<p>Альфред Коппел. Проклятый корабль спешит на помощь</p>

Младший лейтенант-коммандер Дэвид Фаррагут Страйкальски III из Теллурианского крыла Объединенного Соларианского Флота стоял по щиколотку в вязкой грязи базы Венуспорт и недовольным взглядом окидывал свое новое хозяйство. Горячий, мерзкий, зеленоватый дождь, заливавший Венуспорт в течение двух третей 720-часового дня, наконец прекратился, но теперь с окружающего болота поднимались туманные миазмы, перекатываясь через размокшую посадочную площадку к приземлившемуся космическому кораблю. Видимость быстро ухудшалась, и вскоре пришлось бы использовать портосонары, чтобы ориентироваться на территории базы. Это был обычный день на Венере.

Страйк с чувством проклял космического адмирала Гормана и всех его предков. Затем он устало махнул рукой своему спутнику, и они вместе, шлепая по грязи, направились к древнему монитору.

Чешуйчатая громада Теллурианского Ракетного Корабля «Афродита» печально вырисовывалась в густом воздухе над двумя мужчинами, добравшимися до подфюзеляжного клапана. Страйк неохотно поднял глаза на покатый борт огромного космического корабля.

– Выглядит, – с горечью заметил он, – как беременный карп.

Старший лейтенант Кобурн Уитли – «Коб» для друзей – кивнул в знак согласия.

– Это наша Возлюбленная… старушка «Афродизиак». Корабль со сварливым характером.

Коб был старпомом «Афродиты» и проработал на ней целый год… что было рекордом для старпомов «Афродиты». Обычно она отправляла их на Землю с нервными срывами за половину этого срока.

– Скажите мне, капитан, – с любопытством продолжал Коб, – как получилось, что именно вам, а не кому-либо другому, довелось взять на себя командование этой посудиной? Я думал…

– Вы знаете Гормана? – спросил Страйкальски.

Коб кивнул.

– О, да. Да, действительно. Старый Горман «Медная Задница»?

– Тот самый.

– Что ж, – Коб задумчиво провел рукой по подбородку, – я знаю, что Горман – настоящий мерзавец… Но вы командовали «Ганимедом». И, в конце концов, вы из старой военной семьи и все такое. Как же так?

Он выразительно указал на монитор.

Страйк вздохнул.

– Ну что ж, Коб, я вам расскажу. Вы будете работать со мной в одной команде, и, полагаю, вы имеете право знать худшее… Не то что вы не узнали бы этого в любом случае. Мой род традиционно очень хорош в подобных делах. Семь поколений офицеров и джентльменов. Вшивые традиции.

– Первый Дэвид Фаррагут Страйкальски, сын польского иммигранта, любившего море, вышел из Второй мировой войны четырехполосным[1] обладателем медали Конгресса. Затем появился Дэвид Фаррагут Страйкальски-младший, и за неудачную атомную войну, напугавшую мир в 1961 году, он получил награду Организации Объединенных Наций «За мир». А затем появился Дэвид Фаррагут Страйкальски-третий… я.

– Из таких скромных начинаний вырастают великие традиции. Но что-то произошло, когда появился я. Я не вписываюсь в их число. Назовите это удачей, темпераментом или чем угодно еще.

– Прежде всего, у меня, кажется, сверхъестественный талант говорить не то, что нужно, не тому кому нужно. Горману, например. И я слишком много делаю по собственной инициативе. Горману это не нравится. Я потерял «Ганимед», потому что покинул свой пост, где, как предполагалось, должен был осуществлять патрулирование сектора, чтобы помочь группе колонистов, которые, как я думал, находились в опасности…

– Люди с Проциона А? – спросил Коб.

– Итак, вы слышали об этом, – Страйк печально покачал головой. – Мой астрофизик-тактик предупреждал меня, что Процион А может превратиться в сверхновую. Я оставил свой пост и занялся колонистами. – Он пожал плечами. – Это была ошибка. Сверхновой не случилось. Я выставил себя полным идиотом и потерял «Ганимед». Горман отдал его своему бывшему старпому. Я же получил это.

Коб слегка кашлянул.

– Я ещё слышал кое-что о Лей-Сити.

– Снова я. Весь экипаж «Ганимеда» оказался на гауптвахте базы Луна. Мы слишком бурно праздновали.

Коб Уитли с восхищением посмотрел на своего нового командира.

– Это было в ночь после того, как «Ганимед» побил рекорд в перелете по маршруту Центавр Б – Земля, не так ли? А потом было что-то…

– Каналополис?

Уитли кивнул.

– В тот раз я назвал марсианского посла шпионом. Это было на балу в посольстве Теллурии.

– Я начинаю понимать, что вы имели в виду, капитан.

– Коб, меня зовут Страйк.

Уитли широко улыбнулся.

– Страйк, я думаю, вам понравится наша старая жестяная кастрюля. – Он ласково похлопал «Афродиту» животу. – Она стара… но ещё полна сил. И вряд ли мы будем принимать на её борту каких-нибудь послов или адмиралов.

Страйкальски вздохнул, все еще думая о своем изящном «Ганимеде».

– Полагаю, она будет возить почту. И это все, что от неё потребуется.

Коб философски пожал плечами.

– В любом случае, это лучше, чем вонять ракетным топливом. Глубокий космос?

Страйк покачал головой.

– Венера-Марс.

Коб задумчиво почесал подбородок.

– Маршрут через перигелий. Горячая работенка.

Страйк снова окинул взглядом непритязательный внешний вид корабля.

– Да поможет мне импульсный монитор.

Коб кивнул в знак согласия.

– Последний в своем классе.

Он не был вдохновляющим зрелищем. Фантастически неправильно названный «Афродитой» двадцатипушечный импульсный монитор был построен около десяти лет назад, в период, непосредственно предшествовавший Инциденту Ионического Покорения. Корабль в первую очередь предназначался для использования атомной тяги, а его импульсный контур был настроен на межзвездные перелеты. По крайней мере, так считал его конструктор. В те дни межзвездная астронавигация находилась в стадии становления, и на момент запуска «Афродиты» импульсный контур считался последним словом в области космических двигателей.

Ее конструктор, Харлан Хендрикс, был награжден за нее Орденом Почетного Легиона, и каждый адмирал флота с серебряными галунами мечтал поднять свой флаг на корабле такого класса. Всего их было три. «Артемида», «Андромеда» и прототип… старушка «Афродизиак». Эти три корабля отправились на Каллисто после того, как рейд на Фобос положил начало вражде между ионийцами и Соларианским Синдикатом.

Все три корабля потерпели сокрушительные неудачи.

Энергичным офицерам, командовавшим тремя мониторами, схема показалась слишком привлекательной для их маленьких шаловливых ручек. Они использовали их… в некотором роде, неправильно.

«Артемида» взорвалась. «Андромеда» исчезла в направлении Волос Вероники, раскалившись добела от жара разорвавшейся камеры ядерного деления и извергая во все стороны гамма-излучение. А у «Афродиты» лопнули камеры правого борта, из-за чего она израсходовала свои запасы чудовищной разрушительной энергии, вращаясь, как вертушка на День Независимости, с двадцатикратной перегрузкой, пока все ее внутреннее оборудование – включая экипаж – не превратилось в кашеобразное месиво внутри герметичного корпуса.

«Афродита» была подготовлена для космоса. И поскольку импульсный контур был неотъемлемой частью ее конструкции, схема была перестроена… и опечатана. Она превратилась в рабочую лошадку, становясь с каждым годом все более сварливой. Она перевозила персонал… Она перевозила руду. Она перевозила скитерботы и была заправщиком ракетного топлива. Теперь ей предстояло развозить почту. Она должна будет вылетать из Венерпорта и отправляться в Каналополис, Марс, без задержек и отклонений. Этого требовали правила, традиции и адмирал Горман, командующий Флотом Внутренних Планет. И теперь Дэвид Фаррагут Страйкальски III должен был проследить за тем, чтобы так и было…

Вахтенный офицер, подтянутая блондинка в безупречно сером костюме, изящно отдала честь, когда Страйк и Коб прошли через клапан.

Страйк почувствовал себя немного неуютно. Он, конечно, знал, что по меньшей мере треть персонала на борту небоевых кораблей Флота Внутренних Планет составляли женщины, но у него никогда не было женщин на борту его собственного корабля, и он был совершенно уверен, что предпочел бы видеть их где-нибудь в другом месте.

Коб почувствовал его неловкость.

– Это была Селия Грэм, Страйк. Лейтенант. Офицер радарной службы. Она хороша.

Страйк покачал головой.

– Не люблю женщин в космосе. Мне с ними неуютно.

Коб пожал плечами.

– Селия – единственный офицер. Но около четверти нашего экипажа – женщины. – Он ехидно ухмыльнулся. – Равные права, знаете ли.

– Без сомнения, – кисло прокомментировал его собеседник. – Так вот почему они назвали этот корабль «Афродита»?

Уитли счел уместным счесть этот вопрос риторическим и промолчал.

Страйк опустил голову, чтобы не задеть арку переборки мостика. Коб последовал за ним. Он провел капитана через джунгли хромированных труб к главным панелям управления. Страйк опустился в противоперегрузочное кресло перед красной пломбой «ОПАСНОСТЬ» на реостате импульсного контура.

– Похоже на фонтан в аптеке, правда? – прокомментировал Коб.

Страйкальски печально кивнул, думая о мягких обводах мостика «Ганимеда».

– Но, в любом случае, для нас она – дом.

Густой венерианский туман окутал верхние палубы корабля, заволакивая иллюминаторы и полностью закрывая обзор поля снаружи. Страйк потянулся к микрофону внутренней связи.

– Внимание. Всему офицерскому составу собраться на ходовом мостике в 18:00 для капитанского брифинга. Вахтенному офицеру отозвать всех рядовых, находящихся в увольнительной…

Уитли вскочил на ноги, и вся его расслабленность исчезла.

– Приказы, капитан?

– Мы ничего не можем предпринять, пока сюда не прибудет новый инженер. Они пришлют кого-то с «Антигоны», и я ожидаю его к 600:00. Тем временем вы возьмете на себя его часть работы. Проследите, чтобы мы заправились и были готовы к взлёту к 602:00. База начнет погрузку почты в 599:30. Вот, пожалуй, и все.

– Да, сэр. – Уитли отсалютовал и повернулся, чтобы уйти. У переборки он остановился. – Капитан, – спросил он, – кто будет новым старпомом?

Страйк вытянул длинные ноги на стальной палубе.

– Лейтенант Хендрикс, Ай. Ви. Хендрикс, так сказано в приказе.

Коб на мгновение задумался, а затем пожал плечами.

– Ай. Ви. Хендрикс, – он покачал головой. – Не знаю такого.

Офицеры ТРК «Афродиты» ещё совещались с капитаном, когда Коб и сопровождавшая его девушка поднялись на ходовой мостик. Она была высокой и темноволосой, с правильными чертами лица и бледно-голубыми глазами. На ней был служебный джемпер с двумя серебряными полосками на погонах, но даже бесформенная одежда не могла скрыть очевидной подтянутости ее фигуры.

Страйк стоял спиной к переборке и обращался к остальным.

– …вот и вся история. Мы должны пролететь в пределах 28 000 000 миль от Сола. Орбита – трансмеркурианская гиперболическая. Поскольку Марс находится в оппозиции, нам придется идти через перигелий, и это будет работа не из приятных. Но я уверен, что эта старая кастрюля выдержит. Я полагаю, что старикан, что её проектировал, не был таким некомпетентным, как о нём говорят. Но Космические Правила строго регламентируют перевозку почты. Это важно для вас, Эванс. Ваша астрогация должна быть точной. С точностью в двадцать пять миль плюс-минус от кратчайшего маршрута. И не будет никаких изменений орбиты. А теперь, мистер Уилкинс, убедитесь, что холодильные установки проверены, особенно в гидропонных камерах. Чистый воздух будет иметь большое значение.

– Это, пожалуй, все, что я могу вам сказать. Как только прибудет наш довольно неторопливый старпом, мы сможем отправить в полет открытки тети Нелли. – Он кивнул. – Вот и вся история. Корабль взлетит через… – Он взглянул на свой наручный хронограф, – …через час и пять минут.

Офицеры вышли, и в помещение просунул голову Коб Уитли.

– Капитан?

– Входите, Коб.

Темные брови Страйка нахмурились при виде девушки в форме, появившейся в дверях.

Лицо Коба было серьезным, но в его глазах светилось скрытое веселье.

– Капитан, могу я представить вам лейтенанта Хендрикс? Лейтенанта Ай-ви Хендрикс?

Страйк непонимающе посмотрел на девушку.

– Наш новый старпом, капитан, – подсказал Уитли.

– Э-э… добро пожаловать на борт, мисс Хендрикс, – только и смог вымолвить капитан.

Взгляд девушки был холодным и недружелюбным.

– Спасибо, капитан, – её голос был подобен звяканью льда в стакане. – Если вы позволите мне осмотреть двигатели, капитан, я, возможно, смогу убедить вас, что конструктор этого судна не был таковым… как вы, кажется, думаете… дряхлым некомпетентным человеком.

Страйк был озадачен и не скрывал этого.

– Ну, конечно… э-э-э… Мисс… Но почему вы так…

Голос девушки зазвучал еще холоднее, чем раньше, когда она сказала:

– Капитан, Харлан Хендрикс – мой отец.

Неделя в космосе убедила Страйка, что он командует проклятым кораблем. При взлете с Венеры сварливая «Афродита» прожгла рулевое сопло, и всем пришлось поболтаться в невесомости, пока Дженкинс, старпом, и группа контроля повреждений производили ремонт. Когда снова подали энергию, старушка «Афродизиак» отстала от графика на десять часов, и Страйк с Эвансом, офицером-астрогатором, обливались потом из-за непредвиденных изменений, внесенных в орбитальные расчеты из-за времени, проведенного в невесомости.

«Афродита» с грохотом приближалась к орбите Меркурия…

Несмотря на всю напряженность в отношениях между обитателями мостика, Страйк и Айви Хендрикс прекрасно сработались. И после второй недели пребывания в космосе на смену неприязни между ними пришло неохотное восхищение. Айви тратила все свободное время на то, чтобы починить любимый отцовский импульсный контур, и Страйк начал понимать, что она мало чего не знает об устройстве космических кораблей. Кроме того, Айви много времени проводила за штурвалом, и Страйк был вынужден признать, что никогда не видел более тонкой работы по пилотированию, выполненной мужчиной или женщиной.

И, наконец, Айви ненавидела старую «Медную Задницу» Гормана даже больше, чем Страйк. Она считала, что Горман разрушил карьеру ее отца, и посвятила свою жизнь тому, чтобы доказать, что ее отец был прав, а Медная Задница – нет. Ничто во вселенной так не укрепляет дружбу, как общий враг.

Находясь в 30 000 000 милях от Солнца, холодильные установки «Афродиты» больше не могли поддерживать внутри корабля комфортную температуру. Термометр показывал 102°F[2], и сам металл корабельной арматуры был горячим на ощупь. Униформа была сброшена, знаки различия исчезли. Мужчины были одеты в шорты из стекловолокна и космические ботинки, от пота их обнаженные тела под натриевыми лампами блестели, как медь. Женщины из экипажа дополнили свои шорты только легкими блузками… и страдали от излишков одежды.

Страйк находился в наблюдательном отсеке в передней части корабля, когда его вызвала лейтенант Грэм и сообщила, что зафиксировала радиолокационный контакт с солнечной стороны. По данным системы «свой-чужой», это были «Лахесис»[3] и «Атропос»[4]. Два дредноута участвовали в коронарном исследовательском патрулировании… чисто рутинное занятие. Но что заставило Страйка затаить дыхание, так это замечание Селии Грэм о том, что на борту «Атропос» находился не кто иной, как космический адмирал Горацио Горман, главнокомандующий Флота Внутренних Планет.

Страйк подумал, что очень жаль, что старую Медную Задница нельзя уронить в самую горячую яму Ада… и поделился этим с Айви.

Она согласилась.

Старушка «Афродизиак» достигла перигелия, когда это произошло. Термометр показывал 135°[5], и страсти накалились до предела. Коб и Селия Грэм поссорились из-за какого-то незначительного вопроса, касающегося веса и баланса Возлюбленной. Айви молча занималась своей работой на мостике, и Страйк не делал попыток развеять ее внезапную депрессию. Лейтенант Эванс ударила Бейна, астрофизика-тактика, в глаз за какое-то пренебрежительное замечание о женственности Южной Калифорнии. Рядовой состав ворчал по поводу еды…

И тут это случилось.

Коб был в радиорубке, когда Спаркс вытащил из шифратора сообщение. Это был сигнал бедствия с «Лахесис». У «Атропос» взорвалась камера деления, и он падал на Солнце. Из-за радиации переброска экипажа была невозможна, а у скитерботов «Атропос» не хватало мощности, чтобы преодолеть гравитацию приближающейся звезды. «Лахесис» зацепилась за дредноут-побратим и доблестно пыталась оттащить тяжелое судно в безопасное место, но даже оглушительной мощи могучего привода «Лахесис» не хватало, чтобы разорвать смертельную хватку Сола, вцепившегося в корабль.

С Луны и Венуспорта уже направлялись флотилии космических буксиров повышенной мощности, но они никак не могли прибыть вовремя. И было сомнительно, что даже у буксиров хватит мощности, чтобы помочь искалеченной «Атропос» избежать гибели в огне.

Коб выхватил листок из рук Спаркса и галопом помчался на мостик. Он ворвался внутрь и возбужденно замахал посланием перед лицом Страйкальски.

– Взгляните на это! О великие боги и маленькие сомики! Прочтите это!

– Ну, черт возьми, подержите его спокойно, чтобы я мог прочесть! – рявкнул Страйк.

Он прочитал сообщение и, покачав головой, передал его Айви Хендрикс.

Она дочитала до конца и торжествующе подняла глаза.

– Вот оно! Это тот шанс, о котором я молилась, Страйк!

Он кисло посмотрел на нее.

– Чтобы Горман упал на Солнце? Помнится, я и сам говорил что-то в этом роде, но на этих кораблях есть и другие люди. И, насколько я знаю капитана Варни с «Лахесис», он не отступит, даже если поджарит себя.

Айви сердито сверкнула глазами.

– Я не это имела в виду, вы же знаете! Я имею в виду вот это! – она дотронулась до красной пломбы реостата импульсного контура.

– Это очень мило, лейтенант, – сухо прокомментировал Коб. – И я знаю, что вы были очень заняты настройкой этой штуковины. Но, кажется, я припоминаю, что в последний раз, когда этот контур был включён, все на борту несколько смешались… в очень неприятном смысле.

– Я правильно понимаю, Айви, – сказал Страйк ровным голосом. – Вы предлагаете мне рисковать своим кораблем и жизнями всех нас, пытаясь вытащить старину Гормана из огня с помощью двигателя, который в трех случаях из трех выходил из строя? Очень мило.

В глазах Айви Хендрикс блеснули слезы, а в голосе зазвучало отчаяние.

– Но мы можем спасти эти корабли! Мы можем, я знаю, что можем! Мой отец спроектировал этот корабль! Я знаю каждую его деталь! Эти идиоты с Каллисто не знали, что делают. На этих кораблях нужны были специально обученные люди. Отец сказал им об этом! А я обучена, я могу взять и спасти эти корабли! – Ее лицо исказилось от отвращения. – Или вы боитесь?

– Честно говоря, Айви, у меня недостаточно ума, чтобы бояться. Но вы так уверены, что у нас все получится? Если я совершу ошибку в этот раз… она будет последней. Для всех нас.

– Мы можем это сделать, – просто ответила Айви Хендрикс.

Страйк повернулся к Кобу.

– Что скажете, Коб? Может, поддадим здесь парку?

Уитли пожал плечами.

– Как скажете, Страйк. Мне нравится эта идея.

Селия Грэм покинула мостик, качая головой.

– Мы все скоро умрем. А я такая молодая и красивая.

Страйк повернулся к микрофону внутренней связи.

– Эванс!

– Эванс слушает, – раздалось в ответ.

– Пусть Спаркс свяжется с «Атропос». Мы будем на их несущей волне. Они в беде, и мы идем за ними. Проложите курс.

– Есть, капитан.

Страйк повернулся к Кобу.

– Пусть орудийные расчеты будут наготове, чтобы сменить людей в машинном отделении и в отделении ракетных труб. Там будет жарче, чем в преисподней, и нам придется сократить смены.

– Есть, сэр! – Коб отдал честь и исчез.

Страйк вернулся к переговорному устройству.

– Радар!

– Грэм слушает, – отозвалась Селия со своего места.

– Наведите радар на «Лахесис» и удерживайте его. Пошлите своих людей к Эвансу и скажите ему, чтобы он прислал нам оценку дистанции.

– Есть, капитан, – четко ответила девушка.

– Орудийная палуба!

– На связи орудийная палуба, сэр, – раздался женский голос.

– В торпедный аппарат номер два по правому борту погрузите ракету и катушку кабеля. Будьте готовы к немедленному пуску… на любую дистанцию.

– Есть, сэр! – девушка отключилась. – А теперь вы, мисс Хендрикс.

– Да, капитан? – её голос был тихим.

– Примите управление… и Айви…

– Да?

– Не убейте нас.

Он улыбнулся, глядя на неё сверху вниз.

Она молча кивнула и заняла свое место за пультом управления, после чего плавно повернула нос старушки «Афродизиак» к Солнцу…

Соединённые вместе куском прочного троса из бериллиевой стали, «Лахесис» и «Атропос» беспомощно падали навстречу Солнцу. Неистовое пламя, вырывавшееся из труб «Лахесис», угасало, ядерные камеры плавились от ужасающего жара расщепляющихся атомов. И все же она пыталась. Она не могла покинуть свой корабль-побратим и не могла спасти его. Оба корабля уже находились на расстоянии 18 000 000 миль от ужасающей атмосферы Солнца, состоящей из раскаленных газов. Протуберанцы, устремлявшиеся в космос, казались огромными огненными щупальцами, тянущимися к людям, оказавшимся в ловушке на борту военных кораблей. Атмосферные стабилизаторы, орудийные башни и другие выступы на обоих кораблях начали плавиться от его яростного сияния. Только огромные холодильные установки на кораблях делали возможной жизнь внутри. И, несмотря на это, люди умирали.

Толстая, неуклюжая фигура старушки «Афродизиак» стремительно приближалась. Страйк и Айви Хендрикс, стоя на летном мостике, наблюдали за повреждёнными кораблями в затемненный иллюминатор.

Температура воздуха достигала 140 градусов[6], и в воздухе стоял едкий запах раскаленного металла. Блузка Айви, промокнув насквозь от пота, прилипла к телу. Пот стекал из-под ее волос на глаза, и она задыхалась в раскаленном, как духовка, отсеке. Страйк с опаской наблюдал за ней.

Айви осторожно обогнула два военных корабля. Из трубы правого борта на орудийной палубе к «Атропос» устремилась самонаводящаяся ракета. Она летела прямо и точно, разматывая на лету кабель. Она ударилась о корпус и застряла там, прочно прилипнув к борту судна. Робот-манипулятор быстро втянул её внутрь корабля, и закрепил трос. Подобно космическим копиям древних южноамериканских «бола», три космических корабля закружились в космосе… и все трое вместе продолжили полет к Солнцу.

Жара на мостике «Афродиты» стала невыносимой. Термометр показывал 145 градусов[7], и Страйку казалось, что в Аду должно быть прохладнее.

Айви боролась с дурнотой в голове и с болтанкой корабля при ослаблении троса. По краям ее поля зрения мелькала чернота. Она едва могла поднять руку к реостату с красной пломбой. Содрогаясь, она сделала ещё усилие… и потерпела неудачу. Оставаясь в сознании, но слишком измученная, чтобы двигаться, она упала на раскаленную приборную панель.

– Айви! – Страйк оказался рядом с ней, обхватив ее голову руками.

– Я… я… не могу сделать этого… Страйк… вам… придется самому… Хотела показать… после… всего…

Страйк осторожно усадил ее в противоперегрузочное кресло и повернулся к панели управления. Его голова болезненно запульсировала, когда он сорвал пломбу с реостата импульсного контура.

Медленно повернул реостат. Реле защёлкали. Из глубин старой Возлюбленной донесся тихий вой. Он подал в контур еще больше энергии. Кадмиевые стержни скользнули в свинцовые оболочки палубами ниже, в отсеках с трубами. Вой стал громче. Вращение кораблей в космосе замедлилось. Остановилось. С мучительной медлительностью они выстроились в линию.

Еще больше энергии. Вой перешел в визг. В вопль баньши.

Из переговорного устройства донесся удивительно спокойный голос Коба.

– Страйк, Селия упала в обморок. Мы больше не можем выносить такую жару.

– Мы стараемся, Коб! – прокричал Страйк, перекрывая вой цепи.

Датчики показывали, что аккумуляторы заряжены.

– Пошла!

Он повернул реостат до упора, и в его мозгу воцарилась черная пустота…

Последнее, что он помнил, был голос. Он звучал как голос Бейна. И он кричал:

– Мы тащим их! Мы удаляемся! Мы…

И это было все.

Их обнаружил космический буксир «Сцилла».

Три корабля… «Атропос», «Лахесис» и старушка «Афродизиак» … сцепленными вместе и дрейфующими в космосе. Все мужчины и женщины на борту лежали без сознания из-за ускорения, а баки «Афродиты» были почти сухи. Но они были в безопасности, в 80 000 000 милях от Сола…

Тихо играл оркестр, в офицерском клубе горел мягкий свет. Коб оперся локтем о стойку бара и наклонился, чтобы рассмотреть голубую ленту Пространственного Креста на груди Страйка. Затем он осмотрел свою собственную и удовлетворенно кивнул. Он посмотрел на марсианскую ночь за широкими окнами и снова на Страйка. Озадаченно нахмурился.

– Ладно, – сказал Страйк, ставя стакан на стол. – О чем вы думаете, Коб? Что-то вас гложет.

Уитли очень медленно кивнул. Он сделал большой глоток хайболла.

– Я понимаю, что вы упустили свои шансы вернуть «Ганимед», когда высказали Горману свою точку зрения…

– Все, что я ему сказал…

– Я знаю. Я знаю, что вы сказал… и не хочу это повторять. Но вы меня не обманете. Вы влюбились в старую Возлюбленную и не хотите с ней расставаться. Это очень похвально. Преданный! Бравый воин! Но как насчет Айви?

– Айви?

Коб отвел взгляд.

– Я думал, что вы и она… Ну, я думал, что когда мы вернемся… ну…

Страйк покачал головой.

– Она устроилась на работу конструктором в Бюро судостроения.

Коб выразительно взмахнул рукой в воздухе.

– Но, черт возьми, я думал…

– Ответ отрицательный. Айви хорошая девушка… но… – он помолчал и вздохнул. – С тех пор, как ее повысили до прежнего звания ее отца… ну… – он пожал плечами. – Кому нужна жена такого же ранга, как и твой?

– Никогда об этом не думал, – задумчиво произнес Коб.

Он долго молчал, затем достал записную книжку с адресами и листал ее, пока не дошел до страниц с надписью «Каналополис, Марс».

И он был рад видеть, что лейтенант-коммандер Дэвид Фаррагут Страйкальски III делает то же самое.