Крупный чёрный ворон бесшумно, словно бесплотная мрачная тень, перепорхнул с ветки на ветку, не сводя с меня круглого блестящего глаза. Ми́ран сплюнул.

– Трупоеды! Госпожа Кáрен, дозвольте, я его шугану! До чего птица мерзкая, так и норовит глаза покойным выклевать!

Я не стала отвлекаться на лекцию о вреде суеверий. Не время и не место. Ворон почувствовал моё благоволение и подобрался поближе. Миран сотворил знак, отгоняющий зло.

– Госпожа! – окликнул меня второй послушник, Ско́йш. – Здесь, кажи́сь, ещё живой!

Перешагивая через мёртвые изувеченные тела, я поспешила на край поля. Глубокие борозды от заклинаний распахали землю, впаяв в неё человеческие останки. Слава Предвечной, к запахам я терпима, а годы тренировок заставляли сердце биться ровно, но особо чудовищные подробности, выхваченные глазом, вызывали тошноту.

У находки Скойша я упала на колени прямо в грязь, ломая тоненькую корочку образовавшегося сверху льда. Совсем юный мальчик, судя по форме, рядовой. Ноги у солдата великой армии Рагáра отсутствовали – выше колен их словно обрезало раскалённым ножом, запечатав края раны и остановив кровотечение. Огненное Лезвие, любимое заклинание отрядов Асгэ́ра. Это позволило мальчику продержаться до моего прихода, только во мне больше не было ни капли магии, чтобы ему помочь. Здесь требовался целитель, сильный, опытный… Кто-то из тех погибших, которые сейчас невидящим взглядом равнодушно встречали блёклый осенний рассвет.

– Госпожа, его можно спасти? – взволнованно спросил подошедший Миран.

– Нет, – покачала я седой головой. – Лишь проводить.

В ответ на мои слова умирающий сделал попытку пошевелиться и открыл глаза – красные, воспалённые. На лице под слоем сажи угадывались страшные ожоги, волосы обгорели до корней. Пальцы безвольно откинутой руки судорожно дёрнулись. Губы силились что-то произнести, мы с Мираном одновременно нагнулись.

– Мама, – вырвался хриплый полустон-полувсхлип, – дайте ей знать… мы победили…

– Как вас зовут? – склонилась я ещё ниже.

– Мáлис… Малис Ко́риш… Вы… жрица?

– Она самая, – пробасил Миран. – Держитесь, господин, в храме о вас позаботятся.

Жестом я велела ему замолчать.

– Госпожа Карен, – зашептал мне в другое ухо Скойш, – дозвольте, я его всё же в повозку отнесу? Даст Предвечная, оклемается.

– Неси, – согласилась я, не желая спорить.

Внутри крыльями раздавленной бабочки трепетала надежда – вопреки серьёзности повреждений, неумолимо тускнеющей ауре мальчика, собственному опыту… Наперекор всему.

Могучие руки Скойша обхватили человеческий обрубок, выцарапывая его из подмёрзшей земли, послушник поднял тело – и вдруг застыл.

– Госпожа…

– Положи обратно, – бесстрастно сказала я.

Чуда не произошло. Порой меня посещают крамольные мысли, что Предвечная устала от бесконечных войн, в которых одни её создания изощрённо убивают других.

– Возвращайтесь к повозкам и ждите, – сухо бросила в морозный воздух вместе с облачком пара.

– Погодите чуток, – попросил Миран. – На опушке рыскну, далековато, дак отбросить могло. Я мигом, госпожа Карен!

Проводив его взглядом, я закрыла незрячие глаза умершего мальчика. Аура почти угасла. Слабенький маг, пятый-шестой уровень. Предел – пульсар средней сложности. Зачем такие солдаты императору?!

– Госпожа! – услышала я возглас Мирана. – Сюда!.. Ах, нет, ну его!

Предупреждение запоздало – я уже перебиралась через борозды, стараясь не смотреть, не дышать, не думать. Словно кукла, которую однажды привёз из столицы отец – совсем как настоящая девочка, только лишённая души и послушно выполняющая команды. «Иди». «Замри». «Танцуй»…

Мага в чёрной форме Асгэра, лежащего с раскинутыми руками, наполовину занесло листьями. За ночь их успело нападать немало: ржавые, багряные, цвета шафрана и старого золота, они срывались с веток и укрывали погибших пёстрым саваном. Однако асгэрцу рано было на Небеса: его аура слабо, но ровно сияла.

– Этого в повозку, живо! – приказала я, стряхивая оцепенение. – Скойш!

– Стоит ли, госпожа Карен? – запротестовал Миран. – Это же асгэрец!

– Хоть демон из Нижнего мира, – прищурилась я злобно. – Он жив – наш долг ему помочь. Выполнять!

Пререкаться Миран не посмел. Вдвоём со Скойшем они подняли бесчувственное тело и потащили к дороге, где нас ждали лошади. Храм снарядил все имеющиеся средства передвижения: двух смирных пожилых кобылок, хозяйственную телегу и колымагу, на которой мы с Айшéт по очереди ездили в город за продуктами.

Мы не знали, что спасать некого.

Вряд ли это было спланированной военной операцией: магические бои с конца лета шли южнее, на границе Рагара и Асгэра. Скорее два отряда случайно столкнулись друг с другом в ночной темноте, хотя в сиянии заклинаний сражающиеся видели лучше, чем днём. Перепуганный мужичонка с ближайшего хутора, который спозаранку доставил в храм новости, утверждал, что «небо полыхало, аж зенки слепило». Я помчалась будить послушников, Айшет бросила укоризненный взгляд на статую Предвечной и пошла с остальными жрицами готовиться к приёму раненых.

Ворон скакнул с ветки на ветку, вытянул шею и заинтересованно скосился. Здоровый, угольно-чёрный, лоснящийся, словно смазанный маслом. Почему-то один: остальные то ли боялись, то ли он был одиночкой.

– Улетай, – посоветовала я. – Здесь тебе поживы не будет.

Опустилась на колени, разгребла листья и прижала ладони к мёрзлой земле. Молитва потекла сама, горькая, как запах осени, вечная, словно бездонное небо. От рук отделился мягкий белый свет, поплыл дальше, постепенно охватил всё поле, заполнил борозды, забрался в кусты, выискивая мёртвых, после чего застыл мерцающим облаком, повисел и растаял.

Тела исчезли – вместе с одеждой и обувью. Осталось изуродованное отметинами заклинаний пятно выжженной земли, ближе к лесу присыпанное листьями. Я с трудом распрямилась, постояла так с секунду, чтобы прошли головокружение и слабость, затем побрела к дороге. Миран подскочил, подхватил меня под локоть, помог забраться в повозку.

– Сильны вы, госпожа Карен, – уважительно произнёс он.

– Могущество даёт Предвечная, – заученно ответила я. – Как асгэрец?

– Сами судите, – послушник неприязненно глянул на неподвижное тело на скамье напротив. – Он точно живой? Привезём в храм покойника… Не шевелится, не стонет, бледный как мел, даже не дышит!

– Дышит. Только очень медленно. Это называется «магическое выгорание», – снизошла я до объяснений. – Нечто вроде комы у человека.

Миран благоразумно покивал на непонятные слова и полез на козлы. Мы тронулись, Скойш последовал за нами. Я тщательно осмотрела мага. Ран, крови и помутнений в ауре из-за внутренних повреждений не заметно. Воевать с Асгэром мне не довелось, в званиях и знаках отличия их отрядов я не разбираюсь, но рукав куртки весь в нашивках. Золотые полосы, ромбы, спираль… Не рядовой, это точно. Слишком худой, и вряд ли это последствия ночного боя, потому что форма сидит как влитая. Резкие черты лица, острый нос, выпирающие скулы, упрямый подбородок. Возраст не определить: любому магу может с равным успехом оказаться и восемнадцать, и сто восемьдесят. Припорошённые пеплом волосы тоже не пойми какого цвета, вроде светлые. Ладно, мне за него не замуж идти. Долг жрицы – помогать всем нуждающимся без разбора.

Обратный путь пролегал через лес. Будь день солнечным, осеннее убранство деревьев завораживало бы взгляд, однако белёсая хмарь неба словно поглощала цвета, оставляя взамен лишь тусклые бурые пятна. Миран погонял каурую кобылку, привыкшую к ленивой и размеренной жизни, та возмущённо фыркала, не желая с шага переходить на рысь. Храм в долине открылся резко, словно отдёрнули занавеску, – дорога круто сорвалась под гору, где когда-то сияло, а ныне просто светлело строгое многоколонное здание. Издалека оно производило достойное впечатление, вблизи взгляд упирался в пожелтевший от времени мрамор, пятна плесени и паутину трещин. Выточенная из цельного куска полупрозрачного камня статуя Предвечной перед храмом тем не менее встречала нас ласковой улыбкой.

Скойш направил повозку к конюшне, скромно спрятавшейся за основным зданием. Миран подъехал к главному входу. К нам вышли все, способные ходить: Айшет, главная жрица храма, три почтенные старухи и две девочки-подростка. Их Айшет год назад забрала из приюта в О́креше, причём на вопрос: «Хотите ли вы служить Предвечной?» из нескольких десятков сирот лишь они ответили положительно. Прочие предпочли работные дома и бордели.

Послушник подхватил тело асгэрца и потащил внутрь храма. Я встретилась взглядом с зелёными, словно первые ростки травы после зимы, глазами Айшет.

– Всего один, – ответила на невысказанный вопрос.

Плечи Айшет еле уловимо поникли. Другие жрицы убедились, что их помощь не потребуется, и быстро разошлись по своим делам. Я поспешила за Мираном. Здоровяк бодро протопал до первой свободной комнаты в жилом крыле, сгрузил безжизненное тело на кровать и поклонился зашедшей следом Айшет.

– Какие будут приказания, госпожа?

– Принесите тёплой воды, – вместо главной жрицы распорядилась я, – и одолжите у Рéйши садовые ножницы.

Миран порадовал меня тем, что безропотно бросился выполнять.

– Остальные?.. – тоскливо спросила Айшет.

– Ещё один мальчик умер при нас, успел сказать имя – Малис Кориш. Просил передать матери, что её сын победил. – На слове «победил» меня перекосило, пришлось на несколько секунд стиснуть зубы, чтобы сдержать бессильный гнев.

Бессмысленная бойня, в которой не выжили ни победители, ни побеждённые. По милости императора Рагара, которому не угодили тысячелетние порядки. Что изменила эта так называемая победа? Конечно, матери этого не скажешь.

Айшет сжала крохотные кулачки.

– Сколько их там было, Карен?

– Около трёх десятков. Точнее определить сложно. Огненное Лезвие резало и жгло, Косой Ветер разрывал на части, многие тела были изувечены до неузнаваемости и разбросаны по полю. Я проводила всех.

– Хорошо, что хоть кому-то удалось уцелеть. – Айшет склонилась над спасённым. – Аура чистая, ран нет… Барсы, элитный отряд, коммандер… Ого! Он слишком молод для такой высокой должности.

– Не забывай, он маг. Вполне может оказаться ровесником нашей Мéлны.

Миран принёс таз воды и помешал поинтересоваться, где жрица храма с окраины Рагара научилась разбираться в воинских званиях Асгэра. Я забрала из рук охранника ножницы. Нужно было срезать одежду, обмыть и осмотреть тело – вдруг мы что-то пропустили. То, что маг находился без сознания, и облегчало, и усложняло мою задачу. Возмущаться и сопротивляться он не мог, зато и ворочать его придётся мне одной. С курткой повезло – достаточно было расстегнуть крючки и разрезать рукава, рубашка тоже поддалась легко, обнажив худую безволосую грудь.

– Пожалуй, я пойду. – Айшет заалела, как маков цвет, едва я нацелилась на брюки.

Я не протестовала – в отличие от меня, главная жрица не обучалась целительству десять лет в магической школе и смущалась при виде полностью обнажённых мужчин. Мне бледное и костлявое тело мага не открыло ничего нового, разве что в очередной раз заставило оценить своеобразное чувство юмора Предвечной. Остатки одежды из-под асгэрца я с трудом, но вытащила. Тщательно обтёрла лицо и тело влажной губкой, убедилась в отсутствии повреждений, осторожно проверила кости.

Коммандера элитного отряда спасло его же наплевательское к себе отношение. Выкачав резерв в ноль, он сражался дальше, пока не свалился в обморок от магического истощения. Косой Ветер прошёл на уровне двух локтей от земли, убив тех, кто стоял на ногах, и пощадив уже павших. Теперь выздоровление – лишь вопрос времени и правильного ухода. Главное, не проворонить тот момент, когда маг очнётся, чтобы предупредить об опасности его положения. Послушается – всё обойдётся. Попьёт травяных отваров нашей Со́фен, отдохнёт и будет как новенький. Прикрыв мага чистой простынёй, я сходила на кухню за Мираном, попросив того вынести тяжёлый таз. Меня Предвечная физической силой обделила.

– Госпожа Карен, вы не боитесь его так оставлять? – хмуро поинтересовался послушник. – Хотя бы свяжите! Это ж асгэрец! Вдруг он оклемается и…

– Развеет нас в пыль? – насмешливо уточнила я.

Миран сам понял, что перегибает. Храмы во все времена оставались территориями, свободными от вражды, здесь торжествовали заповеди Предвечной. Ещё полвека назад слово главной жрицы любого храма могло отменить приказ правителя Рагара, Асгэра, Гутэ́ра или Аско́ша, а сто лет назад жрицы, провожающие умерших на Небеса, являлись самой почитаемой силой единого процветающего Аргэ́ра.

Сейчас, когда в Нижний мир верил едва ли один человек из десяти, а слово «демоны» превратилось в ругательство, жриц уважали скорее по традиции, а император Рагара едва терпел, лишив всех привилегий. Но убийства в храмах всё ж таки пока не случались.

– Вас госпожа Айшет просила зайти, – спохватился Миран.

Я последний раз взглянула на неподвижно лежащего мага.

Жрица должна быть выше бессмысленных войн.

– Полюбуйся, – Айшет протянула мне новостной листок.

Тонкая серая бумага противно пахла, к тому же печальный опыт предупреждал, что жирная дешёвая краска пачкает руки. Взяла осторожно, двумя пальцами. Кричащий заголовок бросался в глаза:

«Справедливость восстановлена».

Чуть помельче шли подробности. Император Негáр объявил культ Предвечной (да, да, именно так и было написано – не вера, а культ!) бесполезным, более того – вредным для Рагара и Аргэра. «Жрицы веками обманывали людей, выдавая магию за чудеса. Толпа праздных жадных белоручек наживалась на подношениях, владела плодородными землями и несметными богатствами. Этой пагубной практике положен конец. Больше никакой лжи! Пусть бездельницы сами добывают себе хлеб, нечего потакать их желаниям благоденствовать за счёт других».

– Вот так. – Главная жрица храма посмотрела на свои маленькие огрубевшие руки, все в занозах и мелких царапинках от возни в саду, обвела придирчивым взглядом строгую, чтобы не сказать скудную обстановку комнаты. – Мы с тобой теперь белоручки, Карен.

– Как будто раньше мы полностью жили на пожертвования. – Я брезгливо швырнула листок на стол. – Может, в столице храм и держится благодаря милостыне, за пределами Áнгры жрицы давно кормят себя сами. Негару осталось обложить нас налогами, чтобы окончательно уравнять с остальными подданными. За три года император убедился, что может притеснять нас безнаказанно. Благодать Предвечной – не та сила, что способна ответить злом на зло.

Айшет взволнованно прошлась по комнате, затем села, за неимением стула, прямо на кровать.

– Карен, но откуда такая ненависть?! Мы же не противостоим Негару! Не лезем в его реформы, не призываем к бунту, покорно провожаем погибших в войне!

– Жрицы созданы для борьбы с демонами, – горько улыбнулась я. – Кто и когда последний раз видел в Аргэре демонов? По мнению Негара мы бесполезны, а уничтожать тела можно и с помощью магии.

– Думаешь, однажды он повелит закрыть храмы?! – ужаснулась Айшет.

– А ради чего, по-твоему, он воюет? – Наивность раздражала. – Утешает лишь то, что наступит день, когда Негару тоже потребуется проводница на Небеса. Посмотрим тогда, кто из жриц согласится ей стать! Я, например, ни за что бы на это не пошла!

– Такие рассуждения недопустимы, – укорила меня Айшет. – Ты служишь Предвечной, ты дала клятву провожать любого человека, созданного Праматерью.

– Насильника, убийцу, палача…

– Любого, Карен! – с нажимом повторила главная жрица храма. – Судить дано Предвечной, не тебе. Твой долг – помочь ему избежать участи демона в Нижнем мире.

Я упрямо промолчала.

– Ругаю тебя, а сама когда-то думала точно так же, – погрустнела Айшет. – Наверно, каждая жрица должна пройти положенный путь сомнений и разочарований… Как твой подопечный?

– Через день-два придёт в себя. Не зная его уровня, нельзя угадать, как скоро восстановятся энергопотоки. Нужно наблюдать. Магическое выгорание – вещь коварная: не говоря уже о том, что маг в таком состоянии крайне уязвим, без посторонней помощи можно остаться без магии навсегда.

Айшет внимательно слушала.

– Скажи, Карен… твой прежний опыт часто помогает тебе?

– Случается. Это как протез: в какой-то момент понимаешь, что без него было бы хуже. Семь лет – достаточный срок, чтобы смириться.

Говорить о том, насколько убога жизнь без магии, я не стала. Как не призналась в мучительном чувстве вины из-за того, что семь лет назад я одним касанием исцелила бы безногого мальчика, найденного на поле боя. Моё прошлое – игла, засевшая в сердце: стоит пошевелиться, и она причиняет боль. Но перекладывать на других свои проблемы я не желаю.

Жрица должна быть стойкой.

Асгэрец очнулся этим же вечером. Я вошла в комнату – седьмой или восьмой раз за день, не помню – и встретилась с настороженным взглядом тёмных глаз. В свете оставленной мной лампы они фосфоресцировали и придавали магу сходство с хищным зверем. При моём появлении он зашевелился, затем разглядел меня и судорожно дёрнулся.

Я знала, как действует на неподготовленных моя внешность. Абсолютно седые, сухие, жёсткие как проволока волосы, мертвенно-белая, пергаментная кожа, ни кровинки в лице и в противовес – огромные неестественно-чёрные глаза, зрачки неотличимы от радужек. Можно срисовывать демонов с натуры и стращать непослушных детей. Приютские девочки, которых привезла в храм Айшет, первый месяц шарахались от меня в ужасе.

Положив полотенце и поставив на стол кружку с лекарством, я медленно, чтобы не напугать мага ещё больше, присела на стул рядом с кроватью.

– Добрый вечер. Меня зовут Карен, я жрица Предвечной. Вы находитесь в храме близ Окреша. У вас полное магическое выгорание, поэтому ни в коем случае нельзя двигаться и говорить, можете лишиться магии навсегда. Если хотите по нужде, прикройте глаза: я помогу.

На бледном лице вспыхнули два ярких пятна стыдливого румянца, но он всё же опустил веки в знак согласия. Я прекрасно понимала его смущение, поэтому постаралась сделать всё как можно быстрее и бережнее. Ухаживать за лежачими больными в большей или меньшей степени умеет каждая жрица. Маг вздрогнул, почувствовав прикосновения влажного полотенца.

– Сейчас я дам вам отвар, – продолжила я бесстрастным тоном, – постарайтесь всё выпить. Там целебные, снотворные и общеукрепляющие травы, они помогут вам поскорее восстановиться.

Маг ни на секунду не отрывал пристального взгляда от моего лица. Его тревога и подозрение были оправданы тем, кого он видел перед собой.

– Не волнуйтесь. Никто вам не навредит. Окрепнете и уйдёте.

По жёстким губам пробежала слабая усмешка. Не верит. Пусть, лишь бы слушался. Чтобы напоить мага лекарством, мне пришлось пересесть на кровать, приподнять его одной рукой, а второй держать кружку у рта. Он покорно пил, даже не морщился, хотя у Софен любой напиток чем действеннее, тем более отвратителен на вкус. Глотал маг с трудом и, когда лечебная гадость закончилась, мелко дрожал от слабости.

– Теперь спите. – Я промокнула губы и влажный подбородок чистым полотенцем и осторожно уложила мага обратно.

Наверно, другая на моём месте вела бы себя мягче. Постаралась бы успокоить, отвлечь, заговорить о чём-нибудь нейтральном. За годы, проведённые в храме, мне не раз доводилось видеть, как выхаживают больных жрицы, обращаясь с выздоравливающими, словно с родными детьми. Только я слишком давно отвыкла от таких понятий, как ласка и нежность.

Слава Предвечной, маг отключился, едва его голова коснулась подушки. Не представляю, из чего состоят сборы Софен, действуют они безотказно. До рассвета можно ни о чём не волноваться и тоже спокойно спать. Не тут-то было. Не успела я выйти в коридор, как услышала топот.

– Госпожа Карен! – загромыхал бас Скойша. – Там за вами пришли!

– За мной? – искренне удивилась я и последовала за послушником.

У входа в храм поджидал дородный мужчина – явно городской и зажиточный. Короткое пальто из добротного сукна поблёскивало серебряной нитью, на ногах лаковые полусапожки. Рядом в тёплой шали, поспешно накинутой поверх домашнего платья, зябко переминалась Айшет. При моём появлении мужчина побледнел, но справился с испугом.

– Карен, – нерешительно произнесла главная жрица, – тут вот господин Бéриш из Дзауга пожаловал. Просит дать новорождённой благословление Предвечной.

– На ночь глядя? – подозрительно осведомилась я. – Провести обряд, запрещённый императором?

– Госпожа жрица, император может чудить, как ему вздумается, – низко поклонился мне Бериш. – Однако магия милости Предвечной не заменит. Доченька у меня родилась, единственная, долгожданная, от любушки моей! Наследница всего состояния! Неужто я должен лишить её расположения Праматери ради чьей-то прихоти?!

Я полувопросительно глянула на Айшет.

– Тебе решать, – ответила жрица. – Ни Лиáра, ни Рейша дорогу верхом не выдержат, о Софен нечего и не говорить. Или ты, или я.

За Беришем переступал с ноги на ногу огромный вороной жеребец, намного крупнее обычной лошади, от ноздрей которого валил пар. Чистокровный гирáзец, такой двоих свезёт, а то и троих, если третий подросток или ребёнок. Седло специальное, двойное. Я представила, как робкая целомудренная Айшет прижмётся к спине незнакомого мужчины, и кивнула.

– Сейчас накину что-нибудь и поедем.

Главная жрица поспешила за мной в комнату.

– Извини, что так получилось, – виновато начала она. – Всё на тебя валится…

– Прекрати, – оборвала я её причитания. – За магом пригляди, хорошо?

Куртка у меня приличная, Лиара прошлой осенью сшила. Неплохо бы штаны сменить и хвост перевязать, да времени нет. Господин Бериш не зря так поздно прискакал: храбрый-то он храбрый, а на глаза попадаться соседям и страже не хочет, потому и ночью, и конь вместо экипажа. Император обряд благословления новорождённых запретил наравне со свадебным. Запрещать много ума не надо: издай указ и радуйся. Последствия же не скоро скажутся. Пока те дети вырастут, пока родители заметят, что болеют они не в пример чаще, синяки заживают хуже и неприятности так и липнут. Как уже это было со свадьбами. Во сколько раз в Рагаре увеличилось количество супружеских ссор и измен? За те три года, что вместо церемонии в храме жених и невеста просто обмениваются клятвами? Магия не заменит веры.

Бериш ждал меня уже верхом.

– Давайте руку, госпожа, – потянулся он.

Хмыкнув, я проигнорировала его предложение и взлетела в седло за ним одним махом. Мужчина одобрительно крякнул. Конь сразу рванул в галоп… плакала моя задница, завтра весь день буду сидеть боком.

До Дзауга мы добрались быстро, часа за два, вот что значит породистый конь. Первое время после утраты общей портальной сети такие ценились на вес золота, потом люди смекнули и лошадей начали разводить повсеместно. Я переживала, что в темноте жеребец не найдёт дорогу, но Бериш предусмотрительно прихватил с собой магический огонёк – штуку чрезвычайно полезную, хоть и дорогую. Проверяющие на въезде дремали – возмутительная беспечность, даже при том, что война не затрагивала города. В Дзауге я не была с весны, за покупками мы ездили в Окреш, расположенный гораздо ближе к храму. Произошедшие изменения меня неприятно поразили. Запертые ставни лавок, заброшенные богатые дома, отсутствие магического освещения и тускло горящие масляные фонари.

– Многих магов в армию призвали, – перехватил мой недоумевающий взгляд Бериш. – Цены на услуги до Небес взлетели! Проклятая война! Вроде сражаются исключительно маги, а страдают люди.

«Проклятая война»…

Чудовищным усилием воли я запретила себе думать дальше. О том, что император в своём тщеславии пожелал поставить себя выше Предвечной – не только в Рагаре, но и во всём Аргэре. И не удивительно, что Асгэр попытался обезопасить себя от агрессивного соседа.

Мы въехали во двор богатого особняка. Бериша ждали. Молодая женщина в меховой накидке, наброшенной на роскошное платье, метнулась к нам с крыльца, держа в руке фонарь.

– Бери, как ты долго! Я вся извелась! Где жрица?

Не дожидаясь помощи, я спрыгнула на мелкий гравий двора.

– Доброй ночи, госпожа.

Свет упал на моё лицо. Женщина отшатнулась, пальцы её руки сложились в знак, отгоняющий зло. Затем она овладела собой.

– Доброй ночи, госпожа жрица. Пожалуйста, скорее проходите в дом.

– Благодарю, госпожа. Мне необходимо умыться. Негоже проводить обряд по уши в дорожной пыли.

– Идёмте, я покажу.

Великолепная ванная комната напомнила о детстве. Уже тёплая вода подавалась по трубам, грязная уходила в слив. Мелькнуло непозволительное желание ополоснуться целиком: в храме вода текла только холодная, почти ледяная, мы таскали её вёдрами на кухню, кипятили, затем разбавляли в тазах. Старая система подогрева летом вышла из строя, а нанимать мага нам было не на что. К сожалению, пришлось ограничиться тщательным мытьём лица и рук.

Хозяйка ждала за дверью. Не молодая, но славная, с нежной чистой кожей, приятными чертами лица и милой улыбкой. Её первоначальный шок от моего вида прошёл – не важно, как выглядит жрица, главное, что отважилась нарушить императорский запрет.

– Благодарю вас, госпожа, что не побоялись приехать! Мáйша – наше с Бери чудо! Мы шестнадцать лет пытались завести ребёнка, и вот Предвечная наконец-то услышала наши молитвы.

– Заводятся блохи на собаке, – тихонько буркнула я под нос так, чтобы счастливая мать не услышала, и добавила громко: – Благодарите не меня, а Предвечную, жрицы исполняют её волю.

Малышка и впрямь была чудесная – спокойная кроха двух денниц от роду, сладко сопящая в колыбели. Игла в сердце опять заворочалась. Так могла бы выглядеть моя дочь, появись она на свет. Единственное, за что я не проклинала Вэ́шира. Встав на колени возле колыбели, я приложила ладони к груди ребёнка. С моих рук слетела и закружилась весёлой метелью россыпь сияющих огоньков, комната наполнилась звуками музыки, далёким чистым вокалом, звонким смехом и аплодисментами. Предвечная благословила новорождённую.

– Ваша девочка наделена артистическим даром, – обрадовала я потрясённых родителей.

Бывало, в хороводе огней слышался плеск волн, перестук станков, шелест тканей, рыночный гомон, шум мастерских, визг пилы, уханье кузнечного молота. Шуршали страницы книг, звенели монеты, грохотали заклинания, звучал оргáн. Предвечная всегда намекала, к чему расположен ребёнок, жрицы толковали эти знаки.

– Она будет актрисой? – восхищённо ахнула мать.

– Актрисой, певицей, музыкантом… Неизвестно, в какую сторону устремится талант.

Я поднялась и позволила себе ещё раз полюбоваться ребёнком. Всё, долг выполнен. Теперь нужно думать, как добраться назад. Вряд ли кто-то согласится ехать в храм ночью, придётся идти пешком… хватит ли мне сил?

– Госпожа жрица!

Бериш низко поклонился:

– Вас отвезут обратно.

В руку ткнулся увесистый мешочек:

– Не побрезгуйте, госпожа. Не за услугу, на нужды храма.

Спорить я не стала.

В этот раз Бериш дал указание запрячь экипаж, отличную крытую коляску. Заспанный возница взглянул на меня и мгновенно взбодрился. Я же от души поблагодарила Предвечную, устроилась поудобнее на сиденье и моментально уснула.

Жрица должна быть неприхотливой.

Утро припомнило всё: проводы тридцати душ, поездку верхом, благословление ребёнка и то, что вместо заслуженного отдыха я каждый час по будильнику вставала и плелась в комнату асгэрца любоваться, как сладко спит маг. Не болел только язык, но лишь до тех пор, пока я не повстречала Айшет. Главная жрица устроила мне разнос за взятые деньги: некрасиво, нескромно, неподобающе. Устав пререкаться, я схватила Айшет за руку и потащила в кладовую, ткнув носом в полупустые полки.

– На носу зима, нас десять человек, из которых два ребёнка и четыре старухи. Допустим, сена для лошадей Миран со Скойшем накосили, а овёс ты на что собралась покупать? Система обогрева еле теплится, не дай Предвечная, откажет совсем, как случилось с водой, кто даром даст тебе угля? Не говоря уже о том, что мы три раза в день едим, нам нужно во что-то одеваться и как-то дотянуть до весны… Очнись, Айшет! Никто больше не придёт в храм с подношениями, никто не будет кормить нас бесплатно! Да, мы никогда не брали деньги, однако продукты, одежду и прочее нам дарили, пусть с каждым годом всё меньше и меньше… Теперь нужно быть готовыми к тому, чтобы весной сажать вдвое больше овощей и осенью менять излишки на муку, крупу, соль и сахар, как поступают селянки на хуторах!

Главная жрица потерянно осмотрела наши скудные запасы, после чего сползла на пол, уткнулась носом в колени и горько, беззвучно заплакала.

Я почувствовала себя последней скотиной.

– Перестань, – села на корточки рядом с Айшет и неловко погладила по плечу. – Это же не твоя вина.

– Моя, – покачала головой жрица. – Я привыкла к тому, что обо всём заботится Предвечная.

– Говорит та, что, сколько я помню, сама стирает, гладит, убирает, готовит, ухаживает за огородом…

– Карен, жрицы всегда обслуживали себя сами, у них никогда не было слуг, – перебила меня Айшет. – Но готовить нужно из чего-то, и вещи имеют свойства изнашиваться… Зря я забрала девочек. Старым жрицам деваться некуда, Миран и Скойш принесли обет служения вместо каторги, а Найде и Азире за что такая жизнь?!

– Мы что-нибудь придумаем, – твёрдо заявила я. – Себя мы точно прокормим. Возможно, придётся торговать не только овощами, но и травяными сборами Софен. Главное – нам есть где жить.

– Храм старый, – грустно произнесла Айшет, – все системы уже изношены, нужен маг, и маг хороший.

Я упрямо стиснула зубы.

– Ничего. Найдём. Будем откладывать деньги. И надеяться.

– На Предвечную? – оживилась жрица.

– На себя. Поднимайся, вытри слёзы. Ты должна служить примером, а не раскисать.

– Ты права, Карен. – Айшет встряхнулась. – Несмотря на все указы императора, люди всё равно будут идти в храм. Наш долг никто не отменял.

«Это точно, – мрачно подумала я. – И мой тоже».

Сначала я зашла на кухню к Рейше, застав там девочек. Это было весьма кстати, поскольку донести и кружку с отваром, и вторую – с бульоном, одной было бы затруднительно. Предвечная дала нам две руки и не подумала, чем мы должны открывать двери, если они обе заняты. Азира вызвалась мне помочь. Подозреваю, любопытному подростку хотелось посмотреть на мужчину, к тому же мага. Я обманула её ожидания, на пороге комнаты просунув в щель носок туфли и забрав обе кружки. Нечего смущать полуживого человека.

Маг уже проснулся. Лежал, повернувшись так, чтобы видеть дверь. Мой приход с кружками в руках вызвал на его лице непередаваемую гримасу.

«Да, вот такая уродливая вам досталась жрица, – мысленно усмехнулась я, ставя кружки на стол, – ничего, потéрпите».

– Доброе утро, – произнесла вслух. – Думаю, сегодня вы можете попробовать заговорить. Но если почувствуете головокружение, тошноту, жжение, боль в горле – тут же прекращайте, хорошо?

Он кивнул, не сводя с меня пристального взгляда.

– Как вы себя чувствуете? – спросила я.

– По сравнению с теми, кого вы провожаете, – прекрасно.

Голос был слегка хриплый, но вполне нормальный. А вот язвительный тон заставил меня скривиться.

– Попробуйте поднять руку, сожмите кулак… вторую… пошевелите пальцами ног… Сойдёт. Поздравляю. Вы легко отделались. По нужде хотите?

– Мне кажется, я справлюсь с этим самостоятельно.

На этот раз ирония в голосе противоречила вспыхнувшим щекам.

– Я вам помогу. Не геройствуйте. Последствия выгорания могут быть плачевными. Лучше один раз преодолеть стыд, чем на всю жизнь остаться инвалидом.

Маг не стал спорить. Сейчас, когда он не валялся беспомощной тушкой, всё прошло намного легче.

– Теперь поворачивайтесь на живот.

– Зачем? – насторожился он.

– Пересчитаю позвонки, спереди не все просвечивают.

Не сразу, но маг послушался. Пока он отходил от моего солдатского юмора, я уложила его правильно. Сложно открывать каналы, когда не чувствуешь магии, приходилось уповать на то, что руки помнили нужные точки и последовательность движений.

– Вам не больно?

– Мне странно. Что вы делаете?

– Считаю позвонки.

Надеюсь, он не решит, что я его лапаю?! Понимаю, что прикосновения такого чудища ему неприятны, но спайки в энергопотоках иначе не рассосутся. Да и кто на него польстится… Страшненький, на курёнка ощипанного похож, ключицы выпирают, рёбра и впрямь пересчитать можно, живот к позвоночнику прилип. Без слёз не взглянешь.

– Садитесь, только потихоньку, без резких рывков… Вот так.

Я протянула ему кружку с бульоном.

– Пейте, сколько сможете. Давиться не надо.

Кружку маг вернул на третьем глотке. Хищно улыбнувшись, я тут же всучила ему вторую – с отваром.

– А это придётся допить до конца. Зато, обещаю, к вечеру вам мои услуги интимного характера не понадобятся.

Он ожёг меня взглядом.

– Вы точно жрица?

– Даже не сомневайтесь. – Я закатала рукав и предъявила восьмиконечную белую звезду на предплечье. – Ещё вопросы будут?

– Как скоро я смогу ходить?

– Смотря куда вы захотите дойти. Если до уборной – то к концу сегодняшнего дня, как я и сказала. Если порталом в Асгэр, то в лучшем случае через денницу.

Выдав данную тираду, я с удовольствием допила оставшийся бульон. Не пропадать же добру! Тем более свежий, куриный, с травками… Поймав изумлённый взгляд мага, я чуть не поперхнулась.

– И не брезгуете? – он ехидно оскалился и ткнул пальцем в кружку.

– Вы не больной и не заразный, – пожала я плечами. – Заодно и убедились, что тут вас не травят.

– Я об этом не думал!

– А принюхивались, наслаждаясь ароматом?

Он опять покраснел. При такой бледной коже ему следовало бы или загорать почаще, или смущаться пореже.

– Возьмите кружку, – буркнул маг.

– Спите, – посоветовала я. – Сейчас вам нужно как можно больше спать.

Излишнее пожелание, учитывая, что я напоила его снотворным. Но люди всегда что-нибудь говорят, особенно когда им нечего сказать.

Жрица должна утешать и успокаивать.

Жизнь в храме порой напоминала мне пребывание у бабушки на хуторе: все, от старика до ребёнка, заняты делом, даже отца, несмотря на его положение и редкие визиты, умудрялись нагрузить работой. Поздняя осень, когда основной урожай был снят и в огороде оставались лишь теплицы да одинокие гряды с капустой, не становилась исключением.

Но когда я только попала в храм, жрицы большую часть дня занимались своими прямыми обязанностями. Три года назад новый император Рагара решил, что его подданные вполне обойдутся без благословления Предвечной. Поток посетителей резко поредел, жриц стали тревожить исключительно в случае смерти. Следующий указ императора, призывающий предавать тела покойных магическому сожжению, народ воспринял с недоверием. В отличие от магов, Предвечная, забирая своих детей, не оставляла гари и пепла. А после того, как пару раз среди праха нашли несгоревшие крошки костей и зубов, люди и вовсе начали шушукаться.

Стремление Негара заменить служительниц Предвечной магами одобрения не вызвало. Пусть многим было всё равно, кто признает законным брак, озарит светом колыбель и избавит от тела умершего, но услуги магов стоили дорого, а жрицы довольствовались скромными подношениями или устной благодарностью. Поэтому за исполнением запрета строго следили, дозволялось разве провожать покойных, и то, похоже, до поры до времени. В любой момент император мог одним росчерком пера запретить всё, что «не рекомендовалось» и «не поощрялось». И хозяйство при храме, что раньше было лишь подспорьем, постепенно превращалось в единственную возможность выжить.

С такими невесёлыми мыслями я вернулась на кухню. Рейша увидела меня и оживилась.

– Карен, будь добра, отнеси Мелне завтрак. Что-то она совсем ослабла, хотя чему тут удивляться. Сто три года – не тринадцать.

Я цапнула со стола горбушку, подхватила поднос и направилась в комнату нашей старейшей жрицы. Лиара и Софен тоже давно перешагнули рубеж, за которым определение «пожилая» выглядит грубой лестью. Лиаре весной исполнилось девяносто три, Софен денницу назад отметила девяносто четыре года. Рейша была моложе их лет на десять, о возрасте Айшет я не спрашивала. Порой мне казалось, что главная жрица моя ровесница, временами она вела себя так, словно старше Мелны. Однажды Лиара назвала Айшет «избранной Праматерью», но пояснять, что это значит, не захотела, наоборот, сделала вид, мол, оговорилась.

Мелна дремала в кресле у окна. С середины лета она не выходила из храма и проводила дни в безмятежном забытьи. Иногда жрица ненадолго приходила в себя, ласково разговаривала и улыбалась, но даже в этом случае создавалось впечатление, что какая-то часть её сознания отсутствует. Существовало поверье, что жрицы Предвечной заранее узнают о своём переселении на Небеса: глядя на Мелну, словно сияющую изнутри каким-то особенным, невероятно мягким потусторонним светом, я начинала думать, что так оно и есть.

– Мелна, проснись, – окликнула я жрицу. – Я тебе поесть принесла.

Тёмное, почти чёрное лицо плавно повернулось в мою сторону. Мелна родилась где-то на краю света в степях Гутэра. Сотню раз она рассказывала нам о том, как замечательно жилось раньше, когда Аргэр представлял собой единое государство. «Порталы бесплатные, иди, куда душа зовёт, путешествуй, смотри, выбирай. Понравился край – оставайся, работай, люди везде добрые, примут, помогут…» Я слушала жрицу с горечью, Софен и Лиара – с грустью, Рейша – с тоской, а Азира с Найдой принимали воспоминания Мелны за сказку.

– Благодарствую, Карен… Присядь, посиди со мной. Как у вас дела? Яблоки собрали?

– Поздние остались, пусть ещё повисят.

Мне пришлось сесть на кровать. Старушка смотрела на и одновременно сквозь меня, видя за стенами храма сады, и долину, и гору, и осенний лес…

– Суровая будет зима, – произнесла Мелна. – Да, суровая…

Я хотела возразить, что на западе Аргэра зимы всегда холодные, и только потом поняла, что жрица имеет в виду не морозы.

– Мы справимся, – повторила упрямо, возражая незримой Айшет.

Цепкие карие глаза поймали мой взгляд. Теперь Мелна глядела мне в душу.

– Знаешь, Карен, когда зарождается новая жизнь? Нет, не весной… А в то время, когда всё старое отмирает. Бурый лист отрывается от ветки, падает на землю, его засыпает снегом, он гниёт, возвращая земле долг. Дерево кажется голым, но, если приглядеться, ты увидишь крохотную почку. Это будущий лист, тот, что переживёт зиму и распустится по весне.

Старушка светло улыбнулась.

– Я – осенний лист, Карен. Ты – почка.

Уважение к старой жрице не позволило возмутиться вслух. Это я – почка?! Во мне всё выжжено, отравлено, искалечено… Удивительно то, что я вообще живу – жалким подобием себя прежней, уродцем с навечно оледеневшем сердцем.

За прошедшие годы я почти смирилась. Заставила себя не мечтать о смерти. И сейчас, когда храму нужны любые руки, я тем более не смогу бросить Айшет сражаться с трудностями в одиночку. Но это единственное, что принуждает меня жить.

Жрица молчала. Кажется, она опять задремала.

– Мелна! – позвала я вновь. – Ты же так и не поела!

Она опять ушла в свои грёзы и меня не услышала. Я осторожно коснулась худенького плечика под вязаной кофтой, Мелна продолжала сладко посапывать. Поднос с едой я поставила на стол: проснётся – сразу увидит.

Жрица должна быть заботливой.

Айшет отыскала меня в теплице, где я старательно воевала с сорняками. Несмотря на скудное солнце, зелень всё ещё росла, а осоту с лапчаткой безразлично время года, они глушат грядки что ранней весной, что поздней осенью.

– Карен, взгляни, – голос Айшет дрогнул.

Она протянула очередной лист с новостями. Пришлось стащить садовые перчатки, подняться с колен и вчитаться в криво напечатанные строки. Никакого сравнения с листками моего детства – на глянцевой белоснежной бумаге, с ровными столбцами текста и милыми завитушками в прописных буквах. Разница между крупным городом и окраиной.

«Запрещено… запрещено… запрещено…»

– Императору Негару в юности отказала во взаимности жрица, – издевательски предположила я. – После чего он долгие годы копил злобу и теперь мстит служительницам Предвечной.

– Всё шутишь, – упрекнула Айшет. – Но смотри дальше: Рагар начисто разбил войска Асгэра в битве при Ки́рише. Представь, сколько там погибло магов! Кто проводит их?!

– В Кирише есть храм. Вряд ли приказ императора удержит жриц от выполнения своего долга. Ни тебя, ни меня он не остановил бы.

– Негар задался целью уничтожить нас… – Жрица прикрыла глаза, помолчала, затем решительно заявила: – Карен, я поеду в Кириш.

– Возьми с собой Скойша, он смекалистее, чем Миран, – невозмутимо откликнулась я. – И оденься потеплее, сейчас ночи холодные, замёрзнешь.

– Это всё, что ты хочешь мне сказать? – возмутилась Айшет.

– А что ты хотела услышать? Ты несёшь вздор, я отвечаю в том же духе. До Кириша две денницы пути, пока ты доберёшься, все души успеют десять раз прогуляться в Нижний мир и обратно. Но если ты уверена, что единственная из всех служительниц Предвечной помнишь о своём предназначении, я не собираюсь с тобой спорить.

Айшет сверкнула зелёными глазищами и надулась. Я скомкала новостной листок, засунула его в карман – не мусорить же в теплице! – и принялась снова натягивать перчатки.

– Слушай, а как же твой маг? – вдруг озабоченно спросила меня жрица.

– Что значит – «мой»? – оскорбилась я.

– Асгэрский, – быстро поправилась Айшет.

– И что с ним не так?

– Указ…

Я перебила излишне горячо:

– Слава Предвечной, император пока не догадался запретить оказывать людям помощь. Выхаживать раненых позволено любому человеку. Даже жрицам!

От злости я порвала изношенную перчатку и теперь с досадой созерцала свои пальцы, испачканные в земле.

– Отдохни, – предложила Айшет. – Ты и так здесь с самого утра.

Мы вышли из теплицы вместе. Огороды располагались за садом, чтобы не портить вид на храм с дороги. Здесь же приютились конюшня с сеновалом и сарай для угля. По голым грядам беспрепятственно гулял ветер, гоняя жухлые листья. Айшет зябко поёжилась.

– В этом году больно рано похолодало.

Почему-то вспомнилась Мелна с её обещанием суровой зимы.

– Айшет, жрицы на самом деле заранее знают, когда уйдут к Предвечной?

– Большинство.

Главная жрица склонила голову с короткими непослушными рыжими кудряшками.

– Кáйша, моя предшественница, однажды вечером собрала нас в Большом зале, трогательно попрощалась и попросила прощения, если ненароком кого-то обидела. Раздарила свои украшения и ценные вещи. Я, молодая и глупая, ещё посмеялась: крепкая, здоровая женщина чуть за восемьдесят – и говорит о Небесах! А наутро Кайша умерла. Лежала в постели и улыбалась… Мне пришлось срочно повзрослеть. В храме тогда находилось двадцать жриц и шесть послушников, за обрядами приходили каждый день – с окрестных хуторов, из Окреша, Дзáуга, Козэ́са…

– Давно это было?

– Нет. – Айшет хитро прищурилась. – Ты никогда не интересовалась моим возрастом, Карен. Я не такая уж старая: мне всего сорок два года. Храм я приняла семнадцать лет назад. Понимаешь, Предвечная сама выбирает ту, что будет нести ответственность за остальных. После смерти главной жрицы все жрицы храма по очереди прикладывают ладони к статуе, и у самой достойной звезда из белой становится золотой. Никто не ожидал, что Праматерь отметит самую юную из нас.

Мы дошли до бокового входа в храм. Айшет отогнула рукав и показала ярко сияющую звёздочку – словно в кожу вплавили золотое украшение.

– С Предвечной не спорят, её воля – закон. Мне не хватало опыта и смелости, я боялась сделать что-нибудь не так… Но потом начали уходить старшие жрицы, забот прибавилось, и страхи как-то сами собой улетучились. Когда времени в сутках не хватает, перестаёшь терзаться сомнениями.

Я смотрела на далёкую полосу леса. Семнадцать лет назад я была счастливым ребёнком, балованным и любимым. Наверно, чересчур опекаемым и оберегаемым от реального мира. Не знаю, что лучше – набираться жизненной мудрости постепенно или рухнуть с безопасного берега в стремительный водоворот.

Начало смеркаться. В долине темнело быстро.

– Пойду к Рейше, помогу с ужином, – встряхнулась Айшет.

Мне тоже следовало вспомнить о своих обязанностях.

Маг ждал меня, сидя уже не на постели, а в кресле. В первый же день я подобрала ему штаны и рубашку из храмовых запасов, повесила на спинку кровати – авось, сообразит. Теперь я убедилась, что армейский глазомер меня не подвёл, одежда пришлась впору.

– Зачем вы встали? – Я с трудом сдержала раздражение.

– И вам доброго вечера, – насмешливо произнёс маг. – Вы опять принесли мне лечебную отраву?

Хрипота из его голоса ушла, язвительность никуда не делась.

– А вы предпочли бы вино? – осведомилась я. – Или что-нибудь покрепче?

– Не искушайте, – вздохнул он. – Дорого бы я дал за бутылку разэ́нского выдержанного…

– Вернётесь в Асгэр – пейте на здоровье. – Я сунула ему в руки тарелку с мясным рагу. – Сами справитесь? Я за отравой.

– Держать в руке ложку – дело нехитрое, – проворчал маг.

– Не скажите, – возразила я. – Иногда об этом как о величайшем счастье мечтаешь несколько денниц подряд.

Он удивлённо посмотрел на меня, и я поспешила покинуть комнату, ругая себя последними словами. Асгэрец не виноват, он просто не понимает, как ему повезло. Сила постепенно вернётся к нему, сначала тоненьким ручейком, затем полноводным потоком. Магия позволит ему исцелять, открывать порталы, властвовать над миром… а я буду помогать Айшет копить деньги, чтобы починить систему обогрева.

Софен процеживала отвар через марлю. Ловкие, несмотря на почтенный возраст, руки привычно колдовали над кастрюлькой.

– Держи, – улыбнулась жрица. – Раз ты так просила, я добавила немного мёда. Стало послаще.

Поблагодарив, я вернулась обратно. Маг расправился с рагу и обессиленно сполз на подлокотник кресла.

– Долго ещё продлится это убогое состояние? – капризно спросил он. – Хуже, чем во младенчестве, демоны раздери! Там, по крайней мере, ты не сознаёшь, насколько беспомощен!

– Вы восстанавливаетесь с невероятной скоростью и даже не представляете, как милостива к вам Предвечная, – я подхватила его и помогла сесть. – Выгорели в ноль, пролежали ночь на мёрзлой земле и отделались парой дней слабости… Пейте.

Маг скривился, глядя на кружку.

– Карен, признайтесь, вам доставляет удовольствие поить меня этой дрянью?

– Разумеется, – с готовностью подтвердила я, весьма удивлённая тем, что он запомнил моё имя. – Повседневная жизнь жриц скучна, нам не хватает развлечений. Поэтому мы обожаем затаскивать в храм выгоревших магов и пичкать их отвратительными на вкус лекарствами.

Он покраснел до кончиков волос.

– Почему рядом с вами я постоянно чувствую себя идиотом? – впервые без издёвки тихо спросил маг.

– Пейте, – повторила я, поднося кружку к его рту. – Вы нашли уборную и душ? Вода только холодная, так что с утра я пришлю к вам кого-нибудь из послушников с ведром кипятка.

– Не надо. – Он оторвался от отвара и взглянул мне в глаза. – Я не настолько изнежен, как вам кажется. Помоюсь и холодной.

– Замёрзнете. Здесь родниковая вода, ледяная. Не отказывайтесь, вам ещё рано совершать новые подвиги. Может, принести книгу?

– А у вас есть? – встрепенулся маг.

– Где-то были. Я поищу.

– Весьма вам признателен. Снотворным, так понимаю, вы меня больше пичкать не будете?

– Эта порция, – я показала пустую кружку, – последняя. Дальше организм справится сам.

– Отрадно слышать, потому что я выспался на год вперёд.

– Но пить отвар всё равно придётся. Вы же хотите поскорее поправиться? – разочаровала я его.

– Разве я могу лишить вас развлечения? – он не остался в долгу.

Встал он самостоятельно, но тело плохо слушалось, пришлось помочь ему доковылять до кровати.

– Я за книгой, – предупредила на всякий случай.

Маг поблагодарил взглядом.

Книги в храме не пользовались спросом, читать было некогда, но несколько штук я видела у Лиары. Жрицу я обнаружила перебирающей отрезы ткани в кладовой.

– Вот эти можно продать, – повернулась она ко мне. – Годятся разве на шторы, мы и без них обойдёмся. Парчи два рулона валяется, тоже вещь бесполезная… Карен, когда открывается ярмарка в Дзауге?

– В первый день зимы. Хорошая мысль. Это аскошские ткани, сейчас они в цене.

– Не пропадём! – подмигнула Лиара. – Ты по делу?

– Хочу попросить у тебя разрешения взять книги для своего мага (демоны! Вырвалось же!), ему скучно лежать целый день без движения.

– Бери, конечно… Ещё, смотри какая красота – гутэрский шёлк! Раньше из него мы шили праздничные платья. Я даже не думала, что сохранились остатки.

Ткань в руках Лиары переливалась всеми цветами радуги. Из подобного шёлка был мой свадебный наряд. Мерзкое, ненавистное, постыдное воспоминание… Наверно, я невольно отшатнулась, потому что Лиара испуганно охнула:

– Карен, с тобой всё в порядке?!

– Да, – я быстро овладела собой.

Прошлое не вернётся. Ни плохое, ни хорошее. И отец, и Вэшир на Небесах, хотя, будь моя воля, второго я своими руками отправила бы в Нижний мир без угрызений совести.

Книги Лиары оказались потрёпанными любовными романами, ровесницами владелицы. Такие усыпят без снотворного, как раз то, что надо выздоравливающему. Я заранее предвкушала, как вытянется лицо мага, едва он увидит названия «Магия любви» и «Невеста императора». Но моим коварным планам не суждено было осуществиться: когда я пришла, маг крепко спал, с нежностью обнимая подушку.

Романы я положила на стол и тихонько удалилась.

Жрица не должна злорадствовать.

Ночь я спала плохо. Снилось то, что я считала давно забытым. Поместье в Грэ́нше, бабушка, отец в парадной форме, мой школьный выпускной бал, море цветов… И по контрасту – вспышки боевых заклинаний, вопли сжигаемых заживо солдат, смазливое лицо Вэшира, после оно же искажённое ужасом в отблесках пламени. Дикие крики и боль, боль, боль…

Я не проснулась – вырвалась из кошмара, вся в ледяном липком поту. Вскочила, бросилась к окну, распахнула раму и старалась глубоко дышать морозным осенним воздухом. Стояла до тех пор, пока окончательно не продрогла и настоящий холод не вытеснил воображаемый. Затем залезла под душ, показавшийся тёплым. Смотрела, как по мертвенно-белой коже стекает вода, разглядывала свои руки – истончившиеся, чужие, с выступающей сетью голубых вен.

Тело никогда не станет прежним. А душа?.. Обрету ли я когда-нибудь покой?

Храм ещё спал, даже в комнате Рейши, которая поднималась ни свет ни заря, было тихо. Из жилой части храма я прошла в Большой зал. Здесь в рассеянных лучах солнца словно парила над постаментом статуя Предвечной – уменьшенная копия той, что находилась снаружи. Все статуи Праматери одинаковые: юная прекрасная девушка, окутанная волной распущенных волос, протягивает тебе навстречу руки и ласково улыбается. «Жизнь – это великий дар, – пронеслись в голове слова Айшет. – Каждый человек для чего-то создан и кому-то нужен».

Кому я теперь нужна? Боевой маг без магии, в уродливом обличии, с кастрированными способностями…

Стиснув зубы, я отправилась на кухню. Готовить я научилась уже в храме и частенько представляла, каким ударом для отца стала бы его дочь, суетящаяся у плиты. Появившаяся Айшет застала пыхтящую кастрюлю с кашей.

– Карен, приехали из Кисéза. Просят проводить покойного… я поеду.

Я вспомнила карту и присвистнула.

– Это же день пути туда и столько же обратно. Лучше я.

Жрица просияла. Айшет не любила покидать храм, да и толку от неё, если честно, здесь было гораздо больше, чем от меня. Я до сих пор не умела ни шить, ни вязать, драила пол по-мужски неуклюже и с содроганием взирала на стиральную доску. Зато словно в насмешку обряды мне давались на удивление легко. Быть может, император не так уж заблуждается, и благодать Предвечной как-то связана с магией? Мой отец гордился, что я пошла в него, а не в маму, у которой был всего лишь третий уровень. Всего лишь… Маг третьего уровня умеет строить порталы на любой конец света, а исцеляет одним прикосновением.

Перед храмом поджидала телега – простенькая, из тех, в которых возят сено. Сено в ней и было – целый стог, не меньше. Я с удовольствием вдохнула аромат полевых трав. Пожилой мужчина в тёплой поддёвке поклонился, подметая седой бородой брусчатку.

– Доброго утречка, госпожа жрица. Ранéнько вы поднимаетесь, я уж боялся, ждать придётся. Меня Алéншем зовут. Не взыщите за неподобающий вид, секретности ради пришлось делать вид, что на покосы еду.

– Ничего страшного, – я взгромоздилась на сено и повернулась к Айшет: – Распорядись отнести магу горячей воды и напомни Софен про отвар. Он должен пить его три раза в день. И кормить его не забывай!

– Не беспокойся, – заулыбалась жрица. – Не дадим твоему магу помереть с голоду.

В дороге, несмотря на тряску, мне удалось подремать, восполняя кошмарную ночь. Добирались долго, время от времени я просыпалась, переворачивалась на другой бок и засыпала дальше. Ближе к полудню пришлось просить Аленша остановиться, чтобы справить естественные надобности, второй раз он сам тормознул у густого леска и ненадолго покинул своё место на козлах. В Кисез приехали в сумерках. Оказалось, жрицу здесь дожидался не только покойник: целая толпа народу встречала нас у ворот. Слава Предвечной, в первом же доме хозяйка догадалась пригласить меня к столу, а то желудок уже голодно урчал. Всего набралось трое усопших, семь младенцев от денницы до полугода и четверо влюблённых, умоляющих благословить их союз.

– Раньше-то мы сами в храм приезжали, а сейчас боязно, – пояснил Аленш. – В новостях пишут, к жрицам обращаться запрещено. Староста наш тоже вначале указ зачитал, а потом молвил так, вскользь, что нужно забрать сено с покосов в долине у храма. Вот мы и подгадали, чтобы не из-за одной семьи рисковать.

Я порадовалась, что заменила Айшет: та вряд ли справилась бы с таким количеством обрядов. Но и у меня к полуночи кружилась голова, хорошо, что жрицам выгорание не грозит. Последнее благословление я провела с восходом солнца, и мы с Аленшем сразу отправились обратно. На той же телеге, правда, лошадь сменилась. Новая, норовистая гнедая, шла бодрой рысью, и обратно в храм мы доехали засветло. Прощаясь, Аленш сунул мне в руку небольшой мешочек и подмигнул.

– Вы, госпожа жрица, в телеге забыли. Теперь к середине зимы ждите – говорят, шишки у вас больно хороши.

Отнекиваться я не стала. Благодарно поклонилась и отправилась к себе, разминая затёкшую спину. Два дня в пути – с непривычки тяжело. Император воссоздавал сеть стационарных порталов, и это было то единственное, в чём я его всей душой поддерживала.

Только ноги сами собой принесли меня под дверь гостевой комнаты. Вспомнив о приличиях, я вежливо постучала.

– Входите, Карен.

– Магия вернулась? – спросила я, едва войдя. – Вы увидели мою ауру?

Маг, пристроившийся в кресле с книгой, ухмыльнулся.

– Я узнал ваши шаги. Вы одна в этом храме не ходите, а чеканите шаг, словно гвардеец на плацу. Удивительно, как такое хрупкое создание может ступать настолько твёрдо. Хотя магия тоже при мне.

Он щёлкнул пальцами, рисуясь, и вместо тусклого света лампы комнату залило потоками яркого света. Хвастун.

– Прекрасно. Вы пили отвар?

– Скоро эта гадость полезет у меня из ушей. Но должен признаться, средство весьма действенное. Вам следует запатентовать свою целебную отраву, боевые маги выстроятся за ней в очередь.

– Обязательно воспользуюсь вашей идеей… Вы не голодны? Восстанавливающийся организм должен постоянно требовать пищи.

– Аппетит зверский, – сознался маг. – Только мне неловко, что еду сюда приносите то вы, то пожилые женщины. Я вполне в состоянии дойти до столовой.

– В нашем храме нет столовой, – разочаровала я его. – Когда-то была, но нас осталось так мало, что проще есть на кухне. Так что, если не побрезгуете, милости прошу. Сейчас схожу переоденусь с дороги и зайду за вами. Заодно принесу ваши ботинки, их почистили от гари.

– А я уж думал, вся моя форма приказала долго жить, – рассмеялся маг.

Он отложил книгу и поднялся, оказавшись всего на полголовы выше меня.

– Я ведь так и не поблагодарил вас, Карен. За спасение, за то, что не лежу беспомощным овощем…

– Благодарите Предвечную, жрицы лишь исполняют свои обязанности. Я зайду через полчаса.

Мне показалось, или он обиделся?

В коридоре я прислушивалась к своим шагам. Походка как походка, что он выдумывает?! Вычёсывая из волос травинки, подхваченные в телеге с сеном, я пожалела о своём опрометчивом визите: и так похожа на страшилище, так теперь с полным правом могу называться чучелом соломенным.

Мешочек, переданный Аленшем, я переложила в шкаф. Потом отдам Айшет и получу очередную порцию упрёков. Сейчас я хотела есть до такой степени, что желудок жалобно ныл.

Своим ботинкам маг обрадовался, словно любимой девушке. Обулся, цокнул каблуками.

– Не делайте такие глаза, Карен. Всю обувь для армии Асгэра изготавливают трёх-четырёх ходовых размеров. А у меня, как видите, слишком маленькие ноги, приходится шить на заказ и здорово переплачивать. Так что за сохранность моих ботинок я благодарен вам не меньше, чем за спасение жизни.

– У коммандера элитного отряда проблемы со средствами? – Я иронично вздёрнула бровь.

– Деньги – полбеды, вы попробуйте уговорить военного сапожника выполнить работу быстро, и чтобы маршал именно в это время не отдал очередной приказ бросить всё и вступить в бой где-нибудь на другом конце Аргэра… Кстати, как давно вы в курсе моего звания?

Вопрос он задал не меняя беззаботного тона, и, тем не менее, я почувствовала напряжённость.

– С первого дня. Главная жрица храма разбирается в ваших знаках отличия.

– А что вы сделали с моей формой?

– Её сожгли вместе с остальным мусором. – Я смело взглянула в посуровевшее лицо. – Вам не о чем беспокоиться: храмы не доносят императору о тех, кому помогают, будь это беглый преступник или офицер враждебной армии. Именно из-за этого Негар и ополчился на жриц… Идёмте есть.

На кухне собралось непривычно много народу. Лиара чистила яблоки на повидло, обе девочки ей помогали, послушники с аппетитом наворачивали что-то вкусное и горячее, отчего у меня немедленно началось обильное слюноотделение. Рейша колдовала над кастрюлями.

– Карен! – обрадовалась она. – Вернулась? Садись, сейчас я тебя накормлю… Ой, господин маг, доброго вечера! Вы суп будете? Или овощей тушёных положить?

– Всего и побольше, – за мага ответила я. – Где Айшет?

– Они с Софен, проверяют запасы трав – что можно продать без ущерба для храма.

– Видите, как скоро осуществилась ваша идея? – повернулась я к магу. – Вы отомщены: чудодейственная гадость пойдёт в массы. На вас проверили, теперь станем травить людей.

Маг, на которого уставились все без исключения – даже Миран и Скойш оторвались от еды, – сохранил невозмутимость. Спокойно принял из рук Рейши тарелку с супом, сел за длинный стол.

– Я так и понял, что являюсь для вас подопытным образцом, – улыбнулся он мне с очарованием кота, играющего с мышью. – Вы ведь с моей помощью выясняли предел человеческого терпения. Ничем иным столь мерзкий вкус не объяснить.

Найда с Азирой захихикали, Лиара добродушно рассмеялась.

– Зря вы так, господин! – обиделась Рейша. – Отвары Софен самых безнадёжных больных на ноги поднимают! Вот Карен – никто не верил, что она выживет, а Айшет упрямо её поила, с ложки, по капельке, целый месяц! И ведь выходила!

Давно я не мечтала придушить кого-то так, как в эту минуту Рейшу за ненужные подробности. Слава Предвечной, краснеть я не могла физически – мёртвая кожа не содержала кровеносных сосудов. Так что достаточно было сохранить бесстрастный вид, справиться с супом, раскланяться со всеми и покинуть кухню. Ложиться спать было рано, к тому же я выспалась в дороге, посильной работы не наблюдалось. Заглянуть бы к Айшет, но непременно возникнет вопрос о взятых в Кисез деньгах за обряды, а я сейчас не в состоянии выслушивать упрёки и оправдываться. Накинув куртку, я вышла из храма.

Ветер стих, закат почти догорел, глубокие синие тени скрыли долину, далёкая кромка леса казалась силуэтом, вырезанным из чёрной бумаги. Я села на скамью рядом со статуей Предвечной, закуталась поплотнее и засунула ладони в карманы.

– Не помешаю?

Маг подошёл очень тихо и замер в полушаге от меня.

– Вы в одной тонкой рубашке, замёрзнете, – буркнула я.

– Уже нет, – он присел рядом. – Регуляция температуры тела и всё такое… Вы же знаете.

Я молчала. Прогнать его не было повода, подняться и уйти – сил.

– Карен, вы выгоревший маг?

– Да.

Короткое слово, но за ним скрывались годы отрицания, отчаяния, гнева. Я ненавидела себя – слабую, беспомощную, уродливую, неприспособленную к обычной человеческой жизни.

– Поэтому вы так беспокоились обо мне? Предупредили, что нельзя говорить и двигаться, по десять раз приходили ночью, проверяли…

– Маги невольно привыкают обращаться к энергии для любых действий, даже безобидных, особенно когда тело ослаблено. Энергопотоки выжимают и отдают последние крохи, после чего схлопываются и закрываются навсегда. Очень важно, чтобы выгоревшему магу не пришлось напрягаться до того, как каналы вновь наполнятся.

– Вам пришлось?

– Да.

– Какой у вас был уровень? Второй, третий?

– Первый.

Маг присвистнул.

– И у меня первый.

Он замолчал. Сидел, не отрывая взгляда от своих тонких пальцев, вероятно, пытаясь представить, как это – обладать властью над миром и в один миг лишиться её навсегда. В этом он напомнил Айшет – та тоже не выпытывала подробностей.

– А как становятся жрицами? – неожиданно спросил маг.

– Очень просто. Нужны внутреннее согласие и статуя Предвечной. Ты прижимаешь ладони к камню, произносишь клятву, и на твоём предплечье появляется звезда. Или не появляется – если ты по каким-то причинам не подходишь Праматери. Итог непредсказуем, история знает случаи, когда Предвечная принимала особу лёгкого поведения и отвергала целомудренную скромницу.

– Значит, не все жрицы – девственницы? – в его голосе прозвучало сомнение.

– У Софен есть дети, кажется, даже внуки. Найду насиловали в приюте. Мелна приняла служение в сорок пять лет и до этого не чуралась плотских удовольствий. Жрицы – обычные женщины без каких-либо особых способностей, кроме видения аур. Они лишь проводники благодати Предвечной.

– Но почему тогда одни жрицы гораздо могущественнее других? – нахмурился маг. – Простите, Карен… Женщина, что приносила еду, – Лиара, если не ошибаюсь, – ужасно разговорчива, а мне было так скучно, что я с удовольствием слушал её болтовню. Вы намного сильнее любой жрицы в храме, способны проводить множество обрядов без устали, в то время как та же Лиара падает в обморок после одного-двух.

– Не знаю, – ответила честно. – Я часто задумываюсь об этом и ответа не нахожу. Никто не занимался изучением силы жриц, для них не составляли классификатора, как для магов. Можете заняться на досуге… хотя, судя по тому, как идёт ваше восстановление, вам недолго осталось скучать в нашем храме.

Он согласно склонил голову.

Солнце окончательно зашло. Маг зажёг над нами огонёк, сразу стало уютно. Очень хотелось, как раньше, протянуть руку и подержать на ладони золотистый сияющий шарик.

– А вы откуда, Карен?

– Из Грэнша. Это крупный торговый центр на востоке Рагара.

– Моя семья жила в Ско́нше, небольшом городке на границе с Аскошем. Когда начались волнения, дед перевёз всех в Иркéн. Я так и не привык к столичной суете… Ваши родители не были против того, что вы приняли служение?

– Моего отца казнили восемь лет назад – за покушение на жизнь императора. Маму я не помню, она умерла, когда я была совсем маленькой.

– Простите… – Маг с шумом выдохнул воздух. – Видимо, рядом с вами я становлюсь не просто идиотом, а идиотом бестактным. Что бы ни ляпнул, попадаю по больному.

– Не расстраивайтесь. Ещё как минимум день я буду поить вас отваром, а из мести попрошу Софен добавить туда что-нибудь особенно мерзкое. – Я нашла в себе силы улыбнуться. – Идёмте в дом, становится совсем холодно.

– Я не замёрз.

– Зато я замёрзла. Отсутствие регуляции температуры тела и всё такое, – передразнила я его.

Маг рассмеялся.

– Интересно, – окинул он меня внимательным взглядом. – Какая вы были раньше?

– Надменная, избалованная золотоволосая и голубоглазая красавица, – издевательски ответила я. – Довольны?

– Вполне. – Он поднялся и неуклюже подставил мне локоть.

Идя с ним под руку к храму, я подумала: самая злая ирония в том, что я не соврала.

Жрица должна всегда говорить правду.

Мелна умерла ночью. Я принесла ей завтрак и обнаружила, что жрица лежит на заправленной кровати в самом нарядном из своих платьев. Руки покойной были сложены на груди, глаза закрыты, на губах застыла умиротворённая светлая улыбка.

«Я – осенний лист, Карен…»

Лиара, не стесняясь, рыдала в голос, Софен размазывала непрерывно бегущие дорожки слёз. Они провели вместе с Мелной полвека, помнили друг друга молодыми и переживали тяжелее остальных. Рейша то и дело вытирала платком глаза. Азира и Найда притихли и стояли с непривычно серьёзными лицами: смерть Мелны стала первой смертью жрицы в нашем храме с тех пор, как девочки приняли служение.

Миран неожиданно для всех принёс букет поздних диких хризантем, мелких сиренево-сизых цветочков в оправе ажурных колючих веточек. Я совсем забыла, что они росли на полоске сорной земли между огородом и садом. Поступок грубоватого послушника, вложившего цветы в иссохшие тёмные пальцы покойной, тронул меня куда больше, чем я хотела показать. Скойш молился: его губы размеренно шевелились.

Айшет приложила ладони к рукам усопшей, белый мягкий свет окутал тело – и растаял. Осталась пустая смятая постель. Жрица воссоединилась с Предвечной.

Маг, которому я принесла очередную порцию отвара, сразу почувствовал моё настроение.

– Что-то случилось, Карен?

– Умерла старейшая жрица храма. Чудесная, славная, добрая женщина… Впрочем, с течением лет все они становятся такими.

– Они? – прищурился он. – Себя вы жрицей не считаете?

– Я никогда не обрету их сострадательности и великодушия, – призналась я и сразу пожалела о своей откровенности. – Пейте вашу гадость.

– У неё последние дни другой вкус. Не такой мерзкий.

– Самую отвратительную отраву мы прибережём для ярмарки.

Он удивлённо округлил глаза:

– Вы на самом деле собираетесь торговать травами? Я думал, вы шутите. Зачем?

– Чтобы выжить. – Я порылась в кармане и протянула ему изрядно помятый новостной листок. – Император Рагара невзлюбил жриц… Меня сегодня не будет, я с послушниками еду в Окреш за продуктами, вернусь ближе к ночи. Пожалуйста, зайдите к Софен за лекарством сами.

– Ваши послушники, – поморщился маг. – Что они делают в храме? Два крепких здоровых мужика среди женщин… Вы не боитесь?

– Миран и Скойш пятнадцать лет назад принесли пожизненный нерушимый обет, – пояснила я. – Они бывшие преступники, первый осуждён за пьяную драку, в которой погиб человек, второй за воровство. Вместо каторги они выбрали служение Предвечной, это очень древний обычай, сохранившийся в Рагаре. Если один из послушников нарушит слово, как-то навредит жрицам, Праматерь покарает сразу и весьма жестоко. Методы воспитания у неё весьма изощрённы: если провинившийся сквернословил, она отнимает речь, за проявления похоти наказывает лишением мужской силы.

– Однако! – Маг поёжился. – В Асгэре я не слышал о таких обетах. Правда, раньше я никогда не интересовался храмами. А девочки – они тоже жрицы?

– Предвечная приняла их служение. Пока они просто живут и помогают, для обрядов у них не хватает сил. Фактически в храме две жрицы – я и Айшет, остальные или слишком стары, или чересчур юны.

– Айшет – это привлекательная рыжекудрая женщина, которая вечно краснеет?

«На себя посмотри!» – мысленно возмутилась я.

– Айшет – главная жрица храма.

– Поспорить могу, что она асгэрка, – хмыкнул маг. – Только у нас на западе встречаются рыжие зеленоглазые смуглянки.

– Вам виднее. Я не занималась сравнением женской красоты в разных краях Асгэра.

Он ответил дерзкой улыбкой.

– Самые прекрасные девушки в Рагаре. Мой отец умыкнул из империи жену, и мама всегда казалась мне идеалом. К сожалению, я её очарования не унаследовал.

Это точно. Невысокий, угловатый, худосочный, вряд ли он пользуется вниманием у противоположного пола. Женщины предпочитают в мужчинах классическую красоту и мускулистое развитое тело. Хотя кисти рук у него словно просятся в модели скульптору или художнику – изящные, утончённые, с длинными чуткими пальцами, вон, как деликатно обхватывают кружку. Кстати, пустую.

– Вы так нежно гладите кружку из-под отравы, словно вам хочется добавки. Принести?

Маг рассмеялся.

– Если это позволит мне подольше находиться рядом с вами.

До него не сразу дошло, что он произнёс, затем яркий румянец залил щёки. И он ещё что-то говорил про Айшет!

– Я неправильно выразился… Хотел сказать не это… В смысле, здесь так скучно, что даже ваши визиты – приятное разнообразие… Демоны! Теперь я вас обидел!

– Хорошего вам дня. – Я решительно забрала кружку и с гордым видом удалилась.

Жрицы не должны обижаться.

С Айшет я увиделась только на следующее утро за завтраком. Главная жрица с упрёком покачала головой.

– Даже не заглянула!

– Я поздно вернулась. Купить продукты по сходной цене с каждой денницей становится всё сложнее.

Жрица погрустнела.

– Храмы превращаются в женские общины. Вместо своих обязанностей мы думаем, как прокормиться.

– Император не вечен, – напомнила я себе и ей. – Наша главная задача сейчас – выжить. Магия не заменит благословения, люди это понимают. А через пару лет, прочувствовав последствия императорской блажи, народ начнёт роптать повсеместно. Я не говорю о том времени, когда подрастёт первое поколение детей, лишённых милости Предвечной. Там Негара ждут крупные неприятности, если он, конечно, ещё останется править.

– Негар молод, – возразила Айшет. – Он сильный маг, проживёт долго.

– Я сказала «править», а не «жить». У трона Рагара всегда полно побочных ветвей, бастардов и прочих претендентов на власть. Проще уцелеть в ящике с гадюками, нежели во дворце Ангры. Ни один император с того момента, как Аргэр развалился на части, не властвовал больше пятнадцати лет, никто из них не умер в своей постели от старости.

– Ужасно, – поёжилась жрица.

– Это их выбор. А Негар к тому же вызвал всеобщее недовольство. Завтра его публично развеют, и никто не расстроится.

– Гвардия ему предана. И армия.

– Военные присягают империи, а не человеку. Это не обет наших послушников.

– В Асгэре маги дают клятву верности маршалу. Фактически тот правит государством, министры просто для виду.

– Откуда ты знаешь? – Любопытство перевесило деликатность.

– Я же из Асгэра, – как о самом себе разумеющемся ответила Айшет. – Дочь такого же высокопоставленного офицера, как и твой коммандер. Знаешь, что полагается в Асгэре за измену родине? Казнь всей семьи, включая детей.

Асгэрец не ошибся, угадав в Айшет свою соотечественницу.

– Ты же не маг!

– Моя мама человек, она была любовницей отца. Маги первого уровня не женятся на женщинах без дара. Но мы жили вместе, и я хорошо помню тот день, когда нас пришли арестовывать. На отца сразу нацепили блокираторы, а маму посчитали жалкой и беспомощной. Только ей каким-то чудом удалось сбежать и отвести меня в храм.

– Сколько тебе было?

– Девять или десять. Мне очень повезло, Карен. К тому моменту, как в храм ворвались маги, Предвечная приняла моё служение. Маму забрали и развеяли вместе с отцом, а меня тронуть не осмелились. Но жрицы всё равно потом тайно переправили меня в Рагар, на всякий случай.

Айшет отошла к окну.

– Погода сегодня чудесная. Солнышко… Наверно, последние тёплые деньки. Нужно снять оставшиеся яблоки, как ты считаешь?

– Тебе лучше посоветоваться с Лиарой или Рейшей, – я виновато улыбнулась. – Все мои познания в садоводстве ограничиваются теми сорняками, что когда-то показала мне Мелна. Так что я пошла допалывать теплицы, там от меня больше толку.

– Отлично, – деловито подытожила жрица. – В сад отправлю Мирана, Скойша и девочек. Как твой маг?

При слове «мой» я не поморщилась. Смирилась.

– Практически восстановился.

– Слава Предвечной! – выдохнула Айшет и тут же добавила: – Я не в смысле, что хочу от него избавиться, хорошо, что он поправился.

Один из сотен погибших… Скольких ещё унесёт бессмысленная война?

Солнце на самом деле старалось вовсю. В теплице оказалось даже жарко, я скинула куртку и завернула рукава рубашки. С сорняками я сражалась, представляя вместо них императора Рагара. Странно: отца казнил предшественник Негара, Ашти́р, но вся моя злость досталась нынешнему правителю.

– Вы так безжалостно дерёте траву, Карен, что к вам страшно подходить.

Вздрогнув, я обернулась.

Маг стоял в паре локтей от меня и улыбался.

– Доброго утра.

– День уже, – ответила я. – Вы ели?

– Да, меня накормили. И отваром напоили напоследок… Я ухожу, Карен.

Поднявшись с колен, я внимательно оглядела его. По-прежнему очень бледный, однако тени под глазами исчезли. А радужки, оказывается, не чёрные – тёмно-тёмно-синие, словно вечернее небо, в ярком солнечном свете это стало заметно. Отмытые светло-пепельные волосы приобрели серебристый блеск. Костлявый, непривлекательный, но не урод, как я.

– Вы не торопитесь? Чтобы создать портал, нужно много сил.

– Магия вернулась, я отдохнул и выспался, резерв наполовину полон. Хватит бездельничать.

Я пожала плечами.

– Воля ваша. Так не терпится попасть в очередную бойню – пожалуйста.

– Военные маги дают клятву, Карен. Моя жизнь принадлежит маршалу.

– Наслышана, – скривилась я. – Что ж… доброго пути.

Он слегка растерялся.

– Странная вы… жрица. За всё время даже не поинтересовались, как меня зовут.

– А зачем мне ваше имя? – удивилась я. – Предвечной всё равно, кому она оказывает гостеприимство.

– Я говорю не о Предвечной, – нахмурился маг. – Я имею в виду вас.

– Мне тем более это не важно, – отрезала я и тут же поймала себя на мысли, что, пожалуй, не отказалась бы узнать. Но не спрашивать же теперь, после подобного заявления!

Маг стиснул губы, отчего они превратились в одну жёсткую линию.

– Всего доброго, Карен.

Он дошёл почти до конца теплицы – и вдруг вернулся.

– Шэ́рил. Шэрил Рэ́нар. Если вы будете вспоминать обо мне…

Я изумлённо смотрела на два ярких пятна румянца на щеках. Ему определённо надо что-то делать со своей привычкой так легко краснеть без всякого повода. Но сказать ничего не успела. Рэнар быстро скрылся из виду и на сей раз насовсем.

Следовать за ним я себе запретила. Наоборот, возилась в теплице, пока не стемнело, до последней минуты оттягивая возвращение в храм. И, едва войдя, натолкнулась на ликующую Айшет.

– Карен! Твой маг-то! Наладил систему обогрева, и у нас теперь есть тёплая вода!

– С чего ты взяла, что это он? – проворчала я.

– Так он сам отыскал меня и спросил – чем я могу вас отблагодарить? Я сдуру ляпнула про воду, потом уже подумала – он же едва восстановился, справится ли. Справился, ещё посмеялся – мол, ерунда какая… А потом открыл портал и ушёл. Даже с тобой не попрощался.

– Он попрощался, – возразила я.

Для мага первого уровня обновить заклинания обогрева – пустяк. Для нас отопление и горячая вода зимой – вопрос выживания. Шэрил Рэнар позаботился о том, чтобы я вспоминала его с благодарностью.

Только с благодарностью, и никак иначе.

Жрица должна помнить добро.

Следующие месяцы в моей памяти слились в непрерывную цепь мелких незначительных событий. Зима наступила стремительно. День, когда ушёл Рэнар, действительно стал последним тёплым днём. Первый снег выпал рано, и, хотя он растаял, не долежав и до полудня, через денницу снегопады стали регулярными. Миран и Скойш каждое утро расчищали дорогу и площадку перед храмом и ворчали, а сугробы, равнодушные к их жалобам, вырастали вновь и вновь.

С наступлением темноты появлялись люди. Приезжали верхом и на санях из Кисез, Окреша, Дзауга. Порой с хуторов приходили пешком, и Миран запрягал одну из наших лошадок, отвозя меня вместе с просителями. Народ без зазрения совести нарушал указ императора. На ярмарке, куда ездили мы с Айшет, с нами об обрядах договаривались и местные, и приезжие.

Так не могло продолжаться вечно. Новостные листки сообщали о задержании в Ангре и других крупных городах жриц, нарушающих закон. Служительницы Предвечной заявляли, что их долг выше приказов земных правителей, и стойко переносили заключение. Вряд ли такие речи были по душе Негару, не реагировал он просто потому, что его отвлекала война.

К середине зимы война закончилась.

Через месяц боёв на территории Асгэра правительство признало поражение. Довольный император выставил свои требования, сводившиеся к одной фразе: жрицам не место в Аргэре. Новостные листки пестрели ликующими победными лозунгами, ниже печатали длинные списки убитых и взятых в плен асгэрских офицеров. Я внимательно вчитывалась в кривые строчки и почему-то радовалась, когда не находила там знакомое имя. К тому моменту я уже знала, что коммандер Барсов Шэрил Рэнар был правой рукой маршала, зачастую самостоятельно планировал и осуществлял тактические манёвры. В Рагаре боевые маги редко поднимались до подобных высот, все они являлись разменными фигурами в руках императора. Негар сам руководил крупными сражениями и с неохотой уступал место в мелких двум или трём избранным офицерам своего штаба. Коммандера упомянули и в перечне тех асгэрцев, за чьи головы император объявил персональные награды, сумма была такой, что на неё храм мог бы безбедно существовать долгие годы. В тот день я особо истово молила Предвечную, чтобы мирный договор подписали побыстрее, хотя прекрасно понимала, что после этого внимание императора переключится на жриц и храмы.

Мои тревоги оправдались морозным утром, когда меня разбудила перепуганная Найда.

– Карен, там солдаты! Требуют всем немедленно собраться!

Маленькую жрицу трясло от страха: с мужчинами в форме у Найды были связаны воспоминания о насилии и боли, едва зарубцевавшиеся за год пребывания в храме.

– Они не причинят тебе вреда, – с уверенностью, которой не испытывала, успокоила я дрожащую девочку.

Боевой маг одевается за сорок секунд, после долгого отсутствия практики мне потребовалась минута. Мы с Найдой вышли в Малый зал, заменявший храму прихожую. От сине-красных мундиров солдат императорской гвардии зарябило в глазах, в небольшое помещение их набилось не менее двух десятков. Айшет появилась одновременно со мной, она поддерживала Софен, которая заметно сдала после смерти Мелны. Миран и Скойш заслонили Рейшу с Лиарой, из-за их спин выглядывала любопытная Азира. Я сразу отыскала старшего. Мучающийся похмельем офицер с высоты своего роста смотрел поверх наших голов.

– Господин капитан, чем мы обязаны столь раннему визиту? – Из закоулков памяти я вытащила тон, которым отец отчитывал подчинённых.

Офицер напрягся, начал разыскивать источник властного голоса, увидел меня и закономерно отшатнулся. На его лице проступила брезгливость.

– Вы здесь главная? – процедил он сквозь зубы.

– Допустим. – Я бросила на Айшет выразительный взгляд, призывая не вмешиваться.

– В таком случае это вам. – Капитан протянул лист с огромной императорской печатью. Народ метко прозвал её «курицей в короне», хотя изначально там подразумевалась мифическая птица Кефус.

Документ пришлось перечитать дважды, чтобы поверить в его смысл. Разум отказывался воспринимать даже не столько жестокое, сколько абсурдное распоряжение императора. Негар вряд ли представлял себе последствия своего шага – или, напротив, представлял их слишком хорошо. Не зря же в маленький отдалённый храм он пригнал именно гвардию – стаю фанатично преданных ему, выдрессированных и натасканных псов без каких-либо моральных принципов.

– Император Рагара мнит себя бессмертным? – насмешливо спросила я, стараясь ни единым жестом не выдать охватившую меня ярость. – Он, очевидно, придумал способ жить вечно, иначе я не могу объяснить проявленное им безрассудство… Чего вы хотите от нас, господин капитан?

– С этой минуты данное здание принадлежит императору, – высокомерно заявил офицер. – Всё имущество переходит в казну. Его Величество милостиво дозволяет вам покинуть храм, взяв с собой лишь личные вещи.

Где-то сзади потрясённо ахнула Лиара.

– Милостиво дозволяет покинуть? – Меня колотило от злости. – Капитан, вы в своём уме?! Среди нас три старухи и два ребёнка, вы фактически оставляете их без дома и средств к существованию! Эта земля, этот храм тысячелетиями принадлежали жрицам, здесь властвует Предвечная, а не император!

– Его Величество и так терпел слишком долго! – Гвардеец угрожающе шагнул вперёд и дыхнул на меня перегаром. – Давно надо было разогнать вас как тараканов, жадных, лживых, зарвавшихся баб, что наживаются на невежестве и суевериях! Прочь, женщина! У вас четверть часа, чтобы убраться отсюда, и радуйтесь, что с вами поступили столь мягко!

Сохранись у меня хотя бы треть былой мощи!.. Этот наглый хам, маг четвёртого уровня, ответил бы за всё – и за глупость императора, и за собственное поведение! Я машинально вздёрнула руку для заклинания – привычка, отработанная годами. Она въелась в моё подсознание так крепко, что в минуты сильного гнева пальцы складывались особым образом. Словно и сейчас в них мог вспыхнуть сгусток спрессованной энергии, Сияющий Смерч, привилегия избранных…

То, как отпрянул капитан, подсказало мне ход дальнейших действий. Он поверил, поверил, что я способна оказать отпор! Надо было этим воспользоваться!

– Мы будем собираться столько времени, сколько понадобится. – Я возвысила голос, опять припоминая уроки отца. – Возьмём с собой то, что сочтём нужным, и вы не посмеете нам помешать! Стойте и не двигайтесь, иначе сильно пожалеете!.. Айшет, забирай всё ценное, что вместится в повозки. Миран, Скойш, запрягайте лошадей. Софен, сложи свои травы. Лиара, Рейша, девочки, помогите им! Я прослежу, чтобы никто не посмел вам препятствовать!

Один из гвардейцев опасливо дёрнулся, но капитан осадил его, не сводя взгляда с моих пальцев. Предвечная, если ты слышишь меня! Замути их рассудок, пусть от страха им кажется, что в моей ладони копится немыслимая разрушительная сила! Дай время Айшет собраться и увезти остальных! Засветло они доберутся до Окреша, а там я нагоню их и мы что-нибудь придумаем.

Капитан мерил меня свирепым взглядом. Мне повезло – маги не видят ауры тех, кто выше их уровнем, и офицер не подозревал, что я пустышка. Я гордо выпрямилась, словно и впрямь была способна, как прежде, затопить огнём долину. Карен Грэ́нш, боевой маг первого уровня, блистательная и могущественная, дочь своего отца, наследница доблестного рода.

Не знаю, сколько прошло времени. Похоже, Айшет уложилась в пятнадцать минут, любезно отпущенные капитаном. Жрица возникла рядом, стараясь не попасть на линию предполагаемого удара – я была благодарна ей за эту военную хитрость.

– Карен…

– Уезжайте в Окреш, – приказала, не отводя глаз от гвардейцев. – Я вас найду.

– Мы тебя не бросим…

– Не медли! – грубо перебила я её. – На тебе старухи и дети. Расставляй приоритеты, жрица.

Айшет исчезла так же беззвучно, как и появилась. Пальцы начало сводить судорогой, однако я упрямо не опускала руку. Их не посмеют преследовать. В документе было указано – «лишить всего имущества», но не жизни. Чтобы начать убивать жриц, нужно быть уже не безрассудным, а сумасшедшим.

Я перестала изображать мага, когда, по моим прикидкам, повозки отъехали на приличное расстояние. Ноги подкашивались, голова кружилась – после такого напряжения накатывало безразличие. Хотелось рухнуть прямо на пол, и не важно, что со мной сделают: изобьют, выкинут на снег в одной рубашке, бросят умирать… Кажется, я упала. Во всяком случае, боль от удара заставила меня сжать зубы, чтобы не застонать.

– Взять её! – услышала я окрик, полный ненависти. – И закутайте во что-нибудь, чтобы не околела раньше времени! Она нужна живой!

Грубые руки бесцеремонно оторвали меня от пола, куда-то потащили, завернули во что-то мягкое и пыльное – подозреваю, это была толстая штора с окна в Большом зале храма. Ненадёжная защита от мороза, но так даже лучше. Вот будет сюрприз императору, когда ему доставят мою мёртвую тушку! Я не сопротивлялась, понимая, что пока внимание гвардейцев отвлечено на меня, шансы Айшет спокойно добраться до города возрастают.

Жрица должна в первую очередь думать о других.

К сожалению, в дороге я не замёрзла насмерть. Не потому, что штора оказалась теплее, чем выглядела – просто меня переправили порталом и бесцеремонно вытряхнули на пол в какой-то комнатушке размером с собачью конуру. Руки сковали антимагическими браслетами (ох и веселилась же я!), штору швырнули следом, бросили пустое ведро и громко захлопнули дверь.

Зарешёченное окошко высоко вверху едва освещало комнатушку, только рассматривать было нечего. Стены из шероховатого бурого камня, грубо пригнанные каменные плиты на полу, белёный потолок, окованная железом дверь с массивной ручкой. Занавесь я, как могла, встряхнула, сложила в несколько раз и легла на неё, с трудом уместившись по диагонали – иначе не получалось.

Страха не было. Не то чтобы я всерьёз уповала на заступничество Предвечной, просто уже давно не существовало ничего такого, что могло бы меня напугать. Насилие? Я прекрасно помнила всё, что делал со мной Вэшир. После него пьяный и изголодавшийся по ласке каторжник показался бы нежным и заботливым любовником. Побои, пытки? Моя мёртвая кожа почти утратила чувствительность. Потеряю сознание – только и всего. Казнь? И даже в этом случае меня ждут несколько секунд боли и скорая встреча с отцом на Небесах.

Браслеты здорово мешали. Из-за них приходилось вытягивать руки вдоль тела, а я привыкла лежать, подложив одну руку за голову, а вторую прижав к груди. Но и это казалось сущим пустяком, поскольку я находилась в тепле и относительном здравии. Айшет сейчас было намного хуже – в дороге посреди заснеженного леса, в неизвестности, в тревоге за судьбы тех, за кого она несла ответственность… Злость во мне начала вскипать с новой силой.

Легко воевать с теми, кто не даёт отпор, чья суть – сострадание и всепрощение. В каком-то смысле жрицы намного милосерднее Предвечной. Праматерь может судить и наказывать, а проводницы её воли лишь помогают людям, дарят благословение и провожают в последний путь. Они не имеют право причинить вред, ответить злом на зло. Пользоваться этим – подло.

Я представила, какая сейчас творится суматоха у императора. Жрица, служительница Предвечной, которая угрожала убийством! Воздевшая руку с боевым заклинанием! Да за одну возможность подобного меня должны тихонечко развеять, пока слухи не разнеслись по Аргэру! Ведь это всё равно, как если бы солнце, вместо того чтобы греть и ласкать, начнёт сжигать всех в прах! Кто в силах противостоять солнцу? Его можно обругать, потрясти перед ним кулаком, плюнуть в него – но что делать, если оно решит ответить на оскорбление?!

Мне не дали долго скучать. Дверь распахнулась, в комнатушку осторожно заглянул гвардеец. Я поднялась на ноги. Вошедший следом маг сначала сердито оглядел помещение, а потом меня.

– Демоновы трусы! Совсем ополоумели! Разве ж так можно… Протяните руки, госпожа, я вижу, вам эти браслеты не нужны.

Яркая аура незнакомца сияла до боли в глазах. Первый уровень магии порой заметен даже обычным людям – лёгкой дымкой вокруг фигуры, дрожанием воздуха.

– Доброго дня. – Голос меня не подвёл.

Маг склонился над моими скованными руками, браслеты, почему-то испачканные в крови, распались с лёгким щелчком.

– Господин Эфрéн, осторожнее! – раздалось из-за двери. – Капитан Гро́йш своими глазами видел, как в её ладони копилась сила!

– Пить меньше надо, – презрительно скривился маг. – А то и демоны из стен полезут, и птица Кефус на голову нагадит… Госпожа, у вас кожа содрана, идёмте, я обработаю раны. Посторонитесь! – прикрикнул он на гвардейцев, загородивших дверной проём.

Эфрен вывел меня из комнаты, бережно придерживая за локоть. Интересно, куда меня приволокли? Мощные каменные стены, высокие своды и гулкое эхо. Гвардейцы следовали сзади и сопели в затылок.

– Столичная тюрьма для магов, – любезно пояснил Эфрен, заметив моё любопытство, – крыло, где содержатся опасные преступники. Вы должны гордиться собой, госпожа: блеф без капли магии требует великого мужества.

– Или безнадёжности отчаяния.

– Тоже верно.

Господин Эфрен распахнул передо мной дверь и пропустил в светлую комнату, похожую на лечебницу.

– Можете быть свободны, – бросил он через плечо конвоирам.

Войдя, я первым делом рассмотрела своего заступника. Статный, представительный, с лёгкой проседью в густой угольно-чёрной гриве и проницательными тёмными блестящими глазами. Чем-то он напомнил мне ворона с поля, где я нашла Рэнара. Манеру склонять голову на бок он точно перенял от птицы.

– Итак, госпожа, позвольте представиться: Нéлин Эфрен, тюремный целитель. Позвольте ваши руки… Мерзавцы! С перепугу нацепили вам блокираторы для первого уровня, кожу прожгли до кости́, как вы только терпите!

Я равнодушно смотрела, как исчезают глубокие кровавые полосы на запястьях.

– Это не моя заслуга, господин Эфрен. У меня отсутствует чувствительность кожных покровов – неожиданный побочный эффект выгорания.

– Значит, я не ошибся: вы – выгоревший боевой маг и когда-то обладали огромной силой. – Эфрен подвинул мне стул. – Чтобы достоверно угрожать Сияющим Смерчем, нужно уметь им пользоваться. Я знаю лишь трёх магов, применяющих столь мощное заклинание: Кáфеса Ди́нэра, Сно́ри Ло́гэра и покойного Ро́сена Грэнша. Неудивительно, что капитан Гройш перепугался до трясущихся поджилок.

Приятно, что об отце помнят до сих пор. На остальное я никак не отреагировала. Забота Эфрена могла объясняться как состраданием, так и попытками втереться в доверие, хотя зачем ему это нужно, я не представляла.

– Госпожа… как я могу к вам обращаться?

– Карен.

– Госпожа Карен, мне придётся отвести вас обратно в камеру. Конечно, не в тот жуткий изолятор, куда вас со страху поместили в первый раз. В новой даже будет душ… Но я обещаю, что стану свидетельствовать в вашу пользу. Какими бы способностями вы ни обладали раньше, сейчас от них не осталось и следа, а копирование жестов высшей магии не является преступлением.

– Благодарю вас.

Эфрен по-птичьи покосился на меня.

– Восхищён вашим самообладанием, госпожа Карен. Скажите, у вас есть друзья или родственники, с которыми я мог бы связаться?

Я заколебалась. С одной стороны, хотелось бы удостовериться, что с Айшет всё в порядке. С другой это мог быть ловкий ход, выдающий небезразличных мне людей.

– У меня нет ни родственников, ни друзей.

– Куда же вы потом пойдёте? – растерялся Эфрен. – Храмов больше не существует, причём не только в Рагаре, но и в Асгэре.

– Значит, отправлюсь в Гутэр или Аскош.

Правда, как это сделать зимой, без вещей и денег, я представляла смутно. Ничего, если меня всё-таки выпустят, сначала нужно найти Айшет, а затем я что-нибудь придумаю.

Целитель вздохнул.

– Император вот-вот объявит войну Аскошу, и хрупкое перемирие с Гутэром может рухнуть в любой момент… Прошу вас за мной, госпожа Карен.

Камера, куда меня отвёл Эфрен, отличалась от первой конуры как день от ночи. Там был и душ, отделённый от общего помещения тканевой водопроницаемой занавеской, и вполне приличная кровать, и даже тумбочка, которая с успехом могла заменить стол. Окно под потолком давало мало света, зато в центре потолка горел огонёк – простенькая магия, показавшаяся мне величайшим из благ.

– Вам принесут поесть, – пообещал Эфрен.

Он отогнул край покрывала на кровати и убедился в наличии постельного белья, зачем-то пощупал подушку.

– Поверьте, мне очень жаль, что так получилось, – произнёс целитель, избегая смотреть в глаза. – Эти гонения на жриц… Они не могут продолжаться долго.

– Преследовать беззащитных женщин легко. – Я сама поразилась, как спокойно звучит мой голос. – Можно выгнать их из храмов, снести здания и разбить статуи. Только глупо считать, что это как-то повлияет на существование Предвечной.

Эфрен дёрнулся.

– Ещё раз простите, Карен… Мне нужно идти.

После его ухода я с удовольствием вымылась, завалилась на кровать и задремала. Разбудил меня мрачный маг в серой униформе, принёсший поднос с едой. Пока я ела, он не сводил настороженного взгляда с моих рук. Я уже не находила это забавным. Накатила апатия: слова о новой войне вызвали не злость, а тупую боль, слившуюся с привычным сознанием своей беспомощности, невозможности что-то изменить.

Вслед за этим магом явился второй, скучный деловой господин в идеально отутюженном костюме. Его сопровождали четверо гвардейцев, каждый выше меня на голову, один из них тащил стул, на который маг сразу уселся. Гвардейцы застыли неподвижными изваяниями по бокам. Последовали вопросы: кто я, когда и при каких обстоятельствах приняла служение, откуда знаю высшую магию, каким образом выгорела… Я скупо сообщила своё имя, дальше отвечать отказалась, заявив, что у жрицы нет прошлого, оно остаётся за порогом храма.

– Вы не маг, – в десятый раз повторил господин. – Почему тогда свидетели утверждают, что вам подчинялась энергия?

– Я молилась Предвечной, – стоило большого труда не послать его к демонам. – Спросите Праматерь, что она заставила видеть тех, кто пришёл осквернить её храм.

Кажется, он испугался. Поднялся и ушёл, не соизволив попрощаться. На смену ему через четверть часа пожаловал следующий господин, с аурой столь же яркой, как у Эфрена. Этот не нуждался ни в сопровождении, ни в словах. Он изучал меня, словно диковинную зверушку, резал на кусочки пронзительным взглядом светлых глаз, крошил на частицы, протыкал заклинаниями. Я не видела магию, как раньше, однако казалось, что с меня сдирают не только одежду, но и кожу вместе с мясом. Это чувство не проходило до тех пор, пока маг не покинул комнату. После его визита пришлось вымыться повторно, настолько отвратительным было ощущение грязи, прилипшей к телу.

Затем меня надолго оставили в покое. Время потянулось медленно, за окошком сгустилась тьма, огонёк под потолком сначала потускнел, затем совсем потух. Неведение угнетало, от тишины кровь звенела в ушах. Сон не шёл: сейчас я отлично понимала Рэнара, когда он сказал, что выспался на год вперёд.

Бесшумно распахнулась дверь.

– Карен! – шёпотом позвал Эфрен. – Вы не спите?

– Нет.

Я поднялась и подошла к выходу. Тусклые светильники в коридоре после полной темноты заставили меня зажмуриться.

– Пожалуйста, доверьтесь мне.

Эфрен приглашающе указал вперёд. Задавать вопросы, стоя на пороге тюремной камеры, при том что эта камера – твоя собственная, – не самое умное поведение. Потому я молча последовала за целителем сначала по коридору, затем по крутой лестнице вниз, опять по коридору, намного уже и мрачнее предыдущего, после чего мы оказались в небольшом полутёмном помещении, судя по нагромождению коробок – кладовой.

– Карен, почему вы не сказали, что ваш отец – Росен Грэнш? – взволнованно спросил Эфрен.

– Потому что теперь это не имеет никакого значения. Я – жрица.

– Только не для императора. – Эфрен глубоко вздохнул. – Карен Грэнш, боевой маг первого уровня, лучшая выпускница школы, дочь выдающегося мага и заговорщика… Вас считали мёртвой.

– Так и есть. Карен Грэнш мертва. Во мне не осталось её способностей.

– Увы… Император рассудил иначе. Он боится вас, Карен. Свидетели клянутся, что видели в ваших руках энергию, и будь вы обычной жрицей, это можно было бы списать на «померещилось» и «почудилось». Но вы – бывший маг, демоны раздери! Негар сомневается, что вы выгорели окончательно!

– Вы осмотрели меня, ещё какой-то тип потрошил мои внутренности… Во мне нет магии, иначе… – я сделала усилие, чтобы не сорваться на грубость. – Разве я терпела бы всё это?!

– Я-то вам верю, а император – нет… – Эфрен набрался мужества и заглянул мне в глаза: – Вас велено тайно убить. Развеять так, чтобы не осталось ни тела, ни праха. К счастью, эту ответственную задачу поручили мне.

– Приступайте, – выпрямилась я. – Или следует стать к вам спиной? Говорят, так проще.

Целитель тихо всхлипнул.

– Я знаю, что судьба была к вам жестока, но не думайте обо всех, как о мерзавцах… Из здания тюрьмы портал не построить, исключительно сильная защита. Сейчас я выведу вас наружу и отправлю к другу в Иркен. Понимаю, столица Асгэра не лучшее место, чтобы спрятаться, но увы, у меня не так уж много друзей, которым я безгранично доверяю. Мэ́лан Кэ́лас – один из них, он тоже целитель, ему всегда требуются помощницы. Я связался с ним, он вас ждёт. Единственное… ваша внешность. Она слишком приметная.

– Могу покрасить волосы.

– Я хочу предложить другое. Видимо, после выгорания вы не обращались к целителю, иначе он предложил бы вам смягчить последствия. Вернуть часть пигмента коже и волосам, восстановить цвет радужек. Совсем чуть-чуть, но этого будет достаточно, чтобы вас не узнали. Не Карен Грэнш и не жрица Карен, а совершенно иная женщина. Конечно, я не гарантирую результат…

– Если это поможет мне выжить, я согласна, – перебила его. – Делайте что угодно. Страшнее я не стану.

Эфрен воодушевился.

– Тогда постойте так минутку. Это быстро.

Какое-то время я стояла смирно. По ощущениям ничего не изменилось, а разглядывать себя было некогда. Маг облегчённо выдохнул.

– Я сделал всё, что в моих силах. Теперь мы можем выйти. Вы ведь не замёрзнете, пока я буду строить портал?

– Было бы крайне нелепо и обидно.

Незаметная дверь в конце кладовой открылась в непроглядную тьму. Каменные плиты двора блестели от инея, высоченные чёрные стены оставили от ночи прямоугольник звёздного неба далеко вверху. Арка портала возникла в локте от нас.

– Я… очень благодарна вам, – выдавила я вместе с облачком пара.

– Не стоит благодарности, Карен. – Эфрен мягко подтолкнул меня. – Передайте Мэлану привет!

Шагая в портал, я отметила, что до сих пор не ощущаю страха. Всё происходило слишком быстро, я лишь следовала за обстоятельствами.

Жрица должна подчиняться воле Предвечной.

Очутилась я в тесной комнате, заставленной шкафами с самыми разнообразными баночками, коробочками, пакетиками и бутылками. В нос ударил горько-пряный запах трав, напомнив о Софен.

– Сюда, – услышала я приятный баритон, – дай руку, девочка.

Протянутая мне ладонь оказалась сильной, твёрдой и громадной. Меня довольно бесцеремонно обхватили второй рукой за талию, вздёрнули вверх и осторожно перенесли на пустое место.

– Прости мою вольность, – тут же повинился обладатель баритона. – Там на полу осколки стекла, склянку разбил. Наградила Предвечная медвежьими лапищами, вечно что-то роняю… Ты, значит, Карен?

У моего встречающего были не только медвежьи лапищи, но и богатырская фигура, и мощная шея, и массивная голова с копной рыжевато-бурых волос. Маг третьего или четвёртого уровня, о ровную золотистую ауру которого хотелось погреть руки.

– Доброй ночи, – поклонилась я. – Вы господин Кэлас?

– Утро. Расхождение у нас с Ангрой по времени, мы на четыре часа вперёд ускакали, – добродушно поправил он меня. – Я – Мэлан, никаких «вы» и «господин». Сам выкать не обучен и от других не терплю. Дед мой простой деревенский знахарь, отец до лекаря поднялся, а я, милостью Предвечной, целитель.

Глядя в благожелательные светло-карие глаза, я задрала рукав рубашки и продемонстрировала правое предплечье. Не представляю, что сказал ему Эфрен, но обманывать я никого не желала.

– Знаю, – не изменил приветливого тона Кэлас. – Нелин предупредил. Ты этой звездой не сверкай, Асгэр с императором вчера договор подписали, храмы закрыты, жриц вроде как не существует в природе. И ты теперь – моя помощница по хозяйству, их у меня по десятку в год меняется. Не выдерживают такого неуклюжего увальня, как я, сбегают. Беру девочку из деревни, она три денницы честно работает, на четвёртую глазки посетителям строит, на пятую за расчётом приходит.

– Я не девочка и не сбегу.

Не говоря уже о том, что при моей внешности заигрывания с пациентами чреваты обмороком у последних. Кстати…

– Мэлан, где ближайшее зеркало?

– В твоей комнате висит. Идём, провожу. И переоденься – там в шкафу от прежней помощницы кое-какая одежонка осталась. Она выскочила за портного, старые платья не забрала, похвасталась, что муж новых нашьёт. В Иркене женщин в штанах не жалуют, пересуды пойдут. По размеру должно подойти, как раз для твоей комплекции.

Платье я последний раз надевала восемь лет назад, на собственную свадьбу. А до этого – на выпускной бал. Но надо, так надо.

– Каковы мои обязанности? – деловито уточнила, стараясь приноровиться к широким шагам Мэлана.

– Чистоту в доме обеспечивают бытовые заклинания, так что ты просто следи, чтобы всё работало как следует. Увидишь грязь или пыль – скажи мне, обновлю. Готовить придётся три раза в день. – Кэлас с тревогой покосился на меня. – Я поесть люблю, изысков никаких не надо, главное, мяса побольше и горячее. Помочь с посетителями могу попросить, когда случай тяжёлый – пациента подержать, поухаживать за ним, пока в себя приходит. Ну и так… уют наводить. Дом без женской руки – пустой, холодный.

Хотелось заметить, что проще один раз жениться, чем постоянно менять помощниц, но для первого дня знакомства я сочла это дерзостью. Комната помощницы по меркам жриц оказалась непозволительно роскошной, раза в три просторнее, чем была у меня в храме. Два высоких окна, затянутые тканью стены, вместительный шкаф, комод, мягкие кресла, пушистый коврик на полу перед двуспальной кроватью… У меня мелькнула нехорошая мысль, но при взгляде на Мэлана, с лица которого не сходила доброжелательная улыбка, стало совестно за свои подозрения.

– Ты приводи себя в порядок, обвыкай, а потом приходи в мой кабинет. Вниз спустишься и там сразу увидишь распахнутую дверь. По дому тебя проведу, покажу, что и где.

Дверь за собой он старательно затворил. Чтобы впустить в комнату побольше света, я распахнула пошире занавеси на окнах и подошла к поясному зеркалу на стене.

Эфрен не обманул. Из зеркала на меня глядела светлокожая незнакомка. Пропала мертвенная бледность, волосы приобрели дымчато-серый оттенок, тьма в радужках уступила место цвету зимних сумерек. Не красавица, как когда-то, но и чудовищем не назвать. Обычная девушка, типичная рагарка. Жрицу из храма близ Окреша во мне не узнал бы никто. Что ещё важнее, теперь я выглядела на свой возраст. Понятно, почему Мэлан без колебаний назвал меня «девочкой».

Из обнаруженных в шкафу платьев я выбрала приталенное, в пол, благородного тёмно-синего цвета, и окончательно превратилась в школьницу. Хорошо, что в тот момент, когда гвардейцы вытащили меня из храма, я не успела переодеть домашние туфли, сейчас они пришлись как нельзя кстати. Хмыкнув, в довершение образа я завязала волосы в высокий хвост.

Мэлан одобрительно крякнул при моём появлении.

– Так тебе гораздо лучше. В штанах вид у тебя больно суровый, словно ты воевать собралась.

– Я бывший боевой маг, – какая-то сила потянула меня за язык. – Первый Летучий отряд Рагара, девять лет назад год воевала с Гутэром. Кэ́рон, Нау́гр, Гази́р… Мэлан, прошу – не обманывайся внешностью. Мне привычнее сражаться, чем вести домашнее хозяйство или готовить еду. Это не значит, что я не буду стараться.

– То-то я гляжу – аура у тебя странная, – покачал головой Мэлан. – С такой не в храмы идут, а в элитные отряды к маршалу поступают, только магии ни капли… Исцеляла?

– Как любой маг первого уровня.

– И давно выгорела?

– Семь лет назад.

– Вот ведь досада… Проклятая война.

Можно было промолчать, но я хотела быть честной.

– Война здесь ни при чём.

– Лишиться магии – представить страшно, я бы руки на себя наложил, наверно… Прости, что нечаянно причинил боль, – повинился Мэлан. – Редкая для меня удача, такую помощницу заполучить: знания мага, опыт жрицы. Надо Нелина поблагодарить.

– Обожди благодарить, – осадила его я.

Он же не знает, что досталась ему не кроткая целительница и не милосердная жрица, а та, которую учили убивать быстро и безжалостно. Что не просто так при угрозе мои пальцы складываются в Сияющий Смерч. Девушка – боевой маг редкость для Аргэра, но отец и мысли не допускал, что его наследница удовольствуется скромной участью жены и матери.

Дом Мэлан показывал с гордостью. Двухэтажный, хорошо спланированный, рассчитанный на большую дружную семью. Я, правда, с бо́льшим интересом изучала пейзаж за окнами – с одной стороны шумная улица и ряд богатых особняков, с другой – небольшой садик и дворы. Климат в Иркене был теплее – сугробы вовсю таяли, проглядывала бурая после зимы трава.

Бытовые заклинания поддерживали идеальную чистоту, но уюта комнатам явно недоставало. Мебель стояла по принципу «как внесли, так и бросили». Особенно это чувствовалось на кухне. Я мрачно оглядела свои владения. Ладно… За годы, проведённые в Храме, я кое-чему научилась у Рейши. Будем надеяться, хозяина не отравлю.

– Деньги на текущие расходы в шкатулке на столе в моём кабинете, – сказал в конце Мэлан. – Бери, сколько нужно, закончатся – я добавлю. Сейчас уже начнут посетители подходить, а после обеда я схожу за тёплыми вещами для тебя. Хоть и конец зимы, но холодно, по ночам и вовсе подмораживает. Из дома в одном платьишке и туфлях не выйдешь.

Я согласилась с ним, потом сосредоточенно обследовала содержимое шкафов и морозильника. Самые необходимые продукты есть, за остальными можно будет попозже прогуляться на рынок. Надо занять руки делом, там, глядишь, и голова подключится. Слава Предвечной, жива, невредима, не в тюрьме в ожидании казни и не на морозе в глухом лесу. Знать бы ещё, что Айшет в порядке, – совсем хорошо бы стало.

Жрица должна довольствоваться малым.

Мэлан был идеальным хозяином. Дородный, тяжеловесный и неповоротливый, тем не менее он оказался прекрасным целителем. Поток страждущих тянулся с раннего утра и до окончания приёма, как правило, двух-трёх часов пополудни, после чего маг накидывался на обед с огромным аппетитом. В еде Мэлан не привередничал и за обыкновенные суп или жаркое благодарил так, что становилось неловко. Кушать он не просто любил – обожал, от запечённого мяса приходил в восторг, салаты уминал мисками и называл «закуской». Не будь он магом, давно не пролезал бы в дверь, хорошо, что энергия шла не в тело, а в резерв.

В городе я освоилась быстро и к концу первой денницы уже отлично знала, где стоит покупать овощи, в какой лавке самое свежее мясо и кто из бакалейщиков никогда не обвешивает. Через месяц мне казалось, что я прожила в Иркене как минимум год. Моя неприметная внешность стала великим благом: на новую помощницу господина Кэласа обращали мало внимания, а своим умением торговаться, отточенным в Окреше, я создала себе репутацию ушлой стервозной девицы. Меня это устраивало.

Столицу Асгэра потряхивало от нововведений. Закрытый храм возвышался в центре города молчаливым укором. Жрицы исчезли и затаились. Правительство не спешило занимать пустующее здание и ограничилось установкой охранного заклинания. Статуя Предвечной по-прежнему улыбалась и протягивала руки своим неразумным детям.

Армию распустили, маршала сослали в Орсэ́н. По слухам, в этой глухой провинции жили исключительно люди, дома топили дровами, а воду таскали вёдрами из колодца. Недовольные маги расформированной армии болтались без дела и под вечер обеспечивали выручкой владельцев рестораций и кабаков. Элитные отряды избежали печальной участи остальных, их всего лишь отправили в отпуска на неопределённое время. Каюсь, что новости (а Мэлан, в отличие от Айшет, получал листки несколько раз в день) я проглядывала и выискивала упоминания отряда Барсов.

Император Рагара, окрылённый лёгкой победой над ближайшим соседом, теперь воевал с Аскошем. Причиной стали те же храмы: Негар задался целью извести жриц во всём Аргэре. Сражения шли с переменным успехом, унося сотни жизней молодых магов. Мне оставалось лишь гадать о причине ненависти императора, столь сильной, что она требовала подобных жертв.

Недовольство народа ещё не достигло той грани, за которой оно перешло бы в открытое негодование. Магические войны людей не затрагивали, но нарушение тысячелетних традиций вызывало протест, все вокруг роптали. Пока тихо: обменивались невесёлыми шутками в компании друзей и соседей, ворчали себе под нос, проходя мимо пустого храма.

– Наши прадеды чтили Предвечную, что изменилось? – недоумевал пожилой мясник за прилавком.

– Жрицы-то чем провинились? – вполголоса возмущалась степенная госпожа в лавке.

– Ужо, погодите, полезут демоны из всех щелей, попляшете! – грозил кулаком старик на рынке.

– Какая же свадьба без благословения Праматери? – переживали молоденькие девушки.

– Кто за ребёночком присмотрит? – жаловалась подруге беременная женщина.

В эти минуты я старалась смотреть себе под ноги, чувствуя, как натягивается внутри некая пружина, мешающая спокойно дышать. Да, я сохраняла достаточно здравого смысла, чтобы сдерживаться и не выдавать себя, но ощущение, что в этот момент я предаю Айшет, предаю Предвечную, не проходило.

Было и то, о чём не писали в новостных листках, зато везде шептались – украдкой и с оглядкой. Нигде после боя специальные группы магов, отправленные за погибшими, не заставали тел. Жрицы успевали раньше. Они тайно и тихо провожали павших, не делая различий – свои или враги. Уцелевшие раненные клялись, что не видели ничего, кроме мягкого белого света, погребальные команды всегда «опаздывали». Я понимала, что за исключением императорской гвардии, бездушной и фанатично преданной Негару, никто из магов не желал препятствовать женщинам, вся сила которых заключалась в ладонях их безоружных рук.

Ты хотел свергнуть не того императора, отец.

Мэлан читал новости и мрачнел лицом.

– Целителю сложно понять, как можно убивать и калечить. – Он угрюмо отбросил очередной листок с заметкой о новой битве. – Не в обиду твоему военному прошлому, Карен… Но неужели магия не могла развиваться иным, мирным путём?!

– Огненное Лезвие изначально придумано, чтобы косить траву, Воздушный Пресс уплотнял почву, Косой Ветер дробил горные породы. Магия – это бесстрастные потоки энергии, которым безразлично, на что они направлены. Сожжёшь ты пульсаром человека или им же подогреешь воду в доме – каждый выбирает сам. Боевые заклинания представляют собой во много раз усиленные обычные.

Мало кто сейчас помнил об этом, но к моим услугам были архивы отца, а он, в свою очередь, имел доступ в императорскую библиотеку. Однако Росен Грэнш изобретал всё новые и новые убийственные заклинания, каждое сильнее и страшнее предыдущего.

– Почему же маги начали пользоваться заклинаниями для уничтожения себе подобных, в отличие от тех же жриц?

– Жрицам проще. Они инструменты Предвечной, проводники её благодати. Их руками Праматерь благословляет всех новорождённых, даже тех, что впоследствии станут мерзавцами и подлецами. И в небесные чертоги она, независимо от поступков, также забирает всех, дарит своим детям шанс на искупление.

– Человек, которого вовремя не проводили на Небеса, становится демоном в Нижнем мире, разве не так? – поёжился Мэлан. – Получается, у Предвечной тоже нет выбора.

– Возможно, это лишь иносказание и никаких демонов не существует. Кроме страшных легенд, невнятных картинок и обиходного ругательства нам больше ничего о них не известно. Зло, которое нужно как-то обозначить. Есть оно или нет, на нашу жизнь не влияет. Но если не станет жриц, мир утратит милосердие.

Целитель нервно хмыкнул, затем долго мялся, после чего решился.

– Сколько тебе лет, Карен?

– Не важно… Что приготовить на обед – мясо или рыбу? – я поспешила сменить тему.

– Отбивные из свинины! – тут же повёлся Мэлан. – С румяной корочкой!

За свининой пришлось идти на рынок. Иркен просыпался поздно, торговля оживлялась к полудню. Нужно отдать должное столичному градоправителю, война не повлияла на порядок в городе, снег убирали вовремя, мостовая благодаря заклинаниям всегда была сухой и чистой, за мусор на улице и грязные фасады домов строго наказывали. Потому я превращала походы за продуктами в приятные прогулки и никогда особо не торопилась. Многолюдье толпы меня не смущало, на неприметную девицу внимания никто не обращал, и я спокойно изучала Иркен, шумный, быстрый, суетливый, как большинство западных городов.

Сегодня к прелестям неспешной прогулки добавилось солнце. По-весеннему яркое, оно радостно залило улицы и рассыпалось бликами в стёклах окон. На центральной площади гуляющих было вдвое больше обычного. У ратуши что-то горячо обсуждала, увлечённо жестикулируя, небольшая группа военных. Чёрная форма элитных отрядов придавала магам сходство со стаей галдящих во́ронов.

– Рэнар, ты должен что-то предпринять! Нельзя же это так оставить! – с жаром возмущался долговязый маг, вынужденный наклоняться к остальным из-за своего роста.

– Уймись, Риэ́нс, – услышала я знакомый насмешливый голос. – Благодари правительство, что тебя не отправили осушать болота в Пэ́йшэ или валить лес в Касо́ре. Отдыхаешь, тискаешь девиц и получаешь за это жалование – чем ты недоволен?

– Мы не нахлебники на шее государства! – взвился Риэнс. – Отправить Барсов в отпуск, словно нежных школьниц, это…

– Заткнись, Сэ́лак, без тебя тошно, – вмешался третий маг, постарше. – Рэнар дело говорит. Вякать сейчас глупо и опасно. Иди домой, побудь с родными. Неизвестно, что принесёт нам завтра. Может, всех нас ждёт Касор, или того похлеще, бессрочная ссылка. Император Рагара самоуверенный и везучий псих, объявивший войну всему миру.

Дальше стоять на одном месте и делать вид, что любуюсь ратушей, становилось неприлично. Пришлось пройти мимо и незаметно скосить взгляд на тощую поджарую фигуру. Военная форма необычайно шла коммандеру, подчёркивала резкие черты и оттеняла светло-пепельные волосы, стянутые в низкий хвост. Аура светилась столь же ярко, как у Эфрена, – маг первого уровня на пике силы. Я не боялась быть узнанной, от жрицы Карен во мне осталась лишь звезда на предплечье, и всё же поскорее покинула ратушную площадь, злая на себя за то, что почувствовала.

Меня обрадовало то, что он жив, и отрицать это было глупо.

В результате я чуть не забыла, зачем пришла на рынок, но нахальство жуликоватого мясника быстро вернуло меня в реальность. Торгуясь, я приобрела своё обычное сварливо-стервозное расположение духа и окорок за полцены. Под размышления о том, запечь свою добычу целиком или всё же разделить на порции и пожарить, вернулась домой, скинула пальто и прошла сразу в кухню. Выложила покупку на стол, вооружилась огромным ножом и кровожадно помахала им в воздухе.

– Почему при каждой нашей встрече, Карен, вы пугаете меня до дрожи?

Я резко обернулась и упёрлась взглядом в прищуренные глаза и ироничную улыбку мага, о котором вспоминала непозволительно часто.

– Как вы здесь очутились, господин Рэнар? На доме стоит защитное заклинание!

– Вы приложили все усилия, чтобы сохранить мне магию. – Усмешка противоречила ярко алеющим пятнам на щеках. – А проникнуть куда-нибудь для мага моего уровня – ерунда… Как же я рад, Карен! Я уж думал, что мне мерещится ваша аура у незнакомой девушки, но эта походка… Её ни с чем не спутаешь!

– Вы что, проследили меня от ратуши? – поразилась я.

– Вас это удивляет?

– Меня это нервирует, – ответила я честно. – Но в любом случае – вам не место на кухне, коммандер. Это не храм, а частный дом, и я не представляю, как объясню Мэлану ваше присутствие.

– Мэлану? – скривился он. – Это ваш…

– Хозяин, – жёстко отрезала я. – Господин Мэлан Кэлас, чьей помощницей я теперь являюсь.

– Прекрасно. – Губы сжались в тонкую линию. – И ваш хозяин сейчас дома?

– Разумеется. Он целитель и принимает каждый день…

Я не успела договорить. Рэнар по-военному чётко развернулся на каблуках и ушёл – искать Мэлана, не сомневаюсь. Я воспользовалась моментом, быстро натёрла окорок смесью соли и специй, замотала в фольгу и поставила в духовой шкаф. И вовремя – в кухне появились оба мужчины, причём улыбка на губах коммандера из злой преобразовалась в довольную.

– Карен, – смущённо начал целитель, – я никоим образом не собираюсь ограничивать тебя в общении с друзьями. Тем более с такими, как коммандер Рэнар. Для меня честь принимать его в своём доме.

Я хотела заметить, не рановато ли господин Рэнар записал себя в мои друзья, но не успела. Наглый маг любезно поклонился хозяину дома.

– Благодарю вас, Кэлас. Карен мне намного больше, чем просто друг: она спасла мою жизнь, так что, сами понимаете, насколько я счастлив встретить её в Иркене.

На хищный остроносый профиль коммандера Мэлан взирал с таким благоговением, что опровергнуть заявление Рэнара означало бы вызвать недоумение и множество ненужных расспросов. Пришлось ограничиться косым взглядом на «спасённого», ответившего мне чуть дрогнувшим уголком губ.

– Вы отобедаете с нами, коммандер? – взволнованно предложил Мэлан.

Столь нелюбимое целителем «вы» сейчас звучало искренне и почтительно. Я с любопытством поглядела на Рэнара.

– К сожалению, сегодня мой день уже распланирован по минутам, а вот завтра я с удовольствием воспользуюсь вашим приглашением. – Рэнар одарил меня многозначительным взглядом. – Это не слишком вас затруднит?

– Что вы! – просиял Мэлан. – Я сочту за счастье видеть героя Арзи́га в любое время!

Герой, ниже целителя на локоть как минимум, лесть воспринял с завидным спокойствием. На фоне моего хозяина коммандер выглядел словно поджарая гончая рядом с огромным волкодавом, однако, будь Мэлан на самом деле псом, его хвост вилял бы от восторга.

– Проводите меня? – спросил Рэнар, глядя мне в глаза.

– У меня окорок в духовке, – проворчала я.

– До дверей. – Настойчивость коммандера была достойна похвалы и крепкого словца: если он сражался с таким же напором, то не удивительно, что покрыл себя славой.

В просторной прихожей дома Рэнар неожиданно замер, не доходя до двери. Тонкие пальцы затеребили нижнюю пуговицу форменной куртки.

– А я ведь искал вас, Карен. Напряг все связи, не погнушался даже шпионами. Вы сочтёте это забавным… можете смеяться.

Дверью он не воспользовался – просто исчез. Великолепная техника построения портала, когда арка перехода внешне не видна. Я так и не успела отточить своё мастерство до подобного совершенства.

Мэлан поджидал меня на кухне.

– Карен, мне кажется, или ты не слишком-то рада встрече с коммандером? У тебя такой недовольный вид, словно ты на него злишься или… прости! Вас связывают особые отношения.

Я вздрогнула и гневно возразила:

– Ничего подобного! Рэнар один из многих, спасённых жрицами.

«И именно поэтому ты запомнила его имя, постоянно о нём думала и волновалась, не попал ли он в плен», – ехидно подметил мой внутренний голос.

– Шэрил Рэнар – не один из многих! – с жаром заявил Мэлан. – Он настоящий герой, образец для подражания! Ему было всего семнадцать, когда он проложил портал между Крáйзом и Арзигом, соединив две части Асгэра, разделённые непроходимыми горами! Забрав его на службу, маршал лишил страну лучшего пространственника! Но даже вынужденный воевать, Рэнар отличается от других боевых магов. Он старается не убивать, а брать противника в плен.

Целитель перевёл дух и продолжил с прежним пылом:

– Мы родились в дурное время. Жестокое, несправедливое, неправильное. Сильнейших магов заставляют не созидать, а разрушать… И человек, в таких условиях сохранивший уважение к чужой жизни, достоин восхищения!

В памяти возникло поле, усыпанное изувеченными телами. Получается, коммандер пытался остановить сражение? Потому и выгорел? Щадящие заклинания гораздо более трудоёмкие, нежели то же Огненное Лезвие; последние даются многим, первые – избранным. Мне ещё тогда не давал покоя вопрос, каким образом маг уровня Рэнара выложился полностью до начала боя. Что ж… В моих глазах Шэрил Рэнар заслуживает уважения не потому, что хотел сохранить магам жизнь – для жрицы Карен это стало естественным и привычным, – а тем, что не упомянул об этом. Совершать подвиги ради славы и молчать о причинах поступка, чуть не превратившего тебя в калеку, – огромная разница.

Сердце царапнуло.

«Не геройствуйте», – съязвила я, и полуживой маг стерпел и промолчал о том, что причина его состояния – как раз та самая героическая самоотверженность. А я считала спасённого офицера таким же бездушным убийцей, каким когда-то была сама.

Жрица должна исправлять свои ошибки.

Рэнар пришёл на следующий день в превосходном настроении, пожал Мэлану руку как равному, попросил не «выкать» и называть по имени. Целитель просиял, причём в буквальном смысле – его аура засветилась ярче. По такому торжественному случаю стол к обеду я накрыла не на кухне, где обычно предпочитали есть мы с Мэланом, а в столовой. Рэнар оказался таким же любителем покушать, как и мой хозяин, мясной рулет они уплетали наперегонки.

– Карен, признавайтесь, так вкусно готовят все жрицы? – Рэнар сыто отвалился на спинку стула и заулыбался.

– Вы, господин коммандер, попробуйте каждый день разнообразить блюда при скудном наборе продуктов, – ехидно предложила я. – Поневоле проявишь изобретательность.

– Карен настоящая находка, – Мэлан довольно погладил себя по округлившемуся животу. – Никаких тебе издевательств в виде порезанной травки или недоваренной крупы – мол, для здоровья полезно! Была до неё помощница – страшно вспоминать, что на завтрак подавала! Или моя невеста, что меня полгода впроголодь держала: до чего же я обрадовался, когда она помолвку расторгла!

– А какие Карен делает потрясающие напитки! – мечтательно протянул Рэнар. – У меня о них остались незабываемые впечатления.

– Я так и знала, что втайне вы ими наслаждались, – с огромным удовольствием я пнула бы под столом сидящего напротив наглого мага, но он предусмотрительно убрал ноги подальше. – К величайшему сожалению, рецепт остался у Софен.

– Жаль, очень жаль, – показательно расстроился Рэнар. – У меня есть как минимум трое знакомых, которых я с удовольствием напоил бы этой дря… чудесным отваром.

– Мне и без напитков хорошо. – Мэлан не подозревал об истинном смысле наших тонких издёвок и, как следствие, не мог их оценить. – Даже совестно порой. Война проиграна, храмы закрыты, Карен вынуждена скрываться… А я вкусной едой тешусь.

– Эта война была проиграна заранее. – Коммандер резко выпрямился, с его лица мигом слетела напускная беспечность. – Мы потеряли треть молодых магов по вине министров, упрямо не желающих признавать, что Асгэру не справится с мощью Рагара. И объединиться с соседними странами, с тем же Аскошем, правительство не захотело… Скоты!

Вилка в его руке жалобно хрустнула. Рэнар зло уставился на два обломка, срастил их заклинанием и бросил целый прибор на стол, после чего завёл руки за спину, опасаясь повредить что-нибудь ещё.

– Разве военные действия ведёт не маршал? – Я вспомнила слова Айшет.

– Он, – подтвердил Рэнар. – Но приказы ему отдаёт правительство. Стоять насмерть, например. Или послать отряд на верную гибель… Маршал Лэ́ран Алэ́йн – не маршал То́рэш, некогда державший страну в железном кулаке. Торэш единолично властвовал в Асгэре, воюя не столько с другими государствами, сколько со своими собственными соотечественниками. По слухам, количество казнённых им магов достигало семи сотен.

Выдержав паузу, чтобы мы с Мэланом прониклись величиной цифры, Рэнар веско докончил:

– На самом деле их число приближалось к трём тысячам. Лэран был в ужасе, увидев документы.

– Сохрани Предвечная! – Мэлан сотворил знак, отгоняющий зло. – В мире, где магия дарована одному из сотни, убивать магов означает вести Аргэр к катастрофе. Как будут жить люди? Станут передвигаться исключительно на лошадях? Но сколько времени уйдёт на путь с севера Рагара на юг Аскоша – год, полтора, два?! Я не говорю уже про непроходимые горы… А бытовая магия? Чем отапливать и освещать дома? Как лечить болезни и увечья?! – Целитель задохнулся от обилия эмоций.

– Правители последние полвека толкают Аргэр в Нижний мир. – Рэнар не отрывал взгляд от пустой тарелки. – Порталы разрушены, в Асгэре землетрясения, в Гутэре солнце выжигает земли, в Аскоше наводнения, но это не мешает нам воевать… А император Рагара борется с храмами, словно в них корень всех бед! Как будто достаточно убрать жриц, и наступит всеобщее благоденствие.

За столом повисла напряжённая тишина.

– Допустим, Негар завоюет Аргэр и установит свои порядки. Пусть он искоренит саму память о Предвечной, жрицах и храмах. Только вместе с верой исчезнет и напоминание о том, что над нами существует высшая сила, перед которой все равны. Начнутся войны между магами и людьми, а потом и за магов, когда их останутся считанные единицы. Праматерь никогда не позволит этому случиться, – убеждённо произнесла я.

Рэнар посмотрел на меня так, словно увидел впервые.

– Вы серьёзно полагаете, что Предвечная вмешается и поможет?

– Я верю, что однажды Праматери надоест терпеть. Будет это знамением, чудом или во всех людях одновременно проснётся совесть, но она остановит Негара.

– Каким образом, Карен? Снизошлёт на императора Рагара просветление? Он ужаснётся содеянному, падёт на колени и посыплет голову пеплом? Негар признаёт только силу, победить его возможно, лишь объединив страны и дав решающий бой. Предвечная же учит терпимости и всепрощению. По-вашему, она одобрит масштабную бойню?

– Негар раскается, когда демоны полезут из Нижнего мира! Потому как сражаться с демонами способны исключительно милосердные, кроткие и слабые женщины со звездой на предплечье! – огрызнулась я.

– Порой хочется, чтобы это действительно произошло! – рявкнул Рэнар. – Может, перед лицом общей опасности Аргэр объединится! Раз уж миру нужны глобальные потрясения, чтобы перестать сходить с ума!

– Пожалуй, я пойду. – Мэлан осторожно поднялся со стула.

– Благодарю за обед. – Рэнар не сводил с меня пылающих глаз.

– А если мы сами не в состоянии образумиться? – гневно спросила я.

– Тогда мы не стоим заботы Предвечной! – Он подался вперёд. – Карен, вы думаете, мне нравится воевать? Вести своих парней на верную смерть?! Но по-другому не получается, как бы я ни пытался.

Рэнар обречённо стиснул пальцы и отвернулся.

Я почувствовала угрызения совести.

– Шэрил…

Он недоверчиво взглянул на меня.

– Мне стоит извиниться. Раньше я не знала, что вы всегда пытались свести боевые потери к минимуму. И относилась… соответственно.

– Неужели на Предвечную повлияли бы мотивы моих поступков, если ей безразлично, кому оказывать гостеприимство?

Запомнил… Я так его обидела?

– Речь не о Предвечной. Я имею в виду моё к вам предвзятое отношение.

– Предвзятое? Карен, никто в тот момент не сделал бы для меня больше. А ваше нарочи́тое отсутствие жалости и ирония лечили лучше всяких отваров. – Он улыбнулся.

– Вам не приходило в голову, что я суха и чёрства по натуре? – Я почувствовала смущение.

– Да-да, конечно! – Рэнар рассмеялся. – Именно жестокость заставляла вас ежечасно проверять моё самочувствие. Или вслепую, по памяти открывать энергопотоки. Я же только в Асгэре понял, что за позвонки вы пересчитывали!.. Карен, зачем вы стараетесь выглядеть хуже, чем есть? Молодая девушка… Сколько вам? Тридцать, тридцать один?

– Двадцать семь. – Я так растерялась, что ответила честно.

– Двадцать семь, – эхом отозвался Рэнар. – Такая юная… И такая мужественная. Для мага первого уровня выгореть намного страшнее, чем умереть. Я, валяясь у вас в храме, два дня прикидывал, чем лучше вскрыть себе вены. Решил разбить керамическую кружку, но вы предусмотрительно их уносили. Жить без магии у меня не хватило бы духу.

– Это так кажется. Потом появляются причины… Но я просто счастлива, что храмовые кружки остались целы.

– Карен, что произошло с вами, после того как я ушёл? Как вы очутились в Иркене скромной помощницей городского целителя?

Я уняла испуг: в какой-то момент мне стало страшно, что он спросит о более далёком прошлом.

Жрица должна говорить правду.

– Я приду завтра.

Не вопрос, а утверждение.

– Приходи… те.

Пауза вышла еле заметной, но Рэнар вцепился в неё мёртвой хваткой волкодава.

– Без «те»! «Ты» и «Шэрил».

– Тебе идёт это имя, – ляпнула я.

– В детстве я его терпеть не мог. Оно казалось мне женским. Почти как «Шэрли», – Шэрил застенчиво улыбнулся. – В школе меня дразнили девчонкой. Из-за имени, худобы и вот этого, – он с силой дёрнул себя за кончик длинного хвоста.

– Оставь в покое природный накопитель энергии! – рассмеялась я, отводя его руку. – И радуйся, что ты не девушка: меня отец заставлял отращивать косищу до задницы, все годы учёбы я мечтала, как после выпускного отрежу её к демонам!

– Отрезала?

– Передумала. Боевому магу глупо отказываться от дополнительного резерва… – я запнулась.

Шэрил сделал вид, что не заметил моей заминки.

– До завтра, Карен.

Он опять ушёл порталом. Я тоскливо вздохнула.

Для магов нет расстояний. Они не замечают ни изнуряющей жары, ни трескучих морозов. Их век вдвое дольше человеческого… всё, что осталось мне от врождённого дара. Интересно, а сколько лет самому Шэрилу? В армии Рагара офицерами становились и совсем юные маги, недавние выпускники школы. Я в восемнадцать уже воевала.

Собрала посуду, отнесла её в кухню, загрузила в мойку. Встроенное заклинание закружилось весёлой змейкой, оставив после себя безупречно чистые тарелки, вилки и ножи. Вот бы нам в храме такое… А если Негар и впрямь завоюет мир, и я никогда не вернусь в храм в Рагаре? Что делать тогда, чем заниматься, и главное – каким я вижу своё будущее?

Будущее… Последний раз я задумывалась о нём, будучи великолепной Карен Грэнш. Тогда пылкое воображение рисовало мне картины блестящих военных побед, славы и высокого положения, а где-то на горизонте маячила туманная перспектива замужества. При этом я не сомневалась, что замуж выйду по взаимной любви, а моим избранником окажется как минимум приближенный императора. Какую часть этих мыслей внушил мне отец, и какую – мои собственные желания?

После выгорания я забыла такое слово, как «будущее». Семь лет я жила нуждами храма, размеренная, монотонная, полная забот жизнь помогала мне ни о чём не думать. Наверно, я просуществовала бы так долгие годы, возможно – до самого своего ухода к Предвечной. Теперь я словно опять оказалась подростком, только рядом не было отца с его честолюбивыми мечтами, магия не выделяла меня из прочих, и храм больше не являлся моей бронёй и защитой. Карен Грэнш сожгла себя, жрицу Карен казнили в тюрьме Ангры. Осталась та Карен, что снова училась жить, незнакомка с чужой внешностью. И эта Карен терялась в вопросах – чего она хочет? К чему стремится? Устраивает ли её место помощницы целителя в Иркене, или это лишь временное убежище?

Предвечная, да я даже не знаю своих предпочтений в еде или одежде, что уж говорить о более важных вещах! В детстве я одевалась, желая угодить отцу, военная форма одинакова для всех, вкусы Вэшира определялись пышностью и стоимостью нарядов, в храме мне было безразлично, что надевать. То же самое и с едой – утолила голод, и ладно. Из меня с шести лет растили солдата империи, не оставляя времени на вкусы, привычки, склонности. Тренировки вместо театров, полигоны взамен музеев и библиотек. Зачем боевому магу живопись или книжки? Тем паче стишки. Меня научили создавать пульсар тридцатью различными способами, в зависимости от ситуации, но о том, чем хотела бы заниматься помимо магии, я не имела ни малейшего представления.

Я задрала рукав и посмотрела на белую звезду.

Предвечная не указывала своим служительницам, как жить. Не накладывала обетов безбрачия, не ограничивала в быту. В отличие от армии, в храмах не придерживались строгого распорядка, не носили форменной одежды. Единственным заветом Праматери была клятва, приносимая жрицей, – длинная цепь обещаний. Бескорыстно служить, идти туда, куда позовут, облегчать страдания, не поощрять конфликты, всегда говорить правду… Наверно, изначально жрицы жили среди людей. Храмы построили для удобства, для придания величественности обрядам. Сейчас…

Додумать я не успела. В кухню ворвался взволнованный Мэлан.

– Карен, ты мне нужна!

Вопреки предупреждению, сделанному в первый день, Мэлан крайне редко звал меня на помощь, когда принимал посетителей. Целитель прекрасно справлялся самостоятельно, но, видимо, произошло нечто исключительное.

– Пойдём со мной. Ты когда-нибудь присутствовала при родах?

– Нет, но я изучала данную тему.

Надеюсь, он не спросит, почему.

– Очень сложный случай, тройня. Схватки у матери вторые сутки, а недотёпа муженёк додумался прийти только сейчас. Боюсь, время безвозвратно упущено… Ты ведь жрица, Карен. Вдруг твоё присутствие смягчит Предвечную… – Мэлан смутился и занялся порталом.

Едва увидев ауру роженицы, я подумала, что Мэлан прав: та находилась на полпути к Небесам. Причину, по которой так долго тянули, объяснил перепуганный муж – у семьи не было денег. Я впервые услышала, как умеет ругаться невозмутимый и добродушный целитель – от всей души, не жалея эпитетов. Будущему папаше повезло, что Мэлан быстро выставил его из комнаты и занялся матерью. Пара тёток, то ли подруг, то ли родственниц, замерли у изголовья кровати.

Я обошла кровать и взяла умирающую за руку. Глаза с лопнувшими от натуги кровеносными сосудами умоляюще уставились на меня, пальцы впились в мою ладонь. Первый раз в жизни я пожалела, что не умею утешать. Что-то успокаивающее бормотал Мэлан, периодически роженица истошно орала, вредя себе ещё больше.

– Держи! – Мэлан сунул мне в руки маленькое безжизненное тельце. – Эта мёртвая. Положи куда-нибудь. Две ещё живы.

Игла в сердце взорвалась болью. Мёртвая. Девочка. Дочь. Ано́ра…

Белый свет благословения вспыхнул, повинуясь всепоглощающему желанию. Предвечная, эту душу я не отдам! Ты забрала моего ребёнка, верни этого – и мы в расчёте! В вихре белоснежной метели я слышала свист урагана, громовые раскаты, шум ливня и звон далёкого колокола.

А затем раздалось недовольное вяканье.

Я прижимала к себе новорождённую, пока её не забрали у меня из рук. Крохотную живую девочку, бестолково разевающую беззубый рот. Мэлану удалось спасти и мать, и двух сестрёнок. Целитель наложил на обессиленную роженицу последние заклинания, раздал указания, отмахнулся от сбивчивой благодарности счастливого мужа и отца, после чего открыл обратный портал домой. Вышли мы в кабинете, и Мэлан сразу повернулся ко мне.

– Что это было, Карен?!

Он глядел на меня с новым чувством – изумлением, смешанным со страхом.

– Благословление Предвечной. Только я не разберу, кем будет этот ребёнок…

– Карен! – Мэлан сжал руки. – Какое, к демонам, благословление! Кроха родилась мёртвой, я целитель с двадцатью годами практики и не мог ошибиться! Я видел, как из твоих ладоней исходила сила!

– Скажи ещё магия, – вымученно улыбнулась я.

– Нет, не магия. Магия не способна возвращать ушедших… Кто ты, Карен?!

– Обычная жрица. Мэлан, ты же видишь ауры. Во мне сохранилась хоть капля дара? Хоть единая искорка из того пожара, которым я выжгла себя?! – Пришлось остановиться, чтобы не сорваться на крик. – Ты не спрашивал, как я выгорела, так вот: в бешеной ярости я буквально вспыхнула – чистой энергией, став эпицентром гигантского факела. Начисто спалила всё вокруг на сотню локтей, расплавила камни и землю до состояния стекла… Не понимаю, каким образом я уцелела. Меня нашли у статуи Предвечной на другом конце Рагара: похоже, я перенеслась порталом – последним созданным в своей жизни. Семь лет я училась жить без магии, убогая, калечная уродина, от которой шарахались люди. Облик, что ты видишь, – любезность господина Эфрена, сообразившего, что приметную седую жрицу с абсолютно белой кожей и отсутствием радужек император отыщет даже в Асгэре.

Мэлан, не сводивший с меня глаз во время столь эмоциональной речи, встрепенулся.

– А почему тебя должен был искать император?

– Потому что, когда его псы явились в храм, чтобы вышвырнуть вон старух и детей, я обманула гвардейского капитана. Сложила пальцы особым образом и пригрозила пустить в ход боевое заклинание. Сияющий Смерч, слышал о таком?

Он присвистнул.

– Мне необходимо было выиграть время, чтобы дать жрицам собраться и отъехать подальше. Капитан оказался трусом, или я сыграла убедительно, но всё получилось. После чего меня бросили в тюрьму и решили тайно развеять. Император испугался уникальной жрицы, особенно когда узнал, что я бывший маг первого уровня, дочь выдающегося изобретателя и заговорщика… Негар не поверил, что я выгорела окончательно. Гвардейцы утверждали, что в моих руках копилась энергия.

Я встряхнулась.

– Бред! Благодать Предвечной и магия – две разные вещи. Первая не может убивать, вторая, как ты правильно заметил, не способна воскрешать. Я же вообще пустышка, разве ты не видишь?

– У тебя необычная аура, – осторожно сказал Мэлан. – Прости, Карен… Мне вовсе не хотелось заставлять тебя вспоминать о болезненном прошлом.

– Мне уже почти не больно. Я смирилась, понимаешь? Магия не вернётся. От того, что мои пальцы складываются в заученные жесты, заклинания не появятся. Ребёнка спасла Предвечная, ты стал свидетелем проявления её могущества.

– Если ты так говоришь…

Он мне не верил. Я читала это в карих настороженных глазах, в опаске, с которой Мэлан поглядывал на мои пальцы. Но целитель оставался собой – неуклюжим и добрым, заботливым и великодушным.

– Не сердись на меня, – примирительно пробасил он. – Отдохни лучше. Ужин готовить не надо, я вечером в гости ухожу, родители опять невесту сватают. Не успокоятся, пока не женюсь.

– А ты против? – улыбнулась я, радуясь перемене темы.

– Мне тридцать восемь недавно исполнилось, – скорчил забавную рожицу Мэлан. – Не такой уж старый, чтобы девушек подсовывать. Со временем сам найду ту, которая понравится.

– Всего лишь «понравится»? – подколола его я. – А как же любовь с первого взгляда?

– Упаси Предвечная, – ужаснулся целитель. – Этак можно и в стерву влюбиться, и в какую-нибудь родовитую, которая всю жизнь будет попрекать, что я рылом не вышел. Или ещё чище – получить от ворот поворот и потом страдать, не спать, не есть… – Его передёрнуло.

Да уж, в его случае «не есть» стало бы жестоким наказанием.

– Карен, а жрицам позволено любить? – огорошил меня вопросом Мэлан.

Я даже не сразу сообразила.

– Предвечная завещала любить всех.

– Нет, я имею в виду… Жрицы же женщины. Есть молодые, красивые. – Целитель мечтательно вздохнул. – В нашем храме была одна – я мальчишкой наглядеться не мог. Всё бегал любоваться… Отец прознал – на смех поднял, тем и кончилось. Только скажи мне кто, что на ней жениться можно, – ни секунды бы не раздумывал, веришь?

Мне осталось развести руками.

– Такого запрета нет, но… как-то не принято, что ли. Да и кому нужна жена – жрица?

– А что тут плохого? – искренне удивился Мэлан. – Я бы с удовольствием женился на жрице, особенно если она готовит, как ты.

Простодушие целителя повергло меня в ступор. Я не нашла, что возразить. Тысячелетние традиции пасовали перед заявлением Мэлана. Жрицы не выходили замуж, не рожали детей. Считалось, что таким образом они целиком посвящают себя служению Предвечной. Но разве Праматерь этого требовала? Где в клятве хоть намёк на то, что плотская любовь греховна? Тем не менее я не могла вспомнить случая, чтобы жрица предпочла чувства долгу и ушла из храма. Звезда на предплечье отрезала обратный путь.

Жрица должна любить всех и никого.

На следующий день переменчивая погода решила напомнить жителям столицы, что ранняя весна – ещё не лето. С утра повалил мокрый снег, щедро приправленный ледяным ветром. К полудню заклинания очистки мостовых перестали справляться, и жидкая каша затопила улицы. Больные практично рассудили, что визит к целителю лучше отложить. Мэлан неприкаянно болтался по дому и визиту Рэнара обрадовался, словно коммандер принёс ему личный наградной лист от правительства.

– Не терплю безделья, – пожаловался целитель после приветствия. – Кажется, чего такого – посидеть полдня спокойно, ан нет! Свербит в одном месте. Чем заняться – ума не приложу.

– Любовные романы не читаешь? Я по совету Карен один осилил, – Шэрил незаметно подмигнул мне, – «Магия любви» называется. Весьма занимательное чтиво. Всю книгу придирчивая девица из бедной семьи выбирала, выйти ей замуж за богатого торговца или известного мастера, а в результате сбежала из отчего дома с бродячим магом.

– И в конце книги маг оказался сыном короля, – предположила я.

– Вот и нет! – огорошил меня Шэрил. – Он был переодетым королём… Карен, только не говори, что тот роман жил у тебя под подушкой! Готов поспорить, что ты первый раз взяла его в руки, когда принесла мне.

– Зато я прекрасно знаю, о чём мечтают юные особы, для которых и пишутся подобные сказки. Реальное приключение закончилось бы тем, что маг бросил дурёху и нашёл себе невесту-магичку, а девица вернулась к состоятельному жениху. Но подобная книга никого бы не заинтересовала. Зачем напоминать о суровой действительности?

– То есть ты убеждена, что в жизни чудес не случается? – Глаза Шэрила озорно блеснули.

– Чудеса я, как жрица, наблюдаю постоянно, а вот таких невероятных историй что-то не припомню. Короли заключают политические браки, девушки предпочитают обеспеченных людей. Разумеется, бывают исключения, но это касается равных, двух людей или двух магов. Остальное – сказки.

– Получается, в сочетание «маг – человек» ты не веришь вовсе? – с вызовом спросил Шэрил.

– Не смеши меня. Маги в Аргэре – привилегированное сословие. В любом государстве они избранные, элита. Для них созданы специальные школы, им открыты все виды деятельности и принадлежат все высшие должности. Кто станет рисковать положением, разбавляя свою кровь? Даже если отец или мать первого уровня, в союзе с человеком ребёнок унаследует третий, а то и четвёртый. Поэтому я скорее поверю в короля, женившегося на бедной, при условии, что она – сильная магичка, чем в высокоуровневого мага, взявшего в жёны девицу без дара.

– Мой дед был обычным человеком, – вставил Мэлан. – Бабушка, маг второго уровня, бежала с ним из Аскоша в Асгэр. Семья от неё отреклась. Её поступок назвали «преступлением против рода». Родители ищут мне невесту не ниже третьего уровня… Карен права, Шэрил. Миром правят маги и магия.

Шэрил состроил недовольную гримасу.

– Жениться по выбору родителей – заранее обрекать себя на несчастье, а то и на измену. Свою или жены – без разницы. В лучшем случае дело кончится разводом. В худшем ты проживёшь унылую, бесцельную жизнь рядом с чужим, неприятным тебе человеком.

– Зато и волнений не будет, – возразил Мэлан. – Целиком зависеть от другого человека, от его настроения и прихотей, жить ради одного благосклонного взгляда… Это не для меня, Шэрил. Мне по сердцу спокойные, ровные отношения, когда ты сохраняешь способность рассуждать и не ждёшь ничего сверх супружеской заботы и верности.

– А я хотел бы потерять голову! – Шэрил откинулся на стуле. – Сойти с ума, совершать безумства… Гореть, а не тлеть! Демоны, мне всего тридцать шесть лет, и большую половину из них я провёл в боях. Военные лагеря, порталы среди ночи, убийства и кровь… Мэлан, среди всей этой грязи просто необходимо знать, что ты сражаешься не только за Асгэр и маршала, но и за кого-то бесконечно дорогого. Как ты сказал – за один-единственный взгляд. И это точно не та, которую мне навяжут родители.

Целитель пожал плечами.

– Может, они сосватали бы тебе прекрасную невесту.

– Прекрасную на чей вкус – их или мой? – скептически поморщился Шэрил. – Не спорю, что это была бы достойная особа, обязательно сильная магичка, привлекательная, добрая, великодушная, хозяйственная, неглупая…

– Чего тебе ещё надо? – удивился Мэлан.

– Сущей малости: любви. – Шэрил улыбнулся. – Желательно взаимной. А её не подбирают родители. «Она является сама, незваная и непрошеная, приходит гостьей, а остаётся хозяйкой». – Он выдержал паузу, наслаждаясь произведённым впечатлением, и добавил: – Это, кстати, слова из того самого романа, Карен. Видишь, какую я извлёк пользу из пребывания в твоём храме! Теперь я смогу пристойно выражаться, ухаживая за своей избранницей.

Мэлан покосился на гостя с недоверием. Простодушный целитель недоумевал, как его герой может предпочитать бурную страсть довольству и покою. Я же поймала себя на мысли, что полностью согласна с Шэрилом. Восемь лет назад я считала точно так же. Гореть, а не тлеть. Только по отношению ко мне эти слова приобретали иной, буквальный и зловещий смысл. Непонятно было, шутит Шэрил или серьёзен. Ироничный тон и лукавый блеск глаз противоречили смыслу сказанного. При этом попытка представить, как коммандер начнёт ухаживать за девушкой, руководствуясь любовным романом, закончилась тем, что я еле сдержала смех.

– Карен, – как-то чересчур проникновенно обратился ко мне Шэрил, – теперь моя очередь пригласить тебя в гости. Скромный ужин в кругу семьи, завтра в семь вечера.

– Полагаю, это не слишком удачная идея, – покачала я головой. – В каком качестве ты приведёшь в дом жрицу? И как отнесутся к этому твои родные?

– Ты больше не жрица, – горячо возразил Шэрил. – А моя семья мечтает с тобой познакомиться. У них всего лишь один сын и внук, причём поздний и любимый.

А я посмела об этом забыть…

– Вынуждена отказаться, – сухо ответила, опуская взгляд в пол. – У меня, если помнишь, есть обязанности. Доброта Мэлана не означает, что я перестала быть его помощницей. Служение же Предвечной бескорыстно и не требует благодарности. Жрицам безразлично, кому оказывать помощь.

Целитель возмущённо открыл рот, собираясь вмешаться, но не успел.

Шэрил резко вскочил, кровь прилила к его щекам, стул с грохотом отлетел на добрый локоть.

– Демоны! Сердце в тебе тоже выгорело, да?!

На секунду показалось, что он запустит в меня заклинанием, настолько ослепительно вспыхнула его аура. Но Шэрил просто исчез, оставив меня в растерянности, а Мэлана – с распахнутым ртом.

– Карен! – воскликнул опомнившийся целитель. – Ты нарочно груба с коммандером?! Он же старается поддерживать с тобой дружеские отношения…

– Я жрица, – перебила его, – у меня не может быть отношений – ни дружеских, ни каких-либо иных.

Ошибкой было думать иначе, тем более переходить на «ты». Я не привлекательная девушка и не сильная магиня из числа одобренных родителями невест, а беглая уродливая жрица без капли магии.

Теперь Мэлан тоже обиделся. Засопел, хмурясь. Я не стала задерживаться в гостиной, пошла на кухню готовить ужин, злясь на Шэрила.

Тоже мне, придумал! В гости! Чтобы меня окатили презрением? Я помню, как отец недолюбливал юнцов, вертящихся вокруг его наследницы. В лагере он сделал мне строгое внушение за симпатию к слабому, по его понятиям, магу. Да просто заговорить со мной он позволял лишь тем, у кого были первый или второй уровень магии и неплохое положение! Если бы его дочь привела в дом выгоревшего мага без монеты за душой, отец не поленился бы собственноручно спустить наглеца с лестницы, даже заклинание бы применять побрезговал. А я к тому же жрица – существо ныне вне закона, бесполезное и никчёмное.

Жрица не должна мечтать об отношениях.

Честно – я была уверена, что никогда больше не увижу коммандера Шэрила Рэнара, и при этом испытывала и облегчение, и досаду, и грусть. Мы принадлежали разным слоям общества, но озорная улыбка Шэрила с лёгкостью опрокидывала все барьеры. Если бы я была магом и по-прежнему привлекательна… Но и в этом случае я осталась бы нищей. Однажды Айшет по моей просьбе навела справки в архивах. Состояние отца, присвоенное Вэширом, после смерти последнего досталось императору. Поместье в Грэнше, фамильный особняк и дом в столице давно принадлежали другим магам. Даже на родовое имя я утратила права.

Мэлан дулся и смотрел исподлобья, за ужин поблагодарил коротко и преувеличенно вежливо. Поэтому я очень удивилась, когда уже в одиннадцатом часу вечера услышала его голос за дверью.

– Карен, ты не спишь? К тебе можно?

– Заходи.

Целитель неловко протиснулся в комнату, а следом за ним важно прошествовал невысокий седовласый господин с осанкой столь величественной, что я невольно подорвалась с кресла и вытянулась по струнке. У меня аж рука потянулась в заученном жесте, которым мы в школе приветствовали учителей.

– Карен, – в голосе Мэлана слышался трепет, – господин Рэнар просит позволения засвидетельствовать тебе своё почтение.

– Добрый вечер, Карен, – мягко произнёс означенный господин. – Простите за столь поздний визит, но я побоялся его откладывать. По описанию Шэрли вы очень гордая девочка, а мой внук порой бывает поразительно неуклюж.

Я поклонилась, пряча смятение. Мэлан быстро ретировался – только дверь хлопнула. Вспомнив о приличиях, предложила гостю сесть, исподволь рассматривая. Яркая аура сильного мага, властного и привыкшего командовать, однако выправка не военная. Густые седые волосы забраны в низкий хвост, морщины едва заметны – тонкие лучики в уголках тёмных глаз и жёсткого рта. Приятные черты лица не такие резкие, как у Шэрила, зато скользящая по выразительным губам улыбка очень похожа – ироничная и лёгкая. В отличие от внука весьма привлекательный видный мужчина, несмотря на почтенный возраст.

Поймав мой изучающий взгляд, старший Рэнар подмигнул.

– И как? Нравлюсь?

– Пятьдесят лет назад вами восхищались все девушки Асгэра, – стараясь попасть в его игривый тон, отозвалась я.

– Пятьдесят? – довольно приосанился маг. – Скажите: «сто» – и то грубо польстите! Разрешите представиться: Илшэ́н Рэнар, ректор магической школы Иркена, потомственный пространственник, первый уровень, двести три года. На Небеса не собираюсь, полон сил и здоровья. Хотя происходящее в Аргэре временами вызывает желание покинуть этот мир.

Он помрачнел.

Я воспользовалась паузой и опустилась во второе кресло. Расхожие фразы «польщена вашим вниманием» или «чем я могу быть вам полезна» отмела сразу. Господин Рэнар старший производил впечатление человека, не привыкшего даром сотрясать воздух и вряд ли приветствующего подобное в других.

– Мне стоит объясниться, Карен, – подтверждая мои догадки, начал Рэнар. – У вас такое выражение лица, словно вы ожидаете по меньшей мере оскорбления или грубости. Страшно представить, что вам пришлось пережить, если визит деда спасённого вами человека воспринимается с тревогой. Хочу вас успокоить: я пришёл просто поблагодарить.

– Жрицы Предвечной выполняют свой долг и не ждут благодарности, – заученно произнесла я в очередной раз. – Я сказала это коммандеру Рэнару, повторяю вам.

Без сомнения, следующими словами господина Илшэна станут: «Но вы же понимаете, что у вас нет и не может быть ничего общего с наследником нашего рода». Вопрос лишь в том, преподнесут ли мне это как совет или угрозу. В любом случае, я поспешила опередить своего важного гостя.

– Господин Рэнар, ни вы, ни ваш внук ничем мне не обязаны. Уверяю вас, я никоим образом не принуждала коммандера Рэнара общаться со мной, наши встречи происходили исключительно по его инициативе. Я прекрасно сознаю своё место и никогда бы не позволила перейти границу допустимого.

Пылкость Рэнаров, похоже, передавалась по наследству вместе с магией: Илшэн всплеснул руками, вскочил и забегал по комнате.

– Теперь я понимаю затруднения Шэрли!.. Дитя, вам не приходило в голову, что поступки людей не содержат той гадкой подоплёки, которую вы им приписываете? Что я действительно хочу просто поблагодарить?! Пусть Шэрли и рискует каждый день на этой демоновой войне, но одно дело – быстрая смерть от заклинания, и совсем иное – выгореть, остаться калекой, инвалидом… – Он осёкся.

– Мне известна разница, – бесстрастно ответила я. – Именно поэтому меня не интересует благодарность – ни ваша, ни чья-либо вообще.

«У вас всё?» – висело на кончике языка, но я сдержалась.

Илшэн остановился в шаге от моего кресла.

– Вы никому не верите? – спросил он обречённо.

Я верила отцу – до того, как он выбрал политику вместо дочери. Верила Вэширу, пока не узнала правду. Айшет я была признательна за заботу, но великодушие жриц объяснялось служением Предвечной. Порой я Праматери не слишком-то верила – после всего, что творилось в Аргэре.

– Мой опыт учит, что так надёжнее.

– Мне вам придётся поверить. – Илшэн ожёг меня взглядом точно таких же, как и у внука, сверкающих тёмных глаз. – Род Рэнаров в долгу перед вами, Карен. Я клянусь вам в преданности.

На его ладони вспыхнула голубая искра – подтверждение магической клятвы.

– Это было лишним, господин Рэнар.

– Не знаю, как ещё возможно убедить вас не подозревать меня в коварстве… Теперь я буду молиться Предвечной, чтобы на долю Шэрли не выпало тех испытаний, что достались вам.

В этом я была с ним солидарна.

– Карен, – вздохнул Илшэн, – а мне пригласить вас к нам домой на ужин вы тоже не позволите?

– Зачем? – жёстко уточнила я.

– Зачем люди едят? – Рэнар опять напустил на себя легкомысленный вид. – К тому же старику приятно поухаживать за молодой интересной девушкой.

Вздрогнув, я отшатнулась. Слава Предвечной, он не добавил «симпатичной».

– Знаете, господин Рэнар, по части колкостей вы не уступаете внуку. Мне кажется, наш разговор закончен.

Выставить его я не могла – дом принадлежал Мэлану, в мою комнату его привёл хозяин. Но дать понять, что не собираюсь молча сносить издёвки, была обязана.

Только я не на того нарвалась.

– Вы были очень красивы, да? – тихо спросил Илшэн. – У вас правильные точёные черты лица, я бы сказал, породистые… Восток Рагара славится сочетанием золота волос и лазури глаз.

Я внимательно рассматривала коврик на полу.

– Наверно, вы из такой семьи, что Шэрли в вашем доме и на порог бы не пустили… Динэр, Логэр, Грэнш?

– Какая теперь разница? – сама удивилась отсутствию злости. – У жриц нет прошлого. Рано или поздно я вернусь в храм. Родовое имя мне ни к чему.

– А вам не приходило в голову, что выгорание не передаётся по наследству? – прищурился Илшэн. – Что вы до сих пор завидная невеста? Магов первой степени в Аргэре единицы. Не знаю, как в Рагаре, в Асгэре за вас передрались бы самые знатные семьи. И внешность ваша не настолько отталкивающая, как вы себе внушили. Более того…

Он расстегнул щегольское пальто, извлёк из внутреннего кармана медальон и протянул мне.

– Моя жена, Дáйра Рэнар, в девичестве Стáур. Нет, не было и не будет никого лучше и краше неё, хотя находились глупцы, смевшие в этом сомневаться. Каждого из них я вызвал, проучил и заставил принести извинения.

С объёмной миниатюры на меня смотрела вылитая копия Шэрила, пожалуй, даже более угловатая. Неженская острота взгляда сочеталась с твёрдой линией подбородка и сурово сжатыми губами.

– Шэрли очень похож на бабушку, – с гордостью заметил Илшэн. – Гораздо больше, чем Ингэ́л, мой сын. Тот пошёл в меня.

«К счастью для Ингэла», – подумала я.

– К чему вы клоните, господин Рэнар? Ещё немного – и я решу, что вы меня сватаете.

– Я пытаюсь объяснить, что вам нет необходимости прятаться за стенами храма.

Маг, проживший два века, тепло улыбнулся.

– Карен, мне искренне жаль, что мы не познакомились раньше, до того, как вы стали жрицей. Возможно, я подсказал бы вам иной путь, кроме служения Предвечной. Сейчас, когда официально жриц не существует… Простите, но вряд ли это обстоятельство скоро изменится – император Рагара диктует условия всему Аргэру. Вы снова свободны в выборе.

В который раз за последние дни я подняла рукав и продемонстрировала звезду.

– Это вы простите, господин Рэнар. Император может разогнать храмы и считать, что победил. Жрицы всего лишь женщины, не способные сопротивляться. Только знак Предвечной нельзя свести с той же лёгкостью, как издать указ, а моё служение закончится с жизнью. Тронута вашим вниманием, желаю вам доброй ночи.

Ледяной тон подействовал. Илшэн коротко поклонился и покинул комнату, после чего я не поленилась встать и закрыть дверь на задвижку.

Любопытно… Мне прямым текстом сказали, что я вполне годна для разведения. Означает ли это, что в качестве пылкой благодарности за спасение внука старший Рэнар решил облагодетельствовать меня и пристроить за хорошего знакомого? Например, одного из учителей своей школы. Почему бы нет? Почтенный маг годов эдак ста пятидесяти, нагулявшийся и остепенившийся, не откажется от «породистой» жены при условии рождения наследника с первым уровнем дара. В обществе уродливую супругу можно и не показывать, а в темноте спальни все женщины одинаковы. Последнее Вэшир повторял мне так часто, что вполне убедил.

Покорнейше благодарю за заботу, господин Илшэн, племенная кобыла против. Ладно, надеюсь, Мэлан меня не выгонит, а ближе к лету я сама уйду. Хотелось бы присоединиться к Айшет, но, вернувшись в Рагар, я навлеку на единственного небезразличного мне человека беду. Аскош охвачен войной. Остаётся Гутэр. Эх, зря я невнимательно слушала Мелну! Примут ли меня в далёких восточных землях, где всё так отличается от привычного мне уклада?.. Впрочем, разве у меня есть выбор? Я – жрица. Никакого другого «будущего», о котором я задумалась, для меня не наступит. Храм в Гутэре – всё, что мне осталось.

Жрица не должна мечтать о невозможном.

Денница прошла спокойно. Мэлан перестал сердито сопеть уже на следующий день, но я сохраняла каменное лицо и разговаривала только на хозяйственные темы. На рынок и в лавки ходила дворами, избегая центральных улиц. Часть жалования потратила на добротный дорожный костюм и крепкие ботинки, оставшиеся монеты пересчитала и спрятала в приобретённую сумку. На портал до Гутэра хватит, а там будет видно.

Порой я ловила странный взгляд целителя – не осуждающий, скорее, озадаченный. Мэлан не понимал причин моего поведения и искренне огорчался из-за того, что я оттолкнула его кумира. Как бы невзначай на кухне появилась целая пачка старых новостных листков, каждый из которых содержал заметки о блистательном коммандере Рэнаре. Каюсь, я прочитала их все не по одному разу.

Шэрил действительно был героем. Прекрасный тактик, он порой выигрывал сражения тем, что предотвращал их. В арсенале юного офицера оказались такие заклинания, как Подчинение, Заморозка и Стазис, а излюбленным методом являлось их применение до начала сражения. В одной из статей двенадцатилетней давности упоминалось, что однажды коммандер Рэнар смог обездвижить около пятидесяти человек, в результате чего противник сдался в плен, не потеряв ни одного бойца. Асгэр тогда воевал с Аскошем… Аргэр последние полвека постоянно воюет. Есть какая-то горькая ирония в том, что дочь великого изобретателя боевых заклинаний Росена Грэнша стала мирной жрицей. Отец не вынес бы такого вопиющего, по его понятиям, позора.

Сегодня для того, чтобы отправиться за покупками, мне пришлось одеться потеплее – с утра дул ледяной ветер. В город я теперь выходила через заднюю дверь, сквозь небольшой сад. Но едва я ступила за порог, как услышала над ухом:

– Карен…

Шэрил ждал меня, прислонившись к стене дома – давно ли? Судя по побелевшим щекам и носу, не пять минут и даже не десять. Я хотела разозлиться – и не смогла.

– Ты с ума сошёл – мёрзнуть здесь в такую погоду!

– Я маг и не чувствую холода, – улыбнулся он посиневшими губами.

– А если бы я не вышла?!

– Ну так вышла же…

– Идём, – втолкнула его в дом. – Проходи, грейся.

Далеко он не ушёл. Встал шагах в трёх от двери, затеребил свою несчастную пуговицу на куртке.

– Карен, Гутэр присоединился к Аскошу в войне против Рагара. Маршал Алэйн сбежал из ссылки и примкнул к ним, он собирает элиту – Барсов, Росомах, Волков.

– И ты опять идёшь воевать? – стон вырвался против моей воли.

– Клятву никто не отменял… Карен, маршалу нужна жрица. Долг перед людьми для него выше, чем договор с Рагаром и трусость правительства. Он хочет знать, что убитые достойно уйдут на Небеса. Конечно, ужасно такое предлагать девушке, но ты бывший маг, неприхотлива в быту, наконец, ты мужественнее иных парней…

– Я согласна, – перебила его.

– Ты понимаешь, с чем соглашаешься? – недоверчиво переспросил Шэрил. – Тебе придётся жить в лагере, в походных условиях, носить форму, чтобы не отличаться от остальных, выполнять приказы…

Слова коммандера изрядно позабавили.

– Шэрил, не было повода упомянуть: я бывший боевой маг, вряд ли ты напугаешь меня жизнью в палатке или армейской формой… Сколько у меня времени на сборы?

– Немного. Я непозволительно долго здесь проторчал, всё не мог решиться.

– Мне нужно пять минут.

Собиралась я недолго. Солдатские привычки сложно изменить. Расчёска, зубная щётка, смена белья и несколько необходимых мелочей – то, что можно сложить в небольшую сумку и легко унести с собой. Переоделась в приготовленный для дороги костюм и предстала перед Мэланом: спокойная, собранная, готовая к упрёкам. Однако целитель в ответ на мою виноватую речь лишь невесело рассмеялся.

– Я же говорил! Пять денниц – и новая помощница. Заклинание на мой дом навесили, что ли?.. Кто ж теперь меня вкусно накормит?

– А ты женись, – серьёзно предложила я. – Только не на той, что родители сватают, а кого сам выберешь. Жена точно никуда не денется.

– Придётся… Вы сейчас куда? – во взгляде Мэлана мелькнула грусть.

– В Кузэ́с, к маршалу, – ответил Шэрил. – Это на северо-западе Аскоша. Мои парни с вечера там, я пришёл за Карен.

Целитель хмыкнул.

– Знал, что не откажется?

– Надеялся, – сознался Шэрил.

Мэлан ухмыльнулся.

Нужно было что-то сказать ему на прощание, но я отвыкла выражать свои чувства и растерялась. Как расстаются люди? Обнимаются? Жмут друг другу руки?

– Счастья тебе, Мэлан. Благодарю за всё.

Целитель стиснул меня в медвежьих объятиях.

– Я почему-то сразу подумал, что ты в моём доме временно. Не твоя это судьба – на чужой кухне суп варить… Удачи, Карен.

– Храни тебя Предвечная, – искренне пожелала я.

– Прощайте! – Мэлан разжал хватку.

Шэрил забрал у меня сумку, перекинул её через плечо и осторожно коснулся моей руки.

– Позволишь? Моих порталов не видно.

Я в последний раз оглянулась на Мэлана и сама взяла ладонь Шэрила в свою. Сильная и тёплая. Уже делая шаг в портал, я запоздало поняла, что это первый раз за семь лет, когда я по доброй воле касаюсь человека. Не провожаю покойного, не благословляю ребёнка, не выхаживаю больного – просто держу кого-то за руку. Без отвращения и неприязни.

Мы вышли в поле, под ногами пружинила сухая прошлогодняя трава. Солнце припекало, было намного теплее, чем в Иркене, но до настоящего лета всё же далеко. Молодая зелень едва-едва пробивалась: чтобы разглядеть её за жухлыми стеблями, требовалось присмотреться.

– И где лагерь? – поинтересовалась я, с любопытством обозревая чистый бескрайний простор с облачками на горизонте.

Шэрил довольно прищурился.

– Барсы не зря считаются лучшими в маскировке.

Он не отпустил моей руки и повёл вперёд.

Границу маскировочного заклинания я ощутила, словно касание чего-то мягкого и упругого. Звуки, запахи, зрительные образы нахлынули одновременно. С полсотни, если не больше, палаток широким кольцом раскинулось вокруг одной центральной. Маги в чёрной форме, стоявшие поодаль, приветствовали нас одобрительными возгласами и доброжелательными кивками.

– Здесь только твой отряд?

– Росомахи и Волки подойдут ближе к вечеру. Сначала я представлю тебя Лэрану, – в голосе Шэрила не чувствовалось трепета, из чего я заключила, что с маршалом он на короткой ноге, – затем своим парням. Они могут показаться тебе несколько бесцеремонными, но я не сомневаюсь, что ты их быстро образумишь. И знай, Карен, – он заглянул в глаза, – ты под моей личной защитой. О любом недоразумении ты должна сообщать мне в первую очередь.

– Должна? – иронично переспросила я.

– Да, – серьёзно подтвердил Шэрил. – Я несу ответственность за твою жизнь, честь и безопасность.

Спорить не стала. Внутри просыпались выученные назубок правила. Боевой маг – это вбитые навыки, суровая дисциплина, подчинение старшему по званию. Сейчас старшим был Шэрил. Поймала себя на том, что перестраиваюсь на ходу, повинуясь памяти тела: ровно на полшага позади, так, чтобы прикрыть при необходимости.

Направился Шэрил, как ни странно, не в центральную палатку, а в одну из крайних. Дымку защитного заклинания на ней я скорее угадала, нежели разглядела. Нас эта защита пропустила без труда. Внутри тоже всё было привычно: раскладушка, которой я обрадовалась, как старой знакомой, такие же походные раскладные стол и стулья. За тканевой перегородкой – магические туалет и душ. Завертела головой, ища резервуары для воды.

– Доброго дня. – При нашем появлении со стула поднялся рослый человек в светло-сером полувоенном костюме. – Что вас так заинтересовало?

Несмотря на вежливость, в его голосе безошибочно угадывалась сталь. Симпатичный мужчина, смуглый, плечистый. Аура сильного мага, однако не настолько яркая, как у Шэрила.

– Доброго дня, господин маршал. – Поклон вышел на редкость удачным: по уставу чёткий и в то же время лихой. – Гадаю, какую систему водоснабжения вы используете.

– Центральную, с пространственным переносом и подключением по требованию… Госпожа, вы служили?!

– Первый Летучий отряд Рагара, – не удержалась от соблазна сразу прояснить данное обстоятельство.

Маршал изумлённо округлил глаза.

– Жрица в армии?!

– Жрицей я стала после того, как выгорела.

Он спохватился.

– Простите мою неделикатность, госпожа…

– Карен.

– А я – Лэран Алэйн, бывший маршал Асгэра, но вы и так это знаете… Госпожа Карен, благодарю вас за то, что не побоялись присоединиться к союзным войскам. Политика императора Рагара и трусость моего собственного правительства не оставили нам выбора. Или сейчас мы вернём Негару чувство реальности, или нас ждёт весьма печальное будущее. Под моим началом около шестисот магов, столько же примерно у Гутэра и чуть меньше у Аскоша.

– Восемь лет назад у Рагара было около трёх тысяч магов, – заметила я. – Скорее всего за последние годы эта цифра увеличилась.

– Император забирает всю молодёжь вплоть до шестого уровня, в моих отрядах нет никого ниже третьего, – не упустил случая похвастаться маршал. – И я стараюсь их беречь, госпожа Карен. А коли уж случилось непоправимое – смотреть в лицо их близких с сознанием выполненного долга. Это ж Негар уверен, что сожги тело – и душа попадёт на Небеса. Когда тебе навстречу несётся убийственное заклинание, хочется знать, что ты не станешь демоном в Нижнем мире. Поэтому вы здесь. Замечательно, что вам не понаслышке известна служба, так что, надеюсь, проблем не возникнет. Коммандер Рэнар отвечает за вас головой… Слышал, Шэрил?

– Тебе не стоило предупреждать, – откликнулся Шэрил. – Карен временно станет одной из Барсов. Так нужно для её безопасности и во избежание лишних вопросов. А за своих ребят я ручаюсь.

– Прекрасно! – Алэйн заметно расслабился. – В таком случае – ещё раз благодарю, госпожа Карен.

«Свободны» он не добавил, но это подразумевалось.

– Первый Летучий отряд? – уставился на меня Шэрил, едва мы вышли наружу. – Ты серьёзно? Элита Рагара, спецвойска, демоны атаки!

– Представь себе, – подавила жгучее желание показать ему язык. – Тебя смущает, что я, женщина, служила наравне с мужчинами, или что я была круче тебя, неустрашимый коммандер Рэнар?

– Куда мне, скромному пространственнику, до рагарской элиты… Идём, подберём тебе форму. Здесь могут возникнуть трудности, – предупредил Шэрил.

Что он имеет в виду, я поняла, очутившись в интендантской палатке. Молодой ярко-рыжий веснушчатый маг оглядел меня и удручённо почесал в затылке.

– Вы ещё худее, чем коммандер, – с досадой вздохнул он. – И вас, и его проще откормить, чем такой размер найти.

– Но-но! – пригрозил Шэрил. – Поговори мне, Кáлэш! Не поверю, чтобы ты не припрятал парочку про запас.

Размер в итоге нашёлся. Рукава и штанины оказались длинноваты, их пришлось подвернуть, куртка оказалась впору. Оценить свой внешний вид без зеркала я не могла, но чувствовала себя удобно. Военная форма Асгэра от рагарской отличалась лишь отсутствием декоративных строчек и цветом: та, которую я надевала в последний раз, была тёмно-синей. Жаль, что магию нельзя вернуть с той же лёгкостью, что и одежду.

– Тебе идёт, – заметил Шэрил, когда я вышла из-за занавески с охапкой своих вещей в руках.

Его рука коснулась подогнутых рукавов и укоротила их до нужной длины. То же самое он проделал со штанинами, не поленившись для этого присесть на корточки.

– Ничего, что у меня неформенные ботинки? – поддела я Шэрила. – Или ты потащишь меня к своему сапожнику?

– Злопамятная, – хищно усмехнулся он. – За это ходи в своих.

– И пожалуйста. Не сильно-то они и отличаются, – парировала я.

– Любишь чёрный цвет?

– Предпочитаю немаркую обувь… Где ты меня поселишь? – Я забрала у него сумку и не без усилия впихнула всё снятое.

Он замялся и оглянулся на Калэша, навострившего уши.

– Обсудим по дороге.

Сумка вновь перекочевала на его плечо.

Палаточный лагерь жил своей жизнью – маги неторопливо разминались, негромко переговаривались между собой, кто-то тренировался в паре, оттачивая Щиты. На нас никто не пялился открыто, самое большее – бросали быстрые внимательные взгляды.

– У тебя железная дисциплина, – похвалила я.

– Да… – рассеянно отозвался Рэнар. – Нам сюда.

Он направился прямо к центральной палатке, я последовала за ним. Защитное заклинание на входе поразило меня вложенной силой, а обстановка внутри – скудностью: сиротливо прислонившаяся к стеночке раскладная кровать и удобства за перегородкой. Мою сумку Шэрил поставил на пол и повернулся.

– Только не вообрази ничего такого, Карен… Барсы живут по четыре мага в каждой палатке. Единственные, у кого не было соседей, – это Алэйн и я. Когда встал вопрос о жрице, мы решили, что я перейду к маршалу, а её поселим здесь. Но, услышав про Летучий отряд, я подумал… Ты же боевой маг, а не изнеженная капризная девица… Тут достаточно места, я прихожу лишь ночевать, можно повесить занавеску… Демоны, что я несу!

На его бледных щеках опять полыхали два ярких пятна румянца.

– Ты храпишь ночью? – деловито уточнила я.

– Нет… Разве ты не помнишь?..

– В храме ты был сначала в магической коме, потом ослаблен. Занавески не надо – я буду переодеваться в ду́ше, подвинь немного перегородку и повесь дополнительные крючки… И не смотри на меня так! – прикрикнула сердито. – В отряде я была единственной девушкой, никто не делал мне поблажек, не ставил отдельной палатки и не усматривал в этом ничего неприличного. И вообще… Я не настолько тщеславна, чтобы поверить, что ты начнёшь ко мне приставать. Тем более после моих поучительных рассказов о наказании Предвечной за посягательства на её жриц.

Шэрил какое-то время изучал пол – спёкшуюся под воздействием заклинания до гладкой поверхности землю. Затем поднял голову – более красный, чем был.

– Знаешь, что самое поразительное? – выдохнул он. – Даже выгоревшая, ты сильнее всех, кого я встречал в этой жизни.

– То есть твоих приставаний всё же следует опасаться? – Я попыталась перевести всё в шутку.

Тёмные глаза опасно сверкнули.

– Благодарю, мужское бессилие меня как-то не привлекает.

– Вот и замечательно.

Шэрил вдруг улыбнулся.

– К твоему сведению, Алэйн как раз ужасно храпит – хоть заклинание тишины ставь.

– Получается, я избавила тебя от бессонных ночей, – подытожила я. – Мне положена награда за спасение офицера в боевых условиях?

– Непременно, – подтвердил он. – Завтра же подпишу наградной лист у маршала.

Ироничным Шэрил нравился мне намного больше.

– Ты обещал представить меня отряду. – Я потуже затянула хвост.

Мне было любопытно, каким образом он намеревается собрать две сотни человек. Зря переживала. По лагерю прокатился громкий звук, напоминающий удар гонга. Не успел он затихнуть, как пространство перед палаткой заполнили маги. Они обступили нас, на лицах читался неподдельный интерес, но ни один из них не позволил себе ни выкрика, ни вопроса, терпеливо ожидая слов коммандера.

– Парни, это госпожа Карен – жрица Предвечной, – без всякой официальности произнёс Шэрил. – Она здесь ради нас и теперь часть нашего отряда. Относитесь к ней соответственно и помните, что я вам говорил.

Двести пар глаз доброжелательно оглядели меня, двести голов одновременно кивнули, раздался негромкий одобрительный гул. Затем маги спокойно разошлись – кто порталом, кто неспешным шагом. Я опешила.

– Они у тебя что – немые?!

– Дисциплинированные, ты сама сказала, – довольно усмехнулся Шэрил. – И Алэйн ещё вчера объявил, что ищет жрицу. Вот там радостных воплей хватало.

Он выдержал паузу и продолжил:

– К тому же они немного побаиваются. Я предупредил, что за любое непочтительное высказывание грубиян будет иметь дело со мной.

– А ты страшен в гневе? – съехидничала я.

– Я их командир. Имею право наказать.

– Развеять?

– За насилие над мирными жителями, за издевательства над пленными – да. – Голос коммандера утратил озорную мягкость. – Когда ты служила, было иначе?

– Мне не пришлось сталкиваться с подобными случаями. В армии Рагара жёсткое разделение. Там у каждого мага строго определённое место.

– И где было твоё? – живо поинтересовался он.

– В первых рядах сражающихся, – ответила честно и зло. – Упреждающий удар, Сияющий Смерч или Воздушный Пресс. После чего я отходила обратно, предоставляя остальным возможность мериться силой.

– Если кто-либо выживал. – Взгляд Шэрила заледенел.

– Меня с восьми лет учили исключительно атакующим заклинаниям. – Я смотрела в потемневшие глаза. – Отец повторял: бытовая и целительская магия – для слабаков. Надеюсь, о том, что такое подчинение вышестоящим и выполнение приказов, тебе не нужно рассказывать? Или напоминать о присяге? О военном времени? Прости, мысли о том, что я не на школьном полигоне и сжигаю живых людей, появились у меня гораздо позже.

Шэрил остыл так же мгновенно, как и вспыхнул.

– Ты тоже извини… Сколько тебе было тогда?

– Восемнадцать. Предупреждая следующий вопрос – я воевала чуть больше года. Дочери заговорщика в армии делать нечего.

– И после этого – храм?!

– Если бы. – Я стиснула зубы. – Шэрил, давай отложим этот разговор. Моё прошлое – не самая приятная тема.

Возможно, однажды я смогу вспомнить о нём без ярости и бликов пламени перед глазами. Но не сейчас.

– Хорошо. Я тебя пока покину. В пределах лагеря можешь перемещаться свободно, за маскировочное заклинание лучше не выходить. Обед в три часа, большая палатка на краю. Готовят не так вкусно, как у тебя в храме, но съедобно. Ужин в семь, это на всякий случай. Вторую кровать сейчас принесут, перегородку сдвину вечером.

Он явно хотел добавить что-то ещё и не осмелился. Развернулся и направился к палатке маршала. Пепельно-серый хвост покачивался в такт быстрым шагам. Худой, угловатый, невысокий, непривлекательный…

Почему мне так важно, что он обо мне думает?!

До этого я ни перед кем не оправдывалась, даже перед Предвечной. А тут внезапно вспыхнуло острое чувство стыда за то, что происходило когда-то давно, в иной жизни, с другой Карен. Я не выбирала, кем быть. Отцовская гордость, наследница рода, лучшая выпускница школы, могущественный боевой маг, дочь предателя, строптивая жена, безумная сумасшедшая, безучастная служительница… В этой цепочке никогда не было меня.

Жрица должна знать, кто она такая.

Вторую раскладную кровать и стопку белья принёс степенный коренастый маг, приятное загорелое лицо которого показалось мне смутно знакомым.

– Ну́рэн Тэ́раш, – представился он. – Госпожа Карен, эта стопка вам, а эта для коммандера. На ваши полотенца я поставил заклинания сушки, чтобы активировать, достаточно посильнее встряхнуть. Если что-нибудь ещё понадобится, пожалуйста, обращайтесь в любое время – я в палатке напротив.

Поблагодарила, невольно ища в его словах или поведении хотя бы намёк на двусмысленность моего проживания в одной палатке с мужчиной. Но Тэраш смотрел мне прямо в глаза и доброжелательно улыбался. Я вспомнила, где его видела: в Икрэне, на площади у ратуши, в компании других Барсов.

После его ухода я должным образом исследовала своё новое жилище, сравнивая его с собственными воспоминаниями восьмилетней давности. Водонепроницаемая ткань бежевого цвета, натянутая на жёсткий каркас, ничем не отличалась от той, что использовали в армии Рагара, гладкий пол – всё то же простенькое заклинание Заливки, раскладные койки изготовлены по единому образцу. Также я установила тот факт, что Шэрил исключительно аккуратный человек, и вещей у него всего одна небольшая сумка. Любопытство так и подмывало заглянуть, но я мужественно сдержалась.

Пройтись по лагерю оказалось куда интереснее. Попадающиеся навстречу маги учтиво кланялись и не заговаривали первыми, однако стоило пожелать доброго дня, и картина разительно менялась. Маги наперебой называли свои имена, делились новостями и предлагали помощь. К трём часам я перезнакомилась, похоже, со всеми Барсами, а обедала с полным ощущением, что время повернуло вспять и я вновь нахожусь среди парней из моего отряда. Просто форма из синей стала чёрной и знаки различия изменились. Шутки, добродушные подтрунивания не прекращались ни на минуту, но ко мне обращались вежливо и с почтением. Симпатичный смуглый брюнет, представившийся Ло́ришем О́йшэном, принялся объяснять мне значение нашивок на рукаве.

– По цвету распознаются отряды, – терпеливо растолковывал Ойшэн. – У Барсов золотая полоса, у Росомах – алая, Волки…

– Серые! – хохотнул кто-то за нашей спиной.

– Синие, – не оборачиваясь, маг показал кулак. – Количество полос – уровень магии. Целители помечены зелёным листком, пространственники – голубой дугой, артефакторы – белой…

– Кляксой! – подсказал всё тот же неизвестный шутник.

– Розой, – с нажимом произнёс Ойшэн. – Бригадиры отмечены ромбом, высшие офицеры – двумя, маршал красуется с тремя. Каждые десять лет службы маги получают дополнительную риску, вот здесь. – Он с гордостью показал мне четыре чёрточки, пересекающие золотую нашивку Барсов.

– А что означает спираль? – полюбопытствовала я, припомнив куртку Рэнара.

– Конец личной жизни, – последовало незамедлительное.

Мой собеседник щелчком отправил назад заклинание. Раздалось приглушённое «ой!» и общий смех.

– У коммандера разглядели? – довольно улыбнулся Ойшэн. – Он у нас один может подобным похвастаться. Маг, собравший всё: и артефакторику, и целительство, и мгновенные перемещения. У Росомах ещё такой есть, но он Рэнару здорово уступает, хоть и старше втрое.

– Маршал тоже слабее коммандера? – живо поинтересовалась я.

– Мы все здесь слабее Рэнара, – вместо Ойшэна ответил весельчак, отпускавший шутливые замечания. – Маршалу Алэйну не нужно быть сильным магом, главное – что он прекрасный командующий.

Шутник подсел ко мне поближе. Здоровенный ясноглазый парень, комплекцией, пожалуй, превосходивший Мэлана. Роза на рукаве выдавала направленность его дара, а две золотые полоски – уровень.

– Вэ́лиш Áронг, к вашим услугам, госпожа Карен. Я слышал, вы воевали?

– Первый Летучий отряд Рагара, – спокойно ответила я.

Аронг присвистнул.

– Наши главные противники. Сильны, демоны! Здорово нас потрепали летом. Их Косой Ветер не сдержит ни один щит… Но у них вроде нет женщин-магов?

– Теперь нет. Император Негар запретил обучать девушек боевой магии.

– И правильно, – с чувством откликнулся Аронг. – Женщины не должны подвергаться опасности.

– У аскошцев тоже неплохие маги, – тактично перевёл разговор Ойшэн. – А Гутэр применяет хитрые заклинания, которые находят лазейки в защите. Но Барсы лучшие, госпожа Карен! Вот увидите. Маршал планирует завтра пробно пощупать оборону Рагара, там и посмотрим, так ли уж непобедимы Летучие Отряды.

– Вы выступаете утром? – нахмурилась я.

– Выступаем – громко сказано, – хмыкнул Аронг. – Скорее, разведка боем. Хочется понять, что реально стоит за громкими заявлениями Негара. Алэйн берёг солдат в той войне, что мы проиграли, Рагар магов не жалел. К границе с Аскошем император стянул все войска, маскирующие заклинания у него отменные. Но это не значит, что перевес на стороне империи.

Из обеденной палатки я вышла в задумчивой рассеянности.

Какие шансы у союзников победить Рагар? Восемь лет назад, при Аштире, империи не было равных. С тех пор многое изменилось. Как правильно заметил Алэйн, забирать стали всех магов, даже слабеньких, вспомнить хотя бы того мальчика с поля у Окреша. В результате при выросшей численности армии общий магический уровень упал. Вдобавок непрекращающиеся последние годы войны должны были ослабить армию Негара. Беда в том, что в храме я старательно отгораживалась от всего происходящего в Аргэре. Зачем жрице размышлять о том, что её не касается? К тому же каждая такая мысль отзывалась во мне болью, напоминая об утратах.

Жрица должна отпустить прошлое.

Шэрил пришёл поздно вечером, когда я успела лечь. Устало плюхнулся на кровать, вытянулся поверх одеяла.

– Я помню про перегородку, – сдавленно простонал он, – чуть позже, ладно?

– Чем ты таким занимался? – удивилась я.

– Вместе с маршалом ругался с коммандерами Волков и Росомах. Они хотят уже завтра утром напасть на Рагар, и аскошцы их поддерживают. Слава Предвечной, Гутэр более осторожен. Мы не знаем, с чем столкнёмся, глупо рисковать людьми… Ты произвела впечатление на парней.

Резкий переход заставил меня фыркнуть.

– Такое ощущение, что в Асгэре нет женщин-магов!

– Боевых магов – нет, не было и, надеюсь, не будет. Хватит и того, что мы теряем мужчин… Я вообще запретил бы войну, Карен. Магия открывает столько возможностей, а мы швыряем друг в друга заклинания, ставим Щиты и радуемся, если удаётся уцелеть.

– Зато топим углём и ездим на лошадях.

– Угу, – уныло подтвердил Шэрил. – Чтобы восстановить работу системы стационарных переходов, нужны маги-пространственники. Хотя бы на несколько десятков лет, чтобы заново всё отладить. Мы же вместо этого открываем порталы для переброски войск.

– Надерёшь задницу Негару и займёшься, – проворчала я.

Он рассмеялся.

– Теперь чувствуется твоё боевое прошлое. Такое впечатление, что форма тебя преобразила. Словно ты на самом деле стала одной из нас, Карен. И, честно признаюсь, это подходит тебе куда больше, чем служба в храме.

Не поднимаясь с койки, я подняла руку вверх. Рукав с расстёгнутой манжетой соскользнул, обнажая звезду на предплечье.

– Знаю, – грустно откликнулся он. – А было бы здорово…

– Да, здорово… – Я постаралась унять злость. – Не мокнуть и не мёрзнуть, не сбивать ноги, теряя время в дороге, исцелять прикосновением, не заботится о тысяче бытовых мелочей… Предвечная, я несколько месяцев просыпалась утром и по привычке щёлкала пальцами, чтобы загорелся свет! Люди – картонные фигуры, вместо пространственного чутья – глухая стена. Постоянно холодно, при этом мёртвая кожа ничего не чувствует. Порежешься – идёт кровь, не больно, но досадно. Став жрицей, я хотя бы ауры вновь увидела.

– Я вот думаю, – Шэрил сел на кровати. – Жрицы и маги одинаково различают ауры. Вдруг Негар не так уж и ошибается, и чудеса с магией имеют общую природу?

В памяти всплыла картинка крохотной новорождённой девочки в белом свете.

– Это не значит, что они взаимозаменяемы. Ты не благословишь ребёнка, я не открою портал.

– А ты пробовала? – поинтересовался он.

– Иди к демонам! – сердито выпалила я.

– Лучше я займусь перегородкой, – поднялся Шэрил.

Тонкие изящные пальцы пробежались по ткани, заставляя послушно двигаться вперёд.

– Малый Перенос? – спросила, уверенная в ответе.

– Как ты поняла? – удивился он. – Его же не отличить от Преобразования, даже видя энергетические потоки!

– Обижаешь. – Я устроилась поудобнее, закинув руки за голову. – Прямой контакт, одновременное воздействие на всю плоскость… Я же была лучшей, Шэрли. Выгорание лишило меня сил, но не знаний.

На «Шэрли» он отреагировал озорной улыбкой.

– Только при посторонних так не зови, всё же я не девушка… Достаточно места?

– Вполне. Во сколько утром подъём?

– В шесть. Будет общий сигнал, не проспим.

– А потом – разведка боем? – повторила я слова Аронга.

Шэрил кивнул.

– Пойдут Барсы, с нами по отряду от Гутэра и Аскоша. Подберёмся поближе к Негару, шарахнем чем-нибудь лёгким и посмотрим, чем нам ответят. Сдаётся мне, император значительно подрастратил свою мощь в последней войне с Асгэром. Алэйн отступал, берёг людей… Мы поэтому и проиграли, Карен.

Он снял куртку и аккуратно повесил её на крючок рядом с моей. Распустил шнурок, удерживавший волосы, расстегнул ворот рубашки. Показавшиеся в вырезе острые ключицы, слишком белые по контрасту с чёрной тканью, вызвали воспоминания.

– Как ты оказался на том поле у Окреша? Ведь там были не Барсы, форма совсем другая.

– Вместе с другими пространственниками, способными строить мощные порталы, выводил наши последние отряды с территории Рагара. Нам не повезло наткнуться на имперцев.

– О чём ты думал? – укорила я. – Связать заклинанием тридцать человек!

– Однажды мне удалось подчинить полсотни. – Шэрил завозился на кровати, укладываясь. – У Окреша не хватило совсем чуть-чуть, слишком вымотался. Разве ты не попыталась бы спасти тридцать жизней?

Отвечать правду не хотелось, но я себя заставила.

– В то время, когда мне далось бы это с лёгкостью, я стремилась лишь к тому, чтобы никто не превзошёл моих результатов в атакующей магии. Меня так растили, Шэрил, – быть первой всегда и во всём, не задумываясь, что это означает. Конечно, я учила и Стазис, и Подчинение, и Заморозку, только кто бы мне позволил спасать десятки людей, когда уничтожать я могла сотни? Если совсем честно, то я была идеальным солдатом империи, без сомнений и колебаний: тут – свои, там – чужие, а задача одна – победить.

Сейчас он скажет, что победа бывает разной. Что человек не безвольная кукла и сам делает свой выбор. Что я всегда могла отказаться, даже ценой ссоры с отцом… Всё то, что я говорила себе, валяясь в храме неподвижной развалиной и пялясь в серый потолок. Те несколько месяцев, что Айшет выхаживала меня, я заново переоценивала свою жизнь. В итоге в какой-то момент мне показалось, что я наказана справедливо.

– Карен, я не Предвечная, чтобы судить. К тому же сам не безгрешен. Я такой же солдат, как и ты, и подчиняюсь приказам, а не собственным представлениям о справедливости. Мне приходилось развеивать даже асгэрцев – за насилие и жестокость. Всё, что в моей власти, – стараться свести потери к минимуму.

– Это немало. Ты… действительно герой, Шэрли.

На бледных щеках незамедлительно вспыхнули два ярких пятна румянца. Однажды я не выдержу и предложу ему пользоваться простеньким заклинанием для регуляции прилива крови.

– Я гашу свет? – спросил он тихо-тихо.

– Гаси.

В темноте обострились запахи и звуки. Я словно перенеслась в прошлое. Как звали тех молодых магов, с которыми я делила палатку? Тами́р и Э́смор… нет, Э́смон. Белокурый застенчивый Тамир даже пытался за мной ухаживать. Но навестившему меня отцу хватило одного взгляда, чтобы отозвать дочь в сторону и убедительно разъяснить, почему маг третьего уровня из захудалого рода мне не пара. И я согласилась с отцом, как всегда и во всём с ним соглашалась.

Закрыв глаза, я мысленно представила, что опять нахожусь в том лагере в Гутэре. Ничего не было – ни предательства Вэшира, ни казни отца. Я не теряла магию… а потом? Продолжила бы встречаться с Тамиром? Вышла бы за него замуж, переселилась куда-то на окраину Рагара и воспитывала двух или трёх детей?

Что гадать…

Но вряд ли я так поступила бы. Честолюбие рода Грэнш – наследственная черта. Ухаживания Тамира были мне приятны, я с удовольствием перешла бы к более близким отношениям… Предвечная, да знай я о том, что меня ждёт в постели Вэшира – я бы со всем Летучим отрядом переспала, лишь бы досадить своему супругу! Ни отец, ни я ханжами не были. Но мужем я назвала бы мага только первого уровня.

– Карен, ты спишь?..

– Нет.

– О чём ты думаешь?

– О прошлом. О том, как много мне было дано с рождения. Положение, достаток, способности, внешность, лёгкость, с которой я училась. Я воспринимала это как должное. Не ценила.

– Сложно ценить то, к чему ты привык. Мне первое время приходилось трудно без удобств. В отличие от тебя, никто не растил из меня боевого мага. Моё слабое капризное тельце требовало мягких перин, изысканных блюд и взбитых сливок на десерт.

– Врёшь, – хихикнула я.

– Клянусь Предвечной! Ещё я дрался со всеми, кто высмеивал мою изнеженность, форму, которую мне приходилось шить на заказ из более тонких тканей, худосочное сложение, волосы до задницы… Волосы я в конечном итоге укоротил, за что получил от деда по шее. Притерпелся к жёстким койкам, грубой материи и простой еде, хотя с ботинками до сих пор… ты знаешь.

– А когда ты стал коммандером?

– После войны с Аскошем. До того служил бригадиром, двадцать человек в подчинении, все в три-четыре раза старше меня. Опытные боевики, по несколько рисок на рукавах… Риска – это… – спохватился он.

– Меня уже просветили. Десять лет службы… Тяжело тебе пришлось?

– Очень. Домашний мальчик, с классическим пространственным образованием, в семье никто голоса никогда не повышал, и тут – армия, дисциплина, командный тон…

Койка под Шэрилом жалобно скрипнула – коммандер перевернулся на другой бок. В темноте я не видела его лица, но прекрасно представляла выражение.

– Шэрли, глупый вопрос… А отказаться совсем нельзя было?

– Что ты! Торэш приказывал правительству, куда там семье школьного ректора. Мама рыдала, когда меня забрали, отец, прошу прощения, напился как последний лавочник. Они считали, их балованный сыночек зачахнет от муштры… Карен, а как тебя звали в детстве?

– Так и звали, – растерялась я.

– Я имею в виду, ласковыми прозвищами?

Уголок подушки я закусила, чтобы не рассмеяться.

– Не было у меня ласковых прозвищ. «Карен» в речи отца само по себе являлось знаком особого расположения.

Недоверчивое сопение.

– Так не бывает. Ты же девочка, дочка…

Смеяться мне расхотелось. Молча уставилась в темноту над собой.

– Карен, ты обиделась?

«Не отстанет», – поняла я, набрала воздуха и начала говорить:

– Мой отец был выдающимся учёным, приближённым императора. Он работал с боевыми заклинаниями, делая их более смертоносными и масштабными, практически жил на испытательных полигонах. Домой в Грэнш он приезжал от силы несколько раз в году. Меня растили нанятые воспитатели, ко мне они обращались: «Госпожа Грэнш». Бабушка, у которой я изредка гостила, была прекрасной хозяйкой, однако женщиной весьма суровой. С восьми лет меня отдали в школу и забирали лишь на каникулы… Шэрли, в моём детстве было всё, что только можно пожелать, любой мой каприз исполнялся тут же, но ласки и нежности отец не признавал, считая их баловством.

– Он любил тебя? – спросил Шэрил.

– Очень. – Мой голос дрогнул. – Он был властным, авторитарным, не умел проявлять чувства… Но я помню, как маленькая перестаралась с заклинаниями и здорово покалечилась. Отец бросил всё и примчался, хотя со мной были лучшие целители. Тогда я в первый раз увидела, как он плачет.

Замолчала, пытаясь справиться с нахлынувшими воспоминаниями. Не помогло. Всё старательно сдерживаемое за годы вдруг поднялось и затопило волной гнева.

– Зачем ему понадобился тот заговор?! Аштир благоволил ему, предоставил все условия для экспериментов, платил огромное жалование! Нет, нужно было примкнуть к младшему брату императора, купиться на льстивые речи, самому участвовать в покушении… Какая разница, кто правит империей, если все они озабочены исключительно властью, а не благом Рагара?! Я поняла бы, пообещай новый претендент остановить войны, снизить налоги, развить сеть переходов. Но отец искал выгоды лично для себя.

Я остановилась, понимая, что ещё чуть-чуть – и позорно всхлипну. Перед глазами промелькнула строчка из последнего письма отца – того, что Вэшир прятал от меня.

«Мне хотелось добиться большего ради твоего счастья, Карен».

Желать большего, когда у тебя и так есть многое, – означает утратить всё.

– Маршал Торэш казнил заговорщиков вместе с семьями, – глухо произнёс Шэрил. – Повторял, что если человек не дорожит своей жизнью, пусть подумает о своих близких. Император Аштир был более… милостив?

– У меня был опекун, назначенный отцом. Он… поручился за меня.

Лучше б меня тоже развеяли!

– Шэрли… давай спать. Вставать рано, ты должен быть выспавшийся и бодрый.

– Я выспался на год вперёд в храме, помнишь? Но ты права… Спокойной ночи, Карен.

– Спокойной ночи.

Как ни странно, я чувствовала облегчение. Впервые со дня ареста отца я позволила себе выплеснуть чувства. Даже Айшет я не рассказывала подробностей, отделываясь общими фразами. Держать всё в себе восемь лет – больно.

Жрицы должны облегчать боль.

Проснулась я до сигнала к подъёму. В темноте скользнула в душ, на перегородке должно стоять водонепроницаемое заклинание, а оно глушит звуки. Бытовики постарались на славу – напор был неплохой, и вода оказалась нужной температуры. Беспокоила мокрая голова, но наложенное на полотенце заклинание сушки оказалось отменным: стоило вытереть волосы, и они высохли. Наощупь я расчесалась и заплела тугую короткую косу. Села на кровать, стала терпеливо ждать.

Сигналом оказался тот же звук, что и в прошлый раз, – гулкий удар гонга. Шэрил вскочил, словно и не спал вовсе, щелчком вызвал свет.

– Доброе утро! – бросил мне и скрылся за перегородкой.

Вымылся он мгновенно, а вот с волосами возился дольше меня, раздирая спутанные пряди и поминая демонов.

– Ты вообще-то маг, – ехидно напомнила я. – Заклинание применить не пробовал?

– После него денницу волосы дыбом стоят, – отмахнулся Шэрил.

– Так это ж замечательно! Напугаешь противника.

– Благодарю за добрый совет, – хмыкнул он. – У нас с тобой четверть часа на завтрак, пошли быстрее, пока парни не набежали.

– Коммандер ест вместе со всеми? – усомнилась я.

– Нет, порталом из Крáйза мне доставляют перепёлок и белое вино! – расхохотался Шэрил.

– Жаль, – притворно вздохнула, – я уже размечталась, как отбираю у тебя половину деликатесов.

В безразмерной столовой палатке мы действительно стали первыми. Овсяной каше я не удивилась, булочка с джемом шла в дополнение. Покосившись на костлявое плечо, я подвинула свою Шэрилу.

– Вместо перепёлок.

Отнекиваться он не стал. Заглотил, как и кашу, почти не жуя. Но я всё равно справилась первая.

– Отец считал, что насытить организм можно за пять минут, – ответила на невысказанный вопрос. – Всё прочее – баловство.

С маршалом мы столкнулись на выходе. Алэйн одобрительно крякнул.

– Карен, вам необычайно идёт форма… Шэрил, только без самодеятельности, ладно?

Кивок коммандера вышел таким же лихим, как вчера мой поклон.

– Что подразумевалось под «самодеятельностью»? – поинтересовалась я, едва мы вернулись в палатку.

– Понятия не имею, – беспечно откликнулся Шэрил. – Карен, ты будь наготове. Когда всё закончится, я пришлю за тобой человека…

Не дослушав, я сунула ему под нос известную каждому ребёнку комбинацию из трёх пальцев.

– Я иду с вами. Приставишь кого-нибудь из магов, он создаст Малый Щит для нас двоих. Согласна держаться сзади, чтобы вам не мешать. Но находиться я буду там, где гибнут люди. Сомневаюсь, что потом вы найдёте время вытащить все тела, а Рагар точно не приведёт с собой жриц.

Мой кукиш он отвёл с желваками на скулах.

– Карен…

– Это не обсуждается, Шэрил. Не волнуйся – я не забьюсь в истерике от пульсара, летящего в лицо, не создам паники и не доставлю неудобств. Считай, рядом с тобой просто слабый маг.

– Но ты не маг, – его глаза совсем потемнели, – а Малый Щит не спасёт от Косого Ветра.

– Со мной Предвечная, – торжественно заявила я. – Ты сомневаешься в защите Праматери?

– Я сомневаюсь, что поступил правильно, позвав тебя. Другая жрица была бы…

– Трусливее?

– Сговорчивее!

– Мы не опоздаем? – осведомилась я. – Когда общий сбор?

– Через пять минут… Карен, хотя бы пообещай не делать глупостей!

– Все глупости в своей жизни я уже совершила, вряд ли их можно превзойти.

Шэрил зло сжал губы. А в гневе он очень даже ничего.

Собравшиеся Барсы на суровый вид коммандера отреагировали тем, что в толпе из двухсот человек вмиг прекратились все смешки и перешёптывания. Шэрил раздал чёткие команды, которые более-менее прояснили план операции. Подойти с разных сторон, проломить защиту и, пока часть магов старательно изображает атаку, другая разведывает обстановку. На Барсов была возложена задача атаковать.

– Аскош взламывает маскировочные и защитные щиты, Гутэр прощупывает территорию, мы отвлекаем имперцев. – Голос Шэрила звучал громко и уверенно. – Пусть Негар считает, что это все наши силы. Наносите удары максимально широкого радиуса и сразу меняйте местоположение. Каждый из вас должен создать впечатление, что сражается несколько человек. Про нас и так говорят, что один Барс стоит пятерых: пора это доказать.

Ответом ему был единогласный выдох и дружное: «Аэ́р!» Древний клич Аргэра, тех времён, когда мир не был разделён на части. Так перекликались маги, прокладывая порталы из одного конца света в другой.

– Дэ́шан! – позвал коммандер.

К нам подошёл рослый белобрысый парень. Нашивки на плече услужливо сообщили мне, что он маг первого уровня, прослуживший в отряде три десятка лет.

– Карен, это Нэ́чир Дэшан, наш лучший целитель. Все пострадавшие теперь на вас двоих. Если человека можно спасти – спасаете. Если нет… Нэчир, твоя обязанность – прикрывать госпожу Карен, пока она исполняет свой долг.

Дэшан почтительно поклонился.

– Поставите Малый Щит? – хотелось ему подмигнуть, но я ограничилась улыбкой. – Локтей семь в диаметре. Так, чтобы мы не мешали друг другу. И с привязкой, чтобы он следовал за нами во время перемещений.

– Госпожа жрица – маг?! – вытаращил глаза целитель.

– Бывший.

Останься я магом, моё место было бы рядом с Шэрилом. Это я стояла бы в первых рядах Барсов, накапливая энергию в ладонях. Пять человек? Карен Грэнш стоила сотни.

Барсы слаженно уходили порталами – пара минут, и площадка опустела. Мы с Дэшаном прошли последние. Перед нами предстала холмистая местность, кое-где ещё лежал снег – обрывками белой ваты на склонах, грязно-голубыми подтёками в оврагах, в зарослях кустарников, ярких от бурлящих весенних соков. С высоты прекрасно проглядывались окрестности. Императорских войск нигде не видно, но они должны были занимать выгодную позицию на одном из соседних холмов.

Рядом открылся портал, и в глазах зарябило от пёстрой формы Гутэра. Рука по старой памяти сама потянулась выставить Щит. Спохватившись, я сделала вид, что поправляю ворот куртки. Слева бесшумно возникли отряды Аскоша – тёмно-зелёные силуэты на фоне жухлой травы. Двое командующих – плотный темноликий коротышка от Гутэра и важный, почти полностью седой маг южан – выступили вперёд. По сравнению с ними Шэрил казался совсем мальчишкой, тем не менее я подметила, с каким уважением относились к нему маги. И аскошец, и гутэрец одобрительно кивали в такт словам коммандера. Фраз я не слышала, но смысл был ясен: они согласовывали свои действия во время операции.

– Наш Рэнар умница, – пробасил Дэшан, поймав мой взгляд. – Если бы правительство не отдавало дурацких приказов, мы не проиграли бы войну с Рагаром.

– А как правительство относится к тому, что маршал с элитными отрядами послал его к демонам и примкнул к Аскошу? – поинтересовалась я.

– Так, госпожа Карен, тут хитрость есть, – заговорщицки прищурился целитель. – Вроде требования Рагара выполнили, храмы закрыли, жриц разогнали, армию распустили. Только то, что Алэйну никто не препятствовал со своими парнями связь держать, о многом говорит. «Отпуск» элитных отрядов – это же смех один. Мы по первой команде за день собрались, никакой слежки за нами не было, понимаете?

– Ни слежки, ни магической клятвы, ни запирающих браслетов, – ухмыльнулась я. – Очень удобно!

Тем временем на холме маги засуетились. Аскошцы разом исчезли – лишь ветер от множества порталов колыхнул траву. Коротышка что-то сказал напоследок и тоже растаял в воздухе. Маскировочное заклинание.

Шэрил повернулся к Барсам:

– Парни, вперёд! Чётко по плану!

Он поискал меня глазами – до сих пор сердито. Я не выдержала и улыбнулась.

– Идёмте, госпожа Карен, – Дэшан открыл переход. – Храни нас Предвечная.

Первые атаки я заметила ещё через портал. Напротив нас замерцала и исчезла дымка маскировочного заклинания. Противоположный холм сразу словно пожелтел от расположенных там палаток. Вышли же мы в разгар настоящего боя. Вспышки пульсаров ослепляли, воздушные волны неслись отовсюду, наталкивались на Щиты, подхватывали пламя, гигантскими факелами возносились вверх. Казалось, мы провалились в Нижний мир – настолько чудовищной была эта схватка огня и воздуха. Как я ни готовилась к тому, что меня ждёт, в первое мгновение ослепла и оглохла. Мне не приходилось быть в центре сражений. На секунду я растерялась. В следующий же миг дала себе мысленную пощёчину и выпрямилась.

– Дэшан, поставьте заклинание, приглушающее звук! – проорала, перекрикивая шум.

– Уже. – Голос целителя прозвучал в почти нормальной обстановке. Грохот не исчез, но стал вполне терпим. Щит отражал и направленные заклинания, которые разбивались о незримую преграду в паре локтей от меня.

– Предвечная, как мы в этом пекле определим, где пострадавшие?! – Я озиралась, стараясь высмотреть в сверкающей круговерти чёрные фигуры магов.

– Будем периодически перемещаться, – утешил меня Дэшан. – Госпожа Карен…

– Просто Карен! – перебила я. – Смотри!

Тёмный силуэт вдали покачнулся и начал заваливаться набок. Целитель ухватил меня за руку и затянул в портал. Вышли мы, едва не наступив на лежащего Барса, ругающегося так, что я сразу почувствовала облегчение. Умирающие не сквернословят. Дэшан склонился над магом.

– Эмри́ш, помощь нужна?

– Не откажусь, демонова задница! Резерв на исходе, а от ног, похоже, крошево!

– Ноги мы соберём, – целитель деловито разрезал ткань бритвенно-острым ногтем, – только ты сразу в лагерь возвращайся. У тебя сил на один перенос осталось.

Глядеть на последствия воздушных заклинаний было тяжело. Месиво из костей, мяса и крови… Я отвернулась – и увидела наполовину сожжённого мёртвого мага в синей форме Рагара. Щит туда не дотягивался, пришлось идти так. Опуститься на сухую траву, положить ладони. Над моей головой пролетел пульсар, врезался в землю за спиной, обдал жаром. Слова молитвы потекли привычно и легко, белое сияние окутало умершего плотным коконом и тут же рассосалось, забирая душу и тело.

– Вы сумасшедшая, Карен! – ко мне подскочил Дэшан и накрыл щитом.

– Я жрица.

Если бы он сейчас сказал: «Это же рагарец» – я врезала бы ему от души. Но целитель лишь потянул меня за собой.

– Идёмте. Там ещё один раненый.

На это раз покалеченный маг был в обмороке. Заклинание почти оторвало ему руку – кисть висела на полоске кожи. Дэшан приступил к работе, я же попыталась оценить обстановку. Барсы старались вовсю. Каждый сражался не то что за пять – за десять человек. От избытка магии кипел воздух, стало жарко, словно летом. Трава обуглилась и рассыпалась пеплом, запах гари забивался в ноздри. Рагар отвечал беспорядочно и как-то неуверенно. Сказывалась внезапность, хаотичность и откровенная бесцельность нападения.

Дэшан привёл мага в чувство и почти пинком отправил в лагерь.

– «Не покину поле боя», – передразнил он, когда портал за парнем закрылся. – На ногах не стоит – а туда же!

Я уже указывала ему на другого нуждающегося в помощи. Им оказался Ойшэн, серьёзно задетый чем-то режущим. То ли Стальной Клинок, то ли простой Нож. Кровь хлестала потоком.

– Карен, зажми рану! – приказал целитель. – И держи крепко, пока я сращиваю. Два заклинания сразу я не осилю.

Послушно свела края. Какая горячая, оказывается, кровь… Мы с Ойшэном встретились взглядом.

– Это ерунда, – силился улыбнуться Лориш. – Вот летом мне ногу отсекло. Ничего, Нэчир у нас мастер, отрастил лучше прежней!

– Не ногу, а ступню, – ворчливо поправил Дэшан. – Не подлизывайся, не поможет. Марш в палатку отлёживаться. Потом приду, проверю.

Ладони я вытерла об остатки травы – красное перемешалось с чёрным.

– Возьми, – целитель сунул мне платок. – На нём хорошее заклинание, очищает и дезинфицирует сразу… Ты молодец.

– Ты тоже.

Наступившая тишина застала меня врасплох. Барсы исчезли так же внезапно, как и напали. Догорали клочки травы, пепел кружился в воздухе, оседая на ярко-синих пятнах, разбросанных по полю.

– Всё, – расслабился Дэшан. – Наши узнали, что хотели. Пора уходить.

– Подожди, – удержала я его.

Коснулась тёплой, почти горячей земли. Предвечная, прими души тех, что умерли в этом бою. Я не знаю, сколько их, не уверена, что мне хватит сил… Поле огромно.

Белый свет лёг мягким плотным одеялом. Всё пространство, куда хватало взгляда, словно накрыло снежным покровом – чистым, ровным, бескрайним. Лишь верхушки палаток Рагара торчали из него вдалеке, словно стога сена, забытые в сугробах. Повисев с секунду, свет бесследно растаял, забрав с собой павших в сражении магов.

– Карен, кто ты?! – выдохнул мой спутник.

– Жрица. – Я пошатнулась и ухватилась за его локоть. – Демонски уставшая.

Дэшан подхватил меня второй рукой и затащил в портал. Вышел он практически у входа в нашу с Шэрилом палатку.

– Карен, может, нужна помощь?

– Всё в порядке, – отстранилась. – Мне просто нужно отдохнуть. Благодарю, Нэчир.

С порога я почувствовала железистый запах. Шэрил уже был внутри, сидел на кровати и держался за бок. Куртка и рубашка, испачканные кровью, валялись рядом. При моём появлении коммандер дёрнулся и потянулся к рубашке. Я доковыляла до раскладушки и присела рядом.

– Сильно зацепило?

– Царапина.

Не поверила, отвела его руку. Нежно-розовый след ярко выделялся на бледной коже.

– Я хороший целитель, Карен… Форму жалко.

– Нашёл о чём жалеть! – Осторожно провела вдоль полоски зажившей раны. – Чем это тебя так?

– Стальным Клинком. Сам виноват, подпустил слишком близко. Теперь денницу чесаться будет.

– Мёртвые не чешутся, – напомнила я. – План-то твой удался?

– Вполне, – оживился он. – Представь, у Негара вдвое меньше людей, чем мы предполагали! И полутора тысяч не наберётся… Сейчас переведу дух и пойду к Алэйну, можно обсуждать дальнейшие действия.

– Вымойся. У тебя волосы в крови и спина. Как тебя угораздило там перепачкаться, если порезан бок?!

– Это не моя кровь. – Шэрил опустил голову.

Нужно было что-то сказать, но что? «Ты не спасёшь всех» – он знал это лучше меня. «Войны не бывают бескровными», «Рагар нужно остановить»…

– У тебя красивые волосы, – ляпнула я первое, что пришло в голову.

Он вздрогнул и повернулся ко мне:

– Ты это серьёзно?

– Абсолютно, – подтвердила, радуясь своей способности не краснеть. – И хвост тебе к лицу. Ты с ним моложе кажешься.

– Куда уж моложе, – улыбнулся Шэрил. – Меня сегодня командующий Аскоша «мальчиком» назвал.

– На девочку ты не очень похож, извини, – я развела руками.

– Карен! – обиделся он. – Мне тридцать шесть лет!

– Именно. Тебе всего тридцать шесть лет. Аскошец же седой. Во сколько седеют маги? Лет в двести?.. Иди в душ, Шэрли.

– А ты?

– Доползу до койки и вырублюсь. Разбуди к обеду.

Своё обещание я выполнила незамедлительно. Раздеваться не было сил, плюхнулась так.

– Карен, с тобой всё хорошо?..

– Замечательно, – откликнулась, проваливаясь в сон.

Жрица должна…

Конечно же, Шэрил пожалел меня будить. Я проснулась сама часа через два. Прислушалась к себе: небольшая слабость, ничего страшного. Приподнялась на локте, огляделась. Никого – аккуратно заправленная кровать, испорченная одежда исчезла. Валяться дальше не имело смысла, я вымылась, привела себя в порядок и вышла.

Лагерь бурлил. Магов словно прибавилось. Приглядевшись, поняла, что так и есть – к золоту нашивок Барсов присоединились синие и алые полоски Волков и Росомах. Все оживлённо что-то обсуждали, отовсюду раздавался задорный смех. Мимо пробежал Ойшэн, приветливо помахал рукой. Его я остановить постеснялась, но когда заметила тёмную шевелюру Дэшана, окликнула целителя.

– Карен! – обрадовался он. – Как ты себя чувствуешь?

– Приемлемо, – фыркнула я. – Что за всеобщее волнение?

– Ночью мы атакуем Рагар – пока они не перебазировались и не пришли в себя от утреннего нападения! – с воодушевлением поделился со мной радостью Дэшан. – Маршал предложил идеальный план.

– Мы с тобой опять пойдём вместе? – уточнила я.

– Разумеется! – выпалил целитель и осёкся. – А ты сможешь?.. После того, что было утром?

– Надеюсь, что да, – постаралась придать своему голосу беззаботность. – В любом случае, другой жрицы у нас нет.

Дэшан с сомнением оглядел меня.

– Ты такая бледная.

– Это последствия выгорания. Кожа мёртвая, кровь не приливает.

Не видел он меня в храме… По сравнению с тем белым чудищем я сейчас просто образец красоты и здоровья.

– Нэчир, когда выступаем?

– Через час после захода солнца. Где-то около половины одиннадцатого. Ещё успеешь отдохнуть и подкрепиться.

Я согласно кивнула.

Мешать магам, умами которых всецело владело предстоящее нападение, не хотелось. Многие начали проводить групповые тренировки, причём я заметила, что между Барсами, Волками и Росомахами царит полное взаимопонимание – никакого соперничества. Шэрила нигде не было – очевидно, он с маршалом и остальными командующими уточнял детали плана. Я прошла в конец лагеря, за палатки, присела на землю. Солнце грело вовсю. Из сухой жёлтой кочки вытянулись первые ярко-зелёные травинки. Сорвала одну, растёрла между пальцами, вдохнула терпкий запах.

Всю свою жизнь я плыла по течению. Слушалась отца, затем Вэшира, после просто существовала. Из целей – размытые понятия успеха и удовлетворённого честолюбия, от патриотизма – вбитые школой установки, которые не затрагивали душу. Отсутствие друзей и привязанностей, уверенность в собственном превосходстве, презрение к тем, кто слабее. Любовь – необходимое, но абстрактное понятие.

«Я хотел бы потерять голову! Сойти с ума, совершать безумства… Гореть, а не тлеть! Знать, что сражаешься не только за страну и маршала, но и за кого-то бесконечно дорогого. За один-единственный взгляд…» Если бы время можно было повернуть вспять…

Так я досидела до заката. С непривычным щемящим чувством провожала глазами садящийся диск солнца, вызолотивший полоску травы от моих ног до далёкого горизонта. В той стороне находились Рагар и войска императора. Какой-то час – и умиротворение сменится стремительным и яростным натиском, в котором опять погибнут люди. Обидно – я прекрасно знала, что значит смерть, и до сих пор не испытала любви.

В лагерь вернулась уже в темноте. Крошечные огоньки между палатками освещали путь. Не заблудишься, но и издали не разглядишь. Шэрил поджидал меня, сидя на кровати, пальцы нервно выстукивали дробь.

– Где ты была?! – вскинулся он.

– Любовалась закатом.

Шэрил недоверчиво сдвинул брови:

– А почему не обедала и не ужинала?

– Нет аппетита.

– Ка-арен, – обиженно протянул он, – понятно, что на территории лагеря тебе ничего не угрожает. Но ты могла бы предупредить, что уходишь.

– Каким образом? – хмыкнула я. – Ворваться в маршальскую палатку с воплем: «Коммандер Рэнар, разрешите посидеть на солнышке?» К тому же я не покидала пределов маскировочного заклинания.

Шэрил сердито засопел.

– Шэ-эрли, – проворковала я, – скажи ещё, что ты переживал.

Заикнись он в этот момент про жрицу и мои обязанности – это был бы первый и последний раз, когда я позволила бы себе подобный тон. Но Шэрил посмотрел на меня, не скрывая беспокойства.

– Да, я волновался. Пусть мы в безопасности, но идёт война. Мало ли что могло случиться. Ты хрупкая девушка без магической силы…

Вспыхнувший жар растёкся по щекам. Нужно что-то ответить, но что?! Я не девушка – двусмысленно, могу за себя постоять – неправда. Меня спас раздавшийся сигнал к сбору. Шэрил поднялся и встряхнулся.

– Идём.

В этот раз мы покинули лагерь. Войска союзников собирались на расстоянии от палаток. Высокая фигура маршала виднелась издалека, освещённая ярким огоньком, с ним находились командующие Гутэра и Аскоша. Шэрила подхватили коммандеры Волков и Росомах, сразу утянувшие его вперёд. На ходу он оглянулся: я хотела помахать ему рукой, но не посмела.

Дэшан нашёл меня сам.

– Карен, может, ты помолишься Предвечной, чтобы мы победили? Представь, как бы было здорово, если бы сейчас мы разбили Негара!

Я усмехнулась.

– Нэчир, Праматерь никогда не встаёт на чью-либо сторону. Она одинаково любит всех своих детей.

Он растерялся.

– Но ведь мы сражаемся за справедливость!

– Это ты так считаешь. А император Рагара убеждён, что за правое дело борется он. Освобождает мир от зла в образе жриц, наказывает обманщиц и стяжательниц.

Целитель нахмурился. Продолжить разговор нам не дал маршал, обратившийся к войску с торжественной речью. Поскольку восемь лет назад я выслушала сотни подобных речей, то особо не напрягалась. Намного больше меня интересовала светло-пепельная макушка, еле заметная из-за рослых Барсов. Полученные раны, даже залеченные, здорово ослабляли мага. Я дёрнула Дэшана за рукав.

– Постарайся не выпускать коммандера из виду.

Дэшан ухмыльнулся.

– Я и так пытаюсь за ним приглядывать. Больно уж Рэнар у нас бесстрашный!

Тем временем отряды начали исчезать. Первыми в портале скрылись аскошцы, за ними – Гутэр, после чего настала очередь Асгэра. Мы с целителем опять перенеслись последними. В этот раз всё было по-другому. Нападающие не притворялись, что атакуют, – они наступали тихо и скрытно, прятались за маскирующие заклинания и стремились подойти как можно ближе. Не видя бойцов, я прекрасно понимала, что они делают: окружают войска Рагара и стягивают кольцо. Ночь, поле, тёмные силуэты палаток – и огромное безлунное звёздное небо. Напряжённые до предела чувства, томительное ожидание, мучительная неизвестность.

Вспыхнувшее зарево заставило меня судорожно выдохнуть.

Дальше я поняла, что утренний бой являлся лёгкой разминкой. То, что происходило сейчас, нельзя было описать. Ночи не стало: в ослепительном свете заклинаний просматривалась каждая травинка. Дэшан чуть замешкался с защитой, и от грохота заложило уши. Ревел поднятый магией ветер, мерцали рушащиеся Щиты, сверкали направленные удары, лились потоки пламени. Нечего было и думать о том, чтобы лезть в это пекло.

– Не бойся, – прокричал мне на ухо Нэчир, – парни знают, что мы здесь. Кого зацепит – прыгнет к нам сам.

– Если будет в состоянии переместиться, – зло возразила я.

Но он оказался прав. Один за другим рядом с нами оказывались Барсы. Ожоги, порезы, переломы… Кто-то, подлеченный, уходил обратно в чудовищную круговерть, некоторых Дэшан с руганью отправлял в лагерь.

– Почему только Барсы? – проорала я, перекрикивая шум.

– У Волков и Росомах свои целители. – Нэчир подхватил очередного раненого. – Помоги мне, Карен!

Чтобы удержать тяжёлое тело, пришлось присесть. Маг силился не стонать, закусывал губу. Развороченная грудная клетка под ладонями Дэшана приобретала нормальный вид.

– У него не хватит сил на портал, – высказала я вслух очевидное. – Тащи его сам. Ничего со мной за пять минут не случится.

Дэшан хмуро оглядел огненные завихрения на горизонте.

– Я быстро.

Моя смелость улетучилась уже через минуту после того, как целитель исчез. Чувствовать себя беззащитной, когда совсем рядом настоящее пекло, страшно. Хотелось вжаться в землю, съёжиться, стать незаметной, закрыть глаза, заткнуть уши. Ничего этого я не сделала: напряжённо всматривалась вдаль, пытаясь различить хоть что-то. С такого расстояния и чёрная, и синяя, и зелёная форма казалась одинаково тёмной. Единственное, в чём я через какое-то время убедилась, – сражение неуклонно смещалось в направлении Рагара. Император отступал.

Вернувшийся Дэшан оценил обстановку довольным присвистом.

– А наши-то парни молодцы! Теснят Негара! Карен, давай подвинемся вперёд.

Кивнула, стараясь не выдавать своих страхов. Портал перенёс нас вплотную к сражающимся. Хорошо, что мёртвая кожа приглушала жар от заклинаний, который ощущался сквозь любую защиту. Пришлось прищуриться, так ослепляли вспышки пульсаров и Огненных Лезвий. Кто сказал, что магические войны красивы?! Он точно не был в хаосе битвы, когда даже земля под ногами дрожит и шевелится, словно разбуженный грохотом гигантский зверь. Ещё немного – и чудовище вылезет, разметает всех в стороны, как ничтожных мелких букашек, осмелившихся потревожить его покой, прихлопнет их могучими лапами, затопчет пламя.

Зверь не вылез. Вместо этого к нам потянулись раненые, те, которым не хватало сил на самостоятельное исцеление. Невольно я восхитилась даром Дэшана. Маг первого уровня с огромным резервом, он выполнял свою работу без передышек, попутно умудрялся шутить и отвлекал пострадавших от боли. Благодаря ему мне удалось загнать ужас глубоко вглубь, помогать целителю, притерпеться к рёву и порывам ветра, не замечать пульсаров, растекающихся языками пламени по Щиту.

Второй раз мы перенеслись, когда силы союзников оттеснили войска императора за палатки, вернее, за то, что уцелело от лагеря Рагара. К этому моменту сражалось, дай Предвечная, треть рагарцев. Летучие Отряды бились отчаянно, бешеные вихри возникали один за другим. Аскош давил противников мощными воздушными Щитами, с другой стороны наступал Гутэр. Часть отрядов Асгэра зашла Рагару в тыл. Я поняла, что кольцо вокруг Негара сжимается: императору оставалось или сбежать, или признать поражение и сдаться. Меня словно молнией пронзила мысль, что, возможно, сейчас я вижу крах зарвавшейся империи. Конец Негара. Конец войне. Конец гонениям на храмы. Это сознание заставило меня хищно улыбнуться – так, что Дэшан хохотнул.

– Карен, ты похожа на демона из пекла!

Перемазанная в крови и саже, с растрёпанными волосами, постоянно лезущими в глаза, сейчас я мало напоминала жрицу.

– Продвинемся вперёд! Пожалуйста!

Хочу запомнить! Желательно вытянутую рожу Негара в тот момент, как его возьмут в плен. В крайнем случае сгодится один из его приближённых офицеров. Подобного удара по самолюбию не выдержит никто.

– Опасно, – поморщился Дэшан, но портал создал.

Теперь я могла рассмотреть отдельных магов. Асгэрцы почти перестали атаковать – сплочённо двигались вперёд, прикрываясь Щитами. Императорские войска отступали. Силы Летучих Отрядов были на исходе.

– Рагар, сдавайся! – раздался голос маршала, усиленный заклинанием.

Ответом стали разрозненные Стальные Клинки и редкие пульсары.

– Выдохлись, – довольно подытожил Дэшан.

– Не может быть, что настолько, – недоверчиво возразила я. – Нэчир, прошу тебя… Ещё локтей на сто ближе!

– Ты сумасшедшая! – отмахнулся целитель. – Зачем тебе… – Взглянув мне в лицо, он махнул рукой: – Ай, ладно! Надеюсь, Предвечная защитит!

Вплотную Щиты не выглядели столь эффектно – их мерцающие края уходили высоко вверх, на уровне глаз осталась лишь подрагивающая прозрачная пелена. Среди тёмных фигур я отыскала одну невысокую с серебристым хвостом. Коммандер не держал Щит, за него это делали двое Барсов по бокам. Шэрил явно собирался применить что-либо вроде Подчинения, планомерно подбираясь к центру рагарских войск.

– Что творит! – восхищённо пробормотал Дэшан. – Самого Негара захватить решил, не иначе.

Я перевела взгляд на остатки Летучих Отрядов.

В школе нам всем внушили: сдаваться врагу – несмываемый позор. Смерть лучше плена, а если ты в последнем, сжигающем себя порыве прихватил противников – можешь считать себя героем. На Небесах, разумеется. Вымотанные имперцы, подтверждая мои подозрения, разделились на две группы: одна, основная, начала отступать, вторая двинулась навстречу Барсам. В ней я не заметила офицеров – это были послушные рядовые самоубийцы.

Вряд ли Шэрил об этом знал. Он впервые побеждал Асгэр.

– Куда!! – заорал Дэшан, когда я бросилась бежать.

Мне бы такой громовой бас – я бы тоже попыталась докричаться, не испытывая на выносливость слабое тщедушное тельце. Но всё, на что я была способна, – преодолеть эти демоновы сто пятьдесят локтей и предупредить Рэнара быстрее, чем докатится огненная волна от удара. Простые Щиты не выдержат Последнее Приветствие… Предвечная, кто только этой дряни названия подбирал! И до чего же изгадили поле – сплошные кочки и воронки. А дыхание отказывает вместе с ногами… Хоть в ту сторону я несусь?!

– Шэрил! – завопила я. – Двойной Щит!

Коммандер меня не слышал. Немудрено – кричать на бегу нелегко. Услышали те, кто находился ближе, заозирались, пытаясь понять, что происходит. Нога зацепилась за что-то, и со всего маху я рухнула носом в землю. Больно-то как! Оттолкнулась локтями, встала на четвереньки… Не успела. Рагарцы взялись за руки. Несчастные идиоты!

– Шэрил, демоны тебя задери! Берегись!

Коммандер наконец обернулся. Слишком поздно! На месте двух десятков магов расцветал столб огня. Точно такой же, в который обернулась я сама семь лет назад. Сейчас от нас останется выжженное пятно – интересно, на сколько локтей?..

Мага можно лишить магии, но не рефлексов, въевшихся в тело так прочно, что они срабатывают прежде мыслей. Я вскинула руки – так, словно всё ещё являлась сильнейшей магичкой отряда. Словно мои беззащитные ладони могли остановить несущуюся навстречу стену ревущего пламени.

Щит из белого света не вспыхнул, скорее, возник – не мерцающее заклинание, а мягкое и тёплое одеяло, милосердно принявшее в себя огонь, впитавшее, бесследно вобравшее его в себя. Я не чувствовала жара – стояла на коленях, выставила руки вперёд и слезящимися глазами следила, как сияние растекается, подобно облаку, окутывая одного мага за другим. Длилось это секунды или минуты, сложно сказать: в какой-то момент я потеряла ощущение времени и пространства. В ласковом свете растворилась магия – вся, которая с ним соприкоснулась. После чего я опять растянулась на земле, чувствительно приложившись уже подбитым носом.

– Чудо Предвечной!.. – ахнул кто-то в наступившей тишине.

Пытаясь подняться и утирая кровавую дорожку из носа грязной ладонью, я слушала, как это слово эхом несётся от одного мага к другому – «чудо, чудо, чудо…»

– Карен! – Шэрил подскочил, упал на колени, схватил за руки и заглянул в лицо: – Ты цела?!

– Негара лови, дурень! – оттолкнула я его. – Что мне-то станется…

В опровержение моего заявления мир как-то странно накренился, и на миг я увидела перед собой ночное небо. Обычное звёздное небо – такое близкое и невероятно, сказочно прекрасное.

Жрицы тоже уходят на Небеса…

Открыв глаза, я упёрлась взглядом в нечто однотонное, бежевое и плотное. Затем пришло понимание, что это всего лишь ткань палатки, подсвеченная крохотным магическим огоньком. Данный факт немало меня обнадёжил. Столь невзрачные Небеса разочаруют любого. Хорошо бы выяснить, что со мной. Воспоминания о тех днях, когда я валялась в храме тряпичной куклой, вызвали приступ страха. Но голова не болела, руки-ноги слушались, мышцы если и ныли, то терпимо. С третьей попытки мне удалось сесть на кровати. Кто-то снял с меня сапоги и куртку, заодно почистив форму. Мелкая бытовая магия, которую я когда-то совсем не ценила, теперь казалась величайшим благом.

Палатка была моей. То есть нашей с Шэрилом. Сам Шэрил преспокойно спал на своей кровати, любовно обняв подушку. Ещё одна привычка?.. Ладно, раз коммандер дрыхнет и вокруг тихо, значит, у меня есть время привести себя в порядок. Кожа под волосами ужасно чесалась, что неудивительно, учитывая то пекло, в котором я побывала ночью. Стараясь не шуметь, я пробралась в душ, как следует отмылась, млея от удовольствия, оделась и застыла.

Что же всё-таки произошло?

Возникшее белое сияние выполнило роль Щита. Намного более мощного, чем я создала бы, даже по-прежнему являясь магом первого уровня. К тому же если любой магический Щит просто отражал заклинания, то созданный мной (мной ли?!) словно впитывал в себя магию. Заклинание рагарских самоубийц растворилось в нём бесследно.

С некоторой опаской я осмотрела свои ладони, проверила ауру. Ни-че-го. Ни капельки, ни крошечки магии… Но один раз – это случайность, два – совпадение, три – уже неоспоримый факт.

Каким-то непостижимым образом я использовала благодать Предвечной.

«Свидетели клянутся, что видели в ваших руках силу…»

«Магия не способна возвращать ушедших…»

«Ты пробовала открывать порталы?»

«Кто ты, Карен?!»

– Я – обычная жрица, – произнесла вслух и сама скривилась от того, насколько фальшиво это прозвучало.

«Хорошо, – зло заявила я себе, – коли такая особенная – построй портал. Недалеко – за перегородку. Ты создавала их с шести лет – в любом состоянии, с закрытыми глазами, щелчком пальцев!»

Зажмурившись, я представила, как собираю энергию, задаю вектор, указываю расстояние, направляю силу…

– Ой!

Мой многострадальный нос ткнулся во что-то твёрдое. Моргнув, я рассмотрела пуговицу от форменной рубашки, выше – расстёгнутый ворот, выпирающие ключицы, гладкий подбородок…

– Карен, это что?..

– Портал, – выдохнула я. – Ты же сам мне предложил!

Шэрил растерянно отступил на шаг, открыл рот…

– Лучше молчи, – предупредила с нажимом.

Он послушно сел на кровать, не сводя с меня пристального взгляда.

Я понимала, что нам необходимо поговорить. Более того, если на свете и существовал человек, с которым я смогла бы обсудить произошедшее, им стал Шэрил. Но шанса нам не дали. За полотном палатки послышался деликатное покашливание и осторожное:

– Госпожа Карен, коммандер Рэнар, маршал просил вас подойти к нему, как только сможете.

– Уже идём, – громко ответила я с нескрываемой досадой.

Снаружи всё ещё стояла ночь, только её разбавило множество огней. В их свете сидящие на земле люди были видны не хуже, чем днём. Наверно, они ждали давно – Барсы, Волки, Росомахи, аскошцы, гутэрцы, в своей пёстрой форме похожие на южных птиц. Человек сто, если не больше, окруживших палатку со всех сторон. При нашем появлении они повскакивали на ноги, повернулись ко мне, прожигая жадными взглядами.

– Жрица… – полетел многоголосый шёпот.

Мне пришлось подавить нервную дрожь. Всеобщее внимание пугало даже больше, чем внезапно открывшиеся способности. Невольно я прижалась к Шэрилу, нащупала его руку и сжала в своей. Слава Предвечной, никто не порывался дотронуться до меня или обратиться с просьбой: не знаю, как бы я отреагировала на мольбу явить чудо.

Маршал расхаживал из угла в угол, жестом велел сесть и на минуту застыл. Скорее всего, он обновлял заклинания, защищающие палатку от прослушивания, настолько сосредоточенным стало его загорелое лицо. Сейчас он был в чёрной форме элитных отрядов: я с любопытством взглянула на нашивки. Первый уровень, пространственник, сорок лет службы. Ромбы, о которых говорил Аронг, красовались над золотой полоской. Закончив с защитой, Алэйн устроился на кровати напротив нас.

– Честно – у меня нет подходящих слов, госпожа Карен! – прочувствованно начал он. – Когда вчера утром мне доложили о вашей невероятной силе жрицы, я списал это на разыгравшееся воображение докладчика. Обычные походные байки. Но то, чему свидетелем стал я сам, нельзя назвать иначе, чем чудом. Вы ведь понимаете, что произошло?

– Я создала Двойной Щит, использовав вместо обычной энергии благодать Предвечной. – Мой голос звучал на удивление ровно. – Надеюсь, вы не станете допытываться: «Как?» Мне всё равно нечего вам ответить – я не знаю.

Губы маршала расползлись в ухмылке.

– Это был не Двойной Щит, госпожа Карен. Ни один Щит не способен впитывать магию, более того – лишать магии всё, чего он коснётся. Вы, простите, не только не дали сгореть заживо коммандеру с его парнями, вы разоружили около трёхсот магов – своих и чужих.

– Прощаю. – Я начала раздражаться. – Господин Алэйн, император Негар велел меня казнить, лишь заподозрив во мне нечто особенное. Как намерены поступить вы?

– Император Рагара тщеславен, самоуверен и недальновиден. Объявив другим странам войну с целью уничтожить жриц в Аргэре, он вызвал недовольство своего же народа, ненависть соседей и, я так понимаю, гнев Предвечной. Неужели я похож на подобного идиота? – обиделся маршал. – Вы даже не представляете, госпожа Карен, насколько вовремя проявилось в вашем лице благоволение Праматери! Для борьбы с Негаром нам не хватало именно этой малости – прилюдно явленного чуда. Теперь никто не усомнится в справедливости нашей освободительной миссии!

– На вашем месте я не стала бы торопиться. – Я встретила взгляд Шэрила и дальше продолжала с его молчаливого одобрения. – Подумайте прежде о том, что Предвечной противны все войны, независимо от того, считают ли их праведными либо неправедными. Нет ничего справедливого в убийстве, господин Алэйн, и нет разницы, огрел вас кастетом по голове душегуб-оборванец в тёмном переулке или приложил пульсаром на поле боя маг в армейской форме. Сегодня Праматерь вмешалась потому, что защищала своих детей… Если это на самом деле её влияние.

– Вчера, – поправил маршал. – Это было вчера. Вы провели без сознания сутки. Мы разгромили Негара начисто, взяли в плен около трёхсот его солдат и офицеров. Потери Асгэра составили всего двадцать восемь магов. Убитых рагарцев гораздо больше. Сам император с остатками войска сбежал.

– Тогда в первую очередь следует проводить мёртвых, а уже потом рассуждать о чудесах, – зло бросила я.

– Карен, там около двухсот погибших, – вмешался в разговор Шэрил. – Ты справишься?

– Не попробую – не узнаю, – ответила я честно.

– Госпожа Карен, хотите вы того или нет, вы уже знамя нашей войны, – широко улыбнулся Алэйн.

Я хмыкнула. Жрица и боевое знамя – нет ничего более несоответствующего.

– В таком случае это должна быть последняя война.

– Что ж, ничего не имею против, – согласился маршал. – Пойду к старшему Рэнару обучать юных магов… Шэрил, возьмёт меня твой дед?

– Сбежишь ты от школяров, – уверенно заявил тот. – Лучше вспомни, что ты пространственник, и восстанавливай пространственные переходы.

– Тоже неплохо. Кстати, тебя я звал как раз по поводу переходов. Пока ты отходил от своего очередного подвига, мы договорились дожать Негара.

– Мы? – вскинул бровь Шэрил.

– Да, мы – командующие Гутэра, Аскоша и я, как ни странно, единогласно. Похоже, императору удалось невероятное: объединить вечно враждующие государства. Дворец в Ангре считается неприступным, но помнится, один юный пространственный маг некогда утверждал, что способен пробить портал сквозь самую надёжную защиту… Шэрил, если тебе подсобить – ты справишься?

Мы с коммандером переглянулись.

– Не попробую – не узнаю, – повторил мои слова Шэрил. – Сколько людей я должен провести?

– Не меньше двух десятков. У Гутэра тоже есть неплохие пространственники, они перебросят остальных к стенам дворца, но кто-то должен нас впустить. Изнутри взломать защиту проще, нежели брать здание штурмом.

– И когда штурм?

– Всё зависит от того, как скоро восстановится твой резерв.

Шэрил прислушался к себе.

– Нужен день отдыха.

– Отлично! – обрадовался маршал. – Мне обычно требуется дня три, не меньше. Мы как раз успеем перебросить лагерь в Нари́з и разобраться с пленными. Твоя же задача – набраться сил. Побудешь здесь, чтобы никто не отвлекал.

– Господин Алэйн, я останусь с коммандером, – быстро вставила я, – там снаружи толпа жаждущих чуда…

Он не дал договорить.

– Не переживайте – скоро всем временно станет не до чудес. Взятие императорского дворца – задача не из лёгких. По моим подсчётам, у Негара осталось около восьмисот магов, может, чуть меньше. У нас, учитывая союзников, почти полторы тысячи. Однако обороняться проще, чем атаковать.

– Смотря кто атакует, и чем, – ухмыльнулась я. – Сияющий Смерч оставит от дворца руины…

Осеклась и похолодела. В здании кроме гвардейцев огромный штат прислуги, в основном люди… Поймала пристальный взгляд Шэрила, опустила голову. Той Карен, что бездумно использовала заклинания, больше нет. Возможно, для жрицы во мне маловато милосердия, но и убивать с лёгкостью я уже не могу. Или спокойно смотреть, как это делают другие.

– Мне нужно проводить погибших, – напомнила себе и остальным. – Где они?

– Я покажу, – поднялся Шэрил.

Ночь не закончилась, а магов, жаждущих лицезреть чудо-жрицу, значительно прибавилось. Я невольно прижалась к коммандеру.

– Приказать им разойтись? – тихо спросил меня Шэрил.

– Да! Нет… не знаю. Они ведь просто смотрят… Я отвыкла быть на виду. Раньше мне это нравилось, – поёжилась, вспоминая. – Идёшь, а всё поворачиваются в твою сторону, восхищаются.

Он улыбнулся краешком губ.

– Оказывается, ты была тщеславной. Нам туда.

Маги расступались перед нами, почтительно склоняя головы. Кто-то согнулся почти пополам. Мне стало не по себе.

– Пожалуйста, не надо… – выдавила я с трудом. Собственный голос показался жалким блеянием.

– Мы выражаем признательность Предвечной, – благоговейно прошептал один из гутэрцев.

– Вы смущаете госпожу Карен, – громко произнёс Шэрил. – Неужели это не понятно?!

Взяв меня за руку, он решительно направился к границе охранного заклинания. Преследовать нас никто не осмелился.

Тела убитых были сложены рядами. Я огляделась.

– Здесь только асгэрцы.

– Гутэр и Аскош отправили своих погибших в храмы. Мёртвые рагарцы так и лежат на поле. Потом, если у тебя останутся силы…

– Останутся, – твёрдо заявила я. – Сделай огонёк поярче.

Взгляд пробежал по застывшим лицам, наткнувшись на одно, показавшееся знакомым. Иркен, ратуша, долговязый маг, досадующий на бездействие.

– Это твой друг? – спросила, не оборачиваясь.

– Сэлак Риэнс. Вспыльчивый, упрямый, смелый до безрассудства, единственный сын у родителей. Барсы мне больше чем друзья. Я отвечаю за каждого… Карен, ты повторно спасла мою жизнь, и что намного важнее, жизни моих парней.

– В первый раз я всего лишь сохранила тебе магию. Не стоит благодарности.

Опустилась на колени, отогнула ткань, на которой покоились тела, приложила ладони к земле. Белый мягкий свет, беззвучная молитва, двадцать восемь душ, ушедших на Небеса.

– Помоги мне встать, – попросила я, борясь с приступом головокружения.

Шэрил подхватил меня, поставил на ноги, обеспокоенно заглянул в лицо.

– Ты уверена, что стоит провожать рагарцев? Их намного больше.

– Жрицы не выбирают, – усмехнулась, практически повиснув на его руках. – Долг выше временной слабости, скоро пройдёт. Строй портал, Шэрли.

Эта ночь была такой же безлунной, как и предыдущая. Мерцания звёзд явно не хватало, и Шэрил, не дожидаясь моей просьбы, осветил поле заклинанием. После чего я с удивлением поняла, что мы не единственные живые среди погибших. Застигнутые врасплох фигурки замерли, затем одна из них вытянула вверх руку и обнажила предплечье. Я с облегчением сделала то же самое, разве что задрать рукав военной формы сложнее, чем широкий рукав платья. Женщина приблизилась.

– Славной ночи, сестра. Откуда ты? – Незнакомая жрица с опаской покосилась на Шэрила.

– Храм в Окреше, Рагар. Сейчас с войсками союзников.

– Мáйла, храм в Ни́ори, Асгэр. Со мной шесть жриц из нашего храма.

Шуршание травы заставило нас повернуться на звук. Ещё несколько женщин в длиннополых пёстрых одеяниях появились из полумрака, их тёмные лица сливались с ночной тьмой.

– Мир вам, добрые сёстры, – нараспев произнесла та, что шла впереди. – Храм из Ару́ни, Гутэр, помнит о своём долге.

– Не хватает Аскоша, – рассмеялся Шэрил.

– Аскош давно здесь, – шагнула в пятно света и проворчала крепкая пожилая южанка. – Храм в Кузэре шлёт всем наилучшие пожелания и всё такое. Нас тут пятеро, одна другой старше, и все просто счастливы, что не нужно спотыкаться о кочки в темноте. Давайте поделим поле, сёстры, а девочке оставим этот кусочек. Слабенькая совсем, шатается.

– У меня есть предложение получше. – В голову пришла дерзкая идея. Если благодать можно использовать как магию, почему бы и нет? – Сестры, вас не затруднит взяться за руки так, чтобы крайние в цепочке положили ладони мне на плечи?

Жрицы переглянулись.

– Подпитывающая связка? – догадался Шэрил.

– Надеюсь, сработает. – Я обвела колеблющихся женщин просящим взглядом. – Если всё получится, это здорово сократит время. Вы же не против исполнить свой долг как можно быстрее?

– Ай, демоны не съедят! – Южанка припечатала меня широкой ладонью с толстыми пальцами. – Сёстры, послушаем девочку!

Майла осторожно пристроила узкую ладошку на другом плече. Я прикинула размер поля… однако самонадеянности мне не занимать!

Я первая начала молитву, её подхватила своим певучим нежным голосом гутэрка, за ней вступили Майла и остальные. Проникновенное многоголосье нарушило тишину ночи. Ладони к земле, по-весеннему стылой. Привычный мягкий свет, чистый прощальный саван. Светящееся белое море без конца и без края, и равнодушные звёзды вверху.

«Прими, Предвечная, детей своих…»

Праматерь, ты тоже устала от этих глупых войн? Раз дала мне силу творить чудеса? Твоя благодать – не магия: она намного могущественнее. И что я должна с ней делать? Идти к Негару, заявить – «хватит»?! До того, как погибнет очередной мальчик, мечтающий рассказать маме о мнимой победе. Пока Шэрли не убили на этой проклятой войне… Но послушает ли меня император? Для него все жрицы – лгуньи, стяжательницы и лицемерки, обманывающие людей. Не заподозрит ли он очередной обман?

Белое море докатилось до горизонта, всколыхнулось в последний раз и стало таять.

– Милость Предвечной! – Южанка смотрела на меня расширившимися от удивления глазами. – Кто ты, девочка?!

– Бывший боевой маг, затем жрица, – ответила я. – Сейчас даже не знаю.

– Ты – наша надежда, – уверенно произнесла Майла. – Теперь я вижу, что Праматерь нас не бросит… Как твоё имя?

– Карен.

Гутэрки подошли ко мне вплотную. Тёмные лица, напомнившие Мелну, улыбались.

– Жрицы и маги одинаково созданы Предвечной, – сказала та, что выглядела намного старше остальных. – На нас были возложены разные задачи: первые хранили мир, вторые его меняли. Нельзя нарушать равновесие, убрав одну из сторон, а именно это пытается сделать Негар. Наверное, ты – последний способ намекнуть императору, чтоб он поубавил спесь… Мы в Гутэре будем молиться за тебя, Карен.

За моим плечом тихонько хмыкнул Шэрил.

– От судьбы не уйдёшь, Карен. Не знамя освободительной войны, так надежда всех жриц… Возвращаемся?

– Перенеси сразу в палатку, – обернулась к нему и взмолилась я. – Чтобы не видеть собравшихся любителей чудес.

– Как скажешь.

На прощание я низко поклонилась жрицам. Они в бо́льшей степени заслуживали уважения – пробираясь тайком и ночью, через границы враждующих государств. Палатка показалась мне лучшим местом на свете, прямо-таки родным домом… Сколько лет у меня нет дома? И был ли он вообще? Школа, лагерь, храм…

– Шэрли…

Шэрил улыбнулся.

– Когда ты так меня называешь, я прямо всей кожей чувствую подвох.

Устало плюхнулась на койку, стянула куртку, стряхнула ботинки.

– Никакого подвоха. Я вымоталась сегодня. Не из-за того, что делала, сколько от собственных мыслей. Понимаешь, я… растеряна. До всех этих чудес было скверно, но ясно: вот я, выгоревший маг, жрица Предвечной, без целей в жизни, без будущего. Храм в Окреше стал местом, где я могла ни о чём не думать, за исключением своих обязанностей и помощи Айшет. В Иркене у меня начали появляться мысли, что жизнь – это больше, чем служение. А сейчас я даже не знаю, кто я! Я запуталась…

Шэрил разулся, сел на кровати, подтянул ноги к животу, обхватил руками острые коленки. Его взгляд, испытующий, пристальный, странным образом не раздражал меня, а вызывал желание говорить – впервые за много лет.

– Карен, я не имею права спрашивать, но почему-то мне кажется, что ты ответишь. Что привело тебя в храм?

– Портал, – усмехнулась я с горечью, – последний в моей жизни. Я была очень сильным магом, Шэрли. Намного сильнее тебя, веришь?.. А ещё я плохо разбиралась в людях. И что гораздо страшнее – наследовала огромную кучу денег. На службе императору отец приумножил состояние нашего рода. Дом в столице, дом в Грэнше, поместье, земли… И всё это он завещал мне.

Я стиснула пальцы. Внизу живота прошла дрожь – отголоски бессильной ненависти.

– Примкнув к заговорщикам, отец обеспокоился моим будущим. Мне тогда не исполнилось двадцати, по законам Рагара требовался опекун. И таковой быстро нашёлся: Хáрес Вэшир. Обаятельный красавец, благодарный ученик, друг семьи, многообещающий учёный, к которому благоволил император. Вэшир убедил отца, что позаботится о единственной дочери.

Мотнула головой, отгоняя гнев.

– Когда отца арестовали, я служила в Первом Летучем отряде Рагара. Шла война с Гутэром, лагерь стоял в Кэроне. Новость о неудавшемся покушении объявили перед всем отрядом, с меня содрали знаки отличия, нацепили антимагические браслеты и приставили охрану. Несколько дней я прожила в томительном ожидании казни. Затем появился он, Вэшир. Герой-освободитель в сияющих лучах сострадания и великодушия. И предложил законный брак – в обмен на помилование мне и отцу. Мол, за жену и тестя ему легче хлопотать перед императором.

– Ты согласилась? – хрипло спросил Шэрил.

– Да я руки целовать ему была готова – за отца, не за себя! Конечно же, Шэрли, я даже не раздумывала… Наследница рода Грэнш вышла замуж в каком-то крошечном храме на окраине Гутэра. Моё свадебное платье сшили наскоро местные жрицы из того знаменитого радужного шёлка, что так ценится в Аргэре. Добрые женщины хотели скрасить церемонию, устроенную с такой поспешностью, что на ней не присутствовало ни родственников, ни друзей, ни свидетелей – самодовольный жених и ко всему равнодушная невеста. После чего Вэшир увёз меня в Гирáз, это на самом севере Рагара. Убрать с глаз императора, как он сказал. Дальше…

Шэрил напротив меня застыл, сцепленные пальцы белели на фоне чёрной формы. Красивые тонкие длинные пальцы, самое привлекательное в его облике. Насколько же он отличается от Вэшира – всем, всем…

– Мой муж оказался похотливым животным. Грубым, распущенным, извращённым и пресыщенным. Если, выходя за него замуж, я его просто не любила, то к концу медового месяца уже люто ненавидела. Но безропотно терпела ради отца, и терпела бы долго. Особенно после того, как забеременела… Это была случайность, пропущенное заклинание, но я не стала избавляться от ребёнка. Наоборот, знал бы ты, как я обрадовалась! Хоть что-то хорошее… Девочка, доченька, Анора.

Подавив всхлип, я продолжила:

– Всё это время я считала, что отец жив, а Вэшир добивается его освобождения. Бабушка моя к тому моменту ушла на Небеса, старые знакомые от меня отвернулись, друзья мужа вызывали отвращение, служащие молчали, новостные листки, как я теперь понимаю, старательно контролировались. Не знаю, на что уповал мой так называемый муж… На то, что продержит меня там вечно? В один прекрасный день мне надоело слышать уклончивые ответы: я вспомнила, что маг, и вскрыла сейф Вэшира. Жаль, эта умная мысль пришла мне в голову слишком поздно. Узнала я сразу три вещи: во-первых, приданое Карен Грэнш успешно перетекло к её супругу; во-вторых, отец перед смертью оставил мне прощальное письмо, где умолял о прощении; в-третьих, Росена Грэнша развеяли на второй день после ареста. Предлагая замужество, Вэшир прекрасно об этом знал. Не мог не знать, ведь он, главный свидетель против своего друга и учителя, присутствовал при казни.

Боль, сдерживаемая все семь лет, выплеснулась наружу. Вот я стою в кабинете Вэшира и читаю письмо отца, руки трясутся, строчки наползают друг на друга. Документы о передаче прав. Я – нищая. Старый новостной листок с описанием суда и казни… Зачем Вэшир хранил его?! Как доказательство своего предательства и лицемерия?

– Понимаешь, если бы у меня было время как-то это всё осмыслить, хоть немного… Но именно в эту минуту вошёл муж. На сейфе стояла защита, я об этом не подумала. А он забыл о том, что я – боевой маг первого уровня. И на самый страшный удар в моей жизни отреагирую единственно доступным образом. Я вспыхнула, сжигая себя, Вэшира и всё вокруг на сотню локтей. Очнулась я спустя несколько денниц в храме на другом конце Рагара, обгоревшая до костей, лишённая магии, беспомощная, безразличная ко всему. Дочь я потеряла, смысл жить – тоже. Айшет месяц не давала мне уйти окончательно, отпаивая отварами и убеждая не сдаваться. Мне не хотелось выздоравливать, у меня не было причин продлевать подобное жалкое существование. Но потихоньку я встала на ноги, начала помогать жрицам, прониклась благодарностью к Айшет и приняла служение. Храм стал единственным местом, где могла существовать уродина, в которую я превратилась. И то, от меня все отшатывались в ужасе, пока не привыкли… как ты отшатнулся в первый раз.

– Ты не уродина, – твёрдо возразил Шэрил. – Никогда ей не была. Если хочешь знать, я отшатнулся, испугавшись не твоего вида, а полотенца в твоих руках. Мне показалось, ты хочешь меня задушить, настолько свирепым было твоё лицо.

– Правда?.. – глупо спросила я.

– Я не умею врать, Карен. И что ещё я должен был подумать? Последнее, что я помнил, – ночной бой на вражеской территории. Ты точно не походила на целителя и уж тем более на асгэрку… Ты ни на кого не походила, Карен.

– Ладно. – Мне хотелось верить. – Теперь я буду дразнить храброго коммандера Рэнара тем, что его повергла в страх и ужас жрица с полотенцем.

Он улыбнулся. Так, словно мой рассказ вызвал в нём любые чувства, кроме ожидаемого презрения. И от этого я ощущала себя странно, непривычно, удивительно легко. Мне стало хорошо. От его улыбки, от тёплого взгляда, от присутствия рядом, от общего ощущения надёжности и доверия.

– До рассвета часа четыре. Ещё спать и спать. – Шэрил потянулся за подушкой.

– Выспись. Тебе предстоит прокладывать портал в императорский дворец.

– А перед этим целый день бездельничать, – откликнулся он.

– Не бездельничать, а набираться сил. Судя по твоей ауре, это не лишнее.

– Я быстро восстанавливаюсь. – Шэрил зевнул, лёг и укутался одеялом.

Последовала его примеру, закрыла глаза.

Жрица тоже должна отдыхать.

Сигнал к пробуждению то ли не прозвучал, то ли я его благополучно проспала. Проснулась в одиночестве, некоторое время разглядывала солнечную щель в пологе палатки, затем решительно поднялась, встряхнулась и вышла наружу.

От лагеря сохранилось только название. О палатках напоминали лишь круглые пятна гладкой уплотнённой земли, вдалеке суетились Барсы, перенося порталами упакованные тюки. Полог со столовой уже сняли, но один стол и пару стульев оставили, а доносившийся запах напомнил, что я ничего не ела со вчерашнего утра. Заметила знакомую светлую макушку и поспешила присоединиться.

– Доброго утра! – поприветствовал меня Шэрил. – Я почти собрался тебя будить. Рекомендую наесться впрок, горячего больше не будет.

– Смотри, не лопни, – пошутила я, наблюдая, с какой скоростью он поглощает жаркое.

– У меня здоровый мужской аппетит, к тому же ты сама посоветовала набираться сил, – невозмутимо ответил Шэрил. – Пожалуйста, захвати ещё одну порцию для меня!

Повар в белоснежном фартуке, несомненно, слышал наш разговор, потому что вручил мне две дымящиеся тарелки. Повязанный вокруг головы чёрный платок вместо привычного колпака придавал мужчине разбойничий вид.

– Компотик, госпожа, пейте. Вкусный получился, жаль, все разбежались.

– Ты бы, Мáреш, его в бутылки перелил, – предложил Шэрил. – Нам с Карен здесь до следующего утра торчать. Сам когда уходишь?

– Через полчаса должен быть на месте… Коммандер Рэнар, в Рагаре сейчас холодно?

– Поверь, нам там покажется слишком жарко.

Я уткнулась в тарелку.

Мареш поставил на стол стаканы с компотом и ушёл укладываться дальше.

– Целый день безделья! – протянул Шэрил с тоской. – В твоём храме хотя бы любовный роман был.

– У меня есть идея. – Я отпила глоток, смакуя приятную кислинку, и продолжила: – Повторим заклинания Подчинения.

– Зачем? – мгновенно стал серьёзным Шэрил.

– Потому что я иду во дворец с тобой.

Кажется, он подавился. Уставился на меня своими грозовыми глазищами.

– Это с какого перепугу?!

Школьный жаргон немало повеселил.

– А с такого, Шэрли, что я дважды спасала тебя не для того, чтобы на третий раз ты сдох. Если Предвечная дала мне силу и право ей распоряжаться, то именно для того, чтобы смертей стало как можно меньше.

– Ты больше не боевой маг!

– Я боевая жрица.

– Ты никуда не пойдёшь!.. – Он задохнулся от избытка чувств. – Я тебя в портал не пущу!

– Поправочка, – ухмыльнулась я. – Мне теперь не нужны твои порталы. Помнишь, что произошло в палатке?.. К демонам, Шэрли! Если я надежда и знамя, значит, моё место в первых рядах, как раньше.

Шэрил сжал ложку, не замечая, что металл гнётся в его пальцах.

– Карен, это бой. Там никто не сможет тебя защитить.

– Не будет боя. Мы обездвижим охрану императора и поговорим с Негаром. Славненько так побеседуем с глазу на глаз – о его предвзятом отношении к храмам и жрицам.

– Всё продумала, да? – с нажимом уточнил он. – И когда успела?.. Ты хоть представляешь, с чем столкнёшься? Охрана дворца в Ангре…

– Маги третьего уровня, – грубо оборвала его я. – Третьего, Шэрли! Мы с тобой – первого, можно взять других магов, организовать подпитывающую связку. Как на поле со жрицами.

– Там ты пользовалась силой Предвечной! С магией это может не сработать!

– Дай руку, – я решительно сжала его пальцы.

Энергия – вот она: мощная, яркая, живая. От забытых ощущений я чуть не прослезилась. Поскорее прервала контакт, чтобы не забирать её у Шэрила.

– Чувствуешь? Мне без разницы, чем подпитываться – магией или благодатью. Шэрли, давай попробуем! Армия союзников встанет у стен и будет ждать, пока ты проделаешь брешь в защите, чтобы начать бойню. Вместо этого у нас появится возможность договориться мирно. Всё, что от тебя требуется, – повторить со мной заклинания. Я не очень хорошо их помню.

– Ненормальная… – Шэрил отбросил испорченную ложку. – А то, что сам Негар маг, и неплохой, ты учла?

– Щит, что я создала прошлой ночью, гасил магию… Шэрли… это наш шанс.

– Император не станет нас слушать, – заметил он мрачно.

– Нас – нет. Пусть слушает её. – Я оголила белую звезду на предплечье и ткнула в неё пальцем. – Помнишь, в Иркене ты утверждал, что Предвечная не допустит масштабной бойни? Считай, что напророчествовал. Или ты считаешь, такая диковинка, как я, появилась просто так?

Шэрил сердито сопел, точь-в-точь рассерженный ёж. Я осторожно накрыла его сжатый кулак ладонью и погладила выпирающие косточки.

– Пойми: за всю жизнь я только и делала, что теряла. Отца, дочь, магию… Я не могу потерять ещё и тебя.

Он вздрогнул. Поднял голову: тёмные глаза ярко блестели.

– Я тоже не хочу потерять тебя, Карен. Ты предлагаешь безумный план, уповая на вмешательство Предвечной. Но что, если Праматерь не вмешается? Твои способности не проявятся?!

– Тогда ты поступишь так, как сказал маршал. Взломаешь защиту дворца изнутри и проведёшь туда союзные войска. А я – клянусь! – тихо посижу в безопасном уголочке.

– Безопасном?! Во дворце, где идёт сражение?

– Забьюсь в уборную – никто ведь не штурмует уборные. Или закопаюсь в шкаф в гардеробной. В крайнем случае залезу под кровать Негара.

Шэрил через силу улыбнулся.

– С тебя станется…

Вручила ему свою ложку.

– Доедай, и идём.

Наше уединение нарушил симпатичный Барс, подскочивший с деловой прытью.

– Коммандер, мы заканчиваем перебазировку! Маскировочный контур продержится до рассвета, воды не будет – система отключена.

– Как-нибудь переживём, – отозвался Шэрил.

Двое Барсов подошли на помощь Марешу, разбирать то, что осталось от столовой. Шэрил поспешил расправиться с едой. Я наблюдала, как исчезают в портале упакованные вещи, разобранный каркас палатки, плита, укутанная в защитное заклинание. Последними стали наш стол и стулья.

– Держите. – Повар вручил Шэрилу объёмный пакет. – Собрал вам поесть. Вы не умрёте с голоду, а я – от угрызений совести. И не трясите сильно – там бутылки с компотом, как заказывали.

Мареш скрылся в дымке перехода, вслед за ним ушли Барсы. Мы с Шэрли переглянулись.

– Надо забросить в палатку. – Шэрил взвесил пакет на руке. – Ничего себе! Похоже, мы всё же лопнем.

– С твоим здоровым аппетитом? – скептически спросила я. – Удивительно, что ты настолько костлявый. Девушки претензий не предъявляют?

– Последней девушкой, которая лицезрела мои кости, была ты. И кстати, не только кости.

Разумеется, он покраснел до корней волос. И сбежал – якобы отнести пакет с едой.

А я стояла посреди пустого поля и глупейшим образом улыбалась.

Назвать жрицу девушкой…

В школе я заклинаниям Подчинения особого внимания не уделяла. Выучила и выучила, лишь бы зачёт сдать. То же касалось и Заморозки, и Стазиса. За два года отсутствия практики и семь лет без магии они основательно подзабылись. К тому же – я подозревала, что так и будет! – школа Асгэра значительно отличалась от рагарской. Основная схема не менялась, но дополнения превращали её в нечто более действенное и быстрое. Нужно ли добавлять, что мы с Шэрилом провозились до вечера? Я не позволила ему тратить резерв и наглядно демонстрировать заклинания, зато заставила сто раз разжевать теорию, показать жесты, объяснить тонкости, привести примеры расчёта векторов приложения силы… В итоге Шэрил запросил пощады.

– Теперь я понимаю, почему дед постоянно жалуется на своих учеников. – Он размял уставшие пальцы. – Если хотя бы треть из них похожи на тебя, то не представляю, как с ними справляться.

– Слабак! – поддразнила я. – Отец требовал от меня заниматься не менее двенадцати часов в день.

– Моим родителям было за сто сорок, когда я родился, – развёл руками Шэрил. – С меня пылинки сдували, какие там дополнительные занятия. Вместо положенных восьми лет в школу я пошёл в десять, причём мама замучила всех учителей допросами – не перенапрягается ли её кровиночка.

Я не удержалась от смеха.

– Тебе весело, а мне реветь хотелось от того, как меня дразнили сверстники. И размазнёй, и оранжерейным цветочком, и кисейной барышней… А через год выяснилось, что я самый одарённый маг школы. Маме пришлось смириться с тем, что спрашивать с избалованной кровиночки стали строже. Но по полдня я всё ж таки не тренировался.

– Почему именно пространственная магия? – задала я давно волнующий меня вопрос.

– Это всё благодаря деду. Он застал старую сеть пространственных переходов – тех, что вели в каждый населённый пункт Аргэра, чуть ли не в каждый дом. Любой человек мог пересечь мир за минуты… Дед показывал мне карту – она действительно напоминает сеть с мелкими ячейками. Когда страны начали враждовать, большую часть порталов разрушили специально, остальные сами заглохли без подпитки. Я мечтал восстановить уже существовавшие и проложить новые, даже приступил к выполнению своих планов… Торэш не позволил мне продолжить. Маг первого уровня – слишком мощное оружие.

– В Иркене Мэлан упомянул, что девятнадцать лет назад ты в одиночку создал портал через непроходимые горы.

– Моя выпускная работа, – печально улыбнулся Шэрил. – Кроме неё я ничего не успел.

Коммандер с досадой потёр золотые ромбы на плече.

– Идём в палатку?

По-летнему тёплый, безветренный вечер, великолепный закат… Когда я последний раз наслаждалась весной? Ещё в школе?

– Давай прогуляемся?

– С удовольствием, – легко согласился он.

Ровное бескрайнее поле вокруг было одинаково во всех направлениях. Мы не сговариваясь пошли в ту сторону, где садился золотой диск солнца. Трава под ногами мягко пружинила.

– Шэрли…

Поворот головы, выбившаяся из хвоста светло-пепельная прядь, внимательный взгляд.

– Что ты будешь делать, если эта война действительно окажется последней? Продолжишь создавать портальную сеть?

– Обязательно. Из меня не слишком-то бравый вояка. Это Алэйн – прекрасный стратег и тактик, а я… просто сильный маг.

– Скромничаешь!

– Вовсе нет. Да и не лежит у меня душа к боевой магии. Наверно, под шкурой сурового офицера я так и остался нежным домашним мальчиком. Во всяком случае, взбитые сливки люблю по-прежнему и мягкую кровать предпочитаю раскладушке.

Я опять засмеялась.

– Вернёшься домой к своим перинам, твоя мама будет счастлива!

– Мама, отец, дед… У меня замечательная семья, Карен. Зря ты отказалась знакомиться с ними. – В голосе я различила обиду.

– Предположим, с твоим дедом я встречалась, – откликнулась я и тут же пожалела.

– Вот как? – Шэрил остановился и развернулся ко мне. – И как же это случилось?

– Господин Илшэн Рэнар нанёс мне визит вечером того же дня, когда я отвергла твоё предложение зайти в гости. Он горячо поблагодарил меня за спасение внука и дал магическую клятву преданности.

– Дед ничего мне не сказал, – сдвинул брови Шэрил.

– Возможно, господину Илшэну не понравилось продолжение нашей беседы. Он намекнул мне, что, перестав быть магом, я вполне годна для воспроизведения потомства. После чего осталось лишь пожелать ему доброй ночи… Я не породистая лошадь, которую забраковали в заезде и пристраивают на случку, чтобы извлечь хоть какую-то пользу. Тем более свой собственный выбор я уже сделала. Я не перестану быть жрицей Предвечной независимо ни от указов императора, ни от того, что мои желания изменились.

Тёмные глаза заглянули мне в лицо с непередаваемым выражением – тревоги и надежды.

– А они изменились?

– Какая разница? – вопросом на вопрос ответила я. – Жрица – это навсегда. Нам нельзя любить кого-то одного, потому что наша любовь принадлежит в равной мере всем людям. У меня не может быть дома, семьи и детей, я не имею права говорить кому-либо, что он мне небезразличен.

Шэрил подобрался, тревога сменилась злостью:

– Даже если этот кто-то разделяет твои чувства?

– Особенно если разделяет. Исчезнут обстоятельства, что свели нас, я вернусь в храм, мы больше не пересечёмся. Не стоит обнадёживать себя и его: нам никогда не быть вместе.

Ответом стала упрямая усмешка – вызов всему миру и мне лично.

– Это мы ещё посмотрим.

Упёртый, настойчивый, предпочитающий не понимать намёков, не желающий сдаваться… Выбравший, как и его дед, самую неподходящую цель… Я стиснула пальцы.

– Шэрли… Что мне сделать, чтобы тебя переубедить?..

Он обжёг меня горящим гневным взглядом.

– Молить Предвечную о моей смерти. Это единственное, что заставит меня отступить. Ты этого хочешь?

Естественно, его щёки опять пылали, как и шея, и ключицы в вырезе рубашки. Даже искусанные губы пламенели.

– Нет, – шепнула я, – нет, не хочу.

Шэрил сделал шаг и уткнулся мне в висок. Я слышала его неровное частое дыхание.

– Неужели нет иного варианта? – спросил он тоскливо. – Карен… Это несправедливо. Неправильно, жестоко… Я не смирюсь, ты это понимаешь?

– Я достаточно узнала тебя, коммандер Шэрил Рэнар, поэтому не ожидаю невозможного, – горько усмехнулась я.

Где ты был раньше, Шэрли?.. Отчего мы родились во враждебных государствах или не столкнулись до того, как я потеряла магию? Я ушла бы за тобой в Асгэр, или ты за мной в Рагар, не имеет значения… Предвечная, за что?! Почему именно сейчас? Как больно терять то, что ты только обрела.

– И всё же ты меня плохо знаешь, – Шэрил коснулся моих волос, накручивая прядку на палец. Я позволила. – Дед сражался за мою бабушку, отец украл маму из Рагара, чужую невесту, за час до её свадьбы. У нас семейная традиция – добывать жён с боем.

– Ты сошёл с ума. – Я заставила себя пропустить мимо ушей предпоследнее слово. – Ты собираешься воевать с Предвечной?!

– Да, – сказал он спокойно, словно речь шла о само собой разумеющимся. – Ты не оставила мне выбора, жрица. Или так, или… тебе не стоило спасать мне жизнь.

– Сумасшедший, – погладила горячую щёку. – Ты действительно сумасшедший, коммандер Рэнар.

Он перехватил мою руку.

– Шэрли.

– Шэрли, – покорно повторила я. – Возвращаемся?

Солнце зашло, оставив тонкую алую полоску на горизонте. Шэрил не отпустил руки, напротив, переплёл пальцы с моими. Впереди на тёмно-лиловом небе загорались первые звёзды, откуда-то налетел слабый ветерок… Жаль, что моя кожа не могла почувствовать его прохладу. Маскировочное заклинание открыло круг утоптанной земли с одиноко стоящей палаткой. Маленький мир, где не было враждующих стран и войн, только мы, тишина и звёздное небо над головой.

Если бы я могла выбирать, я осталась бы здесь навсегда.

– Карен…

Глаза Шэрила стали совершенно огромными, бездонными, шальными. Я прекрасно знала, что означает такой взгляд у мужчины… Почему нет? Возможно, мне больше никогда не придётся испытать, как это – отдаваться тому, кому ты нравишься. Кто не просто желает удовлетворить похоть, но и готов доставить тебе удовольствие. В темноте моя кожа не слишком напугает, а Шэрли во всех подробностях я рассмотрела ещё в храме.

– Карен…

Если я уступлю, то потеряю в его глазах свою необычность и таинственность. Скорее всего, это лишь интерес – как это, близость с жрицей. Как с обычной женщиной, вот как. К тому же, благодаря Вэширу, весьма опытной.

– Карен, я…

Молчи, Шэрли. Ради Предвечной – молчи… Я замкну тебе губы древнейшим из способов, уведу в палатку, сама раздену, выцеловывая хрупкие косточки ключиц и впалый живот, двинусь дальше, ловя твой ликующий взгляд, приглашающе брошу на пол одеяло. Ничего не говори. Эта ночь – наша. После я буду хранить её, как бесценный дар Праматери – нежное, горькое, уворованное счастье, унесу с собой в храм и заберу на Небеса. Лучше иметь и потерять, чем никогда не иметь – тот, кто это сказал, верно, не ведал потерь.

К списку потерь жрицы Карен я добавила собственное сердце.

Утро наступает всегда, независимо от того, ждёшь ли ты его с нетерпением или желаешь отсрочить всей душой. Проснувшись, я долго лежала не шевелясь, боясь открыть глаза и прочитать счастье во взгляде второго в своей жизни мужчины… скорее, первого: не считать же насилие Вэшира за ласки. Я понимала, что поставила себя в безвыходное положение. Притворится циничной стервой, заявить: «Удовлетворил любопытство – проваливай», после нежности, проявленной Шэрли… Это хороший поворот для романа, а в реальности для подобной жестокости нужно не иметь сердца вовсе.

– Карен, я знаю, что ты не спишь.

– Ты тоже, с той минуты, как перестал сжимать меня вместо подушки. Привык спать с плюшевой игрушкой?

– Дед подарил огромного волка на пять лет… Надеюсь, эту страшную тайну ты не намерена раскрыть всем в отряде?

– Разве что маршалу по секрету. Надо вставать. Как твой резерв?

– Полон.

Чтобы посмотреть на него, мне пришлось сделать усилие. До безобразия счастливый и лохматый. Аура сияла так, что хотелось зажмуриться.

– Половина шестого. У нас ещё есть время перекусить. Я страшно голодный… Жаль, нет воды, одни очищающие салфетки.

– Делись, – рассмеялась я. – И едой, и салфетками.

Чувство неловкости ушло. Шэрил вёл себя так, словно всё было правильным – и наша ночь, и это пробуждение на двух одеялах на полу между раскладушками, и то, как неспешно он одевался, в кои-то веки не стесняясь своей худобы. Я последовала его примеру. Компот Мариша и хлеб с холодной ветчиной окончательно примирили меня с неизбежным.

Голос Дэшана заставил меня подскочить:

– Карен, коммандер Рэнар, вы спите?

– В половине шестого утра? Издеваешься? – хохотнул Шэрил. – Заходи!

Дэшан сначала просунул голову, поводил носом и затем уже вошёл.

– Маршал весь извёлся, подпрыгивает, ожидая вас. Мы в полной боевой готовности, гутэрцы с ночи поют свои гимны, аж в ушах звенит… О! У вас компотик?

– Держи. – Я отдала оставшуюся половину бутылки. – Нэчир, ты же у нас маг первого уровня?

Не отрываясь от компота, целитель кивнул.

– Значит, ты будешь в числе тех, что отправятся с коммандером?

Дэшан хитро прищурился:

– Только не проси прихватить тебя с собой, Карен. Чудеса чудесами, а в том пекле, что нас ждёт, девушке не место.

– Эта девушка – боевая жрица, – бросил Шэрил. – Не переживай, Нэчир, её веду я. Ваша задача – создать подпитывающую связку. Кто из парней ещё в группе?

– Кэ́шан, Со́кэр, Тами́р, Мáлек, Аронг… Демоны, Рэнар! Вы шутите?!

– Если бы, – хмыкнул коммандер. – Я вот думаю, стоит ли говорить Лэрану о том, что мы собираемся провернуть. Карен хочет применить Заморозку или Стазис, чтобы без помех поговорить с императором.

– Вы оба спятили, – Дэшан помотал головой. – Признавайтесь – в компоте какая-то дурь?.. Рэнар, ладно, наши парни. Но ведь с нами будут Росомахи и четверо Волков… Как вы им объясните присутствие жрицы?

– Как попытку вытащить нас всех из пекла. В этом ведь, кажется, предназначение жриц? – криво усмехнулся Шэрил.

Целитель хмуро посмотрел на него, перевёл сердитый взгляд на меня.

– Ладно… Давайте собираться, маршал и так заждался. В лагере разберёмся.

Они сноровисто разобрали и уложили палатку, Шэрил подхватил сумки, Дэшан – раскладушки, мне остался изрядно полегчавший пакет с едой. Нэчир открыл портал, я гордо прошла первая, почти сразу наткнувшись на Алэйна, нервно расхаживающего по полянке.

– Наконец-то! – рыкнул маршал.

– Без десяти шесть, – нисколько не испугался Шэрил. – Лэран, всё по плану.

Дэшан подхватил тюк с палаткой и благоразумно исчез. Я осмотрелась.

Новое место для лагеря оказалось на самой границе с Рагаром. Мне оно было отлично знакомо, только обычно я смотрела на Нариз с другой стороны границы. Город располагался за нашими спинами, впереди хорошо просматривалась бурая земля приграничной полосы. Портал отсюда до Ангры построит любой маг третьего уровня.

– Шэрил, весь план строится исключительно на твоих способностях, – сбавил накал Алэйн. – У тебя будет пятнадцать минут, чтобы взломать защиту.

– Полчаса, – переглянувшись со мной, возразил Рэнар.

– Хорошо, полчаса. Мы будем наготове и по твоему сигналу перебросим войска во дворец. Группу я собрал, – маршал махнул рукой куда-то вбок. – Ты точно проведёшь двадцать человек?

«Двадцать одного», – подумала я и отвела взгляд.

– Не сомневайся, – вздёрнул подбородок Шэрил. – Кстати, почему Волки и Росомахи? Мне было бы спокойнее со своими парнями.

– Спокойнее ему! – возмутился маршал. – Я даю тебе трёх магов первого и восемь – второго уровня!.. Шэрил, им приказано слушаться тебя, словно ты – это я сам. Прикажешь – будут прыгать на одной ножке и кукарекать!

– Не возражаешь, я предварительно с ними переговорю? – Не дожидаясь ответа, коммандер направился в указанную Алэйном сторону. – Карен, я быстро.

Маршал проводил его добродушной улыбкой.

– Когда он это сделает, госпожа Карен, то точно станет живой легендой. Негар на каждом перекрёстке трубит о неприступности своего дворца… Простите меня, я должен идти.

Я осталась в одиночестве с двумя сумками и в состоянии, близком к панике.

Шэрил поверил мне. Поверил, что я смогу убедить императора. А если на этот раз Предвечная меня не поддержит? Сила не проявится, я стану обузой… Придётся на самом деле в уборную прятаться. Или под кровать… Она на высоких ножках, я видела, когда была с отцом во дворце.

– Карен, я установил вашу палатку, – вовремя появился Дэшан. – Давай я отнесу сумки.

– Я с тобой, надо занести пакет, – пошла с ним рядом. – Благодарю, Нэчир.

– Не за что, – хмыкнул целитель. – Ты должна знать, Карен. Рэнар прикажет – отряд за ним в Нижний мир последует, без вопросов и возражений. Не потому, что он коммандер или сильный маг. Ты видела, как он своих парней бережёт, всегда прикрывает, сколько раз спасал – не сосчитать. И раз он решил, что в твоей идее есть смысл – так тому и быть. Я лично сомневаюсь, что с Негаром можно мирно договориться, но почему бы не попробовать? Повоевать мы всегда успеем, а вот поговорить… Если ты и впрямь остановишь войну, это будет настоящим чудом Предвечной.

Мне осталось лишь молча кивнуть.

Чудо…

Мои способности проявились не у обычной жрицы, а у бывшего мага с отточенными навыками, чьё тело прекрасно помнило, как это – накапливать и преобразовывать энергию. Но вдруг это не воля Предвечной, а совпадение? И я не имею права говорить от имени Праматери?..

В палатку я не зашла, бросила пакет не глядя, поверх сумок. Развернулась к Дэшану.

– Нэчир, я сделаю всё, что в моих силах.

– Вот вы где! – издали окликнул нас Шэрил. – Идёмте, пора.

Группа поджидала нас. Аронг приветливо улыбнулся, прочие почтительно поклонились.

– Парни, помните, о чём я вас просил. – Коммандер говорил тихо, но каждое слово резало воздух. – Карен – наш шанс. Не получится… что ж, тогда действуем по первоначальному плану.

Портал он открыл с задержкой на полторы минуты – минута и тридцать две секунды, я считала. Ровно столько ему потребовалось, чтобы преодолеть хвалёную защиту императорского дворца. Мои губы сами собой сложились в злую усмешку. Равных Шэрли пространственников я не знала. В переход он шагнул первый, поманил нас за собой. Мы вышли в длинной галерее, роскошное убранство золотилось в лучах солнца. Раннее утро, чуткая тишина… Девушка-служанка локтях в двадцати от нас сдавленно пискнула, стук выпавшего из её рук подноса эхом отразился от стен.

– Связка! – приказал Шэрил.

Он положил мне ладонь на плечо, с другой стороны его примеру последовал незнакомый Волк. Меня охватил страх, настоящий панический ужас. Дворец огромен, заклинание должно охватить не менее полутысячи человек и продержаться, пока мы идём до личных покоев императора…

Но свет уже тёк с моих ладоней – белый и чистый. Я выбрала Стазис: для попавших под заклинание время просто ненадолго остановится. Служанка застыла на месте – живая статуя с испуганно вытаращенными глазами. Свет плыл дальше, с каждым мигом наращивая скорость. Это не было похоже на Щит, не напоминало проводы покойных – сияние распространялось намного быстрее, всё видимое пространство оно захватило за считанные секунды.

– Куда теперь? – спросил Шэрил.

Вспомнив план дворца, я направилась в сторону императорских покоев и молилась про себя, чтобы дворец за восемь лет не перестроили. Отряд последовал за мной – двадцать одна чёрная тень. По пути мы встречали множество неподвижных людей и магов: служащие в синей униформе с золотыми галунами, дежурные патрули гвардии, недовольный господин в халате, из-под которого торчали полосатые пижамные штаны и тапочки. Чем ближе к личным покоям, тем больше попадалось охраны. У дверей спальни императора замерло шестеро гвардейцев, лишь их ровное дыхание подтверждало то, что они живы. Стазис – сон с открытыми глазами… Меня била дрожь, но отступать было глупо и поздно. Дверь распахнули Аронг и Дэшан как самые рослые в отряде – я настолько тяжёлые створки даже не сдвинула бы с места.

За дверьми скрывалась приятная уютная комната, никаких излишеств. Вся вычурная лепнина и позолота достались парадным залам. У портьер замерла молоденькая служанка в кокетливом фартуке, вторая нагнулась над постелью, расправляя покрывало. Гвардейский офицер вытянулся в струнку с папкой в руках: я заглянула – карты, схемы, донесения…

Несмотря на ранний час, полностью одетый император сидел в кресле у стола, заваленного бумагами. Чашка с чем-то горячим дымилась рядом с его левой рукой, в правой Негар держал самописку. Я осторожно переставила чашку подальше и пододвинула себе стул из десятка стоящих у стены. Собрания он в спальне устраивает, что ли? Лицо императора оказалось на одном уровне с моим. Симпатичный мужчина без возраста, как и все маги. Прямые русые волосы, почти до пояса, идеально расчёсаны – волосок к волоску! Гладкая бархатистая кожа, серо-голубые глаза, обрамлённые густыми тёмными ресницами, пухлые яркие губы, ямочка на подбородке – еле заметная, не падал бы свет сбоку, я бы и не разглядела. Хоть картины пиши, такой благостный облик.

Теперь предстояло самое важное – обезвредить императора. Как бы сейчас пригодились блокирующие магию наручники! Но чего нет, того нет. Пришлось создать крошечный Щит из белого света – ровно такой, чтобы полностью окружить сидящего Негара. Я оглянулась на Шэрила. Коммандер стоял в локте от меня, напряжённый, словно натянутая нить.

– Можешь снять с него Стазис? – Я непочтительно ткнула пальцем в сторону императора.

– Сейчас?

– Да.

Взгляд императора приобрёл осмысленное выражение. При виде меня Негар моргнул, словно смахнул приставшую пылинку, затем осторожно, одними глазами, огляделся, пересчитывая врагов, и не меняя позы, атаковал. Вернее, попытался это сделать – Косой Ветер остался лишь хитрым сплетением пальцев, отброшенная самописка прокатилась по столу и упала на ковёр.

– И вам доброго дня, Ваше Величество.

Страх прошёл, сменившись злостью. В комнате кроме асгэрцев находились две ни в чём не повинные девушки и гвардеец: Косой Ветер превратил бы их в бесформенные куски мяса. Понятно, что Негар о них не думал, но думал ли он когда-либо о других вообще?!

– Вы не выйдете из дворца живыми, – произнёс император.

– После того как убьём вас, хотите сказать? – усмехнулась я, устраиваясь поудобнее.

Несмотря ни на что, поведение Негара внушало уважение. Он был напуган – а кто бы не испугался, застав с утра пораньше в своей спальне вражеский отряд? – однако внешне это никак не проявилось. Изящные ухоженные руки легли на колени ниже уровня столешницы и моего взгляда – так змея прячет ядовитое жало.

– Чего вы хотите? Кто вы?

– С этого нужно было начинать. – Мне не составило труда подражать властной манере императора. – Моё имя Карен Грэнш, я жрица Предвечной. Месяца полтора назад после досадного инцидента в храме близ Окреша вы приказали меня развеять.

– Жрица, использующая магию? – подчёркнуто равнодушно уточнил Негар.

– Именно. Правда, тогда я её не использовала.

– А сейчас? – Цепкий взгляд пробежался по границе Щита.

– То, что я использую, – не магия. Это благодать Предвечной.

– В чём разница? – Он позволил себе снисходительную улыбку.

– В том, что в данный момент я говорю с вами от её имени. – Я сложила пальцы и залюбовалась возникшей в них искрой.

Мне удалось заставить императора потерять самообладание: искра отразилась в расширившихся от ужаса глазах.

– Уберите… – Негар как заворожённый не отрывался от всё сильнее разгоравшегося огонька.

– Последняя разработка моего отца – заклинание Хаоса. – Я изловчилась и перекинула огонёк из одной руки в другую. – Успей он передать её Аштиру, Рагар завоевал бы мир восемь лет назад. К сожалению, Аштир казнил отца прежде, чем узнал, что Росен Грэнш не оставил записей. Поэтому, Ваше Величество, вы не властвуете над Аргэром, а у меня в руках действующее заклинание. Знаете, что будет, если я сейчас выпущу его на свободу?

Он молчал, о страхе свидетельствовали бледность и испарина на гладком лбу.

– Хаос – избирательное заклинание, – менторским тоном начала я, – его можно настроить на определённые параметры уничтожаемого объекта, например, взяв за основу одежду, точнее – гвардейскую форму. Его применение оставит от вашей гвардии пепел, при этом не пострадаю ни я, ни милые девушки-служанки в этой комнате, ни мои спутники, ни армия союзников, что стоит у стен дворца, погружённого в Стазис. Кстати, вы тоже не умрёте – можете поблагодарить свой костюм. Но, лишённый гвардии, вы проживёте ровно столько, сколько потребуется прочим претендентам на трон сориентироваться в ситуации. Вы меня понимаете, Ваше Величество?

– Почему вы этого не делаете? – угрюмо спросил Негар.

Разумеется, он на моём месте не медлил бы. Лёгкое движение – и волна от заклинания понеслась бы прочь, превращая в прах неугодных.

– Вы меня плохо слушаете, Ваше императорское Величество, – вздохнула я и погасила огонёк. Уставшие пальцы пришлось размять – прямо как раньше! – Я пришла к вам как посланница Праматери, которой надоело, что одни её дети убивают других. Что лично вам сделали жрицы? Почему вы готовы залить Аргэр кровью, лишь бы их уничтожить? Неужели мы не найдём мирного решения вашей проблемы?

– Моя проблема – вы! – Негар гневно оскалился. – Никчёмные, жадные, бесполезные…

За моим плечом весьма выразительно кашлянул Шэрил. Император осёкся и посмотрел мне в глаза: ненависть явно боролась в нём с инстинктом самосохранения.

– Я не назвала бы себя на данный момент никчёмной, Ваше Величество.

– Чего вы хотите? – повторил Негар более спокойно.

– Остановить войну. Вернуть жрицам храмы. Предоставить служительницам Предвечной право исполнять свои обязанности. Ничего больше.

– Ничего больше, – передразнил император. – Тысячи лет Аргэр жил под властью храмов, препятствующих развитию магии! И вы требуете всё вернуть?!

– Развитию боевой магии, Ваше Величество. Появлению заклинаний, подобных Хаосу. Люди – существа агрессивные, а магические войны разрушают мир. Сколько магов погибло в последней войне? Сколько их убито за прошедшие полвека? Восемь лет назад в армии Рагара служили маги исключительно второго и третьего уровней, сейчас вы забираете пятый и шестой, что дальше? Начнёте призывать тех, что еле зажигают светильники? Аргэр откатится во времена дров и угля, как уже вернул лошадей?

Во взгляде Негара читалось откровенное: «Да кто ты такая, чтобы рассуждать об этом?!» Но белый Щит, забирающий магию, погружённый в Стазис дворец, бескровные, обманчиво слабые пальцы моих рук на краю стола не давали императору проявить свой гнев.

– Вы сказали, у стен моего дворца армия. Правильно ли я понимаю, что в случае несогласия меня… заменят на более сговорчивого преемника?

«Хорошая идея», – подумала я.

– То есть соглашение с вами невозможно?

– Почему же. По сути, у меня нет выбора. – Негар раздражённо повёл плечом. – Вы очень верно всё рассчитали, госпожа Грэнш. Никто не станет ввязываться в заранее проигрышный бой. Ваша демонстрация могущества весьма убедительна. Только глупец упорствует после того, как получил неоспоримое доказательство существования Предвечной, а я кто угодно, но не дурак. Надеюсь, вы дадите мне время подготовиться, чтобы принять официальную делегацию? Или стоящий за вами асгэрский офицер наделён должными полномочиями и прячет проект будущего договора в рукаве?

Последнюю шпильку я ему простила. Мужество всегда заслуживает снисхождения, кем бы они ни было проявлено.

– Разумеется, Ваше Величество, у вас будет достаточно времени.

Я коснулась ладонью Щита, и он послушно втянулся в руку. Шэрил шагнул вперёд, прикрывая меня и перетекая в боевую стойку. Дурак или нет, Негар легко мог воспользоваться тем, что к нему вернулась магия.

– Строй портал, – беззвучно, одними губами попросила я Шэрила.

По знаку коммандера двое магов из нашего отряда заняли его место. Император удивлённо вскинул бровь, когда возник практически невидимый переход – уровень Шэрила его впечатлил. Асгэрцы действовали слаженно, словно отрабатывали отступление много раз.

Оказавшись в лагере, я позорно повисла на коммандере, уткнувшись носом в вырез его куртки, он подхватил меня обеими руками. Ноги не держали, да и страшно было встретиться с кем-либо взглядом. Маги столпились вокруг и одновременно загомонили, радостно перебивая друг друга.

– Ну, госпожа жрица, вы даёте!

– Что же вы раньше не сказали-то?!

– Надо было пустить в ход это заклинание! Нечего жалеть императорских псов!

– Никогда не слышал о таких могущественных штуках!

– Карен, ты в порядке? – Шэрил поднял мой опущенный подбородок. – Почему ты ничего не говорила о Хаосе? Он дал бы нам огромный перевес в силах!

– Потому, что никакого Хаоса не существует, – неохотно призналась я. – Отец не успел его доработать. Заклинание действительно преследует цели, но убивает всех подряд. Зато в императорских архивах наверняка остались засекреченные записи отца, где подробно рассказано, как это должно выглядеть. Я сыграла на том, что Негар не мог о них не знать.

Несколько секунд стояла тишина, затем грянул дружный смех.

– Вот это женщина! – восхитился один из Волков. – Пожалуй, я с вами, госпожа Грэнш, за игровой стол не сел бы. Блефовать с такой выдержкой!

Шэрил прижал меня к себе ещё крепче.

– Ты уникальная, Карен, – шепнул он мне на ухо, – и вовсе не чудесами Предвечной…

– Маршал до сих пор ждёт сигнала к атаке, – напомнила я, скрывая смущение. – Идём к нему.

– Я могу и один…

– Нет, – перебила его. – Я заварила эту кашу, мне и расхлёбывать.

Жрица должна отвечать за свои поступки.

Половина ругательств в речи Алэйна была мне неизвестна даже с учётом боевого прошлого. Большая их часть предназначалась Шэрилу. К чести маршала, его гнев был направлен исключительно на то, что мы не предупредили о своём плане, а вовсе не на самоуправство коммандера. Я стояла плечом к плечу с Шэрилом и восхищалась его невозмутимым видом. Заговорил он только тогда, когда бранные слова сменились относительно нормальными, вроде «мальчишки» и «авантюриста».

– Лэран, не хотелось давать тебе ложную надежду. Растянуть Стазис на такую территорию – немыслимо! Жаль, ты этого не видел. Да и после, при разговоре с Негаром, я каждую секунду ждал, что силы Карен иссякнут, вбежит охрана, и нам придётся отбиваться.

– Ладно, чего уж, – буркнул маршал, остывая. – Теперь пусть за нас воюет правительство – самописками на бумаге.

– Это, пожалуйста, без меня, – поспешил вставить Шэрил.

– И без меня, – хохотнул Алэйн. – Проваливайте с моих глаз, герои-победители!.. Правильно говорят: женщине в армии делать нечего. Я бы добавил – потому что она выигрывает битвы до начала сражения.

– Я не женщина, а жрица, – возразила обиженно.

– Один демон! – отмахнулся маршал.

Радость Алэйна сменилась озабоченностью. Маршал ушёл порталом – ему предстояло слишком многое. Разговор с союзниками, с собственным правительством… Бумажная война порой не менее изматывающая, нежели та, что уносит жизни. Как бы там ни было, но война закончилась. Закончилась! Для убедительности я повторила это ещё и ещё раз. Происходящее выглядело настолько невероятным, что вызывало недоверие. Пальцы медленно сложились в Сияющий Смерч: благодать послушно потекла в ладонь.

– Ты теперь гарант мира, – правильно понял мой жест Шэрил. – Как странно! Жрицы, которых все считали безобидными и безответными, оказались силой, с которой придётся считаться.

– Жрицы всегда были этой силой, – покачала я головой. – Просто за тысячелетия Аргэр забыл, зачем они существуют.

– Для борьбы с демонами, – улыбнулся Шэрил.

Барсы ждали своего коммандера, расположившись широким кругом. Официально им пока объявили лишь то, что штурм откладывается, но, судя по ликующим лицам, Аронг и остальные, кто был с нами во дворце, разболтали всё, что только можно. Разумеется, от души приукрасив.

– Коммандер Рэнар, – выступил вперёд Дэшан, – так теперь что – все по домам?..

– Не сразу. – Шэрил помедлил, подбирая слова. – Мирный договор между государствами предстоит согласовать и подписать. Но Карен от имени Предвечной заявила, что Праматерь больше не потерпит войн в Аргэре.

– Дела!.. – Барс, стоящий рядом с Дэшаном, почесал в затылке. – И чем заниматься? Предположим, ты, Нэчир, целитель, и без работы не останешься. Пространственники, понятно, на вес золота, артефакторы тоже нарасхват. А универсалы, причём такие, как я, ничего не умеющие, кроме боевых заклинаний?

Припомнив имя озадаченного Барса – Гэ́риш, я ответила вместо Шэрила.

– Вы освоили общий курс магии? Вам известны заклинания Нагрева, Охлаждения, Свежести? Умеете ставить охранные Щиты? Лошадь или овцу вылечите? Поздравляю – у вас самая востребованная специальность: бытовой маг. Любой город будет счастлив обеспечить вас работой, к тому же за услуги вы не возьмёте столько, сколько ваш коммандер, которого оторвут от важных дел государственной значимости. – Шэрил подавил смешок. – Там, где я жила последние семь лет, очередь к магам занимали за месяц. Не думаю, что в Асгэре ситуация лучше.

– Госпожа жрица, а вы вернётесь в храм? – спросил кто-то из задних рядов.

– Да. Какое-то время мне придётся поприсутствовать в Ангре, убедиться, что император не собирается шельмовать. – Я старалась не смотреть на Шэрила. – После чего… Мой храм находился в Окреше. Если он сохранился, моё место там.

– Карен, вас обязательно попросят остаться в столице, – веско заявил Аронг. – Жрица, творящая чудеса, должна быть на виду, в центре внимания.

– Постоянно напоминая Негару о его унижении? – возразил ему Дэшан. – Лучше уж держаться от императора подальше. Ему с лихвой достаточно самого факта подтверждения существования Праматери.

– Мне безразлично, где служить Предвечной, главное, Аргэр перестанет воевать, а храмам разрешат выполнять свой долг… Простите, я ужасно устала. Пойду отдохну.

Краем глаза я заметила, как Шэрил дёрнулся последовать за мной. Барсы не пустили, завалили коммандера вопросами. Их можно было понять: мир менялся, и боевым магам придётся искать себе место в обновлённом Аргэре. Я больше всех содействовала этим переменам и прекрасно понимала, что тем самым окончательно отрезаю себя от Шэрила. Маг первого уровня, выдающийся пространственник, единственный любимый сын, его в новом мире ждали слава, почёт, выгодная женитьба и наследники рода. Жрица Карен, какими бы способностями ни обладала, отдала себя служению.

Нашу палатку среди полусотни таких же я отыскала с трудом. Внутри меня ждали две сиротливо жмущиеся к стенке раскладушки и сумки. Первым делом я переоделась в свой дорожный костюм, форму сложила аккуратной стопкой на кровати. Тщательно расчесалась, заплетя короткую тугую косу. Любопытно, теперь снова придётся отращивать волосы? Или благость Предвечной не требует дополнительных накопителей?

Не удержалась, создала Зеркало. Угрюмая бледная школьница из отражения скептически смерила меня с головы до ног. Сушёная блёклая рыбина, лишь глаза горят мрачным огнём. Шарахаться в ужасе больше не от чего, но второй раз в толпе не оглянешься, если вообще внимание обратишь, скорее, мимо пройдёшь. Сколько в Рагаре таких непримечательных, белокожих, светло-русых и сероглазых уроженок севера? Сколько из них – жрицы в храмах? Если бы не долг, лучшим выходом было бы прямо сейчас тихо вернуться в Окреш, разыскать Айшет и тихо жить дальше. Позволят ли мне это? В качестве гаранта мира? Как много вопросов…

Шэрил возник бесшумно, бросил взгляд на сложенную форму, на меня.

– Первый раз в жизни мне заявили, чтобы я проваливал к демонам, перед сотней человек.

– Как ты не хочешь понять? – выдохнула я. – Нас слишком многое разделяет. Ты маг, я жрица. Перед тобой вся жизнь впереди, моя закончилась семь лет назад. Тебя ждёт блестящее будущее, меня – безвестное служение. Твой долг перед родом взять одарённую жену и озаботиться наследниками, я до конца своих дней буду благословлять чужих детей.

– Давай, добавь ещё, что я из Асгэра, а ты из Рагара! – зло сверкнул глазищами Шэрил. – Чушь, Карен! Всё, что ты сейчас наговорила, всё, что себе внушила, – полная чушь! Барьеры, что ставят люди, в головах, а не в обстоятельствах! Что мешает тебе стать моей женой? Звезда на предплечье? Ночью она не мешала – ни тебе, ни мне…

Я не могла ему ответить – не из-за отсутствия доказательств. Глотать оказалось тяжело, в носу защипало, и в горле образовался ком. Следующим этапом должны были потечь слёзы, поэтому я стиснула зубы, стараясь размеренно дышать. Глубоко-глубоко, так, чтобы воздух загнал возникший ком дальше, к сердцу.

– Карен, – его гнев мгновенно растаял, – Карен, пожалуйста, останься со мной… Я же не смогу без тебя, совсем не смогу, Карен…

В отличие от меня, он слёзы не сдерживал, позволяя им скатываться с острых ресниц. Прижался ко мне мокрым подбородком, сжал в кольце своих рук.

– Перестань, – попросила я. – Не надо, Шэрли. Ты бесстрашный коммандер, ты не должен плакать. Вдруг сейчас сюда кто-нибудь войдёт?

– Плевать, – бросил он. – Не так часто меня свежуют заживо.

Погладить худую горячую щёку – всё, что я сама себе разрешила.

– Но ты же не уйдёшь прямо сейчас?..

– Нет, конечно. Пока мне некуда идти. И незачем: уверена, за мной скоро явится представитель переговорщиков – посадить в поле зрения Негара как напоминание о той, которой я служу.

Он криво усмехнулся.

– Зря ты форму сняла. Тебе очень шло.

– Жрица не может представлять какое-либо государство. Мы вне политики.

– В храме ты никогда не говорила о жрицах «мы».

– Я тогда себя к ним и не относила.

Неловкую тишину нарушило совершенно детское шмыганье носом. Ещё бы сопли рукавом вытер…

– Госпожа жрица!

– Карен!

– Рэнар!

Судя по душераздирающим воплям, император нарушил соглашение. Или Гутэр передрался с Аскошем, причём прямо тут, на границе с Рагаром. Ничем иным подобную панику я объяснить не могла. Шэрил быстро провёл рукой, лёгким заклинанием стирая со щёк следы слёз. Из палатки вышел коммандер – собранный и суровый.

– Демоны, Рэнар! – На Дэшане не было лица.

Стоящие за ним Барсы выглядели не лучше, рядом с десяток всполошённых гутэрцев, в одном из которых я узнала командующего, позади мелькали маги в зелёной форме Аскоша. А самым пугающим стало присутствие двух бледно-зелёных со страху гвардейцев Негара.

– Демоны, а дальше? – переспросил Шэрил.

– Всё, – белыми трясущимися губами еле выдавил из себя гвардеец. – Гигантский провал в земле, из которого они лезут сотнями… Заброшенный храм возле Со́гура, это почти рядом со столицей.

– Кто лезет? – проявил чудеса недогадливости коммандер.

– Демоны! – вступил второй гвардеец. – Они напоминают людей, огромные, белые твари. От их прикосновений дома рассыпаются в пыль… А живых они утаскивают вниз, я сам видел! Сражаться бесполезно, магия их не берёт, огонь не берёт! Конец света! – истошно заорал он.

– Прекратите истерику! – прикрикнул на него Шэрил.

Всё это казалось дурной шуткой, розыгрышем. Сколько тысячелетий в Аргэре не видели демонов? Если даже значение слова стёрлось, стало обычным ругательством.

– Карен! – К нам быстрым шагом приближались маршал и командующий Аскоша. – Негар прислал за помощью. Как хорошо, что у нас есть вы! Не представляю, где теперь собирать остальных жриц…

– Я разослал за помощью в храмы, – добавил командующий Гутэра. – Слава Предвечной, все они действуют, но в каждом не более пяти-шести жриц.

– Мои люди приведут всех, кого смогут собрать. – Командующий Аскоша обратил на меня тяжёлый испытующий взгляд. – Но пока – ты наша единственная надежда, девочка.

– Шэрил, нужно перебрасывать отряды, срочно! – потребовал маршал.

– У коммандера Рэнара от резерва – жалкие крохи, – жёстко заявила я. – Портал до Согура он откроет в лучшем случае для меня одной. Насколько мне известно, Рэнар не единственный пространственный маг в Аргэре.

– Идите первые, мы за вами, – не спорил Алэйн. – Император направил к Согуру гвардию, но она не справляется.

– Если верить легендам, магия на демонов не действует, – напомнила я. – Так что, если мы не поторопимся, помогать будет некому.

– Координаты, – потребовал Шэрил у гвардейца.

Тот, запинаясь, продиктовал цифры, через секунду портал ждал меня. Мы вышли посреди усыпанного пеплом поля. При первых же шагах он взметнулся небольшим облачком мелкой серой пыли. От города уцелел лишь обветшавший храм, статуя Предвечной протягивала к нам руки: в её жесте мне почудилась мольба.

– Карен! – напрягся Шэрил. – Гляди…

Провал выглядел глубокой чёрной трещиной, концы которой терялись из виду. Из него медленно выбирались бледные человекоподобные существа – сначала неестественно длинные руки цеплялись за край, кроша землю, затем появлялась волосатая голова, за ней худое жилистое тело и тощие ноги. Твари оглядывались и не спеша ковыляли к сражающимся гвардейцам, которых я навскидку насчитала около сотни против вдвое большего количества демонов. Сражением происходящее назвать было трудно: Щиты от демонов не спасали, Косой Ветер они словно не замечали, пульсары не причиняли им вреда, впитываясь в их тела без всяких последствий. Всё, что оставалось магам, – отбиваться вручную, но, учитывая постоянно пребывающее к демонам пополнение, смысла в этом было меньше, чем инстинкта. Создания Нижнего мира то и дело хватали очередного гвардейца и, невзирая на яростное сопротивление, тащили в провал. Несчастный вопил и извивался, молотя ногами и руками, но итог был один: тварь с добычей прыгала вниз, отчаянные крики постепенно затихали. То, что гвардия не отступала, объяснялось не столько смелостью, сколько тем, что им попросту некуда было бежать: с одной стороны магов отрезал провал, с другой – успевшие зайти в тыл демоны.

Справа и слева от нас начали открываться порталы. Пёстрые отряды Гутэра, зелёные ряды Аскоша и чёрная элита Асгэра словно вдохнули сил и решимости. Оцепенение, вызванное страхом, прошло. От демонов меня отделяло локтей триста – слишком далеко.

– Шэрли, прикрывай спину.

Невероятно, стоило мне сдвинуться с места, твари насторожились. Они как по команде повернули в мою сторону головы – страшную пародию на человеческие. Нос, рот и уши отсутствовали, зато глаза занимали пол лица – белые, неживые, не бельмо на роговице, а полное отсутствие радужек. В Нижнем мире нет света… Но меня демоны чувствовали – иначе чем объяснить то, что они оставили гвардейцев в покое и сгруппировались поплотнее, те же, что ещё выбирались, заметно ускорились.

Неожиданностью стал портал, из которого повалили рагарцы. Летучие отряды императора и впереди Негар собственной персоной. Никакой помпезности – обычная офицерская синяя форма, если бы не удостоилась чести лицезреть императора лично, не узнала бы. Под Согуром собрались остатки всех армий Аргэра, вопрос только в том, есть ли в этом смысл?

Никакого. Выпущенный Воздушный Пресс поднял столб пепла. Когда он рассеялся, стало заметно, что твари просто отступили на пару локтей. Как можно ухмыляться без рта, немыслимо, но именно это выражение появилось на их жутких лицах. Единственным плюсом стало то, что выжившим гвардейцам удалось воспользоваться заминкой, выбраться из окружения и прибиться к своим. Запущенные Огненные Лезвия также благополучно втянулись в бледные тела, не причинив вреда.

Маг справа от Негара сложил пальцы в знак, так напугавший когда-то в храме гвардейского капитана. Я встрепенулась. Логэр или Динэр? Заклинание полыхнуло ослепительным сиянием, затмило солнце, понеслось яростным потоком расплавленной лавы, сжигающей всё на своём пути. Так вот как это выглядит со стороны…

– Это и есть Сияющий Смерч? – тихо спросил Шэрил.

Я кивнула. Огненные вихри закрыли небо. Земля за заклинанием выгорала на локоть вглубь, образовывая глубокую гладкую выемку.

– Сдохните, подлюки! – восторженно заорал кто-то из чудом уцелевших гвардейцев.

– Теперь я понимаю, чего ты лишилась, – шепнул Шэрил. – Утратить подобную мощь!..

Кипящее пламя начало угасать. Сквозь него проступили очертания демонов – целых и невредимых. Когда огонь окончательно потух, стало ясно, что вместо ожидаемого урона тварей лишь прибавилось – из провала подоспели новые.

– Не на всех эта мощь действует, как видишь, – хмыкнула я и двинулась вперёд.

Сто локтей, пятьдесят, двадцать… Звезда на предплечье начала теплеть. Предвечная, ты со мной? Свет, мягкий и ласковый, потёк из ладоней подобно тому, как это происходило при благословлении новорождённых. Возможно, для Праматери демоны являлись заблудшими потерянными детьми, ведь когда-то они тоже были людьми.

В белом свете ближайшие ко мне фигуры начали блёкнуть. И без того бледные тела становились прозрачными, затем и вовсе превращались в слабые размытые контуры с белыми точками глаз. Чувствовали ли демоны боль? Они не корчились под воздействием заклинания – просто растворялись без следа.

– Слава Предвечной! – раздался глас командующего Гутэра.

«Слава!.. слава!.. слава!..» – прокатилось многоголосое эхо.

Я всеобщее ликование не разделяла. Сотни демонов против меня одной: надолго ли меня хватит? Пока благодать текла ровно, но на месте исчезнувших тварей незамедлительно вырастали новые. Сколько их скопилось в Нижнем мире за три года исполнения указа Негара? Как истребить их всех и закрыть провал?

Обладали демоны разумом или нет, они очень быстро оценили угрозу в моём лице. Твари неспешно двинулись вперёд, норовя зайти с боков. Пульсары и Лезвия они впитывали, Косой Ветер их лишь слегка тормозил. Немного задерживал Пресс, кто-то из гутэрцев догадался создать ползущие валы из земли. Поскольку земля была вполне материальна, такие валы сдвигали демонов назад. Аскош очень быстро подхватил идею, тогда демоны равнодушно перестроились и устремились в сторону Летучих отрядов. Их молчаливая целеустремлённость пугала больше, чем если бы они накидывались с воплями и раздирали на куски. О Нижнем мире не сохранилось даже легенд: кем теперь являлись эти существа, как жили, зачем им живые люди, оставалось только гадать. Предположительно последние являлись материалом для произведения себе подобных, но мне искренне не хотелось проверять эту теорию на практике.

Рагарцы по примеру Гутэра построили земляное заграждение, в результате демоны повалили прямо на меня, и все отвлечённые рассуждения из головы улетучились. Проблема заключалась в том, что благодать Предвечной забирала демонов гораздо медленнее, чем прибывали новые, и расстояние между ними и мной вскоре сократилось до десяти локтей. Я удостоилась уникальной возможности рассматривать жутких созданий в мельчайших подробностях – гладкие тела без малейших намёков на мускулы и половые различия, гривы волос, больше напоминающие щетину, длинные пальцы, гнувшиеся во все стороны так, словно кости в них отсутствовали, глаза без век и ресниц равномерно белого цвета. Эти глаза вряд ли видели, но находили меня безошибочно, заставляя демонов упрямо продвигаться вперёд локоть за локтем. За тремя исчезнувшими появлялись пятеро, сзади надвигалось десять, за ними – сотни…

– Ты не справишься, – высказал мои мысли вслух Шэрил.

Я это понимала. Сплела пальцы, удовлетворённо почувствовав приток энергии. А потом резко выбросила руку вперёд – невероятную смесь знаний мага и силы жрицы. Мой Сияющий Смерч не дал огня, зато свет на секунды стал настолько ослепительным, что пришлось зажмуриться. Когда я проморгалась, обнаружила, что на двести локтей вокруг чисто.

– Аэр! – заорали асгэрцы.

Победный клич пронёсся над отрядами и заглох: из провала выкатывалась новая волна демонов – намного больше первой. Мне так казалось, или они и впрямь двигались чуточку быстрее, но выигранное расстояние скоро сошло на нет. Что ж… Следующее заклинание получилось мощнее и смело тварей до зияющей чёрной трещины в земле. Я оглянулась на храм. Предвечная, если мы победим, этот урок Аргэр долго не забудет. Дай лишь силы выстоять!

– Да что ж вы прёте, демоны! – выругался Дэшан.

– Демоны, вот и прут, – отозвался Аронг. – Карен! – крикнул он. – Мы сделаем связку! Парни, лапы сцепляйте и вливайте энергию в нашу девочку!

– За девочку убью, – пообещала я вполголоса и пригрозила кулаком Шэрилу: – И тебя заодно – если сунешься! Выгоришь опять, выхаживать не буду, понял?!

– Понял. – Шэрил прижался ко мне.

Третий Смерч настиг демонов на полпути. К этому времени Гутэр умудрился поднять земляной вал, протянувшийся до самого провала. С другой стороны их примеру последовал Рагар. В промежутке между заклинаниями я поискала взглядом Негара: император трудился наравне с остальными. Валы достигли человеческого роста: теперь демонам оставалось одно направление: на меня.

На моё плечо легла ладонь Алэйна.

– А это поможет? – Маршал слегка поелозил пальцами, устраивая их на моих костяшках. – Ведь магия не благодать.

– Вот и узнаем! – с другой стороны меня коснулся Ойшэн. – Коммандер, не смотрите на меня так. Не съем я вашу жрицу.

Ответа Шэрила я не дождалась – ударила в четвёртый раз. Связка, как и во дворце, исправно работала. Наверно, магия и впрямь имела общую природу с благодатью, поскольку энергия переполнила моё тело. Заклинание перелетело далеко за трещину, на секунду мне показалось, что мы победили.

Увы. Белые пальцы, словно жирные гусеницы, облепили края провала, вслед за ними возник частокол голов со вздыбленной щетиной. Демоны сплотили ряды, цепляясь друг за друга. Мне представилось, как в толще земли они карабкаются по таким же копошащимся телам вверх, вверх, вверх…

– Да сколько ж вас! – сплюнул в ярости Дэшан.

Сколько людей в Рагаре за три года предали магическому сожжению вместо проводов? Пять, шесть тысяч? Больше? Скольких уничтожила я?

Пятый Сияющий смерч я запустила, выждав, пока демоны подберутся поближе. Аскошцы подбадривали меня воинственными воплями, гутэрцы затянули какой-то немыслимый гимн. Волна света в очередной раз вычистила пространство, убрав не менее пятисот тварей.

– Аэр! – раздалось дружное со стороны Рагара.

– Раньше бы головой думали, – зло бросил маршал. – Прогневали Предвечную, теперь вопят.

– Лучше позже, чем никогда, – возразил ему кто-то.

Передышка была недолгой. Демоны невозмутимо лезли, отряхивались от земли, отходили от края, уступая место следующим.

– Сотен восемь, – намётанным глазом определил Алэйн.

– Девять, – возразил Шэрил. – Направо посмотри.

– Чтоб их демоны взяли!.. Зараза! – сплюнул маршал. – Теперь и не ругнёшься толком… Карен, вы как?

Я скрипнула зубами, размяла онемевшие пальцы, сглотнула.

– Прекрасно.

– Врёшь, – шепнул мне на ухо Шэрил.

«Вру», – мысленно согласилась с ним. В наступающей массе белых тел почти не было просветов. Оглянувшись, я поняла, что отдавших мне резерв Барсов и Волков сменили Росомахи. Ещё немного – и сил не хватит…

Белое сияние возникло слева от меня. Повернув голову, я увидела темноликих гутэрок в длиннополых пёстрых хламидах. Стоя на земляном валу, жрицы молились: ласковый свет лился из рук, растворяя созданий Нижнего мира. Не меньше семи десятков – кто бы ни собирал их по храмам, он успел вовремя. Воспрянув духом, я ударила опять, снеся половину демонов разом.

– Ждите меня! – рявкнул маршал.

Алэйн помчался в сторону Рагара. Я изумлённо следила, как он машет Негару, как император, покривившись для вида, даёт знак Летучим отрядам, и те направляются в нашу сторону. Смысл этого дошёл до меня, когда моего плеча коснулась ладонь незнакомого мага в синей форме… и это было большим чудом, чем мои способности.

– А вот и подкрепление из Аскоша! – радостно пробасил Дэшан. – Больше полутора сотен жриц! Ну, держитесь, демонюки белоглазые!

Жрицы Аскоша сориентировались быстро, присоединившись к сёстрам из Гутэра. Теперь демонов теснили с двух сторон. Я прикинула силы. Нужно отправить благодать в сам провал. Сияющий Смерч для этого не подходит, он бьёт по прямой. А отцовский Хаос, пусть и недоработанный, может подойти. Среди демонов людей нет, избирательность не важна, можно привязать просто к движущимся целям, и тогда заклинание последует за ними под землю.

– Фу… – тяжело дыша, маршал занял своё место рядом со мной. – Сейчас будет свежая подпитка.

– Этого мало, – решилась я. – Нужно попросить помощи у магов Гутэра и Аскоша. Выстроить до них цепочку. Я ударю Хаосом.

– Вам кто-нибудь говорил, что вы сумасшедшая? – осведомился Алэйн.

– В последнее время только и слышу… Идите же! – прикрикнула я. – У нас не так много времени.

Шэрил дождался, пока маршал устремился в сторону Аскоша и лишь после этого расхохотался.

– Карен, гонять Лэрана, словно мальчика на посылках, – этого он тебе не забудет!

– Если мы выживем, я принесу ему свои извинения, – отрезала жёстко.

Он обнял меня.

– Никаких «если».

Алэйн правильно понял мой план: живая цепь выстроилась быстро, с нашей стороны её подхватили те из Росомах, что ещё были в строю. Справа стоял Рагар: я увидела императора, чьи руки сжимали маги Летучего отряда. Истинное счастье – возможность самому исправить свои ошибки.

Огонёк в моей ладони казался крохотным и безобидным. Ты был выдающимся изобретателем, отец, и мечтал о великой судьбе своей дочери – боевого мага. Прости, что твоя мечта осуществилась таким непредсказуемым образом.

Хаос не впечатлял внешними эффектами. Лёгкая дымка, как марево от нагретой поверхности. Но демоны начали не медленно таять, а исчезать за секунды. Через меня проходила энергия сотен магов – рагарцев, асгэрцев, аскошцев, гутэрцев, соединялась с благодатью и превращалась в грозное оружие. Сплавленная земля очистилась за минуты, и сила хлынула в провал. Кажется, я молилась. Не уверена. Возможно, я просто повторяла – это последняя война. Последняя война в Аргэре. Последняя в моей жизни. Хватит.

Когда сила закончилась, я не поняла. Словно кто-то резко перекрыл поток. Ослабевшие руки опустились, я растерянно огляделась. Большинство магов лежало без сознания, но невредимыми – ауры ровно светились. Дэшан всё же свалился, маршал находился в глубоком обмороке, Аронг сидел на земле, глупо улыбаясь. На ногах остались единицы, в том числе и мы с Шэрилом.

– У нас получилось? – спросила я пересохшими губами.

Демоны больше не лезли. Одна из жриц бесстрашно подошла к краю пропасти и заглянула.

– Чисто! – раздался её радостный голос.

Ликовать не было сил. Я поискала императора: Негар устоял, но устало тёр виски. Он выглядел таким же потрёпанным, как и все мы, – измученный и измазанный в пепле. Наши взгляды пересеклись. Наверно, нужно было сказать что-нибудь поучительное. Например, что жрицы не бесполезные жадные обманщицы. Может быть, другая на моём месте так и поступила бы.

– Сожалею об утратах Рагара, Ваше Величество, – громко произнесла я.

– Благодарю вас, госпожа Грэнш, – глухо отозвался император.

– И всё?! – шёпотом возмутился Шэрил. – А извиниться? Попросить прощения за то, что натворил?!

– Может, ещё на колени стать и голову пеплом посыпать? – Я хотела усмехнуться, но усталые мышцы не слушались, и вышла кривая гримаса. – Последнего вокруг в изобилии… Мы вместе сражались. Негар делился энергией так же, как рядовой маг из его отрядов.

– Он собирался тебя казнить, – напомнил Шэрил.

– Да. А я желала ему стать демоном в Нижнем мире. Всё закончилось, Шэрли. Нужно отпустить прошлое и жить дальше.

Я подняла голову. Статуя Предвечной протягивала мне руки и ласково улыбалась.

Жрица должна прощать.

Бывший дом отца на площади Ангры, названной в честь знаменитого артефактора Дамира, за прошедшие годы нисколько не изменился. Старинный и величественный, он гордо выставлял напоказ фасад, облицованный гази́рским мрамором. Я присела на скамейку у памятника великому магу. Основоположник артефакторики сердито грозил кому-то каменным пальцем.

– Ты здесь родилась? – спросил Шэрил.

– Нет, это родовой особняк матери, доставшийся отцу в приданое. Я появилась на свет в Грэнше, в Ангре появлялась редко. Если честно, с домом у меня не связано никаких приятных воспоминаний – обязательные ежегодные визиты к отцовским сослуживцам или официальные торжества, где требовалось показать дочь. Просто, раз я последний день в столице, захотелось взглянуть.

Шэрил понимающе кивнул.

Всю прошедшую денницу он вёл себя с удивительным достоинством, не опускаясь до выяснения отношений. Войска Асгэра окончательно расформировали, как и Летучие отряды Рагара, и армии Аскоша и Гутэра. Война перекочевала в залы переговоров, где сегодня под мирным договором была поставлена последняя подпись. Я, как и предполагала, всё время вынуждена была сидеть напротив Негара и изображать из себя строгую надзирательницу, слушая, как спорят представители четырёх государств. Порой я встречалась взглядом с императором и каждый раз читала в его глазах сдерживаемую досаду и смирение. Негар не проникся к жрицам любовью: он убедился, что с нами придётся считаться.

Отдельным указом храмам вернули все привилегии и подарили новые, в числе которых было и бесплатное пользование порталами. Более того, будущая портальная сеть учитывала расположение всех храмов, чтобы жрицы в случае нужды смогли быстро оказаться в любом месте Аргэра. Мир учился на своих ошибках. Разумеется, на свете не наступила всеобщая благодать, но служительницы Предвечной могли и дальше беспрепятственно исполнять свой долг.

Слухи о жрице-маге распространялись с чудовищной быстротой и разрослись до откровенных небылиц, в которых я в одиночку спускалась в Нижний мир и голыми руками вырывала у главного демона сердце из груди. Меня наделяли сказочной красотой, родством с легендарными магами, причём почему-то из Аскоша. Очевидцы клялись, что я спустилась с Небес через сияющий портал, а на моём плече восседала птица Кефус. Радовало одно: за исключением десятка магов, участвующих в переговорах, никто не знал меня в лицо, а учитывая описания прекрасной посланницы Предвечной, никогда с ней и не связал бы. Каждое утро, заходя за мной в столичный храм, где я временно обитала, Шэрил вдохновенно пересказывал мне новую байку. После чего мы спокойно шли во дворец – на обычную девушку в компании ничем не примечательного парня внимания не обращали. Сняв форму, Шэрил из строгого коммандера превратился в обыкновенного молодого мага. Каким образом ему удалось остаться в Ангре, что думали по этому поводу его родные, Шэрил не говорил, а я не спрашивала. Мы словно негласно условились молчать о будущем. У поста охраны дворца он сдавал госпожу Грэнш встречающим гвардейцам и исчезал. Вечером он поджидал меня у ворот, после чего мы гуляли по улицам столицы. Жрицы вернулись в храм уже в день прорыва демонов и не давали мне заниматься повседневной работой: в их представлении это было святотатством. Более того, они единогласно решили, что мне не стоит выдавать себя и проводить обряды, и я жила на положении балованной гостьи, предоставленная сама себе.

Одним из вечеров я не отказала себе в удовольствии навестить господина Эфрена. Мне сложно выражать признательность, но от этого моя благодарность не становится меньше. Тюремный целитель обрадовался мне невероятно. В том, что я – та самая жрица, я, естественно, не призналась. Подозревал ли меня Эфрен – другой вопрос, даже если так, он ничем себя не выдал. Для меня же стало огромным облегчением убедиться, что побег преступницы никак не отразился на великодушном целителе. Мы расстались если не друзьями, то довольно близко к этому.

Завтра я собиралась в Окреш. Шэрилу я сказала об этом сразу, как вышла из дворца. Госпожу Карен Грэнш больше ничего не задерживало в Ангре, жрицу Карен никто не посмел бы остановить. Выслушав мою сбивчивую речь, он промолчал. Я даже растерялась. Подобное спокойствие не вязалось ни с горячим нравом Шэрила, ни с его предыдущими словами. Казалось, он тоже принял решение, и мне страшно было спрашивать, какое. Понимать, что мы расстаёмся навсегда, и покориться этому – разные вещи.

– Ты могла бы попросить императора вернуть собственность, принадлежавшую роду Грэнш, – заметил Шэрил.

– Негар предлагал, я отказалась. Нынешние хозяева владеют ей на законных основаниях, после смерти Вэшира они приобрели его имущество на торгах. Да и что бы я делала, например, с тем же поместьем? Содержать его у меня нет ни средств, ни желания, храму оно не нужно.

Я последний раз окинула взглядом дом, прощаясь с прошлым.

– Лэран просил передать тебе низкий поклон, – перевёл тему Шэрил.

– Как ему мирная жизнь? Не скучает?

– Не до скуки. Ты же знаешь, ужасное состояние портальной сети в Асгэре каждого пространственника обеспечило работой на десятилетия вперёд. Стационарный портал, даже короткий – это плод совместных усилий нескольких магов, к тому же их труд обязательно необходимо координировать, иначе переходы начнут мешать друг другу. В точках пересечения возникают опасные для жизни возмущения энергии, поэтому их необходимо избегать… – Бывший коммандер оживился.

У меня появился прекрасный повод спросить: «В таком случае почему лучший пространственник Асгэра до сих пор торчит в Ангре?» Или: «Этим координатором станешь ты?»

– А с остальными Барсами ты поддерживаешь связь?

– Разумеется. Парни потихоньку привыкают. Дэшан сразу открыл практику в столице, целителю его уровня и опыта сама Предвечная велела использовать дар по назначению. К тому же, он наконец сможет жениться на девушке, что двадцать лет числилась его невестой.

И опять я проглотила вопрос, чуть не сорвавшийся с языка. Наследник Рэнаров не должен оставаться холостым. Пока Шэрил воевал, он мог противостоять давлению семьи. Мир в Аргэре призывал к продолжению рода.

– А ещё я зашёл к Мэлану, – продолжил Шэрил. – У него новая помощница, которая строит ему глазки. Судя по тому, что Мэлан в восторге от её стряпни, эта девушка задержится в его доме надолго, только уже в качестве официальной супруги.

– Она маг? – уточнила я.

– Четвёртый уровень.

– Бедный Мэлан, – посочувствовала я. – Ему предстоит ссора с родителями.

– Ничего, он парень крепкий. В конце концов, с женой жить ему, а не родителям, и дети могут пойти в него. Даже если нет, не страшно.

– Моя мама была магом третьего уровня, – зачем-то выложила я. – Бабушка до конца своих дней называла невестку «эта», считая, что отец поступил как влюблённый дурак. Её не примирило ни огромное приданое, ни моё рождение, ни то, что мама скоро после этого ушла на Небеса. Спесь рода Грэнш.

– Однако твоему отцу это не помешало, – заметил Шэрил.

Возразить мне было нечего. Мой отец настойчивостью и упрямством вполне мог поспорить с Шэрилом. Я поднялась со скамейки, поправив тёплую куртку: в Ангре вовсю властвовала зима. В Окреше лежат сугробы, дорога к храму занесена снегом. Вернулась ли Айшет? Как пережила эти месяцы Софен? Завтра узнаю.

– Скоро начнёт темнеть. Возвращаемся.

От площади Дамира до храма приличное расстояние, однако мы не торопились. Ангра, самое древнее поселение Аргэра, недаром считалась прекраснейшим из городов. Она располагала к неспешным прогулкам, широкие улицы позволяли любоваться старинными зданиями. Я не любила столицу, но отдавала ей должное.

Храм Ангры был под стать городу: колонны возносились на непостижимую высоту, шпиль ловил солнце, хотя окружающие дома окутывал сумрак. Шэрил неохотно выпустил мою руку.

– Доброй ночи, Карен.

– Доброй ночи, Шэрли.

«Это всё, что ты можешь мне сказать на прощание?! – рвалось изнутри. – Жить без тебя хуже, чем без магии! Я готова отдать вновь обретённую силу за возможность быть с тобой рядом…»

Если бы он промедлил, я не выдержала бы и выпалила это вслух. Но Шэрил сразу же ушёл порталом. «Так даже лучше», – подумала я зло. Долгие проводы – лишние слёзы, хотя, когда я последний раз плакала? И плакала ли вообще с тех пор, как выросла из детских платьев?

– Госпожа Карен! – раздался рядом смутно знакомый голос.

Подняв голову, я увидела Илшэна Рэнара. Изумление не помешало мне вежливо поклониться. Господин Рэнар вернул поклон с похвальным для его возраста изяществом.

– Я уж волновался, что Шэрли вас не отпустит. Побоялся выдавать себя, мальчик и так сердится на меня за то, что я вмешиваюсь в его сердечные дела.

– Так не вмешивайтесь, – посоветовала я.

– И рад бы, да не получается. – Господин Илшэн огляделся. – Где бы мы могли побеседовать, госпожа Карен? Здесь намного холоднее, чем в Иркене, а в мои годы поддерживать терморегуляцию непросто.

Ответить «врёте» я постеснялась, но красноречивый взгляд Рэнар истолковал правильно.

– Если я прямо приглашу вас в ресторан, вы опять откажетесь, а вести меня в храм, думаю, не очень прилично. К тому же я плохо знаю Ангру.

– Как и я, – созналась, несколько смягчившись. – Но стоять на морозе действительно глупо. Поэтому я готова последовать за вами в любое удобное место при условии, что потом вы проводите меня обратно.

Использовать благодать для своих нужд, как раньше магию, я стеснялась.

– Договорились! – повеселел Илшэн. – Прошу!

В портал я шагнула без колебаний. Теперь я не была беззащитна, да и к деду Шэрила относилась иначе. Для симпатии к старшему Рэнару мне хватило плюшевого волка, подаренного внуку, и подзатыльника за обрезанные волосы. Мы вышли в небольшой уютной гостиной, где мой цепкий взгляд сразу выхватил сервированный на двоих столик. Вино в удлинённой бутылке, бокалы и нарезанные фрукты.

– Все мужчины рода Рэнар не признают слово «нет»? – поинтересовалась я.

– Нам присуще упорство в достижении заветной цели, – мягко поправил меня Илшэн. – Пожалуйста, присаживайтесь. Позвольте вас угостить. Разэ́нское выдержанное, урожай года рождения Шэрли. Специально держал для особого случая.

Его откровенность обезоруживала. Я села и приняла бокал с рубиновым вином, вдохнула аромат. Бархатное тепло ранней осени, сладость ягод и разлитая в воздухе ленивая нега. Илшэн расположился напротив.

– Кстати, о нашей семейной черте… Шэрли не рассказывал вам о том, как отличился его отец? Ингэл рос замкнутым и сдержанным, равнодушным к женщинам, мы с Дайрой почти смирились, что внуков нам не нянчить. Как вдруг сынок зачастил в Рагар, перестал спать ночами и начал путаться в простейших заклинаниях. В сто тридцать девять вёл себя как тридцатилетний! А в один прекрасный день вышел из портала с девушкой в свадебном наряде – украл невесту практически с обряда, представляете? Мама, папа, это Ми́лэн, мы только что из храма, даже если вы против, мы уже поженились, не пропадать же платью… Дайра смеялась так, что испугала бедняжку. Я денницу разбирался с разгневанной роднёй Милэн, благо, что Ингэл в конечном итоге устроил их больше, чем договорной жених. Все родители желают счастья своим детям.

На последних словах Илшэн пристально посмотрел мне в глаза.

– В прошлый раз в Иркене я выразился недостаточно конкретно. Сейчас я говорю так, чтобы исключить любую двусмысленность. Даже пожелай Шэрли связать свою жизнь с человеком, мы никогда бы не препятствовали нашему мальчику. Мы готовы были принять безвестную жрицу Карен. Госпожа Карен Грэнш, дочь Росена Грэнша, маг первого уровня, пусть и выгоревший, – прекрасная партия, которой можно гордиться. Наша семья рада назвать вас дочерью и внучкой. Вы должны узнать об этом прежде, чем примете окончательное решение.

Чтобы справиться с нахлынувшими чувствами, пришлось сделать глоток вина. Затем ещё один.

– У меня нет выбора, – ответила, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Нет. Как вы не понимаете… Клятва Предвечной – не армейская форма, которую можно снять и вернуться к обычной жизни. Я дала её сознательно, отрекаясь от личного счастья.

– Это вы не понимаете! – перебил меня Илшэн. – Любовь тоже дана нам Предвечной! Отказываться от неё – преступление! Я не верю, что Праматерь осудит вас.

– Я сама себя осужу.

Вино я допила залпом. Поставила хрупкий бокал на столик и встала.

– Благодарю вас, господин Рэнар. Мне очень жаль, что всё сложилось так, как сложилось. Нас свели обстоятельства, а не собственные предпочтения. Но Шэрли молод, у него впереди вся жизнь. Он скоро забудет этот незначительный эпизод военного времени… Прошу вас, откройте обратный портал.

Илшэн поднялся вслед за мной.

– Вы плохо думаете о Шэрли.

– Я вообще не имею права о нём думать. Всего доброго, господин Рэнар.

Переход вывел меня на то же место, где я стояла четверть часа назад. Пространственная магия высшего уровня. Сумерки стали насыщеннее, и с храмового шпиля исчезли отблески солнца. Я втянула морозный воздух. Отчаяние сменилось решимостью.

Собрать свою сумку и попрощаться со жрицами заняло от силы минут десять. Добрые женщины не задавали вопросов – почему я ухожу, отчего не желаю дожидаться утра. В их глазах я олицетворяла Предвечную, а поступки Праматери не нуждались в объяснениях. Строить портал было боязно, но благодать послушно заструилась, образуя переход – прямо в мою комнату в храме Окреша.

Здесь словно застыло время. Созданный мной огонёк осветил смятое покрывало на кровати – некому было его расправить за два с лишним месяца моего отсутствия. Сбитый войлочный коврик на полу, куртка на спинке стула, брошенное в спешке полотенце. Система обогрева исправно работала, я погладила горячие трубы, словно благодарила того, кто подарил храму тепло.

Я никогда тебя не забуду, Шэрил Рэнар.

Пришедшая в голову шальная мысль заставила улыбнуться. Ладонь прилегла к стене: заклинание Обновления требовало немалых энергозатрат, но идея придать храму первоначальный вид того стоила. Долой трещины в камне и пятна плесени, потускневшую полировку и патину, уродующую бронзу. Вернуть яркость мозаикам в главном зале и хрустальное сияние окнам, очистить потолки от копоти масляных ламп, восстановить лакировку дерева, заставить сверкать позолоту. Всё заняло минуты – Предвечная щедро отпустила сил на преобразование своей обители. Оглядевшись, я поразилась красоте своей скромной комнаты: даже занавеси приобрели первозданный блеск благородной парчи.

Топот ног и голоса стали для меня неожиданностью. Почему-то я была убеждена, что в храме никого нет. Поспешив на звук, я столкнулась в коридоре с той, о которой вспоминала каждый день, проведённый вне этих стен.

– Карен… – Айшет прижала руки к алеющим щекам, неверяще моргнула и бросилась обнимать меня. – Это же ведь ты? Внешность иная, но аура твоя… Карен! Слава Предвечной! Ты живая!

Из-за её спины выглядывали любопытные мордашки Найды и Азиры, а следом спешили Рейша, Лиара, Скойш и Миран.

И я поняла, что значит – плакать от счастья.

Жрица должна всё испытать.

– …Так мы узнали о переменах. Рейша рвалась вернуться в тот же день, но я опасалась за здоровье Софен и девочек. Наутро Миран одолжил сани, и мы прекрасно добрались, лишь у храма пришлось расчищать дорогу от снега, полсотни локтей, пустяки. Гвардейцы ничего не тронули, на двери стояло охранное заклинание, оно растаяло от первого прикосновения. К вечеру потянулись люди, мы с Рейшей и Лиарой провели полтора десятка обрядов и с ног валились, думали часть отложить, и тут Найда подходит: «Айшет, смотри! Ладони светятся!» Я ахнула – так рано сила проявилась! Вчетвером справились… Софен в Окреше тосковала – всё сидела, как прежде Мелна, в окно смотрела, я уже переживать начала. Сюда приехали – словно помолодела: весны ждёт – травы собирать. Азира за ней хвостиком бегает, увлеклась девочка, рецепты переписывает… Карен, ты всё молчишь!

– Тебя слушаю, – улыбнулась я.

– Хоть немного о себе расскажи! Где ты была? Как тебе удалось вырваться из рук гвардейцев?

– Никак. Меня посадили в тюрьму, но один великодушный маг изменил мой облик и отправил к своему другу-целителю в Иркен. Я помогала по хозяйству – никакой чёрной работы, сплошные бытовые заклинания. Готовить разве приходилось трижды в день – пришлась впрок наука Рейши, надо её поблагодарить.

Айшет подозрительно оглядела меня.

– Ты изменилась не только внешне. Аура стала ярче.

– Неудивительно: два месяца я находилась рядом с целителем.

Правду я открывать не собиралась. До Окреша дошли слухи почище тех, что смешили меня в Ангре. Избавительницу от демонов наделили способностью исцелять прикосновением и убивать взглядом; оказывается, я возглавляла армию магов, а император валялся у меня в ногах, вымаливая прощение. Пересказывая мне байки, Айшет нет-нет да и восхищённо ахала – избранница Предвечной, посланница Праматери! Спустя десяток-другой лет истина окончательно растворится в выдумке, став очередной легендой, наподобие птицы Кефус. Любопытно, что послужило прообразом мифической птицы? Надеюсь, не курица.

– Карен, как думаешь – что произошло с храмом? – спросила Айшет.

– Чудо Предвечной. Ей надоело, что её обитель в неподобающем состоянии.

Пока я не обращалась к благодати, поймать меня на вранье невозможно. Главное – не творить чудеса в присутствии других, а с этим я как-нибудь справлюсь.

Айшет задумчиво смотрела на мои руки.

– Ложись спать, – мягко предложила я. – Мы всю ночь проболтали, светает уже. Остальные третий сон видят, а ты днём зевать будешь.

– Пойду, – согласилась жрица. – Завтра дел невпроворот…

Она встала, потянулась и направилась к выходу. С удовольствием потрогала дверь, засиявшую свежим лаком, и обернулась.

– Карен… Я всё это время, что сидела с тобой, набиралась мужества сказать. Предвечная ничего не делает просто так. Семь лет назад она не случайно привела тебя в храм, и о том, остаться тебе или уйти, тебе лучше посоветоваться с ней.

Я вздрогнула.

– Что ты имеешь в виду?

– Твоя аура… – замялась Айшет. – Такое сияние бывает только у любящих людей. Взаимно любящих.

Жрица покраснела и сбежала.

Мне пришлось несколько раз глубоко вздохнуть и выдохнуть, чтобы унять сердцебиение. Если уж невинная Айшет заметила, что подумают другие…

За окном ночь сменилась сизым предрассветным сумраком. Ложиться спать бессмысленно: всё равно не засну. Я оделась и вышла. Статуя Предвечной протягивала руки – иди ко мне, Карен.

– Ты меня слышишь? – спросила я.

«Конечно, – ответила ласковая улыбка, – я слышу всех своих детей. Даже когда вам кажется, что я про вас забыла, – я рядом. Ты мне веришь?»

– Верю, – я прижала ладони к камню.

Несмотря на мороз, статуя была тёплой.

– Я плохая жрица… Недостойная, безжалостная, чёрствая. Почему ты выбрала меня?

«А как ты думаешь?»

– Потому что я выгоревший маг? Тебе проще было передавать энергию через ту, что умела это делать изначально? Маги не принимают служение, жрицы не обучены заклинаниям. Я подошла идеально.

«Ты догадлива», – выразительно молчала Праматерь.

– Прости за то, что я скажу… Я не смогу одинаково любить всех людей. Один из них навсегда мне будет дороже остальных… Сердишься?

«Глупая… Где и когда я запретила любовь? Но ты должна сама решить – хочешь ли ты остаться в храме. Каждый должен быть там, где его сердце».

– Моё сердце далеко отсюда… Послушай… Аргэр получил жестокий урок. Твоя сила больше не нужна. Она нарушает равновесие. Забери её.

«Пожалуй, ты права», – согласилась Предвечная.

Внутри возникло щемящее чувство – словно из меня вытягивали что-то чужеродное, мешающее, искусственное. Это длилось секунду, сменившись странной лёгкостью. Кровь прилила к щекам, обожгла жаром… Обожгла?!

«Мёртвое мёртвому… Ты родилась заново. Кем ты станешь, Карен, решать тебе».

Предплечье потеплело. Я осторожно отвернула рукав. Морозный воздух облизал кожу – чистую, розовую, гладкую. Звезда исчезла. Я свободна?..

«Ну, если это можно назвать свободой… Оглянись».

– Карен, почему я вечно вынужден за тобой бегать?! – Глаза Шэрли гневно сверкали. – Когда ты поймёшь, что это бессмысленно?! Я приду за тобой в Окреш, на Небеса, в Нижний мир… Куда бы ты ни ушла, я пойду следом, жрица!

– Я больше не жрица.

– Неужели нельзя было дождаться утра… Что ты сказала?!

– Я больше не жрица. Предвечная меня отпустила, – показала чистую руку. – Ещё во мне не осталось ни капли благодати и… – Я окинула взглядом встрёпанную фигуру с объёмной сумкой через плечо. – Хм. Ауры я по-прежнему вижу. Странно… Кто же я теперь? Не жрица, не маг…

– Да плевать мне, кто ты! – заорал Шэрли так, что эхо отскочило от стен храма. – Ты любая мне нужна! Жрицей, магом, человеком… Я собрал вещи, пришёл за тобой в храм Ангры, сказать, что буду послушником в твоём храме, лишь бы вместе, рядом, навсегда! А ты сбежала!

– Сдурел? – Я покрутила пальцем у виска. – Ты же сеть порталов восстанавливать должен, лучший пространственный маг Асгэра! Никакой в тебе сознательности нет!

– На себя посмотри! – огрызнулся Шэрли. – Будущее мира тебя не волнует! Лучшего пространственного мага заставила отказаться от призвания!

– Не надо отказываться, – потупилась я. – Обещаю больше от тебя не сбегать.

– Больше я тебя и не отпущу.

Незаметно он подобрался вплотную и поймал меня в кольцо сильных рук.

– Слушай, в вашей семье хоть раз был случай, когда вы смирялись с отказом? – заглянула я в до боли родное и близкое лицо.

– Понятия не имею, можешь с дедом фамильные архивы разобрать на досуге. – Он начал целовать меня. – Карен, я не спрашиваю, будешь ли ты моей женой, потому что это не обсуждается. Хочешь, обряд пройдём сейчас, здесь, а свадьбу справлять придётся в Иркене, потому что мама в жизни не простит, если сама не выберет тебе платья, – умудрялся шептать Шэрли в перерывах между поцелуями. – И я, конечно, страшненький, костлявый и всё такое, но тоже мечтаю о нормальной церемонии…

– Кхм-кхм.

Мы дружно обернулись.

– Прошу прощения, – смущённо произнесла Айшет, – вы не могли бы отойти от окон? Найда с Азирой все глаза проглядели, а девочкам рано на такое смотреть.

– Девочкам по ночам спать надо, а не в окошки пялиться, – обиженно возразила я.

– Так вы своими воплями весь храм перебудили, – заметила Айшет беззлобно. – Я только дремать начала, теперь какой сон… Карен, твой маг, между прочим, прав. Свадьба должна быть торжественной и не наспех, особенно у жрицы, пусть и бывшей.

Она зевнула, деликатно прикрыв рот ладошкой.

– Моего мага, – я сделала паузу, вслушиваясь в то, как это звучит, – зовут Шэрил Рэнар, и он самый наглый, самоуверенный и ненормальный тип из всех, кого я знаю.

– Кто бы говорил, – парировал Шэрли. – Лэран до сих пор вспоминает, как был у тебя мальчиком на побегушках… Госпожа Айшет, вы придёте к нам на свадьбу? Потому что Карен я прямо сейчас забираю в Иркен.

– Вы два сапога пара, – хихикнула Айшет. – Разумеется, мы придём. Забирайте невесту, господин Рэнар, в храме положено находиться лишь жрицам и увечным, а вы теперь ни то, ни то… Благослови вас Предвечная!

«Уже», – подумала я.

– У меня сумка с вещами в комнате осталась, – сказала я Шэрли.

– Потом заберём, – отмахнулся он. – Твоих жриц надо будет порталом на свадьбу провести, деда попрошу, он захватит.

– Распланировал? Стратег и тактик! Привык распоряжаться… коммандер!

– От боевой жрицы слышу!.. Кстати, тебе больше не придётся переживать, кто ты. Ты – Карен Рэнар.

– Карен Рэнар, – повторила, чтобы привыкнуть.

Открывшийся портал я неожиданно различила – забытое за семь лет ощущение меняющегося магического фона. Спрятала довольную улыбку.

Предвечная вернула мне каплю магии. Крохотную – ровно столько, чтобы хватило для долгой жизни без постоянного сознания собственной ущербности. Я осталась выгоревшим магом, но магом! Для проверки я щёлкнула пальцами. Вспыхнувшая слабая-слабая искорка показалась ослепительной. Седьмой уровень – почти ничего. И огромное счастье для того, кто годы был лишён и этого.

Не важно, кто я теперь. Я – Карен Рэнар, и моя история только начинается.

Декабрь 2022