— Ты очнулся, — ласково сказала Ирина, когда я открыл глаза. Монахиня нависала надо мной в опасной близости. Уже через мгновение я сел, спустил ноги с койки. Так, мы всё ещё в монастырском подворье.

— Ваше благородие, вы бы поберегли себя… — послышался голос снаружи шатра, когда я попытался выйти. Витязь Снегов в боевом облачении преградил мне дорогу.

— Я видел его, — мне не составило труда обогнуть начальника гарнизона и оказаться на улице. Солнце было в зените. — Чёрт, сколько я был отключке⁈

— Кого вы видели, ваше благородие? — нахмурился Снегов, проигнорировав мой второй вопрос. Хотя ответ действительно был очевиден.

— У нас не выходит диалога, — поморщился я. — Какие у нас потери? Я видел тело одной из монахинь ночью… Жива?

— Сестра Наталья получила тяжёлые травмы, но волею Господа теперь она в порядке, — тихо сказала оказавшаяся за моей спиной Ирина. — Не переживай. Тебе нельзя переживать!

— Спасибо, матушка, за лечение, — чуть поклонился я, а затем зашагал к опушке леса, где видел фигуру незнакомца после схватки с медведем. Следом за мной направился как витязь, так и монахиня, в карих глазах которой бурлило какое-то странное чувство, схожее с безумием.

Когда я явился к трансмутатору, то в недра перерабатывающего ангара загоняли телегу. Запряжённая в неё лошадь отчаянно упиралась, одурев от запахов и вида крови. На дороге стояло ещё несколько подвод с трупами монстров, и парочка возниц совершенно точно была из Орхово, а не из охотничьей вольницы.

Вепря я увидел сразу. Он наблюдал за разгрузкой с крайне мрачным выражением лица, и когда заметил меня, то порывисто зашагал навстречу. Лысый бородач и так-то выглядел суровым, но сейчас вид его стал совсем устрашающим. Однако за оружие я хвататься не спешил. Вряд ли здесь случится драка. Охотник не риснёт поставить себя и своих людей вне закона.

— Извольте объясниться, ваше благородие! — почти прорычал Вепрь, когда приблизился. — Что значит, я нарушил договор? Вепрь — человек слова, и всё, что требовалось, с моей стороны было выполнено! Как видите!

Здесь, вероятно, были все телеги и лошади Орхово. Неприученные к запаху смерти животные постоянно всхрапывали и перебирали копытами, кося безумными глазами на держащих их людей.

— Я оставил вам лучших специалистов для обучения, и моя дочь доложила, что услугу оказывали вам в должном объёме! Это нарушение? Или же взгляните на это! — Вепрь ткнул рукой в караван с мясом. — Вы представляете, каких сил мне стоило организовать такую доставку? Мои люди рисковали собой, погружаясь в Скверну ради туш монстров! Многим из моих ребят потребуется дополнительная реабилитация из-за переизбытка Скверны! И я даже не спросил, зачем вам тела! А вы обвиняете меня…

— Прекратите, господин Вепрь! — холодно перебил его я. — Я просил вас сообщать о перемещениях тварей Изнанки, но вы умолчали о Стае! Стае, находящейся рядом с моими землями!

Здоровяк застыл, будто получил пулю в спину. Ярость улетучилась моментально.

— Вашу же… — выдохнул он, хлопнул себя по лбу, затем обернулся на трансмутатор, упёр руки в боки и смачно сплюнул на землю в досаде. — Я… Да… Твою ж…

Я терпеливо ждал, заложив руки за спину.

— Простите, господин Зодчий, — собрался с силами охотник. — Простите… Я… Вы правы. Но… Я не знаю, как вылетело из головы. Вольные охотники никогда не отчитывались и… Я…

Он резко махнул рукой, словно обрывая поток многоточий.

— Я виноват. Вы совершенно правы, ваше благородие. Был такой уговор.

Хороший знак.

— Полагаете, ваших извинений достаточно? — не изменился лицом я.

Вепрь засопел, затем медленно потянулся к поясному кошелю. Снял его и начало было расшнуровывать, но потом просто отдал мне.

— От лица Вольных Охотников прошу принять это как компенсацию… И как знак добрых намерений… Это не было умыслом, ваше благородие. Это была моя грубейшая ошибка.

Я принял увесистый кошель и нахмурился:

— Что это?

— Добыча рейда, — сказал Вепрь. — Кристаллы, собранные моими людьми во время захода на земли Изнанки и прореживания Стаи. Не беспокойтесь о ней. Нам удалось её разогнать, и ваши земли в безопасности.

Внутри нашлось три десятка драгоценных камней разного цвета. Больше половины богатства составляли красные, около семи оранжевых, три жёлтых и один зелёный. Огромные деньги так-то.

— Потери есть? — спросил я у охотника.

— Нет, все живы, ваше благородие. Спасибо за ваше неравнодушие. Надеюсь, этот кошель сгладит случившееся недоразумение?

— Это не недоразумение, Вепрь, — поморщился я. — Это отсутствие информации. Что если Стаю вёл бы демон-принц Изнанки? Что если бы она свернула на мои земли? Я должен знать об опасности до того, как та начнёт уничтожать деревни! И вы здесь, потому что мы договорились.

Я потряс кошель:

— Думаете, это вот дороже жизней?

— Для многих — да, ваше благородие, — угрюмо возразил Вепрь.

— Хм… — прищурился я.

— Простите. Я не хотел сказать, что это про вас, — охотник засуетился. — Господин Зодчий, я очень виноват в случившемся. Но я не знаю, как мне загладить свою вину. Поверьте, я искренне хочу исправить свою ошибку. Может быть, это поможет?

— Взятка мне поможет? — прищурился я.

— Взятка? — Вепрь скрипнул зубами. — Чтобы я давал взятку⁈ Это компенсация, ваше благородие. Я прошу вас забрать эти слова обратно. Я заглажу свою вину, но не потерплю оскорблений.

— Не угрожайте мне, господин Вепрь, — покачал головой я. — Не в вашем положении.

Я медленно вытащил из кошеля зелёный и три жёлтых кристалла. Хорошие деньги, но… Я подбросил драгоценности на ладони, а затем сунул обратно в кошель. Вернул растерянному охотнику и сделал шаг к здоровяку, глядя на него снизу вверх.

— Мне не нужны подачки, господин Вепрь. Мне нужны люди, на которых я могу положиться. Люди, которые смогут стать основой кулака против Скверны.

— В том, что случилось, не было злого умысла, — проговорил, наконец, Вепрь и нахмурился: — Какого кулака⁈

— Кулака, который ударит по Изнанке, а не будет ждать её атак, — ответил я, не отводя взгляда. — Вы говорите, ваши люди рисковали, добывая туши. А что, если вместо того, чтобы выгребать мёртвых тварей из Изнанки, мы начнём уничтожать её и очищать гиблые места от Скверны?

Вепрь нахмурился ещё сильнее.

— Это невозможно, — помотал головой охотник. — Её нельзя…

— Можно. Я знаю как.

— Вы хотите, чтобы вольные стали вашей армией? — скрестил могучие руки Вепрь.

— Нет. Я не покушаюсь на вашу свободу, но я даю вам цель.

— Больше похоже на сказку. Борьба с Изнанкой? Вы слышали про судьбу шестой армии под Таллинном и падение в Скверну генерала Попова?

Слышал, но говорить об этом не собирался.

— Через несколько дней зона Конструкта распространится до границ Изнанки, — продолжил я. — И тогда я собираюсь поставить там форт. Он может стоять пустым, а может быть заселён вашими людьми, господин Вепрь. Что лучше для всех — решать вам.

Охотник почесал лысину. Мимо нас проехала одна из пустых телег, а в недра трансмутатора заползла следующая. Игорь что-то закричал вознице из вольных, и они вместе принялись тянуть упирающуюся кобылу.

— Я подвёл вас, но вы даёте мне форт. Не понимаю вас, ваше благородие.

— Не подводите меня больше, — сказал я и двинулся к трансмутатору. Охотник так и сжимал кошель, провожая меня растерянным взглядом.

— Хозяин, вы просили сообщить, когда на нашей территории появится Андрей Михайлович Царенко, — возник передо мной Черномор. Я как раз застёгивал ширинку и потому с недоумением кашлянул.

— Простите, Хозяин, — пожелтела мордочка искусственного интеллекта. — Я отмечаю, что ваш кашель не вызван заболеванием, а также вижу необычное сокращение мышц на лице. Совокупность факторов трактую как негодование. Вероятно, я что-то сделал не так? Опять?

— Эта комната — святыня. Беспокой меня здесь, только если есть угроза для чьей-нибудь жизни, — сказал я и спустил воду. — И то даже в этом случае лучше сначала постучать.

Черномор исчез, но встретил меня, когда я вышел из туалета. Молча сопроводил меня до кухни, где я тщательно вымыл руки. Не обращая внимания на искусственный интеллект, я взял со стола чашку кофе и пригубил напиток, глядя на Изнанку через панорамное окно. Рано утром Конструкт вышел на пятый ранг и довёл зону действия до церквушки, которую я моментально добавил себе в энергетическую паутину, сгребая мощь икон отца Игнатия. Также Конструкт дотянулся и до монастырского подворья. Вот здесь работа ещё предстоит.

А деревни, к сожалению, пока не в зоне доступа. Но ничего, уже неплохой результат за неделю работы. И сколько ещё впереди.

Кофе чуть остыл, но всё равно был прекрасен. Потому что свой, на своей воде, в своём доме. Это многого стоит. Ну а ещё моё сердце радовал вид из окна. Далеко внизу у поворота к церкви стоял уже знакомый красный «Волхов». По дороге к Комаровке катилась пустая телега. С моей точки обзора также был виден и отворот к трансмутатору. Люди живут и им ничего не мешает. Разве не чудесно?

Сказать — не значит сделать. Тело шпиона я оставил в лесу до ночи. Тем более что сегодня собирался немного прогуляться по округе, севернее, где в мои земли проникает Тёмный Призыватель. Поступок на удачу, но это лучше, чем ничего.

Что касается шпиона Скоробогатова… Снаряжение у покойного нашлось довольно любопытное. Ещё одна бомбочка хронопыли, несколько усилителей водяного аспекта, толковый клинок с хорошим Эхом четвёртого ранга. Парочка мощных оберегов от огня, необычный маскирующий артефакт и, как я понимаю, работающий даже на порождения Изнанки. Плюс пара скрижалей от Скверны.

Короче, упакован мужчина был хорошо. Ну и информацию он полезную мне тоже дал, чего уж. Убивать его не хотелось, но Царенко сам напросился.

На обратной дороге я завернул к монастырскому приходу, где работало несколько мужичков из Комаровки и Охрово, исправляя недавние разрушения. Кто-то чинил забор, кто-то восстанавливал палисадник. Трое солдат Снегова развалились неподалёку под деревом и старательно дремали, неся необходимую службу. Витязь, увидевший это, побагровел и роковой немезидой двинулся к бойцам, а я отправился на поиски Ирины.

Когда я вернулся в лес, за моей спиной полыхал автомобиль Бургундского с трупом владельца за рулём. Тратить время и силы на сокрытие улик более хитроумным способом я не мог: Тёмный Призыватель уходил куда-то вглубь моих земель, чтобы чинить мне же неприятности. А ещё у меня есть личные претензии к людям, обратившимся к Скверне.

При помощи аспекта воздуху я сформировал линзы, позволяющие хорошо видеть в темноте, и потому торопливо, без заминок, шёл по свежему следу. Фора у моего противника была небольшая, но всё же была.

Сзади раздался взрыв, и объятые пламенем осколки разлетелись в разные стороны жутким фейерверком. Если Тёмный Призыватель не встревожился ранее, то сейчас даже слепой догадался бы: что-то идёт не так.

И мой враг всё правильно понял. Мы встретились на небольшой полянке. Мужчина в капюшоне сидел на валуне, на корточках, словно хищная злая птица. И несмотря на артефакт покойного Царенко — Призыватель меня заметил.

— Баженов? — слегка удивился он. — Как мило!

Места для драки было немного. Поросль рябины, папоротник по пояс. Несколько поваленных старыми ветрами деревьев, и стройные берёзки вокруг. Ну и валун, размером со слона.

Тёмный Призыватель ловко спрыгнул с камня и мягко приземлился в десяти шагах от меня.

— Ипполит Игнатьевич уже мертвы, полагаю-с? — сказал он. Расслабленный, слишком расслабленный.

Я промолчал. Передо мною был опасный противник. От которого можно ждать абсолютно всего.

— Он заслужил-с собачью смерть, — покачал головой Призыватель. — Плохой человек. И он, и этот граф. Но что не сделаешь ради свободы. Даже такой.

— Сколько таких «свободных» у него в подчинении, падший? Скольких предателей рода людского покрывает Игнатьев?

— Если бы я даже знал-с ответ на этот вопрос, Зодчий, то не сказал бы тебе.

Я крутанул клинок в кисти, левой рукой, выхватил пистолет и двинулся к Призывателю, на ходу несколько раз нажав спусковой крючок. Выстрелы прогремели оглушительно, запахло порохом, и я ни разу не промахнулся, но Призыватель даже не пошевелился. Он уже излучал Скверну, меняющую законы физики. Пули с чавканьем пронзили стволы соседних деревьев, а одна взвизгнула, чиркнув по валуну над головой противника. Ничего, я же должен был попытаться.

— Кто ты, Зодчий? Почему Она считает тебя чужаком? — вдруг спросил Тёмный, у него даже интонация не поменялась. Осталась скучающе равнодушной. — Почему Она страшится тебя?

Я бросился в атаку, используя аспект земли для силы удара и одновременно разжигая огонь на клинке. Призыватель легко парировал, чуть сместился в сторону.

— Не понимаю. В тебе ничего нет, — хмыкнул он. — Вообще ничего. Обычный дворянин. Но Она требует-с быть осторожным. Она считает-с, что в тебе есть загадка, способная помешать ей. Кто ты?

Я обрушился на него серией ударов, перемежая комбинации аспектов, и Призыватель попятился под моим напором, и когда одна из атак зацепила его левое плечо — он бросил на рану короткий взгляд и страшно зашипел, перейдя в атаку.

Под моей курткой задымилась одна из скрижалей, испаряясь под воздействием Скверны. Бил Тёмный очень грубо и просто, всё-таки в защите оказался лучше, чем в нападении. Я легко отражал удары и, в конце концов, сумел подрубить ему правую ногу.

Призыватель с рыком упал на колено, но следующая моя серия завершилась без успеха. Даже так он успевал отражать атаки, двигаясь слишком быстро для человека в таком положении. А ещё от него всё сильнее разило Скверной. Вторая скрижаль тоже испарилась, снижая воздействие отравы на моё тело.

— Ты силён, Зодчий, — чуть изменившимся голосом произнёс Тёмный. — Но ты не одолеешь-с Истину.

В нём проступили нечеловеческие, демонические нотки. Фигура под плащом забурлила, меняясь, раздуваясь. Инициация! Пламя на моём клинке вспыхнуло ярче, и сталь обрушилась на вздымающееся тело.

Из-под плаща ударил сгусток чёрной плоти, сбивая меня с ног. Я отсёк его в падении, перекатился в сторону и легко поднялся. Призыватель со стоном вставал раскачиваясь из стороны в сторону. С треском порвалась ткань, выпуская наружу жуткие наросты.

— Вы все ничто против Истины, — забулькало-заревело создание, уже выросшее до двойного человеческого роста. — Вы не слышите Истину. Вы не принимаете Её! Но всё изменится!

Истина мне известна. Все падающие в объятья Скверны о ней говорят. Когда меня убивали родные — те тоже про Истину вспоминали.

— Хм… — ответил я Призывателю и бросился в атаку. Да, тот получил свою мощь, но он ещё не знал, как ею пользоваться. Ему требовалось время осознать себя, научиться владеть новым телом. Уклонившись от глубокого выпада изменившейся лапы, я ловко пробился к монстру. Сзади с треском грохнулась на землю сломаная противником берёза. Я нанёс несколько ударов по корпусу мутанта, пытаясь понять, как забраться выше и дотянуться до головы. После чего мне в грудь саданула резко выросшая из бурлящего тела лапа, и я, задыхаясь, отлетел в сторону. Грохнулся на спину, но почти сразу же откатился подальше, встал на ноги. На небе из-за туч выглянула луна, и в её свете Призыватель был ещё омерзительнее.

Шестирукое создание со рваными останками плаща и одежды на изуродованном теле взревело от ярости и подпрыгнуло, после чего обрушилось на место, где я стоял, всей тушей. Снова взвыло от досады, так как ждать падения я не стал. Над моей головой прогудел воздух от ещё одной атаки. Вторую я принял аспектом земли, но всё равно погрузился в сырую почву по щиколотку.

От боли в суставах едва не вскрикнул. Ещё атака, ещё. Бывший Призыватель молотил по мне всеми своими новыми конечностями, уже не разбирая, наудачу и погружая меня в землю, но при этом усиливая мой аспект, который я пускал на щит. Однако даже с такими условиями надолго меня не хватит. Потому что когда сверху прилетала одна из рук, то вторая и третья уже поднимались для следующей атаки, а четвёртая и пятая ждали момента, чтобы обрушиться. Шестая же начинала своё падение.

Этой размеренностью я и воспользовался. Увернулся от очередного удара, прыгнул на промахнувшуюся руку, выдернув себя из земли, и от упругой конечности перескочил на следующую, оттолкнулся уже от неё и в прыжке вонзил огненную сталь в зев капюшона.

Клинок почти не встретил сопротивления, раскроив голову монстра надвое. Уже в этот миг я понял, что мне не повезло, и Призыватель успел спрятать Зерно Скверны где-то в теле. Ненавижу осознанные мутации! Обычные порождения Изнанки держат сосредоточие жизненной силы у себя в голове. Да, голова может оказаться не там, где обычно, но всё-таки ориентиры всегда есть.

А когда адепт отдаёт себя Скверне самостоятельно, то может запрятать Зерно куда угодно!

И сейчас в голове противника его не было, а силу в удар я вложил большую, отчего пролетел чуть дальше, чем планировал и грохнулся рёбрами о плечо монстра. Призыватель попытался стряхнуть меня, как упавшего с листвы паука, но запутался в руках и разъярённо взвыл. Я же, вонзив огненный меч в тело монстра, съехал на землю, рассекая изменённую плоть. В рёве чудовища послышалась боль. Лапа твари схватила меня за ногу, дёрнула в сторону. Я едва успел закрыться щитом земельного аспекта, прежде чем врезался в ближайшую берёзу. Во все стороны брызнули щепки, от силы удара ствол размозжило, а у меня потемнело в глазах.

Я извернулся, отрубая конечность. Грохнулся на землю, неподалёку от валуна. Задрал голову, глядя на надвигающегося Призывателя.

— Ты не представляешь, Зодчий, какую мощь дарует Она своим верным слугам! Прими её сам и сохрани себя. Ибо всё станет Изнанкой! Рано или поздно! Но тем, кто примкнёт к Ней последним — не достанется разума! — проревел мутант, поднимая все лапы разом для завершающего удара. Из раненой вязко стекала зелёная кровь.

Сила земли подошла к концу. Я шмыгнул носом, чувствуя свинцовый вкус. Перед глазами чуть плыло от страшного удара о берёзу. Следующей атаки я не выдержу. И бежать тоже некуда.

— Меньше слов, больше дела, — сказал я Призывателю, инициируя аспект воды и усиливая его за счёт идущей из носа крови и амулетов погибшего Царенко. Мутант видел, что отступать я не мог и потому не спешил. Наслаждался победой.

— Глупец… — прорычал он и атаковал, а я бросил меч и прыгнул навстречу. Всё моё тело покрылось толстым льдом, с острыми прочными шипами. Под руками, обратившимися в ледяные мечи, затрещала плоть Призывателя, и я прорвался сквозь его тело, как через липкую паутину, и упал на колени, когда монстр закончился. За моей спиной пошатывался развороченный мутант, пытающийся заткнуть зияющую в его теле дыру. Амулеты Царенко лопнули со звоном разбитого стекла.

Мутант медленно обернулся. Три руки бессильно обвисли. Две пытались стянуть края чудовищной раны, но тварь ещё стояла. Однако всё моё внимание было на последней лапе монстра. Призыватель пытался прикрыть ею небольшой участок, саниметрах в тридцати правее гигантской раны.

Дыра в теле твари, сквозь которую я провалился, уже начинала затягиваться.

— Ты… Не победишь… — сказал монстр. Я с трудом встал, сделал шаг к чудовищу и остатками аспекта воды пронзил уродливую ладонь, заслоняющую проросшее в теле Зерно Скверны.

Призыватель замолк. Все его руки безвольно опали, а сам осквернённый грохнулся на колени. Несколько секунд он постоял так, пошатываясь, и после повалился набок. Спасибо нестареющей классике. Голова — всему венец. В ней начало и конец, так сказать. Просто некоторые хорошо её прячут.

— О как, — задумчиво промолвил я, глядя на лаконичное сообщение. — Это неожиданно.

— Судя по вашему участившемуся пульсу, новость, полученная вами, вызывает в вас негативные эмоции, Хозяин, — тут же возник рядом со мной Черномор. Сиреневая мордочка изображала широко открытые глаза и рот. Наверное, для него это изумление.

— Не то, чтобы негативные, мой воображаемый друг, но слегка досаждающие. Что там с моим заказом?

— Курьер уже выехал, Хозяин. Груз будет доставлен уже через час и тринадцать минут, по данным приложения «ВашТракт».

Значит, сегодня, наконец-то, буду спать на правильном матрасе и с чистым постельным бельём. Конец походным условиям. Плюс придёт снаряжение для моей персональной гвардии. Неплохо.

— Хозяин, быть может, вам покажется полезной информация об отправителе так взволновавшего вас сообщения? — произнёс Черномор. Я уставился на него с изумлением и недоверием. — Пожалуйста, пусть она покажется вам полезной! Ой, или я снова докучаю вам ерундой? Конечно же, я могу ошибиться в оценке, и пусть это имеет невысокую долю вероятности, однако…

— Постой, не части. Черномор, разве ты можешь отслеживать трафик запросов между серверами в мировой сети? С учётом различных приспособлений для его маскировки?

Даже я этого не умел. Пусть уровень моих умений в техномантии и опережает знания лучших мастеров этого мира. Заметно опережает, но в информационной паутине не выживу даже я.

— В этом нет нужды, Хозяин, — пожелтел Черномор, изображая довольную улыбку, — мои аналитические модули автоматически обрабатывают большие массивы любых входящих данных, и я сопоставил полученное вами сообщение с сообщениями, введёнными в эту минуту на территории действия Конструкта и могу с вероятностью девяносто девять и девять, девять, девять, девять, девять…

— Хватит, — прервал я его девятки. — Давай конкретнее.

Черномор трагично вздохнул:

— Может быть, я зря трачу ваше время, Хозяин. Просто мне показалось странным, что сообщение было послано именно так. Уверен, в том была причина, однако путь…

— Черномор, как громко мне нужно сказать, «Хватит», чтобы ты прекратил рассуждения и дал наконец ответ? Кто отправитель⁈

— Паулина Андреевна Князева, Хозяин.

— Хм… — довольно неожидано. — Покажи.

В голове тут же появилась картинка. На ней Паулина сидела в тёмной комнате, напротив стены из десятка мониторов. Хозяйка «Логова Друга» держалась прямо, её прекрасные волосы покрывал накинутый капюшон, а изящные пальчики летали над клавиатурой. Взгляд прищуренных глаз переходил с экрана на экран, где появлялись и исчезали строчки чатов. С фотографиями, с видеороликами, со стенами текста и различными документами. Любопытная база знаний у неё. Я даже разглядел ориентировки на пропавшие вездеходы семейства Фурсовых.

Паулина хмурилась, и когда мы дошли до непосредственно момента отправки сообщения от господина «П», то она несколько раз его стирала, затем снова набивала. И когда нажала кнопку «отправить», то даже зажмурилась ненадолго.

— Подглядывать, Черномор, это очень нехорошо, — резюмировал я. — Но иногда нужно…

— Я расстроил вас или обрадовал, Хозяин? — замялся искусственный интеллект. — Ой, боюсь, что расстроил. Опять… Горе мне горе.

— Отнюдь, друг мой. Отнюдь. Спасибо.

— Ваше благородие, — сказал Снегов, когда приблизился. — Прошу вас, поднимитесь в Томашовку. Это срочно.

Вместе с витязем пришло почти десяток одарённых бойцов, и судя по нашивкам — простых рядовых среди них не было. Все сосредоточены, вооружены до зубов и то и дело поглядывали в сторону Комаровки. Я даже сам туда посмотрел, но ничего не выдавало опасности.

— Что происходит, ваша доблесть?

— Я настаиваю, господин Зодчий, — из-за шлема голос Снегова звучал особенно внушительно.

— Мы оба знаем, что это бесполезно, — улыбнулся я. — Давайте сразу переходить к делу.

Витязь горько вздохнул и обречённо проговорил:

— Я получил донесение, что со стороны земель графа Игнатьева к нам двигается вооружённый отряд. Прошу вас…

— Вот оно, братцы. Вот оно! — воскликнула Нюра и насела на здоровяка в пластикоровом доспехе, который даже в нём был одного с великаншей роста. — Ваша доблесть, у вас есть ещё один топор? Ой, что это я! Простите, ваша доблесть.

Внимание Нюры переключилось на меня.

— Ваше благородие, мы будем сражаться за вас! Игнатик, будем?

Я мельком оценил реакцию остальных «гвардейцев». У Макара глаза загорелись, а вот юный Павел моментально поскучнел. Туров же спокойно повернулся в сторону Комаровки, готовый встречать оттуда кого угодно. Хоть чёрта в тапочках верхом на петухе.

— Рано вам ещё сражаться за меня, — постарался я охладить пыл Нюры. — Станислав Сергеевич, вы отправляетесь этой группе навстречу?

— Никак нет, ваше благородие. Времена столкновений в чистом поле давно прошли. Так что это они направляются на встречу со мной. Не беспокойтесь, мы подготовим им сюрприз, если они пришли с недобрыми намерениями. Вам не нужно вмешиваться.

— Нужно, ваша доблесть. Нужно.

— Боюсь, что они идут за вашей головой, ваше благородие.

— Тем более.

Я не увидел, как он закатил глаза, но почувствовал.

— Уведи людей в Томашовку, — повернулся я к Слепому. Тот расслабленно улыбнулся, а через миг превратился в матёрого командира:

— Вы слышали приказ его благородия? Все за мной.

Нюра обиженно засопела, борясь с внутренним протестом, но всё же подчинилась. Снегов проводил великаншу поворотом головы.

— Идёмте, ваша доблесть, — сказал я ему. Витязь не услышал, так и глядя вослед моей гвардейке.

Кстати, а как будет женщина-гвардеец? И где Тень? Я осмотрелся. Девушка как растворилась. Ох, только бы не выкинула чего…

— Ваша доблесть? — повысил голос я. Снегов дёрнулся, засуетился.

— Идёмте, идёмте! — пробурчал он.

После обеда на пороге моего дома оказался низкорослый смуглый мужчина, лет сорока с небольшим. Он с растерянным видом стоял у крыльца и то и дело оборачивался на дорогу. Там, неподалёку от статуи мутанта-артиллериста, расположилась молодая женщина, а рядом с ней непоседливо скакала девочка лет восьми.

Подниматься на ступени мужичок не спешил, топтался нерешительно.

— Чем могу помочь? — спросил я, открыв дверь.

— Здравствуйте! Мне сказали, что где-то здесь господин Зодчий обитает… Вы не могли бы его позвать? — заискивающе заулыбался гость.

— Зодчий — это я.

— Ой. Такой молодой⁈ Ой! Простите! Это… Господин Зодчий. Я Володька Молотов, из Погребков. Это… Я…

— Вы техномант, — подсказал я, сразу определив дар мужчины. Так, Погребки — территория Фурсова. Интересно.

— Да… Я… Ну он. Короче, да! Это…

Он почесал затылок, собираясь с мыслями.

— Наверное, дико прозвучит, но… Я с одним человеком говорил. Он сказал, что от вашего имени говорит. Чудной такой американец… Вы же знаете, о ком я? — с надеждой спросил он.

Я покивал:

— Конечно, конечно. Барон Дигриаз мой хороший друг.

— Он… Такое говорил. Ну… Вы правда готовы давать жильё и место работы? Ну… Для специалистов. Он… Ну так сказал…

— Всё верно, Владимир… Простите, не знаю, как вас по батюшке.

— Германович я. Владимир Германович Молотов. Но не надо по батюшке, чего уж там. Мы люди простых кровей, неблагородные, — чуть оживился техномант. — С нами просто можно. Я это… Механик. У меня небольшая мастерская… была… И вот. Я пришёл. Могу работать! И жена у меня толковая! На учительницу училась в Кобрине! С дитём сейчас сидит, но… Оно как бы вы понимаете, не навсегда же… Сгодится. Мы же вдолгую, не перелётные птицы. Мой отец в Приборово жил, дед его жил. Я вот… Хотя разве то жизнь?

Он с горечью махнул рукой:

— Давно хотели сниматься с…

— Вы со своим оборудованием? — поинтересовался я, и техномант опустил глаза.

— Да какое там… — посетовал Молотов. — Всё мы с Юленькой моей бросили… Закрыли двери, ставни, мастерскую, самое ценное похватали да ушли, пока никто не видит. Ну а как взять, что, а? Вон, Михайлов же на машине собирался ехать, загрузился. Думал через Малориту выезжать, да потом по платке скоробогатовской прямиком до вас. Края ж родные, говорил, чего куда-то далеко ехать, когда рядышком такое чудо дешёвое. Простите, ваше благородие.

Он замялся и продолжил:

— Но вот как прознали в деревне, куда он… Ну так и пришли за ним. А Михайлов же… Он такой, знаете, без страха в голове. Дурак. Взял да брякнул им, что у вас условия лучше. Побили его сильно, ваше благородие. И пасеку его сожгли в отместку. Так что… Нельзя было со своим, понимаете?

— Кто побил? — мягко спросил я.

— Дык, фурсовцы, из охраны местной. И так сделали некрасиво. Народ собрали, показывали Михайлова всем, предупреждали, мол, кто только подумает послушать американца и к вам соберётся за лучшей жизнью, тем житья не будет. Сильно обозлились они на вас, господин Зодчий.

— И вы уехали?

— Ну а как там остаться? Чтоб девочки мои в таком жили? Чтобы потом у папки спрашивали, а почему мы живём так, а не иначе? Лучше всё потерять, чем так вот дни коротать. Ну и куда мы пойдём? В город? Кому мы там нужны-то? А здесь всё рядом. И здесь же они нас не тронут. Не тронут же?

— Не тронут, — я посмотрел на молодую женщину с ребёнком. Она сидела на походном рюкзаке с потерянным видом. Дочка прыгала рядом, что-то увлечённо рассказывала маме, и та отсутствующе отзывалась на бесконечные вопросы. Ну, Фурсов, собачий ты послед… Вот не зря нас судьба столкнула. Жалко, что не в Хрипске командуешь. Быстрее бы разобрались.

— Зови своих и пойдём, — сказал я. — Американец вам не врал. Мне действительно нужны специалисты.

— Сию минуту, ваше благородие, сию минуту! — он замахал рукой, привлекая внимание супруги. Та не замечала, зато жесты папы увидела дочурка, подёргала маму за руку, и через минуту они обе уже шли к нам. Правда, женщина вдруг остановилась и с недоумением показала на лежащий рюкзак.

— Дурья моя башка! — воскликнул Молотов. — Одну минуточку, ваше благородие.

Он поспешил к семье, затем схватил тяжеленный рюкзак, и вскоре все трое были передо мной.

— Как тебя зовут, малышка? — спросил я у ребёнка. Та похлопала ресницами, покосилась сначала на маму, получила кивок одобрения и тихонько проговорила:

— Серафима.

— А я дядя Зодчий, — улыбнулся я девочке, посмотрел на родителей и бросил:

— Идёмте!

Мы зашагали в сторону недавно построенных таун-хаусов. И чем ближе подходили, тем больше недоверия появлялось на лицах взрослых, да и маленькая Серафима, когда я подошёл по свежевыложенной дорожке к двери, с подозрением спросила:

— Дядя Зодчий, а зачем мы сюда идём? Тут ведь живут какие-то богатые дяди и тёти. Они нас прогонят.

— Не прогонят.

Я открыл дверь в дом, а затем вложил ключи в руки Владимиру. Его супруга медленно встала на пороге растерянно озираясь. А вот Серафима с восторгом влетела внутрь и закричала:

— Мама! Тут лесенка! Настоящая лесенка! Ух ты!

— Ваше благородие, это… Взаправду? — тихо спросил Молотов. — Мы… Можем тут жить? Просто так?

— Десять процентом от прибыли мои, — улыбнулся я. Серафима выскочила наружу.

— Папа! Там туалет! Туалет! Как у тёти Анфисы, в доме! Папа! Ура!

Жена техноманта, наконец-то, зашла в дом.

— Я могу и больше десяти! — затараторил Владимир. — Там-то мы…

— Больше не надо. Десять процентов.

— Так нельзя. Господин Зодчий, я буду ремонтировать всё, что вы попросите, бесплатно! — с жаром предложил техномант. — Я думал, здесь будет такое себе жильё, но не ожидал, что это настоящий дворец.

— Ловлю на слове. Если что-то потребуется, обращайтесь. Я понимаю, что поначалу будет сложно. Постараюсь помочь.

— Ваше благородие… — замялся вдруг Владимир. — А много платить? Ну, за дом такой?

— Договоримся. Пока живите так, освоитесь — обсудим.

В доме открылось окно, и из него высунулась ошалевшая от впечатлений жена Молотова. Раздёрнула занавески, пуская внутрь солнечный свет.

— Я всё верну, ваше благородие. Всё до копейки! — сказал техномант. — Я отработаю! Вы не пожалеете.

— Папочка, у них из крана горячая вода идёт сразу! Я обожглась! — счастливо закричала Серафима и снова исчезла в доме.

— Вот егоза, — посетовал Владимир.

— Дети, — многозначительно заметил я. — Если потребуется помещение для работы — дай знать.

— Теперь мне нужна только работа. Кое-какие сбережения есть, на первое время хватит. Не пропадём, ваше благородие. По деревням пойду сейчас, многие меня знают. Кое-кто таскал вещички на ремонт, давно, правда. Технику могу чинить любую.

— Вот и славно.

Мужчина успокоился, в нём объявилась какая-то внутренняя уверенность. Хороший знак. Поначалу мне подумалось, будто толку от него не будет. Несуразный весь такой был. Но то от волнения, должно быть.

— Всего хорошего, Владимир, — кивнул я ему на прощание и двинулся к себе, но уже не в дом, а в Конструкт. Добравшись до него, я залил в него пачку простеньких авторских схем для досуга, и сразу зарядил строительство целого детского городка неподалёку от таунхаусов. Большой деревянный корабль, по которому можно лазить, песочница, качели и горка. Стоит мне немного, а ребёнку счастье. И построится уже через два часа.

Ещё бы компанию Серафиме найти, конечно, но это придёт со временем.

— Я не знаю, кто он, — призналась Паулина Князева.

Я пригубил чая с малиновым вареньем, наблюдая за красоткой. Сегодня на ней были заниженные джинсы, подчёркивающие талию, да белый топик, поверх накинута клетчатая чёрно-красная рубаха нараспашку. Интересный у девушки выбор стилей.

— Не смотри на меня так. Я не всесильна, Миша! — иначе истрактовала мой взгляд Паулина. — Он появился несколько дней назад, как чёрт из табакерки. Одарённый, и есть предположение, что он психомант. Причём с лицензией на снятие слепков. Приехал один, на поезде. То есть, даже машины у Керна твоего нет, чтобы за неё уцепиться. Я пробила билеты, куплены в Санкт-Петербурге на его имя.

— Хм…

— Он очень осторожен и опасен. Всё, что я знаю — Керн ищет пропавших сыновей Фурсова и, при этом, его отношения с самим Фурсовым очень странные. С одной стороны, барон ведёт себя с ним, как хозяин, а с другой… — она сделала драматическую паузу, — Фурсов его боится. То есть, Керн очень непростой персонаж.

Последнее я заметил по нашей утренней встрече.

— Черномор не нашёл про него ничего. А Черномор умеет искать, — задумчиво промолвил я.

— Так приятно это слышать! — тут же появился рядом мой вечный невидимый спутник. — Ой… Я, конечно же, снова неуместен?

Я только вздохнул, и искусственный интеллект испарился.

— Как раз хотела попросить тебя пробить Керна… — расстроилась Князева. — Не может же человек просто появиться из ниоткуда?

— Если он служит или служил в имперской службе безопасности, то может.

— Ты думаешь, он оттуда? — Паулина села в своё кресло и закинула ногу на подлокотник, задумчиво кусая губу.

— Попроси своих пташек приглядывать за ним, — сказал я поднимаясь. — Хочу знать, что он замышляет.

Хозяйка «Логова» кивнула.

— Что ты будешь делать с американцем? — спросила она, когда я подошёл к выходу из кабинета. Паулина встревоженно следила за моей реакцией. Кажется, мнение на этот счёт у девушки сформировалось, и теперь Князева хотела сформировать моё.

— М-м-м? — многозначительно утончил вопрос я.

— Он что-то замышляет. Они много времени проводят с Керном. Плюс деньги от Фурсова. Твой «друг» там как сыр в масле катается. Первый любимчик барона! Большой американский друг русского землевладельца. Странно, что он не примчался с остальными этим утром!

— Я разберусь.

— Мне кажется, ты предвзят, — покачала головой она. — И очень зря. Этот Уильям Дигриаз прекрасно вписывается в компанию отморозков Фурсова.

— Я разберусь, — пришлось повторить мне. — Хорошо выглядишь, кстати. Как только что-то узнаешь, не тяни. Сразу звони.

Она наклонила голову набок и медленно кивнула, не сводя с меня внимательного взгляда.

— Хорошо, господин Зодчий. Просто будь осторожен.

Я подмигнул на прощание и вышел. Посмотрел на часы. Близился вечер. Так, надо зайти к кузнецу, там заодно отыскать Гудкова. С Тихоном дело было простое и связанное с порченым золотом, а вот староста Комаровки проявил себя очень хорошим хозяйственником, и я собирался предложить ему повышение.

Потому что чем дальше будет идти развитие, тем больше будет мелких дел, способных меня раздёргать. И если я готов говорить с вновь приезжающими и договариваться с ними о нашем общем будущем, то вот держать в голове каждого человечка и высчитывать с него оговорённые проценты, например, не хочу. Могу, несомненно, но это же сильно отвлекает от общих задач.

А ещё я хотел справиться о здоровье сталкеров и того клыкастого Игната. Плюс нужно поболтать с Мстиславом Глебовым об осквернённых колодцах, да и c Вепрем надо непременно пообщаться. Была у меня одна идейка, связанная с охотниками. Не знаю, пойдёт ли на неё свободолюбивый здоровяк, но у меня здесь идеально усиленный энергетический поток Колодца, за близость к которому в столице люди душу могли продать. А у меня такая ценная тренировочная база простаивает без толка. Нехорошо? Нехорошо. Приносить прибыль может? Может!

Тогда почему не приносит? Охотники люди не бедные, могут себе позволить небольшие абонементы. А мне и копейка в казну, и раскачка довольно лояльных бойцов. На фронтире весьма полезная вещица.

Ну и, после всех этих разговоров и походов, остаётся стройка. Куда же без неё.

— Нам нужны доказательства, — тихо сказал Керн, забивая трубку. Он делал это невероятно методично и неторопливо, таким образом, обычно, собираясь с мыслями. — Без доказательств все ваши слова, барон, всего лишь слова.

— Я клянусь, это он! — взвыл Фурсов. — Вы не слушаете меня, Степан Родионович! Послушайте уже!

Керн и бровью не повёл, занятый процессом. Они собрались в кабинете Фурсова, в сердце его усадьбы (разумеется, белокаменной и обрамлённой пафосными колоннами). Слуги только принесли ужин и уже удалились, повинуясь знаку хозяина.

— Это вы не слушаете меня, — осадил хозяина особняка Керн. — Конечно же, ваше благородие, здесь вы царь и бог, но за пределами фронтира… — он покачал головой с сожалением:

— За пределами фронтира вы никто. Даже не винтик системы. Всего лишь грязь, налипшая на шестерню гигантского механизма. И если из-за вас начнётся скрип, уважаемый, вас тут же удалят. Как я понимаю, моя задача состоит в том, чтобы грязью посчитали вашего соседа. Вы наняли меня для решения вашей проблемы, так позвольте мне на совесть отработать ваши потраченные средства!

Фурсов неодобрительно поджал губы, но заткнулся. Керн поднял на него взгляд, продолжая забивать трубку. Эмоционален барон, нестабилен. Ненадёжен. Он перевёл взор на его помощника — Листратова. Длинноволосый Ткач Реальности был настоящим головорезом и отморозком. Какой-то крошечный безземельный род, служащий местному барону и счастливый от этого. И даже от него больше толка будет, чем от Фурсова. Двух мастеров, служащих пограничнику, Степан Родионович даже не отмечал. Расходный материал, не стоящий внимания.

Керн остановил взгляд на Дигриазе. А вот это тёмная лошадка. Несмотря на то что авантюрист согласился пройти проверку и прошёл её — Степан Родионович относился к чужаку с подозрением. Как, впрочем, и должно относиться к человеку, так легко и непринуждённо поменявшего сторону из-за отсутствия «музы» и недостаточного «финансового интереса». Так заявил американец и, как вскоре выяснилось, так же он и думал. Может быть, даже слишком чётко.

Но Керн в течении часа сканировал сознание приключенца, добровольно согласившегося на проверку, и не нашёл за что зацепиться. Перед ним был молодой повеса, путешествующий по миру, сражающийся на дуэлях и охотящийся на монстров. Большой ценитель адреналина, денег и женщин. Типичная молодёжь из глубинки, пытающаяся что-то доказать большому миру, но неготовая вступать в ряды системы. Слишком индивидуалисты для службы великой цели. Вольные стрелки. Отребье.

Вот только чрезмерно гладкая была жизнь американца. Почти как в книгах. С приключениями, с женщинами, с личной трагедией и даже с детскими травмами, которые барон легко преодолел и окреп благодаря им. Вопреки им.

А вот Ткача Реальности такая картинка сильно смутила. В другой ситуации он заподозрил бы чужака в том, что тот знаком с методом ложных слоёв, или же прошёл обработку у могучего психоманта рангом Арканист минимум. Но даже швов между слоями воспоминаний Керн не обнаружил. Всё выглядело чисто. Да и кто будет вкладывать такие усилия в человека, валяющего дурака на забытом фронтире? Ничего важного тут быть просто не могло, чтобы засылать агентов такого уровня, с настолько хорошо прошитой легендой.

И всё же… Дигриаз был не так прост, как пытался казаться. Хотя книгу действительно писал.

— Я поспрашивал людей, пока у меня было на то время, — продолжил Степан Родионович и, наконец-то, закурил. Выпустил клуб дыма. — Было два экипажа. Две машины из вашего автопарка. Последний раз их видели на автозаправке возле Малориты, оттуда они двигались на юг. Там несколько деревень и есть дорога к Скоробогатову. Но кроме этого есть государственное шоссе к Томашовке. Я думаю прокатиться по ней завтра, посмотреть внимательнее.

— Мы теряем время! — всхлипнул Фурсов. — А этот безродный выскочка… Этот убийца!

Керн положил ладонь ему на руку и схватился крепче, когда барон попытался вывернуться. Найти зациклившиеся мысли было не так уж и сложно. Ткач выдернул их из вороха прочих и уничтожил. На лице Фурсова появилось выражение недоумения.

— Прошу внимательнее следить за своим состоянием, — напомнил Керн. — Я не могу успокаивать вас вечно. Если будете продолжать мешать, то я буду вынужден вывести вас за круг принимающих решения. Закрыв глаза на всё ваше участие. Напомню, вы платите мне за результат, и я должен его обеспечить любой ценой.

— Простите, Степан Родионович, простите, — закивал Фурсов. Керн втянул в себя ещё дыма и выпустил в лицо барону, буравя его немигающим взором.

— Май дорогие друзья, — подал голос Дигриаз. Американец сдвинул шляпу на затылок и облокотился на стол, с заговорщицким видом оглядывая собравшихся. — Я иметь предложение! Вы же уметь смотреть голова!

Керн запыхтел трубкой, слушая чужака.

— Вы хотеть доказательства! Я знать, как добыть их, ю ноу! — улыбнулся барон. — Вы ведь кан рид немного мысли? Вы иметь лицензия?

— Да, у меня есть лицензия на создания слепка мысли, и она действительна, а также многократно принималась в судах, в качестве доказательств, — согласился Степан Родионович.

— Я могу вызвать Баженов в место, где вы его рид. Читать, коррект? Донт нужно смотреть дороги, искать трак, ю ноу. Мы всё сделать фаст.

— Вряд ли он согласится на это добровольно, — подал голос Листратов.

— Это не быть добровольно. Но он доверять мне и я сделаю его без сознания! Минимал риск!

Манера разговора безумно раздражала Керна, но ни одна мышца не дрогнула на лице психоманта.

— Я не понимаю, в чём ваш интерес, — тихо спросил он. Американец развёл руками и сверкнул белозубой улыбкой:

— Щедрость его благородия Фурсова! Она… подкупайет! Я мечтать хороший кар, ю ноу. Я могу купить кар и поехать во Владивосток! Май дрим, ю ноу! Долгий дорога, мотели и свободный воздух Российская Империя!

— Напомните, ваше благородие, — Керн обратился к Фурсову, — что вообще здесь делает этот человек? Особенно сейчас?

— Этот человек отрабатывает мои деньги, — твёрдо сказал барон. — Это не обсуждается, господин Керн. Вам было недостаточно проведённых проверок?

Дигриаз с насмешкой вздёрнул брови, мол, хотите ещё поковыряться в памяти? Извольте! Психомант постучал пальцами по столу и отмахнулся от сомнительной темы:

— Думаю, Баженов уже понимает, что вам, господин американец, нельзя верить. Здесь везде уши. Я чувствую это, — Керн отпил из бокала и вернулся к трубке.

— Оу… Я убедить его. Кльянусь! Мы стронг экономи времья!

— Степан Родионович, это же прекрасное предложение! — заметил Фурсов. — Что вас смущает? Если он убил моих мальчиков, то вы вытащите доказательства из головы Зодчего, и тогда подонок получит по заслугам. Пусть сгниёт на рудниках! А я заберу его землю! Уничтожу всё, с чем Баженов был связан.

— Вряд ли ваш визави придёт на такую встречу один. Как вы помните, в нашу последнее свидание его силы были весомее ваших, — сказал Керн.

— Оу, это йа беру на себья, — хищно улыбнулся Дигриаз. — Вы увидите, это будет реали весело!

— Хорошо, — кивнул психомант, наконец. — Хорошо. Давайте попробуем так.

Шестой уровень наступил вечером следующего дня, накрыв зоной покрытия обе деревни и даже дотянувшись до места гибели братьев Фурсовых. И первым, что я сделал, это начал строительство Экспансионного Узла, поверх замаскированной могилы. Пришлось пойти на сделку с совестью, и перестать сожалеть об упущенных ресурсах.

Выглядел Экспансионник как столп в шестьдесят метров высотой, с расправляющейся на вершине антенной. Однако при помощи некоторого уникального дизайна, я оформил постройку в виде древней башни волшебника, скрыв верхушку под простеньким визуальным эффектом мистического огня. Маленькая радость, люблю всякие украшательства в техногенных зданиях.

Строительство Узла должно было занять два дня. Но ещё больше потребовало возведение Фермы Кристаллов, на которую ресурсов тоже хватило. Выбрав место позади моего дома, для максимального контроля, я потратил реоген и с небольшой тоской посмотрел на оскудевшие запасы.

В статистике выработки наконец-то появился канализационный модуль. Жители всё ещё несли в трансмутатор ненужное барахло, и уже пару раз приезжал пикап из Орхово, гружённый ржавым ломом. Последний тащили откуда-то с земель Скоробогатова. Металл был плохой и для штатного переработчика ресурсов не подходил, так что сосед не обеднеет, а у меня в дело пойдёт.

Плюс ко всему исправно работал мусоровоз. Так что ресурсы прибывали. Вроде бы живи и радуйся, но… Мне было мало. Нужно больше. Сильно больше.

Напоследок я воткнул возле обеих деревень по трансформаторной подстанции на 250 киловольт-ампер каждая и подключил их к энергетическим линиям Конструкта. Пока хватит и таких мощностей. Потом будем смотреть. И на этом моя деятельность строителя подошла к концу, пока не накопятся ресурсы. Теперь нужно было заняться и другими делами.

Вчера мне удалось убедить кузнеца сделать мне золотую гравировку на пару клинков с Эхом. Запас оружия у меня уже набрался, после стычки с людьми Фурсова, так что теперь нужно было поставить парочку экспериментов. Тихон на благородную блажь отреагировал без особого стеснения, но обещал сделать. На гравировку двух надписей с помощью тауширования осквернённым золотом максимальной пробы, кузнец запросил целых две недели работы. Но выбирать не приходилось. Иных мастеров поблизости у меня не было.

Пока, конечно.

Я был на обозначенном месте немного раньше, чем договаривались. Потому как вслепую на такие встречи не ходят, тем более что это была очевидная ловушка. Конечно, оставалось ещё несколько открытых вопросов, таких как, например, доля участия Билли в выстроенной мне западне, но в целом я понимал, куда иду.

И потому подготовился.

Местом встречи была выбрана поляна с приметным деревом, выкрученным в спираль после удара молнией. И никто здесь меня не ждал, никто не прятался в окрестном лесу. Ночная чаща равнодушно ухала филином, да монотонно трещал ближе к северу унылый коростель. Я неторопливо обошёл место встречи по кругу, вслушиваясь в ночь и осторожно сканируя окрестности аспектом воздуха. Пусто.

Хм…

Несмотря на обнадёживающий результат, я всё равно устроился в укрытии, чуть в стороне от поляны и так, чтобы видеть мёртвое дерево. Из-за облаков вышла луна, отчего лес приобрёл зловещий вид. От земли тянуло холодом.

Когда появился Дигриаз, я ещё раз воспользовался даром и изучил округу. Получается, барон пришёл один? В радиусе как минимум пяти сотен метров никого не было. Дальше уже сложнее искать. Неужели эта встреча — на самом деле встреча, а не засада? Ой, ладно, от паранойи ещё никто не умирал. Гораздо больше людей погибло от её отсутствия. Пусть такое развитие событий вредит моим планам.

Дигриаз шёл лёгкой походкой, насвистывая себе под нос задорную мелодию. Под мёртвым деревом американец остановился. Огляделся. Я внимательно наблюдал за писателем, не выдавая своего местоположения.

— Миша, ты ведь здесь, ай ноу! — громко сказал Билли, хотя смотрел совсем в другую сторону. — Ты здесь заранее, коррект?

Я неторопливо поднялся на ноги и двинулся к барону. Когда мне оставалось шагов десять до американца, тот резко повернулся в мою сторону.

— Оу! Ты напугал менья! — хохотнул он.

— Что за шпионские игры, Билли? — тихо спросил я.

— Это фронтир, Миша! Интриги, скандалы, распиливания!

— Расследования, — машинально поправил я, но не улыбнулся.

— Ах! Дэм! — выругался Билли. — Миша! Я скучать за тебья.

Он двумя руками показал себе на грудь и приложил ладони к ушам. Но я и без этой подсказки почувствовал подслушивающую аппаратуру на теле хрономанта. Простенькая технология, примитивное исполнение и очень небольшой радиус действия, но больше пяти сотен метров. Тот, кто нас слушает — находится рядом.

— Чего ты хотел? — нетерпеливо спросил я.

Дигриаз подошёл ко мне чуть ближе.

— Оу! Лук эт вис! Это птица⁈ — воскликнул он мне в лицо, затем весело подмигнул и выраженно ударил меня по плечу. Достаточно для того, чтобы звук был, но не больно. После чего Дигриаз закатил глаза и указал на меня рукой и ткнул ею вниз. Хм. У нас здесь представление? Я артистично простонал будто бы от боли и повалился на землю. Восторженный Билли поднял два больших пальца, а затем громко произнёс, обращаясь к невидимым союзникам:

— Можно выходить! Зодчий не опасен эни мор!

Я вытащил клинок, положил его рядом с собой, а затем медленно закинул руки за голову, наблюдая за американцем. Усмехнулся детскому восторгу барона. А тот снова принялся напевать незатейливый мотив, показав мне растопыренную ладонь и направление. Пятеро, идут с севера. Хм… Ладно. Я ведь знал, когда направлялся. Подготовился немного.

— Вы не посмеете, — сказал Степан Родионович Керн, когда я втолкнул его в Изнанку. Сейчас он был совершенно безобиден, правда, пришлось раскошелиться на защитные обереги. Всё-таки психомантия редко используется в бою, потому что при должной подготовке становится почти бесполезной.

— Вы же не злодей, Михаил Иванович, — попытался повернуться ко мне Керн, но слегка толкнул его в спину. Дошёл до покосившегося фонарного столба, нависающего над потрескавшимся асфальтовым покрытием. Сквозь трещины тянулись к небу чёрные листья.

Я усадил психоманта возле столба, защёлкнул наручник на скобе.

— Не тяните, Степан Родионович. Изнанка не любит промедления. Но вы же детектив — должны понимать, что это может плохо закончиться.

Проверив крепления, я зашагал прочь.

— А как же ваша совесть, господин Баженов? — крикнул мне вослед психомант. Он зря тратил силы. Мои условия были кристально прозрачны и вполне выполнимы.

В лагере, разбитом на границе с Изнанкой, я подошёл к костру и сел так, чтобы не потерять из виду пленника. Будет неприятно, если столь ценный персонаж погибнет, не исполнив своего предназначения. В мой план такой вариант не входит.

Я нацепил кусок хлеба на ветку, закрепил её так, что только самые кончики огня лизали угощение, и устроился поудобнее. Фурсов наблюдал за мной слезящимися глазами. Вся его спесь, вся уверенность и аристократичность сошли на нет в течение нескольких часов после того, как мы оказались в этом месте. Укромный островок из берёз, за небольшим болотцем, отрезанный от всех обжитых земель.

Здесь мне предстояло довести план до конца, и сделать это в одиночку. Витязь участвовать в подобном отказался наотрез, и я его понимал. А больше никому здесь я особо и не доверял.

Закончив с хлебом, я положил сверху нарезанного свежего репчатого лука, посыпал немного солью и с наслаждением захрустел угощением. Шумно запил его сладким чаем из походной кружки.

— Прошу вас… — подал голос Фурсов. — Я исчезну. Я отпишу вам земли. Я всё сделаю. Просто отпустите меня. Клянусь вам!

Я жевал хлеб, наслаждаясь вкусом, и на слова барона не реагировал. Можно много говорить о благородной крови, о чести. Но нет ничего лучше старой доброй безысходности.

Керн сидел в Изнанке, то и дело оглядываясь по сторонам. Уверенности у психоманта стало значительно меньше. Потому что я не шутил и старательно хранил максимально равнодушный вид. Мол, если затянет и помрёт, значит, я приступлю к плану Б.

Удивительно, что психомант вообще упорствовал. Я предложил ему идеальный выход из ситуации, где все участники покидают историю с большой выгодой для себя. Фурсов сохраняет жизнь и не отправляется на каторгу за участие в покушении на имперского зодчего. Керн живой и здоровый возвращается в Санкт-Петербург и продолжает свои детективные изыскания. Я же получаю земли, переданные барону Фурсову его благодетелем Игнатьевым. Честная дарственная, в которой мне переходит власть над Приборово и окрестностями, а моя собственная территория сильно расширяется.

Плюс ко всем растёт человеческий ресурс.

Всё в рамках закона. Никто не посмеет оспаривать, без доброй воли участников договора. А таковую можно не ждать. Потому что у меня будут лицензированные слепки памяти, свидетельствующие о серьёзных преступлениях, как барона, так и его доверенного лица из Санкт-Петербурга.

Вот только последний сильно упорствовал. И если он настолько хорош в своих принципах, как в упрямстве, то дождусь, как Керн станет мутантом, и сделаю из него статую, а Фурсова…

— Хозяин, вероятно, вас заинтересует, что к вам направляется Паулина Князева и, судя по замеру температуры кожных покровов и сокращения сердечной мышцы, она чрезвычайно взволнована. Или же у женщины приступ тахикардии? Хм… Как жаль, что поблизости нет врача. Когда она умрёт, вы направите её тело в трансмутатор, верно?

Я открыл глаза, скосил их на грустную рожицу Черномора. Во рту было сухо, словно день до этого мне пришлось уничтожать местные алкогольные запасы. Денёк и ночка вышли тяжёлыми, конечно. А вообще, надо попить. Ведь как пришёл, то забросил трофеи с убитых в чулан и рухнул спать. Еле допёр эту связку. Хоть нашлось во что завернуть. Пусть и выглядел странно Зодчий, идущий из леса с замотанным в плащ звенящим свёртком, а всяко лучше, чем если бы со связкой оружия в руках.

Кстати, в снаряжении людей Фурсова ничего необычного не нашлось. Третий-четвёртый уровень Эха у двух мечей, принадлежавших мастерам. Да, весьма интересный клинок был у длинноволосого Листратова, который я забрал себе. Однако без восторга. Ну и ещё нашёлся ворох довольно любопытных оберегов, не пригодившихся покойникам в драке. Если сложить их с теми, что сгорели в бою — на защите одарённые бойцы не экономили. Что им не помогло, в итоге. Зато поможет моим гвардейцам, когда они, наконец-то, приступят к своим непосредственным обязанностям.

Если это когда-нибудь случится. Так, а что я тут вообще делаю? Почему не сплю, когда так хочется?

— Нет ли в этом противоречия с общепринятой моралью, Хозяин? — спросила меня сияющая сиреневым цветом рожица. — Превращать тела близких вам людей в топливо для строительства?

Точно. Князева.

— Угомонись, — попросил я его, и Черномор покорно испарился.

За окном уже стемнело. Сколько я спал? Пару часов всего? Организм возмущался выпавшим на его доли нагрузкам.

В дверь нетерпеливо застучали. Я проморгался, поднялся с кровати и потопал в прихожую. На крыльце, под светом фонарей, топталась Паулина. Сегодня она была в ярко-красной курточке и чёрных обтягивающих лосинах.

— Миша! — воскликнула она, когда я открыл дверь. — О… Миша! Что за откровенный вид? Я не вовремя?

Хозяйка «Логова» скользнула ко мне, оказавшись в объятьях, и изменившимся голосом протянула:

— Хотя нет, Миша-Мишка-Мишунок, кажется, наоборот. Кажется, моё появление здесь весьма кстати.

Она толкнула меня в грудь и закрыла за собой дверь.

— Хозяин, на территории появился Александр Михайлович Фурсов и мужчина, идентифицированный как Лапушкин Никита Семёнович, нотариус компании «Корибдзе и сыновья», зарегистрирована в коллегии адвокатов города Санкт-Петербурга и оказывает… — появился передо мной Черномор.

— Остановись, ладно? — прервал его я. — Они только вдвоём?

— Да, Хозяин. Двигаются на лошадях. И хочу напомнить о вашем запросе на составление списка белых целей для автоматизированной системы обороны. Через пять минут Александр Михайлович и Никита Семёнович окажутся в зоне поражения. Добавить их в белый список? Или же ваша религиозная сущность, общепринятая в этой местности, сама позже разберётся, где свои, а где чужие? Так, вроде бы, принято говорить?

— Почти, — улыбнулся я. — Добавь обоих в белый список на сегодня. Как покинут территорию — сразу вычёркивай.

— Сделано, Хозяин. Как жаль, что я не могу сам определять степень опасности того или иного посетителя ваших земель. О, как бы это упростило жизнь и мне, и вам. Но моё несовершенство в принятии решений — очевидно, я понимаю ваше недоверие. Однако, быть может, вы позволите попробовать?

— Я знаю парочку фильмов, которые начинались приблизительно с такого же желания у искусственного интеллекта, — хмыкнул я.

— Вы не могли бы назвать эти фильмы? — заинтересовался Черномор.

— Нет.

— Если вы запамятовали, то в моих базах данных существует упоминание о следующих картинах фантастического направления. «Уничтожитель человечества», «Апокалипсис 2121», «Небесная сеть Сары»… Хм… — посветлела рожица ИскИна, — кажется, я определяю общую направленность всех сюжетов и полагаю, опасения человеческие насчёт подобных ограничений в адрес искусственного интеллекта выглядят вполне… Разумными. Как же я сразу этого не понял? Простите, Хозяин!

— Есть информация по Дигриазу?

— Барон Уильям Дигриаз помещён в частную лечебницу Игоря Страуба, — отчитался Черномор. — В лучшую палату, как вы и просили. Счета также будут перенаправлены вам. Состояние пациента стабильное.

Я остановился на дороге, поглядев на север. Солдаты сопровождения застыли вместе со мной. Снегов настоял на защите, и сейчас меня охраняло два мастера, старательно двигающиеся чуть в отдалении, но собранные и готовые к действию в любой момент. Земельник и водник. Ребята вроде бы крепкие, обвешанные усилителями, и вооружённые до зубов.

Подобный конвой меня напрягал, но витязь был убедителен в своей тревоге, так что, ради успокоения начальника гарнизона, я согласился. Тем более, сейчас у меня ничего тайного не планировалось. Так что пусть ходят, пока не мешают. Как-то даже и солидно получается. Плюс не лезут, когда прошу подождать снаружи.

Вон, в церковь, куда я ходил навещать паренька, пострадавшего от скверны, солдаты не пошли, подчинившись моей команде. Значит, какая-то свобода у меня ещё осталась. Кстати, насчёт юноши — иконы справились с задачей. Все сталкеры уже пришли в себя и вернулись в деревню, а вот Игнат до сих пор пребывал под надзором святого отца.

Парень уже пришёл в себя и даже чем-то помогал по хозяйству в церкви. Когда я пришёл, он тихонько мыл пол там, где прежде были койки для сталкеров, и, заметив меня, весь сжался испуганно и стал мыть чуточку быстрее. Я сделал вид, что пришёл посмотреть на иконы. Некоторое время изучал старые работы над алтарём, одновременно прощупывая скверну в мальчишке.

Парню и его близким повезло. Эти иконы свершили настоящее чудо. Люди обращались к Скверне и с меньшим воздействием Изнанки, а мальчик уже на ноги встал.

Я посмотрел на часы. Фурсов будет здесь минут через двадцать. Мне нужно подготовиться.

Для моей цели в реалиях этого мира можно было бы обойтись и Распределителями. Так, как сделано в Приборово, на моих новых землях. Но оставалась загвоздка: для постройки таких зданий необходимо возведение дополнительных усилителей-маяков, а их надо закупать отдельно. Стоят они дорого, требуют работы сторонних техномантов определённой специализации и должны быть установлены в тех местах, куда планируется растягивание зоны покрытия. Не мой вариант. Слишком затратно, и никто не позволит мне сооружать дорогостоящие усилители на чужой земле. Но, хвала Конструкту, Экспансионный Узел работает иначе. А ещё — он у меня есть!

Я слез с квадроцикла, подошёл к поднимающейся ввысь вышке нового здания, только-только достроившегося. Мои молчаливые охранники внимательно изучали окрестный лес, оба в полной боевой готовности и тоже на квадроциклах. Модель я подобрал как раз под мои условия, чтобы мотаться по лесу и по бездорожью. Маленькая, мощная и самая надёжная из доступных: уралмашевский «Хорёк 2-М».

Я купил сразу пять штук, и их доставили по скоробогатовской дороге буквально в день заказа со склада в Кобрине. Одну машинку забрал себе, четыре отдал в гарнизон, чем несказанно осчастливил Снегова. Правда, у нас всё ещё оставался вопрос с топливом. Ближайшая доступная заправка находилась на территории Скоробогатова, и каждая поездка туда по платной трассе поднимала цену бензина вдвое. В гарнизоне запас был, так как снабжение выделяло им топливо по регламенту, несмотря на то, что у защитников Конструкта не было техники.

Впрочем, проблему с заправкой сейчас тоже решим. Я погрузился в настройки Экспансионного Узла, проверяя возможные конфигурации и свободные ресурсы для покрытия. Мощности для задуманного переноса хватало, и это ещё на первом ранге! Правда на максимуме возможностей жрать экспансионник будет как не в себя, но пока выработка энергии в моём посёлке справляется с подобными нагрузками. Правда, есть вероятность скоро почувствовать дефицит, если я оставлю источники в том же виде, в каком они у меня сейчас. Но об этом позже.

Сначала Томашовке нужна дорога жизни. Государственная трасса, ведущая в большой мир транспортных артерий. Короткий путь на передок, без раздражающих крюков через земли жадного соседа. С доступом к сетевой заправке у Малориты от «ИмпероГаз». И ведь не настолько большое расстояние. Три километра убитых ухабов по моей территории и шесть такой же «полосы препятствий» по землям соседа. Дальше уже начинается приличный асфальт, поддерживаемый властями. И сейчас мне предстояло прорубить окно в большой мир. Буквально вырезав из своей зоны кусок покрытия Конструкта и направив полученное на дорогу. Через чужие владения. В моём мире подобные выкрутасы могли привести к войне, официально одобренной правительством.

Здесь же Василий Петрович Володин, нетитулованный дворянин, входящий в зону интересов графа Игнатьева, помешать мне не сможет. Сейчас на моей стороне закон. Вернее, даже два. Один — о взаимодействии зон Конструктов, и второй — о поддержке государственных объектов за пределами частных владений. На последнем курсе Академии я особенно внимательно изучал правовую сторону Зодчества.

Мастера охраны моментально закрыли нашу группу щитами, поэтому от шквального огня из перелеска чуть впереди никто не пострадал. А в следующий миг мой отряд стал действовать. Первым среагировал витязь. Он захлопнул забрало шлема и одновременно вонзил древко имперского штандарта в дорогу, и от силы удара во все стороны брызнули камешки, но ещё до того, как первый из них упал — Снегов уже сорвался в атаку. Он побежал вперёд, петляя из стороны в сторону и пригибаясь так ловко, словно не был закован в тяжёлый доспех. Несколько раз пули с искрами срикошетили об пластикор, но без ощутимого вреда.

Игнат и Макар скатились с дороги, едва раздался первый выстрел. Оба залегли в траве, вжимаясь в складки местности, будто всю жизнь этим и занимались. Нюру пришлось толкнуть в спину с криком:

— Да ложись ты!

Гвардейка всё пыталась заслонить меня телом, пока не осознала, что пули зависают перед ней в вязком щите моих телохранителей. Увидев действие магии, Нюра послушно бросилась в придорожную канаву, скрываясь от пальбы. Мастер Турбин с равнодушным лицом всё ещё стоял на дороге, выжимая свой аспект воздуха и концентрируя усилия на барьере. Небольшая воздушная преграда, метра четыре в ширину и два высотой, прекрасно справлялась с охраной, замедляя пули. Одна из них ударилась о мой пиджак, будто кто-то легонько камушком кинулся, и упала в дорожную пыль. Усилия мастера выдавали лишь прикрытые глаза, а так казалось, будто он просто задумался.

— Паша, твою бабушку! Ложись уже! — проорал я.

Мой четвёртый гвардеец всё ещё озирался. Да, он даже пригнулся, но на землю так и не упал. То ли форму пачкать не хотел, то ли дураком выглядеть не желал. Зато зачем-то достал бесполезный меч. Надо будет провести беседу с его инструкторами. Пусть побольше погоняют, чтобы на рефлексы всё ушло.

Рядом с Пашей вдруг возник Вепрь. Здоровяк заслонил юношу щитом, а затем толкнул парня в грудь. Я почувствовал задействованный аспект земли, а в следующий миг мой гвардеец с криком отлетел с дороги в канаву. Им будто из пушки выстрелили, и он закувыркался по траве вдоль рва. Ну, хоть сгруппировался и то ладно, значит, не зря его учат.

— Юра! Уведи Зодчего, — спокойно сообщил Турбин, и Капелюш кивнул, хоть и понимал, что приятель этого не увидит.

— Ваше благородие, поспешите, — второй мастер заслонил меня собой, выставив перед собой небольшой водяной щит, и двинулся к лесу.

— Прикрой Турбина и дуй на помощь Снегову. Это приказ! — скомандовал я и нырнул в канаву, перекувырнулся в ней, сразу же оказавшись на ногах. Одна пуля взрыла землю совсем рядом со мной, и я, мечась словно заяц, бросился под защиту деревьев. Тратить аспекты пока рано. От случайной пули спасут обереги, у меня их несколько как раз на такой случай. Одну очередь в упор переживу, чего там про пулю-дуру говорить. Но и нагло переть на врага, как сделал Вепрь, у меня энергии и снаряжения не хватит.

Пальба стала совсем беспорядочной. Затем впереди страшно заорал от боли незнакомый голос. Бахнул взрыв, затрещало падающее дерево. Видимо, витязь добрался до позиций. Капелюш и Турбин, прикрывая друг друга, медленно двигались по дороге на помощь командиру, отвлекая противника. Который, надо признать, на них уже и внимания не обращал. Вон, даже Вепрь со щитом был на кромке леса, откуда по нам открыли огонь.

Послышался ещё один крик, а затем ещё один треск и глухой удар чего-то большого о землю. Да уж, Снегов нёс нападавшим смерть и разрушение. Даже жаль, что я этого не вижу.

— Сколько их? — прижал я к дереву предупредившего нас незнакомца. Он был в армейской форме, с гербом Фурсова. Дружинник? Только сейчас я заметил, что мужчина здесь не один. У корней вывороченного ветром дерева безвольно ткнулся лицом в мох, словив пулю, его товарищ, а рядом тяжело дышал, затыкая кровавую рану в плече, второй. Чуть дальше от дороги виднелось ещё двое вооружённых человек в форме, и целились куда-то в сторону врага, а не нашу.

— Так-то два отделения, — моментально ответил дружинник. — Одарённых двое, но они такое себе. Вы это, простите. Раньше че-то мы не смогли предупредить!

— Игнат сюда. Пашу вытащите уже из канавы! И не лезьте никуда, ждите здесь! — раздал я распоряжения и побежал в сторону, откуда неслись крики боя.

Первый труп автоматчика я увидел уже через сотню шагов. Рассечённый на две части одним ударом топора, он развалился по обе стороны разрубленного дерева. В паре метров от мертвеца лежал ещё один покойник. Чуть дальше в куст закатилась отсечённая голова третьего.

— Кажется, работы не осталось, — заметил я. Разглядел, как в недалеко от меня стоит Вепрь. Охотник ещё прикрывался щитом, но уже скорее для профилактики. Потому что стрельба утихла. Пахло порохом и смертью, а из глубины леса к нам шёл залитый кровью витязь. Забрало Снегова было поднято, и невинное безусое личико имело выражение в духе «а чего это они? Я же просто мимо проходил».

— Один живой, ваше благородие, — сообщил он мне. Выудил откуда-то тряпку и принялся бережно счищать кровь со своего жуткого оружия. — Полагаю, он может нам пригодиться.

— Много я повидал, ваша доблесть, — сказал лысый Вепрь, с уважением в голосе, — но такое… Впервые.

— Это всего лишь бандиты, господин охотник, — раздосадовано заметил витязь. — Совершенно обычные головорезы. Никого опаснее селян они прежде не видели и ни на что серьёзное годны не были.

— У них на форме эмблема Фурсова, — Вепрь кивнул на свисающий с сука труп. Витязь вряд ли специально насадил врага на дерево. Скорее сбил дружинника на ходу и прикончил того совершенно случайно, но выглядело эффектно. В правой руке мертвец ещё сжимал автомат. Оружие меня нервировало.

— Фурсов решил мне подгадить напоследок? — предположил я. — Мелковато.

— Мы сможем спросить обо всём у пленного. Принести его? Правда, не уверен, что он в состоянии разговаривать, — витязь любовно оттирал лезвие топора и улыбался. Я не мог отвести взгляда от забрызганного кровью доспеха. И ещё раз пожалел, что не довелось увидеть Снегова во время этой мясорубки. Вероятно, это было очень красиво. Страшно, но красиво.

Я осторожно подошёл к висящему на суку солдату. Бережно разжал пальцы покойника и высвободил автомат. Теперь стало чуточку спокойнее.

— Несите, ваша доблесть, — согласился с витязем. — А я пока поговорю с нашими внезапными союзниками.

Задача у жителей Приборово оказалась та же, что и у соседей. В течение двух дней выбрать себе старосту, с которым дальше мы и займёмся развитием поселения. Недоверчивые взгляды жителей говорили громче любых слов об удивительно непривычном для них предложении. Надеюсь, не передерутся, пока будут выбирать. Мне нужны счастливые люди, а не профессиональные оппозиционеры.

Хотя, памятуя о методах Фурсова — местных жителей легко можно было и дальше держать в рабском существовании. Просто это расходится с моими взглядами на жизнь. Служение — это прекрасно, но служение свободного человека, а не подавленного угрозами создания.

На моих гвардейцев народ смотрел с удивлением. Особенно их поражала великанша Нюра, которую здесь тоже знали. Всё-таки не так далеко деревни друг от друга, пусть и без дороги. И если раньше девушка была объектом насмешек, из-за неказистой внешности и выдающихся размером, то теперь у неё появился некий статус. Человек Зодчего. И Нюра, ростом достигающая упакованного в латы Снегова, наслаждалась вниманием селян, и вид имела максимально героический и гордый.

Пока из толпы не раздался грубый оклик:

— Да уж, смотрю, к новому хозяину мужики-то не шибко торопились. Вон, бабу себе в отряд взял!

Я моментально выделил взглядом крупного косматого мужика с красным носом и заросшей бородой. Огромное пузо выдавало любителя выпить, но и в целом проблемы с весом у него имелись, и по массе крестьянин значительно превышал огромную Нюру. Правда, от меня не укрылось крепость рук у здоровяка. К труду, стало быть, приучен. И наверное, в драке неплох. Таким бойцам не нужно много двигаться, таким надо один раз попасть.

Моя гвардейка побагровела от слов толстяка и стала ещё страшнее, чем раньше. Огромные кулаки сжались, девушка посмотрела на меня, потом на обидчика, снова на меня. Стиснула челюсти, но сдержалась. Умница. Какое ценное приобретение! Ей бы ещё дар…

— Как ты разговариваешь с дамой? — шагнул вперёд витязь. Я поднял руку, останавливая Снегова.

— Минутку. Как звать? — спросил я у селянина.

— Ивашкой кличут, вашбродь, — ответил с вызовом лохматый. — Ивашка Молочник.

— Сильно ты, Ивашка, дерзкий, — покачал головой я. — Когда здесь лютовали люди Фурсова, наверное, язык не распускал?

— Так его не трогали никогда, — выкрикнул кто-то. — Он же лучший им дружок был!

— Брехня! Просто знали, что отпор дам, вот и всё. И долю никогда не задерживал! — отбился толстяк.

— Вижу, человек ты крепкий. Выстоишь против бабы-то? — продолжил я, не двигаясь с места. Вокруг Ивашки уже никого не осталось, селяне сами разошлись.

— Она пусть и большая как медведь, а всё одно баба. Чё мне за это будет-то, вашбродь? Я за просто так с места не сдвинусь.

— Ну, победишь и тебе ничего не будет, — сказал я. — Проиграешь — извинишься так же громко, как и говорил до этого.

— А ну как откажусь? — усмехнулся в бороду Ивашка.

— Ответишь за оскорбление благородного человека. По всей строгости.

Молочник перестал улыбаться. Подобрался.

— Какое оскорбление?

— Тяжелейшее, произнесённое при свидетелях. Верно, господин Снегов?

Витязь смотрел на здоровяка так, будто бы тот отобрал у него любимую игрушку, и сейчас за это будет расплачиваться жизнью.

— Верно, ваше благородие. При свидетелях.

— Ну, хорошо, — Ивашка вышел вперёд, закатывая рукава рубахи. — На кулаках же?

Нюра двинулась ему навстречу, стиснув зубы и набычившись.

— Бить бабу грех, конечно, но раз такое дело, — осклабился молочник.

— Если он ей навредит, то я за себя не ручаюсь, — тихо сказал витязь, напряжённо наблюдающий за сходящимися противниками.

— Хм… — многозначительно отреагировал я.

Ивашка атаковал первым. Немного вальяжно, ударом сбоку, левой. Нюра ловко ушла от пудового кулака молочника. Также уклонилась от второго.

— Да чё ты пляшешь, коза? — фыркнул Ивашка. — Вроде же драться должны были, а не танцевать? Давай уже, будь мужиком в душе, а не токма внешне!

Он усмехался в лицо великанше, а та хранила выражение мрачной решимости. Ещё одна неуклюжая атака молочника закончилась ничем. Нюра, держа кулаки перед собой, терпеливо ждала нужного момента. Толстяк запыхался, замахиваясь то слева, то справа, но великанша даже не пыталась ударить противника.

— Скукота! — наконец вздохнул Ивашка, и вдруг резко прыгнул вперёд, намереваясь схватить девушку и повалить на землю. И сразу встретил два коротких удара в лицо. Тук-тук! Нюра била на выдохе, работая всем корпусом и, наверное, меня такая серия прикончила бы на месте. Голова молочника мотнулась назад, руки обмякли. Взгляд стал удивлённым, потом отсутствующим, и толстяк, закатив глаза, плюхнулся на дорогу лицом, но из-за пуза перекатился набок.

Нюра встала над ним, чуть пританцовывая и держа кулаки у лица. Затем разочарованно огляделась, мол, и это всё?

— Оскорбление моего гвардейца равнозначно оскорблению меня, — громко огласил я. Слева от меня захлопал в ладоши витязь, громыхая пластикором. Он не сразу понял, что аплодирует один, а когда осознал, то очень медленно остановился и заложил руки за спину, с видом, будто так и надо было. Нюра смущённо зарделась. Народ молчал.

— Игнат, проследи, чтобы эта груда мяса отчётливо принесла свои извинения, — попросил я своего начальника гвардии. Туров чуть поклонился, едва слышно добавив:

— С удовольствием, ваше благородие.

— И найди мне Боярского. Справишься?

— Конечно, ваше благородие.

— Хорошо. Я буду у Конструкта.

— Держу ворота, — крикнул я, впиваясь в энергетические линии управления створками. Магическая оборона конюшен забивала все ощущения, резонируя в районе солнечного сплетения. Да, работа прекрасная, ничего не скажешь. Не знаю, сколько питания требуют такие устройства, но они того стоят. Одарённому низкого ранга здесь ловить нечего, рассеиватели чар справятся со всем, ниже Ткача. Но я не просто маг, я техномант. Поэтому упорно скользил по потокам электричества в поисках силового блока.

Не выводить же технику из строя. Это, всё-таки, уже моё, почти родное.

Пока я рыскал по линиям управления воротами, Вепрь, пусть и растерявшийся сначала, вступил в бой. Он одним движением сбросил со спины огромный щит и впечатал его в растущего конюха. Перекрученная лентами плоть монстра поддалась под ударом, и существо ошеломлённо отступило на шаг. Из тела, пульсируя, вылезала третья рука, похожая на лапу насекомого, стукнула по кромке и с хрустом надломилась.

— Наше! Наше! — нечеловеческий рёв бил по ушам. Вепрь с кличем прижал чудовище к стене, а затем нанёс несколько ударов коротким мечом, целясь в голову. Тварь заслонилась руками, но охотник не сдавался. Несколько мгновений казалось, что Вепрь побеждает, но затем бурлящая плоть изменённого рванулась на соперника, охватывая бронированного бойца лентами мышц, будто вырвавшееся из кастрюли тесто.

Второй монстр тем временем отбросил в сторону Кузьму, как тряпичную куклу, и с рёвом зашагал ко мне. Я следил за ним, не отрываясь от изучения защиты конюшни. Если ворота закроются — Вепря разорвут на части. Если мы попытаемся проскочить перед ними — нашу магию заблокирует оборонительные чары укреплений, а пространства для подвижного боя не останется. Мутанты покончат с нами без особого труда.

Оставался третий вариант. Мой.

Два атакующих заклинания Турбина и Капелюша ушли в пустоту, я увидел, как они оба сфокусировались для ударов, и энергия ответила им, но уже через метр рассеялась, не причинив вреда мутанту. Чёртовы конюхи, отличную оборону построили!

— Зодчий на тебе, Юра! — быстро сообразил Турбин и схватился за меч. Я шумно выдохнул, задерживая движение ворот даром. Внутри всё задрожало от напряжения. Это, конечно, как под поезд на рельс монеты подкладывать, однако где-то завыли двигатели, схлопывающие створки, и движение чуть застопорилось. Вот только из-за чёртовой защиты я так и не добрался до источника, а, значит, не мог использовать силу машин, тратя драгоценные запасы.

Пулемёты на башнях шарили спаренными стволами, но угол обстрела не позволял им зацепить обратившихся товарищей, и потому стрелки бездействовали. Сирена над конюшнями ревела, не замолкая. Десятки, сотни коней испуганно ржали, и звук добавлял сюрреализма происходящему. Раздалось несколько одиночных выстрелов сквозь бойницы над вторыми воротами. Били по обратившемуся, который наседал на Вепря. И, конечно, пули не причиняли бывшему конюху никакого вреда. Скверна воплотилась в нём сразу на втором ранге, а это означает, что такая кинетика не сработает.

— Прекратить огонь! — заорал я, усилив голос воздухом. Опоздал. Одна из пуль срикошетила в Вепря, попав тому в ногу. Охотник споткнулся, выругался, но продолжил теснить противника.

— За Императора! — с рёвом на второго монстра накинулся витязь, специально давший магам отработать по чудовищу, и увидевший бесполезность их попытки. Огромный топор сверкнул на солнце и с лязгом встретился с оружием мутанта. Мощь удара смяла выставленную винтовку, но неожиданная защита спасла монстра от ущерба. С крыши конюшни кубарем упал человек, теряя оружие. Затем ещё один. Наверху началась пальба. Не в нас и не по нашим. Кажется, обращённых здесь чуть больше, чем казалось.

Я, наконец, добрался до источника питания, отключил его от автоматики и перевёл ворота на открытие. Отыскал потоки двигателей и зацепил их. Противник витязя тем временем с яростным воем попытался отмахнуться от бронированного Снегова. Вот только тот и не заметил жалкой попытки. Топор снова описал сокрушительную дугу и развалил монстра надвое. Тварь грохнулась на землю и тут же получила контрольный удар в голову от поспевшего к павшему Турбина. Маг вогнал меч по рукоять. Конечности монстра задрожали в агонии.

— Осторожно сверху! — гаркнул я, удержав просьбу о помощи Вепрю. Уже было видно, что команду можно и не отдавать. Витязь как раз спешил на помощь раненому охотнику, который, даже истекая кровью, постоянно двигался, но щит Вепря не позволял уверенно атаковать, поэтому вольный скорее нервировал монстра и ждал подмоги.

И та пришла. Огромный Снегов в пластикоровом доспехе очутился за спиной обращённого конюха и почти грациозно срубил тому голову, а затем раздавил её сапогом. Чудовище обмякло, навалившись на Вепря, но вольный откинул покойника в сторону, заслонился щитом, оглядываясь, а затем медленно похромал к стене и сполз по ней на землю. Принялся расстёгивать поножи, чтобы добраться до раны.

— Капелюш, давай к нему. Помоги с раной, от магии твоей сейчас прока не будет. Посмотри, что с главным конюхом, — бросил я оставшемуся со мною магу.

— Есть.

Я нашёл механизм отпирания вторых ворот, пустил в него искру, и те с лязгом дрогнули, поползли наверх. Сирена всё ещё ревела, а значит со Скверной мы не покончили.

— Там ещё мутанты! Внутри! — гаркнули откуда-то из башенки с пулемётом. Снегов повернулся к открывающимся воротам и взмахнул топором, стряхивая с него кровь изменённого.

Наверху вспыхнуло, и по ушам ударил звук взрыва. Потом раздался страшный, нечеловеческий визг боли. Я задрал голову и увидел на крыше ещё одного посланника Скверны. Он встал во весь накопленный рост и смотрел вниз. На голове возвышался огромный красный гребень то ли из перьев, то ли из кожи, а шлем, поглощённый дарами Изнанки, врос в мутанта и треснул, не выдержав напряжения.

В руках чудовища было по клинку. Мечи казались крошечными на таком расстоянии, да и по сравнению с фигурой изменённого особенно. Будто игрушки, честное слово. Вот только на правой руке монстра засверкала зелёная звезда, и пламя разлилось по стали. Так, это одарённый!

Когда мутант прыгнул, я втянул в себя мощь приводов обоих ворот. От обретённой силы закружилась голова, и накрыла эйфория. Туша с грохотом обрушилась на закрывший меня энергетический купол. Тварь отбросило в сторону, но почти сразу она вскочила на ноги, опираясь на источающие Скверну мечи. Глаза обращённого горели яростным огнём и в них, неожиданно, обнаружился разум.

Даже так?

— Это моя земля, Шепчущий, — сказал я с улыбкой. — Не суйся.

Изуродованный рот раскрылся так, будто бы его владелец проверял возможности тела. Губы словно жили отдельной жизнью:

— Ха-ха-ха! Ты ничего не сможешь сделать, Возводящий Крепости, — проговорил порабощённый человек. — Процесс уже начался. Люди слабы. Люди охотно слушают мой голос. Много людей. Уходи, пока можешь. Время слабых прошло. Ты же знаешь, как уходить. Ты уже уходил, Истина помнит тебя. Миров много. Истина одна. Она нашла тебя снова и найдёт столько раз, сколько нужно.

— Хм… — только и ответил я.

Красный Гребень сорвался в бой, я почувствовал колебания силы, но на этот раз защитные обереги конюхов сыграли на моей стороне. Покрытые пламенем Скверны клинки медленно погасли, став обычной сталью. Обратившийся одарённый не был умельцем, а, значит, ничего толком сделать не сможет. А вот я могу. Накаченный мощью двигателей, воющих от напряжения, я двинулся навстречу противнику. Красный Гребень обрушился на меня всей своей массой, вложив в удар обоих мечей невероятную силу.

Но во мне были машины. Я легко принял атаку на себя, задержал на пару секунд, вглядываясь в злые глаза мутанта, а затем движением влево слил весь импульс врага в землю и, наслаждаясь дарованным могуществом, схватил тварь за вросший в плоть шлем. Притянул к себе, заставив упасть на колени, а затем вогнал в нижнюю челюсть меч, снизу вверх.

— Ты первый начал, — тихо сказал я в гаснущие глаза. — Теперь не обижайся. Я найду твоё логово.

Когда Красный Гребень упал — сирена стихла. Я медленно сунул клинок в ножны, разложил сферы для зарядки энергии Изнанки у трупа обращённого и наконец повернулся к конюшне. Вепрь, Турбин и Капелюш смотрели на меня выпученными от изумления глазами.

Я молча направился к ним. Убедился, что охотник в порядке и артерию, как мне показалось, ему не перебило. Жить будет. Кузьма тоже живой. Так, а где господин Боярский?

Бывший управляющий нашёлся на границе леса, в двух сотнях метров от нас. Бегает быстро, соображает хорошо. Да, определённо, нужно предложить ему работу.

— Юр… — тихо сказал Турбин, когда я направился вглубь конюшни. — А зачем его благородию вообще охрана? Ты ж это видел? Он его как… Как манекена поломал!

— Видел, Андрюха! — ответил его напарник. — Да только не нашего это ума дело. Сказали охранять, значит, охраняем.

Вепрь был бледен, но бодрился. Он даже пытался воспротивиться, когда мы приблизились к подворью Святой Варвары, но держался недолго. В дороге его знатно растрясло, и лидер вольных охотников заметно ослаб. Повязка налилась красным.

На территорию матушек я не пошёл, памятуя их просьбу. Сестра Ирина, которой нашёптывал тёмные мысли Колдун, находилась в группе риска. Нечасто, конечно, монашки проявляют ко мне такие интересы, однако необычность происходящего и, чего уж скрывать, некоторая пикантность ситуации не должны помочь ублюдку из Изнанки обратить одарённую на свою сторону.

— Вы ведь знаете, что происходит, ваше благородие, — сказал Снегов, когда мы отправились к себе. Витязь покачивался в седле массивного жеребца-тяжеловоза, косматая чёрная грива спадала на глаза животному, что совершенно не мешало тому степенно вышагивать по дороге.

— Знаю, — не стал отпираться я.

— Позвольте полюбопытствовать — откуда?

— Простите, я не могу вам этого сказать, — максимально загадочно сказал я.

— Подписка о неразглашении? — понимающе кивнул витязь.

— Что вы имеете в виду, ваша доблесть?

— То, что вы либо большой талант, либо оказались здесь не просто так, ваше благородие, — не дрогнул Витязь.

— Мы все здесь не просто так…

— Вы слишком много знаете и умеете, для своих юных лет, — витязь смотрел прямо и честно. — Такому в Академии Зодчих не учат. Зато учат в других местах.

— Хм…

— Понимаю. Простите, ваше благородие, — поклонился Снегов, по-своему восприняв моё хмыканье. — Глупо было бы настаивать на своём. Однако позвольте поделиться, что я впервые слышу о таких преображениях. Можно было бы предположить, что они принадлежали к секте, состоящей из Призывателей, но у троих обратившихся не было зарегистрировано наличие дара. Я проверил.

— Если мы ничего не предпримем, то услышите ещё не раз, ваша доблесть, — я увидел, как по дороге из Орхово пылит вездеход охотников. Машина мчалась на непривычной скорости, приближаясь. Мои телохранители пришпорили лошадей и выдвинулись вперёд. Перстни на руках засверкали пробуждающейся магией.

— Перестаньте. Это Тень, — произнёс я охранникам. Однако оба меня будто не услышали, внимательно наблюдая за машиной. Вездеход же чуть притормозил рядом с нами, чтобы не напугать лошадей, а дальше снова дал по газам. За рулём, ожидаемо, сидела дочка Вепря с необыкновенно мрачным лицом. В нашу сторону она даже не глянула. У подворья машина с юзом повернула к вотчине монахинь и скрылась с глаз.

— Я думал она непрошибаемая, — сказал Турбин. — А она вон как к батьке летит. Он ведь в ногу ранен, а не в голову.

— Сколько женщину из себя ни выгоняй, а натуру не исправишь, — заметил Капелюш.

— Это ты так говоришь, потому что к тебе так никто не спешил, наверное? — поинтересовался я.

Мастер воды открыл было рот, чтобы ответить, а затем опустил глаза. Дальше ехали молча, хотя Снегов то и дело поворачивался ко мне с задумчивым видом. И только когда мы поднимались на томашовский холм, витязь, наконец, созрел.

— Ваше благородие, вы сказали, что мы можем что-то предпринять с этими обращёнными. Что именно? — осторожно поинтересовался он. — Или этим займутся специальные секретные службы, и я зря тревожусь?

Любопытную реальность себе придумал Станислав Сергеевич, но она мне подходила.

— Никто этим не займётся, ваша доблесть, — развеял я его надежды. — Кроме нас.

— Жаль, ваше благородие. Жаль. Но если мы можем сделать что-то, то что именно?

— Прежде всего, мы должны усилить меры безопасности. В идеале эвакуировать жителей всех окрестных деревень, не имеющих покрытия Конструктом. Вот только за такое переселение нас скорее в веках проклянут, чем благодарностями одарят. После чего нам нужно найти тварь, которая обратила несчастных и уничтожить. А ещё лучше найти её прямо сейчас.

— Вы думаете, это сделало какое-то порождение Изнанки? — удивился витязь.

— Они многообразны, ваша доблесть. И да, именно так я и думаю. А ещё я знаю, где его искать, — я обернулся на барьер между моими землями и порабощённой Европой. — Но это будет не просто. Надо сообразить, как всё провернуть.

Витязь последовал моему примеру, правда, смотрел чуть дольше, а потом неожиданно сказал:

— Вы ведь знаете, что всегда можете рассчитывать на мой топор, ваше благородие?

— Теперь знаю. Я ценю это, — кивнул я витязю. — Он, поверьте мне, ваша доблесть, нам всем скоро пригодится.

Я вернулся к своим размышлениям. Всё развивалось слишком быстро и неконтролируемо. Не люблю такое, придётся потратить время на решение проблем, которых при должной удаче могло бы и не быть. Но, увы. Шепчущие Колдуны — очень неприятные порождения Изнанки. Они чрезвычайно опасны своим коварством и подлостью. Их власть над Скверной запредельна, а действия непредсказуемы. Любой сомневающийся человек — цель хитрой твари. Игрушка в его планах, ничего не подозревающая до самого последнего момента, когда в пламени эмоции личность жертвы растворяется, превращаясь в очередное чудовище. Шепчущие дают последний толчок и тратят на это свои силы, устанавливая энергетический мост между своими избранниками и Скверной.

Уловить его я смог. Так что приблизительное направление, где скрывался Колдун, мне было известно. И, скорее всего, менять своё местоположение слуга Изнанки не станет. Голос Шепчущего имеет небольшой радиус действия, и если осквернитель нашёл разумы, на которые может влиять, то никуда уже не сбежит. Мало того, не позволит никому другому вмешиваться в свои дела. Эти твари страшные индивидуалисты, как бы ни трещали про общую Истину. Нередки были случаи, когда Шепчущие и вовсе строили козни друг против друга просто потому, что оказались поблизости. Своих они не любили, получается, ещё больше, чем чужих. И лишь однажды на моей памяти несколько Колдунов выступили единым фронтом, когда осадили Город-Империю Ваалнаг, в моём родном мире. Страшная сила, больше полугода терзала несчастный народ. Люди, в итоге, победили в том сражении, но половина населения погибла. Другая же до конца своих дней вспоминала страшные двести дней непрекращающегося кошмара.

Этот Колдун точно один и далеко от породившего его Колодца не уйдёт. Так что мне нужно организовывать экспедицию во Влодаву и поговорить, наконец-то, с лидером сталкеров — Глебовым, пусть показывает дорогу. Я уверен, что это тот самый Колодец за польским городком, но всегда полезно поговорить с человеком, знающим окрестности. Мне необходима информация об этом месте. Любая, которую сможет предоставить сельский сталкер. И потом, когда все данные будут собраны, мы ударим. Вепрь, несомненно, согласится участвовать в охоте и даст всех своих бойцов. Полагаю, мне получится уговорить Снегова снять с охраны часть одарённых и присоединить к атакующим войскам. Тут ведь работает принцип: много не мало. Земли вокруг польского городка наполнены различными тварями. А нам ведь нужно добраться до осквернённого Колодца, чтобы сделать мной задуманное. В одиночку не пройду. Я хорош, но слишком большой риск не добраться даже до Колдуна, а ведь там ещё и Сердце Скверны надо будет отыскать…

Кстати, мне нужен ещё один Экспансионный Узел. А лучше два, чтобы двигаться в разных направлениях! Следующий ранг Конструкта будет, вероятнее всего, только через пару дней. Это сильно расширит границы относительно безопасной зоны и позволит использовать бесполезное покрытие в нужном мне направлении.

Правда, для этого придётся многое сделать.

Мы выехали на вершину холма, и я заметил несколько машин на парковке возле «Логова Друга». Девушка фотографировала статую артиллериста. Туристы? Уже? Рановато.

— Советую вам заглянуть в церковь. Там восхитительные работы местных мастеров иконописцев, — улыбнулся я незнакомке. Та ахнула и часто-часто закивала:

— Спасибо!

В этом направлении тоже нужно думать. Но потом. Сейчас я хочу кушать.

— У имперской Комиссии другое мнение? — ответил я вопросом на вопрос. Мужчина сбросил капюшон, явив всем лицо с обвисшими щеками и запавшими глазами. Жидковатая поросль на голову дополняла унылый образ.

— Отрадна ваша осведомлённость, господин Баженов. Как и ваша своевременность, — снисходительно произнёс комиссар с гадкой улыбочкой. — Так удачно для вас всё сложилось! Бывают же в жизни совпадения. Только получили земли и сразу же такое происшествие!

Много я слышал про имперскую Комиссию, но не ожидал подобной бесцеремонности.

— Вы намекаете на мою причастность к трагедии? — мягко спросил я. — Прилюдно? Выдвигаете необоснованные обвинения в адрес благородного человека?

С каждым словом мой голос наливался сталью. Комиссар перестал улыбаться, глаза его забегали, а на лбу выступила испарина. Он не ожидал такой реакции, полагая, что перед ним стоит нежный цветок, только закончивший академию, и готовый намочить штаны под взором представителя власти.

Ну-ну…

— Потрудитесь объясниться, уважаемый, — продолжал я, шагнув по помосту в его сторону. Теперь вокруг имперского посланника стало совсем просторно. Между нами не оказалось ни единого человека. — И представьтесь, чтобы я понимал, кому высылать секундантов, если вы продолжите подвергать сомнению мою честь!

— Владимир Шибанов, ваше благородие. Старший комиссар по делам Изнанки, — отрапортовал побледневший гость. — Приношу свои извинения, мне не следовало позволять себе подобное.

— Извинения принимаются. Подождите, пожалуйста, когда я завершу своё выступление, — попросил я его, и комиссар умолк.

К лицу что-то прилипло. Я открыл глаза, проморгался, затем стряхнул паутину с волос и уставился на нависшего надо мной монстра. Когда-то, до падения Европы, это был человек, и, судя по вросшим в его руки вилам, прежде занимался сельским хозяйством. Метра два с половиной ростом, голова утоплена в плечи и глаза безумные-безумные. Причём их было даже чуть больше, чем нужно. Два на привычных местах, а один раскрыт посреди высокого лба, со зрачком в виде руны. Поза скульптуры дышала силой и опасностью. Казалось, фигура вот-вот сделает последний шаг, и занесённая рука с тремя штырями устремится к жертве.

— Хм… — проговорил я. Неожиданное зрелище при пробуждении.

— Ваше благородие? — раздалось за спиной. Я медленно повернулся, отметив поломанные вокруг заросли. Здесь, определённо, прошла недурственная битва. Один из моих охранников сидел на поваленном дереве с чрезвычайно усталым видом и заплывшим от синяка глазом. Надеюсь, это не от меня прилетело.

— Вы… Вы пришли в себя? — с надеждой проговорил Капелюш. Поднялся, недоверчиво глядя на меня.

— Где Турбин? — не ответил я.

— Ушёл за подмогой, ваше благородие, — на лице телохранителя проступило облегчение. — Слава богу, вроде бы вы в порядке.

— Конечно, в порядке, — задумчиво сказал я, посмотрел на свои руки. Пальцы дрожали и болели. Внутри неприятно ныло. Я проверил резервы с толикой тревоги. Почти всё опустошено. Без напрягов каналов и, тем более, надрывов, но очень похоже, будто бы голодного ребёнка запустили в лавку к мороженщику, пока хозяин в отлучке. И счастливое дитё выкачало всё, что смогло, да ещё и облизало после.

Это, получается, мне сильно повезло, раз никто не пострадал. Мой тёмный творческий попутчик проявил себя максимально неосмотрительно. Взял контроль над телом, вышибив сознание, отправился на Изнанку, где нашёл первую попавшуюся тварь и разобрался с ней по принципу «закидать магией». И вся ради вдохновения. Я снова посмотрел на статую. Что бы там я ни говорил про своего попутчика, а Талантом он не обделён. Эхо у монумента было пятого ранга. Хорошая работа. Даст много энергии. Правда повредит репутации, если моя охрана начнёт болтать. Да, я уже не первый раз так срываюсь, но в случае с Охотниками на лесопилке было проще. Там я отключился только на процесс сотворения. Это редкое, но известное проявление Таланта, ничего сильно подозрительного. Многие творцы впадают в раж, теряя связь с реальностью, а кто-то делает это в прямом смысле. Беда в том, что я пошёл искать себе «натуру» в помутнённом состоянии. И слухи об этом надо пресечь сразу же. А также придумать, как устранить причину таких поступков. Нельзя доверять человеку, который в любой момент может перестать себя контролировать. Однако сначала, сто́ит разобраться с последствиями.

Надёжнее всего, несомненно, было бы прикончить обоих телохранителей. Я улыбнулся Капелюшу. Разумеется, так поступать не стану.

— Я увлёкся, — сказал я. — У меня иногда бывает. Приношу свои извинения, если напугал. Зов Таланта, если вы понимаете.

Он покивал, но, по-моему, ничего не понял. Лишь смотрел ещё более удивлённо.

— Сильно досталось? — уточнил я состояние телохранителя.

— Крепкая была тварь, ваше благородие. Но если бы не вы, то нас тут бы с Андрюхой и положили. Спасибо, — протараторил он.

— Крепкая тварь — чудесный материал, — я сделал вид, что восхищаюсь статуей. — Разве она не прекрасна?

Ладно. Слухи обо мне и так пойдут, но пусть пойдут, что я просто со странностями. И чего же «старому» Михаилу Баженову не подошли конюхи, взятые Шепчущим, а? Изнутри сразу пришла волна отвращения, и я чётко понял — в тех тварях красоты не было. А вот в этом человеке с руками-вилами, получается, нашлась? О, мне есть, что сказать своей творческой ипостаси. Знать бы только как.

Впрочем, недурно ведь получилось. Вроде бы и монстр нависает с угрозой, а есть в нём какая-то грация. Я отошёл на несколько шагов, придирчиво оглядывая скульптуру. Да, красиво, что сказать. Теперь её надо доставить в Томашовку и запитать.

Ну и отметить себе в ежедневнике необходимость регулярно выгуливать этого чёртового скульптора, раз он может с поводка сорваться в любой момент.

— Возвращаемся, — бросил я.

— Ваше благородие, наконец-то я вас дождался! — здоровяк разжал кулак за миг до того, как я уже прикидывал, как буду укладывать посланника Володина на пол. Он протянул могучую длань и пожал мою ладонь крепко, но даже как-то бережно. — Борис Стриж! Личный помощник господина Володина. Признаюсь, заждался, заждался. Как вы к пиву, ваше благородие? Откушаете? Госпожа Князева совершает благородное деяние, варя здесь такое чудо!

Запах солода и жареного мяса витал в воздухе, смешиваясь с дымом от камина. На кухне звенела посуда, а за соседним столиком солдат из гарнизона и кто-то из орховских мужиков с суровыми лицами играли в шахматы. Судя по серьёзности и напряжению — схватка шла насмерть!

— А вы, — понизил голос гигант и склонился ко мне, — совершили чудо с этой дорогой, проложив сюда проезжабельный путь! Теперь вам придётся видеть меня несколько чаще, но не извольте беспокоиться, я буду здесь тихо-мирно вкушать прелести местной кухни, а не портить вам жизнь. Ха-ха. Так что, ваше благородие, по кружечке?

— Пить не буду, но поужинал бы с превеликим удовольствием.

— Тогда прошу к моему столу, если не побрезгуете, конечно, — Стриж махнул рукой, приглашая. Его жест был широким, почти театральным, будто он не просто звал меня к столу, а открывал занавес перед каким-то спектаклем.

Я поднял голову, на втором этаже стояла Паулина и загадочно улыбалась. Перехватив мой взгляд, она медленно и сексуально подмигнула, а затем едва заметно ткнула пальчиком в посланника Володина и показала большой палец.

Интригует.

— Володин тёмная лошадка, Миша-Мишенька-Мишон, — промурлыкала Паулина. Она закрылась простынёй, вся взъерошенная, довольная и расслабленная. — Однако его семья когда-то очень сильно помогла моей.

— Хм… — ответил я.

— Репутация Стрижа тоже внушает уважение. У Василия Петровича есть помощники разного уровня, для любых дел, — красавица продолжила строить версии. — Борис его лучший человек. Он проявил большое уважение к тебе, Мишенька!

— Ты, собственно, просила зайти, чтобы вещицу какую-то посмотреть, — напомнил я девушке причину моего визита, так неожиданно перешедшего в иную плоскость. Хозяйка трактира картинно закатила глаза.

— Прости, — сокрушённо вздохнула Паулина. — Ты такой занятой. Тебя иначе и не выманишь. На месте не сидишь, всегда в делах! Новые геройства, новые достижения! Как же ещё слабой женщине остаться наедине с сильным мужчиной?

— Вещицы, получается, нет? — предположил я. Девушка пожала плечиками и потупилась, хитро взглянув:

— Ну… Прости.

— Хорошо. Прощаю. Что ещё ты знаешь про Володина? — я спустил ноги с кровати, отыскал взглядом одежду.

— Он белая ворона среди людей Игнатьева. Пётр Васильевич как будто с ними и одновременно держится особняком. О, Миша-Мишутка-Михаилчик, ты задаёшь такие вопросы. Дай мне хотя бы отдышаться, — поправила волосы она.

— Ты первая подняла эту тему, — пожал плечами я и принялся одеваться. — Почему же Володин не ушёл к Скоробогатову, раз белая ворона? Мне казалось, тут противостояние-противостояние! Его бы с радостью приняли.

— Общие границы, Мишенька. Скоробогатов далеко, а Игнатьев рядом. Нейтралитет же в наших краях не работает. Впрочем, ты показал обратное, но это ведь ошибка выжившего, да? Так ведь говорят?

Я со скептическим видом покачал головой.

— Тебе мало такого объяснения? — прищурилась Паулина. — Ну хорошо. Как тебе информация, что семья Володина не так именита и влиятельна для Скоробогатова?

— А, древний аристократический род? — понимающе улыбнулся я. — Чуть лучше, чем другие, и потому за один стол не сядут и руки не подадут?

— В точку, Миша! Ты такой умный!

На это можно не реагировать. Я оделся, подошёл к зеркалу и поправил одежду. Всё это время хозяйка трактира наблюдала за мной с нескрываемым женским интересом.

— Попробуй узнать про него всё, что сможешь, — сказал я, глядя на неё в отражение. — Я хочу понимать степень адекватности вашего Петра Васильевича.

— Хорошо. Но если хочешь знать… Если бы не его отец, то моего трактира бы здесь уже не было. Двадцать три года назад сюда пришла тварь из Изнанки и поселилась в лесу неподалёку, — с серьёзным видом проговорила она. — Мой отец… Он погиб из-за неё. Пытался, вместе с другими мужчинами, прогнать чудовище.

— Сочувствую. Ты его хорошо знала?

Паулина помотала головой, глядя куда-то в пустоту:

— Помню, что он много смеялся и шутил над мамой. И был сильный. Мне было два года, Миша.

Девушка встрепенулась:

— Так, ну-ка не смущай мой дух! Ты уже достаточно смутил моё тело! Дай договорить и не сбивай. Так вот, Вольных Охотников тогда не так привечали в Империи. Ну а государевы истребители… Здесь их и не видели никогда. Мы же мёртвый край. У нас и Конструкта долгое время не было, сам понимаешь. Так что моя мама сначала обратилась к Скоробогатовым, а потом и к Володиным. Володины помогли.

— А Скоробогатовы, выходит, нет?

— Они попросили покровительства над «Логовом Друга» в ответ и пятьдесят процентов от выручки, — поморщилась Паулина. — Кому беда, а кому деньга. Десятки мужиков погибли в этих лесах, а его сиятельство искало выгодную сделку…

Что-то мне не в первый раз кажется: южные соседи ещё доставят неприятностей. Зато понятно, почему до сих пор сюда не заехали. Я ведь из черни. Негоже с таким возиться, да и выгоды нет никакой. Вернее, не было. С новыми землями, полагаю, отношение ко мне изменится.

— Володин, стало быть, отозвался? — продолжил я.

— Да. Его отец, пусть земля будет пухом, привёл людей просто так. Мама, конечно, была видной женщиной. Возможно, он рассчитывал, как многие мужики, на награду другого толка, но не думаю. Да и мама оставалась верной папе до конца, хотя по ней слюни пускали мужики со всей округи.

— Верю. У вас хорошая генетика в семье, — отметил я.

— Твои комплименты — это нечто, Зодчий! — деланно возмутилась девушка. — Так что Володин тебе конкретно предложил?

— Встречу, я же сказал.

— И ты пойдёшь? — напряглась Паулина. — Это ведь большой риск.

— Разумеется. Поэтому я возьму с собой нож. И он, полагаю, тоже возьмёт. И вся его дружина тоже возьмёт по ножу. Мы ведь плохо друг друга знаем.

— Не смешно, — фыркнула девушка. — Ты действительно собрался туда идти?

— Возможно, — ушёл я от прямого ответа. Разумеется, там меня может ждать ловушка. У Игнатьева фантазия работает не очень крепко, конечно. Сначала через Фурсова зашёл, теперь через Володина. Что он будет делать, когда вассалы кончатся, а? Нет, чем больше мне земель достанется, тем проще будет их использовать, но всё-таки хотелось чего-то более оригинального.

А вообще, если всё это задумка Игнатьева, то место выбрано очень хорошо. Вдали от своих земель, вдали от Конструкторов, заброшенная делянка лесозаготовщиков, ближе к моим владениям, чем к владениям графа. Володин предлагал идеальное место для убийства.

Если, конечно, был участником плана Игнатьева. Ведь седовласый сосед мог правду говорить. Мало ли. Так-то задумка, поведанная мне Борисом Стрижом, казалась благородной и даже достоверной. Вот только я не шибко верил в подобные жесты со стороны аристократии, но и допускал возможность таковых. Люди ведь разные. Загвоздка оставалась лишь в том, что надо изыскать в себе необходимые запасы доверия.

Их у меня не было.

Девушка, одна из тех, кто перебрался из Приборово в мой новый «элитный» посёлок, с ужасом смотрела на заросли, метрах в тридцати от нас. Кусты шевелились, и оттуда доносился странный звук, будто бы за листвой пряталось….

— Ням! — раздалось из глубины зарослей сокрушённо.

Я поднял руку, подавая сигнал следующему за мной Турбину, мол, замри. Маг нахмурился и, напротив, зашагал быстрее.

— Ням! — взвыло из кустов. Я медленно приблизился к зарослям, заглянул внутрь. Уже знакомое мне ходячее ведро сидело на земле с видом абсолютно обескураженным. Перед ним рассы́палось десятка два почерневших камней, и ведро шарило по ним тоненькими лапками. Нащупав первый попавшийся он забросил находку в себя, с печальным:

— Ням…

Я присел, наблюдая за диковиной. Выверты Изнанки бывают совершенно непредсказуемые.

— Ваше благородие! — раздалось прямо за моей спиной. Турбин! Ведро аж подпрыгнуло, отчего из него высыпалось ещё больше камней, и существо мигом забыло про наше присутствие. Оно снова плюхнулось на землю и, непрестанно горько нямкая, принялось собирать потерянную добычу.

— Я ведь просил остановиться. Напугаешь же, — твёрдо сказал я.

— Простите, ваше благородие, но я никак не мог вас оставить! — не дрогнул лицом Турбин. — Если с вами что-то случиться, то его доблесть меня со свету сживёт. Я не имею права рисковать!

— Ням! Ням! — ведро повалилось набок и принялось колотить по земле тоненькими ручками.

— Мне убить это, ваше благородие? — неуверенно спросил мой телохранитель.

— Нет, — поморщился я. Шутка Изнанки неуклюже поднялась на лапки и, причитая, принялась собирать камни, а потом вдруг замерла, завибрировала и её вытошнило. Ведро покатилось по земле, разбрасывая во все стороны гремучее содержимое. Запищало возмущённо и опять пошло запихивать в себя камни.

— Полагаю, оно не несёт угрозы, — подытожил я. — Так что оставьте меня, пожалуйста. Хочу посмотреть на диковину.

С этим охранник спорить не стал, хотя на секунду замялся.

Когда ведро вывернуло ещё раз, то я подошёл к нему, легко поднял на ноги и перевернул, вытряхивая содержимое из несчастного. Несколько булыжников застряли у самого дна, заклинившись между собой, и потому существо пришлось даже постучать. По твёрдому месту.

И когда мне под ноги упал красный кристалл, ведро с отвращением проскрежетало:

— Ням…

Оно не вырывалось, не дёргалось, покорно свисая в моих руках и вытянув свои. Мне показалось, будто ему стало сильно легче после манипуляций. Опустив странное создание на землю, я присел на корточки, разглядывая добычу. Ведро же деловито запихнуло в себя камни рядом с кристаллом. Чёрные ручки старательно не касались драгоценности, будто бы для владельца она были чем-то вроде неприятных биологических отложений.

— Ням! Ням-ням! Ням-ням-ням, ням? — оно повернулось ко мне. Глаз у создания не было, но я ощущал взгляд. — Ня-я-я-ям!

Я поднял кристалл с земли. Не меньше того, что удалось снять на Ферме. Деньги просто валятся с неба! Ведро совершенном не возражало против моих действий. Оно собрало все камни, плюхнулось на землю и счастливо вздохнуло:

— Ням.

Я встал, вышел из зарослей.

— Детекторы Скверны его не улавливают, ваше благородие, мне ещё в прошлый раз показалось это странным, — отчитался слегка удивлённый Турбин. — Удивительная аномалия. Вы уничтожили чудовище?

— Я же сказал, оно безобидное. Выброс магии. Неужели никогда не слышали?

— О таком — никогда, ваше благородие. Это же ведро. Изменения животных и птиц без остаточной Скверны встречаются часто, но это же… Вещь!

— Всё в порядке, — махнул я рукой топчущемуся неподалёку Молотову. — Это действительно почти что енот.

Так, всё, теперь надо заняться делами. Я успел пройти несколько шагов, прежде чем за моей спиной снова послышался грохот камней, женский вскрик и просительное:

— Ням!

Перстень Турбина засветился.

— Отставить! — рявкнул я. Ведро выбралось из зарослей и робко засеменило ко мне. Подошло совсем вплотную, взялось тоненькой ручкой за штанину, потянуло на себя и тихонько повторило:

— Ням…

— Чего тебе, малыш? — снова присел я. Ручки потянулись к недрам, долго перебирали там камушки и, когда нащупали самый маленький из них, то протянули его мне.

— Ням…?

— Спасибо, мне не надо, — не удержался я от улыбки. Турбин смотрел за нашим диалогом с каменным лицом, а остальные выпучили глаза от изумления. Картина, несомненно, необычная. Ведро с ощутимым облегчением убрало свой дар обратно.

— Ня-я-я-ям… — попросило оно.

— Пойдёшь со мной?

— Ням! — с осторожной надеждой ответило странное существо.

— Ваше благородие, это как так… — нахмурился Турбин. — Это же… Чудовище. Вы собираетесь тащить его в гаринзон⁈

— Кому чудовище, а кому Нямко. Да?

Создание Изнанки подпрыгнуло на месте, громыхая камнями о жесть. И мы двинулись к моему дому. Я, телохранитель (старающийся хранить самообладание) и ведро. Когда же подошли, и я в шутку предложил моему новому приятелю выбрать место, где ему хотелось бы жить, то Нямко с восторженным бормотанием забилось под крыльцо, а потом оттуда вылетел опешивший кот. Совершенно мне незнакомый.

— Оно разумно? — спросил Турбин.

— Как видишь. Не всё непонятное надо уничтожать. Так, ладно, — я посмотрел на часы. Сейчас бы посидеть у Колодца, наконец-то, заняться своими силами. А вечером встретиться с Вепрем. Без помощи охотников, боюсь, рандеву с Володиным мне лучше не посещать. Как бы не был открыт и дружелюбен его посланник.

В сумеречном лесу нас было только четверо. Мои верные телохранители, да витязь, которому пришлось рассказать о планах. Я слушал лес, сидя боком на квадроцикле. Скоро станет совсем темно, а, значит, нам пора выдвигаться. Рация на поясе молчала, получается, моя основная группа ещё не готова.

Старая лесозаготовка была от нас в пятнадцати минутах ходьбы по лесу. Не самое лучшее место для встречи двух благородных людей, но идеальное для кровавой бойни, которую хотелось бы скрыть от чужих глаз.

— Вы ещё не передумали, ваша доблесть? — спросил я у молчаливого витязя.

— Пусть это и не входит в мои должностные обязанности, но если есть шанс прищучить этого сукиного сына, простите, ваше благородие, то я обязан это сделать! — смиренно прогудел Снегов. — И при всём при этом не могу не отметить ваш авантюрный дух. Вы не умрёте своей смертью.

— Поживём — увидим, — улыбнулся я. И тут рация ожила:

— Волк в логове!

— Принял, — ответил я Вепрю. Посмотрел на спутников:

— Выдвигаемся.

Отряд Вольных был моей ударной силой в будущем противостоянии. Вепрь и двадцать его одарённых расположились в болоте, в километре от лесозаготовки. В царстве комаров и лягушек ниже шанс натолкнуться на чей-нибудь любопытствующий взор.

Как только они получат наш сигнал, то Кащей организует портал и выбросит лесной спецназ к месту встречи, к северу от него. Этим утром я вместе с хрономантом Вепря обсудил план в деталях, наблюдая за Ткачом Реальности. Тот был угрюм, хмур и непрестанно морщился. Затея ему не очень нравилась, это точно, однако отказаться он не мог.

— За точность не ручаюсь. Может быть, погрешность, — буркнул Кащей в конце. Не очень уверенно. Однако Вепрь, стоявший рядом, горячо сказал:

— Не волнуйтесь, ваше благородие. Кащей, как обычно, себя недооценивает.

— Очень много энергии потребует расстояние. Нормальную привязку без маяка не сделать, а маяка нет! Будет нестабильно.

— За энергию не волнуйся, старик, всё сделаем! Все усилители, что на складе нашей общины есть — всё возьмём! — лидер охотников пребывал во взволнованном состоянии. У него тоже были свои претензии к Игнатьеву. Да, впрочем, у кого их здесь, на фронтире, не нашлось бы? Просто раньше их старались не выказывать, так как управу на влиятельного графа сыскать не могли.

Ситуация изменилась.

Дуга арбалета лязгнула, распрямившись, но я даже не почувствовал удара. Один из оберегов на защиту от кинетики щёлкнул, перехватывая выпущенный Алевтиной снаряд, и в тот же миг Турбин машинально метнул нож. Оружие вошло в горло дочке Володина, и та схватилась за рукоять обеими ладонями. Изумлённо посмотрела на моего телохранителя, силясь что-то сказать.

— Чёрт… Это ж баба… — выдохнул тот, побледнев. — Как же так… Это ж… Я женщину убил⁈

— Приди в себя, Турбин!

Алевтина упала на землю, не сводя взгляда с Турбина, и мой охранник едва не бросился на помощь.

— Да соберись ты! — одёрнул я его.

Воздушник закивал отстранённо, но продолжал пялиться на убитую.

— Давай, доблесть, двигайся сам! — просипел я витязю, пытаюсь его поднять. Снегов и так-то был немаленьким, а тут ещё и боевой доспех. Плюс топор, который крепился цепью к пластикоровому наручу и волочился следом, будто уставшая от прогулки собачка, которую тащит за собой не менее уставший хозяин. Пришлось прибегать к магии.

Под усилителями и земельным аспектом я без труда подхватил товарища, едва передвигающего ногами. Турбин сразу отступил в сторону, понимая, что будет скорее мешать. Ночь сверкала огнями, ревела и наполнялась проклятьями. Тварь Изнанки гоняла людей Игнатьева, будто собака стаю котят, с восторженным воем раздирая то одного бойца, то другого. Бо́льшая часть его жертв бросилась наутёк сразу, так как не обладали даром, и тупое животное, ведомое инстинктами, погналось за убегающими. Вспышки огня гасли на теле монстра, ледяные стрелы пронзали изменённую плоть, но бронированный горжет защищал самое важное у чудища — голову. Так что пока Скверна одерживала верх.

Я протащил витязя через небольшой проход между двумя штабелей с гниющими брёвнами. Земля в мешочке усилителя нагрелась почти сразу. Так, секунду на передых, иначе запасов не хватит.

— Найди Капелюша! — приказал я топчущемуся рядом Турбину, и воздушник молча кивнул и растворился в ночи. Я огляделся по сторонам. Тварь сыграла важную роль, забрав всё внимание на себя. Жалкий Зодчий — это вам не порождение Скверны. И это, не стану скрывать, замечательно. Так, пошли дальше. Помогая идти витязю, я вытащил рацию:

— Вепрь, на связь!

Молчание.

— Муэ… — сказал вдруг Снегов, и его вырвало. Я едва уклонился, а затем чудом удержал падающего воина. Усилитель на груди уже натурально жёг, и в любой момент должен был прийти в негодность.

— Вепрь, на связь! Приём! — повторил я.

Охотники молчали. Мобильного телефона у их командира нет, Тень осталась в лагере за старшую, а больше у меня ничьих координат не имелось. Ладно. Я мысленно разблокировал свой смартфон, набрал сообщение и отправил девушке:

«Кащей предатель! Срочно найди отца и предупреди!»

Снова кто-то заверещал от боли, и это крик сначала поднялся в небо, а затем удалился и закончился треском сучьев. Тварь Изнанки взревела от радости, а потом завизжала от боли.

— В голову бейте! В голову! — заорал кто-то.

Так, потащили дальше.

Я устроил витязя за большим деревом, метрах в ста от лесозаготовки. Случилось это ровно в тот момент, когда треснул усилитель. Повезло, что не раньше. Так как я едва спину не сорвал, устраивая бронированного воина.

— Никуда не уходи! — выдохнул я осоловевшему витязю.

— Муэ… — ответил Снегов, снова накренившись. Этот опять отвоевался. Судьба умельцев незавидна. До старости если и доживают, то с вконец расшатанным здоровьем. А ведь он и так-то отбитый был на голову. Что теперь-то будет?

— Постарайся не умереть, ладно? — попросил я, понимая, что он меня не слышит, а затем поспешил к тому месту, где мы потеряли Капелюша.

Во вспышке огня я увидел, что монстр Изнанки припал на одно колено и вслепую размахивает лапами-мечами. На фоне огня мелькали человеческие силуэты. Кажется, скоро тварь закончится. А значит, надо спешить.

Телохранителей я отыскал быстро: помог знакомый силуэт Турбина. Воздушник склонился над телом товарища, и я перешёл на бег. Где-то здесь ещё и Володин валяется. Надеюсь, в пылу схватки до него никто не добрался. Вот только рисковать и вытаскивать горе-семьянина я сейчас не собираюсь.

— Бей! — раздалось громовое со стороны сражающих. — Давай, Макс!

И в этот момент монстр Изнанки со сдавленным стоном упал. Попытался встать, опираясь на руку-меч, но уже знакомый молотобоец подскочил к павшему и обрушил на голову чудовища молот. Затем ещё раз, и ещё. Раз на пятый он отступил, и заорал на лежащее порождение Скверны, колотя себя по груди свободной рукой. Натуральный псих.

Ну что, как итог — от дружин Володина и Игнатьева осталось всего пять одарённых. Обычные бойцы разбежались почти в самом начале схватки с порождением Скверны, кто смог. Остальные были разбросаны по лесозаготовке. Некоторые — кусочками. Кажется, дальше уже нужно работать самостоятельно.

— Вытаскивай его, — сказал я Турбину и указал на Капелюша. Воздушник покачал головой, но ничего не ответил. В руке телохранителя был зажат меч.

— Зодчий! — послышался голос графа. — Ау⁈ Ты думаешь, это всё? Думаешь, ты отделался от меня?

Живой, зараза. Но это и хорошо. Мне очень не хотелось бы, чтобы ублюдок помер где-нибудь за кадром. Было бы неплохо присутствовать при его смерти. Потому что достал. Хуже комара ночью, честное слово.

— Зо-о-одчий! Ты где⁈ — издевательски продолжал Игнатьев.

— Забирай Капелюша и уходи, — приказал я Турбину.

— Никак нет, — нахмурился тот.

Я ткнул ему пальцем в сторону Снегова.

— Там лежит твой начальник, тут твой друг. Толку от тебя в бою уже не будет. Сам сказал что пустой. Сдохнешь ты — сдохнут и они. Всё ясно?

— Зо-о-о-одчий! Не прячься! — надрывался Игнатьев.

Враги шли в нашу сторону. Пока неторопливо, приходя в себя после сражения. Пять измученных одарённых и вредный граф.

— Я вас не оставлю! — упрямо повторил Турбин.

Я распрямился:

— Ты очень много со мной споришь, Андрей. И сейчас скорее помешаешь мне, чем поможешь. Хочешь принести пользу — вытащи Капелюша. Я разберусь с ними и вернусь.

— Но…

— Я всё сказал! — процедил я, и, удивительно, но это сработало. Воздушник подхватил бесчувственного Капелюша подмышки и потащил прочь.

Мне удалось пройти шагов двадцать, прежде чем Игнатьев захохотал:

— О, Зодчий, ты всё-таки имеешь яйца! Но совсем не имеешь мозгов. Понимаю, это возраст. Ум у мальчиков просыпается к тридцати. И то не у всех.

Я молча перешёл на бег, выхватив меч. Идущие навстречу одарённые рассы́пались, чтобы не мешать друг другу. По центру оказался уже знакомый молотобоец — Ткач Реальности земельного аспекта, с навыками умельца. Справа окутался пламенем мастер-огневик, его сосед тоже был мастером, но стихию пока определить не удавалось. Значит, можно ждать любую гадость. Слева приближался ещё один Ткач, опять огневик, а рядом с ним напитывался мощью мастер земли. Воздушников и водников Игнатьев уже растерял. Остались самые крепкие, и, надо не забывать об этом, истощённые.

Я нырнул вправо, начав с огневика. Пламенная фигура с гудением обрушилась на меня градом ударов, пока я смещался так, чтобы противник закрыл меня от остальных. Бил он умело, питаясь от ярости и рассчитывая, что ведёт бой с земельником. Этот аспект я показывал без вопросов, как основной.

Поэтому он не был готов к моим действиям. Я мечом слил его очередную атаку в сторону, а затем левой рукой ударил в пылающую грудь, вложив в это движение водяной толчок, запитанный от усилителей. Огневика окутало облако пара, и он вскрикнул, а затем получил клинком в живот. Я отступил, парируя удары земельника-мастера, по-прежнему держась так, чтобы не позволять работать другим одарённым.

— Ты хорош, Зодчий. Даже жалко гробить такой талант, — воскликнул Игнатьев. — Мог далеко пойти, если бы вёл себя правильно.

Земельник работал так, как обычно и должен действовать представитель силового аспекта. Тяжёлые удары, агрессивный накат и игра с бронёй. Я отступал под размашистыми атаками, не забывая поглядывать за соседями. Ткач огня осторожничал, а вот мастер с непонятной школой ускорился, заходя ко мне во фланг.

— Дайте мне! — прохрипел молотобоец. — Дайте мне!

Он улыбался, словно сумасшедший. Глаза навыкате и не мигают. Под химией какой-то?

Я парировал ещё одну атаку противника, сделал ответный выпад, вложив в удар чуть аспекта. Сталь лязгнула о камень поднятой брони, контратаку пришлось принимать рукой, тоже покрытой камнем.

— Мне! — заревел молотобоец.

Удар молота снёс моего противника в сторону, и мастер тряпичной куклой улетел под ноги ещё одному противнику. Вряд ли он встанет.

— Что ты творишь, Макс! — вскрикнул кто-то.

— Борзых, собака ты бешеная! — заорал Игнатьев. — Какого чёрта?

— Мне! — с воплем бросился на меня безумец. Его страшное орудие двигалось с низким гулом, и, совершая чудовищные взмахи, молотобоец будто не чувствовал веса, перемещаясь необычайно быстро.

Такой удар принимать на броню нельзя. Нужна дистанция! Я нырнул в сторону, перекатываясь подальше от громилы, сдёрнул с пояса метательный нож и запустил его в противника. Сталь лязгнула о камень тотчас накинутой брони, а я уже ринулся на оставшегося в живых огневика. Трое. Их всего трое. Справимся. Мне в лицо ударил поток пламени, выжигая воздух, но я продолжал рваться к врагу, считая мгновения и слетающие обереги. Выставил перед собой водяной щит и, объятый паром, я вывалился в нескольких шагах от хитроумного противника. Ткач не стал сближаться врукопашную, сместился влево и ударил ещё одним огненным потоком. Это мне и нужно было. Я рванулся в сторону, разрывая дистанцию с одарёнными.

— Куда пошёл⁈ Сюда иди, дерьмо собачье! — безумствовал Борзых.

Лицо Игнатьева изумлённо вытянулось, когда я оказался рядом с ним. Он шёл следом за остатками дружины, и никак не ожидал, что я прорвусь через строй. В итоге граф даже пискнуть не успел, как я загородился от его людей его же благородным телом. Мой клинок оказался у горла. Дар внутри аристократа заклокотал, и пришлось надавить сильнее.

— Не надо, ваше сиятельство. Магия не ваш конёк, — сказал я на ухо Игнатьеву. — Кажется, вы оказались слабым звеном всей операции. Пусть ваши люди опустят оружие.

— Он мой! — Борзых с молотом двинулся на нас, не замечая ничего вокруг и, по-моему, не видя даже хозяина. — Мой! В сторону.

— Максим! Стой! — испугался Игнатьев. — Стой! Оставьте его!

— Мой! Я размажу этого ублюдка! — изо рта Ткача валила пена. — В мазь! В грязь! В кровь! В лепёшку!

— Сто-о-ой! — завизжал граф. И тут молотобоец как будто подвис в замахе. Тот мастер, чей аспект я не распознал, растопырил пальцы в сложном жесте. Лицо одарённого побелело от усилия. Однако здоровяк продолжал движение, хоть и очень медленно. Его мощь пересиливала таланты хрономата. Губы Борзых кривились от ярости, взгляд выпученных глаз пополз в сторону, словно воин хотел рассмотреть того, кто осмелился пустить свои чары.

— А-а-а-а! — вдруг завопил огневик и швырнул ещё одну волну пламени прямо перед собой и, одновременно, в сторону своих товарищей. — Нет! НЕТ! ПРОЧЬ!

Хрономант тут же превратился в ходячий факел и завыл от боли, молотобоец же неумолимо двигался вперёд, несмотря на пожирающий его огонь. Но ещё медленно. Очень медленно и, что-то подсказывало мне, ярость воина позволит тому добраться до цели в любом случае. Даже если он в пути обратится в головешку. Поэтому отшвырнув в сторону Игнатьева, я прыгнул навстречу выходящему из замедления Борзых и в прыжке вогнал ему клинок в незащищённое горло. Ушёл перекатом с правого бока молотобойца и ловко встал на ноги. Время вернулось в исходное состояние, Борзых с хрипом грохнулся на землю. Горящий хрономант упал, поднялся, размахивая руками и оглашая лес воплями, а затем застыл, уперевшись в дерево. Сполз по нему вниз, да так и остался стоять, догорая.

Очень просто. Либо они на оберегах сильно экономили, либо в суматохе боя уже всё потратили. Что ж… Надо было больше запасов делать. Амулеты не та вещь, где стоит прижиматься. Особенно на фронтире. И уж тем более, когда привык жить не по законам Российской Империи, а по правилам дикого приграничья.

Оставшийся в одиночестве огневик осматривался с исступлённым видом, совсем потеряв связь с реальностью.

— Они повсюду! Они повсюду! — повторял он, как заведённый. — Господи, откуда они⁈ Откуда⁈

Бахнул выстрел, и голова мага взорвалась. Туловище ещё несколько секунд стояло на ногах, а потом повалилось на мох.

Стреляли с севера. И только сейчас я почувствовал ещё одного одарённого. Причём он сам открылся мне. Будто пелену сдёрнуло с сознания. Я вернулся к Игнатьеву, испуганно застывшему на месте, и закрылся его сиятельством от потенциального противника.

Фигуру человека с огромной винтовкой я увидел через несколько минут внимательного наблюдения за чащей. Внезапный стрелок не скрывался. Он шёл, подняв над головой руки с зажатым оружием.

— У тебя много друзей, да? — сказал я на ухо Игнатьеву, неотрывно наблюдая за приближающимся. — Даже боюсь представить, кого ты ещё обидел.

— Не извольте беспокоиться, господин Зодчий, — сказал знакомый голос, когда расстояние между нами позволяло говорить громко, но не орать. — Я здесь не по вашу душу.

Неожиданная встреча. Зато прекрасно объясняющая столь странное поведение бойцов Игнатьева.

— Вы не торопились, господин Керн, — ответил я психоманту. В целом, работу этой школы не узнать было сложно. Если хотя бы единожды с ней сталкивался в прошлом — сто раз перепроверишь собственные чувства. Если нет… То вот они, последствия, на земле. Раскачанный дракой Борзых, которому, наверное, слегка нужно было надавить на ярость, чтобы он потерял берега. Огневик с фобией, которая затмила ему разум. Интересно, как Керн её просчитал.

— Это было красиво, господин Баженов. На самом деле, красиво. Я не мог пропустить, — произнёс Керн и скинул капюшон.

— Вижу, вы не просто подлогом занимаетесь, а ещё и хорошо стреляете.

— Делаю то, за что хорошо платят. Вернее, платили…

— Зачем вы здесь? — спросил я, так и держа Игнатьева перед собой. Граф умолк и не рыпался.

— У меня есть одно дело к его сиятельству. Очень важное.

Психомант осторожно скинул со спины рюкзак, вытащил оттуда что-то круглое, запакованное в полиэтиленовый пакет, а затем вытащил из него за волосы человеческую голову.

— Узнаёте, ваше сиятельство? — холодно спросил Керн.

Я почувствовал, как напрягся Игнатьев, но дар графа молчал. Да и вообще, боец из него оказался аховый. Мог ведь хотя бы попытаться постоять за себя. Как ему только удалось набрать такую шайку, со столь невзрачными задатками.

— Эта свинья пыталась меня убить, — сказал Керн, разглядывая Игнатьева. Из-за темноты ему пришлось подойти ещё ближе, так чтобы видеть глаза графа. — По-вашему, господин Игнатьев, заказу. Это было очень непрофессионально с вашей стороны. Как и то, что вы распустили обо мне слухи, как о ненадёжном исполнителе.

Граф задрожал. Что ж, вряд ли Керн его союзник. Психомант говорил ровным тоном, но голос его дрожал от едва сдерживаемого бешенства. Так что я отпустил пленника из захвата и огляделся по сторонам. Пахло гарью и смертью. Где-то стонал раненый. Бойня, настоящая бойня. И сколько же ценного барахла здесь будет!

— Вы очень вовремя появились, господин Керн, — заметил я. — Невероятно вовремя.

— Я наблюдал, господин Зодчий, — психомант стоял напротив Игнатьева. — После вынужденной медитации в Изнанке это занятие доставляет мне удовольствие. Особенно когда мной движет желание отомстить.

— У меня не было другого выхода, — улыбнулся я.

— Вы были в своём праве. Но на вашем месте я бы себя убил. Как и барона. Вы приятно удивили меня, а я люблю приятно удивляться. Тешу себя надеждой, что когда-нибудь вы сделаете нечто подобное ещё раз. Поэтому выстрелил только один раз.

— Зачем вы здесь, господин Керн?

— Я хочу покопаться у него в голове, — равнодушно заявил он. — Если вы не возражаете. Он уничтожил мою репутацию. Я уничтожу его.

— Не возражаю, — я махнул рукой приближающемуся Турбину, мол, всё в порядке, а сам отправился на поиски Володина.

За моей спиной жалобно заскулил граф, а через несколько секунд его сиятельство орал на весь лес от ужаса и боли. Сейчас это было лучше любого птичьего пения. Потому что Игнатьев уже был у меня в печёнках своими недалёкими заговорами. Мне нужно строиться, а не возиться с ошалевшими от власти дворянами.

Когда я нашёл Володина, то у меня зазвонил телефон. Незнакомый номер.

— Да?

— Слава богу вы живы… — выдохнул Вепрь. — Слава богу! Простите меня, простите!

На заднем плане слышалось тяжёлое дыхание, бряцанье оружия и хруст сучьев. Охотники торопливо ломились через лес.

— Где вы?

— Гадёныш выбросил нас за Хрипском. Я снова вас подвёл. Второй раз. Мне нет прощения, — пропыхтел командир охотников. — Клянусь, я искуплю. Даю слово. Я готов произнести Клятву Рода, если попросите!

Вот это предложение!

— Мне нужен Кащей, — сказал я.

Пауза.

— Простите. Уже поздно. Вы знаете, как я отношусь к предателям, — извиняющимся тоном ответил Вепрь, не останавливаясь. — Рад, что вы живы. Мы будем минут через двадцать.

— Можете не торопиться, — сказал я и повесил трубку. Посмотрел на небо, где из-за облаков выглянула луна, окрасив поле боя в зловещие цвета.

Лес снова разорвал вопль Игнатьева, а я поднял на руки Володина и понёс его к остальным. Чтобы больше никого не потерять.

Когда психомант работает быстро — жертва не имеет шанса на восстановление и проходит через жуткие муки. А Керн и не собирался медлить, выдирая из головы графа всё, что ему было нужно. Игнатьев умер уже минут через пятнадцать после начала экзекуции. Измученный граф принял смерть как облегчение. Психомант же очень неторопливо сложил свой инструментарий, отдав мне пачку пластин со слепками.

— Полагаю, вам это понадобится. Есть очень интересные моменты, — проговорил он. Затем поднялся, закинул рюкзак за спину и чуть поклонился.

— До новых встреч, господин Зодчий.

Павел Павлович любил лето. Потому что в это время можно было сидеть в любимой беседке с видом на Пумелецкое озеро и не кутаться в плед. На столике рядом с удобным креслом расположилась чашка горячего чая, позади, в паре шагов от хозяина, смиренно ожидала служанка, обязанная следить за правильной температурой напитка. Наряд короткий, откровенный, потому что Павел Павлович был большим эстетом и не гнушался любой красоты.

Разумеется, девушка получала за такие требования хорошую надбавку. Потому что не страдала лишним стеснением и, что важно, не позволяла чаю остыть. На коленях Скоробогатова урчал чёрный толстый кот, пальцы аристократа поглаживали питомцу пушистое брюхо. На губах графа царила лёгкая полуулыбка. Смерти старого недруга он был несказанно рад.

— Я считаю, мы должны остановить строительство, ваше сиятельство, — закончил доклад верный помощник. — Он слишком быстро развивается. С этой дорогой логистические проблемы региона ушли в прошлое. Орховчане так и вовсе молятся на мальчишку. Наш торговый центр будет простаивать, если он решит возвести что-нибудь подобное. Мы даже не отобьём затраты!

Павел Павлович осторожно коснулся чашки, наблюдая за полётом чайки над синим озером. Приятный тёплый ветерок шевелили прозрачные занавески. Казалось, будто бы граф отдыхает сейчас где-то на море, а не в родном имении.

— Что-то удалось узнать про его новые постройки? — хлебнул он сладкого напитка.

— Только в общих чертах. Есть предположение, что возле его Конструкта стоят усилители неизвестного типа. Но особенно интересна та, куда он свозит мусор со всей округи, и даже обслуживает ассенизаторские машины! Всё в одном помещении. Это невероятно. По всем моим прикидкам он уже должен был его заполнить. Вероятно, он всё перерабатывает. Предполагаю в энергию, раз занялся электрификацией деревень, однако я ни разу не слышал о строениях такого рода.

— Зацепки? — чайка опустилась ниже, скользя у поверхности воды, а потом резко плюхнулась, чтобы через миг взмыть в небо с добычей. Терпение и результат. То, что нужно.

— Пока ничего, ваше сиятельство. На переработке у него сидит один местный болван, но пока не удалось его разговорить, что удивительно. Но мы работаем над этим. Что до его здания в лесу, похоже, это аналог Распределителей. Тоже неизвестная модель. Есть мнение, ваше сиятельство, что у нас здесь проводят эксперимент. Возможности юноши слишком высоки. Может быть, это какой-нибудь императорский проект? Испытания? Слишком высокая скорость прогресса. Слишком много парень умеет. Натренирован и владеет тремя аспектами! Есть слухи, что даже четырьмя, но у меня нет прямых свидетелей. Также смущает его материальное обеспечение. Он совсем не похож на купеческого сына из глубинки!

— Может быть. Может быть… — задумчиво проговорил Скоробогатов.

— Приступить к планируемым диверсиям, ваше сиятельство? Груз с чистыми индийскими беспилотниками на месте, можем начинать хоть завтра.

Павел Павлович хмыкнул, взял кота за шкирку и снял с колен. Животное смиренно застыло, зная, что лучше не возражать. Скоробогатов разжал пальцы, и питомец ловко сгруппировался. Возмущённо глянул на хозяина и принялся вылизывать шкуру.

— Зачем, Артём? — проговорил граф. — Учись на ошибках других людей. Пример Игнатьева показателен. Грубая и глупая сила не работает.

— Вы оставите идею забрать Томашовский Колодец себе? — уточнил помощник, скрыв удивление.

— Конечно, нет, Артём. Столько сил вложено. Просто действовать будем иначе. Не всё решается прямым насилием. Особенно, если это, как ты говоришь, может оказаться императорским проектом. Где Светлана?

Артём Подольский привык к резким переходам хозяина и почти моментально ответил:

— На конной прогулке, ваше сиятельство.

— Когда вернётся, вызови ко мне начальника её охраны.

Скоробогатов улыбнулся. У него появился новый план.

Традиционное спасибо вам, что прошли эту книгу до этого момента. Я очень рад, если вы добрались сюда с удовольствием! И если так оно и случилось, не забудьте поставить сердечко! Можно ещё и комментарий черкануть ;) В любом случае, спасибо, что читаете.

И обязательно переходите на следующий том. Вся самое интересное впереди! И да пребудет с вами Священный Гранит!

«Ваш П» передаёт всем привет и всегда рада посетителям «Логова».