Кирилл

– Кирюха, улыбнись. Тебе сейчас топор в руки дать – и от маньяка вообще не отличишь, можно сразу на доску «Опасные преступники» вешать, прям в центр. Что случилось? – пристал ко мне Матвей, закидывая в рот конфету.

Взял вторую и предложил мне. Я жестом отказался.

– Малой мой вчера вечером машину мою угнал, перед девчонкой своей выпендриться решил.

– И во сколько тебе встали его понты?

– В бампер и крыло. Водятел, млин. Ему навстречу тачка выехала, а он, вместо того чтобы вправо уйти, влево поехал, ей навстречу. Ебалай криворукий.

– Брат жив или вас двое в семье осталось?

– Жив. Пока я ночью с гайцами вопросы решал, этот придурок свалил. Поймаю – прибью.

– С братьями вообще одни проблемы, – согласился со мной Мот.

– С сестрами тоже. Давай по домам, пока Доберман не подумал, что мы хотим работать, и не навесил на нас еще пару лишних дежурств. А где Лева?

Лев был старшим родным братом Матвея, одним из моих лучших друзей и нашим коллегой по совместительству.

– Рожать поехал, – отчитался Мот.

– Сам? – заржал я.

– Не, у Сеньки схватки начались, они в роддом рванули. Ну, это надолго, часов на восемь, а может, и на двенадцать.

– Акушер ты гинеколог со стажем.

– Я с Катюхой рожал, теперь спец, – гордо выдал Мотя.

– Да-да, – сыронизировал я, – мы все помним, как ты с Катюхой рожал. Кто мне звонил и пистолет требовал привезти?

– Кто? – удивился Мот, тыкая себя пальцем в грудь. – Я, что ли?

– Нет, Катерина твоя Романовна. Скучно ей стало рожать, пострелять решила.

– Моя может. Поехали, короче. Тебя подвезти? Я в магаз за памперсами, в прошлый раз не того размера купил. Ты знал, что есть просто подгузники, а есть подгузники-трусики?

– Мотя, ты со мной еще грудное вскармливание обсуди. Я же каждый месяц рожаю, выкармливаю и меняю памперсы. Пешком дойду, прогуляться хочу.

– Как знаешь. Погнали.

Мы заперли кабинет и разошлись. Я поплелся пешком, а Мот сел в свою тачку и дал по газам, напевая себе под нос «лето, солнце, жара».

Подмигнул двум симпатичным девчонкам в коротких сарафанах, которые спасались от жары, сидя у фонтана. Птички смутились, переглянулись и кокетливо рассмеялись, но я был не в настроении продолжать знакомство.

Жизнь была бы прекрасной, если бы мой малой не подкинул проблем с тачкой. Выпендрежник малолетний, мозгов нет, зато понтов… Найду – уши на макушке бантиком завяжу.

Я свернул за угол, и первым отреагировал организм. Я остановился; сердце хреначило где-то в висках, а в горле пересохло.

На тротуаре стояла та, кого я давно забыл. Сначала решил, что мне привиделось, но это точно была она. Санька.

Моя личная бывшая беда.

Красивая, сучка! Невыносимо красивая. С первой же встречи втюрился, еще в универе. Осмотрел ее с ног до головы, задерживая взгляд на груди идеального третьего размера. Словно для моих ладоней созданной. Ножки длинные в шортах коротких. В ладонях она сжимала сумку и топталась на месте, словно не могла сделать шаг.

Раздражением накрыло мгновенно, и челюсти сжались сами собой.

Я стоял, как в анекдоте, стату́ей в лучах заката, и смотрел на девушку, в память о которой мне осталась только треклятая сковородка. Трофей, млин.

Санька меня не заметила. Судя по движению губ, она ругалась себе под нос. Я присмотрелся к ее ногам и сжал зубы: Вишневская была в своем репертуаре!

В этом районе на тротуаре совсем недавно положили новый асфальт, смола на жаре плавилась, не успевая затвердеть, а Вишневская, конечно, не заметила и теперь пыталась отклеить свои сандалии от асфальта.

Я продолжал стоять, залипая на нее. Ни капли не изменилась, зараза. Такая же, вот только волосы обрезала до лопаток и в светлый покрасила. Раньше, когда мы были вместе, они у нее до самых бедер были длиной.

Когда-то я эту дикую кошку любил до красных кругов перед глазами. До встречи с ней, да и после, даже не подозревал, что ревностью может так накрывать.

Но пять лет назад она сделала свой выбор, который я с трудом, но принял. И отпустил. И меня отпустило. Не сразу, но отпустило.

Запихнул воспоминания о ней в самые дальние уголки души, но…. Пару лет назад напомнили. Я тогда около месяца чумной ходил и думал. Много думал.

Я пялился на Саньку, ровно до момента, пока к ней не пристали два кандидата в крематорий.

– Девушка в беде, – пропел один, а я вспомнил, что такое ревность.

– Иди ко мне, красавица, помогу! – поддакнул второй.

Все, стоп-кран сорвало, резьбу тоже, а тело вспомнило как это – ревновать и заводиться с пол оборота.

А вообще я нормальный! Спокойный даже. В моменты, когда Вишневская на большом расстоянии. А вот нахождение ее в такой опасной близости будило во мне дикого ревнивого зверя.

Видимо, до сих пор. Память тела срабатывала, инстинкты, я сам не понимал, но тумблер переключился, а я завелся.

– Слышь, Д’Артаньян, – встрял я, – ты, если на кладбище вне очереди не хочешь, капюшончик на голову верни и галопом отсюда.

Санька вздрогнула. Выпрямилась. Напряглась и не шевелилась.

– Пробегай мимо, мужик, она наша, – нарывался придурок.

– Смешно пошутил, я оценил, – я потер ладони, – граждане недоусопшие, не расползаемся, морг в другой стороне. Или помочь с доставкой?

– Ты че?.. – остроумия недоумкам не выдали, они мычали невнятно и соображали, как бы достойно ответить.

– «Че» – по-китайски «жопа», а по-японски – «велосипед».

– Отойдем? – предложил самый смелый.

– Подождите! – залепетала Санька. – Минутку, пожалуйста, подождите.

Она шарилась в своей необъятной сумке, не глядя в мою сторону.

– Одну секундочку. Вот! Нашла.

Александра выудила из дамской сумочки… Топорик. Маленький.

– Такая полезная вещь, – нервно бормотала она, – купила в супермаркете, решила, что в хозяйстве пригодится.

Глаза у пацанов съехались в кучу, а я опустил голову, сдерживая улыбку. Саня не менялась.

– Хорошая вещь, – согласился я, – а лопаты нет?

– Есть! – обрадовалась Саня и снова полезла в сумку.

– Маньячка какая-то, – решил один, который поумнее, – пошли отсюда. Нормальные бабы в сумке топор с лопатой не носят.

– Можно подумать, он когда-то общался с нормальными! – вспыхнула Санька, пряча топорик обратно.

Она отводила взгляд и суетливо перебирала пальцы. Видимо, тоже была очень рада нашей встрече.

– Привет, Сань, – хрипло поздоровался я.

– Здравствуй! – чопорно ответила она, задирая нос повыше. – ты, наверное, торопился очень, да?

– Да нет, я гулял.

– Не буду тебе мешать, продолжай гулять, пожалуйста.

– Помочь?

– О нет, я просто… Вот…

– Асфальт красивый? – съязвил я.

– Никогда такого красивого не видела!

– Точно. Какие цвета, оттенки. Поразительно, – согласился я.

– Я предпочитаю любоваться в одиночестве.

– Давно вернулась? – протолкнул я вопрос сквозь ком в горле.

– Я тут кое-кого жду, – с намеком протянула она.

Я зацепился за нее взглядом.

Да что у меня, в прошивке намертво засело ревновать и заводиться в ее присутствии?!

Захаров, это она решила уйти. Она, не ты! Да, в этом есть твоя вина. Да, я ее обидел. Но уйти решила она! Отпусти, прости, забудь и перестань на нее так реагировать!

– Я всегда открыт новым знакомствам. Так когда ты вернулась?

– Неделю назад, – рассерженной кошкой прошипела Саня. – Уходи.

– Шунечка, ты решила врасти в этот асфальт? – продолжал я.

– Не зови меня Шунечка, Захаров!

– Прошу пардону, Александра Станиславовна. Забылся за давностью лет.

Я сделал шаг к ней, обхватил за талию и выдернул из ловушки. Прижал к себе и все вспомнил, словно только вчера ее обнимал. Целовал. Ласкал.

А потом потерял.

Санька выдохнула, хватаясь за мои плечи, и задрожала, выдавая себя с потрохами.

На мгновение мы встретились взглядами и мир вокруг поплыл. Она сглотнула, не отрывая от меня глаз, а я не смог разжать руки. Заклинило.

Не забыла, беда моя. Помнишь меня, тело отвечает.

И я не забыл.

– Пусти меня немедленно! – хрипло потребовала она. – Поставь, где взял.

Выдохнул. Развернулся и переставил ее на сухой асфальт.

– Зачем ты вернулась? – глухо уточнил я.

Зачем? Нормально же все было! Я успокоился, забыл, принял, перестал дергаться и начал новую жизнь.

– Я замуж выхожу! – выстреливала она словами.

Наклонилась, сняла босоножки и босая испарилась, спасаясь бегством.

Замуж? Замуж?! Меня словно холодной водой окатило.

Я проводил Саньку взглядом до такси и рванул домой.

Александра.

Плохо, все очень плохо. Нет, это катастрофа!

Я знала, что возвращаться в родной город – очень плохая идея, но обстоятельства вынудили. Молилась, чтобы наши пути с бывшим никогда не пересекались, но умудрилась прилипнуть к асфальту именно в тот момент, когда он решил прогуляться.

Боже, какой позор!

Но хуже всего, что я до сих пор неадекватно реагировала на его близость. Я все моральные силы приложила, чтобы больше о нем не думать, но стоило Захарову меня обнять, и все пять лет пошли прахом.

Словно не расставались. Словно не он повел себя как последний придурок, обвинив в том, чего я не делала.

И не он забрал с собой мою любимую сковородку, уходя с криками, что я предательница! За нее, кстати, было особенно обидно! От бабушки досталась, советская, чугунная…

– Обижают? – отвлек меня от мыслей голос таксиста.

Я резко подняла голову, выныривая из своих воспоминаний и с тоской глядя на новые босоножки, которые теперь только в мусорку. Покосилась на свои босые ступни, на которые тоже налипла смола, и сморщила нос.

– Ничего страшного, – криво усмехнулась я.

– Такой красивый дэвушка нельзя обижать, хочешь, вернемся и зарэжем? – с улыбкой уточнил мужчина, косясь на меня в зеркало заднего вида.

– Боюсь, не выйдет, – тоскливо протянула я, – там мой бывший, и он боксер. Если только неожиданно, из-за угла и с поддержкой ваших друзей….

– Хароший план, красавица! – одобрил мою идею таксист. – Разворачиваюсь?

– Не надо, – икнула я.

Встречаться с Кириллом я больше не хотела. Обида до сих пор жгла изнутри. Возможно – и вероятнее всего – мы оба тогда перегнули палку и были неправы, но ведь можно было цивилизованно поговорить, а не устраивать скандал? И уж точно не стоило называть меня предательницей. И еще много чего нам говорить друг другу не стоило тогда.

Он изменился. Повзрослел. Казалось, стал даже мужественнее и привлекательнее, чем был когда-то. Вот только взгляд карих глаз так и остался шкодливым, немного ироничным. Казалось, что с возрастом он стал увереннее в себе, хотя пять лет назад мне казалось, что нахальнее просто некуда.

Захаров не имел тормозов ни в чем. Он всегда видел цель и не замечал препятствий. Жаль только, что однажды препятствием в достижении его цели стала я…

Я забыла. Отпустила. Я выхожу замуж, и мы с Кириллом больше не увидимся. Ведь не увидимся, да? Какова вероятность двух случайных встреч в большом городе?

Боже, если ты есть, пусть мы больше не встретимся!

У меня новая жизнь, которую я строила с большим трудом. Да, наперекосяк, но как умела.

И у него тоже. Никогда не поверю, что Захаров никого не встретил за пять лет! Возможно, он уже женат и у них родился ребенок.

От последних мыслей прошиб холодный пот, а я себе приказала больше о нем не думать.

Между нами все давно закончилось, так какой смысл?…

– Приехали, красавица! – улыбаясь во все тридцать два, уведомил меня таксист.

Я быстро расплатилась, выбралась на улицу и доковыляла до лавочки. Выбросила сандалии в урну и с тоской посмотрела на раскидистый куст дерева.

Идти домой и улыбаться сестре не было моральных сил.

– Саша! – моя племянница Василиса стояла напротив, ухватившись за лямки рюкзака.

– Ты почему одна? – удивилась я. – Тебя что, с тренировки не забрали?

– Папа машину паркует, – Вася махнула ручкой в сторону автомобильной стоянки.

– Ясно, как дела?

– Что с тобой? Сандалики потеряла? – девятилетняя Василиса склонила голову вбок и демонстративно опустила глаза на мои ноги.

– Угу. Я случайно приклеилась к тротуару. Задумалась и не увидела, что там смола растаяла.

– И как ты отклеилась?

– Помогли, – сквозь зубы прошипела я.

– Тебя кто-то обидел, да? – Вася склонила голову вбок и смотрела на меня понимающе, как взрослая.

– Обидели, но очень давно, – призналась я.

– Незаслуженно?

– Угу.

– Вернись и заслужи, – авторитетно посоветовал мне ребенок, – или дай в жбан. Что? Меня так папа учит. Или танцуй, тоже помогает.

– Вася, нельзя драться, ты же девочка!

– И что мне теперь, терпеть? – так искренне возмутилась она, что я не сдержала улыбки.

– Все можно решить словами, – продолжала я лекцию.

– В жбан быстрее. И афиктивнее.

– Эффективнее, – мягко поправила я.

– Точно!

– Сгоняй домой, вынеси мне тапочки, пожалуйста, – попросила я.

– Сейчас, – с готовностью согласился ребенок и дунул в подъезд.

А я снова задумалась.

– Санчо, чего сидим? Туфельки по городу разбросала и принца ждешь? – заржал мой зять, осматривая меня с ног до головы.

– Мой принц скоро вернется из командировки, – задрала я нос.

Никто не должен был знать, что свадьба и брак у нас будут липовые. Даже мои ближайшие и любимые родственники.

– Точно, про Витька я и забыл! Так где туфельки?

– В урне. Я задумалась и застряла в смоле.

– А, ясно, ничего необычного, – расслабился Игорь. – Васька где?

– За тапками домой послала. Сейчас спустится.

– Саня, ты когда-нибудь задумаешься и дорогу домой забудешь. Нельзя быть слишком умной, завязывай ты с этим. От думания одни проблемы.

– Как ты прав! – горячо согласилась я.

Пикнул дверной замок, и на улице снова появилась племянница с резиновыми шлепанцами в руках:

– Мамины. Пойдет?

– Спасибо! – поблагодарила я.

Сунула ноги в тапки, и мы все вместе пошли в дом моей старшей сестры.

Марья готовила ужин на кухне, а я сразу же отправилась в душ, прихватив с собой подсолнечное масло – смыть смолу с кожи.

Сестра не удивилась, лишь философски вздохнула, продолжая помешивать суп на плите.

Я же терла кожу спонжиком, обильно смоченным маслом, но мыслями была далеко. Захаров своим появлением мгновенно вернул меня в прошлое.

Наши отношения не должны были случиться совсем. Красавчик, хулиган, спортсмен, заочник, только что из армии, и я… Обычная отличница.

Я помнила, как, задержавшись в университетской библиотеке, случайно увидела заочников: они собрались у дверей аудитории. Он выделялся из толпы уже тогда. Красивый, уверенный, нахальный. Он и его друг Матвей. Они всегда ходили на занятия вдвоем, держались особняком и всегда смеялись.

Я опускала голову, проходя мимо, но косилась в его сторону. С того дня я стала часто задерживаться в библиотеке, чтобы снова его увидеть, но Кирилл не обращал на меня внимания.

Так продолжалось пару лет. Заочники сдавали сессии и исчезали до следующих экзаменов.

Мы учились уже на третьем курсе. Я выходила из университета, а он стоял на крыльце, глядя куда-то вдаль. Заметив меня, подошел и огорошил:

– Девушка, девушка, мне срочно помощь нужна!

– К-какая? – от неожиданности я потеряла дар речи.

– Проблема у меня, серьезная. Поможете? – он так открыто улыбался, что у меня колени ослабли, а на губах расцвела ответная улыбка.

– Постараюсь, – пообещала я.

– Так вот, что делать, если я кота с улицы взял, а он абьюзер оказался? Бьет меня, зараза, еду ворует, за ноги кусает, пройти не дает. Может, статья какая есть, вы не знаете? Как-то привлечь к ответственности. Кстати, я Кирилл.

– Александра, – я обалдело пожала его ладонь, пытаясь понять, шутит он надо мной или серьезно.

В тот день он прогулял занятия. Со мной. А на следующий день прогуляла я – с ним. Я никогда в жизни столько не смеялась, как в те дни.

Спустя год мы официально поженились, хотя давно жили вместе. Захаров был собственником до мозга костей и желал, чтобы я носила его кольцо и его фамилию.

– Сань, пойдем ужинать? Ты все смыла? – постучала в дверь ванной Марья.

– Иду, – отозвалась я.

– У тебя телефон звонит! Принести?

– Да.

Я вылезла из душа, замоталась в полотенце и приоткрыла дверь. В щелочку протиснулась рука сестры с зажатой в ней мобильным телефоном, который громко вибрировал.

– Витя, привет, – с трудом выдавила я в трубку.

– Привет. Как ты? – заботливо поинтересовался мой «жених».

– Все хорошо. Ты скоро приедешь?

– Неделя, может две. Сань, зашиваюсь здесь. Подержи еще недельку оборону, все должны поверить, что брак настоящий, ладно?

– Можно не повторять это в тысячный раз, – вздохнула я, – я все помню.

– Спасибо, ты настоящий друг! Тебе что-нибудь привезти?

– Вундервафлю, – ляпнула я.

Язык сработал быстрее мозга.

Кирилл, Матвей и третий чугастрик из их компании теперь с корнем засели в моих мыслях.

– Что это? – не понял Виктор.

– Ничего, так, вспомнилась университетская шутка. Ничего не нужно, сам приезжай, и давай уже скорее с этим закончим.

– Заканчиваю дела и еду, – пообещал Витя, – все, до связи.

– Угу.

Я его забыла! Забыла и больше не вспоминаю!

Александра

Ужасное утро обычно предвещает такой же ужасный день, а мое было хуже некуда.

Я не выспалась, потому что всю ночь думала о засранце Захарове, а стоило мне только уснуть, как он явился ко мне во сне. Жарком и очень неприличном.

Хотя «Кирилл» и «приличие» в одном предложении никогда не сочетались, я проснулась – красная как маков цвет и очень злая – под вопли Василисы, которая случайно сломала кран в ванной, и маты Игоря, который перекрывал воду. Все семейство моей сестры куда-то опаздывало.

Игорь с Марьей – совершать трудовые подвиги, а Василиса – на тренировку по плаванию.

– Сань, отведешь ее? – умоляюще попросила сестра, пытаясь одновременно накрасить глаз и погладить платье.

– Не волнуйся, – махнула я рукой, – все сделаю.

– Вася! Собирайся, на тренировку идешь с Сашей! – гаркнула сестрица.

– Я зубки не почистила!

– Ходи с грязными, – посоветовал ей злющий Игорь. – Вечером кран починю, надо новый смеситель покупать. Я после работы заеду в строительный.

– Не буду с грязными, у меня там микробы туда-сюда ходят! – с новой силой завопила Василиса.

– Дай им в жбан, пусть лежат и не носятся где попало, – отмахнулся Игорь.

– А-а-а-а!

– Тихо! – велела я.

Налила племяннице воды из чайника в стакан и отправила совершать утренний моцион, погладила платье сестре, пока та красилась, и сама в полевых условиях умылась в кухне.

– Саня, оставайся у нас, я тебя второй женой возьму, – заржал зять.

– Я не против! – тут же поддакнула ему сестрица. – Нам нужен кто-то адекватный.

– Это не ко мне! – открестилась я. – Адекватность – не моя сильная сторона.

– Зато не выделяешься. Маня, быстрее, опаздываем, – поторопил Игорь супругу.

– Маш, я твои кеды обую? – попросила я.

– Все мое – твое! – бросила сестра, выбегая в прихожую.

Они с Игорем умчались на работу, а мы остались с Васей. Я терла глаза и пыталась доспать хотя бы стоя, а племянница проверяла, все ли на месте в ее рюкзаке для тренировок.

Одевались почти по-военному – пока горит спичка. Я натянула короткие шорты по случаю жары, майку и темные очки, чтобы не пугать народ своим сонным видом. Подхватила рюкзак Василисы, ее саму, и мы поспешили в бассейн, который был в двух автобусных остановках от ее дома.

Заплетались мы прямо в салоне автобуса под неодобрительным взглядом какой-то старушки, у которой на лице было написано, что как мать я не состоялась.

Бегом добежали до огромного спортивного центра. Я проводила Васю до раздевалки и пообещала, что вернусь через полтора часа.

Выдохнув, наконец, я ответила на звонок сестры, бодро отчиталась, что ее ребенок тренируется, и задумалась, как убить время.

Родной город не радовал. Конечно, я соскучилась по родителям и сестре, но предпочитала приглашать их к себе.

Слишком остро для меня здесь все воспринималось до сих пор. Каждая улочка пробуждала воспоминания. О детстве, о беспокойных университетских годах и… Кирилле.

Нет, так не пойдет. Я должна выбросить его из головы! Он в прошлом!

Я прошлась по знакомым аллеям, немного постояла у реки, глядя на одинокого мужчину с удочкой и таким философским выражениям лица, словно он уже познал смысл бытия, ему в этой жизни все было понятно и он просто плыл по течению, как три уточки у берега.

Я глянула на часы и решила, что пора возвращаться. Купила кофе в ларьке у набережной и побрела обратно за племянницей.

Но как утро началось, так и день пройдет. Бариста не до конца закрыла пластиковую крышку, и горячий кофе чудом не расплескался по моей груди.

Чертыхаясь, я выбросила крышку в урну, но отказываться от кофе было выше моих сил. Стараясь не пролить, я пила на ходу, уже не глядя по сторонам.

Решив сократить путь, я была неприятно удивлена, что в том месте, где раньше была тропинка, теперь красовался забор. Пришлось делать приличный круг. Я потеряла время, и тренировка у Василисы уже закончилась. Пришлось ускорить шаг.

На входе меня чуть не сбила стайка детишек, бегущих с тренировки, а уже у порога холла, где и находилась раздевалка и сам бассейн, кофе я все-таки пролила.

Снова мысленно выругалась и осмотрелась в поисках хоть кого-нибудь, у кого можно было попросить тряпку. Как назло, вокруг не было ни одной живой души.

Я решила, что попрошу инвентарь у тренера, но, когда подходила к раздевалке, забыла обо всем. Мой мобильный зазвонил, а виноватый голосок Василисы требовал немедленно явиться к тренеру в кабинет, который еще нужно было отыскать.

Повезло: одна из мамочек подсказала дорогу, и я, обеспокоенная, рванула туда. Робко постучала, вошла и с порога выпалила:

– Что случилось?

Осмотрела кабинет и обомлела. У стола стояла женщина лет сорока в спортивном костюме. Она упиралась ладонями в столешницу, что-то выговаривая моей Василисе, а на ее шее нервно болтался свисток.

– Это моя тетя! – быстро отчиталась Вася и приняла свой самый приличный вид, который говорил, что она очень воспитанный ребенок, а все предстоящие жалобы – поклеп и желание ее дискредитировать.

– Полюбуйтесь! – тренер махнула рукой, указывая к противоположной стене.

Я развернулась, и земля буквально поплыла под ногами, а кислород кто-то за секунду выкачал из комнаты, не оставляя мне возможности дышать.

У стены стоял Кирилл, сложив руки на груди. Бывший гад нервировал, а его взгляд не предвещал мне ничего хорошего.

Боги, я же только успокоилась!

С трудом оторвав взгляд от Захарова, я поняла, что он не один. Рядом с ним мялся мальчишка лет десяти, а немного в стороне стоял незнакомый мужчина в спортивном костюме.

– Ч-что, простите? – махнув головой, переспросила я, сообразив, что все ждут от меня ответа.

– Это не я! – на всякий случай объяснила мне Вася.

– Василиса, помолчи! – предупреждающе прошипела женщина. – Как вас зовут?

Вопрос был адресован мне.

– Саша, – растерянно прошептала я, чувствуя, как щеки покрывались румянцем от прожигающего кожу взгляда бывшего.

– А я Светлана Васильевна, – быстро представилась тренер. – У нас драка.

– Вася? Он тебя ударил? – ахнула я, косясь на мальчишку. – Беспредел! Как вы это допустили? Кто его воспитывал?

– Это Василиса ударила Антошку, – перебила меня Светлана Васильевна.

– Беспредел! – ироничный голос Захарова раскалил все нервные клетки в моем организме. – Как вы это допустили, Александра? Кто занят воспитанием?

– Вася? – угрожающе сдвинула я брови, прилагая все силы, чтобы не смотреть в сторону Кирилла.

– Он меня глупой назвал и портфель пытался отнять! – наябедничала племянница, сверкая глазами в сторону мальчишки.

Я его помнила. Племянник Кира, сын его сестры. Только в последнюю нашу встречу он с удовольствием возился в песочнице, а наша Василиса пыталась стукнуть его лопаткой по голове.

Надо же, как быстро растут дети…

– Вася! Это не повод его бить! – пыталась я изобразить строгость.

– Повезло, что Антоха девочек не бьет, – вступился за племянника Захаров. – Объясните ребенку, что конфликты нужно решать словами, а не криками «пасть порву, моргалы выколю».

Я покосилась на Васю, которая делала вид, что она ангел, и смотрела в потолок.

– Дура! – выдохнул Антошка.

– Ах так! – завелась Василиса, – я тебе щас…

– Вася! – рявкнула я, теряя терпение. – Попросите кого-нибудь научить мальчика не оскорблять девочек. Вы сами, к сожалению, такими навыками не обладаете. Приношу свои извинения за досадный инцидент, с Василисой мы проведем строгую воспитательную беседу и возместим все расходы на лекарства, если таковые потребуются. Вася, пойдем.

– А вы попросите кого-то научить не убегать от конфликтов, – донеслось мне в спину. – Вы такими навыками и сами не обладаете!

– Мы не обладаем? – ахнула я. – Может, нам просто не нравится, когда на нас кричат и нас оскорбляют?

– А нам не нравится, когда нас бьют!

– Мы принесли извинения!

– А мы не приняли!

– Ну так примите! – развела я руками, понимая, что перепалка меняет вектор и мы уже не о детях говорим.

– Так! – вмешался в разговор доселе молчавший мужчина. – Василиса, иди в раздевалку, возьми рюкзак и возвращайся. И чтобы больше никаких драк!

Племянница молча повиновалась, а когда она вышла, тот же мужчина приказал Антону подождать в коридоре.

– Я предлагаю вам, уважаемые взрослые, провести строгий разговор с детьми, – примирительно подняла ладони вверх Светлана Васильевна.

– Обязательно, – в два голоса выдохнули мы с Кириллом, прожигая друг друга взглядами.

– И все же я настаиваю на встрече с родителями, а не с дядей и тетей детей, – встрял мужчина.

– Я передам родителям Васи, чтобы заглянули к тренеру, сегодня оба на работе, – пообещала я.

– Девчонку бы к нам на карате, – покачал головой мужчина, – я бы взял.

– Это я тоже родителям передам, – покорно согласилась я.

– Предлагаю на сегодня считать инцидент исчерпанным, – предложила Светлана Васильевна.

– Ну вот и ладненько, – закивала я, разворачиваясь на пятках, и вылетела из кабинета так, словно у меня обувь загорелась.

Вася ждала меня у дверей раздевалки и переминалась с пятки на носок.

– Василиса!

– Что? – надулась она. – Ругаться будешь?

– Буду! – предупредила я. – Дома. Пойдем скорее.

Я очень надеялась, что нам удастся проскочить, но не вышло. Мы с Кириллом и Антошкой одновременно оказались в большом холле.

Захаров что-то выговаривал мальчишке, повернул голову, заметил меня и… Поскользнулся на луже кофе, который я пролила совсем недавно. Он грациозно, ласточкой, полетел на пол.

– Кирилл! – испугалась я.

Отпустила руку племянницы и подлетела к бывшему, который лежал, не подавая признаков жизни.

– Кирилл, Кирюша, Киря, открой глаза. Боже мой!

Я упала на колени рядом с ним, обнимая ладонями его лицо, и не смогла сдержать панику.

– Захарова, спорю на обе почки, что кофе пролила ты, – прокряхтел он, при этом не открывая глаз.

Но улыбка так и норовила появиться на его губах.

– Я…

– Ты потеряла законное право на попытки меня убить пять лет назад.

Он открыл глаза – совершенно ясные – и улыбнулся своей нахальной улыбкой.

– Под ноги нужно смотреть! – назидательно заметила я. – Жить будешь? Скорую вызвать?

– И полицию, это второе покушение за час от вашей семьи на нашу. У меня, возможно, сотрясение.

– Не волнуйся, сотрясаться там нечему, – заверила я. – Это досадное недоразумение.

– Не думаю. Возможно, полиция инкриминирует тебе посягательство на чужую жизнь.

– Захаров, ты сейчас так здорово треснулся, или тебе на твоих тренировках последние зачатки мозга отбили? Не скрипи зубами, я тебе как доктор говорю: это вредно. Встать сможешь?

– Доктор?

– Ветеринар по второму высшему, – натянуто улыбнулась я.

– Захарова, я и забыл, что в твоих стандартных настройках нет функции «молчать», но хорошо прокачана функция «бежать».

– Я Вишневская!

– Ну все, у меня амнезия. Нужно к доктору. Надеюсь, ты не смоешься с места преступления?

– Не смей так все переворачивать! – возмутилась я. – Это ты первый ушел.

– Я ушел, а ты сбежала.

– Так, все! Поехали в больницу. Вася, вызови такси. И чтобы никаких драк с Антоном!

Я протянула племяннице свой мобильный, не сводя глаз с бывшего, который выглядел как огурчик, но морщил нос и даже не пытался встать.

– Встать сможешь, или все-таки скорую?

– Смогу.

Александра

Такси подъехало быстро. Кирилл сел на переднее сидение, а я устроилась сзади, сев между воинственно настроенными Антошкой и Василисой.

Дети сопели и нехорошо косились друг на друга, но пойти в наступление никто не решался.

– В травмпункт, пожалуйста, – попросила я водителя, пока Захаров делал вид, что умирает.

– Голова болит? – обеспокоенно спросила я, когда машина тронулась с места.

– Угу, – Кирилл скривился и положил ладонь на грудь, – у меня точно сотрясение. Убивица!

– Захаров, у нормальных людей мозг в голове, – подсказала я, выразительно глядя на его руку, покоящуюся на груди.

– У меня сотрясение всех органов, – не растерялся он.

Я закатила глаза и обессиленно растеклась по сидению, пока бывший муж делал вид, что собирается писать завещание.

– Саня, передай маме, что ее сын погиб как герой.

– В бою с лужей кофе! – съязвила я. – Кирилл, ты не умираешь.

– Мне лучше знать! Слушай дальше.

– А нельзя молча умирать?

– Нельзя, последняя воля усопшего – святое.

– Уважаемый водитель, сворачивайте сразу на кладбище, к чему нам тратить время на больницу. Завещание умирающий уже огласил, закопаем по-быстрому, да и все! – не выдержала я.

– Мужик, пойдешь свидетелем, что эта женщина меня убила!

– Э, меня не вмешивайте! Куда ехать-то? – возмутился водитель, который всю дорогу неодобрительно качал головой, слушая нашу перепалку.

– В травму! – зыркнув на меня, велел Кирилл.

До медпункта доехали быстро, ближайший был в десяти минутах езды. Мы вышли из машины, вошли в здание и заняли очередь у кабинета травматолога.

Я старалась находиться подальше от бывшего мужа, но он сам нахально уселся рядом со мной, пока я бдила за детьми.

Вася с Антошкой встали у стеночки и исподтишка пихали друг друга локтями.

– Разошлись! – не своим голосом приказала я малышне.

Оба покосились на меня и сделали шаг в сторону.

– Вон стулья, сядьте и сидите тихо, иначе в полицию сдам, – пригрозила я.

На Антошку угроза подействовала, а вот Вася фыркнула, цокнула языком и подошла ко мне:

– Дай телефон.

– На! – я протянула племяннице мобильный, и спустя минуту двое драчунов дружно смотрели какой-то мультфильм.

– Ты как? – решилась я обратиться к Киру.

Его близость волновала. Настолько, что рассуждать здраво не получалось.

У меня кончики пальцев холодели от его непосредственной близости и колени ослабли.

– Надеюсь, жить буду.

– Будешь! – уверенно заявила я, рассматривая свои кеды.

– Значит, замуж собралась? – угрожающе спросил бывший. – И кто он?

– Захаров, моя личная жизнь тебя не касается! – отрезала я.

– Я другой вопрос задал, – жестко отрезал он.

– Знаешь что… Сейчас зайдем к доктору и попросим сделать снимок головы, я хочу убедиться в правильности своих предположений, что мозг в твоей голове отсутствует!

– Шунечка, я знаю очень действенный способ закрыть тебе рот. Даже два. Напомнить?

Я напряглась и повернулась к нему. Заглянула в глаза, и по телу прошла волна дрожи. В груди больно отзывалось каждое его слово, а близость и его запах вызывали те воспоминания, которые я безуспешно пыталась спрятать в самые дальние уголки души.

Слишком недвусмысленный взгляд. Тело мгновенно вспомнило стандартное развитие событий, отдаваясь тяжестью внизу живота.

Кирилл сжал кулаки и тяжело смотрел на меня. Как будто не расставались. Как будто и не было ничего…

Как будто каждую новую встречу мы возвращались на пять лет назад, в те самые непростые времена, когда мы и дня не могли прожить без скандалов.

– Не зови меня Шунечкой! – прошипела я.

Захаров сглотнул, его кадык дернулся, а в глазах отразилось что-то такое, от чего у меня по всему телу пробежали мурашки.

– Так кто твой новый жених? Нормальный, не спортсмен?

Злить Кира было себе дороже, а в тот момент я точно знала: он злился.

– Нормальный. Не спортсмен, – пробурчала я.

– Когда свадьба?

– Через две недели.

– М-м-м-м. Где отмечать будете?

– Какая разница?

– Вишневская, я задаю вопрос, ты отвечаешь.

– Захаров, десять минут назад ты собирался умирать. Либо ускорь процесс, либо я пошла. Ты и без меня справишься!

– Нет уж, накосячила – отвечай. Так где свадьба? Дресс-код какой-то есть?

– Есть. Приходить в костюме осла!

– Жених будет в костюме оленя?

– Кир, иди вундервафлю поищи!

– Так чем он хорош, Саша? – вкрадчиво прошептал Кирилл, снова вызывая дрожь во всем теле.

– Всем! Ясно тебе?

– Предельно. И ты, как я посмотрю, прям светишься от счастья.

– Я счастлива! Он… Замечательный. Спокойный, рассудительный, не ревнивый, не собственник и умеет решать конфликты спокойно.

– Я тебе, Шунечка, секрет открою. Любой нормальный мужик – собственник. И свою женщину он будет ревновать в любом случае.

– Хватит! Закрыли тему!

– За живое задел, да?

– С меня хватит! Мы развелись, Захаров! По обоюдному согласию. Тебя больше нет в моей жизни. И права предъявлять мне претензии у тебя тоже больше нет! Ты сам от него отказался.

Кирилл скрипнул зубами и сильнее сжал кулаки.

– Я знаю, что это была не ты! – признался он.

– Я рада, что ты все выяснил, – выдавила я из себя.

«Когда узнаешь правду – даже не мечтай, что я приму извинения!» – собственные слова набатом звучали в голове.

– Следующий! – гаркнули из кабинета травматолога, спасая меня от участи выяснения отношений.

Мы вдвоем вошли в кабинет врача. Я с трясущимися руками и растерянным взглядом и задумчивый и злющий Захаров.

– Что у вас? – спросил доктор, не поднимая головы от бумаг.

– Упал, ударился головой, – быстро выпалила я, – ушиб всего Кирилла.

– Нужно снять побои, эта женщина пыталась меня убить!

Доктор весело хмыкнул и поднял голову.

– Супруги? – понятливо спросил он.

– Бывшие, – буркнула я, вставая у дверей.

Кирилл буравил взглядом меня, а я не отрывала глаз от него.

– Не похоже, – хмыкнул доктор, наблюдая за нами, – садитесь на кушетку, я вас осмотрю. Голова болит? Тошнота, рвота, головокружение?

Кир пересел на кушетку, при этом ни на секунду не отрывая от меня глаз. Казалось, что он даже не слушал доктора, пока тот проводил какие-то манипуляции.

Я тоже зависла, стараясь не думать и больше не вспоминать, как в один момент оказалась предательнице, отравительницей, обманщицей, а на пять минут даже изменщицей, но тогда мы сразу разобрались.

– Кроме небольшой гематомы на затылке, больше никаких повреждений я не вижу, – заговорил врач, – но на всякий случай можем сделать снимок.

– Не надо, – отмахнулся Захаров, – госпожа рентген-ветеринар сказала, что мозга в голове нет. Я ей верю.

– Не прошло и пяти лет, – закатила я глаза. – Все? Похороны отменяются? А то я уже наряд подобрала и шляпку с вуалью.

– Я понял, Александра, ты своего нового хахаля на работе нашла? Ты всегда неровно дышала к бездомным собачкам. Самого блохастого кобеля выбрала, да? С несчастными глазами и виляющим хвостиком?

– Доктор, а нельзя ему рот зашить? – взмолилась я. – Дайте шовный материал, я сама справлюсь.

– Могу выдать! – доктор нам попался с чувством юмора. – Если за вами никого нет – развлекайтесь.

– Прекрасно! – потерла я ладони.

– На собачке своей тренироваться будешь! Пойдем!

Кирилл покинул кабинет первым, и вовремя. Детям надоело сидеть просто так, и они снова решили поскандалить.

– Что опять? – строго спросил Кир, нависая над драчунами.

– Пусть вернет видео обратно! – потребовала Вася.

– Оно скучное!

– Прекратите ругаться! – потребовала я, отбирая яблоко раздора – свой телефон – у Антошки.

– Вам можно, а нам нет? – праведно возмутилась Василиса.

– Именно! – согласилась я. – Пойдем, Вася. Тебе нужно пообедать и собираться на танцы.

– Еще увидимся, Шунечка! – хищно пообещал мне Кирилл.

У меня колени снова подогнулись, а в глазах на мгновение потемнело, но я нашла в себе силы подхватить племянницу, и мы поспешили к выходу.

Не оглядываясь, мы добрались до автобусной остановки, где как раз стоял нужный нам автобус.

– Он тебя обижал? – понятливо спросила у меня Вася, когда мы плюхнулись на сиденья.

– Давай немного помолчим? – попросила я. – Мне нужно подумать.

Думать не получалось. Рассуждать тоже. Все силы уходили на то, чтобы сдерживать внутреннюю дрожь и не поддаваться панике. В груди что-то больно сжалось и не давало дышать, а перед глазами то и дело мелькали темные круги.

Я чуть было не проворонила нашу остановку, но Вася вовремя пихнула меня в бок, напоминая, что пора выходить.

Так же молча мы шли до дома. Я открыла дверь своим ключом, а навстречу мне выскочил огромный маламут.

– Бася! – запищала Василиса, обхватывая за шею пса. – Бабушка приехала!

Мне конец!

Из кухни выплыла мама.

– Конечно, приехала, разве я могла пропустить свадьбу своей дочери!

Боже, пусть все это закончится поскорее!

Александра

– Привет, мам, – натянуто улыбнулась я.

– Бабуся! – Василиса ринулась в объятия, а я скромно сняла обувь и старательно отводила взгляд, морально готовясь ко второму поединку за день.

От встречи с Киром до сих пор дрожали руки, а теперь пришествие маменьки…

– Василиса, я привезла подарки, сбегай в кухню, посмотри, что там, – велела мама, строго глядя на меня.

Вася ускакала; за ней, виляя хвостом, потопал Бася, а матушка поджала губы.

– Ты давно приехала?

– Утром, – недовольно бросила матушка, – а ты?

– Пару дней или больше, – отмахнулась я.

– Прелестно! – взмахнула она руками. – Просто потрясающе. О свадьбе я узнаю по СМС, с женихом знакомлюсь по телефону, и он же мне сообщает, что моя дочь приехала в город.

– Что? – поперхнулась я. – По какому телефону? Мам, ты ему звонила?

– Я должна знать, за кого ты опять собралась замуж. Вдруг такой же босяк, как и предыдущий твой?

– Прекрати! – прошипела я.

– Нет уж, моя дорогая, мы, наконец, поговорим, и ты больше не будешь отговариваться тем, что у тебя много дел. Напомнить, что было в прошлый раз? Я тебя предупреждала, чтобы ты за этого наглеца замуж не выходила, и чем дело закончилось?

Я обошла ее и сбежала в кухню. Вдохнула поглубже, налила себе воды в стакан и залпом выпила.

– Босяк, без денег, без квартиры, без перспектив! – продолжала матушка. – Что ты в нем нашла?

– Я его любила! – стукнула я ладонью по столешнице.

– Любила она… Кого? Студента? В съемной однушке у черта на куличиках? Александра, у тебя огромный потенциал! Ты могла продолжить мое дело, стать адвокатом…

– Я не хотела быть адвокатом, я мечтала стать ветеринаром!

– Это не профессия! – отмахнулась мама. – Обе мои дочери просто похерили свою судьбу. Марья могла стать ученым, у нее технический склад ума, а она у нас, стыдно людям признаться, фармацевт!

– Фармацевт – очень нужная профессия!

– А ты с отличием закончила юрфак и теперь вычесываешь блох у собак за копейки. Я готовила тебя на свое место, а ты…

– Когда твой драгоценный Бася заболел, ты так не думала, – напомнила я. – И это моя жизнь!

– Конечно, твоя. Но я имею право знать, за кого ты выходишь замуж. Вы составили брачный договор?

– Мама!

– Что? Напомнить тебе, что было в прошлый раз? Ты в слезах умоляла меня заняться твоим разводом с этим… Этим… Ты была убита горем!

– Кириллом, – любезно напомнила я. – Его зовут Кирилл.

– Босяк, неспособный заработать.

– Мы были студенты, мама! Мы оба учились и работали, мы сами снимали квартиру и никогда не просили помощи!

– Разумеется, я бы не стала помогать. Взрослый мужчина, который решил взять на себя ответственность за семью, должен для начала эту семью обеспечить! Хорошо, что у вас хватило ума не родить детей!

– Он и обеспечивал! Как мог. Кирилл сутками работал, он старался для нас!

– Конечно, когда ума не хватает работать головой, работаешь сутками.

– Он старался, а ты без конца пилила.

– Потому что моя дочь должна была учиться, а не писать ночами дипломы, потому что кто-то не мог достойно ее обеспечить!

– И ты никогда не упускала случая ему об этом напомнить. Именно поэтому он тогда решил вернуться в этот чертов бокс! Чтобы заработать! А в итоге…

– Ты смеешь обвинять меня? – мама сузила глаза. – Я виновата в том, что ваш брак развалился?

– Виновата я! Все, разговор окончен. Я твое главное разочарование. На этой оптимистичной ноте предлагаю дискуссию закончить.

– Василиса, на тебя одна надежда, – вздохнула мама. – Надеюсь, у тебя хватит решимости не выскочить замуж в институте и похерить свою карьеру? Мне нужно кому-то оставить бизнес.

– Не волнуйся, ба, – шкодливо сверкнула глазами Вася, – я вырасту, соберу армию и завоюю для тебя Голландию.

– Зачем мне Голландия? – не поняла мама.

– Папа говорит, что там весело, – пожала плечами племянница, – хиппи всякие кривые ходят. Надолдонятся и кайфуют. Что? Так папа говорит! Саша, а что значит «надолдонятся»?

Я с трудом сдержала смешок и снова налила воды. Ссоры с мамой отнимали последние моральные силы.

Конечно, я ее любила, но на расстоянии и не дольше пяти минут в сутки.

Матушка всегда была очень требовательной ко всем. Пожалуй, кроме драгоценного Баси. Псу она позволяла буквально все, а вот нам с сестрой здорово доставалось.

Вишневская Алла Константиновна была адвокатом по разводам – одним из лучших в нашем городе. В дележке имущества ей не было равных, и неверных мужей она всегда обдирала как липку.

На нас с сестрой она всегда «возлагала большие надежды», которые мы, разумеется, не оправдывали.

С папой они давно развелись: он не выдержал давления и не смог ужиться с маменькиной авторитарностью на грани тоталитарного режима. Настолько, что сразу после развода уехал за тысячу километров от нее. Именно к отцу я сбежала после расставания с Кириллом и к нему же собиралась вернуться после заключения нового брака.

– Одна надежда на тебя, милая! – подмигнула матушка Василисе и снова сосредоточилась на мне.

– Я надеюсь, твоя вторая свадьба будет на уровне? С платьем? Или снова в сарафане и венке из цветов будете с женихом по городу гулять?

– Кирилл сам этот венок сплел.

– Да-да. Вместо фаты – венок, вместо стола – пикник в парке, а вместо денег – святой дух. Я выяснила: твой Виктор – предприниматель. И он обещал организовать достойное моей дочери торжество.

– Вася, собирайся на танцы, – велела я.

Еще немного, и я сорвусь!

– Сбегаешь, – закатила глаза матушка, – я тебя разве этому учила? Я всегда говорила, что трудностям нужно смотреть в лицо!

– Точно! – согласилась я. – А еще ты говорила, что нет смысла спорить, если тебя не слышат. А ты меня никогда не слышала.

– Ты всегда несешь ерунду!

– А ты никого, кроме себя, не слышишь.

– А меня кто-то слушает? Все поступают по-своему!

– Может, потому, что имеют право на свободу выбора, прописанную в Конституции?

– Про Конституцию даже не смей ничего говорить!

– Как скажешь! – покорно кивнула я. – Я пойду, Василису нужно отвести на танцы.

– Изволь вернуться сразу после занятий, я хочу обсудить твою свадьбу.

– Вася, ты готова? – крикнула я.

– Обуваюсь! – отчиталась малышка из прихожей.

Я махнула рукой негодующей маме, потрепала за холку пса и бегом выбежала в гостиную. Натянула кеды, схватила Васин рюкзак и поспешила подальше.

– Ба всегда ругается, – Вася взяла меня за руку, – не обращай внимания. Папа всегда наушники одевает, когда она приезжает. И мне новые купил, хочешь, одолжу?

– У меня есть, – подмигнула я. – Так, у нас еще час в запасе, пойдем поедим, а то ты три конфеты слопала, и больше ничего.

– Пойдем, – обрадовалась племяшка.

– Вася, – замялась я, – давай о том, что случилось сегодня, никому не скажем? Это наш секрет будет.

– И ты не скажешь маме с папой, что меня тренер ругала? – оживилась малышка.

– Обещаю.

– И я никому не расскажу, – обрадовалась Василиса.

Я достала мобильный и набрала номер сестры, взяв курс на ближайшее кафе.

– Что случилось? – обеспокоенно спросила Марья.

– Апокалипсис.

– Мама в гостях, да?

– Да.

– Давай у нее сегодня ключи своруем? – предложила сестра. – Подожди, я Игорю позвоню, скажу, чтоб замки сменил, так надежнее будет. Что хочет?

– Свадьбу изволят царскую. Чтоб столы от яств ломились да перед гостями не стыдно было.

– Саня, держись! У меня послезавтра выходной, значит, завтра у нас девичник. После мамы нам нужно будет много успокоительного. Вы сейчас где?

– В кафе идем, дома не поели.

– Поняла. Прорвемся, слышишь?

– Угу. Ладно, пока, мы уже возле входа в кафе.

– Давай, обнимаю. Я с тобой!

Я тяжело вздохнула, усадила Василису за столик, мы сделали заказ, и я отошла в сторонку, чтобы позвонить Виктору.

– Привет, – мягко ответил он в трубку.

– Мама звонила, да? – кисло спросила я.

– Было дело, – хмыкнул он.

– Я предупреждала!

– Все нормально, Саш. Не волнуйся. Потерпи немного. Поженимся, сделаем дела и уедем. Держи нос по ветру.

– И хвост пистолетом. Как ты?

– Зашиваюсь! Хочу постараться все доделать как можно скорее.

– Хорошо. Пока.

– Пока.

Все не вовремя. Неправильно.

Лучше бы я вообще сюда не возвращалась!

Я снова спрятала телефон и натянула на лицо улыбку, возвращаясь за столик к Васе…

Кирилл.

– Попандопуло, – фыркнул Антоха и ловко увернулся от подзатыльника.

В принципе, я был с ним солидарен, только выразился бы ярче.

– Кого девчонка побила? – обернулся я к племяннику, глядя в спину убегающей Саньке.

– Фи. Я специально поддавался, – гордо выпятил грудь вперед малой, – а вот ты упал.

Прекрасно, Захаров, над тобой уже малолетки ржут. Так держать!

– Фигово ты за девчонкой ухаживаешь! Пошли, а то твоя мать весь ОМОН окрестный на уши поднимет, если мы задержимся.

– Я не ухаживаю! – возмутился мелкий.

– У тебя уши покраснели. И нос в размерах увеличился, как у Пиноккио.

Антоха прикрыл ладонью нос и смешно засопел, пока я вызывал такси к травме.

– Она мне не нравится, – не сдавался мелкий.

– В следующий раз вместо оскорблений ей лучше шоколадку подари, – я взял на себя тяжелую роль старшего товарища, хотя мыслями был далеко.

– Дашь денег? – оживился племянник.

Я чувствовал себя тетей Розой из программы про женитьбу и покачал головой. Достал портмоне, вытащил купюру и протянул Антохе.

– Держи, пока я добрый. Это за молчание. О том, кого мы встретили, что я упал и мы ездили в травмпункт, ни слова.

– Еще одну такую же бумажку дай, и я никому не скажу. Честно-пречестно! – захлопал ресницами малолетний шантажист.

– Я щас эту заберу и уши тебе на затылке в бантик завяжу, тогда точно не скажешь, – пригрозил я.

– Считай, договорились, – быстро выпалил Антоха, пряча деньги в карман.

– Пойдем, такси приехало, – поторопил я.

– Ну хоть в магазин за мороженым зайдем? – заканючил малой.

– Зайдем, – тяжело вздохнул я, – ногами шустрее перебирай.

Мы сели в такси, я назвал адрес и зло сжал зубы. В присутствии Вишневской у меня мозг отключался, даже спустя столько времени.

Что ж ты за зараза такая, Саня, что я тебя из башки никак вытравить не могу? Что в тебе такого, чего в других нет? Почему, стоит тебе только снова появиться в моей жизни, я превращаюсь в ревнивого придурка, который с мозгами не в ладах?

Зачем я ее в эту травму потащил? Чтобы подольше вместе побыть, конечно. А зачем, мать его, мне это нужно было?

«Когда узнаешь правду – даже не надейся, что я приму извинения», – звучал в голове ее голос.

«Уедешь – я за тобой не побегу, поняла?»

И не побежал. Из принципа! Зол был до красных кругов перед глазами из-за ее побега. И на себя. Больше на себя – за то, что сорвало тогда крышечку со свистом, что остановиться не смог, прекратить этот поток ругани. За то, что слов правильных не смог найти.

Зачем ты вернулась, Саня? Я ж почти забыл… А ты опять здесь со своими этими глазищами размером с блюдце, язычком, который хочется в рот втянуть и заставить тебя замолчать, и… Мать вашу, с женихом, которого очень хотелось засунуть в бетономешалку и катать там до полного посинения всех частей тела.

Я сразу ее заметил. На первом курсе. Она шла мимо, краснея, и искоса смотрела на меня. Примерная девочка-отличница. Мы тогда с Мотом только из армии вернулись и на заочку на юрфак поступили. Год срочниками отслужили и год по контракту оттарабанили.

Вернулись дикие, голодные, творили что хотели, два упущенных года наверстывали. Гуляли, пили и вели не самый приличный образ жизни. Я в тот первый год только ухмылялся, когда ее чаще замечать стал. Но с такой, как Саня, только серьезные отношения, а мне тогда ничего серьезного было не нужно. Я хотел оторваться, потом мы Левушку кодировали от его длительного загула, и как-то забылась отличница с косой до пояса. Не до нее было.

Но у судьбы были свои планы, и на третьем году обучения все изменилось. Была среда. И я в кои-то веки по собственной инициативе пошел в библиотеку, чтобы написать какую-то работу.

Пока бродил по залу, заметил свою отличницу возле стеллажей. Она убирала на верхнюю полку какую-то книгу, полностью погрузившись в свои мысли. Саня всегда была рассеянной, могла задуматься так, что не замечала ничего вокруг. Как в тот день. Она убрала книгу и медленно пошла дальше, а я зачем-то за ней. Остановился у стеллажа, где она стояла пару мгновений назад, уловив тонкий аромат ее парфюма.

Александра набрала макулатуры, прошла к бабуле библиотекарю, заполнила формуляр и уплыла.

С того дня я сам стал искать ее глазами. Меня хватило дня на три, а на четвертый я перешел в наступление.

На первом же свидании флягу унесло. От ее улыбки, оттого, что под маской отличницы пряталась та еще маленькая стервочка, которая могла завести меня одним взглядом. И она со мной в одной лодке плыла, я же чувствовал. Заводила меня так, что все тело тряслось, как древняя стиральная машина.

Тогда мне казалось, что она до мозга костей моя. В первую нашу ночь боялся больше, чем она. Так не хотел ей больно делать…

Мозг плыл в тумане, когда предложение делал. Но себе хотел до боли. Чтобы моя фамилия у нее была, мое кольцо на ее безымянном пальчике. Плевал на ее маменьку, которая в первую же встречу окрестила меня нищебродом, фыркнула и отказалась продолжать знакомство.

Мне тогда было море по колено, а небо по плечо.

Но эйфория длилась недолго. Сашка стоически отбивалась от нападок матери, а вот я все чаще стал ловить себя на мысли, что реально себя мужиком не чувствовал, потому что заработать много не получалось.

Нам хватало на самое необходимое. Я старался, мы с друзьями крутились как могли, креативили от души, но банковский счет пустел быстрее, чем пополнялся.

И когда Санька утром вставала из-за ноутбука, потому что за деньги писала дипломы, а потом шла на учебу, я себя изнутри жрал, что теща права, а я лох. Жениться ума хватило, а обеспечить жену я не мог.

Александра никогда, ни единым жестом не показала, что ее что-то не устраивает. В отличие от меня, она принимала ситуацию.

– Приехали! – отвлек меня голос водителя.

Я кивнул, проверил, что со счета списались деньги за поездку, и попросил:

– Погоди пять минут, я пацана домой отведу, и поедем на другой адрес.

Водила кивнул, а я схватил Антоху и повел домой.

Аська открыла дверь, злая как оса, с пачкой краски для волос в руке.

– Вы чего так долго? – налетела она на меня.

– Гуляли. Я думал, у тебя пожар, – ухмыльнулся я, глядя на ее торчащие во все стороны сине-зеленые волосы.

Пару часов назад сестра в слезах позвонила мне и попросила забрать племянника с тренировки. Знала бы она, какую медвежью услугу мне оказала!

Мало того что нас вызвали на ковер к тренеру, так еще и боевая девчонка оказалась племянницей Сашки.

– Хуже! – провыла Ася, жестом указывая на свои волосы.

– Креативненько.

– Киря!

– Что? Ну сбрей их нафиг, сейчас лето, как раз нежарко будет.

– Иди ты в печку! Что мне с этим делать?

– Да ходи так, тебе идет, – заржал я, когда Ася оттянула короткую прядь в сторону и скосила на нее глаза.

– Я в таком виде людям на глаза не покажусь!

– Погодь! – вздохнул я.

Достал мобильный и набрал номер жены своего начальника и стилиста в одном лице.

– Алло, – пропела Наталья Алексеевна.

– Наталья, я знаю, что ты опытная синька! – гаркнул я, припоминая случай двухгодичной давности, когда Наталья и жены моих лучших друзей задержали придурка, плеснув ему в морду синюю краску.

А до этого двое моих сильно креативных друзей весь высший свет нашего города заставили поверить, что синий на волосах – писк моды.

Как давно это было. И как же мне тогда было спокойно….

– Точно, я так на новых визитках и напишу, – засмеялась Наталья.

– Я тебе клиентку подогнал. Наталья Алексеевна, прими сестру, у нее руки золотые из золотой пятой точки произрастают, на голове себе такую прическу изобразила, что только на болоте кикиморам хвастать. Исправь положение по-братски, я в долгу не останусь.

– Пусть часа через два в салон приезжает, все исправлю, – пообещала Ната.

– Понял, передам. Настасья зовут, ты узнаешь ее из тысячи. До связи.

– Пока.

Я убрал мобильный в карман и повернулся к сестре.

– Все слышала?

– Кирюха, ты лучший брат на свете.

– Мне по делам надо, Антоху к родителям закинь.

– Кирюша, отвези его, очень прошу! Умоляю, – Аська молитвенно сложила руки на груди.

– Ладно. Мелкий, у тебя сорок секунд, чтобы подкрадули обратно нацепить.

– Понял, – вздохнул Антоха, натягивая обувь, – мам, пока.

– Я тебя вечером заберу, – засияла сестра.

Мы снова вернулись в тачку и взяли курс на родительский дом. Я отвел малого к бабушке с дедушкой, на всякий случай поинтересовался, не дома ли мой младший брат, и двинул к Моту, который ждал меня в квартире Левки.

А по дороге зажмурился и сделал один важный звонок. Стараясь не думать, что я творю, запросил у Лехи всю информацию на жениха Сани.

Просто чтобы знать, да….

Хотя, кого я обманывал?…

Старший брат Матвея вчера стал счастливым отцом пацана, а пару месяцев назад – таким же счастливым обладателем собственных квадратных метров, но, как истинный потомок партизан, скрывал этот факт от любимой супруги, решив сделать там ремонт и привезти счастливую мамочку с карапузом сразу в новую квартиру.

И все два месяца мы с пацанами в свободное время делали там ремонт.

Мотя встретил меня со шваброй в руках.

– Ты вовремя, – обрадовался друг, вручил мне ведро, швабру и быстро показал фронт работ. – Послезавтра Левка жену из роддома забирает, надо, чтоб все сияло ярче, чем у кота. Завтра еще мебель привезут самую необходимую.

– Понял, – кивнул я.

Взял инвентарь и со зверским выражением лица пошел драить пол.

– Кирюха, тебя мистер Пропер за углом заразил трудолюбием? – заржал Мот, появляясь на пороге.

– Отвянь!

– А пошли ко мне, пока из тебя стахановец не испарился? – продолжал ржать друг.

– Мотя…

– Я надеюсь, это воздушно-капельным не передается? Чихай в другую сторону, если что! Что случилось? Санька, что ль, вернулась? – спросил Мот и осекся.

Я до боли сжал зубы.

– Серьезно? – обалдел друг. – И что?

– И ничего. Мы развелись, а она выходит замуж.

– Так, пока ты шваброй стены ломать не начал, давай по порядку рассказывай. За кого выходит? Когда?

– Мотя…

– Швабру отдай, и пойдем чайку глотнем. А может, коньяку? Я там у бати стырил…

Кирилл

– Она выходит замуж!

– И че? – Мотя полулежал на идеально отдраенном полу и крутил в ладонях свой мобильный.

Початая бутылка коньяка трофеем кочевала из его рук в мои.

– Мы не виделись пять лет!

– И че?

– Все закончилось!

– И че?

– Мотя, млять! Ниче!

Я все-таки дотянулся и пнул ржущего как конь Матвея.

– Кирюха, у тебя за последние пять лет были хоть одни отношения так, чтоб серьезно?

Я задумался. Глотнул коньяка и уставился в стену.

– Ирка была полгода, – вспомнил я, – Альбина месяца четыре продержалась.

– Не, брат, «пришел, присунул и ушел» – это не отношения. Так и я могу списочек накидать приличный. А Катюха одна! Не, хочешь, забьем на Саньку, нам так даже лучше. Ты когда с ней видишься, потом такой хозяйственный становишься, как мыло. Будешь у нас «Кирюха Руки-Швабра». Весь город засияет чистотой, а мы тебе орден вручим как почетному дворнику района.

Я скрипнул зубами.

– Нас тогда всех штормило, Кирюх. Я, честно говоря, в той замуте тоже на Сашку сначала подумал. И Левка был со мной согласен. Ну, наговорили вы друг другу… Только тебя, брат, так и не отпустило. Пять лет – это дофига времени, должно было забыться.

– Я думал, отпустило. – Коньяк обжег пищевод, но немного снизил градус моего напряжения. – Уверен был, что забыл, что не нужна больше. Она сделала свой выбор, я свой тогда.А увидел, и все заново. Мозг отключается, а меня опять несет, как лося по кукурузе.

– А она что? – заинтересовался Мот.

– Через две недели замуж выходит!

– Чем помочь, брат? Хочешь вернуть – вернем. Хочешь забыть – забудем. Что? Киря, друг мой, я тебя с такого глубокого детства знаю, что страшно вспомнить. Мы с тобой и Левой, банда «три гада», с детства вместе. И кур дрессировали тоже вместе. И добивались твою Саню когда-то всей маршруткой. Ну не верю я, что ты ее какому-то хрену отдашь, когда она вернулась и у вас такое свидание в травме было? Если бы ты шваброй не махал тут как ужаленный, я бы еще посомневался, а так… Ну, расстались, со всеми бывает. Так если у тебя до сих пор мистер Пропер в заднице играет при ее появлении, значит, не зря встретились и все можно вернуть. Потом в процессе разберетесь, кто был сильнее виноват.

– Мотя, ты когда таким умным стал? – изумился я.

– Когда Катюху чуть не потерял из-за собственного косяка, – признался друг, – и, знаешь, я бы тогда на твоем месте так же отреагировал тогда. А на месте Сани вообще рожу бы тебе в трех местах сломал, но это потом. Она ж гордая, я помню. Только мы уже не студенты, времена изменились, мы тоже. Тогда сплеча рубили, а сейчас… У меня дочь, Кирюха, прикинь? Мое продолжение. У меня башка взрывается каждый раз, когда я ее на руки беру. Дышать на нее страшно, такая маленькая. Прикинь, я сделал человека. С глазами, как у меня, брови, правда, Левкины, но фиг с ним… Пять лет назад я себя отцом даже представить не мог, да я тогда вообще жил одним днем и не парился особо. А сейчас у меня дочь, которую родила женщина, от которой я с ума схожу.

– И ты агрессивно решил осчастливить всех вокруг? – улыбнулся я, вспоминая, как когда-то Мотя с нашей помощью добивался расположения Катерины его сердца.

– Ну да, – согласился Матвей.

В тот момент тренькнул мой мобильник, оповещая, что пришло сообщение. От Лехи.

Я прикрыл глаза, снова задался вопросом, что я творю, ответа не нашел, но файл открыл. Будем считать, что победило любопытство.

Наверное, меня перекосило, или я как-то по-другому себя выдал, но Мотя подсел поближе и напряженно спросил:

– Что там?

Не получив ответа, подсел поближе, повернул к себе экран, прочитал и заржал:

– Кирюха, если это не досье на нового жениха Сани, клянусь, я почки в ломбард сдам.

Я скрипнул зубами, а Мотя продолжал зубоскалить:

– Ничего не решил, да? «Пять лет прошло», – передразнил меня Мотя. – Давай я вслух почитаю, а то ты завис.

А я смотрел на сообщение Лехи, которое гласило, что Вишневская Александра Станиславовна шесть лет назад сменила фамилию на Захарова, коей до сих пор и остается.

Захарова! Она все еще Захарова!

У меня сердце о ребра хреначило так, словно готово было вырваться и сбежать. Прямо в ласковые ладошки его обладательницы…

– Она Захарова, – вслух произнес Матвей задумчиво, а я дернулся и снова потянулся к бутылке.

А Мотя с выражением зачитал:

– Окунь Виктор Федорович, тридцать годиков. Выпускник… А-а-а-а, я не могу. Выпускник военно-морской академии. Приколист, походу. Полгода назад стал счастливым владельцем ИП имени себя любимого. Я не понял, в каком водоеме его Саня выловила? Так… Прописан в нашем городе. Не женат, не был, детей нет, не привлекался, но какие его годы, да? Детдомовский. Кирюха, вопрос, где прятать труп жениха, снят. Мы его обратно в море вернем. На, фотку глянь.

Мотя протянул мне мобильный, где было фото паспорта Окуня. Обычный тип, внешность простая, не запоминающаяся.

Что она в нем нашла?

Я смотрел на фото и заводился все сильнее. Я знал это чувство – ревность. Собственничество. Желание оторвать руку каждому, кто прикоснется к моей женщине.

Если бы ты, Санька, не вернулась, может, и осталось бы все как есть. Жили бы каждый своей жизнью за тысячу километров друг от друга.

Но ты вернулась и всколыхнула все то, что я так долго пытался забыть. Запахом своим, взглядом опять душу вывернула наизнанку.

И ты злишься на меня так же, как и я. Не отпустило тебя, моя гордая девочка. Не получилось у нас расстаться навсегда, судьба вон как повернулась. Затянула в ураган, всколыхнула болото, поднимая со дна весь ил воспоминаний, которые я долгих пять лет пытался захоронить под курганом из дел, работы, – да из чего угодно.

И у меня почти получилось. Почти. Если бы ты не вернулась…

Может, это действительно второй шанс стать счастливым? Может, можно все исправить и «мы» не потеряны навсегда? Вернуть, возродить то, что было утрачено когда-то из-за дурацких принципов нас обоих? Может, Мот прав и мы стали мудрее за эти годы?

Ты, Саня, мечту исполнила, ветеринаром стала. И я человеком стал. Тем, кем хотел быть тогда. Многого добился, многое переосмыслил.

Стал опером в ФСКН, денег заработал, и теперь я мог семью обеспечить так, как хотел тогда…

Может, так и было нужно?

Может…

– Твою ж мать, Доберман вызывает, – раздраженный голос Мота доносился словно из другой комнаты.

Друг скривился и ответил на звонок.

– Слушаю. Так точно. Со мной. Часа через полтора будем. Игнат, машину пришли за нами, мы немного выпили. Зачем в трезвак, по дороге оклемаемся, не переживай. Ждем.

Он убрал телефон и обратился ко мне:

– Арбайтен, негры. Наша служба и опасна, и трудна…

Кирилл

– Доберман не в настроении? – кисло уточнил Мотя, когда я вошел с бумагами в наш кабинет.

Доберман, он же Токарев Игнат Борисович, по негласному прозвищу Добермасик, был нашим с пацанами непосредственным начальником, а Леве еще и родственником. Мой лучший друг и родной брат Матвея Лев недавно женился на племяннице старшего оперуполномоченного. А вчера мы всей толпой встречали Есению и Леву из роддома, презентовали Сеньке и их сыну новое жилище и… пили. Много. За здоровье Дэнчика.

Судя по нашему энтузиазму и количеству выпитого – пацану в этой жизни не грозит даже банальная простуда.

– Переваривает новый статус дедули, – заржал я, – у него кризис среднего возраста, переоценка ценностей и жесткий бодун.

– А у нас не бодун?

Мотя потянулся к бутылке с водой и залпом выдул почти половину.

– И у нас бодун, – согласился я.

– Че он загоняется-то? Наталья Алексеевна ему через семь месяцев сына родит, или дочь, снова станет папой…

– А Есения – внука. Это другое, Мотя. Вырастешь – поймешь, – хмыкнул я.

Подошел к столу и допил остатки воды.

У Левы мы вчера надолго не задержались. Утомлять молодых родителей нам было совестно, а вот пить вдвоем с Игнатом в каком-то парке, как последние забулдыги, – нет. Старший опер за вечер прошел все стадии принятия, что он из мужика в самом расцвете сил превратился в дедушку, хоть и номинально, а я просто пил, чтобы не думать.

Но даже в состоянии нестояния не представлять Сашку, не вспоминать о ней не получалось. И я бы, наверное, рванул вчера к ее дому, если бы мог идти.

Штормило от состояния «сейчас же забрать бывшую жену обратно» до «нафиг мне все это надо, она уехала и выходит замуж за Карасика». Который на самом деле Окунь, но какая нафиг разница?

Саня – единственная женщина, которая могла заставить меня сомневаться в себе. Слишком глубоко засела, зараза. Пьяный внутренний голос ехидно нашептывал, что, может, я и не нужен ей больше и в последнюю нашу встречу мне все показалось. Может, она сейчас в этого Палтуса влюблена и собирается в ближайшем будущем увеличить количество Окуней минимум на одну персону…

После таких мыслей во мне проснулся Невероятный Алк. Хотелось все крушить и ломать. Я на полном серьезе требовал у Игната выписать для нашей опергруппы гранатомет. На всякий случай. И снасти для ловли особо крупных рыб, да…

Игнат предложил не мелочиться и заказывать сразу пару «Тополей»… Добавил, что «лох – это судьба, а женщины вообще не поддаются анализу и фиг их там поймешь, без пол-литры не разобраться, давай еще выпьем… Что, закончилось? Хрен с тобой, давай по домам, меня Наташа ждет».

Дальше включился автопилот, который, зараза, не сменил настройки и привел меня в квартиру, которую я снимал последние три года. До сих пор перед глазами офигевшие лица новых жильцов, когда я пьяный пытался попасть ключом в замок, и коллег в погонах, которые заботливо отвезли меня по месту новой прописки.

Я только утром вдуплился, что три месяца назад, благодаря бизнес-плану Мота и нашему креативу, стал обладателем собственных квадратных метров. Мы выкупали старые дома в деревне, приводили их в божеский вид и продавали любителям острых ощущений в зимнюю ночь гонять по двору, ибо удобства обычно находились там.

Два с половиной года назад мы начали, и дело неожиданно пошло. Не без курьезов, конечно, вспомнить хотя бы жену Левы, которая в первую нашу встречу отхлестала меня и Мота крапивой, но это детали, и девчонка она клевая.

Утром я проснулся, но не весь. На автопилоте добрался до работы, где уже страдал Мотя, а из своего кабинета пускал струи дыма наш Доберман Горыныч, который был готов расстаться с головой, лишь бы та не болела.

Весь день писал отчеты, которые хмурое начальство забросило в ящик до окончания птичьей болезни «пе́репел». Неделю назад мы закрыли одно крупное дело и пока занимались только писаниной.

Я упал на старый, потертый диван и прикрыл глаза. Все тело вибрировало от понимания, что Санька где-то поблизости. В городе. Не за тысячу, мать его, километров, а в двадцати минутах на машине.

Мотя говорил с кем-то по телефону, а я медитировал на потолок. Давно меня так не шатало. Пять лет. Забыл уже, каково это…

– Я понял, Катюх… Да не я научил, сам он! Зря не веришь! Понял. Завтра утром сам вас заберу, – скис Мот.

– Что? Очередного леща от Катерины Романовны словил? – поинтересовался я, когда друг отбросил мобильный.

– Они вчера вечером с нашими с Левой родителями рванули к бабуле в деревню. Ну, ты знаешь, она сама приехать не может, а правнуков понянчить хочет. В общем, Федька там над пацанами поугорал, мол, если у петуха перо из хвоста выдернуть, то желание можно загадать, и оно сбудется.

Я громко заржал:

– Наш пиздюк растет. Теперь умирать не страшно, замену мы себе достойную воспитали.

– Угу. Бабуля уже прутиков нарвала, потому что наивные соседские пацаны пошли дергать перья ее петуху. Весь курятник в шоке, бабушка в ауте, потому что генетически Федька не мой, но точно, блин, от меня. В общем, виноват, конечно, я, потому что научил. Видите ли, моя генетическая ненависть к этому летающему супу передалась воздушно-капельным. А я, Кирюха, богом клянусь, ни при чем. Не учил я Федора, он сам!

Федор был сыном Катерины от первого брака.

– Мотя, он на тебя смотрит и повторяет, учить не надо, он сам нахватается.

– Он нахватается, а я отхватываю.

– Зато в деревне снова весело, – разулыбался я.

– Погоди, еще Алиска с Дэнчиком подрастут… – мечтательно улыбнулся друг.

Мы помолчали, а Мот поинтересовался:

– Доберман рабам работы подогнал?

– Забыл, – улыбнулся я.

– Поехали поедим, пока не вспомнил, – предложил Мотя, – мне все равно дома делать нечего.

– И мне, – согласился я, поднимаясь.

– Кирюха, что с Саней? – надавил Мот на мою новую любимую мозоль.

– Ничего, – дернул я плечом.

– Страхово, что она этого Сазана реально любит? – участливо спросил друг.

– В душу, прям как Чужой, заглядываешь, – согласился я.

– Да я бы тоже этим вопросом задался, – признался Мотя. – Пойдем есть, у меня на голодный желудок мозг отказывается соображать.

– «Кишка кишке бьет палкой по башке», мой Антоха так говорит.

– Шарит, канистра, – одобрительно покачал головой Матвей. – Куда поедем?

– Я знаю одно место, – пробубнил я.

Пять лет там не был, но неожиданно потянуло. Сашкино любимое кафе. У меня нечасто получалось ее туда водить, но это место она обожала. Саня всегда была неравнодушна к котикам, а в том кафе эти котики были везде, даже на салфетках.

– Погнали, – согласился Мотя.

Мою тачку еще не починили, пришлось ехать на машине друга. Я назвал адрес по памяти, Мотя вбил его в навигатор и завел мотор.

Я смотрел на летний закат и ни хрена себя не понимал. Откуда взялась эта чертова робость и сомнения? Я мужик или где?

Внутренний голос снова ехидно напомнил, что второе фиаско с одной и той же женщиной мы переживем, конечно, но с потерями. Большими.

– Кирюха, не грузись. Всегда есть два варианта, даже если тебя съели.

– Тормози здесь, – подсказал я.

Мот свернул на парковку, заглушил мотор, и мы потопали в кафе. С каждым шагом я чувствовал, как мышцы все сильнее напрягаются, а челюсти сжимались сами собой до хруста.

– Ема… – прокомментировал Мот, когда мы вошли в помещение.

Все изменилось, кроме треклятых котиков. Пять лет назад это было тихое кафе, где можно было спокойно поесть, а сейчас в полутьме зала играла музыка, столы стояли у стен, а в центре танцевали несколько пар под заунывный крик Сатаны, который картавил, растягивая «Тропикана-женщина», стоя у огромного монитора.

Но я ничего не слышал. В ушах билось сердце, когда я безошибочно нашел взглядом ту, о ком думал всю дорогу.

Саня, ее родная сестра Маша и заклятая подружка Вероника сидели за столом. Не глядя по сторонам, они втроем изучали песенное меню и иногда переговаривались.

Я дернул Мота за руку и, стараясь быть незаметным, утянул его к угловому столику чуть вдалеке, чтобы видеть свою беду.

Мотя быстро просек, что к чему, и, не отсвечивая, занял стул так, чтобы прикрыть меня собой, предоставляя мне полный обзор.

Друг сделал заказ, пока я не сводил глаз с Александры. Она точно не выглядела как счастливая невеста, у которой через полторы недели свадьба с рыбой ее мечты.

Саня кусала губы и периодически уходила в себя, потягивая через трубочку какую-то жидкость из прозрачного стакана.

Я присмотрелся и понял, что тарелка с едой возле нее стояла нетронутой, а вот в стакане было что-то явно алкогольное, и застонал.

– Она что, пьет? – перекрикивая кошку у микрофона, обалдело уточнил у меня Мотя.

Я кивнул и приготовился.

За все время наших с ней отношений Александра пила всего три раза. В обычной жизни она жалела даже комаров, но после допинга моя женщина становилась очень храброй и отважной на грани слабоумия.

После пары рюмок ее можно было смело выставлять на ринг и молиться, чтобы Хабиб успел сбежать с одним переломом, потому что я лично ставил удар этой шальной императрице.

В таком состоянии ей было море по колено и вполне по силам в одиночку стырить трех пингвинов в зоопарке и рвануть захватывать Мадагаскар.

Я залип на ней, ничего не замечая вокруг – ровно до момента, пока за их столик не уселся какой-то додик. И готов был сам сорваться с места, чтобы вернуть Карасика в места привычного обитания, но парень прижал к себе Веронику, и я ненадолго выдохнул воздух из горящих легких.

Перевел взгляд на Мота, который сметал еду с тарелки не жуя, торопясь набить желудок до того, как начнется самое интересное, и снова вернул все внимание бывшей жене.

Девчонки поднялись и вышли в центр танцпола. Я сглотнул голодную слюну, когда она задвигалась. Санька прикрыла глаза и танцевала так, словно вокруг никого не было. Медленно вела бедрами из стороны в сторону, а я с трудом удержал себя на стуле.

Зараза моя красивая! Многое бы отдал, чтобы узнать, о чем она думала в тот день.

Саня открыла глаза и с тоской посмотрела в окно, потом на тот столик, который мы всегда занимали. Развернулась на каблуках, отмахнулась от своей сестры и быстрым шагом вышла на улицу.

Я больше не мог сидеть на месте, сорвался и двинул за ней. Сомнений, что она до сих пор моя, больше не осталось. Александра стояла у крыльца, обнимая себя руками. Ее грудь высоко вздымалась, а глаза были прикрыты.

– Какая встреча, – пропел я, подходя ближе.

Саня вздрогнула, мотнула головой, словно не веря самой себе, обернулась… на несколько мгновений маска слетела с ее лица, и я увидел все, что мне было нужно.

Хищно ухмыльнулся, гася ту тонну эмоций, которая бурлила в груди, и отчеканил:

– Ну, привет, Шунечка.

Кирилл

Александра не шевелилась секунд десять, явно справляясь с собой. Сопела, испепеляя меня взглядом, и наконец взорвалась:

– Я тебе не Шунечка! И что ты здесь делаешь? Следишь за мной? – она задиристо посмотрела на меня, вызывая умиленную улыбку.

– Саня, ты в сани? – изумился я.

– Тебя это волновать не должно! – задрала она носик.

– Шуня, я сам решу, что меня должно волновать, а что нет, – отрезал я.

– Захаров, может, снова в травму съездим? У тебя точно повреждена та часть мозга, которая отвечает за память. Мы развелись! И я не Шуня!!

– Шуня. До сих пор Шуня Захарова, – хищная улыбка появилась на лице сама собой, пока я ловил мельчайшие изменения в ее лице.

Сашка побледнела, схватила ртом воздух, глубоко вдохнула и округлила глаза. Выдохнула и зажмурилась.

– Я… Мне…

– Продолжай, – вкрадчиво потребовал я, делая шаг ближе.

Еще один, и смогу до нее дотронуться…

Глазки Саши испуганно забегали.

– А я… А ты… – пьяно махнула она рукой. – Мне просто не хотелось терять время на бюрократию и менять документы.

– Я так и понял, – согласился я.

– Не волнуйся, скоро я перестану носить твою фамилию, – язвительно прошипела Саша.

Ауч. А вот это было больно!

Любое упоминание о Карасике становилось спусковым крючком, отключающим во мне думающего хомо сапиенса и включая режим ревнивого осла.

– Санечка, – опасно прошептал я, – скажи-ка мне, а какого хрена ты здесь без своего обожаемого жениха? В караоке-баре, где полно голодных мужиков! В платье! Может, жених твой не такой уж и любимый, а? Или тебя не так уж и лелеет, что отпускает одну?

В глазах Саньки что-то промелькнуло. Растерянность? Я не сразу понял, но профессиональная чуйка заставила напрячься.

И то, как Александра до сих пор реагировала на меня, добавляло стране угля, а мне – почву для размышлений.

Я что, угадал?

– Это не твое дело! – взвилась она.

– Ну почему же? Пока ты носишь мою фамилию, это как раз мое дело, Санечка.

– Кирилл… Ты… ты неуравновешенный, ревнивый псих, который не умеет держать себя в руках. И я не одна, а с сестрой, подругой и Виталиком!

– Наличие Виталика, конечно, совершенно меняет дело. Кто такой Виталик? Жених знает?

Кажется, меня понесло. Снова!

– Захаров!.. он, в отличие от тебя, нормальный! И не бьет морды всем, кто мужчина и в радиусе метра от меня!..

– А, тот Виталик, – припомнил я.

– Тот самый! В тот день, – она замахала рукой, вспоминая тот самый проклятый день, когда мы расстались, – ты избил Виталика! И сковородку скоммуниздил!

– Саня, мы перед этим крупно поссорились. Я возвращаюсь домой, а меня на пороге встречает мужик в одних джинсах! И не избил, а ударил. Один раз.

– Я написала тебе сообщение, что к нам Вероника с Виталиком зашли!

– Я его не видел!

– Конечно, ты был слишком занят! Обвиняя меня! Знаешь, что самое обидное, Кирилл? В том, что ты допустил мысль, что я на это способна! Я бы никогда в жизни не смогла тебя подставить… Никогда!

– Но ты уехала! Я просил не уезжать! Просил остаться. Мы бы разобрались…

– Просил? «Уйдешь – я за тобой не побегу». Так ты просил? После того, как ты отправил в нокаут Виталика, украл мою сковородку и наговорил мне столько всего? Обвинил во всех грехах! Я должна была остаться и разбираться?

– Да! Потому что ты моя жена!

– Бывшая! А тогда я была отравительницей и предательницей. Ты не видел, каким взглядом ты на меня смотрел. Словно я… Словно я не человек, а таракан на кухонном столе. И верни сковородку!

– Не верну, – уперся я, – это был раздел совместно нажитого. Мне сковородка, тебе все остальное. И перед Виталиком я извинился.

– Извинился, – закатила глаза Саша.

– Какого хера он был в нашем доме без футболки?! И поперся дверь открывать?

– Такого, что я его кофе облила! А Вероника ушла пятно застирать! И он был ближе всех к двери!

– Ты… Террористка кофейная, – не выдержал я, – если тебе в ручки попал кофе, обязательно кто-то пострадает.

– Я виновата? Опять?

Она пьяно пошатнулась и сузила глаза.

– О, какая ляля, – вмешался кто-то пьяный и с напрочь отключенным чувством самосохранения.

– Иди отсюда, – зло отмахнулся я, не глядя на придурка.

– Ты с кем так разговариваешь? Ты знаешь, кто я такой? Малышка, давай твоего мужика в багажник, а ты с нами поедешь. Обещаю, не пожалеешь.

Я медленно развернулся и вздохнул. Мужик явно перебрал, на ногах стоял с трудом, но спиной чувствовал поддержку еще троих таких же предполагаемых клиентов травматологии, качающихся в метре от нас.

Алкоголь напрочь стер мужикам понятия реальности, зато щедро добавил храбрости и желания с кем-то подраться.

– Вы очень характерно скрипите зубами, – вежливо вмешалась Саня, – у животных это обычно симптом наличия глистов. Вы проглистогонены? Могу посоветовать хороший препарат – одна таблетка на десять килограмм веса. Действует даже на крупный рогатый скот.

– Ты че, матрешка? – набычился придурок, но среагировать никто не успел.

Александра профессионально выбросила руку вперед и отправила мужика в нокаут, вызывая у меня одновременно гордость и желание хорошенько всыпать ей по заднице.

Могла бы меня попросить, не трясла бы сейчас ушибленной ладонью!

– Оторвали Мишке лапу, чтоб девчонок он не лапал, потому что Мишка очень сексуально озабочен, – процитировал я со смехом, готовясь к кипежу.

– Еще раз меня матрешкой назовешь, я тебе так зубной состав двину, что зубы будешь по всему городу искать и не найдешь, понял? Ты на кладбище торопишься? – Это моя Саня.

Красиво ругалась, сразу было видно – моя школа!

Трое пьяных бойцов переваривали услышанное, а к нам подбежал довольный Мотя:

– Саня, здоро́во!

– Че она сказала? – не понял один из придурков, пока самый ушибленный пытался принять вертикальное положение.

– По-моему, все по делу, – пожал плечами Мотя, улыбаясь во все тридцать два.

– Я могу повторить, – мило сообщила ему Саня.

Я обернулся к Моту и велел:

– Спасай.

Друг мой почесал затылок и… Решил спасать мужиков от взбешенной Александры.

– Саня, пойдем в здание? Сашенька, не бей меня, я боксер, помнишь?

– Ты мне угрожать будешь? – услышал я за спиной, укладывая молодцев рядком.

– Кирюха, давай поменяемся? Я ее боюсь, – жалобно предложил Мотя, пока я чистил морду самому стойкому.

– Матвей, пусти!

– Шуня, давай Кирюха сам разберется, а?

Я отвлекся и пропустил удар. В кровь хлынула убойная доза адреналина.

– Кирилл! – испуганный вскрик Саньки быстро привел в чувство, пока Мотя добивал драчуна.

Она подскочила ко мне, обхватила мое лицо ладонями и испуганно всматривалась в боевое ранение.

– У тебя царапина, нужно обработать, – ее ладошки шарили по моему лицу, а я просто млел.

– Аптечка в машине, – Мотя тут же протянул мне ключи от его тачки.

Я взял Саньку за руку и повел к парковке. Открыл тачку, вытащил аптечку с заднего сидения и протянул Александре. Та немедленно ее открыла и начала перебирать содержимое в поисках ваты и перекиси. Ее руки дрожали, а щеки раскраснелись.

Я оперся о крыло и просто наблюдал за ней.

Санька наконец нашла что искала, смочила вату в перекиси и вернулась ко мне.

Приложила вату к ране и мутными глазами смотрела на меня. Пространство вокруг пришло в движение, а мое тело напомнило, как хорошо нам было когда-то вместе.

Саша отводила взгляд, осторожно порхая по моему лицу кусочком ваты. Тяжело дышала и прикусывала нижнюю губу, а я мгновенно встал в стойку, вспоминая, какие они на вкус, ее губы. Сладкие, сочные. Когда-то я не мог перестать их целовать, а когда, наконец, брал паузу, чтобы отдышаться, Санька прикладывала к ним кончики пальцев и тихо шептала, что опухли. От поцелуев.

Я поймал ее взгляд, сглотнул, а тело, игнорируя команды мозга, подалось ей навстречу. Я медленно наклонялся, отмечая, как расширялись ее зрачки. И дыхание стало рваным, прерывистым…

– Все! – выпалила она, отошла, выбросила использованную вату в урну и почти бегом бросилась обратно, разрушая волшебство момента.

– Куда? – проревел я.

Своих чувств ко мне ты боишься, малая, вот и бегаешь.

Запер тачку, догнал ее у входа в клуб и не успел среагировать, когда несколько придурков в форме скрутили мне руки и повели к полицейскому уазику, на ходу зачитывая мне мои права.

Александра

Все тело затекло и болело, глаза отказывались открываться, а я лежала на чем-то очень жестком. Или на ком-то?.. Мамочка, я больше никогда не буду пить, только пусть это будет не то, о чем я думаю!..

Я заерзала, а чья-то нахальная ладонь собственнически сжала мое бедро, привлекла поближе и так и осталась, нервируя.

Запахи смешались, но один я узнала бы из тысячи. До боли родной, безопасный и…

Я резко распахнула глаза, осмотрелась и сразу же зажмурилась. Никогда больше не буду пить! НИКОГДА!

Я всем телом лежала на бывшем муже, который обеими руками прижимал меня к себе и делал вид, что спит.

Но самое ужасное, что спали мы не дома и даже не в гостинице, а в камере. Вокруг нас красовалась решетка камеры предварительного заключения, на потолке тусклым светом горела лампочка, а из окна пробивались солнечные лучи.

Запахи тоже были весьма своеобразные.

Я резко поднялась и схватилась руками за голову. Мне казалось, что в ней кто-то со всей дури бьет в колокол.

Ноги Кирилла упали на пол, ибо ширина лавки не позволяла двоим отдыхать на ней с комфортом, а сам бывший сел и тер глаза ладонями.

– Где мы? – дрожащим голосом спросила я, когда боль в висках стала терпимой.

– В обезьяннике, – легко махнул рукой Захаров, а я окончательно впала в панику и судорожно пыталась вспомнить события прошедшего вечера.

Память помогать отказывалась. Последнее, что я помнила, – это нахальные глаза бывшего мужа, который снова назвал меня Шуней. Дальше – пустота.

– Мама! – пискнула я. – Кирилл, что мы здесь делаем?

– До недавнего времени мы здесь спали, – любезно ответил бывший.

– И как мы сюда попали? – испуганно икнула я, рассматривая Захарова.

На скуле у него красовалась царапина, под глазом наливался синяк, а я сбила костяшки пальцев о… Обо что я их сбила?! Надеюсь, не я вчера поколотила бывшего!

Не то чтобы я не хотела этого сделать, особенно пять лет назад, но как-то стыдно стало.

– Тебе с самого начала рассказывать? – уточнил Кирилл.

Выражение его лица было серьезным, но в глубине глаз искрились смешинки.

– Я не уверена, что хочу это знать, – призналась я. – За что нас посадили?

– Ну, мы с тобой вчера подрались с тремя алкашами у кошачьего кафе, кто-то вызвал полицию, но мы сбежали, потом мы залезли в зоопарк и сперли там троих пингвинов, но засы́пались в аэропорту, когда ты пыталась донести до пилота, что пингвины назначили тебя королем Лемурии и ты просто обязана улететь на Мадагаскар, дабы достойно править своим народом. Пилот собирался в Норильск и ни в какую не хотел менять направление. Тогда ты решила угнать самолет и… Теперь мы тут, пингвинов у нас изъяли и вернули на место назначения.

– Захаров, снова твои шуточки, – вспыхнула я.

– Я серьезен как никогда.

– Прекрати немедленно и объясни нормально! Как мы сюда попали? Почему у тебя синяк под глазом, а у меня рука болит? И язык.

– Язык? – заинтересовался Кир. – Языком ты вчера никого не била. Проверь, может, раздваиваться начал?

– Захаров! – не выдержала я.

– Саня, не дрейфь, я взял вину на себя. Дам признательные показания, скажу, что ты ни при чем. Ты будешь меня ждать из тюрьмы?

– Где дежурный? На каком основании нас задержали?

– Дежурный ушел после того, как ты ему в красках и подробностях тридцать минут рассказывала об особенностях кастрации крупного рогатого скота. Мужик такого произвола не выдержал, назначил себя адвокатам по правам безвинно отчекрыженных быков и ушел в запой.

– Ты прекратишь издеваться? – взвыла я.

– Я только правду говорю и ничего, кроме правды, – захлопал ресницами Захаров.

– Немедленно вызови дежурного, пусть объяснит, на каком основании мы здесь, и даст воспользоваться правом на один телефонный звонок.

– Погоди, не шуми! Сейчас я пошлю ему телепатический сигнал прямо в мозг, чтобы прекратил заниматься глупостями, вернулся и отпустил тебя на волю с чистой совестью.

Захаров сжал виски пальцами и зажмурился, продолжая свой спектакль.

– Кирилл… – взмолилась я. – Мне страшно, я хочу домой! Пожалуйста, сделай что-нибудь!..

– Я делаю, потерпи. Ляг еще поспи, так и быть, я готов предоставить тебе свою грудь в качестве подушки.

– Обойдусь, – гордо отказалась я. – Который час?

– Без пятнадцати утро, – хмыкнул Кирилл, взглядом показывая, что часов и мобильного у него тоже нет.

– Как давно мы здесь?

– Ты куда-то торопишься, Шуня? – пристально глядя мне в глаза, уточнил Кирилл.

Я торопилась. Очень. Потому что находиться в одном закрытом помещении с Кириллом было выше моих сил.

– Я хочу пить, есть, в душ и спать, – пробормотала я, отводя взгляд. – Как мы вчера встретились?

– Свела судьба-злодейка, – хищно ухмыльнулся бывший.

– Кир, ты можешь хоть раз ответить серьезно? – вспылила я.

– Мы с Мотом зашли поесть, потом мы с тобой столкнулись у входа, немного поболтали, ты набила морду какому-то алкашу, я добил его друзей, и мы вместе оказались здесь. Все как в старые добрые времена, Шунь. Помнишь, как нам было весело вместе?

– Забыла, – пробурчала я.

– Хотя бы себе не ври, – посоветовал мне Захаров.

Меня словно под дых ударили со всей силы. Я смотрела на бывшего мужа, такого близкого и такого далекого и в который раз корила себя за то, что вернулась.

Не стоило этого делать.

Потому что второй раз уезжать будет еще сложнее.

– Кирилл, мы…

– Развелись, да, – любезно напомнил он и зло закончил: – Ты так часто это повторяешь, словно не меня пытаешься в этом убедить, а себя.

– Захаров, давай прекратим выяснять отношения?

– Нет, Захарова, не прекратим, – отрезал Кир, а я осеклась.

И побледнела.

И даже забыла, что у меня болела голова.

Перед глазами все поплыло, а сердце в груди зашлось раненой птицей.

– Откуда ты…

– Знаю? Когда нас вчера менты принимали, паспорт твой открыли, а там такой сюрприз. Ты все еще Захарова.

– Это ничего не значит.

– Да-да, я помню, ты собираешься стать Окунем. На что ловила? На червячка или на хлеб? У Барабульки отбила?

– Я…

– Болтливая очень, когда пьяная, – зло подсказал мне Кирилл.

– Не смей смеяться над фамилией! – возмутилась я. – Он хороший человек.

– Никто не подвергал этот факт сомнению. Он хороший, а я псих неуравновешенный.

– Все так, – закивала я, – псих, неуравновешенный. И боксер!

– Это тебя раздражало сильнее всего, да? То, что я в бокс решил вернуться? – сузил он глаза, начиная не на шутку заводиться.

– То, что ты после большого перерыва с минимальным количеством подготовки решил участвовать в этих чертовых соревнованиях, Захаров!

– Я для нас старался! – сорвался он.

– Да-а-а-а? Нет, Кирилл, ты лелеял свое эго! После огромного перерыва сразу на ринг с профессионалом?

– Ты во мне сомневаешься?

– Я не хотела видеть, как тебя бьют! – Я подскочила на ноги и даже ногой топнула. – Понимаешь? Не могла видеть, как ты тренируешься до упаду, так что утром с трудом вставал с постели от боли в мышцах. Нам хватало денег. Зачем ты решил себя угробить? За два месяца невозможно восстановить былую спортивную форму!

– Нам не хватало денег, Саша! Никогда не хватало.

– Мы могли потерпеть! Подождать год, чтобы ты закончил учебу, мы бы нашли работу.

– Уверена, что нашли бы? – процедил он, сжимая кулаки. – Без опыта?

– Мы бы выкрутились! Перетерпели. Добились бы всего вместе!

– Я для тебя старался! Я просил только поддержать меня!

– А я не поддерживала? – Кажется, я тоже завелась.

Нет, мы категорически не можем находиться вместе в одном пространстве. И спокойно разговаривать у нас тоже не получалось.

Мы ничего не замечали вокруг, ругаясь так, словно не прошло этих чертовых пяти лет. Как будто все было вчера.

Как будто это все еще так же сильно болело.

– Ответь, Кирилл! Я не поддерживала? – надавила я, видя, что он медлит.

– Ты просто молчала.

– А что я должна была тебе сказать? Каждый наш разговор заканчивался ссорой, и я решила молчать, чтобы не ругаться. Чтобы сохранить… Нас сохранить, Кирилл. А ты… Обвинил меня в том, что это я подлила тебе препарат перед соревнованиями! Избил Виталика! Сковородку скоммуниздил!

– Саня, мы перед этим крупно поссорились, за сутки до боя в моем организме нашли допинг, у тебя сестра фармацевт, а ты не хотела, чтобы я участвовал в этих чертовых боях. Я никому не переходил дорогу, никого не смещал. Тебе единственной это было выгодно тогда. Я что должен был подумать? И сразу после этого я прихожу домой, а меня на пороге встречает мужик в одних джинсах!

– Ты должен был подумать, что я тебя люблю, Кирилл. До сумасшествия! И никогда бы не смогла тебя предать! Вот что ты должен был подумать, – тихо закончила я.

Он сделал круг по камере и зарылся ладонями в волосы. Тяжело выдохнул, покосился на меня, сжал челюсти и сглотнул.

Мне стало жарко, а я в который раз прокляла свое вчерашнее желание выпустить пар.

Матушка за двое суток довела нас с Марьей до нервного тика обоих глаз, задержавшись в гостях у сестры на неопределенное время при наличии собственного жилья неподалеку, аргументируя это тем, что скоро моя свадьба, мне нужна поддержка и помощь в ее подготовке.

Я мужественно вытерпела вечер нравоучений, с трудом, но не сбежала, когда мама потащила нас с сестрой в свадебный салон на примерку платья, игнорируя мои робкие попытки убедить ее в том, что я хочу скромную свадьбу, без пышного наряда, фаты и кучи гостей, половину из которых я даже не знаю.

Несмотря на мое рьяное сопротивление, свадебное платье мне матушка таки купила. Пышное, дорогое и очень пафосное.

А вечером я с сестрой, подругой и ее мужем Виталиком (тем самым, который пять лет назад пострадал от внезапного озверения моего бывшего) отправилась восстанавливать душевное равновесие в моем любимом кафе, которое претерпело кардинальные изменения за годы моего отсутствия.

Кто мог предсказать, что проснусь я утром в «обезьяннике» в компании бывшего мужа!

Кирилл хотел что-то сказать, но заскрежетал замок, дверь открылась, а на пороге комнаты показался мужчина в форме, за спиной которого маячило довольное лицо Матвея.

– На Пензу ушел спецэтап… – пропел Мот. – Собирайтесь, рецидивисты, подмога пришла. На свободу с чистой совестью, так сказать, отмотали от звонка до звонка.

Дежурный достал из кармана ключи, вставил их в замочную скважину и открыл для нас двери, молча показывая, что мы можем идти.

Я с трудом поднялась и хотела было уточнить у него, за что нас задержали, но Кирилл обнял меня за талию и повел за собой.

На улице я глотала свежий воздух и пыталась прийти в себя, а заботливый Мотя тут же сунул мне в руки бутылку с водой. Я выпила почти все и пыталась отдышаться, глядя в небо, а все тот же Матвей протянул мне мою сумочку.

Кириллу досталась такая же бутылка, которую он залпом выпил, а после резюмировал:

– Хорошо!

– Кирюха, задержаться чуток надо, – виновато пробормотал Матвей, косясь на меня.

– Ну, пока! – в панике выпалила я, со всех ног убегая подальше.

Подальше от своего прошлого, своих чувств – тех, что, казалось, давно забыты, выстраданы и похоронены. Но с каждой новой встречей с Кириллом они снова и снова всплывали на поверхность.

Я была уверена, что забыла его. Вытравила из памяти. И настолько убедила себя в этом, что нашла в себе силы вернуться в родной город.

А оказалось, что одна единственная встреча там, на улице, мимолетный взгляд, короткое объятие могут за секунду всколыхнуть все то, что я годами прятала в самых отдаленных уголках своей памяти.

Кажется, я поймала такси в тот день, но путь домой напрочь стерся из памяти.

Зато всплыло другое, то, о чем я не позволяла себе вспоминать долгих пять лет.

Но именно в тот момент я не вспоминала о нашем разрыве. Всплыли другие картинки. Те, где нам было хорошо вместе. Вдвоем в крохотной квартирке на окраине города. Тогда казалось, что во всем мире нас только двое и ничто и никто не сможет нас разлучить.

Вспоминала, как вечерами мы садились на полу, пили чай, смеялись и дурачились, а потом подолгу занимались любовью. Помнила, как Кирилл наигранно сурово морщился, когда я говорила, что из его чашки мне чай пить вкусней. Как спала всегда только в его одежде. Как ждала его домой с работы и с каким удовольствием готовила ему ужин. Мужу. Любимому.

Наконец такси приехало к дому, заставляя меня вынырнуть из теплых, как пуховое одеяло, воспоминаний в холодный мир.

Я вышла на улицу, вдохнула полную грудь воздуха, залезла в сумочку, чтобы найти ключи, проверила наличие телефона и…

Телефон! Из сумочки пропал мой мобильный!

Александра

Без паники! Главное – не паниковать.

Мамочки, мамочки, мама-а-а-а…

Я завертелась на месте, соображая, куда бежать. Сердце, которое последние дни и так перманентно билось неспокойно, сошло с ума, а я укатилась в банальную панику.

Господи, завтра Виктор должен приехать, я должна его встретить! А если телефон не найдется? Нет, я, конечно, дала ему адрес сестры, но Виктор иногда был чересчур деликатным, и прийти в гости без предупреждения ему могло не позволить воспитание.

Боже! С появлением Кирилла моя жизнь словно встала с ног на голову, а вселенная, кажется, решила проверить мою нервную систему на прочность. Он словно открыл шкатулку Пандоры, а оттуда вылетели все неприятности, что копились там пять лет. И те самые неприятности решили выполнить пятилетку за одну неделю.

Дрожащими руками я достала ключи, вошла в подъезд, поднялась на третий этаж и вставила ключ в замочную скважину, молясь всем богам, чтобы матушки в тот день в гостях не было.

Потому что если она узнает, что я ночевала в обезьяннике с Кириллом, то апокалипсис покажется мне детским утренником.

Я вознесла еще одну короткую молитву, решив, что молитв в моей ситуации много не бывает, и вошла в квартиру. Посмотрела на обуницу и облегченно выдохнула: матушки нет.

Возвела очи потолку, поблагодарила высшие силы, сглотнула, заперла дверь и встретилась взглядом со своим отражением в зеркале.

Господи, с таким видом только в обезьяннике и сидеть, местных алкашей пугать. Тушь размазалась, волосы были собраны в прическу а-ля «я упала с сеновала, тормозила чем попало», подол платья смялся…

Теперь понятно, отчего таксист всю дорогу так на меня косился. Видок под стать моей жизненной ситуации.

А все Кирилл виноват!

– Саша! Наконец-то! Господи, что с тобой? Где ты была?

– С Кириллом в обезьяннике, – честно призналась я.

С сестрой мы всегда были близки. Может, именно этот факт позволил жить с мамой и не сойти с ума. Мы были друг у друга и всегда поддерживали связь. Даже когда я уехала к отцу, то стабильно пару раз в неделю созванивалась с сестрой, присылала подарки им на праздники и следила, как растет моя племянница. Знала обо всех ее успехах и победах.

Единственной табуированной темой последние пять лет был Кирилл. Марья знала, как тяжело мне было уехать, и старалась не давить на любимую мозоль.

Лицо сестры вытянулось, а об пол звучно ударилась ее отпавшая челюсть. Глаза Марьи округлились, а я добила:

– И потеряла мобильный.

– Так, быстро в душ, потом поговорим. Уверена, что потеряла? Может, дома оставила? Я в твоих вещах посмотрю, – заверила меня сестра.

Я благодарно кивнула и утопала в душ. Мылась по-военному быстро, то и дело нервно кусая губы.

А перед мысленным взором – дерзкая ухмылка Захарова.

Боже, о чем я думаю? Почему все мои мысли всегда только о нем?

Я должна думать о своей жизни. О Викторе, которому я обещала помощь. О Марье, Василисе, маме, Басе и… Да о чем угодно, кроме него! А я думала только о нем.

И почему-то о треклятой сковородке.

В голове всплыло воспоминание, как я вылетела с ней в руках на шум драки, увидела лежащего на полу Виталика и взбешенного Кирилла. Потом – мой нервный срыв и сковородка, которой я очень хотела надавать ему по глупой голове. Не вышло, конечно, даже если бы я очень сталась, ибо реакция у бывшего была боксерская и от ударов он уворачиваться умел.

Прохладная вода остужала разгоряченный мозг, и в него стали приходить более умные мысли. Например, как мы оказались в обезьяннике? Что было до этого? Как нас нашел Матвей? И где я умудрилась посеять собственный телефон?

То, что Кирилл не сказал мне правду, сомнению не подлежало. У него всегда говорилка работала так, что чаще всего я терялась с ответом, а Захаров почти всегда выходил из споров победителем. Просто потому, что его было невозможно переговорить!

Захаров, Захаров, Захаров!

Меня что, прокляли цыганки на вокзале, когда я отказалась «позолотить ручку», что он снова так настойчиво ворвался в мою жизнь и виртуозно, со свойственной ему нахальностью, шатал мою нервную систему туда-сюда?..

Гад!

Я выключила воду, обтерлась полотенцем, намотала его, как тюрбан, на голову, надела халат и вышла.

– Телефона нет, – отчиталась сестра, – и он отключен, я только что звонила.

– Слава богу, что паспорт на месте. Марья, я должна найти телефон. Там все! Все номера телефонов, фото, банковские приложения. Все!

– Саша, успокойся. Сядь и расскажи, что вчера было.

Я прошла в гостиную, упала на диван, а Марья встала напротив, нервно кусая губы.

– Как вы встретились с Киром? Что между вами снова происходит? – опасливо уточнила она и бросила на меня обеспокоенный взгляд.

Нужно сказать, что с Кириллом у Марьи всегда были теплые и дружеские отношения. Примерно такие же, как у меня с Игорем.

Раньше мы часто собирались семьями…

Естественно, когда мы поругались, сестра приняла мою сторону, но, кажется, до сих пор питала к нему теплые сестринские чувства.

Я вздохнула и рассказала Марье все. Все, что помнила, исключая вчерашний вечер, который, как назло, никак не желал всплывать в памяти.

Маша села на кресло напротив, внимательно выслушала мой пламенный монолог и резюмировала:

– Как интересно.

Глаза сестры загорелись, а на губах появилась загадочная улыбка.

– Ничего интересного. Он все тот же гад, который не умеет признаваться в собственной неправоте, – горячо заверила я.

– Вы оба накосорезили тогда, – не согласилась со мной Марья.

– Знаешь, я готова признать, что тогда обиделась и вспылила сильнее, чем нужно. Но… почему мы вообще о нем говорим? Мне телефон нужно найти.

– Наверное, потому, что твоего жениха мы так горячо не обсуждаем, – Маша покрутила кистью в воздухе.

– Что его обсуждать. Виктор – хороший человек. Надежный.

Я осеклась. Марья слишком хорошо меня знала, а я не была уверена, что должна рассказать ей о нашем с Виктором уговоре.

– Вы вчера ничего не видели? – решила я сменить тему на более безопасную. – Почему вы меня не искали?

– Ну… – она вздохнула и выпалила: – Вчера в кафе мы встретили Матвея, и он…

– Что он? – вскинулась я.

– Заболтал нас до зубовного скрежета, ну ты знаешь, как он умеет, отвлек на что-то, я уже толком и не помню, от его болтовни голова разболелась. Потом пропал, а когда вернулся, сказал, что ты едешь с ним и что он головой за твою безопасность ручается. Мы хотели догнать и спросить, что за дела, но он сел в машину и уехал. Я до тебя дозвониться пыталась, но ты не взяла трубку, потом телефон совсем выключился, и я поехала ждать тебя дома. Вероника с Виталиком полчаса назад уехали на работу собираться. Следом Игорь умчался. Мы все волновались, но была у меня мысль, что Матвей обычно появлялся только в комплекте с Кириллом, а когда ты с Захаровым, я о тебе не переживаю.

– Предательница, – ахнула я. – Ты на чьей стороне?

– Судя по твоим рассказам – на стороне счастливого повторного брака, – широко улыбнулась сестра.

– Дважды предательница, – припечатала я. – Пять лет прошло. Может, он уже женат. И дети есть.

– У Кирилла есть куча недостатков. Он вспыльчивый, экспрессивный, заболтать может даже самовар, и с креативом перебор, но есть в нем одно достоинство, Санечка. Он очень любил тебя. А ты – его. Подумай, не делаешь ли ты ошибку, выходя замуж за надежного и скучного Виктора? А Кирилл не женат.

– Откуда тебе знать? – вспыхнула я.

– Сердцем чувствую, – иронично призналась Марья.

– Так, все, я поехала искать телефон, – решительно поднялась я.

Не могу так больше!

После разговора с сестрой сон как рукой сняло, а тело требовало движения. Любого. Хоть побегать кругами по комнате, неважно, главное – двигаться и перестать думать!

Я ушла в спальню, переоделась в джинсы и футболку, убрала мокрые волосы в хвост и задумалась.

Мобильный был в сумке, в такси я сумочку не открывала, платила наличными, которые всегда лежали в боковом кармашке. Значит, такси мы отметаем.

Остается кошачье кафе и отделение полиции.

Неожиданная догадка царапнула мозг. Могло ли быть так, что мой телефон украл сам Кирилл? Или Матвей. Зная эту парочку – легко могли, и совесть их ни капли не мучила бы. Потому что совести у них отродясь не было!

От понимания, что придется снова встретиться с бывшим, сердце зашлось птицей в груди, а я временно отложила эту мысль в дальний угол.

Ни номера, ни адреса Кирилла у меня не было – это раз.

А если это все-таки не они? Тогда я буду выглядеть так, словно ищу повод снова встретиться с бывшим.

А если я его потеряла в том промежутке, которого не помню? Но Кирилл помнил, что было вчера.

И вряд ли мы, конечно, тырили пингвинов из зоопарка, но где-то же мы были! В полицейском уазике, например.

Или он сам его украл, чтобы снова встретиться?

От последней мысли меня прошиб холодный пот.

Боже, я такими темпами сердечный приступ заработаю быстрее, чем уеду из этого города!

Я постучала пальцами по коленке, напряженно соображая, что мне делать. Как поступить?

Решительно поднялась, взяла сумочку, поцеловала сонную Василису, которая только проснулась и топала чистить зубки, и поехала в кошачье кафе.

По дороге прошла все стадии отрицания факта, что я теперь постоянно думаю о Кирилле, и даже почти смирилась, что Захаров в очередной раз нахально прописался в моей голове.

Возле кафе меня ждало сокрушительное фиаско, потому что открывалось оно только в полдень, а на часах было одиннадцать двадцать.

Я развернулась на пятках и поехала в отделение полиции, от которого так быстро убегала утром.

Недовольный дежурный выслушал мой вопрос и сообщил, что вся группа, которая дежурила ночью, отправилась на заслуженный отдых домой, сам он никому звонить не будет, а мне тем более номера не даст. Приходите завтра.

Я мысленно выругалась, пожелала лейтенанту всю жизнь ходить в старлеях, чтоб ему ни одной звездочки больше на погоны не упало, добавила к этому пожеланию раннее облысение и временное заикание за вредность.

Мог ведь помочь, но из вредности и лени не стал!

В кафе возвращалась злая и уставшая, но и там меня ждало разочарование. Вежливая девушка-администратор отказалась поднимать записи с камер наблюдения! И предложила обратиться в полицию.

На мои мольбы она не реагировала, на легкие угрозы и шантаж – тоже.

Пришлось уходить с пустыми руками.

Остался последний вариант, который не радовал. Вот только где искать Кирилла?!

Хотя… Вася ведь с Антошкой дружит, а Тоша – племянник Кирилла и…

Воодушевившись, я поехала домой к сестре и с порога позвала Василису.

– Васенька, а ты не знаешь, у Антона есть мобильный? – ласково начала я, снимая обувь.

– Есть, – округлила глаза малышка, доедающая конфету.

– А у тебя совершенно случайно нет его номера? – взмолилась я.

– Есть. Но звонить ему я не буду. Он дурак.

– Давай я позвоню? – я молитвенно сложила ладони на груди. – Вася, мне очень нужно найти номер Кирилла. Помнишь его?

– А-а-а-а, – хитро сверкнула глазками Василиса, – сейчас узнаю. Только волосы приберу.

– Он же тебя не видит, – растерялась я.

– И что? Я же себя вижу, – изумилась малышка.

Пришлось ждать и серьезно задуматься о том, что Захаровы, конечно, умеют впечатлять женщин моей семьи. Даже девятилетних.

Василиса вышла из своей комнаты, почему-то решив поговорить с Антом за закрытыми дверями, и важно протянула мне листочек бумаги с номером телефона.

– Спасибо, – приложила я ладонь к груди и пошла искать Марью.

Нашла я сестру на кухне, когда та наливала нам кофе в две чашечки.

– Телефон ты не нашла, я правильно поняла? Мой мобильный на столе в гостиной, – быстро махнула она рукой и спрятала улыбку.

В наш диалог с Васей она не вмешивалась, но точно все слышала.

– Спасибо, – пробурчала я, разворачиваясь на пятках.

Ноги, предатели, отказывались меня слушаться, в ушах зашумело, а я вдруг испытала давно забытое чувство робости, когда стесняешься позвонить самому популярному парню школы, в которого ты тайно влюблена.

Взяла телефон Марьи, немного подышала и решилась.

Быстро набрала номер и зажмурилась, ожидая ответа.

– Алло, – жестко отчеканил голос, от которого у меня бешеные мурашки по всему телу забегали.

Слова застыли в горле, а Кирилл разозлился:

– Кто это?

– Я, – выдавила я.

Пауза казалась осязаемой.

– Кто «я»? – явно обалдел Захаров.

– Кирилл, это Саша, – чопорно ответила я.

– Жили у бабуси, завелись у деда, – протянул бывший. – Саня, что случилось? Апокалипсис? Бубонная чума? Вспышка Эболы?

– Почти, – уклончиво заметила я. – Кирилл, ты должен мне ответить честно!

– Не женат! – счастливо отчеканил бывший.

– Даже не знаю, поздравлять или сочувствовать, – иронично заметила я, азартно включаясь в пикировку.

– Но был, – закончил он, – сочувствуй.

– Ах так? – завелась я. – Все так плохо было? Ты так страдал со мной, да? А зачем тогда женился?

– Молчи, женщина, я рот твой целовал, – прорычал он с легким акцентом, – нормально у меня в браке все было. Разводу моему сочувствуй.

Я немного растерялась, вспыхнула, покраснела и забыла, зачем я вообще ему позвонила.

Явно же по делу, вот только по какому?

– Где ты? У сестры? – нарушил молчание Кирилл.

– Да, – брякнула я не подумав.

– Мне приехать? – игриво уточнил Захаров.

– Телефон! – вспомнила я. – Кирилл, я потеряла телефон!

– Понял, – отчеканил он и… отключился.

Я даже перепроверила, несколько мгновений обалдело глядя на экран, но этот гад просто повесил трубку.

Я пыталась перезвонить, но больше он телефон не брал.

Марья добродушно посмеивалась надо мной, пока я экспрессивно жаловалась на его поведение ей на кухне, но через полчаса в дверь постучали, Марья ушла открывать и громко крикнула:

– Саша, к тебе гости!

Александра

– Ну, что встал как неродной, входи, – вежливо приглашала кого-то к нам Марья.

– Марья, рад видеть! Мне снимать обувь и спросить, кто главный? А то у тебя тут сиделец бывалый, вдруг не простит, что в хату не по понятиям захожу, – заржал Захаров, оккупируя своей светлейшей персоной прихожую.

– Не переживай, Кирилл, у нее и кроме этого есть еще парочка поводов выколоть тебе моргала, – мгновенно включилась в словесную игру сестра.

Предательница!! Трижды!

– Я всегда знал, что у нее великое криминальное будущее, – просиял Кирилл и заметил меня в проходе. – Шуня, снова привет.

– Если ты еще раз назовешь меня Шуней, Захаров, я тебя убью, скажу, что так и было, и буду гордо сидеть свой условный срок, потому что судья просто обязан меня оправдать, – психанула я.

– Не гневайся, барыня, я тебе еще пригожусь, – заржал гад, который когда-то по нелепому недоразумению, не иначе, стал моим законным мужем.

– Да ну? – изумилась я. – И чем же?

– Ну, не знаю, вдруг тебе срочно нужна будет почка? Я готов пожертвовать свою. Уверен, у нас идеальная совместимость, – нахально подмигнул он мне. – А где Вася? Васек, выходи, я шоколадку принес. Антоха тебе передал.

Вася важно выплыла в прихожую, а Кирилл протянул ей огромную шоколадку.

– Никто не бережет мою фигуру. И не зови меня Васек! – задрав нос повыше, вздохнула Василиса, но подарок приняла и грациозно уплыла в свою комнату.

Кирилл насмешливо сверкнул глазами и перевел все внимание на меня:

– Что там с твоим телефоном?

– Пропал, – отрезала я, – и есть подозрение, что ты принимал в этом участие.

– Я? Малая, ты путаешь. Я с тобой в одной камере чалился и пока не развил в себе суперспособность воровать технику силой мысли. Поклеп и ложные обвинения. Но я готов помочь.

– Чем?

– Чем хочешь. Могу посидеть рядом, утешить, выслушать, купить тебе новый.

– Новый денег стоит, – вспыхнула я.

– Так и я работу нашел нормальную. Я наемный убийца, органами приторговываю иногда, ну, знаешь, там почку толкну, там печень.

– Своими? – ядовито уточнила я.

– Когда как, – очаровательно улыбнулся он.

– Мозг свой ты первым делом продал, – не сдержалась я.

– Не продавал, на тренировках отбили, – подмигнул он мне, – по столь нелюбимому тобой боксу.

Нет, это невыносимо!

В Захарове что-то изменилось. Я не понимала, что конкретно, но нервозность его ушла и… Словно он расслабился.

Может, он сразу после обезьянника в церковь съездил исповедоваться, и батюшка оптом отпустил ему все грехи? Или…

Я не понимала внезапной смены вектора, но пока еще имеющейся в наличии печенью чувствовала, что мне это изменение может добавить седых волос и убавить нервных клеток.

Вместо раздражения в нем снова бурлила игривость, вместо сжатых зубов появилась довольная улыбка, а во взгляде читалась уверенность и до боли родное нахальство.

Что вчера было? Что я умудрилась наболтать такого, что бывший гад решил, что ему можно просто заявиться к моей сестре в гости и заговаривать нам зубы?

Боже, надеюсь, я не призналась ему в любви и не сболтнула лишнего…

– Что стоим, Саня? Кого ждем? Давай, лапки в подкрадули, и поехали твой мобильник искать. Заодно по дороге вспомним, кто кого на какой помойке нашел, кто кому сильнее жизнь испортил. Давай, не стой, поехали.

– Захаров, ты пьян? – напряглась я. – Ты почему такой довольный?

– Чтоб тебе интересней было. Скоро включатся твои заводские настройки, и ты начнешь с упорством портить мне настроение. Что? Разве бывшие жены не так делают? – деланно изумился он.

– Я никуда не поеду, – уперлась я.

– Ну и сиди без телефона как умная. Марья, чай нальешь? – ни капли не расстроился Кирилл.

– Даже не знаю, – прыснула доселе молчащая Маша, хитро косясь на меня.

– Как ты собрался его искать? – скрестила я руки на груди. – Я была в кошачьем кафе, мне даже записи с камер не показали, сказали, чтобы в полицию обращалась. А в том отделении полиции, где мы с тобой провели ночь, меня просто послали.

– Это они зря, – серьезно протянул Кирилл. – Поехали. Это они тебе не сказали, а мне скажут и покажут.

– Ты мент, что ли? – напряглась я.

– Не, я просто обаятельный, – послал мне широкую улыбку бывший. – Давай, собирайся. Поиграем в следствие. Я буду Дукалисом, ты моим Колобком, а вместе мы Биба и Боба, которые ведут расследование.

Глаза сами собой закатились, словно желая проверить, на месте ли мой мозг и не дымится ли он от слишком болтливой птицы Говорун.

– Да ты обуешься сегодня? – возмутился Захаров.

– Ладно! – топнула я ногой. – Но если я узнаю, что ты имеешь хотя бы косвенное отношение к пропаже моего телефона, я тебя…

– Гномы, стремянки к бою, – заржал Кирилл.

– На Масленицу вместо чучела сожгу, – решила я.

– До нее еще куча времени, ты еще придумаешь более оригинальный способ моего убийства, – и снова обезоруживающая улыбка в мою сторону.

Я психанула, нервно натянула кеды и задиристо посмотрела на Захарова.

– Марья, если я не вернусь – проконтролируй по-братски, чтобы твоя сестра выполнила все условия оглашенного мной ранее завещания, – продолжал зубоскалить Кирилл.

– Ты и это успел? – засмеялась сестра.

– Когда Саня рядом – нужно быть готовым ко всему, – подмигнул он. – Она тебе не рассказывала, как покушалась на мою жизнь стаканчиком кофе?

– Захаров, – прошипела я, – ты какой гроб хочешь?

– Саванн, – мечтательно закатил глаза Кирилл ФМ, – ты уж расстарайся, Саня, помни, что я тебе хоть и бывший, но муж. Обулась? Поехали. Марья, пока, – промурлыкал Захаров, осторожно подхватывая меня за талию и выводя из квартиры.

За нами закрылась дверь, оставляя меня с ним наедине, а я поняла, что предстоящий день будет очень длинным… И насыщенным.

– Ты идешь? – поторопил меня Кирилл, когда я затормозила на лестничной клетке.

Взглянула на него и засомневалась:

– Захаров, ты что задумал? По физиономии твоей ехидной вижу, что это не просто так.

– Фи, Александра, где твое воспитание? – так искренне возмутился Кирилл, что я бы точно поверила, если бы так хорошо его не знала. – Поклеп и ложь. Да чтобы я что-то задумал? Ты кем меня считаешь? И кто учил тебя сквернословить?

– Ты, – широко улыбнулась я.

– Я нормально учил ругаться, не надо тут. Слова «физиономия» в моем лексиконе нет.

– Морда, физа, табло, кукурузник, хлебало… Продолжать? – мило уточнила я. – Тебе какой эпитет больше нравится по отношению к тебе?

– Лицо сгодится, – улыбнулся Кирилл, – поехали.

– Точно не ты телефон подрезал? Захаров, смотри в глаза! – строго потребовала я.

Кирилл развернулся ко мне и таки посмотрел. Так, что я немного забыла о том, где мы находимся, и на мгновение вернулась на пять лет назад, когда такой взгляд означал только одно: ближайшее время мы проведем в постели. И явно не для того, чтобы как следует выспаться.

Я вздрогнула, Кирилл сглотнул и дернулся. Сделал полшага в мою сторону, остановился, громко втянул носом воздух и улыбнулся:

– Не брал!

– Не верю, – зачем-то уперлась я.

– Что пнем по сове, что совой об пень, а сове как-то обидно, – философски прокомментировал мое неверие Кирилл. – Шуня, я сказал «не брал», значит, не отдам. Поехали.

Я задержала дыхание, стараясь успокоиться и не поколотить бывшего, вспомнила его слова, мол, обязанность бывших жен заключается в том, чтобы искусно портить настроение бывшим мужьям, и улыбнулась. Кирилл нахмурил брови, что-то прикинул в уме и джентльменски пропустил меня вперед.

Я гордо спускалась по лестнице, кожей чувствуя его взгляд на своей пятой точке, и старалась не реагировать. Ну и пусть щеки запылали и дыхание сбилось, главное – найти телефон.

Я же как-то выдержала год совместной жизни с ним? Значит, и остаток дня в его компании тоже выдержу.

Аргумент мой, конечно, был дырявый со всех сторон, но немного успокоил и заставил отвлечься на собственные размышления.

Мы вышли во двор, я обернулась к Кириллу, а он галантно указал мне на новенькую иномарку, стоящую во дворе.

– Прошу к нашему скромному шалашу, – позвал он, приглашающе махая в сторону машины рукой.

– Не ври, Захаров, вот чем-чем, а скромностью ты никогда не страдал, – фыркнула я.

Он только весело хмыкнул, помог мне сесть в машину, устроился за рулем и завел мотор. Одновременно с тем, когда он повернул ключ в замке зажигания, в салоне заиграла музыка.

И пахло им. Его парфюмом, тонким, почти неслышным, призраком витающим в воздухе, но я почувствовала.

Мгновенно отреагировало тело, успокаиваясь. Сердце больше не колотилось как сумасшедшее, а я поймала себя на том, что давно не чувствовала себя такой умиротворенной, как сейчас, укутанная шлейфом от его парфюма. Того самого, которым он пользовался пять лет назад…

Кирилл расслабленно вел машину, а я все пыталась разобраться, чего он такой довольный. Задавать вопрос в лоб посчитала неуместным: Захаров отшутится, заговорит зубы, но на вопрос не ответит.

– Рассказывай, Шунь, – нарушил он молчание, сворачивая на проспект, – как жизнь молодая? Как работа?

– Нормально, – пожала я плечами, – отучилась на ветеринара, устроилась в клинику.

– А я думал, на ихтиолога. Такую рыбу поймала, – не удержался гад от шпильки, а я привычно завелась. – Где познакомились? У пруда?

– Меня, Захаров, больше волнует, как так получилось, что ты снова вернулся в мою жизнь? – прошипела я.

– Не знаю. Ты никакой ритуал не делала?

– Делала один, на возвращение в деревню потерянного бычка! – психанула я. – Понять не могу, это он сработал или совпадение!

– Мне тоже пару лет назад нагадали, что моя любимая коза вернется. Я думал, что это о той, что в деревне у бабули живет, а оказалось, что ты приехала.

– Давно ты стал ведьмам верить?

– С тех пор как одна со мной развелась и сбежала, – любезно пояснил Кирилл. – Она вообще всю правду говорит. Ну, ведьма та. Она Левку вон женила.

– Лев женился? – удивилась я.

Я помнила, что чугастрик из великолепной троицы был категорически против женитьбы и часто повторял, что его уж точно никто в загс не затащит.

– Да. Сын родился недавно. У Моти дочь.

– А у тебя?

– А у меня аквариум, – послал он мне очаровательную улыбку.

– Ты с дрессировки кур переключился на рыбок? – ехидно уточнила я.

– Куры выучили все команды, стоят по стойке «смирно» и кукарекают матом только с моего разрешения. Я достиг совершенства в их дрессировке и перешел к рыбкам.

– С чем я тебя от души поздравляю. Куда мы? – Напряглась я, когда поняла, что Кирилл сворачивает не туда.

– В кофейню, со вчерашнего дня ничего не ел. Кофе?

– Не боишься? – кровожадно улыбнулась я.

– Я ж без каски рожден, забыла? И без мозга остался, так что бесстрашный, аж жуть. Приехали.

Мы вышли из машины и прошли к уютной кофейне. Кирилл пропустил меня вперед, над головой звякнул колокольчик, а мы попали в параллельный мир, окутанные ароматами свежей выпечки и кофе.

Местечко казалось волшебным и невероятно уютным. За стойкой стояли две молодые девушки, которые при нашем появлении не сговариваясь повернулись в нашу сторону и мило улыбнулись.

– Диночка! – пропел Захаров, – рад видеть. Как жизнь?

– Привет, Кирилл, – мягко ответила управляющая, с любопытством косясь на меня. – Тебе как всегда?

– Мне как всегда, а вот этой прекрасной леди капучино с соленой карамелью. Мне погорячее, помнишь? – игриво уточнил он и нахально подмигнул… МНЕ.

Кажется, я разозлилась. Он сюда кокетничать пришел или кофе пить?

– Не смотри так, Саня, – прошептал Кирилл мне на ухо.

– Как?

– Как будто надеешься, что я ошпарю язык.

– Печалька, – захлопала я ресницами. – Была надежда, что хоть тогда ты перестанешь столько болтать!

– Ты знаешь отличный способ заставить меня замолчать, – промурлыкал он так, что у меня по коже завальсировали стаи мурашек.

Он прошел к стойке, забрал наши два стаканчика кофе, расплатился и с шальной улыбкой вернулся ко мне, протягивая мне мой капучино.

– Спасибо, – чопорно кивнула я, пытаясь собрать себя в кучу.

Мы снова вернулись в машину, Кирилл поставил свой кофе на подставку, а я сделала короткий глоток и не удержалась, чтобы не зажмуриться. Кофе был действительно вкусный.

– Нравится? Это кофейня жены тренера, помнишь Роберта Левановича?

– Который тебя к чемпионату готовил? – сжала я зубы.

– Да, – согласился Кирилл.

Я помолчала немного, пожевала губами и решилась:

– Как ты выяснил, что не я подлила тебе допинг?

– Через полтора года после нашего разрыва, – с трудом выдавил Кирилл, глядя прямо на дорогу. – Со мной тогда еще один тип тренировался, его на допинге поймали, а тренер вспомнил мою историю. В общем, неделю разбирались, потом на камерах нашли, что я наши бутылки с водой случайно перепутал. У него был допинг, моя была чистая.

– И ты полтора года жил с уверенностью, что я предательница? – с горечью в голосе уточнила я.

– Нет. Я быстро остыл, но ты уже уехала.

– Но сомнения были, да?

– Сань, ты единственная этого не хотела тогда, – Кирилл говорил почти шепотом. – Я был не прав. Прости.

– Боже, что я слышу? Кто ты такой и куда дел Кирилла?

– Самозванец я, – улыбнулся Захаров.

– Это видно. Настоящий Кир никогда не умел признавать свои ошибки.

– Почему не умел? Умел, только поздно было. Ты пошла на принцип и уехала, я пошел на принцип и остался. Но я страдал! Даже топиться хотел, но меня приняли за бомжа и выгнали от пруда подальше. А потом я хотел отравиться, но яд просроченный дали.

– Нужно жаловаться в потребнадзор на продавца ядов, – заметила я, – жулики. Просроченный толкают! Подай на них в суд.

– Поздно уже, недоказуемо, – улыбнулся Захаров.

– Жаль, – припечатала я.

Помолчал и мотнул головой в сторону:

– Наш парк. В котором мы поженились, помнишь?

– Помню, – кивнула я.

В горле пересохло, а глаза увлажнились.

– Может, повеселимся? – игриво предложил Захаров.

– Как? Стырим курицу в зоомагазине, отпустим на площадке и взбудоражим весь парк?

– Ты читаешь мои мысли, – согласился Кирилл, сворачивая.

Парк остался за спиной, а мы снова замолчали, каждый думая о своем. Я прокручивала в голове извинения Кирилла, которые оказались по силе эмоционального воздействия примерно на том же уровне, как если бы мне на голову упала бетонная плита.

Я посмотрела вверх, сдерживая слезы. Кирилл косился на меня, но ничего больше не говорил, давая время переварить наш диалог.

Наконец, он припарковал машину у кошачьего кафе и велел:

– Жди тут, сейчас я все узна́ю.

– Я с тобой пойду, – решила я. – Просто интересно, как ты будешь договариваться.

– Ладно, пойдем, – нехотя согласился он, глуша мотор.

Мы вошли в помещение когда-то мной любимого уютного кошачьего кафе. За последние пять лет оно претерпело кардинальные изменения. Раньше это было тихое, приятное местечко, где подавали очень вкусные обеды, сейчас его переделали в караоке-бар. Былой уют и камерность исчезли, да и кухня стала в разы хуже.

Хотя… Может, я просто идеализировала это место как наше любимое с Кириллом. Позволить себе обед здесь мы могли только раз в месяц, и это казалось целым событием тогда. Сейчас же магия исчезла.

В зале сиротливо стояли пустые столики, доносились запахи готовящейся на кухне еды, а мне во второй раз стало неуютно. Первый был вчера, когда я оказалась здесь с сестрой и подругой.

Девушка-бармен, стоящая за стойкой, мазнула по нам равнодушным взглядом и снова сосредоточилась на своих записях. Мы с Кириллом подошли ближе, мой бывший натянул на лицо самую очаровательную улыбку и выдал:

– Добрый день.

– Добрый, – персонал здесь вежливостью не отличался.

Кирилл усадил меня за стойку, неодобрительно покосился на девушку, негодуя, что его обаяние на нее не подействовало, и решительно отправился в комнату администрации, не спрашивая ни у кого разрешения.

Бармен равнодушно посмотрела ему в спину и продолжила что-то писать. Я заерзала и почему-то представила, как бывшая морда кокетничает с администратором в надежде получить записи с камер.

Сжала зубы, но решила, что идти разбираться – ниже моего достоинства. В конце концов, мы уже давно не вместе, и меня это не касается!

Но на душе, кажется, собрались все кошки, портретов которых в помещении было в избытке. И вся эта дружная толпа заскреблась в груди, протяжно мяукая, истерически фыркая и впиваясь острыми коготками.

– Александра Станиславовна, можно вас? – официально позвал меня Кирилл, скорчив очень серьезную физиономию.

– Конечно, – важно согласилась я.

Слезла с высокого барного стула, зачем-то поправила выбившуюся из хвоста прядь волос и пошла ему навстречу.

Кирилл жестом пригласил меня в кабинет администратора, настроение которой изменилось с нашей последней встречи пару часов назад.

Она едва ли не с обожанием смотрела на бессовестную кокетку, которая когда-то была моим мужем.

А этот пижон с удовольствием красовался, распушив перья, как недощипанный павлин, и улыбался во все стороны.

Подавив в себе желание вытребовать-таки сковородку обратно и, наконец, надавать ему по голове, я вопросительно подняла брови и бросила взгляд на Кирилла.

Он приобнял меня за талию, мы вместе подошли к столу, за которым и сидела слегка пришибленная его улыбками и харизмой администратор.

Кирилл встал за ее спиной, я чуть в стороне, а администратор Анастасия (если верить ее бейджику), включила запись вчерашнего вечера.

На экране показалась я в компании сестры, Вероники и Виталика. Мы устроились за столом, я убрала дамскую сумочку за свою спину на стул.

– Настасья, ускорьте запись, – елейно попросил Захаров, а я посильнее сжала зубы, проглатывая колкость.

Запись ускорилась, а я внимательно следила за своим стулом. Никто к нам не подходил, если не считать двух мужчин, пытавшихся познакомиться, но несколько фраз, брошенных Виталиком, охладили их пыл.

По всему выходило, что телефон из сумочки я доставала только один раз, убрала его обратно, закрыла сумку и больше к ней не прикасалась.

– Стойте! – напряглась я, заметив то, от чего сердце подпрыгнуло к вискам и забилось там. – Вот эту камеру увеличьте.

– Не надо, – испугался Захаров, который соображал слишком быстро.

– Убери руки, – потребовала я, хватая его за запястье, когда бывший решил взять ситуацию под контроль.

На экране показалось лицо Кира и затылок жующего Матвея, который работал ложкой так, словно освоил скоростное поглощение еды на время.

Тело отреагировало сразу же, не считаясь с командами мозга, когда я рассмотрела выражение лица Захарова.

Такого взгляда я у него никогда не видела. Смесь голода и звериной тоски.

И смотрел он на записи на меня.

Он что, шпионил?

Кирилл сжал челюсти, опасливо косясь на меня. Я отвлеклась, наши взгляды встретились; казалось, еще немного, и нас закоротит. Грянет гром, сверкнет молния, а все в окру́ге засветится от неминуемого взрыва.

– Нашла! – воскликнула Анастасия, заставляя нас обоих переключить внимание на нее.

Я повернула голову к экрану, на котором крупным планом было видно, как я беру сумочку и выхожу с ней на улицу.

– Уличные камеры есть? – оживилась я.

– Не работают, – созналась Анастасия.

– Ясно, – процедила я, уже почти потеряв веру в то, что мобильный можно найти.

Интересно, я смогу восстановить сим-карту?

– Саня, мы только начали его искать, – ободрил меня Кирилл, – найдем, обещаю.

Я кивнула и не сразу заметила, как в кабинет вошли двое мужчин. Один суровый, с отсутствием даже зачатков интеллекта в глазах. Невысокий, но недостаток роста компенсировался шириной плеч и зверским выражением на лице и дубинкой на поясе.

Второй был маленький, щуплый и напоминал умного кролика. Волосы на его голове стремительно покидали места своего обитания, образовывая плешь на макушке, очки в круглой оправе скатились на кончик длинного тонкого носа, темные глаза под стеклами окуляров агрессивно сверкали и в целом показалось, что нам тут не рады.

– Здрасьте, – брякнула я, рассматривая милую композицию «Винни Пух и Умный Кролик».

А администратор Настя, повинуясь кивку головы очкарика, быстро утекла из кабинета.

– Я думал, вас пару дней придется поискать, но вы сами явились, – так обрадовался Кролик, словно мы старые знакомые.

– Слава канделябрам, встретились, – так же радостно ответил ему Кирилл и добавил: – Кто ты, воин?

– Я хозяин этого кафе. А вы вчера очень невежливо поступили с моим братом. Ты и баба твоя чокнутая.

Умный Кролик вроде угрожал, но страшно не было. Глупо пугаться, когда тебе угрожает кто-то, похожий на мелкого грызуна. Только если из жалости сделать вид…

– Баба у меня, конечно, с приколами, – душевно согласился с ним Захаров, – но ты, морда, будешь разговаривать с ней уважительно, иначе придется вслед за братом услышать нежный хруст сломанной челюсти. За чокнутую ты уже нарвался. Продолжим разговор, или мы пойдем?

– Брат в травме, – угрожающе зашипел индивидуум.

– Это очень хорошо, потому что в морге оно немного холодно. И если в травме, значит, жив и в следующий раз хорошо подумает, прежде чем лезть к моей женщине.

– Ты…

– Хам, я знаю. А женщина у меня вообще буйная, не доводите ее, иначе вместе с братом будете дорогу в морг искать.

– Я буйная? – ахнула я.

– Насколько я помню, малая, в травму мужика твой хук справа отправил прямой дорогой, – широко улыбнулся Кирилл. – Я вчера гордился собой, так тебе удар поставил… Пять лет прошло, а ты сноровку не потеряла. На ком тренировалась? Надеюсь, на Карасике?

Мы как-то забыли, что нас собирались бить, возможно, даже ногами. Двое идиотов у входа были свято уверены, что идиоты в комнате мы, потому что реагировать на угрозу мини-скандальчиком – это как-то не по-христиански, конечно.

Возможно, мужчины рассчитывали на извинения, но у Кирилла с этим были большие проблемы. Я же упрямилась за компанию, поскольку верила бывшему мужу, что вчера я отоварила родственника Умного Кролика за дело.

– Я сделала чучело с твоим изображением, на нем тренировалась, – мило ответила я.

– Знаешь, это приятно, что ты все эти годы меня помнила, – подмигнул мне Кирилл.

– Э-э-э, – попытался взять ситуацию под контроль Кролик, но нам было не до него.

– Ты ведь не станешь его бить? – уточнила я у бывшего, жестом указывая на хозяина кафе.

Уже тоже слегка пришибленного.

– Думаешь, обойдется? – спросил Захаров, почесывая подбородок и делая вид, что серьезно раздумывает.

– Думаю, что применение силы не выход. Всегда можно разобраться словесно, – согласилась я.

– Малышка, посмотри на них: они явно человеческую речь понимают через раз.

Умный Кролик, кажется, обиделся. Развернулся к громиле за его спиной и велел:

– Научи мудака хорошим манерам.

Обезьянка с дубинкой достала-таки эту самую дубинку, а я величественно разрешила Кириллу:

– Ладно, бей!

Драка была короткой. Спустя несколько мгновений громила лежал в одной части кабинета, его дубинка улетела в другую, а Кролик поднимал ладони вверх и взглядом умолял его не бить.

– Я дегенератов не трогаю, – отмахнулся Захаров, потирая запястье, – а ты запомни хорошо и брату скажи: эта женщина моя, и если я хоть одного из вас рядом увижу – организую увлекательную экскурсию по всем травматологиям нашей необъятной Родины. Вопросы есть? Возражения? Уточнения? Нет? Тогда мы красиво удаляемся.

Кирилл протянул руку, я положила ладонь поверх его пальцев, и мы покинули кабинет администратора, ускоряясь с каждым шагом.

Когда мы вышли на улицу и влетели в салон автомобиля Кира, он быстро завел мотор, и машина сорвалась с места.

А мы переглянулись и засмеялись, сбрасывая напряжение прошедших десяти минут.

– Кирилл, – позвала я, когда мы отсмеялись, – я вчера правда его побила?

– А то! – с гордостью произнес бывший. – Сначала обхамила, а потом обиделась, когда мальчики предложили меня в багажник сунуть, и защитила мою честь шикарным хуком справа.

– А тебе синяк тоже я поставила?

– Сделаю вид, что не слышу надежды в твоем голосе. Не ты, я просто удар пропустил, когда на тебя отвлекся. Ты и Моту умудрилась поугрожать, что он не пущает тебя продолжить увлекательное мероприятие по чистке морд.

– Боже, как стыдно, – я спрятала лицо в ладони и, кажется, покраснела.

– Закусывать надо, тогда не так стыдно будет, – подсказал мне Захаров, – а то я видел вчерашние записи: два кусочека колбаски съела и стала невероятным Алком.

Я отвернулась, немного подумала и перевела тему:

– Мне кажется, что мы не найдем телефон. Он мог вчера в драке потеряться. Или где угодно.

– Погоди, Шунь, еще не вечер. Сейчас в отделение заедем, может, там найдется.

Он свернул на перекрестке, беря курс к отделению полиции, пока я переваривала события прошедшего дня, который, кажется, не планировал заканчиваться.

Я даже проигнорировала бесящую «Шуню», не в силах больше спорить и возмущаться.

Через двадцать минут мы остановились у отделения полиции. Захаров ультимативно потребовал, чтобы я ждала в машине, и я не стала спорить.

Смотрела ему в спину, пока он шел к входу, автоматически отмечая все изменения в нем.

Это был тот же Кирилл, но другой. Старше, матерее. Такой же серьезно-несерьезный, но словно повзрослел. Стал мужчиной. Самоуверенным, обаятельным нахалом.

У него изменилась даже мимика. Казалось, черты лица стали жестче, заострились. Он сменил прическу на модную мужскую стрижку, стал по-другому одеваться.

Не изменилось только то, что заболтать он мог кого угодно и варианты решения всех проблем у него остались прежними. И взгляд, обращенный на меня, все тот же. Всегда голодный.

Я машинально взяла свой стаканчик с остывшим кофе с подставки, сделала глоток и задумчиво ждала, в который раз прокручивая последние несколько дней.

Его не было около получаса. Я за это время умудрилась сгрызть все ногти и от души поерзать на сидении. Даже немного накрутила себя на тему того, что его снова могли посадить в камеру.

И уже почти решилась идти за ним, как Захаров расслабленно и вальяжно вышел из отделения полиции и медленно пошел в мою сторону, озаряя улицу улыбкой.

Сел за руль, повернулся ко мне, сверкнул глазами и победно вытащил из кармана мой мобильный.

– Кирилл! Ты его нашел! Боже, ты лучший! – обрадовалась я и потянулась за телефоном.

Захаров перестал улыбаться, сглотнул и сжал челюсти так, что желваки заиграли.

Я тоже смутилась своему внезапному порыву чувств, осторожно забрала телефон из его рук и уже собиралась было его включить, как Кирилл предложил:

– Давай прогуляемся в парке? А потом я тебя домой отвезу.

Я немного посомневалась, но решилась:

– Только недолго.

Я не включила телефон

Я и сама себе не хотела объяснять мотивы своих поступков, ибо мне было бы невероятно стыдно. Перед собой в первую очередь.

Мыслей в голове тоже было немного, и все они были сплошь матерные.

Вот что я делаю? А главное – Зачем я это делаю? И самое важное – к чему меня это приведет?

Я должна была отказаться и ехать домой, да! Уйти и забыть. Снова.

Я чувствовала, что начинаю снова к нему привязываться. Привыкать. Это всегда было слишком быстро. Когда-то я оглянуться не успела, как оказалась замужем за Кириллом, во второй все происходило так же стремительно, а противостоять с каждым днем становилось все сложнее. Да что там днем – с каждой минутой, проведенной вместе!

И это было плохо!

У меня была налаженная жизнь, быт, была любимая работа и… Фиктивный будущий муж, которому я обещала помочь во имя благой цели! Действительно благой.

У нас с Виктором никогда не было даже намека на романтические чувства. Мне казалось, что мы просто родственные души, и он должен был родиться моим братом, или другим близким родственником.

И я не могла так его подвести, упав снова в омут бывшего. А я падала. И тонула.

Да что там говорить… За пять лет у меня вообще не было ни с кем романтических отношений. Я не подпускала к себе мужчин – не могла. Ушла с головой в учебу, практику, работу. За мной пытались ухаживать, но быстро понимали, что перспектив нет.

А мне всегда чего-то не хватало. Того дикого драйва и креатива на грани слабоумия и отваги в ухаживаниях, которыми фонтанировал Кирилл. По сравнению с ним любой казался мне неимоверно пресным. Словно и поговорить было не о чем, не говоря уже о безумствах. Примерно таких, как за одни сутки ввязаться в две драки и переночевать в обезьяннике.

На фоне Кирилла каждый мой гипотетический ухажер был разгромлен в пух и прах по всем фронтам.

А что сейчас? Я не понимала мотивов Кирилла. Что это? Ревность от осознания, что его личную бывшую снова берут замуж? Незакрытый гештальт и желание самоутвердиться? Доказать себе, что он самый-самый и снова легко очарует ту, что когда-то бросила его и уехала?

Я понимала, что если сейчас снова паду под напором его обаяния и у нас во второй раз ничего не получится, – это будет конец моей личной жизни навсегда. Я просто объявлю себя старой девой, куплю трех котов, тонометр, кресло-качалку и шаль, займу почетное место на лавке у подъезда и буду каждую проходящую мимо красотку называть проституткой. Просто из вредности!

– Саня, что с тобой? – заботливо поинтересовался Кирилл.

Я недоуменно посмотрела на него, а бывший любезно пояснил:

– У тебя такое кровожадное выражение лица было. О чем думала? О Карасике?

– Начнем с того, что он Окунь, – строгим учительским тоном начала я лекцию.

– Точно, забыл, – разулыбался Кирилл.

– А закончим тем, что мы больше не будем о нем говорить, – отрезала я.

– Это еще почему? Я бы обсудил. Не чужие люди, Саня. Ты мне родной человек, вообще-то, не могу же я тебя просто так Карасику отдать.

– Отстань от него! – завелась я. – Ведешь себя так, словно он у тебя любимую козу украл!

Кирилл крякнул, спрятал улыбку и покосился на меня. Я вспыхнула негодованием, а Захаров продолжил:

– Саня, я по-дружески интересуюсь, правда. Я, честное слово, желаю тебе только добра. И счастья.

Потрясающе! Только этого мне не хватало для полного и безоговорочного счастья! Так, чтобы жизнь совсем медом не казалась.

И как-то так сжалось в груди…

– Значит, мы друзья? – ровно произнесла я.

– Конечно. Как и все нормальные, адекватные пары после развода, – согласился Кирилл.

Я проглотила колкость, что «нормальность и адекватность» – это явно не про нас. Отвернулась, а он продолжил:

– Забудем все былые обиды и будем нормально общаться. Когда-нибудь сможем дружить семьями. Представь, как будет здорово, если наши дети подружатся?

Меня, кажется, слегка перекосило от предстоящих перспектив. Или от мысли, что у Захарова будут дети от неизвестной мне девицы?

Саша, тормози! Успокойся и не реагируй!

Зачем я вообще согласилась идти с ним в парк?!

Но повернулась и, надеясь, что мой энтузиазм звучит не слишком наигранно, ответила:

– Да, это было бы замечательно, если бы наши дети и вторые половинки могли дружить.

Теперь была очередь Кирилла отворачиваться. Я тоже воззрилась в окно, переваривая неожиданное объявление дружбы. Вероломное! Спасибо, что не в четыре утра!

– Ну вот и порешали, – радостно объявил он. – А теперь давай заново, как близкому другу, который знает тебя как никто другой. Как вы познакомились с обитателем глубин?

– Как мой друг, ты обязан уважать мой выбор и моего партнера.

– Пока не заслужил, – отрезал Захаров. – Так где?

– В поезде. Ехали в одном купе в отпуск три года назад, – пробурчала я.

– Так, значит, вы уже три года вместе, – протянул Кирилл. – Ну правильно, проверить отношения нужно было. Это же не мы с тобой, которые через четыре месяца сразу в загс.

– Четыре с половиной, – поправила я. – Почти пять!

– Точно! Мама твоя как? Рада новому зятю?

– Не будем о маме! Просто не надо, – попросила я.

– Ничего не изменилось? – сочувственно уточнил Кирилл, паркуясь у «нашего» парка.

– Ты же знаешь маму…

– О да! Такая теща была… В тридцать седьмом ей бы цены не было.

Мы вышли на улицу и дружно направились к резным воротам, распахнутым настежь.

Кирилл догнал меня у лестницы и как-то так легко и уверенно взял за руку, ведя меня по пути самурая, который мы прошли когда-то. В тот день, когда женились…

В парке по случаю выходного дня было полно народу. Мы прошли по аллее – молча, потому что я раздумывала, забирать ли руку, а Кирилл просто непривычно молчал.

Он вел меня прямым ходом к киоску: шаурма и мини-кофейня в одном флаконе.

– Поедим? – мило уточнил Захаров.

– С удовольствием, – согласилась я.

Когда подошла наша очередь, в окошко раздачи высунулся парень и вежливо полюбопытствовал:

– Что вам?

– Мне шаурму с мясом и черный кофе.

– А что предпочитает ваша дама?

– Она предпочитает мою кровь на завтрак, но сегодня она сыта, поэтому перекусит шаурмой с курицей и зеленым чаем, – улыбнулся Кирилл и развернулся ко мне: – Я ничего не перепутал?

– Нет, все так, – согласилась я и прошипела: – Ты не меняешься!

– Хоть что-то в этом мире должно оставаться стабильным.

– И это твое чувство юмора.

– Улыбнись, Шуня, жизнь прекрасна, – пропел Кирилл.

И пока я пыталась испепелить его взглядом, нам выдали наш заказ, Кирилл забрал бумажный пакет, выдал мне стаканчики на подставке и повел к пруду.

Мы уселись прямо на траву, глядя, как мимо проплывают уточки.

Кирилл выдал мне мою шаурму, а потом неожиданно протянул руку, намотал прядь волос на палец и хрипло спросил:

– Давно покрасила волосы?

– Да, – кивнула я, решив не говорить, что, как истинная воительница Кхаласара, обрезала и перекрасила волосы после разгромного проигрыша в личной жизни.

– Тебе идет, – признался Захаров, изучая меня.

– Спасибо. Ладно, теперь ты расскажи что-нибудь.

– Та-а-ак, с чего бы начать? – Кирилл отстал от моих волос и принялся с аппетитом есть.

– С самого интересного.

– Ладно, про работу расскажу. Короче, я работаю типа риелтором, но креативным.

– Это как? – округлила я глаза.

– Это мы покупаем дешево дома в деревнях, а потом толкаем их любителям экзотики как дома с привидениями, ну или всякой хренью. Левка, короче, у нас гномик-матерщинник, Мотя в мага Эдуарда переодевается, а я домовой. Или хозяин дома. Что ты смеешься? Все правда, дело пошло, я квартиру купил, машину поменял. Правда, не обошлось без эксцессов. Нас один раз крапивой отстегали.

– Кто?

– Да девчонка одна. Но ты не переживай, Лева ее обезвредил.

– Как? – напряглась я.

– Да легко вообще. Женился, – махнул рукой Кирилл, а я засмеялась. – А еще мы за деньги людей кодируем от синьки.

– Господи, – застонала.

– Каждому слегка долбанутенькому в этом мире по паре, – подмигнул мне Кирилл.

Отвлекся, доедая шаурму, сыто запил ее кофе и указал куда-то в сторону:

– Свадьба.

Я развернулась в ту сторону и улыбнулась.

Действительно, в нескольких метрах от нас остановилась компания молодых людей, которые гуляли свадьбу. Возможно, они были как мы когда-то – такие же наполненные счастьем, но с пустыми карманами.

Невеста была одета в белый сарафан с глубоким вырезом, жених – в обычные джинсы и белую футболку. Гости тоже были кто во что горазд, но всех объединяло одно – радостные улыбки и безудержное веселье.

Они шумели, открывая шампанское, и громко кричали «Горько».

Я поднялась на ноги, с легкой тоской и белой завистью глядя на них. И искренне желала, чтобы их история закончилась в глубокой старости в окружении детей, внуков и лучших друзей.

Невеста улыбалась и ластилась к жениху. К груди она прижимала обычный букет из полевых цветов.

Кажется, невеста собралась его бросать, судя по тому, что стайка девушек собралась в кучку и скрыла парочку из нашего обзора.

Я не заметила, как Кирилл встал рядом, и не смогла посмотреть ему в глаза. Опустила голову, собираясь ретироваться, но…

Я действовала на автомате. Заметив, как в воздухе что-то мелькнуло, дернулась в сторону, а Кирилл продемонстрировал хорошую реакцию и…

Поймал букет невесты, который летел прямо в меня.

Все гости дружно обернулись к нам, обалдевший Кирилл протянул мне букет, а какой-то умник из компании не иначе как от большого ума и сильного подпития заорал «Горько!»

А другой умник как-то забыл в тот момент, что мы решили быть друзьями, опустил ладонь на мою шею, притянул к себе и поцеловал.

И поцелуй этот дружеским нельзя было назвать даже с очень большой натяжкой!..

Горячие и такие до боли родные губы порабощали мой рот, нахальные ладони бывшего мужа легли на мою пятую точку, болезненно сжимая, а в живот впивалось доказательство того, что он был очень возбужден.

Я сама льнула к нему, стараясь прижаться еще теснее… И еще… Хотелось впитаться в него целиком, пропитаться его запахом, подольше продлить вкус его злого и порабощающего поцелуя.

Низ живота болезненно ныл, я была мокрая насквозь, а Кирилл, почему-то уже без одежды, прижал меня к стволу дерева и вошел. Целиком.

Нам было плевать, что рядом есть люди; все звуки стихли, кроме его горячего дыхания и шума крови в ушах.

…Я резко распахнула глаза, тяжело дыша. Лоб покрылся испариной, я вся была мокрая и крайне заведенная.

Третий раз! Я в третий раз просыпаюсь от этого чертового сна! И ни в одном из них я не получила долгожданной разрядки!

Меня трясло мелкой дрожью, пока я пыталась дотянуться до мобильного, чтобы посмотреть, который час. Этот день и эта ночь казались мне бесконечными!

Может, стоило прислушаться к совету сестры пару лет назад и найти себе парня «исключительно для здоровья»?

Проблема была в том, что «для здоровья» я не могла, а «для души» мне никто не подходил. Никто, кроме нахального бывшего мужа, который вчера, ни капли не сожалея, оправдывался тем, что «сказали „Горько!“, а у него, видите ли, рефлексы. Приказ дан – надо выполнять! И дружить нам это не помешает, и куда ты, Саня, я с тобой, да что за упрямая женщина, подумаешь, поцелуй, мы раньше и не таким занимались…»

Наконец я нащупала мобильный под подушкой. Пять утра! Потрясающе!

Кряхтя, я поднялась с дивана в гостиной, где квартировала все время, что жила у сестры, и потопала в душ.

Включила еле теплую воду и наконец-то немного остыла. Клацая зубами, накинула халат и решила больше спать не ложиться. Сил моих эти сны видеть уже не было, а они с каждым разом становились все жарче.

Тихонько вышла из ванной в надежде выпить кофе, свернула в кухню и обнаружила там сонную сестру, которая тоже куталась в халат, нещадно зевала и с тоской смотрела в окно, пока кофемашина выдавала ей две порции крепкого кофе.

– Я тебя разбудила? – повинилась я, усаживаясь за стол.

– Не ты, а любопытство. Саша, ты самая бессовестная сестра в мире! Могла бы и рассказать, как день прошел! Хотя погоди, я угадаю: вы снова поругались!

– Немного, – смутилась я.

– Я взяла твой кофе в заложники! Буду пить, а тебе не дам, – пригрозила Марья.

Показательно сграбастала обе кружки, сделала глоток из своей и сощурила глаза от удовольствия.

– Это удар ниже пояса! – возмутилась я.

Марья сделала второй глоток, а я не выдержала:

– Ладно, расскажу. Но знай, что ты шантажистка!..

Сестра сверкнула глазами, выставила передо мной вторую кружку и села напротив, нетерпеливо постукивая кончиками пальцев по столешнице.

Пришлось рассказывать и заодно признать, что моя старшая сестра переняла у матушки талант виртуозно проводить допросы. Она эмоционально реагировала на мой рассказ, каждый раз требуя, чтобы я добавила подробностей, а когда я закончила, резюмировала:

– Ваши скандалы – это квинтэссенция сексуальной энергии. Вы оба возбуждаетесь, но за неимением возможности заняться диким сексом выплескиваете энергию в скандалах.

– Маша…

– Что? Я сегодня с вами пять минут побыла, так от вас такие флюиды во все стороны летели, что я потребовала у Игоря приехать домой пораньше.

– Марья…

– Возможно, сегодня ты станешь тетей дважды. Не смотри так, это ты виновата. Может, второго ребенка Кириллом назвать? Как думаешь? По-моему, отличное имя.

– Назови Сашей. Оно универсальнее, вдруг дочка? А дочка с именем Кирилл – это как-то…

Я неопределенно помахала рукой в воздухе.

– Так и что в итоге? Вы поругались, он отвез тебя домой, и вы весь обратный путь снова ругались?

– Да, – скисла я, обнаружив у себя новое бесящее хобби – собачиться с бывшим.

– Лучше бы любовью занялись, – махнула рукой сестра.

– Не говори мне про это ничего! – нервно попросила я.

– Ясно. Слу-у-ушай, – хлопнула себя по лбу сестра, – только сразу не бей, подумай. В общем, я пару месяцев назад записалась на завтра к одной женщине, она астролог.

– Марья, ты фармацевт, химик, какой астролог?

– Хороший астролог! – отбрила сестра. – К ней полгорода ходит, и никто не разочаровался. В общем, я хотела сама к ней сходить, но вчера написала и попросила принять тебя и сделать карту тебе, а свою запись перенесла на пару недель, у нее было свободное окошко.

– Никуда я не пойду! – запаниковала я. – Не верю я этим шарлатанам! Марья, ты взрослая женщина и не можешь не понять, что эта шарлатанка просто хороший психолог! Я тебе как юрист скажу: эта мошенническая схема карается статьей…

– На, пожуй печеньку, – миролюбиво предложила сестра.

Она перегнулась через стол и практически сунула мне в рот печенюшку. Пришлось нервно жевать и надеяться, что на моем лице есть субтитры, где написано, что я обо всем этом думаю.

– Ты ничего не теряешь. Я уже оплатила твой визит, а он недешевый, между прочим, но мне для тебя, упрямицы, ничего не жалко! Просто сходи. Не понравится – забудем, и я не пойду. Саш, ну а вдруг что дельное скажет? Даже если она хороший психолог, я вижу, что и этот специалист тебе нужен. Ты сейчас в раздрае, растеряна и не понимаешь, что происходит. Кстати, когда жених прилетает?

– Сегодня вечером.

– Ну вот, время есть, Анфиса будет ждать тебя сегодня в два часа, адрес я тебе скину. Или будешь весь день бесцельно шляться по квартире и накручивать себя? Ты всегда, когда с Захаровым ругаешься, сама на себя не похожа. Знаешь, мне иногда кажется, что не было этих пяти лет и вы все еще женаты.

– Не говори мне ничего про него! Вообще! Даже имя не произноси!

– Фигушки! Я пять лет молчала, и что из этого вышло?

– Что? – не поняла я.

– Ничего. Забудь! Но больше я молчать не буду, я не могу видеть, как моя сестра страдает! В общем, в два часа дня ты должна быть у Анфисы! И это не обсуждается, Александра! Я старшая, а значит, умнее! А не пойдешь – я Игоря попрошу тебя в багажнике к ней отвезти! Не спорь!

Сестра даже ладонью по столешнице стукнула.

– Хорошо, – пробурчала я, – схожу. Довольна?

– Да, – мгновенно расслабилась Марья, – еще кофе…

Мы болтали до тех пор, пока не проснулся Игорь. Обо всем на свете, даже о Захарове.

Потом проснулась Вася, которую нужно было накормить завтраком и отвезти на тренировку. Игорь умчался на работу, а я бесцельно бродила по пустой квартире, раздумывая, нужно ли мне ехать к астрологу Анфисе.

В итоге решила, что хуже точно не будет, ибо, если я останусь дома, то мысли о Кирилле, нашем поцелуе и прошедших днях сведут меня с ума. И Марья не даст мне жить спокойно.

Я приготовила обед, дождалась, пока сестра с племяшкой вернутся с тренировки, поела с ними и засобиралась.

Сестра благословила меня на дорожку, я вызвала такси, назвала адрес и спустя сорок минут выходила у обычного подъезда обычной многоэтажки.

Никаких опознавательных знаков, что в этом доме живет великая и ужасная Анфиса, не было.

Подъездная дверь была открыта, я вошла в прохладное помещение и поняла, что у меня дрожат руки и сердце стало биться намного чаще.

Я не понимала причин своей нервозности.

К моменту, когда я поднялась на нужный этаж, дыхание сбилось. Пришлось пару минут подождать, пока оно восстановится, и только потом я постучала в дверь.

Открыла мне приятная женщина – лет примерно тридцати на вид. Невысокая, с мягкой улыбкой и проницательным взглядом.

– Александра? – И голос у нее был обволакивающий, словно успокаивающий.

– Здравствуйте. Вы Анфиса?

– Да. Очень приятно. Проходите, поболтаем.

Меня впустили в прихожую, Анфиса сняла с обувницы мягкие тапочки и поставила рядом.

– Не пугайтесь, ко мне племянница с малышом приехали. Недавно внучатый племянник родился, – поделилась она, взглядом указывая на коляску в проходе, – но они нам не помешают.

– Определенно нет. Я очень люблю детей, – улыбнулась я, переобуваясь в тапки. – Куда?

– За мной. О, а вот и Сенечка.

На пороге возникла невероятно красивая миниатюрная девушка, держа на руках новорожденного младенца.

– Привет, – улыбнулась она, – я Есения. А это Дениска, – покачивая кряхтящее чудо на руках, представила наследника Есения.

– А я Александра.

– Я не помешаю, за памперсами вышла, они в коляске. Фиса, дашь?

– Конечно, дорогая. Александра, проходите в гостиную, я приду через минуту…

Кирилл

Жизнь – боль!

Я сидел в нашем с парнями кабинете и рисовал карикатуры – было у меня такое хобби, чтобы мозг разгрузить и иногда поржать над ближними. Да и вдохновлен был сверх меры, потому что, когда снова попробовал на вкус Сашкины губы, так вдохновился – до сих пор весь дымлюсь. А прошли сутки…

Перебрал рисунки и скривился. Такое точно детям нельзя показывать, да и не у каждого взрослого психика выдержит. Моя не выдерживала, но я продолжал изливать душу бумаге. То топил Карасика, который Окунь, то рисовал обнаженную Саньку в своей новой квартире с ее любимой сковородкой. На следующей карикатуре Карасик женился на Барабульке и уходил на дно морское.

Развлекался как мог, в общем… Пока в кабинет не зашел задумчивый Леха, который у нас был большой спец по информации. В смысле, мог узнать что угодно про кого угодно.

– Можно? – постучав костяшками пальцев по открытой двери, уточнил приятель.

– Заходи, – великодушно пригласил я, убирая свои рисунки подальше.

– Кирюх, мне тут разведка донесла. Копают под тебя.

Я подавился слюной и вытаращился на Леху:

– Кто?

– Вот очень странно было сначала, но я потом тоже покопал. Теща, короче, твоя бывшая.

– Приплыли гуси к берегу, – протянул я, – оперативно, однако.

– Особо ее интересовало твое семейное положение и твои финансы.

– Узнаю любимую Аллочку Фюррер, – улыбнулся я. – И что?

– Да ничего. Можем дело завести, конечно, что она под сотрудника ФСКН копает, мы ж вроде как серьезные дяди, нам светиться нельзя. Проверку провести могем. Подумай, кстати, наш полкан на нее зуб давно имеет: она его раздела до трусов, когда тот с женой разводился и женушка тещу твою наняла. В итоге у полкана нашего из имущества только дырявые носки остались, жена даже люстру отвоевала.

– Эта не женщина, – душевно поделился я, – это ходячий робот, ненавидящий мужиков как вид.

– Наслышан, – вздохнул Леха.

– Спасибо, друг, я разберусь, – я поднялся, пожал ему руку и крепко задумался.

Правда, думать долго не дали. Зазвонил телефон, а на экране высветилось «Есения Скиртач».

– Алло-у, – протянул я, – как дела?

– Нормально, – бойко отбила Сеня.

– Леву ищешь? Он на опасном задании в позе мыслителя, минут двадцать назад ушел. Если через полчаса не вернется, организую поисковый отряд спасения.

– Боже, – прыснула Сеня, – мне иногда кажется, что у вас в той комнате дверь в Нарнию, не меньше. Что там можно делать так долго?

– Думать, – авторитетно заявил я, – рассуждать о жизни. Но в случае Левы, возможно, он просто спит. Дэнчик по ночам не дает?

– Ремонт доделывает, – пожаловалась Есения, – гномик-строитель.

– Так ты веток крапивных нарви, станет как шелковый. Сразу все команды вспомнит, – заржал я.

– Эту мысль надо подумать. Кирилл, я по другому вопросу звоню. А напомни мне – твою бывшую Саша звали? Ну, которая вернулась.

Я крякнул от неожиданности, вспоминая, что обронил фразочку при Есении, когда был на выписке ее из роддома.

– Допустим, – с опаской ответил я.

– Захарова, которая замуж собирается фиктивно?

– Дальше, – хмуро потребовал я подробностей того, что и так знал.

– Меня Фиса убьет, конечно, и если ты меня сдашь, то тебя убью я, понял? – предупредила Сеня. – В общем, Саша сегодня была на приеме у Анфисы.

Это я тоже знал, но перебивать ценного шпиона не было никакого желания.

– И я краем уха слышала, что они почти три часа говорили о тебе.

– Матом? – хмыкнул я.

– И матом тоже, – согласилась Есения, – и знаешь, если бы я не видела, что она тебя тоже до сих пор любит, то не позвонила бы.

– Ты мне лучше про фиктивного мужа расскажи, – вернул я жену друга к нужной теме.

Мне нужно было выяснить, чем он ее зацепил и не угрожает ли ей опасность, а для этого нужно было кровь из носу узнать, какого хрена им приспичило вступать в этот фиктивный брак.

– Я не очень поняла, что там конкретно с фиктивным мужем, она очень обтекаемо говорила о нем, но очень подробно – о тебе. Не знала, что ты, оказывается, жутко ревнивый.

– Сенечка, солнышко мое, а можно как-то подробнее не о моих недостатках, а все же о Сане? – взмолился я.

– Я тебе так скажу: хватай свою Сашу и вези в деревню к бабушке от всех подальше. По дороге не забудь долго и подробно рассказать, что ты до сих пор ее любишь, и на всякий случай проси прощения за все. Даже за то, чего не было!

– Она не сказала, зачем ей конкретно этот фиктивный брак?

– Мне – нет. Кирилл, я подслушивала, вообще-то, и мне немного стыдно, потому что девчонка она очень хорошая. Анфиса от нее в восторге, а тетушка в людях разбирается.

– Я крайне солидарен с Анфисой, – покорно согласился я.

В тот момент в кабинет вернулся довольный Лева, услышал голос своей благоверной в моей трубке и нахмурил брови, жестом требуя включить на громкую.

И Сеня еще меня ревнивым считает!

– Анфиса сказала, что, судя по натальной карте, это ваш единственный шанс все вернуть.

– Знаю, в моей карте она написала то же, – признался я.

– И что вы идеально друг другу подходите, но вам нужно было разойтись на это время, чтобы стать самими собой. Как-то так.

– Знаю, я свою недавно перечитывал.

Наизусть учил, если точнее, и с каждым разом все сильнее терял скептицизм.

– И еще кое-что… Фиса сказала, что если у Саши будет свадьба, то настоящая. Фиктивного брака не будет. Саша твоя очень задумчивая ушла и, кажется, Анфисе не поверила.

Меня перекосило, а я впервые познал состояние аффекта. Это когда появляется необратимое желание убивать, а мозг берет отпуск, дабы уступить место голым собственническим инстинктам.

– Собственно, все, – закончила Сеня, а я понял, что Лева пытается забрать из моей ладони мобильник, который я сжал так сильно, что тот, кажется, начал жалобно трещать.

– Малышка, как ты там? Дэнчик поел? Молоко есть? – деловито уточнял Лев прямо в мою ладонь, потеряв всякую надежду забрать телефон.

– Лева, – насмешливо протянула Есения, – я кормлю грудью, там всегда есть молоко. Ты скоро домой?

– Чуть задержусь, ты не против? Мне надо Кирюху из столбняка достать и предотвратить жестокое убийство Палтуса.

– Я тогда у Фисы останусь, освободишься – приезжай сюда.

– Как скажешь, малышка. Пока. Кирюха, отомри! Кир!

Я выпустил телефон из рук и рванул к Лехе. Лева поперся за мной, на всякий случай страховать от взведенного меня случайно проходящих мимо.

– Леха, пробей, пожалуйста, вот эти даты, – я быстро накарябал на бумажке даты и имена, – не переводила ли моя бывшая теща деньги вот этому чугастрику. Большие суммы.

– Будешь должен, – философски хмыкнул Леха, утыкаясь в компьютер, – полчаса мне дай.

И пока Леха рыл информацию, я кратко ввел в курс дела Леву, который почесал щеку и быстренько со мной согласился, что теща у меня, даже если в ад попадет, то самого Люцифера до изжоги доведет. И согласился с моими рассуждениями о том, что снова интересоваться моей персоной у Аллы Адольфовны Гитлер вроде как причин нет, кроме одной: я снова терся в опасной близости к ее дочери.

– Есть! – отвлек нас Леха. – Какая щедрая женщина, однако.

Леха повернул к нам экран, мы с Левой вперились в него и дружно присвистнули. Сумма с шестью нулями непалевно намекала, что меня в семье не любили.

– Получается, теща твоя приплатила Вадиму, чтобы тот тебя допингом накормил? Кирюха, а не проще тебе эти деньги было предложить, чтобы ты ушел?

– Я бы не ушел, – сквозь зубы прошипел я, – ни за какие деньги. И из бокса бы не ушел, если бы не те анализы с допингом.

– Кирюха, я тебе так скажу: если эта женщина тебя настолько ненавидит – то ты настоящий мужик.

– Я, Лева, дебил. Настоящий, – признался я. – Всем дебилам дебил, потому что тогда о теще даже не подумал, а должен был в первую очередь. И Сашку не должен был отпускать.

– Еще не поздно все вернуть.

– Что там Анфиса говорила? Что свадьба будет настоящей? Кто я такой, чтобы спорить с твоей тещей, да, Лева?

– Я пошел Моту звонить, – друг соображал быстро…

Саша

Я ехала домой в самых растрепанных чувствах, решив воспользоваться общественным транспортом, дабы хорошенько подумать о том, что мне сказала Анфиса.

Я не очень верила в астрологию и прочую магическую бурду, но эта женщина почему-то вызывала у меня приступ ничем не объяснимого доверия. И оказалась к тому же неплохим психологом, которой я, сама того не понимая, рассказала почти все.

За чашкой ароматного травяного чая беседа текла неспешно и мягко, Анфиса умела слушать как никто, а мне, наверное, необходимо было просто выговориться. А потом заговорила она – так, что невозможно было не слушать и не верить. Что-то такое было в ее голосе, манере говорить, уверенности в собственных словах и в том, что она написала в натальной карте.

А еще мы почти два часа обсуждали Кирилла. И наши с ним чувства. Наше расставание на долгие пять лет и нашу новую встречу.

Единственное, что не давало мне покоя, – уверенность этой женщины, что свадьба у меня будет настоящая. И последняя в моей жизни. А учитывая, что я собиралась замуж за Виктора, – я ей не верила.

Потому что мы не любили друг друга никогда как мужчина и женщина. Не было этой искры, зато была другая – дружеская. Мы понимали друг друга с полуслова, и именно Виктор поддерживал меня, помогал с учебой и просто был верным товарищем, которому не страшно подставить спину.

Виктор знал про Кирилла. Мы всегда любили говорить обо всем на свете. У него тоже был неудачный роман, собственно, на этой почве мы и подружились тогда в купе поезда. Двое с разбитыми сердцами, безумно скучающие по тем, кто далеко.

Не спеша я добралась до дома, не глядя по сторонам, прошла к подъезду, поднялась на нужный этаж и постучала в дверь.

Открыла мне сестра, которая подмигивала сразу обоими глазами, молчаливо указывая на две пары обуви. Одна принадлежала мужчине, а вторая – маме.

В прихожую выскочил Бася, тряся хвостом во все стороны, а я мысленно застонала, понимая, что мой кошмар заканчиваться не собирается.

– Виктор тоже здесь? – обалдело уточнила я у сестры тихим шепотом.

– С мамой час назад приехал, – отрапортовала Марья, – а ты телефон отключила. Как все прошло?

– Потом, – отмахнулась я, натягивая на лицо улыбку.

Сняла обувь и понуро поплелась в кухню, дабы выяснить, какого, собственно, хрена все не по плану.

Виктор сконфуженно сидел за столом, обнимая ладонями кружку с чаем. Он виновато косился на меня чистыми голубыми глазами и нервно поправлял светлые пряди волос.

Рядом гордо восседала матушка, всем видом демонстрируя, что она думает о моем поведении, но при Викторе ничего не говорила.

– Всем привет, – махнула я рукой, – как дела?

– Саш, вечерний рейс отменили, я на дневном прилетел, – быстренько оправдался Виктор, – а мама твоя встретила в аэропорту. У тебя телефон был выключен, и мы приехали сюда.

– Можете не стесняться, целуйтесь, – величественно разрешила мама.

Я села на табурет, а Марья быстренько выставила передо мной кружку с чаем.

– Как долетел? Прости, у меня телефон разрядился, а мне срочно нужно было по делам утром, – повинилась я перед «женихом».

– Все в порядке, Саш, это я виноват, должен был предупредить.

Виктор протянул руку, взял мою ладонь в свою и ободряюще сжал.

– Виктор – потрясающий молодой человек, – поставила диагноз матушка, а мы с Марьей дружно уронили челюсти на пол.

Чтобы мама похвалила мужчину – должно было случиться что-то сильно экстраординарное. Явление единорогов или там конец света. На худой конец, все четыре всадника Апокалипсиса прогарцевали на конях мимо нашего окна.

– Александра, я одобряю твой брак с этим чудесным юношей.

«Чудесный юноша», который был наслышан, что матушка у меня с приколами, аккуратно крякнул от неожиданности, а я было попыталась поднять челюсть с пола, но бросила это занятие на середине.

– И знаете что? Я решила сделать вам подарок на свадьбу. В эту пятницу вы вдвоем летите в свадебное путешествие на острова. Только вы вдвоем. Не благодарите!

– У нас свадьба в субботу, – робко пыталась вклиниться я.

– Поженитесь завтра, – отрезала мама, – такая прекрасная возможность подворачивается только раз в жизни. Я обо всем договорюсь.

– Как завтра? – растерялась я. – У нас ничего не готово.

– Платье готово, у нас с Марьей и Василисой наряды тоже есть. Гостей, конечно, будет меньше, некоторые на работе, но свадьба – это ведь так интимно, только для двоих, верно?

Матушка мне в тот момент напоминала танк, который видел цель и не видел препятствий.

– Саша? – робко позвал меня Виктор, который был слегка в неадеквате от скорости маменьки принимать решения.

– Быстрее начнем, быстрее закончим, – решила я, зажмуриваясь.

– Ну вот и отлично! – радостно подытожила родительница. – Виктор едет в гостиницу, Александра остается с нами, будем готовиться. Плохая примета для новобрачных в ночь перед свадьбой находиться вместе. Устроим девичник, да, девочки? А к Виктору можем направить Игоря.

– Не нужно, – гордо отказался Виктор, – я вырос в этом городе, и у меня остались друзья. К тому же я должен заехать кое к кому.

И со значением покосился на меня, напоминая мне причину нашего скоропостижного вступления в брак.

– Саша, проводишь?

– А… Вот так сразу? Даже не поговорим?

– После свадьбы наговоритесь, – отрезала мама.

Я вообще перестала понимать действительность и слегка тормозила. Виктор поднялся, галантно поцеловал маме руку и пошел в прихожую. Я потопала за ним, а за нами – мама.

Боже, что здесь происходит?

Нет, я не сомневалась в том, что мой фиктивный жених – замечательный человек, но чтобы так запасть в душу матушке, нужно было что-то убойное! Может, они вместе кого-то убили и похоронили по-тихому пока из аэропорта ехали? Другой причины так любить нового зятя я себе представить не могла как ни старалась.

Под бдительным оком мамы Виктор обувался, косясь на нее, чмокнул меня в щеку, пообещав позвонить через пару часов, и счастливо отбыл так, словно его здесь не было.

Я заперла за ним дверь и развернулась к маме:

– Это что было?

– Наконец-то нормальный жених. С амбициями и деньгами. Бизнесмен! Александра, ты сама привела его к нам в дом!

– А папа? Он не успеет приехать до завтра!

– Меня не волнует, что там успеет твой папочка, – выплюнула мама, – давай снова померим платье, я пока сделаю пару звонков. Александра, ты сама хотела замуж, я просто тебе помогаю.

Марья молча увела меня в свою комнату, заперла дверь и выдохнула:

– Это кошмар.

– Не то слово, – согласилась я.

– Хватит шушукаться. Вы платье мерить пошли или секретничать? – прокричала мама из-за двери.

Я достала платье, дабы не нарываться на скандал, Марья помогала мне его надеть, параллельно пытаясь узнать, как прошел мой визит к Анфисе.

Но матушка не дала нам побыть вдвоем. Она влетела в комнату как ураган Катрин и принялась давать ценные указания, какой макияж мне сделать, как правильно шнуровать платье, даже гордо водрузила мне на голову фату. На все мои робкие замечания, что фата – это символ чистоты, а я выхожу замуж второй раз, мама парировала, что первый мой супруг – босяк и не смог мне организовать приличное торжество. А я имею право хоть раз в жизни надеть белое платье и фату.

Через полчаса у меня разболелась голова от ее кипучей энергии, через час я с трудом держалась на ногах и хотела только одного – спать.

Мне удалось спрятаться в ванной на десять минут, чтобы написать Виктору, который прислал мне фото, подтверждающее мои намерения ему помочь. С ним рядом был трехлетний Гордей, опеку над которым Виктору не одобряли последние полгода, как бы мы ни бились. Одинокому мужчине, к тому же самому выпускнику детского дома, ребенка под опеку не давали.

Потом набрала папе, потребовав покупать билет на ближайший рейс на самолёт и выезжать нам с Марьей на подмогу – держать оборону против воинственной мамы.

Я попрощалась с папой, быстро приняла душ и снова попала в цепкие объятия любимой матушки, от избытка которой у меня оба глаза дергались не переставая.

Ночевать она осталась у Марьи, аргументировав это тем, что рано утром мы проснемся и станем собираться на торжество, которое уже организовала ее бессменная помощница.

А я отправилась спать. Мой мозг к тому времени отказывался работать от слова «совсем», мыслей не было, словно маменька из меня всю энергию выпила.

И стоило только коснуться головой полушки, как я уснула.

А утро была такое, словно я проснулась в дурдоме, причем в филиале для буйнопомешанных. Игорь, кажется, даже был готов начать биться головой о стены и лишь тихонько молился, чтобы этот день поскорее закончился.

К нам были вызваны визажист, парикмахер, дабы на четырех женских головах и лицах сделать праздничный макияж и прическу. Под ногами лаял Бася, то и дело норовя кого-нибудь ухватить за пятку или снять с ноги тапок.

– Роспись у нас в два часа по полудню, – командовала матушка, – потом едем в ресторан, а потом вы с Виктором поедете в загородную зону отдыха, я арендовала вам там очень приличный номер для новобрачных. А в пятницу вы летите на острова на две недели. И, надеюсь, вернетесь уже втроем. Василиса, ты кого больше хочешь – сестренку или братика?

– Котика, – авторитетно решила Вася, которая не понимала причины всеобщего помешательства и пряталась с Игорем в их с Марьей комнате.

– Марья, – строго обратилась матушка к сестре, но та сделала вид, что починяет примус.

Когда на наших лицах был готов боевой раскрас, прически были уложены волосок к волоску, а на меня надели свадебное платье и подвели к зеркалу, в дверь постучали.

– Я открою! – вызвался Игорь, уходя в прихожую.

А дальше… Мне казалось, что шокировать меня в тот день было просто невозможно потому, что все чувства были заморожены, но суровый мужчина лет сорока на вид, сопровождаемый тремя «маски-шоу» в балаклавах, смогли меня обезоружить и ввести в окончательный стопор.

– Старший оперуполномоченный ФСКН Токарев, – грозно представился мужчина в штатском, а я, кажется, осела.

– Лапки на животик, работает ОМОНчик, – радостно прокомментировал ну о-о-о-очень знакомый голос Мота.

Я присмотрелась повнимательней. Двое в балаклавах сверкали ярко-синими глазами братьев Скиртачей, а третий… Третий опустил голову, подбираясь ближе… ко мне?

– Вишневская Алла Константиновна? Проедемте, у нас имеется к вам пара вопросов. Захарова Александра Станиславовна, вы тоже едете с нами.

Мама пыталась скандалить, а я просто заглянула в очень знакомые карие глаза индивидуума, который был моим бывшим мужем, и не успела даже пикнуть, как оказалась у него на руках, а двое других в масках прикрывали нас с тылу, пока мой бывший легко нес меня к выходу под шум и ругань маменьки.

Меня на руках донесли до машины, усадили на заднее сидение, Кирилл снял балаклаву, быстро прыгнул за руль, завел мотор, и машина сорвалась с места.

А я, наконец, разморозилась.

– Захаров, ты меня похитил! – возмущенно воскликнула я с заднего сидения автомобиля, путаясь в длинной юбке свадебного платья и поправляя фату.

– Ты моя жена.

Саша

От последнего заявления Захарова я, кажется, снова ушла в ступор. Приоткрыла рот и пыталась сообразить, что мне делать.

А бывший муж, который нахально и оперативно решил стать еще и будущим, продолжал вести машину на полной скорости, игнорируя тот факт, что мы на оживленной трассе.

– Останови машину! – рявкнула я, когда он подрезал какую-то иномарку, и нервно продолжила: – И вертай взад!

– Саня, – скривился Кирилл, – давай потом поругаемся? После свадьбы. Сейчас я немного занят.

– Верни меня где взял, Захаров, или до завтра ты не доживешь! – пообещала я.

Он психанул, резко вывернул руль, припарковался у какого-то магазина и развернулся корпусом ко мне, всем видом демонстрируя негодование из-за моего поведения и нежелания снова вступать с ним в брак.

– Да ты… Ты… Что ты себе позволяешь? – налетела я на него.

– Не хочу повторить старую ошибку, – отрезал Кирилл, прожигая меня взглядом. – Ты моя. Я твой. И я тебя люблю. А ты любишь меня!

– Ты у ясеня спросил? – ядовито уточнила я. – Про то, что я тебя люблю?

– У тебя, Шунечка, – тем же тоном отбил Захаров, – в обезьяннике. Я говорил, что ты, когда пьяная, много болтаешь?

– Ап… – единственное, что я смогла выдавить.

– Мы и дальше будем делать вид, что чужие друг другу, или уже признаемся, что оба дебилы, что разошлись тогда?

– Ладно, – постаралась я успокоиться, – предположим, я тебя люблю! До сих пор. Но это ничего не меняет, мне нужно срочно выйти замуж за Виктора сегодня! Ты слышишь?

– Слышу. И жду аргументов.

– Я…

А бывший гад снова завел машину, выехал на дорогу и взял только одному ему известный курс.

– Захаров, брак фиктивный, – выпалила я.

– Я в курсе, – подтвердил Кирилл.

– Тоже я сказала? Напомни мне больше не пить.

– Саня, ты не выйдешь за него. Ни фиктивно, ни по-настоящему. Никак!

– Ладно, я почти спокойна! Но потом мы с тобой обязательно поговорим о том, что ты псих!

– Да сколько угодно, но после того, как ты наденешь на палец МОЕ кольцо!

– Мальчик Гордей, ему три года! – выпалила я. – Виктору без этого брака не дадут опеку! Кирилл! Я не могу оставить ребенка в детском доме!

Кирилл снизил скорость и покосился на меня в зеркало заднего вида:

– Что за пацан?

– Виктор вырос в детском доме, они дружили втроем. Он и родители Гордея. Наташа и Саша – родители – погибли семь месяцев назад в аварии, у мальчика больше никого нет, кроме Виктора. Ни единой живой души. Слышишь? Я не могу оставить его там, Кирилл. Я себе не прощу никогда, что могла помочь, но сдалась!

– Твою мать! Я думал, что он тебе угрожает.

– Виктор? Мне? – даже обалдела я. – Кирилл, давай вернемся? Это просто штамп, формальность. Мы оформим опеку и… А с тобой попробуем заново, нормально.

– Слушай меня, принцесса, – Кирилл говорил спокойно и уверенно, – я слово даю, что помогу твоему Виктору с опекой и без брака с тобой.

– Как? А ты… Погоди, – ахнула я, – ты из ФСКН?

– Типо того, – согласился Захаров.

– Ты врун! Молчи! И не смей отпираться! Ты… обезьянник… Ты же мог нас вытащить?

– Мог, – согласился Кирилл.

– Но не вытащил!

– Зато мы поговорили нормально и без свидетелей.

– Я не помню!

– Зато я помню.

– А телефон? Захаров, это ты отчебурашил, да? Кражу телефона!

– Взял на время, – уклончиво заметил он. – Зато какая незабываемая прогулка вышла!.. Мы даже поцеловались.

– Убью! Фатой задушу! – прорычала я. – Как ты узнал о свадьбе?

– Марья написала сообщение.

– Ах, Марья! Так вот кто предательница. Погоди! А Анфиса? Тоже твоих рук дело?

– Моих рук дело только то, что ты к ней попала. Ко всему, что произошло у нее дома, я не имею ни малейшего отношения. Это теща Левы. И она правда какая-то не от мира сего.

– Теща… А эта девушка? Есения. И малыш?

– Жена и сын Левкины.

– Всех убью, одна останусь, – пообещала я. – Захаров, что происходит?

– Происходит только то, что ты, Шуня, так и осталась упертой гордячкой, которая не признает своих ошибок!

– Это я-то упертая гордячка? – вскипела я. – Это я-то не признаю ошибок?

– Ты-ты, – закивал Кирилл.

– А ты… ты… махинатор! Аферист! И врун! Скажи мне честно: кому из вашей троицы коллективного креатива пришла в голову идея арестовать мою свадьбу?

– Мне, – так очаровательно улыбнулся Кирилл, что я растерялась. – Я готовил для тебя свидание, хотел поговорить нормально, все выяснить, а оказалось, что матушка свадьбу слегка сдвинула. Пришлось поднимать тяжелую артиллерию.

– Зачем все это? – развела я руками.

– Затем, Саша, что ты должна была сама понять, чего и кого ты хочешь. Но ты слишком упряма, поэтому пришлось тебе немного помочь. Обеспечить нам еще как минимум пару встреч после обезьянника и отправить тебя к той, кто поможет разобраться в твоих чувствах. К тому же в камере ты сказала, что брак фиктивный, но уперлась и, как я ни старался, не рассказала, зачем тебе все это нужно. Я и предположил самый плохой вариант: либо тебе угрожают, либо тебя чем-то шантажируют. И очень хотел выяснить, зачем тебе приспичило замуж за Карасика.

– И прикрывала тебя во всем этом Марья, так?

– Мотя еще в кошачьем кафе с ней договорился, когда нас с тобой увезли, – сознался Кирилл.

Подумал и продолжил уже совершенно другим тоном:

– Мы с тобой пока в камере чалились, ты уснула, а я до утра думал. Много думал, Саш. И понял, что тогда накосорезил, конечно, будь здоров, тупанул и за тобой не поехал. Злился очень. И ты права, эго у меня было тогда такое, что в квартиру не вмещалось. Я на принцип пошел: раз дал слово, что не поеду за тобой, – значит, не поеду. А по прошествии времени уже как-то глупо было ехать, времени много прошло, ты, может, уже другого нашла, а я даже представить боялся, что со мной будет, если приеду, а ты замужем. А когда ты вернулась и мы встретились… Может, это правда судьба нам второй шанс дала? А, Саш? Исправить все. Засунуть эго наше подальше и снова попробовать.

С каждым произнесенным им словом во мне что-то обрывалось. Словно мелкая россыпь камней по одному падала с души, и сердце ныло от тембра его голоса.

Немного подумав, я тоже решила признаться:

– Я ждала тебя. Не верила, но мечтала, что ты за мной приедешь. А три года назад приехала в город… Не знаю, на что я надеялась, может, на случайную встречу с тобой. Я два месяца здесь жила, по нашим любимым местам гуляла. Даже пробовала звонить, но ты сменил номер. И в нашей съемной квартире уже другие люди жили. А звонить твоим родителям или сестре было страшно. Очень. А потом у меня начался учебный год, и я снова уехала к папе. И я тоже тебя обманула, потому что с Виктором мы и правда познакомились в купе поезда, но оба ехали отсюда туда. И оба с разбитыми сердцами. Так и подружились. И… У нас никогда не было романтических чувств друг к другу. Никогда!

– Я даю слово, что помогу ему с пацаном, – проникновенно пообещал Кирилл с мукой в голосе. – Слышишь? Санька, выходи за меня опять, а? Тем более что мы уже к загсу приехали.

– Это как-то… Неправильно. И слишком быстро! И вообще, у нас с тобой может быть хоть одна нормальная свадьба? – засмеялась я.

– Значит, план такой: сейчас расписываемся, объясняем твоим гостям и Карасику ситуацию и едем ко мне. Дальше по обстоятельствам, но первую брачную ночь я все-таки украду. Что касается нормальной свадьбы, то предлагаю запланировать это на следующий месяц. Ну и золотую свадьбу тоже нормально отгуляем, хотя… А нафига? Так же интересней. Представь, мы с тобой на золотую свадьбу возьмем всю пенсию и как пойдем ее тратить!..

Он припарковался у загса и развернулся ко мне:

– Выходи за меня, Сань? У меня и сковородка есть.

– Жук! Она моя. А ты ее украл и не возвращаешь!

– Она идет только в комплекте со мной, – подмигнул Кирилл. – Пойдем. А все наши вопросы потом решим. Я, короче, придумал план. Пацаны нам дверь заварят снаружи, чтобы никто никуда не сбежал. Продуктами затаримся и будем ругаться до конца наших дней.

– Пока продукты не закончатся? – рассмеялась я.

– Так долго меня не отпустят. Мужика сурового помнишь, который матушку твою задержал? Вот это мой начальник, старший опер. Зверь, а не мужик, у него кодовое имя Добермасик.

– Почему Добермасик? – прыснула я.

– Потом расскажу. Так вот, он мне помереть не даст – работать некому, а замену мне найти трудно. Где он еще такого клоуна исполнительного надыбает?

– Вы втроем у него работаете? – уточнила я.

– Ага. Я, Мот и Лев.

– Боже, храни Добермасика, – закатила я глаза, прекрасно зная, на что способна эта троица с одной лишней хромосомой на всех.

– Ну что? Готова снова стать Захаровой легально? Ты мне, кстати, за аренду моей фамилии за пять лет должна. Беру натурой, если что! Пошли, – подмигнул он.

– Только давай договоримся, – притормозила я, – что будем учиться разговаривать, ладно? Я обещаю не убегать, а ты пообещай, что будешь учиться слушать и верить мне, ладно?

– Обещаю, – выдохнул Кирилл, выходя из машины.

Кирилл

Сегодня я четко понял, осознал и увековечил себе на подкорке две мысли. Первая: мое «эго» мне больше не друг; вторая: эта женщина моя. Вся! От фамилии до кончиков волос.

Утром мой план выглядел так: встретиться с Саней, чтобы откровенно и душевно поговорить. Все выяснить и по возможности попробовать начать отношения заново. Возможно, даже заново познакомиться. Как нормальные люди, с моими фирменными шуточками и каким-нибудь фендибоберным свиданием. Мы могли бы пойти строить плотину, попробовать украсть пингвинов в зоопарке, или поехать в деревню охотиться на Левину любимую козу. На крайний случай до позднего вечера искать вундервафлю, по траектории к моему дому. Как вариант…

Я придумал три сценария на выбор, как это можно было осуществить, но когда Марья написала мне сообщение, что матушка в срочном порядке выдает Саньку замуж, понял, что пришло время напомнить любимой теще, за что конкретно она меня ненавидела.

По тревоге были подняты два моих друга, а так как мы находились на службе, то и начальство пришлось просить об однодневном отпуске. Начальство в лице Добермасика уже прошло все стадии принятия того факта, что остановить нас невозможно, подумало и решило возглавить кражу невесты, вооружившись железобетонными доводами, что некая мадам требовала добыть сведения о любимом сотруднике Игната, то бишь обо мне!

Еще каких-то три часа назад жениться сегодня я не планировал, но судьба распорядилась по-своему, а Анфиса снова не ошиблась.

Хотя была у меня мыслишка, что когда она говорила о настоящей свадьбе, то не предсказывала, а намекала, зная: Есения по-любому передаст разговор мне.

Но это я выясню потом. Завтра. Или через неделю.

Или оставлю место крошечному чуду в нашей жизни.

Все эти мысли вихрем пронеслись в голове, пока я выходил из машины и обходил ее по кругу.

Саня выбралась из салона, поправляя платье, и со страхом посмотрела на меня.

И, наверное, в тот конкретный момент что-то щелкнуло в голове. Переключилось с тревоги сомнений на другую радиоволну.

Я остановился, рассматривая свою женщину, которая в свете солнечных лучей, в белом платье и фате выглядела нереальной. Богиней. Красивой до невозможности.

У меня дыхание сперло и в горле пересохло.

От понимания, что я дико скучал по ней. Безумно. Хоть и прятал это за бравадой, делами, гордостью, работой и нашими невинными шалостями с Левой и Мотом. Сейчас стало казаться, что все это я делал, только чтобы не думать о ней.

И даже получалось. Саня мне даже сниться перестала пару лет назад.

Я сглотнул, протянул руку в тактических перчатках без пальцев и робко взял ее за руку.

– Учти, сбежать не выйдет, – с улыбкой предупредил я, – ты окружена.

И жестом показал на Леву с Мотом, стоящими чуть позади у тачки Левы. Эти чугастрики улыбались так, словно рекламировали знакомого стоматолога, и отсалютовали нам.

– Кирилл, мы точно все правильно делаем? – засомневалась Саня.

– У самурая нет цели, только путь, – философски изрек я. – Лет через пятьдесят поймем, правильно ли мы поступили. Пойдем, радость моя, у тебя выбора нет, либо твоим мужем стану я, либо… Тоже я, но позже. Без вариантов, короче.

– Кирилл, – простонала Саша.

– Я за него. Хватит думать, делать надо, – улыбнулся я и снова взял ее на руки.

Чтобы не сбежала от страха в самый ответственный момент, я ее знаю.

У Сани рефлекс: в любой непонятной ситуации беги.

У входа в загс нас уже ждали. Тренер Роберт Леванович, наш второй батя и просто очень хороший мужик. Он лениво жевал травинку и с отеческой гордостью наблюдал, как я второй раз несу свою женщину в загс.

– Все готово? – уточнил я, чувствуя за спиной приближение друзей.

– Нет проблем, меня тут уже все знают, – хмыкнул тренер, намекая, что это у нас тут такая народная забава – жениться спонтанно.

Сам Роберт Леванович тоже долго не ждал. «Влюбился – женись» – был его любимый лозунг, который по наследству перешел и нам.

– Здравствуйте, – вежливо поприветствовала его Саня, прижимаясь грудью ко мне.

И теснее обняла за шею.

– Кирилл, а паспорта? – вскинулась Саша, когда я заносил ее в здание.

– У пацанов, – легко ответил я, – не дрейфь, малая, мы на опыте. Потом расскажу.

– Сумасшедший, – выдохнула Александра.

– Поклеп. Я здоров как конь. Как три коня и два пони. Психологических отклонений не выявлено, на МРТ головы тоже ходил, мозги на месте. Бабочки в животе скорее физиологичны и объясняются тем, что я влюблен и очень опасен. Разведен, влюблен, очень опасен и собираюсь жениться заново. Вот, пришли. Жените нас полностью!

Регистратор даже бровью не повела, а я вспомнил, что именно она женила тренера, Левку и Мотю, а значит, ко всему привыкшая и наученная не удивляться.

Я не слушал ее речь, что мы на лодке любви куда-то там плыли: у меня самого мозги поплыли оттого, что Саня снова со мной у алтаря. Красивая, манящая и такая родная. Моя.

Только эта женщина могла сделать так, чтобы я свернулся в бублик целиком, чтобы пошел на безумства ради нее. Чтобы хотел меняться для «нас», вернуть и сохранить нашу семью навсегда.

Я усвоил урок нашего первого развода и повторять старые ошибки не собирался. Я машинально ответил «да» за нас обоих, не вникая, у кого конкретно спрашивали согласия, не отводя взгляда от Сани.

– Объявляю вас мужем и женой! Можете обменяться кольцами! – радостно возвестила женщина с кандибобером на голове.

Твою ж… Я забыл про кольца, но довольный Мотя вложил мне что-то в ладонь. Этим «что-то» оказались фантики от конфет, из которых мой рукастый друг соорудил два кольца.

Я покосился на Мота, тот виновато пожал плечами – мол, чем богаты, я снял перчатку, а Саня с удовольствием надела сложенный фантик мне на палец.

– Лева вообще хотел чеку из гранаты дернуть вместо колец, – быстренько оправдался Мот перед тренером.

– Можете поцеловать невесту, – разрешила регистратор, покосившись на пацанов.

Саня повернулась ко мне, а у меня пол под ногами волнами пошел, аж повело в сторону. Она из-под ресниц смотрела, а я плыл к дальним берегам.

Выкинул руку, притянул ее к себе и со стоном поцеловал. По-взрослому. Так, как давно хотел.

Сжал сильнее по инерции, побоялся, что снова оттолкнет, но когда почувствовал на своем затылке ее горячие ладони, фляга окончательно улетела, со свистом.

Я целовал ее как одержимый пацан, которой впервые дорвался до любимой женщины. Вжимал в свое тело и мечтал только об одном – снять нахрен эту одежду и наконец стать единым целым.

После стольких лет уже навсегда.

– Молодые люди, может, потерпите до гостиницы, у нас тут загс, – робко кашлянула регистратор, приводя в себя.

Я чуть было не попросил пацанов дамочку задержать по-братски на часик, но Саня покраснела, уперлась ладошками мне в грудь и опустила голову.

– Извините, – прошептала Саша, пряча лицо на моей груди.

Я обнял ее, стараясь выровнять дыхание и убедить отдельные части тела, что осталось еще немного, совсем чуть-чуть…

Главное, не представлять того, до чего конкретно осталось недолго, иначе меня разорвет на сотню маленьких Кирюш.

Я взял Саню за руку и, стараясь кривиться не слишком заметно, повел к выходу.

– Мы с гостями можем все порешать, – предложил Мотя.

– Точно, гости! – хлопнул я себя ладонью по лбу.

– И Виктор! – подсказала Саша.

– Парни, план «Карасика в море» отменяется, – быстро объяснил я, – новый план – помочь бедолаге. Роберт Леванович, у вас в опеке знакомые есть?

Я быстро объяснил всем ситуацию, а тренер задумчиво почесал подбородок и выдал:

– Ну, раз такое дело делает, конечно, поможем. Нельзя пацана в детском доме оставлять. Там вроде мать Ромы Ерохина какую-то должность занимает. Помнишь его? Он с вами занимался?

– Помню, – кивнул я, – и у нас свидетелями по делу проходили несколько человек, можно через них попробовать.

– Добро. Сейчас все связи поднимем и быстро все оформим, – согласился Роберт Леванович.

– Я решил проблему? – обернулся я к Саше.

– Спасибо, – прошептала она и прижалась к моему боку.

Хорошо, блин.

– Значит, едем ко мне, – решил я, – парни разберутся с гостями, а…

– Я сам поеду, поговорю с вашим Карасиком, – решил тренер, – идите уже, сладкая парочка «Твикс». Сразу домой. И только попробуйте мне еще хоть раз развестись…

– Кирилл… – позвала меня Саша, – я сама должна…

– Твою… парни, поехали в другой загс, Александра лично желает оповестить всех о смене жениха, – недовольно протянул я, а моя жена счастливо просияла и чмокнула меня в щеку.

Ладно, мне еще с ее матушкой нужно поговорить один на один… Вряд ли Токарев сможет ее задержать дольше того времени, пока она будет писать ему объяснительную.

Кирилл

Я сидел за рулем и косился на Саньку, которая задумчиво рассматривала фантик от конфеты, надетый на ее безымянный пальчик. На моем пальце сверкало идентичное «кольцо».

И я бы с удовольствием сейчас свернул в сторону моего дома, дабы начать нелегкое дело – увеличение численности Захаровых в отдельно взятом городе, но Саня у меня упертая, а я сегодня не готов был с ней спорить.

Говорить с Карасиком тоже не хотелось, но было необходимо. Я все еще не верил, что этот додик действительно ей друг и его «джентльмен» не вставал в ее присутствии по стойке «смирно».

Поэтому план «Б» – «Карасика в море» – пока еще был актуален, если вдруг я замечу хоть каплю мужского интереса к своей жене.

Да, я ревнивый. Да, собственник, но теперь я умный ревнивый собственник и буду решать проблемы так, чтобы Саня не видела. Просто потому, что она моя. И точка. Дальнейшая дискуссия бессмысленна и весьма чревата знакомством с травматологом.

– Кирилл, – позвала меня Саша.

– Что?

– Обещай, что ты сегодня не будешь никого бить. Я Виктора имею в виду, – быстренько обозначила она.

Твою ж… Либо эта женщина знает меня наизусть, либо у меня на морде лица все написано большими буквами с яркой подсветкой.

– Я и не собирался, – легко ответил я, пожимая плечами.

– Захаров…

– Что, Захарова? – выдавил я милую улыбку.

– Мы перед свадьбой договорились, что будем разговаривать. И ты будешь мне верить. Потому что я тебя знаю. Ты ревнивый псих, который даже не с приветом, а с досвиданием.

– Будем считать, что это комплимент, – решил я.

– Он правда мой друг и ничего больше, – с нажимом повторила Саша.

– Шуня, блин, ну не бывает дружбы между мужчиной и женщиной.

– А вот бывает! И я тебе это докажу. Ты, кстати, сам мне недавно предлагала быть друзьями. Даже мечтал, что наши дети подружатся, – ядовито напомнила мне жена.

– Врал! – на выдохе признался я. – Хотел на твою реакцию посмотреть.

– Понравилась? – ехидно уточнила женщина, от которой я сходил с ума.

– Очень! Александра, ты не умеешь скрывать свои эмоции, у тебя на лице было написано, что ты моя. И да, я ревную.

– Кирюша, – ласково так начала Саша, а я вздрогнул.

Кирюшей я становился крайне редко и только в те моменты, когда приближался скандал. Неминуемый и беспощадный.

– У меня никого нет. И не было, – быстро открестился я.

– Не верю, Захаров! Как ты без секса пять лет обходился? Ты, который мог каждый день, иногда по два раза.

– Это с тобой я мог каждый день по два раза. Кстати, предлагаю увеличить количество до трех. Хотя бы первые пару лет.

– Перестань обманывать, – попросила Саша, – ты жил не в монастыре. К тому же ты очень красивый, яркий и харизматичный. Женщины просто обязаны сами к тебе в койку прыгать.

– Шуня, ты ревнуешь, – расцвел я. – Ладно, дружил я с парочкой одной.

– С парочкой? В смысле с двумя сразу? – охнула Саня и покраснела.

– По очереди. Правая и Левая их зовут. Но представлял всегда только тебя.

– Пошляк! – окончательно раскраснелась моя жена.

– А что я тебе ночью покажу… – мечтательно пообещал я.

Вздохнул и перестал бороться с собственным организмом, который уже минут двадцать бунтовал против того, чтобы ехать куда-то и кому-то что-то объяснять.

– Ладно, давай договоримся, что все, что было за эти пять лет – наше личное дело, и мы не будем из-за этого ссориться, – Александра пыталась стать дипломатом.

– Сань, пойми одну простую истину. Я тебя люблю, и никто другой мне ни в жизни, ни в постели не нужен. Ясно?

– Я тебя тоже люблю, – тихо призналась она.

– Громче! – потребовал я. – И уверенности в голос добавь.

– Захаров, ты гад, махинатор и тот еще жук, но я тебя люблю! И всегда любила, еще с первого курса, хоть ты и заметил меня только на третьем.

– Я тебя на первом заметил, просто ты ходила мимо как королева с этой своей косой до пояса, к тебе страшно подойти было. Два года с силами собирался.

– Сказочник, – фыркнула Саша, – ты слово «робость» только в словаре видел.

– Блин, Саш, ну ты такая, с которой раз – и на всю жизнь. В нашем случае с перерывом, конечно, но ты как заноза в сердце – хрен вытащишь.

– Знаешь, что мне Анфиса сказала? – вдруг спросила она.

– Что нам нужно было разойтись, – кивнул я, – чтобы каждый исполнил мечту.

– Ты свою исполнил?

– Главное, что ты смогла стать той, кем всегда хотела. А я перестал загоняться из-за того, что не могу для нас заработать. Кстати, про креативного риелтора я не врал.

– О чем ты мечтаешь? Ты никогда не говорил.

– Я? – я задумался. – Чтобы все осталось так, как сейчас. Я, Сань, стал тем, кем хотел.

– Знаешь, это мама внушила тебе эту дурацкую мысль о деньгах так, что ты стал тогда ими одержим.

– Не деньгами, Сань, а тобой. И мама твоя в чем-то права была тогда. Жениться у меня ума хватило, а обеспечить жену я мог с трудом.

– Ты старался, я видела. Даже слишком сильно. Просто тогда ты завелся и ничего вокруг не видел, кроме желания доказать маме, что ты нормальный зять.

– Я хотел доказать себе, что я нормальный мужик, – не согласился я, – перегнул, каюсь. Завелся и ничего вокруг не видел, и того, как сильно обижал тебя, тоже не замечал. Я понял ошибку, Саша. Правда, осознал.

– Я тоже была не права. Я должна была тогда стоять за тобой до конца и поддерживать во всем. Патроны подавать, да? – Она грустно улыбнулась.

– А мне начинает нравиться наш новый союз, – улыбнулся я.

– Он нам достался очень болезненным опытом. И, знаешь, больше я не позволю маме и слова сказать против тебя. Или влезать в наши отношения. И ты ее не слушай, никогда. Меня только слушай.

– Санечка, я планирую стать чемпионом среди подкаблучников, – рассмеялся я, – и, знаешь, я понял, о чем я мечтаю. Я хочу домой с работы к тебе возвращаться. Мечтаю о детях. Наших с тобой. Хочу с тобой засыпать и просыпаться. И ругаться с тобой только хочу.

– Кажется, у нас одна мечта на двоих, – улыбнулась она.

– Завтра за твоими вещами съездим, переедешь в нашу квартиру. Я правда хоромы купил трехкомнатные, как будто знал, что ты вернешься.

– Все мои вещи остались в городе отца. Я там квартиру снимала. И с работы нужно будет уволиться, я отпуск брала на три недели.

– Значит, вместе поедем, – решил я, – я тебя одну дольше, чем на один день, больше никуда не отпущу. Да и батя у тебя мировой. Кстати, моих родителей бы тоже надо обрадовать, что невестка блудная вернулась. Они будут рады. И Аська тоже, сестрицу мою помнишь?

– Конечно, помню! – возмущенно воскликнула Саша. – Кстати, кажется, Антошка и Василиса испытывают друг к другу симпатию.

– Главное, матушке не говори, – засмеялся я, – боюсь, двух представителей моей семьи в качестве зятя она может не выдержать.

– Она привыкнет, у нее выбора нет. Теперь нет, – твердо решила Саша, а я кивнул.

Хватит, наслушался. В отношения двоих нельзя впускать третьего. Даже если этот третий – родная и до зубной боли любимая матушка.

Наконец, мы доехали до загса, где уже стояли знакомые все лица с Виктором во главе. Не было только главной виновницы торжества – маменьки.

Удивил меня Доберман. Нет, я знал, что начальство у меня кремень, но чтоб настолько… Чтобы выдержать мою тещу дольше, чем шестьдесят минут, нужно иметь стальные яйца и железобетонную выдержку.

Саша посмотрела на меня, ища поддержки. Я подмигнул ей, вышел из машины, заметив, что наше сопровождение тоже паркуется неподалеку.

Гости занервничали. Все, кроме Марьи и Игоряна.

Я же не отрываясь следил за реакцией Карасика, который нахмурился и первый пошел к нам.

– Виктор, – Саша явно растерялась и снова посмотрела на меня.

– Саша моя, – коротко обрубил я, за что меня наградили монаршим гневом и сложенными домиком бровками.

– Все в порядке? – участливо обратился Карасик к Саше, но руки держал при себе.

– Виктор, давай поговорим? – пролепетала Саша, пряча глаза.

– Я понял, Саш, это ведь твой Кирилл, так? – мягко ответил ей Карасик, косясь на меня. – Ты ничего не должна мне объяснять.

– Нет, должна.

– Я сам, – вклинился я. – Свадьбы у вас не будет, но Саня рассказала мне о проблеме, и она решаема. С опекой мы тебе поможем. Вон того мужика видишь? – я указал на тренера, – он поможет. Месяц, может, чуть больше, и ты заберешь мальчишку себе под опеку. Постараемся сработать быстрее.

– Как? Я полгода пытаюсь, – сжал зубы Окунь.

Роберт Леванович, Мотя и Лева встали рядом, закрывая нас от всех.

– Я позвонил кое-кому, – включился тренер, – все решаемо, парень, не дадим мы дитю в детском доме остаться. Я прокуратуру уже напряг, друг у меня там хороший, Никитос, он свяжется с опекой, покумекаем, как лучше все сделать. Не дрейфь, матрос, справимся. Ты вот мне номер телефона свой дай, на связи будем.

– Саша? – уточнил у моей жены Окунь.

– Они помогут, Кирилл слово дал, я ему верю.

– Ты правда счастлива? Все в порядке?

Нет, он определенно нарывается! Хотя злиться на мужика так, как еще сегодня утром, я не мог. И чисто мужского интереса к своей жене тоже не увидел.

Не то чтобы я Саше не верил, но она могла банально не обращать внимания, с ее-то невнимательностью и мечтательностью.

– Буду счастлива на сто процентов, когда ты заберешь Гордея, – задрала она носик.

– Не обижай ее, – попросил у меня Виктор.

Именно попросил. И первый протянул ладонь.

– Не буду, – я крепко пожал протянутую руку.

А сам собственнически взял Сашу за руку и прижал к себе.

– Езжайте домой! – прогромыхал тренер. – Миритесь, плодитесь и размножайтесь. Дай бог, и ваших детей воспитаю. Все, мы тут сами дальше порешаем. Считаю до «трех», и если на счет «три» вы, оба два, еще будете здесь…

Тренер показал на нас с Сашей и со значением переводил взгляд с меня на мою жену.

Александра махнула рукой Виктору, а я подмигнул счастливой Марье, которая стояла в сторонке и напряженно на нас смотрела.

Маша расслабилась и послала мне улыбку, пока я снова усаживал жену в машину, а Лева с Мотей, забравшись на возвышенность, что-то объясняли немногочисленным гостям.

Тренер увел Окуня к себе в машину, продолжая что-то обсуждать, а я, наконец, повез жену домой. К нам домой.

Кирилл

Когда я припарковал машину у моего дома, все мышцы свело от волнения и сумасшедшего желания, лишающего рассудка.

Кажется, Саню мою тоже вело. Ее щечки раскраснелись, а грудь высоко вздымалась, напрочь отключая во мне соображалку. Зато включились инстинкты. Те, которые требовали немедленно зачать наследника. Или наследницу, мне было не принципиально. Так, чтобы навсегда застолбить эту женщину себе, потому что просто надеть на нее кольцо из фольги мне было мало. Хотелось немедленно всему миру сообщить, что она моя. По доку́ментам, ага.

Кажется, у меня ПТСР развился на теме развода.

Я с юзом припарковал машину в первое попавшееся свободное место, заглушил мотор, резвым зайчиком выскочил из машины, галантно распахнул перед ней двери и протянул руку.

Саня вложила прохладную ладонь в мою и грациозно выбралась, поправляя свадебное платье.

Я, недолго думая, снова взял ее на руки и потащил к подъезду. И пока соображал, как буду открывать двери, из подъезда вальяжно вышел Димон, мой приятель.

– Ты… Женился? – обалдел сосед.

– Ага, двери подержи, – попросил я.

– А фингал откуда? Мог бы и на свадьбу пригласить, кстати, – заржал он, жестом указывая на мою физиономию и придерживая подъездную дверь открытой.

– Я сегодня гулять ходил, там у загса невесты были, – доверительно сообщил я, – короче, я самую красивую упер. Пришлось даже подраться, но за такую красоту не страшно. Короче, честно стырил, женился, все дела. Да дверь шире открой, не влезаем.

– Пойду и я там погуляю, может, тоже кого сопру, – ржал Димон.

– Женись! – благословил я, занося Саню в подъезд.

– Если там еще одна такая красотка есть – женюсь, – задумчиво протянул друг.

– Такая одна. И она моя, – коротко бросил я.

Занес Саню на второй этаж, поставил на ноги и полез в карман за ключами. Руки дрожали, а голова кружилась.

Александра молчала, но стоило посмотреть ей в глаза, как меня утянуло куда-то в омут.

– Кирилл, может, откроешь двери? – мягко напомнила Саша, переминаясь с ноги на ногу.

– Я… Что-то не верю, что все реально, – хрипло признался я.

Александра склонила голову вбок, протянула руку и легонько ущипнула меня за руку.

– Лучше бы поцеловала, – показательно обиделся я.

Наконец, с пятой попытки попал ключом в замочную скважину, отпер дверь и пригласил:

– Мой дом теперь твой дом, дорогая! Погоди, жену надо на руках через порог переносить, примета такая.

– Захаров, ты становишься слишком суеверным, – улыбнулась жена, когда я брал ее на руки и заносил в прихожую.

Поставил ее на ноги, на автопилоте запер замок и громко сглотнул. Мне казалось, что очень громко, потому что я в тот момент слышал только зов плоти и шум крови в ушах.

И в тот момент я нахрен отбросил все, что мне мешало наслаждаться жизнью и новым семейным положением. Давно забытым, но таким мне необходимым, как оказалось.

Привлек Сашу к себе, хотел было поцеловать, но она уперлась кулачками мне в грудь:

– Кирилл, помоги снять платье.

– Нафига ты вообще его надела? Это не платье, а веселый квест «найди невесту среди рюшей», – хмыкнул я.

– Не спрашивай, – отмахнулась Александра, поворачиваясь ко мне спиной и предлагая самому разобраться, как снимать эти рыцарские латы.

Сама она пыталась снять с себя фату. И, кстати, у нее получилось в разы лучше.

Я же не придумал ничего умнее, как посильнее дернуть лиф платья в стороны, разорвать на хрен морской узел, который они там навязали, и обрадованно сообщил:

– Все! Распаковка успешно завершена. Пойдем, я покажу тебе спальню. Или, может, ты шампанского хочешь? У меня вроде было в холодильнике.

– В спальню, – решила Саша, – потому что после пары бокалов шампанского я обязательно поинтересуюсь, зачем тебе в доме напиток, который ты презрительно называешь «шампунь». Возможно, закачу скандал или даже драку.

– Да с выписки Дэнчика осталось, – пробурчал я, – мамой клянусь! Мы с Доберманом пили что наливали, нам с собой дали, я домой и принес. Я в эту хату женщин ни одной не водил! Все, женщина, закрывай рот, я целовать его буду.

Стянул с нее платье, бросая прямо на пол, Саша перешагнула через облако оборок, а меня снова повело. Она стояла в белом полупрозрачном белье и белых туфельках.

– Ничего больше не снимай, – потребовал я.

И забыв, что мы в двадцать первом веке, дал своему внутреннему неандертальцу полную свободу схватить любимую женщину и утащить в спальню.

Положил ее на постель, навис сверху и, кажется, взглядом имел. Красивая, возбужденная, готовая для меня, а я…

Кажется, я немного тормозил в тот день.

Надо исправляться.

В рекордные десять секунд снял с себя всю одежду и наконец-то опустился сверху, втягивая сквозь ткань лифчика острый сосок в рот. Сам застонал и поплыл, когда она выгнулась мне навстречу, обхватив мою голову ладошками.

– Боже… как же я скучала по тебе, – хрипло призналась Саша.

Занавес! Тушите свет, зовите пожарных, ибо я горю!

Я опустил ладонь, нырнул под резинку трусиков и чуть было не кончил, когда понял, насколько там было мокро. Для меня.

А когда после нескольких движений средним пальцем по чувствительной горошине Саша громко кончила, выгибаясь в конвульсиях, то мысленно вызвал еще и докторов, чтобы на всякий случай откачали меня после сердечного приступа.

И сам больше ждать не мог, физически было больно находиться вне ее тела. Поэтому я просто отодвинул ткань трусиков и вошел. Приподнялся, широко раздвинув ее ножки, положил себе на плечи и задвигался, молясь только о том, чтобы она успела еще раз до моего финиша.

Саша громко застонала, запрокинула руки, пытаясь нащупать опору.

Она широко раскрыла глаза, наши взгляды встретились, и мир перестал существовать. Она смотрела так, словно я единственный мужчина в мире – для нее единственный. С такой любовью и желанием, что меня наизнанку вывернуло, подкинуло куда-то над Землей и вернуло обратно.

И в ней так хорошо было. Тесно, горячо…

Я уперся ладонями в матрас. Саша обняла меня за плечи, впиваясь коготками мне в кожу до сладкой боли, и потребовала:

– Еще. Пожалуйста, сильнее. Кирилл. Мой Кирилл.

Я задвигался жестче, почувствовал, как она сокращается вокруг меня, и тут же улетел следом.

Оргазм с ней – как двести двадцать по оголенным нервам. Когда в экстазе и тело, и душа одновременно.

Меня выключило на некоторое время. Помнил, что шептал ей что-то на ухо, прикусывая мочку. Помню, как угрожал, что если она еще раз сбежит, – в этот раз догоню. Найду, догоню, верну и привяжу к кровати до полного разрешения всех конфликтов.

И целовал. Снова и снова. Губы терзал, не давая ей ответить, шею, грудь, а потом мы пошли на второй круг, который был таким же стремительным, как и первый.

Соскучился по ней. Изголодался. И Сашка тоже.

В тот день мы позволили себе сойти с ума.

Вспомнить, каково это – жить так, словно мира вокруг не существовало. Были только я и она.

А мир… Мир подождет!

Саша

Я открыла глаза и все вспомнила. Нет, не то, что вчера стала женой своего же бывшего мужа, а то как после страстных ночей с ним могут болеть мышцы.

Кирилл спал на животе, спрятав одну руку под подушку, и сладко сопел. В окно пробивались лучи рассветного солнца, падая на его лицо – такое мужественное даже во сне.

Мне невыносимо захотелось протянуть руку и прикоснуться к нему, чтобы доказать себе, что это не сон. Что мы снова вместе.

Кажется, сегодня ночью я оптом простила ему прежние обиды, прихватив еще и будущие. Захаров не был нежен в сексе, но то, что он говорил… Я мурашками покрывалась от его откровений.

Кирилл и раньше говорил не стесняясь и никогда не жалел слов, но сегодня ночью все было по-другому. Волшебно. Искренне. Глубоко. И так проникновенно, словно в нас обоих прорвало ту плотину, что мы сдерживали долгие пять лет. Плотину из обид, горечи, невысказанных претензий и недосказанных слов любви.

Я долго рассматривала его спящего, вздохнула, поднялась и, прихрамывая, отправилась искать душ.

Вчера нам с Киром было некогда рассматривать интерьеры, поэтому я с любопытством исследовала пространство.

Квартира была почти пустая. В спальне стояла большая кровать и шкаф, в гостиной гордо возвышался диван, на стене сиротливо висел телевизор.

Я заглянула в третью комнату и хмыкнула: Захаров просто выставил там ворох коробок, в которых лежали вещи, а у окна стояла сушилка, на которой висела его постиранная одежда. Он решил не тратить время, чтобы аккуратно сложить все в шкаф, и придумал себе оригинальную гардеробную.

Я прикрыла дверь и, наконец, нашла ванную, где тоже все было просто и лаконично: сама ванна, шторка с уткой в темных очках, умывальник – на углу стоял обычный пластиковый стакан, из которого кокетливо выглядывала одна-единственная зубная щетка. Рядом лежала зубная паста, а на бортике ванны радовал глаз гель для душа. Из тех, что «десять в одном».

Я настроила душ, вставая под тугие струи, и прикрыла глаза от удовольствия. Теплая вода немного расслабила напряженные мышцы, и стало легче. Мыться пришлось его гелем для душа, и это почему-то заводило…

Я обтиралась полотенцем, параллельно размышляя, где мне добыть одежду. Не ходить же в свадебном платье…

Подумала, вернулась в его «гардеробную», нашла там первую попавшуюся футболку и облачилась в нее.

Кухня тоже была девственной. В том смысле, что пользовался в ней Кирилл только микроволновкой, судя по всему. Однако нашпиговал ее техникой до самого потолка: и кофемашина, и гриль, и духовка. Новенькая плита блестела и как будто призывала опробовать ее по прямому назначению, но мое внимание привлек стол.

Не сам стол, а то, что стояло на нем.

Я не удержалась и прыснула со смеху, когда поняла, что это моя сковородка. Та самая, да. Но с новой крышкой, на которую креативный Захаров прикрепил подарочный бант с запиской.

На записке его почерком было написано: «Шуня, ты снова получила законное право на попытки меня убить! Поздравляю, ты собрала комплект – меня и любимую сковородку! Люблю».

Я не знала, смеяться или плакать, читая его опус, и не сразу обратила внимание на то, что в самой сковородке тоже что-то было. Открыла крышку и нашла там маленькую бархатную коробочку.

Открыла ее и чуть было не расплакалась, когда увидела два обручальных кольца – большое и поменьше.

Глотая слезы, я немедленно отправилась к супругу, решив, что не время спать. Потом отоспимся, на пенсии.

– Кирюша, – позвала я, опускаясь на постель, и положила ладонь ему на плечо.

– Я во сне успел накосячить? – сонно поинтересовался он. – Что не так? Тебе приснилось, что ты меня била и ни разу не попала, да? Я так хорошо уворачивался, что стал Кирюшей?

– Нет, – прыснула я.

– Что тогда? Храпел? Не обнял? Обнял, но не так?

– Ты о чем?

– О том, что Кирюшей я становлюсь, когда висю на полметра от пропасти, а твое царшество чем-то недовольно, – объяснил он, переворачиваясь на спину.

– Руку давай, – потребовала я.

– Ты электропровод принесла? Будешь меня током пытать?

– А это неплохая идея, – согласилась я, – но сегодня я хочу надеть тебе на палец кольцо. А ты мне мое наденешь.

– Нашла? – мгновенно засиял мой муж. – И как подарок? Имей в в виду, Захарова: сковородка и я неразделимы, так что если снова соберешься бежать, простись с ней первой.

– Я, пожалуй, ее Марье отвезу. Чтобы тебе нечем было меня шантажировать.

– Может, на нее сигналку повесить? – Кир сделал вид, что задумался, но глаза его счастливо сверкали.

Он поднялся, сел, протянул руку и забрал из моей ладони коробочку с кольцами.

Достал то, что поменьше, и пафосно заговорил:

– Захарова Шуня Станиславовна, вы приговорены к пожизненному заключению в моих объятиях, штрафу за потерянные пять лет в виде секса, и к исправительным работам в виде счастливой улыбки каждый божий день. Клянетесь ли вы с достоинством носить фамилию Захарова до конца твоих дней?

– Клянусь, – засмеялась я.

– Клянетесь ли вы, что родите мне ребенка в отведенный судом плавающий срок, но в ближайшие годы?

– Клянусь!

– Клянешься ли ты скандалить со мной дома, на кухне, не предпринимая попыток к побегу?

– Клянусь!

– Приговор окончательный, обжалованию не подлежит! – резюмировал Кирилл, надевая мне на палец кольцо.

Я потянулась за вторым и так же пафосно заговорила:

– Клянешься ли ты говорить мне правду и ничего, кроме правды?

– Клянусь! Мамой. Чтоб мне сковородкой по морде получать, если вру!

– Клянешься ли больше не бить морду незнакомым мужчинам просто потому, что они стоят со мной рядом?

– Есть нюансы, – пошел на попятную Кирилл. – Что? Я только что поклялся не врать!

– Ладно, – согласилась я, – клянешься любить меня всегда? А если разлюбишь, поклянись, что я первая об этом узнаю.

– Клянусь, что не разлюблю, – хрипло прошептал он, пожирая меня взглядом.

– Тогда я объявляю нас мужем и женой! Ура? – спросила я, надевая на его безымянный палец кольцо.

– Иди ко мне, малышка! Скрепим союз поцелуем.

И мы скрепили. Так, что этот новый союз просто обязан был быть крепким и нерушимым, как Великая Китайская стена. Об этом с таким упорством позаботился Кирилл, что я снова забыла обо всем, окунаясь в наш короткий, но сладкий медовый месяц.

Я горела, я дышала им. В то утро Кирилл стал моим воздухом, моей жизнью. Казалось, даже наши сердца бьются хаотично в унисон. Я в который раз поймала себя на том, что я бессовестно счастлива, сгорая дотла в его объятиях, подставляя тело под его поцелуи, улетая вместе с ним к облакам и мягко приземляясь обратно.

Когда мы выбрались из постели, над городом вовсю светило солнце. Кирилл потащил меня в душ, но на полпути нас заставили вспомнить, что за дверью есть реальный мир.

Запиликал мой мобильный, и по рингтону я сразу поняла, что звонит моя мама.

Кирилл

Я вел довольную и сытую жену в душ, не утруждая себя поисками одежды, ибо нафиг она нам сейчас нужна.

Я вспомнил значение слова «счастье» и настоящее удовлетворение от секса. Моральное. Когда кажется, что не только тела сплетаются в экстазе, но и души.

Я давно забыл, что это такое. Каждый секс с кем-то, кто не Саша, заканчивался одинаково: я уходил домой с зияющей пустотой в душе. Физически я кончал, конечно, да и девушки выглядели довольными, но всегда было ощущение пустоты, недосказанности.

А сегодня познал дзен, посетил Шамбалу и, наконец, поймал душевное спокойствие.

И это было странно и как будто ново. Когда ты настолько привыкаешь жить в вечной тревоге и пустоте, что перестаешь обращать на это внимание. Они становятся нормой жизни, мозг и душа приспосабливаются, адаптируясь под обстоятельства.

И понимаешь ты, что жил не так, только в момент, когда все налаживается. Ты успокаиваешься и вспоминаешь, что такое настоящее счастье.

Все было так хорошо, словно не с нами. Улыбающаяся Сашка, довольная, с замутненным взглядом и припухшими от моих поцелуев губами сама льнула ко мне, требуя, чтобы я был рядом. Словно ей нужно было физическое подтверждение того, что это не сон и «мы» реальны.

Обалденное утро, классный секс вместо завтрака, а на десерт…

У Сани зазвонил телефон. Она нашла в прихожей крохотную белую сумочку, достала аппарат и посмотрела на меня.

Конечно, как мы без матушки-то, не прожить нам без ее ценного мнения ни дня.

Наверное, хочет поинтересоваться, все ли у нас нормально, как мы добрались, когда внуки появятся. И, видимо, о моем здоровье печется, – не сломал ли я часом шею ей на радость.

Александра растерялась, а вот я нет. Взял телефон из ее рук, ответил на вызов и насмешливо пропел:

– Але-у.

Мне показалось, что из трубки просочилась струйка пара, явно выпущенная из ноздрей любимой тещи.

– Где моя дочь? – рявкнула Аллочка Фюрер.

– Готовится к продолжению брачной ночи, – любезно сообщил я и широко улыбнулся Саше, которая мимикой намекала, что я хам.

– Душ настрой, – велел я жене, – Александра!

– Кир… – робко начала моя жена.

– Давай, давай, – я подтолкнул Сашу к ванной комнате и плотнее прикрыл за ней дверь, желая поговорить с тещей один на один.

Ушел в кухню, запер дверь и приготовился к увлекательному диалогу.

– Снова ты? – вздохнула теща.

– Всегда я, – согласился я, – а вы там как?

– Ты думаешь, что я спущу тебе этот поступок, мальчик?

– Аллочка Гитлеровна, смиритесь, Саша – моя жена, и второй раз фокус с подкупом у вас не пройдет. Да, я знаю о взятке.

– Срок давности давно закончился, – ядовито напомнила теща. – Как ты получил диплом, если элементарного не знаешь?

– Зато срок моей памяти все еще жив, – любезно напомнил я, игнорируя ее ехидную реплику. – Предлагаю перемирие, или во мне проснется память предков, Аллочка Гитлеровна, и я дойду до Берлина вместе с вами. В сопровождающие возьму двух веселых ОМОНовцев. Они вам вчера очень понравились, я по глазам видел.

– Ты понимаешь, с кем ты говоришь?

Я мгновенно посерьезнел.

– А вы? Понимаете, с кем говорите? Я оперуполномоченный ФСКН и уже давно не тот сопливый пацан, которому вы могли диктовать свои условия. Не вышло нас разлучить навсегда. Не вышло выдать Сашу замуж за Карасика, а ведь вы очень старались. Смиритесь, вы проиграли. И да, Саше я об этом не скажу, вы ведь так боитесь потерять дочь, верно?

– Мальчишка! Наглый мальчишка!

– Да нет, я уже взрослый самодостаточный мужчина. И поверьте, я никому не позволю испортить настроение своей жене. Даже ее собственной матери. У нас с вами есть два варианта: шаткое молчаливое перемирие во благо Саши, и я держу рот на замке. Или мы с вами продолжаем партизанскую войну за вашу дочь. Я бы выбрал первое: войну со мной при текущей расстановке сил вы не потянете. И, кстати, с совестью я простился в тот день, когда в моей крови нашли допинг. Зато пять лет тренировал фантазию.

– Дай трубку Саше!

– Зачем? Отныне я ее законный супруг.

– Ты пошутил?

– Не-а. Вчера мы с Сашей поженились. И, кстати, все еще принимаем поздравления. Скажите честно: вы рады?

Если бы сопением можно было убивать, я бы уже осыпался пеплом.

Я ждал, пока теща пройдет все стадии принятия от торга до депрессии, не отвлекая ее лишними разговорами.

– Ты ей не пара!

– Почему? Я красивый, Саша очень красивая. По-моему, мы идеальная пара.

– Болтун! Ни на что не способный неудачник. Как ты будешь ее обеспечивать? А детей? Снова заставишь мою дочь батрачить по ночам, пока сам на тренировках прохлаждаешься?

– Внесу встречное предложение, – хмыкнул я. – Могу организовать вам одну тренировку у тренера, чтобы вы поняли значение слова «прохлаждаешься». Роберт Леванович у нас, кстати, знаменитый укротитель тещ. Почти как Карлсон – курощает, низводит и перевоспитывает.

– Хамишь?

– Рекомендую. А также предлагаю сменить вашего шпиена на нового, он отвратительно собрал обо мне сведения. Тот пацан с пустыми карманами канул в Лету. А моя жена сейчас может вообще не работать и жить так, как ей нравится. К слову, дети тоже.

– Она беременна? – охнула теща.

– Возможно, сегодня забеременела, через месяц будем знать точнее. Так что – перемирие или продолжим?

– Я буду внимательно за тобой наблюдать. И если ты ее обидишь, то, поверь мне, ты останешься не только с пустыми карманами, но и с голым задом.

– По рукам! – согласился я. – А теперь поздравьте дочь с ее вторым, счастливым и последним в жизни бракосочетанием, я из кухни чувствую, что она там нервничает.

– Ты меня услышал.

– Конечно, – иронично протянул я.

Теща не хотела терять реноме в собственных глазах и с трудом, но признала, что я победил. Так зачем продолжать подливать бензин в костер? Она мама Саши, и никуда нам от нее не деться.

– Позови Сашу, – сквозь зубы потребовала Аллочка Гитлеровна.

– Сей момент, – пообещал я, топая в ванную.

Саша сидела на бортике, но я по глазам видел, что пыталась подслушивать. Молча протянул ей телефон и с удовольствием наблюдал, как удивленно вытягивалось ее личико.

– Да, мам. Спасибо, – слегка пришибленно ответила в трубку Саша, – все в порядке. Что? Какая квартира? Мама, ты опять?

– Аллочка Гитлеровна, квартира есть, собственная, три комнаты, кухня и большая лоджия, – прокричал я.

– Мама, послушай меня, – начала Саша.

А потом я воочию, впервые в жизни увидел, как у моей жены падала челюсть и округлялись глаза, пока она слушала, что говорила ей мама.

– Точно? – словно не веря себе, переспросила Саша. – А-а-а-а, ладно. Спасибо. И я тебя. Пока.

Она убрала телефон от уха и перевела взгляд на меня:

– Киря…

– Попрут с полиции, пойду в цирк со смертельно опасным номером – укротитель тещ! – засмеялся я. – Что? Это даже круче, чем заклинатель куриц!

– Как ты это сделал?

– Ловкость рук, никакого мошенничества и пара часов в ФСКН творят чудеса. Саня, я бизнес-план придумал, мы с пацанами озолотимся. Экскурсии для тещ в обезьянник – от сорока минут до четырех часов. Сильно дорого брать не будем, мужики должны друг друга поддерживать, а не обдирать до нитки. Но план – огонь!

– Кирилл, – засмеялась Саша, – я не верю.

– Я буду за ней приглядывать, – пообещал я, – забронирую на всякий случай свободный обезьянник для любимой тещи, посажу туда оркестр, чтобы ей не было скучно.

– Кирилл, она моя мама.

– Так я о ней и забочусь, малая, – подмигнул я, – не каждому там стелят красную дорожку и точно не для каждого арестовывают оркестр! Да шучу я, не бледней. Твоя мама не хотела отдавать тебя за прошлого меня, который был без денег. Переживает, что ты снова будешь работать по ночам.

– И что? – завелась Саша. – Нужно будет – буду работать! Я за тебя замуж выходила, и мне все равно…

Я протянул руку и прижал большой палец к ее губам, заставляя остановиться.

– Мне не все равно. Я хочу, чтобы ты была счастлива, обеспечена и спокойна. Чтобы работала столько, сколько тебе хочется, а не потому, что нам есть нечего. И чтобы наши дети получали все лучшее. И твоя мама хочет того же. Все, закрыли тему. Ты ванну набрала?

– Нет, – отвела Саша взгляд.

– Подслушивала?

– Пыталась, – буркнула моя жена.

– Захарова, мать твою Гитлеровну, наполни ванну, а я пока доставку еды закажу – есть хочу так, что переночевать негде. У нас медовый месяц или где?

– Медовый.

– Отрубай к хренам телефон, я соскучился…

Кирилл

– Не спать, не спать, косить, косить! – орал мне в ухо довольный Мотя.

Я подскочил на небольшом диване в нашем кабинете, сонно осмотрелся, показал другу средний палец и снова прикрыл глаза.

Все же было хорошо, че начинается-то, а? Меня вчера прямо из ванны с любимой женой выдернули на работу. Пришлось оставлять Александру дома ждать любимого, а самому ехать и пахать от забора до заката. До самого утра, развлекая молодого стажера.

К утру устал так, словно всю ночь шахту рыл в одно лицо. Бо́льшая часть сил уходила на то, чтобы не прикопать в этой шахте того самого стажера, и к утру я приехал как выжатый лимон. И с выражением лица, словно этот самый лимон всю ночь ел.

– Кирюха, кулак тебе в ухо, просыпайся, мы тоже ни хрена ни спали. Пирожок будешь? – гаркнул Лева.

– Буду, – потирая глаза, ответил я.

Сел, потянулся и сладко зевнул.

– Как стажер? – спросил Мотя, наливая в кружку кипяток.

Посмотрел на меня, потом на Леву, и бухнул по две ложки растворимого каждому.

– Надо у Добермана уточнить, можно ли его бить, – вздохнул я.

Парни заржали, а я поднялся и подошел к столу, на котором Лев уже разложил пакеты с пирожками, чебуреками и сосисками в тесте.

– Как дела, брат? – Мотя бухнул у меня перед носом парящую кружку черного кофе.

– Домой хочу, – честно признался я.

– Все в ажуре? Я, честно говоря, боялся, что теща к тебе по ночи на метле прилетит и ухо открутит или кое-что другое, не менее важное, – сказал Мотя, откусывая большой кусок пирожка с картошкой.

– Я невкусный. Кислотность повышена, креатив на максимальном уровне опять же, да и искусство шантажа освоил.

– Зарыли топор войны? – уточнил Лев.

– Скорее, песочком посыпали. Надо будет за ней приглядывать. Но и мы с Сашкой уже не те дурные студенты. Придется Аллочке Гитлеровне принять меня таким, какой есть.

– Угу. И антидепрессанты, – поддакнул Мот.

Я взял чебурек и тоже откусил кусочек. Запил кофе, зажмурился и возмутился:

– Мотя…

– Что? Спать охота, сил нет. Я вообще готов прям зерна жевать, а воду просто в рот заливать, чтобы не так сухо было. У Алиски колики, Катюха не спит, я тоже без сна, подменяю ее по ночам.

– Дэнчик тоже. Мужик настоящий растет, спит только на груди у Есении. Пацаны, как объяснить сыну, что грудью иногда надо делиться? Я, может, тоже хочу на груди жены спать.

Мы с Мотей переглянулись и заржали.

– Парни, у меня план созрел, – патетично заявил Мот. – Короче, мы все уже женатые, у нас с тобой, Лева, мелкие, Кирюха догонит…

– И перегонит, – пообещал я.

– Орел! – гордо положил мне ладонь на плечо Мот. – Так вот, я предлагаю купить три дома в бабулиной деревне рядом. Чтоб и дальше, как «три гада». В общем, я все придумал: покупаем три хижины, или большой участок земли там, строим дома рядом и ездим на лето на природу. Детям кайф, нам тоже. Лева, короче, козу заведет, у него с ними особые отношения, любят они его, ты, Кирюха, кур…

– А ты? – заинтересовался Лев.

– А я двух енотов и бобра.

– Жги, Мотя! – в два голоса решили мы со Львом, но серьезно задумались.

– Надо в деревню смотаться, все узнать, – решил я, – женам пока ничего говорить не будем, сюрприз сделаем.

– По-любому, – закивал Мот, – у нас и строительная бригада есть. Самая образцовая, а главное – всегда трезвая. Построят дома не хуже тех бобров.

Мы втроем засмеялись, вспоминая, как конкретно мы эту бригаду и кодировали когда-то.

– И давай ты бери Саню, ты – Катюху, и к нам в гости, – решил Лев, – я там такую детскую сделал для сына.

– Надо тоже еще одного пацана делать, – решил Мот.

– Так и скажи, что пацанячьи игрухи хочешь себе покупать, а Федя скоро вырастет, подросток уже, – подколол его Лева.

– И че? И че ты мне сделаешь? – кривлялся Мот.

– Да тут медицина бессильна, а я тем более, – вздохнул Лев.

Мы сосредоточились на еде, когда в кабинет вошло начальство в лице Добермана.

Он кашлянул на пороге и так сострадательно на меня посмотрел, что пришла крамольная мысль давить на жалость и выпросить отпуск.

– Как наши дела? Стажер жив? – грозно уточнил Добермасик.

– Пациент скорее жив, чем мертв, но это пока, – заверил я. – Ты где его взял?

– А что не так? – не понял Игнат.

– А то, что он мне полночи пел про «прорвемся, опера», – закатил я глаза.

– Молодой, еще, романтик, – хмыкнул Доберман.

– Теперь это так называется? Игнат, куда тебе еще одного придурка в отдел, тебе нас мало? – дурашливо уточнил Мот.

– За глаза, учитывая, что один из вас теперь отец моего внука, – Игнат посмотрел на Леву.

– Внучатого племянника, – поправил Лев. – Родню не выбирают, бери что дают.

– Угу. А ты что? – обратился ко мне Доберман, – теща у тебя… Никогда таких женщин не встречал.

Игнат дернул плечами, явно с ностальгией вспоминая два часа, проведенные наедине с моей родственницей.

– Аллочка Гитлеровна, – с гордостью ударил я себя кулаком в грудь, – прелесть что за женщина. Золото. Еще бы ломбарды были, куда такую прелестницу можно сдать, я бы подарил не глядя.

– Ну, зато жена любимая! – подбодрило меня начальство. – Всё? Все переженились, дальше без фокусов?

– Обижаешь, начальник, – протянул Лев. – Мы – и без фокусов? Плохо ты нас знаешь.

– Да тьфу на вас, – по-отечески сплюнул Игнат, – ироды.

– Скушай пирожок, отпустит, – Довольный Мотя протяну ему пирожок.

Доберман скривился, но взял.

– Отчеты мне на стол, и пока свободны, – решил он, – и чтобы все на телефонах были.

– Так точно, – согласились мы.

Убрали еду со стола и дружно сели за отчеты.

Когда я почти закончил, зазвонил мобильный.

– Как дела? – довольно промурлыкал я в трубку.

– Отлично, – бойко ответила мне Саша, – ты скоро освободишься?

– Часика через полтора буду дома, – пообещал я.

– Кирилл, если ты не очень устал…

– Всегда готов к труду и обороне, – бодро отчитался я.

– Папа приехал, – голос моей жены стал томным, – он у Маши с Игорем. Может, съездим?

– Конечно. Тебя забрать?

– Нет, меня Марья заберет, она мне вещи должна привезти. Не могу же я в свадебном платье ходить.

– Понял, дела закончу и к рвану к Марье, – согласился я.

– Жду, – тихонько прошептала Саша.

– Люблю, – ответил я ей.

Мотя с Левой переглянулись и сверкнули глазами.

– А я тебя, – ответила мне жена.

– Мяу, да, Кирюх? – не упустил случая подколоть Мот.

– Я планирую стать главным подкаблучником, ясно?

– Забьемся, что главный я? – азартно предложил Мотя.

– Типа это ваши жены крапиву выращивают и синькой проклинают, – встрял Лев.

Мы снова заржали, закончили работу и как приличные подкаблучники разъехались по домам… К любимым женам.

Саша

Давно я не водила машину…

Я сидела за рулем в салоне автомобиля Кирилла и пыталась не улыбаться как блаженная, счастливая и вот уже три недели замужняя женщина.

Я ехала из почтового отделения, где забрала последнюю посылку с моими вещами, которые отправлял мне папа.

Две недели назад мы с Кириллом и папой вернулись в его родной город, чтобы я собрала свои вещи и уволилась с работы. Увольняться пришлось задним числом, но начальница, добрейшей души женщина, видя мое счастье, не стала настаивать на обязательной отработке.

Хотя, возможно, дело было в харизме моего дражайшего супруга, который ходил везде со мной. У нас было всего три дня, чтобы решить все проблемы и вернуться, потому что Захарова ждали на работе.

Забавно было еще и то, как на контрасте с мамой Кирилла полюбил папа, крепко пожал руку зятю и велел больше со мной не скандалить.

Кирилл внес контрпредложение для папы: вернуться в наш родной город и жить неподалеку. Ему, видите ли, одному трудно сдерживать фронт в виде матушки, а вдвоем они, конечно, развернутся… К тому же внуки пойдут маленькие, да и Вася дедушку очень любила.

Вообще, мне казалось, что тема детей для Кирилла стала идеей фикс, но я временно поостереглась говорить ему, что моя интуиция буквально вопила, что мы уже ждем пополнения. Срок был слишком маленький, да и обнадеживать своего мужчину заранее я не хотела. Вдруг я ошибалась?

Расстраивать его я не хотела и так же, как и мой муж, желала, чтобы в нашей семье появилось продолжение НАС. Наша частичка, продолжение нашей любви.

Папа обещал подумать над переездом, благословил нас раз пятнадцать и отправил с богом налаживать семейные отношения. Посадил в самолет, перекрестил на дорожку и отправился к себе.

Мама за три недели позвонила лишь однажды – узнать, как мои дела, и попросила забрать Василису с тренировки вместо нее.

Я ее не торопила, к Кириллу нужно привыкать дозированно… Хотя лично я любила в нем все!

Даже то, что после нашего возвращения мой любимый муж переехал жить на работу. Так мне казалось. Он уходил рано утром, а возвращался порой тоже рано утром, но я не роптала.

Я знала: ему это нужно. Чтобы чувствовать себя мужчиной и добытчиком. И покорно ждала, параллельно обустраивая наш совместный быт.

Разложила, наконец, его вещи в шкафу, заказала новую мебель и разные мелочи типа подушек для уюта.

Мой муж в ответ на это просто выдал мне свою пластиковую карту, дав полный карт-бланш на все, что мне только заблагорассудится. Подозреваю, что он чувствовал себя немного виноватым в том, что ему приходится почти все время проводить на службе. Это косвенно подтверждал тот факт, что звонил он мне каждую свободную минуту. Мы говорили обо все и ни о чем – начиная от новой мебели и заканчивая воспоминаниями о прошлой ночи и планами на будущую.

Я легко это приняла, потому что на нашей свадьбе пообещала, что второй раз буду с ним. За него. Подавать патроны, ждать его дома и поддерживать во всем, что бы он ни отчебучил.

Какая разница, сколько его нет, если с работы он бежал домой, ко мне. Неважно, что он работал сутки, если после возвращения домой говорил мне, насколько сильно соскучился и как он меня любит.

Все неважно, если мы вместе, – теперь я в этом уверена.

Я улыбалась солнечному дню, из магнитолы тихо лилась музыка, а я прикидывала, где ближайшая аптека, чтобы купить тест на беременность, когда зазвонил мобильный.

Звонил Виктор по видеосвязи. Я припарковала машину, чтобы не отвлекаться за рулем, приняла вызов и чуть было не взвизгнула от счастья, когда на экране показалась счастливая моська Гордея.

– Саша, мне дали опеку! – сразу же поделился Виктор.

– Боже, это прекрасно, я так волновалась, – призналась я. – Привет, герой!

– Пиветь, – надув пухлые губки, важно поздоровался со мной Гордей.

Малыш сидел на коленях Виктора и с любопытством глазел по сторонам, так и норовя спрыгнуть с рук и отправиться покорять мир.

– Ваш Роберт Леванович – это нечто! – признался мне Виктор. – Я такого душевного мужика никогда не встречал.

– Кирилл считает его своим крестным отцом. И его друзья тоже. Тренер их всех воспитал.

– Я ему теперь тоже обязан. И тебе с Кириллом.

– Нам ты ничего не должен. Ну, пожалуй, только приходите в гости с Гордеем, я так хочу его потискать!

– Саш, я бы хотел, чтобы ты стала его крестной мамой. Если Кирилл не против.

– Я поговорю с ним, – пообещала я. – Помощь нужна?

– Мы справляемся. Я, конечно, не так себе представлял отцовство, да блин, я вообще его себе не представлял, но я нанял няню в помощь. И хочу переехать сюда, обосноваться. Бизнес переведу в ваш регион.

– Это отличная идея! – согласилась я. – У тебя все обязательно получится.

– Спасибо тебе, Саша! – душевно поблагодарил меня Виктор, – если бы не ты и Кирилл… Как у вас? Не ругаетесь больше?

– Ругаемся по мелочи, – призналась я со смехом, – ну, знаешь, что-то вроде куда я положила его носки и почему в холодильнике полно еды, но Кир ее почему-то в упор не видит.

Виктор хмыкнул и поудобнее усадил Гордея, которому стало скучно.

– И тебе пора забыть прошлое, – осторожно начала я.

– Я не против, – загадочно улыбнулся Виктор.

– Кто она? – мои глаза загорелись от любопытства.

– Меня Роберт Леванович в кофейню свою пригласил, точнее, в кофейню его жены. Там девушка работает, Дина. Я планирую начать за ней ухаживать, Роберт сказал, что ее сердце свободно.

– Он тот еще сводник, – засмеялась я, – и ты не теряйся. Я ее видела, она невероятная красавица.

– Горсёк! – отвлек нас Гордей.

– Это важно! – согласилась я. – иди. И звони мне, хорошо? А может, как-нибудь все вместе сходим в парк с Гордеем? Я с Киром, ты с Диной.

– С удовольствием, – выдохнул Виктор, – все, мы пойдем заниматься важным делом. Пока, Саш!

– Пока! – выдохнула я.

Снова завела мотор и покатила домой.

Странно, но то, что еще месяц назад казалось мне моей личной катастрофой, превратилось в мое самое большое счастье.

У подъезда припарковала машину, вышла, открыла багажник и выудила из него коробку. С трудом вытащила, кряхтя, поставила на землю и задумалась, что нужно было дождаться мужа, а не по старой привычке тащить все самой.

– Помочь? – отвлекли меня.

Я резко обернулась и увидела того самого соседа, который так удивился нашему бракосочетанию в день свадьбы.

– Если вам не трудно, – смутилась я.

– Мне? Нисколько, – заверил меня сосед.

Подошел, легко поднял коробку и жестом попросил идти вперед. Я придержала перед ним подъездную дверь, и мы быстро поднялись на наш этаж.

Я несколько мгновений возилась с замком входной двери, настежь ее распахнула и пригласила соседа внутрь.

– Куда?

– Если нетрудно, в гостиную, – попросила я.

Сосед легко поставил коробку на пол в гостиной, отряхнул ладони и вежливо улыбнулся:

– Всегда рад помочь.

– Спасибо, я…

– Саня, почему у нас дверь открыта? – голос Кирилла разрезал пространство, а я почему-то вздрогнула и испуганно обернулась.

– Собирайся, дорогая, нас в гости…

Захаров увидел смущенную меня, соседа и по инерции продолжил:

– …к Леве пригласили. Привет.

– Кирилл, он помог мне коробку занести, – быстро отчиталась я, зная своего вспыльчивого супруга.

И на всякий случай попыталась вспомнить, куда положила свою любимую сковородку.

– Да? – протянул Кир, посмотрел на меня и легко улыбнулся: Спасибо, Димон! Буду должен.

Я облегченно выдохнула, сама не понимая толком, почему так напряглась. Но Виталик, лежащий в нокауте, до сих пор будоражил мою хрупкую нервную систему, а травма, видимо, оказалась сильнее, чем я думала.

Кирилл расслабленно пожал руку соседу, проводил его до двери и обернулся ко мне:

– Александра, не бледней, я тебе доверяю. Настолько, что, даже если в нашей кровати будет лежать голый мужик, я сначала уточню, не стало ли ему плохо. Вдруг ты ему реанимацию решила провести. Нет, она ему, конечно, потом понадобится, но сначала я все-таки уточню.

– Ты меняешься на глазах, – иронично взмахнула я руками.

Подумала пару мгновений, сделала два шага и повисла на шее своего мужа.

– Кирилл, а у меня новость!

– Какая? Ты беременна? – сжимая меня в своих руках, уточнил Кир куда-то мне в висок.

– Еще рано об этом говорить, слишком мало времени прошло. Мне звонил Виктор, ему дали опеку над Гордеем. И он просит меня стать его крестной мамой. Ты не против?

– Не против, – легко выдохнул он.

– А еще Виктору понравилась Дина, из кофейни Роберта.

– Сводник Леванович и тут случая не упустил, – засмеялся Кирилл. – Ты сильно устала? Поехали в гости, нас Лева пригласил. Три недели назад звал, все некогда было. Съездим? Я тебя с женами друзей познакомлю. Вы подружитесь.

– Конечно, поехали, – согласилась я, – только переоденусь.

– Не торопись… – тон Кирилла стал совсем другим, голос охрип, а зрачки расширились.

В гости ко Льву мы собирались только спустя час, безобразно счастливые.

Кирилл всю дорогу держал меня за руку, а когда мы заехали в детский магазин, чтобы купить подарки малышам, то чуть было не скупил все.

А я в который раз напомнила себе, что завтра надо купить тест на беременность.

Кирилл

— Саня, ты где? – спросил я, когда жена взяла трубку.

– А ты? – деловито уточнила она.

– Домой еду, – объявил я.

– Так рано? – ахнула она.

– Кхм… Освободился пораньше, – не понял я наезда. – Саня, выбрасывай любовника в окно, я еду.

– Не выброшу.

– Почему? Погода нелетная? Трусы не парадные? В шкаф тогда прячь, – мои брови стремительно поползли вверх.

– Захаров, я в магазине.

– С любовником?

– Кирюша…

– Понял, молчу. В каком магазине?

– В продуктовом. И ждала я тебя сегодня немного позже.

– Малышка, мне кажется, или это наезд?

– Не кажется.

– Ты выпила? – развеселился я.

– Кирюша, пожалуйста, вернись домой через час, очень прошу. Ну Киря, – заканючила моя жена.

– Ладно, заеду кофе попить, – обалдело согласился я.

– Целую, любимый! – Тут же сменила тон моя дорогая и бесценная жена.

И положила трубку!

Нет, я, конечно, знал, что брак с ней – это всегда весело и занимательно, но никогда не скучно, но что за дела?

Вопреки своему же обещанию я вжал газ в пол и покатил к дому, дабы выяснить, что происходит и что задумала моя ненаглядная.

Обычно она ждала меня дома, а по телефону всегда торопила, чтобы я как можно скорее оказался в нашей постели и в своей новой квартире.

Мне реально казалось, что квартира не моя, так там все изменилось. Александра наводила уют, а я… Я просто был счастлив, когда она улыбалась, показывая мне очередную подушечку на диван, новый комплект постельного белья или картину, которая «будет очень органично выглядеть над диваном, Киря, как тебе?».

Мне нравилось все. Даже то, что моя жена решила снять вешалку со стены и оторвала ее вместе со штукатуркой. После чего весь вечер краснела.

Я же поржал и предложил нафиг снести стены, чтобы не мешались.

Покорно вооружался шуруповертом, собирал мебель, переставлял технику и прикручивал картины.

А еще с энтузиазмом искал носки и трусы.

Я никак не мог понять этого феномена: почему, когда к шкафу подхожу я, вещи из него испаряются, а когда походит Саша, – возвращаются на место?.. Может, это какая-то разновидность бытовой магии, которой владеет моя супруга?

Александра в ответ на это смешно морщила носик и выдавала мне варианты по требованию, а потом так целовала, провожая на работу, что я все дежурство как заведенный ходил. И немного нервный.

Зато раскрываемость в отделе стала рекордной – мы отрабатывали пятилетку за два года, ибо каждый хотел поскорее вернуться домой. Или рвануть в деревню, где мы уже приобрели землю под строительство.

Доберман сиял как новая звездочка, уже примеряя искомую на погоны, мы с парнями скромно радовались премиям.

Я до сих пор не верил, что снова женат. Месяц прошел со дня нашей свадьбы, а я каждое утро просыпался как в первое, прижимал жену к себе, утыкался носом ей в волосы и просто лежал, пропитываясь ее запахом.

И все вставало на свои места, словно так и было нужно.

Мы многое поняли, многое осознали и научились с юмором относиться к тем вещам, которые раньше у нас болели.

Я для себя, в душе́, понял, что стал ей полностью доверять. Настолько, что даже предложение Карасика меня не смутило. Немного покоробило, но желания организовать ему экскурсию в травматологию не возникло.

Я наконец-то получил то, что искал, – умиротворение.

До сегодняшнего дня, когда мне не позволили вернуться в собственный дом на час раньше.

Я свернул во двор аккурат вовремя – Саня с пакетом из ближайшего супермаркета заходила в подъезд.

Что происходит? Зачем она сама тащит пакеты, если это могу сделать я?

Пазл в моей голове складываться отказывался, а нарушить прямой приказ супруги – не являться домой рано – не позволяла совесть.

Подкаблучник или где, в конце концов?

Поэтому я припарковал тачку так, чтобы ее не было видно из окна, включил магнитолу и приготовился ждать, гадая, что взбрело ей в голову.

Ровно через час взял мобильный и набрал ее номер:

– Барыня разрешит мне ехать домой? – дурашливо уточнил я.

– Да, сейчас можно! – важно согласилась Саша.

Я немного подумал, снова завел мотор и рванул в цветочный магазин, судорожно вспоминая, не забыл ли я какую-нибудь нашу с ней важную дату.

Ну хрен его знает, может, сегодня юбилей нашего знакомства или торжественный ужин в честь дня первого поцелуя.

Поэтому на всякий случай решил перестраховаться и купил самый красивый букет хризантем, которые были в магазине.

Домой шел как жених на сватовство – нервный, задумчивый, но решительный.

Постучал в дверь, дождался, пока мне откроют, и протянул жене презент:

– Это тебе!

– Киря… Спасибо! – расцвела Александра, принимая букет. – Входи.

Саша ушла в комнату, чтобы поставить цветы в вазу, а я снял обувь и потопал за ней.

В квартире ничего не изменилось. Не было романтического ужина, свечей и всей этой романтической атрибутики, но с кухни пахло едой.

А я продолжал гадать, зачем меня заставили час погулять?

Дрессирует, что ли? Проверяет мои навыки выполнения команд?

– Пойдем ужинать? – предложила Саша.

– Конечно, пойдем, – я подошел к жене, обнял за талию, притянул к себе и потерся носом о ее висок, – Санечка, а я зачем гулял целый час?

– Может, сначала ужин? – робко уточнила она.

– Нет, маленькая, лучше скажи сейчас, а то сам додумаю, хуже будет, – шутя пригрозил я.

– Хорошо, пойдем в спальню, – она взяла меня за руку и повела за собой.

– Вот это хорошо, так мне нравится. Сначала спальня, потом ужин.

Мы зашли в спальню, а Саша робко указала взглядом на кровать, в центре которой стояла небольшая белая коробочка.

– Это что? – не понял я.

– Сюрприз. Открой, – шепотом попросила она.

Я открыл коробку и сначала не понял.

Достал открытку, под которой лежало очень странное черно-белое фото.

Перевернул открытку, прочитал, моргнул…

«Встретимся через восемь месяцев, папочка!» – было написано на ней.

Я поднял взгляд на Сашу, но сквозь пелену видел лишь ее робкий силуэт.

– Ты…

– Беременна, Киря. Я жду ребенка и собиралась сделать тебе сюрприз. Поэтому попросила приехать чуть позже. Задержалась в клинике на УЗИ и не успела все подготовить.

– Сашка… – я упал на кровать, рассматривая снимок, но ничего не понимал.

– Вот он, или она, но я думаю, что у нас будет сын, – Сашин пальчик указал на крохотную точку на снимке. – Развивается хорошо.

– Саш, – позвал я, когда смог говорить, – я тебя пиздец как люблю. Больше всего на свете тебя и мелкого нашего.

– И я тебя. Очень люблю, – призналась моя жена, – больше, чем очень.

– Иди ко мне, малышка…

Саша. Десять лет спустя

Рассветное солнце только пробивалось из-за горизонта, осторожно касаясь лучами земли.

Я стояла у деревянного забора и наблюдала, как двое взрослых мужчин осторожно крадутся к дому третьего, вооружившись… петухом! Настоящим, живым петухом, который немного возражал против произвола, но временно не вступал в рукопашную.

Кирилл и Лев тихо пробрались в дом Матвея, из которого сразу же вышла Катя, жена Мота, закатила глаза и заметила меня.

Я обошла забор, вышла через калитку и медленно потопала в ее сторону. Мы встали плечом к плечу и приготовились ждать.

Недолго.

Спустя пару минут из комнаты донесся оглушительный крик петуха, испуганный мат Матвея, а потом они оба вылетели в окно. В смысле, сначала вылетел сонный и матерящийся Мот, а за ним – обиженный до самой глубины души Петя.

Следом послышался ржач двоих злодеянинов, которые исподволь наблюдали за эпичной битвой Моти с Петей. Точнее, за увлекательной игрой в догонялки.

Матвей залез на бочку с водой и оттуда высказал пернатому все, что думает о нем, предложив тому главную роль в курином супе.

Петя тоже не растерялся и что-то парировал на своем птичьем языке, но добраться до Матвея не смог.

– Чугастрики! Отвечаю, мля, я козу выдрессирую, будет сторожевая! – пообещал Матвей со своего насеста двум ржущим моськам, выглядывающим с крыльца.

– Когда не вместе, они адекватные, – философски вздохнула я, косясь на Катерину.

– Угу, – согласилась она, – кофе будешь?

– Спрашиваешь? Надеюсь, на сегодня все? Гонок на тракторах больше не будет?

– Вчера устраивали. Позавчера знакомили козу с соседским козлом.

– Зато Лев летать научился через забор, – нервно хмыкнула я. – Главное, чтобы они детей не разбудили.

Наши многочисленные общие дети вчера остались ночевать в доме у Есении и Льва, набегавшись до упаду. Остановить этот маленький отряд, кошмарящий всех в деревне, нам оказалось не под силу – у детей было численное преимущество.

За десять лет наши семьи разрослись и пополнились наследниками.

У нас с Кириллом родилось двое наследников. Старший сын Макар, а через два года я родила нашу Ясеньку. Ярославу Кирилловну, в которой мой муж души не чаял.

Я знала, что он будет замечательным отцом, но не представляла, что настолько. Он буквально растворился в детях и в нашей семье. Жил и дышал нами. Он менял малышам памперсы, учил ходить на горшок, вставал ночами, когда кто-то плакал, в садике умудрился запомнить всех детей и родителей поименно и присутствовал на каждом детском утреннике. Радовался каждому выросшему (а впоследствии и выпавшему) зубу наших детей и с энтузиазмом участвовал в их жизни.

Девять лет назад, когда у нас родился Макар, Кирилл сделал нашей семье подарок – дом в его родной деревне. Двухэтажный, из сруба, с большой детской комнатой, обустроенной им лично для сына.

Вскоре выяснилось, что три товарища построили там три дома через забор друг от друга; наш оказался посередине.

И мы с Есенией и Катериной даже представлять не хотели, что эта троица тут учудит.

Первые пару лет все было спокойно, а нашим мужчина – некогда. У них один за одним рождалось пополнение, а с младенцами сильно не пошкодишь. Но когда дети подросли, деревня снова вздрогнула, каждое лето ожидая новых шамаханских набегов подросших бандитов и их наследников.

Иногда мне казалось, что наши мужья как-то договариваются насчет пополнения, потому что рожали мы с Катей и Сеней почти дружно и в одно время.

В итоге мы почти собрали небольшую, но шумную и невероятно шкодливую футбольную команду. У Льва с Есенией родились двое сыновей – Денис и Артур, у Матвея с Катей тоже были погодки – Алиса и Варвара.

А возглавлял этот цирк старший сын Кати от первого брака – Федор, который был самым старшим и четко перенял в наследство девиз отчима «поржать над ближним – святое дело». Подозреваю, что Мот втихаря делился с ним житейской мудростью, но так, чтобы Катя не знала…

И всей этой большой компанией мы каждое лето переезжали жить в деревню. Детей мы с девчонками воспитывали тоже коллективно, ибо в одиночку было справиться невероятно трудно.

– Кирюша, – позвала я, когда мы с Катей подошли к крыльцу.

– Сань, мы просто пошутили, – скис мой обожаемый супруг.

– С днем рождения, любимый, – грозно произнесла я, складывая руки на груди.

– Спасибо, любимая, – ответил он, тактически отступая.

Не только от меня, но и потому что Мотя спрыгнул с насеста и шел мстить за бодрое пробуждение. Шел не то чтобы очень уверенно, каждую секунду оборачиваясь на петуха, который немного успокоился, но все еще подозрительно косился на недруга.

– Первые сорок лет детства для мужчины самые сложные, – решила Катя. – Пойдем, я кофе налью, нам еще на стол накрывать, сегодня гости приедут.

Мы вошли в их дом, пока мужчины устроили шуточную драку в огороде, я села за стол, безбожно зевая и потирая глаза, а Катя включила кофемашину.

– Девоньки, это мы! – вдруг позвал нас родной голос бабушки Кирилла.

Следом за ней так же бодро вошла бабуля Мота и Льва. Несмотря на свой весьма преклонный возраст, обе бабушки еще были бодры и веселы и с азартом помогали нам с воспитанием правнуков.

– Здравствуйте! – обрадовались мы с Катей.

И всей дружной толпой пошли к окну, где троица снова побраталась и дружно поздравляла моего супруга с сорокадвухлетием его детства.

– Мы помочь пришли, – сообщили бабушки, – на стол накрыть.

– Нет, нет, нет, – вскинулись мы с Катей, – вы отдыхаете, мы работаем. И никак иначе!

– Да как же… – растерялась бабушка Кирилла, – не пойдет так, девоньки. У Кирюшеньки, почитай, праздник, как же…

– Тогда садитесь поудобнее, сейчас Кирилл вам кресло сюда принесет, будете нарезать овощи для салатов, – решили мы с Катей не обижать бабушек.

Спустя сорок минут к нам присоединилась Есения и дети в количестве шести штук. Младшие убежали играть в огород, а взрослый восемнадцатилетний Федя ушел помогать мужчинам.

Мы наготовили еды на целую роту так, что стол в беседке ломился от количества съестного. Переоделись и приготовились ждать гостей, которые уже начали приезжать.

Первым припарковал свою машину тренер Роберт Леванович с супругой Авророй и их двумя детьми. Арина с Германом сразу же отправились заряжать водяные пистолеты, чтобы вступить в бой с нашими бандитами.

Следом приехал старший опер Доберман Борисович с женой Натальей и их общей дочерью – девятилетней Агнией. С ними приехали моя любимая астролог Анфиса с мужем Ираклием и их очаровательной и такой долгожданной доченькой Дариной.

Почти одновременно с ними приехала моя сестра с мужем и двумя племянниками – уже взрослой и похорошевшей Василисой и девятилетним Артемкой и папой.

А следом из их машины выбрался возмужавший и влюбленный в нашу Васеньку Антон – племянник Кирилла.

Как мой муж и предрекал, эта парочка с детства была вместе, и недавно нам объявили, что теперь они встречаются.

Совет им да любовь.

Родители Кирилла и его сестра с братом тоже приехали на наш праздник, но немного позже.

И последней приехала моя матушка. Когда ее авто остановилось у наших ворот, мы всей компанией уже сидели за столом.

Кирилл поднялся, раскинул руки и пошел на матушку:

– Аллочка Гитлеровна, теща моя любимая, как же я рад!

– С днем рождения, обормот! – пробурчала мама, обнимая любимого зятя.

Они окончательно зарыли топор войны, когда у нас родилась Ярослава. Когда мама увидела, что Кирилл не болтун и сдержал каждое свое обещание. Когда поняла, что нас с детьми он любит настолько сильно, что готов отдать за нас жизнь.

Но все эти годы продолжали подтрунивать друг над другом.

И уже вечером приехали Виктор с Диной и моим крестником Гордеем. На руках у Дины беспокойно вертелся их общий с Виктором сын Лука.

Я сидела во главе стола рядом с мужем, слушая веселую болтовню нашей семьи.

Нашей огромной и очень дружной семьи. И неважно, что мы не родные по крови, – зато родные по духу.

И я ни за какие богатства мира не променяла бы ее на что-то другое.

И своего мужа, которого спустя десять лет я любила так же сильно. А может, еще сильнее.

Кирилл возмужал, повзрослел, но не потерял своего внутреннего ребенка. Не перестал быть собой, умудряясь раскрашивать каждый день нашей совместной жизни яркими красками.

За десять лет нашего второго по счету брака ни разу у меня не возникло желание сбежать. Не было ни единого сомнения в том, насколько сильно я люблю и любима.

Я нашла свое беспокойное и креативное счастье.

Кирилл прижал меня к себе, заметив, что я немного зависла, и тихо спросил на ухо:

– О чем ты думаешь?

– О нас, – честно призналась я, – о том, что мы получили все, о чем мечтали, и еще немного.

– И так будет всегда, – пообещал мой муж.

– И так будет всегда… – эхом откликнулась я.