Моя магия пробудилась в последний день лета.

Накануне ночью разразилась жуткая гроза. Я сплю очень крепко, но оглушительные раскаты грома напугали Кота. Он запрыгнул ко мне на подушку и истошно заорал над ухом. В ужасе я подскочила и спросонья долго не могла понять, что происходит. Ливень хлестал в окна, капли градом стучали по стеклу. Вспыхнула молния, комната озарилась неестественным белым светом, затем загремело с такой силой, что по всему Мéйригу жалобно завыли собаки. Кот мелко дрожал и прижимался к моему боку, я погладила его по шелковистой шёрстке.

Кота выклянчила на свой день рождения Мари́та. Когда-то я тоже просила котёнка, но мама лишь поджала губы. Кошка в доме – дополнительные хлопоты, клочья шерсти повсюду и ободранные диваны. Однако стоило Марите недельку похныкать, и отчим торжественно преподнёс ей корзинку с очаровательным пушистым комочком. Мама сделала вид, что страшно рада, я же получила втык за кислую физиономию. Марита охладела к котёнку уже к вечеру: оказывается, к умильной мордашке прилагаются лужицы и кучки в неположенных местах, а крошечные коготки оставляют царапины на руках и зацепки на одежде. Кота изгнали на кухню, откуда он незаметно переместился в мою комнату. Мне ухаживать за котёнком только в радость, единственная загвоздка – имя. Называть указанным в родословной – Родри́гес О́ттер Ку́нел – извините, язык сломаешь. Тем, что дала Марита, Ро́ди, – не собираюсь из принципа, не терплю, когда у животных вместо кличек человеческие имена. Поэтому полугодовалый кот для меня просто Кот. Озорной, любопытный и непоседливый, как все подростки.

– Спи, – сказала я ему. – Это всего лишь гроза.

Он со мной не согласился. Кошачьи глаза, похожие на полудрагоценные бусины из оникса, с тревогой уставились в окно. Отчим часто повторял, что кошки – провидцы не хуже служителей Вездесущего. Возможно, Кот уже тогда предвидел будущее. От моих поглаживаний он успокоился и басовито замурлыкал, и под эти мирные звуки я опять провалилась в сон.

Утро началось с того, что Кот добрался до пакета с кормом, который стоял на верхней полке шкафа. Как ему это удалось – загадка, ведь я всегда плотно закрываю дверцы. К досаде Кота, пакет был практически пуст, а за новым нужно было идти в кладовую. На Кота я не сердилась: всё равно давно пора вставать. И так я слишком расслабилась за летние каникулы. Марита поднималась ближе к полудню, и мама делала мне замечания, если я шумела. Шумом считались и посещения общей ванной между нашими комнатами, поэтому я стала пользоваться гостевой на первом этаже. Неудобно, но это ведь только на два месяца. Занятия в школе с девяти, уже завтра Марита опять начнёт ныть, жаловаться и срывать на мне недовольство. Ругаться с ней строжайше запрещено, надо стиснуть зубы и как-то перетерпеть последний год. В конце зимы мне исполнится восемнадцать, весной я получу аттестат, и прости-прощай Мейриг. На будущее у меня свои планы.

– Мяу! – громко напомнил о себе Кот и укоризненно пошуршал разодранным пакетом.

Следовало поторопиться. Я тихонько спустилась, быстро умылась и расчесала длинные бело-пепельные волосы, предмет страшной зависти Мариты. В детстве мама стригла меня так коротко, что на голове топорщился короткий ёжик. Если бы не платья, никто бы и не догадался, что я девочка. В тринадцать я взбунтовалась и заявила, что больше издеваться над собой не дам. Отчим встал на мою сторону, и теперь густая грива спускается ниже лопаток. С ней непросто управляться, но это память об отце. Когда я смотрю на себя в зеркало, то в первую очередь думаю о нём.

Чтобы не разбудить Мариту, я старалась двигаться как можно тише. Сначала надо отнести корм коту, затем сообразить что-нибудь на завтрак себе. Готовлю я неплохо, давно могла бы помогать маме, только она не позволяет: на кухне должна быть одна хозяйка. Марита и вовсе корчит рожи – мол, у меня вся еда «не такая». Раньше я из-за этого расстраивалась, потом перестала. Когда мама с Маритой отправляются в Ро́ймур на целый день, отчим с огромным удовольствием уплетает и нахваливает мою стряпню, а он большой гурман.

Голоса за дверью меня удивили. Как правило, отчим в это время уже уходил на службу, а мама вставала незадолго до Мариты. Но в столовой разговаривали именно они.

– …Сними ей комнату или даже квартиру, и пусть переселяется! Сколько ещё я должна терпеть? – с надрывом произнесла мама.

– Ты перегибаешь, Áди, – мягко увещевал отчим. – Хоть Э́ля и взрослая девочка, ей рано жить отдельно.

– Я не хочу её видеть, – мамин голос сорвался в всхлип. – Неужели ты этого не понимаешь, Грег? Она копия Ардо́! Его клятые нечеловеческие глаза, эти белые волосы! Каждый день – ненавистное напоминание!

– Пожалуйста, Ади, успокойся, – попросил отчим. – Эля заканчивает школу, тебе нужно просто подождать…

Дальше я не смогла слушать, понеслась к себе. Хлопнула дверью, не заботясь о том, что громкий звук разнесётся по всему дому. Упала на кровать, вцепилась зубами в подушку.

Своего отца я не помню. Совсем. Когда он умер, мне не было трёх лет. В нашем доме не сохранилось даже визоснимков – теперь я понимаю, почему. Впервые я увидела лицо отца на портрете к некрологу в базе государственного архива. Элáр Вестиáр Ардо, сто тридцать четыре года – расцвет жизни для магов, которые живут вдвое дольше людей. Начальник отдела расследований преступлений против личности Службы контроля Винéи, убит при невыясненных обстоятельствах, длинный перечень наград и заслуг. Я действительно очень на него похожа: радужки моих глаз необычного ярко-изумрудного цвета. До сегодняшнего утра я считала, что мама никогда не говорит об отце, потому что до сих пор горюет. И пусть она любит меня не так, как Мариту, но всё же любит.

Оказывается, я ошибалась.

– Мяу! – требовательно заявил Кот и выразительно покосился на пустые миски. Воды тоже осталось на донышке. – Мяу?

– С тобой не поплачешь, проглотина, – усмехнулась я сквозь слёзы.

Пришлось вставать и снова идти в кладовую за кормом, заодно я прихватила бутылку с водой. О завтраке уже не думала. Боль уступила место злости. Я почти совершеннолетняя. Поговорю с руководителем нашего класса или даже с директором школы. Быть может, мне разрешат учиться заочно, тогда я смогу подрабатывать и снимать комнату… Неожиданно я уткнулась во что-то мягкое.

– Смотри, куда прёшь, дылда! – взвизгнула Марита.

В другой раз я безучастно извинилась бы – как поступала обычно. Проще попросить прощения, чем выслушивать истеричные вопли избалованного подростка. Сейчас я сощурила глаза.

– Повежливее, коротышка.

Мама требовала относиться к Марите как к сестре. Я честно пыталась. Внушала себе, что она младшая, нуждается в защите. Но уже к шести годам Марита прекрасно понимала, кто из нас «доченька», «солнышко» и «ласточка», а к кому относятся сухие «замолчи, уступи, иди в свою комнату». Мама в лучшем случае говорила мне «ты». Марита перебрала все оскорбительные клички, которые по мере её взросления становились более едкими. И только отчим звал меня по имени, сократив его из звучного Аринэ́лия до ласкового Э́ля.

– Как ты меня назвала?! – взвилась Марита. – Мама! Э́лия обзывается!

– Кричи громче, – усмехнулась я. – Она в столовой, там не слышно.

Руки у меня были заняты пакетом с кошачьим кормом и бутылкой с водой, поэтому подвинуть довольно-таки пышную Мариту я не могла. Шагнула вперёд. Наверное, выражение моего лица было далеко от обычной деланой невозмутимости, потому что Марита испугалась всерьёз и заголосила на весь дом:

– Мама-а! Элия спятила!

Откровенное враньё всегда сходило Марите с рук, чем она пользовалась без зазрения совести. При любом раскладе наказывали меня – лишали прогулок и сладкого, заставляли заниматься уборкой и запирали в комнате. Доказывать свою правоту было бессмысленно, жаловаться некому. Бабушки и дедушки, которые могли бы вступиться за внучку, давно растворились в Гармонии. В результате я разлюбила шоколад и конфеты, привыкла к домашней работе и пристрастилась к чтению.

Мама появилась быстро, за ней маячила солидная фигура отчима.

– Немедленно извинись, – сразу бросила мне мама.

– Не собираюсь, – отчеканила я. – Ардо не извиняются.

– Что?.. – ахнула она. – Ну-ка, повтори!

– Ардо не извиняются. Особенно когда извиняться не за что, – я смотрела ей в лицо. – Марита нагрубила первая. Я назвала её коротышкой. Мы в расчёте.

Покашливание отчима заставило маму отмереть.

– Иди к себе в комнату, – ледяным тоном произнесла она.

– Я туда и шла.

– Она меня толкнула! – не преминула соврать Марита.

– Лжёшь, – я с трудом сдерживала гнев. – Никто тебя не толкал. Ты специально встала посреди дороги. Теперь я могу пройти? У меня Кот голодный.

Возможно, если бы Марита в этот момент отступила, ничего бы не случилось. Ей просто стоило промолчать, меня как-нибудь наказали бы, и на этом всё закончилось. Но она рванула в мою комнату и через минуту вытащила упирающегося Кота.

– Роди подарили мне! – торжествующе крикнула Марита. – Он мой, поняла, дылда?

Непривычный к подобному бесцеремонному обращению Кот изловчился и цапнул её за палец. Несильно, но зубы у кошек острые. От неожиданности Марита разжала руки, Кот полетел вниз и распластался на полу.

– Ах ты, дрянь! – Марита занесла ногу для пинка.

Гнев внутри меня взорвался ослепительно яркой вспышкой. Перед глазами полыхнуло зеленью, дом ощутимо качнулся. Словно одна из ночных молний ударила рядом.

– Аааааа! – резанул уши вопль.

Когда зрение восстановилось, первое, что я увидела, – дымящиеся края дыры в полу. Затем – обугленные обои, пятно зелёной копоти на потолке, совершенно белое лицо мамы и потрясённый взгляд отчима. Марита успела отскочить и теперь голосила как резаная.

– Мари, доченька, ты цела?! – мама ощупала её и выплюнула с отвращением: – Проклятая кровь Ардо!

Она обняла Мариту и повела её к лестнице. Напоследок обернулась:

– Грег, пожалуйста. Разберись с этим.

Невероятно, но я не выпустила из рук корм и воду. А единственная мысль, которая билась в моей голове, – это не пострадал ли Кот.

– Эля? – на моё плечо легла ладонь отчима. – С тобой всё хорошо? Голова не кружится?

– Нет, – тихо ответила я. Меня слегка подташнивало, но скорее от испуга. – Грег, ты не видел – Кот убежал?

– Рванул к тебе в комнату, – успокоил меня отчим. – Пойдём, Эля, поговорим. Поставь пакет и бутылку, они, в отличие от кота, никуда не убегут.

Корм и воду я пристроила подальше от дыры. Края перекрытия оплавились и покрылись изумрудно-зелёным налётом. Внизу виднелся ковёр в гостиной и плюшевый подлокотник дивана. Неужели во мне заключена такая сила?!

Отчим привёл меня в свой кабинет, усадил в кресло. Достал из секретера припрятанный графин и плеснул в бокал на полпальца наливки. Вишнёвый аромат поплыл по комнате.

– Тебе не предлагаю, – вздохнул отчим. – Теперь тебе спиртное нельзя. А я, прости, выпью. До сих пор поджилки трясутся.

– Грег, я не хотела, – склонила голову, чтобы спрятать слёзы. – Прости, что чуть не покалечила Мариту и разрушила дом.

– Ну, предположим, небольшая дырка в перекрытии – это не весь дом, – преувеличенно бодро откликнулся он. – Слава Вездесущему, что все остались живы. Пробуждение магии в таком позднем возрасте обычно чревато гораздо более серьёзными последствиями. Бывает, и города палят, вспомни легенду о Керване.

Я вымученно улыбнулась.

– Твой отец был очень сильным магом, – отчим присел в кресло напротив, допил наливку и отставил пустой бокал. – Меня удивило отсутствие дара у его дочери. Магия в детях просыпается в десять-двенадцать лет, с тобой этого не произошло. Я говорил Адели́не, что это странно, стоит отвести тебя в Винею и показать комиссии при Университете. Она наотрез отказалась. Как ты себя чувствуешь?

– Нормально, – ответила я, прислушавшись к себе. Тошнота прошла, страх потихоньку отступил. – Никаких изменений. Грег, что будет дальше?

– Мы сейчас с тобой оденемся и отправимся в Винею. Почти половина десятого, в Университете обязательно кто-нибудь должен быть. Увы, людям слишком мало известно о магии, а я всего лишь человек. Восемь лет назад почитывал популярные брошюрки, но помню только, что тебе ни в коем случае нельзя волноваться, употреблять алкоголь и другие возбуждающие напитки.

– Клиф тоже нельзя? – расстроилась я.

– В Университете и спросим, – подмигнул мне отчим. – Беги, наводи красоту и выходи, я буду ждать тебя во дворе.

Проходя мимо дыры, я содрогнулась. Размером с арбуз, не меньше. На звук моих шагов Кот высунул голову из-под кровати, убедился, что я одна, и вылез целиком. Вот что в нём такого породистого? Бэрлáйский экзотический, фу-ты ну-ты. Обычный, серый, полосатый. Десятки точно таких же бегают по улицам и дрыхнут на крышках мусорных баков.

– Мя-мя-мя! – заторопился к миске Кот. – Мя-урм-ур, – захрустел он кормом.

Собиралась я недолго. Не было настроения наряжаться – до сих пор при мысли, что я могла навредить кому-то из родных, по коже бегали мурашки. Надела первое попавшееся платье и подколола волосы. Отражение в зеркале вновь напомнило об отце и маминой ненависти.

Вначале я звала Грега папой. Он даже радовался. Мама запретила. «Твой отец мёртв», – жёстко заявила она. Тогда я смутно понимала, что значит «мёртв», просто приняла как данность: у меня нет отца. А если бы был, то обязательно любил бы меня и не давал наказывать. Много раз, глотая слёзы, я вела с ним длинные разговоры, рассказывала, как провела день, хвасталась своими рисунками. Тогда я представляла его похожим на отчима. Лишь в шесть лет я узнала, что мой отец – маг. Это было невероятно, словно он оказался бы королём из сказки или известным визоактёром.

Магов в мире очень-очень мало. Всего несколько тысяч против миллионного населения Лáрии. В основном они живут в Винее и держатся крайне замкнуто. Кроме самых распространённых фактов – долголетие, внешность, иммунитет к болезням – людям о них почти ничего не известно. Арки мгновенных перемещений, визионы, управление погодой, успехи в сельском хозяйстве и животноводстве, долговечность сооружений, достижения в медицине – всем этим Лария обязана магам. Даже летоисчисление начинается с момента появления первого мага, в учебниках так и написано – Точка отсчёта. Вездесущий родился в семье обычных людей и, если верить служителям, после окончания земного пути превратился в чистую энергию Великой Гармонии, окружающую мир. И мы не умираем – присоединяемся к нему, уходим за грань бытия в иное измерение и пространство. Когда человека после смерти приносят в храм Вездесущего, физическое тело растворяется в этой энергии, а душа отправляется в Гармонию. Или же в Хаос, если при жизни этот человек совершил слишком много дурного.

Мой отец был более чем достойным магом – так писали в некрологе. За что мама его возненавидела? Настолько, что эта ненависть перешла на меня?.. Вернусь из Винеи, побегу в школу, а если лара Но́мака там нет, то придётся его разыскать. Вопрос с заочным обучением следует решить до начала учебного года, и потом спешно искать работу и комнату.

Кот потёрся о мои ноги – благодарил. Запрыгнул на письменный стол, выгнул полосатую спину и довольно заурчал. Я погладила его и вздохнула. Можно даже не пытаться. Марита не отдаст Кота из вредности, и просить бессмысленно. Порой она забирала мои вещи или игрушки только затем, чтобы лишний раз подчеркнуть, кого больше любят. Ей не нужны были ни книжки, ни краски, но нравилось моё бессилие. Не станешь же каждый раз жаловаться отчиму, да и он ничего не мог поделать. Мама приказывала отдать Марите всё, что та отнимала. Это называлось: «Ты старшая, ты должна уступать».

– Веди себя хорошо, – строго наказала я Коту на прощание.

Отчим критически разглядывал газон перед нашим домом – не пора ли стричь? На мой непредвзятый взгляд, газон всегда выглядел идеальным, но мама постоянно находила к чему придраться. Грег обернулся, одобрительно кивнул.

– Идём, Эля. Ади попросила не задерживаться.

– Может, я схожу одна? – смутилась я.

– Думаю, в Университете потребуется моё присутствие, – покачал головой отчим. – Всё же ты несовершеннолетняя даже по законам Ларии, а маги, насколько я в курсе, считаются самостоятельными лишь с двадцати одного года.

Ближайшая арка пространственных переходов находилась на перекрёстке Центральной улицы и Оро́нского проспекта, минут десять неспешным шагом. По пути нам то и дело попадались последствия ночной грозы: прибитые дождём бархатцы на клумбах, сорванные с балконов ветром разбитые горшки с петуниями, поломанные толстые ветки. На поверхности огромных луж покачивались кораблики чуть тронутых желтизной берёзовых листьев.

– Грег, почему ты сегодня не на работе? – спохватилась я.

– У нас в департаменте маги из Службы контроля будут искать какие-то следы. То ли хищение, то ли подлог – слухи разнятся, – хмыкнул отчим. – Велели всем отдыхать, чтобы под ногами не путались, остались лишь начальник и его заместитель. А сотрудники и рады. Кто будет возражать против внепланового выходного?

– И как тебе маги? – спросила я с жадным интересом.

– Так их только сегодня ожидают, ближе к полудню, – развёл руками отчим.

Монументальная белая арка притягивала взгляд ещё издали. Вверху сверкал золотой герб Винеи – летящая птица на фоне звёзд. Когда арка спит, между колоннами видны дома на той стороне улицы, в активном состоянии проём затягивает бирюзовая пелена. Панель для набора адреса расположена высоко, чтобы не достали дети. Но, даже случись такое, арка не пропустит никого ниже ста тридцати ри без сопровождения взрослого человека. Маленькими мы с Лéри частенько пытались обмануть устройство. Вставали на цыпочки, подставляли скамейку, надевали туфли на высоченных каблуках и по нескольку шляп – безрезультатно. Сто тридцать ри: я доросла до них в девять лет, Лери в одиннадцать, но к тому времени желание озорничать пропало.

Сейчас во мне сто восемьдесят четыре ри, год назад я переросла отчима и на две головы выше мамы. Действительно, дылда. Однако никто, кроме Мариты, не осмеливается меня так называть. С виду я вылитый маг, а ссориться с магами дураков нет.

– Университет, Университет, – забормотал отчим, выискивая нужную кнопку. – Да где же он?

Самые важные пункты были вынесены в отдельное меню. «Правительство», «Винейский целительский центр», «Служба контроля», «Высшая государственная школа», «Совет магов». Мой палец нажал на кнопку с надписью «Университет магии». Бирюзовая дымка поползла от краёв к середине, а затем замерцала, показывая готовность к переброске. Шаг – и сонные улочки Мейрига сменились столичной суетой. Спешили на работу чинные служащие в строгих официальных костюмах, среди которых изредка мелькала пёстрая форма курьеров. Небо закрыли многоэтажные дома-башни из стекла и стали, в зеркальных фасадах отражались белые барашки кучевых облаков. Когда-то Университет магии построили на окраине Винеи, но с тех пор прошло семнадцать веков. Столица разрослась, и комплекс старинных зданий за изящной оградой оказался прямо в центре делового района. Винея – город-государство, одновременно и столица Ларии, и самостоятельный замкнутый мир. Университет – государство в государстве, насколько мне известно, его ректор не подчиняется ни правительству, ни даже Совету магов.

В десять лет я ложилась вечером и вскакивала утром с одной-единственной мыслью: скоро во мне проснётся магия! Каждый день я ждала изменений и старательно щёлкала пальцами – жест, подсмотренный по визио́ну. Ничего. Ни искорки, ни колебания воздуха. Лери подлетала ко мне с жадным любопытством на лице: «Как? Есть?!» Над кроватью я повесила вырезанную из журнала картинку с изображением Университета: величественные белокаменные здания, вытянутые вверх тонкие шпили и удивительные каменные птицы на крышах. Мама здорово отругала меня за то, что порчу обои. Пришлось спрятать вырезку под подушку и втайне представлять, как это будет: я захожу в ворота, поднимаю голову и вижу стрельчатые окна, ступенчатые карнизы, крылатые статуи и золотой герб Винеи над главным зданием.

Магия не пробудилась. Ни в десять, ни в одиннадцать, ни в двенадцать. В тринадцать лет я разорвала злополучную картинку в мелкие клочья и запретила себе думать об Университете. Только он ещё долго снился мне – прекрасная и недостижимая мечта. Я гордилась своей кровью и примечательной внешностью, но смирилась с тем, что магом уже не стану. После окончания средней школы я без колебаний решила учиться на следователя. На то у меня были две веские причины. Первая – явная: вырваться из дома. Следовательскому делу обучали лишь в высшей государственной школе Винеи, где студентам предоставляли общежитие и стипендию. Вторая – тайная, о которой знала одна Лери. Только следователь мог попасть в архивы Службы контроля и прочитать материалы нераскрытого дела об убийстве элара Ардо. Ни отчиму, ни тем более маме я о своих планах не рассказывала, зато поднажала на учёбу, закончила год с отличием и не собиралась снижать планку. В высшую школу принимали исключительно за успеваемость, никаких платных мест.

– Эля! – окликнул меня отчим. – Витаешь в облаках?

Я вздрогнула и очнулась. Вот они, заветные ворота Университета. Справа и слева их охраняли две огромные каменные статуи, изображающие крылатых демонов Хаоса, прекрасных и грозных одновременно. Символично: переступив порог, маг оставляет Хаос позади и начинает служить Гармонии. Чтобы лишний раз не тревожить массивные створки, рядом в ограде прорезали небольшую калитку для посетителей. За оградой раскинулся парк с подстриженными кустами, пышными клумбами и бордюрами из цветов вдоль дорожек. Корпуса на самом деле оказались белые-белые, глаза слепило. Отчим крутил головой, выискивая указатели.

– Думаю, нам сюда, – потянул он меня вбок.

Мы пошли по дорожке из крупного розового песка. В парке – хотя не знаю, правильно ли называть парком место, где вместо деревьев одни кусты, – одновременно прогуливалось столько магов, сколько я не встречала в своей жизни. Мага ни за что не перепутаешь с человеком, они слишком рослые, яркие, броские. Если блондин, то до светлого пепла, если брюнет, то обязательно иссиня-чёрный. Волосы у них всегда длинные и ухоженные, глаза насыщенно голубые, синие или изумрудно-зелёные, как у меня. Попалась и парочка будущих служителей Вездесущего – с янтарными радужками и огненно-рыжими шевелюрами. Никто на нас открыто не пялился, однако я всё равно испытывала робость.

Здания Университета подавляли своими размерами. Дверь со скромной табличкой «Приёмная комиссия» терялась на фоне монументальной кладки и отполированных до блеска колонн. За дверью начинался просторный светлый зал. Вдоль стен тянулись застеклённые шкафы с пёстрыми рядами папок, между ними вклинились этажерки с ворохом разномастных брошюр и буклетов. Посередине стоял заваленный бумагами стол с визионами, за которым спиной к нам сидела стройная молодая женщина. Подколотые с боков волосы цвета воронова крыла свешивались до пояса. На звук шагов она обернулась и поспешно поднялась. Ярко-голубые глаза остановились на мне и на секунду расширились от изумления. Затем женщина дружелюбно улыбнулась.

– Добрый день! Сэнсáлия Ринд, к вашим услугам. Чем могу быть полезна?

– У меня сегодня проснулась магия! – выпалила я и тут же поправилась: – Добрый день!

– Добрый день, элáра Ринд, – поклонился отчим. – Мы из Мейрига. Я – Грéгор Кри́што, это моя падчерица Аринэлия Ардо.

– Ардо? – переспросила Ринд. – Дочь Вестиара Ардо?

– Да.

Она отвернулась, чтобы убрать с ближайших стульев стопки документов.

– Присаживайтесь, пожалуйста. Прошу прощения за беспорядок, почему-то постоянно перед началом нового учебного года творится Хаос знает что. Итак, магия пробудилась только сейчас, несмотря на то что вам, – пронзительный взгляд на меня, – семнадцать с половиной лет. Как это произошло?

– Я разозлилась, – призналась честно. – И пробила дыру в полу.

– Большую дыру? – серьёзно спросила Ринд.

– Треть э́ри, не меньше, – вздохнула я.

– Ерунда! – опять улыбнулась она. – Вы знаете легенду о Керване?

Отчим сдавленно хмыкнул.

– Мне очень не хотелось бы сжигать города, – заметила я смущённо.

– Ну, уровня Кервана вам, увы, не достичь, – звонко рассмеялась Ринд. – Всё-таки он был бирюзовым, а подобные маги рождаются раз в два-три века. Лар Кришто, будьте добры, возьмите лист бумаги и ручку, я продиктую список необходимых документов. Элара Ардо несовершеннолетняя, нужно согласие её матери и ваше. Где-то тут были чистые бланки… вот, держите. Впишете имя и поставите подпись. Невероятная удача, что вы подоспели к началу семестра, до конца дня мы уладим все формальности.

– Простите, – растерялся отчим. – Значит, Эля будет учиться в Университете?

– А вам совсем не жалко собственного дома? – окончательно развеселилась Ринд. – У девочки, знаете ли, такая наследственность, что город – не город, но здание она вполне способна снести. Разумеется, я забираю её в Университет! Становление магии – процесс небезопасный и небыстрый, он должен проходить под строгим контролем. Эля… вы позволите себя так называть?

– Конечно, – просияла я.

– Так вот, Эля, дар – это не только привилегия, но и огромная ответственность. Теперь вы наравне со всеми магами отвечаете за благополучие и процветание Ларии, моя дорогая. А мы ответственны за вас, – Ринд подмигнула мне. – Выше голову, девочка!

Хлопнула дверь в дальнем конце зала, и вошёл хмурый молодой человек… нет, маг. Угольно-чёрные волосы были собраны в низкий хвост, рубашка с коротким рукавом открывала загорелые жилистые предплечья. При виде Ринд он оживился.

– Наконец-то я тебя нашёл. Нужно обсудить…

– Очень хорошо, Дин, – перебила его она. – Присядь пока, у меня к тебе серьёзный разговор. На чём мы остановились? – Ринд снова повернулась к нам. – Перечень! Лар Кришто, пишите!

Пока она диктовала, я аккуратно, из-под ресниц, разглядывала мага. Наверное, дар как-то влияет на внешность, иначе чем объяснить то, что все маги – писаные красавцы? Дин не был исключением: появись такой учитель в нашей школе, в него влюбились бы все девочки, девушки и преподавательницы без исключений. Он устроился за соседним столиком и занялся тем, что начал просматривать и сортировать сваленные в кучу документы. Длинные пальцы так и мелькали – ухоженные, с ровной гладкой кожей и блестящими ногтями. Словно почувствовав моё внимание, маг поднял голову: у него оказались синие-синие глаза и строгий, пронизывающий взгляд, от которого мне стало неуютно.

– Эля! – услышала я голос Ринд. – Минуточку внимания!

Я виновато встрепенулась.

– Сегодня в половине седьмого я жду тебя в своём кабинете со всеми документами. Надеюсь, к этому времени освободится твой будущий куратор. Можешь взять с собой любое количество вещей, которое сочтёшь необходимым. Ближайшие полгода тебе нежелательно покидать территорию Университета. Остальное решим по месту, – Ринд лучезарно улыбнулась. – Всего доброго, лар Кришто.

Отчим поднялся и поклонился, я медлила.

– Элара Ринд, в вашем кабинете – это где?

– Ах да! – она взяла из стопки сложенный вдвое буклет и протянула мне. – На обороте план главного корпуса, стрелочками указан путь, не заблу́дитесь. И, пожалуйста, не опаздывайте. Итак, Дин, в первую очередь мы должны…

Вслед за отчимом я вышла наружу. Где-то высоко раздался мелодичный перезвон, затем одиннадцать гулких ударов: пробили время часы на башне главного корпуса. Они словно заставили очнуться и осознать, что это мне не снится. Заветная детская мечта сбылась. Меня действительно приняли в Университет магии Винеи. Восемь лет назад я прыгала бы от счастья, сейчас мои чувства больше походили на оторопь.

– Грег, что за документы требуется собрать? – спросила я взволнованно.

– Ничего особенного, обычный комплект. Времени у нас достаточно, мы всё успеем, – успокоил он. – Как ты смотришь на то, чтобы зайти в клифейню? Ты не завтракала, я тоже. Вот досада, я так и не узнал, можно ли тебе клиф!

– Думаю, теперь это неважно, раз я буду питаться в Университете. Там точно ничем неположенным не накормят. Но я с огромным удовольствием выпью чашечку напоследок.

У арки собралась толпа народа, нам пришлось ждать. Я ещё раз оглянулась на величественные белые здания за ажурной оградой. Сердце ёкнуло. А если мама не подпишет согласие? Она ненавидит магов и магию, отказывается от любых товаров с магическим компонентом. Даже визион в нашем доме появился только после устроенной Маритой истерики. Вдруг мама будет против того, чтобы я училась?

«Она не хочет тебя видеть и лишь обрадуется, когда ты уйдёшь навсегда, – услужливо подсказал внутренний голос. – К тому же магия – это не струя воды из крана: перекрыл вентиль и тут же перестало течь. Раз уж пробудилась, начнёт расти и вырываться при каждом удобном случае. Мама своим собственным домом рисковать не будет, тем более что ты можешь случайно навредить ей или Марите».

Отчим деликатно кашлянул: подошла наша очередь. Мейриг после красочной и шумной Винеи показался мне слишком тихим, унылым и бесцветным. Контраст подчеркнуло белёсое небо и отсутствие прохожих. Наш район, как принято говорить, спальный, – утопающие в зелени садов домá состоятельных людей. Единственная на всю округу клифéйня на Оронском проспекте работала круглые сутки. Благодаря раннему времени все столики на летней террасе были свободны, выбирай любой. Я предпочла угловой в тени. Скучающая за стойкой официантка оживилась, принесла меню и уточнила: какой клиф мы будем? холодный, горячий, с сахаром, со специями? Клиф мы предпочитали сладкий и со сливками, меню отчим передал мне и заговорщицки подмигнул:

– Давай по пирожному, а? Пока Ади не видит.

Я заказала целых четыре пирожных с кремом, и отчим предвкушающе облизнулся. Мама не разрешает ему употреблять ни сладкое, ни мучное – борется с намечающимся животиком. Наверное, она права, хотя, на мой взгляд, полнота Грега не портит. Есть такие люди – приятные настолько, что уже не важно, сколько они весят, пятьдесят э́гре или сотню. Мой отчим – благодушный, уравновешенный и доброжелательный человек. Вывести его из себя практически невозможно, ещё сложнее с ним поругаться. При этом он не лентяй и не подкаблучник, спокойно выдерживает мамины придирки, капризы Мариты и мою замкнутость. Думаю, если бы не мама, Марита не выросла бы такой избалованной и взбалмошной. И у нас могла бы быть настоящая семья.

– Спасибо тебе большое, – прочувствованно произнесла я, глядя в светло-серые глаза Грега. – За то, что не сердишься за дыру… и вообще.

Он грустно улыбнулся.

– По-хорошему, Эля, это мне у тебя надо прощения попросить. Я же не слепой и видел, как Ади к тебе относится. Моя вина в том, что я очень люблю Аделину. Всегда любил, ещё со школы, но ни на что не надеялся. Ади совершенство, а я – тюфяк тюфяком, совсем ей не пара. Когда она вышла замуж за Ардо, думал, с ума сойду. И после того, как она ко мне вернулась, от радости чуть повторно рассудка не лишился. На руках носил и пылинки сдувал, уступал во всём. Я ведь тебя удочерить хотел, Ади не позволила.

Официантка принесла нам клиф в высоких стеклянных бокалах и блюдо с пирожными. Царапнула отчётливая мысль: теперь мы с отчимом долго не увидимся. Скорее всего, я покидаю Мейриг навсегда. Да, я знала, что однажды это обязательно произойдёт, но думала провести здесь ещё год. Доучиться и проститься нормально.

– Грег, всё равно – спасибо. Если бы не ты…

Продолжать дальше я не смогла – комок застрял в горле. Уткнулась в кружку с клифом.

– Эля, ты вправе обижаться на маму. Только постарайся и её понять. Ади жестоко разочаровалась в твоём отце, хотя до этого безумно его любила. А очень сильные чувства порой перерождаются в полную противоположность.

– Почему? – тихо спросила я.

Мама никогда не рассказывала о своём первом браке. Ни плохого, ни хорошего – ничего. Она была замужем четыре года, но этого периода для неё словно не существовало. Единственным напоминанием о её замужестве была я. Напоминанием, от которого так просто не избавиться.

– Потому, что такая любовь пытается добиться взаимности любой ценой. И когда вдруг выясняется, что твоя семейная идиллия – иллюзия, обманываться в своих надеждах слишком больно. Твой отец изменял Аделине, причём с самого начала их совместной жизни.

– Не верю, – помотала я головой. – Не может такого быть. Мама – красавица!

– Красота значит далеко не всё. Я вот неказистый, – отчим погладил себя по еле заметному животику, – зато счастливый. Когда-нибудь, Эля, мы ещё вернёмся к этому разговору. А пока постарайся не думать о грустном. У тебя впереди Винея, Университет, новые интересы, совсем другая жизнь.

Отчим допил клиф и мягко улыбнулся.

– Но я буду рад видеть тебя в любое время.

От волнения я сунула руки в карманы, что-то хрустнуло. Буклет из Университета, про который я чуть не забыла! Вытащила, развернула. План главного корпуса, красные стрелочки указывают путь от бокового входа к… кабинету ректора?! Точно: «Ректор Университета магии элара С. Ринд». Вот это повезло!

– Спасибо, Грег, – в третий раз повторила я.

Хандрить некогда. До шести нужно успеть найти Лери, сходить в школу попрощаться с ларом Номаком и собраться. И выполнение первого пункта откладывать нельзя – часы на террасе показывали половину двенадцатого, в полдень Лери куда-нибудь обязательно убежит. Она редко сидит дома, ей скучно в четырёх стенах.

– Ты сейчас домой? – уточнил отчим.

– Нет, к Лери.

– Но к обеду обязательно приходи. Всё-таки это наш последний совместный обед.

Мне очень захотелось его обнять, только я постеснялась. Неудобно взрослой девице проявлять телячьи нежности, особенно под любопытными взглядами официантки. Поэтому я просто кивнула и понеслась к Лери на Иримéйскую улицу.

У каждой уважающей себя девочки должна быть лучшая подруга. Моей стала Лéрика Сти́уш, полная моя противоположность. Я плоская долговязая блондинка – Лери миниатюрная фигуристая брюнетка. Мне сложно сходиться с людьми – она способна любого человека расположить к себе за пять минут. Меня за уши не оттащить от книг – её можно заставить читать, разве что приковав к книге цепью. И так во всём. Я никогда и ничем не болела, даже насморка не помню, старшая дочь молодых родителей: маме всего тридцать семь лет, отчим моложе её на полгода. Лери единственная поздняя дочка у пожилой пары, которая трясётся над каждым её чихом, однако это не помешало подруге переболеть всеми мыслимыми и немыслимыми детскими болячками.

Тем не менее мы неразлучны с того дня, как подрались на детской площадке из-за качелей. Ни одна не хотела уступать: Лери поставила мне синяк, я её укусила. Это была наша единственная ссора за тринадцать лет. Даже в прошлом году, когда нам понравился один и тот же мальчик из параллельного класса, мы умудрились решить вопрос мирно. Подошли к нему и честно предложили выбрать одну из нас. Кажется, парень испугался, во всяком случае, пробормотал нечто невнятное: мол, он не против гулять с обеими. После чего наша симпатия дружно сошла на нет: кому такой любвеобильный мямля нужен?

Вчера мы с Лери договорились встретиться в пять у школы, но наши планы не включали мою проснувшуюся магию. При мысли о том, что мы больше не будем учиться вместе, стало грустно. Хорошо, что визионы теперь доступны всем, не то что век тому назад, и родители Лери недавно купили новый. Связываться можно каждый вечер. Утешало и то обстоятельство, что следующим летом нам всё равно пришлось бы расстаться. Я планировала перебраться в Винею, подруга наметила себе институт в Неймáре.

Район Лери не такой престижный, дома здесь попроще и зелени гораздо меньше. Зато тут полно мелких магазинчиков, всевозможных мастерских, ателье и крошечных уютных клифеен. Дом подруги – на две семьи, газона перед ним нет, и фасад выходит сразу на улицу. Я привычно приложила ладонь к двери, замок тихо щёлкнул. В отличие от моей мамы лар Стиуш, как и большинство жителей Ларии, предубеждения к магии не испытывал и пользовался популярной магической охранной системой, распознающей и пропускающей избранных людей. В мансарду Лери вела отдельная крутая лестница: подруга шутила, что у неё собственные хоромы. Я взлетела наверх, перевела дух и постучала в дверь, украшенную плакатом с изображением архимага Винеи. Элар Дэрт ослепительно улыбался в камеру, а сверху красовался лозунг: «Твой выбор – будущее Ларии». Подозреваю, такие плакаты висели даже у тех, кому не было никакого дела до политики – уж больно хорош был зеленоглазый красавец-архимаг.

– Заходи! – бодро отозвалась Лери.

Она сидела на кровати, поджав ноги и задумчиво обозревая платья на вешалках в раскрытом настежь шкафу.

– Как ты считаешь, мне завтра делать упор на моей невероятной привлекательности или на выдающихся умственных способностях? – поинтересовалась подруга озабоченно.

– На твоих исключительных внутренних достоинствах, в том числе на редкостной скромности, – в тон откликнулась я.

– Решено! – Лери вскочила на ноги. – Надену строгое тёмно-серое платье с белой кружевной отделкой. Эля, у тебя что-то случилось?

– Так заметно?

– Вообще незаметно, – заверила она. – Но я чувствую! Садись и выкладывай!

Рассказывала я долго и обстоятельно, в конце показала буклет из Университета. Лери внимательно слушала.

– Эля, ты ведь так мечтала о магии, – заговорила она совсем иным тоном. – И согласись, здорово, что всё само собой сложилось. Университет куда лучше, чем съёмная квартира, случайные подработки и учёба по вечерам. Никакой нормальной работы ты не найдёшь – даже в уборщицы берут тех, кому есть восемнадцать. И в доме лара Кришто ты не осталась бы, с твоей-то гордостью. Правда, я на твоём месте тоже не задержалась бы ни секунды. Да я вообще не представляю, как ты жила все эти годы – одни стрижки наголо чего стоили!

Лери яростно вскинула подбородок.

– Веришь, я порой воображала себе всякое. Ты только не смейся, – она шмыгнула носом. – Вроде того, что тебя подкинули или твоя мама удочерила незаконную дочь первого мужа. Потому что я не понимаю, как можно не любить собственного ребёнка! Мне всего семнадцать, а я заранее обожаю своих будущих детей! У меня обязательно будут два мальчика и две девочки!

– Ты пока даже не замужем, – хмыкнула я. – К тому же собираешься пять лет учиться в своём технологическом.

– Ну и что? Одно другому не мешает! – возразила Лери. – Эля, ты словно не рада! Пусть я уже привыкла, что из тебя никаких эмоций не выжмешь, но сейчас ты должна хотя бы улыбнуться! Признайся – ты ведь счастлива? Винея! Университет магии!

– Мне не по себе, – честно ответила я. – Больше страшно, чем радостно.

– Тогда я счастлива за нас двоих. Наконец-то ты точно узнаешь, как погиб твой отец. Маги хранят тайны от людей, а ты теперь – маг! Это гораздо лучше, чем следователь! Конечно, грустно расставаться. А ещё ужасно жаль Кота. Его без тебя на помойку выбросят.

– На помойку не выбросят, он дорогой и породистый. Но и жизнь у него будет тоскливая, – я вздохнула. – Марите не до него, мама кошек терпеть не может, отчим целый день на службе.

– Бери Кота с собой, – предложила подруга.

– Ха-ха. Так к ректору и явлюсь – с Котом под мышкой, – вздохнула я. – Лери, прогуляешься со мной? Хочу попрощаться с ларом Номаком. Он сейчас должен быть в школе.

– Идём!

Она сменила домашние тапочки на туфли и бросила взгляд в зеркало. На её лице каждая черта по отдельности была не слишком привлекательна: курносый носик, полные щёчки, очень тёмные, почти чёрные глаза, густые широкие брови и чересчур пухлые губы, но всё вместе складывалось в гармоничную картину. Прибавить природное обаяние и живой, весёлый характер – и неудивительно, почему за Лери постоянно ухаживали парни. К тому же она сама часто увлекалась, причём всякий раз влюблялась по уши и навсегда. Длилось это «навсегда» от силы месяца три-четыре, потом вечная любовь плавно сходила на нет. По сравнению с подругой я ледышка, и с парнями до сих пор не встречалась. Один поцелуй в праздник Зимнего Перелома и несколько неудачных свиданий не в счёт.

На выходе из дома нас перехватила мама Лери, тоже плотная, миниатюрная и смуглая. Проседь в смоляных волосах она предпочитала не закрашивать, как не маскировала и морщинки-лучики в уголках глаз, словно гордилась своим возрастом.

– Мам, мы в школу! – на бегу бросила Лери.

– Обедать придёшь? – крикнула вдогонку лара Стиуш.

Хотела бы я, чтобы моя мама хоть раз о чём-либо спросила меня с такой теплотой!

– Не знаю, – отмахнулась подруга.

Школа находилась в четверти часа ходьбы. В девятнадцатом веке это внушительное старинное здание было центром поместья элара Мейрига Гиро́. Над входом красовалась дата постройки – тысяча восемьсот пятьдесят девятый год. В холле школяров встречала бронзовая статуя бывшего хозяина в забавной длиннополой мантии члена Совета магов и с бляхой на груди. Верная примета: потрёшь бляху – сдашь экзамен, и украшение всегда блестело, словно только что отлитое. Лицо Мейрига юное, тонкое, хотя он позировал в зрелом возрасте. Маги почти не стареют до двухсот лет, я пока ни разу не видела седых и морщинистых. А ещё элар Гиро происходил из смешанной семьи, его отец был человеком.

Любопытно: казалось бы, маги должны блюсти чистоту крови, жениться и выходить замуж исключительно между собой, но этого не происходит. Смешанные браки случаются сплошь и рядом, и никто их не осуждает. В голову полезли несвоевременные мысли. Неужели то, что рассказал отчим, – правда? И мой отец все четыре года изменял маме? Зачем, спрашивается, он тогда на ней женился?..

Лери не мешала мне размышлять. Самое чудесное в моей подруге то, что она умеет не только поддерживать непринуждённый разговор, но и молчать при необходимости. В просторном школьном холле я уверенно направилась к боковой лестнице. Несмотря на то, что занятия начинались завтра, в школе было полно народу. Озабоченные родители первоклассников, отдохнувшие за лето ученики, деловые бодрые учителя… Кто-то спешил к директору, кто-то разыскивал свою фамилию в списках на доске объявлений или доносил документы. У двери с латунной табличкой «Биология» переминался с ноги на ногу долговязый вихрастый парень.

– Идёшь? – заговорщицки прошептала ему Лери.

– После вас! – обрадовался отсрочке парень.

Я постучала, дождалась громкого «Прошу!» и вошла. Лери держалась позади. У неё с ларом Номаком сложились странные отношения. Любой, даже самый пустяковый разговор они вели с таким напряжением, словно ходили по кромке пропасти и боялись сорваться. Всё началось с того злополучного дня, когда на перемене Лери разругалась с незнакомым рассеянным парнем, на первый взгляд – её ровесником. Ссора возникла из-за какого-то пустяка вроде неудачной шутки парня, на которую Лери отреагировала слишком остро. Что они друг другу наговорили – в приличном обществе не повторить. Но когда директор школы представил нам нового учителя биологии и по совместительству нашего классного руководителя, Лери потеряла дар речи, а лар Номак стал живой иллюстрацией к поговорке «заалел как маков цвет». Поскольку Ки́рен Номак – белокожий блондин, иллюстрация получилась красочная. С тех пор прошёл год. Лери из середнячков выбилась в отличницы, всерьёз увлеклась биологией, надумала поступать в технологический – и по-прежнему каменела в присутствии Номака, будто на неё воздействовали магией.

– Добрый день, лара Ардо, лара Стиуш, – Номак поднялся со стула, хотя вполне мог бы этого не делать – всё-таки он учитель, а мы ученицы.

– Добрый день, – я ответила за обеих. – Лар Номак, я теперь элара.

Он недоверчиво прищурился, словно надеялся разглядеть изменения, затем выдохнул:

– Поздравляю вас, лара… элара Ардо! Надо думать, вы переселяетесь в Винею?

– Да, меня приняли в Университет. Я зашла попрощаться. Большое спасибо за дополнительные занятия!

– А разве… – Номак потянулся почесать затылок, затем решил, что это несолидно, и отдёрнул руку. – Вам не нужна выписка из табеля успеваемости? Хотя, они, наверное, пришлют официальный запрос. Я очень рад за вас, элара Ардо! Не пропадайте насовсем, пришлите весточку.

При этих словах он кинул быстрый взгляд на Лери и улыбнулся, сразу став похож на мальчишку.

– Приятно, что вы вспомнили обо мне. Я буду гордиться тем, что у меня учился маг. Успехов вам и самого наилучшего.

– Спасибо, – поблагодарила я его.

– Лара Стиуш, – нерешительно продолжил Номак, – вы не могли бы задержаться?

Лери настороженно покосилась на него.

– Разумеется, лар Номак.

– Тогда я побежала домой, – постаралась говорить весело. – Нужно ещё собраться.

– Дай хоть обниму тебя! – Лери уткнулась мне носом в грудь и всхлипнула. – Как-то всё слишком внезапно, да?

Она подобрала верное определение – внезапно. Хотелось хорошенько осмыслить происходящее, привыкнуть к обретённой силе, смириться с отношением мамы. Только времени не было – совсем. До шести мне предстояло разобрать свои вещи: не то чтобы я долго копалась, собираясь куда-либо, но я точно знала, что в дом отчима больше не вернусь. Значит, нужно навести порядок в комнате, выбросить лишнее. Всё с собой в Университет не потащишь.

– Наверняка у тебя в общежитии будет визион, обязательно свяжись вечером! – Лери похлопала меня по спине, вытерла слезинку и попыталась сделать бодрое лицо.

– Непременно, – заверила я.

Парень, который так и топтался у кабинета, проводил меня разочарованным вздохом. В холле я не удержалась и напоследок потёрла блестящую бляху на груди Мейрига – удача мне ох как пригодится. На улице остановилась и окинула долгим взглядом величественное здание с фигурной крышей и башенками по углам. Прощай, школа.

Чтобы сократить путь, я возвращалась домой узенькими переулками. Из-за высоких заборов свешивались тяжёлые от обилия яблок ветки. У парадного входа замедлила шаг. Что, если я столкнусь с мамой? Как себя вести? Пройти мимо? Попытаться заговорить? Сказать, что мы долго не увидимся, извиниться за утро?

Зря волновалась. В прихожей меня поджидала лишь тишина, разбавленная мерным тиканьем механических часов под старину. Я поднялась в свою комнату, тут же к ногам серой тенью метнулся Кот.

– Ма?! – возмутился он.

В переводе с кошачьего это означало: «Где ты ходишь, когда я тут скучаю?!»

– Вот тебе и «ма», – я почесала его за ушами. – Остаёшься один.

Кот наморщил нос и оглушительно чихнул. Если бы я, подобно отчиму, приписывала кошкам сверхъестественные способности, то сказала бы, что Кот рассмеялся. Первым делом я подсыпала корм и поменяла наполнитель в кошачьем лотке: неизвестно, когда о Коте вспомнят. Надеюсь, не через неделю… Затем достала с верхней полки шкафа безразмерную сумку – на мой взгляд, одно из самых полезных изобретений магов. При желании в такую сумку уместится содержимое трёх шкафов, если не больше, при этом она выглядит совершенно обычной и весит даже меньше эгре – стандартная упаковка сахара и то тяжелее. На дно сумки убрала книги, затем обувь, в пустую коробку сложила памятные безделушки и различные мелочи.

Одежды у меня накопилось прилично, но две трети можно было смело выбрасывать – из чего-то я выросла, что-то вышло из моды. Я повздыхала над счастливой блузкой, в которой всегда сдавала экзамены на отлично – она давно стала мне мала, а выкинуть не поднималась рука. Всё ненужное я затолкала в пластиковый пакет и вынесла в мусорный бак за домом. Оставшуюся треть аккуратно упаковала вслед за обувью. Всякий хлам из ящиков стола отправила в утилизатор, туда же попали вырезки из журналов, сломанные украшения, обрезки тесьмы и ткани, оторванные пуговицы, подарочные упаковки и прочее, хранимое по принципу «А вдруг пригодится?» Детские рисунки и школьные поделки тоже уничтожила недрогнувшей рукой – лучше я, чем кто-то другой. Сняла с кровати постельное бельё, отнесла в стиральную машину. Напоследок положила в сумку подушку-думочку, которую мне подарила Лери, и оглядела комнату.

Без привычных мелочей спальня смотрелась уныло: обои выцвели, паркет потускнел. Наверное, мама первым делом сделает тут ремонт. Мебель выкинет, люстру сменит. И ничто больше не будет напоминать о том, что я прожила здесь пятнадцать лет – с момента переезда из Винеи. Забиралась с ногами на подоконник, дышала на стекло и рисовала пальцем узоры, строила игрушечные города, учила уроки. Смеялась, грустила, плакала, надеялась, мечтала… Тогда маме станет легче?

В дверь постучали. Кот, крутившийся под ногами, моментально исчез, словно у него где-то была припрятана персональная арка. Я открыла.

– Эля, идём обедать, – отчим держал в руках пластиковую папку и маленькую коробочку, перевязанную лентой. – Держи документы для элары Ринд. А это тебе подарок на память, потом откроешь, в Университете.

– И мамино согласие ты тоже получил? – уточнила я.

– Конечно, – Грег отвёл взгляд. – Всё как полагается.

Представляю, чего ему стоило её уговорить! Коробочку я сразу убрала в сумку, папку с документами положила на стол. И не удержалась, обняла отчима – крепко-крепко.

– Ну-ну, Эля, – смущённо пробормотал он. – Не навек же прощаемся.

В столовой мама разливала суп. Молча поставила передо мной тарелку, я выдавила: «Спасибо». Марита развела ложкой гущу и недовольно скривила губы.

– Опять капуста? Не хочу-у-у…

– Солнышко, овощи полезны, – ласково ответила мама. – И не налегай на булку, береги талию. Грег, тебя это тоже касается. Ржаной хлеб, и никакого масла.

Мама никогда не ела мучного: очевидно, оттого в тридцать семь лет она и выглядела от силы на двадцать пять. Хрупкая, изящная, с идеальной фигурой, нежной бело-розовой кожей, элегантной короткой стрижкой, аккуратными серёжками-гвоздиками в мочках маленьких ушей. В детстве я очень хотела быть похожей на маму. Может, если бы я унаследовала её блестящие каштановые волосы или карие глаза с едва заметными золотистыми крапинками, она относилась бы ко мне иначе? Хотя Марита – копия Грега: такая же плотная, чтобы не сказать – полная, тёмно-русая и сероглазая, без малейших признаков маминой грации. Это не мешает Марите быть солнышком.

– Почему полезно только то, что невкусно? – проворчала Марита и, смирившись, принялась за суп.

Котлеты с гарниром полагалось брать самостоятельно, но отчим решил за мной поухаживать.

– Пахнет бесподобно! – улыбнулся он маме, словно искупал свой поступок. – Ты самый настоящий кулинар, Ади. Любой ресторан оторвёт тебя с руками.

– Льстец, – просияла она.

«Им будет хорошо без меня, – поняла я с тоской. – Гораздо лучше, чем сейчас, когда мама старается даже не смотреть в мою сторону».

– Минуточку внимания! – провозгласил отчим и поднялся. – Эля, от всей нашей семьи я поздравляю тебя с обретением магии. Тебя ожидает Винея и блестящее будущее. Мы искренне рады и желаем тебе самого наилучшего. Будь счастлива!

Марита скорчила кислую рожу, но потом посветлела.

– Ладно, так уж и быть. Раз ты теперь маг – топай, учись! Пришли мне объёмную открытку с видом Университета.

– Хорошо, – пообещала я.

Мама промолчала. Я допила компот, поблагодарила за обед и уже в дверях услышала её сухое:

– Никуда не уходи из комнаты. Я зайду через четверть часа.

Сначала я испугалась: обычно подобный холодный тон предвещал новое наказание. Затем вспомнила, что наказать меня довольно сложно, за три часа много не успеешь. Послушно повторила: «Хорошо» и поднялась обратно к себе. Или уже не к себе? Ещё и Кот спрятался, словно обиделся, что я его бросаю. Он иногда забивался в узкую щель под шкафом и ни на какие «кис-кис» не отзывался.

Я пролистала документы в папке: свидетельство о рождении, аттестат средней школы, пластиковая карточка – удостоверение гражданки Винеи Аринэлии Ардо, рождённой двадцать седьмого февраля две тысячи триста сорок пятого года. Согласия Аделины и Грега Кришто с… чем?! Что они полностью передают ответственность за меня Университету Магии, вплоть до достижения эларой Ардо совершеннолетия по законам Ларии? То есть до восемнадцати лет мной будет распоряжаться Университет? С другой стороны – что в этом плохого? Строчкой ниже указывалось, что Университет обязуется обеспечивать меня всем необходимым, предоставляет жильё, выплачивает стипендию и отвечает за мою безопасность и здоровье. Осваивай магию и ни о чём не беспокойся.

Дверь отворилась без стука. Мама никогда не стучала. Она вошла с прямой спиной и высоко поднятой головой. Я вздрогнула, когда почувствовала на себе её взгляд – тяжёлый, вымораживающий.

– Возьми и прочитай, – она протянула мне лист на тонкой гербовой бумаге.

Дарственная. Всё имущество, доставшееся Аделине Ардо от мужа, дом в Винее и накопительный вклад в Государственном банке, она передавала своей дочери, Аринэлии. Я могла распоряжаться наследством с восемнадцати лет, но числилась собственницей с шестнадцатого декабря две тысячи триста сорок седьмого года. Ровно спустя месяц после смерти отца.

– Сколько сейчас денег на счету, я не знаю, – ровно и холодно продолжила мама. – В сорок седьмом там хранилось около полумиллиона фрéйнов. До твоего восемнадцатилетия средствами распоряжается банк, возможно, набежали проценты. Ключи от дома хранятся в банковской ячейке, тебе их отдадут по предъявлении удостоверения личности.

Она сделала над собой усилие и посмотрела мне в глаза.

– От состояния Вестиара Ардо я не взяла ни фрейна. Оно твоё. Полагаю, ты действительно будешь счастлива в своей новой жизни, и очень надеюсь больше никогда с тобой не встречаться. Если ты собираешься общаться с Грегом и Маритой дальше, пожалуйста, делай это так, чтобы я тебя не видела.

Мама развернулась и направилась к дверям, на пороге бросив через плечо:

– Хотя с высокомерием, присущим всем магам, не сомневаюсь, что ты скоро вообще о них не вспомнишь.

Лист дарственной дрожал у меня в руках. Распирало желание уткнуться носом в подушку и заплакать, как тысячу раз в детстве. Вместо этого я убрала бумагу к остальным документам, папку положила в сумку и закрыла ту на замок. Ждать шести вечера не стала. Пересчитала мелочь в кармане – около девяноста рéйнов, прекрасно. Посижу в клифейне. Кот так и не вылез, я позвала его и даже пошуршала пакетом с кормом, но безрезультатно, а задерживаться в доме не было ни малейшего желания.

Пока спускалась, думала лишь об одном – только бы ни с кем не столкнуться. Даже отчима сейчас видеть было бы тяжело, не говоря уже о Марите. Чего там – я и от Лери в таком состоянии отвернулась. Внутри скреблась и царапалась… нет, не магия – обыкновенная боль. Как бы ни провинился перед мамой мой отец, разве я отвечаю за его поступки? Разве я хоть раз проявила высокомерие? Я и маг-то всего полдня.

В клифейне заметно прибавилось посетителей. Почти все столики в тени были заняты, пришлось довольствоваться расположенным на солнцепёке и к тому же на проходе. Клифа не хотелось, честно говоря, на него и смотреть не хотелось, но нельзя же сидеть и ничего не заказывать, пришлось попросить напиток со льдом. Посмотрела на часы: без четверти четыре. Ладно, выгнать меня не выгонят, потяну время. Официантка – не та снулая, что была утром, а приветливая и жизнерадостная – принесла мне кружку с холодным клифом, я обхватила её двумя руками и задумалась.

Полмиллиона фрейнов! Какая-то немыслимая сумма. Конечно, среди магов бедных не бывает, их и среди людей практически не осталось. О том, что кто-то голодал или не имел крыши над головой, я знала лишь из книг по истории древней Ларии. Сейчас малоимущим называют тех, кто получает менее трёх тысяч фрейнов в месяц, но даже на эти деньги можно нормально жить. Жалованье отчима – двенадцать тысяч, и он весьма состоятельный человек. Сколько же зарабатывал мой отец? Собственный дом в Винее, с ума сойти. Казалось бы, второй раз за день я должна прыгать от счастья.

Не прыгается. К ногам будто привязали утяжелители, как на уроках физического развития. Теперь и тени надежды на то, что мама испытывает ко мне хоть что-то тёплое, не осталось. Лучше бы меня и впрямь подкинули к порогу, было бы легче. И сколько угодно убеждай себя, что ты уже взрослая и самостоятельная, прекрасно проживёшь и без семьи, уговорить не получается. Если бы можно было отдать свалившееся богатство за мамину любовь, я не задумывалась бы ни секунды.

Люди за столиками менялись, одни расплачивались и уходили, другие занимали их места. Я сидела и вспоминала самые счастливые моменты детства. Как однажды отчим возил нас с мамой на аттракционы в Неймаре, и я каталась на цепной карусели. Как мы втроём ходили в ресторан, и мне, словно взрослой, налили сок в высокий бокал. Как мама везла коляску с Маритой, а я шла рядом гордая от того, что у меня появилась сестра. «Это в последний раз», – пообещала сама себе. С сегодняшнего дня я перестану жить прошлым, за одним-единственным исключением.

Я должна найти убийцу моего отца.

К половине шестого вечера официантки не косились на меня лишь потому, что им было не до того. Складывалось впечатление, что в клифейню набилась половина Мейрига. Многие забегали выпить чашечку клифа по пути с работы домой, кто-то запоздало обедал, кто-то спешил пораньше поужинать. Столик напротив заняла пара высоченных магов в строгих тёмных костюмах. Смуглый брюнет, что выглядел чуть старше, устало откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Его более юный спутник вполголоса переговорил с официанткой, затем отпустил её и уставился в крошечный, не больше ладони, карманный визион.

Сначала меня заинтересовало именно устройство, такие только недавно появились в продаже – последнее достижение Винеи. Потом я перевела взгляд на самого мага и поёжилась: от него будто веяло холодом. Слишком правильные и оттого безжизненные черты лица, очень светлая кожа, забранные в хвост длинные, белоснежные до синевы волосы. И при этом – иссиня-чёрные густые ресницы, словно он накрасил их тушью, причём не один раз, и такие же чёрные, ровные, будто подрисованные брови. Будь на месте этого мага девушка, я списала бы неестественный контраст на макияж, но парень?

Он почувствовал моё внимание, не иначе. Оторвался от визиона и посмотрел на меня. Радужки его глаз тоже решили отличиться: они не могли выбрать между голубым и зелёным и в результате остановились на ярчайшей бирюзе. Какое-то время мы играли в гляделки. К собственному стыду, я проиграла и отвела взгляд, но через пару минут не выдержала и опять тайком покосилась в его сторону. Официантка как раз принесла магам поднос с клифом и – надо же! – теми же пирожными, которые мы с отчимом ели утром. Брюнет очнулся, громко поблагодарил и с аппетитом набросился на кремовые розочки. Блондин с жадностью ухватился за кружку, пил с видимым удовольствием и даже утратил свой ледяной неприступный вид.

Я отругала себя за неуместное любопытство, расплатилась и покинула клифейню. Идти до арки было около пяти минут по прямой. Меня никто не обгонял, но каким-то образом маги оказались там раньше меня. Блондин вводил адрес на панели, брюнет оглянулся и доброжелательно мне улыбнулся.

– Доброго вечера, элара. Извините, что опередили.

– Доброго вечера, – вежливо ответила я. – Ничего страшного, я не спешу.

Проём затянулся бирюзовой дымкой, именно в этот момент раздалась громкая мелодия. Блондин полез в карман, достал визион, отступил в сторону и ответил:

– Да, Сáли?

Брюнет вопросительно поглядел на своего спутника, тот жестом указал на арку – мол, иди, не жди. Бирюза перехода призывно мерцала, и брюнет ушёл. Блондин приложил визион к уху и слушал невидимого собеседника. Очевидно, то, что он слышал, ему не нравилось, поскольку он мрачнел всё больше и больше, но при этом не перебивал, а в конце обречённо выдохнул:

– Как скажешь.

Арка к этому времени погасла, и я потянулась к кнопке с надписью «Университет магии». Одновременно со мной протянул руку блондин, в результате наши пальцы встретились.

– Простите? – удивился он.

– Нам по пути, – пояснила я очевидное.

Бирюзовая плёнка вновь замерцала, маг не спешил проходить, пропуская меня вперёд. Я замешкалась, в результате он устал ждать и шагнул в проём. В ту же секунду я отмерла и рванула за ним. Мы столкнулись боками, причём весьма чувствительно.

– Осторожнее! – выпалили одновременно и уставились друг на друга.

Разумеется, про ступеньку на выходе из арки мы дружно забыли. Блондин смешно взмахнул руками и грохнулся первый. Я упала прямо на него, чувствительно приложившись лбом о твёрдый подбородок.

– Драный Хаос! – простонал он. – Слезь с меня!

– Пытаюсь! – смутилась я. – Если б ты не ёрзал, было бы проще!

Встать на ноги мне удалось с третьей попытки. Маг рывком поднялся, потёр ушибленное место. Я нащупала здоровую шишку на лбу. Ну что за невезение! Что подумает ректор Ринд?!

– Э-э-э… – начал блондин.

Продолжить ему не дала моя сумка, которая вдруг обрела самостоятельность и запрыгала прочь от арки. Я взвизгнула. Маг оказался сообразительнее, в два шага поймал беглянку и с интересом её оглядел.

– У тебя там что?

– Вещи, – растерянно отозвалась я.

– Точно? – он ухмыльнулся и щёлкнул замком.

Серая полосатая тень вылетела из сумки, словно пробка из бутылки с игристым вином. Кот! Он понёсся прочь, не смущаясь ни количеством прохожих, ни тем, что впервые очутился на городской улице.

– Лови! – закричала я.

Блондин картинно щёлкнул пальцами – и Кот застыл в прыжке, затем медленно поплыл по воздуху обратно к нам.

– Он дикий? – деловито осведомился маг.

– И ничего не дикий! – обиделась я. – Он просто испугался, когда упал. Представь, тебя уронили бы с такой высоты!

Кота блондин передал мне в руки – расслабленного и мягкого, как тряпичная кукла.

– Неси его так, стазис я сниму потом. И постой минутку.

Его ладонь легла на мой лоб, потекло приятное тепло, затем начало щипать.

– Не дёргайся, скоро пройдёт. Зачем ты запихнула кота в переносной пространственный карман?

Это он про сумку?

– Я не запихивала. Он сам залез.

– Сам? – недоверчиво переспросил блондин.

– Ты никогда не держал котов, – поняла я.

– Мне только кота для полного счастья не хватает, – маг отнял ладонь. – Ты сейчас в Университет? К ректору?

Я потрогала гладкий лоб без малейших признаков шишки.

– Да. Спасибо.

– Провожу, – он подхватил мою сумку.

В парке перед Университетом стало ещё оживлённее, чем утром. Стайки подростков десяти-двенадцати лет оккупировали скамейки, взрослые юноши и девушки прогуливались по дорожкам небольшими группами и парами, без стеснения обнимаясь или держась за руки. На меня с Котом посматривали, но не с таким жадным интересом, как на моего спутника. Он словно притягивал все взгляды, однако никто не осмеливался его окликнуть или же помахать ему рукой. Блондин глядел исключительно вперёд, лицо его вновь заледенело. Сейчас, когда мы шли рядом, я оценила, насколько он высокий – наверное, даже выше двух эри.

У главного корпуса он безошибочно свернул к боковому входу, придержал передо мной дверь и пропустил вперёд. Кабинет ректора легко нашёлся без всяких стрелочек: от самой лестницы к нему выстроилась очередь из желающих попасть. Оробев, я замедлила шаг, затем вспомнила о предупреждении элары Ринд не опаздывать и двинулась дальше. У кабинета маг обогнал меня и опять щёлкнул пальцами: дверь перед нами распахнулась. Я вошла, прижимая Кота к груди, блондин зачем-то последовал за мной. Элара Ринд явно отчитывала симпатичную девушку, выглядевшую смущённой и виноватой. При нашем появлении ректор повернула голову и изумлённо моргнула.

– Великая Гармония! Только не говори, что вы встретились случайно и уже познакомились!

– Добрый вечер, Сали, – коротко кивнул мой спутник. – Да, совершенно случайно. Нет, познакомиться не успели. Но я уже понял, что элара – та самая девушка, которую ты имела в виду.

Ректор хмыкнула и обратилась к своей собеседнице:

– Лия, вы можете быть свободны. И на будущее – никаких закупок без моего ведома!

Та обрадованно закивала и растворилась в воздухе. Ни дымки, ни мерцания! Ринд указала нам на два мягких кресла.

– Присаживайтесь. Для начала я вас представлю. Эля, это Кэ́сиан Грэн, ваш куратор. Ксан, твоя подопечная – Аринэлия Ардо, дочь Вестиара Ардо.

Последние слова она выделила голосом, поэтому я не особо удивилась, когда удобно расположившийся в кресле маг вскочил словно ужаленный.

– Ну спасибо, Сали! – его губы искривились в ухмылке. – Нарочно, да?! Я-то гадаю, почему мне лицо кажется знакомым?

Она успокоила его одним строгим взглядом. Ксан снова сел, нахохлился и закусил губу.

– Эля, вы принесли документы?

Я потянулась к сумке, Кот мешал. Ринд заметила моё затруднение, подошла, забрала у меня полосатого нахала и ласково почесала обмякшего Кота за ухом.

– Бэрлайский экзотический? Чудесная порода, только очень активная. Обязательно закажите какую-нибудь лазилку с когтеточкой. И побольше игрушек, иначе он будет скучать, пока вы отсутствуете. Вечером я принесу вам каталог. Сколько ему – месяцев шесть, семь?

– Полгода, – выдохнула я.

Получается, она не против присутствия Кота в Университете?

– Элара Ринд, это получилось нечаянно! Я оставила сумку открытой, и Кот туда залез. Он даже не мой!

– Можете не объяснять, – улыбнулась она. – У меня два кота, наглые рыжие баловни. Эля, в мире ничего не происходит случайно, всё имеет свои причины. Благодаря залетевшей в окно бабочке был открыт принцип мгновенных перемещений, крыло домашней совы подсказало теорию потенциалов, и ваш кот оказался здесь не просто так. Вы можете его оставить, никто не будет возражать.

Она отдала мне Кота, взяла папку с документами, бегло просмотрела и споткнулась на последнем листе. Вынула его и протянула мне:

– Это попало сюда по ошибке.

Дарственная! Я совсем о ней забыла. Пришлось убрать бумагу обратно в сумку. Ринд переложила папку на стол и заговорила иным тоном – бодрым и деловым:

– Ваш случай, Эля, редкий, но не единичный. Подобное уже происходило, и мы всегда справлялись. В Университете дети занимаются с десяти-двенадцати лет, к восемнадцати они заканчивают обучение. Вам придётся их нагонять, но зато не нужно тратить время на общеобразовательные предметы. Ксан составит для вас ускоренную программу по общему курсу магии, которую вы вполне осилите до выпуска. Кроме того, стоит учесть ваши предпочтения в выборе будущей профессии. Кем вы хотите быть?

– Следователем Службы контроля, как мой отец, – без запинки выпалила я.

– Потрясающе! – ректор усмехнулась и повернулась к Ксану: – Ты слышишь?

– Слышу, – проворчал он.

– И не проси меня переменить решение! – категоричным тоном произнесла Ринд.

– Даже не собирался.

– Неужели? – удивилась она и вновь обратилась ко мне: – Элара Аринэлия Ардо, поздравляю с зачислением в Университет магии Винеи. Будьте так добры, подождите своего куратора в коридоре. Он поможет вам с заселением в общежитие, а потом проведёт экскурсию по Университету. Правда, Ксан?

– Правда, – отозвался он.

Я вышла, сгорая от любопытства. Массивная дверь наглухо отрезала меня от кабинета. Эх, жалко, не подслушать!

– Ой, какой котик! – умилилась румяная синеглазая блондинка, стоявшая первой в очереди. – Помочь? – тут же шепнула она, показывая глазами на дверь.

– А можешь?! – оживилась я.

– Если ты меня не выдашь. Мне самой жуть как интересно, что за секреты у ректора с Демоном, – она повела рукой около моего уха.

– Демоном? – хихикнула я, но тут же закусила язык: в голове чётко зазвучали слова.

– …Который год ты отказываешься от кураторства? Слабые дети тебя не устраивают – пожалуйста, Ксан. Как по заказу! Взрослый изумрудный маг. С учётом её наследственности, ты единственный, кто справится с таким уровнем силы.

– И совершенно случайно она – Ардо.

– Да, а ты – Грэн. Сколько можно жить прошлым? Пора прогнать старых призраков, ты не находишь? И вообще, мальчик мой, это не просьба, а приказ ректора!

– Дозволите идти выполнять?

– Марш-марш. И не вздумай отыграться на девочке! Куратор – второй отец, а также мать, брат, сестра и нянька. Понял?

Моя соседка быстро провела рукой ещё раз, голоса стихли. Она поглядела на меня с сочувствием.

– Демон – твой куратор? Бедная… Я – Нéли. Вернéлия Крол.

– Эля. Аринэлия Ардо, – представилась я.

– Ты родственница того самого Вестиара Ардо? – округлила глаза Нели.

– Дочь. Что значит – того самого?

– Которого отравила жена… Ой! – Нели прикрыла рот ладошкой и покраснела, что с её и так ярким румянцем делать категорически запрещалось. – Прости!

Дверь распахнулась, вышел невозмутимый Ксан с моей сумкой в руках. С подозрением оглядел пунцовую Нели, кивнул мне:

– Пойдём заселяться.

Я последовала за ним, прижимая Кота к груди. Внутри всё смешалось. Слишком много на меня свалилось за этот день – ненависть матери, пробудившийся дар, переезд, необычный куратор. Теперь ещё и эта случайная фраза. «Отравила жена». Жена у моего отца была одна – моя мать. Но как можно убить и остаться безнаказанной? И почему в Ларии об этом никто не слышал, а в Винее в курсе даже учащиеся Университета? «Погиб при невыясненных обстоятельствах», – так было написано в некрологе. Я считала, что с отцом расправились неизвестные преступники. Получается, я ничего не знаю?..

Территория Университета впечатляла, за главным корпусом начинался огромный внутренний парк. Некоторые растения были мне знакомы – карликовый жасмин, сирень, махровый шиповник, но большинство представляли из себя удивительные гибриды: кусты с ярко-оранжевыми листьями, голубой ползучий мох или крошечные пурпурные ёлочки ниже колена. Тут тоже отсутствовали деревья, наверное, этому существовало какое-то объяснение. Парк широким кольцом окружали семь белокаменных корпусов, в самом конце располагалось общежитие – восьмиэтажное здание с балконами и арочными окнами, больше напоминающее дворец. Ксан попросил меня приложить ладонь к выпуклому овалу на стене у центрального входа, на прикосновение камень отозвался лёгким покалыванием.

– Теперь у тебя есть допуск, – пояснил мой спутник.

Он распахнул и придержал передо мной тяжёлую дверь. Холл поражал воображение – облицованный мрамором, с двумя парадными лестницами и светильниками в виде вырастающих из пола серебряных лилий.

– Пока не освоишь мгновенные перемещения, подниматься придётся ногами. Зато это отличный стимул для постоянных тренировок. Общежитие делится на мужскую и женскую половину, проходов между ними нет, – Ксан холодным взглядом проводил спускавшихся по левой лестнице девушек и продолжил: – На восьмом этаже первокурсники, на седьмом – второй курс, на шестом – третий, и так далее.

– Стимул? – усмехнулась я.

– Прекрасно работает, – он вернул усмешку. – Подожди, пожалуйста, здесь, я схожу за начальником общежития.

– Комендантом?

– Не вздумай её так назвать, – Ксан поморщился. – Элара Норг предпочитает, чтобы все обращались к ней или «начальник», или по имени. У старых магов свои причуды.

Он исчез. Я в очередной раз поправила сползшего Кота и огляделась. Очень красиво! Мягкие диванчики, низкие столики, живые цветы в вазах, этажерки с журналами и газетами, в углу – холодильный шкаф с бутылочками минеральной воды. На стене между лестницами – доска с номерами комнат, под номером указано имя учащегося. Всего тысяча комнат, из них занято примерно две трети. Ниже стенд для объявлений, я заинтересованно подошла поближе. «Подтягиваю основы визуализации, три рейна в час, двести тридцать восьмая комната, Верс». «Ищу репетитора по трансформам, срочно! Двойная оплата! Ки́ра, семьсот пятая комната». «Кто потерял серёжку с аметистом, обращайтесь к Лáли, сто шестьдесят пятая. Отдам по предъявлении пáрной». «Празднование начала учебного года состоится в большом бальном зале первого сентября в девятнадцать часов. Мои дорогие, помните – вино и магия несовместимы, желающих поспорить жду второго сентября в семь тридцать утра на дополнительных занятиях по регенерации. Ректор С. Ринд».

Однако! Железной дисциплиной тут и не пахнет. К стенду подошли симпатичные парень с девушкой, черноволосые и голубоглазые. Девушка держала на руках крошечную пушистую… собачку? Точно! Из палевого меха высунулся чёрный влажный нос, принюхался к Коту, фыркнул и исчез.

– Завтра празднуем! – обрадовалась девушка. – О́лин, не хочешь опять прочесть ректору лекцию о пользе алкоголя?

Парень звонко чмокнул её в щёку.

– Это всё равно что доказывать эларе Ринд безвредность стимуляторов! Чревато последствиями!

Они рассмеялись и пошли в сторону правой лестницы. Ага, значит разделение на мужскую и женскую половины отчасти условно, и домашние питомцы не у меня одной.

– Элия! – окликнул меня Ксан.

Рядом с ним стояла женщина. Первый раз в жизни я видела мага с явными признаками старости. В чёрных волосах серебрилась седина, от уголков губ тянулись тонкие лучики морщинок. Такие же еле заметные горизонтальные морщинки прочертили лоб и затаились в уголках зелёных глаз.

– Добрый день, элара, – поклонилась я.

– Фели́сия Норг, – представилась она. – Поздравляю с поступлением в Университет, элара Ардо. Есть ли у вас пожелания к комнате?

Я растерялась.

– Солнечная, теневая сторона? – мягко подсказала Норг. – С балконом, без? Ванная или душ?

– Солнечная, – выдохнула я. – И лучше без балкона: Кот может упасть.

– Это вряд ли: здание окружает силовой барьер. Иначе мы всю осень только и занимались бы исцелением переломанных рук и ног первокурсников, – с улыбкой пояснила Норг. – А балкон для кошек – рай. Идёмте, я покажу варианты.

Она направилась к лестнице. Вероятно, отразившееся на моём лице недоумение заставило Ксана наклониться ко мне и шёпотом пояснить:

– Через Университет проходят все без исключений маги Винеи. Вчерашние студенты занимают высшие государственные должности в правительстве Ларии, министерствах и Совете магов. Поэтому их принято уважать и всячески ублажать.

К счастью, элара Норг привела нас не на восьмой, а всего лишь на второй этаж, приравняв меня к старшекурсникам. Мне понравилась первая же комната: просторная, солнечная, с выходящим в парк балконом и большой ванной. Удобная новенькая мебель, и главное – над письменным столом был закреплён визион, огромный, не меньше эри в длину!

– С уборкой справляются бытовые заклинания, – принялась объяснять Норг. – Кроме стандартной очистки поверхностей от пыли на полу предусмотрена дополнительная защита от крупного мусора. Растворяется всё, что имеет диаметр меньше одного ри или вес меньше гре. Будьте осторожны, сразу поднимайте мелкие предметы. Постельное бельё меняют в первый день недели, утром вы снимаете комплект и кладёте в специальный ящик, к полудню там будет лежать чистый. В этот же ящик складываете грязные полотенца и вещи. Есть в комнатах нежелательно, но напитки и лёгкие перекусы допустимы. Строгих правил посещений не установлено, распорядок дня определяется вашим личным расписанием.

– В Университете нет единой формы?

Норг улыбнулась.

– Здесь развивают индивидуальность, элара Ардо. Каждый маг – личность, имеющая свои предпочтения, в том числе и в одежде. В задачи обучения не входит оболванивание студентов.

– Элара Норг, подскажите, пожалуйста, где бы я могла приобрести лоток, наполнитель и корм для Кота?

– Напишите, что конкретно требуется, через час вам всё принесут, – Норг протянула мне блокнот и ручку.

Кота у меня забрал Ксан, провёл над ним рукой, тот ожил, встряхнулся и серой молнией юркнул под кровать. Норг взяла мою записку.

– Если вам что-нибудь понадобится, со мной можно связаться по визиону или найти на первом этаже, в сто второй комнате. Осваивайтесь, элара Ардо, хорошего вам вечера и успешного начала учёбы.

С её уходом повисла напряжённая тишина. Я присела в кресло, Ксан прошёлся по комнате, взялся за балконную дверь:

– Открою?

– Пожалуйста.

Тёплый воздух заиграл краем тонких полупрозрачных занавесок. Нужно было заставить себя заговорить, но о чём?

– Удобно, когда за тебя всё делают заклинания.

– Не то слово, – живо отозвался Ксан. – Жаль, они не собирают разбросанную одежду.

Судя по голосу, для него это было реальной проблемой. Я не нашлась, что ответить, и переменила тему.

– Правда, что в Винее холодные зимы?

– Да, и сугробы знатные. Но в Университете снега нет, здесь искусственный климат.

Опять наступила долгая пауза, в этот раз нарушил её Ксан.

– Элия…

– Называй меня Эля, мне так привычнее.

– Хорошо, а я – Ксан. Терпеть не могу полное Кэсиан! Вот как можно взять и назвать мальчика женским именем? Эля, нам стоит познакомиться поближе. Куратор – это очень… очень ответственно.

– В смысле, теперь ты отвечаешь за то, чтобы я не разнесла Университет на куски?

– Разрушить Университет довольно сложно. Он изначально выстроен с учётом того, что, как ты правильно сказала, необученные маги будут пытаться разнести его на куски всеми возможными и даже невозможными способами.

Ксан сел в соседнее кресло и несколько расслабился. Маска ледяной невозмутимости потихоньку таяла. Какие же у него невероятные ресницы! Так и хочется проверить – не накладные ли.

– Расскажи о себе, – попросил он.

– У меня довольно скучная жизнь. Мой отец – Вестиар Ардо, это ты знаешь. Я его совсем не помню. Когда он умер, мне было два года и девять месяцев. Мама вскоре повторно вышла замуж и переселилась к мужу в Мейриг. Отчим прекрасный человек, никогда не делал различий между мной и своей родной дочерью. После окончания обычной школы я собиралась поступать в высшую государственную школу Винеи на следовательское дело. А сегодня у меня проснулась магия, и я чуть не покалечила свою сестру.

– Как это случилось? Ты чему-то сильно обрадовалась? Чего-то испугалась? Пожалуйста, опиши свои чувства.

– Я очень сильно разозлилась – до зелёной вспышки перед глазами.

– Гнев – одна из самых сильных эмоций, – Ксан не удивился. – Он пробил барьеры. Скажи, ты привыкла сдерживать свои чувства? Старалась не проявлять их открыто?

На мой изумлённый взгляд Ксан отреагировал странно – улыбнулся краешком губ.

– Нет, это не я такой догадливый. Просто иначе твой дар пробудился бы давно. Понимаешь, магия – это не вещь, которую можно взять, попользоваться и положить обратно. Она напрямую связана с нашими эмоциями. Если идти дальше, магия – это и есть эмоция, самая сильная из существующих в природе. Ты в первую очередь чего-то желаешь – переместиться, прочесть мысли, стать невидимой – причём так сильно, что твоё желание воплощается в реальность.

– То есть маги – это люди, которые умеют сильно хотеть?

– Примитивно выражаясь, да. В каждом маге кроме обычных человеческих чувств заложена искра – энергия осуществления желаний, стремление, дух, воля. Поэтому главное, чему должен научиться любой маг, – обуздывать свои желания, не позволять им вырываться произвольно. Дети, что поступают в Университет, первые два-три года отрабатывают контроль над эмоциями, это самое сложное. Но иногда получается наоборот: маг с детства привыкает гасить в себе любые порывы, подавлять злость, не отпускать чувства. Он возводит незримый барьер между собой и своим даром, и это хуже всего. Дар всё равно однажды прорвётся – в минуту душевного потрясения, боли, утраты, и тогда это уже не вспышки или разрушенные предметы, а пылающие города.

– Только не говори о Керване! – взмолилась я.

– Хорошо, не буду, – легко согласился он. – Мне тоже надоели легенды. В новейшей истории есть немало других примеров. Шесть лет назад пятнадцатилетний подросток оставил от дома обугленное пятно, сам едва выжил, и соседи чудом уцелели. Повезло, что это произошло в Винее, где на всех домах противопожарная защита и сигнализация. Вовремя подоспели и пожарная охрана, и Служба контроля.

Кот осторожно высунул из-под кровати сначала нос, затем голову. Вытянулся весь, с упрёком покосился на меня и с видом оскорблённого достоинства пошёл осматривать комнату.

– Ишь какой! – одобрительно протянул Ксан. – Прямо как комиссия Совета магов – всё надо проверить.

– Сталкивался?

– Было дело. Почему ты решила стать следователем? – неожиданно спросил он.

– Я хочу найти убийцу своего отца, – созналась честно.

– Допустим, ты его найдёшь, хотя я сильно в этом сомневаюсь, – выдохнул Ксан. – Дело Ардо закрыли за недостатком доказательств, а в Службе контроля работают не дураки. Но предположим, тебе удастся то, чего не смогли они. И что дальше? Прошло четырнадцать лет.

– Для убийства нет срока давности.

Ксан хмыкнул.

– Тебя устроит просто восстановить справедливость?

– Вполне.

– И ты не собираешься мстить? – он подался вперёд, бирюзовые глаза сверкнули.

– В Ларии две тысячи лет существуют суд и законы.

Он отвернулся и стал смотреть, как Кот играет с занавесками. Сейчас никто не назвал бы его невозмутимым – на скулах ходили желваки.

– Теперь я понимаю, почему тебе удавалось столько времени сдерживать дар. Завидное хладнокровие. Сали не сказала – я следователь Службы контроля.

– Будущий? – уточнила я.

– Настоящий. Работаю уже три года, в Университете читаю лекции.

Три года работы в Службе? Сколько же ему лет?

– Мне двадцать один, – он улыбнулся. – И я не читаю мысли. Просто ты так выразительно посмотрела, что не трудно догадаться, что у тебя на уме.

– Не тяжело и работать, и преподавать? – спросила я совсем не то, что хотела.

– Нет. В Ларии низкий уровень преступности, и слишком мало студентов интересуются правоведением. Для того, чтобы маг изучал следовательское дело, нужны личные причины. Как у нас с тобой.

Кот выскочил на балкон, я невольно напряглась.

– Силовой барьер не пропустит его дальше перил, – успокоил меня Ксан. – Ты готова к экскурсии по Университету или хочешь отдохнуть?

– Я сегодня отдохнула на неделю вперёд, – вспомнила клифейню. – А ты сам не устал? Ты ведь был сегодня в Мейриге по службе?

– Да. Но я не устал. Единственное, если позволишь, я схожу переоденусь. Не люблю официальные костюмы. Это минут десять, не больше.

– Конечно.

Разумеется, Ксан не вышел через дверь, а растворился в воздухе. Я перевела дух.

Не такой уж он ледяной, как показалось вначале.

В дверь постучали. За порогом обнаружилась та самая милая девушка, что присутствовала в кабинете ректора. С приветливой улыбкой она протянула мне объёмный пакет.

– Добрый вечер! Элара Норг попросила вам занести. Я – Лия, помощница элары Ринд. Будем знакомы!

– Эля. Очень приятно.

В пакете были кошачий лоток, наполнитель, корм, две миски и бутылка с водой. О последнем я совсем забыла и очень растрогалась. Похоже, в Университете с каждым учеником действительно обращаются словно с вазой из лирéйского стекла.

– Передайте эларе Норг мою огромную благодарность.

– Пустяки! – Лия тряхнула головой, качнулся шикарный хвост смоляных волос. – Это моя работа и, скажу по секрету, это гораздо веселее, чем перебирать бумаги… Ой, какой славный котик! Как его зовут?

– Кот.

– Просто Кот? – Лия рассмеялась, синие глаза заискрились. – Ну и имечко! Осваивайтесь, Эля, и успеха в учёбе!

Она кивнула и вышла. Кот тут же исследовал принесённые предметы, потрогал миску лапой и требовательно заявил:

– Мяу!

На еду Кот набросился так, будто его не кормили год, если не больше, только уши забавно шевелились. Надо связаться с отчимом и рассказать ему про сумку, а то ещё подумает, что я нарочно утащила Кота с собой. Мои угрызения совести прервал Ксан, вернувшийся в простой светлой рубашке с коротким рукавом и свободных светло-серых брюках. Без костюма мой куратор выглядел намного моложе и симпатичнее. Я поймала себя на том, что откровенно им любуюсь, и поспешила отвернуться.

– Эля, ты готова? Для начала я покажу тебе второй выход из общежития, так быстрее спускаться в парк.

Запасным выходом оказалась лестница в торце здания. Здесь внизу тоже был холл, поменьше, но очень уютный, разделённый диванами на несколько отдельных зон. Весёлая компания что-то оживлённо обсуждала, один из парней размахивал руками, доносился смех девушек. При виде Ксана они притихли. Я уже поняла, что моего куратора побаивались. Одно то, что он был на ты с ректором и называл элару Ринд по имени, говорило само за себя.

– Ксан, ты не расскажешь мне о правилах Университета?

На тонких губах возникла ехидная усмешка.

– Их не так много. Первое и главное – маг не должен никому навредить. Второе – безоговорочно слушаться своего куратора.

– Не преподавателя? – я иронично вздёрнула бровь.

– Нет. У первокурсника много преподавателей, но всего один куратор. Как правило, им становится студент пятого-шестого курса. Два или три года он отвечает за доверенного ему подростка словно за самого себя. Обычно этого времени хватает, чтобы юный маг полностью осознал ответственность за свои поступки и научился справляться самостоятельно.

Мы вышли в парк. Ксан оглянулся и заговорщицки указал пальцем вверх. Я подняла голову: на перилах балкона второго этажа сидел и облизывался Кот. Затем он встал на задние лапы, передними опираясь… о воздух?! Какая замечательная штука – силовые барьеры!

– А вдруг подопечный – отъявленный хулиган? И двух лет ему недостаточно? Или он вообще плевать хотел на какую-то там ответственность? Не могут же все маги поголовно обладать высокой сознательностью!

– Тогда кураторство принимает кто-то из преподавателей. Хотя такое случается крайне редко. Если за период обучения студент систематически и осознанно использует магию во вред, диплома он не увидит, соответственно, его дар окажется вне закона. А незаконное применение магии – это уже преступление. Первые два нарушения грозят магу тюрьмой, третье – запечатыванием дара. Как ты думаешь, сколько живут такие запечатанные маги?

– Как люди? – предположила я.

– От полугода до года, – веско бросил Ксан.

У меня по спине пробежали мурашки. Даже с убийцами в Ларии не были столь жестоки – их приговаривали к пожизненному заключению. Вот почему у нас практически нет преступлений, совершённых с помощью магии. Кто отдаст столетия жизни ради сиюминутной выгоды?

– Неудивительно, что студенты Университета становятся паиньками, – заметила я. – Особенно когда их в первый же день просвещают.

– Дети магов знают об этом с пелёнок, – Ксан поморщился и перевёл тему: – Итак, мы с тобой во внутреннем парке. Любимое место для прогулок, сейчас здесь ещё мало народу.

Я огляделась, сходу насчитала не менее полусотни студентов и подавила смешок.

– Климат регулируется, круглый год поддерживается комфортная температура, – продолжил Ксан. – Дожди идут два раза в неделю с трёх до пяти ночи. В центре – площадь фонтанов, сегодня в девять состоится торжественное открытие. Если хочешь, можем сходить. Шестой корпус Университета – внизу столовая, наверху бальные залы. Кстати, ты не голодная? Я бы что-нибудь съел.

– Кормят по расписанию?

– С восьми до двенадцати завтрак, с двенадцати до восемнадцати обед, с восемнадцати до двадцати двух ужин. Но даже если ты задержишься на тренировке до полуночи, умереть с голоду тебе не дадут. Голодный маг – злой маг, а злой маг – это чревато последствиями.

– Кстати! – спохватилась я. – Ты сегодня пил клиф. Значит, его можно употреблять?

– Нельзя, пока не научишься контролировать силу, – Ксан опустил свои невероятные ресницы. – Да и потом нежелательно. Поверь, я не так часто его пью. Знай, что ты станешь моей подопечной, и в Мейриге воздержался бы. Не подавал бы дурной пример.

– Без клифа жизнь ужасна, – помрачнела я.

– Согласен, – вздохнул Ксан. – Идём ужинать?

Шестой корпус выделялся из остальных тем, что имел не восемь этажей, а всего четыре. Пропуском служил всё тот же высеченный в камне овал. Обеденный зал напомнил мне школьную столовую, только наряднее и увеличенную раз в десять. Запахи витали такие, что у меня, не сильно-то и голодной, потекли слюнки. Негромко играла приятная музыка, визионы на стенах показывали новостные каналы, на столах красовались белоснежные скатерти и букеты в вазах. Не хуже, чем в лучших ресторанах Мейрига! Вся разница лишь в том, что посетитель сам брал поднос из стопки и выбирал себе закуски и горячее из предложенных блюд. Причём и здесь глаза разбегались: несколько видов салатов, свежие овощи, холодное мясо, исходящее паром жаркое, котлеты с румяной корочкой, золотистая курица… Я ограничилась отбивной с овощами, Ксан заставил весь поднос.

– У меня хороший аппетит, – зачем-то начал оправдываться он. – Ты не захватишь ещё пару стаканов сока? Не помещаются.

К хорошему аппетиту прилагалась подтянутая, мускулистая фигура, но я не стала бы подтрунивать даже в том случае, если бы комплекцией мой куратор напоминал отчима. Любит Ксан покушать, что в этом плохого? Мы заняли столик у окна, я огляделась.

Народу много, но, благодаря размерам зала и количеству столов, не появлялось ощущение забитости. Большинство студентов сидели парами: девочка и девушка, мальчик и парень постарше. Куратор и подопечный, догадалась я. Были и шумные компании по десять-пятнадцать студентов, и взрослые маги-преподаватели. Они держались без чопорности и охотно отвечали, когда к ним обращались. Одна степенная элара присела за столик к трём девушкам, вскоре все от души смеялись. Тем не менее в столовой Университета царил порядок. Никто не бросал за собой грязную посуду, её относили куда-то за перегородку. Разговаривали не приглушая голос, но и не настолько громко, чтобы мешать другим. Даже десятилетние дети вели себя с достоинством.

Я перевела взгляд на Ксана – и замерла. Он ел быстро, однако до чего же… красиво? Неподходящее слово, но другого не подобрать. Мама когда-то заставила меня посещать курсы этикета, так вот: мой куратор выглядел живой рекламой этих курсов. Ножом он пользовался явно не для того, чтобы произвести впечатление, и левой рукой с вилкой орудовал не хуже правой. Должно быть, тысячу лет назад так вкушали яства короли, причём короли весьма голодные. Пришлось срочно вспоминать, как правильно располагаются пальцы и куда направлены зубцы вилки. В результате, пока я расправлялась с отбивной, от ужина моего спутника остались одни пустые тарелки, после чего Ксан удовлетворённо откинулся на спинку стула.

– Давай отнесу посуду, – предложил он, когда я допила сок.

Отказываться не стала. Заодно проверила свою догадку: действительно, если от Ксана и не шарахались, то огибали по широкой дуге. Веселье за теми столиками, мимо которых он проходил, значительно снижалось, а приветствовать его и вовсе никто не осмеливался. Кого же элара Ринд мне подсунула?

Когда мы покидали столовую, Ксан опять любезно распахнул передо мной дверь. Очевидно, его галантность являлась следствием накрепко вбитых хороших манер. Жаль, что о магах слишком мало информации, и мне ничего не говорит фамилия Грэн. Хотя, может, оно и к лучшему? Никакого предубеждения к Ксану я не испытывала, и к его необычной внешности уже успела привыкнуть.

– Ксан, за чей счёт в Университете такое изобилие?

– На содержание Университета идёт часть налогов, которые платит каждый маг, а зарабатываем мы неплохо, – после сытного ужина он шёл неспешно, что меня более чем устраивало. – К тому же многие выпускники переводят деньги по собственной инициативе. В две тысячи сто тридцатом году пробовали подобное запретить, так не поверишь – маги взбунтовались. Заявили, что имеют право поблагодарить родной Университет!

Я задумалась.

– Скажи, та история, что изучают в обыкновенных школах, и история, известная магам, сильно отличаются?

– Порядочно. Мы очень долго выстраивали взаимодействие с людьми так, чтобы наши способности не вызывали зависть, страх и ненависть. В итоге после единственной войны на рубеже четвёртого и пятого веков почти две тысячи лет Лария живёт в мире. У нас свои законы – но они гораздо суровее, чем человеческие, свой горький опыт, свои преступники, и не всё из этого стоит открывать посторонним. Замкнутость Винеи происходит не от того, что мы спесивы или считаем себя лучше людей, наоборот, мы старательно оберегаем их от себя.

– Не понимаю, – я подняла голову и провалилась в яркую бирюзу глаз. – Маги вступают в брак с людьми, рождаются одарённые дети. Почему за столько лет мы не перемешались окончательно? Почему численность людей растёт и измеряется миллионами, а магов лишь несколько тысяч?

Ксан остановился, кивнул в сторону ближайшей свободной скамейки.

– Присядем?

Продолжил он не сразу – подбирал слова.

– Эля, ты не обращала внимания, сколько детей магов становятся магами?

– Нет.

– У пары магов – два ребёнка, в смешанных семьях – один. Всегда. Закон сохранения магии: один маг – один наследник искры. Остальные дети, сколько бы их ни родилось, будут людьми. Не с усечёнными способностями, не с крупицей дара – обычными людьми. Количество магов неизменно с тех пор, как распределились искры света Вездесущего. Или, если верить научным теориям, произошла мутация, которая передаётся только первому ребёнку. Поэтому неважно, с кем маг свяжет жизнь – с человеком или с себе подобным, – общее число магов в мире не изменится.

– Как-то тоскливо, – выдохнула я. – А не пробовали этот закон обойти?

Он улыбнулся, но улыбка вышла грустной.

– Пробовали. В четырнадцатом веке даже эксперименты проводили – всё без толку. В мире нет полукровок – есть маги и люди.

– А если маг погибнет до того, как передаст дар? – заволновалась я. – Те же запечатанные преступники?

– Искра уйдёт в никуда, – Ксан отвернулся. – Поэтому магу перед запечатыванием в обязательном порядке приказано обзавестись наследником. Женщинам при этом позволено выносить и родить ребёнка, мужчинам достаточно зачать.

– Жуть просто, – я поёжилась. – Представляешь, каково такой матери? Родить ребёнка, зная, что через полгода ты умрёшь и оставишь его сиротой!

– Поверь, таким детям тоже не сладко. Хорошо, когда есть близкие родственники, в случае их отсутствия Совет магов назначает опекуна. Но родителей никто не заменит… Этому закону полторы тысячи лет, Эля, и за всё время никто не пытался его смягчить. Мы не можем ни прощать преступников, ни терять дар безвозвратно. Нас слишком мало. Идём дальше?

– Идём.

Настроение испортилось. Кажется, какое мне дело до незнакомых магов, тем более преступников? Ан нет, задевает. Внутри начало жечь.

– Эля? Тебе плохо? – Ксан резко остановился.

– Горит вот тут, – я положила руку на солнечное сплетение.

– Сильно?

– Терпимо.

Он огляделся, остановил взгляд на одном из корпусов, затем взял меня за руку.

– Постарайся дышать глубоко.

Перед глазами на миг потемнело, затем я поняла, что мы стоим посреди огромного зала. Сквозь большие окна в потолке на пол падали ровные квадраты света, сплошные гладкие стены защищала мелкая мерцающая сетка.

– Твоя магия просится наружу, – мягко сказал Ксан. – Ты молодец, прекрасно её контролируешь, но излишки лучше выпустить. Мы в тренировочном зале пятого корпуса, здесь безопасно. Я буду говорить тебе, что делать.

Жжение усилилось. Чувство было неприятным, словно что-то распирало меня изнутри.

– Опиши, что ты испытываешь.

– Внутри меня ворочается раскалённый шар, – попыталась я передать свои ощущения.

Ксан встал сзади, его присутствие ободряло.

– Попробуй мысленно переместить этот шар в руку. Можешь закрыть глаза, так будет проще. Представь, что он медленно поднимается, движется к плечу, затем дальше, к локтю, и после направляется в ладонь.

С закрытыми глазами и впрямь стало легче. По мере того как Ксан говорил, горячий сгусток перемещался и жёг всё сильнее.

– Умница, Эля! Он в твоей ладони! Чувствуешь? Теперь постарайся отбросить его подальше от себя.

– Рукой? – уточнила я.

– Если тебе так легче, то да. Главное – смотри, куда кидаешь.

Получилось у меня с третьей попытки: шар никак не желал отлипать от пальцев. Зато потом отделился неожиданно легко и тут же пространство вокруг засияло изумрудным светом.

– Ох, – выдохнул Ксан. – Сали права. Слабый куратор с тобой не справится.

– Это и есть энергия?

– Которой ты чуть нас не поджарила, – он улыбнулся. – Ничего, для первого раза сойдёт. Как ты себя чувствуешь?

– Странно, – я прислушалась к себе. – Тело лёгкое-лёгкое, кажется, сейчас взлечу. Но почему энергия зелёная?

– Она у всех разная.

– А какая у тебя? – живо поинтересовалась я.

Он повёл рукой – и пространство в конце зала озарило бирюзовое сияние. Кто бы сомневался!

– Энергия повторяет цвет глаз?

– Наоборот, цвет глаз отражает уровень энергии мага. Синий – самый слабый, затем идут голубой и зелёный. Но есть исключения. У Сали голубые глаза, однако она очень сильный маг.

– Получается, я потенциально сильнее элары Ринд?

– Твой отец был изумрудным магом, одним из самых сильных в Винее, – ответил Ксан. – Ты унаследовала его искру.

Очень хотелось спросить, на каком месте по шкале уровней магов находится он сам, но я постеснялась.

– Получается, сила мага зависит от искры? Не от усердия или тренировок?

– Ты можешь максимально раскачать свой дар, однако выше головы не прыгнешь. Синий маг никогда не сравнится с голубым, тем более с изумрудным.

– Энергию придётся постоянно сбрасывать?

– Если не используешь её, то да. Не беспокойся – обычно маги за день тратят огромное её количество. Счастливчик тот, кто к вечеру сохраняет хотя бы треть резерва.

– Ксан, но где эта энергия пряталась до сегодняшнего дня? Почему не проявилась раньше? Я ведь так мечтала быть магом, только об этом и думала!

Он протянул мне руку.

– Вернёмся в парк? Там удобнее разговаривать.

На этот раз перед глазами не темнело. Был зал – и сразу же появилась ажурная скамейка в обрамлении крошечных пурпурных ёлочек. За ёлочками вырастало внушительное белое здание с огромными стрельчатыми окнами.

– Четвёртый корпус – библиотека, – пояснил Ксан. – Сегодня тут тихо, а завтра советую обходить за сотню эри, иначе затопчут. Нужные книги я принесу тебе сам.

– Спасибо.

После того, как он заботливо подстраховывал меня в зале, сидеть рядом, касаясь плечами, было хорошо и покойно. Какое-то время Ксан молчал, я не торопила.

– Я мог бы пересказать тебе общепринятую теорию сбоев, но не стану. Не особо в неё верю, к тому же она прекрасно изложена в трактате «Основы магии», с которым тебе всё равно придётся ознакомиться. Если честно, то никто не знает, отчего у одного мага дар пробуждается в десять, у другого в двенадцать, а третий живёт до пятнадцати-семнадцати лет и не чувствует силу вообще. Контроль над эмоциями – это только часть проблемы. Например, почему слабые маги «просыпаются» раньше сильных? Или каким образом энергия связана с внешним видом?

– Ты имеешь в виду, что все маги очень красивы? – я воспользовалась паузой, чтобы удовлетворить давнее любопытство.

– Это-то как раз объяснимо. Энергия стремится к абсолютному порядку: идеальным фигурам, правильным чертам лица. Тому, что у людей считается эталоном красоты. И чем сильнее маг, тем совершеннее его внешность.

– Поучается, синий маг ещё может быть просто симпатичным, а изумрудный – обязательно совершенством?

– Да, – Ксан посмотрел на меня и улыбнулся. – Но я не об этом. За исключением будущих служителей Вездесущего, мы рождаемся или очень светлыми блондинами, или жгучими брюнетами, без вариантов. Ты никогда не пробовала перекрасить волосы?

– Нет, – я удивлённо воззрилась на него. – Зачем?

– Чтобы на тебя не тыкали пальцем в школе – мол, что ты за маг без магии? – он поморщился.

– Я училась в Мейриге, там с этим проще.

– Мне пришлось ходить в среднюю школу Винеи, – хмыкнул Ксан. – Выяснил опытным путём: краска к волосам не пристаёт и цвет радужек никакими ухищрениями не изменить.

– То есть ты тоже поздний?

– За три года собрал все насмешки сверстников. Половина моих одноклассников переселились в Университет, а я ходил белой вороной, – Ксан дёрнул себя за белоснежную прядку, выбившуюся из хвоста. – Было не столько обидно, сколько страшно: вдруг я действительно ущербный?

– А случалось такое, что магия не просыпалась вовсе? – задумалась я. – То есть внешне ты маг, но дара нет?

– Случалось. Раз семь или восемь за всю историю Ларии. Так что теоретически любой подросток, который не обрёл магию после двенадцати лет может оказаться бездарным навсегда, однако практически это огромная редкость.

– Жаль, что я об этом не подозревала и всерьёз верила, что лишена магии!

– Тебе не повезло, что у элара Ардо не осталось родственников, – Ксан помрачнел. – Они не позволили бы увезти тебя из Винеи и воспитывать как человека. А скорее всего, вообще отсудили бы опекунство и забрали – учитывая все обстоятельства.

Я глубоко вдохнула – и решилась:

– Ксан, у кабинета ректора девушка спросила меня: не родственница ли я тому самому Вестиару Ардо, которого отравила жена?

Я приготовилась к какой угодно реакции на свой вопрос, но Ксан смотрел спокойно и серьёзно.

– Ты совсем ничего не знаешь?

– Откуда? Я даже о том, что дочь мага, услышала в шесть лет от постороннего человека, а информацию об отце разыскала, когда уже училась в школе. И то жалкие крохи: портрет, некролог, «погиб при невыясненных обстоятельствах» – вот и всё.

– Элара Ардо убили. Под подозрение попали его жена и его любовница, – голос Ксана зазвучал сухо и отстранённо. – У обеих отсутствовало алиби, зато были мотив и возможность. Следствие вели очень тщательно, но никаких улик, подтверждающих вину одной из них, не нашли. В результате дело закрыли.

– Тогда почему обвиняют мою мать, а не любовницу? – нахмурилась я.

– Потому что любовница покончила с собой, едва её освободили из-под ареста. Оставила семилетнему сыну трогательное письмо: «Прости, Кэ́сси, я потеряла единственного человека, ради которого жила».

Ксан закусил губу. Ксан… Кэсиан… Кэсси?!

– Этим семилетним сыном был ты?

Он кивнул. И я почувствовала, что должна поделиться с ним болью, которая распирала меня изнутри, подобно магии. Отплатить откровенностью за откровенность.

– Сегодня утром я подслушала разговор мамы с отчимом и узнала, что она меня еле терпит, настолько я внешне напоминаю своего отца. Потом мама отдала мне дарственную на его имущество – мол, это твоё, забирай и больше не показывайся на глаза. Если бы меня просто бросили маленькую, наверное, было бы лучше. Я успела бы привыкнуть.

– Не уверен, – покачал головой Ксан. – Опекунство, когда опекуны чужие люди, тоже сомнительное удовольствие. У тебя хоть отчим оказался хороший и свой дом.

Он взял мою ладонь и сжал пальцы.

– Спасибо, Эля.

Опекунство. А где его родной отец? И почему его не подозревали в убийстве соперника? Ревность – тоже мотив.

– Ксан…

– Да, сейчас, соберусь с духом. Лучше ты услышишь правду от меня, чем от кого-нибудь другого. Мой отец, Лáйниар Грэн, был преступником, приговорённым к запечатыванию. Перед этим он по закону зачал ребёнка, я родился уже после его смерти. На заданный в три или четыре года вопрос, где папа, мама дала мне правдивый и исчерпывающий ответ. Она считала, что детям нельзя лгать. Сейчас я с ней поспорил бы, поскольку расти с мыслью, что ты сын преступника, невыносимо. Как и думать о том, что ты появился без брака, в результате оплаченного контракта с Советом магов. А потом арестовали и маму – разбудили рано утром и обвинили в убийстве. Тогда я впервые услышал имя Вестиара Ардо.

– И ты его возненавидел? – прямо спросила я.

– Нет, – криво улыбнулся он. – Просто хорошо запомнил. Мои опекуны очень долго скрывали от меня произошедшее, самоубийство матери корректно называли «трагической случайностью». Но в пятнадцать лет я из любопытства полез в закрытый ящик секретера, нашёл то злосчастное письмо, взломал визион опекунов и прочитал в архивах «Магического вестника» всё, что писали о деле Ардо. После чего психанул и сжёг дом вместе с собой до фундамента. Так во мне проснулась магия.

– Как же ты выжил?!

– Неосознанно закрылся энергетическим куполом. Слава Вездесущему, что опекуны отсутствовали и никто, кроме меня, не пострадал.

– И ты стал следователем, чтобы отыскать настоящего убийцу?

– Или убедиться, что ею была Аделина Ардо.

– Мечтал отомстить?

– Мечтаю до сих пор, – Ксан усмехнулся. – Потому и сказал, что завидую твоей сдержанности. Знаешь, что я сделал в первый день после того, как устроился в Службу контроля? Скопировал все материалы дела. Протоколы осмотра места преступления, допросы подозреваемых, свидетельские показания, визоснимки… После повторно обошёл свидетелей и каждому честно объяснял, что я – сын покойной Рейнéлии Терн, для меня жизненно важно найти виновного. Ночами, драный Хаос, чертил схемы, пытался понять причины. Ничего! Не за что даже зацепиться! Да, обманывал жену, да, скандалил с любовницей, но Ардо крутился так четыре года.

Он виновато посмотрел на меня.

– Тебе это неприятно слышать.

– Неприятно, но необходимо. Ксан, я тоже много лет живу с желанием узнать правду. Даже если это окажется такая правда, после которой у меня не будет ни отца, ни матери. И я обязательно найду ответ – кто и почему.

– Думаешь, тебе повезёт больше, чем… другим? – Ксан явно собирался сказать: «Больше, чем мне», но в последнюю секунду поправился.

– Я упрямая.

– Это хорошо, – неожиданно подытожил он. – Обещаю, Эля: как только ты защитишь диплом, мы займёмся делом Ардо. Вместе. Возможно, я зря сдался.

Стало так легко, словно он снял с моих плеч огромную тяжесть, которая навалилась с утра и с каждым новым открытием лишь усиливалась. Всё показалось преодолимым – и крутой поворот в судьбе, и ненависть мамы, и запутанное прошлое.

– Но для этого тебе придётся здорово потрудиться. К сожалению, об обычных лекциях придётся забыть, заниматься будем по особой программе. Общие основы магии и менталку я потяну сам, остальное согласуем с преподавателями. Регенерацию и целительство возьмёт Сали, пространственными перемещениями с тобой займётся элара Верд, трансформацию уговорю вести элара Корна, визуализацию… – Ксан поймал мой ошарашенный взгляд. – Эля, ты со всем справишься. К тому же я всегда буду рядом. Завтра принесу тебе карманный визион, можешь связываться со мной в любой момент. И живу я тоже в общежитии, на первом этаже, сто семьдесят шестая комната.

– Ты работаешь, – сказала я совсем не то, что думала.

– Поверь, для тебя я найду время. И приду сразу, как буду нужен.

Раньше на такое была способна только Лери. Выслушать и поддержать в любое время дня и ночи. Но подруга – это другое. На Лери не хотелось постоянно смотреть, любоваться правильным чётким профилем, гадать – какие на ощупь эти невероятные снежные волосы? Мягкие? Кэсси… Ой-ой-ой! Я учиться должна! Осваивать магию! А в голову лезут мысли одна глупее другой. Например – есть ли у моего куратора девушка?

– Эля… Ты с кем-нибудь встречаешься?

– Нет, – выдохнула я.

– И я… нет. Сходим сегодня на открытие фонтанов?

– С удовольствием!

– Сейчас я покажу тебе третий и второй корпуса, и потом как раз успеем к началу, – улыбнулся он.

Мы поднялись и пошли дальше. Мою руку Ксан так и не выпустил. Больше половины встреченных нами студентов тоже прохаживались парами. Безветренный, тёплый, совсем летний вечер располагал к прогулкам.

– Ксан, почему в парке нет высоких деревьев?

– Требования безопасности. В семьсот шестьдесят третьем году, спустя сто лет после постройки Университета, один подросток не справился с потоком сырой энергии. Подрезал вековые дубы, те упали и разрушили третий корпус. Погибло трое, пострадало около двух сотен студентов. С тех пор на всех зданиях стоят защитные барьеры, но деревья на всякий случай спилили.

– Сырая энергия – это та, что скинула я?

– Да. Непреобразованная, грубая сила. Она годна лишь для уничтожения.

– А преобразованная – какая?

Он протянул руку по направлению к ближайшему кусту, и среди лимонных листьев раскрылись ярко-алые цветы.

– Что ты сделал? И почему не было видно свечения?

– Ускорил рост. Обычно лимонник зацветает через полтора месяца, во второй половине октября. Я его немного поторопил, и при этом потратил энергии ровно столько, сколько её требуется. Поэтому световые эффекты отсутствуют. Свечение – это грубая работа мага, на экзаменах за это снижают балл.

– Как ты рассчитываешь точное количество энергии? – продолжала допытываться я.

– Лично я – путём проб и ошибок, – Ксан отчего-то рассмеялся. – Нормальные маги определяют по уровню жжения, «взвешивают» ладонью – достаточно или прибавить. К счастью, здесь не нужна аптечная точность.

Пара студентов, что шла нам навстречу, при виде Ксана резко свернула на боковую дорожку.

– Интере-е-есно, – протянула я, осмелев. – Ксан, мне кажется, или тебя боятся?

– Опасаются, – хохотнул он. – Я… Как бы тебе объяснить… Давай ты спросишь у кого-нибудь другого?

– Спрошу, – пообещала я.

– Третий корпус, – Ксан подвёл меня к очередному белоснежному зданию. – Хранилище, лаборатории и музей магической истории. Есть очень любопытные экспонаты. Например, первая модель арки – размером с небольшой дом. Или визионы семнадцатого века, искажающие изображения. Также там собраны разные забавные штуки, не получившие широкого распространения. Говорящие часы, управляемые мыслями карандаши, кольца-переговорники, «умные» клифеварки.

– Это как? – опешила я. – Она сама выбирает, какой клиф варить?

– Запоминает, когда ты просыпаешься или приходишь с работы, и готовит клиф к определённому сроку, регулирует крепость и следит, чтобы ты не пил больше определённого количества чашек.

– К Хаосу такое изобретение, – фыркнула я. – Ещё собственная клифеварка будет мне указывать, что и когда пить!

– Потому эти изобретения и сохранились лишь в музее Университета. Эх, сейчас бы чашечку клифа! – Ксан тоскливо вздохнул. – Мои опекуны приучили меня пить его на завтрак, обед и ужин.

– Нельзя – значит, нельзя, – строго произнесла я.

– Помечтать-то дай, – хмыкнул он.

– А что такое хранилище?

– Образцы всего-всего существующего на свете и отдельно – созданного с помощью магии. Растения, минералы, сплавы, ткани, лекарства… В лаборатории можно посмотреть записи самых удачных экспериментов и тут же повторить их.

– Здорово!

– Не то слово! Впереди – второй корпус, семь этажей аудиторий и лекционных залов.

– Между ними есть отличия?

– Размеры и уровни защиты. Лекции обычно сопровождаются демонстрациями, а они не всегда безопасны.

Когда мы подошли к главному зданию, солнце начало заходить. Оранжевые лучи отражались в окнах последнего этажа, скользили по крыше и подсвечивали крылатые статуи.

– Центральный корпус – административный, – Ксан задрал голову, высматривая что-то вверху. – Кабинет ректора, актовый зал, зал учёного совета, бухгалтерия, отдел кадров и юридический отдел.

– В Университете свои юристы?

– Ещё какие! Зубастые монстры! Попробуй обидь юного мага, узнаешь.

– Разве мага можно обидеть?

– Любые дети уязвимы. Эля, присмотрись к статуям. Ничего не замечаешь?

Выточенные из белого камня огромные птицы были все разные. Спящие, нахохленные, чистящие перья, с расправленными крыльями, собирающиеся вспорхнуть.

– Что я должна увидеть?

В этот момент одна из птиц будто встрепенулась. Качнулась длинная изогнутая шея, дрогнули крылья, сверкнули глаза. Я удивлённо заморгала.

– Они живые?!

– Не совсем, – Ксан выглядел удовлетворённым. – Концентрированная энергия, которой однажды придали форму. Если внимательно смотреть, можно проследить, как они очень медленно перемещаются и меняют позы.

– Скажи ещё – летают, – улыбнулась я.

– Увы, – развёл руками он. – Чего нет, того нет. Всё равно здорово. Когда я попал в Университет, наблюдал за ними часами. Вон та, с пышным хвостом, любит прятать голову под крыло. А её любопытная соседка постоянно вытягивает шею и разглядывает парк.

Проходящие мимо нас девушки заинтересованно скосились и начали перешёптываться. Ксан их словно не заметил.

– Идём к фонтанам? – предложил он. – По пути…

Громкая мелодия визиона не дала ему продолжить.

– Насколько проще жилось, когда их нельзя было таскать с собой, – проворчал Ксан и ответил: – Да, Дéни?.. Срочно?.. Сейчас буду… Эля, извини, – он развёл руками. – Придётся отлучиться, присоединюсь к тебе чуть позже. Займи мне место, ладно?

– Ладно.

– Прямо по центральной дорожке и упрёшься в площадь.

Он улыбнулся и исчез, а я сразу же ощутила пустоту. Великая Гармония, это же надо – за несколько часов привыкнуть к парню до такой степени, что его отсутствие огорчает. Расскажу Лери – подруга смеяться будет. Или не будет… что ещё хуже. Я потихоньку пошла по направлению к фонтанам.

Желающих поглядеть на церемонию открытия набралось порядочно, чем дальше, тем больше студентов меня обгоняли – и парами, и группами. Площадь выглядела настоящей городской площадью, в центре располагались мраморные чаши с водой, которые окружало несколько рядов скамеек. Скамейки быстро заполнялись, поэтому я быстро заняла два места с краю, сев ровно посередине. Причём так поступила не я одна, разве что другие студенты раскладывали на скамейках предусмотрительно захваченные сумочки, платочки и книги.

– Эля, привет!

С другого бока присела та румяная девушка, что помогла мне подслушать разговор ректора с Ксаном. Неля? Нет, всё же Нели.

– Держишь кому-то место?

– Да.

– А я одна, – Нели надула губы. – Подопечная села со своими подружками с четвёртого курса, а мой парень с чего-то решил, что слишком взрослый для подобных развлечений. Ну и пожалуйста! Это последний раз, когда я любуюсь фонтанами как студентка, и я его не пропущу.

Похоже, Нели принадлежала к той категории болтушек, которые щебечут за двоих, нисколько не смущаясь молчанием собеседника. Однако меня она не раздражала, наоборот, своими открытостью и дружелюбием напоминала Лери.

– Девочки только о тебе и говорят, – доверительно поделилась она со мной. – Видели вас с Демоном в столовой. Ты вроде неплохо держишься. Совсем не страшно?

– Почему мне должно быть страшно? – живо спросила я.

– Почему?! – Нели вытаращила глаза. – Демон же злющий, словно… демон! На его лекциях все дышать боятся, хотя преподаёт он здорово, не отнимешь. Я в прошлом году специально на правоведение записалась, не пожалела. Но ты попробуй с ним заговорить о чём-нибудь помимо предмета – отбреет чище бритвы!

Она наклонилась и пылко зашептала мне на ухо:

– И не приведи Вездесущий ему глазки состроить или там намекнуть на свидание! Сразу звереет и высмеивает без всякой жалости! Когда он начал преподавать, девушки ему проходу не давали, так Университет от ежедневных скандалов аж трясся весь. Вот почему такой привлекательный парень – и такой жуткий характер? А ещё эта силища! Бирюзовых лет триста не рождалось, если не больше. Год назад сам элар Дэрт уговаривал Демона принять должность при Совете магов, а он упёрся. Представляешь, каким надо быть, чтобы отказать архимагу?

– Целеустремлённым? – хмыкнула я.

Нели с подозрением воззрилась на меня.

– Ты считаешь, работать простым следователем Службы контроля или читать лекции студентам лучше, чем войти в Совет магов?

– Я считаю, каждый имеет право заниматься тем, что ему нравится, – честно ответила я. – К тому же Ксан всегда успеет занять место в Совете.

Она прикрыла рот ладошкой.

– Ты его зовёшь по имени?

– Он же мой куратор, – удивилась я.

– И Демон позволяет?

– Ксан сам попросил. Мне кажется, вы к нему несправедливы. Он внимательный, чуткий, вежливый.

Теперь во взгляде Нели читалось замешательство.

– Эм… Только не говори, что он тебе нравится!

– Хорошо, говорить не буду, – рассмеялась я.

Нравится. Самое правильное слово. В Ксане мне нравится всё – от необычной даже для мага внешности до безупречных манер. Нравится, как он ест, как чуть склоняет голову влево, когда разговаривает, как опускает свои невероятные ресницы, два чёрных росчерка на белой коже.

– Извините, у вас занято? – спросил меня плечистый парень, незаметно вынырнувший откуда-то сзади.

– Да! – в один голос отозвались мы с Нели.

Я огляделась. Свободных мест на скамейках не осталось, многие усаживались прямо на газон. Внимание привлекли юноша с девушкой, зависшие в воздухе: я указала на них Нели.

– Это элары Грол и Верд, наши изумруды. Первый преподаёт менталку, вторая – пространственные перемещения, – она с завистью оглядела парящие в воздухе фигуры. – У меня никогда так не получится – я же синяя. Мой предел – переместиться на сотню лэри, спрыгнуть со второго этажа или подскочить на три эри вверх. Левитировать смогу только под стимуляторами.

Меня заинтересовало слово, которое я услышала уже во второй раз.

– Нели, а что это такое – стимуляторы?

– Ты не знаешь? – удивилась она. – Их изобрели в восемнадцатом веке и сразу же запретили. Энергия, сжатая до крошечного шарика. Проглатываешь – и на какое-то время становишься сильнее архимага! Горы можно свернуть, ну или экзамены на отлично сдать.

– Тогда почему их запретили?

– Потому что после первого же приёма стимулятора ты на полгода превращаешься в калеку. Ни на что не способен, огонёк зажечь не получится. Как человек, даже хуже. Ещё раз примешь – будешь год без магии ходить, и так далее. Ужас, правда?

– Ужас, – согласилась я.

– К тому же бессмысленный, – нравоучительно произнесла Нели. – Допустим, ты сдашь экзамены с помощью стимулятора, вроде ты не синий, а голубой маг. Поставят тебе отметку в дипломе, а дальше? Придёшь ты с этим дипломом устраиваться на работу – и что? Цвет глаз-то у тебя не изменился и силы не прибавилось. Любая проверка тут же выявит подлог. Нет, мне такое не нужно! – она повеселела. – После защиты диплома я стану модельером. Хочу разрабатывать одежду с разными полезными свойствами: непромокаемую, несминаемую, подстраивающуюся под фигуру. И просто красивую – меняющую цвет и рисунок, или, например, длину рукава. На службе ходишь в строгой блузке, а вечером пошла в ресторан с открытыми плечами. Классно же?

– Классно, – я представила, как обрадовалась бы таким нарядам Лери.

Заметно стемнело. Мраморные чаши засветились изнутри, по бортикам побежали разноцветные всполохи.

– Успел! – Ксан сел на край скамейки.

Нели сдавленно ахнула. Я потеснилась, он поблагодарил улыбкой и придвинулся ближе. Зазвучала музыка, лёгкая, переливчатая мелодия. Вода в центральной чаше забурлила, высоко взметнулись струи. Большие и маленькие, они чередовались в определённом ритме, то быстром, то медленном. Перекрещивались, завивались невозможным образом, сталкивались и разлетались брызгами. Вода танцевала, пела, сияла всеми цветами радуги. Из вихрей начали появляться образы – горы, деревья, замки, они зависали в воздухе, мерцали и стекали вниз миллионами крошечных капелек. Под конец особенно мощный поток устремился в небо и под восторженный гул распался на сотни белых птиц.

– И как тебе? – наклонился ко мне Ксан.

– Потрясающе! – восхитилась я.

Водяная битва стихла, зажурчала десятком обычных струй. Музыка умолкла, цветовая феерия превратилась в мягкую бирюзовую подсветку. Теперь это были самые обычные фонтаны, правда, очень красивые. Студенты начали расходиться, большинство исчезли сразу, часть толпились у бортика чаши. Серьёзная девочка зачерпнула воду, подержала в ладонях и что-то беззвучно прошептала, её примеру последовал мальчик-подросток, вслед за ним ещё один, и ещё.

– Это какая-то примета? – спросила я, вспомнив бляху на статуе Мейрига.

– Считается, сразу после открытия фонтаны исполняют желания, – подтвердил Ксан. – Хочешь проверить?

– Непременно.

Вода в чаше была тёплой и чистой. Неожиданно Ксан тоже опустил руку, его пальцы коснулись моих. Я поймала ошарашенный взгляд Нели, так и сидящей на скамейке, и улыбнулась ей.

Что мне пожелать? Найти убийцу отца? Переломить неприязнь матери? Прославиться и стать великой? Или?.. Отблески от подсветки падали на безупречно правильное лицо Ксана, окрашивали бирюзой пряди белоснежных волос. Сильнейший маг, Демон, Кэсси… Поражаясь собственной смелости, я зажмурилась и загадала.

Интересно, а что загадал он?

– Ксан, куда теперь?

Мне возвращаться в общежитие не хотелось, моему спутнику, похоже, тоже.

– Прогуляемся по внешнему контуру? – предложил он.

– Ты имеешь в виду парк за корпусами?

– Да. Из-за ограды виден город.

Пока мы любовались фонтанами, в парке зажглись фонари. Хотя не знаю, правильно ли называть фонарями сияющие шары, медленно дрейфующие над дорожками. Без привязки к одному месту они неторопливо плавали на уровне пяти эри от земли, при этом умудрялись не сталкиваться и не приближаться друг к другу.

– Это тоже концентрированная энергия? – указала я на ближайший шар.

– Простейшее преобразование, – Ксан щёлкнул пальцами, в эри от него вспыхнул сгусток света. – Завтра тебя научу. Намного сложнее увязать их в общую схему.

Я замялась, затем всё-таки спросила:

– Скажи честно: вот этот жест, – повторила его щелчок, – он ведь для красоты?

Ответом мне служил негромкий звонкий смех.

– Веришь – нет. Это некий спусковой рычаг и стабилизатор одновременно. С ним гораздо проще отделить некое количество энергии и закрепить её свойства. Конечно, можно топнуть ногой или хлопнуть в ладоши, но пальцами как-то приличнее.

– Совсем без него обойтись нельзя?

– А зачем? – Ксан прищёлкнул ещё раз, и сгусток света рассеялся.

– Раздражает, – призналась я. – Такое ощущение, что ты хвастаешься.

– Есть немного, – невероятные ресницы дрогнули. – Хочу произвести на тебя впечатление – так честнее? У меня никогда не было подопечной, пытаюсь не ударить в грязь лицом.

– Именно подопечной?

– И девушки тоже, – белые щёки порозовели.

Его слова отозвались теплом в груди. Вот тебе и страшный безжалостный Демон.

– Ксан, ты в курсе, какое у тебя прозвище?

– В курсе. Зато у меня на лекциях тишина и стопроцентная успеваемость! – он гордо задрал подбородок. – Эля, мне плевать, как меня называют. Правда. Три года назад некоторые прыткие особы решили, что закрутить роман с юным преподавателем неплохая идея, я развеял их надежды. Возможно, я перегнул палку… Как тебе вечерняя столица?

Винея за ажурной оградой рассыпалась миллионом огней. Светились высоченные башни, сияли окна домов, переливались рекламные щиты, подсвечивались мосты и аркады, сплошными потоками раскалённого золота выглядели улицы. Я лишь сейчас поняла, что Университет построили на пологом холме, откуда открывался великолепный вид.

– Когда я смогу выйти в город?

– Как только докажешь, что полностью контролируешь энергию и ни одна сильная эмоция не приведёт к спонтанному выбросу. Думаю, что весьма скоро, – Ксан откинул со лба волосы. – Лично я восхищён твоей выдержкой.

Щёки обожгло жаром. Хорошо, что фонари далеко и в полумраке не заметно, как я краснею. Вдоль ограды тянулась неширокая тропинка, обрамлённая бордюром из подстриженных кустиков бересклета, – еле-еле пройти вдвоём, взявшись за руки.

– Эля, у тебя есть друзья?

– Подруга, Лерика.

Неожиданно я начала рассказывать про Лери, затем перешла на школу, потом с той же необъяснимой лёгкостью перепрыгнула на маму, отчима и Мариту. Ксан слушал. Не по обязанности, не из вежливости – с неподдельным интересом. Сочувствовал, возмущался, задавал вопросы, тихонько хмыкал. Потом как-то само собой получилось, что спрашивала уже я, а он отвечал.

– Опекуны ничего мне не говорили. Но семь лет – это не три года, маму я прекрасно помнил. Потом освоил ментальную магию и освежил воспоминания. Не знаю, Эля, что лучше – жить с матерью, которая тебя ненавидит или с той, что родила тебя из-за денег. Моей маме выплатили солидную сумму по контракту с Советом магов, к тому же Лайниар Грэн, у которого не было родственников, пообещал оставить ей весьма приличное состояние. После её смерти оно перешло мне.

– Значит, ты богат?

– Я всё перечислил на счёт Университета. Сали меня отругала, только я уверен, что поступил правильно. Не хочу касаться этих денег, не могу жить в доме, где мама наложила на себя руки. Слишком тяжело.

– Элара Ринд – твой друг?

– Она была моим куратором. Из-за последствий того пожара я почти год провёл в постели. Целители вырастили новые мышцы и кожу, но нервы долго не восстанавливались. Вот и представь: лежишь как бревно, ни рукой ни ногой не шевельнуть, а магия со страшной силой рвётся наружу. Сали ставила защиту на комнату и учила меня выпускать энергию усилием воли. Не позволила сдаться, заставила делать гимнастику, уговорила преподавателей заниматься со мной по специальной программе. В результате за тот год я прошёл полный курс магии, на защите диплома еле держался на ногах – но на ногах, Эля! Потом Сали замолвила словечко, чтобы на практику в Службе контроля взяли шестнадцатилетнего мальчишку.

– Трудно было?

– Да, – не отпирался Ксан. – Все же помнили, чей я сын. Потом, моя сила… Она неправильная. Двойная искра – так это называется. Дар и отца, и матери. Понимаешь, до самоубийства мамы я был зеленоглазым, затем цвет глаз изменился. Опекуны этот момент пропустили, они не сильно-то ко мне присматривались. Всем обеспечен, ведёт себя примерно, в школе нет нареканий – и ладно. Я тоже хорош: основы магии не изучал, да и в зеркало редко заглядывал. Драный Хаос, одно дело легенды, а когда ты сам как Керван… Разве в такое поверишь?

– Керван – бирюзовый?

– Угу. И архимаг Ренк, который поднял холм, на котором сейчас стоит Университет, и элар Ройм, подаривший миру арки пространственных переходов.

– Почему ты не хотел мне об этом говорить?

– Боялся, ты испугаешься.

– Тогда почему сказал сейчас?

– Подслушал твой разговор с соседкой по скамейке. До сих пор никто не называл меня чутким и внимательным. Оказывается, слушать про себя что-то хорошее очень приятно. А ещё приятнее – слышать это от тебя.

Корпус общежития вызвал у меня вздох, точно так же грустно вздохнул Ксан:

– Не хочется расставаться. Но надо. Тебе стоит выспаться, а уже десять вечера.

Я вспомнила, что не разобрала вещи, не связалась с Лери и не рассказала отчиму про Кота. В холле рыжая девушка поливала цветы, при виде нас она поспешила скрыться. Ксан довёл меня до комнаты и замер.

– Завтра я зайду за тобой в четверть девятого.

– Постараюсь не проспать.

Он стоял, опустив свои потрясающие ресницы. До чего же высоченный!

– Сколько в тебе ри?

– Двести два. Говорят, мой отец был таким же высоким.

– Отличный рост. Рядом с тобой я не чувству себя дылдой.

– Ты не дылда.

Никогда ещё мне так не хотелось прощаться, как сейчас. И Ксан не уходил, словно врос в пол.

– Спокойной ночи.

– И тебе.

Нужно было проверить, как там Кот, и обновить ванну, и…

– Ты помнишь номер моей комнаты?

– Сто семьдесят шесть.

Если я возьму его за руку, это ведь не будет считаться приставанием? Просто пожму ладонь… как другу.

– Эля, понадобится помощь – сразу зови меня.

– Обязательно.

Как это – когда не отвернуться? Глупо, мы же увидимся утром. Он мой куратор, никуда не пропадёт, ни завтра, ни послезавтра, ни через месяц, ни через год.

– Ксан…

– Что?

– Нет, ничего… Спокойной ночи!

Мою ладонь он сжал сам, погладил пальцем и отпустил. Заглянул в глаза: не сержусь? Поймал мою улыбку, подался вперёд, очень нежно коснулся губами щеки.

– Эля…

Время застыло. Пустой коридор Университета, чуткая тишина и самый невероятный парень на свете. Мой Демон.

– Ксан, там Кот голодный…

– Иди, – он легонько подтолкнул меня к двери.

Я вошла в комнату, щёлкнула выключателем. Кот материализовался под ногами, словно тоже умел мгновенно перемещаться.

– Мяу! – он подлетел к пустой миске и укоризненно оглянулся на меня.

Насыпала корма и поспешила к визиону. Отчим ложился рано, затягивать объяснение не стоило. С настройками разобралась быстро, набрала номер. После третьего сигнала экран засветился.

– Эля? – удивился отчим. – Что-то случилось?

– Грег, извини, что так поздно, – начала я виновато. – Понимаешь, я случайно забрала с собой в Университет Кота. Не мог бы ты поговорить с Маритой? Пожалуйста!

– Забрала Кота? – отчим рассмеялся. – Это как?

– Он залез в безразмерную сумку и, видимо, там заснул, а я не проверила. Открыла уже здесь – и вот… Кот. Мне ректор разрешила его оставить!

– Ты избавляешь меня от огромной проблемы, – отчим оглянулся и понизил голос. – Марита потребовала усыпить Роди. Дескать, он агрессивный и опасен. Поэтому давай поступим так: ей я скажу, что отдал кота обратно в питомник, а ты меня не выдашь. Тебе ведь родословная Роди не нужна?

– Зачем она мне? – я пожала плечами. – Грег, неужели Марита настолько жестокая, чтобы убить котёнка, который цапнул её за палец?!

– Конечно, нет, – успокоил он меня. – Ляпнула сгоряча, потом сама бы ревела. Прекрасно, что Роди решил всё наилучшим образом. Поневоле прислушаешься к служителям, уверяющим, что кошки – избранники Вездесущего.

Отчим улыбнулся.

– Расскажи, как ты устроилась в Университете? Всем довольна?

– Здесь чудесно! Мне выделили прекрасную комнату с балконом, кормят словно в лучших ресторанах Мейрига. А ещё у меня самый замечательный куратор на свете! Сильнейший маг Винеи, представляешь?

– Я так рад за тебя, Эля. Очень рад, – он помолчал и продолжил. – Там, в Винее, среди магов, твоё настоящее место. Ты только совсем нас не забывай.

– Мама сказала, что не хочет меня больше видеть, – выпалила я.

– Она тоже погорячилась, – поспешил возразить отчим. – Однажды она успокоится и поймёт, что ты такая же её дочь, как и Марита.

Не стала его разубеждать. Кот тем временем закончил с кормом, запрыгнул на стол и с любопытством ткнулся носом в экран визиона.

– О, смотрю, вам там неплохо! – хохотнул отчим.

– Нам отлично. Спасибо, Грег.

– Счастливо, Эля.

Изображение пропало, остались лишь таблица настроек, которую Кот тут же потрогал лапой. Я вбила номер Лери, затем занялась сумкой. Достала подарок отчима, развязала ленту, открыла и ахнула. В коробке оказался карманный визион, размерами даже меньше, чем у Ксана. Поверх инструкции лежала открытка с видом Университета.

От тихого писка визиона я подскочила, словно над ухом раздался оглушающий раскат грома. Кот, разлёгшийся в ногах, недовольно мявкнул. Рука нашарила пластиковый корпус, наугад ткнула в кнопку, и только затем я вспомнила, что накануне сама завела будильник. Семь сорок пять. Мой стон отразился от стен и окончательно разбудил Кота.

– Мау! – выросший в два раза Кот и голосить стал вдвое громче.

Корм ему я насы́пала по пути к ванной. Пять минут отвела на душ, две – на заклинание сушки, ещё шесть потратила на брючный костюм, ровно минута ушла на приведение в порядок густой гривы. Быстрый взгляд в зеркало, перенос – и я стояла в коридоре первого этажа мужской половины общежития. Защитное заклинание распознало ауру и гостеприимно распахнуло передо мной дверь. На полу лежала кружевная тень: солнце робко заглядывало в окна первого этажа через густые кусты жасмина. Я перешагнула через разбросанную одежду, прищёлкнула пальцами, и одеяло послушно взлетело вверх.

– Хватит дрыхнуть! Восемь утра!

Ксан завозился, подтянул коленки к животу и попытался спрятать голову под подушкой. Со вторым щелчком подушка отскочила в угол.

– Демон! Подъём!

– Эля-я-я… Ни стыда у тебя, ни совести! Легли в три ночи…

– Не ворчи, как старый дед, – я подобрала брюки, вытянула из-под кровати рубашку. – И когда ты научишься убирать одежду в шкаф?

– Никогда. Иначе тебе не на что будет ругаться, – Ксан сел на кровати, потянулся, запустил руки в растрёпанные волосы. – Я думал, мы поспим хотя бы до девяти… Драный Хаос, что у меня на голове?

– Жуть, – честно ответила я. – Топай в душ, краса и гордость Университета. Заодно вспоминай, о чём мы вчера договаривались.

– Так мы же вчера и подали заявление, – Ксан захлопал ресницами. – Мне ведь это не приснилось?

– Не приснилось. Теперь я совершеннолетняя и официально твоя невеста.

Ксан сгрёб меня в охапку и ткнулся носом в живот. Мой Демон… Как же тяжело было терпеть эти полгода! И неизвестно сколько ещё пройдёт времени, пока наше заявление о вступлении в брак одобрят: ведь по законам Винеи мне до самостоятельности три года.

– Эля… Могла бы и со мной остаться. Всё равно элара Норг в курсе.

– Элара Норг в курсе с того самого дня, как ты попытался забраться в мою комнату через балкон, шарахнулся от Кота и грохнулся вниз, – рассмеялась я. – Это на какой день было? На второй?

– На третий, – проворчал Ксан. – Ты всю жизнь будешь припоминать мне мой позор?

– До седых волос, – подтвердила я. – Как вспомню тебя, лежащего в кустах с тем веником в руке, так сразу настроение улучшается.

– Это был букет!

– Веник. Букетов таких размеров не бывает.

– Вредина!

– Демон! Марш в душ и воду похолоднее!

– Я и так по утрам моюсь почти ледяной, – Ксан поднялся и продемонстрировал мне причину. – С этого дня спим вместе. Хватит. Весь Университет давно знает о наших отношениях.

– Опаздывать будем, – я бросила хищный взгляд на причину, затем на часы и вздохнула: не успеем. – Всё, Кэсси, иди.

– Разве я могу уйти после того, как ты меня назвала «Кэсси»? – мурлыкнул Ксан.

Я не поддалась на провокацию. Шлёпнула брюками по подтянутому заду и пошла открывать окно, а затем наводить порядок.

Вспомнит или не вспомнит?..

– Эля! – мокрая голова высунулась из-за двери. – Мы же сегодня едем в банк за ключами от твоего дома!

– Слава Вездесущему! – выдохнула я. – Поздравляю, элар Грэн, провалами в памяти ты не страдаешь.

Домылся Ксан за пару минут. Вышел, растираясь полотенцем, после чего оно тоже полетело на пол. Я грозно нахмурилась, и вовсе не потому, что меня злила привычка разбрасывать вещи.

– Какой-то у тебя душ не ледяной совсем.

– Мне двадцать один год! – возмутился Ксан. – По утрам всегда… хм… Тебе не нравится?

– Слишком нравится, – проворчала я. – В этом-то и заключается проблема, Ксан. Время поджимает. Корн пригласил меня на лекцию по трансформации, которую он сегодня читает для восьмикурсников.

– И зачем тебе эта лекция? Своих сверстников ты догнала, специализироваться по трансформам не собираешься, – он застыл перед шкафом. – Рубашку белую или чёрную?

– Белую. Я путаюсь в следах, а для следователя это позор. Трансформация происходит за секунды, – мои пальцы привычно щёлкнули, полотенце с пола подскочило и превратилось в шнурок для волос, который я протянула Ксану.

– Ты уверена, что в самый неподходящий момент у меня на голове не окажется полотенце? – скептически хмыкнул он.

– Сутки точно продержится.

– Без обид, но лучше я возьму нормальный, – Ксан безжалостно разодрал расчёской снежно-белые пряди и завязал пышный хвост. – Так ты хочешь затормозить процесс, чтобы подробно рассмотреть и запомнить след от воздействия энергии на материю?

– Корн сказал, что есть интересные методики, замедляющие трансформацию предмета, и сегодня он их подробно разберёт… Отлично выглядишь, – я приклеилась взглядом к атлетической фигуре в подчёркивающем прекрасную фигуру тёмном пиджаке. – Зря ты не любишь костюмы. Тебе идут.

– Естественно. Я иду – и они идут, – Ксан протянул мне руку. – Завтракать!

Несмотря на ранний час, в столовой толпился народ. За полгода в Университете я не обзавелась близкими друзьями. Индивидуальная программа обучения практически не оставляла свободного времени, на лекциях я почти не присутствовала и, если не занималась с преподавателями, то тренировалась самостоятельно. Тем не менее я перезнакомилась со всеми старшекурсниками и сейчас отвечала на поздравления. Каким образом стало известно, что мы вчера подали заявление, не представляю, но поздравляли даже те, с кем я разговаривала всего пару раз. И пусть Ксан кривился, я видела, что ему это приятно. Мы набрали еды и заняли свой любимый столик у окна.

– Демон, а после Университета я тебя прокормлю? – на мысль навела привычная картина того, как с тарелок стремительно исчезают двойная порция каши, омлет с ветчиной, сосиски с гарниром и пара пирожков.

– Не беспокойся, – Ксан алчно покосился на мой недоеденный омлет и потянулся за третьим пирожком. – Это только пока магия растёт.

– И до скольки лет она растёт? – четвёртый пирожок я предусмотрительно переложила к себе на тарелку.

– До двадцати пяти? – предположил Ксан. – К тому же мы можем и дальше жить при Университете. Устроишься помощницей к Сали, например. Куда лучше, чем её бестолковая Лия.

– Нет уж, – фыркнула я. – Зачем нам тогда собственный дом в Винее? Но вот уже полгода меня мучает зависть – куда из тебя всё девается? Живот же плоский совершенно!

– Куда исчезает излишек массы при трансформации? – хохотнул Ксан.

– Перегорает, – старая университетская шутка вызвала улыбку. – Ты наелся?

– До обеда дотяну. С трудом, – бирюза глаз искрилась от смеха. – Омлет доедать собираешься?

– Пожертвую в твою пользу, – я подвинула к нему тарелку.

Шутки шутками, однако аппетит у Ксана был завидный. В сочетании с безупречными манерами – идеальный зять. Я помрачнела. С отчимом мы часто разговаривали по визиону, и даже Марита иногда влезала, чтобы передать привет. Мама не связалась ни разу. Она на самом деле старалась обо мне забыть, ремонт в моей бывшей комнате сделали за день – тройная плата за срочность. Иногда я думала о том, что, возможно, мама – убийца. И прекрасно понимала, что это не так уж невероятно. У неё хватило бы и духу, и ума отравить отца и остаться безнаказанной. Хладнокровия ей точно было не занимать. К тому же она училась в химико-фармацевтическом колледже в Винее, пусть и бросила его, когда вышла замуж.

– Эля? – Ксан строго смотрел на меня. – Опять?

Я виновато кивнула.

– Мы же договорились: после диплома, – мягко произнёс Ксан. – Тем более я не могу нарушить правила Службы и позволить тебе изучать архивное дело.

Второй унылый кивок заставил его перегнуться через стол и поцеловать меня в нос.

– Сегодня двадцать восьмое февраля. Пятнадцатого мая ты защищаешься, устраиваешься в мой отдел на практику и оформляешь доступ. Не так уж долго ждать.

– Целых семьдесят шесть дней.

– Всего семьдесят шесть дней, – поправил меня Ксан. – Ну, хочешь, я принесу тебе газеты, которые публиковали отчёты о следствии?

– Вольные пересказы и высосанные из пальца домыслы журналистов? – я дёрнула плечом. – Нет, они лишь собьют с толку. Хотя… Помнишь, ты как-то говорил, что повторно обходил свидетелей? Эти материалы приобщены к делу?

– Официально повторное следствие не возбуждалось, – Ксан в три глотка допил сок и поднялся. – Эля, но я же тебя знаю. Ты не остановишься на моих записях, потребуешь протоколы осмотра, отчёты лабораторий. Я ведь прав?

Разумеется, он был прав. За полгода мы настолько сблизились, что без труда угадывали мысли друг друга. Я тоже встала, собрала грязную посуду на один поднос и вручила будущему мужу. Пока он относил, смотрела ему в спину и размышляла. Нытьём я ничего не добьюсь, разжалобить Ксана – невыполнимая задача. Мы одинаково упёртые. Обмануть Демона нереально. Он настоящий следователь, не только на работе, но и в жизни. Остаётся действительно смириться.

Пока мне не разрешалось покидать Университет, было проще. Однако два дня назад я с блеском сдала экзамен по самоконтролю, вчера справила восемнадцатилетие и в принципе могла бы устроиться на стажировку в отдел Ксана. Но он считал, что я должна нормально доучиться… и вообще-то я с ним согласна.

Когда мы вышли за ограду, часы на главном корпусе Университета прозвонили половину девятого. Нам открылась Винея – великолепное сочетание стекла, стали и магии. Теперь я видела столицу магическим зрением и поразилась, сколько вокруг концентрированной энергии в той или иной форме. Защитные и охранные плетения, контуры закреплённых пространственных переходов, магия усиления или, наоборот, глушения звука. Пришлось ненадолго замереть и притушить это видение, Ксан бережно поддерживал меня за локоть.

Ближайшее отделение государственного банка находилось на площади Гармонии, минут семь-восемь быстрым шагом или четверть часа не торопясь. Ксан на своих длиннющих ногах дошёл бы и за пять. Я с восторгом крутила головой. Мостовые подогревала магия, внутри дорожного покрытия пульсировали тонкие ручейки энергии. Пышно цвели хладостойкие петунии в вазонах, на прошлой неделе я сама создала нечто очень похожее для зачёта. С виду магически выведенные гибриды не отличались от обыкновенных, однако они прекрасно себя чувствовали даже в лютые морозы. За витринами магазинов ежесекундно сменялись иллюзии и живые объёмные картины – искусные творения визуальщиков. Зима не ощущалась вовсе, о том, что сейчас конец февраля напоминали лишь тёплые куртки и пальто на людях. В Мейриге в это время сугробы и не думали таять.

Банк окружал мощнейший охранный барьер, мерцающий изумрудным светом. Незащищённым оставался только центральный вход в здание, зато сразу за дверьми дежурил суровый маг в униформе. Слабенький, синий, но даже самый слабый из магов на порядок сильнее любого человека. Когда-то в средние века случались попытки ограбления, и с тех пор кроме установленного защитного контура в банке обязательно присутствовал маг.

– Доброе утро, – обратился к дежурному Ксан. – Нам нужно подтвердить право на наследство и забрать содержимое банковской ячейки.

Маг жестом подозвал свободного сотрудника, тот выслушал нас и повёл в сторону от стеклянной стойки с улыбающимися служащими и парой ранних посетителей. Мы прошли через стилизованный под старину зал с висящими на цепях люстрами и упёрлись в обитую кожей дверь. В просторном кабинете сидящий за столом моложавый брюнет встретил нас любезной улыбкой. На первый взгляд он показался мне слишком юным, пока я не пригляделась к ауре. Сорок восемь лет, надо же!

– Доброе утро, элары. Чем могу помочь?

Ксан представился, я протянула заранее приготовленное удостоверение личности и дарственную. Брюнет внимательно изучил документы и улыбка из любезной превратилась в лучезарную.

– Очень рад личному знакомству, элара Ардо. Лар И́рмиш То́рес, к вашим услугам. Присаживайтесь, пожалуйста. Не хотите ли чашечку клифа?

Наши с Ксаном лица одновременно вытянулись: запрет употреблять клиф был для нас тяжёлым испытанием. «Эля-я-я…» – умоляюще посмотрел на меня Ксан. «Нет!» – сурово сдвинула брови я.

– Благодарим вас, лар Торес. К сожалению, вынуждены отказаться.

– Тогда перейдём к делу.

Торес потянулся к визиону и набрал сообщение. Буквально через минуту в кабинет впорхнула девушка – очаровательное создание с невинно распахнутыми голубыми глазами.

– Али́вия, выписку со счёта Ардо и карточку от ячейки в хранилище, – скомандовал Торес. – И потрудитесь потратить на это не полчаса, как обычно.

Очаровательное создание обиженно надуло пухлые губки и с видом оскорблённого достоинства удалилось.

– Счёт мы переоформим за десять минут, – заверил Торес. – Расчётную карту подготовим в течение трёх дней, уведомление придёт на ваш номер визиона. Если вам срочно нужны деньги…

– Не нужны, – выпалила я и тут же поправилась: – В смысле, нет никакой срочности.

– Прекрасно, – кивнул Торес.

Он осторожно изучал меня и с не меньшим любопытством – моего спутника. За полгода я привыкла к тому, что Ксан вызывает у всех повышенный интерес. Людей поражала необычная внешность, контрастное сочетание чёрного и белого. Маги, видящие ауры, изумлялись заключённой силе. А я просто любовалась. Посторонним Ксан казался суровым, даже злым, но это была лишь маска, под которой скрывался чуткий, нежный и заботливый парень. По крайней мере, по отношению ко мне.

Аливия вернулась через десять минут с распечаткой на фирменном бланке и карточкой с изображением герба Винеи и цифрой триста семнадцать. Такие карты хранили отпечаток ауры владельца, и крошечный кусочек пластика не больше четырёх на шесть ри включал в себя частичку моего отца. Распечатку я взяла спокойно, но при виде итоговой суммы в верхней строчке удивлённо моргнула. Затем растерянно посмотрела на Тореса.

– Здесь точно нет ошибки? Миллион шестьсот фрейнов?

– Один миллион пятьсот девяносто восемь фрейнов и пятьдесят четыре рейна, – довольно подтвердил Торес. – Ваш отец, элара Ардо, предусмотрительно разместил деньги под весьма выгодные проценты, и они работали на вас пятнадцать лет. Смею предположить, что вы входите в сотню самых богатых невест Винеи.

Я с некоторой опаской покосилась на Ксана. Конечно, он разумный парень, но при этом страшно гордый. Сейчас как заявит, что ему не нужна богатая невеста – и что я буду делать?

– Эля, мой отец оставил мне почти миллион. Нормальное наследство для единственного ребёнка мага, – бирюзовые глаза смеялись. – Если тебя пугает сумма, можешь тоже подарить их Университету.

– Половину, – заметила я.

– Простите, что? – уточнил Торес.

– Половину своих средств я намерена перевести Университету магии, – объяснила я. – Как это осуществить?

– Обыкновенным переводом со счёта на счёт… Но вы уверены, элара Ардо?! Это же колоссальная сумма!

– Совершенно уверена. Нужно заполнять заявление?

– Да, стандартный бланк. Только, прошу вас, не следует торопиться. Такие решения не принимают сгоряча. Вы можете перевести деньги в любой момент. Давайте сначала пройдём в хранилище и откроем ячейку сейфа.

Хранилище располагалось под землёй: коридор плавно перетёк в пандус и упёрся в бронированную дверь, на которой я насчитала не менее семи защитных заклинаний. За дверью находилась комната, напомнившая шкаф с множеством ячеек. В торце каждой был выгравирован номер, соответствующий номеру на карте владельца. Торес отлично ориентировался, поскольку сразу направился в правый дальний угол и приложил карточку к ячейке. Бесшумно выехал ящичек с двумя прозрачными пакетами. В первом пакете оказались ключи, во втором крошечный чёрный кубик величиной с горошину. Содержимое ящичка Торес с коротким поклоном протянул мне:

– Это ваше, элара Ардо.

Два массивных фигурных ключа от старинного механического замка были одинаковыми. Первый с красивым брелоком в виде распахнувшей крылья птицы, второй на простом гладком кольце. К кольцу крепился ещё один ключ, магический – небольшая тонкая матово-серая пластинка. Такие ключи подходили и к массивным воротам, и к маленьким ящичкам бюро. На взгляд никогда не определишь, что именно они отпирают.

Ксан заинтересованно подался вперёд и нахмурился.

– Лар Торес, скажите, это ключи Вестиара и Аделины Ардо? Известно, какой из них кому принадлежал?

Наш провожатый медлил с ответом, и Ксан вынул из внутреннего кармана тёмно-синее удостоверение с золотой эмблемой Службы контроля.

– Однако… – Торес сложил губы трубочкой, словно собирался присвистнуть. – Уважаемый элар Грэн, я не ответил вам не из желания что-либо утаить, а по незнанию. В это отделение банка меня перевели всего два года назад. Вернёмся в мой кабинет, я подниму данные.

Тем временем я рассматривала кубик. Гладкие чёрные грани, странный материал: на пластик не похож, для камня слишком лёгкий. Вряд ли открывается – ни щели, ни крышки, ни кнопки. Задавать глупые вопросы не хотелось, поэтому я положила кубик в карман. Ключи с моего молчаливого согласия забрал Ксан. На обратном пути он продолжал супить брови, точно его что-то беспокоило. В кабинете мы опять заняли кресла для посетителей, Торес уткнулся в визион. Минут через пять он довольно угукнул и повернулся к Ксану.

– Элар Грэн, оба ключа передала лара Аделина Ардо в декабре две тысячи сорок седьмого года. Принесла лично и оставила вместе с нотариально заверенной дарственной на имя дочери. Поскольку Вестиар Ардо много лет пользовался ячейкой в нашем хранилище, ключи отправили туда до достижения наследницей совершеннолетия.

Ксан помрачнел окончательно и начал покусывать нижнюю губу – верный признак того, что он чем-то озадачен. Я вспомнила про кубик и достала его снова.

– Лар Торес, а эту вещь тоже передала моя мать?

– Нет, в записи упоминаются лишь ключи. Очевидно, данный предмет положил сам элар Ардо. Ячейка принадлежала ему с две тысячи двести сорок первого года, больше ни у кого не было доступа.

– Разве Служба контроля не проверяла содержимое, когда проводила расследование в связи с убийством Ардо? – спросил Ксан.

– Здесь нет никаких пометок, – лар Торес сверился с записями в визионе. – Вероятно, они сочли это излишним. Последний раз элар Ардо открывал ячейку в июле две тысячи двести пятьдесят девятого года, за восемьдесят восемь лет до своей смерти.

– Всё равно это серьёзное упущение, – Ксан кинул взгляд на кубик в моих пальцах, поморщился и тихо проворчал: – Особенно в свете того, сколь мизерными уликами располагало следствие.

Торес развёл руками. Выражение его лица говорило красноречивее слов: «Кто я такой, чтобы оценивать методы Службы?»

– Заявление, лар Торес, – напомнила я. – Половину состояния я перевожу Университету магии Винеи.

Он подал мне бланк с таким видом, словно деньги принадлежали ему лично и его убивала необходимость оторвать их от сердца. Я заполнила необходимые графы, поставила подпись и поймала одобрительный взгляд Ксана. Оставшиеся у меня восемьсот тысяч фрейнов – колоссальная сумма, не представляю, как истратить хотя бы часть. Ксан прекрасно жил на зарплату сотрудника Службы контроля, я тоже собиралась работать. Торес забрал заявление и внимательно изучил каждую букву. Похоже, ситуация, когда кто-то добровольно дарит значительные суммы, не на шутку его угнетала.

– Всё правильно, – вздохнул он. – Перевод будет проведён не позднее третьего марта. Желаете добавить сопроводительное письмо?

– Нет, – я отрицательно качнула головой. – Это лишнее.

– Тогда жду вас по готовности индивидуальной расчётной карты, элара Ардо. Уведомление поступит на номер вашего визиона. Всегда рады вас видеть.

Торес поднялся с явным облегчением.

– Я провожу вас, элары.

Напоследок я поискала взглядом часы: четверть десятого.

Весь обратный путь Ксан по-прежнему о чём-то сосредоточенно размышлял, отвлекать его не хотелось. У арки пришлось задержаться, впереди ожидало не менее десяти человек. Прежде я недоумевала: почему маги, свободно перемещающиеся в пространстве, пользуются стационарными переходами наравне с обычными людьми? Теперь, привыкнув ценить каждую каплю энергии, я тоже прибегала к пространственным разрывам лишь в исключительных случаях. Даже Ксан с его бесконечным резервом не брезговал арками – удобно и быстро. Когда подошла наша очередь, я ввела адрес, который к этому дню выучила наизусть: бульвар Карéш, дом пять.

Втайне я надеялась, что особняк в центре столицы разбудит во мне воспоминания детства. Два года и восемь месяцев – в этом возрасте у ребёнка уже появляется память. Только я ничего не помню: ни отца, ни Винеи, ни нашего дома. Элар Грол, преподаватель ментальной магии, однажды рассказывал о редких случаях самовнушения. В исключительных обстоятельствах человек способен самостоятельно стереть из памяти особенно болезненные моменты. Такая блокировка может действовать довольно долго, годами и десятилетиями. Но она слетает, если ты окажешься в похожей ситуации или вернёшься туда, где произошли неприятные события.

Центр старой Винеи поразил меня с первого взгляда. Нас окружили не просто помпезные особняки – настоящие дворцы. Двух и трёхэтажные, они гордо выглядывали из-за золочёных оград, выпячивали роскошную отделку фасадов и колонны с мраморными капителями, сверкали множеством огромных зеркальных окон. Попади я сюда до Университета, непременно оробела бы. За показным блеском пряталось и нечто гораздо более ценное. В древних фундаментах, каменной кладке, проёмах дверей и окон скрывались мощные потоки энергии. Словно живые текучие нити, они прошивали стены и перекрытия, связывали, укрепляли и защищали. Иные дома насчитывали свыше полутора тысяч лет, и магия позволит им простоять ещё столько же, если не дольше.

Родовой особняк Ардо понравился мне сразу. Он не хвастался ни мраморным декором, ни позолотой, но привлекал изяществом пропорций. Стены, облицованные светло-коричневым камнем с изумрудными прожилками, сами по себе являлись украшением, крыша из зелёной глазурованной черепицы выглядела ярким пятном на фоне чёрного кружева деревьев в парке за домом. Наверное, летом, среди пышной листвы, здание смотрелось не столь впечатляюще, сейчас же я восхищённо застыла. Ксан негромко хмыкнул.

– Ты не передумала здесь жить? Очень уж пафосно.

– Красиво, – поправила я. – Ксан, ты уже бывал здесь?

– Нет. Изучал снимки и записи с места преступления, но никто не пустил бы меня внутрь. Это частная собственность. Служба выдала бы мне разрешение только в том случае, если бы официально возобновила следствие по делу, – он смущённо улыбнулся. – Никогда бы не подумал, что через три года я окажусь в этом особняке, сопровождая свою будущую жену – дочь Вестиара Ардо.

Дом окружала невысокая ажурная ограда, за ней привольно раскинулась сирень. За пятнадцать лет кусты разрослись, дорожка от калитки превратилась в живую арку, которая привела нас к ступеням парадного крыльца с каменной балюстрадой. Фигурный ключ повернулся в старинном замке с тихим щелчком.

– Когда-то здесь стояла магическая защита, она не пропускала в дом посторонних, – Ксан оглядел косяк. – Её сняла Служба контроля.

– То есть в дом могли попасть только мои родители и… – я замялась, – твоя мама?

– Ещё ты, – серьёзно ответил Ксан. – Всем остальным пришлось бы звонить.

Кнопку звонка я нашла сразу – выпуклая сердцевина бронзового цветка, впаянного в камень. Нажала, прислушалась к громкой трели.

– А других входов нет?

– Со стороны парка можно пройти через открытую террасу и гостиную. Там был установлен магический замо́к, настроенный на ауры. Никто чужой проникнуть в дом не мог.

Последняя фраза выдала Ксана с головой: он тоже думал о расследовании. Я вошла в прихожую. Бытовая магия действовала до сих пор: мозаичный пол сверкал чистотой. Большие овальные зеркала в старинных рамах, расположенные друг напротив друга, создавали иллюзию бесконечного коридора. Под зеркалами находились мягкие пуфики, обитые светлой кожей, вместо вешалки в стену был встроен вместительный шкаф с отодвигающейся дверцей. Чуть поодаль стояли два низких кожаных кресла и журнальный столик между ними. Дальше шло пустое пространство, где хорошо вписалось бы живое растение в кадке. Какая-нибудь гибридная вечноцветущая роза из тех, что обожала элара Норг.

За аркой скрывалась лестница на второй этаж и две двери. Одна из дверей привела меня на роскошную, под стать дому, кухню. Старинную печь с духовкой оставили для красоты, рядом установили вполне современную газовую плиту. Новыми выглядели и посудомойка, и холодильный шкаф: похоже, отец приобрёл бытовую технику сразу после женитьбы. В горке белел сервиз из такого тонкого фарфора, что чашку я побоялась взять в руки, показалось, она тут же сломается. Над подставкой для ножей матово блестели стальные рукояти, на стене висел набор разделочных досок. Солонка и перечница изображали двух прильнувших друг к другу кошек – серых и полосатых, словно их лепили с Кота.

На отдельной полке за стеклянными дверцами сверкал гранями хрусталь. Изделия государственного завода Винеи, нереальной красоты и столь же невероятной стоимости. В Мейриге по праздникам мама выставляла на стол точно такие же бокалы, сама потом их мыла и вытирала мягким полотенцем. Только она гордилась комплектом из четырёх предметов, а здесь было около двух сотен. Я зачем-то открыла дверцу, вынула бокал и повертела, любуясь игрой света в острых гранях.

– Ксан, маги же не пьют. Зачем бокалы и рюмки?

– Элар Ардо славился своим гостеприимством, он устраивал обеды и балы на несколько десятков гостей.

Не представляю, как мама мирилась с этими приёмами. Она терпеть не может посторонних, не разрешала ни мне, ни Марите приводить подруг, даже отчим встречался с друзьями вне дома. А тут – целая толпа народу! Видимо, мой отец был намного жёстче Грега, и маме приходилось подстраиваться под него.

К кухне примыкала кладовая, за ней пустовало восемь одинаковых комнат без мебели. Я с удивлением повернулась к Ксану.

– Здесь когда-то жили слуги, – пояснил он. – Этому особняку около тысячи четырёхсот лет, его построили в те времена, когда наёмные работники считались нормой. Как в романах – экономка, горничные, повар, садовник… Дом долго принадлежал людям, а бытовая магия тогда была доступна далеко не всем.

Судя по наличию в каждой комнате небольших, но отдельных ванной и уборной, слугам жилось не так уж плохо. В противоположном конце первого этажа располагалась уютная столовая и та самая выходящая на террасу гостиная. Яркое солнце лилось сквозь полностью стеклянную стену, даже дверь была из стекла. Меня она пропустила без помех. За балюстрадой начинался парк, старые развесистые берёзы и клёны дремали до весны. Землю скрывал ровный толстый слой снега, чёрные стрелки фонарей обозначали дорожки, скамейки прятались под сугробами.

– О чём ты думаешь? – спросил Ксан. – У тебя лицо стало слишком печальным.

– Что я могла бы гулять здесь с отцом. Няня водила меня в городской сквер Мейрига, туда большинство детей приходили с родителями. Я страшно завидовала, особенно тем, у кого был папа.

– Украденное детство, – Ксан затеребил прядь, выбившуюся из хвоста, такую же голубовато-белую, как и искрящийся под солнцем снег. – К шикарному особняку Лайниара Грэна прилегал прекрасный парк с аллеями и фонтанами. Но я рос в скромном мамином доме с крошечным садиком – заросли колючего шиповника, пара запущенных клумб и скамейка. Зато там я мог играть целыми днями.

– Этот дом ты тоже продал?

– Я всё равно не смог бы там жить, Эля. Не помог бы ни ремонт, ни полная перепланировка. Слишком много воспоминаний.

Он наклонился, зачерпнул горсть снега, скомкал плотный снежок и запустил в ближайший клён. На тёмной коре остался белый след.

– Послушай, Ксан… По поводу магических замко́в. Никто, кроме мага, установившего охранный контур, не знает тех, кому разрешено беспрепятственно проходить сквозь него. Каким образом определили людей, которые свободно попадали в дом?

– Из показаний Аделины Ардо. Как хозяйка, она была в курсе.

– А о… – «любовнице» я быстро заменила, – твоей маме она знала?

– Нет, – Ксан поморщился. – Эля, эта версия выдвигалась тоже. Мол, существовал кто-то, кому Ардо втайне от супруги открыл доступ в дом. Например, вторая любовница. Специально опрашивали всех друзей, коллег и знакомых. Вестиар Ардо никому не доверял до такой степени.

В отличие от меня, он на слове «любовница» не запнулся.

– Сколько лет отец жил в этом доме?

– С самого рождения. Особняк на бульваре Кареш приобрёл его прапрапрадед, ещё в пятнадцатом веке.

– Могло случиться так, что допуск когда-то дали другие члены семьи? Мои дедушка и бабушка?

– Вестиар Ардо обновлял защиту каждый год. Это стандартная процедура для всех сотрудников Службы контроля. Требования безопасности. Завтра принесу тебе инструкцию и заставлю выучить наизусть.

Напугал!

– И когда защиту обновили последний раз?

– В июне две тысячи триста сорок седьмого, за пять месяцев до убийства, – Ксан беззлобно усмехнулся. – Эля, если бы всё было так просто… Дело об отравлении Ардо вёл начальник Службы, элар Вард. Теперь, когда я знаком с ним лично, у меня не мелькает и мысли о том, что он мог что-либо упустить.

– Тем не менее убийцу он не нашёл.

– Убийц было две – на выбор. У обеих и мотив, и возможность… Только доказать вину ни одной из них не удалось, понимаешь? – начал горячиться Ксан.

– Кто-то тут на днях заявил: «Улики есть всегда, нужно уметь искать», – поддела его я. – Идём, осмотрим второй этаж.

Половину второго этажа занимал зал. В отполированном до зеркального блеска паркете отражались старинные люстры – ровесницы дома. Подобные я видела разве что в музее и в книгах: вместо лампочек на концах рожков перевёрнутые чаши. Маг создавал маленькие световые шарики и вручную крепил каждый к рожку, оттого их и такое невероятное количество. Долго, хлопотно и небезопасно. Люстры, как и печь на кухне, оставили исключительно для красоты, а пользовались современными светильниками, выполненными в том же стиле и расположенными на стенах в промежутках между окнами. Ряды сдвоенных арочных окон выходили на улицу и в парк, тяжёлые портьеры с кистями были раздвинуты. Из мебели здесь стояли лишь низкие диванчики без спинок и несколько изящных круглых столиков на тонкой ножке. Я закрыла глаза и попыталась представить, как это происходило – балы, музыка, кружащиеся в танце пары, лёгкие закуски и бокалы с игристым вином… Возвышение для музыкантов нашлось в дальнем углу. Наверное, когда-то здесь стояли рояль или арфа.

– Не жалеешь, что не захотела учиться танцевать? – улыбнулся Ксан.

– Никогда не поздно. Сдам экзамены – и будешь меня учить.

В другой части этажа располагалась ещё одна столовая, гостиная с выходящим в парк балконом и кабинет, совмещённый с библиотекой. Вместо двери между этими комнатами была широкая арка. При виде шкафов с книгами я взвизгнула и принялась разглядывать корешки. Основы преобразования, законы трансформации, справочники, методические пособия, десятки научных трудов. Многие тома основательно зачитаны, видно, что ими постоянно пользовались. Мой дед был великолепным магом-преобразователем, изобрёл десятки новых материалов, применяемых и в быту, и в промышленности.

– Хороший кабинет, – одобрил Ксан. – Рабочий. Прямо тянет присесть за стол, разложить документы и поразмышлять. Визион, правда, совсем старенький.

– Купишь себе новую модель.

Он кивнул. Плюхнулся в кожаное кресло с огромными мягкими подлокотниками, включил настольную лампу с абажуром из зелёного стекла и откинулся на спинку.

– Не хватает чашечки клифа. Дорогая элара Грэн, тебя не затруднит принести мне свежезаваренного?

– На кухне нет клифеварки, – я расплылась в улыбке, настолько органично Ксан вписался в обстановку. – Так что, дорогой элар Грэн, обойдёшься морсом или соком.

– Жаль… – он преувеличенно горестно вздохнул и с неподдельным сожалением поднялся.

Третий, последний этаж включал в себя гостевые и хозяйские спальни. Моя улыбка потухла, ещё когда мы поднимались, на лестничной площадке я вцепилась в руку Ксана.

– Веди сначала в детскую.

В детской мне пришлось несколько раз глубоко вздохнуть и выдохнуть, чтобы унять часто забившееся сердце. О подобной комнате мечтала бы любая маленькая девочка. На стенах красовались обои с алыми маками на изумрудном фоне, этот же рисунок повторялся на пологе над кроваткой и оконных занавесках. Светильники в виде цветов, ковёр с маками на полу. Низенькие стульчики и маленький столик, как раз для трёхлетнего ребёнка. Везде игрушки: плюшевые мишки, зайчики, котята, куклы с широко распахнутыми глазами, сказочные домики, набор крошечной посуды… На кроватке сидела громадная пушистая собака, совсем как настоящая. Встроенный шкаф был полон одежды – яркой и разноцветной, с воланами и оборочками, кружевами и вышивкой.

Я ничего этого не помню! Наверное, с собакой я спала в обнимку. Рассаживала кукол, поила их понарошку клифом из игрушечного сервиза. Марите подарили очень похожий, но тогда мне уже исполнилось восемь, я ходила в школу и считала себя взрослой. Хотя, чего уж там, с удовольствием поиграла, если бы Марита разрешила. И таких нарядных платьев у меня не было – мама находила их кричащими и вульгарными. Хорошо, она не стала забирать из Винеи свои вещи, но за что она отняла подарки отца у меня?

Ксан обнял меня сзади, уткнулся носом в макушку.

– Эля, прости, что я это скажу. Я начинаю ненавидеть твою мать. Скорее всего, именно она убила Вестиара Ардо. Только так я могу объяснить её жестокость по отношению к собственной дочери.

– Ненависть разрушает, – тихо повторила я излюбленное выражение преподавателя ментальной магии. – Не надо, Ксан. Мы же не знаем, какие были у них отношения.

– Какие бы ни были, – зло возразил он. – Ты-то здесь при чём? Чем ты в три года так ей досадила, что она отыгрывалась на ребёнке?

– Тем, что существовала.

– Уверен, будь у неё возможность бросить тебя здесь, как эти игрушки, она непременно бы этим воспользовалась! – бросил Ксан.

Мне пришлось промолчать. Внутренне я была согласна с Ксаном. Он потрепал собаку за вислые уши и неожиданно робко улыбнулся.

– Эля, здесь всё для девочки. Что мы будем делать, если родится мальчик?

– Демон, ты сам ещё мальчик, – рассмеялась я. – Когда тебе двадцать два? В июне? Какие тебе дети?

– Любимые, – он поднял на меня сияющий взгляд. – Балованные. У которых будет нормальное детство, папа и мама, семейные праздники, игры и прогулки в парке. Всё то, чего не было у нас с тобой.

От избытка чувств я чуть не заплакала. В голове до сих пор не укладывалось то безграничное счастливое будущее, что ждало нас с Ксаном. Только прежде было необходимо окончательно разобраться с прошлым.

– До этого мы должны узнать, кто лишил детства нас.

Ксан сжал мою руку.

Лери постоянно выпытывала – почему именно он? Я долго не могла объяснить, пока однажды не нашла подходящих слов: рядом с Кэсси я целая. Он дополняет меня, делает лучше, сильнее, уверенней. В его присутствии я ничего не боюсь, потому что надёжно защищена. Знаю – что бы ни произошло, он всегда выслушает меня, успокоит, поддержит, поможет. А это удивительным образом позволяет мне справляться с трудностями самой. Быть сильной, когда есть ради кого, – легко.

– Странно, обычно спальня матери – смежная с детской. Но я не вижу двери.

– Она тут, – Ксан нажал на серединку мака, и часть стены растворилась в воздухе.

За дверью действительно была спальня, только определённо не женская. Сдержанная холодная гамма, однотонные синие обои, односпальная кровать с тумбочкой в изголовье, два простых светильника с матовыми плафонами, комод и поясное зеркало над ним. Какие-либо безделушки отсутствовали, плотные синие портьеры наполовину закрывали окно. Мама никогда не удовольствовалась бы столь скудной обстановкой.

– Спальня твоего отца, – подтвердил мои выводы Ксан.

– Он умер здесь?

– Нет. В соседней комнате, – Ксан помолчал и продолжил: – Он скончался мгновенно, даже не успел понять, что происходит.

– Слабое утешение.

Соседняя спальня выглядела столь же пышной, насколько скромной казалась предыдущая. Всё, от светлого ворсистого ковра на полу до изогнутых ножек стульев, прямо-таки вопило о достатке. Шторы с золотыми кистями на окнах, антикварная мебель, старинный гобелен во всю стену, бронзовая подставка под цветы в виде дерева.

– Здесь же были комнатные растения? Тут и в прихожей.

– Они засохли и выглядели ужасно. Сотрудники Службы написали об этом твоей матери, она велела выкинуть цветы вместе с горшками.

Роскошная кровать с резным изголовьем соответствовала комнате, но на голом матрасе сиротливо лежали подушки без наволочек и сложенное в несколько раз одеяло.

– Покрывало и постельное бельё забрали в лабораторию, искали улики, – пояснил Ксан. – На покрывале ничего не обнаружили. Аделина Ардо могла потребовать его обратно после процесса. Она не требовала.

Я подошла к окну. По-весеннему яркое, совсем не февральское солнце заливало бульвар, подстриженные тополя вытянулись аккуратными столбиками. Неспешно прогуливалась пожилая женщина-маг в лёгком полупальто. За руку она вела девочку пяти-шести лет, в тёплой шубке и яркой вязаной шапочке с помпоном: маленькие маги до пробуждения дара мёрзли наравне с людьми.

– Ксан, а портьеры не были задёрнуты?

– Их никто не трогал. В этой спальне всё осталось так, как было пятнадцать лет назад, за исключением горшков с цветами.

– В середине ноября рано темнеет. Бульвар Кареш широкий. С другого конца вполне можно увидеть, что происходит в освещённой комнате. Отец занимался любовью с женой, после принимал любовницу и не подумал о нескромных взглядах? Это никого не удивило?

– Стёкла в окнах непростые. Изнутри они прозрачные, с улицы кажутся зеркальными. Простейшее заклинание, обычное дело для Винеи.

С досады я поморщилась.

– Демон, давай ты мне всё расскажешь? Сколько можно? «Потом, когда получишь диплом, сама прочтёшь…» Никто лучше тебя не знает о том, что произошло, ни один протокол не опишет полной картины, которая хранится в твоём уме.

– Эля, я могу в чём-то ошибаться, судить предвзято, невольно выгораживать свою мать. Но главное – улик по-прежнему нет, – Ксан осёкся, вытащил из кармана кольца с ключами, посмотрел на меня в упор. – Возможно, это ничего не значит. Только Аделина Ардо утверждала, что от дома было всего два ключа, у неё и у мужа. Пиджак покойного, висевший на спинке стула, забрали в лабораторию, и в кармане обнаружили ключ с брелоком в виде птицы. Такой же, как этот, – он отложил упомянутый в сторону. – Так вот, Эля. Тот ключ вместе с покрывалом и постельным бельём до сих пор хранится в архиве Службе. Я видел его собственными глазами. Откуда, спрашивается, взялся третий ключ?

По спине пробежала дрожь.

– Ключи ведь не просто отпирают замки́, да, Ксан? Они снимают защиту.

– Именно так. С ними кто угодно может попасть в дом.

Мы одновременно шумно выдохнули.

– Или твоя мать солгала, или она не знала о существовании у мужа третьего ключа.

– Или третий ключ был у преступника, – предположила я. – Он проник в дом, отравил лимонад и подложил ключ в карман пиджака.

– Рискованно, – подобрался Ксан. – Проще выбросить или уничтожить. Следствие могло обнаружить на ключе следы ауры.

– А оно обнаружило?

– Лишь отпечатки пальцев и ауры самого Вестиара Ардо. Он определённо держал его в руках.

– Это ничего не доказывает, – я порылась в кармане куртки и протянула Ксану ручку. Он в растерянности взял, потом лицо его прояснилось.

– То есть убийца мог в этот день вернуть ключ Ардо, после чего всыпать яд и уйти? Но почему тогда на нём нет отпечатка другой ауры?

– Из нас двоих следователь – ты, – хмыкнула я, – ты и выдвигай версии.

– Затереть ауру способен только маг, – Ксан опять помрачнел. – Аделина Ардо – человек. Она подкинуть ключ не могла.

– По-моему, ты на ней зациклился, – заметила я. – То, что она ненавидела отца и не любит меня, ещё не доказывает, что именно она – убийца.

– Тогда виновна моя мать, – Ксан сжал кулаки. Помолчал, затем выдвинул два стула. – Ладно, уговорила. У самого после этих ключей свербит. Садись и слушай.

– Вопросы задавать можно?

– Нужно. Вдруг ты что-то нащупаешь?

Он сел задом наперёд, сложил руки на спинку стула. Таким Ксан был на лекциях и, не сомневаюсь, на службе – предельно сосредоточенным и серьёзным.

Я замерла в предвкушении.

– Шестнадцатого ноября две тысячи триста сорок седьмого года в семь часов четыре минуты вечера в Службу контроля Винеи обратилась лара Аделина Ардо, – размеренно начал Ксан. – По её словам, вернувшись с прогулки, она обнаружила на полу в спальне мёртвого мужа, а рядом – разбитый бокал. Элар Вард был на месте через девять минут. Он первым осмотрел тело Ардо, установил факт убийства и вызвал экспертов. Практически сразу определили причину смерти – эстро́л. Жуткое изобретение Средневековья, не имеет ни вкуса, ни запаха, действует за секунды, противоядия не существует. Крайне трудоёмкое преобразование цианида, требующее специальной лаборатории и усилий нескольких магов. Вот уже тысячу лет изготовление, продажа и применение карается запечатыванием. Как ты понимаешь, в аптеке его не купишь и на кухне в кастрюльке не сваришь. Забегая вперёд, это стало основной проблемой обвинения: не только человеку, но и магу-одиночке раздобыть эстрол просто невозможно.

Ксан шумно выдохнул.

– Яд установили на месте? – недоверчиво спросила я.

– У следственной группы всегда с собой стандартный тест на все существующие яды. Капля крови – и стопроцентный результат. Конечно, после перепроверили и не раз, очень уж невероятным казалось применение именно эстрола.

– И тем не менее этот яд включён в тест?

– Туда входят все известные нам яды, от мышьяка до растительных алкалоидов.

– Купить в аптеке мышьяк не проще, чем мифический эстрол.

– Тут ты права. И всё же Вестиара Ардо отравили эстролом. Способ тоже выяснили быстро, – Ксан поднялся и придвинул к постели круглый стол на тонкой ножке, расходящейся книзу четырьмя бронзовыми лапами. – На столике рядом с кроватью стояли хрустальный кувшин с лимонадом и пустой бокал. Второй бокал с отравленным лимонадом выпал из руки Ардо и разбился вдребезги.

– В графине эстрола не было?

– Обычный домашний лимонад. Аделина Ардо каждый день собственноручно готовила такой из свежих лимонов. В холодильнике стояли ещё два полных кувшина. После обеда Вестиар Ардо забрал кувшин из кухни и принёс наверх, это подтвердили его отпечатки пальцев.

Я хмыкнула.

– Ксан, мама его ненавидела. И готовила для него лимонад, который сама терпеть не может и никогда не пьёт?

Он опять сел и сочувственно посмотрел мне в глаза.

– Ненависть пришла гораздо позже, Эля. Аделина Ардо была прекрасной женой и хозяйкой. Так в один голос твердили свидетели – коллеги элара Ардо, его многочисленные знакомые и соседи. Ни о каких ссорах между супругами они не слышали.

– Отчим сказал, что у матери с отцом были сложные отношения.

– Не хочу обижать лара Кришто, он достойный и добрый человек. Но со стороны твои родители производили впечатление нормальной семьи. Аделина Ардо выглядела довольной и счастливой. Это моя мама требовала развода, постоянно скандалила, била посуду и устраивала истерики, – Ксан опустил ресницы. – Вестиар Ардо не хотел разводиться с женой, и причина была очень простой. Ты.

Ксан грустно улыбнулся.

– Тонкости передачи дара. К ста сорока годам магу следует обзавестись наследником, иначе искра начинает распирать нас изнутри. Если у тебя так и не появится ребёнок, то до ста сорока одного, максимум сорока двух, ты не доживёшь, сгоришь.

– Решил мне основы магии пересказать? – обиделась я. – У меня по ним «отлично»!

– Ты вообще умница. Нет, я хочу объяснить, почему Вестиар Ардо женился на Аделине Орнеш. Она была влюблена в него по уши, вешалась на шею, не давала прохода, караулила у дома. Банальная история пылкой любви человеческой девушки к красавцу-магу. Только магу исполнилось сто тридцать, самое время задуматься о наследнике искры, и Ардо не придумал ничего лучшего, чем взять Аделину в жёны. Некий благородный жест, а может, он не знал другого способа отвязаться от настойчивой девицы. Однажды она пробралась в служебный кабинет, разделась там догола и предложила себя.

– Что?! – ахнула я.

– Представь себе. Этот факт упомянули несколько свидетелей. В дом, как ты убедилась, попасть невозможно, зато в здание Службы контроля вход свободный. Лара Аделина Орнеш пришла вроде бы по делу, во время обеденного перерыва проникла в кабинет Ардо и встретила вернувшегося хозяина в туфлях и серёжках. И ладно бы одного Ардо, но с ним вошли трое его коллег. После чего он объявил Аделину своей невестой.

От избытка чувств я открыла и закрыла рот. Мама опустилась до подобной выходки?! Не может быть! Последнее я, кажется, произнесла вслух, потому что Ксан ответил:

– Три уважаемых человека врать не станут. И сама Аделина Ардо на процессе их показания не опровергала. Правда, за четыре прошедших года она здорово изменилась. Поумнела, знала, что говорить. Признала, что муж любил её гораздо меньше, чем она его.

Он презрительно усмехнулся.

– Меньше – это неправильное слово. Элар Ардо едва терпел свою жену, но оставался с ней ради дочери. Дочь и наследница была для него всем. На работе он только об этом и говорил. Любимая девочка, зеленоглазый котёночек, Элечка. Эля держит головку, Эля встала, Эля сделала первый шаг, Эля сказала: «Папа».

– Поэтому его спальня рядом с моей? – я могла бы не спрашивать, это и так было ясно.

– А спальня Аделины в другом конце этажа.

Поверить в то, что мама, красивая, гордая, властная, когда-то переступила через себя, унижалась, насильно женила на себе отца, всё равно было трудно. Трудно, но не невозможно. Я вспомнила, как таяла мама перед Маритой, тоже любимой девочкой и солнышком. Более того, теперь я понимала, почему одно моё присутствие отравляло маме жизнь. Живое напоминание не только о муже, но и о том, что её взяли замуж из милости.

– Ксан… Неужели мама мирилась с таким положением?

– Видишь ли… – он замялся. – Вестиар Ардо был старше жены на сто одиннадцать лет. Он умел вести себя с женщинами – обходительный, воспитанный, сдержанный. К тому же Аделина не наивная дурочка, а ловкая и целеустремлённая особа, которая прекрасно понимала, что муж женился на ней не от великой любви. Но о подробностях передачи искры она узнала лишь на процессе, причём в очень грубой форме. Элар Ардо не посвящал жену в тонкости магического наследования, потому что видел в ней исключительно мать своей дочери и ничего больше.

– Жестоко. Теперь понятно, почему она возненавидела меня.

– Она получила то, что хотела. Весьма гордилась собой, хвасталась перед подругами. Бросила колледж, занялась хозяйством, превосходно готовила.

– В том числе свежий лимонад, – я покосилась на стеклянный столик, возвращаясь мыслями в день убийства.

– Да. Показания лары Ардо сводились к следующему: муж вернулся со службы, они пообедали и, пока дочка спала, поднялись наверх и занялись любовью. После чего Аделина с дочерью отправилась на обычную вечернюю прогулку. Вернулась через три часа и обнаружила мужа мёртвым.

– Три часа? – меня опять зацепила странность. – Ксан, это середина ноября, на улице холодно, рано темнеет, мама не маг, я ещё маленькая и не обладаю терморегуляцией. Зачем гулять столько времени?

– Неподалёку есть детская площадка, закрытая силовым куполом. Там в любое время года лето. Ты играла с другими детьми и не хотела возвращаться домой.

Жаль, что я этого не помню.

– Здесь показания Аделины Ардо заканчиваются, и начинается совсем иная история.

Ксан крепко обхватил спинку стула.

– Через неделю после женитьбы Вестиар Ардо познакомился с Рейнелией Терн, одинокой состоятельной эларой в самом цветущем возрасте.

Маме Ксана исполнилось восемьдесят четыре, это я помнила. За полгода я привыкла к срокам жизни магов и, главное, начала сознавать, что теперь это относится и ко мне.

– По словам элары Терн, у них с Вестиаром вспыхнула взаимная страсть с первого взгляда и, случись их встреча чуть раньше, эларой Ардо непременно стала бы она, а не Аделина. Возможно, так и вышло бы, но Аделине повезло практически сразу после свадьбы забеременеть, а Вестиар Ардо, как любой маг, узнал об этом в тот же день. Жену бы он бросил, ребёнка – никогда. Поэтому Рейнелии Терн пришлось удовольствоваться ролью любовницы.

– Он действительно любил твою маму? – спросила я тихо.

– Не думаю, Эля. Мой начальник, который хорошо знал Ардо, сказал мне однажды, что Вестиар в юности здорово обжёгся и с тех пор не верил в любовь. Разумеется, с любимой женщиной Ардо никогда бы не поступил так, как с твоей матерью или моей. Он не был подлецом или эгоистом, который заботится только о своём удовольствии и плюёт на чувства женщин. Подозреваю, он изначально предупредил мою мать, чтобы она не рассчитывала на место супруги, но потом мама предпочла об этом забыть. Я могу судить лишь по тому, что помню сам: ни разу за то время, пока Ардо встречался с моей матерью, он не приходил в наш дом и не предпринимал попыток познакомиться с сыном своей любовницы. Ни разу мама, исчезая на полдня, не сказала мне, куда и зачем уходит. Моя няня считала, что элара Терн проводит это время в салонах мод, магазинах и галереях. Выяснилось, что она встречалась с любовником в том самом доме, что достался ей от Лайниара Грэна. Почти каждый день все четыре года.

– Это столько лет лгать? – изумилась я. – А мою маму не удивляли частые отлучки мужа?

– У сотрудников Службы контроля Винеи ненормированный рабочий день. Выкроить несколько часов для посещения любовницы несложно, особенно когда ты сильный маг и перемещаешься мгновенно.

– Буду знать, – подпустила в голос ехидцы.

– Эля! – Ксан в секунду подскочил и обнял меня. – Я – не твой отец и обманывать жену не собираюсь! К тому же мы будем работать вместе… и ещё я очень тебя люблю.

– С этого надо было начинать, – проворчала я.

Визион в кармане пиджака Ксана тихо пиликнул – пришло сообщение. Он достал устройство, прочитал и расплылся в улыбке.

– Не поверишь – наше заявление уже рассмотрено. Ох, кому-то я здорово обязан!

– И?..

– В любой момент ты можешь стать эларой Грэн.

– Завтра! – выпалила я. – Хотя нет, сегодня!

– А трансформация? – хитро прищурился Ксан.

– Успею.

Я оглянулась на голый матрас кровати и стала серьёзной.

– Но прежде ты закончишь рассказ.

– Осталось самое интересное. Рейнелия Терн призналась, что у неё был доступ в дом. Ардо показывал ей родовой особняк, которым очень гордился, и потом они иногда здесь встречались. Утром в день убийства любовники крупно поссорились. Мама в очередной раз потребовала развода, получила отказ, разозлилась и выгнала Ардо. В начале пятого вечера она остыла и пришла к нему сама…

– Стой! – прервала я. – Так просто заявилась в дом, где жила законная супруга? Не боясь столкнуться с ней в коридоре?

– Эля, мы маги. При желании можем стать невидимыми, создать отвод глаз или поставить полог тишины. Заклинание поиска приведёт нас туда, где находится нужный нам объект, а мгновенное перемещение сведёт к минимуму шанс нежелательных встреч. Моя мама была слабым синим магом, но при желании она могла стоять в нескольких ри от Аделины Ардо, и последняя не заподозрила бы присутствия кого-то постороннего.

– Как-то это несправедливо, тебе не кажется?

– Между людьми и магами вообще очень мало справедливого, начиная от продолжительности жизни и заканчивая иммунитетом к болезням. По-моему, Вестиар Ардо поступил отвратительно не когда обманывал жену, а когда женился на человеческой девушке, к которой не испытывал ни капли уважения. Даже не потрудился объяснить ей основы магии.

– Мама теперь ненавидит магов, – вздохнула я.

– Разумеется. И её, и мою маму допрашивали под заклинанием правды, к ним применялось ментальное сканирование. Очень неприятные ощущения, можешь мне поверить.

– Верю. Итак, Рейнелия Терн сама пришла к моему отцу.

– Они бурно помирились – на той же самой кровати, где незадолго до этого Вестиар Ардо занимался любовью с женой. Она видела кувшин с лимонадом, но сама не пила и не заметила, чтобы Ардо пил тоже. После чего около пяти мама вернулась домой. О смерти любовника она узнала на следующее утро, когда лаборатория исследовала постельное бельё и установила личности двух женщин, с которыми у покойного была близость. У мамы на моих глазах случился непроизвольный выброс энергии, затем сильная истерика. Её арестовали и увели. Больше я её не видел. На прощальную церемонию в храме семилетнего ребёнка не взяли.

Я погладила непокорную снежную прядь, упрямо падавшую на лоб.

– Бедный мой Кэсси. Иногда я не знаю, что хуже – всё забыть или помнить такие кошмарные подробности.

– Твой вариант не лучше. Я, по крайней мере, не жил с предполагаемой хладнокровной убийцей.

– Но вину ни твоей, ни моей матери не доказали.

– Это было тупиковое дело с самого начала. Откуда подозреваемые взяли эстрол? Его не купишь, не создашь, не украдёшь, например, из правительственной лаборатории, где хранятся образцы. Дальше – неужели нельзя было отравить так, чтобы выглядеть непричастными? Озаботиться элементарным алиби? И почему не уничтожили улики? Утилизатор легко переработал бы хрусталь, это, по крайней мере, затруднило бы следствие. А главное – не проще ли было отравить лимонад в кувшине и не пить самой, чем рисковать и подливать яд в бокал? Ведь Ардо мог это заметить! Конечно, эстрол настолько смертелен, что им можно лишь смазать стекло изнутри, но здесь возникает опасность перепутать бокалы.

– Они не были как-то помечены?

– Абсолютно одинаковые – разбитый бокал восстановили и сравнили.

Ксан покусал губу и продолжил:

– Допустим, отравительница – Аделина. Около половины четвёртого она капнула в бокал эстрол и покинула спальню, через пятнадцать минут отправилась с дочерью на прогулку и гуляла до семи. Смерть Вестиара Ардо наступила в пять двадцать семь. Чувствуешь нелогичность? Обвинение утверждало, что таким образом Аделина пыталась обеспечить себе алиби, но, во-первых, алиби не применимо к отравлениям, а во-вторых, Ардо мог бы взять другой бокал или просто не захотеть пить. То же самое с моей матерью. Если она – убийца, то почему не убедилась, что план удался, а оставила любовнику яд в одном из бокалов? Ведь по ошибке могла умереть Аделина.

– Вдруг это и было целью?

– Тогда это очень странный способ избавиться от соперницы, не находишь? Рисковать жизнью любовника ради зыбкого шанса отравить жену. Я ещё понимаю, если бы Аделина находилась поблизости и можно было бы как-то подсунуть ей нужный бокал. Но в таком случае Ардо точно понял бы, кто отравитель, а моя мать прекрасно знала характер Вестиара Ардо. Служебный долг всегда стоял для него на первом месте, он не стал бы покрывать убийцу. Однажды Ардо расследовал преступление, в котором оказался замешан его друг. Многие в подобной ситуации постарались бы выгородить близкого человека, элар Ардо поступил строго в соответствии с законом.

– Ты, наверное, знаешь о моём отце всё, – вздохнула я.

Ксан покачал головой.

– Всё узнать невозможно. Даже те, кто живут рядом и общаются изо дня в день, порой не в курсе самого важного. У Вестиара Ардо было множество друзей, знакомых, коллег, но при этом, как выяснилось, он никому не доверял и ни с кем не откровенничал. Поэтому все свидетели охотно рассказывали о приёмах в особняке или служебных успехах Ардо, но они слишком мало говорили о нём как о человеке. Мне же казалось и до сих пор кажется, что разгадка преступления именно в личности убитого. Жаль, что… – он оборвал себя.

– Что я его совсем не помню? – докончила я. – Кстати, это очень странно. Если мы столько времени проводили вместе, должны остаться хоть какие-то воспоминания. Не только об отце – о доме, о парке, об игрушках. Я не могла сознательно обо всём забыть. Переезд в Мейриг я запомнила чётко, а это всего месяц разницы.

– На ментальное воздействие Сали тебя проверяла. Очевидно, ты сама поставила себе блокировку.

– Почему? – в тысячный раз задала я вопрос.

– Смерть отца могла стать для тебя огромным потрясением, – Ксан поднялся и поставил столик на место. – Пойдём, взглянем на спальню твоей матери. Вдруг ты что-то вспомнишь. Мать есть мать, какой бы она ни была.

На третьем этаже располагалось семь комнат, я заглянула в каждую. Бытовая магия сохранила в них идеальную чистоту, даже пахло цветочной свежестью, а не пылью. Спальня мамы действительно находилась в самом конце, зато это была самая большая из комнат. Три окна, изысканные шторы с ламбрекенами, новая мебель из светлого дерева и отдельная ванная. Золотисто-бежевая гамма, мамина любимая. Гардеробная битком забита вещами. Пальто, шубы, дорогие вечерние платья.

– Такое чувство, что Аделина Ардо ушла из дома в том, что на ней было надето, – выразил мою мысль Ксан.

– Она была слишком оскорблена. Одновременно узнала о любовнице и о том, что её саму терпели только ради ребёнка.

Мы одновременно уставились друг на друга.

– Демон, а зачем она вообще убила мужа, если не подозревала ни о первом, ни о втором? Исключительно из-за испорченной натуры?

– Обвинитель утверждал, что Аделина Ардо знала о любовной связи мужа.

– А она отрицала?

– Разумеется.

– Не вяжется у меня одно с другим, – я прошлась по комнате, поправила край атласного покрывала. – Чтобы изображать из себя идеальную жену, заниматься любовью и в то же время планировать убийство, нужно быть профессиональной актрисой. Какой бы расчётливой моя мама ни была, так притворяться она не умеет. Это же не просто притворство – искусная игра, как в театре.

– Защитник говорил то же самое. Поэтому через две недели Аделину Ардо освободили.

– Оправдали?

– Нет. Ни её, ни мою маму не оправдали – их именно освободили «по причине недостаточных доказательств».

Ксан подошёл к окну и продолжил, не оборачиваясь:

– В какой-то степени для обеих подозреваемых оказалось благом то, что их было две и у каждой существовали равные мотив и возможность. Иначе одну из них обязательно осудили бы – или жену, или любовницу. А так – не доказано.

Только мама Ксана покончила с собой, а моя возненавидела отца, меня и магов.

– Кэсси…

Он резко развернулся, шагнул ко мне и обнял.

– Ксан, я почему-то уверена, что убийца – кто-то третий. Тот, кто был в курсе личной жизни отца, кому принадлежал третий ключ. У него наверняка тоже был мотив: месть, ревность, зависть. И это определённо сильный маг, который затёр отпечаток своей ауры.

Ксан ответил не сразу.

– Эля, в этом случае уже рискуем мы с тобой. Сильный маг, способный настолько качественно подчистить следы, чтобы обмануть Службу контроля, вдобавок имеющий доступ к эстролу – опасный преступник. И ему не понравится, что дети Ардо и Терн начнут ворошить прошлое. Вдруг у него сохранились запасы эстрола?

– Предлагаешь оставить всё как есть?

– Я жил местью шесть лет. Но теперь у меня появилась ты. Прошлое же – всего лишь прошлое.

– Которое у нас украли.

Руки непроизвольно сжались в кулаки, я засунула их в карманы. Что-то острое кольнуло пальцы, и я вытащила на свет чёрный кубик, который забрала из банковской ячейки.

– Совсем о нём забыла! Ксан, что такое это может быть?

– Похоже на внешний носитель информации, такими пользовались лет сто назад. Затем случился прорыв с кристаллами-накопителями, и надобность отпала. Можно проверить. В кабинете твоего отца визион старой модели, он должен распознать и отобразить содержимое.

Запись, которую отец хранил в банке! Это точно не семейный праздник и не бал. В кабинет мы вернулись почти бегом. Старый визион разогревался медленно, экран засветился лишь через минуту. Ксан долго разбирался с управлением: вместо привычной таблицы настроек открылся длинный список, пришлось вручную искать нужные позиции. Коробочка прилипла к экрану намертво, стоило только её поднести. Практически сразу возникло изображение, и я разочарованно простонала.

Именно что бал! Ярко освещённый зал на втором этаже, множество гостей, дамы в атласных платьях с оголёнными спинами, мужчины в длинных узких пиджаках. Мода прошлого века. Музыканты на возвышении играли что-то лёгкое и незамысловатое: или перерыв между танцами, или самое начало вечера. В общем оживлённом гуле выделялись обрывки разговоров, приветствия, смех. Визокамера скользила по залу и остановилась на обнимающейся паре. Я едва узнала отца! На снимке из архива был просто очень красивый маг, ослепительная улыбка сделала Вестиара Ардо неотразимым. Теперь стало понятно, почему Рейнелия Терн влюбилась в него с первого взгляда, а моя мать шла на всё, чтобы заполучить. Идеальная фигура, широкие плечи, элегантный серый с искрой костюм. Девушка, которую обнимал отец, показалась смутно знакомой. Иссиня-чёрные волосы свободно спадали за спину, голубые глаза светились неподдельным чувством.

– Вест, когда свадьба? – выкрикнул тот, кто снимал.

– Спрашивай у Сали. Сали, слышишь? Дин интересуется – когда мы с тобой дойдём-таки до храма? – отец поцеловал свою спутницу в щёку, та рассмеялась, и меня прошило внезапностью узнавания.

Ксан нажал на паузу и ошеломлённо выдохнул:

– Эля, мне ведь не кажется? Это же Сали? Наша Сали?

Я кивнула. Ректор Университета, которая сухо и отстранённо говорила о моём отце как об обычном знакомом, когда-то была с ним близка, собиралась за него замуж. Рука отца лежала на её талии слишком привычно, слишком интимно. Сколько лет этой записи? Сто? Больше? Сэнсалия Ринд выглядела здесь совсем юной. Ксан отпустил кнопку, пары на экране пришли в движение, бал продолжился.

– Дин, можешь записать для истории – завтра я стану эларой Ардо!

– Сали, громче!

– Пожалуйста! Слушайте все – мы с Вестом наконец-то намерены узаконить наши отношения! Вест! Вест, прекрати!.. Вест!

Запись оборвалась на пылком и отнюдь не целомудренном поцелуе. Я сделала шаг и упала в кресло.

– Это ничего не значит, – сам себе возразил Ксан. – За столько лет у Вестиара Ардо могли быть отношения с десятками женщин. Наверняка есть какое-то объяснение…

Продолжить он не успел. Экран визиона осветился вновь. Теперь на нём появилось изображение этого кабинета, однако в кресле вместо меня сидел мой отец. Всё в том же элегантном светло-сером костюме, по-прежнему привлекательный, но уже без улыбки. Пронзительный взгляд отца был устремлён в визокамеру, отчего создавалось ощущение, что Вестиар Ардо смотрит на нас в упор.

– Удивительное совпадение, Сали, что у меня под рукой оказалась именно вчерашняя запись. Справедливо, ты не находишь?

Он усмехнулся и продолжил ледяным тоном:

– Между нами всё кончено. Я мог бы многое простить будущей жене, но только не то, что ты сделала. Какими бы ни были твои цели, ментальная магия без разрешения – серьёзное нарушение. И ожидать от меня, что я прикрою твоё преступление – подло. Да, я ничего никому не расскажу. Считай это признаком моей слабости и тех чувств, что нас связывали. Но и видеть тебя больше не могу.

Отец на секунду прервался, явно борясь с эмоциями, затем докончил:

– Копию этой записи я сохраню. В назидание на будущее. Оригинал отправляю тебе. Радуйся. Я нарушил долг и теперь тоже преступник, а ты осталась безнаказанна.

Его губы исказила горькая улыбка, и запись оборвалась.

– Драный Хаос! – в сердцах выругался Ксан. – И что нам теперь делать?!

Он отнял от визиона маленький чёрный кубик и уставился на него с ненавистью.

– Я – сотрудник Службы контроля. Любую информацию о незаконном применении ментальной магии обязан немедленно передать руководству. Но ведь это же настоящее предательство! Сали поддержала меня, вы́ходила, и чем я ей отплачу́?

– Кэсси, этой записи почти век, – напомнила я. – Срок давности по подобным преступлениям – пятьдесят лет. Обвинение уже не предъявить.

– Точно! – Ксан приободрился. – Осудить за ментальное воздействие спустя полвека невозможно. Тем более это лишь слова – ни имён, ни фактов, ни доказательств, – он выключил визион, напоследок проверил время. – Второй час. Мне придётся зайти в Службу, передать запись и рассказать про третий ключ. Ты всё ещё хочешь успеть на лекцию Корна?

– Хочу, – упрямо подтвердила я.

– Давай разделимся. Ты в Университет, я в Службу.

– А потом – в храм! – улыбка возникла сама. – Счастье, что мы маги, а не люди. Нет надобности приглашать сотню гостей.

– Нужны нам эти гости, как магу свечка, – фыркнул Ксан.

Мы вышли на улицу, он запер дверь, повёл рукой. Бирюзовые нити энергии опутали дом, втянулись в стены и переплелись с уже существующими заклинаниями сохранения. Затем мы по очереди приложили ладони: защита считала и приняла наши ауры. На прощание я украдкой погладила каменный фасад. Несмотря ни на что, особняк отца мне очень понравился.

– В следующий раз ты войдёшь сюда эларой Грэн.

– Следующий раз будет только весной, – вздохнула я.

Может, и ничего? Как раз закончим ремонт. Первый и второй этажи следует просто освежить, а вот на третьем нужно будет сделать полную перепланировку. Устроить большую общую спальню и, возможно, вторую детскую… У арки Ксан нажал кнопку «Университет» и поцеловал меня.

– После лекции никуда не убегай. Я за тобой зайду.

Смешной… Куда я убегу?

От арки я перенеслась сразу в аудиторию второго корпуса и в дверях столкнулась с Лией. Помощница элары Ринд при виде меня обрадовалась так, что я забеспокоилась. Ксан не погрешил против истины, назвав Лию бестолковой: она вечно всё путала и постоянно что-нибудь да не успевала.

– Наконец-то! Эля, я тебя везде ищу!

– Что я натворила? – притворно испугалась я.

– Ты же со вчерашнего дня совершеннолетняя. Нужно подписать соответствующую форму, что Университет больше за тебя не отвечает.

– Подожди немного, – попросила я её. – А то завтра придётся повторно переподписывать уже другой фамилией.

– Вам так быстро дали разрешение на брак? – умилилась Лия. – Правильно сплетничают – элар Дэрт на Демона имеет далеко идущие планы, вот и подлизывается. Лали… ты знаешь Лали? Блондинка с пухлыми губами, ещё вечно в розовом ходит. Так она разрешения три недели ждала, можешь себе представить?

Лия поправила толстую чёрную косу.

– Ты не против, я тогда заранее всё на Грэн переправлю? Ведомости и тому подобное. Чтобы за один раз оформить.

– Не против, – согласилась я.

Работу Лия любила куда меньше сплетен. Даже странно, почему она выбрала такую хлопотную должность, как помощник ректора Университета, но это не моё дело.

– Тогда я побежала, – выдохнула она. – Утром подходи… нет, лучше днём. К обеду точно успею!

Непредвиденная задержка привела к тому, что в аудитории почти все места оказались заняты.

– Эля! – помахала мне рукой Нели. – Привет!

Она подвинулась, и я села.

– Поздравляю! – радостно зашептала Нели. – Никто не сомневался, что вы с Демоном поженитесь. С самого первого дня, когда вы вместе пришли на церемонию открытия фонтанов.

– Спасибо.

Я улыбнулась воспоминаниям. Университетская примета сработала: я загадала быть с Ксаном и спустя полгода выхожу за него замуж.

– Доброго дня, элары! – зычный голос Корна пронёсся по залу.

Гул мгновенно стих. Преподаватель обвёл взглядом аудиторию.

– Итак, в прошлый раз мы рассматривали способы увеличения скорости процесса перестройки материи. В идеале вы должны научиться трансформировать предмет за секунды. Но быстрота не всегда благо. Кто скажет, почему?

– Обратно не вернуть! – хохотнул кто-то с последних рядов.

– Нельзя внести коррективы в первоначальный импульс, – заученно оттарабанила зазнайка и отличница Мо́на.

– Элара Ардо, а что вы скажете? – взгляд синих глаз Корна остановился на мне.

– Как будущий следователь, я хотела бы фиксировать следы, а для этого необходимо раскладывать процесс на составляющие, – ответила спокойно. – Быстрая трансформация такой возможности не предоставляет.

– Похвальное желание.

Корн звонко прищёлкнул пальцами. Журнал на его столе мгновенно превратился в вазу с розами. По аудитории поплыл цветочный аромат.

– Зачёт автоматом тому, кто проведёт обратную трансформацию.

– Эх… – погрустнела Нели. – Мне это физически не потянуть – резерва не хватит.

– Здесь никто такое не потянет, – тихо заметила я. – Сильно сомневаюсь, что и у самого Корна получится. Повернуть преобразование вспять в первые минуты после применения – на это лишь Ксан способен. Ну, может, архимаг Винеи.

– Почему? – удивилась Нели.

– Ты забыла второй закон трансформации? Любое изменение, проводимое сразу после первичного преобразования, требует в десять раз больше энергии, чем вложено изначально.

– Отлично, элара Ардо, – произнёс Корн.

Я покраснела. У всех магов прекрасный слух. К сожалению, я до сих пор периодически об этом забывала.

– Из вас выйдет прекрасный следователь, – похоже, Корн не шутил. – Рассудительный и хладнокровный. Поэтому специально ради вас сегодняшнюю лекцию мы начнём с метода Ю́нера, позволяющего выявить мельчайшие подробности преобразования.

Студенты дружно потянулись к визионам, я тоже включила запись и вся превратилась в слух. Два часа лекции пролетели словно пара минут, настолько было интересно. Разумеется, я забыла обо всём на свете. Очнулась лишь тогда, когда Корн поблагодарил всех за внимание, а Нели потрясла меня за плечо.

– Эля! За тобой пришли!

Оглянулась: у двери стоял Ксан, выходящие студенты очень осторожно проскальзывали мимо. Я попрощалась с Нели и заторопилась к выходу.

– Хорошо, что ты не пошла со мной, – первым делом поделился Ксан, едва мы покинули аудиторию. – Грай набросился на ключи, будто на них наложен любовный приворот. Вцепился в меня словно клещ, заставил дважды рассказать, как мы их получили, потом ещё при свидетелях зафиксировал мои показания. Спасибо, не потребовал притащить тебя. Зато найденная нами запись его не заинтересовала. Ей, оказывается, сто четыре года, специалист установил точную дату. Срок давности истёк, уже неважно, о ком говорил элар Ардо и какое ментальное вмешательство он имел в виду.

– То есть никто не узнал элару Ринд? – переспросила я. – И ты, естественно, не стал пояснять, что девушка на записи – ректор Университета?

– Я надеюсь, что Ардо ошибся.

Ксан взял меня за руку и повёл по коридору.

– Возможно, произошло какое-то недоразумение. Или кто-то нарочно оклеветал Сали. Не хочу верить в её вину. Не только потому, что благодарен ей за то, что она сделала для меня. Просто я её хорошо знаю. Сали не стала бы применять ментальную магию кому-либо во вред.

– За столько лет она могла измениться – именно после того жестокого урока.

– Эля, я следователь, – Ксан остановился, серьёзно взглянул в глаза. – Любые слова – это всего лишь слова. Пока они не подкреплены доказательствами, я буду подвергать их сомнению. Что мы видели на записи? Влюблённую пару, и следом – послание элара Ардо. Ни описания преступления, ни имени той, к кому он обращается.

– Он и не мог его произнести. Вдруг запись попала бы к кому-либо в руки? – Я пригладила пышный хвост белоснежных волос. – Демон, я очень хорошо отношусь к эларе Ринд. И вовсе не хочу, чтобы у неё были неприятности. Но что, если убийство моего отца и те события в прошлом связаны?

– Каким образом?

– Допустим, отца отравили именно потому, что он знал о том давнем преступлении.

– Спустя век? – Ксан скептически хмыкнул. – Эля, это смешно. Прошло сто лет, в самом худшем случае, на виновного начали бы коситься. Решиться на убийство из-за косых взглядов?

– Но мы же не знаем, что это за ментальная магия, каковы были её последствия… – я оборвала сама себя. – Ладно. Ты прав, пусть прошлое остаётся в прошлом. Мы сейчас в храм?

– В храм, – улыбнулся Ксан. – Идём, переоденемся.

Свадьбы магов нельзя назвать пышными мероприятиями. Почему так получилось – загадка. Конечно, сам обряд – таинство перед Вездесущим, в храм жених и невеста отправляются вдвоём, всё равно служитель никого больше не пустит. Но никто не мешает потом пригласить родителей и гостей, устроить торжественный обед и праздновать хоть несколько дней. Люди так и поступают, маги – нет. Элар Нарт на лекциях по истории магии объяснял это тем, что мы гораздо ближе к Вездесущему и нам не нужны дополнительные подтверждения брака.

Я не была особенно набожной, Ксан, ежеминутно поминающий Хаос, тем более. Но к сегодняшнему дню подошли ответственно. Повлияло бурное возмущение Лери, когда она узнала, что у меня не будет ни свидетелей, ни гостей, ни свадебного застолья. Поэтому подруга практически заставила нас обзавестись костюмом и платьем традиционного небесного цвета. Ксан ворчал до первой примерки, посмотрел на себя в зеркале, оглядел меня – и расплылся в довольной улыбке. Наряды с начала октября терпеливо висели в шкафу в комнате Ксана, иначе Кот обязательно до них добрался бы и украсил в соответствии с кошачьим вкусом, зацепками и шерстью. Иногда я тайком открывала дверцу и любовалась нежно-голубой тканью.

– Распусти волосы, – попросила я без пяти минут мужа.

– Тогда и ты тоже, – он встряхнул шикарной гривой.

Красивый, необычный, талантливый… Мой. Я покрутилась перед ним в платье и поймала восхищение в его глазах. Ксан редко делал комплименты, зато взгляды говорили сами за себя. Затем мы перенеслись к храму при Университете. Шестиугольный и небольшой, как все храмы Вездесущего, он располагался в самом конце парка, практически прилегал к ограде. Шесть арок, по одной на каждую стену, за которыми мерцала бирюзовая пелена, ребристый купол и тонкий шпиль над ним. Здание окружали цветущие розы, над кустами дрожала еле заметная дымка согревающего заклинания.

Ласково улыбающийся служитель в голубой мантии встретил нас на пороге, пожелал доброго дня и жестом пригласил следовать за ним. Огненно-рыжие волосы пожилого мага посеребрила седина, золотисто-янтарные глаза излучали доброжелательность. Служители тоже обучались в Университете, но дар этих магов был столь мал, что они не могли перемещаться или преобразовывать энергию. От людей их отличала лишь внешность и долголетие.

Изнутри проёмы арок казались прозрачными, за ними виднелись корпуса общежития и столовой, ограда и город. В стенах словно живая пульсировала энергия, постоянно меняя цвет от синего к голубому и зелёному. Не было никаких изображений, поскольку Вездесущий не имеет ни тела, ни формы. Посреди храма из пола вырастала колонна бирюзового света и растворялась в ослепительном сиянии потолка.

Служитель подвёл нас к колонне и склонил голову.

– Готовы?

Ксан повернулся ко мне, переплёл пальцы с моими и окунул наши руки в бирюзовое свечение.

– Я, Кэсиан Грэн, беру в жёны Аринэлию Ардо.

– Я, Аринэлия Ардо, беру в мужья Кэсиана Грэна.

Не существовало определённых фраз – каждый говорил то, что хотел, важным являлись лишь имена и высказанное обоюдное желание. Колонна на миг распалась миллиардами огоньков, окружила нас сияющим коконом и тут же приняла свой первоначальный облик. Вездесущий связал наши жизни.

– От души вас поздравляю, – произнёс служитель.

– Спасибо, – за нас двоих ответил Ксан.

– Одну минуточку, – рыжий маг достал из кармана широкого одеяния визион. – Пожалуйста, повторите ваши имена. До нас тоже добрался прогресс, теперь я могу сразу завести данные в общую базу Министерства.

Мы дружно рассмеялись.

– Драный… – Ксан одёрнул сам себя, решив, что ругаться в храме по крайней мере неприлично. – Извините, элар. Просто меньше всего ожидаешь увидеть последнюю модель визиона в руках служителя.

– И напрасно, – к счастью, маг и не подумал обидеться. – Наша магия дана нам Вездесущим, с её помощью созданы кристаллы, заложенные в визионы. Нет ничего удивительного в том, что служители пользуются современными благами, в основе которых божественная сущность.

Он старательно переписал наши имена, и мы вышли на улицу.

– Аринэлия Грэн, – Ксан повертел на языке новое произношение. – Звучит неплохо.

– Жаль, что в Университете нет привычки вызывать по списку, – хохотнула я. – А то я все школьные годы была в начале ведомости и безумно злилась. Теперь бы переехала подальше… Ты что так смотришь?

– Спрашиваю себя, не поторопился ли с женитьбой. Тебе ещё взрослеть и взрослеть.

Я в шутку шлёпнула его по попе.

– Демон, можно подумать, ты больно взрослый! И вообще! Как предложение делать через пару недель знакомства – это нормально. Целоваться по полночи в парке – тоже. Совращать бедную невинную девушку…

– Кто кого совратил! – возмутился Ксан. – Ты забыла?

– Не забыла, – я поцеловала его в губы. – Кэсси, но ты мог бы сопротивляться! Хотя бы для приличия. Секунду или две.

– Вот ещё, – выдохнул он и углубил поцелуй, с трудом оторвался и подхватил меня на руки. – По-твоему, я из чего сделан? Из камня?

– Из энергии! – запротестовала я. – Как все маги!

– Кхм-кхм, – раздалось совсем рядом.

Ксан развернулся, не выпуская меня из рук. В двух эри нас поджидал начальник моего мужа – элар Грáйнер Каро́. Когда-то в клифейне Мейрига он показался мне чуть старше Ксана, и лишь потом я узнала, что промахнулась лет на восемьдесят.

– Поздравляю с долгожданным событием, – начал он. – Простите, что отвлекаю, но дело не терпит отлагательств. Ирлéн одобрил повторное расследование убийства элара Ардо в связи с вновь отрывшимися обстоятельствами.

– Наконец-то! – Ксан опустил меня на дорожку.

– Это твоя заслуга, – хмыкнул Грай. – Ты сам принёс эти ключи. Если бы они были у нас пятнадцать лет назад, расследование строилось бы иначе. Тогда все версии основывались на том, что никто посторонний не мог попасть в дом. А теперь получается, что существовал кто-то, имевший свободный доступ и не пожелавший в этом признаться. Хотя мы опрашивали всех, с кем общался Ардо! Коллег, соседей, знакомых… И один из них нам хладнокровно соврал.

– А на ключах нет подсказок? – живо спросила я.

– Увы, элара Ардо… то есть элара Грэн. Слепки аур спустя век не снять, отпечатки пальцев там только ваши и Ксана.

Грай прищурился.

– Знаю, что вы изучаете следовательское дело, элара. И вряд ли останетесь в стороне от расследования, поэтому предлагаю вам официальную стажировку. Так лучше, чем вы всё равно влезете, пользуясь семейными отношениями.

Я чуть не запрыгала от радости.

– У нас и так семейное расследование, – подобрал меткое определение Ксан. – Я – сын подозреваемой, Эля – дочь и подозреваемой, и жертвы, вдобавок теперь мы муж и жена. Хорошо, что законы Винеи подобное допускают.

– Да, в Ларии подобное не приветствуется. Это для магов законы превыше родственных связей, – Грай посмотрел на меня и неожиданно улыбнулся. – Моя дочка тоже работает в Службе контроля и замужем за сыном Ирлена. В мире так мало магов, что можно сказать, мы все – одна семья.

– Кому поручено дело? – как бы невзначай поинтересовался Ксан.

– Нам с тобой, – ухмыльнулся Грай. – Но я предпочту отдать инициативу одному настырному юнцу, который отказал архимагу Винеи, лишь бы самому найти убийцу. Дерзай, Ксан. Я верю, что ты добьёшься успеха. И стажёр у тебя подходящий.

Он протянул прозрачный пакет, в котором звякнули ключи.

– Все три комплекта. Пригодятся для опроса свидетелей, особенно – лары Кришто. С неё я советовал бы начать, но это теперь решать тебе. Ещё раз мои поздравления, элара Грэн.

Ксан забрал пакет, и Грай направился к ограде Университета. Я проводила его взглядом и повернулась к мужу.

– Довольна? – ухмыльнулся он.

– Очень! Теперь я на законных основаниях смогу изучить материалы дела. И не нужно ждать три месяца!

– Если ты рассчитываешь, что я снижу твою нагрузку по остальным предметам, то зря, – хищно оскалился Ксан. – И практические занятия не отменю, даже не мечтай.

– Демон! – рассмеялась от души. – Я надеюсь, что ты поймаешь преступника прежде, чем твоя жена начнёт падать в обмороки от непосильной нагрузки. Такой дополнительный стимул – как лестница для первокурсников.

– Стимул? – Ксан взвесил на ладони ключи. – Тогда у нас десять минут на то, чтобы принять соответствующий строгий облик. Мы идём в Мейриг.

Хорошее настроение сразу пошло на спад.

– Эля, я беспристрастен, – спокойно произнёс Ксан. – Но если ты внимательно меня слушала, то должна понимать: твоя мать по-прежнему главная подозреваемая. И вновь открывшиеся обстоятельства, – он позвенел ключами, – требуют в первую очередь допросить её.

– Я понимаю, – подавила вздох. – Но мне тяжело с ней встречаться.

– Хорошо, я схожу один.

– Нет, я с тобой! – азарт расследования пересилил.

– Мы можем не говорить о том, что мы муж и жена, – предложил Ксан.

– Это трусость, – вскинулась я. – Идём.

Нам пришлось расстаться, к себе в комнату я вернулась одна.

– Мау! – сердито заругался Кот. – Ма? – с воодушевлением обнюхал он край платья, потрогал лапой и уже примерился вцепиться.

Пришлось быстро снимать свадебный наряд и переодеваться в практичные тёмные блузку и брюки. Сверху надела короткую куртку, чтобы не привлекать внимание к слишком лёгкой одежде. Мейриг – не Университет, где зимой девушки разгуливают в лёгких платьях с голыми плечами. Ксан возник через пару минут. У Службы контроля не было формы, но сотрудники предпочитали ходить или в чёрных, или в тёмно-синих костюмах. Демон предпочитал первые.

– Заплетёшь косу? – он сунул мне в руки шнурок.

– И мы никуда не пойдём, – хмыкнула я.

– Не мечтай, – муж вздохнул, подтверждая, что сам с удовольствием остался бы дома. – Будем дружно терпеть до ночи. Кстати, где мы теперь спим? У тебя или у меня?

– Мя! – очень вовремя ввернул Кот и принялся охотится на шнурок в моей руке.

– К твоему беспорядку только Кота не хватало, – фыркнула я. – Здесь, конечно.

– К нему я уже привык, – Ксан сел, и Кот незамедлительно оказался у него на коленях.

– Ты имеешь в виду наглое хвостато-полосатое или беспорядок? – уточнила я.

Две пары очень обиженных глаз воззрились на меня. Мстительно прищурились светло-зелёные кошачьи, возмущённо распахнулись бирюзовые под острыми чёрными ресницами.

– Ты так говоришь, будто у меня в комнате Хаос что творится!

– Нет, – я деловито плела косу. – В комнате ещё ничего, а вот в шкафу – действительно хаос. И в ящиках стола, и в ванной, и в…

– Всё, всё, я понял! – Ксан подорвался, переложил Кота на кровать и протянул мне руку: – Идём, стажёр Грэн.

– Подожди.

Покосилась на часы: четверть шестого. Отчим приходил со службы около пяти. Набрала номер на панели визиона, ответили мне сразу.

– Эля? Что-то случилось? Ты никогда так рано не связывалась.

– Добрый вечер, Грег.

Ксан встал рядом со мной.

– Здравствуйте, лар Кришто.

– Здравствуйте, Кэсиан, – приветливо кивнул отчим. – Что-то у вас с Элей лица не больно весёлые. С разрешением тянут?

– Разрешение нам выдали, – за Ксана ответила я. – Дело в том, – слова никак не хотели складывать в фразы, – что возобновлено расследование по убийству моего отца.

Теперь помрачнел и отчим.

– Это ведь не всё, что ты хотела мне сказать?

– Нет. Будь добр, предупреди маму, чтобы она никуда не уходила. Она – одна из свидетелей, и её нужно опросить в связи с новыми обстоятельствами.

Отчим внимательно посмотрел на Ксана.

– Расследование возглавляете вы, Кэсиан?

– Да. Эля мой стажёр.

– Лучше бы поручили кому-нибудь другому, – отчим задумался. – Я предупрежу Ади, но… Не обижайтесь за совет, Кэсиан, только при Эле разговора не получится.

Он подтвердил то, о чём я догадывалась.

– Мне очень жаль, лар Кришто, но мы придём вдвоём, – в голосе Ксана появился нажим. – Напомните вашей супруге, что отказ от дачи показаний приведёт лишь к одному – допросу под ментальным воздействием. А также то, что она до сих пор главная подозреваемая, о чём Эля деликатно умолчала.

– Грег, – поспешила вмешаться я, – пожалуйста, объясни маме, что этот разговор важен в первую очередь для неё. Ведь на ней всё ещё висит обвинение в убийстве!

– Боюсь, Эля, что Ади предпочтёт отсидеть в тюрьме, нежели давать показания в твоём присутствии, – грустно усмехнулся отчим.

– В тюрьме? – Ксан нетерпеливо подался вперёд. – Лар Кришто, вы, верно, не в курсе. Убийцу элара Ардо ждёт казнь – в первую очередь за применение эстрола, яда, с помощью которого был отравлен первый муж вашей супруги.

Отчим побледнел.

– Теперь ты понимаешь, почему мы? – спросила я его.

– Я жду вас, Эля, – последовал тихий ответ. – Спасибо, Кэсиан.

Экран визиона погас. Ксан сердито выдохнул.

– Демон, она моя мать, – я опустила голову.

– Не оправдывайся, – он обнял меня. – Наверное, я точно также пытался бы помочь своей.

От его поддержки стало легче.

В Мейриге чувствовалась зима. Мостовые чистили, но на газонах лежал слой снега толщиной с два десятка ри. Деревья серебрились от инея, прохожие кутались в шубы. Отчим поджидал нас на крыльце. Я уловила еле заметный запах наливки и поняла, что его раскрасневшиеся щёки – следствие не только лёгкого морозца. Он ласково обнял меня.

– Рад тебя видеть Эля. Ох, я уже отвык от того, какая ты высокая! Ещё раз добрый вечер, Кэсиан. Проходите в дом, Ади ждёт в гостиной. Вы позволите мне присутствовать при… – отчим замялся, ища замену слову «допрос».

– Если сама лара Кришто не будет возражать, – откликнулся Ксан.

В прихожей горел свет, дверь в гостиную была распахнута. Я по привычке дёрнулась вытереть ноги, чтобы не оставлять мокрых следов на ковре, потом дала себе мысленного пинка и просушила обувь заклинанием. Незаметно огляделась. Всё по-прежнему, разве что на вешалке новая песцовая шубка – не иначе, Марита выклянчила обновку. Стоило подумать – и послышались быстрые шаги. Марита кубарем скатилась с лестницы, со всего маху врезалась в Ксана, ахнула и задрала голову.

– Осторожнее, лара Кришто.

Ксан мгновенно растворился в воздухе и переместился на пару эри влево – рефлекс. Раньше в Университете находилось предостаточно девиц, которые «случайно» оступались и падали прямо в объятия бирюзового мага. Девушки поумнели, навык остался. Марита растерянно опустила руки.

– Добрый вечер, – поздоровалась я.

– Добрый, – Марита не сводила глаз с Ксана. – Извините, элар?..

– Кэсиан Грэн, муж вашей сестры и сотрудник Службы контроля, – представился Ксан. – Простите, лара Кришто, мы здесь по работе.

Он взял меня под руку и повёл в гостиную. Отчим последовал за нами. Мама сидела на диване и – Великая Гармония! – вышивала. Идиллическая картина: изящная, миниатюрная женщина, почти девушка, в мягком домашнем платье, с пяльцами и корзинкой для рукоделия. Разве можно заподозрить милую хозяйку дома в жестоком запланированном убийстве? Ксан едва слышно хмыкнул, а у меня в голове мелькнула выдержка из учебника.

«Всегда соотносите преступление с преступником. Банальное ментальное воздействие, именуемое в просторечии приворотом, накладывает лишь недалёкий, ограниченный маг. Сложное, продуманное до мелочей преступление требует такого же склада характера. И если вы столкнулись с неординарным замыслом, в первую очередь под подозрением оказываются люди умные и талантливые».

Мама показала себя умной. Она подняла голову от вышивки, отложила пяльцы в сторону и коротко кивнула. Естественно, не мне – Ксану.

– Добрый вечер, элар Грэн. Не скажу, что рада вас видеть, но, насколько я поняла мужа, у меня нет выбора. Или вы, или в моей памяти опять будут ковыряться сотрудники Службы. Кстати, не позволите взглянуть на ваши документы?

Удостоверение она изучила столь тщательно, словно всерьёз опасалась подделок.

– Присаживайтесь, – жест в сторону кресла. – Но прежде, чем вы начнёте задавать вопросы, я желаю знать: её присутствие обязательно?

На меня мама не смотрела, но и без того было понятно, кого она имеет в виду.

– Эля мой стажёр, она в любом случае будет просматривать все записи по делу, – при желании Ксан умел разговаривать с ледяной вежливостью.

Он сел в предложенное кресло, достал визион и включил запись. Мы с отчимом опустились на диван у противоположной стены.

– Лара Аделина Кришто, меня зовут Кэсиан Грэн, Служба контроля Винеи, отдел расследований преступлений против личности. Вас опрашивают в связи с убийством вашего бывшего мужа, элара Вестиара Ардо, произошедшего шестнадцатого ноября две тысячи триста сорок седьмого года. При допросе присутствуют стажёр Службы контроля элара Аринэлия Грэн и ваш муж, лар Грегор Кришто.

– Поздравляю с замужеством, – шепнул мне на ухо отчим.

Я приложила палец к губам. Современные визионы прекрасно записывали все посторонние шумы.

– Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас, – невозмутимо продолжил Ксан. – Вы имеете право отказаться давать показания, но я должен предупредить, что в этом случае вас подвергнут ментальному воздействию. Вам понятны ваши права, лара Кришто?

– Мне непонятно одно, – мама скрестила руки на груди. – Как Служба контроля доверила расследование сыну подозреваемой в убийстве?

– Традиции магов, лара Кришто, – спокойно ответил Ксан. – В Винее приветствуется личная заинтересованность. У сына и дочери обвиняемых есть дополнительный стимул для поиска истины.

– Странные традиции, – презрительно бросила мама.

– Они созданы магами и для магов.

Ксан достал пакет с ключами и вынул те два, что мы получили сегодня в банке.

– Лара Кришто, вам знакомы эти ключи?

– Конечно. Это ключи от особняка Ардо в Винее.

– Какой из них принадлежал вам?

– Этот, – мама указала на кольцо с брелоком в виде птицы.

– Он всё время был при вас?

– Да, я носила ключ с собой.

– А второй?

– Находился у Ардо.

– Где вы его обнаружили?

Она взглянула на Ксана с глухим раздражением.

– Вы издеваетесь надо мной, элар? Разве это важно?

– Прошу вас, ответьте на вопрос, – Ксан словно не заметил выпада.

– На полке под зеркалом в прихожей. Ардо клал туда ключ, когда возвращался домой.

– Вы забрали его в тот же день?

– Нет, позже. На второй или третий день после того, как меня освободили, – последнее слово она выплюнула.

– То есть ключ всё это время лежали в прихожей?

– Разумеется.

– Вы его видели? В день убийства?

– Я не всматривалась.

– Значит, вы не можете утверждать, что он там находился.

– Послушайте, элар Грэн! – мама резко выпрямилась. – В доме не было посторонних! Если Ардо положил ключ шестнадцатого, то он так и валялся до декабря!

– Но шестнадцатого ноября вы его не видели.

– Нет!

– Вас освободили седьмого декабря. Получается, вы обнаружили ключ девятого или десятого числа.

– Наверное. Я не помню точную дату.

– Что вы с ним сделали?

– Вместе со своим передала на хранение в государственный банк Винеи.

– Когда конкретно?

– За день до Зимнего Перелома, тридцатого декабря.

– К этому моменту вы переехали в Мейриг?

– Да, к своему жениху, – мама с вызовом подняла голову. – Грег ухаживал за мной ещё со школы, он поддерживал меня во время следствия и суда, был очень добр и внимателен, и я дала согласие на брак.

– Лара Кришто, целых три недели, с шестнадцатого ноября по седьмое декабря, вы провели в следственном изоляторе, – Ксан выделил срок. – Скажите, пожалуйста, где в этот момент была ваша дочь?

– Дочь?

– Ваша дочь, Аринэлия Ардо, которой на тот момент исполнилось всего два года и девять месяцев. Вы не могли оставить такого маленького ребёнка одного в доме без присмотра.

– Её забрала Служба Опеки, – выдохнула мама. – Я понятия не имею, где они держат детей.

Отчим заёрзал.

– Я правильно вас понял: вы не пожелали оплатить услуги квалифицированной няни и согласились отдать дочь в приют?

– В сложившейся ситуации мне было не до поиска няни, – мама пыталась сохранить надменный вид.

– Ади, – вдруг вмешался отчим, – но ты же рассказывала мне…

Ксан отреагировал мгновенно: развернулся и впился в него взглядом.

– Продолжайте, лар Кришто. Что именно вам сказала лара Аделина Ардо?

– Что она договорилась со Службой Опеки. По документам Эля числилась в приюте, но на самом деле девочку оставили дома. С ней сидела работница Службы, весьма компетентная дама.

– Чему я должен верить, лара Кришто? – очень спокойно поинтересовался Ксан. – Вашему заявлению или словам вашего мужа?

– Это не имеет отношения к убийству Ардо! – возмутилась мама.

– Имеет, лара Кришто, – Ксан достал третий ключ на кольце с брелоком. – Если вы отдали оба ключа в банк, как вы объясните ещё один, который был найден в кармане пиджака элара Ардо в день его смерти?

Впервые в жизни я видела маму растерянной до такой степени, что она перестала следить за своей осанкой и эмоциями. Её губы скривились.

– Понятия не имею. Возможно, у Ардо была вторая любовница, которой и принадлежал этот ключ. Или третья, четвёртая, десятая! Я нашла кольцо с ключом в прихожей, посчитала его ключом мужа и передала в банк. Всё!

– Вы только что пытались солгать Службе контроля, – невозмутимо продолжил Ксан. – Как я могу полагаться на ваши слова? Сначала вы заявили, что в доме не было посторонних, теперь выясняется, что в течение трёх недель в особняке присутствовала сотрудница Службы Опеки.

– Ей я отдала свой ключ от дома, – огромным усилием воли мама заставила себя расправить плечи. – Я не нарушила никаких правил!

– Имя этой сговорчивой компетентной дамы, пожалуйста.

– Не помню, – процедила мама сквозь зубы.

– Лара Кришто, – нажим в голосе Ксана чуть усилился, – не в вашем положении нанизывать ложь на ложь. Вы до сих пор подозреваетесь в убийстве вашего мужа.

– Я не помню! – она вскочила, пяльцы полетели на пол, корзинка упала, разноцветные нитки рассыпались по дивану. – Хватит меня запугивать!

– Вас никто не запугивает, – Ксан посмотрел на отчима. – Лар Кришто, прошу вас, принесите вашей супруге воды. Ей следует успокоиться.

– Не надо воды, – мама опять села. – Элар Грэн, я не лгу. Пятнадцать лет я старательно забывала тот кошмар. Если бы существовала узаконенная возможность избавиться от воспоминаний, заплатила бы любые деньги. Я могу лишь описать ту сотрудницу. Тогда ей на вид было около шестидесяти, полная, среднего роста, шатенка, двойной подбородок, крупный, мясистый нос, широкие, сросшиеся брови. Довольно отталкивающая внешность, но при этом приятный и мягкий голос. Она намекнула, что за вознаграждение не против посидеть с ребёнком, я с радостью ухватилась за её предложение.

– Сколько вы ей заплатили?

– Шесть тысяч фрейнов наличными.

– Единовременно?

– Три тысячи сразу и столько же, когда вернулась.

– У вас была на руках такая большая сумма?

– Я собрала все деньги, что хранились в доме, а потом сняла три тысячи со своего счёта в банке.

– Вы узнаете эту служащую, если увидите?

– Спустя пятнадцать лет? Попробую, но не уверена.

– Очень хорошо. Благодарю вас, лара Кришто, запись окончена.

Ксан поднялся, убрал визион.

– Не для записи, – мама подняла пяльцы с пола. – Вы далеко пойдёте, элар Грэн. Пожалуй, хватка у вас жёстче, чем у Ардо. Сочувствую вашей жене.

Глаза Ксана опасно сверкнули. Я испугалась, что он сорвётся на грубость, однако муж сдержался.

– До свидания, лара Кришто.

В прихожей он приобнял меня, покосился на вышедшего вслед за нами отчима и хмыкнул.

– Не самое лучшее знакомство с тёщей.

– Она пока не понимает, что вы для неё делаете, – начал отчим, но Ксан перебил его:

– Лар Кришто, при всём к вам уважении. Мы ищем правду и не собираемся выгораживать убийцу, кем бы он ни оказался. Также я не намерен скрывать ложь вашей супруги – я лишь могу не привлекать внимание к тому, что она постоянно пытается обмануть – Службу контроля, меня, вас. У неё есть личные мотивы ненавидеть бывшего мужа, но нет никакого права мешать расследованию.

– Ади не убивала Вестиара Ардо, – выдохнул отчим. – Она слишком его любила. Мы можем поговорить вне дома, Кэсиан?

– На улице мороз, вы человек, – Ксан задумался. – Лар Кришто, я приглашаю вас в ресторан. Сегодня мы с Элей были в храме, есть повод отметить, пусть это и не в традициях магов. Поужинаем и побеседуем.

– Прекрасно. Я только переоденусь.

– Не стоит терять время, – Ксан дотронулся до домашних брюк отчима и рубашки в клеточку. Одежда превратилась в костюм-тройку с щегольским узким галстуком.

– Иллюзия? – деловито поинтересовался отчим.

– Преобразование третьей степени, срок действия – пять-шесть часов, – Ксан оглядел своё творение и прибавил белоснежный платочек, уголком выглядывающий из кармана. Я искренне пожалела, что здесь не присутствует элар Корн с его подначками про повторное изменение предметов.

Следующим шагом стал перенос. Ресторан Ксан выбрал не из самых пафосных, зато зал мне понравился сразу – с классическим интерьером в спокойной коричневой гамме, отгороженными друг от друга столиками, приглушённым светом и негромкой живой музыкой.

– Где это мы? – поинтересовалась я.

– Ресторан «Арéми» в Винее. Сюда я ходил ещё со своими опекунами. Главное его достоинство – часов до девяти вечера здесь свободно. Вдобавок тут великолепно запекают мясо, а я страшно голодный.

– Ты всегда голодный, – я понизила голос.

Он не стал спорить. Направился к угловому столику у окна, отодвинул мне стул. Безупречные манеры тоже привили опекуны – пожилая пара магов, придерживающаяся традиций позапрошлого века. Ксан добросовестно отправлял им открытки и подарки к праздникам, но тем их отношения и ограничивались.

Отчим сел и с любопытством огляделся. Насколько мне было известно, в Винее он бывал крайне редко и лишь по службе.

– Уютно, – одобрил он.

– Грег, мама не обидится на тебя за то, что ты её бросил? – спохватилась я.

– Ты же знаешь, она сейчас в таком состоянии, что лучше не подворачиваться ей под горячую руку, – откликнулся отчим. – Аделина слишком вспыльчива, но, слава Вездесущему, отходчива.

Ксан протянул ему меню.

– Рекомендую окорок с черносливом и салат с мягким сыром.

– Пожалуй, я ограничусь салатом, – отчим погладил себя по животу. – Зато с удовольствием выпью вина. Вижу в винной карте «Звезду Ларии» – сто лет её не пробовал.

– Эля, ты что будешь?

– То же самое, что и Грег, и вместо вина яблочный сок.

Официант принял заказ и через пару минут вернулся с напитками – сок для нас с Ксаном, вино для отчима. Он попробовал, причмокнул и откинулся на мягкую спинку диванчика, которые заменяли здесь стулья.

– Не подумайте, Кэсиан, что я такой чёрствый человек и не переживаю за Ади. Просто в отличие от вас или Эли я её очень давно знаю. Потому и утверждаю, что она не может быть убийцей. Вся эта надменность и холодность лишь средство скрыть впечатлительную и порывистую натуру.

– Не стану с вами спорить, лар Кришто, – вежливо ответил Ксан. – Но у меня несколько иная точка зрения. Одно отношение к старшей дочери сто́ит многих слов.

– Видите ли, – отчим замялся и глотнул вина. – Ади не всегда ненавидела Элю.

Внутри дёрнулась и оборвалась ещё одна ниточка. Ненавидела. Теперь без вариантов.

– Я общался с Ади, когда она жила в Винее. Связывался по визиону, поздравлял с датами, иногда приходил в гости. Не то чтобы на что-то надеялся, просто не мог отпустить. Ади безумно любила мужа. Безмерно, всепоглощающе, неистово. А Вестиар Ардо точно так же обожал дочь. Если для него и существовала единственная на свете женщина, то это была Эля. Ради неё он терпел жену и даже не особенно это скрывал. Нет, он не опускался до грубости или пренебрежения, только это проскальзывало в мелочах. Но Аделина ничего не замечала, она предпочитала обманывать себя и жить в ею же придуманном мире.

Он допил вино и отставил бокал.

– Представляете себе, чем стал для Ади процесс? Она одновременно потеряла мужа, которого боготворила, и столкнулась с такой беспощадной, неприкрытой правдой. Я никогда не забуду её лица, когда она слушала выступления свидетелей или смотрела на рыдающую элару Терн. Вот в тот момент она вполне могла бы убить Ардо – но не раньше.

– Вы присутствовали в суде?

– Не пропустил ни одного заседания. Конечно, я всего лишь человек и мало что понимал из объяснений – магические следы, слепки аур и тому подобное. Но я уверяю вас – Аделина не убийца. Как не убивала и элара Терн. Вряд ли об этом писали в протоколах, да и из записей, вероятно, эти моменты изъяли, но элара Терн дважды впадала в буйство, билась о стену, порывалась напасть на Ади, уже после вынесения приговора упала в обморок. Такое нельзя подстроить, даже являясь великолепной актрисой.

– Грег, почему ты мне ничего не рассказывал? – внутри вспыхнула обида. – Я перерывала архивы в поисках информации об отце, а рядом был человек, который, оказывается, знал всё в подробностях!

За отчима вступился Ксан:

– Эля, в зал суда пропускают лишь при одном условии: обязательная клятва о сохранении тайны. Да и кроме этого… Я понимаю лара Кришто. Тебе было бы легче расти с сознанием, что, возможно, твоя мать убила твоего отца? Находилась под арестом, под следствием?

Отчим тяжело вздохнул.

– Из вас прекрасный защитник, Кэсиан, но я не заслуживаю этих слов. Причина моего молчания иная: Аделина никогда бы меня не простила, если бы я рассказал Эле правду. Она запретила мне даже мельком упоминать своего первого мужа. Не только с Элей – вообще. Тема прошлого была под запретом.

– Вы во всём слушаетесь свою супругу? – сухо поинтересовался Ксан.

– Нет. Когда Ади заикнулась о том, чтобы отдать Элю в закрытую школу-интернат, я не позволил. Но вы правы – в нашей семье я тюфяк и подкаблучник. Вмешиваюсь лишь в самых крайних случаях. Как ни банально это звучит, я очень люблю свою жену. Она незаслуженно страдала и заслуживает счастья.

Нам принесли ужин. Отчим широко распахнул глаза, когда перед Ксаном образовалось не менее шести тарелок, но от замечаний воздержался.

– Лар Кришто, у меня ускоренный обмен веществ, – пояснил муж. – Сильный дар требует огромного количества пищи.

– Это значит, что до ночи он опять проголодается, – добавила я с улыбкой.

– Я в курсе, что вы самый сильный маг Ларии, Кэсиан. И я желаю вам с Элей счастья. Только, пожалуйста, будьте снисходительны к Аделине. То, через что она прошла – не приведи Вездесущий пережить подобное.

– Простите, лар Кришто, – Ксан оторвал взгляд от тарелки. – Я очень к вам расположен, потому что без вашего участия детство Эли превратилось бы в кошмар. Но к Аделине Орнеш, Ардо или Кришто у меня иное отношение, и вряд ли оно изменится. Возможно, она не убийца. Допускаю, что ей пришлось несладко. Однако это не оправдывает её поведения. Трёхлетний ребёнок не виноват ни в изменах отца, ни в заблуждениях матери. Подло вымещать на нём злобу всю оставшуюся жизнь, вы так не считаете?

Вместо ответа отчим опустил голову.

– Вы не могли бы вернуть меня в Мейриг, Кэсиан?

– Конечно.

Они поднялись и исчезли. Я быстро доела салат и полезла за визионом. Служба Опеки – открытая организация, любой гражданин Ларии может просмотреть сведения о её сотрудниках. Даме, которая присматривала за мной, сейчас должно быть не меньше семидесяти и не больше восьмидесяти, то есть она вполне может уйти на заслуженный отдых. Но почему-то я была уверена, что найду её в списке. Однако через пару минут и полсотни просмотренных снимков мой энтузиазм погас. Сколько служащих! И это в одной только Винее.

– Чем ты занята? – Ксан обнял меня сзади, шутливо прижал руки с визионом. – Ищешь нашу добровольную сиделку?

– Там слишком много людей, – пожаловалась я.

– Мы сократим поиск, но сначала я доем.

Он щелчком подогрел остывший ужин, с аппетитом одно за другим умял оставшиеся блюда и подозвал официанта, чтобы расплатиться. Подошедший со счётом молодой человек глянул на пустую посуду, на совершенно плоский живот Ксана и спрятал вполне оправданное недоумение. Я подавила смешок. Официант не знал, что пройдёт часа три-четыре, и мой муж опять начнёт умирать с голоду.

– Ксан, как ты догадался, что в доме находился посторонний человек?

– Третий ключ, Эля. Шестнадцатого ноября, когда Служба контроля обыскивала дом, его в прихожей не было. Грай поднял протокол осмотра – нашли один ключ в кармане пиджака твоего отца. Второй ключ оставался у Аделины Ардо, и, по её словам, она передала его неизвестной сотруднице Службы Опеки. У ключей нет ног, они не летают по воздуху, значит, лишний ключ кто-то принёс и положил. Не твоя мать, не моя, а кто?

– Думаешь, та служащая замешана в убийстве?! – я аж подскочила.

– Нет, я полагаю, она впустила в дом человека, который и оставил этот ключ. И если нам повезёт, то сговорчивая дама позволит освежить свою память. Это дозволенное воздействие, на него даже разрешение не надо оформлять.

Ксан посмотрел на меня: в бирюзе глаз разгорался азарт.

– Эля, у нас с тобой огромное преимущество. Следствие в сорок седьмом году опиралось лишь на улики и факты, обнаруженные шестнадцатого ноября. Убийца тщательно спланировал и осуществил идеальное отравление. Но он не рассчитывал, что кто-то заинтересуется тем, что произошло после. И такая, казалось бы, мелочь, как ещё один ключ, даёт огромный простор для версий. Меня, например, больше интересует вопрос не кто подкинул, а почему. Убийца проник в дом с помощью ключа, но зачем его возвращать? Не проще ли уничтожить? А если это подсказка для следователей, отчего она настолько завуалирована?

– Подсказка от убийцы? – изумлённо переспросила я.

– Скорее, от кого-то, кто знал об убийстве, – Ксан достал свой визион, набрал несколько строчек и повернулся ко мне. – Сейчас нам пришлют список всех подходящих кандидаток в твои сиделки. Завтра надо заскочить в Службу, оформить тебе допуск и открыть доступ к базам. Что у тебя с утра?

– Индивидуальные занятия с Гролом, с девяти до часу. Как раз менталка.

– Прогуляешь, – ухмыльнулся Ксан. – Потом я сам тобой займусь.

– Угу, – я рассмеялась. – И Грол опять разворчится, что ты даёшь в два раза больше университетской программы.

– Что в этом плохого? – Ксан поднялся. – Идём на воздух.

В половине седьмого Винею окутали прозрачные голубые сумерки. Не день, не вечер. Мягко светились окна домов – не помпезных дворцов, как в центре, и не современных башен из стекла и стали, как вокруг Университета, зато уютных, основательных. Каждый со своей изюминкой: резными наличниками, чугунными козырьками, крутобокими балкончиками. Здесь не было магазинов с яркими витринами, отсутствовала суета. Прохожие шествовали вальяжно и неспешно, дремали вдоль улицы старые вязы с шершавой корой, похожей на чешую.

– Моя бывшая школа, – Ксан мотнул головой в сторону многоколонного белого здания. – Девять жутких лет. Хотя нет: первые шесть были сносными, а последние три – чудовищными.

Оглядев школу, я тут же перевела взгляд на трёхэтажный каменный дом неподалёку, выделяющийся новизной на фоне старинной застройки. Вязы перед ним были заметно тоньше остальных.

– Страховка покрыла все расходы, – негромко бросил Ксан. – Даже хватило возместить моральный ущерб соседям. Если бы не самые современные противопожарные системы, от их особняков тоже остались бы головешки.

– Не хочешь зайти?

– Нет. Во-первых, нет времени. Во-вторых, поверь, мне не обрадуются, Эля. Для опекунов я был добросовестно исполняемым поручением Совета магов, не более того. К тому же сказывалась разница в сто пятьдесят лет: я не понимал их, они – меня. Да и побаивались, честно говоря. Сын преступника и подозреваемой в убийстве, замкнутый угрюмый мальчик, от которого неизвестно чего ожидать.

– Сейчас ты бирюзовый маг.

– Я им всё равно чужой.

Визион в его кармане запищал. Ксан посмотрел на экран и оживился.

– Вот это удача! Из нескольких сотен сотрудников Службы опеки Винеи лишь две лары попадают под описание, причём одна из них в ноябре сорок седьмого работала на другом конце Ларии.

– И остаётся?

– Лара И́рика Шéлис, семьдесят три года, уроженка Винеи, не замужем, проживает в Банковском переулке, дом восемь, квартира шесть.

С экрана на меня смотрела пожилая круглолицая толстушка с тремя подбородками и бровями устрашающего вида. Скорее даже одной широкой бровью, проходящей через всё лицо и исчезающей в шапке густых кудрявых волос.

– Не очень-то располагающая к себе внешность.

– Зато у лары Шелис прекрасная характеристика и множество благодарностей, – Ксан убрал визион в карман. – Нанесём ей визит, время самое подходящее.

Банковский переулок находился на восточной окраине Винеи. Выстроенные ещё в двадцатом веке многоквартирные здания тесно жались друг к другу, плоские крыши перетекали одна в другую. В закоулках проходных дворов мы чуть не заблудились, нужный дом Ксан нашёл только благодаря карте в визионе. Квартира лары Шелис располагалась на втором этаже, в самом конце коридора. После нашего звонка дверь сразу распахнулась, и на пороге образовалась внушительная фигура в необъятном халате с крупным рисунком. Розовые розы на чёрном фоне. Ужас.

– Добрый вечер, – вежливо произнёс Ксан, – Служба контроля Винеи. Нам нужна лара Ирика Шелис.

– Это я, – лара посторонилась. – Пожалуйста, проходите.

Обстановка квартиры напомнила мне комнату Лери – довольно скромная, но при этом отражает индивидуальность хозяйки. Весёлые обои в мелкий цветочек, полосатые половики, разномастная мебель, лампы с пёстрыми абажурами и множество ярких картинок в рамках. Красочные виды столицы, умилительные котята, тропические острова – лара Шелис украшала дом любыми понравившимися изображениями.

– Чем я могу быть полезна магам, да ещё таким симпатичным? – хозяйка улыбнулась Ксану и подмигнула мне.

Лара Шелис действительно обладала необыкновенным голосом – мягким, бархатным, обволакивающим. Слушая её, можно было забыть и о лишних подбородках, и о ужасной брови, и о нелепом халате, в котором она утопала, словно в розовой клумбе.

– Кэсиан Грэн, отдел расследований преступлений против личности, мой стажёр – Аринэлия Грэн, – поспешил представить нас Ксан. – Мы расследуем смерть элара Вестиара Ардо.

– Вы хотите сказать – убийство элара Ардо, – поправила его Шелис. – О, не смотрите на меня так, элар Грэн! В газеты не просочилось ни строчки, но я знаю правду. Его убила ревнивая любовница. Такое злодейство! Но это же произошло четырнадцать… нет, даже пятнадцать лет назад?

– У убийств нет срока давности, лара Шелис.

– И правильно, – горячо согласилась она. – Зло не должно остаться безнаказанным, особенно когда страдают дети. У Ардо была маленькая дочь, я сидела с крошкой, пока её мать держали в тюрьме.

Я сглотнула.

– Прошу вас, элары, присаживайтесь, – Шелис первая подала пример и уселась на стул с тонкими ножками, жалобно скрипнувший под её весом.

– То есть вы не отрицаете, что присматривали за девочкой? – подался вперёд Ксан.

– С чего бы мне отрицать? – удивилась хозяйка. – Я законным порядком оформила отпуск и дополнительную подработку, налог заплатила. За три недели шесть тысяч фрейнов – это же с ума сойти! Больше месячной зарплаты, а всего-то – приглядеть за ребёнком. И малышка славная, ласковая, словно котёночек! Всё щебетала – папа, папа, где папа? У меня сердце разрывалось, так и не смогла ей сказать, что отца больше нет.

Ксан крепко взял меня под локоть и усадил на стул.

– Лара Шелис, почему вы решили, что виновна любовница?

– А кто же? – удивилась она. – Жена была совершенно раздавлена, уж я-то могу отличить настоящее горе от подделки. Столько всего за свою жизнь навидалась! И по моему мнению, виноват сам элар Ардо. Ишь ты – сразу двух окучивал! – Шелис всплеснула пухлыми ладошками, рукава халата потешно съехали вниз. – Хватало же сил на обеих!

– Откуда вам вообще стало известно про любовницу? – вопрос Ксан задал нарочито безразличным тоном.

– Лара Ардо в гневе проговорилась, когда расплачивалась, – бесхитростно ответила Шелис. – Мол, разве это справедливость, если убийцу отпускают только потому, что она – элара? И дальше много чего выложила, не особо для магов приятного. Пересказывать не хочу, элар Грэн, обиженная женщина за языком не следит.

– У вас прекрасная память, – похвалил её Ксан. – Скажите, пожалуйста, за то время, что вы провели в особняке Ардо, никто не заходил в гости? Не интересовался хозяевами?

Шелис виновато развела руками.

– Вроде бы нет, однако утверждать не берусь. Всё-таки пятнадцать лет прошло. Лару Ардо хорошо помню, малышку тоже – чудесная девочка, послушная, хорошо кушала, не капризничала. Дом шикарнее иного музея, кухня размерами с мою квартиру, в детской везде цветы красные. Но попросите описать каждый день – не смогу.

– Простите, лара Шелис, – Ксан так и остался стоять. – А если я предложу вам освежить память? Возможно, ваши показания окажутся поворотным моментом в расследовании, или даже больше – помогут изобличить преступника.

– Это вы ментальную магию имеете в виду? – в глазах Шелис зажёгся интерес.

– Ментальная магия в Ларии запрещена. Я просто помогу вам вспомнить те подробности, которые вы за столько лет забыли.

– Жаль, – разочарованно вздохнула хозяйка. – Всегда мечтала узнать – что это за штука такая, которой нас постоянно пугают.

– Правильно пугают, – посуровел Ксан. – Так вы согласны, лара Шелис?

– Кто же откажется? – она хихикнула, словно девочка. – Вдруг что важное вспомню? В новостях меня покажут, соседки лопнут от зависти!

Ксан протянул мне свой визион.

– Снимай всё крупным планом.

Я послушно записывала – обязательные вводные слова, подтверждение добровольного согласия, руку Ксана на лбу Шелис.

– Стой! – муж изменился в лице. – Драный Хаос! Ментальный блок. Видишь?

Похолодела я прежде, чем переключилась на магическое зрение и разглядела алую точку в переплетении выделенных Ксаном энергетических следов. Он медленно отвёл руку.

– И что это значит? – с любопытством переспросила Шелис.

– То, что вы когда-то подверглись тому самому незаконному воздействию, – Ксан заговорил отрывисто и чётко. – Мы немедленно переносимся в Службу контроля. Лара Шелис, наденьте что-нибудь тёплое и возьмите с собой удостоверение личности.

Шелис повела себя наилучшим образом – без глупых вопросов упорхнула в другую комнату. Ксан забрал у меня визион.

– Грай? Ментальный блок первой степени, затронута височная доля. Свидетельница по делу Ардо. Нет, я не шучу… Конечно, сумею, но нужна должным образом оформленная запись… Нет… Нет… Да, везучий. Поторопись!

– Ты представляешь, что это значит?! – он подхватил меня и подбросил к потолку. —Чтобы установить ментальный блок, необходимо стоять рядом с человеком, значит, Шелис видела того, кто это сделал!

– И если этот человек и не убийца, то всё равно имеет отношение к смерти моего отца, – выдохнула я. – Демон, ты и вправду очень везучий!

Ксан скрестил средний и указательный пальцы на руке – университетский жест «на удачу».

– Всего-навсего лишний ключ! Представь, Эля, мы могли бы с тобой не встретиться, не влюбиться, не посетить вместе банк. Что бы ты сделала со вторым ключом?

– Ничего. Убрала бы подальше и забыла.

– Наверное, это самое невероятное совпадение в истории раскрытия преступлений, – Ксан пылко поцеловал меня и с трудом оторвался. – Честно, я начинаю верить Сали: ничто в мире не происходит случайно.

Шелис вернулась полностью одетая, в меховой шубке и с кокетливой сумочкой в руках. Ксан перенёс нас порталом, я с любопытством огляделась. Просторный кабинет, деловая обстановка, несколько рабочих мест – столы с визионами, стулья, стойки с документами. Грай уже был здесь и живо подскочил к нам.

– Добрый вечер, лара! – взволнованно обратился он к Шелис. – Я – Грайнер Каро, начальник отдела расследований преступлений против личности. Подпишите, пожалуйста, согласие на снятие ментального блока. Вы сознаёте всю серьёзность совершённого над вами насилия? По законам Винеи вы имеете право требовать с виновного компенсацию, могу порекомендовать вам отличного специалиста по подобным делам.

– Погодите, элар Каро, не наседайте, – бархатный мягкий голос несколько осадил начальника отдела. – Компенсация – это хорошо, конечно, но, как я поняла, мои показания в первую очередь важны для поимки убийцы. Дайте сюда ваше согласие и ручку.

Грай усадил Шелис за ближайший стол и повернулся к Ксану.

– Я послал Нокс за свидетелями. Нужны маг и человек, никоим образом не связанные со Службой, иначе потом мы не оберёмся неприятностей с защитой. Поэтому придётся подождать. Не хочешь пока рассказать мне о собственных успехах?

Ксан повёл рукой, и их окружил барьер, не пропускающий звук. У меня такой получался через раз и не настолько быстро. Шелис закончила подписывать бумаги, подняла голову и одобрительно улыбнулась.

– Не грустите, элара Грэн. Сейчас ваш муж раскроет дело, тоже начальником станет!

– Вы догадались из-за одинаковой фамилии? – предположила я.

– Фамилия – ерунда, – отмахнулась Шелис. – Смотрит он на вас по-особенному. Если бы на меня хоть раз в жизни кто-нибудь так взглянул – я точно замужем была бы.

– Лара Шелис, – решилась я, – вы меня совсем не помните?

– Нет, – покачала она головой. – Я очень мало общаюсь с магами. У вас не бывает брошенных детей, и сироты крайне редки. Когда такое случается, Совет магов подбирает опекунов сам, наша Служба без надобности. А мы с вами встречались?

– Пятнадцать лет назад. Моя девичья фамилия Ардо, Аринэлия Ардо. Вестиар Ардо – мой отец.

– Надо же! – Шелис приподнялась, присмотрелась. – До чего быстро растут дети! Ни за что бы вас не узнала. Вы такая серьёзная, суровая, а та малышка всё время улыбалась. Даже когда я распутывала ваши шикарные волосы и сильно тянула, вы не сердились. И просили сделать бант «как папа».

У меня были длинные волосы, отец завязывал мне бантики. Хвалёный самоконтроль разлетелся вдребезги. Глаза начало щипать, я заморгала, чтобы не заплакать. На моё счастье, дверь отворилась и в кабинет вошли трое. Двое магов – привлекательная голубоглазая брюнетка и худой синеглазый блондин, третьим был человек средних лет в тёплой куртке с меховым воротником.

– Добрый вечер! – громко поздоровалась брюнетка. – Грай, принимай свидетелей. Элар Леанáр Лирн и лар Áвгуш Рикéр. Кэсиан, готовить комнату?

– Готовь, – Ксан снял барьер и подошёл к нам. – Эля, познакомься – элара Даэри́на Нокс, младший сотрудник нашего отдела. Ри́на, это Аринэлия Грэн, моя жена.

Брюнетка изобразила очаровательную улыбку, однако её взгляд остался холодным.

– Кэсиан, устав Службы не одобряет присутствие посторонних.

– С сегодняшнего дня Эля ещё и мой стажёр, – сухо ответил Ксан. – Можешь спросить у Грая. А лучше – займись своими обязанностями. Лара Шелис, прошу вас, пройдёмте.

Комната для записи, куда он нас привёл, была образцовой, как в учебнике: ослепительно белые стены, яркое, но рассеянное освещение, не дававшее теней, кресло в центре, десятка два стульев по бокам и три визиона, обеспечивающие запись со всех сторон. Шелис заняла кресло, Рина принялась настраивать визионы, свидетели чинно расселись у стены. Грай поманил меня и усадил рядом.

– Разве не надо получить разрешение на ментальное воздействие? – шёпотом спросила я его, когда мы устроились.

– Ирлен доверяет мне настолько, что для экстренных случаев у меня есть бланки с его печатью, – очень тихо ответил Грай. – Этим могут похвалиться не все начальники отделов: правда, у них нет в подчинении бирюзовых магов. Однажды, элара Грэн, я буду с гордостью рассказывать правнукам, что когда-то архимаг Винеи бегал по моим поручениям.

– Внукам, – уверенно поправила я.

– Наверное, вы правы, – согласился Грай. – Лет пять-шесть – и Ксан перерастёт и наш отдел, и саму Службу. Вы, конечно, слышали поговорку: «Нельзя давать власть слабым», – при этом он покосился на Рину. – Я бы добавил – нельзя бегать от власти сильным. Но пока я рад, что Ксан начал свой путь рядовым сотрудником.

Я поймала пристальный взгляд бирюзовых глаз, словно спрашивающих: «О чём вы там шепчетесь?»

– Сколько вокруг меня суеты! – смущённо заметила Шелис.

– Постарайтесь расслабиться, – попросил её Ксан.

Он кивнул Рине и положил руку на лоб свидетельницы. Я вновь переключилась на магическое зрение. Мелькнула мысль, что следующее занятие с Гролом о снятии ментальных блоков можно смело пропускать – сейчас увижу всё своими глазами. Ксан очень осторожно подбирался к алой точке, аккуратно отводил боковые нити и распутывал узлы до тех пор, пока пульсирующий сгусток не повис в пустоте. Короткий бирюзовый всплеск – и точка пропала, растворилась среди нормального золотистого свечения.

– Двадцать семь секунд, – выдохнула Рина. – Не хватает секунды до рекорда Ренка.

– Лара Шелис, как вы себя чувствуете? – поинтересовался Ксан.

– Да всё так же, – отозвалась она. – Ничего не изменилось.

– В таком случае продолжим.

Ксан пододвинул стул и сел напротив Шелис.

– Ваше имя, пожалуйста.

– Лара Ирика Шелис.

– Где вы работаете?

– В Службе Опеки Винеи, больше полувека, – Шелис приосанилась.

– Как вы оказались в особняке Вестиара Ардо на бульваре Кареш в ноябре две тысячи триста сорок седьмого года?

– Меня вызвали в Службу вечером шестнадцатого ноября, уже в девятом часу, – с готовностью начала рассказывать Шелис. – Это у нас в порядке вещей, все сотрудники даже бумагу подписывают – мол, согласны на сверхурочную работу. Дежурный маг перекинул меня в особняк элара Ардо, выяснилось, что нужно срочно забрать ребёнка. Отца убили, мать под подозрением, вот-вот арестуют и уведут. А девочка – маленькая принцесса, вся нарядная, в рюшечках, бантиках. Куда такую в приют? Я и предложила матери – хотите, я присмотрю за вашей дочкой? Отпуск я не брала года три и не сомневалась, что мне его дадут по первому требованию, а дополнительные деньги никогда не лишние. Лара Ардо сама назвала цену, побежала, притащила пачку банкнот, не глядя вложила в руки.

– Лара Шелис, лара Ардо волновалась за ребёнка? – неожиданно вставил Ксан.

– Как же не волноваться-то? – растерялась она. – Естественно, волновалась, всё наставляла – Эля любит то, Эле нравится это… О! – Шелис заулыбалась. – Имя само всплыло! Эля, солнышко, котёнок.

Она вдруг нахмурилась.

– Тут вспомнилось. Простите, элар Грэн, если забегаю вперёд. Когда лара Ардо вернулась, Эля бросилась её обнимать. А мать девочку отодвинула, брезгливо так, словно таракана. И меня ни о чём не расспрашивала – ни как дочка себя вела, ни чем мы занимались… странно, да? Может, у лары Ардо тоже в мозгах поковырялись?

Мне стоило большого труда сохранить невозмутимое лицо. Поковырялись – обстоятельства. Мама поняла, кем она была для мужа, и возненавидела меня.

– Вы провели с девочкой три недели? – Ксан притворялся спокойным, но я заметила, как потемнели его глаза.

– Да, с вечера шестнадцатого ноября по восьмое декабря. Лару Ардо отпустили седьмого числа, но она попросила посидеть с девочкой ещё один день. Днём восьмого числа лара заплатила мне остаток, и я вернулась в Службу Опеки.

– За это время кто-то приходил к хозяевам?

– Не… – Шелис запнулась. – А ведь правда. Накануне того дня, как освободили лару Ардо, заходила элара. Она сама открыла дверь, то-то я удивилась! Мы с Элей собрались гулять, я застёгивала на девочке пальто, вдруг сзади шаги. Я повернулась – стоит элара, высокая такая, видная, красивая. Хотя все маги красивые, каждый по-своему.

– Эта женщина была магом? – переспросил Ксан. – Вы не ошибаетесь?

– Разве можно перепутать мага с человеком? – обиделась Шелис. – Рослая, фигуристая, волосы угольные, а радужки голубые-голубые, аж светятся. На вид больше двадцати не дашь, однако ясно, что не молоденькая. Взгляд такой, будто привыкла командовать и все её слушаются с полуслова. Я ей говорю – «Элара, вы как сюда попали?» А она мне: «Не беспокойтесь, лара, я на секундочку». Вроде и ответила, и не ответила. Потом наклонилась над Элей, долго смотрела. «Как же ты на папу похожа», – выдохнула и по голове погладила. И ко мне поворачивается: «У вас, лара, волосок седой». Руку протянула и дёрг! Больно. Пока я место тёрла, она за дверь. И всё, перенеслась.

Я встретилась взглядом с Ксаном.

– Эта женщина гладила девочку по голове? – тихо произнёс муж.

– Да, ласково так.

– Благодарю вас, лара Шелис. Грай…

Начальнику отдела не нужно было намекать – он помог Шелис подняться, вывел её из комнаты и через минуту вернулся. Пустое кресло поманило меня само.

– Как хорошо, что у нас есть свидетели, – в никуда бросил Грай. – Рина, продолжай записывать.

На месте свидетеля мне стало не по себе. Пришлось напомнить, что я не какой-то там посторонний человек, а почти следователь Службы. Без пяти минут выпускница Университета магии и к тому же жена Ксана. Он никогда не причинит мне вред.

– Ваше имя, пожалуйста.

– Аринэлия Грэн, в девичестве Ардо.

– Вы согласны на ментальное воздействие первой степени?

– Да. Даю его добровольно и без принуждения, – чтобы сэкономить время, предупредила я следующий вопрос.

Тёплые пальцы Ксана легли на мой лоб.

– Ничего себе! – ахнул невидимый Грай. – Это же блок Ренка! Ксан…

– Я сниму, – спокойно отозвался он. – Эля, закрой глаза.

Ментальная магия – самая страшная, потому что её не чувствуешь. Алые точки блоков видят только маги и то при условии, что энергетические нити подсвечены. А блок Ренка знаменит тем, что спрятан даже от магов. Он не светится, ничем не выделяется, и заметить его можно лишь по незначительному отклонению, некой пустоте в энергетической паутине.

– Тридцать две секунды, – и на сей раз не воздержалась от комментариев Рина.

– Эля, как ты? – Ксан присел на корточки, чтобы заглянуть мне в глаза.

– Хорошо, – улыбнулась я. – Ничего не…

Лавина образов и звуков хлынула со всех сторон.

«Эту собаку зовут Пéтти. Теперь она будет охранять тебя ночью, мой котёнок…»

«Ты вырастешь сильным магом, Эля. Ты же моя дочь…»

«Солнышко, кашу нужно есть, она полезная…»

Непроизвольно я схватилась за виски. Стереть час из памяти взрослого человека – ерунда. Убрать воспоминания у маленького ребёнка чревато серьёзными последствиями. Сильные руки Ксана обняли меня, я вцепилась в него, чтобы не захлебнуться в потоке голосов.

«Я сам уложу Элю, Аделина. Котёнок, иди на ручки…»

«Счастье моё, доченька, смотри, что папа принёс…»

«Мы встретим папу с работы, солнышко…»

«Как ты похожа на отца…»

– Демон, сделай что-нибудь! – отчаянно взмолилась я.

– Сейчас будет легче, – он прижал меня к себе. – Это первый шок, он длится всего несколько минут.

Подтверждая его слова, голоса в голове начали стихать. Образы побледнели, бешеная карусель событий перестала вращаться.

– Элара Грэн! – первый не выдержал Грай. – Вы её видели?

Я кивнула и сжала руку Ксана.

– Как вас сейчас.

– Создадите снимок? – встряла Рина.

– Это не понадобится. Я её знаю, – сглотнула и опять повернулась к Ксану.

Мне очень хотелось попросить у него прощения за то, что я не могла соврать. Ни как дочь убитого отца, ни как следователь. Ксан догадался раньше, чем я произнесла имя. Он тоже был следователем и тоже никогда бы не солгал.

– Кто же это?! – одновременно выпалили Грай и Рина.

– Элара Сэнсалия Ринд, ректор Университета магии Винеи.

– Да, это именно та женщина, – уверенно заявила Шелис и перевела взгляд с экрана визиона на Ксана. – Не знаю, что вы там с моими мозгами сделали, но сейчас я её так ясно вижу, словно она рядом стои́т.

– Ментальное воздействие первой степени, – тихо протянул Грай. – Ещё и применённое к трёхлетнему ребёнку!

Ксан сердито зыркнул на него и повернулся к Шелис.

– Благодарю вас за помощь следствию. Я провожу вас до дома.

– Не надо меня провожать, – весело отказалась она. – Раз уж я в центре Винеи, прогуляюсь по магазинам, посижу в клифейне. Кому как, а для меня сегодня праздник. Ведь вы, я так понимаю, с моей помощью нашли убийцу элара Ардо.

Последнее предложение прозвучало с намёком на ответ. Ксан промолчал.

– Лара Шелис, тогда позвольте проводить вас до выхода, – Грай галантно подал ей шубу. – В этом здании легко заблудиться.

– Вы мне анекдот напоминаете, – хихикнула Шелис. – Зачем зять всегда провожает тещу? Убедиться, что она действительно ушла.

Она подхватила свою сумочку, звонко щёлкнула замком, лихо поклонилась и в сопровождении Грая направилась к выходу. Рина следила за тем, как свидетели подписывают протоколы. Мы с Ксаном вернулись в кабинет.

– Не молчи, – попросила я. – Иначе становится совсем невыносимо.

– Куда уж дальше, – грустно усмехнулся он. – Ты ведь тоже думаешь о той записи, что мы нашли утром? Сали и незаконное ментальное воздействие, Сали и разрыв помолвки. Теперь у нас нет спасительного оправдания со сроком давности.

В кабинете Ксан подсел к визиону старой модели, очевидно, оставленного как раз для таких случаев. Чёрный кубик прилип к экрану. Я снова смотрела на суровое лицо отца.

– Какими бы ни были твои цели, ментальная магия без разрешения – серьёзное нарушение. И ожидать от меня, что я прикрою твоё преступление – подло. Да, я никому не расскажу. Считай это признаком моей слабости и тех чувств, что нас связывали… Копию этой записи я сохраню. В назидание себе самому. Оригинал отправляю тебе. Радуйся. Я нарушил долг и теперь тоже преступник, а ты осталась безнаказанна.

– Не верю! – Ксан звучно впечатал кулак в стол. – Не верю, что она – убийца! Где логика? Ждать девяносто лет, чтобы избавиться от Ардо? После того, как он нарушил долг и промолчал о преступлении? Убить, но оставить запись?

– Запись находилась в банке, – напомнила я. – Получить её мог или сам Ардо, или я, как наследница.

Ксан мгновенно вспыхнул.

– Эля, ты всерьёз считаешь, что Сали виновна?

– Демон, сколько раз ты повторял, что следователь не имеет права что-то там «считать», «думать» или «полагать»? Он должен опираться только на факты. Факт первый: Ринд и мой отец были помолвлены, затем они расстались. Факт второй: Сали подбросила в особняк третий ключ и заставила меня и Шелис об этом забыть.

– Ментальную магию, о которой говорил Ардо, ты в расчёт не берёшь?

– Не беру, потому что опять-таки всего лишь слова моего отца. Он мог обманываться или быть обманутым. Ключ – доказательство, блоки в памяти – доказательство. Остальное пока домыслы.

– Тогда, – Ксан поднял голову и посмотрел мне в глаза, – прими к сведению и третий факт. В лаборатории Университета есть колба с эстролом. Хранится с тысяча двести тридцать седьмого года. Об этом известно только ректору и нескольким преподавателям.

Я упала на стул – ноги перестали держать. Хорошо, что вошла Рина, при ней стало легче сдерживаться. Но и разговор мы с общего молчаливого согласия прекратили.

– Кэсиан, дорогой, – брюнетка улыбнулась так, словно я не сидела рядом с мужем, – возьми меня с собой на задержание. Это же скандал века! Ректор Университета – неуловимый убийца Вестиара Ардо!

– Рина, – голосом Ксана можно было заморозить воздух в комнате безо всякой магии. – Для начала – элара Ринд уличена лишь в незаконном ментальном воздействии. Предъявлять ей обвинение в убийстве по крайней мере преждевременно.

– Но это не всё? – приподняла изящную бровь она.

– Нет, не всё. Какое из слов ларийского для тебя до сих пор непонятно: женат или равнодушен? Я могу повторно объяснить их смысл, прямо сейчас и при Эле. Чтобы в следующий раз, когда я закачу ей ревнивый скандал, она не попрекнула меня твоими улыбками.

Мне пришлось спрятать смешок. Ксан был ревнив, словно все демоны Хаоса сразу. Я же, напротив, рассказам о том, что на службе за ним бегают особо упорные девицы, до сих пор не придавала значения. Хотя поведение Рины раздражало, не спорю. После отповеди она обиженно фыркнула и отвернулась.

Грай возник посреди кабинета и довольно потёр руки.

– Ксан, я связался с Ирленом. Он в восторге, уже мчится сюда. Сейчас подпишет распоряжение и можешь идти за эларой Ринд. Будет честно, если ты доведёшь дело до конца.

– До какого конца?! – вспылил Ксан. – Сали не может быть убийцей! Грай, я с ней близко знаком шесть лет! У неё не было повода убивать Ардо, в особняке не нашли никаких следов присутствия посторонних!

– Магам вашего уровня затереть ауру – всё равно что пылинку сдуть, – Грай покачал головой. – А мотив… Что было на той записи, которую ты показывал утром специалистам? Кстати, где она? Её необходимо приобщить к делу.

Ненависть, с которой Ксан глянул на чёрный кубик, до сих пор прилепленный к экрану визиона, вполне могла расплавить пластик.

– Может, мы хотя бы подождём до утра? – бросил он зло.

– Подождём с задержанием подозреваемой в отравлении эстролом? – сурово сдвинул брови Грай. – С доказанным применением ментальной магии? Кэсиан Грэн, ты этого не произносил, а я не слышал. Иначе я сам отправлюсь к эларе Ринд, а ты пойдёшь перечитывать законы Винеи.

Он подошёл к Ксану, приобнял его за плечо. Муж сердито стряхнул руку.

– Не глупи, – понизил голос Грай. – Никто не осудит человека без убедительных доказательств. Тем более элару Ринд. Сколько лет она управляет Университетом – тридцать, сорок?

– Тридцать восемь.

Я поднялась и подошла к мужу. Он ткнулся мне носом в макушку.

– Прости, я ужасно веду себя. Ты подверглась ментальному насилию, а я переживаю за Сали.

– У меня такое чувство, что это не было насилием, – сказала я то, что не давало покоя. – Ринд стёрла воспоминания о том, как сильно отец меня любил. И не только отец. Если бы я это помнила, наверное, моя жизнь в Мейриге стала бы намного ужаснее.

Перед глазами опять поплыли картинки. Парк за домом, детская площадка, качели, мамино воркование… Пришлось встряхнуться и напомнить себе о том, что мы не одни. Рина для видимости перебирала какие-то бумаги за дальним столом, Грай с кем-то разговаривал по визиону.

– «Какими бы ни были твои цели, ментальная магия без разрешения Совета – серьёзное нарушение», – Ксан повторил фразу из послания отца. – Эля, это не просто слова. В наших руках огромная сила. Представь, что получилось бы, если бы маги начали стирать воспоминания направо и налево. Сначала во благо, затем потому, что кому-то так захотелось…

Я закрыла его рот ладонью.

– Демон, ты не на лекции в Университете, перед тобой не восторженные первокурсники. Уймись. Подумай лучше, насколько проще Ринд объясняться с тобой, нежели, например, с эларой Нокс.

– А каково будет мне? – хмыкнул Ксан.

– Ты сильный, Кэсси, – я погладила светлую щёку. – И я не о магии.

– Всё, Ксан, – Грай шагнул к нам. – Иди, Ирлен ждёт. Забирай распоряжение и отправляйся за эларой Ринд. Восемь вечера, не следует тянуть.

– Эля со мной.

– Твой стажёр, делай, что считаешь нужным, – начальник не спорил. – Элара Грэн за один вечер наберётся больше опыта, чем иные за месяц.

– Грай, ты отпустишь сотрудника без подстраховки? – вмешалась Рина. – А вдруг Ринд станет сопротивляться?

Грай посмотрел на неё с осуждением.

– Рина, ты как это себе представляешь? Даже оставив в стороне то обстоятельство, что Ксан легко обезвредит любого мага, само сопротивление Службе контроля немыслимо!

– Отравление эстролом тоже немыслимо! – возразила брюнетка. – К тому же Ринд может попытаться сбежать.

– Не выдумывай, – строго бросил Грай. – Бегство – это уже запечатывание. Никто не будет так рисковать.

Ксан с сожалением оторвался от меня и пошёл за разрешением. Рина надулась.

– Почему стажёру больше привилегий, чем штатному сотруднику? – проворчала она.

– Потому что этот стажёр – элара Грэн, – резко ответил Грай. – А до этого – элара Ардо. И у неё гораздо больше прав быть в курсе расследования, чем у тебя, меня или даже Ирлена. Хочешь жёсткую субординацию, Рина, – переводись в Службу контроля Ларии. Люди считают, что родственные связи затрудняют работу, там элару Грэн близко бы не подпустили к подобному делу.

– И правильно! – запальчиво выдала Рина.

– В таком случае, элара Нокс, твой рабочий день закончен, – начальник отдела разом переменился. – Ты свободна. Завтра утром я жду заявление о переводе.

– Грай, за что?! – опешила она.

– Ты мигом забыла, что дело сдвинулось с мёртвой точки только благодаря Ксану, его жене и тем самым родственным связям. С подобным подходом тебе место в Службе Ларии. Они примут мага с распростёртыми объятиями.

Рина шмыгнула носом. Я не знала, серьёзен Грай или просто пугает сотрудницу. Нахально клеящаяся к моему мужу девица не вызывала симпатии, но и особой злости я к ней не испытывала. Скорее бы я приревновала Ксана к работе, чем к Рине.

– Грай, – заныла она. – Пожалуйста… Не нужно заявления!

– Ты ещё добавь, как маленькая – я больше не буду, – буркнул Грай. – Тебе двадцать, а не двенадцать, Рина!

– Двадцать один!

– Замечательно, – Грай вздохнул. – Элара Грэн, приношу свои извинения за неприятную ситуацию. Надеюсь, подобное не повторится.

Появившийся Ксан застал в кабинете идиллию. Грай показывал мне моё будущее рабочее место, Рина заполняла бумаги. Хотя, судя по суровому выражению лица, Ксан ни на что не обратил внимания. Он протянул мне руку:

– Идём, Эля.

Время на арки Ксан не тратил, сразу перенёс нас к дому Ринд. Я ожидала опять оказаться в роскошном центре Винеи, но вместо этого с удивлением узнала решётку парка Университета и шпиль над храмом. Это была противоположная парадному входу сторона, отсюда столица напоминала центр Мейрига – опрятные небольшие домики, окружённые старыми деревьями. Ксан уверенно направился к неброскому каменному особняку, на крыльце оглянулся на меня, ища поддержки.

– Ментальная магия – это ещё не запечатывание, – тихо сказала я. – Возможно, существуют смягчающие обстоятельства. Мы же не знаем причин, почему она так поступила.

Ксан приложил руку к двери, она бесшумно распахнулась. В прихожей вспыхнул свет, раздались шаги. Ринд вышла к нам, сопровождаемая рыжим котом, – таких огромных я никогда не видела. Круглые кошачьи глаза цвета мёда скользнули по мне и остановились на Ксане.

– Какие у меня гости! Проходите.

Преувеличенно бодрый голос не обманул. Ректор избегала встречаться с нами взглядом. Она развернулась и пошла вперёд, кот за ней. Я думала, нас ведут в гостиную, но это оказался кабинет, более подходящий мужчине, нежели женщине. Полки с книгами, новейшая модель визиона, массивный письменный стол и два кресла. Никаких безделушек и признаков беспорядка. На столе нагло развалился второй рыжий кот, при нашем появлении он не соизволил шевельнуться. Ринд отошла к окну, поправила плотные однотонные шторы. Даже дома она была одета в элегантные широкие брюки, стекающие мягкими складками, и модную блузку – хоть сейчас в ресторан или театр. Кот потёрся о её ноги и басисто заурчал. Я села в кресло, Ксан остался стоять.

– Сали… – начал он, запнулся и продолжил после паузы. – Сали, я снял установленные тобой ментальные блоки с Эли и лары из Службы Опеки.

– Умница, – откликнулась она, словно речь шла о хорошо выполненной курсовой или лабораторной. – Только твой резерв на две трети пуст, сегодня больше не напрягайся.

– Это всё, что ты можешь мне сказать?! – Ксан достал из кармана документ и протянул ей. – У меня приказ о твоём задержании, а тебя беспокоит мой резерв?!

Бумага повисла в воздухе. Ринд медленно опустилась в кресло, второй кот тут же запрыгнул к ней на колени.

– Ардо хранил в сейфе запись, где сто четыре года назад обвинил тебя в незаконной ментальной магии, – продолжил Ксан. – Ты понимаешь, что сейчас тебя будут судить за повторное злоупотребление?

– На той записи нет имён, но это уже не важно, – она пожала плечами и повернулась ко мне. – Эля, у меня к вам просьба. Пожалуйста, позаботьтесь о Фáнни и Фрéнки.

Услышав свои имена, коты насторожили уши.

– По завещанию всё моё имущество вместе с этим домом переходит Университету. Но я заранее перевела часть средств в кошачий приют, чтобы они забрали моих котов, если со мной что-либо случится. В суматохе про Фанни и Френки могут забыть, – тонкая изящная рука приласкала безмятежно мурлычущего кота. – Непереносимо думать, что они умрут в опечатанном доме от голода или обезвоживания.

– Конечно, элара Ринд.

Разговор принимал абсурдный характер. Ректор не выглядела виноватой, испуганной или разбитой. Она действительно волновалась лишь о своих котах.

– Неужели ты ничего не хочешь возразить? – гневно спросил Ксан. – Попытаться оправдать своё появление в особняке Ардо, объяснить, откуда у тебя ключ от дома?

Ринд продолжала размеренно гладить кота.

– Не хочу, – без раздумий ответила она. – Шесть лет я тщетно уговаривала тебя не ворошить прошлое, а теперь подросла и дочь Веста. Копия своего целеустремлённого отца. И только ты подходил ей в кураторы. Словно знак свыше – от судьбы не уйдёшь. В мире нет случайностей, всё происходит так, как и должно быть.

– Добавь ещё, что ты специально свела нас вместе, – криво усмехнулся Ксан. – Чтобы мы вдвоём раскрыли дело и заставили тебя признаться.

Ректор хмыкнула и впервые взглянула на него.

– Ты угадал. Я виновна в убийстве Вестиара Ардо, и все эти годы меня мучила совесть. Забирай меня в Службу, я дам показания. Сознаюсь в краже эстрола, в ментальном воздействии – в чём угодно.

– Я тебе не верю, – резанул Ксан. – За что ты убила Ардо?

– Когда-то он был моим женихом и бросил меня. Я отомстила.

– Спустя столько лет?

– Ненависть живёт веками, – мечтательно протянула Ринд. – Ты не представляешь, какие страсти кипят в сердце оскорблённой женщины.

– Где ты взяла эстрол?

– Не разочаровывай меня, Ксан, – она иронично улыбнулась. – Тебе прекрасно известно, что в Университете хранятся образцы всех ядов, известных человечеству. Ректору ничего не стоит набрать каплю в пипетку.

– Откуда у тебя ключ от дома Ардо?

– И это мой лучший ученик! – притворно вздохнула Ринд. – Повторяю: мы с Вестиаром были близки. Очень близки. Я несколько месяцев жила в особняке на бульваре Кариш. Естественно, жених сделал мне ключ.

– Чушь! – не сдержался Ксан. – Намного проще включить ауру в заклинание защиты – как моя комната пропускает Элю, а твой дом – меня.

Она пожала плечами. Кот на коленях широко зевнул.

– Ладно, – Ксан прошёлся по комнате. – Допустим, ты девяносто лет копила злобу и отравила коварного жениха. Но, драный Хаос, объясни мне, зачем ты спустя три недели после убийства вернула этот злосчастный ключ в особняк?

– Женщины такие загадочные, – Ринд решительно поднялась и переложила кота в кресло. – Довольно. Ты пришёл меня арестовывать – арестовывай, нечего сотрясать воздух.

– Сали, ты котов своих жалеешь, а меня тебе совсем не жаль? – выдохнул Ксан. – Неужели это клятое убийство так и будет забирать у меня самых близких людей?

Взгляд ректора потеплел.

– Это клятое убийство подарило тебе жену. А я и так сопротивлялась слишком долго. Если бы не Университет, всё закончилось бы в сорок седьмом. Очень трудно жить с нечистой совестью, Ксан.

– Тебя казнят, – тихо сказал он.

– Я это заслужила.

Уверенность в её голосе настораживала. Я готова была поклясться, что эти слова Ринд произнесла искренне.

– Элара Ринд, – нарушила я тишину. – Вы ведь стёрли мне память не только затем, чтобы я забыла о вашем визите. Иначе я, как и лара Шелис, забыла бы минут пять от силы.

Ринд похлопала меня по плечу.

– Трёхлетнему ребёнку сложно понять, почему истовая любовь перерождается в ненависть. Я пыталась уберечь тебя, Эля. Это самое малое, что я задолжала Весту. Блок Ренка не должен был тебе повредить, только благодаря ему ты не получила психической травмы. Не билась в истериках, не требовала папу, спокойно отнеслась к переезду.

– Вы за мной наблюдали? – спросила я, уже заранее не сомневаясь в ответе.

Ректор промолчала. Подошла к небольшому зеркалу на стене между книжных полок, оглядела себя, затянула потуже хвост.

– Кошачья еда на кухне, в шкафу, – заговорила она, будто не слышала вопроса. – Там же записка с адресом и номером приюта. Забавно – об Университете я так не переживаю, как о Фанни и Френки. Наверное, потому что Университет и без меня прекрасно обойдётся, а своих питомцев я всё равно что предаю. Ксан, магию блокировать будешь? Я же опасная преступница, вдруг нападу на тебя и сбегу.

– Прекратите! – попросила я, глядя на выражение лица Ксана. – Вы же делаете ему больно!

Ринд словно очнулась. Подошла к нему, обняла.

– Прости. Похоже, я безжалостна не только к себе. Веди.

Ксан оглянулся на меня.

– Иди, я свяжусь с приютом, – ответила я на невысказанный вопрос. – Элара Ринд, защита меня выпустит?

– Ловите! – она кинула мне брелок с ключами. – Оставьте себе. Вдруг моих котиков заберут не сразу.

Я машинально кивнула. Коты на исчезновение хозяйки не отреагировали, видимо, это им было не в новинку. Погладила того, что в кресле, подошла к лежащему на столе.

– Фанни и Френки. И кто из вас кто?

Довольные рыжие морды сделались ехидными. Мол, догадайся. Я гадать не стала, пошла искать кухню. Дом Ринд удивил меня строгостью и пустотой. Кошачьих лежанок и игрушек мне попалось больше, чем мебели. Из какого-то необъяснимого любопытства я поднялась на второй этаж. Две полупустые гостевые комнаты, запертая кладовая, гардеробная и скромная спальня, везде кошачьи лазилки, когтеточки, раскиданные мышки и мячики. Такое впечатление, что собственный комфорт Ринд интересовал гораздо меньше, чем удобства хвостатых питомцев. То же самое и на первом этаже: самым обжитым был тот кабинет, куда нас пригласила Ринд. Столовой явно не пользовались, скатерть на полированном столе отсутствовала, за дверцей шкафчика сиротливо приютились вазы без цветов. Кухне повезло чуть больше, хотя плита, накрытая крышкой, свидетельствовала о том, что дома Ринд не готовила.

Зато здесь нашлись две нарядные миски с мордочками котов и их именами, а в шкафу – открытый пакет с кормом. Записка с названием и адресом приюта лежала под пакетом. Коты моментально примчались на звук, чему я нисколько не удивилась – Кот точно так же нёсся на шуршание упаковки, даже если до этого наелся до отвала. В отличие от меня, коты прекрасно знали, где чья миска: каждый уселся перед своей. Так я определила, что более крупный и пушистый – Фанни, а с едва заметными полосками на мордочке – Френки. Проверила воду и поискала лоток, убедилась, что и то и другое в порядке, и вернулась в кабинет к визиону.

На вызов ответила милая девушка моих лет, которая сразу поняла, о чём речь. Конечно, они заберут котиков. Очень жаль, что их хозяйка так надолго уезжает, – оказывается, Ринд давно придумала благовидную причину для отсутствия. Да, всё оплачено, и с запасом.

– Это очень грустно, – девушка не притворялась, она действительно расстроилась. – В таком почтенном возрасте котики плохо переносят смену обстановки. Они ведь не молоденькие, Фанни шестнадцать лет, а Френки пятнадцать. Настоящие кошачьи долгожители.

Я сглотнула.

– Скажите, а если я оставлю их в доме и буду приходить за ними ухаживать? Это будет лучше?

– Конечно! – просияла девушка. – Коты шеспи́йской породы не так нуждаются в общении, как, например, бэрлайские. И для таких старичков, привыкших к месту, даже одиночество предпочтительнее смены обстановки. Притом, вы же понимаете – хоть у нас и прекрасные условия, но это клетки и вольеры.

– Спасибо за информацию, – я покосилась на рыжих долгожителей, мирно уплетающих корм. – Пусть живут, как привыкли.

– Свяжитесь с нами, если передумаете. В противном случае мы вернём деньги. И передайте наилучшие пожелания эларе Ринд.

После разрыва связи я долго смотрела в тёмный экран визиона.

Ринд не убивала моего отца – ещё час назад я в этом сомневалась, теперь была уверена. Ректор солгала, прикрывая настоящего убийцу. Кого-то, кто был для неё дороже Вестиара Ардо, ближе Ксана. И, возможно, стоило искать в очень далёком прошлом, начиная с две тысячи двести пятьдесят девятого года – времени записи на внешнем носителе памяти.

Сигнал визиона я чуть не пропустила, настолько увлеклась своими мыслями. Голос Ксана звучал устало, да и сам он выглядел утомлённым.

– Эля, я задержусь, много бумажной мороки. Возвращайся в Университет.

– Тебе нужна помощь?

– Нет. Прости, что испортил такой особенный день.

Сначала я удивилась, затем вспомнила про храм.

– Не переживай, Кэсси. Ночь у нас никто не отнимет.

Шутка вызвала слабую улыбку, и он разорвал связь.

Я напоследок заглянула на кухню, подсыпала корма. Фанни и Френки переместились обратно в кабинет, заняли оба кресла, увлечённо вылизывались и не соизволили на меня даже взглянуть. Всё же хорошо, что у Ринд коты, а не собаки. Собака тоскует по хозяину, кошки… Может, и скучают, но никогда этого не покажут. Входную дверь я заперла, постояла, разглядывая ключи. Один большой, с фигурной головкой и крупной зубчатой бородкой. Второй – магический, тонкая матовая серая пластинка.

Как жаль, что все магические ключи похожи друг на друга, словно две капли воды! Ты никогда не узнаешь, что они открывают – двери дома или комнаты, огромного шкафа или крошечной шкатулки. И, в отличие от ключей к механическим замкам, бесполезно разыскивать изготовившего их мастера. Такие безликие пластинки продаются в любом магазине, заклинание накладывает купивший их маг. Можно установить авторство по ауре, но со временем она рассеивается, к тому же нужно иметь подозреваемого, чтобы найти сходство. Не станешь же сверять ауру со всеми жителями Ларии!

Ночная Винея переливалась разноцветными огнями. Над парком Университета плыли магические фонари, оттуда доносился смех и обрывки разговоров. Справа сиял храм, в темноте заметный лучше, чем днём. Я проверила резерв – наполовину полный, нормальное состояние мага. Тряхнула головой, направилась к ближайшей арке, ввела адрес и шагнула за бирюзовую завесу.

Мейриг встретил меня тишиной и темнотой, разбавленной неярким светом фонарей. Девять вечера, будний день, зима – все сидят по домам. Магазины закрываются в восемь, частные ателье и мастерские и того раньше. Мой путь лежал мимо клифейни с завлекающей вывеской к дому Лери. Окошко подруги призывно светилось, дверь гостеприимно распахнулась, архимаг на плакате многообещающее улыбнулся. Я коротко стукнула и вошла. Две страстно целующиеся фигуры моментально отпрянули друг от друга.

– Извините, – смутилась я.

– Эля! – сердито выдохнула Лери. – Я уж испугалась, что это мама!

Лар Номак тихонько кашлянул. Растрёпанный и с яркими пятнами румянца, он как никогда напоминал мальчишку.

– Элара Ардо, не подумайте ничего плохого, – горячо заговорил он. – У меня серьёзные намерения, просто Лери ещё несовершеннолетняя, и мы решили подождать до её дня рождения. В ином случае пришлось бы просить согласие родителей…

– Грэн, – я села на кровать.

– Что, простите?

– Уже четыре часа я элара Грэн.

– Поздравляю! – просияла Лери. – Удивительно, почему вы не вчера с самого утра в храм помчались.

– Вчера мы подали заявление и ждали разрешения от Совета магов, – пояснила я. – Лар Номак, не волнуйтесь. Между мной и Лери нет секретов, а о вашей симпатии я догадывалась ещё в школе, когда вы ни дня без подначек прожить не могли. Я только вас застать не ожидала: сегодня же очередное собрание учителей.

– Оно рано закончилось, – Номак покосился на Лери. – Видишь, все знали, одна ты никак поверить не хотела!

– Эля – это не все, – резонно возразила подруга. – Мы с ней с четырёх лет дружим, иногда она понимает меня раньше, чем я сама себя пойму. Кстати, обратное тоже верно. Сейчас я чувствую, что очень ей нужна, иначе Эля не пришла бы в гости, а как обычно связалась бы вечером по визиону. Поэтому, Кир, до завтра, – она смягчила прощание поцелуем.

– Прогоняешь?

– Десятый час, ты ещё не был дома, не ужинал, – Лери заботливо поправила ворот его рубашки. – И вставать тебе рано, классный руководитель.

Я отвернулась, чтобы не смущать подругу. Лери проводила Номака и вернулась.

– Теперь рассказывай! – потребовала она после того как залезла на кровать с ногами.

Рассказывала я долго и подробно, а в конце достала ключи от дома Ринд.

– И ты согласилась приглядывать за двумя котами, – подытожила подруга. – Правильно: где один, там и три.

– Это меньшее, что меня волнует. Хуже другое. Ксан считает себя предателем. Ринд его выходила, а он обвинил её в убийстве.

– Насколько я поняла, она сама себя обвинила, – задумчиво произнесла Лери. – Причём не воспользовалась ни одной лазейкой из тех, что вы ей предлагали. Ты права – это странно. Сколько ей лет?

– Сто сорок один год, в ноябре отмечали всем Университетом.

– Ещё жить и жить. А близких у неё нет?

– Никого. Сэнсалия Ринд поздний ребёнок, её родители растворились в Гармонии в конце прошлого века, – я прикусила язык.

– Что? – сразу вскинулась Лери.

– Понимаешь, маг должен к ста сорока, максимум ста сорока двум годам обзавестись наследником, иначе излишек энергии разорвёт физическое тело. Не важно, мужчина или женщина – нужно передать искру. У Ринд детей нет, тем не менее она не выглядит умирающей.

– Нет детей – не означает, что их и не было, – заметила подруга. – Элара Ринд могла родить ребёнка в юности, а потом, например, они поссорились. Ребёнок переселился подальше от матери, может, сменил фамилию, или ещё что-нибудь в этом роде.

– Маги не покидают Винею.

– Ты уверена?

– Нет, – признала я. – Это же не обязательное требование. Просто традиция и привычка.

Лери начала теребить уголок подушки – она всегда так делала, когда волновалась.

– Эля, а что грозит эларе Ринд? Запечатывание?

– Казнь, – я опустила голову. – Применение эстрола – тяжкое преступление. А поскольку судят магов очень быстро, возможно, это произойдёт уже завтра. В крайнем случае, послезавтра.

– Почему так? – удивилась Лери.

– Все судьи – сильные менталисты. Они залезают в память, легко отличают ложь от правды.

– Тогда они безошибочно определят, виновна ли элара Ринд или нет.

– Видишь ли, Ринд сама отличный менталист, – усмехнулась я. – Во-первых, её не так легко прочитать, во-вторых, она вполне способна внушить себе ложные воспоминания. Можно лишь надеяться, что судья это учтёт, но…

– Но?

– Дело об отравлении моего отца – пятно на репутации Службы контроля. У них практически нет нераскрытых преступлений. Боюсь, на радостях, что наконец-то нашёлся убийца, никто не услышит моих возражений или возражений Ксана.

– Ты собираешься возражать? – глаза Лери широко распахнулись.

– Да, – подтвердила я. – Слишком много вопросов, начиная с главного: зачем Ринд вернула ключ? И заканчивая ментальным воздействием вековой давности. На фоне убийства ему не придают особого значения, но у меня такое чувство, что там и кроется самое важное. То, что свяжет все события. Ринд готова взять на себя чужую вину и умереть – ради кого бы ты так поступила?

– Ради любимого человека, – незамедлительно ответила Лери. – Я защищала бы Кира даже ценой своей жизни.

Внутренне я с ней согласилась. Я тоже готова была умереть за Ксана. Мысли о муже заставили меня посмотреть на часы, после чего я охнула и вскочила.

– Четверть одиннадцатого! Пора, – я обняла Лери. – Спасибо, что выслушала.

– Беги, – подруга улыбнулась. – Передавай Ксану привет.

В комнате Кот обложил меня всеми существующими ругательствами на кошачьем языке. Вдобавок он унюхал запах чужих котов, вздыбил шерсть и заворчал.

– Будешь злиться – заберу Фанни и Френки сюда, – пригрозила я. – Их двое, ты один. Сделают из тебя полосатый половичок с усами.

Кот обиделся, что не помешало ему громко потребовать еду. Ел он с крайне обиженным видом, а потом залез на кресло и притворился, что меня в упор не замечает. Я отплатила ему тем же и набрала номер элары Норг. Начальник общежития ответила сразу.

– Добрый вечер, Фелисия.

– Добрый вечер, Эля. Вас с Ксаном пора поздравить?

– Пора, – улыбнулась я.

– Поздравляю, – Норг тоже заулыбалась. – Раз ты связываешься со своего визиона, вы решили жить в твоей комнате? Вам нужно что-нибудь дополнительно? Может быть, второй шкаф или кровать пошире?

– Нет, благодарю. Это ведь ненадолго. После того, как я защищу диплом, мы переедем в дом, доставшийся мне от отца.

– Прекрасный особняк, – она одобрительно покивала. – Когда-то твой отец устраивал великолепные приёмы. До той печальной истории у него в гостях побывала половина Университета.

– Какой истории? – удивлённо переспросила я.

– Его очень близкий друг совершил… назовём это неблаговидным поступком. Из тех, что на грани допустимого и недозволенного. Вестиар мог бы проявить гибкость, но он пошёл на принцип. Друга осудили на пять лет тюрьмы, после чего, конечно, их пути разошлись.

– Мой отец был настолько жесток?

– Он ставил закон выше собственных привязанностей. Неумолимый и одинокий, – Норг оборвала себя и опять улыбнулась. – Ещё раз поздравляю, Эля. Вы с Кэсианом чудесная пара.

Разговор оставил смутное беспокойство. Всё время, пока я принимала душ, меня не покидало чувство какого-то огромного упущения. В голове крутились обрывки фраз, кусочки обретённых воспоминаний, допрос мамы, слова Ринд и Лери. Лери сказала что-то важное, но перегруженная событиями память устала и взбунтовалась. Я присела на кровать, Кот сменил гнев на милость, перебрался поближе и замурчал.

Так и застал нас Ксан. Молча опустился на пол у моих ног, положил голову мне на колени и прикрыл глаза. Я развязала шнурок, высвободила снежную гриву, начала ласково перебирать пряди.

– Кэсси…

– Сали сделала официальное заявление, – сказал он, не меняя позы. – Призналась в краже яда, убийстве Вестиара Ардо и установке ментальных блоков. Вард лично провёл допрос. И знаешь, что?

Он посмотрел на меня: бирюза глаз светилась от гнева.

– Если большинство её ответов ещё можно трактовать как подделку сильного мага, один стопроцентно положительный. Она была в особняке Ардо в день убийства.

– Это не делает её убийцей.

– Да я ни на секунду не поверю, что Сали его отравила! – Ксан дёрнулся встать, но передумал, прижался сильнее, заговорил горячо и быстро: – Она лжёт, но при этом она прекрасно знает убийцу. И знала все эти годы: когда выхаживала меня, когда принимала тебя в Университет, когда свела нас вместе. С одной стороны, покрывала, с другой – хотела разоблачить. Какая-то чушь!

– Возможно, настоящий преступник ей слишком дорог, но при этом Ринд понимает, что он опасен.

– Тогда почему она молчит?

Я пожала плечами.

– Завтра состоится суд, – тихо добавил Ксан. – И, если не случится чуда, на следующий день её казнят.

– Нельзя это допустить.

Пришла моя очередь делиться смутными догадками.

– Не знаю, кого Ринд защищает, но разгадка в прошлом. Что-то случилось в две тысячи двести пятьдесят девятом году, наверняка свидетели ещё живы, надо их найти и расспросить. Ту же Фелисию Норг, которая, оказывается, хорошо знала отца. Поднять списки студентов, которые учились вместе с Ринд, встретиться с каждым. Но главное – надо изучить прошлое самой Сэнсалии Ринд. Раз она не хочет помогать себе, займёмся этим за неё. Вот только время… Одного дня нам не хватит.

Ксан закусил губу. Потом потянулся и подал мне халат.

– Оденься.

Подозрительно короткий номер он набрал с большого визиона. Экран засветился, возникло изображение кабинета, состоящего, казалось, из сплошных книжных шкафов. Книги, книги, книги… Черноволосый красавец-маг – оживший плакат с двери комнаты Лери – озорно усмехнулся яркими изумрудами глаз.

– Вот это да! А как же твоё – иди в Хаос, Райн?

– А твоё – всё что угодно, только согласись?

– В силе, – архимаг Винеи отложил книгу. – Созрел?

– Не совсем. Но если ты поможешь, я согласен, – Ксан шумно выдохнул. – С условием: моя жена в мае экстерном заканчивает Университет. Эти два с половиной месяца я дорабатываю в Службе контроля, а потом полностью твой. Со всеми бирюзовыми потрохами.

– Поздравляю с женитьбой. Эх, где мои сто лет! – архимаг картинно вздохнул и стал серьёзным. – Ксан, ты всё равно бы не отвертелся. Сейчас ты двадцать-тридцать лет спокойно поработаешь моим помощником, вникнешь во все тонкости, и я с чувством выполненного долга уйду на пенсию воспитывать внуков. Или же через полвека тебе придётся в спешном порядке осваиваться в одиночку – вот и вся разница.

– Полвека свободной жизни.

– Не спорю, – этот тихий вздох был неподдельным. – Что я должен сделать?

– Отложить казнь.

Архимаг присвистнул.

– У меня будет самый бесценный помощник за всю историю Винеи. Выкладывай.

В отличие от меня, Ксан уложился в пять минут – сказались навыки. По мере его рассказа лицо архимага вытягивалось, а пальцы начали постукивать по раскрытой книге.

– Сложная задача, – произнёс он. – Учитывая, что подозреваемая созналась, а ментальное насилие доказано, я бы сказал – невыполнимая. К тому же я создам прецедент, который неизвестно чем аукнется в будущем. И в любом случае элара Ринд останется в тюрьме.

– Но живой, – Ксан почти прижался к экрану. – Райн, прошу тебя.

– Ты настолько уверен, что она не убийца?

На минуту в кабинете наступила тишина.

– Я уверен в том, что следствие не учло многие факты. Чтобы их проверить, нужно время. Не день и не два.

– У тебя два с половиной месяца, – архимаг с шумом захлопнул книгу. – Прямо сейчас я иду копаться во всех наших законах. Не представляю, как, но обещаю, что найду лазейку для отсрочки. Отсрочки, Ксан! Не помилования. Если к тому моменту, когда элара Грэн закончит Университет, ты не притащишь мне настоящего отравителя, я недрогнувшей рукой подпишу приказ о казни. При этом ты всё равно переходишь под моё начало – со всеми бирюзовыми потрохами.

– Договорились.

– Тогда – до завтра.

Экран визиона погас.

– Всё, – Ксан обнял меня. – Я продался самому хладнокровному и безжалостному интригану Винеи. Через три месяца о свободном времени можно будет только мечтать, а через тридцать лет, скорее всего, я превращусь в такого же циничного пройдоху.

– Но у тебя же будут выходные?

Кивок.

– Праздники?

Ещё один кивок, на сей раз неуверенный.

– Отпуск?

– Насчёт последнего сомневаюсь, – Ксан грустно улыбнулся. – Сам Райн не был в отпуске уже семь или восемь лет.

– Но мы же вместе, Кэсси, – я погладила напряжённую спину, рука сама поползла вниз. – И со всем справимся. Ты поступил правильно.

Мы целовались до тех пор, пока в лёгких не кончился воздух. Пока Ксан, который возбуждался очень быстро, не застонал и повлёк меня к кровати. Потревоженный Кот уступил неохотно, но его не спрашивали. Вся усталость, все проблемы этого долгого дня куда-то исчезли, растворились в обжигающих прикосновениях и ласковом шёпоте.

Мы вместе. Вместе! Это значит, что нет ничего невозможного.

Надо только верить.

Майский ливень оставил в воздухе неповторимый запах свежести. Остро пахло молодой клейкой листвой, теплом, весной. Отмытый дочиста Мейриг сверкал мокрыми крышами, в блестящих лужах отражались деревья в нежной зелёной дымке. Пробившееся сквозь рыхлые тучи солнце вызолотило купол храма и рассыпалось бликами в окнах домов.

– Добрый знак, – обрадованно заметила лара Стиуш.

Ксан вежливо поддакнул. Я сделала вид, что не заметила энергию, которую он применил для разгона облаков. Лери и Кир вынырнули из мерцающей бирюзы арки, и вся собравшаяся на площади толпа одновременно восторженно заголосила. Молодожёнов осы́пали цветами и конфетти, я еле успела поставить перед ними невидимую защиту.

– Вот! – Марита фыркнула. – Какими должны быть настоящие свадьбы!

Отчим укоризненно поглядел на неё, но сдержался и промолчал.

– Эля! – сияющая Лери вырвалась из родительских объятий и подлетела ко мне. Кир следовал за ней, словно на незримой привязи. – Наконец-то я замужем! Ура!

– Поздравляем, – Ксан из воздуха вынул перевязанную бантом коробку, и подруга громко ахнула. – Это от нас с Элей. Пригодится в путешествии.

В коробке были два визиона последней модели – ни Лери, ни Киру не хватило бы на подобные денег. У богатства есть одно неоспоримое преимущество: можно дарить друзьям то, о чём они мечтают.

– Ой, здорово! – от избытка чувств Лери закружилась на месте.

– Спасибо! – прочувствованно сказал Кир. – И отдельная благодарность за помощь с отелем, Ксан. Без тебя мы в Лейгáр не попали бы.

– Ерунда, – отмахнулся муж. – Всех делов-то – один разговор. Отдохните хорошенько за нас с Элей.

Кир повернулся ко мне:

– Эля, поздравляю с успешной защитой!

– Точно, я совсем забыла! – покраснела Лери. – Ты же вчера защитилась! Какая же ты молодец!

– Старается соответствовать мужу, – гордо вставил отчим.

– Элар Грэн, неужели правда, что теперь вы – личный помощник архимага? – как бы невзначай поинтересовалась лара Стиуш.

– Мама! – одёрнула её Лери.

– Через два дня принимаю должность, – вежливо ответил муж. – Простите, нам с Элей нужно идти. Мы и так вырвались с трудом.

– А когда вы придёте в гости? – опять влезла Марита.

– Как только позволит служба.

О том, что Ксан злится, говорила лишь сухость тона. Я напоследок обнялась с Лери, затем с отчимом, и мы с мужем направились к ближайшей арке.

– Это, наверное, сотый человек за неделю, который спрашивает о моем назначении, – выдохнул Ксан, когда толпа гостей осталась позади. – Клянусь, что на сто первом я сорвусь.

– Райн и так проявил великодушие – молчал до последнего, – напомнила я. – Два месяца мы прожили относительно спокойно.

Ксан хмыкнул.

– Именно что относительно. Ты сейчас куда?

– Проведаю Фанни и Френки, потом забегу в Университет. Нужно забрать документы.

– Тогда встретимся дома. Я ещё раз всё перепроверю, заберу распечатки для отчёта и приду обедать.

Он поцеловал меня чуть крепче, чем обычно. Почти отпустил, затем снова стиснул в объятиях.

– День, Эля! У нас остался один день! Завтра утром я должен отчитаться перед Райном.

– Мы должны, – произнесла я твёрдо и шагнула в арку.

В Винее было намного теплее, нежели в Мейриге. У дома Ринд на солнышке пышно цвела махровая сирень какого-то невообразимого пурпурно-розового оттенка, явно магический гибрид. Коты караулили меня у двери. Как они чувствовали меня сквозь защиту – одному Вездесущему известно. Фанни начал тереться об ноги, Френки притащил в зубах игрушечную мышь: внимание им требовалось куда сильнее еды. Я подхватила обоих, невзирая на то, что руки сразу же отвисли, и пошла на кухню.

– Ваша дурная хозяйка так и молчит, – пожаловалась я котам. – Совсем о вас не думает.

– Мяв! – возмутился Фанни.

– А без её показаний нам не уличить убийцу.

– Мяв, – согласился Френки.

– Ксан почти не спит. Не представляю, как он держится.

– Мяв-мяв.

– Вот надо же быть такой упёртой?

– Мяв.

– Но я ещё упрямее!

– Мяв.

Я отпустила котов, вымыла миски и насыпала корм. В этот момент заиграла мелодия визиона.

– Эля, приходите вечером, – затараторила Марита.

Мысленно я застонала. Детская влюблённость Мариты в Ксана создавала множество проблем, но быть с ней грубой я не хотела.

– Мы сейчас очень заняты, – сказала я чистую правда. – Возможно, когда Ксан освоится на новом месте, где-нибудь через месяц, обязательно заглянем.

– Месяц? – грустно повторила Марита. – А пораньше никак?

– К сожалению, нет. Всего хорошего.

Вот как можно влюбиться в мужа сестры, который на восемь лет тебя старше? Хотя у Лери с Киром тоже разница в восемь лет, им она не мешает. И к Ксану невозможно остаться равнодушной – мне ли не знать. Но Лери восемнадцать, а Марите в марте исполнилось четырнадцать.

Визион заиграл снова.

– Да?! – рявкнула я, не сомневаясь, что это опять Марита.

– Чем я заслужил подобную немилость? – бархатно промурлыкал Райн. – Я, наоборот, рассчитывал на похвалу. Пропуск на имя Аринэлии Грэн уже подписан, в семнадцать тридцать ты сможешь лично оценить великолепные условия содержания заключённых в тюрьмах Ларии. Я искренне молю Вездесущего, чтобы у тебя всё получилось. Надеюсь, полчаса тебе хватит, моя дорогая.

К подобным обращениям я почти привыкла. Подозреваю, во всей Винее не нашлось бы второго столь бесцеремонного мага, как Вирáйн Дэрт, при этом умело балансирующего на тонкой грани между сердечностью и нахальством.

– Элар Дэрт, спасибо! – благодарно выдохнула я.

– Эля! – негодующе качнул головой Райн, шикарная чёрная грива пошла волнами. – Мы же договорились: по имени, исключительно по имени. Иначе я начинаю чувствовать себя дряхлым старцем!

Дряхлым старцем красавца-архимага нельзя было назвать даже в шутку. Тем более что месяц назад ему исполнилось сто сорок три года – для мага возраст зрелости, но никак не старости.

– Спасибо, элар Райн, – поправилась я.

– Испепелю, – грозно нахмурился архимаг.

– Райн, – сделала над собой усилие.

– То-то же, – его глаза довольно блеснули. – Удачи, Эля. И, пожалуйста, передай Сали Ринд пару слов от меня. Что больше преступников я ненавижу только тех, кто их покрывает, чем бы это ни объяснялось – страхом, жалостью или любовью.

Он оборвал связь. Экран визиона показал время: двадцать девять минут одиннадцатого. В моём распоряжении целых семь часов. Сытые коты перебрались в кабинет: Фанни вальяжно развалился в кресле, Френки разлёгся на подоконнике, рыжая шерсть переливалась на солнце. Я погладила их на прощание и поспешила к арке.

У главного корпуса Университета тоже цвела сирень, крупные белоснежные грозди усыпали кусты, нежный аромат витал в воздухе. Перед дверью с новенькой табличкой «Ректор Л. Грол» было пусто. К строгому менталисту студенты предпочитали обращаться лишь в крайнем случае. Я тоже прошла мимо и постучалась в соседний кабинет.

– Открыто!

Лия с несчастным видом взирала на груду заваливших стол бумаг и обрадовалась моему приходу словно визиту самого Вездесущего.

– Эля, как хорошо, что ты зашла! Теперь у меня есть законный повод прерваться. Эти ужасные документы раздваиваются без всякой магии! На каждое оформленное и подшитое заявление появляются два новых! Присаживайся, выпей со мной чаю.

Ворох бумаг перекочевал на стул, и на столе возникли две дымящиеся чашки. Малый пространственный перенос из столовой, но выглядело очень эффектно. Лия, которая обожала сладкое, достала из шкафа вазочку с шоколадными конфетами.

– Ты не представляешь, сколько всего, оказывается, успевала элара Ринд! И когда ухитрялась? Неудивительно, что она практически жила в Университете.

Я покосилась на часы, перевела взгляд на чашку с чаем и присела. Десять минут роли не сыграют.

– У меня уже муж сердится – два месяца домой только ночевать прихожу! А при эларе Ринд я в шесть была свободна.

– Возьми помощницу.

– Грол не позволит – по штату не положено, – Лия обиженно шмыгнула носом. – Да и не согласится никто. Даже синие маги предпочитают творческую работу, а не скучную возню с бумагами. Разве что уговорить какого-нибудь мага на пенсии, вроде элары Норг.

Она отправила в рот конфету и блаженно прикрыла глаза.

– Лия, надеюсь, моё заявление ты оформила? – уточнила я с опаской.

– Угу, – она торопливо прожевала шоколад и запила чаем. – Грол его ещё вчера подписал и разворчался – отчего такая спешка, почему не подождать две недели. Но он всё время чем-то недоволен. Прямо напасть какая-то – если красивый мужчина, так непременно скверный характер. Зато в коридоре – видела? – ни одного студента. «Порядок, дисциплина и никаких поблажек», – передразнила она нового ректора.

– Элар Грол молодец, – вступилась я. – Очень трудно принять такой ответственный пост как ректор Университета и не развалить налаженную работу.

– Всё равно я буду скучать по эларе Ринд, – вздохнула Лия. – Понимаю, что нельзя сочувствовать убийце, но ничего с собой поделать не могу.

Промолчать мне удалось с трудом – пригодился чай, который я выпила залпом.

– Вы уже переехали в город? – переменила тему Лия.

– Да, с неделю назад. Кот в восторге, носится по особняку, словно ошпаренный, и всё норовит добраться до люстр, – я невольно улыбнулась. – Лия, с удовольствием посидела бы ещё, но, к сожалению, нужно бежать. Ты не могла бы отдать мои документы?

– Держи, – она протянула мне заранее приготовленную папку. – Хотя бы на церемонию вручения дипломов ты придёшь?

– Конечно, – заверила я.

Не удержалась, развернула копию диплома. Увы, такой красоты, как у Ксана, не получилось: между «отлично» и «хорошо» затесались «удовлетворительно» по истории магии и менталке. Переживу. На даты у меня плохая память, а ментальную магию из всех выпускников с первого раза сдали шесть студентов, поэтому я ещё и гордиться должна. И вообще, Ксан моими успехами доволен – всё-таки за год я прошла программу восьми курсов.

– Останешься в Службе контроля? – полюбопытствовала Лия.

– Возможно, – уклончиво ответила я. – Спасибо за чай.

Пустые чашки бесследно исчезли. Пусть и слабый синий маг, короткими переносами Лия пользовалась в совершенстве. Вазочка с конфетами осталась – подсластить нелёгкую долю помощницы ректора.

Теперь можно и домой. За оставшееся время следует освежить в голове все собранные за прошедшее время материалы, а их накопилось немало.

У нашего особняка сирень только зацветала. Защита, вплетённая в ограду, ощупала меня и расступилась. Замком мы не пользовались – ключи от него оставались вещественными доказательствами по делу. Дверь передо мной открылась сама, тут же вспыхнул свет в холле: сработало связанное заклинание. Ксану нравилось изобретать всё новые, таким образом он отвлекался от невесёлых мыслей. Кот кубарем скатился с лестницы и принялся тереться о ноги. Он беспрепятственно разгуливал по дому – в каждой двери для него был прорезан специальный проход. Иллюзия делала отверстия невидимыми, но Кот находил их безошибочно. Его пришлось взять на руки и погладить. За несколько часов он успевал соскучиться, не помогали ни игрушки, ни расставленные по всему дому кошачьи лазилки, ни даже плюшевые мыши, которых Ксан превратил чуть ли не в живых. Мыши реагировали на приближение, пищали и убегали, только Кот всё равно предпочитал общество людей.

С Котом на руках я прошла в кабинет. Мы не стали тут что-либо менять, кроме визиона, и теперь на стене красовалось огромное чудо техники шириной в полтора эри. Новейшая разработка, которая ещё не поступила в продажу, подарок Райна. В этом они с Ксаном оказались похожи – архимаг Винеи живо интересовался новинками, обязательно тестировал последние модели и при необходимости собственноручно вносил изменения. За два с половиной месяца я смирилась не только с бесцеремонностью архимага, но и с тем, что он принимает активное участие в нашей жизни. Чаще, чем с ним, я разговаривала лишь с Лери. «Привыкайте», – бросил Райн в день, когда передал Ксану распоряжение Совета магов о дополнительном расследовании по делу об убийстве Вестиара Ардо.

Мы привыкли. Райн не переходил черту между фамильярностью и хамством, не вмешивался в дела Службы контроля и не лез в личную жизнь. Но он чётко давал понять: помощник архимага – это достаточно тесные отношения, которые невозможно ограничить рабочим временем или должностными обязанностями. К чести Райна нужно отметить, что он никогда не связывался ночью, не приходил без предупреждения и пока не нагружал Ксана делами. Однако в разговорах проскальзывали отголоски той напряжённой деятельности, что в скором времени ждала Ксана. И меня – потому что, по утверждению Райна, хорошая жена всегда знает, чем занимается её муж.

Я включила визион. Копии всех важных записей мы с Ксаном держали дома, под рукой. Обращение отца к Сали тоже хранилось здесь, и, пусть я знала наизусть каждое слово, сейчас заставила себя прослушать его ещё раз, до последней фразы.

«…ты осталась безнаказанна».

Всмотрелась в горькую усмешку на лице отца. У него был тяжёлый выбор: любовь или долг. В результате он пошёл на сделку с совестью – первую и последнюю в его жизни – и наказал себя тем, что отказался от счастья.

Итак, элара Сэнсалия Ринд. Родилась в Винее в две тысячи двести двадцать втором году. Родители – Реймáра и Карнéл Ринд. Карнел – человек, соответственно, ни сестры, ни брата у Сали нет. В смешанных семьях почти всегда один ребёнок. В случае Сали ещё и поздний, элара Реймара родила в сто сорок один год. Дотянула. Впрочем, подобное не редкость. Многие маги не хотят обременять себя детьми в первую сотню лет. Отец и мать Сали прожили вместе семьдесят два года и растворились в Гармонии почти одновременно.

Дар у Сали проснулся в одиннадцать, никаких отклонений. Диплом Университета она получила в положенные восемнадцать, девятнадцать лет прослужила в Государственном целительском центре Винеи, доросла до заведующей отделением, затем вернулась в Университет к преподавательской деятельности. Познакомилась с Вестиаром Ардо, около полугода считалась его невестой, после чего они, по заверению свидетелей, мирно разошлись. Следующие шестьдесят шесть лет Сали успешно преподавала, в две тысячи триста двадцать пятом году возглавила Университет. Прекрасная честная жизнь, достойный образец для подражания.

Только есть в этой гладкой биографии несколько смутных моментов. Я нажала на воспроизведение следующей записи. На экране возникла роскошная голубоглазая брюнетка, одна из сокурсниц Сали, которых мы опросили в первую очередь. Воспоминания из неё так и сыпались, пришлось битых два часа выслушивать незначительные подробности и затем выделять самое важное.

– Ваше имя, пожалуйста.

Самого Ксана было не видно, звучал лишь его голос – спокойный, вежливый, лишённый эмоций.

– Ирилéна Ренс.

– Вы дружили с эларой Сэнсалией Ринд?

– Находились в хороших отношениях. Сали ни с кем особенно не сближалась. Она зациклилась на учёбе, жаждала стать менталистом. Разорвать рамки цвета. Глупая мечта. Если ты не изумруд, о менталке можно забыть. Однако Сали брала усердием, в ущерб личной жизни. Встречаться с парнями начала только на последнем курсе.

– У неё было много поклонников?

– Толпы за ней не бегали, но два мага ухаживали всерьёз. Сáривер Верн и Ди́ринел Корн. Рив даже предложение сделал, Сали ему тактично отказала. Они остались друзьями, вместе поступили на службу в целительский центр. А Дин обожал издали, смотрел собачьими глазами. Он был старше Сали, в Университете не учился, а работал. Помогал элару Риго, преподававшему у нас трансформацию. Верный преданный воздыхатель, готовый прибежать по первому зову.

– Элара Ринд его не поощряла?

– Не поощряла и не отталкивала. Приятно, когда тебя так любят, за возможность просто быть рядом готовы горы своротить. К сожалению, Сали предпочитала смазливых блондинов. Она всерьёз увлеклась Фернáром Бéро. В Ферна половина студенток Университета были влюблены по уши. Синий маг, хам и пустозвон, зато когда молчал – вылитый герой из легенд.

– Он ответил ей взаимностью?

– Ой, скажете тоже – взаимностью! Ферн девушками пользовался без зазрения совести! Переспал с Сали, затем бросил её и закрутил с другой студенткой. У него подружки никогда больше пары месяцев не задерживались. Сали ходила совершенно убитая. Чуть экзамены не завалила, хорошо, взяла себя в руки и защитилась с блеском. Потом нам вручили дипломы, и мы разлетелись кто куда.

– В дальнейшем вы не встречались с эларой Ринд?

– Пару раз, мельком, на официальных мероприятиях. «Привет, привет, как дела, всё отлично».

Дальше элара Ренс ничего интересного не говорила, и я перешла к следующей записи. Пепельноволосый и синеглазый красавец-маг Фернар Беро и сейчас выглядел великолепно, несложно представить, как он кружил головы девушкам век назад. Конечно, Службе контроля он не хамил, да и возраст обкатал характер. Бывший бабник стал уважаемым химиком и счастливым в браке отцом двух детей. На вопрос о Сэнсалии Ринд он долго хмурил лоб.

– Что-то такое припоминаю. Простите за откровенность, у меня за студенческие годы столько подружек сменилось – всех не упомнишь. Самому стыдно. Но если вы о той Сали Ринд, которая потом стала ректором Университета, то да, у нас с ней был короткий роман.

– И насколько далеко вы зашли в своих отношениях?

Беро виновато развёл руками.

– Элар Грэн, от любой девушки мне тогда требовалось лишь одно, и никто не отказывал. Причём я честно предупреждал – о храме не может быть и речи. Все поначалу соглашались, а потом рыдали и вели себя так, словно я их обманул. Сали не стала исключением.

– То есть вы вступили в интимную связь?

Опрашиваемый поморщился.

– Мы занимались любовью.

– Вы предохранялись?

Здесь я поставила запись на паузу, чтобы как следует рассмотреть выражение лица Беро. Недоумение, искра понимания, искреннее негодование. Следующая фраза вызвала во мне гнев и тогда, и сейчас:

– Простите, элар Грэн, противозачаточное заклинание проходят на втором курсе! И оно чисто женское, в смысле, применяется исключительно девушками-магами! Не говоря уже о том, что выпускница Университета, если она не прогуливала лекции, может определить беременность через несколько часов после зачатия.

– Иными словами, вас подобные мелочи не волновали?

– Мне было восемнадцать лет, – Беро виновато опустил голову. – Я заботился лишь о своём удовольствии.

Слушать дальше не имело смысла. Я оторвала взгляд от визиона и полезла в толстенную синюю папку. Копия свидетельства о рождении у элары Сэнсалии Ринд дочери Марлéны лежала сверху. Чтобы добыть этот документ, мы с Ксаном изучили архивы всех родильных домов Ларии за январь – март две тысячи двести сорок первого года. Начали с Винеи, закончили Рейшáром, крохотным городком на севере. Сто семьдесят городов и три недели напряжённого труда. Именно поэтому я и не вытянула историю магии на «хорошо» – на лекциях позорно дремала. Если бы не Ксан, и «удовлетворительно» не получила бы. Но документ мы нашли. Мысль Лери оказалась правильной – Сали не беспокоилась о пороге передачи дара, потому что у неё уже была дочь.

Именно «была». Второе свидетельство мы тоже обнаружили в архиве родильного дома Рейшара. Марлена Ринд умерла спустя день после рождения. Причина – синдром внезапной детской смерти. Да, Лария в двадцать четвёртом веке – это не тёмные первые века, чтобы умирали младенцы, тем более дети магов, у которых повышенная сопротивляемость к болезням. И всё же такое изредка случается. Это трагедия, горе для матери, поэтому нет ничего удивительного, что Сали не рассказывала о смерти ребёнка всем подряд. Похоже, о её беременности не знали даже родители и близкие друзья, в личном деле нет никаких упоминаний о детях. Возможно, Совету магов, который непременно заинтересовался бы случаем затянувшейся передачи искры, Сали и сказала бы правду. Пока её не спрашивали – она молчала. Ни один закон Винеи не ограничивает свободы выбора: хочет маг в буквальном смысле сгореть от переизбытка энергии – его право. В единичных случаях особо сильные маги доживали до ста сорока двух лет, сто сорок один год – это подозрительно, но не невероятно.

Третья отобранная запись мало походила на допрос. Элар Саривер Верн, директор целительского центра, пригласил нас с Ксаном в ресторан. Как выяснилось позже, он решил переманить бирюзового мага к себе на работу. «Вы можете спасти сотни тысяч жизней!» – воодушевлённо повторял он с горящими глазами. Известие о том, что Ксан уже не свободен в выборе и дал слово самому архимагу Винеи, несколько остудило пыл Верна, и мы вернулись к расследованию.

– Я был увлечён Сали, – признался Верн, помолчал и шумно выдохнул: – Эх, что смягчать, – я любил её до помрачения рассудка. Сэнсалия Ринд из тех девушек, что берут не внешностью, а обаянием, зато если в них влюбляешься, это серьёзно. Живая, лёгкая, милая. Но я для неё был просто другом. Она ко всем молодым магам относилась как к братьям, и не более того.

– За исключением Фернара Беро?

– Это была ошибка с её стороны, – Верн помрачнел. – Сали сама мне в этом призналась, когда вернулась в Винею.

– Вернулась откуда?

– Не знаю. После получения диплома Сали исчезла. Написала родителям и друзьям, что хочет посмотреть Ларию. Нормальное желание для выпускника Университета, который восемь лет просидел на одном месте. Лично я устроил себе шикарный отдых в Эрлéнских горах, три месяца провёл на горнолыжном курорте, кто-то с нашего курса полгода путешествовал по джунглям, большинство наслаждались морем и тропиками.

– После её возвращения вы по-прежнему дружили?

– Дружили, работали. Одно время я даже начал надеяться, что мы станем чем-то большим, чем друзья и коллеги. Но Сали встретила Ардо, я понял, что безумно ревную и предпочёл отступить. Потом Сали предложили преподавать в Университете, мы больше не виделись и наши отношения заглохли.

– Значит, с две тысячи двести пятьдесят девятого года вы не общались?

– Нет, – Верн грустно улыбнулся. – Конечно, Винея – одна большая семья магов, и я в курсе, что Сали так и не вышла замуж за Ардо, что она возглавила Университет и сейчас обвиняется в убийстве, совершённом пятнадцать лет назад.

– Вы в это не верите?

Верн продолжил после долгой паузы:

– Если бы Сали убила его тогда, когда они встречались – поверил бы. Но не спустя девяносто лет. Сали не настолько злопамятна, никогда не была мстительной. Вспылить и запустить сырой энергией – на такое в определённых обстоятельствах способен любой маг, всё-таки мы в первую очередь клубки тщательно сдерживаемой силы. А терпеливо ждать удобного случая, чтобы хладнокровно отравить – нужен иной склад характера.

– Элар Верн, последний вопрос. Как бы вы определили отношение Сэнсалии Ринд к ментальной магии?

– Весьма и весьма сдержанное. Всем известно, какая это страшная власть. Заставить человека забыть о том, что было, или, наоборот, помнить то, чего не было. Сали с большой осторожностью пользовалась даже тем разрешённым уровнем воздействия, который допустим при целительстве. Не секрет, что иногда ментальное вмешательство – единственное, что позволяет спасти пациента. Например, при глубоких психологических травмах… – он оборвал сам себя. – Простите, я увлекаюсь. Мой ответ – Сали никогда не злоупотребляла ментальной магией.

Конец я досматривать не стала: там не было ничего полезного. В общей сложности мы с Ксаном опросили сто восемьдесят семь человек. Всех, кто учился вместе с Сали, работал с ней в целительском центре или преподавал в Университете в период между две тысячи двести сороковыми – двести шестидесятыми годами. Но из почти двух сотен записей лишь несколько содержали важную информацию. Милая обаятельная Сали ни с кем особо не сближалась. Она отлично училась, её куратор был в восторге от прилежной студентки, сокурсники отмечали целеустремлённость, преподаватели отзывались с одобрением, коллеги – с теплотой.

«Настойчивая, упорная, усидчивая, прирождённый целитель, прекрасные знания теории и впечатляющие результаты на практике», – единогласно утверждали пожилые преподаватели. «Славная, весёлая, приятная в общении», – подхватывали однокурсники. Но при этом Ирилена Ренс – единственная девушка, которая могла похвастаться чем-то похожим на дружбу, а Фернар Беро – единственный парень, добившийся взаимности. После чего Сали, скрывшая от всех свою беременность, «путешествовала по Ларии» и в далёком северном городке стала матерью. Третьего февраля она родила, четвёртого потеряла ребёнка, седьмого прошла собеседование в Государственном целительском центре Винеи, восьмого февраля уже приступила к работе. Иди речь о человеке, быстрота событий была бы немыслимой.

Но мы – маги. Привыкли держать эмоции под контролем, недаром люди обвиняют нас в холодности и бессердечии. К тому же работа – хороший способ справиться с горем. Сали могла ночами рыдать в подушку, днём о том, как ей тяжело, не догадался бы самый лучший менталист. В целительском центре о ней до сих пор вспоминают с благодарностью. Компетентная, самоотверженная, спасла тысячи жизней. В конце пятьдесят восьмого коллектив больницы со слезами проводил Сали на новое место работы. И уже в Университете она встретила Вестиара Ардо, талантливого следователя Службы контроля.

Я перешла к записи номер четыре. Фелисия Норг очень серьёзно смотрела в экран, а на деле – в глаза Ксана.

– Конечно, помню. Сали тогда временно жила в общежитии, подыскивала дом поближе к Университету. Смеялась – мол, снова чувствую себя студенткой. Закрутилось у них с Вестом прямо как у вас, с первой встречи. Вчера познакомились, ночью гуляли в парке, сегодня спят в одной комнате. Хотя они были старше в два раза.

– Элара Норг, пожалуйста, придерживайтесь заданных вопросов.

На этом месте я вспомнила, как слегка порозовел Ксан, и улыбнулась.

– Прости, Кэсиан… то есть элар Грэн. Но особенно рассказывать не о чем. Прекрасная пара, настоящие, сильные чувства. Все ими любовались и немножко завидовали. Сали переехала к Весту в особняк на бульваре Кареш, никто не сомневался, что дело закончится свадьбой. Вдруг случился этот скандал с Дином, и в этот же день Сали вернулась в свою комнату в Университете. Сначала я решила, что это временно – милые бранятся, только тешатся. Однако потом стало ясно, что они разорвали отношения.

– Что за скандал?

– Дин… Диринел Корн был пойман на незаконной магии.

Поставив запись на паузу, я потянулась за выпиской из архивов Службы контроля.

«Дело номер двадцать семь, заведено восемнадцатого мая две тысячи двести пятьдесят девятого года. Обвиняемый – элар Диринел Корн. Четырнадцатого мая к обвиняемому обратился с частной просьбой лар Орсиáн Лепéш, директор фирмы «Прагматика». Элар Корн применил заклинание трансформации третьего уровня, в результате чего партия бытовой магтехники в количестве семидесяти двух штук приняла вид сумки с личными вещами и без досмотра была перемещена из Винеи в Мáйрек. Шестнадцатого мая внеплановая проверка обнаружила на складе в Майреке неучтённые товары. Лар Лепеш признался, что совершил преступление с целью уклониться от налога и выдал мага, который провёл незаконную трансформацию. На очной ставке лар Лепеш опознал элара Корна. Элар Корн свою вину не отрицал, чистосердечно раскаялся. Приговорён к пяти годам тюремного заключения. Девятнадцатого мая препровождён в тюрьму Винеи».

Лара Лепеша, к огромному сожалению, нет в живых. И так он прожил сто восемнадцать лет – рекордно долгую для человека жизнь. Скончался спустя год после убийства моего отца. Корн провёл в тюрьме Винеи пять лет. Строгое наказание, но оно наглядно объясняет, почему в Ларии при, казалось бы, безграничных возможностях для применения магии в преступных целях столь редки даже мелкие магические правонарушения. Трансформация третьего уровня, простенькое преобразование, с которым справится любой старшекурсник, – и пять лет тюремного заключения.

Я снова вернулась к записи с эларой Норг.

– Скажите, пожалуйста, Корн и Ардо дружили?

– Лучшие друзья с первого курса.

– Ардо знал, что Корн когда-то ухаживал за Сэнсалией Ринд?

– Разумеется. Но к тому времени Дин уже охладел к Сали. Дину вообще не везло с личной жизнью. В прошлом он пережил настоящую трагедию: его девушка погибла и оставила ему новорождённого ребёнка. Представляете – оказаться отцом в неполные двадцать шесть лет! Это здорово изменило Дина, он с головой ушёл в работу.

– И к Ардо он не ревновал?

– Я ни разу не слышала ни о чём подобном, а в Университете слухи разносятся мгновенно.

– А обратное? Когда Ардо вёл дело своего лучшего друга и не сделал для него скидки, никто не назвал это ревностью?

Норг всплеснула руками.

– Никому, кто знал Веста, подобная мысль и в голову бы не пришла! Второго такого принципиального мага не было во всей Винее! На первом месте у Веста всегда стоял закон, и лишь потом собственные чувства.

Она вдруг погрустнела.

– Для закона это хорошо, а для сердца не очень. Не просто так Вест лишился и невесты, и друга.

В этом я полностью была согласна с Норг.

Коту надоело лежать в кресле, он запрыгнул на стол и нагло развалился на открытой папке.

– У меня мало времени, – сказала я нахалу и решительно спустила его на пол. – За несколько часов мне нужно свести всё в единую версию, понимаешь?

– Мя, – обиженно фыркнул Кот, развернулся и ушёл с задранным трубой хвостом.

Счастливый и беззаботный, как все кошки.

Раздавшаяся в чуткой тишине кабинета мелодия визиона заставила меня вздрогнуть. Обычно, находясь дома, я или приглушала, или совсем выключала звук, но сегодня, занятая своими мыслями, забыла. На экране появилось довольное лицо Ксана.

– Эля, буду через пять минут.

Его хорошее настроение могло объясняться лишь одним – наша теория подтвердилась.

– С меня обед, – пообещала я и понеслась на кухню.

Свободное время для готовки у меня появлялось слишком редко, и ели мы по-прежнему в Университете. Но вчера я решила хоть чуть-чуть отвлечься и заодно похвастаться кулинарными способностями. Поскольку Ксан постоянно пребывал в одном из двух состояний: «голоден» и «страшно голоден», мне захотелось порадовать его вкусной едой. Солянка и тушёные овощи со свининой удались на славу. Увы, вернулся Ксан так поздно, что с тоской принюхался к аромату и сразу завалился спать. Сегодня он застал меня разливающей солянку по тарелкам и жадным взглядом уставился на кастрюлю.

– Далеко не убирай!

– Даже не думала, – поспешила заверить я.

После трёх тарелок солянки и солидной порции овощей Ксан удовлетворённо откинулся на спинку стула. Можно было отпустить распирающее изнутри любопытство.

– Как всё прошло?

– Сейчас расскажу.

Он сложил грязную посуду в посудомойку, подхватил меня на руки и перенёсся в кабинет.

– Демон, ходить разучишься! – засмеялась я.

Со стола опять пришлось согнать Кота – тот не преминул воспользоваться моим отсутствием и разлёгся на папке с документами. Ксан усадил меня в кресло, устроился рядом и достал из пространственного кармана несколько листков с датами и именами.

– Для удобства я распечатал основные факты. Итак, последнее дело, которым занимался Вестиар Ардо, – о предполагаемой незаконной трансформации. Фирма «Эталон» подозревалась в уклонении от налогов.

– Ты проверил? После смерти отца дело закрыли за недостатком улик?

– Да, – Ксан стал серьёзным. – Ардо только приступил к расследованию и не успел собрать доказательства. У него были одни подозрения: частые личные поездки заместителя директора из Винеи в местные филиалы, продажи товаров по низким ценам. Возможно, Ардо насторожило то же, что и нас – сходство предполагаемого преступления с тем, в котором много лет назад оказался замешан его друг.

– Насколько я изучила дела отца, его подозрения никогда не возникали на пустом месте.

– Ардо обладал удивительной интуицией. За день до смерти он затребовал у налоговой службы все похожие случаи резкого увеличения доходов мелких фирм. Те, что объяснялись якобы распродажами и увеличением покупательского спроса. Налоговики прислали список восемнадцатого ноября, когда уже стало не до него – Ардо отравили, жену и любовницу арестовали. Служба контроля стояла на ушах. Когда я запросил данные, старожилы удивились и прислали мне и новый список, и тот, который когда-то готовили для Ардо – он сохранился в базе.

– И? – я подалась вперёд.

– С двести пятьдесят девятого года насчитывается около семидесяти похожих случаев. Не пять-шесть, как мы предполагали, и даже не десяток – семьдесят! Драный Хаос, не могу определиться – это наглость или крайняя самонадеянность?! Но, Эля! Ты же понимаешь, что это всё – наши домыслы? С того раза, когда лара Лепеша подвела внеплановая проверка, никого не поймали с поличным. А доказать что-либо спустя столько лет и вовсе невозможно.

– Скажи мне лучше: допустим, наши домыслы – это не домыслы. Что грозит магу, семьдесят раз нарушившему закон?

– За что я тебе поставил «отлично» по правоведению? – хитро прищурился Ксан. – За красивые глаза?

– И всё-таки, казнь или запечатывание? – я погладила залезшего на колени Кота.

– Казнь, без вариантов. Готов поспорить – Райн сделает её публичной, чтобы другие изворотливые личности не посмели пойти тем же путём. Подобный плевок на законы Винеи он воспримет как личное оскорбление.

– Ксан, дай угадаю: после смерти моего отца неожиданные всплески доходов в мелких фирмах прекратились.

– Именно, – он взял со стола распечатку и протянул мне. – После «Эталона» ни одна фирма не нажилась за счёт резкого увеличения покупательского спроса. Предупреждая твой вопрос – в период с двести пятьдесят девятого по шестьдесят четвёртый год, когда элар Корн сидел в тюрьме, их тоже не наблюдалось.

Мы обменялись понимающими взглядами.

– Давай ещё раз послушаем элара Ларга, – предложил Ксан.

Он включил визион и выбрал запись номер пять. На экране появился загорелый брюнет с резкими чертами лица, ярко-голубые глаза выдавали мага.

– Назовите своё имя, пожалуйста.

– Кайриáн Ларг.

– Вы были близким другом Вестиара Ардо и Диринела Корна?

Ларг сердито нахмурил ровные полукружья бровей.

– Дина – да. Мы дружили и общаемся до сих пор. Что касается Ардо – с пятьдесят девятого года и вплоть до дня его смерти мы не разговаривали. Как выяснилось, для него понятия «дружба» не существует!

– На ваше отношение к элару Корну не повлияло, что он отбывал наказание в тюрьме?

– Его посадили только потому, что для Ардо принципы оказались дороже друга. Трансформация третьего уровня! Вездесущий, да любой маг прибегал к ней сотни раз! По просьбе родственников, приятелей, в собственных интересах. Знакомый попросил Дина об одолжении, он не особенно вникал, зачем нужно это заклинание. Помог человеку и забыл!

– Вам так сказал элар Корн?

– Никто ничего мне не говорил, но я сам неоднократно оказывался в подобной ситуации. Моя мать – человек, родня с её стороны – люди, они часто нуждаются в услугах мага. Зачем пользоваться службой транспортировки грузов, когда я могу свернуть шкаф до состояния коробки и пронести под мышкой?

– Элар Ларг, вы путаете использование магии для личных нужд и применение заклинаний с целью обойти налоговую систему. Первое в Ларии разрешено, второе незаконно.

– Даже если так, если Дин по незнанию оступился – Ардо мог бы свести всё к мелкому правонарушению, к проступку, за который выносится простое предупреждение Совета! Нет, он развернул целое дело, выставил Дина злоумышленником и добился высшего наказания.

– Не высшего, элар Ларг. Ардо предоставил суду смягчающие факторы – как раз именно неведение элара Корна, то, что сотрудник фирмы его фактически обманул. И пять лет – совсем немного за подобное преступление. В приговорах бывает и восемь, и десять, и пятнадцать. Иначе половина Ларии начнёт таскать через арки уже не шкафы, а целые дома.

– М-да?.. В любом случае, Ардо поступил с Дином жестоко. Особенно учитывая их крепкую дружбу с первого курса Университета. В общежитии они жили в соседних комнатах, все каникулы Дин проводил в родовом особняке Ардо. У самого Дина семьи, можно сказать, не было. Отец – человек, простой лекарь, мать слабый синий маг. Поженились слишком поздно, матери было за сто сорок, в результате она не перенесла роды. Чем дольше маг откладывает передачу искры, тем…

– Мне известны основы наследования дара, элар Ларг.

– Ах да, конечно. Это я к тому, что Дин – редкое исключение из нашей магической братии: без состояния, влиятельных родственников и дома в Винее стоимостью в полтора-два миллиона фрейнов. Всё, чего он добился в жизни – результат его напряжённого труда. Ардо был изумрудным, ему не нужно было доводить себя тренировками до изнеможения, раскачивая слабый резерв, как поступал Дин.

Я оторвала взгляд от визиона и покосилась на Ксана. Кэсси – бирюзовый, но то, сколько он тренировался, уму непостижимо. Дни напролёт! Сила, данная от рождения ещё половина успеха, важны и усердие, и знания, и постоянные упражнения. В записи Ксан оставил выпад Ларга без внимания.

– Значит, элар Корн был частым гостем в особняке Ардо на бульваре Кареш?

– Гостем? Да он там жил после окончания Университета! Все шутили, что родители Ардо его усыновили. Элара Ардо была доброй и великодушной женщиной, относилась к Дину почти как к сыну. Жаль, что она не дожила до того скандала. Она ни за что не позволила бы Ардо так поступить!

– Элар Корн жил в особняке и в то время, когда Вестиар Ардо привёл в дом невесту, Сэнсалию Ринд?

– Нет, конечно. Ардо не гнал друга, но воспитание не позволило Дину остаться. У Ардо с Сали всё шло к свадьбе, на последнем приёме они объявили о том, что завтра идут в храм.

– Семнадцатого мая?

– Дату я не помню, но да, поздней весной. У дома вовсю цвела сирень. А на следующий день разразилось Хаос знает что. Дина арестовали, Ардо ходил злой, словно все демоны сразу, Сали вернулась в Университет да так там и осталась. Я разругался с Ардо после того как узнал о том, что он предъявил Дину обвинение в сговоре с тем человеком из фирмы. Ларом Блин, Блиш… что-то связанное с блинами.

– Лар Лепеш.

– Точно! Блин, лепёшка – одно и то же.

Я громко фыркнула. Ксан выключил запись.

– Ардо допрашивал лара Лепеша под ментальным сканированием, – протянул он задумчиво. – Менталистом какого уровня надо быть, чтобы воздействовать на мозг и не оставить следов?

– Никакого. Любое воздействие оставляет след. Изумрудный маг не мог его не увидеть.

– «Теперь я тоже преступник, а ты осталась безнаказанна», – Ксан поднялся, прошёлся по кабинету. – Эля, а если мы с тобой ошибаемся? И та версия, которую мы с тобой выстроили, ошибочна? У нас одни догадки! Бывший ректор Университета элар Рино скончался семь лет назад, родители Сали мертвы, Ардо убит, улик нет. Как мы докажем свою правоту – спустя сто три года?

– Пока элара Ринд не заговорит, никак, – вздохнула я.

Сняла с колен Кота, подошла к мужу и обняла.

– Кэсси, у нас есть ещё один участник событий. Подозреваю, он тоже будет молчать. Только вдруг его молчание окажется красноречивее слов?

– Ты о Корне? – Ксан посмотрел на часы. – Четверть третьего. Сейчас у него как раз перерыв между лекциями. Но это опасно, Эля. Мы можем спугнуть убийцу раньше, чем получим доказательства.

– Давай попробуем? В том, что вчерашняя студентка пришла к преподавателю, нет ничего странного. Я постоянно обращаюсь с вопросами то к Верд, то к Гролу. А потом ты поставишь полог тишины. Сам элар Корн вряд ли добавит что-то новое, зато нам его реакция многое подскажет.

Ксан задумался.

– Во сколько ты должна быть у Сали?

– В половине шестого. Время есть.

– Хорошо, – он нежно поцеловал меня в макушку. – Только прошу тебя – не вмешивайся. И следи за лицом. Корн ни о чём не должен догадаться.

– Демон! – обиделась я. – Ты за кого меня принимаешь?!

– За моего стажёра, работающего в Службе всего два с половиной месяца, – честно ответил Ксан. – Эля, ты потенциально очень сильный маг и, не сомневаюсь, в будущем прекрасный следователь. Но пока, извини, у тебя или на лице всё написано, или срывается с языка. Иногда, как при допросе Шелис, это идёт на пользу. Но не в случае с Корном.

– Ах так? – надулась я. – Этой ночью ты спишь с Котом.

– Мау! – подтвердил Кот, услышав своё имя.

– Добавь ещё – на диване в гостиной, – Ксан улыбнулся и повернулся к Коту: – Уважаемый Отто Родригес Кунел, поделишься диваном? А часа через два наша Эля придёт и ляжет рядом… Портал или арка?

– Арка. Силы нам понадобятся.

Университет в середине мая напоминал растревоженный муравейник. Досрочно защитилась лишь незначительная часть выпускников, та, что как и я, сдала экзамены экстерном. Большинство ожесточённо зубрили, тренировочные залы были переполнены, преподавателей рвали на части. Лекции по расписанию шли только у младших курсов, прочие пользовались учебным временем, чтобы подтянуть хвосты. Заклинание поиска привело нас в малый лекционный зал в третьем корпусе. Корн расположился за столом рядом с кафедрой и проверял работы. При виде нас он живо поднял голову.

– Доброго дня! Вот скажи, Грэн, как такое может быть? Лучшая моя ученица, изумруд с пятого курса преобразовывает предметы за секунды, но все теоретические работы пишет на стойкий «неуд». На что мне ориентироваться в итоговой оценке – на теорию или практику?

Ксан приятельский тон не поддержал: с его пальцев за секунду одно за другим сорвались два заклинания. Первое запечатало дверь, второе окутало нас непроницаемым для звуков пологом. Затем мы сели, я положила перед собой визион и нажала на кнопку записи. Корн следил за нашими действиями с нескрываемым удивлением. Его недоумение достигло высшей точки, когда Ксан достал и предъявил удостоверение сотрудника Службы контроля.

– Грэн, что за шутки? – поморщился Корн. – Всем и так известно, где ты служишь!

– Элар Диринел Корн, Служба контроля Винеи опрашивает вас в связи с отравлением элара Вестиара Ардо шестнадцатого ноября две тысячи триста сорок седьмого года, – в который раз я восхитилась умением Ксана отключать эмоции. – При допросе присутствует стажёр отдела расследований преступлений против личности элара Аринэлия Грэн.

– Допросе? – Корн резко откинулся назад, стул под ним жалобно скрипнул. – Я что – подозреваемый по делу Ардо? Несмотря на то, что в тюрьме Винеи сидит убийца?

– Вы свидетель, а вина элары Ринд не доказана.

– Клятый Хаос! У вас есть её признание, она была уличена в ментальной магии – и при этом «не доказана»?! Или вам не даёт покоя моё преступное прошлое? Мол, если маг один раз преступил закон, он уже и убивать готов? Так рассуждает Служба, да?

– Вы важный свидетель, – бесстрастно повторил Ксан.

– Важный? – Корн звонко расхохотался. – Да мы с Ардо не разговаривали девяносто лет! Он при встрече морду кривил не хуже верблюда в зоопарке, разве что не плевался. А плюнул бы – так только ядом почище эстрола. В сорок седьмом году меня даже в число его знакомых не включили!

«И очень зря», – подумала я.

– Элар Корн, нас интересует то время, когда вы с Ардо не просто разговаривали, но и находились в тесных дружеских отношениях. Вы же не собираетесь отрицать вашу с ним дружбу в Университете и после его окончания?

Корн подобрался, поза из вызывающей стала напряжённо-сдержанной.

– Не собираюсь.

– Итак, вы с Вестиаром Ардо дружили?

– Да, – слово вылетело, словно плевок.

– Были хорошо знакомы с его родителями?

– Да.

– Часто гостили в родовом особняке Ардо на бульваре Кареш?

– Да.

– Как вы попадали в дом?

Похоже, Корн собирался ответить очередным «да» и вопрос Ксана застал его врасплох.

– Какое это имеет отношение к отравлению? – рыкнул он.

– Отвечайте на вопрос, пожалуйста.

– Я не помню, – на гладком лбу Корна появилась упрямая складка.

– У всех магов прекрасная память, элар Корн. У вас был собственный ключ, вас пропускала защита?

– Это было давно. Я не помню!

– Память можно освежить.

– Пока мне не предъявлено обвинение, вы не имеете права на ментальное сканирование, – усмехнулся Корн.

– Разумеется. Я повторю вопрос: как вы попадали в особняк Ардо, когда жили там подолгу?

– И я повторю: прошёл век, и я забыл, – отрезал Корн.

– По словам сокурсников Сэнсалии Ринд, вы ухаживали за ней, когда она училась в Университете. Это было простое увлечение или нечто более серьёзное? – резко сменил тему Ксан.

– А это-то здесь причём?! – на щеках Корна расцвел гневный румянец.

Ксан невозмутимо ждал ответа, и Корн вынужденно продолжил:

– Нечто более. Но я ни на что не рассчитывал, кроме дружбы. Сали предпочитала ярких и успешных парней. Скучный преподаватель трансформации её не привлекал.

– Между вами не было связи?

На секунду мне показалось, что Корн вскочит и набросится на Ксана.

– Мы не спали, если тебя это так интересует, Грэн. У меня нет привычки совращать студенток.

Намёк Ксан пропустил.

– Что вы почувствовали, когда ваш лучший друг и девушка, в которую вы были влюблены, объявили о помолвке?

– Порадовался за них, – лицо Корна на миг смягчилось, затем он издевательски прищурился: – Грэн, ты считаешь, что я отравил Ардо из ревности? Серьёзно? Я прекрасно существовал девятнадцать лет после того, как Сали дала мне отставку, не менее спокойно перенёс их короткий роман, потом мирно прожил ещё восемьдесят восемь лет, и вдруг надумал – дай-ка я поквитаюсь с Ардо? Так, по-твоему, выходит?

В его изложении выходило и впрямь абсурдно, но я только порадовалась, что Корн сам придумал подходящий мотив для нашего интереса.

– Вам известно, почему элара Ринд и элар Ардо расстались?

– Не сошлись характерами, – откровенная ложь вылетела без запинки.

– Вы знали, что спустя девять месяцев после окончания Университета элара Ринд родила дочь?

Я затаила дыхание. Что он скажет?

– Не представляй ты, Грэн, Службу контроля, я решил бы, что ты спятил. Если бы Сали тогда забеременела, она доверилась бы мне первому! А о ребёнке было бы известно хотя бы её родителям. И где эта дочь сейчас?

– Судя по свидетельству о смерти, в Гармонии.

Корн повёл плечом:

– Ну так я не удивлён, что Сали это скрыла. Она всегда ненавидела жалость и утешения, а с горем предпочитала справляться самостоятельно.

– Эларе Ринд исполнился сто сорок один год, однако признаков распирания от растущей искры у неё не наблюдается. Вы преподаёте в Университете, и вам в голову никогда не приходила мысль – почему?

– Я преподаю трансформацию, а не основы наследования дара, коли ты забыл, Грэн. И на подобные темы стараюсь не думать. Свою искру я передал наиглупейшим образом. Вам и это важно? Вдруг где-то в сводках Службы не указано, что моя случайная любовница мало того что забеременела, ещё и не удосужилась поставить меня об этом в известность. Она была человеком и умерла родами.

– Простите, элар Корн, – тон Ксана чуть потеплел, что не помешало ему допытываться дальше. – Но ребёнок же выжил?

– Да. Биологически это мой ребёнок. Фактически его растила нанятая мной няня, потому что в двадцать шесть лет я думал о чём угодно, но только не о воспитании детей.

Подчёркнуто сухой тон Корна заставил поморщиться. Я напомнила себе о необходимости сдерживать чувства и вновь придала лицу невозмутимое выражение.

– Грэн, Вездесущего ради, неужели ты и вправду думаешь, что я как-то замешан в убийстве Ардо? Все эти вопросы о Сали и наших отношениях – к чему они? Растревожить давно зажившие раны? Мстить мне ты вроде не должен, дорогу я тебе не переходил, в твою бытность студентом оценки никогда не занижал, лучшие аудитории не отнимал.

– Сейчас я сотрудник Службы контроля, элар Корн, и веду расследование. Прошу вас, вернёмся к делу Ардо. Насколько вас оскорбило поведение вашего ближайшего друга, когда он предъявил вам обвинение в незаконной магии?

– Нисколько не оскорбило, – Корн казался искренним. – Я опять сглупил. Молодой, доверчивый дурак. Знакомый попросил помочь, я помог. Тебе это трудно представить, но синий маг, добившийся успехов в трансформации – вызов сложившейся системе уровней силы. Я брал не объёмом резерва, а точностью и виртуозным исполнением. И трудная задача в первую очередь – да и во вторую, и в третью тоже! – была любопытнейшим экспериментом. Меньше всего я интересовался тем, что это за груда коробок и почему её надо уменьшить в сто раз.

– Но Ардо сразу обвинил вас в сговоре?

– В сговоре меня обвинил судья, – Корн нехорошо усмехнулся. – Ардо лишь дотошно собрал доказательства. Те, кто обвиняют его в преступлении против дружбы, не понимают, что у него не было другого выхода. Иначе он сам стал бы преступником. Я не держу на него зла.

– И тем не менее вы перестали общаться?

– Он перестал разговаривать со мной. Отрезал, словно гнилую ветку.

– Не слишком ли сурово для друга?

– Ардо был принципиальным. Очень правильным, гордым, несгибаемым.

– Странно звучит применительно к магу, который изменял жене с любовницей.

– Ни жена, ни любовница не имели для него такого значения, как Законы Винеи. Даже с единственной женщиной, которую Ардо любил, его гордость и честность оказались выше любви.

– Под любимой женщиной вы имеете в виду элару Сэнсалию Ринд?

– Да.

– Вы верите в то, что спустя восемьдесят девять лет элара Ринд отравила Ардо?

– Она призналась.

– Но вы в это не верите?

– Верят в Вездесущего, Грэн. В голову Сали я не лазил, менталист из меня посредственный – резерва не хватает. У неё был мотив и возможность взять эстрол, она знала планировку дома, могла найти Ардо поисковым заклинанием, убедиться, что он один, незаметно войти, поскольку сохранила ключ, отравить и уйти. Маг её уровня затирает следы своего присутствия так, что никто их потом не обнаружит.

Корн взглянул на меня и вздохнул.

– Зря вы это затеяли, элара Грэн. Лучше бы уважали отца, благо его есть за что уважать, а не копались в чужом грязном белье. Веста вы не вернёте.

– Мы найдём настоящего убийцу, – невозмутимо ответил Ксан.

Глаза Корна на миг потемнели. Он испугался?

– Сомневаюсь, что, ковыряясь в историях столетней давности, вы приблизитесь к разгадке.

– Истории столетней давности иногда определяют все последующие события. Следствие по делу элара Ардо застряло именно потому, что оно не учитывало прошлого.

Теперь Корн еле заметно дрогнул. Я понадеялась, что визион зафиксировал этот момент.

– У вас ещё остались вопросы, Грэн?

– Последний. Как вы думаете, при каких обстоятельствах элар Ардо решился бы на преступление?

– Ни при каких, – быстро произнёс Корн.

– Тогда я перефразирую: что могло бы заставить Ардо прикрыть чужое преступление?

Дёрнулся. В этот раз – точно! Я внутри ликовала.

– Я тебе не отдел предсказания вероятностей при Совете магов, Грэн, – довольно грубо ответил Корн. – Это они любят предполагать и рассчитывать возможное развитие событий. Вестиар Ардо никогда не нарушил бы закон и не позволил виновному уйти от ответственности. Иного ты от меня не услышишь.

– Благодарю за сотрудничество, – вежливостью Ксан поставил точку.

Корн проследил, выключила ли я режим записи, и лишь тогда выдохнул:

– Что и кому вы хотите доказать? У вас есть преступник, есть его признание. Зачем вы упрямо роете дальше?

– Вас не смущает, что пятнадцать лет в Ларии благоденствует убийца? – невозмутимо отозвался Ксан. – Или то обстоятельство, что элару Ринд завтра казнят за преступление, которого она не совершала? Вы вроде любили её когда-то. И спокойно продолжите жить, после того как заклинание остановит её сердце?

– Она – отравительница, – лицо Корна ожесточилось, словно он принял определённое решение. – Только у ректора Университета есть ключ от шкафа в лаборатории, где хранится эстрол, и лишь маг уровня Сали мог так виртуозно подчистить улики. А прочее – ваша юношеская горячность и благородное желание выгородить мага, которому вы многим обязаны.

– Кто-то же должен, – Ксан пожал плечами.

Он поднялся, щелчком снял заклинания. Почти сразу в дверь заглянула студентка, ойкнула, извинилась и исчезла. Корн остался сидеть. Длинные ухоженные пальцы, на которые я обратила внимание в нашу самую первую встречу, машинально перекладывали бумаги. На нас он не смотрел. Каково это – столько лет изворачиваться, скрывать правду, постоянно врать? Жить с грузом вины?

– Эля, – негромко окликнул меня Ксан.

Я встала, и мы покинули зал.

Последние слова Корна разозлили Ксана не на шутку. Он закусил губу и о чём-то сосредоточенно думал.

– Раз уж мы здесь, давай заглянем в шкаф с ядами, – наконец нарушил он молчание. – Сколько времени?

Словно отвечая на его вопрос, на главном корпусе Университета прозвонили часы.

– Половина четвёртого. А у тебя есть допуск в хранилище?

– Разумеется, как у всех преподавателей.

– И что ты хочешь увидеть?

– Не знаю, – Ксан пожал плечами. – Интуиция?

– Грол утверждает, что интуиция – это опыт, помноженный на воображение, – я постаралась передать нравоучительную интонацию преподавателя ментальной магии.

Своего я добилась: Ксан улыбнулся.

– Тогда считай, что мои опыт и воображение заставляют напоследок убедиться, что мы с тобой ничего не упустили. В нашей версии пока много слабых мест.

Хранилище располагалось сразу над музеем, который занимал первые четыре этажа корпуса. Вела сюда бронированная дверь со стороны общей лестницы, скрытая от любопытных студентов младших курсов заклинанием невидимости. Разумеется, студенты-старшекурсники дверь прекрасно видели, но от них уже защищал мощный охранный барьер. Мне в хранилище побывать ещё не довелось, и сейчас я с любопытством разглядывала ряды проходных комнат с глухими запертыми шкафами. Глухими они были для меня: Ксан дотрагивался до дверец, и матовая серая поверхность мгновенно становилась прозрачнее стекла. На полках красовались коллекции экспонатов: драгоценные камни и минералы, металлы и сплавы, порошкообразные вещества и газы в запаянных колбах. Под яды выделили отдельную комнату с дополнительной усиленной дверью, тоже потребовавшей отпечатка ауры. В четырёх больших шкафах располагались одинаковые пробирки с жидкостями и порошками. Под каждой крепилась табличка – название, свойства, дата поступления и вес с точностью до тысячной доли грэ.

– Вот и наш эстрол, – Ксан указал на крохотную пробирку с бесцветной жидкостью. – Украдено пять сотых грэ, капля, набранная в пипетку. По словам Сали, взамен она добавила каплю воды. Разницу не заметили бы до второго пришествия Вездесущего. Вряд ли кто-нибудь стал проверять эстрол на концентрацию.

– «Ни вкуса, ни запаха, действует за секунды, противоядия не существует», – процитировала я. – А на вид – вода водой.

– Ему специально придали такие свойства – чтобы невозможно было обнаружить. Столовой ложки эстрола на бочку вина достаточно, чтобы убить тысячу человек, что однажды и проделали в тринадцатом веке.

– Демон, ты опять читаешь лекцию. Даже я с позорным «удовлетворительно» по истории магии помню этот случай.

– Знаешь, я шесть лет гадал – почему эстрол? – Ксан нахмурился. – В мире полно других, не менее действенных ядов, которые гораздо проще достать. Но выбрали легендарный яд, известный любому студенту Университета.

– Потому и выбрали. Когда у тебя целый шкаф ядов, можно не рисковать и взять самый действенный, – взгляд снова притянула безобидная склянка с так похожей на воду жидкостью. – Я всё-таки не согласна с Райном. Эстрол следует уничтожить, чтобы в Ларии от него не осталось и следа.

– Эля, любой из ядов смертелен. И человека можно не только отравить, но и, например, зарезать. Так что теперь – изъять из обращения все ножи?

– Не передёргивай.

– Как ты думаешь, какое самое страшное оружие на свете? – Ксан с силой сжал и медленно раскрыл кулак. В центре ладони сияла бирюзовая искра. – Это мы с тобой и подобные нам. Маги. Мы способны сровнять с землёй город, сокрушить миллионную армию, залезть в чужую голову и отдать любой приказ, который будет выполнен, вплоть до самоликвидации. Но мы этого не делаем, напротив, добровольно ограничили свою мощь и власть. Опасность заключается не в вещи, а в её неправильном применении. Пока эстрол интересует исключительно учёных как увлекательный научный эксперимент, он безвреден.

Искра погасла. Так вольно обращаться с энергией мог только бирюзовый маг. Ксан потянул на себя ручку дверцы шкафа. Сияющая дымка защиты замерцала, появился бледный, едва заметный прямоугольник, к которому следовало приложить ключ. В голове у меня вдруг возникла шальная мысль.

– Подожди-ка.

Ключи от дома Сали я всегда носила с собой, вдруг выдастся минутка навестить Фанни и Френки. Едва тонкая серая пластинка коснулась прямоугольника, защита рассыпалась сверкающей пылью. Дверь шкафа распахнулась.

– Драный Хаос! – ахнул Ксан. – Ну, Сали! Значит, «присмотрите за котами»?! А дубликат, который мы считали уничтоженным, всё это время находился у нас в руках!

Оставалось только восхититься. Оригинал ключа мы нашли при обыске в кабинете ректора, там, где и положено – в специальном сейфе. Мысль о том, что два с половиной месяца я носила с собой копию и не догадывалась об этом, вызвала стыд. Оправдывало меня лишь то, что все подобные ключи выглядели совершенно одинаково – пластинка и пластинка. Я с опаской покосилась на пробирки с ядами. Сейчас, настолько близко, они выглядели пугающе. Жидкая смерть, запаянная в стекло.

– Закрой, пожалуйста, шкаф, – попросил Ксан. – Неуютно стоять рядом с этой гадостью.

Заперев шкаф, я подёргала за ручку для надёжности. Защита отозвалась всплеском бирюзовых волн. Всякого, кто попытается вскрыть замок без ключа, эта симпатичная дымка парализует на месте.

– Райн хочет собрать группу для разработки визионов, которые будут непрерывно записывать происходящее, чтобы потом можно было в любой момент посмотреть запись и проверить, кто заходил в помещение и чем занимался, – Ксан осмотрел потолок. – Если бы такие устройства стояли тут пятнадцать лет назад, кража была бы вмиг раскрыта.

– Не отвлекайся, – строго заметила я. – Нисколько не сомневаюсь, что у Райна миллион прекрасных идей, которыми он очень скоро загрузит тебя по самые уши. Нам надо прижать убийцу. Дубликат ключа от шкафа с ядом лишь дополнение к нашей версии. Мы и так знали, что он существует, только не ожидали, что Сали отдаст его мне в руки.

– Эти ключи вообще какое-то издевательство, – пожаловался Ксан. – Единственное, чего я не понимаю. Уничтожить предмет – секунды!

Он перевёл взгляд на корзину для мусора, та подёрнулась рябью и исчезла.

– Демон, на дематериализацию способны исключительно изумрудные маги, – напомнила я. – А за порчу имущества Университета полагается штраф в сто рейнов.

– Заплачу хоть тысячу. И есть миллион других вариантов, тот же бытовой утилизатор. Нет, ну скажи, Эля, зачем сохранять улики, когда можно избавиться от них навсегда? – он взял меня за руку и повёл к выходу из хранилища.

На лестнице мы столкнулись с Нели. Она подмигнула мне и помчалась по своим делам. Я всячески обдумывала вопрос Ксана.

– Кэсси, а если это была такая страховка? Предположим, Сали не хотела выдавать убийцу, но при этом не могла допустить, чтобы пострадали невиновные. Если бы твою или мою маму обвинили, она передала бы ключ в Службу контроля. Как решающий фактор, который не обличит преступника, однако заставит сомневаться в виновности жены или любовницы. После того, как следствие по делу прекратили, Сали спрятала ключи в самом надёжном месте – отдала их хозяйке дома. Сам посуди – разве моя мама обратила бы внимание на такую мелочь, как количество ключей?

– Это похоже на правду, – Ксан медленно кивнул. – Сали никогда бы не позволила осудить невиновных. Особенно если знала настоящего отравителя.

Он резко остановился и повернулся ко мне.

– Магический ключ, который она тебе передала, подошёл к шкафу с ядами. А что открывает ключ, подброшенный ею в особняк Ардо? Мы пересмотрели в нашем доме всё – ничего похожего. Как думаешь, он может быть от такого же шкафа в хранилище?

– Есть только один способ проверить – взять и попробовать.

Внутри разгорался азарт.

– Жди здесь, – Ксан исчез.

Я осталась стоять на лестничной площадке. В окна било ослепительное майское солнце, газоны в парке украсили бордюры из поздних тюльпанов, дорожки скрыли белые и лиловые облака сортовой сирени. Мой последний день в Университете. Позади напряжённые месяцы, за которые я осилила полный курс общей магии и получила диплом следователя. Конечно, это была заслуга моего куратора: без Ксана я бы никогда не справилась.

К сожалению, за такое короткое время я не успела проникнуться студенческим духом и не завела друзей. Поэтому и покидать Университет было не грустно. Я прекрасно понимала – моя дальнейшая жизнь связана с мужем. Если мы раскроем… Нет, не так! Когда мы раскроем дело об убийстве моего отца, из Службы контроля мне придётся уйти. Желание стать следователем – следствие детской обиды. Райн уже намекал, что видит моё будущее несколько иным, но этот хитрый лис пока не говорил, каким именно. Я не настаивала – знала, что приму его предложение, чтобы он для меня ни готовил.

Заиграла мелодия вызова. С экрана на меня смотрела безмятежно счастливая Лери в купальном костюме и шляпке из соломки – неизменный атрибут пляжного отдыха. За ней на фоне насыщенно-синего неба виднелась сочная зелень тропических растений и розовые олеандры.

– Проверяю связь! – затараторила она. – Это так здорово, когда можно поговорить с кем угодно, не сходя с лежака! Я уже поболтала с мамой и с папой, не хотела тебя отвлекать, но не удержалась! Должна же я ещё раз поблагодарить вас с Ксаном за визионы!

– Я рада, что угодила. Как отдыхается?

– Здорово! Представляешь, когда в отеле узнали, что мы молодожёны, нас заселили в роскошный номер! – от избытка чувств подруга причмокнула.

– Замечательно! – я старательно и, надеюсь, правдоподобно изобразила восторг. Основным условием доплаты за обмен стандартного двухместного номера на апартаменты для новобрачных было молчание администрации отеля. Лери не приняла бы ещё один дорогой подарок.

– Тут всё такое красочное и яркое-яркое! – продолжила она. – Серого вообще нет! И очень жарко! Мы не вылезаем из моря, но Кир, похоже, уже обгорел. Несмотря на это, он страшно доволен и просил передать привет! Вы точно не сможете вырваться? Хотя бы на день?

– Нет, – покачала я головой. – Отдыхайте без нас. В конце концов, у кого медовый месяц?

– Вы свой медовый месяц провели в пыльных архивах! – Лери сморщила нос. – И не говори мне, что в архивах нет пыли! Всё равно не поверю!

– Не верь. И иди к Киру. Наслаждайтесь, пока можно.

Подруга внимательно прищурилась.

– Ты так странно это сказала. Начинает чувствоваться, что ты – маг.

– Становлюсь высокомерной? – пошутила я.

– Слишком серьёзной. Словно на тебе лежит ответственность за целый мир… Ладно, я побежала!

Я ещё держала визион в руке, когда рядом возник Ксан. Оглядел меня, вопросительно вскинул бровь.

– Лери сказала, что я становлюсь слишком ответственной, – пояснила с улыбкой.

Он понял. Хмыкнул.

– Тут станешь. Идём обратно в хранилище.

Комнаты встретили нас настороженной тишиной. Ксан достал ключи, повертел в руках.

– Какие предположения? – поинтересовался он.

– Давай порассуждаем. С помощью этих ключей отравитель проник в дом моего отца. Соответственно, они принадлежали убийце.

– Сали могла прицепить магический ключ позже.

– Пусть это будет второй версией.

Ксан задумался.

– Эля, а что, если… На кражу эстрола натолкнула похожая кража? Которая произошла когда-то давно? И совершил её не наш убийца, а некто, кого убийца потом шантажировал? Мол, ты же уже один раз сделал дубликат ключа, что тебе стоит повторить.

– Нет, – уверенно возразила я. – Ключ от шкафа с эстролом убийца подделал сам. Сали никогда бы не позволила выкрасть яд из хранилища Университета, тем более – отравить им моего отца. Отравитель действовал самостоятельно. Он знал об эстроле, имел доступ в хранилище и как-то умудрился скопировать ключ из сейфа ректора.

– Сейф ректора открывается только аурой ректора, – задумчиво протянул Ксан.

– Ректор Университета периодически меняется, – напомнила я. – На этот случай должно быть что-то предусмотрено.

– Надо уточнить у Грола, существует ли универсальный ключ. Итак: что в коллекции хранилища может представлять ценность для вора? За исключением, конечно, всяких золотых слитков и алмазов величиной с перепелиное яйцо. Красть их бессмысленно, продать невозможно.

Мы обменялись долгим взглядом и одновременно выдохнули:

– Стимуляторы?!

– Дико, конечно, надеяться что за столько лет защиту не обновляли, но надо проверить, – Ксан направился в глубь хранилища.

Эта комната охранялась так же строго, как и отделение с ядами. Усиленная заклинаниями дверь пропустила нас к большому шкафу вдоль стены. Стимуляторы выглядели словно застывшие капельки подкрашенной воды: крошечные бирюзовые горошинки диаметром с четверть ри.

– Может, и не обновляли, – я старательно исследовала охранный контур. – Посмотри, какие мощные здесь заклинания! Скорее всего, их накладывал ещё элар Ройм, последний бирюзовый архимаг Ларии. Каждый следующий ректор уступал ему по силе. Глупо снимать контур, чтобы поставить более слабую защиту.

– Пробуем? – Ксан понёс к ручке ключ.

Отчего-то я не сомневалась в результате и не особо удивилась, когда дверцы шкафа приглашающе распахнулись. Наша версия полностью подтвердилась.

– Всё-таки Райн прав: мы с тобой везучие.

– Он говорит: «везучие дети», – возразила я. – И тут же поминает Хаос.

– Ничего мы не дети, – проворчал Ксан.

Он закрыл шкаф и усмехнулся, глядя на тонкую пластинку в пальцах.

– На самом деле это не везение, Эля. Просто дело Вестиара Ардо было бессмысленно расследовать без знания событий пятьдесят девятого года. А они, в свою очередь, тянут за собой ещё более давнюю историю. Наличие у твоего отца жены и любовницы увело всех в сторону, на это и рассчитывал убийца.

Я посмотрела на визион: пятый час.

– Ты не передумал? Не хочешь сам поговорить с Сали?

– Нет, – отрезал Ксан. – Пускай я теперь прекрасно понимаю, почему она меня обманывала, мне от этого не легче. И встречаться с ней нет никакого желания. Разочаровываться в тех, кого ты уважал, слишком больно. К тому же после всего, что выяснилось, Сали всё равно останется в тюрьме.

– Но живой, – напомнила я.

– Разве это жизнь? – в голосе прозвучала тоска. – Райн ни за что не смягчит наказание. Он считает, что сокрытие преступления намного хуже самого преступления… Идём, посидим в парке, пока есть время.

– Не жалеешь? – спросила я прямо, когда мы устроились на скамейке перед корпусом. – Если бы не наши с тобой поиски, Сали по-прежнему руководила бы Университетом.

Ксан пристально смотрел на птиц на крыше главного здания и ответил мне после долгого молчания:

– В мире так мало магов, что мы не имеем права нарушать нами же установленные законы. Иначе люди вновь вспомнят, почему пытались нас уничтожить. Нет, я не жалею, Эля. Наоборот, я согласен с Райном: никакого послабления преступникам быть не должно. Публичная казнь для убийцы и тюремное заключение для тех, кто его покрывал.

– В тебе сейчас говорит будущий архимаг Винеи.

Мой муж обнял меня и прижал к себе.

– Пока только помощник архимага. И мне страшно, Эля. Сколько ещё в нашей жизни возникнет таких ситуаций, как сейчас? Когда с одной стороны – личные привязанности, а с другой – долг? И понятно, что ты выберешь, но это не отменяет горечи утраты?

– Тебе не придётся выбирать между долгом и любовью. Я не собираюсь нарушать законы Винеи, – заверила его со всей серьёзностью. – Хочешь, поклянусь?

– Не надо, – Ксан слабо улыбнулся. – Я это и так знаю.

Аромат сирени плыл над парком, настраивая на мечтательный лад. Мимо проходили студенты – озабоченные, безалаберные, сосредоточенные, рассеянные, сердитые, весёлые, обиженные, радостные, мрачные, счастливые, сонные, бодрые…

– Тебе пора.

– Проводишь до арки?

– Даже до тюрьмы, – усмехнулся Ксан. – И подожду. Наш план чуточку безумный, но я в тебе не сомневаюсь. У нас всё получится.

Я тоже очень сильно на это рассчитывала.

Новую тюрьму в Винее построили семьдесят лет назад посреди искусственного озера в пригороде столицы, к ней вела отдельная арка на берегу. Издали величественное здание можно было принять за что угодно – за музей, древний зáмок, административное учреждение или торговый центр, только не за место содержания преступников. Никаких толстых стен и крошечных окон. Заключённых стерегла магия.

Пропуск ждал меня на охране. Ксан остался на пункте контроля, а я в сопровождении пожилого голубоглазого мага прошла внутрь. Человек возмутился бы кажущейся беспечности – огромным окнам в коридорах, отсутствию решёток и прочего, что возникало в мыслях при слове «тюрьма». Магическое зрение позволяло различать сотни энергетических потоков, толстых, словно канаты. Они плотно опутывали здание, разделяли коридоры на отсеки и щитами прикрывали проёмы.

– Простите, вы не знаете, кто создал такую мощную защиту? – спросила я своего спутника.

– Совместная работа сорока магов под руководством элара Дэрта, – охотно пояснил сопровождающий. – Старое здание признали несоответствующим санитарным нормам, да и системы безопасности там были, мягко говоря, не очень надёжные.

После всего увиденного я не удивилась, что камера обвиняемой в убийстве ничем не отличалась от обычной комнаты. Нормальная мягкая кровать, стол, тумбочка, за перегородкой туалет и душ. Сали сидела на стуле у окна с книгой в руке – идиллия да и только.

– Элара Ринд! – громко позвал охранник. – К вам сотрудник Службы контроля.

Сали повернула голову. Несмотря на два с половиной месяца заключения, внешне она изменилась мало. Светло-серая униформа её не портила, лицо не осунулось, заплетённые в аккуратную косу волосы по-прежнему блестели.

– Добрый вечер, Эля, – произнесла она спокойно, словно принимала меня в своём кабинете в Университете.

– Добрый вечер, элара Ринд.

Второго стула в камере не было, я присела на кровать. Мой сопровождающий вышел и закрыл за собой дверь.

– Просто невероятно, до какой степени гуманизма дошла Лария, – продолжила Сали. – Ты представляешь, чтобы сбросить излишки энергии, магов-преступников каждый день выводят в специальную зону, – она отложила книгу, и на её запястье мелькнул браслет —блокиратор магии. – А всего полтора века назад я могла бы на стенки лезть от избытка силы, и никого это не волновало бы.

Отвечать я не стала, вынула из кармана визион, включила запись и протянула ей. Сали удивилась, но взяла. Посмотрела на экран, где Фанни гонялся за Френки, и резко переменилась в лице.

– Ты их не отдала?

– Они старенькие, – я забрала визион из дрогнувшей руки и положила его рядом с собой. – Привыкли к месту. Пока дом не продадут, пусть живут там. Потом я перевезу их к себе, надеюсь, они поладят с Котом.

Она отвернулась.

– Элара Ринд, давайте поступим так. Я расскажу вам историю некоего преступления. Вы выслушаете и добавите свои замечания. Вдруг что-то покажется вам нелогичным или натянутым.

– Историю чужого преступления? – уточнила Сали с нажимом на слове «чужого». – Попробуй.

Мысленно я ею восхищалась. Знать, что завтра тебя казнят, и держаться с таким хладнокровием – на это мало кто способен.

– Всё началось сто двадцать три года назад. Одна талантливая студентка Университета, назовём её для удобства Э́нси, совершила некрасивый поступок. Незадолго до экзамена она приняла стимулятор, который выкрала из хранилища. Каким образом к ней попал ключ от шкафа – неизвестно, да и неважно. Важно то, что после блестящей защиты она надолго утратила магию. Страшная цена за то, чтобы на несколько часов из голубого мага стать изумрудным. Зачем ей это понадобилось, не представляю, ведь в дальнейшем Энси всё равно вернулась бы к своему изначальному уровню.

– Эта глупая студентка могла застать своего любимого, целующегося с изумрудной магичкой, – Сали глянула на выключенный визион и усмехнулась. – А потом в кабинете ректора заметить приоткрытую дверцу сейфа и подумать, что на создание дубликата ключа уйдёт пара минут. Восемнадцать лет – возраст опрометчивых поступков. Не все обладают твоим самоконтролем, Эля.

– Мне очень жаль эту бедную студентку, потому что она полгода расплачивалась за секундный порыв. Но хуже всего то, что Энси, сама того не зная, была беременна. Более того, не от любимого человека, а от своего друга, к которому испытывала лишь лёгкую симпатию.

– Какая-то мелодрама, не находишь? – горько улыбнулась Сали. – Второй дурацкий поступок вслед за первым. Пойти и переспать с влюблённым в тебя парнем, чтобы отомстить – кому? Отъявленному бабнику, который уже и думать о тебе забыл. И вот дурочка Энси утирает бывшему любовнику нос, возвращается в общежитие и за минуту до того, как потерять магию, понимает, что беременна. Чуть-чуть бы пораньше, и вся жизнь сложилась бы иначе… А так – к кому ни обратись, вскроется приём стимулятора. Энси решила не рисковать и промолчать.

– Почему она ничего не рассказала родителям?

– Считала, что не стоит их расстраивать. Она сильная и справится самостоятельно. Уедет подальше, после окончания Университета это ни у кого не вызовет вопросов. Затем дождётся, пока магия вернётся, и устранит последствия своей глупости. Не хмурься так, Эля. Повторяю, Энси не была похожа на тебя. Она вовсе не собиралась становиться матерью в восемнадцать лет, да ещё растить ребёнка от человека, который, как ты верно подметила, был ей всего-навсего слегка симпатичен.

– Но что-то пошло не так?

– Всё полетело в Хаос, – выдохнула Сали. – Магия к этой дурёхе вернулась через девять месяцев, аккурат в день родов. Такое наказание Вездесущего.

– И Энси родила дочь, Марлену.

– Ты прекрасно придумываешь истории, – она поднялась, прошлась по комнате и присела рядом со мной на кровать. – Настолько же замечательно, как и изучаешь прошлое. Сколько вы с Ксаном перекапывали архивы – неделю, две?

– Три недели.

– Умнички, – похвалила Сали. – Ксан – моя гордость. Наверное, единственное в моей жизни, что я сделала хорошего. Вдруг мне это зачтётся, и я всё же попаду в Гармонию?

Мне очень хотелось сказать, что она заслужит Гармонию тем, что дальше начнёт говорить сама, но это было бы ложью. Однако и промолчать я не могла:

– Вам не кажется, что вы поступаете с Ксаном жестоко?

– Не жёстче, чем с собой, – бросила Сали. – Пожалуйста, Эля, продолжай свой увлекательный рассказ о бедняжке Энси. Кстати, пока я не вижу ничего преступного. Применение стимуляторов – это недостойно, но кроме скандала, повторного экзамена и строгого предупреждения Совета магов ничего юной матери не грозило.

– Тогда – да. И даже то, что Энси решила отдать новорождённую дочь биологическому отцу, лишь повторяет вашу мысль о юношеском безрассудстве. Я могу только предполагать ход её рассуждений. Стимулятор убил искру матери, и Марлена получила дар отца. Девочка родилась синеглазой. Возможно, именно это и натолкнуло Дина на мысль о подмене.

– Дина? – насмешливо переспросила Сали.

– Надо же мне как-то называть того друга, с кем Энси по глупости переспала и от кого забеременела. Тем более что дальше он играет очень важную роль в этой истории. Это Дин устроил так, что Марлена официально считалась его дочерью. Здесь я ухожу в область догадок. Официально у Дина была связь с девушкой, которая погибла и оставила ему ребёнка. Подозреваю, что погибли и мать, и дочь. Девочек поменяли местами. Маленькую Ардáлию Корн отправили в Гармонию, а Марлена Ринд стала носить её имя.

Сали пристально смотрела на меня.

– Кто из вас догадался – ты или Ксан?

– Я, – призналась не без лёгкого тщеславия. – Ксан до последнего не верил, что в современной Ларии возможны такие подмены. Но я подумала – почему бы и нет? Разница между девочками – несколько часов. Новорождённый маг полностью копирует того родителя, от которого унаследовал искру, любой анализ это подтвердит. А мёртвого ребёнка убитой горем матери проверят только на причину смерти, сверять кровь и так далее не станут. Удивительно, как всё совпало.

– Совпадений не бывает, – хмыкнула Сали. – К тому же Дин – однолюб. У него вообще не было никаких других девушек. Первая подходящая жертва из сводки происшествий. Знаешь, сколько в огромной Ларии ежедневно происходит несчастных случаев?

– Это было сложно?

– Технически – нет. Сильный маг и не на такое способен, поменять младенцев просто – они все похожи. В остальном… Энси утешала себя, что не делает ничего ужасного. Ту крошечную девочку забрал Вездесущий, Марлена просто заняла её место. Родственники погибшей девушки поверили, что их дочь встречалась с магом, врачи удивились, что младенец выжил, а анализы, как ты верно подметила, подтвердили отцовство.

– И Дин получил дочь, которую безумно любил. В положенные одиннадцать лет у Ардалии открылся дар, она поступила в Университет и закончила его в пятьдесят девятом году. Вот только скромных, по меркам магов, доходов отца-преподавателя ей показалось недостаточно, и Ардалия начала приторговывать незаконной трансформацией. Не то чтобы у неё был талант, но она использовала разработки Дина, созданные специально для слабых магов. Увы, её соучастника поймала Служба контроля, предприимчивой девушке грозила тюрьма. Но она призналась отцу, и Дин предпочёл взять её вину на себя. Для этого соучастнику требовалось исказить память, на что Дин, слабый синий маг, был не способен. И тогда он пришёл к Энси. Наверное, он напомнил ей о том, что она – мать, умолял, а может даже угрожал раскрыть секрет успешной сдачи экзаменов.

– Плакал, – тихо произнесла Сали. – Страшно, когда взрослый мужчина не прячет слёзы. И Энси больше не была той озлобленной девицей, которая отказалась от дочери. Прошло восемнадцать лет, дурёхе наконец-то повезло: она влюбилась в потрясающего парня и её полюбили в ответ. Когда-нибудь она призналась бы мужу в юношеском безрассудстве, в том, что уже передала свой дар. Но и в этом случае у них был бы общий ребёнок. К тому моменту она созрела для материнства. Дин разбудил чувство вины и ответственности. Энси пошла и создала ложные воспоминания – всё-таки менталистом она была неплохим. Не подумала, что Вест намного сильнее её и не просто увидит вмешательство, но и поймёт, кто это сделал.

– Неужели он не смог простить? – вопрос вырвался сам.

– Он умел бороться со своими чувствами, какими бы сильными они ни были. Такой же принципиальный, как Ксан, только в два раза старше и опытнее.

– Он знал, что преступница – Ардалия?

– Подозревал. Потребовал объяснений у меня и Дина. Дин упрямо твердил, что виноват он один. Вест заявил – пусть так, но с этой минуты у него нет ни невесты, ни друга. Насколько мне известно, он никогда больше никого не подпускал к себе настолько близко.

– Мы всё ещё говорим об Энси? – я посмотрела Сали в глаза. – Или о вас, моём отце и Диринеле Корне?

– Ты не ведёшь запись? – она вновь взглянула на мой визион, который так и лежал на кровати. – Почему?

– У нас нет доказательств. Всё, что я вам рассказываю – это история Энси.

– Разве она не закончена?

– К сожалению, нет. Потому что единственный урок, который Ардалия извлекла из этих событий – это тот, что отец всегда её прикроет. Ещё разок отсидит за неё в тюрьме – подумаешь, мелочи. Почти девяносто лет она торговала незаконной магией, вплоть до сорок седьмого года, когда Служба контроля опять заинтересовалась уклонением фирм от налогов с помощью простейшей трансформации. Но в этот раз дело вёл не влюблённый Вест, а несгибаемый Вестиар Ардо, и мага, семьдесят раз наплевавшего на законы Винеи, ждали не жалкие пять лет тюрьмы – казнь без права обжалования. Думаю, Ардалия это прекрасно понимала, поэтому она воспользовалась благоприятным стечением обстоятельств, выкрала эстрол из хранилища Университета, взяла ключи от особняка у своего отца и убила Ардо.

– И где же тут Энси?

– Может, теперь вы поделитесь догадками? Потому что я знаю, что Энси была в тот день в особняке, что именно она стёрла ауру дочери, отобрала у неё ключи и потом подбросила их жене Ардо.

– Ключи отобрал Дин. Он поймал дочь в тот момент, когда она возвращала их обратно. Разумеется, она всё отрицала. Дин бросился в особняк, увидел мёртвого Веста и в ужасе прибежал ко мне… то есть к Энси.

– Элара Ринд, я не веду запись, – напомнила я. – Можно не притворяться.

Сали с шумом втянула в себя воздух.

– Ты не понимаешь, Эля. И, пока не станешь матерью, не поймёшь – ни меня, ни Дина. Даже если твой ребёнок – преступник, ты будешь защищать его любой ценой. Вест всё равно не вернулся бы, а справедливость… Справедливость требует, чтобы завтра казнили меня. Это моё безрассудство в итоге привело к смерти Веста. Это я приняла стимулятор, согласилась на подмену ребёнка, подправила воспоминания и обманула следствие, а в итоге пятнадцать лет покрывала убийцу. Все эти годы я жила на грани между паникой и отчаянием. И в наказание Вездесущий не давал мне забыть о сделанном – сначала привёл Ксана, затем тебя. Дети женщин, которые были с Вестом. Ты ещё и внешне его копия, даже то, как ты сейчас хмуришься, строго сдвигаешь брови – от него.

– Вы его до сих пор любите.

Она светло улыбнулась.

– Знаешь, почему я не боюсь казни, Эля? Перед тем, как отправиться в Хаос, я надеюсь встретиться с Вестом. Увижу его хотя бы на миг и попрошу прощения. Уверена, он простит меня, я отпущу обиду за сотню прожитых в одиночестве лет, и значит, всё остальное не страшно. А если Вездесущий так милостив, как обещают служители, то в Великой Гармонии мы наконец-то будем вместе.

– Только настоящий убийца останется безнаказанным.

– Она больше никому не причинит зла, – Сали перевела взгляд на окно. – Ключ от шкафа с эстролом служил гарантией. Магический ключ кроме исходной ауры содержит отпечаток ауры создавшего его мага. Крошечный – чтобы его обнаружить, нужно знать, что искать. Этого мало для обвинения в убийстве, но достаточно для нового расследования. Любое расследование для неё опасно. Так ей сказал Дин, и это держало её в рамках закона последние пятнадцать лет.

– Дин? Не вы? Правильно ли я понимаю: Ардалия не знает, что она ваша дочь?

– Стимулятор исказил её ауру настолько, что наше родство не определить. Она не подозревает о моём участии, считает, отец помогал ей в одиночку. Я сама настояла на таком варианте событий.

– Ключ от шкафа с эстролом – это понятно. Третий ключ от особняка Ардо тоже объяснимо, хотя после того, как обвиняемых отпустили, надобность в нём отпала. Но зачем вы оставили моей матери дубликат ключа от шкафа со стимулятором?

– Ты не поверишь, Эля, – Сали невесело рассмеялась. – Пятнадцать лет назад я перепутала ключи. Да-да, всё так просто! В том невменяемом состоянии странно, что это стало моей единственной ошибкой. Изначально я планировала отдать ларе Ардо полный комплект улик. Но спустя пару лет случайно выяснила, что у меня в ящике стола хранится ключ, который я считала надёжно спрятанным в банке. А вы, бедные, голову сломали – что за хитрый замысел?

– Мы отталкивались не от ключей. Идею дала моя подруга – вы лжёте, защищая кого-то очень дорогого. Остальное я домыслила: ключи вписались в эту схему. Но не проще ли было совсем избавиться от улик?

– Проще. Только сложно грозить тем, чего нет. Я не умею блефовать, Эля. Тогда мне показалось блестящим решением сохранить ключи в надёжном месте. Лара Ардо, прости за прямоту, довольно предсказуемая особа. Предугадать её поведение легко. Она положила ключи в банк – естественный поступок оскорблённой жены. Спрятала доказательства нашей с Дином причастности так, что это ни у кого не вызвало вопросов. А в случае нарушенных договорённостей хватило бы заявления в Службу контроля.

– Но я когда-нибудь бы выросла и вступила в права наследования.

– Пятнадцать лет – большой срок. Даже самое громкое убийство забывается, преступники раскаиваются и привыкают жить по средствам. Я надеялась, что надобность в ключах отпадёт и дочь Веста просто выкинет их за ненадобностью. Мой план не включал двух упорных, целеустремлённых и талантливых детей, которые объединятся в поисках справедливости.

Сали покосилась на визион.

– Можно мне ещё посмотреть на Фанни и Френки?

– Пожалуйста.

Запись дошла до конца, повторилась раз, другой, третий…

– Зачем вы свели нас с Ксаном? – решилась спросить я.

– Он действительно лучше других подходил тебе в кураторы. Всё же я в первую очередь ректор Университета и должна заботиться о юных магах. В тебе сила Веста. Пока ты её не ощущаешь, к тому же рядом с Ксаном не чувствуешь, насколько превосходишь остальных. Но лет через пять-десять ты поймёшь, о чём я говорю. Не удивлюсь, если элар Дэрт прикарманит вас обоих. Отсрочка казни – уже показатель заинтересованности архимага. Полагаю, это Ксан его попросил?

Я кивнула.

– Стыдно, – Сали опустила голову, погладила пальцем экран визиона, где играли коты. – Всё, что я в жизни делала – это разочаровывала тех, кто был мне дорог. Ферн, Дин, Вест, теперь вот Ксан. Даже Фанни и Френки я предала. Наверное, хорошо, что я не воспитывала дочь.

– Элара Ринд, – я протянула руку за визионом. – Прошу вас: скажите правду. Для своей дочери вы сделали больше, чем могли. Моя родная мать ради меня не пошевелила бы и пальцем. Я вас умоляю не как дочь Вестиара Ардо, не как жена Ксана и даже не как следователь Службы контроля. Отца не вернёшь, Кэсси справится, доказательства мы обязательно рано или поздно найдём, это вопрос времени. Но мы маги, понимаете? Одна большая семья, в которой законы Винеи всегда стояли выше личных привязанностей. Своим поведением вы угрожаете этой сложившейся системе. Вы выгораживаете своего ребёнка, ваш пример послужит образцом для подражания ещё одной матери, а что в итоге? Преступники будут знать, что родители их не выдадут, и наглеть всё больше? Как Ардалия?

– Ты просто сама не мать.

Сали отдала мне визион.

– Эля, даже если вы докажете, что не я убила Веста, остального достаточно, чтобы меня приговорили к запечатыванию. Быстрая смерть или долгая и мучительная? Умирать секунду или год? Прости, моя девочка, я слабая женщина и боюсь боли.

Она поднялась первой.

– Спасибо за интересный рассказ о несчастной дурёхе Энси. Его стоит включить в лекцию по правоведению, чтобы студенты знали, как легко одним глупым поступком перечеркнуть своё будущее. Я передала бы привет Ксану, да боюсь, он сочтёт это издевательством. Вест точно счёл бы, а они слишком похожи.

Мне осталось только встать и направится к дверям. Внезапная мысль пришла в голову, когда я уже взялась за ручку.

– Скажите, а если архимаг Винеи пообещает вам пожизненное заключение взамен запечатывания? Вы согласитесь изменить показания?

– Дэрт на это не пойдёт, – уверенно ответила Сали. – Он такой же, как Вест и Ксан, как и ты, Эля. Воплощённая справедливость и забота о будущем.

Внутренне я с ней согласилась. Вышла и захлопнула за собой дверь. Желать приговорённой к казни всего доброго – кощунство. Охранник ждал меня в коридоре.

– Вы долго, элара Грэн, – сочувственно заметил он.

– И безрезультатно, – в тон ему откликнулась я.

Голубоглазый маг развёл руками и повёл меня обратно к выходу.

Ксан сидел на скамейке и о чём-то сосредоточенно думал. При виде меня он оживился.

– Получилось?

– Получилось, – я отдала ему его визион и присела рядом. – Только это всё равно не доказательство. Запись, сделанную тайком, без свидетелей, суд не примет.

– Нам это и не нужно, – ухмыльнулся он. – Для убийцы мы выберем подходящие моменты.

Он поставил заклинание тишины и внимательно прослушал запись.

– Не жёстче, чем с собой, – повторил Ксан слова Сали. – Драный Хаос, сколько же сломанных жизней из-за желания уязвить обычного бабника! А Фернар Беро прекрасно себе поживает и даже не подозревает, чем обернулась его мимолётная интрижка!

– Сали – не единственная в мире брошенная девушка, – отозвалась я. – Никто не заставлял её принимать стимуляторы и потом молчать о последствиях. Она могла признаться ректору, ей вынесли бы строгое предупреждение и заставили пересдать экзамены после того, как вернётся магия. Она должна была рассказать родителям о беременности, ведь каждый новорождённый маг – великая ценность. В конце концов, кто ей мешал открыто передать дочь опекунам или Дину?

– Маленькая ложь, большая ложь, преступление, пособничество убийце, – Ксан согласно склонил голову. – Знаешь, в одном Сали права: её историю нужно рассказывать студентам в качестве наглядного примера. Многих она удержит от безрассудства лучше, чем просто запреты.

– Идём? – уточнила я.

– Идём, – он убрал заклинание и поднялся.

Когда мы перенеслись в главный корпус Университета, часы на башне прозвонили ровно семь вечера. Суета улеглась, в опустевшем коридоре наши шаги вызвали гулкое эхо. Для порядка Ксан постучался и после раскатистого «Прошу!» распахнул дверь в кабинет ректора.

– Эля, добрый вечер, присаживайся. Ксан, ты-то мне и нужен! – обрадовался Грол. – Тут твоя Служба прислала мне анкеты трёх возможных преподавателей правоведения, мол, выбирай. Не поможешь советом? По бумагам все прямо только из Гармонии вылезли, один другого краше.

Ректор протянул документы, Ксан быстро их просмотрел и ответил без колебаний:

– Бери Дéро, не ошибёшься.

– Интересно, – заулыбался Грол. – Я выбирал между двумя другими. У них и уровень силы выше, и список послужной внушительнее.

– Безусловно, они отличные следователи, однако преподавателю нужно ещё и увлекательно подавать материал, и держать дисциплину. Деро подходит идеально. Но решать тебе. Ты же будешь с ними беседовать?

– Жду их завтра с утра. Прости, ты, наверное, пришёл по службе, а я тебя отвлекаю. Надеюсь, не очередной обыск?

– Нет, всего лишь вопрос. Дéни, существует ли некое подобие ключа от сейфа в этом кабинете? Которое отпирает его в период, когда нужно снять ауру бывшего ректора и заменить на ауру нового.

Грол ухмыльнулся.

– Ключ Кервана. Но это в корне неверное название. Керван жил в тринадцатом веке, Университет основан в седьмом. Вряд ли целых пятьсот лет мои коллеги меняли ауры вручную, очевидно, ключ создан вместе с сейфом, а сейф – ровесник главного корпуса.

– И где этот ключ хранится? – подался вперёд Ксан.

– Здесь, – Грол повернулся к стене и приложил ладонь. – Тайник реагирует на прикосновение, нужно дотронуться до строго определённого места. Не знаешь – никогда не найдёшь.

Кусок обоев засветился, и в небольшой нише появилась золотая статуэтка в виде крылатой птицы с герба Винеи. Грол почтительно взял её и протянул Ксану.

– Новоназначенному ректору достаточно поднести его к сейфу. Дальше дело техники – снять старую ауру и наложить свою.

– А если не снимать?

– Тогда сейф просто откроется и закроется, – Грол прищурился, изумрудные глаза превратились в узенькие щёлочки. – Я так понимаю, следующий твой вопрос будет о тех, кому известно об этом ключе?

Ксан вернул ему усмешку вместе со статуэткой.

– Угадал. Сколько таких посвящённых?

– Сам ректор, его помощник и два-три преподавателя, пользующихся особым доверием. В настоящий момент это элары Триг и Верд. Третьим был я, Ринд показала мне ключ тридцать лет назад.

– Можно ли определить, что сейф открывали?

– Увы. Это же не взлом, защита не потревожена.

– Ужасно, – поморщился Ксан. – Фактически любой может получить доступ к содержимому сейфа.

– Ну ты загнул! – возмутился Грол. – Пять уважаемых магов – не любые. К тому же не забывай, что на кабинете ректора стоит защита, которая не пропускает никого, кроме преподавателей.

По горящим глазам Ксана я поняла, что он тоже удовлетворён.

– Да, это обнадёживает. Спасибо, Дени.

– Не за что, – ректор замялся. – Ксан, я понимаю, что не должен спрашивать. Но следствие ведь ещё ведётся?

– Практически закончено.

– Её казнят? – Грол опустил пушистые ресницы.

– Дени, я не имею права разглашать служебную информацию, – мягко ответил Ксан.

– В голове до сих пор не укладывается, – ректор взъерошил белоснежные волосы. – Я же учился у Ринд, затем пятьдесят лет с ней отработал! Эх! – он вернул на место статуэтку, которую до сих пор держал в руках.

– Не знаешь, Лия не ушла домой? – поинтересовался Ксан. – Вчера я подписал официальное заявление об увольнении, хочу забрать документы.

– Возится ещё, – поморщился ректор. – У меня такое чувство, что Ринд держала её за красивые глаза. До чего бестолковая девица! Ничего не успевает, постоянно что-то забывает, всё путает. Занимает должность почти сорок лет – и словно в первый раз выполняет свои обязанности полностью. К новому учебному году подыщу себе другого помощника.

Мы распрощались и вышли. Перед следующей дверью Ксан скрестил пальцы и виновато покосился на меня. Я повторила тот же студенческий жест. Удача нам требовалась как никогда.

Лия заносила данные из папок в информационную базу Университета, набирала текст медленно, одним пальцем. При нашем появлении она жалобно вздохнула.

– Не могу больше! Хоть ночуй прямо в кабинете. Элар Грэн, вы за документами? Сейчас, найду. Где-то здесь, я откладывала.

– Не торопитесь, Лия, – успокоил её Ксан. – Мы не спешим.

Он сел в кресло и уткнулся в визион. Я тоже присела. Лия рылась в стопках на столе, перебрала одну, другую…

– Ключи отобрал Дин, – голос Сали, записанный на визион, в тишине прозвучал особенно громко. – Он поймал дочь в тот момент, когда она возвращала их обратно. Разумеется, она всё отрицала. Дин бросился в особняк, увидел мёртвого Веста и в ужасе прибежал ко мне…

– Простите, – Ксан поспешно убрал звук. – Нечаянно нажал на воспроизведение.

– Это ведь элара Ринд? – спросила Лия.

– Да, мы с Элей только что от неё. Я был прав, Вестиара Ардо отравила не она. Но Сали упорно покрывает преступника и не называет имени. Ничего, у нас теперь достаточно зацепок, чтобы к утру предоставить Службе настоящего убийцу.

– Представь, Лия, какой это будет сюрприз для нашего руководства! – воодушевлённо подхватила я. – Элара Ринд два с половиной месяца молчала, а сегодня заговорила. Пожалела Ксана. Так и сказала – если бы не ты, унесла бы тайну с собой в Гармонию.

Лия нечаянно смахнула лежащие на краю документы на пол, неловко наклонилась и задела следующую стопку, в результате весь пол оказался усыпан бумагами.

– Ох, какая я неуклюжая! Что натворила! Теперь разбирать полчаса, не меньше! Элар Грэн, Эля, не хочу вас задерживать. Давайте я сама занесу вам документы домой.

– Хорошо, – с лёгкостью согласился Ксан и поднялся. – Тогда ждём вас, Лия. Обещаем даже напоить чаем.

Дома пришлось первым делом кормить Кота, который сделал вид, что умирает с голоду. Если у вас есть кот, любая проблема вторична. Ксан беспокойно расхаживал из угла в угол, пока я не пригрозила ему кулаком. Тогда он присел и начал вертеть в пальцах чашку. Звонок раздался минут через двадцать. Я пошла открывать, Кот путался под ногами.

– Нашла! – бодро отрапортовала Лия и протянула мне бумаги.

– Проходи, – я распахнула дверь. – Ты ведь ещё не была у нас в гостях?

– Нет, – покачала она головой. – Прекрасный особняк! У меня по сравнению с ним не дом, а домик. О, здравствуй, Кот! Как ты вырос! Целый Котище!

– Если не прекратит так лопать, расти будет уже в ширину. Идём, отдашь Ксану документы. Ничего, что мы попьём чаю на кухне?

– Конечно!

Ксан разливал чай. Отставил чайник, забрал бумаги и поблагодарил.

– Отнесу сразу в кабинет, чтобы не заляпать. Эля, а где то печенье, что мы вчера купили?

– В кладовой. Сейчас достану.

Когда я вернулась с печеньем, Лия в одиночестве разглядывала кухню.

– Красота какая! У некоторых гостиные хуже обставлены. Вот что значит – богатый магический род!

– Разве у вас не так? – вежливо поинтересовался подошедший Ксан.

– Увы, мне никто наследства не оставил, – улыбнулась Лия и первая, как гостья, села за стол.

Мне пришлось сначала снимать со стула Кота, который тут же забрался ко мне на колени.

– Поэтому вы позаботились о себе сами, Ардалия Инро́? – спокойно спросил Ксан. – Или Ардалия Корн? Ведь Диринел Корн – ваш отец?

– Тоже мне, отец, – Лия невозмутимо отпила чай. – Нищий преподаватель Университета. Зачем, спрашивается, заводить ребёнка, когда ты не можешь его обеспечить? Да к тому же в такой юности, когда дети только мешают? Хотя он и не скрывал, что моё рождение – случайность, а моя мать – одноразовая подружка, ещё и человек.

– То есть он вам лгал? И о том, что ваша настоящая мать – Сэнсалия Ринд, вы не знали?

На секунду Лия застыла. Затем осторожно поставила чашку на блюдце.

– Вон оно что… А я-то гадала – как у него хватило сил на менталку…

Она повернулась ко мне. Улыбка по-прежнему не покидала губ, но в глазах появилось нечто неприятное, хищное.

– Всегда думала – почему так несправедливо устроено в жизни? Кому-то и сила, и деньги, и лучшие парни. Вот ты, Эля. Изумруд, миллионерша, в мужья отхватила бирюзового мага. А сама пальцем для этого не пошевелила! Всё тебе досталось лишь потому, что ты дочь Ардо.

– Ты убила моего отца, – пальцами обеих рук я обхватила чашку с чаем. – Косвенно виновна в смерти матери Ксана. Лишила нас детства и любящих родителей. И до сих пор завидуешь?

– Ардо отравила Ринд, – Лия, не отрываясь, следила за моими руками.

– Сали взяла на себя вашу вину, – заметил Ксан. – Как когда-то отсидел за вас в тюрьме ваш отец. Мы это докажем, Лия. Начнём с того, что под ментальным воздействием допросим Корна. Найдём свидетелей незаконных трансформаций. Разберём на частицы магический ключ от шкафа с эстролом и отыщем сходство с вашей аурой. Есть много методов добыть неопровержимые доказательства.

Он поднёс чашку с чаем к губам. Я отметила нетерпеливый взгляд Лии. Ксан понюхал чай и отставил чашку обратно. Наша гостья не сдержала разочарованного вздоха. Кот вытянул шею и заинтересованно потянулся к чашке.

– Не лезь, – я мягко оттолкнула усатую морду. – Там яд. Без вкуса и запаха.

– Вы ничего не докажете, – с нажимом произнесла Лия.

– Возможно, нам и не придётся, – усмехнулся Ксан. – Рина, снимай невидимость.

Воздух в углу сгустился и превратился в довольную Рину с визионом в руках.

– Есть! – громко заявила она. – Заснято, Кэсиан! Пустая пипетка у неё в лифчике. И не страшно держать эстрол так близко к коже, брр!

– Вот и всё, Лия, – Ксан откинулся на спинку стула. – Ничего не хотите добавить? Больше нет смысла молчать.

Её рука метнулась к моей чашке, но натолкнулась на невидимую преграду.

– Слишком легко. Вас ждёт суд и публичная казнь.

Лия обвела нас взглядом, от которого мне захотелось поёжиться. Это было страшно – улыбчивая, милая, малость ленивая девушка, любящая сладости, – и безграничная злоба в глазах.

– Ненавижу! – выплюнула она. – Богатые, успешные… Провалитесь в Хаос!

Рина деловито надела на руки Лии браслеты-блокираторы.

– Ответьте на один личный вопрос, – Ксан старательно держал себя в руках, эмоции выдавали лишь ярко блестящие глаза. – Почему вы отравили лимонад в бокале, а не в кувшине?

– Потому что я не способна на перемещение тяжёлых объектов! – Лия истерично расхохоталась. – Вы что же, думали, я как дурочка подливала яд на глазах у Ардо? Нет, я смазала стекло и оставила отравленный бокал на кухне. Вошла в спальню, представилась дочерью Корна, смиренно призналась в преступлениях, выслушала гневную проповедь, покаялась. А потом, когда Ардо отвернулся, поменяла бокалы. У меня прекрасно получаются малые пространственные переносы. Он – сильнейший маг! – ничего не понял! Обидно, что он так быстро умер. Стоял, кривил свою холёную морду, и тут – дзынь! Валяется в луже лимонада пополам с осколками.

– Откуда вы вообще узнали о бокалах?

– Торчала полдня в вашем роскошном особняке. Наблюдала за бурной личной жизнью великого Вестиара Ардо, – голос Лии сам стал похож на яд. – Когда хозяева уверены, что их дом надёжно защищён, они становятся такие невнимательные. Пришлось мне глядеть визосериал «Ардо и его женщины». Крайне увлекательно, жаль, на горячие сцены у меня не было билетов – обстановку спальни я изучала лишь через дверь, когда её открывали. Однако бокалы я заметила… У вас закончились вопросы, элар Грэн? Или вы хотели поинтересоваться любимой позой мамочки?

Ксан стиснул губы и поднялся.

– Вопросы вам будет задавать следователь в присутствии свидетелей, элара Инро. Моё любопытство удовлетворено.

Он отошёл в сторону, перебросился с Граем парой тихих фраз. Два мага из экспертного отдела с величайшей осторожностью упаковали чашки с ядом. Я же сидела, гладила Кота и смотрела на Лию.

Раньше я верила, что в момент поимки убийцы испытаю огромную радость. Запрыгаю от счастья, произнесу обличительную речь. Однако внутри царило опустошение. В чём-то Сали оказалась права – отца я не верну.

Зато он точно был бы доволен тем, что справедливость восторжествовала.

Грай зевнул, виновато улыбнулся и направился к выходу. В кабинете остались лишь мы трое. Ксан подписал последний протокол, архимаг поставил размашистую визу и удовлетворённо заключил:

– Прекрасно! Применение эстрола, покушение на сотрудников Службы контроля – дальше можно не продолжать. Казнь без права обжалования.

– На что она рассчитывала? – спросила я. – В это раз не нашлось бы никого, кто затёр бы её ауру. Первый же следователь, вызванный на место преступления, раскрыл бы убийство за полчаса.

– Сложно залезть в чужую голову, – развёл руками Райн. – Но мразь, которая более ста лет успешно избегала расплаты, вполне могла уверовать в собственную неуязвимость. Эларе Инро везло – никто не подозревал преступницу, прямо скажем, в не блещущей умом девице, она принимала это на счёт собственных талантов и изворотливости. Ей же невдомёк было, как рисковала и чем пожертвовала Ринд, подчищая за дочерью следы.

– Райн, Лию нужно судить за всё, что она совершила, – жёстко сказал Ксан. – Начиная от дела «Прагматики», за которое Корн отсидел пять лет.

– Ты же понимаешь, что у нас нет доказательств?

– Неважно. Это дело принципа. Как клятва, которую мы даём: правда, только правда, и ничего, кроме правды.

Райн ухмыльнулся. Повернулся к визиону на рабочем столе Ксана, поставил запись на начало и ещё раз просмотрел, как Лия достаёт почти пустую пипетку, набирает чай и виртуозно делит пополам образовавшийся яд.

– А что там говорила Ринд? Якобы она уничтожила пипетку из-под эстрола?

– Надо же ей было что-то говорить. Она же понятия не имела, в чём Лия хранила яд, – Ксан помрачнел. – Какая жуткая сила – родительская любовь.

– Это не любовь, – Райн выключил визион и откинулся на спинку стула. – Скорее уж чувство вины перед ребёнком, которого ты бросил. Мой старший сын тоже однажды оступился и прибежал в слезах – папа, помоги!

– Ты уже был архимагом?

– Да. Но я заставил его публично признаться и понести наказание: строгое предупреждение Совета. Зато почти шестьдесят лет сын живёт с чистой совестью и не шарахается от каждой тени. А Ринд с Корном от дочери откупались. У первой не хватило мужества сознаться даже в материнстве, о чём дальше рассуждать… Эля, дорогая моя девочка, не сиди с таким несчастным и потерянным видом.

Я выдохнула и попыталась улыбнуться.

– Все эти допросы изматывают, знаю. Ты хорошо держалась. Идите отдыхайте, уже десятый час. Завтра трудный день.

– Что будет с эларой Ринд? – спросила я, покосившись на Ксана.

– Обвинение в убийстве с неё снимут, но останется целый перечень преступлений: помехи следствию, укрывательство убийцы, незаконная ментальная магия, лжесвидетельство, – перечислил Райн. – Завись приговор от меня, я казнил бы её вместе с дочерью. Но решать суду. Приговорят её к запечатыванию или пожизненному заключению – так тому и быть.

– Запечатывание тоже смерть, – заметила я. – Только долгая и мучительная.

– Эля, – архимаг склонил голову к плечу. – Скажу тебе один раз, а там можешь считать меня жестоким чудовищем. Не надо нарушать законы. Точка. Мы и так даём преступнику шанс раскаяться, причём даём дважды. Ты сама убедилась, к чему приводит неуместное сострадание. Убийца продолжает убивать, поскольку в его голове возникает мысль о безнаказанности.

Ксан промолчал. Он был согласен с Райном. Неумолимый, как и мой отец. Но лишь благодаря таким, как они, люди перестали бояться магов и магии. За две тысячи лет сила начала восприниматься исключительно благом, и так должно остаться и впредь.

– В девять встретимся здесь, – бросил Райн и исчез.

Мы остались в Службе одни. Ксан прошёлся по кабинету, проверил защиту.

– Домой?

– Нет, – я потянулась к визиону.

Отчим ответил сразу.

– Добрый вечер, Грег.

– Рад тебя слышать, Эля.

– Пожалуйста, спроси у мамы – может она уделить мне четверть часа?

Растерянный взгляд светло-серых глаз безмолвно спросил – ты уверена?

– Скажи ей, что убийство моего отца раскрыто.

Пока отчим уходил, я рассматривала гостиную. Ксан обнял меня сзади.

– Пойти с тобой?

– Мне нужно поговорить с ней наедине. Услышать вслух то, что предполагаю – и закрыть эту тему. Отпустить и забыть.

– Понимаю.

На экране снова появилось лицо отчима.

– Эля, Ади тебя ждёт.

Портал я проложила прямо в гостиную. Ради меня мама не стала устраивать представление и доставать рукоделие. Она сидела в своём любимом кресле. Прямая спина, расправленные плечи и поджатые губы должны были дать мне понять, насколько нежелательно моё появление. Об этом же свидетельствовало и то, что сесть я могла только на диван в другом конце комнаты или же остаться стоять. Раньше так и происходило – мама отчитывала меня с надменным видом, я переминалась перед ней с ноги на ногу, виновато оправдывалась и выслушивала наказание.

Но теперь всё изменилось, и я создала воздушную подушку, на которой и устроилась с комфортом.

– Добрый вечер, – произнесла спокойно, не отводя глаз. – Я не займу много времени.

– Ты сказала, что нашли убийцу Ардо, – поздороваться мама не считала нужным. – Соответственно, ты пришла принести мне извинения от лица Службы контроля?

– После официального прекращения дела ты имеешь право подать иск, – я пожала плечами. – Если сможешь доказать жестокое обращение или вред, нанесённый здоровью, Служба выплатит компенсацию за моральный ущерб.

– Тогда зачем ты просила о встрече?

– Задать тебе один вопрос.

Здесь бы пригодилось ментальное сканирование, но, увы, применять его без разрешения нельзя. Поэтому я сплела простейшее заклинание, улавливающее косвенные признаки лжи. Маги обходили его с лёгкостью, к счастью, мама была человеком.

– Что ты делаешь? – спросила она, заметив мой жест.

– Создаю заклинание правды. Хочу услышать честный ответ.

Мама скривилась, что не помешало мне продолжить:

– Чтобы поймать убийцу, два с половиной месяца я жила в прошлом моего отца. И сейчас я очень хорошо его представляю – волевого, правильного, принципиального. Все поступки говорят о благородстве – кроме одного. Того, как он якобы поступил с женой.

Мамины блестящие глаза были прямо напротив моих. В её зрачках я видела своё отражение – женскую версию Вестиара Ардо.

– Меня это противоречие и раньше цепляло, но после того, как я узнала отца близко, окончательно поняла – это ложь. Отец был честен с собой и другими. Однажды, выбирая между обманом и любовью, он потерял любовь, но не простил лжи. Рейнелии Терн он чётко обозначил условия, на которых согласился с ней встречаться. Более чем уверена, что точно так же он поступил и с женой. Сразу сказал ей, ради чего вступает в брак.

Сделала паузу, чтобы перевести дух. Мама молчала.

– Ты постоянно упрекала меня плохими поступками. Наказывала за непристойные выходки – так ты их называла? Когда я читала свидетельские показания о том, как Аделина Орнеш добивалась внимания элара Ардо, я невольно вспоминала твои нотации. Очевидно, в тебе уживаются две нормы поведения: первая для меня, вторая для себя. А у отца была всего одна, и вряд ли он ей изменил. Ответь мне: о чём вы договорились перед свадьбой?

– Что я никогда не стану претендовать на его любовь, – мамины губы искривились в гримасе. – Твой распрекрасный отец пообещал быть хорошим мужем, не уклоняться от постели и не изменять открыто. О верности речи не шло.

Она подалась вперёд, ухоженные ногти с изящным маникюром впились в мягкую обивку подлокотников.

– Ты не представляешь, какое это унижение! Любить и постоянно думать – где он, с кем он. Стараться угодить, завоевать, обольстить! Надеяться, что смогу стать настоящей, необходимой, единственной! Повторять себе, что у нас дочь, его копия!

– А потом ты узнала, что он был с тобой только из-за ребёнка, – тихо докончила я. – Мне жаль, мама. Нужно было сразу отдать меня под опеку. Не стоило мучить себя четырнадцать лет.

Поднялась, щелчком развеяла подушку и направилась к выходу.

– Постой! – окрикнула она. – Это всё, что ты хотела спросить?

На полпути я приостановилась и оглянулась:

– Да. Больше я тебя не побеспокою. Спасибо за то, что подарила жизнь, на этом наши отношения закончены. Доброй ночи, мама, и прощай.

На такое же доброе пожелание я не рассчитывала и не расстроилась, когда мама в ответ промолчала. Заклинание поиска подсказало, что отчим у себя в кабинете. Зашла и крепко его обняла.

– Не разругались – и молодцы, – улыбнулся он. – Подожди, когда-нибудь…

– Нет, Грег, – перебила я его. – Для нас обеих будет лучше никогда больше не встречаться. Раньше я этого не понимала, но мой отец действительно глубоко оскорбил мою маму, а я – постоянное болезненное напоминание об этом оскорблении.

– Да, когда муж изменяет, это ужасно, – откликнулся отчим.

Я покачала головой.

– Причина не в изменах. И даже не в том, что отец не рассказал ей про передачу дара. Просто он её не любил и не скрывал это. Подобное невозможно простить.

Отчим тихонько вздохнул.

– В жизни бывает всякое, Эля. Мне очень жаль, очень-очень жаль, что отношения твоих родителей ударили по тебе. Так не должно быть.

– Но так есть, – я заставила себя улыбнуться. – Ничего, Грег. Я сильная девочка, к тому же маг. У нас эмоции под строгим контролем, иначе на всех магов не хватит городов, которые мы можем спалить.

Из кабинета я вышла, глядя только под ноги, и врезалась во что-то твёрдое.

– Эля, – Марита тут же подвинулась, – а ты одна?..

Резкость так и не сорвалась с языка. Я посмотрела Марите в глаза. Пусть избалованная и капризная, она – моя сестра. Если я начну вымещать на ней обиду, то чем я лучше мамы?

– Ксан занят, Мари. Завтра у него первый день в новой должности, а сегодня мы раскрыли сложное дело.

Она уныло кивнула.

– Я понимаю.

– Мари… – подобрать слова было нелегко. – Ксан – взрослый парень.

– И он твой муж, – угрюмо продолжила она.

– И это тоже.

– Он такой красивый, – тихо выдохнула Марита.

– Как все маги. Это следствие искры – дар меняет, улучшает тело, – я протянула руку и погладила Мариту по щеке. – Ксан не единственный маг на свете. Понимаешь меня?

– Мама говорит, маги презирают людей.

– Неправда. В Ларии полно смешанных семей. Любви не важны внешние различия, а внутри мы очень похожи. Так же радуемся и огорчаемся, ревнуем и совершаем ошибки. Если маг полюбит тебя, меньше всего его будет волновать тот факт, что ты – человек.

– Меня не полюбят, – губы Мариты задрожали. – Я то-олстая…

– Ты ещё сто раз изменишься, пока вырастешь.

– Правда? – она подняла голову и недоверчиво уставилась на меня.

– Честное магическое. Только не ешь много сладкого и побольше двигайся.

Марита скривилась, после чего посветлела.

– Ладно. Но вы всё равно приходите в гости!

– Придём, – пообещала я. – Доброй ночи, Мари.

Почему я раньше не замечала, что она – обычная девочка-подросток, никакая не злобная мегера, мечтающая отравить жизнь взрослой сестре? Переживает о внешности, впервые безответно влюбилась в красавца-мага. Может, наше соперничество жило в моей голове? Или я наконец-то выросла и перестала ревновать?

Из Мейрига я перенеслась домой. Ксан уже сидел за столом в кабинете и складывал бумаги. Разумеется, Кот лежал у него на коленях.

– Грай только что связывался, – он оторвал взгляд от документов. – Элар Корн примчался в Службу защищать свою дочь.

– К которой, по его словам, он совершенно равнодушен, – усмехнулась я.

– Любить детей естественно.

– Скажи это моей маме.

Я присела на подлокотник кресла, завела за ухо прядь снежных волос.

– Кэсси, мы нашли убийцу.

– Да. Но я не чувствую радости. Драный Хаос, я даже удовлетворения не испытываю! Шесть лет мечтал отомстить – и как мечтал! – а в душе одна растерянность.

– Помнишь, я говорила тебе о справедливости? Это и есть главное. Не месть. Мы доказали, что любое преступление будет раскрыто, когда бы оно ни произошло – пятнадцать или сто лет назад. А история Сэнсалии Ринд многих удержит от необдуманных поступков.

– Наверное, ты права, – Ксан убрал в папку последний лист и щёлкнул замком. – Но я не могу не думать, что лучшим выходом для Сали станет казнь.

– Подождём суда.

Он согласно кивнул. Потревоженный Кот недовольно мявкнул.

– Завтра я заберу Фанни и Френки, – сказала я ему. – И не смей их обижать!

– Во что превратится наш дом, – хмыкнул Ксан.

– Подожди. Когда появятся дети, ты поймёшь, что три кота – это ерунда, – утешила я мужа. – Привыкай пока.

– Постараюсь, – он обнял меня и прижался щекой. – Ты только не затягивай. Хотелось бы вырастить детей до того, как Райн соберётся на пенсию. Иначе они тоже будут видеть папу в неделю раз.

– С тобой затянешь.

Наш поцелуй из нежного очень быстро перерос в страстный. Кот понял, что он лишний, благоразумно соскользнул с коленей и исчез.

Прошлое остаётся в прошлом. А будущее мы создадим сами, и зависит оно лишь от нас.