотелось прекращать свою деятельность. Поэтому я отправилась к судье Чарльстону за советом. Хотелось подготовиться по всем фронтам.

Как я предполагала, хороших новостей для меня не было.

– Понимаете, леди Карлайл… Когда своё дело открывает никому не известная дочь барона – это одно. Но когда замужняя женщина пытается зарабатывать деньги – это совсем другое. И я сейчас говорю даже не о вашем будущем положении как герцогини. Супруг всегда имеет право на деньги и собственность жены. Вот так вот. И с этим ничего нельзя поделать.

– Что значит на деньги и собственность жены? – взволнованно поинтересовалась я, но тут же вспомнила, как генерал хотел жениться на мне обманом. Ему нужны были земли.

– Есть масса примеров, когда супруга лишалась всего, что заработала. У одной дамы была прачечная. Небольшая, не приносящая огромных доходов, но позволяющая откладывать какие-то средства на счёт в банке. Супруг этой дамы тоже имел собственное дело, и его не интересовала «ерунда» которой занималась жена. Но вот когда он вдруг обанкротился, то первым делом снял все деньги со счёта своей благоверной без её на то согласия. Ибо имел право. Скажу вам больше, дорогая… Даже в рабочих семьях муж может потребовать работодателя выплачивать жалование жены непосредственно ему…

– Но ведь это нечестно! – я не могла поверить, что всё настолько печально. – Скажите, а как же поместье виконта Ормонда? Оно останется только в моём владении?

– Да. К этому герцог не имеет никакого отношения. Но он может запретить расходы на поместье.

– Я поняла, – тихо сказала я, глядя в его сочувствующие глаза. – Замужество перечеркнёт все мои достижения и планы.

Мне хотелось рвать и метать от бессилия. Выйдя из дома судьи, я хотела было зайти в столярную мастерскую, чтобы отменить строительство. Но потом передумала. Ничего я отменять не стану! Сложить руки – не выход из положения.

Судья не удивился, когда я вернулась. Он надел очки и приготовился слушать.

– Что если я сдам земли и таверну в аренду? Я ведь могу это сделать, пока не замужем.

– Да. Но доходы всё равно будут принадлежать вашему супругу, – ответил судья Чарльстон. – Вы можете продать ваше имущество, но опять же, средствами станет распоряжаться герцог. Если вы их, конечно, не спрячете в тайник.

Прятать средства я точно не собиралась. Какой толк от денег, которые нельзя использовать для своих нужд?

Всю обратную дорогу в моей голове, будто в чайнике кипели мысли. Казалось, еще чуть-чуть и она взорвётся. Да, генерал создавал впечатление благородного человека. Но разве можно быть беспечной и всё пустить на самотёк: авось Эджертону не придёт в голову воспользоваться моим добром? Нет, я была не из тех людей. В конце концов, герцог мог это сделать назло. Всё-таки в понимании генерала я нанесла ему чуть ли не кровную обиду. И тут меня осенило.

– Вильгельм! – вслух воскликнула я, закусив губу. В душе всколыхнулась надежда. Вот ты-то мне и поможешь!

Пришла пора воспользоваться дарами сюзерена. Не знаю, с каким умыслом король предлагал мне титул и земли, но сейчас это не имело значения. Если я пожелаю принять титул маркизы, вряд ли Вильгельм передумает. Не будет же он отказываться от своих слов? Да и тем более, разрешение выдал не он, а покойный король. После замужества герцог будет вправе распоряжаться наследством, которое я получила от отца. Но Эджертон не сможет заполучить то, что даст мне Вильгельм. Он возьмёт меня как титулованную особу, а не как девчонку-тавернщицу. Тем не менее я понимала всю ответственность, которая ляжет на мои плечи. Ведь за титулом скрывается не только роскошь, но и бремя правил и обязанностей. Но я была готова к этому вызову. Пусть даже принять его – значит открыть двери в мир, где всё куда сложнее, чем кажется.

Пришла пора рассказать своей семье о предстоящих переменах.

Сказать, что они были в шоке, значит ничего не сказать. Дези заплакала, старый Гудвин тоже зарыдал, глядя на меня бесцветными добрыми глазами.

– Что же теперь будет, Пенни? – всхлипнула повариха. – Что с нами будет? Вряд ли герцог захочет видеть нас в своём доме. А как же таверна?

– Мы не будем жить в доме герцога. Таверну же я подарю как леди Карлайл, а потом куплю как маркиза. Назначу Рона управляющим, – я довольно прищурилась. – Мы тоже умеем играть не по правилам.

– Но кому ты подаришь таверну, Пенни? – изумлённо протянула Дези.

– Тебе или Рону.

Я сохраню свою независимость, чего бы мне это ни стоило. Если сильно постараться, то можно найти лазейки для осуществления своих планов. Даже женщине.

Каждый сделанный мною шаг – это кирпичик в стене моей свободы. Я кузнец своей судьбы. И в этом интригующем танце, на который меня пригласила жизнь, буду кружиться с грацией и уверенностью. Или я не Римма Бифштекс!

Естественно, обращаться к генералу, чтобы он устроил мне аудиенцию у короля, я не стала. Обойдусь своими силами.

Я составила письмо-прошение, которое требовалось передать в секретариат Его Величества. Посыльных у меня не было, а значит, в столицу мне придётся ехать самой. Просить охрану у Эджертона тоже не хотелось, ведь тогда все мои планы станут явными еще до их осуществления. Значит, в путь-дорогу мы отправимся с Роном, оставив таверну на Дези и старого Гудвина. Дон Ивэн тоже рядом. Да и, в конце концов, солдаты не дадут моих домочадцев в обиду.

Не став терять драгоценное время, через два дня после разговора с судьёй, мы со слугой выдвинулись в путь. Естественно, я прихватила с собой оружие. А ещё мы договорились ехать только по главной дороге, никуда не сворачивая. Мне хватило истории с нападением в лесу.

Сутки в пути вымотали меня. Ещё и погода не радовала. Дожди зарядили с удивительной частотой для этой поры года. Было зябко и сыро, но я согревалась мыслями о том, что как бы ни повернула жизнь, моё будущее будет устроено.

В город мы въехали в предрассветных сумерках. Столица под дождём выглядела впечатляюще. Мокрые мостовые отражали тусклый свет фонарей, черепица блестела, будто покрытая лаком. А острый шпиль церкви казался окутанным дымкой из-за мелких капель. Но сквозь монотонный звук дождя уже слышался едва уловимый шум просыпающегося рынка. За окнами маленьких магазинчиков и кофеен зажигались огни, обещая тепло и уют. На узких тротуарах всё чаще появлялись прохожие, укутанные в плащи. Кто-то спешил на рынок, а кто-то после бурной ночи возвращался домой. Я сняла номер в довольно приличном постоялом дворе под названием «Щит и голубь». После чего мы дождались полудня и отправились к Его Величеству.

Королевский замок выглядел величественно и неприступно. Хмурое небо продолжало заливать дождевыми струями его мощные стены, смывая с них летнюю пыль. Мы подъехали к воротам, за которыми расхаживала стража, и к нам сразу же подошёл высокий мужчина с густыми бакенбардами.

– Здравствуйте, меня зовут леди Пенелопа Карлайл. Будущая герцогиня Эджертон. Я хочу передать письмо в секретариат Его Величества, – сказала я, протягивая ему документы.

Страж с любопытством посмотрел на меня. Внимательно изучил бумаги, кивнул, после чего указал на большую дверь, украшенную резьбой:

– Проходите сюда, леди.

Загремели замки и дверь открылась.

– Сопровождающий останется здесь, – отрезал стражник, увидев Рона, который топтался за моей спиной. – А вы, пожалуйста, следуйте за мной.

– Жди меня, – шепнула я слуге, и тот кивнул.

Мы со стражником пересекли широкий мост, который вел к главному входу. Я поёживалась под порывами холодного ветра, пронизывающего мои одежды. Охранник свернул к отдельно стоящему зданию с колоннами и открыл передо мной двери.

– Прошу вас.

Я вошла в большой зал, в котором стояли два длинных стола, накрытых зелёными бархатными скатертями. За ними сидели мужчины в белоснежных париках с буклями и сосредоточенно скрипели перьями. Стражник, почтительно поклонившись, сделал несколько шагов назад.

– Я слушаю вас, – секретарь, к которому я стояла ближе всего, близоруко прищурившись, взглянул на меня.

– Я бы хотела передать письмо Его Величеству.

– Леди, в городе есть специальные почтовые ящики, в которые все желающие могут положить своё обращение к королю, – недовольно проворчал секретарь. – Или передать через монастырскую службу.

– Заверяю вас, что Его Величество ждёт от меня послание, – многозначительно произнесла я. – Это касается нашей с генералом Эджертоном свадьбы.

– Вы будущая герцогиня? – лицо секретаря вытянулось. Он медленно поднялся. – Невеста нашего высокоблагородия?!

– Так и есть, – я мысленно выдохнула. А почему бы и нет? Воспользоваться именем будущего мужа не такой уж и грех.

– Я лично передам письмо королю, – клерк поклонился мне.

Мои руки слегка дрожали от волнения, когда я вложила письмо в руки секретаря.

– Я остановилась в постоялом дворе «Щит и голубь», – добавила я, но он вышел из-за стола и, взяв меня под локоть, подвёл к небольшому дивану.

– Не спешите, леди Карлайл. Возможно, Его Величество захочет принять вас прямо сейчас.

Это было бы чудесно.

Секретарь ушёл, а я принялась ждать, надеясь на то, что Вильгельм не держит на меня зла. Иначе придётся туго.

Клерк вернулся примерно через полчаса. С ним был лакей в голубой ливрее.

– Его Величество ждёт вас, леди. Следуйте за мной, – вежливо произнёс слуга.

Я взволнованно поднялась. Теперь главное: не наделать ошибок.

Мы вышли в другую дверь. Оказалось, что из здания секретариата к замку вёл длинный крытый переход.

От тревоги и смятения я даже не замечала роскоши залов, по которым меня вели. Мои мысли были только о встрече с Вильгельмом.

Король ждал меня в своём кабинете. Кроме него в комнате никого не было. Не считая двух слуг у дверей.

– Как неожиданно… – протянул он, когда лакей, сопровождающий меня, вышел в коридор. – Леди Карлайл, я даже не знаю, что и думать…

Вильгельм подошёл и, нежно взяв мою руку, прикоснулся к ней губами. В это время его глаза неотрывно следили за мной, приводя в смущение. Я почувствовала, как жар его дыхания ласкает кожу, и пожалела, что явилась сюда. Но потом решительно отогнала сомнения. Идти только до конца. Помнишь, Римма?

Король выпрямился, делая шаг ко мне, и я ощутила его аромат – смесь свежих цитрусовых с тонкими восточными нотками.

– Итак, леди, что вам понадобилось от меня?

– Я решила принять титул маркизы, – мой голос прозвучал твёрдо, несмотря на бурю, бушующую внутри. – Ведь ваше предложение ещё в силе?

Вильгельм удивлённо уставился на меня. А потом его губы растянулись в понимающей улыбке.

– Милая Пенелопа, а вы не так просты, как кажетесь… Что же вас подтолкнуло к такому решению? Уж не предстоящая ли свадьба с Эджертоном?

– Я привыкла думать, прежде чем совершать какие-либо серьёзные шаги, – ответила я, смело глядя в глаза короля. – Меня заботит моё будущее. Независимое будущее.

– Мне казалось, что дела подобного рода интересуют влюблённую женщину в последнюю очередь, – сюзерен наблюдал за мной с острым любопытством. – Или ваш брак с генералом заключается по другим причинам?

– Отчего же? Любовь делам не помеха, – усмехнулась я. – Мы с герцогом любим друг друга, но я думаю, что чувства будут намного крепче, если я не буду полностью во власти мужа. Ведь независимость – это не только возможность распоряжаться своими средствами по своему усмотрению, но и уверенность в завтрашнем дне. Не так ли, Ваше Величество? Я понимаю, что вы можете посчитать подобный жест с моей стороны эгоистичным. Однако истинная любовь требует не только страсти, но и равенства.

– Равенства? О Боже! – Вильгельм захохотал. – Вы невероятны в своих суждениях, Пенелопа! Я не знаю, как мне относиться к вам! То ли поощрять сии крамольные мысли, то ли наказать, отказав в титуле!

– Вы не можете мне отказать, Ваше Величество. Разве слово короля не самое нерушимое, что может быть? – вкрадчиво произнесла я, улыбаясь одними глазами. – Я уверена, что вы человек чести.

– Да… Вы опасная штучка, леди Карлайл… – Вильгельм поднял мой подбородок двумя пальцами, рассматривая, как экспонат из кунсткамеры. – Возможно, мне нужно было бы поставить вас на место. А ещё лучше – отправить в монастырь, чтобы избавить вашу прекрасную головку от крамольных мыслей… Но нет. Я с удовольствием посмотрю, как будут развиваться события. Боже, храни моего Брюса…

Несмотря на вежливость, было видно, что Вильгельм немного раздражён. Я понимала: это из-за того, что его планы в отношении меня рухнули. Но, тем не менее, нужно было отдать ему должное – сюзерен имел благородство. Причём не как правитель, а как мужчина.

– Бумаги готовы уже давно, леди Карлайл. Я ведь надеялся, что вы примете моё предложение сразу. – Вильгельм открыл ящик стола и достал документы. – Осталось поставить печать. Земли, которые достанутся вам, находятся между вашими владениями и владениями покойного виконта Орманда. Я посчитал, что так для вас будет удобно вести дела и держать всё под контролем.

– Благодарю вас, – я не могла сдержать улыбку радости. Да ведь это настоящая удача! Мне не нужно будет разрываться между разными частями своей собственности.

Король заметил мой восторг и, прищурившись, усмехнулся.

– Но это ещё не всё, Пенелопа. Присядьте.

Я опустилась в кресло, чувствуя себя полной дурой: рано обрадовалась! Вряд ли тебе всё подадут на тарелочке с голубой каёмочкой! Всегда имеются какие-то условия!

– Да, я вас слушаю, Ваше Величество.

– Вы же понимаете, что такие дары просто так не делаются, – король придвинул к себе чернильницу. Его взгляд скользнул по моему лицу. – Боже, Пенелопа, не стоит так волноваться! Возможно, вы подумали, что я захочу от вас благодарности как мужчина? Но это не так. Какие бы чувства я не питал к вам, дружба с Брюсом для меня важнее. Поэтому я считаю, что если вы заговорили о равных правах, то я имею право, прошу прощения за каламбур, их упорядочить. Итак. Вы сможете получать все доходы от новых земель лично. Но только после того, как родите Эджертону ребёнка. Неважно, какого пола он будет. Даже девочка унаследует титул маркизы. Наследник мужского пола станет обладателем двух титулов. И чем быстрее вы это сделаете, леди Карлайл, тем лучше.

Я застыла, глядя в его насмешливые глаза. Что? Родить ребёнка? Чем быстрее, тем лучше? Отлично… И как же это сделать? Эджертон ненавидит меня после случившегося. Он проклинал меня. Какой ребёнок?!

– Что же вы молчите? – Вильгельм с интересом наблюдал за мной. – Мне кажется или вы растеряны? Леди Карлайл, вам не о чем волноваться. Между вами с Брюсом страстные чувства. Так ведь сказал генерал? А от страсти рождаются дети. Или, возможно, всё не так красиво, как вы пытаетесь показать со своим женихом?

– Мы с Брюсом любим друг друга, Ваше Величество. Но почему вы не рассматриваете вариант бесплодия? – я нашла лазейку и собиралась ею воспользоваться. Король что-то подозревал, и допустить этого было нельзя. – Моего или герцога? Такое ведь может быть?

– Конечно. Я подумал и об этом, – кивнул король. – В случае, если ребёнок не появится в течение десяти лет после заключения брака, вы станете полноправной хозяйкой владений. Как и доходов от них.

Десять лет! Да это же вечность! Но тогда получается «за что боролись, на то и напоролись». Дары Вильгельма станут обузой, а не спасением. Но отказаться от них я теперь не могла. Это бы выглядело очень странно. Скрепя сердце, я улыбнулась королю.

– Ваше Величество, я принимаю ваше условие. Но неужели я не смогу распоряжаться хоть какими-то средствами? – я с надеждой посмотрела на сюзерена. – Неужели я буду полностью зависима от мужа?

– Я и так дал вам больше, чем могла бы получить любая другая женщина, – король постучал пальцами по столу. По его лицу было видно, что он получает удовольствие от происходящего. – Не испытывайте моё терпение, леди Карлайл. Родите ребёнка и владейте всем. В чём проблема?

– Как скажете, Ваше Величество. Мы с герцогом с удовольствием выполним ваше пожелание, – я изобразила беспечность. – Благодарю вас за столь щедрые дары.

Вильгельм поставил под документами размашистую подпись, после чего заверил королевской печатью. Мы поднялись. Сюзерен протянул мне бумаги, и его пальцы вдруг обхватили моё запястье. Он дёрнул меня на себя и прошептал на ухо:

– Поздравляю вас, маркиза Ауран… Пенелопа, вы играете довольно умело. Но поверьте, последний ход всегда будет за мной.

Я повернула голову и посмотрела в его глаза, полные таинственного огня. Несмотря на угрозу в его словах, внутри меня разгорался азарт.

– Почему вы так уверены, что я не могу изменить правила игры? – произнесла я, стараясь скрыть волнение.

Вильгельм улыбнулся, его губы изогнулись в хитрой улыбке. Он напоминал хищника, который выслеживает свою жертву.

– Потому что, дорогая Пенелопа, лишь я устанавливаю правила и способен изменить исход игры.

Я почувствовала, как холодок пробежал по спине. Но внутренний голос шептал мне, что Вильгельм также азартно настроен. Ему нравится это.

– А если я стану играть против правил? – добавила я. Уголки моих губ слегка приподнялись в ответной усмешке.

Наши с королём взгляды скрестились в напряжённом противостоянии, и время словно замерло.

– Ваш ход, леди Карлайл, – сюзерен отпустил документы и мою руку. – Приятно было увидеть вас.

– Прощайте, Ваше Величество, – я сделала реверанс и направилась к двери.

– До скорой встречи, Пенни, – бросил вслед Вильгельм. – До скорой встречи…

Лакей довёл меня до самых ворот. Стражник с бакенбардами поклонился и открыл калитку.

– Всего доброго, леди Карлайл.

Я вышла за ворота и облегчённо выдохнула. Итак, ситуация стала ещё сложнее. Но в голове уже сложился план. Ничего, прорвусь. Где наша не пропадала.

Рон увидел меня и бросился навстречу.

– Ну что, Пенни? Что сказал король?

– Теперь я сиятельство, Рон! Сиятельство! Маркиза Ауран! – я подмигнула ему. – Как тебе?

– Ничего себе… Маркиза… – восхищенно протянул слуга. – Дела…

– Возвратимся-ка на торговую площадь, купим подарки для наших, – я не стала говорить Рону, что всё не так просто и радоваться особо нечему. Не стоит его расстраивать раньше времени. Тем более я собиралась выкрутиться из той ситуации. – Холли просила какую-то куклу на шарнирах и книгу сказок.

Пока мы ехали обратно, у меня было время поразмышлять. Итак. С таверной и землями, доставшимися от покойного отца, придётся поступить иначе. Нужно оформить на кого-то из своих что-то типа генеральной доверенности. Во-первых, я доверяла своим друзьям, а во-вторых, вряд ли бы кому-либо захотелось перейти дорогу Бешеной Пенни. А с недавних пор – маркизе Ауран.

После этого доход с таверны официально не будет идти мне. А вот с Орланд-холлом другая история… Герцог может запретить расходы на поместье со своих средств. Но там есть лесопилка, которая вполне сможет обеспечить все нужды. Главное: понять, как работает этот бизнес. Лесопилка не принадлежит мне, а собственность Холли. Значит, к прибыли Эджертон не будет иметь никакого отношения. Под его влиянием останутся только земли маркизы. До рождения ребёнка… Хм… Но об этом я пока не готова была думать. Нужно все проблемы решать постепенно, вдумчиво, чтобы не совершить ни единой ошибки. Король думает, что я попала в ловушку? Да, наверное… Так мне тоже казалось сначала. Но стоило немного успокоиться, и выход нашёлся. Неужели здешние мужчины представляют женщин настолько глупыми, некомпетентными гусынями? Что ж, пора преподать им урок. За нашим внешним обаянием скрывается ум, стойкость и невероятная сила. А главное, мы не боимся ошибаться.

Вернувшись домой, я сразу же взялась исполнять всё, что планировала. Оформила у судьи генеральную доверенность на Дези, и теперь никто, даже будущий муж, не мог претендовать на моё имущество. А ещё пришли чудесные новости: проверка деятельности графа Магропулуса показала, что он пользовался чужой собственностью, не имея на то законных оснований. Судья Чарльстон поинтересовался, буду ли я подавать на его сиятельство в суд. И я, конечно же, подтвердила свои намерения. Да, я подам в суд. Ещё чего не хватало спускать на тормозах такую наглость! Пусть платит! Столько лет обогащаться за счёт семьи с такими-то проблемами! Обирать больную женщину с малолетним ребёнком!

Теперь осталось съездить на лесопилку. Провести, так сказать, ревизию.

Как всегда, рано утром, с охраной, которую мне выделил полковник Пратчет, я отправилась в путь. За всё это время от генерала Эджертона не было вестей. Но уж лучше так, чем бесконечное выяснение отношений. Герцог гневался, и нужно было дать ему время остыть. Возможно, тогда между нами получится диалог. Я много думала над словами короля и пришла к выводу, что нет ничего ужасного в том, чтобы родить ребёнка. Во-первых, тогда я стану независима, а во-вторых, мне всегда хотелось стать матерью. Почему бы не сделать это сейчас? Герцог станет моим мужем. Мы будем связаны до конца жизни. Ребёнок – лучшее, что может случиться в моей судьбе. Вот только имелось одна проблема… Как заставить Эджертона поучаствовать в процессе создания этого ребёнка?

В этот раз на лесопилке стояла тишина. Не было слышно ни свиста пил, ни голосов рабочих. Я вошла внутрь и огляделась. Так, так, так… Похоже, граф вывез отсюда всё, начиная от леса и заканчивая оборудованием. Да ещё и двери бросил нараспашку.

– Леди, прошу прощения…

Я повернулась на голос и увидела стоящего в дверях мужчину. Он снял шляпу и смущённо топтался на пороге.

– Да?

– Меня зовут Элайджа Краппинг. Я работал на лесопилке, пока граф не разогнал нас, – сказал он. – А вы новая хозяйка?

– Можно сказать и так, – я окинула мужчину внимательным взглядом. Крепкий, нестарый, с натруженными большими руками.

– Может, у вас найдётся для нас местечко? – спросил Элайджа. – Люди остались без работы, а им ведь нужно кормить семьи. Я остался здесь специально, чтобы дождаться вас.

– Пусть возвращаются, – сразу же согласилась я. Нельзя было разбрасываться рабочими руками. Тем более эти люди проработали здесь долгое время. – Но мне нужно понять все тонкости работы лесопилки. Вы сможете помочь с этим?

– Я знаю всех, кто покупал лес у графа Магропулуса. Думаю, заказчики будут рады снова вести дела с нашей лесопилкой, – ответил мужчина. – У нас хороший товар, да и возить лес с другого конца королевства намного затратнее.

– Вы должны продиктовать мне имена заказчиков. Я напишу каждому из них.

– Да, леди… э-э-э…

– Маркиза Ауран, – представилась я, и Элайджа поклонился.

– Ваше сиятельство, я обучен грамоте и могу написать на бумаге все фамилии.

– Хорошо. Тогда займитесь этим. После чего можете сообщить работникам лесопилки, что я жду их, – сказала я, продолжая осматриваться. – Какие инструменты нужны вам?

– Пилы да топоры. Но с помощью них мы будем работать очень долго, – начал объяснять Элайджа. – Граф Магропулус поставил на лесопилке механическую пилу, и дело шло быстро. Вон, видите жёлоб, леди? По нему стекала вода и приводила в движение водяное колесо. Оно толкало деревянные диски, сидящие на валу по сторонам колеса. На каждом из них имелся со смещением от центра штифт, к которому крепился длинный рычаг-шатун. А тот, в свою очередь, шёл к пильной раме… – мужчина увлёкся объяснениями. Но, увидев мои ошалевшие глаза, поторопился завершить: – Прошу прощения, вам, наверное, это неинтересно…

– Нет, нет… Мне очень интересно, – я улыбнулась. – Только не очень понятно. Элайджа, а кто может снова сделать этот механизм?

– Обратитесь к Олафу Битсону, леди. Он живёт у трактира. Дом с зелёными ставнями, – сказал мужчина. – Ну а мы пока станем работать тем, что имеется. Когда вы привезёте инструмент?

– Сегодня же, – пообещала я. – Напиши мне имена заказчиков леса и всё, что нужно купить для работы.

Элайджа кивнул и вышел. Он присел под навесом за большим столом и принялся старательно писать, задумчиво поглядывая вверх. Закончив, мужчина протянул мне бумагу, усеянную кляксами.

– Вот, леди. Здесь всё.

– Благодарю, Элайджа, – я взяла записку и пробежала по ней глазами. Да, у графа было немало клиентов… Если они все согласятся сотрудничать со мной, то дела пойдут в гору. Вот только нужно установить механическую пилу. Элайджа прав: ручной труд – это трата сил и времени. Как говорилось на старом советском плакате: ручной труд на плечи машин.

Пришлось отправиться в деревню за инструментами.

Купив в лавке при кузне нужное количество пил и топоров, я разыскала дом мастера Олафа Битсона. Высокий мужчина с длинными седыми усами удивился моему визиту. Пока я озвучивала ему то, с чем пожаловала, все эмоции играли на его лице: он хмыкал, жевал ус, морщил лоб, двигал бровями. Видимо, господину Битсону было трудно воспринимать женщину как заказчика.

– Так значит, вы станете заниматься лесопилкой? – хмуро спросил он, когда я закончила. – Лично?

– Да, именно так. А разве это имеет какое-то значение?

– Для меня нет, а для вашего супруга? – проворчал мастер, направляясь к столу, где лежали чертежи.

– Пока у меня нет супруга. Поэтому я сама распоряжаюсь своей жизнью, – меня уже начинали раздражать эти бесконечные разговоры о правах. – Так вы поможете мне?

– Это моя работа… И я получаю за неё деньги, – проворчал Олаф Битсон. – Мне всё равно, кто их будет платить. Джентльмен или леди…

Озвученная мастером цена заставила зашевелиться волосы на моей голове. Ничего себе… На удивление, господин Битсон вошёл в мое положение и согласился принять оплату за два раза. Но даже в этом случае траты существенно били по карману.

Я отвезла инструменты на лесопилку и договорилась с Элайджей, что завтра приеду знакомиться с рабочими.

День медленно подходил к своему завершению, и когда мы подъехали к таверне, над лесом уже поплыли густые сумерки. Хотелось, не раздеваясь, упасть на кровать и не шевелиться.

– Леди Карлайл!

Ну вот… Лёгок на помине…

Я устало повернулась. Генерал Эджертон сидел за столом между двух сосен. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

– Да, ваше сиятельство, – я подошла ближе. – С чем вы пожаловали на этот раз? Снова станете проклинать меня?

– Избавьте меня от ваших язвительных колкостей, – фыркнул он, поднимаясь. – Я пришёл, чтобы известить вас о том, что мы отправляемся в мое поместье.

– Зачем? – я нахмурилась.

– Моя матушка изъявила желание познакомиться с будущей невесткой, – с недовольством произнёс герцог. – Надеюсь, вы отнесётесь к этому со всей возможной серьёзностью. Мне бы не хотелось расстраивать леди Эджертон.

Естественно, мне хотелось отказаться. Но сделать этого я не могла. Всё-таки генерал спас меня от гнева короля. Я согласилась на этот брак: значит, нужно следовать всем приличиям.

– Хорошо, ваше сиятельство. Когда мы отправляемся в путь? – спокойно поинтересовалась я.

– Послезавтра утром, – ответил Эджертон. – До встречи, леди Карлайл.

Генерал слегка поклонился и быстро направился в сторону гарнизона.

М-да… он даже не подозревал, что в моей голове уже зреет план. Вот только требовалось с шахматной точностью выстроить свои ходы, чтобы в ближайшее время подарить герцогу ребёнка.

На следующий день я снова поехала на лесопилку. Элайджа и остальные рабочие уже ждали меня. Мужчины встретили меня настороженно. Больше молчали, слушая то, что я им говорила. Но это уже не вызывало у меня удивления или обиды. Что поделать, если женщин здесь всерьёз не воспринимали?

Я честно поведала рабочим о том, как обстоят дела. Что пока у меня нет денег на жалованье им. И рассчитаться с ними я смогу только после первого заказа.

– Если кого-то не устраивает такой расклад, он может поискать лучшей доли. Но я обещаю, что как только дела лесопилки пойдут в гору, вы станете получать приличные деньги, – закончила я и замолчала, ожидая реакции.

– Я остаюсь, – первым подал голос Элайджа. – Куда идти на поиски работы? Искать другую лесопилку и снова переезжать с семьёй на новое место? Нет, я никуда больше не поеду.

– Я тоже остаюсь, – сказал следом молодой мужчина с приятным добродушным лицом. – Моя Рори жжет ребёнка. Да и здесь мой дом… Дом Слайса Одрука! Как-нибудь протянем! Главное – взять первые несколько заказов!

Остались почти все. Уйти захотели три человека, и удерживать я их, естественно, не стала. Каждый волен искать лучшей жизни.

– Сегодня же я напишу письма бывшим заказчикам. Думаю, кого-то из них мы увидим на лесопилке в ближайшее время, – сказала я оставшимся мужчинам. – Кто из них является постоянным клиентом?

– Мебельщик Курт! – воскликнул Элайджа. – Он всегда брал у нас дерево и помногу!

– Бондарь Ламс! А ещё господин Эндрю, он занимается строительством домов! – раздались голоса. – Эти точно будут рады снова заказывать у нас лес!

– Что ж, отлично. Сегодня же я разошлю письма этим людям, – пообещала я.

– А мы пока начнём работать! – Элайджа повернулся к рабочим. – Ну что? За дело?!

– За дело! – они похватали топоры и пилы. – Что-то мы засиделись!

Но вдруг молодой человек по имени Слайс остановился.

– Мы ведь даже не подумали об обеде, друзья! Кто станет возить нам еду? Кому-то следует поехать в деревню и попросить трактирщика, чтобы он снова стал привозить для нас утиную похлёбку!

– Мы платили ему немалые деньги за безвкусное варево! – проворчал Элайджа. – Утки трактирщика старые и сухие, как его жена!

Работники засмеялись, а я обратилась к мужчине:

– Вам станут привозить еду из моей таверны. Так что голодными не останетесь!

– Другое дело! Вот с этим мы согласны! – радостно загалдели дровосеки. – Теперь и работать будет веселее!

Домой я возвращалась с лёгким сердцем.

Мы поднялись на второй этаж и, проходя мимо напольных ваз с душистыми розами, я ощутила их свежий, пьянящий аромат. Но он почему-то вызывал во мне отрицательные эмоции. Слишком пафосно, слишком холодно было в этом доме.

Герцогиня остановилась у светлой двери с золотистой резьбой и бросила на меня надменный взгляд.

– Мы пришли, леди Карлайл.

Она первая вошла в комнату и, остановившись на белом пушистом ковре, сказала:

– Пенелопа? Я верно запомнила ваше имя?

– Да, ваша светлость, – ответила я, предчувствуя неприятный разговор.

– Э-э-э… ваш отец имел титул? – казалось, что герцогиня разговаривает со мной через силу. Она даже не пыталась скрыть неприязнь. – Вот Вивиан, например, дочь графа. Её матушка тоже происходит из древнего рода.

– Да. Мой батюшка был бароном, – ответила я, держась холодно и отстранённо.

– Леди Карлайл… Я ни в коей мере не хочу обидеть вас, но вы должны понимать, что в высшем обществе есть свои правила. И ваш статус может вызвать некоторые вопросы к нашему семейству… Мой сын – продолжатель древнего рода… Наша фамилия…

– Ваша фамилия не делает вас лучше, чем вы есть на самом деле. А моё происхождение не лишает меня достоинства, – прервала я измышления своей будущей свекрови. Она вспыхнула, поджав губы.

– Вы давно знакомы с моим сыном? – леди Эджертон вопросительно приподняла бровь.

Я начинала злиться, но изо всех сил старалась сохранить невозмутимость.

– Несколько месяцев. Он предложил защиту мне и моей таверне.

– Чему? Вашей таверне? – на лице герцогини появилось изумление, смешанное с брезгливостью. – Только не говорите, что вы ведёте дела, недостойные леди! Господь Бог мой!

– Что значит «дела, недостойные леди»? – с подозрением поинтересовалась я. – С каких пор труд стал чем-то непристойным?

– С тех самых, когда общество разделилось на тех, кто наделён властью, и тех, кто их обслуживает, – высокомерно ответила леди Эджертон. – Вы так не считаете? Хотя… Я много требую от вас. Управлять таверной – всё равно, что быть распорядительницей весёлого дома. Упаси Господь мою душу!

Весёлого дома? То есть, сейчас она сравнила меня с бандершей? Я больше не могла терпеть эту напыщенную мадам. И мне было плевать, что она являлась матерью моего жениха. Он прекрасно знал, чем обернётся наше знакомство. Вот только одно мне было непонятно: неужели генерал реально верил в то, что я стану молчать и спокойно проглочу оскорбления?

– А чем вы отличаетесь от обычной кухарки, леди Эванджелина? У служанки тоже две ноги и две руки, в венах течёт такая же красная кровь. А если кухарке дать возможность учиться, то никто не заметит разницы между вами, – процедила я, гордо вскинув подбородок. – Вот только если оставить вас, высокомерную и чванливую аристократию, без прислуги, вы обрастёте грязью. Потому что не в состоянии убрать за собой даже тарелку. И да… по поводу древности вашего рода… Вы ведь не станете отрицать, что дамы из высшего света часто грешат тем, что вешают на своих супругов бастардов, рождённых от слуг?

– Вы вообще понимаете, что говорите?! Бессовестная дрянь! – прошипела герцогиня. Её гневный взгляд пронзал меня не хуже меча генерала. – Я не знаю, каким образом вы добились расположения моего сына, но подозреваю, что не обошлось без постыдных ухищрений, коими злоупотребляют девицы вашего положения! Вам не место в нашей семье, и моего благословения вы не получите! А теперь убирайтесь!

– Этот брак благословил Вильгельм, – насмешливо произнесла я, с удовольствием наблюдая, как глаза матери генерала увеличиваются в размерах. – После чего пожаловал мне титул маркизы Ауран вместе с землями. Прощайте, леди Эджертон.

Я развернулась и вышла из комнаты, испытав невероятное наслаждение оттого, что поставила эту мадам на место. Её слова меня ничуть не задели, лишь разозлили.

Звуки клавесина, как и ужасное пение, похожее на скрип пилы, резануло уши, когда я начала спускаться по лестнице. Боже… это можно было вытерпеть только под наркозом!

Завернув в бело-золотую гостиную, я усмехнулась. Генерал сидел в кресле, подперев лоб кулаком, а Вивиан заливалась «соловьём» под восхищенным взглядом своей матушки.

– Прошу прощения, – я без зазрения совести прервала этот сольный концерт. – Ваша светлость, мне нужно поговорить с вами.

Песня Вивиан прервалась на высокой ноте, и леди Берк с возмущением взглянула на меня.

– Да, конечно, – генерал поднялся. На его лице читалось облегчение. Он поклонился гостьям. – Леди, я вынужден покинуть вас.

Мы вышли в холл, где я сразу же проинформировала жениха о том, что моё пребывание в его доме закончено.

– Я так понимаю, матушка дала вам понять, что вы не подходите на высокую роль герцогини Эджертон? – совершенно спокойно поинтересовался генерал. – Я предупреждал вас, что у неё непростой характер.

– Вы привезли меня сюда, чтобы унизить? – с лёгкой усмешкой задала я встречный вопрос.

– Унизить? Нет, я даже не думал об этом. Теперь вы понимаете, что в нашем обществе репутация – это всё? – в тёмных глазах Эджертона вспыхнули огоньки. – Репутация, генерал, это всего лишь проекция чужих мнений. Я предпочитаю действовать по своему усмотрению, – наши взгляды скрестились, словно мечи, высекая искры. – И да, я более чиста, чем ваше пресловутое общество. Прикажите заложить карету, я возвращаюсь.

– Брюс, дорогой! – раздался взволнованный голос леди Эджертон. – Нам нужно серьёзно поговорить!

Генерал медленно повернулся к лестнице, на которой стояла вдовствующая герцогиня.

– В другой раз. Мы с леди Карлайл вынуждены возвращаться обратно.

– Ты едешь с этой девицей? А как же Вивиан? – возмущению леди Эджертон не было предела.

– Матушка, ржание лошадей я могу послушать и у себя в гарнизоне, – холодно произнёс генерал, и я изумлённо взглянула на него. Меня начал сотрясать смех.

– Брюс!

– Всего доброго, ваша светлость, – он поклонился ей и открыл передо мной двери. – Прошу, леди Карлайл.

Мы вышли из особняка. Если честно, я даже не знала, что и думать.

– Благодарю вас за поддержку…

– Не стоит, – резко прервал меня генерал. – Моё отношение к вам не поменялось. Но я не потерплю к вам неуважительного отношения от кого бы то ни было. Вот это и есть репутация, леди Карлайл.

Прямо над нами раздался глухой раскат грома. Я хмуро взглянула на покрытое свинцовыми тучами небо. Мы с герцогом словно притягивали к себе стихии. Это уже становилось традицией.

До дома оставалось совсем немного, когда разыгралась настоящая буря. Дождь полосовал по крыше кареты, заливал окна сплошной пеленой, а потом застучал град. Экипаж вдруг дёрнулся, а потом остановился, завалившись на бок.

– Вот чёрт! – выругался герцог, надевая плащ. – Пенелопа, оставайтесь на месте, я сейчас вернусь!

Сквозь шум ветра я слышала голоса, но не могла разобрать, что происходит. Видимо экипаж сломался, застряв в грязи.

Генерал появился минут через пять. Он снял капюшон и устало произнёс:

– Я отправил возницу с лошадьми в гарнизон. Животные немного напуганы грозой, карета сломана. Отлетело колесо. И держать людей под дождём не имеет смысла. Мы могли бы дойти пешком до таверны, здесь не больше мили. Но не по такой погоде. Леди Карлайл, здесь у дороги есть сторожка. Её построили для таких вот случаев: переждать непогоду, остановиться на ночь одинокому путнику. Мы останемся там, подождём другой экипаж.

– Хорошо. Если нет другого выхода, то давайте сделаем, как вы говорите, – сразу согласилась я. Не сидеть же нам посреди дороги в сломанной карете?

Я надела плащ, и мы пошли к лесу. За нами следовали несколько человек охраны.

Сторожка действительно находилась недалеко. Но пока мы дошли до неё, я вымокла насквозь. Даже густые кроны деревьев, да тяжёлые лапы елей не защищали от тугих струй, льющихся с низкого неба.

Это было небольшое низкое строение, рядом с которым находился навес с соломой. Охрана устроилась под ним, а мы с герцогом вошли внутрь. Он сразу же зажёг огарок свечи, стоящей на столе, и по стенам хижины заплясали кривые тени.

– Я принесу дрова, чтобы растопить очаг, – сказал генерал, доставая из-под плаща плед. – Вот, возьмите. Я захватил его из кареты.

Эджертон вышел, а я сняла мокрый плащ и накинула на плечи тонкое шерстяное покрывало. Тело подрагивало в лёгком ознобе.

В единственной комнате, кроме стола и стула, была ещё лежанка с соломенным тюфяком, а рядом с ней темнел своим жерлом очаг. На всём, что меня окружало, лежал толстый слой пыли. Здесь явно никто давно не останавливался.

Скрипнула дверь, и в сторожку вошёл генерал с охапкой дров. Он положил их у очага и занялся растопкой. Вскоре потянуло дымком, а потом заполыхало яркое пламя, озарив наше убежище.

Сжавшись от холода, я сидела на стуле и молча наблюдала за всеми манипуляциями Эджертона.

– Да вы совсем замёрзли… Не хватало ещё подцепить лихорадку, – проворчал герцог и снова вышел в дождь. Вернувшись, он поставил на стол бутылку тёмного стекла и железную кружку.

– У моих солдат всегда с собой есть джин. Дешёвая дрянь, но может прогреть изнутри.

Эджертон вытащил пробку, плеснул в кружку жидкости из бутылки, после чего протянул мне:

– Пейте.

Я поднесла кружку к губам. В нос ударил сильный аромат можжевельника, заставив меня поморщиться. Но, пересилив себя, я все же выпила и чуть не задохнулась от обжигающего ощущения в груди.

– Возьмите, – герцог протянул мне сухое галетное печенье. – Завалялось в кармане.

Я с наслаждением откусила кусочек, а Эджертон тем временем тоже выпил.

Тепло от огня медленно распространялось по хижине, и я почувствовала, как вспыхнули мои щёки. Внутри тоже приятно запекло.

Герцог снял плащ и китель, оставшись в одной рубашке. Она так красиво обтягивала его широкие плечи, что я на секунду залюбовалась им. Всё-таки Эджертон привлекательный мужчина, как ни крути… Вот только характер тяжёлый.

– Вы сейчас оцениваете меня?

Я быстро отвела от него взгляд и раздражённо передёрнула плечами.

– Зачем мне это?

Он усмехнулся, и я почувствовала, как напряжение между нами понемногу тает.

– О, пожалуйста, не притворяйтесь. У вас очень живое лицо, и на нём можно прочесть все ваши чувства, – слова генерала звучали как вызов, и я решила принять его.

– Я просто размышляю о том, как можно изменить ваши планы на вечер, – уверенно ответила я. Эджертон поднял бровь, чуть наклонив голову.

– Это интригует. И что же вы предлагаете, леди Карлайл?

– Может, оставим все манеры и просто поговорить по душам? – предложила я и, налив в кружку ещё джина, медленно подвинула её к Эджертону. Он чуть прищурился, и в воздухе повисло ожидание. Я не сводила с герцога взгляда, понимая, что пришло время действовать. Такого шанса могло больше и не быть.

– Вот так, да? Что ж, хорошо… – генерал выпил и снова плеснул в кружку крепкого напитка. – Прошу.

Кружка поехал по столу в мою сторону.

Я выпила и захрустела печеньем. Голова слегка закружилась.

– Вы действительно решили, что у нас с вашим кузеном отношения? Только лишь из-за браслета и слов принцессы Патриции?

– Разве этого недостаточно для подозрений? – ни один мускул не дрогнул на лице генерала. – Адам привлекательный мужчина и вполне мог заинтересовать вас. Да и браслет Норфолков не волшебным же образом появился на вашей руке?

– Как же вы ловко манипулируете словами, генерал. Разве вам ни разу не пришло в голову, что, возможно, вы ошибаетесь на мой счёт? – я усмехнулась. – Но можете быть уверенным, я не веду никаких игр.

– Мне хотелось бы в это верить. Поймите, как бы я ни относился к Адаму, я знаю, как он опасен. Связь с ним опасна, леди Карлайл.

– Зачем меня втянули в опасные игры мне неизвестно, но я знаю одно: в них участвует не только ваш кузен, но и принцесса Патриция, – я наклонилась к герцогу. – Адам шептал её имя в бреду. И в тот момент, когда он позвал меня, чтобы выразить благодарность за спасение, самым неожиданным образом появилась сестра короля. Совпадение? Именно тогда Норфолк подарил мне браслет.

– Вы хотите сказать, что принцесса и Адам любовники? – прошептал герцог, тоже наклоняясь ко мне. – Тогда многое становится ясным…

– Вы – генерал армии Его Величества не в курсе интриг, которые ведутся вокруг короля? – язвительно поинтересовалась я.

– Я военный генерал, а не начальник секретной службы! – процедил Эджертон. – Вы понимаете разницу, Пенелопа? Кстати, к ним теперь будут большие вопросы!

– Теперь вы верите мне? – я накрыла его руку своей. – Брюс?

От звука своего имени герцог вздрогнул. В хижине повисла тишина, нарушаемая лишь шорохом дождя.

Через секунду наши с генералом губы встретились в жарком поцелуе. Я чувствовала их терпкий вкус, тепло его тела, и моя душа наполнилась волнением. Время вокруг нас будто остановилось. Все заботы и тревоги растворялись в этом мгновении, оставляя лишь нас двоих наедине с миром.

Генерал прижал меня к себе, и я уткнулась лицом в его грудь, ощущая ритм его сердца, мощный и уверенный. Рука Эджертона нежно скользнула по моим волосам, а потом по спине.

– Пенни, нам не стоит этого делать.

– Кто может запретить нам? – прошептала я. – Я хочу воспользоваться этим моментом. Забыть обо всём, хотя бы в эту ночь…

Когда я проснулась, за окном хижины весело щебетали птицы. В тонких лучиках солнца, пробивающихся в небольшое окно, плясали пылинки. Скрипнула дверь, и в сторожку вошёл генерал. Я улыбнулась ему.

– Доброе утро.

– Доброе утро, Пенни. Нам пора ехать. Из гарнизона прислали карету, – сказал Эджертон, присаживаясь рядом. – Король передал послание.

– Что за послание? – меня одолело дурное предчувствие.

– Наше венчание должно состояться завтра. А ночью я уезжаю в Паланцию заключать военный союз, – ответил генерал. – Вильгельм решил, что чем раньше состоится это событие, тем лучше для страны.

К чему такая спешка? Ведь Эджертон должен был отправляться в это долгое путешествие только в сентябре!

Я сжала кулаки. Король сделал это специально. Вильгельм продолжал свою игру без правил, даже не подозревая, что вокруг него самого плетутся заговоры! И в это время он своими руками отдаляет своего верного генерала. Друга!

– Ты должен рассказать королю о подозрениях насчёт Патриции, – меньше всего мне хотелось сейчас терять то, что могло перерасти в нечто большее. Плевать на короля.

– Что мне сказать Вильгельму? У нас нет никаких доказательств. А бездоказательно обвинить особу королевской крови в заговоре – это значит подписать себе приговор, – генерал сжал мои руки. – Меня не будет несколько месяцев. Но за тобой будут присматривать генерал Валлахан и полковник Пратчет. Я объясню Валлахану ситуацию, и он начнёт своё расследование. Если мы сейчас высунемся с обвинениями, то спугнём заговорщиков и отвернём от себя Вильгельма. Понимаешь?

Я понимала. Но сердце всё равно сжималось от нехороших предчувствий…

Когда мы подъехали к таверне, Эджертон обнял меня. Первый раз в жизни мне захотелось плакать. По-настоящему, по-женски. Через минуту он отпрянул от меня и посмотрел в глаза.

– Не нужно расстраиваться, Пенни. Я обещаю, что всё будет хорошо. Слышишь?

– Да. Это всего лишь минутная слабость, – я взяла себя в руки и улыбнулась ему. – Но одна проблема всё-таки есть.

– Какая? – нахмурился генерал.

– Я завтра выхожу замуж, а свадебного платья у меня нет, – я развела руками. – И даже самая опытная и быстрая портниха не сошьёт его за ночь.

– Господи, радость моя, это такая мелочь! – засмеялся герцог. – Ты хороша в любом наряде. Если хочешь, я пошлю человека к матушке…

– Нет! – воскликнула я, не дав ему договорить. – Это действительно мелочь.

Эджертон продолжал смеяться.

Генерал отправился в гарнизон, а я пошла делиться новостью со своими домочадцами. Таверна ещё была закрыта, и все сидели под навесом, попивая чай. Среди остальных домочадцев расположился Дон Ивэн. Я сразу поняла, что он пришёл с какими-то новостями и дожидается меня.

– Пенни! Наконец-то! – Дези первая увидела меня. – К нам заглянул полковник Пратчет и предупредил, что вы с его светлостью попали в бурю! Но за вами послали экипаж!

Холли бросилась ко мне, и я присела, чтобы обнять её. Было приятно оттого, что девочка испытывает искреннюю радость при виде меня.

– Да, наша карета сломалась, и нам пришлось переждать грозу в лесной сторожке, – я глубоко вздохнула и добавила: – Завтра состоится наше с герцогом венчание, а ночью он отбывает в Паланцию.

– Как завтра? – выдохнул старый Гудвин. – Но почему?

– Так распорядился король, – я улыбнулась друзьям. – Что ж, нам остаётся только смириться и хорошо отпраздновать. Ведь так?

– Бедная моя девочка… – прошептала повариха. – Все напасти на тебя…

– Генерал хороший человек, – мягко сказала я. – Мы все ошибались на его счёт. Это я вам точно говорю.

– Что-то случилось в сторожке? – хитро усмехнулся Гудвин. – А? Пенни?

– Ого-го! Да наша птичка стала петь по-другому! – поддержал старика Рон. – И я зуб даю, что песня-то любовная!

Я смущённо вспыхнула.

– Так! Сегодня таверна закрыта! – вдруг заявила Дези. – Мы едем в деревню за свадебным нарядом!

– Но где мы в деревне найдём свадебный наряд? – удивилась я.

– Моя давняя подруга одевает к венчанию всех деревенских девушек. Нельзя невесте в первый раз выходить замуж в обычной одежде! Пусть твоё платье будет простым, но именно оно станет твоим венчальным нарядом, который ты сохранишь вместе с памятью об этом дне, – повариха смахнула слезу. – Думаю, у Лолы найдётся что-нибудь для тебя…

Я была абсолютно не против. Дези говорила разумные вещи. Подумаешь, ну не будет у меня россыпи жемчугов и золотой вышивки. Этот наряд всё равно будет для меня самым дорогим.

– Я буду разбрасывать лепестки цветов! – радостно воскликнула Холли. После чего взглянула на меня умоляющим взглядом, вопрошая: – Можно будет поднести кольца на бархатной подушечке? Пенни, ну пожалуйста!

– Конечно, можно! – я подняла девочку и закружила. – Поедем в деревню и тоже присмотрим для тебя платье!

Дези увела Холли собираться, а ко мне подошёл охотник.

– Пойдем-ка поговорим, леди.

Мы устроились за солдатским столом, и Дон Ивэн шёпотом сообщил:

– Пенни, дочка, я принёс новость. Адам уезжает завтра ночью. Я подслушал его разговор с одним из разбойников. У Норфолка какие-то дела в городе. Возможно, он едет на встречу с принцессой Патрицей. Ты ещё не передумала лезть в логово бандитов?

– Нет. Когда мы можем отправиться туда? – я не собиралась отказываться от мести. Если кто-то решил затеять со мной подлую игру, то пусть знает, что я могу ответить на все манёвры своей стратегией.

– После полуночи. Я приду за тобой, леди, – тихо сказал охотник. – Не бойся ничего. Никто не причинит тебе зла, пока я рядом.

Дон Ивэн ушёл, а я со спокойной душой отправилась в деревню в компании Дези и Холли. Этот день был только моим.

Деревенская портниха жила рядом с торговой площадью. Её дом являлся и мастерской, и магазином.

Бедная женщина не могла поверить, что её услугами захотела воспользоваться настоящая леди. Она провела нас в мастерскую, где у большого окна стоял стол, а у стен возвышались стеллажи с тканями и фурнитурой.

– Сшить свадебный наряд за сутки невозможно, – сразу заявила она, осматривая меня намётанным взглядом. – Но у меня есть один вариант… Платье с витрины. Вы видели его?

Я отрицательно покачала головой. Даже внимания не обратила, поглощенная своими мыслями.

– Вообще-то платье не продаётся, но для вас я сделаю исключение. Сейчас я принесу его, а вы пока пейте чай, – портниха вышла, и Дези подмигнула мне:

– Всё будет хорошо!

Лола вернулась, осторожно неся платье на вытянутых руках.

– Раздевайтесь, леди! Начнём примерку!

Я зашла за ширму, и портниха засуетилась вокруг меня. Она что-то подкалывала булавками, что-то распускала маленьким ножничками, напевая под нос какую-то весёлую песенку.

– Прошу к зеркалу, леди!

Лола подвела меня к овальному напольному зеркалу, и я с восхищением посмотрела на своё отражение.

Скромное платье нежного оттенка слоновой кости мягкими складками ниспадало до пола. Неглубокий квадратный вырез украшала изящная кружевная отделка. Слегка расширяющиеся ниже локтей рукава были расшиты крошечными цветочными узорами, а талию выделял выбитый корсаж. Лучшего нельзя было и представить!

Лола достала с полки коробку, извлекла из неё нежный венок из белых цветов и надела его мне на голову.

– Идеально! – прошептала Дези, прижав руки к груди. – Это просто чудо какое-то!

– Если вам нравится, леди, до утра я подгоню платье по вашей фигуре, – Лола замолчала, глядя на меня в ожидании.

– Да, мне всё нравится, – я кивнула на Холли. – А для девочки у вас что-нибудь найдётся?

– Детской одежды у меня вдоволь, – портниха взяла малышку за руку и повела в подсобку. – Маленькая леди может сама выбрать.

Патриция немного волновалась, но это было приятное волнение. Немного трудностей сделают достижение цели более желанным. Она стояла в ночном саду, накинув на голову капюшон, и вглядывалась в темноту нетерпеливым взглядом. Когда на дорожке появился тёмный силуэт, она облегчённо выдохнула.

– Ваше сиятельство, вы задержались! – недовольно прошептала она, когда к ней подошёл невысокий мужчина, тоже закутанный в длинный плащ. – Король написал послание сюзерену Паланции?

– Да. Он передаст его завтра генералу Эджертону, – тихо ответил он. – Что нужно сделать, принцесса?

– Поменять письмо Вильгельма вот на это, – Патриция протянула мужчине конверт. – Граф, как личный секретарь короля, вы это сделаете с лёгкостью. Здесь уже стоит королевская печать.

– Я всё сделаю, Ваше Высочество, – он низко поклонился. – Но и вы не забывайте о своём обещании.

– Вы получите должность министра, граф, – процедила принцесса. – Не стоит мне постоянно напоминать об этом.

– Как скажете, Ваше Высочество, – мужчина снова поклонился и бесшумно удалился. Вскоре его поглотила темнота.

Патриция присела на скамью и улыбнулась. Итак… вместо заключения мира с Паланцией генерал отвезёт объявление войны. А по закону Паланции вестника войны всегда казнят. Эджертон отправится к праотцам, сюда направятся вражеские войска, и в начавшемся хаосе Норфолк захватит власть. Ну, не чудесный ли план?

День венчания прошёл в суматохе. Мы снова ездили в деревню за платьем, потом украшали таверну, и я испытывала такое волнение в первый раз. Герцог заглянул к нам один раз, чтобы спросить, не против ли я венчания в деревенской церкви.

– А почему я должна быть против? – я смотрела на свои тонкие запястья в его больших руках, и моё сердце трепетало. Сейчас я не ощущала себя Риммой. Я была малышкой Пенни… Необычное, но такое приятное чувство… Я чувствовала себя женщиной. – Брюс, ты уже должен был понять, что для меня не важна вся эта показуха.

– Показуха? – Эджертон удивлённо взглянул на меня. – Какое странное слово. Но мне кажется, я понимаю, что ты хотела сказать. Просто мне хотелось бы дать тебе большее. Но чтобы венчаться в соборе, нужно договариваться заранее. Мы бы просто не успели этого сделать.

– Всё лучшее уже случилось со мной. Этого вполне достаточно, – я встала на носочки и протянула к нему губы, сложенные трубочкой.

– Какая ты непосредственная, Пенни Карлайл, – генерал обхватил моё лицо тёплыми ладонями. – Сладкая, невероятно притягательная… Как та самая первая котлета, которую я попробовал…

Он мягко прикоснулся к моим губам своими губами.

– Моя стойкая девочка…

– Да… твоя… – я наслаждалась этим мгновением. – Но это была не котлета, а бифштекс…

– Из твоих рук хоть сырой свиной хвост!.. – объятия герцога становились всё жарче. Но он взял себя в руки и отпрянул от меня. – Всё. Леди Карлайл, к назначенному времени я пришлю за вами карету.

Мне не хотелось отпускать его, но остаться наедине мы тоже не могли. Тяжело вздохнув, я кивнула.

– Хорошо, ваша светлость. До встречи в церкви.

Он тихо засмеялся, глядя на моё разочарованное лицо, и, прикоснувшись губами ко лбу, оставил меня, мечтательно улыбающуюся куда-то в пустоту.

Мы с Холли были настоящими красавицами в своих новых нарядах. Малышка даже позволила завить себе кудри и теперь вертелась перед зеркалом, приподнимая подол белого льняного платья, отороченный кружевом.

Я тоже распустила волосы, и они шёлковой волной закрывали спину до самой поясницы. Дези пощипала мои бледные от волнения щёки и сказала:

– Перед церковью сделаешь то же самое! Иначе жених подумает, что ты в полуобмороке от страха!

К трём часам дня прибыла карета. В ней устроились: я, Холли, нянюшка Ваола, Дези и наша новая помощница Алтэя.

Рон, Банч, старый Гудвин и Дон Ивэн отправились в нашем экипаже. Погода стояла изумительная. На синем небе не было ни одной тучки, и яркое солнце щедро дарило земле свои лучи. Легкий ветерок нежно играл листьями, изумрудные травы раскинулись, будто зеленое покрывало, усыпанное яркими цветами.

Чем ближе мы подъезжали к деревне, тем сильнее билось моё сердце. Я даже открыла окошко, чтобы вдохнуть свежего воздуха.

Когда карета остановилась у белоснежной церкви, Рон помог мне спуститься с подножки. У входа уже стояли судья Чарльстон, генерал Валлахан и полковник Пратчет.

– Ваше сиятельство, – полковник поклонился мне. Валлахан тоже почтительно опустил голову.

Я вошла в церковь, и первое, что бросилось мне в глаза – это горящие огоньки свечей и букеты цветов. Их было так много, что аромат наполнял всё пространство, будоража душу.

Генерал стоял у алтаря в парадном мундире. Моё сердце забилось от его величественной красоты и рванулось к возлюбленному. Моему будущему мужу.

Эджертон был воплощением силы и достоинства. Его пылающий взгляд, устремлённый на меня, всколыхнул всё, что, казалось, давно умерло. Я пыталась сдержать волнение, однако мурашки пробегали по коже от осознания приближающегося момента. Каждый шаг к алтарю казался вечностью. Холли важно вышагивала впереди меня, неся корзинку с лепестками роз и рассыпая их! Малышка светилась от гордости и осознания своей миссии.

Льющийся из витражного окна свет мягко падал на лицо герцога, подчеркивая каждый мускул, каждую линию. Словно сам небосвод благословлял наш союз. Мы обменялись взглядами, и в сердце моём расцвела надежда – надежда на совместное счастье, на дни, наполненные любовью и пониманием.

– Вы готовы? – сводный брат генерала с улыбкой взглянул на нас.

– Более чем, – ответил Эджертон, и я почувствовала, как он прикасается к моей руке. – Начинайте, святой отец.

Ночь была тихой и тёплой. Пели сверчки, где-то в глубине леса ухала сова. Лунный свет, подобный шелковому покрывалу, мягко окутывал землю, освещая тропинки и тёмные кроны деревьев. Близилась полночь, и генерал уже был готов отправиться в путь.

Наше прощание было быстрым. Он крепко обнял меня и шепнул на ухо:

– Разлука не будет долгой, радость моя. Валлахан и Пратчет всегда будут рядом.

– Возвращайся скорее, – я почувствовала нежное прикосновение его губ и ответила на поцелуй со всей страстью, на которую была способна.

В сопровождении солдат герцог выехал из гарнизона. Я смотрела, как он удаляется, и его фигура постепенно растворяется в ночной тьме. Тревога расползалась по венам, терзая душу, но я решила, что не стану поддаваться ей.

Вокруг меня воцарилась тишина, нарушаемая лишь стрёкотом сверчков. Скоро придёт Дон Ивэн. Я накинула плащ и тоже подошла к воротам.

– Ваша светлость, вам нельзя ходить ночью в одиночестве, – стражник не спешил выпускать меня.

– Тогда прикажите, чтобы кто-нибудь проводил меня до таверны, – попросила я. Мужчина кивнул, и вскоре я уже направлялась к охотничьему домику под охраной из четырёх военных. Они остались дежурить до утра, расположившись за своим столом.

Стараясь не шуметь, я поднялась в свою спальню и переоделась в удобную одежду. Для этого мне пришлось купить в деревне мужские штаны, боты и тёмную рубашку. Волосы я спрятала под фуражку.

В стекло стукнул камешек, следом второй. Пришёл Дон Ивэн! Спустившись вниз, я вылезла из кухонного окна и увидела, как из зарослей появляется невысокая фигура.

Наше опасное предприятие начинается!

– Нам нужно обойти гарнизон, чтобы попасть на земли Жестокого Адама, – тихо заговорил охотник. – Я знаю тропу, на которой мы точно не встретим солдат Его Величества. Ты готова, леди?

– Да! – я горела от нетерпения. – Я давно готова!

– Тогда держи вот это, – он протянул мне конец тёмной верёвки. – Я буду при помощи её подавать тебе сигналы. Дёрну один раз – стой. Два раза – иди вперёд. И когда мы углубимся в заросли, старайся держать левую руку перед глазами, чтобы не поранится ветками.

Пока мы шли к реке, охотник несколько раз дёргал за верёвку, приказывая остановиться. Видимо, где-то совсем рядом с нами находились либо разбойники, либо караул.

У реки Дон Ивэн снова смог говорить:

– Здесь самое мелкое место, пойдём вброд.

Он нагнулся, пошарил руками под деревом и достал две длинных палки. Потом охотник обвязал верёвкой мою талию, а другим концом обмотал себя. По ночному небу побежали тучки, закрывая яркий диск луны. Но нам это было на руку.

Оказавшись на другом берегу, мы немного посидели на траве, отдыхая, после чего пошли дальше.

Через некоторое время охотник повернулся ко мне.

– Будь очень осторожна, леди. Не отходи от меня ни на шаг. Мы обошли все ловушки и посты, но расслабляться рано.

Вскоре послышались приглушённые голоса, смех, потянуло дымком. Разбойники были совсем рядом. Подойдя к частоколу из больших брёвен, Дон Ивэн аккуратно отодвинул одно из них. Сначала он просунул туда голову, а потом протиснулся всем телом.

– Иди за мной, леди! – раздался его шёпот. – Быстрее!

Я пролезла следом за охотником, после чего он вернул бревно на место.

Дон Ивэн прижался к стене длинного деревянного строения, продвинулся до угла и, выглянув из-за него, махнул мне рукой.

Как только я приблизилась, охотник кивнул на соседний дом.

– Это жилище Норфолка. Сейчас я открою окно и подсажу тебя. Сам останусь стоять на страже. Поняла?

– Да.

Рама тихонько скрипнула, когда охотник справился со створками. Он повернулся ко мне и сказал:

– Становись мне на плечи.

Дон Ивэн присел, и я забралась на него, надеясь, что старик выдержит мой вес. Но, к моему удивлению, охотник оказался крепким орешком, несмотря на свою комплекцию.

Схватившись за карниз, я немного подтянулась и оказалась в комнате. Сердце колотилось так, что перед глазами плавали красные круги.

У окна стоял высокий канделябр, и я вытащила из него огарок свечи. Спички я прихватила с собой.

Затрепетал слабый огонёк, но мне казалось, что даже его было много. Нужно действовать быстро, чтобы никто не заметил.

Первым делом я обыскала стол. Ничего интересного… Ни писем, ни документов. Вряд ли Норфолк настолько глуп, чтобы хранить переписку.

Моё внимание привлекло нечто, накрытое шёлковой тканью. Этот предмет стоял на подставке, и из-под накидки виднелись золотистые кисточки. Осторожно приподняв ткань, я удивлённо приподняла брови. Корона? На бархатной подушке? Вот оно что… Ясно, к чему стремится Адам. Герцог слишком хорошо думал о своём кузене. Я вспомнила слова Брюса и усмехнулась. «…Ему предначертана великая миссия – сплотить людей вокруг идей свободы и справедливости, объединив их в борьбе с тиранией.».

Ага, как же… Благородный революционер, желающий не справедливости, а как бы нацепить королевский венец на свою голову!

Моё внимание привлекла вышивка на подушке: «Его Величество Адам Жестокий». Фу-ты ну-ты! Какие амбиции!

Я перерыла всё, что было в комнате. Шкаф, сундук, даже матрас перевернула. Ни-че-го… И тут мой взгляд упал на камин. Его явно давно не чистили. В душе появилась надежда.

Схватив кочергу, я поворошила ею головешки и увидела обгоревший клочок бумаги. У меня всё затрепетало внутри. А вдруг в нём что-то важное?

Я поднесла бумагу к глазам . Верх письма сгорел полностью, а на оставшейся части зияла дыра. «Нужно избавиться от девки, пока она не села на трон рядом с Вильгельмом. Сделай так, чтобы на репутацию… спасла тебя, не так ли? Значит, первый шаг к вашему сближению уже был сделан. Поторопись. У нас мало времени, любовь моя. Навеки твоя королева Патриция».

Королева Патриция? Ого… Вот это заявочки! Теперь понятно, что они затеяли! Принцесса захотела посадить на место брата своего любовника и устроиться рядом в роли королевы. Думаю, почерк Патриции Вильгельм узнает. Да, но тогда придётся признаться в том, что я спасла Адама, а следом я потащу и мужа. Кстати, какую девку имела в виду Патриция? Чёрт… да это же написано обо мне! Принцесса решила, что Вильгельм так очарован мною, что захочет сделать своей королевой? Бред… Поэтому они подставили меня!

Мои размышления прервали шаги за дверью. О не-е-ет… только не это! Взгляд метнулся к окну. Нет, я уже не успею. Я прижалась к стене у двери и как только в комнату шагнул силуэт, со всей силы приложила его по голове кочергой. Мужчина упал, а я бросилась к окну, прихватив с собой подушку с короной. Зачем? Я и сама не знала.

– Уходим! Я кого-то прибила! – горячо зашептала я Дону Ивэну, свалившись на траву. – Если тело сейчас найдут, нас будут преследовать!

Охотник кивнул, и мы быстро пошли прочь.

Крики раздались уже когда мы пересекли реку. Они отчётливо слышались в тишине ночи. Разбойники, видимо, обнаружили тело своего товарища.

– Ничего, мы уже в безопасности, – усмехнулся охотник. – Ты молодец, леди. Настоящий воин. С тобой можно ходить на любого зверя.

Старик протянул мне руку. Пожав его шершавую ладонь, я улыбнулась в темноту. Не видел он меня в образе из прошлой жизни… Я бы эту «малину» разнесла по брёвнышку. Эх, шашлыки с люлями!

– Пойдём, леди. Ещё нужно миновать гарнизонные патрули. Сейчас сторожевые заметят беспокойство в разбойничьем стане, и патрулей станет ещё больше. Ты хоть нашла то, что хотела?

– Думаю, да. Теперь осталось подумать, как этим распорядиться, – я прижала к себе корону. – Возможно, придётся всколыхнуть королевское болото.

Забравшись в окно, я поднялась в свою спальню. Поставив корону на столик, рухнула в кровать и принялась рассматривать её при свете одинокой свечи. М-да… Что же делать дальше? Как правильно распорядиться добытой информацией, чтобы не оказаться в ловушке самой? Ведь важно помнить, что знание – это не только власть, но и ответственность. Каждое слово, произнесённое не вовремя, может оказать влияние не только на мою судьбу.

Я не заметила, как уснула. Несмотря на адреналин и испытанный стресс.

А проснулась от шелестящего за окном дождя. Выглянув на улицу, я прищурилась от тонких лучей солнца, пробивающихся сквозь листву. Тёплый влажный воздух поднимался от земли ароматами пробуждающейся природы. Им невозможно было надышаться.

Потянувшись до хруста в позвоночнике, я повела носом. М-м-м-м… оладьи… Снизу раздался звонкий голосок Холли, и мне пришлось подняться с кровати. Нужно спрятать корону и вещи, которые я сбросила на пол ночью.

– Когда ты вернулась? – удивилась Дези, когда я вошла в кухню. – Я ничего не слышала!

– Поздно ночью, после того как генерал отбыл в Паланцию, – ответила я, присаживаясь за стол. – Я подумала, что не стоит вас будить.

– Может, скоро я возьму на руки маленького герцога? – с хитрой улыбкой произнёс старый Гудвин. – Ночь в сторожке… а следом и брачная… Кто знает, как Господь распорядится…

А я ведь совершенно позабыла о самом главном. Ребёнок! Нет, моё желание, конечно, осталось прежним. Но в свете наших с герцогом обновлённых отношений это перестало быть срочным планом. Да и вряд ли наследник мог получиться за два коротких свидания.

– Старый развратник! – проворчала повариха, ставя перед Гудвином тарелку с оладьями и сметаной. – Пусть наша Пенни насладится женским счастьем! Успеет ещё обзавестись орущим младенцем! Тем более у нас есть заноза, которой нужно внимание!

Словно в подтверждение её словам, в открытом окне появилась взлохмаченная головка Холли.

– Мне нужна простынь! Я собираюсь сделать из неё парус!

– Зачем тебе парус? – позади малышки показался Рон с вилами. – Лучше пойдем, посмотришь на свинок.

– Нет! Я смастерю плот и отправлюсь в путешествие в страшные леса Наразонии! – заявила Холли. – Найду золото и привезу себе носорога! Буду разъезжать на нём по лесу!

– Носорогов нам ещё не хватало… – проворчала повариха. – Быстро мой руки и иди к столу! Кто же отправляется в путешествие на голодный желудок?

Головка Холли тут же исчезла.

– Какие планы на сегодня, Пенни? – спросил меня старый Гудвин. – Или молодая невеста устроит себе выходной?

– Никаких выходных. Мне нужно поехать в деревню, чтобы узнать, как продвигается изготовление механической пилы. Строителям нужно отдать распоряжение, чтобы с завтрашнего дня начали строить зимнее помещение таверны, а после этого заглянуть на лесопилку, – я быстро съела завтрак и, запив его чаем, поднялась. – В таверну нужны продукты?

– Мы уже составили список, – кивнула Дези. – Поедешь сама?

– Нет, конечно. Теперь у меня пожизненная охрана, – хмыкнула я, глядя в окно. К таверне шли двое мужчин. Полковник Пратчет, а с ним генерал Валлахан.

Выйдя на улицу, я усадила мужчин за стол и распорядилась, чтобы принесли завтрак.

– Ваша светлость, мы пришли сказать, что если вдруг вам нужно будет куда-то поехать, оповестите об этом охрану, – обратился ко мне генерал. – Я посмотрю маршрут и выделю вам людей.

– Хорошо. Кстати, у меня сегодня в разъездах целый день, – предупредила я. – Мне нужно в деревню и на лесопилку.

– Солдаты будут здесь к назначенному времени. – Валлахан наблюдал за мной внимательным изучающим взглядом. Наверняка ему было интересно, как такая щуплая наглая девица смогла охмурить его твердолобого товарища.

– Вот ещё что… у меня есть некая информация… – я понизила голос. – Это касается поездки моего мужа в Паланцию.

О своём «набеге» на стан разбойников я решила пока помалкивать. А вот послание с объявлением войны не давало мне покоя.

– Информация? – генерал удивлённо вскинул бровь. Они с Пратчетом обменялись быстрыми взглядами.

– Да. Насколько я осведомлена, Брюс поехал заключать мирный договор. Правильно?

– Да. Так и есть, – настороженно произнёс Валлахан.

– Я случайно открыла конверт с посланием короля. Вчера. После венчания, – глубоко вдохнув, призналась я.

– Случайно? – уточнил полковник Пратчет. – Леди Эджертон, вы понимаете, что вскрывать письма Его Величества…

– Я знаю, что это недопустимо, полковник, – перебила я его, чувствуя, как от смущения горит лицо. – Но ситуация гораздо сложнее, чем вы могли предположить. Возможно, что-то изменилось в планах Вильгельма… Но он в своём послании объявил войну Паланции.

– Что?! – Валлахан побледнел. – Вы понимаете, что говорите?!

– Да. Я видела это письмо своими глазами, – подтвердила я.

– Чёрт! Нужно вернуть Брюса! – генерал резко поднялся. – Пратчет, успеем ли мы до отправки корабля? Если нет, то как только Эджертон объявит войну, его казнят!

Моё сердце сделало кульбит. Стало трудно дышать.

– Почему? – с трудом выдохнула я.

– Потому что по законам Паланции вестника войны казнят на площади! – Валлахан побледнел.

– Стоп! Погодите-ка! – полковник переводил с генерала на меня напряжённый взгляд. – Мы не могли не знать о предстоящей войне. Это просто нереально! Как Вильгельм собирался воевать с соседями, у которых армия ничуть не уступает нашей, не оповестив об этом своих генералов?!

– Правильно… – Валлахан нахмурился. – Я так испугался за Эджертона, что мой мозг перестал работать… Но тогда это заговор! И герцог всё равно в опасности!

– Я сожгла письмо.

Головы мужчин медленно повернулись ко мне.

– Вы сожгли послание короля? – изумление Пратчета становилось больше похожим на шок.

– Да. Мой муж отправился в Паланцию с пустым конвертом, – подтвердила я.

После минутного молчания Валлахан вдруг захохотал. Он опустился на стул и, закрыв лицо руками, смеялся громко и долго. Полковник же продолжал сидеть с ошалевшим взглядом, устремлённым вдаль.

– Воистину, вы лучшая герцогиня, какую только можно было представить рядом с Брюсом! – перестав хохотать, сказал генерал. Его плечи всё еще подёргивались от смеха. – Эджертон будет очень удивлён, когда вскроется, что он передал королю Паланции пустой конверт!

– Главное, что он будет жив, – проворчала я. В голове словно молния блеснула. Так это же дело рук Патриции и Норфолка! Только им выгодна смута в королевстве!

– Это принцесса, – Валлахан будто прочёл мои мысли. – Брюс предупредил нас о своих подозрениях. Но я даже представить не мог, что она способна на такое.

В этот момент нужно было решать: рассказывать полковнику и генералу о своих находках в комнате Норфолка или нет?

– Ваше высокопревосходительство! Полковник!

Услышав задыхающийся от быстрого бега голос, мы повернулись к лесу. Со стороны гарнизона торопился солдат. Он подошёл ближе, отдал честь, шумно выдохнул, а потом гаркнул:

– Разрешите доложить!

– Давай уже! – раздражённо произнёс Валлахан. – Что случилось, Эрман?!

– По нашей информации, вчера ночью в разбойничьем лагере был убит Адам Норфолк, – отрапортовал солдат и застыл, вытянувшись в струнку.

Сказать, что я испытала шок, значит ничего не сказать. Ночью? В лагере? Неужели это я убила Норфолка?!

– Кем убит? – Валлахан не скрывал своего изумления. – Кто смог убить Норфолка в его же лагере? Свои?

– Известно только то, что Норфолка нашли в его покоях. У него был проломлен череп, – ответил солдат. – Кто-то пробрался в окно, дождался появления Жестого Адама и убил его.

– Весьма странный способ убийства, – задумчиво произнёс Пратчет. – Обычно для таких дел применяют нож, на крайний случай – удавку… Но проломить череп? Это больше похоже на то, что убийца был напуган появлением Норфолка. Он не ожидал его увидеть и действовал по ситуации. Возможно, в комнате Адама что-то искали.

Как же быстро полковник всё понял! Вот что значит опыт!

Я молчала, всё ещё не зная, как правильно поступить. Рассказать мужчинам о своей ночной вылазке или не стоит? Если Норфолка больше нет, то и опасность миновала? Но а как же Патриция? Если всё спустить на тормозах, то кто знает, что в очередной раз придумает эта безбашенная девица?

Солдат, принесший новость, поклонился и ушёл. Я снова глубоко вдохнула, после чего сказала:

– Это я убила Жестокого Адама.

Генерал и полковник, до этого приподнявшиеся от новости, в этот момент рухнули на скамью и ошарашенно уставились на меня.

– Что вы сейчас сказали? – напряжённо поинтересовался Валлахан. – Ваша светлость, повторите.

Немного нервничая, я рассказала всё, что случилось ночью. Мужчины слушали меня, не перебивая. А когда я закончила, полковник Пратчет недоумённо покачал головой:

– Как? Как вам всё это удаётся? Я не могу подобрать слов… Ей Богу!

– Вы отправились в разбойничий лагерь с одним стариком-охотником?! – возмущённо процедил Валлахан. – А если бы с вами что-то случилось, леди Эджертон?! Вы представляете, какие были бы последствия?! Тем более, вашу жизнь генерал вверил именно нам!

Я понуро опустила голову, выслушивая заслуженные упрёки.

Когда первые возмущения утихли, Валлахан сказал:

– Принесите всё, что нашли в комнате Норфолка.

Я сходила в дом и вынесла корону, а вместе с ней остатки письма. Мужчины внимательно рассмотрели добытые мною улики, после чего генерал поднялся.

– Нужно ехать в столицу. Король должен знать, что происходит за его спиной. О том, что от его имени чуть не объявили войну Паланции, тоже.

– Вы расскажете Вильгельму, что я вскрыла послание? – спросила я. Нет, мне не было страшно. Я даже была готова свидетельствовать.

– Нет. Не стоит афишировать ваше участие во всём этом, – ответил Валлахан. – Оно слишком подозрительно в свете происходящих событий. Я придумаю, что сказать Его Величеству. Только пообещайте мне, что больше не станете совершать таких безответственных поступков!

– Обещаю, – вздохнула я. – Благодарю вас, что помогаете мне.

Валлахан закатил глаза, давая понять, что не верит ни единому моему слову.

Мужчины ушли, а я ещё немного посидела под свежим утренним ветерком. Нужно было успокоить нервы. Пока всё шло неплохо. А как будет дальше, время покажет. Единственное, о чём я переживала, так это о том, как отреагирует Брюс на мою роль в убийстве кузена.

– Леди, вам почта! Почта!

Я вынырнула из своих мыслей и увидела мальчишку-почтальона. Он взбежал по ступенькам и, порывшись в своей сумке, протянул мне два конверта.

– Спасибо, – я взяла их и с интересом распечатала один. Сердце радостно забилось.

Мне ответил мебельщик Стен Эндрю. Он готов сотрудничать с лесопилкой, если я не подниму цены на лес. Второе письмо было от бондаря, который тоже подтверждал свою готовность к сотрудничеству. Понемногу, но дела продвигались, несмотря на все злоключения.

Через час к таверне подъехала охрана из гарнизона, и я отправилась в деревню.

Господин Битсон порадовал меня новостью, что механическая пила уже готова к сборке. Теперь мастеру и его помощникам следует выехать на лесопилку, чтобы установить механизм. Мы договорились, что встретимся там завтра утром. После работы мне нужно будет отдать господину Битсону вторую часть денег.

Потом я заглянула в столярную мастерскую. Строители тоже закончили все свои заказы и были полностью готовы посвятить себя строительству таверны.

Купив нужные продукты, мы с охраной поехали обратно. Сидя в экипаже, я размышляла по поводу полученных мною земель. Нужно было провести ревизию, но на это тоже требовалось время. После того как Битсону установит пилу, я обязательно объеду все свои угодья. Кто знает, какие открытия меня ждут? Брюс дал мне контакты нотариуса, который вёл дела их семьи, и сказал, что я могу в любое время обратиться к нему за помощью. То есть муж позволил мне пользоваться его деньгами. Но я не хотела брать то, что мне не принадлежит. Мы слишком мало вместе. Мы даже ещё не семья… Наверняка, кто-то бы посчитал меня глупой. Мол, как это не воспользоваться такой возможностью! Но у меня по этому поводу было своё мнение. Пока мне хватало своих средств, а дальше будет видно.

Я повернула голову и тут же заметила какое-то движение в зарослях. Может, показалось? Или это какое-то крупное животное? Например, лось. Нет. Это точно был всадник. Не стоит обманывать себя. Он следовал параллельно дороге и явно не хотел, чтобы его заметили.

Выглянув из окошка, я окликнула одного из охранников и рассказала о своих подозрениях. Тот кивнул, а потом приказал вознице гнать быстрее. Несколько человек сразу же углубились в лес. Я понимала, что это всего лишь предосторожность, но все же почувствовала лёгкий укол страха.

Я выслушала вдовствующую мегеру, и такое зло взяло, что захотелось тут же вышвырнуть “родственницу”. Вот прям не церемонясь с её высокомерной светлостью! Но я не могла себе такого позволить. Во-первых, она женщина в возрасте, а во-вторых, мать моего мужа. Значит, придётся действовать другими методами. Но на место герцогиню поставить не мешало бы. Хотя она вряд ли что-то поймёт.

– Я, конечно, безмерно благодарна вам за заботу о моём будущем, дорогая свекровь, – спокойным дружелюбным голосом произнесла я, усаживаясь напротив неё. – Но вы ни в коей мере не можете распоряжаться ни мной, ни, если на то пошло, Роуз-холлом.

– Что?! – леди Эванджелина резко поднялась. – Да как вы смеете говорить мне такие вещи?! Вздор! Роуз-холл принадлежит…

– Герцогу Эджертону, – закончила я за неё. – Это ваш сын. Вы, леди, уже не герцогиня, и носите всего лишь титул учтивости. Герцогиней Эджертон с недавних пор являюсь именно я. Ровно как и хозяйкой Роуз-холла.

Я мысленно хохотнула. В середине девяностых появились книжонки с красочными обложками, на которых мужчины атлетического телосложения тискали нимф с упругими персями. Нимфы отличались друг от друга только цветом густой копны волос да дурацким выражением лица. Названия у книг были сплошь манящие: «Маркиз и плутовка», «Шалунья для графа» или, например, «Нежная обманщица». Их сразу обозвали бульварным чтивом, и все культурные люди плевались, глядя, как в метро очередная женщина запоем читает об умопомрачительной страсти какого-то аристократа с сироткой модельной внешности. Я прочла всё, что продавали в книжном магазинчике за углом. И лишь теперь поняла: а ведь мне пригодились все эти романы! Я хотя бы примерно понимала, как обстоят дела с титулами и их наследованием!

Леди Эванджелина была похожа на выброшенную на берег рыбу. Она таращила на меня глаза, открывая и закрывая рот. А я решила доиграть партию до конца.

– Поэтому, дорогая свекровь, у меня к вам есть встречное предложение: вы отправляетесь обратно в имение и больше не тревожите меня. Если же предложение вам не по душе, то я готова поселиться в Роуз-холле на правах хозяйки. Тогда вы освободите покои герцогини и перестанете отдавать распоряжения, ибо хозяйство я собираюсь вести лично. А когда я рожу его светлости наследника, ваше присутствие в имении станет нежелательным. Я бы не хотела, чтобы ребёнок учился у вас гордыне и надменному отношению к другим людям. А ещё мне бы хотелось уберечь будущего герцога от преувеличения своих собственных достоинств и себялюбия.

Матушка Эджертона пылала от гнева, но ничего не могла мне возразить. Зато лакеи за её спиной с трудом сдерживали улыбки.

– Я заставлю Брюса избавиться от вас, гадкая девица! – прошипела вдовствующая герцогиня, проходя мимо меня к двери. – Он обязательно прислушается ко мне, и вы окажетесь там, где вам и место! На помойке! Ни один титул не сделает из вас аристократку!

– Всего доброго, леди Эджертон, – с улыбкой произнесла я. – Было приятно с вами побеседовать! Я обязательно расскажу Брюсу, что вы почтили меня своим вниманием!

Один из лакеев подмигнул мне, и я подмигнула ему в ответ.

Выйдя следом за свекровью, я прислонилась спиной к стене, наблюдая, как она мчится к карете, приподняв юбки. Леди Эванджелина забралась внутрь, слуга закрыл за ней дверцу, и тут раздался громкий визг.

– Злая леди познакомилась с Мо-мо! – прозвучал рядом со мной голосок Холли.

– Кто такая Мо-мо? – я посмотрела на хихикающую девчушку.

– Ящерица! – прыснула маленькая хулиганка. – Я нашла её сегодня в траве! Хотела оставить себе, но потом решила, что Мо-мо хочет прокатиться в карете!

Карета герцогини уже скрылась за деревьями, а мы продолжали смеяться, взявшись за руки.

На следующий день, дождавшись строителей, я дала им распоряжения, а сама в сопровождении охраны отправилась на лесопилку.

Несмотря на ранее утро, там уже кипела работа. Слышался стук топоров, визг пил, громкие голоса рабочих. Господин Битсон с подмастерьями устанавливали механизм на месте старой конструкции.

Ко мне подошёл Элайджа и, поздоровавшись, энергично сказал:

– А вы серьёзно взялись за дело, леди! Теперь лесопилка заработает, как прежде! И за вкусные обеды спасибо! Мои ребята говорят, что готовы работать только за еду! Так им понравились эти ваши штуки с котлетой внутри!

– Обещаю, что скоро вы получите жалование, – заверила я его. – Мебельщик и бондарь изъявили желание сотрудничать со мной. Так что скоро у нас появятся заказы.

– Отличная новость! – Элайджа чуть ли не пританцовывал. – Леди, я пойду обрадую остальных!

– Конечно, иди, – я улыбнулась. – Надеюсь, другие заказчики тоже вернутся.

Элайджа ушёл, а я решила, что не стоит тратить время на бесцельное наблюдение за чужой работой. Пора навестить Банча в Ормонд-холле. Тем более он находился совсем рядом.

Со всеми заботами я не переставала думать о том, что случилось. Мысли постоянно возвращали меня в ту ночь, когда мы пробрались в лагерь разбойников. Я вспоминала каждую минуту и всё больше убеждалась в том, что не могла убить Норфолка. Да, от моего удара Адам мог потерять сознание, но вряд ли я смогла проломить ему череп! Возможно, мятежного графа убили свои же? Кто знает, как относились к нему его подчинённые? Тайный враг запросто мог воспользоваться ситуацией.

Но потом мне в голову пришла тревожная мысль: «А что, если Норфолк не умер? Что, если это именно он воспользовался ситуацией?».

Я резко выпрямилась, глядя перед собой задумчивым взглядом. Да, я вырубила Адама, а когда он пришёл в себя, то сразу же увидел, что пропала корона. Он очень умный и внимательный, поэтому мог заметить следы пепла на ковре, разворошенный очаг. Пусть Норфолк и не был уверен, что в нём что-то осталось, но подстраховаться всё же мог. Я бы именно так и поступила. Тогда Жестокий Адам становился ещё опаснее. Вряд ли он знает, что именно я побывала в его комнате, но поостеречься все же придётся.

Жизнь шла своим чередом. Механическая пила была установлена, строители начали работу над капитальным зданием таверны. А я с удовольствием собирала урожай со своего маленького огорода. Картофель выдался на славу! Я выкапывала его, а Холли ловко складывала корнеплоды в ведёрко, после чего высыпала в траву. Видела бы меня сейчас вдовствующая герцогиня! Её бы точно кондрашка хватил!

– Леди Эджертон! – окликнули меня и, воткнув лопату в землю, я разогнула спину и оглянулась. Это были двое солдат из гарнизона. Они уже, видимо, привыкли к тому, что герцогиня со странностями. Поэтому не особо удивились моим огородным занятиям. – Мы с уловом! Только посмотрите на это!

– О-о-о! – я сняла перчатки и подошла ближе. – Какие вы молодцы!

В большой корзине била хвостами свежая форель. Крупная, красивая, посверкивающая серебристой чешуёй! Вот не зря я попросила солдат порыбачить для меня. Идея с рыбой на мангале не покидала меня с того самого момента, как я побывала в Ормонд-холле.

– Держите, – я протянула добытчикам деньги.

Молоденький капрал с золотистыми ресницами тут же возмущённо воскликнул:

– Нет, вы что?! Не нужно! Лучше угостите нас тем блюдом, что приготовите из этой рыбы! Уверен, оно будет очень вкусное! Как и всё остальное в вашей таверне!

– Хорошо, приходите на обед, – улыбнулась я. – Сегодня будет запеченная форель с розмарином.

Оставив картофель до вечера на солнышке, чтобы он немного просох, я переоделась и занялась рыбой. Почистила, промыла, после чего смешала лимонный сок, соль, чеснок и листочки розмарина с растительным маслом. Этим маринадом натёрла рыбные тушки, дала им пропитаться и выложила на решётку. Через некоторое время по лесу поплыл дразнящий аромат. Посетители таверны сразу же бросились делать повторный заказ.

Итак, новому блюду быть! К форели мы подавали рис с овощами и сливочный соус.

Солдаты тоже оценили рыбу, запеченную на мангале, и пообещали рыбачить для меня в свободное от службы время.

Дни шли своим спокойным ходом, но я не спешила расслабляться. Подозрения, что Норфолк жив, всё ещё терзали меня. Уж лучше всегда быть готовой к неожиданностям, чем беспечно относиться к своей жизни. Как говорится: «Бережёного Бог бережёт». Генерал Валлахан ещё не вернулся из столицы, поэтому никаких новостей о Патриции тоже не было.

В этот день я устала сильнее обычного. Клиенты шли до самого вечера, Дези немного приболела, а с ней взялась кашлять и Холли. Хорошо, что за захворавшей парочкой могла присмотреть нянюшка Ваола. Старушка помогала по мелочи: заварить чай, дать лекарство.

Крепко уснув, я даже испугалась, когда меня потрясли за плечо.

– Пенни, детка! Проснись! Проснись же!

– Что случилось?! – я схватила ружьё и резко села в кровати. Передо мной стоял Гудвин. На его лице застыл ужас.

– Гарнизон горит! – прерывающимся голосом прошептал он. – Слышно, как трещат постройки!

Только в этот момент я почувствовала запах гари.

– Где остальные? – я бросилась к шкафу.

– Одеваются, – всхлипнул старик. – Мы сгорим, Пенни?

Я промолчала, натягивая платье прямо на ночную сорочку. Кругом лес, погода стоит жаркая… В общем, прогнозы неутешительные. Чёрт! Мне стало страшно. Да и гарнизон не мог загореться сам. Даже если бы по чьей-то халатности произошло возгорание, его бы точно заметили. А это значило, что гарнизон подожгли.

Схватив шкатулку с деньгами и документами, я повернулась к Гудвину.

– Пойдём вниз. Нужно что-то делать. Плакать будем потом!

Домочадцы уже стояли на улице, глядя на алое зарево, поднимающееся над лесом. Запах гари становился всё сильнее. Все молчали, объятые страхом.

Из темноты показался Дон Ивэн. Охотник подошёл ко мне и тихо сказал:

– Огонь подбирается с другой стороны. Солдаты заняты тем, что тушат гарнизон и нам придётся встречать пламя самим.

– Хорошо. Но сначала нужно увести подальше ребёнка и стариков, – ответила я, готовая сражаться за своё не только с огнём, но и с чёртом лысым!

– Я тоже буду тушить огонь! – старый Гудвин услышал мои слова. – Слава Богу, я ещё мужчина и у меня есть руки!

– Пусть девочка с няней остаются на месте, – возразил Дон Ивэн. – Не стоит их бросать ночью в лесу. Если огонь придёт сюда, уйдём все вместе.

Я согласилась с ним. Да, наверное, так будет правильнее. Отдав Холли шкатулку с документами, я приказала ей и нянюшке сидеть на улице, поближе к бочке с водой.

Взяв все имеющиеся в хозяйстве вёдра, мы выдвинулись навстречу пожару, закрыв лица мокрыми тряпками. Даже больная Дези пошла вместе со всеми.

Огонь надвигался длинной полосой. Горела трава. Языки пламени извивались, словно живое существо, поглощая все на своем пути. Хорошо хоть не было ветра! Иначе всё бы уже закончилось не только для гарнизона, но и для таверны.

Послышались голоса солдат. Видимо, они разделились, чтобы тоже тушить лес. Благо, что река была совсем рядом. Выстроившись цепочкой, мы подавали друг другу вёдра с водой. Передо мной стоял Гудвин, и было видно, что старику очень тяжело. Я и сама уже находилась в каком-то пограничном состоянии от дыма и жара, опаляющего кожу.

– Давайте ведро! Пусть старик отдохнёт! – услышала я знакомый голос и, повернувшись, чуть не выронила ведро с водой. Слева от меня стоял Адам Норфолк!

Что? Что это такое?!

Пока я таращилась на него, мужчина выхватил у меня ведро и плеснул на пламя. Разбойник сунул мне пустую тару. Пришлось передать её дальше, так как очередное полное ведро уже было наготове.

– Что ты здесь делаешь, Адам?! – рявкнула я, передавая ему воду. – Для мёртвого уж очень хорошо выглядишь! Я сейчас позову солдат!

– Я не Адам! – мужчина вернул ведро. – Меня зовут Авель!

– Это даже звучит глупо! Хватит этих детских игр! – прошипела я и уже приготовилась поднять крик, как он вдруг вытянул левую руку. На ней не было кисти. Причём, похоже, с рождения.

Времени на разбирательства не было, поэтому мы снова взялись тушить огонь. Но я постоянно поворачивалась к непонятно откуда взявшемуся двойнику Норфолка, чтобы рассмотреть его. Одно лицо с Адамом! Даже волосы растут одинаково!

– Я брат Адама, – сказал двойник, заметив мои настороженные взгляды. – Близнец!

Еще один кузен герцога? Но почему тогда он не знает о нём?

– Никогда не слышала о тебе! – нам приходилось кричать, потому что по-другому что-то услышать было невозможно.

– Я всё расскажу, как только мы справимся с огнём! – мужчина посмотрел на меня. Глаза… У него были другие глаза. Адам обладал хитрым, проницательным взглядом, а этот взгляд этого человека сиял светом. Было в нём что-то успокаивающее, какая-то искренняя надежда…

Увидев идущего в нашу сторону полковника Пратчета, я бросилась к нему.

– Что с гарнизоном?!

– Люди не пострадали. Кое-что спасти не удалось, но огонь сожрал не все постройки, – ответил полковник. Его некогда белоснежная рубаха превратилась в тряпку. Лицо мужчины покрывала сажа, а руки кое-где были обожжены. – Главное, чтобы не поднялся ветер.

– Нужно выкопать траншею. Так будет легче остановить пламя, – предложила я. – Найдутся лишние руки?

– Найдутся. Вы молодец, леди Эджертон! – воскликнул Пратчет. – Это ведь замечательная идея! Сейчас я всё устрою!

Вскоре он вернулся с солдатами, которые тут же взялись за работу. Борьба с огнём продолжалась долгие ночные часы.

Наступило серое от дыма утро. Пробиваясь сквозь деревья, над лесом поднималось солнце, слышался треск падающих деревьев. Огонь в лесу удалось потушить, но в воздухе витал тяжелый запах гари, раздражая лёгкие. Лес, некогда полный жизни, теперь выглядел ужасно.

Даже прохладный ветер не мог освежить мою голову. Глядя на пожарище, я не могла сдержать слёз, но успокаивала себя тем, что никто не пострадал.

Авель сидел у большого камня, прислонившись к нему спиной. Его глаза были закрыты. Он ни на минуту не оставил нас и боролся с пламенем наравне со всеми. Но как этот человек вообще здесь оказался?

– Норфолк? – раздался за моей спиной гневный голос полковника. – Какого чёрта?!

Я резко повернулась. Вот и заметили нашего гостя… Ночью было не до этого.

– Полковник, это не Адам Норфолк, – сказала я и сразу же добавила: – Когда вы подойдёте ближе, то всё поймете.

– Что вы говорите, ваша светлость?! – Пратчет нахмурился. – Слава Богу, у меня со зрением всё в порядке!

Авель открыл глаза и, увидев военного, поднялся. Он направился к нам, а в это время лицо полковника всё больше вытягивалось от удивления. Он заметил отсутствие кисти.

– Я не Адам, – спокойно произнёс мужчина, демонстрируя культю. – Я его брат-близнец. Меня зовут Авель.

– Брат? – изумлённо протянул Пратчет. – Какой брат?

– Думаю, это разговор не на пять минут. Давайте присядем, и я всё объясню, – серьёзно проговорил мужчина.

Измождённые мы прошли к скамье под двумя елями.

– Покойный граф Норфолк, наш отец, – продолжил свой невесёлый рассказ Авель, – изнасиловал молодую крестьянку, увидев её на дороге. Девушка возвращалась от родственников в деревню. Благородством Норфолк не отличался, поэтому затащил сопротивляющуюся бедняжку в дубовую рощу и сделал своё гнусное дело. – Авель говорил это с каменным лицом, но было видно, что эта история причиняла ему боль. – Больше граф не воспоминал о девушке. Но через несколько месяцев в имение явился мужчина из деревни. Отец обесчещенной Конни Шеурон. Он принялся умолять Норфолка о помощи. Оказалось, что произошедшее в роще, имело последствия. Девушка понесла. Бедная семья не могла себе позволить младенца: они и сами жили впроголодь. В тот день граф прогнал униженного отца. Но их разговор подслушала супруга Норфолка, леди Саломея. Она стала уговаривать супруга, чтобы тот забрал ребёнка сразу после рождения, ведь своих детей у них не было. И после долгих размышлений Норфолк пришёл к выводу, что леди Саломея права. Где ему ещё взять наследника? Он отправился в деревню, дал отцу девушки денег и отвёз её вместе со своей женой в дальнее поместье. Там родились мы с Адамом. Увидев, что я родился калекой, Норфолк оставил меня матери, а Адама забрал. Леди Саломея вернулась домой с младенцем, и никто даже подумать не мог, что это не её сын. Чтобы ни у кого не возникало вопросов, граф дал семье Шеурон денег и заставил покинуть деревню навсегда. Моя мать умерла через несколько лет после нашего с Адамом рождения. Меня воспитывал дед. О том, чей я сын, он рассказал, когда мне исполнилось восемнадцать лет.

– Вы были знакомы с братом? – спросила я.

Пратчет молчал. Видимо, он всё ещё не мог прийти в себя от услышанного и обдумывал ситуацию.

– Мы никогда не виделись. Но я знал, кем является Адам, – признался Авель. – Я искал его.

– Зачем? – полковник внимательно посмотрел на него.

– Моя дочь умирает, – глухим голосом произнёс Авель. – Но говорят, что в столице живёт врач, который может помочь. Да вот только за свои услуги он берёт большие деньги. У меня их нет. Я обычный гончар.

– Вы хотели попросить брата о помощи? – догадалась я. Мне стало жаль несчастного отца, который ради спасения дочери решился пробраться в разбойничий лагерь. При свете дня различия между Авелем и Адамом стали ещё явственнее. Норфолк обладал аристократичностью, которая досталась ему при воспитании. А вот в Авеле явно прослеживалась простота обычного человека, не обременённого титулами, а зарабатывающего на жизнь тяжким трудом.

– Да. Мне больше не к кому обратиться, – кивнул мужчина. – Но, увы, я опоздал. Адама убили.

– Откуда вам это известно? – сразу насторожился полковник.

– Я ведь некоторое время жил у лагеря. Не знал, как появиться перед братом… – ответил Авель. – А потом, когда ночью начался переполох, я пробрался за ограждение и услышал эту новость.

– Что именно вы услышали? – мне было интересно узнать всё, что происходило после того, как мы с охотником покинули лагерь.

– Разговор двух мужчин. Один из них сказал: «Норфолк мёртв! Мёртв! И это навсегда! Он больше не вернётся!». А второй немного волновался и всё время спрашивал: «Вы точно решили сделать это?».

Меня что-то резануло в этом рассказе, но я пока не могла понять: что именно. Вроде бы ничего необычного Авель не сказал… Но я привыкла доверять своему шестому чувству. Нужно всё проанализировать в спокойной обстановке.

– Что вы намереваетесь делать дальше? – Пратчет немного расслабился. Авель больше не вызывал у него подозрений.

– Вернусь домой, – вздохнул мужчина. – У меня ничего не вышло.

– Не спешите. Остановитесь у меня в таверне, – предложила я. – Вашу проблему можно решить.

– Как? – он мягко улыбнулся. – Вы такая же, как и я. Простая девушка… Уверен, что вашим родителям не понравится…

– Это герцогиня Эджертон, гончар, – усмехнулся полковник. – Так что будь почтителен.

– Прошу прощения, ваша светлость! – Авель низко поклонился. – Я не знал, с кем говорю…

Он был явно шокирован. Но узнать во мне даму высшего света и в обычной жизни было не так просто, а после такой ночи тем более.

Норфолк сидел в своих покоях и смотрел на тонкие струйки дыма, всё ещё поднимающиеся над лесом. Итак, забор сгорел полностью, в гарнизоне пока ещё царит хаос. Этой ночью можно устроить вылазку.

Взгляд Адама скользнул по тому месту, где раньше лежала подушка с короной. На него накатила волна ярости. Ну, ничего… венец вернётся, а его похититель получит сполна… Адам задумчиво потёр виски. Когда Паланция получит объявление войны и нападёт, нужно поднять восстание против короля. Разгневанная толпа страшнее любой армии. Именно толпа и вознесёт его на столь желанный трон. Вот только Патриция рядом совсем не устраивает. Она слишком примитивна, слишком поверхностна. Ему нужна другая королева. Адам закрыл глаза и перед ним сразу возник образ Пенелопы. Как же она хороша… Какой у неё сильный взгляд, сколько воли в её характере… Сколько уверенности, с которой она справлялась со всеми вызовами. В её присутствии мир казался более ярким.

Пенелопа была для него тайной, загадкой, которую хотелось разгадать, исследовать все горизонты её души. Поддавшись на уговоры Патриции и подставив Пенни, Норфолк потом долго корил себя. Вместо того, чтобы оградить её от короля, он своими руками отдал девушку кузену. А ведь Адам надеялся, что Вильгельм бросит Пенелопу в тюрьму, откуда он её вытащит, представ героем. Сейчас Норфолк наблюдал за ней и не мог не восхищаться. Что творит эта девушка! Лесопилка, таверна… Всё горит в её руках!

– Ах, Пенни, Пенни, моя птичка… – Норфолк плотоядно прищурился. – Моя…

Вернувшись к таверне, я сразу же пошла на поиски Холли с нянюшкой. Они сидели под навесом, прижавшись друг к другу. Девочка спала, а Ваола тоскливо смотрела перед собой.

– Что? Нам пора уходить? – взволнованно спросила она, взглянув на сладко спящую девочку.

– Нет. Огонь остановлен. Всё в порядке, – я осторожно взяла Холли на руки. – Отнесу её в кровать. Вы тоже ложитесь отдыхать.

Отдохнуть нужно было всем, поэтому в этот день таверна была закрыта. После водных процедур домочадцы разошлись по своим комнатам.

А я позвала Авеля, чтобы поговорить. Мы присели за столик, и я поинтересовалась:

– Какая сумма нужна на лечение вашей дочери?

– Тысяча тир, – ответил мужчина. – Это очень много. Мне никогда не собрать таких денег.

– Мы с вами поедем на днях в столицу. Вы договоритесь с доктором, а я тем временем сниму деньги со счёта, – сказала я. Что ж, придётся воспользоваться предложением мужа и взять нужную сумму из его средств. Но это ведь на доброе дело. – Сколько лет вашей дочери?

– Пять, – улыбнулся Авель. – Она мой лучик надежды в этом мире.

– Будем надеяться на лучшее, – я накрыла его руку своей ладонью. – А теперь нам нужно отдохнуть. Слишком тяжёлой была ночь.

Я окликнула Дона Ивэна, и он поспешил на помощь.

– Пойдём со мной, сынок. У меня есть для тебя место.

Мужчины ушли, а я поднялась к себе. Глаза слипались, каждая мышца ныла, а руки противно дрожали. Как только моя голова коснулась подушки, я провалилась в сон.

Мне снились странные сны. Я находилась в пустой комнате, стены которой покрывала плесень. По углам свисали длинные занавеси паутины, и за ними кто-то скрывался, наблюдая за мной. Я чувствовала это холодное присутствие и покрывалась мурашками ужаса.

– Пенни! Пенни, просыпайся! Пенни, все собрались на обед!

Я открыла глаза и увидела Холли, стоящую у кровати.

– Что случилось?

– Обе-е-ед! – девочка потянула меня за руку. – Вставай!

Делать было нечего. Пришлось одеться и спуститься на кухню. Дези хлопотала у плиты, вытирая пот со лба. Я подошла к ней и принялась помогать, понимая, что женщине очень тяжело.

После обеда все снова разошлись по комнатам, а я не могла успокоиться. На душе скребли кошки. Предчувствие… предчувствие… И я не собиралась игнорировать его.

За окном уже стемнело, в доме стояла гробовая тишина, а мне не спалось. Мне не было страшно в темноте, но в душе всё сильнее нарастало беспокойство. Я вспоминала рассказ Авеля, слово за словом, пытаясь понять, что же так зацепило меня. Шестерёнки в голове закрутились с удвоенной скоростью.

Когда раздались выстрелы, я резко села в кровати. Это из гарнизона! Не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что там происходит нападение и напасть могли только разбойники. И тут в мозгу щёлкнуло. Разговор двух мужчин, переданный Авелем, звучал так: «Норфолк мёртв! Мёртв! И это навсегда! Он больше не вернётся!» – сказал один. На что второй ответил: «Вы точно решили сделать это?».

Вы! Разве разбойники общаются друг с другом на «вы»? Нет! Значит, один из разговаривающих имел высокий статус! Адам Норфолк… Он жив! Теперь я в этом не сомневалась.

Я взяла ружьё, нож и быстро спустилась вниз. Банда Норфолка достаточно велика. Ее даже можно было сравнить с настоящей армией. Поэтому часть из них могла прийти сюда. Не знаю зачем, но исключать такой вариант нельзя.

Разбудив Дези, я распорядилась, чтобы она подняла остальных и увела подальше отсюда. Сама же вышла на улицу, где увидела Рона, прислушивающегося к происходящему.

– Пенни, уходи отсюда! – сказал мой помощник, сжимая ружьё. – Женщинам здесь делать нечего!

– Женщинам, но не Пенни Карлайл, – фыркнула я. Мои руки с оружием взметнулись вверх, когда я увидела два силуэта, появляющиеся из темноты. Но это были охотник с Авелем.

– Давайте проберёмся к гарнизону, – предложила я. – Нужно понять, что происходит.

– Пенни! – возмущённо прошипел Рон. – Ты не можешь!

– Могу! – упрямо произнесла я. – И лучше вам меня не останавливать!

Дон Ивэн, не споря, повёл нас тайной тропой. Вскоре мы оказались у нетронутой огнём части забора. На территории гарнизона шёл бой. Лязгало оружие, слышались крики и одинокие выстрелы. Мой взгляд упал на сторожевую вышку, находящуюся в нескольких десятках метрах от меня.

– Нам нужно туда!

По одному мы быстро миновали открытое пространство и поднялись по деревянной лестнице.

– Сторожевой убит, – охотник кивнул на тело, лежащее у оградительной стенки. – Не высовывайтесь, если не хотите получить пулю в лоб. Вниз!

Мы присели и лишь после того, как отдышались, осторожно посмотрели вниз. Двор гарнизона был усеян ранеными и убитыми. Солдаты отчаянно сражались с разбойниками, которых было очень много.

Дон Ивэн привстал, прицелился, раздался выстрел. Охотник тут же опустился вниз.

– Минус один, – усмехнулся он.

Рон тоже выстрелил. В темноте его улыбка выглядела зловеще.

– Минус два.

Что ж, я тоже умела играть в эту игру. Шашлыки с люлями!

Оказалось, что Авель, несмотря на отсутствие кисти, тоже умел обращаться с оружием. Дело спорилось, но наша партизанщина продлилась недолго. Нас заметили.

– Уходим! – приказал охотник, бросаясь к лестнице. – Леди, за мной, быстро!

Мы почти кубарем скатились вниз и бросились к забору. Раздались выстрелы. Внезапно Рон упал.

– Рон ранен! – крикнула я, и Дон Ивэн резко остановился.

– Авель, помоги мне! – охотник взял слугу за плечи. – Сможешь?

– Да, – утвердительно кивнул Авель. – Смогу.

Мужчины подхватили Рона и быстро понесли прочь. Я бросилась было за ними, но тут меня сзади обхватили чьи-то руки.

– Не так быстро, Пенни! Не спеши, моя птичка!

Адам Норфолк!

Он выдернул ружьё из моих рук, после чего потащил за собой. Я закричала, пытаясь отбиться, но из сильных рук Норфолка вырваться не удалось.

Адам втолкнул меня в какой-то сарай и, прижав к стене, закрыл ладонью рот.

– Не кричи… Больше не вздумай кричать. Я не хочу делать тебе больно, дорогая. Поверь, мне меньше всего хочется быть с тобой жестоким. Ты поняла меня?

Я смотрела на его красивое лицо, освещённое лунным светом, и первым желанием было вцепиться зубами в руку, прижавшуюся к моему лицу. Но я не была такой идиоткой… Зачем нагнетать? Ну-ну, Адам, посмотрим, как ты удивишься… Не на ту ты нарвался… Я кивнула, соглашаясь с ним.

Норфолк медленно убрал руку, а потом ласково провёл по моей щеке.

– Умница. Уверен, мы поладим с тобой. Хочешь стать моей королевой?

– Да, просто умираю от желания, – насмешливо произнесла я. Моё колено со всей силы впечаталось в пах Адама. – Ваше Величество!

Норфолк громко вскрикнул, сгибаясь пополам. Я не теряла времени зря. Размахнувшись тем же коленом, приложилась им к носу самозванца, схватив за волосы. Не ожидая такой подставы, Адам рухнул на пол.

В этот момент в сарай ворвался Авель. Он моментально оценил ситуацию и придавил Норфолка своим весом.

– Я услышал ваш крик. Правда, нашёл не сразу! Верёвку!

Я сорвала со стены верёвку, и мы вдвоём связали Адама. После этого заткнули рот тряпкой.

– Ну что, заберём его с собой? – тяжело дыша, спросил Авель, когда мы оттащили разбойника в самую тёмную часть сарая.

Буквально через несколько минут в сарай проскользнул Дон Ивэн.

– Леди, всё в порядке? Он ничего не успел вам сделать?

– Не волнуйся, ничего. Авель успел вовремя. Как Рон?

– Рана не смертельная. Я перевязал его и оставил в укромном месте, – ответил охотник. А потом задумчиво произнёс, взглянув сначала на связанного Норфолка, а потом на Авеля: – Мне только что пришла в голову одна идея… Да, она опасна, но если всё получится, нам удастся избавиться от половины вражеского лагеря.

– И что вы предлагаете? – прошептала я, даже примерно не догадываясь, как можно в таком количестве убрать половину вражеского лагеря.

– Авель прикинется Адамом! – с довольным лицом заявил охотник. – Руку мы перевяжем, будто он получил ранение!

– Ладно, руку спрятать не проблема, но разбойники поймут, что это не их главарь, ведь Авель не знает разных нюансов! Его погубит любая мелочь! – возразила я. – Начиная от имён, заканчивая бытовыми тонкостями!

– До этого даже дело не дойдёт! – прервал мои возражения Дон Ивэн. – Авель всего лишь должен провести их через реку. Именно в том месте, где находится омут! Я знаю, где это.

– Но как он сам пройдёт там? – я посмотрела на брата Норфолка, который внимательно слушал наш разговор.

– Слушайте внимательно. Омут находится чуть ниже гарнизона. Из-за сильного течения в нём закручиваются такие воронки, что выбраться удаётся только самым сильным. И там ужасно холодная вода. Рядом с ним в воде поваленное дерево. За ним уже мелководье, – быстро заговорил охотник. – Авель должен сказать разбойникам, что в том месте, где брод, засада и им нужно спуститься вниз по течению.

Я осторожно выглянула из сарая. Похоже, солдаты вытесняли нападающих.

– Я согласен! – вдруг заявил Авель. – Что нужно делать?

– Ждите здесь! – Дон Ивэн выскользнул из сарая в звенящую клинками темноту.

Авель неуверенно шагнул в сторону Адама и присел рядом. Я услышала, как замычал Норфолк. Похоже, появление брата для него тоже было сюрпризом.

– А я ведь думал, что ты умер… Что я больше никогда не увижу тебя… – тихо сказал Авель. – Но как непредсказуема наша жизнь… Мы появились из одного чрева, но видимся впервые.

Адам снова замычал. В этом мычании слышалась такая ярость, что у меня на руках волоски встали дыбом.

– Прости меня, – Авель поднялся и отошёл от брата. Я даже на расстоянии почувствовала его боль.

Скрипнула дверь: в сарай вернулся охотник. Следом за ним появился полковник Пратчет.

– Леди Эджертон! Что вы здесь делаете! – рявкнул он. Его рубаха была в крови, на бедре виднелась рваная рана. – Немедленно возвращайтесь в таверну! Нам здесь юбок нее хватало!

– Вы не можете приказывать мне, – упрямо ответила я. – Дон Ивэн поделился с вами своим планом?

– Да. Но это очень опасно! И вы уж точно не будете в нём участвовать! – раздражённо произнёс Пратчет. – Я дал слово генералу Эджертону, что стану оберегать вас! А вы, вместо того, чтобы скрываться в лесу и ждать, когда всё закончится, бегаете по гарнизону! Леди Пенелопа, может, вы возьмёте на себя командование?

Я хотела было огрызнутся, но передумала. Всё-таки полковник был прав. Но что поделать, если дурная голова ногам покоя не даёт?

– Леди останется здесь. А мы пойдём, – сказал Дон Ивэн. – Авель должен отозвать разбойников свистом. Я научу его. Мне доводилось часто слышать этот сигнал.

– Я проведу вас к реке, чтобы солдаты случайно не убили Авеля, – Пратчет посмотрел на меня. – Прошу вас, не выходите из сарая. Вернее, я требую, леди.

– Хорошо, – пообещала я. Мешаться под ногами мужчин я точно не собиралась.

Они ушли, а я осталась наедине с Норфолком. Когда он снова издал какой-то звук, я приблизилась и выдернула тряпку из его рта.

– Ох, Пенни, Пенни… – криво усмехнулся Адам. – Недооценил я тебя…

– Скорее переоценил себя, – холодно произнесла я. – Не быть тебе королём, Адам Норфолк. А из твоей короны я сделаю себе несколько шикарных украшений.

– Что?! – Адам дёрнулся, но верёвки крепко держали его. – Так это ты украла корону?!

– Да. Это я была в ту ночь в твоей комнате, – я испытывала настоящее злорадство. – Или ты думал, что, подставив меня перед королём, продолжишь жить, как ни в чём не бывало?

– Когда-нибудь ты всё равно попадёшь в мои руки, – Норфолк вдруг расслабленно откинулся на стену. – И вот тогда мы поговорим по-другому, Пенни Карлайл.

В голосе Адама не было ни страха, ни паники. Самоуверенный наглец.

– Можешь мечтать о чём угодно, – фыркнула я. – Вот только сейчас ты валяешься у моих ног. А в скором времени окажешься в тюрьме, Норфолк.

Он ничего не сказал. Но я и не ждала от него ответа. Адам, казалось, не придавал значения моим словам. Он чувствовал себя уверенно, в то время как к моему сердцу подкрадывался холодок. Я знала, что играю с огнём, и эта обманчивая лёгкость в его манерах скрывала настоящую угрозу.

– Откуда появился этот простак с моим лицом? – снова раздался голос Норфолка. – Только не говори, что мы родственники.

– Ты сам сказал, что у него твоё лицо. Так значит, родственники? – насмешливо протянула я. – Твой родной брат. Тебя и его родила одна женщина. Крестьянка, которую взял силой ваш отец.

– Ты лжёшь! – процедил Адам, подавшись ко мне всем телом. – Лжёшь! Моя мать леди!

– Тогда вместе со мной лгут и твои глаза, – хмыкнула я. – Ах, как тяжело признать, что королевская кровь разбавлена крестьянской… Да?

– Когда я возьму тебя себе, ты ответишь за каждое своё слово, Пенни, – прошипел Норфолк. – Запомни это.

Я лишь улыбнулась в ответ.

Издалека раздался громкий свист. Раз, второй, третий. Авель! Это точно он! Я стала тихо шептать молитвы, чтобы всё получилось. Если с ним что-то случится, больной ребёнок останется совсем один.

Через некоторое время звуки боя в гарнизоне стихли. Слышались лишь слабые стоны да ругань раненых солдат.

В сарай вбежал полковник Пратчет и взволнованно сказал:

– Разбойники ушли за Авелем. Следом выдвинулись наши. Как только бандиты попадут в омут, им не дадут выбраться на берег.

– Что будет с Норфолком? – поинтересовалась я, чувствуя между лопатками тяжёлый взгляд Адама.

– Это решать Вильгельму. Но скажу одно: заговорщиков всегда казнили, – ответил Пратчет. – Вряд ли Норфолку уготована другая участь.

– Не спеши меня хоронить, верный пёс короны, – хмыкнул из темноты Адам. – Моя песня ещё не спета.

– Это её последний куплет, – в голосе полковника зазвучал металл. – Наслаждайся.

Дверь сарая открылась, и в неё шагнули двое солдат.

– Заберите Норфолка, – приказал Пратчет. – И бросьте в яму. Пусть там дожидается генерала Валлахана.

Адама увели. Проходя мимо, он посмотрел на меня долгим взглядом, в котором явственно читалось предупреждение.

– Давайте я провожу вас к таверне, – обратился ко мне полковник. – Закройтесь изнутри и ждите охрану.

Мы вышли на улицу, и тут я вспомнила о Роне. Куда отвёл его Дон Ивэн? Где находится бедняга? Но переживала я зря. Слуга уже был в таверне. Ему обработали рану, дали вина, и теперь он дремал у горящего камина.

Холли и Ваола вернулись из леса. Значит, все собрались в доме. Как велел полковник Пратчет, мы заперлись, ожидая вестей.

За окнами уже затеплился рассвет, когда в дверь постучали.

– Леди, это мы! Откройте!

Охотник! Я быстро отодвинула засов и впустила мужчин в дом. Выглядели они целыми и невредимыми.

– Как всё прошло?

– Когда разбойники поняли, что попали в ловушку, было уже поздно. Кто-то утонул сам, а кого-то застрелили солдаты у берега, – ответил охотник. – Добрая часть бандитов сгинула! Ох, добрая! Но осталось их тоже немало. Так что будем держать нос по ветру. Авель просто молодчина!

– Я очень боялся, – честно признался мужчина. – Боялся, что разбойники поймут, что я не Норфолк.

– Но почему же… Норфолк, – я меня вдруг осенило. Авель ведь тоже сын графа! Королю нужно рассказать о том, что он совершил смелый поступок! Чем чёрт не шутит? Вильгельм может как низвергнуть, так и возвысить. Я не стала озвучивать свои мысли раньше времени. Сначала нужно поговорить с полковником Пратчетом и генералом Валлаханом.

Через три дня мы с Авелем отправились в столицу. Генерал Валлахан распорядился, чтобы полковник Пратчет вместе с солдатами лично сопровождал нас. Сам же он остался разгребать то, что осталось от гарнизона после пожара и нападения разбойников. Естественно, лес генерал заказал на мой лесопилке, что существенно поправило наше финансовое положение. Теперь и лесорубы получат жалованье в полной мере.

А ещё Валлахан принёс важные новости. Король пришёл в ярость, когда узнал об участии Патриции в заговоре с Норфолком. Вильгельм закрылся у себя в кабинете и не появлялся несколько дней. Принцессу заключили под стражу. Правда, не в тюрьме, а в её покоях.

Ну а потом Вильгельм вынес решение. Патриция должна выйти замуж за министра Тайного Совета Симона Бафутса. Ему давалось полное право «воспитывать принцессу любыми способами, которые сделают из неё покорную супругу и благочестивую матрону». По словам Валлахана, министр обладал тяжёлым характером, был жесток не только с врагами королевства, но и со своими подчинёнными. Ещё Бафутс имел своеобразную внешность. У него в результате ранения отсутствовал один глаз, а лицо было изрыто следами от перенесённой оспы. Похоже, Патрицию ждало совсем не радостное будущее и уж точно не власть, к которой она так стремилась. Но каждый получает то, что заслуживает. Поэтому мне не было жалко эту злобную мадам. Может, замужество её исправит.

Оказавшись в городе, мы с Авелем сняли комнаты в гостинице. После чего он отправился к доктору, а я к поверенному семьи Эджертон. Он без всяких вопросов выписал мне чек на тысячу тир, предложив перед этим взять больше. Но я, естественно, отказалась. Поверенный Пиппер Слайрэт мне не понравился сразу. Вот когда пригодились школьные знания: не зря нам вдалбливала англичанка, что Sly Rat – хитрая крыса. Его скользкий взгляд, подобострастные улыбочки заставили меня моментально напрячься и подумать, что он действительно похож на этого грызуна. Уж очень Слайрэт хотел показать своё дружелюбие. Зализанные редкие волосы, длинный нос, тонкие губы и жёлтоватые зубы производили ещё более неприятное впечатление.

Вернувшись в гостиницу, я попросила принести обед в номер. Дождусь Авеля, а уже потом, может быть, пройдусь по магазинам. Когда в дверь постучали, я решила, что принесли мою еду, но в комнату неожиданно заглянул охранник и объявил:

– Леди Эджертон, к вам посетительница.

– Кто? – удивилась я. Меня здесь никто не знал.

– Леди Робиспью. Тётушка его светлости, – тихо сказал охранник. – Она так представилась.

– Ну что ж, пусть войдёт, – я с интересом смотрела, как солдат отходит в сторону, пропуская кругленькую женщину в тёмном вдовьем платье. На её голове был белоснежный чепец, а воротничок украшала изысканная камея.

– О, моя дорогая… Моя дорогая! – воскликнула гостья, всплеснув пухлыми ручками. – Как же я рада видеть тебя! Наконец-то мой племянник решился связать себя узами брака! Какое это счастье!

Женщина бросилась обнимать меня, а я, немного ошалевшая от такого напора, не понимала, что происходит.

Наконец этот «розовый пупс» оторвался от меня и защебетал:

– Я тётушка Брюса, моя сладкая! Меня зовут Лионелия Робиспью! Я родная сестра вдовствующей герцогини. Дай же рассмотреть тебя! Ох, какая милашка! Чисто золото!

– Очень приятно, леди Робиспью, – ответила я, пока та вертела меня из стороны в сторону. – А меня зовут Пенелопа.

– Ах, Пенни, моя уточка! Ты знаешь, что по одной из версий имя Пенелопа означает «уточка-чирок»? Именно эти птицы спасли маленькую Пенелопу, будущую жену Одиссея, когда её выбросили в море! – леди Лионелия устроилась в кресле и снова расцвела улыбкой, демонстрируя мелкие зубки.

– Мне, конечно, очень приятен ваш визит. Но откуда вы узнали, что я здесь? – задала я волнующий меня вопрос.

– Как только Эванджелина рассказала мне, что Брюс женился и позволил своему поверенному выдавать тебе средства, я тут же бросилась к Слайрэту! – заговорщицким тоном произнесла моя гостья. – И попросила Пиппера сразу же сообщить мне, как только герцогиня появится в городе! Мне так хотелось познакомиться! Найти тебя было проще простого! Это самая лучшая гостиница в столице!

– Думаю, ваша сестра не будет в восторге, узнав, что вы нанесли мне визит, – хмыкнула я. – Наши отношения оставляют желать лучшего.

– И что? Мне какое дело до её капризов? – фыркнула леди Робиспью. – Она с детства была высокомерной и злобной! Сладкая моя, я вольна делать всё, что хочу, не оглядываясь на Эванджелину! И вот ещё что, я очень хочу, чтобы ты погостила у меня хотя бы несколько дней! Прошу, не отказывай тётушке Лионелии!

Я никогда не любила таких вот людей, которые сюсюкали или называли собеседника «лапочка», «кошечка», «птичка». Мне всё время казалось, что таким образом они пытаются скрыть своё лицемерие. Чувствовалась во всём этом какая-то фальшь. И с визитом тётушки Робиспью было что-то не так. И как же мне хотелось узнать: что именно!

– Дорогая, ну не расстраивай меня! – Лионелия бросила на меня умоляющий взгляд. – Мне так хочется похвастаться, что у меня гостила герцогиня! Не лишай старую женщину этого маленького удовольствия!

– Хорошо, – согласилась я. – Но у меня есть ещё кое-какие дела. Поэтому я приеду вечером, леди Робиспью.

– Замечательно! Тогда я поспешу домой, чтобы распорядиться насчёт праздничного ужина! – женщина метнулась к двери. – Будет ягнёнок под мятным соусом! Сладкая моя, я живу на Грасс-авеню, семнадцать! Дом с мезонином!

Она ушла, а я подошла к окну. Леди Робиспью забралась в экипаж, а потом выглянула в окошко и что-то зло крикнула вознице. В этот момент её лицо было не таким добрым, как еще десять минут назад. Бояться мне нечего, со мной везде была охрана, а ещё наблюдательный полковник Пратчет. Но вот интриги я не любила. Ничего… я вас выведу на чистую воду. Ещё никому не удалось обвести вокруг пальца Римму Бифштекс. Но если со мной свекровь и её сестра действительно затеяли какую-то игру, я покажу этой семейке интриганов «где раки зимуют». Это будут их последние поползновения в мою сторону.

Авель вернулся с хорошими новостями. Доктор согласился лечить малышку. Но им нужно было переехать на время лечения в столицу. Я отдала мужчине тысячу тир и ещё добавила из своих на то, чтобы он снял угол для них с дочерью. После долгих благодарностей Авель отправился домой, а я позвала к себе полковника Пратчета.

Рассказав ему всё, что думаю по поводу гостьи и её предложения, я вызвала у него искренний смех.

– Леди Эджертон, вы не перестаёте удивлять меня. А не проще ли лишить этих леди возможности навредить вам, отказавшись от предложения?

– Нет. Это дело чести, – улыбнулась я. – Я должна дать понять свекрови, что меня никто не сможет сломать. И урок этот должен быть назидательным. Не стоит недооценивать силу женщин. Если я сдамся сейчас, то дам родственницам шанс продолжать свои каверзы. Пора бы их успокоить.

– С удовольствием понаблюдаю за этим, – Пратчет не переставал смеяться. – Естественно, оставаясь в тени.

– Благодарю вас, полковник, – я огляделась. – А теперь нужно собрать вещи. Мы едем в гости.

Уже смеркалось, когда мы подъехали к окутанному вечерними тенями кирпичному особняку с мезонином леди Робиспью. Перед домом находился ухоженный палисад. У ажурных ворот сидел старый привратник. На первом этаже уже зажгли свечи, и я обратила внимание, что в гостиной находятся люди. Значит, в гостях я буду не одна…

Тётушка мужа встретила нас лично. Она появилась у входа и принялась всё с той же суетливостью обхаживать меня. Улыбка леди Робиспью на секунду сползла, когда она увидела охрану, а так же полковника Пратчета. Но женщина тотчас взяла себя в руки и снова защебетала.

– Полковник, ваше появление довольно неожиданно, но для меня честь принимать вас в своём доме! Так значит, вы сопровождаете герцогиню?

– Да. Я сопровождаю леди Эджертон, ведь дорога неблизкая. Может случиться всё, что угодно, – ответил Пратчет. – Вы не переживайте, леди Робиспью, охрану можно расположить в доме привратника. Он довольно вместительный.

Хозяйка кивнула, выражая таким образом согласие, и повела нас в гостиную. Войдя в распахнутые двери, я сразу же окинула взглядом присутствующих. У камина, развернувшись ко входу, стоял молодой мужчина. Он положил согнутую в локте руку на каминную полку, демонстрируя таким образом всю красоту своей фигуры. Золотистые кудри обрамляли лицо с идеально правильными чертами, словно его рисовал талантливый художник. А взгляд этого Аполлона был томно-задумчивым, будто он каждую минуту посвящал мечтам о чём-то возвышенном. Такие экземпляры нравились девицам. Но точно не мне.

Кроме блондинистого хлыща в гостиной находились две дамы в цветастых платьях и священник. Какое странное общество… Похоже «Аполлон» здесь главная фигура, а остальные – массовка. Но, возможно, я ошибаюсь и молодой человек – сын леди Робиспью?

При виде меня вся компания дружно поднялась. И хозяйка дома представила мне собравшихся.

– Дорогая, это лорд Флорин Найтли, – леди Робиспью стрельнула глазами на «Аполлона», и тот, низко поклонившись, поцеловал мне руку.

– Ваша светлость, вы очаровательны. Я безмерно рад нашему знакомству… – вкрадчиво произнёс он, глядя на меня из-под густых ресниц. – И восхищён.

– А это его матушка, леди Найтли, – родственница указала на одну из женщин. – Они живут по соседству.

– Герцогиня, примите мои поздравления и самые добрые пожелания, – леди Найтли сделала реверанс, старательно выпрямляя острые плечи. Мне она напомнила Шапокляк из мультфильма о Крокодиле Гене и Чебурашке.

– Ну и наш священник. Отец Кофри с супругой, – представила последних гостей тётушка Эджертона. – Я решила, что за ужином нам нужна компания!

Я мило улыбалась всем, а сама уже проводила мысленное расследование. Итак… Золотоволосый хлыщ и его матушка явно стеснены в средствах, это было заметно по тому, как тщательно они скрывали сей прискорбный факт. Брошь на платье леди Найтли скрывала пятно, кружево немного поистрепалось, и даже крахмал не мог скрыть этого. На жилете Флорина красовалась вышитая птица чуть выше кармана, но мой цепкий взгляд сразу обнаружил, что ею пытались прикрыть заплату.

А вот обстановка особняка леди Робиспью выглядела богато. Было видно, что в средствах тётушка Брюса не нуждалась. Вспомнив её лицо, когда она со злостью что-то говорила вознице, я пришла к выводу, что вряд ли эта женщина водит дружбу с обнищавшими соседями. Леди Найтли явно чувствовала себя не в своей тарелке, а это значило, что она не была частым гостем в этом доме. Скорее всего, им с сыном предложили деньги.

Неужели здесь разыгрывается та самая партия, которая была частым поворотом в сюжетах любовных романов? Опорочить девицу при свидетелях. Красавчик имеется, священник с супругой – свидетели. Причём выбраны они со знанием дела. Кто усомнится в словах почти святого человека?

Ах вы, старые шалуньи! Вдовствующая герцогиня не смогла взять меня нахрапом и решила подключить свою сестрицу. Они ждали, что я приеду за деньгами герцога. Тогда получается, что в интригах замешан и поверенный с крысиной фамилией. Он сообщил леди Робиспью, что я в городе. И только он знал, в какой я гостинице.

Но с чего эти деятельные особы решили, что меня заинтересует сей «Кен» из прошлого? Какая вменяемая женщина променяет герцога на хлыща с поволокой в глазах?

Не-ет… вдовствующая тоже не дура. Свекровь решила, что если меня застанут с таким красавчиком, то это будет лишнее доказательство. Не устояла молодая герцогиня. Воспылала от вида золотых кудрей.

Просто так Флорину в мою постель не попасть: значит, хотят опоить. Я буду спать без задних ног, красавчик спокойно устроится рядом. И тут же появятся свидетели моего позора.

– Герцогине нужно привести себя в порядок перед ужином, – леди Робиспью ласково взглянула на меня. – Комната уже готова, дорогая.

Мы поднялись на второй этаж. Тётушка подвела меня к одной из дверей и сказала:

– Это самые лучшие покои во всём доме. Моя спальня через стену.

Комната действительно была очень уютной и изысканно обставленной. И она явно принадлежала женщине. Моё внимание привлекла узкая дверь за шкафом, и это заметила леди Робиспью.

– Когда-то именно эта комната была моей спальней. А дверь соединяла её с покоями супруга, – объяснила хозяйка дома. – Спаси и сохрани Господь его душу. Добрый был человек…

Ага! Значит, именно через эту дверь и должна явиться изобличающая неверную герцогиню команда. Хороший план, но не в этом случае.

Тётушка вернулась к гостям, а я не спеша переоделась. Когда в дверь постучали, я уже знала, кто это.

Полковник Пратчет тоже сразу обратил внимание на проход в соседнюю комнату.

– Леди, я уверен, что этой ночью вам лучше не оставаться в этих покоях.

– Я и не собиралась. В них останетесь вы, – я хитро улыбнулась. – Как вам такой план? Кстати, где ваша комната?

– В начале коридора, – усмехнулся Пратчет в ответ. – А вы затейница, ваша светлость. Но, думаю, хороший хук в челюсть отобьёт охоту у златокудрого ангела шастать по чужим постелям.

– Вы тоже всё сразу поняли? – мне было легко и спокойно с этим человеком.

– Здесь не нужно быть разведчиком. Примитивные интриги, – вздохнул полковник. – Но если вам так хочется поразвлечься, я не против.

Через какое-то время мы спустились в гостиную. Компания, приглашённая леди Робиспью, наслаждалась вином, а слуги уже расставляли посуду в столовой.

Я присела на софу, и Флорин Найтли тут же оказался рядом.

– Вина, ваша светлость?

– Да, благодарю вас, – я не боялась выпить бокал, потому что вряд ли меня захотят опоить прямо сейчас. Слишком рано. Скорее всего, это произойдёт после ужина, когда всех пригласят на рюмочку ликёра.

Мужчина принёс мне вина и устроился рядом. Он положил руку на спинку софы, закинув ногу на ногу. Его страстный взгляд был устремлён на меня.

– Ваш супруг отбыл надолго?

– Я не могу обсуждать дела государственной важности, – ответила я, мило улыбаясь ему.

– Мне было бы очень тяжело оставить такую красавицу супругу на долгое время, – промурлыкал Флорин. – Моё сердце не выдержало бы разлуки. Один только взгляд ваших прекрасных глаз может свести с ума кого угодно.

– Генерал не может сидеть у моей юбки. Его светлость командует армией, – мне хотелось схватиться за голову. Боже… какой идиот… И этого экземпляра решили записать в мои любовники. Даже обидно как-то…

Когда слуга объявил, что ужин подан, леди Робиспью обратилась к Флорину:

– Лорд Найтли, сегодня вам выпала честь сопроводить герцогиню к столу!

– С превеликим удовольствием! Это действительно честь для меня! – лорд Найтли подставил мне согнутую в локте руку. – Прошу вас, леди Эджертон.

Продолжая улыбаться, я приняла его приглашение, наблюдая, как матушка Флорина виснет на локте полковника.

За ужином «Аполлон» продолжал ухаживать за мной, а когда подали десерт, я почувствовала его руку на своём колене. Мне ужасно хотелось п вывернуть на него чашку горячего чая, но я мужественно терпела, дабы не спугнуть добычу.

Лорд Найтли порядком осмелел. Когда все отправились выпить перед сном, он даже успел мне шепнуть на ухо какие-то развязные комплименты. Видимо, моё спокойствие Флорин воспринимал как приглашение. Остальные делали вид, что ничего не замечают.

– Дорогая, я так рада, что мы, наконец, познакомились! – ко мне подсела леди Робиспью. Она сделала знак слуге, и тот подошёл к нам, держа в руках поднос с графином и двумя рюмками. Поставив его на столик, лакей удалился. – Сладкая моя, я всегда знала, что ты чудесная девушка! Жаль, что Эванджелина не смогла по достоинству оценить тебя!

Ах, какие слова!

– Попробуй мой яичный ликёр дорогая! Я уверена, что он тебе понравится!

– С удовольствием, – я потянулась за рюмкой. Наши взгляды с полковником встретились.

– О, чёрт! – громко воскликнул он, перелив на себя бокал с вином. – Дамы, прошу прощения…

Все головы повернулись к Пратчету. А я поменяла рюмки. Когда леди Робиспью выпила, я тоже попробовала ликёр. И правда, вкусно.

Полковник отдал свой китель слуге, после чего подошёл к лорду Найтли. Рядом с ними появился полный графин крепкого хереса.

Вскоре все разошлись по комнатам. Хозяйка дома поднялась наверх вместе со мной, стараясь подавить зевоту, и перед тем, как войти к себе, сказала:

– Добрых снов, моя птичка. Надеюсь, этой ночью ты хорошо выспишься.

– И вам добрых снов, леди Робиспью, – пожелала я, взяв её за руки. – Вы замечательная женщина.

Через час я осторожно вышла из комнаты. Полковник уже стоял в коридоре.

– Посмотрите, леди Эджертон, – прошептал он, приподнимая пальцами шёлковый платок, привязанный к ручке.

– Метка для Найтли. Он не знает дом, – догадалась я, а потом сняла его и завязала на ручку двери хозяйки дома. – Вот так будет правильно.

Пратчет тихо засмеялся. Мы разошлись по комнатам и стали ждать ночного представления.

Когда за дверью послышались тихие шаги, я осторожно выглянула в коридор. Священник с женой и матушка Флорина крадучись шли к покоям хозяйки дома. Я тоже вышла из спальни и пристроилась за троицей интриганов. Они даже не заметили меня.

Леди Найтли первая вошла в комнату. Раздался приглушённый вскрик. Я подошла ближе и встала на носочки, чтобы увидеть, что так взволновало женщину.

В кровати сладко похрапывающей леди Робиспью лежал обнажённый Флорин. Он тоже крепко спал, закинув на женщину все свои конечности. Херес сделал своё дело.

– Ох, какой кошмар! – громко воскликнула я. – Какой стыд!

Подельники тётушки Лионелии вздрогнули и резко повернулись. Даже в полумраке было видно, как побледнели их лица.

– Что происходит? Кому-то плохо? – раздался за моей спиной голос полковника Пратчета.

– Скорее кому-то очень хорошо, – весело ответила я и обратилась к ошалевшей троице. – Порядочным людям не пристало совать нос в чужие постели. Расходитесь по своим комнатам.

Неудавшиеся свидетели выскочили в коридор. А я поинтересовалась вслед:

– Леди Найтли, можно вас поздравить? Надеюсь, нас пригласят на венчание?

Утро в доме леди Робиспью было отнюдь не добрым. Сначала раздался громкий вопль, а потом в коридоре послышались быстрые шаги. Я сладко потянулась в кровати и села. Что ж, начинается второй акт. Итак, что мы имеем?

Дело замять не получится, так как мы с полковником Пратчетом оказались как раз теми самыми неудобными свидетелями позора леди Робиспью. Если специально приглашённые гости ещё могли бы утаить случившееся, то наше присутствие не давало им этого сделать.

Пришла горничная, чтобы помочь мне одеться, и я поинтересовалась:

– Леди Лионелия хорошо себя чувствует?

– Хозяйка слегла с головной болью и не будет присутствовать на завтраке, – ответила женщина, отводя глаза. Похоже, уже весь дом знал о ночном рандеву госпожи с молодым любовником.

– А как же гости? – я не могла скрыть улыбку, которая сама собой появлялась на моём лице.

– Святой отец с супругой уехали час назад, а леди и лорд Найтли ушли ещё раньше, горничная густо покраснела. – Вы уже всё знаете, да, ваша светлость?

– Скажем так: я узнала об этом одной из первых, – я поправила волосы. – И сейчас мне нужно поговорить с леди Робиспью.

– Вряд ли она хочет кого-либо видеть, – смущаясь, сказала служанка, а потом, понизив голос, добавила: – Её горничная рассказала, что хозяйка несколько раз падала в обморок.

– Ничего. Со мной она захочет поговорить, – я пошла к двери. – Скажи слугам, чтобы накрывали завтрак. Если тётушка не захочет спуститься, мы с полковником поедим вдвоём.

Выйдя в коридор, я решительно направилась к комнате леди Робиспью. Пришло время откровенного разговора.

Без всяких церемоний я вошла в спальню хозяйки дома и сразу наткнулась на горничную.

– Ваша светлость, леди плохо себя чувствует…

– Леди чувствует себя севшей в лужу, – я отодвинула обалдевшую от такой наглости служанку. – Оставь нас.

Тётушка страдала в кровати с растрёпанными волосами, красным носом и опухшими от слёз глазами. При виде меня у неё затряслась нижняя челюсть.

– Не вижу радости на лице счастливой невесты, – я встала у кровати, сложив руки на груди. – Или всё же это слёзы безмерного счастья?

Леди Робиспью молчала, тараща на меня свои уже совсем не добрые глаза.

– Ну, что будем делать, сладкая моя? – наигранно ласково спросила я. – Признаемся или продолжим падать в собственноручно вырытую яму позора?

– Мне не в чем признаваться! – всхлипнула леди Робиспью. – Не в чем!

– Я обещаю, что с моего языка не сорвётся ни единого слова о том, что здесь произошло, – продолжила я. – Но только в том случае, если вы расскажете мне всё, что знаете.

– Всё это придумала Эванджелина! Она сказала, что мальчика нужно оградить от ужасной вульгарной девицы, которая опутала его, словно спрут! – надрывно произнесла тётушка. – Она даже сравнила тебя с Кракеном*! Я поверила сестре!

Кракен? Это что-то новенькое…

– Что ещё имеется в планах моей свекрови? – я грозно взглянула на леди Робиспью. – Говорите!

– Она, она… – женщина разрыдалась, а потом, громко высморкавшись, ответила: – Эванджелина сказала, что если операция «Усекновение щупалец Кракена» провалится, у неё есть ещё кое-что в запасе!

Я не удержалась от смеха. Они дают своим операциям названия! Нет, положительно мне это начинало нравиться.

– Рассказывайте, леди Робиспью, – я снова нацепила маску серьёзности.

– Операция «Гарпун для Кракена». Сестра приедет в вашу таверну с дамами из высшего общества. Среди них будет и та самая графиня Четтер! Они должны будут унизить вас и поставить на место. Слухи об этом облетят всё королевство!

– То есть вдовствующей герцогине плевать на то, что это заденет её сына? – я совершенно не понимала логики свекрови. – И кто эта графиня Четтер? Какое мне дело до того, что она подумает или скажет?

– Графиня знает о высшем свете всё! Её мнения прислушиваются даже герцоги! В том году Его Величество приглашал леди Четтер, чтобы она организовала летний бал! – горячо заговорила тётушка. – Одного её слова хватит, чтобы погубить репутацию человека!

Что они собрались губить, интересно? Я словно бы и не скрывала, что занимаюсь таверной и лесопилкой, что живу обычной жизнью. Герцог женился именно на такой женщине, а не на выдуманном образе. Уровень бреда зашкаливал.

– Что ж, пусть приезжают. Я не против, – я задумчиво посмотрела на испуганную леди Робиспью. – Вот только вы предупредите меня об их визите заранее. Понятно?

– Да, дорогая! Я всё сделаю! – быстро закивала она. Взгляд женщины стал умоляющим. – Я могу надеяться, что моя тайна таковой и останется?

– Если вы сдержите своё слово, я тоже сдержу своё, – пообещала я, многозначительно глядя на неё. – А если нет, то вам не поможет даже графиня Четтер.

Осень стремительно вступала в свои права. Золотила лес, поливала его холодными дождями, срывала листву дерзкими порывами ветра. Дни становились короче. Солнце скупилось на тепло, прячась за пеленой серых облаков. В воздухе витал запах прелой листвы и сырой земли, напоминая о скором приближении зимы. После рабочих поездок уют домашнего очага манил сильнее, и наши с Холли прогулки по притихшему лесу становились более редкими. Но работа кипела, несмотря на холода и затяжные ливни. Лесопилка стала приносить стабильную прибыль, которую мне пока приходилось тратить на таверну. Потому что летнюю площадку по окончанию сезона пришлось закрыть.

Рабочие построили зимнее помещение, но в нём еще шли внутренние работы. Мне хотелось сделать кухню удобной, функциональной, идеально распланированной. Поэтому я применила правило «рабочего треугольника»: хранение-мойка-приготовление. То есть сначала идут шкафы для хранения, потом мойка и уже после печь. Мойка у меня получилась отличная! Большая, глубокая, с вместительным баком для воды, которая нагревалась от очага. Обеденный зал был квадратный с большим камином и десятком столов. А на втором этаже получилось разместить шесть номеров. Они были небольшими, но светлыми, с не очень высокими потолками для сохранения тепла. В таверну требовалось много мебели, текстиля, посуды. И на всё это нужны были немалые деньги. Но если мы не начнём работать, до самого тепла придётся жить исключительно с доходов лесопилки. Это в мои планы не входило.

Поэтому пришлось договориться с мебельщиком о рассрочке. Я должна была выплатить ему всю стоимость мебели до марта. Если же таверна заработает в полную силу, то я рассчитаюсь даже раньше.

У меня, наконец, появилось время осмотреть земли, подаренные королём. Тем более находились они совсем рядом. Между моими владениями и владениями покойного виконта Ормонда.

Выбрав погожий день, я в компании полковника Пратчета и охраны отправилась в путь. Мы поднялись на единственный холм, и я осмотрелась. Поднявшийся ветер трепал мои волосы, забирался под одежду, закручивал юбку вокруг лодыжек.

Оказалось, мне принадлежало не так уж много. Угодья упирались в озеро, являющееся границей между моими и землями Ормонда. На них практически не было леса, лишь обильно поросшие травой луга. Как это можно использовать? Вариантов было не так много: либо выращивать что-то, либо сдавать в аренду. Чтобы заниматься земледелием, нужно хоть что-то в этом соображать. Да и затраты будут в разы больше, чем требовалось на таверну. Во-первых, земли нужно обработать, вспахать, удобрить. Во-вторых, приобрести зерно, посеять его, собрать урожай. Нет, это слишком для меня.

– О чём вы думаете, леди Эджертон? – спросил полковник, прервав молчание.

– Давайте спустимся вниз, – сказала я, направляясь к узкой тропе. – Здесь некомфортно вести беседы.

Мы спустились к подножию холма, и я задала Пратчету встречный вопрос:

– Вы случайно не знаете кого-нибудь, кто хочет арендовать земли? Жаль, если они будут простаивать.

– Мой брат занимается земледелием. У него много арендованных земель, на которых он выращивает пшеницу. А сейчас он загорелся идеей выращивать на них клевер. Так как считает, что он обновляет почву. И для пшеницы брату нужны новые поля, – ответил полковник. – Если вы хотите, я напишу ему письмо с предложением арендовать ваши земли.

– Это было бы чудесно! – воскликнула я. Сколько бы проблем решилось! Мне бы не пришлось брать мебель в рассрочку, и обустройство таверны пошло бы быстрее! Но тут я вспомнила, что не смогу получать доход от аренды земель. Ведь король поставил условие, что только после рождения первенца у меня будет право на угодья. Стоп… Как же я сразу не додумалась до одной простой вещи! Если брат полковника Пратчета захочет арендовать земли, то пусть переводит деньги на счёт моего мужа. Я же эту сумму заберу у поверенного. Ни тиром больше. Герцог ведь позволил мне пользоваться его средствами. Только по факту я буду пользоваться своими деньгами, а не его.

На обратном пути мы заехали в Ормонд-холл. Я обратила внимание, что Банч раздобрел, стал мягче, а его взгляд часто задерживается на Минне, которая тоже похорошела. В её взгляде появилось спокойствие и уверенность. Неужели между ними проскочила искра?

Мои догадки подтвердились. Банч позвал меня на разговор и, смущаясь, признался, что они с Минной решили пожениться.

– Пенни, у нас будет ребёнок! У меня будет ребёнок… Я уже и не надеялся на такое чудо! – Банч выглядел очень счастливым. – Я хочу жениться на Минне.

– Я так рада за тебя! – искренне сказала я, обнимая слугу. – И обязательно приду на вашу с Минной свадьбу.

Мы тепло попрощались и в хорошем расположении духа я поехала домой. Но там меня ждали не такие приятные новости. Пришло письмо от Брюса. Он задерживался в Паланции ещё на месяц из-за пробоины в корабле, которая образовалась во время сильного шторма. Я немного расстроилась, ведь присутствие мужа решило бы многие проблемы. Но потом подумала и пришла к выводу, что судьба даёт мне испытания не просто так. На всё есть какая-то причина.

За время, пока я ждала ответ от брата полковника Пратчета, мне удалось воплотить в жизнь ещё одну идею. Пока таверна не заработала, я решила, что можно продавать свой фастфуд на рыночной площади. Мы готовили бургеры, чизбургеры, хот-доги, шаурму и картофель фри, и Алтэя вместе со старым Гудвином торговали ими в деревне каждое утро. Солдаты тоже покупали у нас еду на вынос, что приятно отражалось на нашем бюджете.

А ещё последнее время мне не давали покоя мысли об алмазах. О них никто больше не упоминал, да и бывая в гарнизоне, я ни разу не видела, чтобы велись поиски. Я, конечно, никогда не видела, как добывают алмазы, но, скорее всего, на берегах рек, как и при поиске золота моют грунт.

Когда в таверну заглянул генерал Валлахан, я задала ему этот вопрос, чему он очень удивился.

– А вы откуда знаете об алмазах, леди Эджертон?

– Я много чего знаю. Гадальные кости подсказали, – отшутилась я. – Я должна, наверное, потребовать своё по праву?

– Ну, во-первых, что-то потребовать у короля – дело заведомо проигрышное, – усмехнулся Валлахан. – А во-вторых, похоже, здесь нет никаких алмазов. Какая-то старинная легенда о несметных богатствах, которую Вильгельм воспринял чересчур серьёзно. Он решил, что в ней говорится о залежах алмазов.

– Что за легенда?

– Я точно не помню. О древних королях, которые правили на этих землях, – ответил генерал. – Сказка.

Генерал ушёл, а я задумалась еще сильнее. Что-то мне не давало покоя… Меня осенило глубокой ночью. Я резко села в кровати, глядя перед собой. Корона у Норфолка была вся усыпана драгоценными камнями. Это был красивейший венец, но присутствовала в нём некая грубость обработки. В нём не имелось того изящества, которым обладали украшения этого времени. Корона точно была старинной! И почему Норфолк разбил свой лагерь тоже здесь? Он знал об алмазах? Нет! Он знал и нашёл клад Норфолков! Древние короли! Оттуда и корона!

Через несколько дней полковник Пратчет принёс хорошие новости. Его брат согласился взять мои земли в аренду и предложил довольно приличную сумму. Теперь мне нужно было снова ехать в город, чтобы заключить сделку и получить деньги у поверенного семьи Эджертон.

Даже в водовороте повседневных дел история с алмазами, короной и древними королями всё не выходила у меня из головы. Мне нужно было с кем-то обсудить и принять решение по этому вопросу. И, конечно же, для разговора я выбрала Дона Ивэна.

Охотник выслушал меня, ни разу не перебив. После чего, задумчиво почесав затылок, сказал:

– Возможно, ты и права, леди… Но если Адам нашёл сокровища древних королей, то наверняка уже всё прибрал к рукам. Корона тому доказательство.

– А что, если нет? Адам очень умный и хитрый. Он прекрасно понимал, что вокруг него обычные разбойники, головорезы, которые готовы мать родную продать за золото. Думаете, Норфолк смог бы обуздать их жажду наживы? Да разбойники прикончили бы его самого прямо у этих сокровищ. И вообще, вряд ли Адам собирался делиться тем, что он считает своим по праву.

– Мне нечего возразить. Ты говоришь правильные вещи, – задумчиво согласился со мной охотник. – Но тогда нужно искать то самое место, где лежат сокровища. Скорее всего, это пещера: ведь не зря Норфолк выбрал место для своего лагеря у подножия гор. Вот только поиски могут занять полжизни. Я предполагаю, что у Адама была карта или что-то подобное… Может, какие-то записи, в которых упоминается о кладе. Не мог он его найти просто так. Если вообще нашёл… Это ведь только предположения.

По дороге в город я, не переставая, размышляла о словах Дона Ивэна. Карта или какие-то записи… Но если что-то подобно имеется в наличии, возможно, и Брюс знает о них. Только даже не подозревает об истинном назначении или смысле.

Приехав в столицу, я сняла номер и сразу же отправилась на встречу с братом полковника. Это был приятный мужчина средних лет, совершенно непохожий на Пратчета. Полковник мог похвастаться и ростом, и внешностью, а вот его брат выглядел совершенно иначе. Невысокий, полный, с ранней сединой в рыжих волосах. Мы обсудили условия сделки, заверили её документально и разъехались. Мой арендатор в банк, а я по магазинам.

Мне нужно было купить новые белые скатерти, ткань для наперонов*, кувертов* и чехлов на стулья, салфетки и шторы. Плюс к этому я собиралась приобрести посуду и столовые приборы.

После успешного выполнения всего намеченного до гостиницы я добралась настолько уставшая, что мгновенно уснула под шум осеннего дождика, который тихо барабанил в окно, расслабляя и убаюкивая, будто мамина колыбельная.

Утром, несмотря на хмурое небо, дождь и грязные мостовые, я чувствовала себя бодрой и отдохнувшей.

Увидев меня, поверенный Пиппер Слайрэт покраснел, тем самым подтверждая своё участие в заговоре вдовствующей герцогини. Он суетливо кланялся, прятал глаза и говорил не умолкая.

– Господин Слайрэт, будьте добры выписать мне чек на ту сумму, которая вчера поступила на счёт герцога, – перебила я его невнятное бормотание. Чувство неприязни к этому человеку не уменьшилось. Мне хотелось поскорее закончить дела с этим неприятным человеком, поэтому я говорила довольно грубо.

– Да, да, конечно! – он быстро выписал чек и протянул его мне. – Вот, ваша светлость!

– Вот именно. «Ваша светлость», – я помахала чеком перед его носом. – Впредь будьте осторожны, участвуя в разных аферах против меня.

Этим же утром я обналичила счёт и, загрузив все свои покупки в экипаж, отправилась домой.

Погрузившись в ежедневные заботы, я совершенно забыла о том, что в таверну должны наведаться с инспекцией дамы высшего света. Но мне об этом напомнило письмо от леди Робиспью. В нём она предупреждала, что светские львицы явятся в день праздника «Мессы всех святых». Я догадалась, что в нашем мире его называли Хеллоуин или День всех святых.

До праздника оставалось три дня. Уже были готовы мятный и шоколадный ликёр для коктейлей. Но мне этого показалось мало, и чтобы совсем сразить гостий, я решила приготовить тот самый «Б-52». Да-да, тот самый горящий коктейль слоями. Для него мне пришлось сделать еще сливочный, кофейный и апельсиновый ликёры.

Осталось решить, что мы будем подавать из еды. Думала я недолго. Все наши блюда были вкусными, поэтому: на первое подадим сырный суп с гренками, на второе – шашлык классический, салат «Цезарь», картофель-фри, форель запечённую на гриле. Десертом будут лимонад и пончики.

Достав из шкафа платье, которое заказала портнихе ещё в прошлом месяце, я приложила его к себе. Оно было простого фасона, но из дорогой ткани и украшено нежным кружевом. То, что нужно. Платье отлично подойдёт для такого случая.

По моей просьбе Рон привёз из деревни целую тележку ярко-оранжевых тыкв. Он занёс мешок в таверну и, поставив его на пол, спросил:

– Пенни, а зачем нам столько?

– Будем делать светильники Джека, – я подмигнула Холли, которая с любопытством рассматривал тыквы разного размера. В прошлой жизни я никогда не понимала этого праздника и всегда насмешливо наблюдала, как девочки-официантки «портили» плоды осени. Но здесь не знали такого обычая, и мне захотелось внести немного яркости в хмурые осенние дни. Да и малышке наверняка понравится.

Устроившись на полу у камина, мы взялись за дело. Сначала я вынула мякоть из тыквы, потом нарисовала на ней рожицу и аккуратно вырезала её ножом. Смазав голову маслом, чтобы отсрочить гниение, поставила внутрь свечу. Задув все остальные, я подожгла её и в полумраке комнаты Джек засиял своей зловещей улыбкой.

– Пенни, мне нравится Джек! – Холли прижалась ко мне, восхищённо глядя на светильник. – Давай сделаем ещё что-нибудь!

– Давай! – мне вдруг захотелось украсить весь дом. – Пусть и у нас поселится осенняя сказка!

Из маленьких тыковок мы смастерили подсвечники, а из средних – вазы, в которые поставили букеты из опавших листьев и осенних цветов. Остальные тыквины отправились на крыльцо вместе с венками из гроздьев рябины, веточек, шишек и перьев папоротника. Мы немного полюбовались своим творением, но пришлось поторопиться в дом, потому что начал накрапывать холодный дождик.

– Ну что, пойдём, сварим волшебный сок? – я взяла Холли за руку. – У нас столько тыквенной мякоти!

– Волшебный сок? – восхищенно прошептала девочка. – А почему он волшебный?

– Потому что после него снятся сказочные сны! – я подхватила её на руки и переступила порог дома. – Самые сказочные!

Порезав мякоть на кусочки, я залила её водой и поставила на огонь. После кипения проварила минут двадцать и размяла, чтобы не было ни единого комочка. Добавила мёд, немного лимонного сока и сливок.

На наш огонёк заглянул и Дон Ивэн. Охотник принёс мешочек каштанов для Холли.

Это был самый уютный вечер за последнее время. Вся семья собралась у горящего камина с кружками «волшебного сока». Ради праздника я взяла из буфета апельсиновый ликёр и понемногу добавила взрослым.

– За тебя, Пенни, – старый Гудвин поднял свою кружку. – Будь счастлива, детка. Ты это заслужила, как никто другой.

Я благодарно улыбнулась в ответ своему надёжному другу. Для меня счастье заключалось в простых вещах: в тишине вечера, в аромате свежеиспеченного пирога, в возможности наблюдать, как колышется лес за окном.

Эти простые радости наполняли мою жизнь смыслом, создавали ту самую уютную гавань, в которую так приятно возвращаться после бурного дня. И никакие слова, даже самые искренние пожелания, не могли сделать этот смысл ещё полнее. Я уже нашла свое счастье. И оно было здесь, рядом…

Праздник «Мессы всех святых» ознаменовался хмурым утром и дождём, зарядившим ещё с вечера. Но осенний лес всё равно выглядел ярким из-за алых гроздей рябины, оранжевого шиповника и синих ягод тёрна. На последних, не облетевших жёлтых и багряных листьях дрожали и переливались капли, похожие на драгоценные камни. Они падали, цепляясь на клочки серебристой паутины, и звонко отбивались от небольших лужиц. Влажный воздух был наполнен запахом прелой листвы и сырой коры. Он был густым и насыщенным, как крепкий настой трав.

Мы проснулись рано. Нужно было подготовиться к приезду дам из высшего общества. Я не испытывала ни волнения, ни тем более страха. Мне хотелось посмотреть, чем всё это закончится. Старый Гудвин растопил в обеденном зале камин, вымел пол и протёр столы. Мы с Дези застелили их белоснежными скатертями, а сверху накинули напероны глубокого зелёного цвета. Им гармонировали чехлы на стульях и шторы в тех же тонах. Вазы и подсвечники из тыковок тоже пригодились. Комната заиграла осенними красками.

Я готовила сырный суп, когда из зала раздался крик Холли:

– Приехали!

Деззи перекрестилась, старый Гудвин тоже, а Рон выглядел раздражённым.

– Явились мамзели… И принесла ведь нелёгкая по такой погоде! Пойду разведу огонь в мангале… Чтобы эти волчицы наелись мяса!

Я же не спеша вытерла руки и вышла встречать гостей.

Операция «Гарпун для Кракена» началась. Вот только у меня для неё было другое название: «Синяя бездна».

Дверь распахнулась, и первой в таверну решительным шагом вошла вдовствующая герцогиня в чёрном бархатном плаще. За ней в зал прошествовали ещё две дамы. Одна из них была довольно полной, с приятной внешностью. Ее мягкие черты, обрамленные седеющими кудрями, излучали добродушие. В испуганных немного глазах, глубоких и карих, плескалось тепло, словно от домашнего очага. Она мне сразу понравилась. А вот вторая спутница свекрови выглядела её полной противоположностью. Держалась она так, будто весь мир обязан был ей подчиняться, а люди вокруг – лишь жалкие тени, недостойные внимания. Холодный и пронзительный взгляд скользнул по мне, словно оценивая на предмет соответствия её высоким стандартам.

– Доброе утро, Пенелопа, – губы свекрови растянулись в фальшивой улыбке.

– Доброе утро, леди Эджертон, – я тоже улыбнулась, принимая правила игры. – Что привело вас в мою таверну? Я не получала от вас письма о предстоящем визите.

– Да… Мы просто очень замёрзли. Проезжая мимо, я вспомнила, что совсем рядом дом моей невестки, и предложила дамам согреться за чашечкой чая, – свекровь пристально наблюдала за моей реакцией. – Надеюсь, мы не нарушили твои планы, дорогая?

“Невестка, дорогая”… Как понесло-то свекровушку! Что только ни сделаешь, чтобы поглубже вогнать гарпун в ненавистного “Кракена”.

– О нет! Как вы могли подумать?! – заворковала я. – Вы приняли верное решение. Я рада нашей встрече!

Вдовствующая поджала губы и прищурилась. Наверняка она надеялась, что я покажу характер и наговорю гадостей. Ага… Не дождёшься. У меня на вас другие планы.

– Могу ли я узнать, кто с вами? – спросила я, окидывая дам спокойным взглядом. Если эти леди ждут, что я попрошу свекровь представить меня, то они ошибаются. Мой титул выше, и это их должны мне представлять.

– Это мои подруги, – матушка Брюса поняла, чего я жду. – Графиня Луиза Четтер и виконтесса Катрин Эванж.

– Приветствую, дамы. Вы можете передать свои плащи Гудвину, – я кивнула на слугу, который стоял у лестницы в ожидании, – и пройти к огню.

– Очень приятно познакомиться, ваша светлость, – первая подала голос виконтесса. – Мы ужасно продрогли!

Женщина сняла плащ и осталась в сером платье из дорогой шерсти. Оно идеально сидело на ее полной фигуре, подчеркивая мягкую женственность. Из украшений на виконтессе была лишь небольшая брошь на кружевном воротничке.

– Присаживайтесь ближе к огню, – я приветливо улыбнулась ей.

Графиня тоже отдала плащ Гудвину и окинула холодным взглядом убранство зала. В её глазах промелькнуло удивление, но длилось это всего лишь секунду. Леди Четтер отлично владела собой.

Одета она была безупречно: дорожное платье из плотного коричневого атласа, сверкающие драгоценности, аккуратная прическа. Всё в ней кричало о богатстве и статусе.

– Благодарю за гостеприимство, леди Эджертон, – по её голосу было непонятно: то ли она благодарит, то ли делает одолжение своим присутствием.

– Сейчас я распоряжусь, чтобы подали горячий чай, – сказала я, глядя, как дамы располагаются в креслах у камина. – Скоро будет готов обед.

– Надеюсь, вы нас не станете кормить вместе с крестьянами и бродягами? – язвительно поинтересовалась леди Четтер. – Я с трудом переношу общество маргиналов.

– Таверна ещё не работает. Вы будете обедать в нашей тесной компании, – таким же тоном ответила я. – Если, конечно, и я для вас не являюсь маргиналкой.

Дожидаться ответа я не собиралась и, развернувшись, ушла на кухню.

Дези уже поставила на тележку чайные принадлежности, а также блюдо с пончиками, покрытыми глазурью.

– Подавай, – распорядилась я, надевая фартук. – А я пока займусь мясом и рыбой.

Поставив будущий шашлык и форель мариноваться, я выглянула в окно. Рон уже растопил мангал и теперь подкладывал в него дрова, добиваясь нужного количества жара. Салат, картофель-фри и гренки к супу Дези могла приготовить сама.

Поднявшись наверх, я переоделась в новое платье, перетянула волосы лентой и спустилась к гостям.

– Наконец-то вы почтили нас своим присутствием, леди Эджертон, – недовольно произнесла графиня. – Хороши же у вас манеры… Оставить гостей и уйти! Немыслимо!

– Мне нужно было позаботиться об обеде, – я была само благодушие.

– Вы его готовите сами? – усмехнулась леди Четтер. – Неожиданное занятие для герцогини.

– Я готовлю не всё. Но активно участвую, – подтвердила я. – Рецепты новые, поэтому мне нужно всё держать под контролем. Разрешите поинтересоваться: с каких пор приготовление пищи стало неприличным занятием?

– Господи… я представляю, чем нас здесь накормят… – тихо произнесла графиня, игнорируя мой вопрос, а вдовствующая закивала, закатывая глаза.

– Боже, как это вкусно! – вдруг раздался восторженный голос виконтессы. Она сняла с блюда крышку и с удовольствием надкусила пончик. – Невероятно! М-м-м-м…

– Кэтти! – прошипела на неё графиня. – Что ты делаешь?!

– Наслаждаюсь! Ты только попробуй это воздушное тесто! – с улыбкой воскликнула женщина. Но, столкнувшись с негодующим взглядом своей подруги, медленно положила выпечку на место: – Однако мне кажется, чересчур сладко…

– Я бы выпила вина, – леди Четтер отодвинула от себя кружку с чаем. – Оно согревает меня намного лучше.

– Есть кое-что получше вина, – у меня было достаточно терпения. – Минутку.

Я снова вышла на кухню. Итак, первым отправится расслаблять дам коктейль «Кузнечик». Налив в бутылку с широким горлышком сливки, мятный и шоколадный ликёр, я добавила туда льда. Его вчера Рон купил у мясника. Мы даже сделали для льда импровизированный холодильник. Обмотали ведро мокрой простынёй, сложенной в несколько раз, после чего обложили его соломой.

Закрыв бутылку крышкой, я, как заправский бармен, потрясла её, смешивая ингредиенты, и разлила коктейль по бокалам.

Вернувшись в зал, я с трудом сдержала улыбку: пончиков на блюде явно поубавилось.

– Пенелопа, неужели у тебя не хватает слуг? – свекровь с подозрением наблюдала, как я ставлю перед ними бокалы. – Что это?

– Мне приятно угостить вас собственными руками, – я уже подумывала о том, чтобы добавить в последний коктейль тот самый настой, которым поили нашу свинью. Бедняжка не могла опорожниться. – Это очень вкусно.

Графиня поднесла бокал к носу. Понюхала, а потом осторожно отпила.

– О-о-о… Здесь мята?

– Мятный и шоколадный ликёр, а также сливки, – я присела в свободное кресло.

– Какой неожиданный состав, – заинтересовалась леди Четтер. – Где вы берёте их? – сделала еще глоток. Подруги графини последовали её примеру.

– Делаю сама. Увлекательное, скажу вам, занятие, ваше сиятельство, – я усмехнулась, заметив, что свекровь облизывает губы.

– Какие интересные у вас увлечения… – во взгляде графини появился интерес. – Кстати, в старые времена дворянки сами делали настойки, наливки, варили пиво. Их этому обучали с детства.

– Но как это красиво выглядит! Согласись, Лиззи! – снова восхищённо произнесла виконтесса, допивая коктейль. – Леди Эджертон, я не покажусь вам беспардонной, если попрошу ещё бокал?

– Ни в коем случае, – я поднялась и взяла поднос. – Леди, желаете ещё по бокалу?

– Почему нет? – дёрнула плечиком графиня, а свекровь демонстративно отвернулась. Видимо, что-то, по её мнению, пошло не так.

– Пенни, ты решила их напоить? – прошептала Дези, когда я взялась за вторую порцию «Кузнечика».

– Пусть пьют. Наших великосветских дам ещё ждут «Мохито”, “Дайкири”, “Лонг-Айленд” и самый огненный из них «Б-52»! – я возбуждённо потёрла руки. – Посмотрим, как с них слетит вся эта показная шелуха. Вот тогда и поговорим об испорченной репутации.

Второй «Кузнечик» пошёл за милую душу. Пришла пора предложить дамам отобедать. Графиня всё ещё смаковала коктейль, в то время как виконтесса и свекровь допили всё до последней капли. Бокалы были довольно большими, что само по себе ускоряло движение в сторону нужной мне кондиции. Но вот хорошая закуска могла свести на нет мои старания. Поэтому я решила не торопиться с супом. Пусть Рон приготовит шашлык и форель, а уж потом накроем на стол. Обойдутся канапе.

Пришла пора влить в аристократок «Дайкири». В нём было меньше градусов, чем в «Мохито» из-за сиропа. Ни газировки, ни спрайта у меня, соответственно, не было, поэтому «Мохито» будет на одном лишь только роме, лайме и меду. Идём, как говорится, по нарастающей.

– Дамы, у меня для вас есть ещё один вкусный напиток, – закинула я удочку. – Очень освежающий.

– Не многовато ли с утра? – недовольно скривилась леди Четтер.

– В коктейлях совсем немного алкоголя, – соврала я с самым честным лицом. – Это скорее вкусный аперитив.

– Мне очень хочется попробовать! – леди Эванж бросила на подруг умоляющий взгляд. – Тем более нам полезно прогреться изнутри после поездки по этой промозглой погоде!

Я забрала грязные бокалы и ушла на кухню. Быстро смешав все ингредиенты для «Дайкири», я поставила на поднос блюдо с канапе. Их собрала моя дорогая помощница Дези. Кубики хлеба чередовались с сыром и зелёными маслинами.

Дамы с любопытством поглядывали на канапе, а виконтесса даже нетерпеливо поёрзала в кресле.

– Что это, Пенелопа? – свекровь аккуратно взяла деревянную шпажку, над которыми Рон промучился несколько дней.

– Лёгкая закуска к коктейлю, – объяснила я. – Чтобы скрасить ожидание обеда.

– Неожиданно… – графиня покрутила в руках канапе. – Я не ожидала такой подачи.

«Милая моя, вы много чего не ожидаете от меня. Но запомните этот визит надолго», – подумала я, продолжая мило улыбаться.

– М-м-м-м! Это тоже вкусно! – в голосе леди Эванж прозвучало блаженство. – Леди Эджертон, как вы так умело сочетаете составляющие? Божественно!

– Кстати, да, Пенелопа, где ты научилась сему искусству? – вдовствующая герцогиня обращалась ко мне любезно. Но я с лёгкостью считывала её язвительность.

– Природный талант, матушка, – я с удовольствием наблюдала, как вытягивается её лицо. Раз уж я дорогая невестка, то и мне не трудно ответить тем же.

Прошло немного времени, а бокалы уже были пусты. У виконтессы «поплыл глаз», видимо она была самая слабая из собравшихся в моей таверне светских львиц. По графине трудно было сказать, какое у неё состояние. Но я не переживала. До супа и она повеселеет.

«Мохито» леди встретили без возражений. Из кухни послышались ароматы шашлыка, значит, у Рона всё готово. Свекровь потянула носом.

– Пойду распоряжусь, чтобы накрывали на стол, – сказала я, поднимаясь. – Одну минутку.

У дверей кухни, которые скрывал угол камина, я остановилась, чтобы послушать, что обо мне говорят.

– Мне кажется, герцогиня милая, – раздался тихий голос виконтессы. – Вы зря на неё ополчились!

– Да какая она герцогиня?! Дама высшего света не должна вести себя как торговка! А Пенелопа торговка и есть! Она содержит это… это… жуткое место! – прошипела свекровь. – Возможно, здесь играют в карты на деньги!

– Энджи, ты преувеличиваешь. Этим грешат и в респектабельных домах, разве нет? – фыркнула виконтесса.

– Я тоже против того, чтобы леди занимались подобным. Но давайте будем объективными: это не ужасное место, Энджи! – возразила графиня. – Если честно, я ожидала увидеть грязную забегаловку с подгоревшим жарким и кислым пивом. Но здесь очень мило. И, что самое главное, чисто!

– Мы приехали сюда не для того, чтобы восхищаться! Забыли?! – возмутилась вдовствующая герцогиня.

– Ничего не изменилось, дорогая, успокойся, – немного нервно ответила ей леди Четтер.

– А вот я думаю, что… – снова подала голос леди Эванж, но она её грубо прервала:

– Замолчи, Кэтти! Я уже жалею, что мы взяли тебя с собой!

Распорядившись накрывать обед, я смешала «Лонг-Айленд», после чего вернулась в зал.

– Леди Эджертон, а вы никогда не думали о том, что, содержа таверну, вы компрометируете своего мужа? Он ведь герцог, – обратилась ко мне графиня. – Наверняка, Брюсу важно, что думают о его семье в высших кругах. Он дружен с королём…

– Ваша светлость, герцог прекрасно знает, чем я занимаюсь. И поверьте, его дружба с королем не зависит от моих дел, – ответила я, стараясь сохранять вежливый тон. Хотя внутри меня начинало закипать раздражение. – Поэтому вам не стоит переживать по этому поводу больше моего супруга. Давайте пройдём к столу.

Слуги уже расставили тарелки, разложили столовые приборы, и Дези принесла супницу.

Старый Гудвин, как заправский официант советского общепита, вынес на подносе бокалы с коктейлем. На его согнутой в локте руке висело белоснежное полотенце.

– Снова коктейли? – охнула виконтесса.

– Вы должны попробовать всё, леди Эванж, – я поставила перед ней бокал. – Это совершенно другой вкус.

И градус. Ведь «Лонг-Айленд» – коктейль на основе водки, джина, текилы и рома. Правда, за неимением текилы пришлось добавить крепкий деревенский виски.

Суп леди уплетали за обе щёки. Виконтесса, похоже, уже боялась выражать восхищение, поэтому просто блаженно прикрывала глаза после очередной ложки.

Когда слуги начали подавать вторые блюда, я сходила на кухню, чтобы сделать очередную порцию коктейля.

К этому времени вдовствующая герцогиня и графиня тоже «поплыли». Их щёки раскраснелись, разговоры стали громче. Свекровь пьяненько посмеивалась, впиваясь зубами в шашлык. А леди Четтер ела вторую тарелку «Цезаря».

– Что ни говори, а еда у вас, леди Эджертон, вкусная! – графиня промокнула губы салфеткой. – Это необычное мясо… Такое нежное, ароматное! А форель вообще выше всех похвал!

– Энджи, твоя невестка молодец! – виконтесса хлопнула ладонью по столу. – И всё тут!

– О-ой… Кэтти… Ты не понимаешь… Это ведь мой мальчик… Мой Брю-юс… – свекровь помахала указательным пальцем перед носом своей подруги.

– Давай выпьем за его здоровье, – виконтесса подняла услужливо подсунутый ей бокал.

– Да, за моего мальчика…

Дамы опустошили бокалы, и вдруг леди Эванж повернулась ко мне.

– У нас нет музыки?

– Найдётся. Сейчас всё будет, – я подмигнула Рону, и тот достал из-под лестницы концертину*.

Слуга заиграл, а потом и запел:

– Когда вы рядом со мной, мой друг,

Мне не страшен мир, что жесток и груб!

Когда вы рядом со мной, милорд,

Тихо счастье во мне поёт! **

Я незаметно покинула комнату, чтобы принести все ингредиенты для «Б-52». А когда вернулась, передо мной предстала такая картина: платье графини запуталось в ножках стола, и её попытки освободиться сопровождались громким хихиканьем подруг. В глазах свекрови и виконтессы плескалось какое-то детское, почти невинное озорство, контрастирующее с их возрастом и положением.

Леди Четтер покачнулась, опираясь на спинку стула, и взгляд ее, казалось, потерял фокус. Потом она схватила со стола почти пустой бокал и поднесла его к губам, пролив несколько капель на декольте.

– Пусто…

– Пригласи-ка на наши посиделки генерала Валлахана и полковника Пратчета, – шепнула я старому Гудвину, а сама направилась к столу. – Дамы! А сейчас будет сюрприз! Пылающий коктейль!

– О не-е-ет… – свекровь захохотала, откинув голову назад. – Я не выдержу!

– Энджи, мы должны его попробова-а-а-ть… – виконтесса похлопала её по плечу. – Ты что, не слышала? Пыла-ю-щи-и-и-й…

Операция «Синяя бездна» вошла в свою предпоследнюю стадию.

_______________

* Концертина – язычковый пневматический музыкальный инструмент, разновидность гармоники с хроматическим звукорядом. Изобретена английским физиком Чарльзом Уитстоном в 1827 году.

** Английская народная песня “Зелёные рукава”

Пылающий коктейль привёл благородных леди в восторг. Они раза три требовали меня повторить трюк, а я и не была против. Алкоголь сделал своё дело. От напыщенных высокомерных дам ничего не осталось. Их лица раскраснелись, глаза игриво блестели. Теперь это были просто женщины, наслаждающиеся моментом. И вдруг в мою голову пришла внезапная мысль: «А ведь это будет очень жестоко с моей стороны – опозорить их перед мужчинами. Леди уже в возрасте, и для них это будет ударом.». Я не была бессердечной и уподобляться своей свекрови не собиралась. Поэтому, заметив, как старый Гудвин, натянув шляпу, собирается покинуть таверну, остановила его.

Зато мои гостьи останавливаться не собирались. Они закидывались коктейлями, подпевали Рону, пока не уснули за столом. Вдовствующая герцогиня откинулась на спинку кресла, сложила руки на животе и выдавала звучные рулады. Виконтесса прикорнула, положив голову на руки и посвистывая одной ноздрёй, прямо на столе, . Графиня же распласталась на стуле, похожая на звёздочку. Оказалось, что дама носила парик, и теперь он съехал в сторону. Один из локонов упал ее сиятельству на лицо и весело трепетал от каждого её «пфру-у-у». Этот звук прекрасно сочетался с храпом герцогини и тоненьким свистом виконтессы. Они точно могли бы посоревноваться в многоголосом пении с ансамблем «Акапелла Сакартвело»*.

Конечно, от мести я не собиралась отказываться, поэтому оставила дамочек спать за столом. Вот и посмотрим на их лица, когда они придут в себя.

– Леди называется! Да они похожи на пьяных матросов! – ворчала Дези, убирая со стола грязную посуду. – А если солдатики заглянут за бургерами? Срам!

Я же лишь посмеивалась, поглядывая на тех, кто так опрометчиво решил, что меня можно утопить. Не по зубам вам справиться с Риммой Бифштекс.

Рано утром я сварила крепкий бульон, пожарила яичницу, а Деззи приготовила травяной отвар от похмелья по своему рецепту.

– Пенни, там тётеньки стонут! – в кухню забежала Холли. Глаза девочки возбуждённо блестели. Она хихикнула: – Одна даже ругается плохими словами!

– Очухались… – фыркнула повариха. – Тьфу!

Я сняла фартук, взяла поднос с бульоном и вышла в зал. Картина, представшая моим глазам, была более чем красноречивой. Лица дам опухли, глаза превратились в щелки, и теперь они походили на китайских болванчиков.

Благородное собрание молча наблюдало за мной, покрываясь красными пятнами от стыда.

– Ешьте, дамы. Бульон поможет вам прийти в себя, – мне было искренне жаль их. Похмелье в таком возрасте – тяжёлое испытание.

Я едва заметно улыбнулась, направляясь за яичницей и отваром. Мой план сработал. Достаточно того, что они опозорились в моих глазах.

Прежде чем войти на кухню, я выглянула из-за угла. Леди начали есть бульон. Сначала неуверенно, а потом все более жадно. Они поняли, что попались, но не могли ничего изменить. Кракен избежал гарпуна и опутал своими щупальцами незадачливых охотниц.

Когда свекровь позвала меня, я уже была готова к разговору.

– Пенелопа, э-э-э… я не знаю, как начать… Вчера мы с леди позволили себе выпить лишнего… – вдовствующая герцогиня покраснела. – Господи, что я говорю… Кошмар…

– Позволь, я, Энджи! – раздражённо перебила её графиня, затем повернулась ко мне и продолжила: – Леди Эджертон, мы бы хотели попросить вас, чтобы всё, что произошло, осталось исключительно между нами. Как вы понимаете, если кто-то узнает, это будет ударом по нашей репутации…

– Если узнает Брюс, я умру! – вдруг громко всхлипнула свекровь. – Я просто умру со стыда!

– Успокойтесь, дамы, я не собираюсь портить вашу репутацию, – холодно произнесла я. – В отличие от вас, у меня есть совесть. Грязные игры – не мой стиль.

– Что ж, я должна признать, что ошибалась насчёт вас, – задумчиво произнесла графиня Четтер. – Вы… неожиданно благородны, леди Эджертон.

Слова её светлости прозвучали почти как извинение, но я видела, что она пытается понять, что мною движет. А я не собиралась объяснять свои мотивы. Пусть гадают. Пусть боятся. Пусть хотя бы на минуту задумаются о том, что не всё измеряется деньгами и властью.

– Не стоит испытывать моё терпение, иначе мне надоест быть благородной, – ответила я, в упор глядя на свекровь. – А вы, леди Эджертон, в первую очередь подумайте о своём сыне. Неужели генерал армии Его Величества не в состоянии сам решить, кого ему любить и с кем сочетаться браком? Вы своим поведением унижаете не меня, а Брюса.

– Ты смеешь мне указывать? Забываешь, деточка, с кем говоришь. Я мать герцога и забочусь о его будущем, о процветании нашего рода! – вдовствующая герцогиня потрясла кулачком. – И да, это я воспитала генерала!

– Вы полагаете, что настоящий мужчина, воин нуждается в вашей указке, чтобы быть счастливым? Боюсь, ваше представление о счастье несколько устарело, – усмехнулась я. Раздражение ушло. Осталась только скука от происходящего.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием дров в камине. Я не отвела взгляда от свекрови, ожидая реакции. Но леди Эджертон молчала.

– Браво, ваша светлость! Поддерживаю каждое слово! – виконтесса с вызовом посмотрела на своих подруг. – Да! Я тоже так считаю! Можете прекратить со мной общение, но моё мнение не изменится!

– Думаю, нам пора покинуть это гостеприимное место, – графиня поднялась. – Достаточно разговоров.

Старый Гудвин, стоящий у лестницы, метнулся за плащами наших гостий. Он помог каждой даме одеться и распахнул перед ними дверь.

Свекровь выплыла на улицу, гордо подняв подбородок. А виконтесса Эванж вдруг крепко обняла меня, обдав запахом вчерашнего кутежа.

– Держитесь, ваша светлость. А я ещё не раз посещу вашу таверну, чтобы попробовать новые коктейли!

Но больше всего меня удивила графиня Четтер. Она остановилась передо мной и сказала:

– Люблю несгибаемых, сильных людей. Особенно женщин. Приглашаю вас, ваша светлость, на бал по случаю открытия зимнего сезона. Он будет проходить в моём городском особняке.

– Благодарю, ваше сиятельство. Мы с мужем обязательно приедем, – на моих губах заиграла лёгкая улыбка. – Надеюсь, это не очередная операция по уничтожению Кракена?

Графиня громко, совсем не как леди, рассмеялась.

– Так вы всё знали с самого начала? Снимаю шляпу, герцогиня! Верю, что мы станем друзьями.

Женщины уехали, а я ещё долго стояла на крыльце, глядя на осенний лес. Даже в этой серой хмари проглядывала какая-то особенная красота. Шум дождя приглушал звуки, создавая атмосферу умиротворения и покоя. Казалось, что время замедлило свой ход и можно просто стоять, наблюдая, как природа готовится к долгому зимнему сну. Порывы ветра срывали капли с веток, и они, словно хрустальные бусины, рассыпались в воздухе. Бой окончен, но почивать на лаврах было некогда. Мне нужно проверить, как дела на лесопилке. Навестить Банча, чтобы узнать о предстоящей свадьбе. Я собиралась отвезти Минну в деревню к портнихе. Ведь каждая женщина должна быть красивой на своей собственной свадьбе.

_______________

* «Акапелла Сакартвело» – грузинский ансамбль, в состав которого входят профессиональные певцы и инструменталисты.

– Итак, герцогиня Эджертон активно занимается делами, вы говорите? – Вильгельм отвернулся от огня, пылающего в большом камине. Эта новость явно не обрадовала его.

Перед королём стоял министр Тайного Совета Симон Бафутс, а с недавнего времени и зять.

– Именно так, Ваше Величество. Лесопилка под руководством её светлости отлично работает. Поступают заказы от довольно крупных мебельных мастерских и строителей, – ответил министр. – И да, земли, которые вы даровали герцогине, она сдала в аренду под земледелие.

– А доход? – быстро поинтересовался король. – Она взяла доход от аренды себе?

– Нет. Все средства поступили на счёт генерала Эджертона, – отрицательно покачал головой Бафутс. – Но на такую же точно сумму поверенный семьи Эджертон выдал ей чек. Перед отъездом генерал позволил своей супруге брать деньги на свои нужды. Плюс её светлость имеет доход от таверны, которая, кстати, записана не на неё, а на служанку. Скорее всего, это было сделано для того, чтобы выручка не уходила в казну генерала.

Вильгельм опустился в кресло и забарабанил пальцами по подлокотнику. Пенелопа отличалась независимостью, даже своенравием. Но чтобы она настолько активно вела игру… Этого король никак не ожидал.

– Хитро! Очень хитро! – он задумчиво прищурился. – Но у меня были другие планы. И, видимо, пора вмешаться в чересчур гладкую жизнь нашей герцогини.

– Каким образом, Ваше Величество? – министр с любопытством посмотрел на сюзерена. – Вы не можете лишить герцогиню её дохода.

– Всего не смогу. Но я могу сделать кое-что поинтереснее. Леди Эджертон должна понимать, что в этом мире всё держится на мужчинах. Что только они вправе заниматься финансовыми делами и принимать решения. Да и вообще, дамы не должны думать, что имеют хоть какую-то власть над мужчинами, если только это не постель. Власть и деньги – вот два столпа, на которых зиждется мужской мир. А женщины… женщины – это украшение, слабое звено, необходимое лишь для продолжения рода и услад плоти. Да, мне нравилась своенравность леди Эджертон, но мне не нравится, когда играют не по моим правилам, – король хитро улыбнулся. – Итак, пришла пора воспользоваться законом о брачном сговоре. Пенелопа является опекуном девочки, дочери виконта Ормонда. Она её… э-э-э…

– Кузина герцогини, – услужливо напомнил министр, – леди Холли Ормонд.

– Так вот. Моим высочайшим указом девочка должна быть отправлена в дом родителей её будущего мужа. До венчания её собственностью будет управлять назначенный мною человек, принадлежащий к новой семье леди Холли Ормонд.

– Но с кем вы хотите заключить брачный сговор? – Бафутс, казалось, даже растерялся. – В какую семью отправить девочку?

– Например, к Расселам. У барона имеется сын, которому исполнилось шестнадцать лет. Он станет мужем леди Холли Ормонд по достижении ею брачного возраста.

– Выходит, лесопилка и поместье уйдут в руки Расселов? – уточнил министр с непроницаемым выражением лица. Но было видно, что решение короля Бафутсу не по душе. – Вы меня извините, Ваше Величество, что я смею оспаривать ваши решения, но это нечестно по отношению к герцогине. Да и по отношению к девочке тоже. Для вас это игра, а для них – жизнь.

– Давно ли ты стал таким моралистом? – недовольно произнёс Вильгельм, бросив на министра злой взгляд. – Запомни, Симон, то, что ты стал моим родственником, не даёт тебе права поучать меня или ставить под сомнения мои решения. Надеюсь, ты понял?

– Да, Ваше Величество, – министр поклонился. – Разрешите удалиться?

– Иди, – король отвернулся. – И скажи секретарю, чтобы немедленно явился сюда.

Бафутс вышел, а Вильгельм чертыхнулся и тихо произнёс:

– Место женщин дома, у очага и в постели. Пусть вышивают, воспитывают детей и не лезут в дела, которые им непонятны. Если каждая дама начнет мнить себя вершительницей судеб, то мир погрузится в хаос. Такие примеры, как леди Эджертон, дурно влияют на слабые женские умы! Брюс мне скажет спасибо за всё, что я делаю.

На лес опускался первый снег. Крупные хлопья лениво кружились в воздухе, цепляясь за голые ветви деревьев и оседая на пожухлую траву. Земля постепенно укрывалась белым покрывалом, смягчая очертания пней и старых коряг. Тишина становилась более густой, более отчетливой. В таверну начали заезжать путники. Из деревни тоже приходили люди, чтобы посидеть у нашего пылающего очага.

В это утро я проснулась с хорошим настроением. Дела шли неплохо. На днях привезли последнюю мебель для таверны. Лесопилка получила заказ на приличную сумму. А на выходные мы всей семьёй собирались отпраздновать венчание Банча и Минны.

Я наблюдала в окно за бегающей с собаками Холли и улыбалась. Брюс уже, наверное, на пути к дому.

Когда из-за деревьев показался всадник, я сначала подумала, что это очередной путник заглянул к нам на огонёк. Но потом за ним показались ещё двое. На их плащах трепетали королевские ленты. Сердце неприятно ёкнуло.

Дверь открылась, и сначала в таверну вбежала Холли, а потом вошли королевские гонцы.

Девочка прижалась ко мне, словно чувствуя неприятности. Рукой я чувствовала, как холодны её нежные щёчки.

– Леди Эджертон? – посыльный вопросительно поднял бровь.

– Да, это я.

– Вам послание от Его Величества, – он достал из-под плаща конверт и протянул мне. – Вы должны ознакомиться с ним в нашем присутствии.

Я взяла конверт, холодея от дурного предчувствия. Какую интригу вновь затеял король? Новые правила в нашей игре? Сломав печать, я пробежалась глазами по размашистым строчкам.

«Волею Господа и милостью нашей Вильгельма Смелого, короля Аландии, объявляю свой указ. Девица, именуемая Холли Ормонд, дочь покойного виконта Ормонда и опекаемая герцогиней Эджертон, должна отправиться в дом своего будущего супруга, баронета Алана Рассела. Сей брачный сговор должен быть выполнен не позже двух недель после получения опекуном (Пенелопой Эджертон) королевского указа. Вместе с этим следует передать семье Рассел всё, что унаследовала Холли Ормонд, для сохранения оного до брачного возраста девицы.».

Что?! Какой брачный сговор?! Холли совсем дитя!

– Вы ознакомились с указом Его Величества, ваша светлость? – безразличным тоном осведомился гонец.

– Да, ознакомилась, – процедила я, мысленно сыпля проклятиями.

Мужчины покинули таверну, а я растерянно уставилась на документ, не зная, что делать дальше.

– Пенни, что здесь написано? – Холли видела, что моё настроение изменилось, и волновалась. – Это что-то плохое, да?

– Нет, дорогая, это всего лишь новый указ короля о налогах. Не думай об этом, – я улыбнулась ей. – Всё хорошо, беги играй.

Девочка убежала, а я медленно опустилась на стул. Ну уж нет, Вильгельм, Холли я тебе не отдам. Похоже, ты заигрался, чёртов властитель. Но я тоже не лыком шита. Меня так просто не возьмёшь. Мой мозг лихорадочно заработал. Завтра же я отправлюсь в столицу, чтобы поговорить с графиней Четтер.

– Ты, конечно, хитёр, Вильгельм, – зло процедила я. – Однако, мне кажется, ты несколько недооцениваешь влияние, которое женщины оказывают на этот мир. Мы не владеем мечом, это правда. Но мы владеем умами. И порой это оружие гораздо опаснее.

Генерал Валлахан объяснил мне, что такое брачный сговор. Родители могли отдать свою малолетнюю дочь в дом будущего мужа, где её воспитывали до самого замужества. Девочку обучали всему, что должна уметь хозяйка большого имения. И, конечно же, ей с младых ногтей прививали уважение к супругу. В итоге принимающая семья получала покорную девицу, зато́ченную на удовлетворение всех прихотей любимого отпрыска. Эта практика не была повсеместной, однако вполне себе прекрасно существовала.

Но я-то понимала, что затеял Вильгельм. Королю хотелось лишить меня части дохода, до которого другими способами он не может дотянуться. И это всё не беря в расчёт судьбу девочки, которая должна будет пожертвовать своей жизнью ради чьей-то прихоти.

– Я не знаю, что можно сделать в этом случае, леди Эджертон. По-видимому, вам придётся смириться с волей короля, – Валлахан смотрел на меня с сочувствием. – Мне жаль. Но если Вильгельм решил отдать Холли Расселам, так оно и будет. Вы ведь не пойдёте против воли короля?

– Я не собираюсь воевать с Вильгельмом. Это заведомо проигрышное дело, – проворчала я. – Но в то же время я не верю, что из сложившейся ситуации нет выхода.

– Мне бы хотелось верить, что так и есть, но… – генерал растерянно развёл руками. – Ваша светлость, как бы оно ни было, мои солдаты всегда готовы сопроводить вас.

В путь я собиралась недолго. Нельзя было терять даже минуты драгоценного времени.

Первый снег слегка подтаял, и экипаж тяжело ехал по разбитой дороге. Колёса то и дело проваливались в грязь, обдавая брызгами лоснящиеся бока лошадей. Я поглядывала из окошка на серую полосу неба, предвещавшую новый снегопад, и несколько раз неприлично выругалась, упоминая имя короля. Погода совсем не располагала к длинным путешествиям. Но ради Холли я была готова вытерпеть любые неудобства.

Когда мы въехали в город, его уже засыпа́ло пушистым снегом. На улицах ещё можно было увидеть редких прохожих. Но и они спешили поскорее укрыться за дверями уютных домов. Или же устроиться у жарко пылающих очагов таверн, из которых доносилась весёлая музыка.

По правилам этикета я должна была снять комнату в гостинице, отправить посыльного с письмом в дом её сиятельства. Ну и ждать ответа, а вернее приглашения. Я опустила все эти правила приличия и сразу же направилась по адресу, оставленному мне графиней Четтер в нашу встречу.

Дворецкий проводил меня в шикарную гостиную, сияющую хрусталём, позолотой и светом многочисленных свечей. А буквально через несколько минут в комнату вошла хозяйка дома.

– Леди Эджертон? – её удивлению не было предела. – Добрый вечер… Что вас привело ко мне?

– Добрый вечер, ваше сиятельство. Прошу прощения за столь поздний и неожиданный визит, но мне больше не к кому обратиться со столь щепетильным делом, – ответила я, и графиня моментально заинтересовалась.

– Что за щепетильное дело? Это касается вдовствующей герцогини? – попробовала догадаться леди Четтер. – Но мне казалось, вы можете и сами постоять за себя…

– Нет. Дело касается короля, – я пристально взглянула на нёё.

– Та-а-ак… я слушаю вас, – графиня откинулась на спинку дивана, на который пригласила присесть и меня. – Это становится интересным!

По мере моего рассказа выражение лица леди Четтер становилось всё более серьёзным. Я закончила пересказывать свою беду, и графиня жестом подозвала слугу:

– Принеси нам вина и лёгких закусок.

Взгляд графини оставался спокойным и бесстрастным. Было совсем не понятно, что у неё на уме.

– Я ещё в таверне поняла, что вы очень непростая особа. Моя подруга, вдовствующая герцогиня, ошибалась в вас: это нужно признать. В первую очередь ей самой. Об этом я ей и сказала, – леди Четтер похлопала меня по руке. – Люблю, когда передо мной интересный противник. Это вызывает уважение. А по поводу решения Вильгельма… Герцогиня, вы, как никто, должны понимать, что всё можно повернуть в свою сторону. Нет выхода только из могилы. Я помогу вам. У вас есть хороший поверенный, который сможет составить брачный сговор задним числом?

– Зачем? – не поняла я. – Ещё один брачный сговор?

– Именно. Заключите его между вашей подопечной, э-э-э… Холли Ормонд, верно? И будущим наследником Эджертонов, – глаза графини хитро блеснули. – Пусть ваш человек поставит на документе дату, которая будет доказательством того, что он заключён раньше указа Вильгельма. Задним числом.

– Но у меня нет сына! Это незаконно! – я немного волновалась.

– Это вполне законно, – возразила графиня, наблюдая, как слуга наливает вино в бокалы. – Это даст вам время, чтобы повлиять на ситуацию, найти другие варианты или, если понадобится, расторгнуть помолвку вашего будущего сына.

– Но если у меня родится дочь или вообще не будет детей? – я пыталась понять все эти сложные хода. – И Холли будет старше моего сына как минимум на семь лет!

– Ваша светлость, вам нужно выиграть время. Это главное. Остальное – нюансы. Как опекун вы можете заключить брачный договор между девочкой и вашим ещё не рождённым сыном. Она будет обещана ему. Понимаете? – леди Четтер многозначительно взглянула на меня. – Какая разница, сколько лет Холли, если этого брака никогда не случится? И неважно, по какой причине.

– Вы гений, графиня! – воскликнула я, чувствуя, как во мне загорается надежда. – Это даст мне время и контроль над ситуацией. Но что, если король всё же попытается настоять на своём?

– У вас будет документ, который можно будет предъявить в суде. Брачный договор – это серьёзный аргумент, который сложно будет игнорировать, – усмехнулась графиня, поднимая бокал. – Умные женщины должны держаться вместе, леди Эджертон. Возможно, мне тоже когда-то придётся обратиться к вам с просьбой. С таким характером вы далеко пойдёте, и мне бы хотелось быть у вас в друзьях.

– Почту за честь, – я тоже подняла бокал, и мы выпили.

– Оставайтесь на ужин, герцогиня. В дорогу лучше отправляться с утра, – леди Четтер прикоснулась краешком своего бокала к моему. – За нас.

Домой я возвращалась в отличном расположении духа. Нужно завернуть в деревню к судье Чарльстону и обговорить с ним брачный сговор. Через две недели я лично покажу Вильгельму документ, из которого к его венценосному носу вылезет шикарная фига.

– Вы уверены, что хотите заключить брачный договор между Холли Ормонд и вашим будущим сыном? – удивился судья. – Ваша светлость…

– Так всё приданое девочки, включая земли и лесопилку, останутся в семье. Разве это так плохо? – я не собиралась раскрывать свои тайны даже перед этим хорошим человеком. – Я должна бережно хранить то, что мне досталось.

– Я понимаю… но почему задним числом? – нахмурился судья Чарльстон.

– Мой муж может быть против. А так: я его поставлю перед фактом, – я придумала эту легенду ещё по пути домой. – Не переживайте, никто ничего не узнает. Мне уж точно нет никакого резона раскрывать нашу тайну. Я в долгу не останусь. Насколько мне известно, вы начали строить новый дом, судья? А лес сейчас очень дорогой…

Уже через час я сидела в экипаже, сжимая в руке столь желанный документ. Итак, Холли обещана другому. И никакой указ, даже королевский, этого не изменит. Я с удовольствием посмотрю в глаза Вильгельма, когда он поймёт, что его план провалился. А пока пусть радуется своей победе.

Венчание Банча и Минны прошло идеально. Жених и невеста просто сияли от счастья, давая друг другу клятвы. Само празднование я устроила в таверне. Мы наготовили много вкусных закусок, украсили зал и пригласили музыкантов из деревни. Веселье продолжалось до глубокой ночи. Танцы, песни, тосты – все слилось в один шумный и радостный поток. Даже суровый Дон Ивэн, обычно не склонный к проявлению эмоций, пустился в пляс, чем вызвал всеобщий восторг.

Зима медленно вытесняла промозглую осень, и лес всё больше засыпало снегом. Его тяжелые белые шапки укрывали еловые лапы, заставляя их опускаться к самой земле. Редкие лучи солнца пробивались сквозь плотную завесу облаков, окрашивая всё в нежные пастельные тона. А тишина стояла такая, что звенело в ушах. По ночам, гуляющий между деревьями ветер завывал жалобные песни, в воздухе пахло хвоей и морозной свежестью. Казалось, что природа затаила дыхание, ожидая прихода настоящей зимы, с ее ледяными ветрами и колючими метелями.

Когда пришло время, ехать в столицу на аудиенцию к королю, Рон установил в экипаже небольшую чугунную печь. И в этот раз я путешествовала с комфортом. От жарко горящих дров в салоне было тепло.

Особого волнения от предстоящей встречи с Вильгельмом я не испытывала. Какой смысл изводить себя? Что будет, то будет.

В гостинице я приняла ванну, надела чистое платье и лишь, потом отправилась во дворец. Меня сразу же провели в кабинет короля, где кроме Вильгельма находился ещё какой-то мужчина.

– Добрый день, леди Эджертон. – Вильгельм явно был возбуждён, на его лице играла довольная улыбка. – Позвольте представить вам моего зятя, маркиза Бафутса.

– Добрый день, Ваше Величество. Ваше сиятельство, это честь для меня, – я сделала реверанс. Один глаз маркиза прикрывала тёмная повязка, мясистое лицо покрывали следы от перенесённой оспы. Но неприятия он у меня не вызывал.

– Почему же я не вижу с вами девочку? Вашу подопечную Холли Ормонд? – Вильгельм обошёл меня, словно ожидал, что малышка прячется за моими юбками. – За ней приехали из дома Расселов. Люди ждут, чтобы забрать маленькую леди. Дорога длинная, да и погода может испортиться.

– Холли осталась дома. Я не взяла девочку с собой, – ответила я, глядя королю прямо в глаза.

– Что? – криво усмехнулся Вильгельм. Его взгляд моментально стал хищным, а голос ледяным.– Вы уверены, что понимаете последствия такого неповиновения, герцогиня?

– Это не неповиновение, Ваше Величество. Я безмерно благодарна вам за заботу о моей маленькой кузине и беспрекословно бы отправила её в дом будущего супруга. Но есть одно обстоятельство, из-за которого это невозможно.

– Что же это за обстоятельство? – Вильгельм нахмурился, пронзая меня гневным взглядом. – Леди Эджертон, не играйте со мной.

Я достала из ридикюля брачный сговор, заверенный судьёй Чарльстоном, и протянула его королю. Он взял его, нетерпеливо развернул, после чего быстро пробежался взглядом по написанному. В комнате воцарилась гнетущая тишина. Лицо Вильгельма стало каменным.

– Холли Ормонд обещана вашему ещё не рождённому сыну, леди Эджертон? Серьёзно?

– Более чем, – спокойно ответила я. – А что вас так удивляет? Разве это противоречит закону?

– Нет, это не противоречит закону. Но я не знаю ни одну мать, желающую для своего сына жену, старше его на… Сколько лет леди Ормонд?

– Шесть, Ваше Величество, – ответила я. Мне хотелось смеяться, но Вильгельм мог воспринять это как оскорбление. Нельзя раздражать его ещё больше.

– Шесть лет! Кто знает, когда родится ваш сын? Может через год, а может и через пять лет! – фыркнул король. – Между супругами будет большая разница! Когда старше мужчина, это приемлемо, а наоборот…

– Я вас умоляю, Ваше Величество! Это всего лишь возраст! – я говорила это специально, наслаждаясь своей маленькой местью и реакцией Вильгельма. – Холли на тот момент уже будет обладать мудростью и опытом, которые мой сын ещё не успеет приобрести, Ваше Величество. Она уравновесит его пылкость и амбиции. Да и вообще, разве любовь подвластна возрасту?

– Любовь? Это фарс, герцогиня! – раздражение всё же выплеснулось из короля.

– Фарс? Почему же? – я улыбнулась. – Вы уж простите меня, но какую выгоду для нашей семьи принесёт брак Холли с Расселом или с другим аристократом? Никакой. Поэтому, когда речь идет о благополучии рода Эджертон, я руководствуюсь исключительно разумными решениями. Все земли, доставшиеся Холли, останутся у нас, еще больше расширив владения. Глупо было бы не воспользоваться столь шикарным шансом. Тем более, я считаю, что в этом нет ничего предосудительного. И как только взяла Холли под опеку, то сразу же решила поступить именно так.

Симон Бафутс отвернулся, пряча улыбку, а вот Вильгельм находился в ярости. Он тщательно пытался скрыть это, но его выдавали двигающиеся скулы и раздувающиеся ноздри. Протянув мне брачный договор, король процедил:

– Что ж, это мудрое решение, леди Эджертон. Должен признать, вы отменный стратег.

– До вас мне далеко, – я смотрела на него безмятежным, искренним взглядом. – Надеюсь, мы во всём разобрались, Ваше Величество?

– Конечно, герцогиня. У меня нет к вам претензий, – как же королю было тяжело говорить это. Но нужно было отдать сюзерену должное – держался он молодцом. – Вы можете идти. Мне было приятно снова увидеться с вами.

– Это взаимно, Ваше Величество. Прощайте, – я сделала реверанс и посмотрела на Бафутса. – Милорд.

Он кивнул, продолжая улыбаться. Король бросил на зятя быстрый взгляд и тот сразу посерьёзнел.

Я направилась к двери, улыбаясь на все тридцать два зуба. Вот и всё. Может, после этого Вильгельм отстанет от меня со своими играми?

Но стоило мне выйти в коридор, как за спиной хлопнула дверь.

– Леди Эджертон, подождите.

Остановившись, я обернулась к королю, который подошёл ко мне почти вплотную. Он внимательно вглядывался в моё лицо, словно хотел, что-то понять, а потом задумчиво произнёс:

– Если вы сейчас продолжаете играть со мной, то признаюсь, что я восхищён. Но если вы действительно ставите перед собой такие стратегические цели, мне в пору бояться. Умная женщина, способная строить столь расчётливые планы, оставаясь в холодном уме – опасна. Такие леди часто хотят власти.

Я с лёгкостью выдержала его взгляд.

– У меня есть цели гораздо более интересные, чем погоня за мифической властью, Ваше Величество, – ответила я, сохраняя спокойствие в голосе.

Он усмехнулся, но в его глазах мелькнул опасный огонек.

– Неужели? И какие же это цели, позвольте узнать? Или это очередной секрет, который мне предстоит разгадать? Игра становится всё интереснее. – Вильгельм приподнял мой подбородок двумя пальцами. – Ах, как жаль, что я отдал вас собственными руками… Как жаль. Идите. Прочь, леди Карлайл! Прочь!

Я развернулась и пошла по длинному коридору, чувствуя, как король смотрит мне в спину.

После встречи с королём на душе остался неприятный осадок. Я была почти уверена, что он продолжит свою игру. В глазах Вильгельма плескалась какая-то хитрая насмешка, словно он уже знал, что сделает дальше, и предвкушал, какой ответный ход сделаю я. Как бы оно ни было, мне нужно попытаться выжать максимум пользы из этих игр, какими бы опасными они ни казались.

Чтобы не терять времени зря, решила навестить леди Робиспью сразу, как только мой экипаж выехал за ворота королевского дворца. Возможно, она знала подробности легенды Норфолков.

Тётушка Брюса немного испугалась, увидев меня. Наверняка она подумала, что я заявилась с какими-то разборками. А ещё ей было стыдно за неприятную историю, случившуюся в нашу последнюю встречу.

– Миленькая моя! Какой неожиданный визит! – глаза леди Робиспью забегали, а на щеках заиграл румянец. – Я чем-то могу помочь?

– Я приехала в столицу по делам и решила навестить вас. Мне нужна кое-какая информация, – я сразу приступила к делу. – Вы знаете легенду Норфолков?

– Легенду Норфолков? – удивилась леди Робиспью. – Да… я слышала её от покойного герцога Эджертона. Но это было так давно… Возможно, я уже и не помню всех деталей…

– Расскажите то, что помните, – попросила я. – Это правда, что Норфолки были королями?

– Да, самыми первыми королями, – подтвердила тётушка. – После того как династии Норфолков пришёл конец, они решили, что сокровища рода не достанутся врагу, и спрятали их. Да зачем я буду напрягать память, дорогая? В библиотеке есть копия свитка. Мой муж собирал мифы и легенды, которые касаются нашей семьи. Естественно, его заинтересовала история Норфолков, ведь мы тоже часть семьи Эджертонов. Хоть и через Эванджелину.

– Я могу посмотреть на этот свиток? – попросила я, чувствуя, как покалывают кончики пальцев от предвкушения.

– Да… Пожалуйста… – пожала плечами леди Робиспью. – Я распоряжусь, чтобы принесли свиток. Но для чего?

– Теперь я тоже принадлежу к семье Эджертонов, и мне бы хотелось знать о столь высокородных предках моего мужа, – ответила я. Объяснение было так себе, но придумывать что-то более правдоподобное я не хотела, да и не считала нужным.

Леди Робиспью понимающе кивала, но, похоже, не совсем понимала моего странного желания. А скорее всего, тётушка хотела, чтобы я побыстрее избавила её от своего общества.

Вскоре слуга принёс свиток, и хозяйка дома ласково защебетала:

– Птичка моя, ты можешь забрать его себе. Вернёшь при следующей встрече! Я вообще не понимаю, как можно читать эту ерунду! У меня от этих нудных сказок только головная боль! Так что забирай!

Это было ещё лучше. Быстро попрощавшись с леди Робиспью, я покинула её дом. Мне не терпелось закрыться в номере гостиницы и прочесть свиток, в котором, возможно, и была разгадка сокровищ Норфолков.

За окнами царила та самая зимняя тишина, которая опускалась на город вместе с падающим снегом. Пушистые хлопья, похожие на перья ангельских крыльев, медленно кружились в воздухе, укрывая землю мягким белым одеялом. Улицы опустели, лишь редкие огни фонарей тускло освещали этот заснеженный пейзаж, создавая атмосферу волшебства и умиротворения.

В номере было тепло и уютно. Огонь в камине тихо потрескивал и сыпал искрами, которые ярким снопом поднимались в дымоход. Спускаться в общий зал на ужин я не захотела и заказала в номер кофе со щепоткой корицы и большой кусок яблочного пирога. Теперь можно было погрузиться в историю древних королей.

«Короли Норфолк были справедливыми правителями. Народ любил их. Именно справедливость, помноженная на мудрость, делала королей не просто властителями, восседающими на троне, а настоящими отцами своего народа. Даже простые люди, не имеющие титулов и богатств, могли быть уверенными в королевском правосудии. Могущественные вельможи, наоборот, трепетали перед гневом правителей, зная, что если они нарушат закон, их не спасёт даже высокое положение. Но пришло страшное время, когда заговорщики решили захватить власть, призвав на помощь армию соседнего королевства. Прежде чем начать битву, Норфолки спрятали свои сокровища глубоко в пещере, под скалами, омываемыми быстрыми водами холодной реки. Место было выбрано неслучайно. Лишь посвящённые знали, где находится тайный проход. Он был скрыт за водопадом, низвергающимся с утеса хрустальными струями. Вход туда открывался только в полнолуние, когда лунный свет касался каменного волка. Алмазы и золото, рубины и серебро, изумруды и слоновая кость – всё было в этой тайной пещере. Но самым главным сокровищем был большой сундук. Его крышка, запертая мудрёным замком, хранила страшный секрет. Внутри сундука короли спрятали артефакт, который помогал познать суть вещей. Властители прятали его неспроста. Ибо знание сути вещей – бремя, которое не всякому под силу нести. Это было зеркало. Но не простое, а созданное из обсидиана, отполированного до идеальной гладкости.

Настоящую силу зеркала познавали лишь те, кто осмеливался смотреть в него достаточно долго. Сначала люди видели лишь своё отражение. Но потом зеркало открывало суть вещей, их подлинную природу, обнажая всё, что оставалось скрытым от обычного взгляда. Эти знания делали человека одновременно всесильным и абсолютно беспомощным перед лицом истины.

Легенда гласит, что последний оставшийся в живых король Норфолк, перед тем как покинуть родные земли, запечатал вход в пещеру древним заклинанием, чтобы защитить сокровища от нечестивых рук. И на каждого, кто осмелится пробраться внутрь, обрушится страшное проклятье. Прошли годы, и память о славных правителях стала лишь эхом в истории. Враги захватили власть, но так и не нашли сокровищ королей. Что лишь подтверждало силу заклинания Норфолков, оберегавшего драгоценности.».

Значит, так и есть! Это не алмазные прииски, а отголоски легенды о сокровищах Норфолков! Если корона Адама действительно из пещеры, то он нашёл клад королей. Но тогда и я могу найти тайник! С Доном Ивэном мы обязательно разыщем сокровища! В проклятия и магические артефакты я не верила, а вот силу денег знала. Сокровища никогда не бываю лишними.

До самого утра я не могла уснуть. Легенда о древних королях будоражила воображение. Все это где-то совсем рядом. Нужно лишь приложить усилия, чтобы добраться до клада. И чем быстрее, тем лучше. Совсем скоро из Паланции вернётся генерал, и тогда мне вряд ли удастся отправиться на поиски. Брюс никогда не позволит мне шастать по лесу в поисках мифических сокровищ.

Вернувшись в таверну, я сразу же отправилась в хижину охотника. Из трубы вился сероватый дымок, и это означало, что хозяин дома. Дон Ивэн обрадовался моему приходу. Он усадил меня у очага и налил чашку ароматного травяного чая.

– Как съездила? Всё благополучно?

– Да. Холли остаётся с нами, – я протянула ему свиток. – Посмотрите, что я раздобыла.

Охотник развернул его и принялся внимательно читать, поглаживая заросший щетиной подбородок.

– Я знаю, где находится водопад. За ним действительно есть грот. Значит, вход в пещеру там?

– Мы можем пойти туда? – нетерпеливо поинтересовалась я.

– Можем, но не забывай, что на этих землях всё ещё находятся разбойники. Сначала я сам разведаю обстановку и только потом решу, стоит ли нам соваться туда, – задумчиво ответил Дон Ивэн. – Иногда лучше оставить сокровища там, где они лежат. Ради себя же.

Прошло несколько дней после нашего разговора с Доном Ивэном. Я размышляла над его словами, но не могла с ними согласиться. Почему не стоит соваться к сокровищам? Проклятья и прочая чушь не особо впечатляли меня. Никакого страха по этому поводу я не испытывала. Но вот будет жаль, если сокровища отыщут разбойники. Наверняка они уже перерыли все вещи своего главаря, среди которых, возможно, есть информация о пещере. В любом случае, найдётся тот, кто заинтересуется ею. А может, Норфолк даже делился с кем-то своими секретами.

Но всё это показалось сущей ерундой, когда пришло известие из королевского дворца. Оно заставило меня позабыть о сокровищах, разбойниках и таинственных артефактах.

– Пенни! Там прибыла леди свекровь! – Холли заглянула на кухню, где я пекла булочки для бургеров. – Она даже упала несколько раз!

Свекровь? Что ей нужно? Я сняла передник и направилась в зал. В душе зашевелился червячок дурного предчувствия.

Леди Эджертон вошла в таверну. Ее лицо было бледным, глаза покраснели от слёз. Плащ и платье женщины были в снегу.

– Что случилось? – вместо приветствия произнесла я прерывающимся голосом.

– Брюса арестовали, – выдохнула вдовствующая герцогиня. – Сегодня ночью, как только он спустился с корабля.

У меня внутри всё похолодело. Я медленно опустилась на стул.

– За что?

– Да… Брюса арестовали по королевскому приказу за заговор против короны, – прошептала леди Эджертон. – Адам рассказал судье, что кузен помогал ему избегать поимки. И вводил стражников в заблуждение, давая Норфолку уйти.

– Заговор против короны… – повторила я, чувствуя, как слова отдаются эхом в пустой комнате. Брюс? Предатель? Это казалось невозможным, абсурдным кошмаром.

Но каков же подлец Адам!.. У этого разбойника нет ничего святого… Но и в то же время, как вовремя Адам признался в этом. И как удобно Вильгельму… А что, если мой муж на самом деле арестован не за мифический заговор? Король затеял очередную игру? Но теперь королевские развлечения начинают пожирать близких ему людей. Это становится опасным.

– Что нам делать, Пенни? – свекровь вдруг бросилась ко мне и обняла. – Как помочь моему мальчику?! Всё очень плохо. Если Адам дал показания, у Брюса почти нет шансов. Обвинение в заговоре – это измена, карающаяся смертью.

– Успокойтесь, леди Эванджелина, – я погладила её по спине. – Всё образуется. Король и Брюс – друзья. Вряд ли он может дурно поступить со своим генералом.

Я говорила это, но сама не верила в свои слова. Происходило что-то страшное.

– Присядьте. Я сейчас распоряжусь, чтобы принесли успокаивающий отвар, – мне с трудом удалось оторвать от себя рыдающую женщину. – Минутку.

Нам принесли вино и чай из трав, который герцогиня тут же жадно выпила. Её руки дрожали.

– Пенелопа, как нам быть? Если Брюса казнят, я не переживу! Я умру следом за ним!

– Я прямо сейчас поеду в столицу и попрошу аудиенции, – я решительно поднялась. – Вильгельм должен выслушать меня. А вы оставайтесь здесь.

Чтобы что-то делать, мне нужно было загнать свой страх как можно глубже. Иначе ничего не выйдет. Плакать и страдать буду потом.

Одевшись, я направилась в гарнизон. Но и там ждал неприятный сюрприз. Меня не пустили за ворота, сославшись на приказ. Генерал Валлахан и полковник Прачет тоже были арестованы.

Вернувшись домой, я крикнула Рону, чтобы он готовил экипаж, а сама бросилась наверх собирать вещи. Придётся ехать без охраны, но сейчас меня это мало заботило.

Дорога казалась ужасно долгой. Из-за переживаний я не могла найти себе места.

За окном мелькали однообразные пейзажи: поля, перелески, серые крыши деревенских домов. Все вокруг дышало зимним покоем и безмятежностью, словно насмехаясь над моей внутренней бурей. Хотелось кричать, бежать, биться во все двери, но я продолжала сжимать края сидения, упрямо глядя вперёд.

Наступила ночь, и на горизонте показались первые огни города. Чем ближе мы подъезжали, тем сильнее нарастало чувство тревоги. Я знала, что меня ждет, но все равно надеялась на чудо.

– Его Величество ждёт вас, – стражники у дворцовых ворот словно ждали, что я появлюсь. Хотя, скорее всего, так и было. Вильгельм на это и рассчитывал.

– Я знал, что вы придёте, ваша светлость, – король даже не пошевелился при виде меня. Он сидел в кресле, положив ноги на стол и пил вино. – Ваши душевные терзания понятны мне. И желание помочь супругу тоже… Но вы ведь понимаете, что значит заговор против короны?

– Вы хотите сказать, что долгие годы дружбы между вами и Брюсом перечёркнуты словами разбойника? Который ненавидит своего кузена? – холодно поинтересовалась я. – Вы настолько верите словам Норфолка, что готовы пожертвовать своим лучшим генералом?

– Давайте вы не будете меня учить, леди Эджертон, – раздражённо произнёс Вильгельм. – Я пока в состоянии разобраться в государственных делах. А вы прибыли просить меня о милости?

– Мой муж не предатель. Я прибыла просить вас о честном расследовании, а не о милости, – процедила я. – Это ведь в ваших силах, Ваше Величество?

Король резко поднялся и подошёл ко мне. Его пальцы пробежали по моей руке от плеча до запястья.

– А в ваших силах изменить моё отношение к этому… Вы, женщины, обладаете массой способов смягчить сердце мужчины… Например, любовью.

Я замерла, ощущая его прикосновение. По коже словно искры пробежали. Но это было не от удовольствия. Ненависть и отвращение боролись с животным страхом за Брюса. Вильгельм смотрел на меня, как охотник на добычу.

Резким движением я отдернула руку.

– Моя любовь принадлежит моему мужу, Ваше Величество. И честь тоже. Я прошу лишь о справедливости, о беспристрастном расследовании. Неужели мой муж настолько опасен, что вы готовы пренебречь совестью и дружбой ради его осуждения?

Король усмехнулся, но в его голосе звучала злость:

– Опасен или нет, пока неизвестно. Но ваша преданность достойна восхищения, леди Эджертон. Подумайте, я не требую невозможного, – он сделал шаг назад, позволяя мне дышать свободнее. – Обдумайте и возвращайся с ответом. Думаю, до завтрашнего вечера времени вполне достаточно.

Я поклонилась, стараясь сохранить достоинство. В груди клокотала ярость.

– Вы позволите мне увидеться с мужем?

– Почему же нет? Возможно, свидание с Брюсом заставит вас принять правильное решение, – Вильгельм наблюдал за мной из-под ресниц. – Всё можно решить, уладить любую проблему. Главное – нужно очень желать этого.

– Вы ведь знаете, что Брюс не заговорщик, – я не удержалась от язвительного замечания. – Вряд ли бы вы простили предателя за ласки его жены.

– Вы забываетесь, леди Эджертон, – процедил король, обжигая меня гневным взглядом. – Идите и думайте. Не испытывайте моё терпение. Ах да! Я чуть не забыл… Если герцог будет обвинён в заговоре, он лишится как и титула, так и имущества. Всё, что досталось ему после женитьбы на вас, тоже уйдёт в казну. Надеюсь, это заставит вас быстрее принять решение, Пенелопа.

Сердце бешено заколотилось в груди. Вильгельм не просто намекал, он ставил меня перед фактом: мой выбор должен быть в его пользу, иначе мы с герцогом поплатимся. Имущество, титул… это не столь важно, хотя и болезненно. Главное – жизнь Брюса.

Я опустила голову, стараясь скрыть бурю эмоций, бушующую во мне.

– Как пожелаете, Ваше Величество, – тихо проговорила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно.

Король кивнул, всем своим видом демонстрируя удовлетворение.

– Прекрасно. Я жду вашего решения, леди Эджертон. И помните: время – ваш враг.

Он отвернулся, давая понять, что аудиенция окончена.

Я поклонилась и, пятясь, вышла из кабинета, чувствуя, как ледяной страх сковывает моё тело.

Меня долго вели по лестницам и длинным переходам дворца куда-то глубоко в подвалы. Конечно, это были не те казематы, в которых содержали отпетых преступников в суровых условиях. Но всё равно каменные стены с толстыми дверями, обшитыми железом, оставались такой же тюрьмой, несмотря на то, что здесь поддерживали комфортную температуру.

Стражник завёл меня в камеру, и за спиной загремели ключи, после чего заскрипели ржавые петли.

Внутри царил полумрак, который рассеивал лишь слабый огонёк свечи. Рядом с ней на столе стоял кувшин и глиняная кружка. А в глубокой тарелке возвышалась горка остывшей каши. Брюс сидел на топчане, откинувшись спиной на стену. Он был в одной рубашке с распахнутым воротом. Мундир лежал рядом.

Я улыбнулась, пытаясь сморгнуть с глаз предательскую пелену. Несмотря на ужасное положение, в котором находился генерал, он оставался таким же красивым и мужественным. Его невозмутимый профиль был гордым, как у древнего короля. Сердце болезненно сжалось. Так не должно быть: мой муж не должен подвергаться таким испытаниям.

Генерал обернулся в мою сторону, после чего резко поднялся. Я заметила, как затрепетали ноздри мужа, и бросилась к нему, отчаянно желая быть сильной. Мне не хотелось, чтобы он видел мои слёзы. Брюс обнял меня, прижимая к твёрдой груди сильными руками. Мой гордый, несгибаемый муж вынужден находиться в таком унизительном положении из-за подлости брата! В этот момент я осознала, насколько сильно он дорог мне.

– Зачем ты пришла, Пенни? Тюрьма не место для леди, – Брюс ласково провёл большим пальцем по моей щеке. – Ты не должна это видеть.

– Ты не должен здесь оставаться, – мой голос был тихим, но уверенным. Я не могла позволить страху парализовать меня сейчас. – Я сделаю всё для этого.

Глаза герцога обжигали душу, выворачивали ее наизнанку. В этом взгляде была и нежность, и страсть, и какая-то дикая, необузданная сила, готовая смести всё на своём пути.

Моё сердце неистово колотилось в груди, отбивая какой-то безумный ритм любви, сострадания и надежды. Я словно тонула в омуте его глаз, теряя связь с реальностью, забывая обо всём, что знала и во что верила. В этот момент существовали только МЫ, связанные невидимой нитью, сотканной из чувств, которые невозможно выразить словами.

– Ты считаешь, что легко вытащить человека из королевской тюрьмы, дорогая? – усмехнулся герцог, но тут же его брови сошлись на переносице, а голос превратился в рычание. – Вильгельм что-то просил взамен? Он сделал тебе непристойное предложение?

– Нет, король ничего не просил у меня, – солгала я, понимая, что сейчас не время для правды. – Я клянусь тебе.

– Лучше сгнию в тюрьме, чем буду жить с мыслью, что моя жена пожертвовала своей честью ради меня, – процедил герцог. Его взгляд был холоден и тверд как сталь. – Если что-то случится, ты должна забыть обо мне и жить своей жизнью. Уезжай сегодня же. Здесь опасно для тебя, и я не хочу, чтобы ты пострадала. Забери мою матушку и отправляйтесь в Паланцию. Где взять деньги, ты знаешь.

Я понимала, что должна что-то сказать, что-то сделать, но слова застревали в горле, а тело словно окаменело. Все, что я могла – это смотреть на мужа, молча восхищаться его красотой и силой и чувствовать, как его любовь проникает в самую глубь моего существа.

Дверь в камеру открылась, и раздался голос стражника:

– Леди Эджертон, вам пора. Свидание закончено. Поторопитесь.

Герцог наклонился ко мне и наши губы встретились. Внутри меня всё на секунду замерло, а затем взорвалось тысячей искр. Я утонула в этом круговороте ощущений, забыв обо всем на свете.

Когда Брюс отстранился от меня, в его глазах я увидела нежность.

– Прости… у тебя должна была быть другая жизнь, Пенни…

Я покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. В горле пересохло, отчаяние готово было вырваться наружу. Но я не могла оставить у мужа такое воспоминание о последней встрече. Поэтому смотрела в глаза Брюсу, пытаясь показать свою уверенность в спасении.

– Леди Эджертон, покиньте камеру, – снова прозвучал за моей спиной требовательный голос стражника.

Герцог отпустил меня и, отойдя к окну, отвернулся. Я же решительно направилась к двери. Из каждой, даже самой сложной ситуации есть выход! Даже из той, которая кажется безвыходной! Я буду рядом, чтобы поддержать мужа, пока это безумие не закончится.

На улице бушевала вьюга, но я не замечала ледяных порывов ветра, бьющих в лицо. Я думала лишь о том, как спасти Брюса. До экипажа оставалось несколько шагов, когда в мою голову пришла внезапная мысль. Меня даже обожгло волной нахлынувшей надежды. В слове заключена куда большая мощь, чем в физической силе. Даже Суворов говорил: «Словом можно убить, словом можно спасти, словом можно полки за собой повести!».

– Пенни! Что такое?! – кутаясь в овчину, ко мне подбежал Рон.

– Едем к графине Четтер! – приказала я. – Быстрее!

– Ваша светлость, дайте мне минутку, – графиня выглядела немного растерянной. Она куталась в шаль и поглядывала на каминные часы, стрелки которых показывали ровно два часа ночи. – Я должна прийти в себя.

Я кивнула, сгорая от нетерпения. Времени у меня было очень мало.

Ее сиятельство дёрнула шнур колокольчика, вызывая слугу, после чего внимательно посмотрела на меня:

– Рассказывайте.

После моего сбивчивого рассказа леди Четтер заметно напряглась. Она распорядилась принести кофе и несколько минут размышляла, присев на софу.

– Затеянная вами игра очень опасна. Жернова королевского самодурства закрутились и теперь могут с лёгкостью перемолоть каждого, кто окажется рядом, – наконец сказала графиня. – Никто не станет идти против Вильгельма, леди Эджертон.

Я понимающе кивнула и поднялась. Нельзя винить человека в том, что он боится за свою жизнь.

– Но это не обо мне, – вдруг добавила леди Четтер, усаживая меня обратно. – Дорогая, Вильгельма давно пора поставить на место. Наш сюзерен переходит все грани разумного. Король переступает через дружбу ради юбки… Сомневаюсь, что он станет судить Брюса. Это всего лишь акт устрашения. Но это выглядит ещё более мерзким.

Вам нужна типография? Отлично. Естественно потребуется та, где за деньги возьмутся напечатать любой текст. Значит… обратимся в подпольную. Там печатают похабные брошюры и приглашения в дома терпимости с описанием жриц любви и их услуг. Сейчас самое удачное время, чтобы прокатиться по городу, ваша светлость. Пейте кофе, а я пойду одеваться.

Рано утром по городу летали листовки с памфлетами. Их подбирали торговцы, мальчишки-разносчики, дворяне. Стряхивали снег, читали и перешёптывались. Полиция изымала стихи, пыталась поймать смутьянов. Но памфлеты продолжали появляться словно из ниоткуда, множась и распространяясь, как лесной пожар. В столице чувствовалось приближение бури…

К вечеру уже гудел весь город. Памфлеты сделали своё дело. Народ обсуждал короля и его отвратительный поступок, прекрасно понимая, о ком идёт речь. Я же спокойно ждала в гостинице, когда за мной явятся из дворца. Вряд ли Вильгельм пустит дело на самотёк. Он точно не дурак: поймёт, откуда ветер дует. И будет стараться “загасить костёр”.

Королевский экипаж прибыл около полуночи. Я посмотрела в окно на пятерых всадников, сопровождающих карету, и усмехнулась. Меня повезут под стражей, будто преступницу, что наталкивало на некоторые мысли. Вильгельм решил избавиться от непокорной герцогини? Обвинит в заговоре и казнит на площади? Если честно, я была готова к любому повороту событий, но только не к тому, что произошло…

…Король был в ярости. Он метался по кабинету, словно тигр в клетке, и сжимал кулаки так, что они стали похожи на два камня. Я же стояла, опустив голову, справедливо предполагая, что любое сказанное мною слово будет использовано против меня.

Вильгельм резко остановился передо мной и, больно схватив за подбородок, прорычал:

– Ты! Ты, дрянная девчонка, посмела поднять руку на меня своим пером?! Очернить мою репутацию в глазах народа?!

Я понимала, что именно сейчас нельзя сдаваться и идти на попятную. Это лишь придаст королю уверенности.

– Унизив своего друга, вы сами очернили свою репутацию, – я твёрдо посмотрела ему в глаза. – И ради чего? Ради сомнительного удовольствия забраться под мою юбку?

Щёку обожгло от хлёсткой пощёчины. Но я даже не пошевелилась и не вскрикнула.

В глазах Вильгельма плясали отблески пламени из камина, но они не могли скрыть гнев и отчаяние. Его Величество был загнан в угол. И я, кажется, стала той самой спичкой, что подожгла этот фитиль.

– Ты понимаешь, что своими речами роешь себе могилу, Пенелопа? – голос короля стал похож на шипение большой змеи.

– Я не могу молча терпеть несправедливость по отношению к своему мужу, – парировала я, стараясь говорить спокойно и уверенно, несмотря на дрожь в коленях. Я чувствовала, что перехожу опасную черту, но отступать было уже поздно. Да и разве это было возможно?

– Твой муж предал меня, скрывая преступника! Он был заключён под стражу справедливо, как бы тяжело мне это ни было! – Вильгельм ударил кулаком по столу, и серебряная чернильница упала на пол, растекаясь чёрным пятном по светлому ковру. – Или ты посмеешь говорить, что это не так?!

– Где герцог скрывал преступника? В своём доме? Или в доме генерала Валлахана? А может, у полковника Пратчета? – зло процедила я. – Единожды дать уйти раненому кузену – это не равно скрывать преступника! Ваше Величество, вы должны подумать о том, как на то отреагирует знать. Ведь если ваши враги узнают, что в королевстве распри между вами и лучшими главнокомандующими армии, тут и до войны недалеко.

Король побагровел. Он схватил со стола бутылку вина, осушил остатки и швырнул её в горящий камин. В этот момент мне показалось, что он придушит меня своими руками прямо здесь, в кабинете. Но Вильгельм быстро овладел собой.

– Вы слишком умны для женщины, герцогиня, – ледяным тоном произнёс он, снова приближаясь ко мне. – А ум, как известно, вещь опасная. Для дам. Да, я мог бы избавиться от вас, но не стану этого делать… Я ведь всё-таки король, а не безответно влюблённый сапожник. От таких, как вы, друзей нужно спасать. Что я и сделаю.

От волнения у меня затряслись колени. Что он ещё придумал?

– Итак, вот моё решение, леди Эджертон. Я сниму все обвинения с Брюса. Он продолжит служить королевству, но в качестве постоянного посла в Паланции. Ваш брак с герцогом будет аннулирован, а через неделю вы выйдете замуж за своего дальнего родственника Лэри Баретта. Ведь это за него вас хотел выдать ваш брат, барон Карлайл? Так как наследника Брюсу вы уже не подарите, то и брачный сговор тоже будет считаться недействительным. После вашего венчания с лордом Бареттом виконтесса Холли Ормонд отправится в семью Расселов. Вместе со своим приданым.

Сердце бешено заколотилось, отдаваясь гулом в ушах. Я попыталась сделать вдох, но воздух будто застрял где-то в горле, не желая наполнять легкие. Мир вокруг словно замедлился, краски поблекли, и я ощутила, как теряю связь с реальностью.

Всё, во что я верила, ради чего жила, рушилось в одно мгновение по прихоти одного самодура. Я почувствовала, как к глазам подступают слезы, но огромным усилием воли не дала им вырваться наружу. Сейчас нельзя показывать слабость.

Моё лицо окаменело, взгляд стал холодным и далёким. Король не увидит моей растерянности и боли. Мне нужно время, чтобы переварить услышанное, а потом найти решение. Неделя – это не так мало. Главное, с Брюса снимут все обвинения.

– Могу ли я избежать нежеланного брака? – в моем голосе зазвучал металл. Если Вильгельм ожидал от меня истерик, обмороков и остальных прелестей, то ему долго придётся ждать. – Возможно, мы сможем договориться, Ваше Величество?

Брови короля удивлённо поползли вверх. Он не выдержал и расхохотался, расслабленно опускаясь в кресло.

– Вы не перестаёте меня удивлять, дорогая… Вашему самообладанию могут позавидовать даже мужчины. Избежать нежеланного брака можно. Если быть ласковой со своим королём… – Вильгельм окинул меня насмешливым взглядом. – Но вы отказались, леди… Поэтому я могу предложить вам откупиться. Например, подарить казне десять миллионов тир.

Десять миллионов тир? Эта сумма была просто астрономической! Я усмехнулась в ответ, стараясь скрыть под маской безразличия раздирающий меня гнев.

– Смею предположить, Ваше Величество, что даже у вас нет таких денег. Откуда же мне взять их?

– Значит, вы безропотно примите свою судьбу, как и подобает благородной даме. Решение принято. У вас есть неделя, чтобы подготовиться. Не разочаровывайте меня, дорогая, ещё больше. Ваша покорность будет оценена, – король взмахнул рукой, давая понять, что разговор окончен. – Ступайте.

– Ваше Величество, а можно ли мне получить документ, в котором вы обязуетесь оставить меня в покое, если я пополню королевскую казну на десять миллионов тир? Слова, брошенные в воздух, всего лишь звук, – я не сводила с Вильгельма взгляда.

– О да! Конечно! – он хохотнул. – Для вас: что угодно!

Король взял чистый лист, подвинул к себе вторую чернильницу и что-то быстро написал. Потом он поставил печать, присыпал документ песком, стряхнул его и положил на край стола.

– Прошу.

Я прочла расписку, чтобы убедиться в том, что в ней изложено всё верно. После чего развернулась и направилась к двери, чувствуя, как от напряжения болят мышцы спины. Но мой подбородок был гордо поднят, а плечи расправлены, словно я не проиграла, а одержала важную победу. Я услышала тихий смех Вильгельма, но он не мог задеть меня. Король волен сколько угодно упиваться своим превосходством.

Захлопнув за собой дверь, я глубоко вдохнула. В коридоре было тихо, лишь слабый свет луны проникал сквозь витражное окно. Я прислонилась к стене, давая себе секунду, чтобы собраться с мыслями. Сердце все ещё колотилось, но я чувствовала, как постепенно возвращается душевное равновесие.

Впереди меня ждала неизвестность, но я не боялась. Борьба ещё не закончена.

– Ваше Величество, я слышал, что вы решили освободить генерала Эджертона? – осторожно поинтересовался Симон Бафутс, сидя напротив короля в его кабинете. – Это прекрасная новость. Я никогда не верил в то, что его светлость способен плести интриги вокруг короны. Он слишком предан и дорожит вашей дружбой.

– Да, Брюс выйдет на свободу, но не сейчас, – король напряжённо смотрел на танцующее в камине пламя. – Он переступит порог тюрьмы после того, как его бывшая супруга станет женой другого человека. Эджертона прямо от дворцовых ворот отвезут в порт. Оттуда он отправится в Паланцию в качестве посла. Его военная карьера закончена.

– Зачем всё это? – министр наблюдал за Вильгельмом откровенно непонимающим взглядом. – Брюс опытный генерал. Армия многое потеряет, лишившись его! А по поводу герцогини… судя по тому, что говорят о леди Эджертон, она чудесная женщина… Я не понимаю…

– А тебе и не нужно понимать, Симон! – рявкнул король, ударив ладонью по столу. – Не лезь в королевские дела!

– Неужели всё это из-за вашего влечения к жене генерала? – Бафутс никак не отреагировал на гнев Вильгельма. Он был неприятно поражён и не мог этого скрыть.

Король отвернулся от огня. В полумраке кабинета его лицо казалось высеченным из камня.

– Молчи, Симон. Не испытывай моё терпение. Ты хоть и принадлежишь к нашей семье, но это не даёт тебе права на такие вопросы!

Бафутс склонил голову в знак повиновения, но не отступил.

– Ваше Величество, я лишь хочу понять. Отправка Эджертона в Паланцию, аннулирование его брака… это лишь усугубит ситуацию. А она непроста после тех памфлетов, которые прочёл весь город. По двору уже ползут слухи. Подданным не нравится происходящее.

Вильгельм раздражённо выдохнул, а потом признался, понизив голос:

– Брюс слишком популярен в армии, его влияние опасно. Леди Эджертон тоже неуправляема и должна быть под контролем. В Паланции герцог будет далеко от двора, занят государственными делами, а она… останется здесь, под моей опекой.

Министр молчал, понимая, что дальнейшие вопросы бесполезны. Король принял решение, и никакие доводы не изменят его. В кабинете повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине.

– Но почему вы не отправите леди Эджертон с мужем в Паланцию, Ваше Величество? – нахмурившись, спросил министр. – Зачем вы разрушаете их брак?

– Оставь меня! – зло воскликнул король. – Займись своими делами!

Бафутс поклонился и вышел. А Вильгельм, откинувшись на спинку кресла, прикрыл глаза. Правда была в том, что его раздражали чувства, которые были между герцогиней и ее мужем. Как она защищала его! Будто львица! Как открыто смотрела в глаза! В тот момент Вильгельму хотелось бросить Пенелопу на пол и овладеть ею прямо там, в кабинете, глядя, как на её обнажённом теле переливаются отблески огня.

Король открыл глаза и посмотрел в потолок. Он помнил, как сам когда-то мечтал о любви, о женщине, которая будет смотреть на него с восхищением и преданностью. Но годы правления изменили его, сделали циничным и подозрительным. Он разучился верить в искренность чувств.

Может быть, не только красота и ум Пенелопы виноваты в том, что он хотел разрушить брак Эджертонов? Короля сжигала зависть и ревность оттого, что у подданных есть то, чего нет у него. Ему никогда не суждено испытает любовь, комфорт семейной жизни, преданность жены до самопожертвования. Но разве справедливо лишать людей счастья только потому, что сам ты несчастлив? Этот вопрос мучил короля, но он не знал ответа.

Мы с охотником договорились идти на поиски клада этой же ночью. Дон Ивэн рассказал, что оставшиеся без главаря разбойники стали разбегаться. Но некоторые всё ещё оставались в лагере. Ведь там было куда комфортнее пережить зиму, чем искать новую банду или перебиваться разбоем на дорогах.

Естественно, я ничего не собиралась рассказывать домочадцам, предвидя их реакцию. Поэтому выбираться из дома мне снова пришлось через окно.

Охотник ждал меня внизу. Дон Ивэн даже принёс с собой лыжи для удобства передвижения. Они отличались в моём мире тем, что были разными по размеру. Той, что длиннее, полагалось скользить по снегу, а короткой – отталкиваться. В этих лыжах был загнут не только носок, но задняя часть. Причём на неё был подбит мех, препятствующий обратному скольжению. Ещё охотник принёс баночку с гусиным жиром, чтобы смазать открытые участки кожи.

Стояли сильные морозы, и эта ночь не была исключением. Сугробы отражали холодный лунный свет, искрились, вспыхивая то тут то там голубоватыми огоньками. Тишина стояла такая, что слышался шорох падающего снега с еловых лап.

Мы миновали гарнизон, перешли реку на самом мелководном участке, обойдя полынью, и остановились отдышаться на другом берегу.

– Пойдём вдоль берега реки до того места, где она впадает в озеро, – сказал охотник. Его ресницы покрывал иней, а изо рта вырывались плотные клубы пара. – Леди, ты не замёрзла?

– Нет, – я тихо засмеялась, чувствуя, как мороз щиплет щёки, спрятанные под шарфом. – Разве можно замёрзнуть в таком одеянии?

Меховая куртка Дона Ивэна, которую он мне дал, была очень тёплой, так как состояла из двух слоёв. Один был мехом вовнутрь, а второй – мехом наружу. Рукавицы были сшиты таким же способом.

– Тогда вперёд! – охотник заскользил по икрящемуся снегу. Я поехала за ним, слыша, как подо льдом шумит река.

Вскоре Дон Ивэн снова остановился и поднял руку, чтобы я последовала его примеру.

– Сейчас нужно будет съехать вниз, – тихо сказал он. – Сможешь?

– Смогу, – уверенно сказала я. В конце концов, это не горнолыжная трасса, а всего лишь навсего небольшой склон.

Открытые участки кожи обжигало морозным воздухом, но благодаря жиру можно было не бояться обморожений. Я получила настоящее удовольствие, съехав вниз, как в далёком детстве. Слева показалось большое озеро с почти зеркальной поверхностью. Когда я оглянулась, у меня перехватило дыхание от сказочного вида.

Под светом луны замёрзший водопад казался хрупким неземными чертогами, сотканными из тысяч мерцающих кристаллов. Сверкающие ледяные иглы переливались, словно хрусталь, а застывшие на камне капли напоминали россыпь бриллиантов . Тишина стояла звенящая, нарушаемая лишь тихим потрескиванием.

Дон Ивэн направился к водопаду и через несколько минут скрылся за сияющим полотном. Я последовала за следопытом.

За застывшей преградой был неглубокий грот, покрытый ледяной коркой. Каждое наше движение отдавалось в нём звенящим эхом, и я огляделась. Где же тут вход?

– Леди, иди сюда! – окликнул меня охотник, стоя у противоположной стены грота.

Я приблизилась и проследила за рукой мужчины, которой он указывал на что-то перед собой.

Лунный свет попадал между застывших струй и падал на каменный выступ, отчего очертания скальной породы приобретали удивительный вид. Они напоминали голову… волка. Перед глазами моментально пронеслись строчки из свитка: «… Место было выбрано не случайно. Лишь посвящённые знали, где находится тайный проход. Он был скрыт за водопадом, низвергающимся с утеса хрустальными струями.

Вход туда открывался только в полнолуние, когда лунный свет касался каменного волка…».

– Неужели мы нашли его? – выдохнула я, чувствуя, как бешено колотится сердце.

– Не знаю, но похоже на то, – Дон Ивэн подошёл к каменному выступу и, внимательно осмотрев его, положил руку на «волчью голову».

Я вздрогнула, услышав гулкий скрежет, от которого по позвонкам пробежала стая мурашек. В стене появилась тёмная щель, в которую вполне мог протиснуться крупный мужчина.

Адреналин помчался по моим венам бушующим потоком. Это было невероятно!

– У нас мало времени, леди, – охотник порылся в своей сумке и достал два коротких факела. – Пойдём.

Мы сняли лыжи и вошли в расщелину. Огонь осветил покрытые инеем стены узкой пещеры. Дон Ивэн пошел вперёд первым, а я осторожно двинулась за ним, чтобы не упасть на скользких камнях. Чем дальше мы углублялись, тем становилось теплее. Проход стал расширяться. Вскоре охотник остановился, высоко подняв факел. Я выглянула из-за его плеча и обомлела. В небольшом зале тускло поблёскивали горы золота, а между ними стояли ровным рядком ларцы, приоткрытые крышки которых позволяли увидеть драгоценные камни, таинственно мерцающие в полумраке пещеры.

Дон Ивэн медленно опустил факел, не решаясь пойти дальше. Его лицо выражало благоговейный страх. Казалось, он опасался потревожить эту сокровищницу, разбудить тех, кто ее охраняет. А возможно, охотник верил в силу проклятия.

Я же, напротив, чувствовала невероятный восторг. Вот оно, сокровище Норфолков, которое спасёт нас! По большому счёту, этот клад принадлежал Брюсу и Авелю: ведь они прямые потомки древних королей.

Моё внимание привлёк необычный сундук, стоящий в центре пещеры. Он словно светился изнутри, несмотря на то, что свет от факелов почти не попадал на него. Я медленно приблизилась, ощущая необъяснимое волнение. Кованые петли, покрытые слоем зеленой патины, странные символы, выгравированные на крышке… Неужели легенда об артефакте – правда?

Крышка сундука была закрыта на замок, похожий на звезду. Осторожно прикоснувшись к запорному механизму, я испуганно вздрогнула, когда раздался громкий щелчок. Крышка мягко отскочила и замерла.

– Леди, ты что сделала? – взволнованно воскликнул Дон Ивэн.

– Я только прикоснулась к нему и всё… – прошептала я, подрагивая от странного чувства. Казалось, что из щели сундука просачивается что-то тяжёлое, мощное, неуправляемое… Собравшись с духом, я приподняла крышку.

Внутри, на бархатном ложе, не потерявшем цвет даже через века, лежало обсидиановое зеркало. Его деревянная рама была испещрена паутиной трещинок, а золотые узоры от времени почти утратили блеск, но оставались такими же выпуклыми и чёткими. От зеркала веяло странной потусторонней энергией. Да ладно…

«…Настоящую силу зеркала познавали лишь те, кто осмеливался смотреть в него достаточно долго. Сначала люди видели лишь своё отражение. Но потом зеркало открывало суть вещей, их подлинную природу, обнажая всё, что оставалось скрытым от обычного взгляда. Эти знания делали человека одновременно всесильным и абсолютно беспомощным перед лицом истины…».

Моя рука потянулась к необычной вещи. От возбуждения в ушах шумела кровь.

– Не трогай его! Остановись! – охотник оттолкнул меня от сундука и захлопнул крышку. – Пусть всё остаётся как есть! Бери сокровища, а эту ужасную вещь оставь в покое!

Я словно пришла в себя. Боже… что со мной? Было такое ощущение, будто мою волю подчинило нечто чужеродное, находящееся внутри сундука.

– Спасибо… – я отошла подальше и встряхнула головой, отгоняя наваждение.

– Золото тяжёлое, поэтому бери драгоценные камни, – посоветовал мне охотник. – И да, леди, не страдай ложной скромностью. Возьми побольше отсюда. Неизвестно, куда повернёт твоя жизнь, да и вообще, что случится с этим местом. Бери и не думай ни о чём.

Да я и не собиралась скромничать. Король не оставит нас в покое, поэтому иметь подушку безопасности в виде драгоценностей – лучшее решение.

Набив сумку драгоценными камнями, я взглянула на сидящего на камне Дона Ивэна.

– Почему вы ничего ее берёте?

– Мне это не нужно, – грустно улыбнулся охотник. – Моё богатство – это лес и воспоминания.

Я не стала настаивать. Но подумала о том, что отблагодарить Дона Ивэна всё же стоит.

Министр окинул взглядом тюремную камеру, в которой слабо горел очаг. Серые стены, узкая кровать с соломенным тюфяком… И вот этим отблагодарил король своего лучшего генерала? Сырой, пропахшей плесенью дырой? Верный слуга короны, герой бесчисленных битв, оказался за решеткой из-за нелепой прихоти сюзерена. Все эти обвинения в заговоре не стоят выеденного яйца.

Но, несмотря на своё незавидное положение, Брюс Эджертон выглядел несломленным. Герцог отложил книгу, которую читал под светом огарка свечи, и поднял глаза на вошедшего Симона Бафутса. Министр приветливо улыбнулся ему.

– Как вы себя чувствуете, генерал? Надеюсь, вас хоть кормят сносно?

Генерал молча смотрел на посетителя. Его взгляд был полон холодной усталости. Прошло несколько минут, прежде чем Эджертон лениво поинтересовался:

– Вас прислал король, Бафутс? Зачем? Не думаю, что у меня есть что сказать Его Величеству.

– Нет, Брюс. Король здесь ни при чём. Я пришёл по собственной воле. И, увы, с дурными вестями… Вильгельм хочет аннулировать ваш брак, герцог. И отдать вашу жену другому человеку, – сказал министр, глядя на Эджертона пристальным изучающим взглядом, словно ожидая, какой будет его реакция. Бафутс поставил на стол бутылку крепкого хереса. – После этого с вас снимут все обвинения и выпустят из тюрьмы. Но вы перестанете носить звание генерала армии Его Величества и отправитесь послом в Паланцию.

– Что?! Король хочет забрать у меня Пенелопу и армию?! И он смел называть меня всё это время своим другом?! – от внезапно нахлынувшей ярости перед глазами Брюса появилась красная пелена. Это было чувство, которое он ненавидел больше всего на свете – чувство потери контроля. Кулаки невольно сжались, ногти впились в ладони, оставляя болезненные отметины. Герцог попытался взять себя в руки, сделать глубокий вдох, но тщетно. Ярость клокотала внутри, требуя выхода. – Как же Пенни смогла устоять перед его давлением? Господи… моя женщина… моя любовь… Она ведь ничего не сказала мне…

– Ваша супруга на удивление сильна характером, – усмехнулся министр. – Признаюсь честно, меня восхищает её упрямство и бесстрашие.

Герцог поднял взгляд, в котором бушевала буря.

– Бесстрашие? Вы думаете, я не знаю, какими качествами обладает Пенелопа? Я полюбил ее именно за силу характера. Но Вильгельм не привык получать отказ. Рано или поздно он сломает ее и уничтожит меня, если решит, что Пенни принадлежит ему. За себя мне не страшно, но я не могу позволить, чтобы пострадала моя жена.

Министр налил вино в большую глиняную кружку и подвинул её к герцогу.

– Не стоит недооценивать свою супругу, ваша светлость. И себя тоже. У вас есть союзники, есть влияние. Используйте их. Король могущественен, но не всесилен.

Герцог одним глотком осушил вино и отвернулся к окну, за решёткой которого висел бледный лик луны.

– Знаю, Симон. Я никогда не думал о противостоянии с Вильгельмом, считая его другом. Но если он посмеет прикоснуться к Пенни… – Брюс замолчал, и в воздухе повисла угроза, такая же холодная, как стужа за стенами тюрьмы.

– Тогда покажите королю, что такое истинная сила, ваша светлость, пока не стало поздно, – тихо сказал Симон Бафутс, наполняя кружку для себя.

Герцог медленно повернулся к министру.

– Вы предлагаете мне восстать против Вильгельма? Вы же преданы королю. Или нет, министр?

– Я предан справедливости, ваша светлость. А то, что делает Вильгельм, слишком далеко от этого понятия, – Симон Бафутс выпил вино. – Он одержим женщиной и готов уничтожить любого, кто стоит на его пути. Вы думаете, зачем ему понадобилось выдать Пенелопу замуж за какого-то родственника? Это принуждение к покорности, после которого последует дальнейшее давление. Разве может себя так вести правитель огромного государства? Ради прихоти он жертвует своими лучшими людьми, обезглавливает армию… Это уже похоже на безумие. Наши враги пристально наблюдают за всем этим. Понимаете, о чём я?

– Я кровавыми ранами завоевал преданность своих солдат, – процедил Брюс с каменным лицом. – Они скорее поднимут мятеж, чем позволят Вильгельму так поступить со мной, Валлаханом и Пратчетом.

– Именно об этом я вам и говорю, – многозначительно произнёс министр. – Я помогу вам бежать. Но нужно действовать быстро. У вас есть несколько часов.

– Вы готовы рисковать своей жизнью, чтобы помочь мне? – недоверчиво поинтересовался герцог. – Вильгельм не простит вам этого.

– Да, – спокойно ответил министр, – я готов. Потому что если мы позволим королю победить, то справедливости в этом королевстве больше не будет. А возможно, и самого королевства. Этот выбор стоил мне дорого. Но я не сомневаюсь в его необходимости.

В камере повисла тяжёлая тишина. Только потрескивание дров в камине нарушало её.

– Итак, – добавил Симон Бафутс, поднимаясь с кресла. – Я поддержу вас, ваша светлость. И пусть история рассудит нас.

Он протянул руку вперед, ожидая ответного жеста. Брюс тоже поднялся и крепко пожал её.

Вернувшись домой, я сразу спрятала драгоценности под половицу. Потом разделась и нырнула под тёплое одеяло. Как же мне хотелось швырнуть королю эти десять миллионов тир. Увидеть его лицо, ощутить сладкий вкус мести… Но тут же в голове появилась тревожная мысль. А ведь Вильгельм обязательно заинтересуется, откуда у меня такие деньги. Как бы вся эта история не вышла мне боком. Здесь нужно было хорошо подумать, прежде чем совершать необдуманные поступки.

Согревшись после «прогулки» по морозу, я крепко уснула. Но мой отдых продлился недолго…

– Пенни! Пенни, проснись! Там приехал злой барон!

Я открыла глаза, не понимая, что происходит. У кровати стояла испуганная Холли.

– Что такое? Кто приехал?

– Злой барон! – нетерпеливо повторила девочка, оглядываясь на двери. – Он ходит по нашей таверне, щупает шторы, скатерти и пересчитывает кастрюли на кухне!

– Чего? – я не верила своим ушам. – Барон Карлайл в таверне?

– Да! А с ним его супруга и толстяк с облезлой бородой! – быстро заговорила Холли. – Пенни, выгони их! Они мне не нравятся!

То, что я услышала, мне тоже не понравилось. Поэтому, быстро одевшись, я помчалась посмотреть, какого чёрта происходит.

В таверне находились ранние гости. Братец Мариес, Онтария и её племянник Лэри. Он стал ещё толще и отпустил жиденькую бородёнку, росшую в три ряда. Золовка с хозяйским видом поправляла подхваты на шторах, Мариес пил мой ликёр для коктейлей, а Лэри пожирал холодные котлеты для бургеров, вытирая руки о белоснежную скатерть.

– А вот и она! Сестрёнка! Крошка моя… – барон увидел меня, и его губы расплылись в подленькой ухмылочке. – Ну что, а я ведь предупреждал тебя, что всё может измениться в любой момент… Как ты теперь запоёшь, а, дурочка Пенни? Король принял правильное решение и, конечно же, оповестил меня об этом!

– Мариес, не стоит обижать Пенелопу, – с наигранной заботой произнесла Онтария. – Посмотри, какую красоту она построила для нас…

Я молча смотрела на них. Сегодня что, день открытых дверей в дурдоме?

– Я не поняла, вы что, все смелой воды выпили? – мои брови поползли вверх при виде столь откровенной наглости.

Дези и старый Гудвин стояли в дверях кухни, взволнованно наблюдая за происходящим. Позади меня хлопнула дверь: видимо, из свинарника вернулся Рон.

– Что ты там бурчишь, Пенни? – оскалился братец, хватая руками котлету с блюда. – Неси-ка вина! И побольше! Ублажай будущего мужа!

Я посмотрела на Дези, и та, кивнув, скрылась на кухне. Через минуту повариха появилась с двумя сковородками в руках. Она сначала подняла одну, потом другую.

Мои глаза остановились на той, что была поменьше. Убийство в мои планы не входило. Дези протянула мне малышку и, покрепче зажав удобную деревянную ручку, я от всей души приложилась по лысеющей башке Мариеса.

Раздался протяжный звон. Глаза барона, перед тем как закрыться, съехались к переносице.

Я отшвырнула сковороду, после чего схватила Онтарию за чепец вместе с волосами. Она взвыла, но меня это не особо впечатлило. Всё напряжение, вся боль, испытанная мною за последнее время, переливались через край.

– Рон, помоги “будущему мужу” найти дорогу к экипажу! – крикнула я, и слуга с радостью кивнул, открывая передо мной двери.

Я отпустила Онтарию и дала ей под зад с такой силой, что золовка практически вылетела из таверны.

– Я сам! Сам! – Лэри обежал закатывающего рукава Рона и, перепрыгнув через Онтарию, помчался прочь.

Следом с нашей помощью на снег вылетел Мариес.

– Это я виноват, не закрыл двери, когда ушёл в свинарник, – сказал Рон, глядя в окно на уезжающих родственников.

– Ничего. Это даже хорошо… – я чувствовала, как на меня накатывает облегчение. Мне требовалось выплеснуть накопившуюся агрессию.

– Сбежал? Брюс сбежал?! – Вильгельм был в ярости. Он метался по комнате, расшвыривая мебель, попадающуюся на пути. Гнев душил короля, словно стальной обруч. Весть, принесённая начальником тюрьмы, стала для него шоком. Как Эджертон посмел? Как пошёл против его воли?! Сейчас дело даже не в том, по какой причине герцог оказался в тюрьме! Дело в неповиновении! Вильгельм резко остановился. А может, Брюс хочет захватить власть? Надеть на себя корону? Кто знает, что творилось в голове преданного генерала? В конце концов, он потомок Норфолков и по крови более высокого происхождения, чем сам Вильгельм. Понимание больно полоснуло по самолюбию. А ведь это всегда стояло между ними… Возможно, даже являлось причиной всех последних событий.

– Генералу кто-то помог, Ваше Величество, – начальник тюрьмы не поднимал головы, страшась гнева короля. – Эджертон не мог уйти в одиночку. Все охранники, дежурившие прошлой ночью, арестованы. Сейчас их допрашивают.

Король сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Он чувствовал себя преданным. Брюс был не просто генералом, он был его другом, его правой рукой. «А может, это ты предал друга, когда возжелал его жену. Когда заточил в тюремные подвалы?», – внутренний голос ядовитой змеёй проскользнул в сознание. Желание заполучить Пенелопу давно поселилось в сердце Вильгельма, как сорняк, пустивший корни в благодатную почву. Он боролся с ним, пытался искоренить, но тщетно. Соблазн оказался сильнее, чем долг и дружба. Но отрезвление было мимолётным. Ярость снова затмила его разум.

– Кто ему помог? Кто?! – прорычал король, хватая начальника тюрьмы за шею. Он сжал её с такой силой, что мужчина начал задыхаться.

В дверь постучали, и Вильгельм отпустил мужчину.

– Да! Кто там?!

– Ваше Величество, новости из тюрьмы, – в кабинет вошёл молодой офицер.

– Говори! – нетерпеливо рявкнул король, глядя на вошедшего хмурым взглядом.

– Вчера ночью генерала Эджертона посещал министр Бафутс, – отрапортовал военный. – Стражники не могли препятствовать ему. Через несколько часов охрана сменилась, и именно эта смена была подкуплена. Они ушли вместе с его светлостью.

– Симон? Симон был в тюрьме? – король растерянно нахмурился, а потом схватил валяющийся под ногами стул и швырнул его об стену. – Предатель! Будь ты проклят! Мерзкий пёс!

Даже Бафутс отвернулся от него…

– Бросьте его в камеру, – тяжело дыша, процедил Вильгельм, глядя на начальника тюрьмы. – Ты там сгниёшь за то, что позволил Эджертону сбежать.

Офицер кивнул, и стоящие у двери стражники, схватив испуганного мужчину, поволокли прочь.

Король снял со стены меч, и его пальцы судорожно сжали прохладную рукоять. Он выставил его перед собой, и в отполированном до блеска лезвии отразилось искаженное яростью лицо. Вильгельм представил, как вонзает сталь в плоть своего генерала…

Но нет, это не выход. Ярость ослепляет, делает уязвимым. Он – король! И должен действовать с холодной головой, просчитать каждый шаг, каждый манёвр. Противостояние сильных мужчин – это игра. И побеждает в ней тот, кто умеет мыслить стратегически. Вильгельм старательно отгонял от себя мысль, что предательство исходило не от генерала. Что он сам предал себя, свои принципы, предал их с Брюсом дружбу. Он сам вверг себя в эту трясину лжи и лицемерия. Но ведь правда всегда на стороне короля?

Я долго думала, как преподнести Вильгельму сокровища. Но в голову ничего не приходило. Продать камни не представлялось возможным. Вряд ли местные ювелиры, банкиры и даже ростовщики готовы заплатить такую сумму. Значит, придётся провести оценку драгоценных камней, чтобы не отдать ни каратом больше.

Охраны больше не было, поэтому Рон для сокровищ сделал тайник в днище экипажа. Кроме него меня сопровождал Банч и двое парней с лесопилки.

Прибыв в город, я обратилась за помощью к графине Четтер. Она вызвала ювелира на дом, и он провёл оценку камней. То, что я привезла с собой, превышало запрошенную королём сумму на один миллион тир.

Теперь предстояло самое неприятное – аудиенция у короля. Никогда не любила долго настраивать себя на что-то. Я либо делала, либо нет. Поэтому уже к вечеру экипаж вёз меня к королевскому дворцу.

Меня провели не в кабинет, а в королевские покои. Вильгельм сидел у камина в распахнутой до пояса рубахе, в его руке была зажата бутылка вина. Я замерла в дверях, не ожидая увидеть Его Величество в таком состоянии. Обычно собранный и властный, сейчас он казался раненым зверем, загнанным в угол.

– Как неожиданно… А я ведь послал за вами, дорогая Пенелопа. Но вы пришли сами… Пташка прилетела в лапы коршуна, – криво усмехнулся Вильгельм.

– Я принесла откуп, – я не понимала, на что он намекает, но уже внутренне напряглась.

– Он мне больше не нужен. Теперь ты моя пленница, Пенни… Возможно, после этого твой сбежавший из тюрьмы муж одумается и приползёт к своему королю, чтобы вымолить прощение…

Моё сердце бешено заколотилось. Я даже пропустила мимо ушей, что Вильгельм назвал меня своей пленницей.

– Брюс сбежал из тюрьмы?

– Да. Твой муж оказался не таким преданным, – губы короля скривились в каком-то высокомерном презрении.

Что? Преданным? Вильгельм бросил своего друга в тюрьму и ожидал от него преданности?

Король вдруг рассмеялся, и этот звук прозвучал как похоронный звон.

– Так что никаких откупов, герцогиня.

– Вы дали мне письменное обязательство! – я не могла сдержать гнев, рвущийся наружу. – Или ваше слово ничего не стоит?!

Я ждала ответа, а он смотрел на меня, как на диковинную бабочку, пойманную в сети его власти. В глазах его плескалось что-то среднее между страстью и ненавистью. Вильгельм молчал, и это молчание давило на меня сильнее любых угроз.

Я почувствовала, как по спине пробегает холодок. В комнате царила такая тишина, что, казалось, можно услышать биение моего сердце. Я знала, что от этого человека зависит моя судьба и судьба моей семьи.

Король поднялся, поставил бутылку на стол и обошёл меня. Остановившись позади, Вильгельм склонил голову к моей шее, и я ощутила его горячее дыхание, пропитанное винными парами. По коже пробежали мурашки. Я замерла, боясь пошевелиться, словно дикая лань, застигнутая врасплох хищником. Сердце бешено колотилось, отстукивая тревожную дробь в ушах.

– Ты сегодня особенно прекрасна, Пенелопа, – прошептал Вильгельм, и его слова обожгли меня сильнее, чем его дыхание. Я почувствовала, как его руки коснулись моих плеч, скользнули вниз по предплечьям. Король развернул меня к себе. Его глаза, обычно холодные и надменные, сейчас горели каким-то странным огнем.

Я попыталась высвободиться, но его хватка была крепкой.

– Отпустите меня! – почти выплюнула я ему в лицо. – Вы мне противны!

Воцарилась тишина, разбавленная моим тяжёлым дыханием.

– Стража! – крикнул Вильгельм, не сводя с меня взгляда. Его голос стал ледяным: – Лучшего способа, чем держать вас в качестве заложницы, я не вижу. Думаю, ваше пребывание здесь будет… интересным, ваша светлость.

Я продолжала смотреть ему прямо в глаза, стараясь не показывать свой страх. Но в глубине души я понимала, что попала в ловушку. И теперь моя жизнь и жизнь моего мужа висели на волоске.

Что ж, Ваше Величество… Если вы думаете, что Римму Бифштекс так легко удержать, то вы глубоко ошибаетесь. Да, мне было страшно, но это вполне понятная реакция на происходящее. Вот только я никогда в своей жизни ничего не делала просто так, не обдумав все варианты развития событий. Ловушка, в которую загнал меня Вильгельм, была достаточно хлипкой.

– Как скажете, Ваше Величество, – я сделала реверанс. – Если вы хотите видеть меня вашей пленницей, разве могу я воспрепятствовать этому?

Король наблюдал за мной прищуренным взглядом, словно пытался понять мою покорность.

– Где же предложенный вами откуп, герцогиня? – он снова обошёл меня. – Вы прячете его под юбкой?

– О нет, под моей юбкой не так много места, – с сарказмом ответила я. – Но вы ведь отказались принять его? Тогда к чему эти разговоры?

– Подозреваю, что у вас нет десяти миллионов тир, – криво усмехнулся Вильгельм. – Вы просто хотели обмануть меня, выиграть время. Не так ли, ваша светлость?

Я молчала.

– Заприте герцогиню в оружейных комнатах, – приказал страже король. – Думаю, ей понравится в этом месте. Там так много копий… А леди очень любит бросать их в своего короля.

Гвардейцы короля вполне почтительно сопроводили меня из покоев Вильгельма и повели по длинным коридорам дворца. Мой взгляд упал на большие напольные часы, стоящие в одном из залов. Я пробыла во дворце ровно час. Ещё столько же и начнёт разыгрываться другая партия. После которой вряд ли моё пребывание во дворце затянется.

Оружейные комнаты защищала массивная дверь, обитая железом. Один из стражников открыл её и, сочувственно глядя на меня, сказал:

– Мне жаль, леди Эджертон.

– Не стоит меня жалеть, – я улыбнулась ему. – Иногда побыть в одиночестве полезно для того, чтобы очистить голову от ненужных мыслей.

Мужчина вошёл в комнаты вместе со мной и зажёг свечи. После чего он растопил камин. Ну и за это спасибо. В этой половине дворца было очень холодно.

Оставшись в одиночестве, я присела у огня и прикрыла глаза. Как только Рон и Банч поймут, что я уже не вернусь, они отправятся обратно реализовывать запасной план. После того как я вошла в дворцовые ворота, слуги спрятали экипаж под мостом, который отделял город от резиденции короля. Это место мой верный Рон присмотрел ещё в первые визиты сюда. Так как всегда нужно иметь пути отступления.

Мои мысли вернулись к Брюсу. Где он сейчас? Сбежав из тюрьмы, герцог действительно становился мятежником. И эту историю уже не спустить на тормозах. Единственное, что меня утешало, так это уверенность в том, что Вильгельм не сможет манипулировать Брюсом, используя меня как заложницу. На моих губах заиграла довольная улыбка. Король действительно не понимает, что грубую силу порой легко победить хитростью. Он мыслит прямолинейно, но в политике, как и в шахматах, один неверный ход может привести к поражению. Увы, Вильгельм политиком не был.

Меня разбудил шум за стенами дворца. Огонь в камине погас, и в оружейных комнатах уже стало прохладно. Я подошла к окну, но оно выходило во внутренний двор, поэтому невозможно было понять, что происходит. Но догадаться нетрудно… Это следствие работы Рона и Банча.

За дверями послышались торопливые шаги, и через несколько мгновений в комнату ворвался король. Он был в ярости.

– Что это такое?! Отвечайте! Немедленно!

Вильгельм швырнул мне какую-то бумагу. Она плавно опустилась к моим ногам и, нагнувшись, я подняла её. Глаза пробежались по знакомому тексту.

« Жители города! Приближаются рождественские праздники. В честь них герцогиня Эджертон хочет сделать вам подарок и оплатить ваши долги! Её светлость заплатит лавочникам, арендодателям, а в бедных кварталах в каждом доме будет накрыт рождественский стол! Герцогиня, известная своей добротой и состраданием, видит, как тяжко приходится простым горожанам, когда долги лишают их возможности радоваться празднику. Теперь, благодаря ее щедрости, каждый сможет встретить Рождество с чистым сердцем и легкой душой! Герцогиня Эджертон не просто оплатила долги, она подарила городу надежду и веру в то, что чудеса случаются. Особенно в эту волшебную пору. Так давайте же поблагодарим нашу леди Эджертон, которая сейчас находится в королевском дворце! Приходите утром к дворцовым воротам, где будут раздавать сладости и наливать вино! Слава нашей леди Эджертон!».

– И что вас возмущает, Ваше Величество? – я подняла на Вильгельма глаза. – Разве благотворительность у нас карается законом? Я нашла применение тем самым «выдуманным» десяти миллионам, от которых вы отказались. Слышите? По-моему, это звучит моё имя. Народ хочет видеть свою леди Эджертон.

– Будьте вы прокляты, ведьма… – прошипел Вильгельм, темнея от гнева.

– Проклинайте сколько угодно, Ваше Величество, – я усмехнулась, чувствуя, как адреналин приятно покалывает кончики пальцев. – Но народ любит тех, кто о нём заботится. И если вы, правитель, отказываетесь от своих обязанностей, не удивляйтесь, что кто-то другой подхватывает знамя. Или, может, вы сами выйдете к людям и скажете, что держите герцогиню Эджертон в заложницах? Народ возмущён историей с генералом. Зачем провоцировать его на лишние волнения?

Вильгельм побагровел, сжимая кулаки. Он хотел что-то сказать, возразить, но крики на улице стали громче. Король резко развернулся и вышел, а через некоторое время мне принесли верхнюю одежду. Стража сопроводила меня к дворцовым воротам.

Когда за моей спиной послышался лязг закрываемых замков, я облегчённо выдохнула. Это ещё не победа, но уверенный шаг к ней.

Толпа радостно загудела при виде меня.

– Герцогиня! Благослови вас Господь! Счастливого Рождества!

Я подняла руку, призывая к тишине.

– Я знаю, как тяжело было вам в последнее время. Поэтому я и решила, что в канун Рождества вы должны забыть о долгах и тяготах. Пусть этот праздник станет для вас началом новой жизни, полной радости и благополучия! Счастливого Рождества!

– Генерала выпустят из тюрьмы?! Когда король выпустит генерала?! – послышались гневные крики. – Что вам говорил Вильгельм?!

– Я надеюсь, что всё будет хорошо! – крикнула я, увидев, как ко мне направляются мои слуги. Сейчас раскачивать народ не стоило. – И мы скоро увидим генерала на своём месте!

Рон, Банч и парни с лесопилки повели меня сквозь толпу. Кто-то продолжал благословлять меня, кто-то пытался прикоснуться.

– Пенни, экипаж графини ждёт тебя, – сказал Рон и с волнением поинтересовался: – С тобой всё в порядке?

– Со мной всё хорошо, – я оглядела своих помощников. – Вы славно потрудились! Спасибо!

– Ради тебя мы готовы на всё! – Банч открыл передо мной дверцу кареты. – Пенни, мы поедем следом.

Я забралась внутрь экипажа без опознавательных знаков и увидела графиню Четтер.

– Это шикарная авантюра, ваша светлость! Я в восторге! Весь город гудит о вашей щедрости! Король не сможет в открытую навредить вам, чтобы не вызвать недовольство народа. Но пока лучше затаиться и дождаться новостей о вашем муже.

– Брюс сбежал из тюрьмы, – сказала я, и графиня изумлённо покачала головой.

– Грядут грандиозные события… Уж поверьте мне, ваша светлость. Эх, вернуть бы молодость! Я была такой авантюристкой! – глаза женщины хитро блеснули. – Вас ждёт большое будущее, дорогая. Я привыкла доверять своей интуиции.

Король не мог справиться со своей яростью, которая накатывала на него волнами. Его обыграла женщина! Женщина! Как же она ловко всё обставила!

Пальцы судорожно сжали подлокотники кресла, грозя сломать резное дерево. Вильгельм ощущал жар крови, которая приливала к лицу, словно раскалённая лава. В голове пульсировала одна лишь мысль: позор. Он, великий король, властитель, стратег и воин, пал жертвой хитрости и женского коварства. Эта дерзкая выскочка обвела его вокруг пальца!

В этот момент в дверь постучали, и в королевские покои заглянул задыхающийся от быстрого бега солдат. Он поклонился, после чего испуганно произнёс:

– Ваше Величество! Генерал Валлахан и полковник Пратчет освобождены из тюрьмы!

– Кем?! – рявкнул Вильгельм. Его лицо покрыла смертельная бледность.

– Воинским караулом! – дрожащим голосом ответил солдат. – Они присоединились к генералу Эджертону, как и конный патруль! В казармах волнения! Некоторые офицеры в открытую поддерживают герцога! Это мятеж, Ваше Величество!

– Нужно усилить охрану дворца, перекрыть все выходы и входы. И главное, любой ценой задержать продвижение мятежников! – в голосе короля звучала сталь, но его руки едва заметно подрагивали. Начальник стражи кивнул и быстро покинул кабинет.

Солдат, передавший дурные вести, все еще стоял в дверях, ожидая дальнейших указаний. Вильгельм взглянул на него с внезапной ненавистью, словно тот был виновен в происходящем.

– Убирайся! И доложите, если положение ухудшится!

Вытянувшийся по стойке смирно парень тут же развернулся и исчез за дверью. Во мгновение ока коридоры дворца наполнились топотом сапог, звоном доспехов и отрывистыми командами. Король остался стоять посреди зала, словно каменная статуя, прислушиваясь к суматохе. Потом он повернулся к советнику, который наблюдал в окно за толпой народа, распевающего весёлые песни у дворцовых ворот:

– Пошлите гонца к архиепископу. Мне нужна поддержка церкви.

Вильгельм потер виски, словно пытаясь унять головную боль. В голове промелькнула мысль: «Боже, за что мне все это?».

– Позвольте мне высказать своё мнение, Ваше Величество, – королевский советник отошёл от окна. Было видно, что он немного волнуется.

– Говори, – недовольно произнёс Вильгельм. – Только быстрее, у меня нет времени на беседы!

– Вам нужна не поддержка архиепископа, а смелость обратиться к генералу Эджертону, – сказал советник. – Вы можете бросить меня в тюрьму за то, что я смею раздавать советы. Но это единственный выход из сложившейся ситуации. Что может сделать церковь? Вы не в лучших отношениях с архиепископом, после того как потребовали делиться десятиной. А вот генерал имеет огромное влияние на армию. Народ любит его, особенно после победы в Роллонском сражении. Ваше противостояние может закончиться печально. Для вас, Ваше Величество.

– Что?! – король побагровел, сжимая кулаки. – Ты забыл, кто здесь правитель? Я сам решу, с кем мне говорить и как поступать! Ты переходишь все границы!

– Ваше Величество, я лишь высказываю свое мнение, как и должен. Прошу, обдумайте мои слова. Генерал Эджертон не просто военачальник. Он символ для народа. И если вы вступите с ним в открытый конфликт, последствия могут быть катастрофическими. И да, позвольте напомнить, что, несмотря на мирный договор, Паланция внимательно наблюдает за происходящим в нашем королевстве. Как только они узнают, что королевская власть пошатнулась, объявят войну. Даже не сомневайтесь. Генерал Эджертон происходит из древнего рода Норфолков, не забывайте это… Его предки правили этими землями, проливали за них кровь, и народ до сих пор пересказывает легенды о добрых и справедливых королях. Стоит только кому-то качнуть ситуацию в этом направлении, и всё приобретёт самый опасный поворот.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием короля. Его взгляд метался взглядом по сторонам. Вильгельм понимал, что советник прав, но признать это было выше его сил.

– Уйди, – прорычал король, повернувшись к придворному спиной. – Я не хочу никого видеть. Оставь меня одного.

Советник молча поклонился и вышел из комнаты. Вильгельм понимал, что тот прав, но его гордость не могла смириться таким положением дел. Унизиться перед Брюсом? Признать свои ошибки? Это было выше его сил. И что потом? Как они станут сосуществовать дальше? Эджертон навсегда останется угрозой для королевской власти. Вильгельм вдруг застыл, поражённый внезапной мыслью. А ведь это действительно выход из положения! Всё, что угодно, только не унижение перед Брюсом.

Адам услышал, как в замке поворачивается ключ, но даже не повернул головы. Он сидел у окна, глядя, как с серого неба медленно падает крупный снег. Скрипнула дверь, и раздался равнодушный голос стражника:

– Осуждённый Норфолк, одевайтесь. Вас ждут.

– Кто? – разбойник удивлённо взглянул на него.

– Мне не велено говорить, – стражник смотрел поверх головы опального графа.

– Ясно, – Норфолк не спеша накинул камзол и подошёл к двери. Его вывели из камеры и, завязав глаза, повели по тюремным коридорам. Адам чувствовал запах сырости, идущий от каменных стен, слышал отбивающееся от них эхо шагов стражников. Куда его ведут? Надежды на помилование почти не осталось, и это заставляло его сердце биться чаще. Неужели конец?

Вскоре его остановили, но повязку не сняли.

– Граф Норфолк, – раздался мужской голос. – Вы приговорены к смерти, но у вас есть шанс искупить свою вину.

Адам удивлённо вскинул брови. Какой интересный поворот событий…

– Если вы согласитесь, ваша жизнь будет сохранена. Если откажетесь, то отправитесь на виселицу. Выбор за вами.

– Я не стану отказываться… – на губах Адама заиграла злая ухмылка. Норфолк понимал, что это какая-то опасная игра, но готов был рискнуть. Ведь что он терял? Только свою жизнь, которую и так собирались отнять? Адам слышал, как переговаривались стражники, обсуждая побег генерала. Похоже, его освобождение связано именно с этим. Неужели кому-то понадобилась помощь разбойника?

Графа снова куда-то повели, и через некоторое время он почувствовал, как в лицо ударил студёный ветер. Свобода!

Дорога в экипаже заняла не более часа. Всё это время Норфолк сгорал от нетерпения. И каково же было удивление Адама, когда с его глаз сняли повязку. Он находился в кабинете с горящим камином. Дорогая мебель, стопка документов на столе, серебряная чернильница с гербом…

Это что, королевский дворец? Так, так, так… Неужели сам Вильгельм снизошёл до разговора с осуждённым на смерть разбойником? Тогда дела короля совсем плохи. Размышления Адама прервал скрип двери. В комнату вошёл Вильгельм.

– Адам Норфолк, разбойник и плут… – произнёс он, окидывая бывшего узника оценивающим взглядом. Король опустился в кресло и указал Норфолку на второе, стоящее напротив. – Садитесь. Это будет долгий разговор.

– Он касается побега Брюса из тюрьмы? – насмешливо поинтересовался Адам, усаживаясь у огня.

– Именно так, – король наблюдал за ним прищуренным взглядом. – Граф, под вашим началом собралось достаточно много людей, не так ли?

– Наверняка, некоторые из них разбрелись по королевству после моей поимки. Но мне не составит труда собрать их обратно, – Норфолк понимал, что у него появился шанс. – Ваше Величество, давайте сразу перейдём к делу. Вы хотите, чтобы мои люди встали на вашу защиту?

– Вы проницательны, ваше сиятельство, – ответил Вильгельм. – Насколько я знаю, ещё вы можете договориться с наёмниками.

Адам молча кивнул, а потом поинтересовался:

– И что я получу взамен?

– Свободу, – ответил король. – Более высокий титул, с которым вы вернётесь в ряды дворян. Земли.

– Хорошо. Я принимаю ваше предложение, Ваше Величество. – Норфолк посмотрел на графин с вином. – Отметим наш договор? Я так давно не пил хорошего вина…

Графиня предложила мне остановиться в её доме, и я с благодарностью согласилась. В особняке леди Четтер мне будет безопаснее, чем в гостинице. Теперь осталось узнать о судьбе Брюса. Но я не имела понятия, как это сделать. Вряд ли у кого-то имеется такая информация. Возможно, он сам узнает о том, что произошло во дворце, и найдёт меня? На это и оставалось надеяться. От мысли, что с мужем может произойти что-то ужасное, больно сжималось сердце.

– Поверьте, леди Эджертон, герцог очень умный и смелый человек. Он стратег, – успокаивала меня графиня за вечерним чаем. – Король загнал себя в ловушку и, скорее всего, станет делать ошибку за ошибкой. Но волну, которая поднялась, уже не остановить. Я уверена, что его светлость знает, что делает.

Да, я тоже была уверена в своём муже, но от воли случая никто не застрахован. Даже самые сильные и смелые.

Дни в особняке леди Четтер тянулись медленно. До Рождества оставалось чуть больше недели. Мне ужасно хотелось вернуться в таверну, увидеть родные лица. Почувствовать тепло очага, вдохнуть уютный аромат своего дома. Простые человеческие радости казались для меня самой желанной наградой. Но пока это было невозможно.

Я старалась занять себя чтением, прогулками по заснеженному саду, но все мысли возвращались к мужу. Графиня, видя мое состояние, старалась развлечь меня светскими беседами, рассказывала истории о своих путешествиях, о своей авантюрной молодости. Но мне было не до этого.

Однажды ранним утром, когда за окном только начинало сереть тяжёлое зимнее небо, в дом леди Четтер прибыл посыльный. Горничная пригласила меня спуститься в холл. И, сжимая дрожащими руками концы тёплой шали, накинутой прямо на ночную сорочку, я быстро сбежала вниз. Неужели известие от Брюса?

Мужчина в тёмном плаще ждал меня, стоя у камина. В руках он держал запечатанное письмо.

Посыльный вручил его мне без лишних слов и в таком же молчании покинул дом. Быстро вскрыв конверт, я жадно впилась глазами в написанные строки. Это было письмо от моего генерала! Муж сообщал, что жив и здоров, находится в безопасном месте и скоро даст о себе знать.

Облегчение волной окатило меня. Я готова была расплакаться от счастья. Жив! Брюс жив! Теперь я могла немного успокоиться и ждать нашей встречи. Оставалось только верить, что она произойдет скоро.

Непроизвольно сжав пергамент в руках, я прижала его к груди. Супруг в порядке. И он всё знает о том, что произошло во дворце… Улыбка тронула мои губы впервые за долгие дни.

– Вскоре встретимся, – несколько раз повторила я шёпотом, словно заклинание. Эти слова давали мне надежду на то, что всё будет хорошо. Я должна быть сильной, должна дождаться Брюса. Ради него, ради нашего спокойного и счастливого будущего.

Вздохнув, я разгладила помятое письмо и спрятала его под шаль, ближе к сердцу. Это был мой секрет, моя тайна, моя маленькая победа в этой жестокой игре. И мой победитель скоро вернется. Я знала это.

Этим же утром, во время завтрака, слуга объявил, что прибыла вдовствующая герцогиня Эджертон. Я тяжело вздохнула, убирая с колен салфетку. Вот только тебя здесь сейчас не хватало…

Она влетела в столовую эдаким песцовым вихрем, неся с собой свежесть морозца и аромат сладковатых духов.

– Луиза, дорогая! Ты не представляешь, какие у меня новости! Брюс едет послом в Паланцию! – радостно защебетала свекровь, но тут её взгляд упал на меня, и она удивлённо протянула: – Пенелопа? Что ты здесь делаешь?

– Герцогиня гостит у меня, – леди Четтер поднялась навстречу графине. – Присоединишься к нам?

Свекровь швырнула шубку слуге и села за стол. Её лицо выражало крайнюю степень недовольства. Похоже, до неё ещё не дошли слухи о побеге генерала из тюрьмы.

– Так что ты говорила о Брюсе? – поинтересовалась графиня, и леди Эджертон с гордостью произнесла:

– Его Величество назначил моего мальчика послом в Паланцию! Я хочу попасть к королю на аудиенцию и поблагодарить! Наверняка меня примут с почестями! Возможно даже, что Вильгельм принесёт свои извинения за то, что подверг своего друга таким испытаниям! – потом свекровь посмотрела на меня и раздражённо спросила: – Где мой сын? Во дворце? Пенни, я ведь просила тебя не таскаться за ним хотя бы год-два…

– Прошу прощения, у меня разболелась голова, – я поднялась. Слушать свекровь у меня не было никакого желания. – Пойду прилягу.

Выйдя из столовой, я прислонилась спиной к дверям. Голова действительно начинала раскалываться где-то в районе затылка. От этой тупой боли к горлу подкатывала тошнота. Из столовой послышался громкий вскрик вдовствующей герцогини. Видимо, леди Четтер рассказала ей, как на самом деле обстоят дела.

– Это всё она! Это она виновата! Если бы Брюс не женился на ней, то ничего бы этого не случилось!

Я отпрянула от дверей и вышла на балкон. Мне срочно требовался свежий воздух.

В этот день свекровь я больше не видела. Она слегла с сердечной болью после полученных известий. Графиня вызвала доктора, который прописал успокаивающие порошки и полный покой.

От ужина я отказалась, так как неважно себя чувствовала. Лишь попросила, чтобы принесли чай в комнату. За стенами гудел ветер, пробирался в каминную трубу, поднимая снопы искр.

Переодевшись в халат, я присела у зеркала расчесать волосы и вдруг услышала крики и цокот копыт, доносящиеся с улицы. От тревожного предчувствия учащённо забилось сердце. Подойдя к окну, я осторожно выглянула из-за шторы. В темноте мелькали огненные языки факелов, громко ржали лошади.

Когда в коридоре раздались быстрые шаги, я чуть не задохнулась от волнения. Бросившись к двери, я распахнула её и почти упала в объятия Брюса. От него пахло дымом костра, лошадиным потом, но мне казалось, что это лучшие запахи в мире. Я подняла голову и посмотрела в потемневшие от страсти глаза мужа. Усталые, но полные нежности, предназначенной только мне. Даже отросшая борода не портила его.

– Ты пришёл… – прошептала я, не веря своему счастью. Брюс прижал меня к себе так крепко, словно боялся, что я исчезну, растаю в воздухе.

– Я всегда держу своё слово, – хрипло произнёс он, уткнувшись лицом в мои волосы. – Всегда.

Муж отстранился, держа мои плечи своими сильными руками. В его взгляде читалось столько всего: и любовь, и боль, и решимость защищать меня от всего мира. Он был моим рыцарем, моим спасителем, моим домом.

– Ты должна уехать из города. Здесь будет опасно. Собирайся прямо сейчас. В порту тебя ждёт корабль. Если что-то пойдёт не так, он доставит тебя в Паланцию.

– Я не могу бросить свою семью! – воскликнула я. – Нет! Это невозможно!

– Не переживай, я ещё вчера отправил за ними и за матушкой солдат. Скоро вы воссоединитесь.

– А ты? – спросила я, от волнения позабыв сказать, что вдовствующая герцогиня уже здесь.

– Я должен закончить то, что начал. Пути назад нет, – Брюс нежно поцеловал меня. А я жадно обняла его, стараясь запомнить каждую деталь: запах его кожи, тепло его тела, стук его сердца. Это могло быть нашей последней встречей.

Слезы текли по моим щекам, но я знала, что он прав. Оставаться здесь означало подвергать опасности и себя, и его дело. Собрав волю в кулак, я отстранилась.

– Обещай мне, что вернёшься, – прошептала я, глядя ему в глаза.

– Обещаю, – твердо ответил Брюс. – Чтобы ни случилось.

Несмотря на предпраздничную пору, город словно вымер. Все двери были закрыты, ставни на окнах тоже. По пустой рыночной площади гулял студёный ветер, закручивая на мостовой снежные вихри. Тишина, звенящая и давящая, окутала всё вокруг плотным покрывалом. Её нарушал лишь скрип старой вывески над запертой пекарней. Казалось, время здесь остановилось. Ни смеха детей, ни гомона торговцев, ни цокота копыт. На главной улице, ведущей к церкви, тоже не было ни души. Её мощные ворота заперли ещё ночью, перед тем как тревожно зазвонили колокола.

Эджертон медленно ехал по безлюдным городским улицам в сопровождении Валлахана и Пратчета. За друзьями следовали примкнувшие к ним солдаты. Но тишина и пустынность города была обманчивой, генерал прекрасно понимал, что его ждут. Он чувствовал это кожей.

Эджертон стиснул зубы, сжимая поводья коня. Он не боялся смерти, но боялся предать своих людей, которые поверили в него и пошли за ним в этот безумный поход. Брюс до сих пор не мог поверить, что выступает против короля. Он всегда считал его другом. Но Вильгельм перечеркнул всё хорошее, что было между ними. Предательство ранило сильнее клинка. Что ж, раз так, то пусть будет война. Только Валлахан и Пратчет остались его опорой. Единственными, кому он мог доверять в этом хаосе.

Перед мостом, соединяющим город с королевским дворцом, генерал поднял руку, приказывая колонне остановиться. По ту сторону стояло войско. К Эджертону подъехал Валлахан и сказал:

– Я вижу знамёна наёмников. Это «Медведи». Вильгельм потратил на них много золота. Эти парни не воюют просто так.

– Что ж, я понимаю его. Король защищается, как может, – холодно произнёс генерал, не сводя взгляда с войска противника. – Сюда идут солдаты из гарнизонов, но легко всё равно не будет. "Медведи" известны своей жестокостью. Выставить против наёмников молодых солдат – значит посылать их на верную смерть. Стрелки заняли свои места?

– Да, – кивнул Валлахан. – Они под командованием Пратчета. Брюс, юноши сами выбрали свой путь. Они пошли за тобой, зная, что предстоит бой. Все когда-то становятся мужчинами.

Эджертон ничего не ответил, лишь нахмурился ещё больше.

– Нам нужно посеять панику в рядах врага с самого начала. Валлахан, ты займёшься правым флангом, я – левым. Наша задача прорвать оборону и как можно скорее добраться до дворца.

С клубящегося тяжёлыми тучами неба начал сыпать снег. Он становился всё гуще, окутывая город и войско белой пеленой. Ветер стих, словно уступив власть снежной стихии. Тревожная тишина окутала все вокруг. Воины, закованные в броню, стояли неподвижно, словно каменные изваяния, покрываясь снегом. Только дыхание выдавало в этих застывших монументах живых людей. Их взгляды были устремлены вдаль, за пределы снежной завесы, где скрывался враг.

Загремели первые выстрелы, и Брюс направил коня к мосту. Адреналин горячей волной разлился по венам. Навстречу ринулись войска противника. Эджертон поднял меч и закричал, призывая солдат к атаке. Через некоторое время в воздухе уже витал металлический запах пороха и крови. А снег продолжал равнодушно падать с низкого неба, окрашиваясь алым… * * *

Король стоял на балконе и смотрел на войско, которое окружало дворец. На его лице появилась злая улыбка. Брюс точно не ожидал увидеть здесь «Медведей». Вместе с ними Адам Норфолк привёл и разбойников. Эта разношёрстная братия сражалась по-звериному жестоко. Вместе с оставшимся войском они были серьёзной проблемой для Эджертона, и это обстоятельство лишь подогревало злорадство Вильгельма. Внутри снова попытался зазвучать голос совести, стонущий о предательстве, о том, что так поступать нельзя. Но король решительно заглушил его. Чувство собственного превосходства пьянило и становилось всё сильнее. Война – это та же игра. И в этой игре он был готов пойти на всё, чтобы одержать верх. Вильгельм нетерпеливо заходил по балкону, потирая замёрзшие руки. Звуки боя становились всё громче. Король снова подошёл к перилам и посмотрел в подзорную трубу. Почему «Медведи» стоят? Они должны были идти первыми в атаку!

– Ваше Величество, увидели что-то интересное?

Король резко повернулся, услышав знакомый вкрадчивый голос. Это был Адам Норфолк.

– Почему вы здесь? – настороженно поинтересовался Вильгельм, пытаясь заглянуть за спину графа, чтобы увидеть стражников. – Мне кажется, вы должны быть рядом со своими людьми. Вести их в бой!

– Куда вы смотрите, Ваше Величество? – насмешливо спросил Адам, будто не слыша слов короля. – Ищете охрану, которая не предупредила о моём появлении? Её нет. Ваша стража сдалась без лишнего шума, как только увидела моих вооружённых людей.

– Что это значит? – Вильгельм осторожно нащупал под плащом стилет. – Я не понимаю…

– Я объясню, – Норфолк опёрся спиной о стену, сложив на груди руки. – Все считают меня подлецом. Возможно, это так и есть… Но я не подниму оружие на брата. Что бы между нами ни стояло, пора с этим заканчивать. В тюрьме у меня было много времени на размышления.

Вильгельм замер, осознавая глубину предательства. В глазах потемнело, а в груди сдавило так, что он не мог сделать ни единого вздоха.

– Вы хотите сказать, что пришли сюда, чтобы предать своего короля? – с трудом произнёс он, стараясь скрыть дрожь в голосе. Его лицо исказилось от гнева и отчаяния.

– Отзовите солдат и примите поражение как мужчина, – Адам смотрел на него тяжёлым взглядом, полным мрачного огня. – Иначе я прикажу своим людям наступать на королевские войска с другой стороны.

– Предатель! – взревел король, бросаясь на Норфолка. В его руке блеснул стилет. Но Норфолк был готов. Он оттолкнулся от стены, уклоняясь от удара, и выхватил короткий меч. Его движения были отточены годами тренировок. Клинки мужчин зазвенели в морозном воздухе, сталкиваясь друг с другом. Вильгельм нанёс несколько ударов Адаму, но стилет лишь оцарапал кожаную куртку разбойника, ни причинив ему вреда. Норфолк усмехнулся, и его кулак впечатался в нос сюзерена. Тот упал на пол, клинок выскользнул из рук короля. Адам несколько секунд смотрел на Вильгельма, тяжело дыша, а потом отшвырнул его стилет ногой.

– Прикажите остановить бой. У вас немного времени, Ваше Величество.

Норфолк развернулся и направился к двери. Рыча от ярости, король поднялся на ноги и, подняв стилет, вогнал его Адаму в бок.

– Сдохни, проклятый ублюдок!

Адам почувствовал, как холодная сталь пронзила тело. Проникая в плоть, она оставляла за собой жгучее ощущение боли, разрывающей каждую клеточку. Собрав последние силы, граф резко развернулся и, схватив Вильгельма за плечи, толкнул. Король нелепо взмахнул руками и, перевалившись через ограждение, полетел вниз.

Норфолк криво усмехнулся, а потом, сплюнув кровь, зажал рану рукой. Согнувшись, он переступил порог балкона, после чего с трудом добрался до дверей, ведущих в коридор. Там ждали его люди.

– Пусть «Медведи» атакуют войска короля… – хрипло прошептал он, когда к небу бросился один из разбойников. – Брюс…

Адам не договорил, потеряв сознание.

Брюс не верил своим глазам. "Медведи" стали наступать на войска короля с тыла, зажимая их в кольцо. Какого чёрта вообще происходит?! Самые жестокие наемники разворачивали своё оружие против союзников. Грохот битвы смешался с криками ужаса и непонимания. Во мгновение ока битва превратилась в хаос. Солдатами Вильгельма овладела паника. Генерал видел, как они падают, сражённые топорами «Медведей», и никак не мог понять, почему наёмники неожиданно перешли на его сторону. Опомнившись, Эджертон поднял свой меч и крикнул:

– Сложите оружие! Вам сохранят жизнь!

Он должен был прекратить эту кровавую бойню. Бессмысленные жертвы никому не нужны. Брюс не собирался воевать с загнанными в ловушку солдатами. Это уже не сражение, а убийство.

Противник начал бросать оружие, отходя к войску Эджертона. Валлахан в сопровождении воинов выдвинулся навстречу «Медведям».

Вскоре звуки битвы затихли. Слышались лишь стоны раненых да возбуждённое ржание лошадей.

Разговор Валлахана с наёмниками был недолгим. Но когда он вернулся, Брюс сразу заметил, что друг чем-то взволнован.

– Говори, Льюис. Почему они встали на нашу сторону? «Медведи» что-то хотят взамен?

– Их сюда привёл Адам. Вильгельм освободил твоего кузена из тюрьмы, чтобы тот оказал ему поддержку, – ответил Валлахан. – Норфолк согласился и собрал войско из наёмников и своих людей.

– Адам… – Брюс расстроено покачал головой. – Как же так?..

– Брюс, это Норфолк приказал им выступить против короля, – тихо произнёс Валлахан, глядя, как глаза генерала наполняются болью. – Он в последний момент отказался поднять на тебя оружие. Вильгельм ударил Адама стилетом… Он истекает кровью.

Сердце Эджертона сжалось от невыносимой боли. Брат не предал его. Не смог.

– Я должен увидеть Адама. Сейчас же!

Когда генерал въехал в дворцовые ворота, его встретила гробовая тишина. Лишь жалобно свистел ветер, путаясь в стальных решетках. У главного входа во дворец Брюс спрыгнул с коня и, отдав поводья солдату, взбежал по лестнице. Валлахан следовал за ним. Обычно здесь стоял почётный караул, сверкая начищенным оружием и доспехами, но сегодня не было ни души. Зловещее безмолвие давило, словно свинцовый купол.

В огромном холле, сияющим позолотой, Эджертон увидел нескольких стражников, которые тотчас же отдали ему честь.

– Где Адам Норфолк? Вы видели его?

– Граф был в покоях короля, – ответил один их них. – С ним туда поднялись его люди.

Недолго думая, герцог помчался наверх, перепрыгивая через несколько ступеней. Кузена он увидел сразу. Тот лежал на полу, а над ним склонились разбойники. Увидев генерала, мужчины расступились.

Брюс опустился на колени рядом с Адамом. Сердце бешено стучало в груди, не давая дышать. Кровь заливала паркет, расползаясь рядом с кузеном густой лужицей. – Адам, – прошептал Брюс, стараясь сдержать дрожь в голосе. Он прижал руку к его ране, чувствуя тёплые ручейки между пальцами. Душа разрывалась от боли. Они были кузенами, друзьями с детства. И теперь, когда жизнь Адама висела на волоске, он не знал, что делать. А ведь всё могло закончиться иначе, они могли избежать этой трагедии…

– Приведите лекаря! Быстрее! – рявкнул Эджертон, не сводя взгляда с бледного лица брата. – Где королевский доктор, чёрт возьми?! Неужели все сбежали из этого проклятого места?!

– Марлон кого-то тащит! – вдруг крикнул один из разбойников. – Смолу мне в глотку, если это не лекарь!

Брюс повернул голову и увидел двух мужчин. Один из них точно являлся доктором. – Держись, брат, – произнес генерал, стараясь говорить уверенно, хотя внутри него все сжималось от страха. – Ты не один. Я рядом, как раньше.

– Брюс… – раздался слабый шёпот, и Эджертон взглянул на Адама. Тот открыл глаза, в которых застыла боль. Но губы кузена растянулись в улыбке. – Перед тем, как сдохнуть, я хочу кое-что сказать… Прости меня брат… Слышишь? – Заткнись, Мазила, я не позволю тебе уйти, – прошептал Брюс, сжимая его руку.

– Мямля… – с трудом засмеялся Адам и закашлялся. – Нянюшкина юбка…

Дыхание кузена стало частым и прерывистым. В этот момент к ним подошел доктор. Он присел рядом, и Брюс отступил, позволяя врачевателю заняться делом.

– Раненого нужно перенести в мои покои. Я наложил тугую повязку и дал ему порошок, чтобы унять боль, но рану нужно прижечь, – сказал доктор, поднимаясь через некоторое время. – И всё это нужно сделать как можно быстрее.

Глядя, как уносят Адама, Эджертон подумал, что если кузен умрёт, вместе с ним уйдет и кусочек его души. В этот момент все разногласия, все споры и недопонимание, которые когда-либо возникали между ними, растворились, как утренний туман под первыми лучами солнца.

– Нужно что-то решать с наёмниками и пленными, – раздался позади него голос Валлахана. – Брюс, это нужно сделать прямо сейчас.

– Да. Конечно, – генерал встряхнул головой, отгоняя тревожные мысли. – Пойдём, мой друг. Где же Вильгельм? Он сбежал? Или…

– Погоди, Брюс. Ты слышишь? – нахмурился Валлахан, прислушиваясь к приглушённым крикам. – Что-то происходит.

Эджертон быстро пошёл к лестнице и удивлённо оглянулся, когда находящаяся в холле стража низко поклонилась ему.

Генерал распахнул двери, впуская снежную круговерть, которая тут же с тихим шелестом ворвалась во дворец. А вместе с ней ворвался и гул голосов:

– Король умер! Да здравствует король! Король умер! Да здравствует король!

Брюс изумлённо смотрел на войско, собравшееся у дворца. Перед толпой стоял Симон Бафутс и ещё несколько министров.

– Что происходит? – Эджертон подошёл к ним. – Вильгельм умер?

Министры, как и стражники, низко поклонились, а Бафутс сказал:

– Да. Вильгельм погиб, Ваше Величество. Примите мои поздравления.

Брюс никак не мог понять, что он говорит. Почему Симон Бафутс обращается к нему «Ваше Величество»?

– Вы потомок истинных королей и имеете полное право занять трон, – продолжал министр, заметив замешательство генерала. – Вильгельм не оставил наследника, и теперь корона принадлежит вам по праву. Брюс почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он всегда знал о своем происхождении, но даже думать не смел, что настанет время, когда род Норфолков снова возродится.

– Я не единственный Норфолк.

– Единственный, достойный короны, – твёрдо произнёс Бафутс.

– Я не искал власти, не стремился к трону, – генерал всё ещё не мог поверить в происходящее. Но Симон Бафутс, казалось, не обращал внимания на его сомнения. Он шагнул ближе, его лицо было серьезным. – Ваше Величество, сейчас не время для колебаний. Королевство нуждается в новом правителе. Посмотрите на своих верных воинов. Они ждут. Брюс поднял глаза к серому небу, на котором появилось мутное пятно солнца. Возможно, действительно стоит принять свою судьбу? Генерал решительно шагнул вперед, и войско взревело, приветствуя его.

Я не находила себе места, сходя с ума от мучительного ожидания. Каюта корабля казалась тюрьмой. Как там Брюс? Что сейчас происходит у королевского дворца? Кровавого сражения не избежать, это я поняла ещё вчера.

– Успокойтесь, ваша светлость. Вы должны быть сильной, чтобы ни произошло, – тихо сказала графиня Четтер, подойдя ко мне. – Герцог из той породы мужчин, которые всегда одерживают победы. Он спокоен, умён, хладнокровен… Если бы это было не так, наш генерал не выиграл бы столько войн. Возможно, им с Вильгельмом удастся договориться, и бойни не будет. Такой шанс тоже есть.

– Это она во всём виновата! – надрывно произнесла вдовствующая герцогиня. Свекровь сидела на кровати, прижимая к груди трясущуюся руку. Её голову стягивало полотенце. – Если бы Брюс не женился на тавернщице, ничего бы этого не было! Боже, как же здесь холодно! Неужели нельзя растопить камин?!

Мне было абсолютно плевать на то, что говорила эта женщина. Но все, кто находился в каюте, заметно напряглись. Холли, сидящая рядом с нянюшкой на койке, вдруг соскочила на пол и подбежала ко мне.

– Пенни, почему эта леди так говорит?

Не выдержала графиня Четтер. Она приблизилась к подруге и сердито сказала:

– Эванджелина, прошу тебя, умерь тон! Брюс сделал свой выбор, и обвинять в чём-либо леди Пенелопу совершенно несправедливо! И на кораблях нет каминов! Накинь на себя одеяло!

Было видно, что она с трудом сдерживает раздражение. Атмосфера в каюте накалилась до предела. Все были на взводе, и любое неосторожное слово могло спровоцировать взрыв.

– Да! Я полностью согласна с её светлостью! – вдруг взволнованно воскликнула леди Робиспью. Она грела руки о жестяную кружку с чаем, не забывая громко сморкаться в большой платок. – Ты хоть и моя сестра, но я молчать не стану! Надоела уже всем со своей голубой кровью! Мало тебя колотил покойный герцог!

– Лионелия! – вдовствующая герцогиня чуть не задохнулась от возмущения. – Что ты говоришь?!

– Правду! – тётушка Робиспью вскинула подбородок, демонстрируя, что готова дать решительный отпор. – Которую ты так не любишь!

– Вечно ты со своими выходками! – Эванджелина презрительно скривилась. – Как можно быть такой вульгарной? И ты, Луиза, тоже хороша! Подруга называется! Забыла, кто тебе руку помощи протянул, когда твой супруг все состояние проиграл?

– Не смей так говорить о моем муже! – графиня Четтер вспыхнула. – Ты понятия не имеешь, что он пережил!

– Довольно! – вмешалась я, чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля. – Я понимаю, герцогиня, что вы недовольны выбором сына. Но я не собираюсь извиняться за это! В конце концов, хотя бы в это время не выплескивайте свой яд! Его светлость, возможно, сейчас сражается, а вы словно… базарная торговка! Если вы не уйметесь, я буду вынуждена отправить вас в другую каюту, где сможете сотрясать воздух сколько угодно! И да! Позвольте напомнить, что мой муж, ваш сын, сделал свой выбор сознательно. И, смею заметить, вполне доволен им. Вместо того, чтобы сеять раздор, было бы мудрее попытаться наладить хоть какое-то подобие взаимопонимания!

В каюте повисла тишина. Холли крепко обнимала меня за ноги, испуганно глядя на разгневанных дам. А вдовствующая герцогиня тяжело дышала, обуреваемая противоречивыми чувствами. Она попыталась было закатить глаза, словно вот-вот упадёт в обморок. Но игра на публику не удалась: все отвернулись от неё.

В этот момент в дверь постучали, и в каюту заглянул солдат. Он почему-то низко поклонился, после чего доложил:

– Его превосходительство министр Бафутс!

Министр? Моё сердце на секунду замерло, а потом полетело куда-то вниз. Министра мог прислать только король… О Боже… Брюс… Нет…

В каюту вошёл высокий мужчина с чёрной повязкой на глазу. Его охрана осталась за дверями. Он вдруг тоже поклонился мне, после чего сказал:

– Его Величество желает видеть вас, королева.

Я чуть покачнулась, слыша только одно: «Его Величество желает.». Вильгельм избавился от Брюса и взялся за меня.

– Что вы сказали, ваше превосходительство? – графиня Четтер подошла к министру. – Я не ослышалась? Вы назвали её светлость королевой?

– Нет, вы не ослышались, ваша светлость. Его Величество Брюс Первый желает видеть свою супругу, – улыбнулся Бафутс. – И мне оказана великая честь сопроводить королеву во дворец.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим плеском волн за бортом. Все взгляды обратились ко мне, полные изумления и недоверия. Я чувствовала, как кровь отливает от лица. Королева? Я? Это казалось невероятным, невозможным…

– Неисповедимы твои пути, Господи! – охнула леди Четтер. – А я ведь чувствовала! Я знала!

Графиня повернулась ко мне и присела в реверансе:

– Ваше Величество, позвольте выразить вам мои глубочайшие почтение и преданность.

Леди Робиспью оказалась рядом в считаные секунды и тоже склонилась в глубоком реверансе.

Мои домочадцы молчали, раскрыв рты. Новость шокировала всех.

– Значит, Брюс жив? – тихо спросила я. Это единственное, что волновало меня последние сутки.

– Жив, здоров и готов управлять нашим королевством, – весело ответил министр. – Позвольте проводить вас к Его Величеству. Он с нетерпением ждёт встречи.

Мое сердце забилось с такой силой, что казалось, вот-вот выскочит из груди. Жив! Только это для меня имело значение. Остальное отошло на второй план. Я почувствовала, как силы возвращаются ко мне. На глазах выступили слёзы облегчения, и эта несвойственная мне сентиментальность заставила улыбнуться.

– Мы отправляемся немедленно! – воскликнула я, поворачиваясь к семье. – Собирайтесь!

В каюте моментально началась радостная суета. Лишь вдовствующая герцогиня сидела с вытянутым лицом, на котором застыло выражение крайнего изумления. Но длилось это не больше минуты. От её вопля вздрогнул даже министр:

– Я… мать короля?.. Мой сын король?! О Боже! Мой сын коро-о-о-оль!

Дорога к дворцу казалась бесконечной. От волнения не хватало воздуха, и я несколько раз открывала окошко, чтобы вдохнуть полной грудью. Лицо покалывало колючими снежинками, которые сыпались с неба плотной завесой. Студёная тишина окутывала город, замерший в оцепенении и ожидающий известий. Министр рассказал мне, как всё происходило. Но я до сих пор не могла поверить, что Вильгельм мёртв, а Брюс сел на трон. Я королева…

Наконец впереди показались очертания дворца. Мне даже стало немного жутко от мысли, что его башни, устремлённые в небо, были безразличными свидетелями человеческих страстей и судеб много сотен лет… И я в этой истории всего лишь песчинка. Из окна кареты мне был виден окровавленный снег. Солдаты уносили тела погибших… Жестокая реальность, от которой не скрыться.

Меня провели через тронный зал. Огромный, холодный, он казался воплощением власти и одиночества. Трон, обитый алым бархатом, ждал своего нового короля. На плечи Брюса легло огромное бремя…

Вдруг я услышала шаги и резко обернулась. Муж стоял в дверях: статный, величественный, с бледным, но таким благородным лицом.

– Пенни!

Брюс сделал шаг, протянул руку, и я бросилась в его объятия. Я слышала, как бьётся сердце моего короля, чувствовала жар больших ладоней. В этот момент весь мир сузился до этих ощущений, до сильных рук, сжимающих так крепко, будто я могла исчезнуть. Страх, который терзал меня еще несколько минут назад, начал отступать, растворяясь в объятьях мужа.

Я уткнулась лицом в его грудь и в этот момент среди холодных стен дворца почувствовала тепло. Тепло любви, которое поможет нам выстоять. Вместе.

Где-то в потустороннем мире…

Войдя внутрь родной таверны, я почувствовала, как защемило сердце. Так бывает, когда спешишь домой из долгого путешествия. В очаге уютно потрескивает огонь, из кухни доносятся умопомрачительные ароматы, и кажется, что нет лучшего места на земле.

Холли уже бегала вокруг небольшой, но пушистой ёлочки, украшенной печеньем, позолоченными орехами и леденцами из жжёного сахара. Для девочки это деревце было намного краше того, что стояло в дворцовой детской. Даже несмотря на красивые и дорогие украшения.

– Рон! Поставь табличку, что таверна закрыта на праздники! – раздался весёлый голос Дези. – У нас сам король в клиентах!

– Уже бегу! – Рон выскочил из кухни, на ходу натягивая на голову меховую шапку. Его глаза светились счастьем.

Я повернулась к мужу и бросила на него умоляющий взгляд.

– Беги уже, – шепнул Брюс. – Постой у плиты, моя драгоценная тавернщица. А мы пока наведаемся в гарнизон.

– Спасибо, – шепнула я в ответ. – Обещаю, что накормлю тебя шикарным обедом и праздничным ужином.

– М-м-м-м… жду с нетерпением, – муж поцеловал меня и с охраной покинул таверну.

Войдя на кухню, где уже суетились Дези и Алтэя, я несколько секунд просто наслаждалась привычной атмосферой. А потом сняла с крючка свой передник.

– Примите помощницу?

– Становись-ка к столу и займись буррито! – шутливо распорядилась повариха. – Пока я готовлю персидский суп, а Алтэя замешивает тесто!

Я испытала огромное удовольствие, погрузившись в любимое занятие. Нет, нам во дворце обязательно нужно сделать закрытую мангальную зону, где я смогу угощать мужа шашлыками, люля-кебабом и остальными прелестями, приготовленными на открытом огне. Там я смогу быть обычной женщиной, а не королевой.

Приготовив большой поднос буррито, я присела на табурет и спросила:

– Дези, а Дон Ивэн так и не приходил?

– Нет. Будто сквозь землю провалился, – тяжело вздохнула повариха. – Ушёл, видать, в другие места.

– Я схожу к его хижине, хорошо? – меня почему-то тянуло туда со странной силой. – Посмотрю и вернусь.

– Сходи, сходи… – кивнула Дези. – А мы пока на стол накроем.

Одевшись, я вышла из таверны и направилась по зимнему лесу к домику охотника. Снег скрипел под ногами, и каждый мой шаг отдавался эхом в тишине застывшего леса. Сердце щемило от необъяснимой тревоги. Почему Дон Ивэн исчез вот так, без следа? Он казался таким сильным, таким спокойным. Да и прожил охотник в этих местах всю жизнь. И вдруг я заметила между ветвями деревьев дымок, вьющийся из трубы. Сердце забилось чаще, внутри затеплилась робкая надежда. Неужели Дон Ивэн вернулся? Я ускорила шаг, продираясь сквозь снежные заносы.

Дверь хижины была не заперта. Волнуясь, я вошла внутрь и сразу почувствовала аромат душистых трав. Охотник всегда заваривал из них чай. В очаге ярко горел огонь, а в кресле, спиной ко мне сидел человек.

– Дон Ивэн! – радостно воскликнула я, бросаясь к нему. – Я думала, что больше никогда вас не увижу!

Но увидев вместо охотника незнакомого старика с окладистой бородой, я испуганно отпрянула.

– Кто вы?!

В голове сразу промелькнула мысль, что какой-то бродяга забрёл в хижину и решил погреться. Внимательно оглядев старика, я обратила внимание на дорогую одежду, украшенную драгоценными камнями. Стало ещё страшнее.

– Пенни, не бойся, – вдруг с улыбкой произнёс незнакомец голосом Дона Ивэна. – Это я.

Мне стало не по себе от звуков знакомого голоса. Но передо мной был совершенно чужой человек!

– Присядь, нам нужно поговорить, – старик указал на кресло напротив. Он разлил травяной чай по кружкам. – Я сейчас всё тебе объясню.

Глаза… эти глаза! Через них на меня смотрел охотник!

Я медленно опустилась в кресло, понимая, что происходят какие-то чудеса.

– Я первый король этих земель. Галахад Норфолк. И переместить твою душу в этот мир – моё решение.

Первый король? Я недоверчиво уставилась на него. На привидение он не был похож. Но в пронзительных всезнающих глазах читалась вековая мудрость, боль утрат и какая-то невыразимая тоска.

– Но зачем? Зачем я здесь? – прошептала я, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.

– Ты надежда, дитя мое. Ты – искупление. В тебе много внутренней силы. В тебе дух воина, – ласково ответил король. – Ты должна была прийти в этот мир. Прийти к Норфолку, чтобы шаг за шагом приблизить его к трону. Я был рядом, приглядывал за тобой, став охотником Доном Ивэном. Он умер давно… Провалился под лёд.

Я не могла поверить в то, что слышу. Но знала, что это правда.

– Так это вы показали мне, где скрыты сокровища?

– Да. Ты думаешь, почему ни одно проклятие не упало на наши головы? Потому что я Норфолк! Хозяин всего, что находится в пещере, – засмеялся Галахад, демонстрируя крепкие белые зубы. – Забирайте всё золото и сделайте так, чтобы королевство процветало. Чтобы народ помнил настоящих королей. А вот зеркало, открывающее суть вещей никогда не берите в руки. Пусть оно покоится в пещере.

– А как же та Римма, которая осталась в другом мире? Она умерла? – я боялась услышать ответ, но понимала, что ведь иначе и быть не могло. Душа-то у меня одна…

– Ты и есть Римма, леди, – король погладил меня по плечу. – И ты жива. Оболочка не важна. А вот светлая душа Пенни Карлайл отправилась на небеса. Ей нужно излечиться, и это произойдёт не так быстро. Ну а теперь, леди, мне пора. Я должен вернуться в мир духов. Моё время истекло.

Галахад поднялся. Предо мной предстал высокий и крепкий старик с гордой осанкой. Я тоже не смогла оставаться в кресле и встала рядом с Первым Королём.

– Иди сюда, детка, – король крепко обнял меня. – Теперь ты Норфолк. Помни это.

Я закрыла глаза, ощущая себя как в детстве, когда меня обнимал отец. А потом почувствовала, что под руками пустота.

Лёгкий сквозняк коснулся моего лица, и я услышала строгий голос с нотками нежности:

– Первенца назовите Галахад! Иначе будете иметь дело со мной!

В таверну я возвращалась со слезами на глазах. Но это были слёзы облегчения и какого-то внутреннего счастья. Они были исцеляющими.

В праздничную рождественскую ночь начался необыкновенный снегопад. Крупные хлопья, словно крылья ангела, окутывали таверну. Мир замер в тихом ожидании чуда, ведь в сердцах людей в это время рождалась надежда, словно хрупкий росток, пробивающийся сквозь зимнюю стужу.

Я стояла у окна, наблюдая за этим волшебством, и воспоминания нахлынули на меня, как тёплая волна. Вспомнились детские рождественские вечера, наполненные смехом и любовью. Вспомнились лица близких, уже ушедших, но навсегда оставшихся в моей памяти…

Весь зал таверны был завален подарками, которые мы привезли с собой. Каждый получил то, о чём долго мечтал. Холли уснула в кресле у камина, измазанная шоколадом, с новой куклой в руках. На её раскрасневшемся личике блуждала счастливая улыбка.

Наша разросшаяся семья расположилась за одним большим столом, слушая весёлые истории Рона. Каждые пять минут звучал взрыв хохота, после которого кто-то обязательно возмущённо шикал на остальных:

– Тсс! Холли спит!

К празднику приехали даже Банч с Миной. Женщина уже заметно округлилась, и Банч с гордостью повторял, что с таким животом он точно станет отцом двоих, а то и троих сыновей.

С нами не было только вдовствующей герцогини. Она отказалась ехать в таверну и осталась праздновать Рождество во дворце. Но меня это ничуть не расстроило. Скорее наоборот.

– Ты грустишь? – ко мне сзади подошёл Брюс и крепко обнял.

– Нет… Я счастлива, – его тёплое дыхание коснулось щеки, и я прикрыла глаза, наслаждаясь моментом, – в окружении людей, которые любят меня. Любят, несмотря ни на что.

Муж прижал меня ещё крепче. Это был тот момент, когда любовь становится ощутимой, когда семья – это самое важное. И я была счастлива быть частью этой семьи, этой любви, этой жизни…

Эпилог будет обязательно

Первое Рождество в этом мире я запомнила на всю жизнь. И сегодня в тот же день, по истечении тридцати лет я вспоминала его с улыбкой. На душе было тепло, ведь после каждый год этот праздник мы отмечали только в кругу семьи. А она у нас с Брюсом была многочисленной.

Я родила семерых сыновей и одну дочь. Первенца, конечно же, назвали Галахад. Крепкий крупный младенец появился в сентябре. После первого празднования Рождества в таверне. Память услужливо воссоздала картинку из прошлого: как Брюс вынес на балкон гневно орущего младенца с рыжим вихром. Народ хотел видеть наследника престола. В честь рождения Галахада в тавернах и трактирах бесплатно наливали вино, а детям раздавали сладости.

Мой взгляд нашёл в толпе родственников высокого мужчину с медно-рыжими волосами. Первенец… Галахад ещё не был женат, что очень не нравилось его бабушке, вдовствующей герцогине. Но мы с Брюсом не торопили сына. Всему своё время. Он, как и отец, выбрал армию и почти всё свое время проводил на службе.

Через два года после Галахада родились близнецы Этан и Тристан. Парни тоже служили в армии под командованием своего брата. Оба были очень похожи на Брюса. Такие же темноволосые, спокойные, с непростыми характерами. Но к ним, как и к Брюсу, просто нужно было найти подход. Четвёртый сын появился на свет через пять лет после близнецов. Брендон унаследовал вспыльчивый характер моей свекрови и даже внешне был похож на неё. Но, к моему счастью, в парне не имелось даже намёка на пафос или аристократический снобизм. Брендон увлекался живописью и скульптурой. Прошло три года, и я родила Брюсу ещё одного сына. Крофорд сейчас учился в университете, выбрав дипломатию. Он был очень уравновешенным. Всегда принимал решения только после того, как взвесит все за и против. Ну а младшие близнецы Нэвил и Норрис пришли в этот мир, когда мне уже было тридцать семь лет. От их проказ дворец стоял на ушах. Они устраивали бои на кулаках, могли фехтовать в тронном зале или, например, притащить в свою спальню нескольких охотничьих собак со щенками. Эти мальчишки всегда ходили в царапинах, синяках и шишках. Брюс наказывал их, но примерное поведение длилось не более трёх дней. Потом всё начиналось сначала. В последнее время муж всё чаще грозил отправить их в военную академию.

Но вся нежная любовь короля принадлежала нашей младшенькой. Долгожданной дочери. После пятого мальчишки я уже перестала надеяться, что в нашей семье, кроме Холли, появится ещё одна девочка. Но чудо случилось, когда его совсем не ждали… Я узнала, что беременна, когда мне исполнилось сорок четыре года. И когда доктор сообщил мне, что у нас с Его Величеством родилась дочь, у меня хлынули слёзы.

Миниатюрная, с яркими рыжими волосами Римма была для всех солнечным лучиком. Это дитя вобрало в себя всё, что имела я. Решительность, смелость, желание помочь ближнему. А ещё невероятный интерес к приготовлению пищи. Дочь всегда была рядом со мной, когда я решала затеять очередной пикник. Мангальная зона у нас находилась в уютном уголке сада, куда имелся отдельный вход. Здесь королева превращалась в тавернщицу и баловала свою семью разными вкусностями. Малышка впитывала всё как губка и к шести годам уже могла замариновать мясо несколькими способами.

Получив такое количество внуков, свекровь, наконец, угомонилась. Вдовствующая герцогиня души в них не чаяла. Да и они любили её.

Совсем рядом раздался мелодичный смех, и я повернула голову. Холли… Моя старшая дочь. Иначе я её и не воспринимала. Из шаловливого ребёнка Холли превратилась в красивую женщину. Она с такой любовью смотрела на своего мужа. Я ещё раз мысленно поблагодарила Брюса за то, что он не стал возражать против их брака. Дин был сыном графа Вайнекса. Их семья обеднела, и парень в восемнадцать лет ушёл в армию, чтобы не быть обузой. Его успехи заметил генерал Валлахан. Опытный военный взял Дина под своё крыло, и тот дослужился до полковника. Холли же в восемнадцать лет приняла наследство и стала богатой невестой. Лесопилок теперь по всему королевству было не меньше двадцати. Они приносили хороший доход, который я всё это время откладывала до совершеннолетия девочки. Ормонд-Холл превратился в процветающее поместье. Особняк достроили, рядом разбили парк, и он должен был перейти второму сыну Холли – Моррису. Он в будущем унаследует титул виконта. Так как его старший брат Мэтью станет графом Вайнексом.

Дин оказался очень предприимчивым мужчиной и приумножил те богатства, которые имелись у Холли. Сейчас семья владела монополией на продажу леса. Ко всему этому граф был отличным хозяйственником. Он не просто продавал лес, но и занимался его посадкой.

Я заметила, что к Галахаду направляется высокий стройный мужчина с вьющимися тёмными волосами. Они крепко обнялись, и мои губы растянулись в улыбке. Алфорд! Сын Адама Норфолка. Значит и он здесь! Пробежавшись взглядом по собравшейся в комнате семье, я увидела седовласого красавца с аккуратной бородкой. Он приехал и привёз семью! Сейчас Адам разговаривал с Брюсом. Господи, как же они похожи! Кузен короля занимал пост посла в Паланции уже многие годы. Там он женился на красивой девушке, дочери местного маркиза. У них родился сын Алфорд, который был младше Галахада на два года. Парень тоже не спешил жениться и служил в посольстве вместе с отцом.

Адам отошёл от Брюса. Вместе женой они направились ко мне.

– Ваше Величество, – он поцеловал мне руку и широко улыбнулся.

– Прекрати. Это семейные посиделки! – шутливо проворчала я, обнимая его супругу. – Здравствуй, Оливия. Рада видеть тебя.

– У нас единственное королевство, где к королеве можно обратиться по имени! – продолжал подначивать меня Адам.

– Я не хочу, чтобы родные люди обращались ко мне Ваше Величество! И ты это знаешь! – я посмотрела по сторонам. – Ты уже видел Авеля? Они вместе с дочерью приехали несколько часов назад.

– Нет. Пойду поищу его, – Адам оставил нас с Оливией и отправился на поиски брата.

– Мы нашли для Авеля чудесную женщину, – тихо заговорила она, наклонившись ко мне. – Она вдова, у неё один сын. Мальчику десять лет.

– Авелю нужна семья. Он всю жизнь положил на воспитание дочери, – меня обрадовала эта новость. – Но она, похоже, не спешит порадовать отца и подарить ему внуков. Мне иногда кажется, что кроме медицины её ничего не интересует! А ведь она младше моей Холли всего на год!

– Это было вашим решением: позволить женщинам учиться в университетах, – с улыбкой напомнила мне Оливия.

– Да, моим, – вздохнула я. – И я не жалею об этом. Просто иногда так хочется, чтобы девушки помнили о том, что они не только учёные и врачи, но и женщины, матери… Минора такая сильная, такая целеустремленная. Боюсь, что она упустит что-то важное. Что-то, что сделает её счастливой по-настоящему…

– А мне кажется, что она счастлива, – пожала плечами Оливия. – Минора – целитель от Бога. В этом её главное предназначение. Адам предполагает, что Авель в этом году купит дочери собственную больницу.

Господи… как же изумился Авель, когда мы объявили ему, что он стал очень богатым мужчиной. Бедняга не мог поверить в происходящее. Да любой человек был бы шокирован, получив столько золота.

Мы с Брюсом приняли единственное справедливое решение: поделить сокровища между тремя братьями. Теперь Авель занимался торговлей. У него были свои корабли и несколько производств.

Конечно, за эти долгие годы в нашей жизни происходили не только радостные события.

Я вспомнила былые времена, и сердце тоскливо сжалось. Таверна «Хитрая свинья» существовала до сих пор. Она стала больше, краше, у неё появились «дочки» по всему королевству. Теперь сетью таверн заведовал сын Дези, которого она родила от Рона. Вот только из слуг почти никого уже не осталось. Старый Гудвин прожил девяносто лет и ушёл, улыбаясь во сне. Нянюшка Холли прожила с нами ещё пять лет. Банчу с Миной я подарила большую ферму, где они разводили овец. У них родилось двое сыновей, которые сейчас продолжали дело отца, отправив родителей на заслуженный отдых.

Барон Карлайл, мой «драгоценный братец» однажды напился так, что замёрз в сугробе рядом с деревенским трактиром. Леди Онтария осталась одна, и я не смогла отвернуться от неё. По окончании траура мы устроили её судьбу. Графиня Четтер по моей просьбе нашла мужа невестке. Это был пожилой нотариус с приличным годовым доходом. Земли и замок перешли к одному из моих близнецов.

Кстати, с леди Четтер мы дружили до самой её смерти. Графиня скончалась от сердечного приступа два года назад.

Полковник Пратчет стал генералом, а Валлахану было пожаловано звание маршала королевских войск. Оба были счастливо женаты и произвели на свет многочисленное потомство.

Я посмотрела на мужа, стоящего в окружении детей. На глазах выступили слёзы счастья. В этот момент время словно замерло. Я видела не короля, а отца. Крепость, защиту, надежду. Он всегда был их героем, их проводником в этот большой и сложный мир. Ему очень шло благородное серебро на висках, свидетельствующее о пройденных испытаниях и мудрости. Каждая его морщинка была отпечатком заботы, бессонных ночей, переживаний за нас, его семью и, конечно же, за королевство.

В немного усталых глазах мужа я видела отражение нашей общей истории, наших радостей и горестей, взлетов и падений. Мы вместе прошли через многое, поддерживая друг друга в самые трудные моменты. И сейчас, глядя на него, я понимала, что наша любовь – это не просто чувство, а прочный союз, способный выдержать любые бури… Брюс почувствовал мой взгляд и посмотрел на меня.

– С Рождеством, родной, – прошептала я одними губами.

– С Рождеством, любимая, – прошептали в ответ его губы. – Спасибо…

КОНЕЦ