— Доступ к данному файлу разрешён только сотрудникам с уровнем допуска 4/███ — раздалось напоминающее голосовое оповещение, а затем статная женщина в деловом костюме спокойно вставила флешку со своим уровнем доступа, а затем всунула руку в сканер.

Терминалом был изъят биоматериал, после чего обратившись к центру локальной вычислительной сети Организации, была проведена проверка и уровень доступа был одобрен, а другие сотрудники выдохнули, но не полностью. Ведь само появление этой женщины напрягло всех даже сильнее потенциального шанса умереть в ядерном пламени. А именно этот исход и ждал бы всех, если бы терминал выдал отказ.

Всё происходило с максимальным уровнем секретности. А уровнем допуска четыре обладали как правило только руководители Зон, руководители службы безопасности учреждений и командующие МОГ. Никем из этого списка женщина не являлась, как и уровень допуска был 4/███ был особенным, существуя в протоколах только для этой зоны.

Впрочем, сама женщина, не переживала. Звали её Кристина М. и у неё имелся также и частичный пятый уровень доступа, ведь она являлась сотрудником высшего управленческого звена Фонда, возможно даже входила в состав Совета О5, но о таких вещах запрещено было лишний раз даже думать. Тем не менее у неё имелся доступ к стратегической и секретной информации Фонда.

И по крайне важному делу она явилась именно в эту Зону Содержания, спустя столько времени некоторой части Совета О5 удалось продвинуть крайне важное решение, после чего решено было вновь использовать одну из аномалий ради целей Фонда. Рискованное, но всё же оправданное решение.

Одним за другим отворялись прочнейшие двери, после чего спокойно Кристина М. вошла внутрь довольно просторного зала, что был размером с футбольное поле. Здесь имелся пруд с карпами, красивый луг, площадка для занятия спортом, а также разместился и целый двухэтажный дом. Освещение создавалось искусственно, однако одним из условий содержания было то, чтобы объект ███ не нуждался ни в чём.

Сам же объект уже будто бы ждал Кристину М., потому что сидел в центре поля за столиком, подготовив чашки для чая. Следуя протоколам и помня, что случилось в прошлом с этим объектом, Кристина М. без каких-либо эмоций и намёков на них размеренным и уверенным шагом направилась к столику, неся в левой руке чемодан, а правой прижимая к своей груди цифровой планшет.

— Давно у меня не было гостей, — произнёс я и по-доброму улыбнулся.

И я не лукавил, во мне действительно не было ни желания убить Кристину М., ни намерений сбежать из Зоны Содержания, как и в целом меня почти всё устраивало.

— Я не чувствую в вас страха, — тем временем я продолжал пожирать Кристину М. взглядом.

Она была по-дьявольски красива и желанна. Однако больше всего шарма ей придавал именно характер. Я многое успел повидать, многое сделать, пообщался с огромным количеством людей. И мало кто мог похвастаться таким самообладанием, а она очевидно знала куда шла и зачем. Впрочем, Фонду надо отдать должное. Случайных людей к себе они не брали в принципе.

— А зачем мне вас бояться? — всё ещё со своей серьёзной-деловой маской спросила Кристина М., подняв свои брови, будто бы считала, что мне нужна эта мимика, чтобы понять какие эмоции она испытывает. — Ваш класс не Кетер.

— Кетер… Как там звучит ваше "Правило коробки"? — принимая правила игры и радуясь возможности провести светскую беседу, спросил я, хоть и знал ответ.

— Если положить объект в коробку, убрать её подальше, и он с лёгкостью вырвется, то это, должно быть, Кетер, — любезно напомнила Кристина М. — Аномалии, постоянное или надёжное содержание которых тяжело реализуемо и сопряжено со сложными процедурами сдерживания.

— Но он не всегда значит прямую опасность самого объекта и его желание всё уничтожить, а скорее то, что на содержания Фонд изрядно потратится, — продолжил я, после чего сверкнул глазами и после этого опустил взгляд в чашку. — Можете выдохнуть и выпить чаю. Он не отравлен. Наверное.

— Благодарю, — ответила Кристина М., которая была в изрядном напряжении, но несмотря на моё разрешение она продолжала держать себя в руках, воспринимая меня исключительно как угрозу.

— Вы очень скованны и замкнуты. Потому предлагаю сразу перейти к делу, — продолжил говорить я, понимая что качественной светской беседы не получится, по крайней мере в этот раз уж точно. — Что Фонду надо от меня?

— Проблемы с объектом № SCP-1440, — пояснила Кристина М., после чего положила передо мной на стол папку с документами, первым из которых был снимок с картой маршрута.

— Константинополь… — протянул я, видя главную проблему.

— Стамбул, — уточнила Кристина М., после чего всё стало предельно ясным.

— Ах… как же давно я не был на свежем воздухе, — произнёс я, спокойно идя среди османских гор. — Хотя кажется раньше было лучше…

Прогулка на вертолёте мне понравилась, как и сам вертолёт. А вот заводы и фабрики, что выливали отходы в море — не очень. Впрочем, таков был по всей видимости результат прогресса. Многое я ещё не понимал, хоть порой в мою Зону Содержания и приносили всякие забавные приблуды.

Высадили меня где-то в тридцати километрах от цели, после чего я отправился пешком. Из одежды я выбрал костюм, но без галстука. Как и верхние пуговицы рубашки я не застёгивал. Дополнением же становился лёгкий шарф, вроде как он был привезён аж с другого континента. Не знаю правда ли, но он мне нравился. Как и солнце, которое пыталось меня ослепить, но лишь вызывало этими попытками улыбку.

С собой мне дали и цифровой планшет. Там была вся информация по SCP 1440, которому присвоили класс Кетер. Его уже множество раз пытались ставить на содержание, при чём он также сам этого желал, как и своей смерти. Однако… однако всё всегда шло по одному месту. И хоть за свою жизнь аномалий я много повидал, но всё же этот экземпляр смог меня заинтересовать почти сразу.

— Цель остановилась, — раздался голос Кристины М. в наушнике, заставив меня повернуть голову, потому что к наушнику тоже ещё привыкнуть надо было. — Наблюдаем его со спутника. Высылаем точные координаты.

Проблема же 1440-го была в том, что вокруг него постоянно происходили различного рода бедствия. К счастью, он и сам понимал свою опасность для общества, потому старался его избегать. В то же время, как следует из предоставленных данных, он следовал какому-то маршруту и если верить из отрывков общения с ним, то… у него там нехило так кукуха ехала и он не особо контролировал ситуацию.

Раньше это не было особой проблемой, но с каждым годом человечество росло, людей становилось больше и количество контактов 1440-го с людьми увеличивалось. В этот раз на его пути оказался Стамбул, к которому он и шёл. Мне же поручили решить эту проблему. Почему именно мне? Потому что Фонд, очевидно, считал что таким образом потратит на выполнение задачи меньше ресурсов.

— Принял, — ответил я, подняв взгляд к небу и пытаясь увидеть спутник, но видно тот был слишком высоко. — Прямо как в старые добрые… эх, надеюсь со Стариком удастся договориться.

Дальше я шёл уже в тишине и через где-то ещё час нашёл среди жёлтых скал самого Старика. Он выглядел как… как восьмидесятилетний старик, густая седая борода, чёрный потёртый плащ, изношенные сапоги, морщинистое лицо и крайне уставший взгляд.

Старик спокойно сидел и смотрел на солнце, прямо на него, не щурясь и не двигаясь. Рядом с ним лежал мешок, которому он не давал раскрыться правой рукой, в левой находилась колода карт, а на поясе болталась чаша. Он не проявлял никакой агрессии.

— Будьте осторожны, — напомнила Кристина М. — Этот объект крайне опасен.

Я же вздохну и выключил наушник, а после подошёл поближе, изучая взглядом крайне необычные вещи. Крайне опасен… любой Кетер крайне опасен. Будто бы первый раз этим занимаюсь или не читал предоставленной информации. Вокруг этого типа то ядерная боеголовка каким-то образом взорвётся, то просто тектоническая плита начнёт раскалываться, ну или просто все сгорят заживо вокруг.

При этом сам Старик всегда выживал, даже в том случае с взрывом боеголовки, когда его неудачно пытались поставить на содержание. Буквально в эпицентре ядерного взрыва был и… хоть бы хны. Это уже наводило на интересные мысли, но его я не особо боялся. Скорее во мне горело любопытство… Любопытство и желание побыть снаружи своей зоны содержания.

— Лучше беги, пока есть возможность, — всё также сидя с пустым взглядом, не повернувшись ко мне, произнёс Старик. — Братья уже тебя заметили.

— Братья? — спросил я, подойдя поближе, но не нарушив при этом личного пространства Старика.

— Ты из Фонда, славные герои… вы боретесь с тем, что не в силах победить… Лучше просто… просто не мешайте, ради вашей же безопасности.

— Боюсь, я никуда не иду. У меня приказ остановить тебя здесь. Они боятся, что ты пройдёшь через Стамбул и тогда пострадает слишком много людей. Сам же знаешь, что вокруг тебя происходит.

И в этот же момент на небе начали образовываться тучи. Ещё мгновение назад яркое солнце полудня светило на нас, не было ни одного облака, но вот тень укрыла нас. Старик закрыл глаза и опустил голову вниз, по щеке его пробежала одинокая слеза.

— Прошу, уходи. Младший брат уже встал позади. Но если ты побежишь сейчас, то возможно и спасёшься.

— Я не побегу, но если ты так хочешь спасти меня… — я пожал плечами и сел прямо на песок, подперев себе руку коленом. — Можешь сам уйти. В обратную сторону.

— Это вне моих сил. Я могу сопротивляться, останавливаться, но… рано или поздно мне приходится вставать и идти дальше. Их сила… она толкает меня, ломает, унижает… мстит за мои ошибки, — тихим шёпотом говорил Старик, дрожащей рукой прикрывая своё лицо. — Прошу…

Он выглядел словно старый немощный старик, но внимательно изучив его вещи… я чувствовал в них нечто куда большее чем просто мешок, колоду карт или чашу. Как и сама аура Старика была весьма мощной, она оказывала воздействие на окружающий мир. Вибрации и волны били в разные стороны, касаясь тех пластов физики, которые нашим миром ещё даже не начали изучаться.

И сконцентрировавшись я вдруг почувствовал, что за моей спиной действительно стоит нечто, что почти смогло меня парализовать. Ключевое слово "почти".

— Ты его видишь? — дрожащим голосом спросил Старик, после чего открыл глаза и посмотрел прямо мне в лицо.

Я же ничего не ответил. Был соблазн включить связь и попросить Кристину М. дать мне добро на снятие печатей. Однако мне стало примерно понятно с чем я имел сейчас дело. И пожалуй снятие печатей было бы сейчас худшим из возможных вариантов.

— Средний брат пришёл… — опустошённо произнёс Старик, глядя мне за спину. — Всё кончено…

В это же мгновение задрожала земля, молнии начали бить в землю и жуткий шторм обрушился на всё побережье Турции. Волны поднимались такие, каких не видели никогда ныне живущие. Гигантские валуны летали словно щебень, подгоняемые силой ветра. Катаклизм чудовищной мощи распространялся вокруг, а в эпицентре был я.

Однако в тот момент когда средний брат должен был положить руки на мои плечи… он исчез. Ему нечего было у меня забрать, а вызванный младшим братом страх не смог меня сломить. И вот всё безумство стихии успокоилось также быстро, как и началось.

— Понятно, — произнёс я и выдохнул, после чего слегка дёрнулся, сбросив с себя мандраж. — Ну ты, старик, даёшь. Как ты только связался с ними? Ох, и не завидую я тебе…

— Ты… ты жив, но как? — шокировано произнёс Старик и едва не выронил свой мешок, что могло закончиться крахом для всего мира.

— На самом деле всё просто… то, с чем ты связался, может забирать, но только когда есть что забирать. В моём случае забирать очевидно нечего, — пояснил я, после чего встал на ноги и отряхнул с себя пыль. — Слушай, пойдём может? Если не прямо назад, то хотя бы в другую сторону? Просто через Стамбул тебе нельзя проходить никак. Давай крюк навернём, через Арарат, Россию, а там уже и к Валахии выйдем и пойдёшь куда-нибудь. В одну и ту же точку можно же попасть несколькими дорогами, желательно менее людными.

— Это невозможно. Просто невозможно. Я очень хочу этого, поверь, но… нет, это невозможно.

— Хм… интересно, — протянул я, после чего включил наушник и вышел на связь с Кристиной М. — Приём, тут такое дело… всё куда сложнее. Либо снимайте все шесть печатей сразу, либо с высокой вероятностью помру я и затем Стамбул.

— Нет, Фонд не даст разрешения, — тут же отрезала Кристина М., глядя на мою ухмылку через спутник: она явно знала с кем имеет дело. — Могу снять первую печать.

— Снятие лишь части печатей может закончится моей смертью. В таком случае лучше не снимать ничего.

— Ты можешь его задержать?

— Задержать? — спросил я бросив взгляд на старика. — Вероятно.

— Задерживай столько, сколько сможешь.

— Принято.

Что же, обдурить Кристину и получить себе побольше силы у меня не получилось. В целом, все шесть печатей Фонд снимал лишь три раза. И было это очень давно, во многом по глупости и слабости отдельных членов совета О5. Также они видимо всё ещё хорошо помнили, какой ценой потом эти печати ставились обратно.

Так что немудрено, что Кристина М. отказала сразу. Да, Стамбул жалко, но если выбор стоит между тем, что он будет полностью уничтожен и дать мне слишком большую силу, то для Фонда всё было очевидно. Да и если так подумать, взглянуть на ситуацию со стороны самого Фонда… глупо наверное считать, что решение проблемы с 1440-ым держится лишь на мне.

Наверняка у них ещё ранее прорабатывалось множество вариантов. И для реализации одного из них, очевидно, и надо было выиграть побольше времени. Благо я хорошо подготовился, потому уже достал из внутреннего кармана колоду карт.

— Сыграем? — спросил я, уже усаживаясь напротив него и начиная тасовать колоду.

Азартен был Старик, за свою же жадность и неспособность вовремя остановиться он был наказан Братьями. А Братья оказались очень мстительными. И всё ещё глядя на меня с удивлением, он вдруг осознал, что за столько времени… за столько времени почти и не изменился, оставшись всё тем же дураком.

— На что будем играть? — спросил Старик и тут же ожил, а за его стеклянным взором мелькнула искра.

— Ну… я ставлю вот этот камень, — произнёс я, подобрав просто случайный камень, ведь Старику не столь важна была ставка, сколько сам процесс.

— Ну ладно, для разминки пойдёт.

— Тогда я раздаю, — улыбнулся я, начав раскладывать карты. — Посмотрим, кто из нас окажется дураком.

— Это и так уже известно, — тоже улыбкой ответил Старик, хоть и куда более грустной.

— Госпожа М., работа идёт по плану, буровые машины уже работают и к полночи мы закончим. У нас же есть ещё время? — раздался голос сотрудника Фонда, который не мог заставить объект 1440 пойти в другую сторону, но были основания считать, что удастся провести его под Стамбулом.

— У вас только час, — ответила Кристина М., глядя на отчёты и прекрасно понимая в какой момент надо начинать давить на подчинённых, чтобы ускорить их работу.

Как и цену этого ускорения она тоже знала. Техника безопасности была нарушена, из людей выжималось всё, многие из них пострадают, также пришлось использовать несколько объектов класса Евклид. Прошлые попытки использования других аномалий для сдерживания 1440-го привели к уничтожению первых. Однако Фонд никогда не оставлял попыток поставить себе на службу аномалии, хоть и действовал с крайней осторожностью.

И тот факт, что был выпущен объект ███, лучше всего говорил о том, что Фонд не будет иметь будущего, если не исполнит главную роль человечества — поставить себе на службу всё начиная от законов физики и заканчивая законами самой природы и сути мироздания. Поэтому даже если некоторые аномалии можно было уничтожить без жертв, они не уничтожались, а ставились на изучение, несмотря на сопутствующие риски и понесённые расходы.

Полночь наступила куда быстрее, чем думал любой из наблюдающих за операцией. Особенно напряжён был турецкий филиал Фонда, чьи щедрые и могучие спонсоры были очень сильно заинтересованы в том, чтобы Стамбул не был стёрт с лица земли. Тем не менее пока простой народ ничего не подозревал, некоторые предприятия внезапно объявили об аварийной ситуации и начали вывоз персонала.

Но даже те, кто работал на них, не заподозрили ничего страшного, ведь отпуск был оплачиваемым. Куда сложнее было сдержать рынки акций, за которыми следили куда более искушённые люди. Они понимали, что происходит нечто… нечто необычное. Из-за этого воцарился небольшой хаос, но и с этим Фонд смог справиться, ведь действовал единым фронтом.

— Объект 1440 и объект ███ вошли в туннель. Переходим на изображение с камер, — произнёс один из сотрудников за креслом которого стояла сама Кристина М. и также смотрела на множество экранов, в том числе на те, которые улавливали сейсмическую активность.

Почти сразу началось землетрясение, сначала это были лёгкие и едва заметные толчки, но вскоре начали дрожать здания. Через ещё двадцать минут начали складываться первые дома. Все СМИ загудели, люди оказывались под завалами, но хуже всего было то, что проводка в туннеле повредилась и камеры вышли из строя. Словно бы кто-то не хотел, чтобы Фонд наблюдал за этим со стороны.

— Доклад? — спросила Кристина М. по каналу связи с объектом ███.

Но и спутниковая связь не ловила, слишком глубоко был туннель.

— Подключаем дронов, — произнёс один из сотрудников Фонда и уже начал активировать подготовленные дроны.

— Нет, — внезапно произнесла Кристина М.

Без лишних слов сотрудник подчинился.

Минуты тянулись словно часы, сейсмические датчики обезумели, со спутника сотрудники с холодными взглядами смотрели на то, как обрушаются многоэтажные здания и как с каждой минутой в сети появляется всё больше душераздирающих видео. Никто не мог предсказать подобного, спасатели не справлялись, президент уже выходил на связь с другими лидерами стран, чтобы запросить помощь.

Они не могли бороться с такой силой, природы которой пока что не мог понять даже Фонд. А Сила эта не делала различий между стариками и детьми, женщинами и мужчинами, религиозными и атеистами, добрыми и злыми… пред ней все были равны и как складывались целые роддомы, так происходили и детонации на военных базах. Жуткое зрелище, но отрезвляющее.

Человек был на Земле лишь гостем, которому ещё только предстоит стать хозяином.

— Толчки уменьшаются, — через сорок минут с лёгкой надеждой произнёс один из сотрудников, который тоже хотел казаться таким же холодным и бесчувственным как Кристина М., но просто не мог оставаться равнодушным, понимая что в следующий раз на месте Стамбула может оказаться и его родной город.

Сила успокаивалась, природа затихала, становился слышен плач.

— Видим объект 1440 со спутника. Он вышел из туннеля.

— Он один? — тут же спросила Кристина М.

— Объект ███ вышел через две секунды следующим.

И наконец-то Кристина М. смогла выдохнуть, после чего в её наушнике вновь появился голос объекта ███.

— Всё в порядке. Были некоторые трудности, но Старик пойдёт своим путём. Просил передать благодарность всему Фонду.

— Расстояние между объектом ███ и 1440 увеличивается, — продолжал докладывать сотрудник Фонда. — Толчки полностью прекратились. Старик двигается согласно ранее предсказанному маршруту.

— Мобильная оперативная группа ███-█ уже выехала к вам, — произнесла Кристинам М. по каналу связи с объектом ███. — Ожидайте их прибытия.

— Разумеется. Буду ждать.

Всё прошло как нельзя лучше и это очень сильно вдохновило Кристину М. Это был её первый опыт работы с объектом ███, она ожидала самого худшего, но… кажется он действительно может помочь. А значит прямо сейчас надо подготовить доклад для члена совета О5, её собственного отца, который смог убедить Смотрителей Фонда в том, что эта игра будет стоить любого количества свеч.

— Как же порой приятно бывает покинуть четыре стены и побывать снаружи, да? — спрашивал я, сидя за своим столиком рядом с искусственным прудом моего искусственного мира созданного специально для создания ощущения искусственного спокойствия внутри не менее искусственно созданного меня. — До сих пор помню шум прибоя.

— Могу в следующий раз принести тебе планшет с музыкой, — произнёс внушительного вида мужчина, костюме "Горка", бронежилетом поверх, разгрузка, ну чисто спецназёр, просто МОГ'овец.

— Ой, нет души и эстетики в этих ваших электронных приблудах.

— И лучше дальше сидеть так? — спросил он с лёгкой издёвкой, но без преувеличения дружеской.

— Конечно, ведь потом наслаждение будет большим, — серьёзно ответил я.

Его звали Адам и он был… да, можно сказать моим другом. Чаще других он посещал это место и состоял в мобильной оперативной группе ███-█, кратко МОГ ███-█ или просто МОГ. Мы были с ним знакомы довольно давно, хотя для меня этот срок минул куда быстрее, чем для него.

— Скучаешь по семье? — спросил я, видя всю ту же грусть в нём, что и раньше.

— Да, иногда получаю весточки от агентов. Всё у них хорошо, ни в чём не нуждаются. У меня уже есть пра-правнуки.

— Помню, ты показывал фото. Хочется мне верить, что честь и воля могут передаваться генетически. Тогда они станут достойными людьми, а не такими как мы.

— А я хотел бы, чтобы он просто вырос счастливым. Собственно… поэтому здесь я сейчас и сижу, — разведя руки произнёс Адам и засмеялся: несмотря на свой возраст он выглядел как весьма хорошо сохранившийся мужчина.

Со стороны простой обыватель сказал бы, что ему не больше шестидесяти пяти лет. Да, у него уже были морщины, сам он был седой, но не дряхлым. В целом, в настоящее время при гормональной терапии и здоровом образе жизни можно было иметь такое тело. Однако как уже было сказано… у Адама уже появились пра-правнуки. И это не было ошибкой, ведь Адаму уже было за сотню лет.

Совсем недавно, лет двадцать назад, Фонд имитировал его смерть. Раньше ему просто меняли паспорта, просто меняли цифры, но… в результате правда рано или поздно должна была вскрыться. Адам старел куда медленнее благодаря использованию объекта класса Евклид.

В целом, Фонд часто использовал различные объекты себе на благо, но как в случае и с любыми аномалиями были определённые риски. Потому логично предположить, что Адам вовсе не просто так получил этот объект, как и продление его жизни имело очень весомую причину для Фонда. Собственно причина эта сидела напротив самого Адама.

— Сыграем ещё раз? Кажется тебе понравилось меня выигрывать, — предложил Адам, уже тасуя колоду карт в моих руках. — И ещё кажется тот Старик тот ещё мухлёжник. Он твои карты метил, зуб даю.

— Да?

— Ну вот, смотри, тут потёртость, тут как-то странно помята. Явно же не случайно.

— Мы очень много с ним играли.

— И ты ни разу не выиграл.

— Он хорошо играет.

— И хорошо мухлюет, раз даже ты этого не заметил.

— Хм, возможно, — действительно задумался я, ведь Адам дело говорил.

Такое случалось довольно часто. Я сам хоть и был куда более древним, чем сам Адам, но всё же даже спустя столько лет жизни познавал одну простую истину: научиться чему-то новому можно даже у казалось бы ребёнка. Потому что и столетний мудрец спустя свою жизнь наверняка забудет прописные истины, что понятны как раз ребёнку, но не этому мудрецу.

Так что многому мне приходилось учиться заново. Это было так странно, словно бы… словно бы я выходил из комы, только… комы не было, я просто очень долго жил и старые нейроны умирали, после чего на их место приходили новые, но уже созданные для решения иных задач и вот те же навыки фехтования стали бесполезными. Хотя я ещё иногда практиковался, вспоминая Эпоху Возрождения.

Хорошее было время. Кровавое. Как и почти любое.

— Думаю, тебя скоро снова выпустят, — произнёс Адам, уже делая свой ход, который начался с козыря.

— Почему?

— Ходят слухи, что Кристина М. уже как неделю приехала в нашу Зону и просто не выходит из своего кабинета. Что-то готовит, но скорее всего Фонд одобрил её инициативы. Благодаря тебе удастся спасти жизни многих сотрудников. Обойтись с решением ряда проблем без потерь… это же прямо мечта.

— Да, было бы славно, но ты же помнишь, что случилось в прошлый раз.

— Некрасиво получилось. Но выслушав твою точку зрения… мне теперь грустновато из-за своей роли.

— Уверен, Фонд только этого и добивается. Они очень хитры. Куда хитрее меня… иначе бы я тут не сидел.

— Сидеть здесь лучше и для тебя. Сам же знаешь.

— Зависит от точки зрения.

С Адамом приятно было общаться и я действительно мог назвать его другом. Но не более того, как и если верить Платону, то другом бы я его назвал скорее второго типа. Я дружил с ним не ради выгоды, но и родственной душой назвать тоже не мог, это был друг с которым просто приятно общаться.

Хотя не буду скрывать, я уважал Адама, ведь он был настоящим офицером с чистой душой, в которой я давно пытаюсь разглядеть гниль, но… не нашёл ничего большего, чем готовность пойти на любые жертвы ради спасения своей семьи. Вообще на любые, но даже этого он не скрывал, говоря прямо и не обманывая ни себя, ни уж тем более меня.

И правильно делал. Обманы я не люблю. Очень сильно не люблю. Настолько, что это обязательно плохо кончится для лжеца. А вот что я любил, так это принципы. И своим принципам Адам был верен, что в первую очередь и вызывало моё к нему уважение.

Фонд это всё понимал, поэтому Адам сидел здесь не случайно. Он являлся одним из рычагов давления на меня, первым по счёту, но уже довольно сильно меня ограничивающим.

— Ох, кажется меня вызывают, — вдруг произнёс Адам, услыхав в наушнике голос Кристины М. — Мне пора идти, но не переживай, прямо сейчас к тебе идёт сама знаешь кто.

— Удачной работы, командир. Береги себя.

— Ха, да с такой заботой от Фонда, я точно в большей безопасности, чем подавляющее большинство. За себя лучше бойся.

И подмигнув мне Адам ушёл. Он был единственным из моего окружения, кто не боялся шутить надо мной, порой даже говорить нечто неприятное и как-то меня критиковать. Порой мы даже очень яростно спорили. Впрочем, то было доказательством силы его характера. Того, кто глядит мне в рот, я бы не смог назвать другом.

Хорошим он был человеком, ничего не скажешь. И я ему завидовал, но знаете… так, по-белому, по-настоящему по-белому. В плане, будь у меня возможность забрать у него всё и преумножить это стократ, но для себя… я бы всё равно не воспользовался бы этим. Жаль, что Фонд эту часть меня раскусил и теперь пользуется мной. Но ничего, могло быть и хуже. Всегда может быть хуже, об этом тоже не стоит забывать.

Встав из-за столика, я окинул взглядом дерево, что ютилось в лучах искусственного солнца, после чего решил прогуляться. Не столько из личной нужды, сколько в том числе из вредности, чтобы Кристинам М. походила подольше. Хоть эту возможность мне оставили.

К слову, для моего содержания использовались не только продвинутые технологии, но и множество аномалий, что находились прямо сейчас в поле моего зрения. Сторонний наблюдатель бы даже никогда не догадался, что они тут есть. Ведь со стороны всё казалось… абсолютно нормальным. Но в том и был секрет, чтобы всё казалось нормальным и нужны были все эти аномалии.

— Та-а-а-ак… — протянул я, уйдя в дальний от входа угол моей зоны содержания, где простирался дуб, что был моим ровесником.

Правда после некоторых… м-м-м… трудностей с моим содержанием он относительно недавно едва не был сожжён полностью. Впрочем, одна из ветвей уцелела и проросла, благодаря всеобщим усилиям Фонда. Да-да, именно Фонда, ведь я тогда был мягко говоря не в духе и мог уничтожить даже то, что для меня имело ценность. Но из-за этого я больше нужного тоже старался не грустить, ведь это ли не доказательство, что я всё ещё остаюсь человеком в отличие от того же Старика из Ниоткуда?

Рядом же уже лежала головоломка выполненная на листе бумаге. Какуро, так она называлась. Тут были квадратики, нужно было вставлять в них циферки… почти как судоку, только… были некоторые чёрные квадратики, а внутри них числа уже были поставлены за меня. И вот циферки которые я ставил в ряда не должны были повторяться, так ещё и сумма их должна была сходится с этим числами внутри чёрненьких блоков.

Такие головоломки лучше всего помогали мне коротать время. Становился ли я от этого умнее? Вряд ли, ведь подобные занятия имели к интеллекту равно такое же отношения, как бодибилдинг имеет к бойцовским умениям. Вроде и как бы что-то общее есть, да если в детали углубится… то став лучшим в мире бодибилдером ты скорее станешь худшим в мире бойцом, потому что с таким телом и пол минуты не поскачешь в ринге.

С умом также всё было. Хотя кажется люди уже перестали грести под интеллект всё подряд и вывели эмоциональный интеллект, пространственный и кучу типов. Очень умно.

— И я наверное попрошу вас к следующей нашей встречи привезти мне труды философов двадцать первого века. Очень хочется посмотреть столь ли быстро технологический прогресс поспевает за прогрессом человека, как вида, — произнёс я, когда Кристина М. подошла ко мне и просто встала. — Ах… вы наверное привыкли сидеть на стульях и за столом, как то подобает цивилизованным людям…

— Нет, в этом нужды нет, — ответила Кристина М., после чего сняла с себя неудобную обувь, смущённо поправила юбку, но так или иначе уселась на траву напротив меня.

Конечно же я намеренно ставил в неудобное положение своего собеседника. Ведь чувствующий дискомфорт человек более уязвимый человек. Кристине было неудобно, она боялась, что из-за юбки её поза будет вульгарна и кто-то случайно увидит то, что любая достойная женщина стремится скрыть. А камер… сколько же здесь было камер. На каждом углу.

Как и к каблукам она была привязана куда сильнее, чем даже я мог подумать. Она привыкла быть выше всех, а тут… тут пришлось обувь снимать. Без сомнения я мог сказать, что Кристина М. боялась понизить свой статус в чужих глазах сильнее, чем смерти из-за ошибки в общении со мной и использования меня как инструмента.

— Фонд извлёк значительную выгоду из прошлого нашего сотрудничества. Совет О5 посчитал, что вы можете быть полезны и в дальнейшем.

— Снова.

— "Что" простите?

— Они сказали, что я могу быть полезным снова, — и если раньше я аккуратно изучал Кристину М., то это моё заявление было сродни удару молота, прямо как и следующее. — Ваш отец может вами гордиться.

Сам факт существования Совета О5 мог считаться выдумкой. Большинство сотрудников Фонда за всю свою работу никогда не встречали ни одного из членов совета, а уж те кто имел допуск уровня ниже второго, тот и вовсе не слышал самой формулировки "Совет О5", даже в контексте мифа.

Я же обладал информацией минимум о пяти членах Совета О5, которые согласно моим умозаключениям до сих пор были в деле. Конечно я мог ошибаться, ведь не имел доступа к их мыслям. Однако так или иначе я лично встречался с членами Совета в прошлом. Более того, у меня были с некоторыми из них личные конфликты. Да и не только личные, иначе бы меня не содержали здесь и сковывали. А уж за ту бойню, что я устроил с "Багровой Десницей"… о-о-ох, наверное эта группа МОГовцев под номером Альфа-01 до сих пор ждёт часа своей мести.

А может никого из них уже и в живых нет, с учётом специфики их работы. Но так или иначе эти голубые глаза… такие яркие и чистые… нет, подобная мутация в человеческом гене невероятно редка. Хотя основные выводы я делал не по глазам, которые у Кристины были, как у её отца. А по взгляду… взгляду того, кому когда-нибудь придётся заменить старшее поколение и занять кресло в Совете О5.

Но прежде Кристина М. должна будет доказать, что заслуживает этого. И пройдут десятки лет, множество опасных проектов, конфликты с другими членами О5, которым Кристина М. тоже будет должна доказать свою эффективность. А затем конкуренция с другими претендентами. Впрочем, она уже далеко забралась, а значит была полезна.

Как и себя в руки она взяла очень быстро, вспомнив, что все печати находятся под контролем Фонда, а я… а я сейчас по своей силе сравним с почти обычным человеком, пусть и очень хитрым, хорошо следящим за здоровьем и знающим каждое слабое место человеческого тела, ну и так, по мелочи, ещё за всякие психологические и душевные штучки я тоже шарил, потому мог спровоцировать дурака на смерть, шантажировать глупца тем, что было вне моей власти, ну а также просто искромётно шутить, но только если ситуация к тому располагала, ведь юмор это всегда импровизация, меткая как удар копья.

— А ваши рыжие волосы… вы пошли в мать, не так ли? Под макияжем скрывается не такая уж и бледно аристократичная кожа, возможно веснушки… хотел бы я с вами встретиться на берегу Адриатики, на пляже, под лучами солнца, что вернули бы на это слишком суровое лицо улыбку. Но этому не бывать, ведь за меня и за вас уже выбрали будущее, — продолжал говорить я, почувствовав слабость в пассивном поведении Кристины М. — И знаете… я-то хотя бы стал инструментом не по воле своего отца. Скажите, из-за эксперимента с аномалиями ваши глаза слегка светятся, а волосы такие насыщенные без краски? Незавидная судьба… как часто вы из-за неё плакали?

— Пока человек не сдаётся, он всегда будет сильнее своей судьбы, — спустя паузу ответила Кристина М.

Ни одна из струн её души не была затронута, ни одно из моих слов не возымело эффекта. Она очень хорошо подготовилась к этому разговору, как и её открытость была не признаком слабости. Она просто знала, что готова ко всему, что может услышать в диалоге со мной.

— Вы вторая по красоте женщина, которую мне довелось видеть за всю мою жизнь. И уже просто в благодарность за нашу встречу, я уже готов помочь вам с вашим делом.

— Отказываться не буду, хотя про вашу просьбу прекрасно помню. В одной из зон содержания есть проблема. Проблема класса Кетер. Её содержания не столь дорого нам обходится, но возможно с помощью вас нам удастся решить проблему раз и навсегда.

— О-о-о, уничтожить аномалию класса Кетер? Скажу сразу, печати снимать точно придётся.

— Мы готовы снять одну печать, максимум две. Однако прежде мы хотим провести финальные исследования. А вы должны будете помочь в организации и проследить за сохранением жизней персонала.

— А-а-а, понимаю, всё логично.

— Всё ещё готовы помочь Фонду лишь за встречу со мной?

— Джентльмены верны своему слову, — с улыбкой ответил я. — Так что давайте перейдём сразу к делу. Быстрее расправлюсь с этой задачей, быстрее вернусь к своей головоломке.

— Приземляемся, объект в норме, — доложил капитан Альфы-9 "Последняя надежда".

А тем временем наша вертушка заходила на посадку в одной из зон содержания, название которой мне не позволено было знать. Хотя буду честен, мне было глубоко плевать на все эти номера, как и в случае нужды я мог выяснить это очень быстро.

— Объект? Как грубо… — в шутливой манере ответил я, пока вертушка готовилась зависнуть и начать снижаться. — Почему бы не использоваться иное слово?

— Иное? Например? — спросил капитан, серьёзно взглянув на меня своим карими глазами, которые я идеально видел даже сквозь его маску.

— Друг?

И улыбнувшись я просто спрыгнул с вертушки вниз. Приземление вышло лёгким и плавным, я даже не помял складок костюма, хотя метров было больше тридцати. Правда дальше я уходить не стал, ведь ребята из Альфы-9 были весьма серьёзными бойцами, как и в принципе любая МОГ. Потому лишний раз нервировать их не стоит, а то ещё какой-нибудь ядерный удар вызовут из-за паники.

Через несколько секунд спешно на тросах спустился капитан и его первое отделение. Матерясь и окружая меня, тыкая своими карабинами и щёлкая затворами они будто свято были уверены, что их оружие сможет мне навредить. Хотя на самом деле если не кривить душой, то действительно могли. Всё же из-за наложенных печатей сила моя ограничивалась весьма значительной. Впрочем, успех с таким вооружением их будет ждать при условии, что я буду стоять как вкопанный.

Ведь несмотря на печати, тело моё было на порядок лучше, чем у простых людей. Пули моя кожа не останавливала, но олимпийским чемпионом по большей части дисциплин я стать вполне мог.

— А-а-а… вы же наверное от меня припрятали и другие аномалии, не так ли? — спросил я, широко и довольно улыбаясь, глядя на нервного капитана. — "Последняя надежда", Альфа-9, печально известная и перерождённая Омега-7… Адам мне о вас рассказывал, да и с капитаном Омега-7 я виделся. Встреча ему не понравилась.

Альфа-9 были известны тем, что их группа использовала SCP объекты, в частности гуманоидного вида. Использовала непосредственно в полевых условиях для решения тех или иных проблем, выполнения задач и просто для ликвидации последствий. Вполне возможно среди этих бойцов были подобные мне, что внешне выглядели как обычные люди, а на деле являлись аномалией, способной… как принести пользу Человечеству, так и вред.

— Больше никаких выходок или мы отменяем операцию, — жёстко сказал капитан Альфы-9, дам отмашку убрать оружие.

— Конечно… конечно… — всё ещё улыбаясь и наслаждаясь пульсацией вены на лбу, скрытом не только за маской, но ещё и балаклавой с шлемом, отвечал я: опираясь не столько на зрение, сколько на слух, что подмечал удар каждого сердца.

После же мы проследовали навстречу к выбежавшей охране, которая уже готовилась к бою и была напугана куда сильнее Альфы-9. Да, вот так одной простой выходкой, просто спрыгнув с вертолёта и даже не начав при этом куда-то бежать, я уже чуть не довёл до инфаркта бойцов и до потенциального взрыва всю зону содержания. Взрыва разумеется ядерного.

К слову, просьба Кристины М. меня несколько удивила. Ведь Фонд занимался уничтожением объектов крайне редко, ставя в первую очередь задачу по содержанию и исследованию этих объектов. Если же это было невозможно или сопряжено с неоправданными рисками, а при этом уничтожение было возможно, то объект уничтожался. Но в большинстве случаев объекты класса Кетер просто содержались, а содержание их могло обходить в десятой-другой жизней в год.

В свою очередь по словам Кристины М. с меня готовы были снять лишь одну печать, максимум две. Однако при таком раскладе… зачем использовать меня, если есть более безопасные альтернативы? Тот же взрыв тактического ядерного оружия под видом испытания решит большинство вопросов, которые я никогда с одной снятой печатью и не решу.

Но эти загадки и недоговорки мне нравились. Приятно было не только пообщаться с живыми людьми, однако и поиграть с ними в эти игры разума. Какие мотивы преследовала Кристина М., шёл ли против совета О5 её отец, утрясли ли они давний раскол и как там поживают ребята из ГОК, Повстанцы Хаоса и прочие игроки партии, что начала разыгрываться ещё даже до моего рождения?

— Ах, как приятно хоть иногда бывать на свежем воздухе! — вздохнул напоследок я, после чего вошёл в сопровождении вооруженной до зубов охраны в Зону содержания.

Гермодвери уже начали за мной закрываться, а мы направились к гигантскому лифту, способному переместить в случае чего и танк. Уходил лифт вниз, под углом сорок пять градусов, довольно медленно. Вместе со мной доставляли ещё некоторых сотрудников, в частности новых сотрудников класса Д. Многие из них были теми ещё ублюдками, маньяками, педофилами и прочими опасными для общества элементами, заслужившими смертную казнь.

Однако среди них я разглядел и детей. Маленькая группа, тринадцать детишек, всем от четырёх до шести лет. Совсем юные, ничего не понимающие, поглощённые своими игрушками, которые им дал профессор. Порой Фонд шёл на самые разные меры ради своей так называемой службы Человечеству. И когда на кону стояла одна жизнь, пусть даже ребёнка, а спасти можно было тысячу или даже миллион… выбор делался незамедлительно и не в пользу одного.

Как выглядели зоны содержания, что были заметно попроще моей? Скучно, минималистично, без изысков. Серые стены, старая плитка, кругом железобетон, очень напоминает какой-то военный объект. Грязно вроде не было, уборка проводилась регулярно, но… конкретна эта зона содержания по ощущениям строилась ещё во время Второй Мировой Войны, что не могло сказаться на её облике.

Тем не менее в надёжности её усомниться было нельзя, как и детишек тут содержали в комнатах вполне оформленным по современным стандартам цивилизованной Европы. Это было очевидно, ведь обращались с ними крайне бережно, осторожно, словно бы… словно бы этот профессор, что их сопровождал, был их дедушкой.

— Нам сюда, — указал капитан Альфы-9, уводя меня в правую сторону.

На этом наши пути с детишками разошлись, после чего меня вывели в относительно просторный зал, метров так пятьдесят квадратных. Здесь находилось множество дверей и пропускной пункт дальше. Пункт весьма серьёзный, если не считать просто толщи железобетона и тяжеленых стальных дверей, то имелась и электрическая ловушка. Созданная по заветам Теслы, она вот точно могла и меня убить. Разумеется без учёта снятых печатей.

— Происходит что-то интересное, — снова улыбнулся я.

Говорить со мной никто не хотел, все такие серьёзные, молчат, мины свои строят, а мне же так скучно. Я людей столько времени не видел и мира в целом. А мир же сильно изменился, так почему же всем столь сложно утолить хотя бы каплю моего любопытства за светской беседой? Неужели им реально интереснее ходить молча от точки А в точку Б?

Альфа-9 же вдруг разделилась. Капитан и ещё добрая половина бойцов осталась за линией, вместе с охраной которая нас встретила. Дальше, за линию где уже стоял я, прошла вторая половина бойцов Альфа-9 и новая группа охраны. Все в балаклавах, в таком тяжёлом безликом снаряжении, они даже казалось бы двигались одинаково, но… было всё же одно принципиально различие между двумя группами.

— М-м-м… — глубоко вдохнув запах, протянул я, подойдя к одном из бойцов, стоящих по одну линию со мной. — Этот запах не меняется никогда…

И вот я уже потянулся рукой к маске, чтобы её снять, однако едва моя рука колыхнулась не в том направлении, как боец приставил к моей глотке ствол. Я мог видеть глаза через забрало этих масок, но всё же они ограничивали обзор и не позволяли насладиться всей красотой. Женской красотой, ведь по эту сторону не осталось ни одного бойца мужчины, не считая меня.

— Видно к объекту, к которому вы меня ведёте, мужчин подпускать нельзя. Но несмотря на это… решено было отправить меня. Не из-за случившегося ли с объектом…

— Ты ходишь молча, работаешь молча, делаешь то, что должен молча. Всё молча, — жёстко напомнил капитан, после чего я развёл руки и ничего не ответил.

После этого стволы от меня убрали, а мы пошли дальше. Не дали мне закончить мою мысль отсылающую к недавней встрече со Стариком из Ниоткуда. Впрочем, при таком раскладе всё становится куда логичнее. Если принципы, которые не позволили неизведанной силе влияющей на объект 1440 повлиять на меня, не позволят повлиять на меня и этому объекту, то это позволит совершить скачок в исследовании.

Если же нет… то вариантов далее может быть много, в том числе и вариант с выходом меня из-под контроля против моей же воли. В таком случае им придётся снять сразу две печати. Ну или попробовать уничтожить меня ещё раз, что уже множество раз очень плохо заканчивалось и для них, и для меня, и для Человечества в целом.

— Никаких вопросов, всё санкционированно, — жёстко произнесла женщина, что возглавляла теперь отделившуюся группу Альфа-9.

Она протянула на ещё одному пропускном пункте планшет с информацией. Все кого мы встречали в этом отделении были женщинами, все видели, что я мужчина. Все знали на зубок протокол содержания и потому… потому вопросы возникали сами собой, но пропадали ровно в тот момент, когда им совали необходимый уровень доступа и распоряжение самой Кристины М.

Я же по большей части всё ещё слабо представлял о том с чем конкретно мне придётся столкнуться. Как объяснила Кристина М. это было необходимо для того, чтобы изучить первичную реакцию исследуемого объекта и мою реакцию на объект. Если бы я подготовился, то никакой реакции скорее всего бы и не было, следовательно и изучать было бы нечего, а отсюда следует то, что смысла приходить мне сюда также нет.

Уничтожение же объекта подразумевалось лишь в крайнем случае, если всё выйдет из-под контроля. Хотя если объект действительно способен как-то воздействовать на мужчин, например на их разум, то одной снятой печати будет мало.

— К чёрту размышления! — хлопнул я в ладоши, в очередной раз нарушив тишину. — Я хочу увидеть этот объект прямо сейчас!

Но в этот раз даже никто не осудил меня за столь неподобающее с точки зрения протокола содержания поведения. Мне просто указали рукой на дверь, после чего мне пришлось пройти через три воздушных шлюза. В абсолютно герметичную камеру с крайней затхлым воздухом.

Однако освещено всё было прекрасно, трое охранников женского пола дежурили в этой камере круглые сутки, сменяясь с напарниками и другими группами. Ещё двое наблюдали за всем через камеры. Раз в месяц камеру чистили и обследовали на предмет неисправностей. В частности следить приходилось за прожекторами, которые идеально освещали каждый сантиметр помещения, дабы не было ни одной тени, ни одного тёмного места.

В центре же, внутри клетки, прямо на полу лежала абсолютно голая девушка. Кожа её была словно ночь, но имелись белые словно мел пятна. Сама она свернулась клубочком, обняла колени и дрожала, изредка дёргаясь в жутких судорогах.

— Хм… — подойдя к клетке я задумался.

У неё не было вообще ничего, даже одежды. Абсолютно голая, в абсолютно стерильной камере. Мне не давали никакого досье на неё и уж тем более каких-то засекреченных документов, однако с учётом столь строгих протоколов… очевидно она доставляла массу неприятностей, пыталась сбежать и перебила множество людей с помощью подручных средств.

Потому всё убрали, оставили её в одиночестве при постоянном свете. Вероятно во тьме она ещё опаснее. При этом свет её раздражает, она от него прячется за грязными выпадающими волосами, за своими весьма молодыми руками. На вид ей было лет двадцать пять, очень молодая, но вероятно лишь внешне.

Тот факт, что свет её раздражал, но при этом не убирался, очевидно указывал на то, что держать в стрессе её необходимо. Просто так Фонд пытки не устраивает.

— Я хочу войти внутрь, — произнёс я, так и не сумев разглядеть её лица.

Охрана переглянулась, связалась с начальством, что наблюдало за всем через камеры. Вероятно отдельная трансляция ведётся и для Кристины М., что наблюдает со стороны за моими повадками. Без сомнения это своего рода и психологический тест для меня. Всё же я очень стар, слишком стар, но психика моя пока что не деградирует, а меняется. Потому важно отслеживать эти изменения, чтобы продолжать контролировать меня.

Да, я прекрасно всё понимал и не питал иллюзий. И меня всё устраивало, по крайней мере пока что. А двери в клетку тем временем отварились.

Сразу заходить я не стал, ожидая нападения. Чувствовалась какая-то зловещая аура вокруг этого объекта. В любой момент эта якобы хрупкая девушка могла вскочить и… попробовать вонзить свои длинные ногти мне в сонную артерию? Так или иначе нападения не случилось, я спокойно сделал шаг, мои до блеска вычищенные туфли слегка скользнули: пол здесь мыли совсем недавно.

— Что же ты натворила, что тебя как зверя держат без одежды, без одеяла, без каких-то личных вещей и права даже нормально поспать без этого света? — тихо спросил я, но без жалости, скорее с любопытством, ведь предположения мои были одно хуже другого.

Она ничего не отвечала, но вдруг удивительно быстро села на колени и посмотрела прямо мне в глаза. Черты её лица были азиатско-индейские, очень аккуратные и тонкие, невероятно нежные. Так и хотелось прикоснуться к её щеке, провести большим пальцем по губе, приобнять и никогда не опускать столь красивую девушку, пусть и глаза её были абсолютно чёрные, как и кожа. При этом имелось ещё и общее облысение.

Но жути при этом она не наводила, словно бы обладая непонятной силой способной воззвать к древнему инстинкту в любом мужчине защищать самку. А затем её губы дрогнули, чтобы высказать просьбу, что прогремела словно приказ:

— Убей их всех, спаси меня, — прошептала она, начав приближаться ко мне, ползя на четвереньках.

Она хотела приблизиться, медленно подняться, встать в полный рост и… и неожиданно, примерно за метр до меня она просто встала как вкопанная, узрев в моих глазах вовсе не желание исполнить любую её волю. В них скорее был гнев и некоторая сталь, что словно плёткой ударила её по самой душе. Это был отказ, полный высокомерия и унижения, грубый и самый болезненный отказ для той, которая никогда ничего подобного не знала.

И тут же все её чары спали, после чего она превысила скорость обычного человека в четыре раза, попытавшись вонзить свои когти мне в глаза. Но даже без первой печати я перехватил её руки за пальцы, после чего сжал с такой силой, что раздался хруст. На этом я не остановился и выгнул их, выворачивая и ломая уже кисти. А затем со всей силы ударил ей с ноги в живот, отправив к другому краю клетки.

— Теперь предельно ясно почему ты так не переживала Кристина, — произнёс я, достаточно громко, чтобы каждый микрофон, на камере или на груди охраны, услышал каждое слово, каждый звук и интонацию. — У неё не было никакого шанса, раз она воздействовала на столь примитивные инстинкты. Ты всё хорошо просчитала, однако… всё же зачем я здесь? Чтобы убить? Справлюсь и с одной печатью! Исцелить?! Крутани рулетку и снимай все четыре! Так что зачем же ты меня сюда привела?! Что ты хочешь узнать?!

Раскинув руки я рассмеялся, пытаясь просчитать каждый возможной вариант и потихоньку сходя с ума, ведь с каждым новой версией я всё дальше уходил в самые безумные теории. Продумывать эти теории можно было бесконечно, постепенно и сама реальность могла начать перестраиваться в угоду безумным фантазиям. Это было жутко, это вызывало мой смех, но и заводило меня сильнее всего.

А тем временем мне до сих пор никто и ничего не хотел отвечать. Они молчали, словно бы провоцируя меня тем самым. Молчали и не говорили ни слова, вводя меня в ещё больший дискомфорт. Давая одновременно и просто для полёта вечно мчащихся мыслей, и в то же время раздражая тем, что у меня слишком мало вводных данных.

Кристина М. же молча наблюдала за моей реакций, пока пленница забилась в угол, даже не думая о том, как бы броситься на выход.

— Объект ███, как и следовало ожидать, оказался абсолютно невосприимчив к воздействию объекта SCP-029, — доложила Кристина М. — Приступаю к следующему этапу исследования.

И отложив от себя папку с информацией о SCP-029, известной как Дочь теней, Кристина принялась повторно изучать вторую папку. В этой Зоне содержалось несколько аномалий, в частности два объекта, которые интересовали Кристину, были класса Кетер. Один из них был объект 029, а второй… второй был главной проблемой, для изучения которой один из учёных предложил крайне дерзкий план.

Он мог сработать, потому Кристина М. выделила ресурсы, а также начала курировать этот проект лично, найдя в нём место и исполнению своих планов. Планов, которым слишком многие хотели помешать. Но всё находилось под контролем Фонда, даже секретные операции их врагов. Ведь Фонд всегда на шаг впереди.

Всегда. На шаг. Впереди.

— Однако спустя столько времени я так и не увидел, чтобы к ней водили детей, — объяснял я, сидя в столовой для персонала класса Д. — Следовательно дети нужны для чего-то другого, с учётом размера этой Зоны, это вполне может быть другая аномалия.

— Так значит… ты пережил встречу с ней? И… с тобой всё в порядке? — спросил меня амбал, лысый, с татуировкой на шее, при росте метр девяносто сто сорок килограмм чистого тестостерона.

— Да, но дело не в этом.

— Обычно выживших отправляют в карантин. И они становятся Е класса, после чего их всех уничтожают. Таков протокол и казалось мне я буду следующим, а теперь… теперь…

— Сотрудник Е-023, на выход, — внезапно к нашему столику подошёл один из сотрудников службы безопасности, с пальцем на затворной рамы и снятом предохранителе.

И ещё одного бедолагу увели. Как уже было понятно, к классу Д относились как к расходному материалу. Их было абсолютно не жалко, а если начинало происходить что-то из разряда катастрофы, то их просто стреляли как зверей. Сами сотрудники охраны на этот счёт шибко не переживали, всё же большинство из Д класса были реально теми ещё ублюдками, которые уже заслужили смертную казнь.

Однако бывали и иные случае, когда для набора в Д класс привлекались сотрудники набранные из числа беженцев или политических заключённых. Как и Фонд не чурался брать тех, кого никто искать не будет, как например бездомных. Ведь количество зон содержания росло, нужно было много расходного материала и потому порой одних только приговорённых к смертной казни педофилов и маньяков не хватало.

Что же касается объекта SCP-029, то она как уже было понятно, могла подчинять своей воле любых мужчин. Со мной она ничего не смогла сделать из-за шестой печати, которая делало её силу абсолютно бесполезной даже без учёта снятия самой печати. Однако других… других она убивала, зачастую душила, потому что ей не нравился вид льющийся крови. Убить она могла буквально чем угодно и как угодно, а сколько ещё осталось в мире её последователей, которым она промыла мозги… Фонд до сих пор на них охотился.

— Но думаем дальше, — говорил я уже другому сотруднику класса Д, в оранжевом тюремной робе. — Она умеет подчинять своей воли разум… весьма сильная способность, не так ли? Пусть и ограниченная мужским полом. Теперь у Фонда есть тот, кто вообще к её силе невосприимчив и может взять, да и… просто сломать ей хребет ещё разок? Она сильная, но недостаточно. И-и-и… что с этим будет делать Фонд?

— Чувак, я не хочу умирать. Меня вообще невинно обвинили, подставили и я… я…

— Ладно, заткнись, — отмахнулся я, встав на ноги и начав ходить туда-сюда. — Мне нужны ответы, но даже без них используя вероятности я могу выявить самые вероятные пути развития событий и исходя из шаблонного мышления людей просчитать…

— Объект ███, с вами хочет говорить Кристина М., проследуйте за мной, — произнёс боец Альфы-9.

— Ну наконец-то! Всё ребят, я пошёл, дальше без меня, — махнул я своим недолгим и весьма тупым товарищам, после чего быстрым шагом пошёл за бойцом Альфы-9. — Ответы-ответы-ответы, скоро я всё узнаю.

Меня привели в одну из комнат, которую подготовили для беседы. Кажется этот монитор был связан с так называемым персональным компьютером, вычислительной машиной, которая умещала в столь малую коробку вычислительные мощности суперкомпьютеров, которые были размером с дома. Да уж, прогресс шёл семимильными шагами, а я… я от него очень сильно отставал.

— Хм… — усевшись в удобное кресло, я слегка напрягся, взял в руки мышку, начал ей двигать. — Кажется надо включить монитор…

— Ничего не трогайте, — произнёс боец Альфы-9, после чего я убрал руки.

Нажимать ничего не требовалось, всё происходило автоматически и управлялся компьютер также удалённо. И ровно в нужный момент связь включилась сама, после чего на экране появилась сидящая за столом Кристина М. в своём деловом костюме, в очках и крайне скучной причёской.

— Высылаю вам всю имеющуюся информацию касательно SCP-029. В цифровом виде, — произнесла она.

— Боюсь у меня не на что принимать…

Договорить я не успел, тут же боец Альфы-9 положил передо мной КПК.

— Ваше новое оборудование, — произнесла Кристина М.

— Вы кажется забыли, но я не очень люблю все эти современные технологии. Более того, смею заметить я в них не нуждаюсь.

— Вы заблуждаетесь и очень сильно. Они уже превосходят человека во многих аспектах и будущее человечества в том, чтобы не бороться с ними, а дополнить себя с помощью высоких технологий. И вам придётся адаптироваться.

— О-о-о, теперь понимаю почему ко мне приставили именно вас. Такая властная женщина… сколько раз в году вам говорят нет? — я выждал паузу, дождался когда Кристина М. откроет рот, после чего сразу же произнёс: — Нет. Мне это не нужно.

— Боюсь это не просьба.

— Вы хотите посоревноваться со мной в упёртости? Кажется ваш отец ничего вам толком про меня и не рассказал. Как он поживает, кстати? Всё ещё стремится к абсолютной власти?

Воцарилась пауза, буквально могильная тишина. Боец Альфа-9 затаил дыхание. Он услышал то, чего не должен был.

— Выйди из комнаты, прими амнезиак, — произнесла Кристина М., после чего боец тут же исполнил приказ без лишних вопросов.

Не знаю что именно секретного я сказал, возможно этому бойцу нельзя было знать, что Кристина М. работает на высшее начальство, хотя он вроде и так всё знал. Или же нельзя было знать о том, что её отец в О5, а я на это потенциально и намекнул. Также нельзя было допустить, чтобы кто-то из сотрудников знал, что кто-то вообще имеет право говорить со столь важными шишками в таком тоне.

В любом случае бедолага на следующие двое суток выйдет из строя. Амнезиак убьёт в нём недавние воспоминания, он всё забудет, но после вернётся в строй без побочек. Такое часто практиковали в Фонде, хотя амнезиак тоже бывал разным. Один мог стереть личность и вообще всю память, а другой… другой некоторые сотрудники могли принимать на постоянной основе, дабы бороться с побочными явлениями после контакта с аномалиями.

— Вот почему с тобой нельзя по-людски? Чего ты добиваешься? Хочешь вывести меня на эмоции? Или реально считаешь, что твой мозг может уместить и эффективно использовать информацию как компьютер? — спросила Кристина М., слова которой звучали несколько агрессивно.

Но насколько я видел через экран, а видел я плохо, потому что привык говорить вживую… всё же она не злилась и сохраняла полное спокойствие. Хотя возможно я и ошибался, ведь если кто ещё не понял, то я привык общаться вживую, а из-за этих мониторов и удалённой связи… я ловил себя на мысли, что могу не понимать вообще ничего. Может дело было в низком разрешении, а может… может я просто перестаю учиться новому?

В моём-то возрасте такое и неудивительно. Как и потенциал моего разума вовсе не безграничный. Я могу перестраиваться, переобучаться, но сделать самого себя лучше, заменить процессор или оперативную память по примеру вычислительных машин… нет, это невозможно, по крайней мере при текущем раскладе.

— Предлагаю сделку, — предложил я, откинувшись на кресле.

— Я не торгуюсь.

— Тогда у нас конфликтная ситуация, которая без третьей стороны не разрешится. Что ж… жаль, что так получилось. В целом, готов отправиться обратно или пойти на списание.

Если быть честным, то… то да, я немного высосал конфликт из пальца. С другой же стороны, как показывала моя практика, если не борзеть регулярно и не донимать приставленное к тебе начальство, то они подумают, что ты покорный пёсик и перестанут тебя ублажать. Потому я целенаправленно проявлял самодурство, попутно конечно и радуясь возможности попытаться вывести Кристину М. из себя.

Хотя последнее было скорее сугубо… м-м-м… хобби и личным интересом, этакой забавой, что грела мою душу. Грешную и закованную за шестью печатями душу, которая находилась в полной власти Фонда.

— Что ты хочешь?

— Хочу перевода SCP-029 в свою Зону содержания.

— За неделю ты сломал ей руки одиннадцать раз, ногу дважды, а также один раз спину и оставил трещины в черепе. Про количество сломанных пальцев и говорить не буду, как и оторванный ногтей. Её регенерация конечно поражает, но…

— Мы просто выстраивали иерархию. Обычные животные правила.

— Она будет пытаться тебя убить и…

— И никогда не сможет этого сделать. А мне будет с кем поболтать, зная что этот кто-то будет максимально искренен… пусть и в желании меня убить.

— Хорошо, если выполнишь задание в лучшем виде, то Фонд удовлетворит твою просьбу.

— Правда? — удивился я, не поверив услышанному. — Признаться, я просто заведомо завышал цену, чтобы тебе было сложнее торговаться, отказывая мне раз за разом. А тут такая щедрость… с чего бы это? Неужто ты удумала сделать что-то… что-то… что-то выгода чего превысит все затраты на перенос её зоны содержания и перестройку моей?

— Верно.

— И это как-то связано с детьми?

— Да.

— И морально этической стороной?

— Нет.

— А-а-а, стало сложно воровать детей для таких экспериментов, да?

— Мы перейдём к делу или будем из пустого в порожнее переливать?

— Весь во внимании, — так и не найдя удобную позу в этом компьютерном кресле, я просто уселся на нём, как на табуретке, выпрямив спину и скрестив руки на коленях. — Кого убить? Кого принудить? Или может мы собираемся использовать мою настоящую силу?

— SCP-204, Защитник, — произнесла Кристина М., после чего дверь ко мне отворилась и мне в спину швырнули папку с документами.

Я её схватил и быстро ознакомился с содержимым. За считанные секунды. Вкратце…

Объект представлял собой аномалию в виде облака наномашин, способных принимать самые различные формы и устраивать нехилые разрушения. Или же он мог находится в рассеянном состоянии, которое даже взглядом не обнаружить. Объект всегда нуждался в носителе, в органическом носителе и всегда выбирал детей от четырёх до четырнадцати лет. Носителя он защищал, а также исполнял любой его приказ.

Также имелось важное требование — носитель должен был нуждаться в защите. Просто взять случайного ребёнка не получится.

— И в целом всё просто, мы используем ЭМИ, переводим SCP-204-1 в рассеянный вид, после убираем ребёнка достигшего четырнадцати лет, заменяем его другим кандидатом. После этого объект переключается на нового носителя и защищает его. Объекты держатся друг от друга вдали, дабы SCP-204-2 не мог отдать прямой приказ. Однако… есть существенная проблема, — объясняла Кристина М. — Мы так и не смогли доказать, что носитель, прямо и явно отдаёт приказы объекту 204, а не наоборот. Скорее даже мы выявили то, что как раз SCP-204-1 в большей мере способен влиять на своего носителя.

— То есть? — спросил я, хоть и ознакомился с текстом, но желал услышать мнение самой Кристины.

— Все SCP-204-2, собственно кандидаты, которых SCP-204-1 будет защищать, рано или поздно начинают вести себя странно, затем агрессивно, намеренно идя на конфликт. Словно бы…

— Словно бы SCP-204-1 нуждается в цели, а цель защищать. Защищать можно лишь от угроз. Угрозы нет, нет смысла существования. Нет смысла существования… надо его создать. Создать проблему, чтобы можно было вновь заняться тем, ради чего ты был создан.

— Я думаю также. Это доказывают и наблюдения. В начале SCP-204-1 ведёт себя нормально, если же долго ничто не вредит SCP-204-2, то начинаются изменения психики второго.

— И вы хотите использовать SCP-029 "Дочь теней", чтобы она попробовала промыть мозги ребёнку, а затем изучить сможет ли она таким образом подчинить себе SCP-204-1 и подавить его?

— Верно. На данный момент мы не можем точно сказать из-за чего происходят отклонения в психике детей. Всё же мы набираем их из сирот, над которыми издевались. Возможно SCP-204-1 лишь развивает то, что уже имеется в детях, а не создаёт саму проблему. Возможно он и вовсе пытается её решить. Так или иначе нам нужно продолжать исследования, ведь в потенциале эта аномалия может принести огромную пользу человечеству.

— В отличие от SCP-029?

— Она исчерпала свой потенциал. Конечно нам бы хотелось познать саму методику подчинения, однако… она не является приоритетным ресурсом и потому Фонд согласен пожертвовать ей, если что-то пойдёт не так. В любом случае, нам нужен успех. Чтобы у SCP-029 получилось подчинить SCP-204-1 через влияние на SCP-204-2.

— А после попробуете рискнуть снова и использовать уже иную, более безопасную технологию по промывке мозгов. Сейчас же вам важно проверить саму теоретическую возможность реализации плана.

— Всё верно. Если она сможет, то мы заменим её на более надёжный объект. Если нет… то даже и пытаться не будем, чтобы не рисковать более перспективными объектами.

В целом, всё в духе Фонда. Никого не волновало, что станет при этом с SCP-204-2, собственного самом носители "Защитника". Умрёт в процессе? Придётся его ликвидировать, чтобы SCP-029 лишилась власти над SCP-204-1… да пожалуйста, не первая и не последняя жертва. А уж когда я читал про статью XII протокола 204 по содержанию…

Эта статья ни разу не использовалась, но сам факт её существования заставил меня почувствовать себя грязным. И сама собой всплывала пословица — благими намерениями устлана дорога в ад. И хоть Фонд был полон этих "благих" намерений, но в аду О5 будет корчиться в муках куда дольше и интенсивнее меня. Потому что так запачкать свои руки и так попрать законы морали и этики… это надо было постараться.

— Что требуется от меня? — спокойно спросил я, понимая что если я не помогу, то они найдут иной вариант, просто более дорогой, с большим количеством жертв и рисков.

— От тебя требуется проследить за тем, чтобы не было лишней крови. В случае если SCP-029 "Дочь теней" попытается устроить побег — обезопасить, удержать, сохранить. Если же SCP-204-1 "Защитник" в процессе покинет носителя и впадёт в бешенство — спасти жизни персонала, взяв удар на себя. Если же они объединятся…

— Что тогда? Снимете и вторую печать?

— Мы сделаем всё, чтобы этого избежать, однако всё будет решаться исходя из ситуации. Но ни один из объектов зоны содержания не покинет.

— Кто бы в этом сомневался… — протянул я, после чего отложил папку. — Я согласен, мою цену ты услышала.

— Тогда завтра же и приступим.

Зона содержания ███-█, объекта ███.

Адам сидел за круглым столиком. Весь в своём снаряжении, слегка уставший, но держащийся бодро… Столик украшала белая кружевная скатерть, сам Адам держа в левой руке вилку, а в правой нож. Свои перчатки он так и не снял, смотря на пустую середину стола, ожидая когда в камеру принесут блюдо. Да, именно в камеру, серую, грустную, даже депрессивную, где не было ничего кроме этого столика и столовых приборов.

— Ваш буйабес, чесночный хлеб, двойной чизбургер и кола с ванилью, — произнёс сотрудник после чего поставил поднос перед Адамом. — Может быть желаете чего-то ещё?

— Нет, благодарю, — со слегка грустной улыбкой ответил Адам, после чего дождался когда сотрудник уйдёт и принялся есть.

Французская уха была вполне себе ничего, как и бургер наверняка будет выше всяких похвал. Много ума сделать чизбургер не надо, а повар был несомненно профессионалом. Он обычно готовил для объекта ███, но порой в его задачи входила и готовка именно для Адама. Каждый раз когда снималась первая печать.

— Адам, — ещё до того как был сделан первый укус бургера, вошёл один из бойцов МОГ ███-█, в котором Адам был капитаном. — Кристина М. просит поспешить.

— Понимаю, но надо следовать протоколу, — спокойно ответил Адам, хоть и сам понимал: конкретно этот пункт формальность и ничего более.

Фонд это тоже понимал, как и Кристина М., ну и конечно же им было глубоко плевать на то, что для Адама этот ужин может стать последним.

Сноски

1. К настоящему моменту статья XII ни разу не применялась.

— Можете начинать, — объявила начальница зоны, когда все приготовления были завершены.

Свыше пятидесяти сотрудников женского пола были собраны здесь и вооружены до зубов. Всё что могла позволить себе Служба Безопасности Фонда — они получили. Что могла позволить себе служба безопасности? Всё то, что находится на армейских складах передовых стран мира. А порой и некоторые прототипы, которые используются либо в закрытых организациях в силу неспособности поставить то или иное оружие регулярной армии, требующей объём и надёжность, а не дороговизну и незаменимость.

Хотя главным гарантом безопасности в этот раз был я. Первая печать уже была в шаге от снятия. Я чувствовал это, присутствие воли, что ограничивала меня и становилась всё больше и сильнее. Сколько себя знаю, столько и шла моя борьба с Фондом и теми, кто был до него. Каждый век они придумывали что-то новое, менялись сами…

А в последнее время менялись уже не по векам, а по годам или даже месяцем. Очень быстро они развивались, я никак успеть за ними не мог. Я был один, а они становились невероятно огромными. Из маленьких общин превратились в секретную мега-корпорацию, что стояла выше любого правительства любой страны. И обладали они ресурсом невероятно большим, чем имел в своём распоряжении я, чёртов эгоист, думающий лишь о себе и своём благе.

В результате эту борьбу я остановил. Не видел ни одной возможности как-то вырваться из их хватки и просто принял правила их игры. Да, это была несколько рабская участь, но думаю многие бы променяли её взамен своей жизни, что закончится смертью в тридцать пять лет на индийском химическом заводе, после чего с голоду помрёт вся твоя семья.

— Запускаем объект ноль, два, девять, к объекту два, ноль, четыре, дефис, два, — раздался монотонный и до боли искусственный голос не менее искусственного интеллекта.

Перед дочерью теней предстал юный мальчик. Совсем скоро ему уже должно было стать четырнадцать лет. Для нового времени он был ребёнком, но когда-то его ровесники уже были и солдатами, и полководцами. Как и половое созревание уже было во всём разгаре, он мог оставить потомство, а значит по задумке природы был готов к спариванию, как биологический вид.

Хотя не было известно, может ли Дочь Теней подчинить того, кто не способен испытывать сексуального влечения. Испытания над детьми не проводили, но… вот, провели, как сноски в протоколах делались Фондом неспроста. Они не были добрым добром, как и аномалии не были злым злом.

Тенью она подошла к мальчику, что уже смотрел лишь в её глаза. Сердце его билось быстрее, а она всё также была холодна и грустна. С одной стороны она хотела его подчинить, а с другой — нет.

Причины же подобного противоречие узнать было невозможно, потому что даже под пытками она не особо стремилась раскрывать свою мотивацию. В результате Фонд так и не смог познать её, понять что ей движет, изучить её природу. То как она появилась, почему появилась, почему продолжает существовать — всё это было главной задачей Фонда, что крылась в деталях.

Да, Обезопасить, Удержать, Сохранить — это повторяли чаще всего. Однако это была миссия, а какая была цель у этой миссии? Спасти человечество? В каком-то смысле да, абсолютно верно. Но было и что-то, что стояло выше этого. Именно желание понять природу того с чем Человечество столкнулось. Не просто найти ответ на вопрос сотворения, а объяснить почему всё происходит так.

Хотя порой могло казаться иначе. Всё же надо также понимать, что Фонд — огромная структура. И тот же совет О5… о-о-о, споры там являются нормой, а каждый его член — одной из важных точек зрения. И постоянно идёт борьба между безопасностью, знанием и силой. Потому что важно всё, но и неважно ничто. Ведь важность придаётся самими людьми, самим Человечеством, которое также спустя века решило, что раньше восемнадцати или двадцати одного сексом заниматься не стоит.

Люди становились всё выше и сильнее, а Боги умирали, как говорил Ницше. Умирали, ведь пора было осознать человеку, что Бог это он. И потому дальше всё будет только… хуже? Лучше? Зависит от точки зрения и того в каком веке, в какой стране вы живёте. Ну и так, по мелочи ещё важно ваше личное мировоззрение, которое… о, как иронично, формируется под влиянием общества, которое уже сказало вам, что является нормой.

И если завтра оно скажет вам убивать каждого третьего ребёнка во имя… нет, уже не Бога, а того, что если этого не сделать "научные" кварки разорвут вселенную… вы начнёте это делать. Начнёте делать по той же причине, по которой это делали и раньше, закалывая овец. Ведь ныне учёный от жреца ничем не отличается для большинства. Ведь большинство как было глупым, так и осталось. Они не понимают ничего и не ходят в библиотеки, они хотят в таверны, ой, бары и пьют всё то же пиво.

Они не хотят понимать. Не стремятся к понимаю. Для них понимание не стоит ничего.

Теперь улавливаете, чем занимается Фонд? Он ищет объяснение, хочет уничтожить жрецов как само явление, что не нужно людям. Побороть невежество и дать ответы на всё, чтобы не было никаких непонятных вопросов и теней в пещерах, что отбрасывает невежество масс. И так как массы ни чем не отличаются от О5, которые знают больше, но всё равно не знаю ничего, идёт эта борьба против самого мира, в котором Человечество появилось и не понимает даже зачем, не может ответить на протяжении всего своего существования ни на один экзистенциальный вопрос.

Возможно и не ответит никогда, а возможно и ответит. Так или иначе цель была, путь прокладывался, движение шло и Фонд не позволял остановиться. А этика и мораль… они были лишь рекомендацией, от которой уходили следуя правилам конкретно описанных протоколов.

— Мама? — тихо раздался вопрос мальчика, что смотрел в полные тьмы глаза.

— Наблюдаем реакцию объекта два, ноль, четыре, дефис, один. Начинаем запускать наномашины в камеру с объектом два, ноль, четыре, дефис, два и объектом ноль, два, девять, — объявила начальница зоны.

Одним за другим записывалась информация. Бумажные записи строчились из печатных машин, вслед за ними создавались электронные копии, а параллельно в физическом и цифровом виде сохранялись и изображения. Из-за этого в кабинете начальницы стоял гул, словно в печатном центре.

Губы же Дочери Теней задрожали, медленно прямо из глаз потекли чёрные как сажа слёзы. Свет вокруг задрожал, а вместе с тем появилось облако наномашин. Очень быстро оно превратилось в волка высотой в два метра. Острые когти, переливающееся электромагнитными волнами, он стал плотным и начал обходить Дочь Теней по дуге, дабы совершить свой прыжок.

— Нет! — крикнул мальчик, после чего встал так, чтобы находиться на пути Защитника.

Защитник не мог причинить вреда ребёнку, к которому привязался. Однако он также распознал в Дочери Теней угрозу, что было видно по его поведению.

— Мальчик продолжает ходить по дуге, защищая собой объект ноль, два, девять, — продолжала записывать и аудиоверсию начальница, старающаяся ничего не пропустить и запечатлеть в том числе в своей памяти каждый момент.

Но всё же… что если стремлением своим к этому понимаю мы идём вовсе не по правильному пути? Никто и возможно никогда не сможет дать ответ на вопрос смысла нашего существования. Потому что нет никакой точной и надёжной информации, чтобы построить на нём столь сложный вывод.

Нужно плодиться — потому что так придумала природа? Кто сказал, что природа не дала нам испытание и что она вообще не чистое зло во плоти? Нужно предаться удовольствиям, ведь это приятно, а значит правильно? А кто взял на себя право говорить за эту правильность? Какую бы причину вы бы не назвали, она останется субъективной даже в рамках самого Человечества, что уж говорить про Вселенную.

А значит любой шаг в любую сторону в равной степени может оказаться как шагом к правильному, так и неправильному. До тех пор, пока Шрёдингер не откроет коробку, мы этого не узнаем. Но шагать надо или… или не надо? Ничего нельзя было сказать конкретно, если ты не дурак.

Однако Фонд шагал, шагал в сторону познания, попытки понять. На основе этой идеи была сформирована огромная структура. Однако начав действовать в одну сторону, он стал причиной противодействия в сторону уже иную. Это было неизбежно, это случилось, это нанесло по Фонду сильный удар.

— Готовьтесь, — произнесла приставленная ко мне девушка, чей голос был на удивление таким приятным и манящим, ласкающий слух и приносящим некое эстетическое удовольствие своей уверенностью и решимостью словно Жанна Дарк, готовая повесть на убой к мечте толпу.

Вместе с тем напряглись и другие бойцы Альфа-9. Ведь Дочь Теней теперь была в бешенстве. Этот мальчик стал частью её последователей. А последователей она воспринимала как часть своей семьи. Ребёнка же… она кажется восприняла как своего родного. Что сделает мать, пусть даже самая пьющая, безответственная и дрянная? Она последует своему инстинкту и будет убивать ради ребёнка, если только нечто не убило этот инстинкт.

И конечно же она быстро поняла, что случится дальше. Фонд не мог оставить человека, что являлся частью Человечества, в руках порождения самой Тьмы. А значит как только изучение подойдёт к концу… Нельзя будет оставлять ребёнка в руках порождения того, что было врагом Человечества.

Звук несущейся по дороге бронетехники разрушал ночную тишину. Однако постепенно скорость становилась меньше и колонна подъехала к зоне содержания, куда недавно переместили SCP-029 и SCP-204. Всё происходило в строжайшей секретности даже в рамках самого Фонда и потому когда разведка Зоны заметила колонну, то возникли вопросы.

Одна за другой машины въезжали через ворота, внутрь якобы военной базы. Всё внимание было приковано лишь к ним, хотя все протоколы были соблюдены. Они предоставили все доказательства права и необходимости находиться здесь и пройти внутрь зоны. Тем не менее командир охраны не спешил поднимать грузовой лифт, как и сотрудники охраны были напряжены.

Их не ждали, никого не предупредили. Это было… неожиданно, хоть и все протоколы были соблюдены.

Из бронемашины, которая ехала во главе колонны, вышел командир МОГа, после чего быстро определил командира службы безопасности по отличительным знакам и подошёл к нему.

— Капитан Эпсилон-11 "Девятихвостая лиса", какие-то проблемы? — спросил он, а голос звучал глухо из-за опущенного забрала: прибыли сразу в снаряжении, до зубов вооруженные.

Командир охраны нахмурился ещё сильнее. Не в его компетенции было в целом как-то мешать капитану МОГа, тем более Эпсилон-11. Ведь судя по предъявленным кодам… это была весьма особая группа. И занималась она ликвидацией последствий нарушений условий содержания, когда стандартные протоколы уже были нарушены или не могли более соблюдаться.

— Ранее мне было велено никого сюда не пускать.

— Ваш КПК, — попросил капитан Эпсилон-11.

После чего командир охраны поднял локоть на уровень груди. То же сделал и сам капитан. По прямому соединению была проведена проверка уровня доступа. Командир охраны обладал третьим уровнем. Капитан — четвёртым. Проведя лаконичную демонстрацию своего положения капитан собирался таким образом решить заминку. Протокол есть протокол.

Однако что-то не давало покоя командиру охраны. Да, по правилам он обязан был подчиняться. Также он уже должен был поднять грузовой лифт и пропустить Эпсилон-11. И в такой ситуации в целом нельзя было медлить. Потому что если посылали МОГ, то вероятно уже случились некоторые проблемы, решение которых требует незамедлительных действий.

Проще говоря, если прямо сейчас один из объектов вырвался, то каждая секунда — потери имущества Фонда, начиная с сотрудников, заканчивая самой Зоной Содержания. И всё же… существовали не только уровни допуска к информации, но и классы персонала, а также внутренние правила.

А главное правило Службы Безопасности было любой ценой обеспечивать охрану и защиту всех учреждений и SCP-объектов Фонда. Оно шло выше всего, как и отбирались сюда не простые люди с дороги, а бывшие силовики, офицеры, те кто имел военное прошлое. И их начальнику, что сейчас не давал пройти дальше Эпсилон-11 было кратко и чётко сказано…

— Кристина М. велела не пускать никого ни при каких обстоятельствах, — уверенно повторил начальник, зная что Кристина М. стояла выше этого капитана, его и начальника зоны. — И пока она не скажет мне обратного, я не могу вас пропустить.

Пауза растягивалась, капитан ничего не говорил, начальник службы безопасности молчал. Напряглись бойцы Эпсилон-11, не понимающие причины заминки. Не по себе было и службе безопасности, которая смотрела на менее многочисленное, но более элитное подразделение. Капитан Эпсилон-11 кивнул, после чего развернулся.

— Спорить не буду, запрошу у моего начальства дальнейший протокол действий, — глухо произнёс он, заставляя прислушиваться всех, кто не был на его линии связи.

И казалось бы действительно направился обратно в бронемашину. И командир службы безопасности расслабился, позволил себе моргнуть и выдохнуть. Это было фатальной ошибкой. Ведь едва были сказаны ключевые слова, как раздалась стрельба.

В одно мгновение загудели турели на машинах, а отряд МОГа вскинул оружие и выкосил большую часть охраны до того как те сняли предохранители и успели навести своё оружие. Одним за другим пули разрывали бронежилеты и плоть, вышки взрывались, а сам капитан развернулся и пустил пулю в лицо начальника безопасности, позволив ему лишь дёрнуться к кобуре.

Пуля вошла в лоб, оставила аккуратную дыру, после чего разорвала затылок и во все стороны полетели мозги с кусками черепа. Ноги начальника подкосились, он не стал эффектно отлетать назад, как то происходит в фильмах, на это просто не могло хватить импульса. И осев вмиг как тряпичная кукла, с расслабленными мышцами, он просто упал на землю, после чего его уже переступили другие бойцы.

— С объектами в контакт не вступаем. Цель — захват ядерного заряда и уничтожение всей зоны содержания, — объявил новую задачу командир под звуки открывающихся гермоворот.

Накидайте лайков и добрых комментов, чтобы к вам завтра пришла в дом прода, а не эти ребята.

(Не угроза, а рекомендация по взаимодействию с объектом "Автор на АТ")

— Хаос уже здесь. Сложите оружие и перестаньте бояться взгляда из бездны, — раздался безэмоциональный голос из динамиков по всей зоне содержания.

Ровно в тот момент, когда Дочь Теней уже полностью овладела душой мальчика, а Защитник стал очень странно себя вести.

— О-о-о, старые добрые гости, а я всё думал, когда же встречу их снова, — улыбнулся я, снимая галстук и начиная уже расстёгивать пуговицы рубашки. — Хотя может ещё и не встречу…

— Теперь шансы равны! — рявкнула Дочь Теней, рванув прямо в мою сторону, после чего словно бы отдавая приказ и Защитнику.

Примерно в этот момент должна была сработать электромагнитная бомба, но вместо этого сначала замерцали огни многочисленных ламп, после чего и вовсе электричество вырубилось полностью. Питание было отключено и причиной тому явно была диверсия, потому что легла даже связь и все электроприборы.

В темноте я ничего не видел, но чувствовал как быстро задвигался воздух. Кто-то скакал туда-сюда с такой скоростью, что поднимал небольшие ураганы.

— Ох, куда бы мне положить мой галстук? А ведь надо ещё найти и место для пиджака, кажется где-то здесь был стул… — ориентируясь большей части по памяти, я шёл к стулу уверенной походкой, ведь идеально точно ощущал своё местонахождение в пространстве лишь благодаря фотографичному запоминанию.

Тем временем МОГ уже открыл огонь, вспышки начали хоть что-то освещать. Дочь Теней же превратилась в истинную машину убийств. Она двигалась невероятно быстро, была почти не заметна даже через тепловизоры и ночную оптику, что превращала даже вспышку от выстрела в яркое солнце. Силёнок у неё тоже явно прибавилось. Как бы снятие второй печати не понадобилось.

— Сука… — с грохотом врезавшись в бетонную стену и осев рядом со стулом, прохрипела одна из бойцов Альфы-9, бедная девушка, что могла дать прикурить девяносто пяти процентам мужчин как в плане характера, так и своей физической подготовки.

Кровь текла из её глотки и судя по булькающим звукам весьма быстро.

— Аккуратнее пожалуйста. Не запачкайте мою одежду, — попросил я, уже повесив галстук на спинку, вслед за этим там же расположил пиджак и уже растягивал пуговицы рубашки.

Глаза я держал закрытыми, не хотел ничего видеть. А в этот же момент Дочь Теней пантерой бросилась в прыжке в мою сторону. Кругом была кровь, бой был ожесточённым и из-за этого её ярость становилась лишь сильнее. Ей было противно здесь находиться, она хотела, чтобы всё закончилось быстрее и её трясло от мысли, что хотя бы капля крови попадёт на неё. Поэтому она старалась ломать кости, но не отрывать конечности и не создавать открытые переломы.

Однако МОГ был слишком опасен, как и сама Дочь Теней чувствовала возможность сбежать, потому порой переступала через себя, готовая даже голову оторвать, если это поможет ей обрести свободу.

— НЕ ТАК БЫСТРО!!! — рявкнула та девушка, что командовала женской частью отряда Альфа-9.

Судя по тому как изменился её тембр, изменилась и она сама. В сторону увеличения гортани и вероятно тела в целом. Басистый, слегка рычащий звук… не уж то она была оборотнем? Знавал я их племя, не такие уж и плохие ребята, правда животные те ещё, как и культура их была полна охоты. Охоты на людей. Большая часть из них из-за этого и выродилась, из-за этого и ещё из-за некоторых структур, что ныне были известны под единым именем как Фонд.

— Ох, кажется я её помял… — пробурчал я, когда Дочь Теней была буквально схвачена за ногу, застыв с когтями у моего затылка, а затем с размаху впечатана в бетонный пол.

— БЫСТРЕЕ!!! — кажется этот призыв относился ко мне.

Однако никто ещё не погиб. Удивительно, да? Но не Дочь Теней, ни Защитник, пока что никого не убили. Только покалечили. С Защитником всё было понятно, его задачей являлось не убийство, а защита, следовательно пресечение угрозы носителю. Он уничтожил оружие, поломал руки и пальцы, обездвижил цели, не став тратить слишком много силы на убийство.

А если так подумать… буквально смысл его существования это эти угрозы. И уничтожая угрозу, он уничтожает смысл своего существования. Потому обезвреживание, с точки зрения искусственного разума машины, угрозы звучит выгоднее, чем её окончательное уничтожение. Хотя кто знает, каким образом мыслит такое создание.

Да и эти тела так летали от стены к стене… кто-то уже был в коме, а кто-то просто возможно никогда не сможет ходить из-за сломанного позвоночника. Особенно сильно доставалось службе охраны, ведь те были куда хрупче МОГа, не владели аномальными объектами и не являлись таковыми сами.

А Дочь Теней же очень спешила, врагов было очень много, а из-за её нелюбви крови… тот даже удар в висок может сломать череп Потому она тоже быстро всех калечила, но старалась не пустить крови до самого последнего момента. Только когда альтернативы не оставалось совсем. Так что именно из-за этого баланса личных нежеланий, предрассудков, непонятных мотиваций и силы МОГа и получалось так, что никто и не умер. Удивительно, но вполне логично, хоть в это и трудно поверить.

А ещё к этому стоит добавить то, что всё внимание Дочери Теней концентрировалось на мне. Неужели тот факт, что она не смогла меня подчинить, так сильно её бесил? В любом случае, если она победит и всё устаканиться… ей хватит времени, чтобы всех добить, задушив их. Да и крови она может боится, но если она почувствует, что её могут убить… начнётся резня.

Ох, как же бы мне хотелось посмотреть за тем, что же будет дальше в таком случае. Когда останутся лишь трупы и… как будет она взаимодействовать с Защитником и будет ли? Пойдёт ли он ради защиты своего носителя против того, кто стал для этого носителя Богиней?

— СДОХНИ!!!

— О, кажется кому-то досталось… — протянул я, слыша неприятные звуки.

В бешенстве Дочь Теней своим ударом пронзила кого-то насквозь, кажется я слышал не только как хлынула кровь, но и как какие-то внутренности упали на пол. А после раздался безумный крик, прямо истерика началась у Дочери Теней началась, ведь запачкалась она кажется нехило.

— Резервное питание задействовано, — раздалось оповещение и всё мракобесие было наконец-то освещено тусклым светом пугающих красных ламп. — До самоуничтожения комплекса осталось пять минут. Пожалуйста, не покидайте своих рабочих мест.

Из-за появившегося света на мгновение воцарилась пауза, как и из-за удивления вызванной такой наглой просьбой. На торсе моём осталась лишь белая майка. Её снимать я уже не стал, я же не быдло какое-то. Хотя тело у меня было прекрасно сложенным. Ведь в здоровом теле — здоровый дух. Даже взаперти я вёл весьма активную жизнь, не позволяя себе превратиться в жирную уродливую пародию на дворянина, что уже родился богатым, а не добился богатства, как основатель его рода.

Та, заместительница командующего Альфы-9, превратилась действительно в типичного верфульва. Габариты её увеличились, но сама она была тощеватой, кости прямо торчали, мех падал комьями. Но тем не менее она вполне себе разорвала свою кевларовую униформу превращением. А вот бронежилет расширился и оказывается был составным, благодаря чему покрыл её грудную клетку.

Другие бойцы Альфы-9 тоже оказались аномальным и пытались сдержать Защитника, однако получалось это с переменным успехом. Но безвозвратных потерь они не понесли, все бойцы оставались в строю, хоть и ранены. Чего нельзя сказать о службе безопасности, некоторые члены которой без врачебной помощи умрут в ближайшие часы или даже минуты.

— Стоит ли чего-то слово? — едва слышно пронёсся один вопрос, что услышал лишь я.

Губы мои искривились в печальной усмешке, которая тут же исчезла, сменившись грустью. Слышать это было неприятно. Как и дураком мне не дозволено более быть.

— Да, хватит уже тянуть время. Ты прав, — мысленно ответил я, принимая укол в собственную душу.

Выдохнув, я снял первую из шести печатей, уже давно имея на это дозволение. В этот же момент прямо за мной появился гигантский силуэт, он был словно призрак, но не моя тень. Более ста лет было Адаму, и хоть знаком я был с ним недавно, но я его уважал. Уважал как человека, и ценил как друга.

Именно поэтому для Фонда он стал незаменимым ресурсом, ведь он был идеальным кандидатом для роли первой печати. И хоть многое что могло заставить меня убить друга, но всё это было где-то там, в теории, в будущем, которое вряд ли случится. Потому его кандидатура для первой печати оказалась весьма полезной.

— Резервное питание отключено, — раздался голос ИИ, после чего вновь всё потухло.

Повстанцы Хаоса добрались и до резервного источника питания. А судя по уведомлению ранее, они уже также контролировали ядерный заряд. Какова была их цель? Убить всех или захватить кого-то конкретного? Спасти аномалии или же похоронить всех разом? Этого понять не мог никто, ведь они были антиподом Фонда. И там где Фонд сеял порядок, они сеяли хаос.

Потому предсказать можно было лишь то, что любое их действие будет вредить Фонду. Но каким образом? Даже тут уже можно было запутаться. Особенно когда сам Фонд скрывает все свои ошибки и поражения.

Тем временем бой продолжался.

Обманная атака от Дочери Теней, после чего резко развоплотившись и появившись у меня за спиной удар наносит Защитник. Они атаковали одновременно. Альфа-9 не успевали реагировать, ведь всё пошло не по плану. Они сражались сразу против двух объектов, а также сражались в невыгодных для них условиях. Кроме того время поджимало их из-за повстанцев Хаоса. Вишенкой на торте стало то, что я до сих пор не нанёс ни одного удара.

Кто-то даже думал о том, что я их предал. Пошёл против них и просто желаю, чтобы они сдохли. Так зачем им рисковать, прикрывая меня, если я не рискую ради них и потенциально являюсь угрозой опять же для них? Ведь Альфа-9 были не только поддержкой. В случае чего они были и теми, кто должен будет меня остановить или… хотя бы задержать до прибытия Багровой Десницы.

Впрочем, к счастью для них, они уже победили. Ведь я был тут и первая печать получила разрешение на снятие ещё до начала боя. Как и время показывать своенравие подошло к концу.

— Я слышу твою кровь… — прошептал я, чувствуя как мои физические возможности достигают новых уровней.

За первой печатью находилась доля силы, это была буквально вершина айсберга. Но даже её хватало, чтобы насытить моё уставшее тело. Мышцы стремительно уплотнялись, поглощая текущую по венам энергию, зрачки стали улавливать даже мельчайшее количество света, а слух позволял точно определить у кого только что ударилось чёрное сердце и как далеко он находился.

И если Дочь Теней ещё пыталась как-то скрыться, используя свою силу, то Защитник… Защитник был технологией сложной, но топорной. Он шумел, он двигался, он был огромен как волк и даже до снятия первой печати его можно было заметить в кромешной тьме без труда, если он принимал боевую форму. Просто через слух и вибрации воздуха.

С грохотом мой кулак врезался прямо в морду волка, которая тут же рассыпалась в облако наномашин, а сам обезглавленный Защитник отлетел, не ожидав такой силы. Ведь вес его был огромен, как и сила. И вдруг, казалось бы, обычный человек ударом кулака нанёс ему урон, заставив восстанавливать магнитное поле. При этом всём этот человек даже не поцарапался, не сломал пальцев и продолжал спокойно стоять.

Эхо же от удара создало звуковую волну, которая была подобно небольшому хлопку от взрыва.

— Настоящему воину не нужен ни щит, ни меч, чтобы решить свою судьбу, — произнёс я, впиваясь взглядом глаз в Защитника и обостряя слух для Дочери Теней.

В следующее же мгновение последовала новая атака. Чёрные когти хотели пронзить мой затылок, но в последний момент он просто расплылся, а я уже стоял чуть сбоку. А движение моём при этом было столь плавным, что воздух начинал понимать что происходит уже гораздо позже.

— Ты никогда не заставишь меня ни бояться, ни любить тебя, — произнёс я, уже перехватывая продолжающую лететь по инерции руку.

После чего резко перехватил её за кисть и предплечье, делая захват, рванув вниз и впечатывая челюстью в пол. Жуткий и полный боли крик разнёсся по залу, после чего мальчик завопил в безумстве, чувствуя страдания своей Богини. И боль эта словно передалась уже Защитнику, что превратился в буйвола и снёс меня с ног, учтя опыт прошлого столкновения и восстановившись быстрее ожидаемого, столь силён был приказ его носителя.

Задрожали стены подземного бункера, грохот устрашил бойцов Альфы-9. Но для их переживания не было отведено и секунды.

— Сильный всегда поймёт сильного, — спокойно произнёс я, пока пыль и крошка бетона опадала вниз по моим плечам. — Ты — слабый.

И спокойно выходя из дыры за своей спиной, я одной левой рукой медленно, но уверенно отодвигал буйвола, что кромсал бетон под ногами. В правой же до сих пор осталась сжата вырванная с мясом рука Дочери Теней, что кровоточила чёрной сажей.

Да, в целом стоит признать, Защитник в физическом плане обладает весьма огромным потенциалом. А с учётом его адаптации бой с ним будет весьма сложным. Также его регенирация превосходит мою, он рассеится, адаптируется, воплотиться снова. Добавить к этому Дочь Теней, чья ловкость во тьме превышает разумные пределы…

Я сумел оторвать ей руку лишь из-за того, что меня недооценили. Если же сражение шло бы на полном серьёзе и они бы подготовились хотя бы морально, то без второй печати я возможно бы их и не одолел? Не знаю, но проверять не собирался. Лучше закончу всё быстро и без лишних рисков, потому что меня-то убить никто и не сможет, но вот других…

У меня же тут тоже… своя работа. Надо выполнять условия сделки, ведь как верно подметил Адам: слово чего-то, да стоит. И цену моему слову пока что ещё никто назвать не смог. А значит я выложусь ровно настолько, насколько мы договорились. И раз уж мне было приказано проконтролировать этот эксперимент, то значит никто из участников эксперимента не умрёт…

Если конечно все будут хорошо себя вести, а я не решу, что выполнить условия договора можно и… иным способом.

— Надо прорваться к бомбе! — кричал командир Альфы-9, что принял бой с повстанцами Хаоса, но остановить их прорыв не смог.

— Да у них там станковый пулемёт! — ругнулся сержант, покуда крошился бетон под грохотом не прекращающихся выстрелов.

Если бы не активные наушники, то от этого града бы все оглохли, а когда взрывались гранаты… это был вообще мрак, ведь тут замкнутое пространство. Буквально один туннель, что вёл сразу в зону хранения заряда. И надо было как-то к ним прорваться, чтобы ввести код деактивации.

— Я отвлеку их!

— Что?!

— Отвлеку их! — повторил командир, готовясь использовать свой аномальный козырь.

Правда был шанс, что использование его приведёт к смерти. Впрочем, их группа называлась "Последней Надеждой" не просто так. Многие были аномалиями сами или имели аномалии в своём распоряжение. Но использование такой силы всегда сопровождалось с огромными рисками и тяжёлыми последствиями.

Однако прежде, чем решение было принято, среди звуков падающих гильз, вдруг раздались шаги. Их было хорошо слышно, ведь наушники гасили громкие звуки, оставляя тихие, такие как шаги.

И стук каблуков проносился по туннелю. Уже вышедшая из лифта Кристина М. уверенно шагала в сторону прячущихся за поворотом бойцов. Без брони, без оружия, в своём костюме, в очках и кейсом в руке. Капитан сначала хотел было что-то крикнуть, но затем вдруг понял, что не слышит грохота пулемёта.

— Кажется на перезарядку ушли… — пробурчал сержант, уже держащий гранату, готовую к броску.

Как вдруг и он, и в целом уже весь отряд, заметил Кристину М. Она продолжила идти, после чего остановилась прямо по середине перекрёстка, что стал камнем преткновения. В идеально простреливаемой позиции, где лежало пять разорванных шквалом свинца тел. Ещё десять секунд назад даже оттащить труп было бы нельзя — тут же в дуршлаг превратишься, вместе со своим шестым плитником.

А тут Кристинам М. спокойно стояла и смотрела в другой конец туннеля. После чего посмотрела на капитана, поджала губы и опасно сверкнула глазами. Поправив хватку на ручке своего странного чемоданчика "дипломата", с которым обычно ходят в офис, а не на перестрелку с повстанцами хаоса.

После, так и ничего не сказав вслух, она ушла обратно.

— Надо прорываться, — хмуро напомнил сержант.

— Они уже все мертвы, — ответил капитан, провожая взглядом чемоданчик, от вида которого спину пробил холод. — Чего встали?! Бегом коды деактивации вводить!

После чего остатки отряда вошли внутрь помещения, где хранилась бомба. Там были лишь трупы. Едва командир повстанцев понял, что происходит он сделал то, что надо было сделать как можно раньше. Ведь повстанцы уже были знакомы с Кристиной М., а также с тем, чем являлся носимый ею объект. Они не успели завершить задачи, не предсказали её прибытия, они проиграли.

Протокол действий, при рисках контакта с этим объектом, требовал немедленного самоубийства. Происходило оно либо самостоятельно каждым бойцом, либо принудительно, если бойцы имели импланты смертников. В данном случае командир явно знал куда идёт, какие были риски и с кем он может встретиться. Потому все тела лежали с развороченными в области правого виска черепушками.

Взрыв несильный, но мозг полностью уничтожен. Быстрая смерть, без права как-то от неё защититься, если командир нажмёт всего одну кнопку или отдаст звуковой приказ, да хоть как-то активирует вручённую ему программу, которую можно использовать даже удалённо через спутник.

— Какое-то безумие… — прошептал сержант, после того как ввёл код деактивации. — Не хотел бы встретиться с ней при таких обстоятельствах во второй раз…

Капитан Альфы-9 тоже бы не хотел. Но в этот же момент понял, что даже не уверен, первая ли эта их встреча при "таких" обстоятельствах. А затем подача электричества была восстановлена и каждый боец получил новые инструкции. И даже капитан Альфы-9 в этот раз не избежит приёма амнезиака. Ведь несмотря на проигрыш Повстанцев Хаоса, сегодня Фонд также допустил просчёт и ошибся.

А как известно любому сотруднику… Фонд никогда не ошибается. И так должно оставаться и дальше, несмотря ни на что.

СОДЕРЖИМОЕ ДАННОГО ДОСЬЕ ПРЕДНАЗНАЧЕНО ДЛЯ СОТРУДНИКОВ С УД >>$ERROR<< И ВЫШЕ.

СИСТЕМНОЕ СООБЩЕНИЕ: ОБНАРУЖЕНО НАРУШЕНИЕ ПРАВ ДОСТУПА. НЕМЕДЛЕННО ВЫЙДИТЕ ИЗ СИСТЕМЫ.

— Чёрт тебя дери… и зачем было снимать рубашку? — раздосадовано произнёс я, полностью покрытый тёмной сажей, которая в последние моменты боя начала иметь в себе бурые примеси похожие на кровь.

Плюс кровь пустили в конечном итоге и мне. Пару раз сломали руки, но снятие первой печати воздействовало в первую очередь на физический потенциал и им же ограничивалась. Регенерация моя сильно возросла, потому кости срастались прямо в бою, а умереть от кровопотери было крайне сложно, ведь раны тут тромбовались и стягивались через секунды. Через минуты уже не оставалось даже шрама.

Однако как только электричество было возвращено, то никаких шансов у объектов не осталось. Мгновенно сработала ЭМИ установка, рассеяв Защитника, затем свет лишил Дочерь Теней её потенциала. Более она не представляла угрозы и лежала в крови у моих ног.

— Пожалуйста… не надо… — прошептала она, используя последнее оружие, которое у неё осталось — мольбы.

Держа своей новой рукой мою лодыжку. Регенерация у неё было на уровне, однако если в моём случае она обуславливалась понятными физическими процессами, которые ускорялись за счёт получения энергии уже непонятного типа, то у Дочери Теней регенерация опиралась… на темноте. Я многое читал, с многими учёными разговаривал, как это объяснить с научной точки зрения всё равно не знал.

Когда же знания давали сбой, то… использовалось самое противное Фонду слово… магия…

Вероятно Фонд обладал более прорывными информациями и знанием принципов, что также влияют на наш мир. Однако к такой информации доступа у меня не было, а информация общеизвестная ответов никаких дать не могла. Ведь наука "нормального" и "упорядоченного" мира базировалась на том, что ни Фонда, ни аномалий не существует.

— Судя по тому, что вытекающая из твоего тела жидкость стала другого консистенции и цвета… Я склонен считать, что оторвав руку ещё раз, ты уже так просто её не отрастишь. И будет очень больно, и крови будет очень много. Хочешь на неё посмотреть на то, какая ты смертная и слабая? — спросил я, глядя снизу верх, утирая собственное испачканное лицо и укладывая перемазанные в крови волосы.

— Надо выполнить протокол. Заменить объект два, ноль, четыре, дефис, два, — тем временем командующая женским отрядом Альфы-9, уже приняла свой обычный облик, отдавая приказ и сама тут же начала оказывать первую помощь раненным в весьма длительной схватке.

Видимо она контролировала свою способность превращаться. Интересно каким образом? Что же в этот раз придумал Фонд, дабы позволить оборотню превращаться не только в полнолуние? Или же поменялось что-то в привычном порядке? Всё же много времени прошло с древности, нынче и вампиры небось уже не жрут людей, а докторами в частных клиниках работают. С их-то способностью управлять кровью… Да и в целом может она вовсе и вервольф, а просто оборотень в широком его понимании?

— Срам бы прикрыла, — недовольно произнёс я, глядя на неё и не замечая что-то дыры в обнажённом брюхе.

А ещё я не знал что теперь делать. Такое вот дело. Очень неприятная ситуация.

Я был весь грязным, мне нужно было принять душ, а также переодеться во что-то другое. Потому что штаны уже всё, туфли также не выдержали драки. Одевать поверх чистую рубашку и пиджак — себя не уважать. И кажется только меня одного это волновало, потому что другие аномальные гуманоиды из числа Альфы-9 вообще не обращали внимания на то, что стало с их снаряжением.

Всех волновало, ах… да, жизнь. Жизнь, что так ценна, но не стоит ничего, если не заканчивается прекрасным финалом. Ведь именно смерть даёт тот вкус, ту исключительность. Так почему же они не хотят умереть? Почему они так сильно цепляются за возможность протянуть чуть по дольше? Я не понимал их, это бесило, как и человеческие глупость, слабость, лживость…

А ещё я им завидовал. По-чёрному, настолько по-чёрному, что Дочь Теней показалась бы альбиносом. К слову о последней…

— Умоляю… — у ног моих продолжала лежать и умолять неспособная более оказывать сопротивление Дочь Теней.

— Что ты от меня хочешь? Чтобы я спас этого ребёнка? Ну так сними с него проклятье.

— Я… я не могу… прошу… он же ни в чём не виноват.

— Невиновных не существует, есть лишь разные степени вины. Тебе ли об этом не знать? — хмуро ответил я, ведь мне не нравилось формулировка "ни в чём не виноват".

Вина… о-о-о, как много я мог говорить на эту тему, ведь сам вкусил эту горечь. Ощутил сполна её тлетворное влияние, страдал и мучался, кривился и пытался залезть в петлю. И как бы неприятно было это признавать, но даже этот паренёк… он же попал сюда не по случайному жребию, он был отобран, а другие отсеяны. Потому что нужен был тот, кто не вписывался в общество. Ни один нормальный ребёнок не подошёл бы под роль носителя защитника.

А если ты не вписываешься в общество… то вина будет лежать и на тебе. Не прогнулся, не адаптировался, не нашёл общего языка — это идёт в противовес вине тех, кто устраивал травлю, не хотел слушать, не нашёл себе силы принять и понять. Но когда рождается изгой, то виноват и социум, и сам изгой, а не кто-то один. Как и затем лишения приходит также сразу ко всем, а не к кому-то одному.

Это было ужасно цинично, неприятно, особенно когда вопрос получается стоял… между жизнью и смертью? В таком случае лучше было бы ей сказать…

— Он не заслужил… — хватка чёрной когтистой руки стала ещё сильнее, а Дочь Теней продолжала пытаться найти способ уговорить меня, заставить сделать то, что ей так надо, но уже без своей аномальной способности.

— Не заслужил… — повторил голос Адама, что прибывал в пытке, пытаясь сдержать порывы моей души в сторону барьера второй печати.

— Не смогла влиять на меня, так думаешь воззвать к совести его? — презренно спросил я, шумно выдыхая воздух.

Невероятной выдержкой и силой воли должен был обладать кандидат на первую печать. Чтобы он мог пойти против меня, не испугаться смерти, пыток, адский душевных терзаний, на которые я вполне мог его обречь. Причины же этого не делать заключались в последствиях и просто моём нежелании. Последнее даже играло большую роль, чем первое. Ведь как уже было сказано, я считал Адама другом.

А кто легко может убить друга? Монстр? Или тот кто очень захочет снять следующие печати? Опуститься ещё ниже, показать свою истинную сущность, что стала больше него. Которая так и лезет наружу, превращая просто несносного снобба в самого дьявола? У которого нет ни одной грани души, которую хотелось бы постичь и коснуться…

Я знал, как будут использовать Адама, когда его только мне показали, пытаясь моим другом. Понимал, что он хочет меня сдержать и выполняет свой долг перед миром. Но всё равно считал его другом, ведь на самом деле… на самом деле человеком я был на удивление мразотным и мало кто не испытывал внутренней неприязни, когда со мной общался.

А из-за личного эмпатического опыта я всегда эту неприязнь видел, потому даже обмануться не мог. Или мог, но не хотел? Был настолько высокомерным, что целительная ложь стала одной из самых ненавистных вещей?

— Проклятье, что со связью?! Скорее ведите сюда нового кандидата для Защитника! Быстрее, у нас мало времени! Приём!

Тем временем поднялся шум. Надо было срочно найти замену, потому что на данный момент условия содержания Защитника уже были нарушены. Кроме того из-за вторжения повстанцев Хаоса всё очень сильно перепуталось. Были задействованы критические процедуры, все риски были взвинчены до предела.

Прямо сейчас Дочь Теней лежала не в своей зоне, а просто так, на полу, как и попытка изолировать объект два, ноль, четыре, дефис, два приводило к невероятной агрессии последнего, следовательно агрессии и Защитника. Как только Защитник воплотится, то снова начнётся драка. Этого надо было избежать, ведь это риски.

Никто не знал даже выключиться ли свет снова, выкинет ли что-то Дочь Теней, а раненные бойцы Альфа-9 поглядывали на меня, понимая что они ранены и… уже вряд ли смогут эффективно противостоять мне. А меня считали также за угрозу, просто чуть более контролируемую.

И это было главной причиной их спешки — они боялись меня, не знали что я ещё выкину, после того как просто игнорировал бой в начале, желая прежде снять рубашку, пиджак и галстук, пока их рвали и калечили.

— Хм… — нахмурился я, чувствуя что помимо физической силы начинает возвращаться ещё кое-что.

Печать очень сильно влияла на мою личность. Она фактически рвала и снова исцеляла мою душу, а душа была основой всего. Странные чувства, противоречивые мысли, головная боль… о-о-о, кажется я даже слышал мысли Адама, что застрял между реальностью и сном, не понимая что вообще происходит и действуя исключительно подсознательно.

А та боль, которая испытывалась Адамом при прикосновении к любой грани моей души… она была вовсе не метафорой.

— Невиновных не существует… — повторил я.

— Тогда в чём твоя вина… — продолжил неприятную мысль Адам.

Резонный вопрос, а ответа нет. Мог ли я что-то сделать? Были ли виновен в циничности или бездействии? Вопрос принципиально важный. А принципы это наше всё, ведь ничего другого уже нет. И понимая что загнан в ловушку, я вырвал ногу из хватки Дочери Теней, направившись в сторону бойцов, пытающихся пока что не убить, но удержать паренька, который орал и рвался, не давая себя запереть внутри камеры.

Не паренька… а объект два, ноль, четыре, дефис, два.

Его безумие достигало того, что он вредил себе, ногтей у него уже не было, он сорвал их о шлемы и бронежилеты. Пальцы были сломаны, по всему телу синяки, но его никто даже не ударил. Он сам влетал на бойцов МОГа и сотрудников службы безопасности, и каким-то чудом смог даже навредить им, потому что целился в глаза.

— Хм… у меня есть идея… — протянул я, явно двигаясь к пареньку и сдерживающим его МОГовцам.

— Стой на месте! — рявкнула командующая женским отрядом Альфы-9. — Даже не вздумай вмешиваться.

— А то что? — спросил я, продолжая шагать в сторону рвущегося ребёнка. — Вы довольно слабы… я бы даже сказал слишком слабы. Наверное недавно сформированное отделение? Пришли на замену покойникам? Только не говори, что это первое боевое крещение…

— В последний раз предупреждаю…

— Наблюдаем увеличение активности, — раздался голос ИИ. — Облако наномашин начинает уплотняться. Готовьтесь к бою.

— Нет, боя не будет, — покачала головой напряжённая командующая, после чего тут же среагировала одна из сотрудниц службы безопасности.

На ходу она щёлкнула предохранителем пистолета, дослала патрон в патронник и направилась к вырывающемуся объекту 204-2. Не будет кого защищать, Защитник сам начнёт искать новую цель для защиты. С учётом того, что в лаборатории уже есть подходящие дети, привяжется к кому-нибудь из них. А дальше уже можно будет разобраться без лишних рисков и боя.

Как и ребёнок в глазах МОГа уже не являлся ребёнком. Он являлся рабом Дочери Теней, объекта класса Кетер, который мог отдавать приказы другому опасному объекту класса Кетер. А значит он имел статус угрозы, следовательно относится к нему нужно уже было не как к ребёнку. Никакой этической дилеммы здесь и не было.

По крайней мере у тех, кто учился убивать вовсе не для того, чтобы лишний раз задумываться о морали.

Они были исполнителями. Они действовали по протоколам. Если в протоколе будет сказано делать — они делают, а не размышляют.

— Я так не думаю, — лёгким движением я уже оказался позади двух барышень, что не могли управиться с одним пареньком.

Таким же лёгким движением я швырнул их за плечи в сторону входа в наш исследовательский зал. Проскользив до стены, они несильно столкнулись с ней, а затем быстро поднялись, готовясь к бою. Кажется во время прошлой стычки я видел как кто-то из них использовал телекинез или что-то вроде того. А у второй уж больно странные зрачки… ладно, сути дела не меняет. Надо проверить идею, что пришла мне в голову.

— И что вы тут устроили? — отварились двери и в проходе, рядом с которым упали эти двое, оказалась Кристинам М.

С очень недовольным взглядом. Она тяжело и громко вздохнула, затем закрыла глаза, выдохнула, открыла снова… ничего не поменялось. Разочарование достигало пределов ещё больших, чем при недавней встречи с капитаном МОГа, который не смог остановить Повстанцев, позволив им добраться аж до ядерного заряда.

Ещё и тут кругом валяются раненные, что стонут, сошедший с ума ребёнок бежит к объекту, который ползёт к нему навстречу с тянущимися переломанными в трёх местах ногами, постепенно формируется облако из наномашин, а боеспособные члены женского отряда Альфы-9 готовятся драться с объектом ███.

Добавляем сверху вторжение Хаоса и получаем… мать его джекпот. Первое задание закончилось полным успехом, а второе… это был кошмар. Кристина М. даже не знала, как это всё потом объяснять и как об этом докладывать. Это позор, это её просчёт. Она не должна была этого допустить, обязана была пресечь.

И самое обидное, что это было вполне ей по силам. Но она не справилась. Не. Справилась.

— Тут небезопасно, — попыталась что-то сказать командующая, но Кристина М. просто уничтожила её взглядом, фигурально.

Та сразу заткнулась. Я же тем временем оставался стоять, думая сработает ли мой план. Тем временем облако наномашин полностью воплотилось, однако не стало принимать формы для нападения. Оно немного полетало по комнате, а затем понизило плотность и исчезло.

— Ну вот, чего и следовало ожидать, — ответил я, глядя на то как быстро успокоился ребёнок. — Защитнику он стал не интересен. Ведь…

— Накладывай печать обратно, — жёстко произнесла Кристинам М., которой было глубоко плевать на мои рассказы и на то, что технически эксперимент прошёл успешно, а Фонд узнал очень много нового.

Я же перевёл взгляд на чемоданчик, затем на лицо Кристины М. Ранее она казалась мне просто… скажем, волевой девушкой или даже женщиной, что крайне стремится выполнить поставленную перед ней задачу. Теперь же она… она была похожа на валькирию. Стальной и суровый взгляд, никакого компромисса, сила — она могла быть гибкой, но когда дело доходило до красных линий…

Она убирала все маски и показывала свою суть. Суть может и не члена О5, но одного из их секретарей, которые в случае нужды собственноручно передушат младенцев в койках, если это будет надо сделать. Даже не моргнут, и совестью мучаться не будут. Сущие дьяволы или машины, невероятное самообладание и сильнейшая индоктринация. Даже этика, что была прописана в протоколах и правилах, существовала ровно до тех пор, пока не начинала мешать главной цели.

Считаете дьяволом меня? Дочь Теней? Ха-ха-ха… самое смешное обесценивание этого слова, когда вместе с нами существует ещё и Фонд.

— Печать, — повторила Кристина М., глядя мне прямо в глаза, и переводя большой палец на кнопку её чемоданчика, которая находилась на ручке.

Я же лишь улыбнулся и поклонился. Отпустил Адама, после чего помог ему восстановиться и сделать то, с чем он до сих пор справлялся так себе. После чего силы начали меня покидать. При чём очень быстро из-за чего на меня навалилась усталость. Словно бы… несколько дней не спал…

— Как поступить с остальными?

— Объект 029 ныне будет объектом 029-1. Объект 204-2 теперь объект 029-2. Обоих отправить в зону содержания 029-1. Протоколы их содержания те же, что были ранее у объекта 029. С исключением добавления условий необходимый для продолжения комфортной жизни объекта 029-2. Продолжайте изучение.

После этого Кристинам М. просто развернулась и направилась прямиком к начальнице Зоны Содержания. Далее была проведен ряд мер по ликвидации последствий. Сотрудники подверглись амнезиаку разного типа. Одних убрали из Фонда навсегда. Других ликвидировали. Третьих лишили кратковременной памяти.

Доставить объект 029-1 и 029-2 не составило особого труда. Дочь Теней была искалечена мной, ей нужно будет время для исцеления. Её же раб был человеком в возрасте до четырнадцати лет, следовательно серьёзной угрозы не представлял.

Защитник, он же объект 204-1, сбежал. Он не нашёл за кем закрепиться, потому что повстанцы Хаоса ликвидировали весь персонал класса Д, после чего ликвидировались сами, как и группа, взявшая под контроль ядерный заряд. Поиском его займётся МОГ, который выберет О5. Также Кристинам М. хотела верить, что ей позволят исправить собственную ошибку и курировать возвращение Защитника в зону содержания.

Исследования Дочери Теней продолжатся. Её способность подчинять и контролировать несомненно была интересна, однако если Защитнику стал не интересен объект 204-2, нынешний объект 029-2… это означало, что по его мнению объект уже не попадал под список требований, согласно которым Защитник выбирает себе объект для защиты.

Видимо созданная иллюзия в разуме объекта 029-2 стёрла те проблемы психики, из-за которых Защитник считал его подходящим. Значило ли это, что объект 029-1 была способна давать то, чего многих лишали? Делала изгоев, что нуждались в защите, полноценными? Это требовало изучения.

В силу сложившийся ситуации, дальнейшей использование объекта 204-2, в качестве объекта 029-2, в качестве раба объекта 029-1 не будет нарушать протокол этики. Потому что так решил Фонд. Потому что Фонд чертил, где эта этика проходит и когда можно зайти за черту морали, а когда — нет.

Что же касается объекта ███… Он отказался подчиняться, нарушил правила, был готов пойти против Фонда. Следовательно его требовало изучить, а также подвергнуть проверке. Кристина М. сомневалась в том, что объект 029-1, Дочь Теней, всё же смогла его подчинить. Как и сам объект ███ добровольно покинул её без каких-либо проблем.

Она делала ставку на сентиментальность, которая передалась объекту вместе с Адамом, который очень ценил семью. В моменте это могло повлиять на решение объекта ███, который ранее уже поступал согласно своим мимолётным желаниям. В любом случае всё это требовало отдельной систематизации и анализа. Затем будет предоставлен отчёт, в котором… в которой ей придётся указать также и причины собственных ошибок.

Так или иначе, в тот день Кристина М. не стала покидать Зону Содержания и осталась в ней до утра, пока не разобралась с первичными делами. После чего также взяла свой чемоданчик и исчезла, убедившись что критическая ситуация миновала и на начальницу зоны можно положиться в разрешении оставшихся проблем.

Впереди ещё было много работы, в том числе касательно транспортировки и поиска нового места для содержания объекта 029-1 и объекта 029-2, ведь текущее местоположение одной из зон содержания было скомпрометировано.

И судя по тому, что враг знал даже коды доступа четвёртого уровня…

В Фонде завелась ещё одна крыса. Крыса, о которой Фонд не знал и которую не контролировал.

Мои действия мягко говоря не понравились Фонду, как и стало предельно очевидно, почему прошло так много времени с последней их попытки меня использовать. Я был весьма непредсказуем, плохо поддавался дрессировке, мог выкинуть буквально что угодно. И поверьте, то что я нагло уделял время аккуратном снятию галстука, пока отряд МОГа вырезался двумя аномальными объектами — это был меньший их риск.

Как и ожидаемо, Кристина М. оказалась не так проста, какой казалась по началу. Наивно было полагать, что она просто глупая девочка, которую можно заставить смущаться фамильярным поведением. Нет, она была сделана из той же стали, что и Совет О5, и выплавленный куб пять на пять метров, на котором я прямо сейчас отрабатывал удары.

Никакой лишней одежды, кроме кальсон. Да, в современном мире меня бы наверное подняли на смех, мельком видел как изменилась форма тех же боксёров. Однако старые привычки у старых людей слабо поддаются коррекции. Один удар за другим, голыми руками. Я слышал хруст своих костей и видел кровь, что стекала по укрепленной железобетонной платформе.

Без снятых печатей не было и малейшего шанса хоть как-то навредить этой штуке. Как и даже со снятием первой печати и второй, я бы вероятно добился лишь того, что смог бы не навредить своими ударами себе. Но не более того. Тем не менее это была практика и напоминание о физической боли. Чтобы боль от сломанных костей становилась для меня нормой, как для обычного человека спокойное возлежание на софе.

Мысли же мои были спутаны. Я понимал, что переборщил. Последую последствия, но какие? Был ли я так неуязвим, как хотел казаться? Вовсе нет. У Фонда имелось множество способов на меня воздействовать, как и Кристинам М. явно не была той, кто спустит псу его неповиновение. А именно псом для Фонда я и был, как и все эти прекрасные и роскошные владения являлись лишь будкой, в то время как печати — прочнейшей цепью.

— Ах… перестарался… — протянул я, опуская правую руку, чувствуя что повредил руку слишком сильно.

Однако раны исцелялись куда быстрее обычного. Прочность каждой печати зависела напрямую от того, как долго её не снимали. Потому какие-то жалкие крохи просачивались ещё через печать Адама. Как и сам Адам значительно ослабел, что в случае нужды… не хотелось думать о том, что в будущем найдётся что-то, что заставит меня его убить. Однако если такой расклад станет реальностью, то разыграть его будет куда проще.

Я развернулся, остановив тренировку. Переломы стали слишком серьёзные, мышцы и сухожилия были также повреждены, требовалось теперь сделать перерыв. Ведь крохи энергии помогут всему исцелиться, но теперь уже за дни и недели, а не за секунды. Оставляя за собой полосу крови, я спрыгнул с идеально ровной платформы на яркую зелёную траву и прохладную, слегка влажную землю, что с радостью принимала мою кровь.

Приняв душ, переодевшись в один из своих костюмов, орудуя по большей части левой рукой, я вернулся в одну из зон отдыха, коих в моей зоне было великое множество. Не под сакуру, не в беседку рядом с могучим дубом, не к прудику, а просто поближе к главному входу не посредственно в мою Зону Содержания. Я не мог никак успокоиться, всё ждал когда ко мне придут снова, но проходили дни, недели, миновал месяц…

Никто не приходил. Я был в одиночестве, как и обслуживающему персоналу запрещалось появляться в поле моего зрения. Из-за этого доставку еды осуществляла бездушная машина. Вкуснейшая еда, лучшие напитки, но какой от них толк? Я бы предпочёл голодать, но… Фонд прекрасно знал, что больше всего я боюсь оставаться наедине со своими мыслями, с самим собой.

И словно император, я мог пользоваться благами, о которых большинство людей и мечтать не могут, но находился в пытке. Тишина давила, искусственно небо угнетало, а солнце жгло саму душу. Кругом камеры, они наблюдают и знают, что скрывается под моей маской из манер и сдержанности. И потому продолжают пытку. Заслуженную неповиновением.

А именно неповиновение и было главным проступком для Фонда. Они могли простить смерти, уничтожение Зоны, но не моего своеволия. Ведь я… я такой же объект, как и куча других. Просто со своими нюансами и сносками в протоколах содержания.

Стоило ли это неповиновение того? Тут вопрос был не в стоимости, а в том, что я, как и любой человек, являлся комплексом условный реакций, созданных на основе опыта. Я поступил так, потому что посчитал это правильным. Правильным сугубо исходя из своего характера. И поступил не в первый раз, вероятно не в последний. Потому и жалел, что оказался в такой ситуации, но и… получи второй шанс, в той ситуации я вряд ли бы поступил иначе.

Просто бы ударил лбом стену ещё раз, зная что будет больно. Да, наверное это звучит забавно и глупо, но с моей точки зрения глупостью является потворство другим в ущерб себе. Не хотелось принимать участь раба, и с ней я до сих пор и не свыкся. И возможно по-настоящему не свыкнусь никогда, в отличие от тех, кто принимал правила игры за считанные дни или даже часы.

Точно не скажу, сколько времени прошло, но в какой-то из дней, я всё также сидел на лавочке, словно кот ждущий внимания, хоть какого-то социального взаимодействия, которое заглушит внутренний голос и вызываемую им боль. Кристина М. пришла в том же костюме, той же походкой дошла до меня, но вместо чемоданчика, прижимала в груди папку с документами.

Взгляд её был нейтральным, как в первый день нашего знакомства. Дьяволица меняла маски как перчатки, она была универсальным инструментом, который подстраивался под любые условия. Её эмоциональный интеллект находился на уровне, недостижимом даже для меня. Приходя к мысли, что я начинаю её читать и могу предсказать её поведение… я в тот же момент скорее всего проигрывал.

Это была игра лжи, где искренность являлась слабостью. И хоть сам я не считал себя лжецом, но был таким же лицемером, что скрывал настоящего себя за маской из манер. Выбрал себе образ, что был по душе и жил с ним, никогда не показывая правды. Только вот… Кристинам М. не врала самой себе, а я… я врал каждый день, чтобы не сойти с ума.

— Если позволите, я бы хотела прогуляться до сакуры и провести беседу не здесь, а под её листьями, — произнесла Кристина М., что одела маску невероятной любезности, а улыбка её казалась тёплой, словно касание весны, что украшалось чистым летним небом в её голубых глазах.

Её женский шарм вне сомнений был отточен до максимума, однако настоящую красоту предавала именно эта иллюзия во взгляде. Подделать такое — высшее мастерство. Один такой взгляд и даже самый безынициативный пивной мешок на диване наполниться стремлением сделать всё, чтобы увидеть эту улыбку ещё раз. Словно бы идеальная девушка, она своим взглядом давала гармонию, возвращение уверенности в себе и наивной мысли, что без тебя она не сможет жить.

И какой мужчина при таком взгляде сможет предположить, что она одаривает им и других? Только тот, кто уже имел дело с похожей дьяволицей ранее. И хоть я всё это понимал, как и никаких романтических чувств к ней испытать не мог, однако сама эстетика этой ауры и встречи уже была крайне приятной. Ну и потенциальная беседа, разговор, возможность отвлечься и переключиться.

И Кристина М. это знала, явно давая поблажку вовсе неспроста.

— Фонд был разочарован вашим поступком и дал ему оценку, — едва мы уселись за столиком под сакурой, как не дав мне даже предложить ей налить чаю, Кристина М. сразу перешла к делу, продолжая использовать маску любезности и холодного тепла. — Аморально. Непокорно. Опасно.

— Каюсь, грешен, но всё же никто не умер, а значит договорённость свою я исполнил полностью. Как и проблему решил, не дав сотрудникам Фонда совершить ошибку и убить ребёнка, чья смерть не была оправдана. Надеюсь, Фонд учёл и это? — улыбаясь отвечал я, проверив заварку. — Налить вам чаю?

— Фонд учёл. Фонд учитывает всё. Всегда, — ответила Кристина М. после чего сняла очки и положила рядом, а улыбка её стала ещё шире, теплее, милее, словно бы мы уже даже не давние друзья, а парочка на свидании.

В этот момент я и понял, что всё куда хуже. Ведь уловил едва заметный огонёк, что прошёл сквозь стекло декоративных очков в момент их снятия. В нём была лишь доля искренности, той что была полной противоположность к её маске. Она пришла сюда для наказания, а вся пытка одиночеством, после вкушения свободы, была лишь дополнительным контрастом, что создавал мой разум.

И в это же время я вдруг обнаружил, что не заметил появления целой группы людей. Бойцы МОГ, но без опознавательных знаков. Какой отряд, какая группа? Неизвестно ничего, кроме того, что они умудрились оказаться по другую сторону пруда в полном составе незаметно для меня. А привели они вторую печать, ту что стояла в центре их построения в форме клина.

— Эрика… как давно не виделись… — улыбка моя искривилась, я не смог сдержать эмоций, чем порадовал Кристину М.

А затем и вовсе отвёл взгляд в сторону, уже не просто проявляя слабость, а принимая поражение. Эрика же продолжала стоять и сверлить меня взглядом. Старая, но не настолько как Адам. Она уже была седой, но вела крайне здоровый образ жизни, проходила через ту же гормональную терапию, при чём о её молодости начали заботиться куда раньше, как и технологии в начале этой заботы были куда лучше, чем в случае с Адамом.

Однако главную молодость ей предавали не покрашенные пепельные волосы, скрывшие седину, и не крема с холодным горным воздухом, что сдул большинство морщин. Ненависть, что не знала границ, элегантными прямыми чертами окаймляла скулы и лицо, превращая её в орлицу, что поклялась дожить до дня моей смерти. Не знаю были ли в мире ещё один человек, который ненавидел бы конкретно меня столь же сильно и имел на то хотя бы половину от её причин.

— Ты угроза для разумного мира Человечества. И ты не контролируешь себя сам. Потому Фонд взял тебя на содержание, а ты кусаешь его за руку. Но если ты думаешь, что мы стараемся для тебя… о-о-о, ты ошибаешься, — говорила Кристина М., всё также храня маску любезности, которая на фоне жгучей ненависти Эрики выглядела сюрреалистично и от того невероятно жутко, ещё более пугающе. — Мы стараемся для Человечества, ограждая его от тебя. Как и призыв к твоей помощи это не слабость Фонда. Это его добрая воля, ведь с любой угрозой мы можем справиться без тебя также, как справились когда-то с тобой. И единственное, чего мы хотим добиться — дать тебе возможность стать полезным для Человечества, чтобы оно было не твоим врагом, а твоим другом. Так зачем ты кусаешь протянутую руку? Чего хочешь этим добиться? Или твой скверный характер сильнее здравого смысла?

Голубые глаза Кристины М. сияли словно пламя преисподней, делая даже яркие красные волосы тусклыми. На лице улыбка, а за плечом маячит сама тьма, что родилась в Эрике лишь из-за меня. Унизить и сломить — эти цели преследовал Фонд, однако хотя взгляд от Эрики я отвёл, но затем перевёл прямо на Кристину М. Я ничего не отвечал, просто выдерживал её давление.

Как наивно было то воззвание к моей совести. Неужели они настолько глупы, раз решили пойти на такой ход? Или же Совет О5 кукухой двинулся на старость лет и там все забыли, что они натворили сами? Пытаясь обвинить меня в чём-то, они как-то уж слишком топорно и лицемерно забыли сами всё то, что натворили. И если у Эрики имелось право на меня так смотреть, то Кристина М. после такого хорошего хода допустила небольшой просчёт.

— Я знаю на чём построено величие твоего отца и всего Фонда. Я лично застал те времена, и знаю цену каждому поступку, — отвечал я, играя в гляделки с дьяволом.

И тут же вдруг мелькнул огонёк неуверенности. Одним за другим ответы на вопросы, прозвучавшие ранее, начали находить один ответ. Паззл складывался и преимущество, с которым Кристина М. пришла сюда начало улетучиваться, создавая паритет, а затем позволяя мне перехватить инициативу.

— А-а-а, так ты не в курсе, да? Тебе ещё не рассказали, что собой представляют другие печати? — улыбаясь и переходя в наступление, говорил я, полностью игнорируя Эрику, которая без снятия второй печати мало как могла на меня воздействовать.

Ведь печать возвращала ту силу по открытию и могла лишь забрать её обратно. Сейчас же я этой силы не имел, как и воспоминания были не столь остры. По этой же причине тот же Адам не мог на меня сейчас воздействовать в той же силе, когда его совесть частично становилась моей совестью дополняя и освежая то, чего я лишался закрытием печати на протяжении долгого срока.

Потому я мог её игнорировать, просто изолировался и концентрировался лишь на том, что видел в глазах Кристины М. Весь собирательный образ Фонда, гигантской машины, возомнившей себя властителем Человечества и прикрывшееся именем Защитника. Да вот только кем они себя возомнили? Кто они вообще такие, чтобы решать чужие судьбы? И главная причина, по которой Фонд никогда не станет моим другом… как раз наше общее прошлое, что достигло точки невозврата вместе с шестой печатью.

Никогда Фонд меня не подчинит, я никогда ему не подчинюсь, и всегда моё содержание будет сопряжено с рисками. И нет, дело не в какой-то мести, всё куда… хуже. Настолько хуже, что месть как таковая и находящаяся внутри Эрики является лишь вторым уровнем контроля моего содержания, уступая ещё четырём печатям, которые… которые более эффективны, опасны и… болезненны.

Месть не нужна была мне, как и какая-то мнимая справедливость, что постоянно мимикрирует под самосуд и поводы для кровопролития. Она была нужна Эрике, не мне. И хоть убить её мне будет сложнее, чем своего друга Адама, но… они идут друг за другом, прямо к той главной причине и главной защите, о которой…

О которой Кристина М. ничего ещё не знает и потому она допустила эту ошибку, решив что сможет меня прогнуть. Почему не знает? Да потому что Совет О5 так решил, а значит она ещё не доросла до этого уровня. И всё это, всю цепочку размышлений, я видел уже в её глазах. Она не спасовала, но в конечном итоге приняла предложение ничьи.

— Хорошо, сойдёмся и на этом, — улыбка тут же исчезла с лица Кристины М., как и её маска стала нейтральной.

Надев обратно очки, она аккуратно открыла папку и приступила непосредственно к следующему этапу диалога. В это же время отряд МОГа ушёл, а лицо Эрики, что сверлила меня взглядом исчезло окончательно с закрытием главного входа.

Да уж, она буквально не отрывала своего взгляда до самого выхода, даже когда между нами уже было приличное расстояние, она словно… словно через все декорации моей Зоны Содержания видела меня и пыталась всеми силами вселить в душу максимальный дискомфорт, не давая забыть о случившемся.

Но она ушла и стало полегче. Как и внимание всё переключилось уже на новую задачу. Фонд продолжал меня использовать, а мне нужна была эта мнимая свобода, возможность покидать Зону и общаться хотя бы с местным персоналом. Так что компромисса мы достигли, убедившись в том, что Фонд прекрасно понимает, что я ещё не сошёл с ума и прогнуть меня не получиться.

А я понял, что надо немного убавить свою спесь в некоторых аспектах, которые заключаются в неадекватном своевольном поведении при прямых угрозах персоналу, даже если я полностью уверен, что смогу сделать так, что никто не умрёт. На том и было решено.

— Снова Кетер… — улыбнулся я. — Словно бы Фонд сам перебирает теоретические возможности по моей ликвидации.

— SCP-1983 был возвращён статус активного объекта. И он явил себя снова. Фонд хочет, чтобы ты нейтрализовал угрозу навсегда.

— О-о-о, любой каприз за ваши… компромис-с-сы… — довольно протянул я. — И давайте перед этим поговорим о них.

— Я передам ваши прошения, их рассмотрят после завершения задачи. И не сомневайтесь, качество выполнения задачи напрямую повлияет на вероятность удовлетворения вашего требования.

Да уж, самое интересное только начиналось. И происходящее интриговало меня всё больше. Что-то происходило, что-то пока что мне неизвестное, но очень важное. Повстанцы Хаоса стали куда сильнее, Фонд стремится поставить меня на полный контроль, эта Кристина М. что явно не так проста и Совет О5, планы которого никто не знает…

Долго время я сидел взаперти, а теперь всё менялось. А изменения это ключ к возможностям. Возможностям вырваться и сделать то, что мне не дали сделать в прошлый раз.

Гремела строительная техника, лился бетон скрепляемый железом, прямо вокруг казалось бы обычного дома где-то в глубинки Сибири возводился огромный химический завод. Сам завод был лишь ширмой и способом оградить от этого места любопытных граждан. Высокий уровень химической опасности, поддержка правительственных сил, объект вошёл без лишних вопросов в категорию стратегической важной военной промышленности, после чего допуск простых смертных был запрещён.

Все же сотрудники, что находились непосредственно в близости объекта 1983 были отобраны Фондом. Они действовали согласно прошлому контакту с объектом 1983, который являлся не чем-то конкретным, а… так скажем, находился вне физического мира.

Под 1983-1 подразумевался вход в 1983, а под 1983-2 подразумевалось то, что выходило из 1983 и представляло угрозу для людей. При чём 1983-1, сам вход, мог появляться много где и точное количество входов всегда пополнялось. До некоторого времени считалось, что все входы были заперты, но… ключевое слово "считалось".

— Альфа-9, ожидаемое время прибытия три минуты. Приём.

— Хи-13, к вашему прибытию готовы. Приём.

— Конец связи, — ответил командир Альфы-9 и замолчал.

Альфа-9, "Последняя Надежда", теперь они таскались со мной чаще других. Сама их группа была куда большего размера, как и входило в неё куда больше членов. И в этом я уже не сомневался, как и в том, что приставленные ко мне бойцы были… так скажем, не первого сорта. Вероятно они были чем-то вроде куска свежего мяса, что был рядом со мной.

В случае, если я выйду из-под контроля, от первого удара Фонд не защититься. Фонд это понимал. Потому не стал оставлять рядом со мной ключевых бойцов "Последней Надежды". Вероятно они тоже где-то рядом, наблюдают, а когда что-то пойдёт не по плану, то я вырежу эти отделения, а затем столкнусь уже с первым взводом, которые за счёт выигранного времени сориентируются и… и затем выиграют ещё больше времени, но уже для прибытия тех, кто считается ещё большей элитой среди элит.

Так или иначе я спокойно сидел на сидении в военном вертолёте и смотрел в окно. Сибирь… она ничуть не изменилась, оставалась всё такой же прекрасной и горячей, несмотря на свой снег и суровость сосновых боров, что всегда величественно возвышались над слабым человеком. Само это место учило покорности, тому что ты лишь гость в этом мире и что одна твоя ошибка и горы, лес, зима — они накажут тебя, забрав жизнь твою и твоих близких.

И хоть времена нынче более спокойные, но менталитет остался тем же, абсолютно несравнимым с менталитетом тех, кто жил в местах, где бананы растут на пальмах круглый год, а дома можно строить из фанеры и грязи.

Тем временем вертолёт уже заходил на посадку. Постепенно начиналась снежная буря, но мы успели добраться и среди снега и набирающей оборот вьюги нас уже ждал отряд МОГ Хи-13 "Служки". Все они были в русских костюмах, не деловых, а военных, утеплённых, белых и громоздких. Большинство бойцов не было русскими, однако по прибытию с радостью сменили выданную Фондом форму на форму русского филиала.

Потому что здесь было реально холодно.

— Капитан Хи-13, Лазарь, — отчитался командир Хи-13, который хоть и был также командиром МОГа, однако существовала и внутренняя иерархия.

И хоть формально звание у него было таким же, как у капитана Альфы-9, однако "Последняя Надежда" имела во внутренней структуре Фонда куда более высокое положение. Да, за Хи-13 также стоял один из Совета О5, как и Хи-13 курировался одним из секретарей, однако хоть формально подчинялись они разным директорам, но влияла конкретно близость к этому директору.

Проще говоря, "Последняя Надежда" была куда ближе к одному из директоров, чем "Служки", потому что играла более важную роль. Потому де-юре — они были равны. Де-факто — Хи-13 понимали порядки и добровольно принимали тот факт, что "Последней Надежде" вероятно известно всё лучше, сами они опытнее, и потому к ним надо прислушиваться.

— Капитан Альфы-9, Смертник, — сняв маску и опустив балаклаву, Смертник также представился через позывной, а вместе с тем показал своё лицо.

Тут же из-за холода ресницы покрылись льдом, а кожу словно обожгло. Капитана Альфы-9 многие знали, он много чем отличился и часто работал с другими отрядами. Он пользовался уважением и многие на него равнялись. И он это понимал, как и то что порой важно проявить мягкость, а не силу. Ведь всё же Альфа-9 и Хи-13 формально были равны, потому даже имея возможность надавить на Лазаря своим авторитетом, он спустился до его уровня, показав лицо и используя фамильярное представление по позывному.

Таким образом Альфа-9 должен был достигнуть более плотного и тесного сотрудничества с Хи-13. Ведь их задачей была полная нейтрализация объекта 1983. Работёнка будет непростой и потому обязательно требовалось избежать непонимания. На какое-то время Альфа-9 и Хи-13 должны будут стоять единым целым, и хоть они весьма разные, но Фонд на них рассчитывал. Фонд и всё Человечество.

— Добро пожаловать, не переживайте. Снег пошёл — значит станет теплее, — спокойно ответил Лазарь, но в глубине души обрадовался, что Альфа-9 не начали себя вести здесь будто они владыки мира, а то и такое порой случалось при взаимодействиях с другими "особыми" МОГ. — Всё оцеплено, объект изолирован. Дверь удалось закрыть с другой стороны, но… мы потеряли три отделения хороших бойцов. Куда больше, чем в прошлые разы.

Обо мне пока никто не спрашивал, а сам я спокойно следовал за своим сопровождением. Сегодня на мне было зимнее пальто, оно конечно не предназначалось для столь холодного климата, но и температуру я переносил иначе, чем простые люди. Впрочем, пальто моё также было русским, прямиком из Петрограда, да простит меня интеллигенция. Но оно действительно было куплено в тысяча девятьсот семнадцатом году, незадолго до начала подготовки к позорному поражению. Именно в Петрограде, не Санкт-Петербурге.

Именно в те времена я впервые встретился с Адамом. Великая Война тогда стала… стала чем-то больше, чем просто величайшей бойней в истории. Человечество до сих пор не знало, как близко было к гибели. Столько людей погибало, в таких количествах ради… ради такой ерунды… миллионы просто шли в атаку на пулемётный шквал, падая лицом в грязь и не добиваясь этим счётом ровно ничего.

Это было… страшно… страшно по-настоящему, как и то, что случилось после и может случиться снова.

— Дать вам шарф? — любезно и с улыбкой спросил я.

Обращался же к старшему лейтенанту Альфы-9, Илве. Так звали ту девушку-оборотня. Во многом именно из-за её присутствия я сделал много выводов касательно Альфы-9, упомянутых ранее. Она была действительно молода и телом, и душой. Как и сила её была… ну, значительно ниже уровня той элиты Омеги-7, из которых после бойни собрали Альфу-9.

Как и вероятно сама Альфа-9 уже значительно расширилась, с учётом пройденного времени. Даже в контексте роты им было бы тесно. По моим подсчётам, для эффективной работы, их число должно было составлять хотя бы от пяти сотен бойцов.

Так что Смертник хоть и был капитаном, но и выше него в Альфе-9 скорее всего кто-то был. Потому что он тоже не тянет на того, кому бы доверили управлять остатками более древней и более сильной Омеги-7, которых я также до сих пор не видел. А они были весьма сильными, настолько, что действительно их можно было бросить на бой со мной.

Нет, был шанс что недобитые мной остатки были добиты кем-то другим, не дождавшись реванша со мной, но… не хотелось мне в это верить. Они были хорошими ребятами, с которыми я и сам бы хотел сразиться ещё раз. Хотя бы забавы ради.

— Нет, — хмуро ответила Илва, которая сама была скандинавских кровей, но оделась слишком легко, потому что излишне поверила в себя и свою горячую кровь — тоже ошибка молодняка. — И не надо ко мне подкатывать.

— Подкатывать? — переспросил я, улыбаясь и вспоминая актуальный сленг. — Не примите за грубость, но никакого флирта в моих словах нет. Вы прекрасны, как и любая женщина, но сердце моё навечно занято. И ни Дочери Теней, ни вам, ни кому-то другому никогда не воспользоваться этой брешью. Ни силой, ни обманом, ни каким-то иным способом — никогда более. Так что это просто жест доброй воли. В прошлый раз я повёл себя несколько…

— Иди молча и не пытайся заговорить мне зубы, — рыкнула Илва, оставшись глухой к попытке извиниться.

Что же… это было ожидаемо, но я не обиделся, а просто продолжил идти. Всё же косвенно из-за меня её выпотрошили… было на что обижаться. Тем более с её-то характером. Хотя кто бы говорил…

Вскоре мы уже оказались внутри просторного цеха. Никакого оборудования для химической обработки здесь не было, просто чахлая изба стояла в центре. Старорусская, из брёвен, очень древняя, будто бы даже из позапрошлого века. Здесь находилась большая часть "Божков" из Хи-13.

Их МОГ буквально жил здесь, дежурил и охранял это место. Они были специально созданы для содержания конкретно этого объекта, под номером 1983. Прозвали этот объект "Дверь в никуда". Ключевым же критерием к отбору в эту группу была религиозность. Хотя нет, скорее даже вера. Именно вера в какого-то Бога, максимально сильная. Неважно в какого именно, важен был фанатизм. Но многие здесь были католиками, хотя нашлись и православные, протестанты, ну и исповедующие другие религии здесь тоже были. Просто христиан большинство.

Но из-за разнообразия состава Хи-13 пришлось создать много отдельных уголков, чтобы удовлетворить религиозную потребность каждого бойца, но в целом всё решили без проблем. Куда сложнее было не допустить религиозных конфликтов внутри группы, но Лазарь с этим справился, просто следуя протоколам, которые прописал Фонд. Также ключевым отличием Хи-13 было то, что они были снаряжены оружием с серебряными пулями или пулями с серебряным наконечником.

— Проблема оказалась куда хуже. Объект 1983 не удалось нейтрализовать, — объяснял Лазарь, стоя вместе со Смертником в пятидесяти метрах от избы. — В прошлый раз мы лишь его замедлили и сдержали. Вчера утром Фонд дал мне разрешение использовать особый метод решения проблемы.

— Да? Хм… я об этом ничего не знаю, — нахмурился Смертник.

Порой такое бывало, что Фонд противоречил сам себе. Во многом это происходило из-за постоянной внутренней борьбы. Да, Фонд был един лишь формально, как Совет О5 был… советом, где важно было мнение каждого члена. Так что в частных проявлениях могли становиться заметны конфликты между членами О5. И происходящее было как раз одним из этих конфликтов, когда решение проблемы по нейтрализации объекта 1983 оказалось представлено двумя способами.

Первый, очевидно я и представляла его Кристина М. от лица своего отца, члена Совета О5… А второй…

— Крестовый Поход. Папа Римский уже дал добро, мы должны были выступать сегодня утром. Я продлил подготовку. Потому что верю не только в Бога, но и в то, что разобраться с кознями и испытаниями Дьявола по силу лишь Человечеству вместе. Однако чтобы вы не решили и какой способ бы не использовали… я не могу позволить вам подойти к объекту слишком близко. Вы не справитесь, проиграете. Как и в отношение приведённого вами объекта у меня есть серьёзные опасения.

— Понимаю вас. Однако наша задача здесь заключается не в том, чтобы вам мешать. Мы лишь сопровождаем объект, который прибыли предоставить вам в пользование. Он действительно опасен, но Кристина М. решила, что он может быть полезен. И с учётом того, что мы знаем об объекте 1983… будем честны, Лазарь, Крестовый Поход через эту дверь напоминает такое же самоубийство, как и попытка удержать Иерусалим, что находится вне власти Ватикана.

— Боюсь всё даже хуже. Ведь то место находится даже вне власти самого Бога, — нахмурился Лазарь, что был глубоко верующим.

А вот Смертник не был, скорее и вовсе он был тем ещё атеистом. Однако сумев отринуть мешающую решению проблемы протоколы субординации, они отринули и не нужные слабости в виде глупых споров на извечные вопросы. Целью было — нейтрализовать 1983, это являлось главной задачей. Всё остальное, будь то не продуманный протокол действий низшего порядка или что-то личное — всё убирается на пятый план.

И это не было нарушением протоколов, а как раз наоборот. Потому что Фонд сам понимал громоздкость своих правил и потому давал отдельным задачам особый статус, который позволял не соблюдать написанное ими же ранее. Нечто подобное происходило и сейчас. Но так как и Лазарю, и Смертнику было дано понять, что на конфликт с исполнителями другого директора идти не нужно… всё должно было пройти хорошо, как и всегда.

Ведь Фонд знал одну из прописных истин — умные не спорят, умные договариваются.

А тем временем Смертник меня подозвал. Я подошёл.

— Падший ангел? Желаешь искупить вину? — поинтересовался Лазарь, что не выявлял ко мне явной агрессии, как и видел явно то, что лишь сам хотел видеть: всё он же фанатик.

— Вы это мне? — спросил я, озираясь по сторонам, якобы не понимая к кому он обращается.

— Да, Вам, — Лазарь был не промах переобулся в воздухе и уже на "вы" перешёл, сразу видно — настоящий католик, найдёт подход к любому.

— А знаете ли вы, сколько раз я был отлучён от церкви? Не знаете, и надеюсь не узнаете, — усмехнулся я, хлопнув фанатика по плечу. — Ладно, давайте к делу перейдём, чтобы я вас своей бесящей персоной не смущал. И не пугал, а то кто знает… что я с собой принёс… яблоко раздора? Или оригинал Ветхого Завета? Ох, страшно подумать, чтобы началось в Христианстве узнай вы о… впрочем, неважно…

Лазарь совсем смутился. Он смотрел на меня и не мог понять — я уже богохульствую или на полном серьёзе намекаю, что видел оригинал Ветхого Завета. Но до оскорблений чувств верующих оставалось уже немного. Хотя ко всем людям я относился одинаково, ровно до того момента, пока кто-то не начинал кого-то вырезать, сжигать на кострах, вешать на кресты и совершать на удивление много крайне сомнительных действий во имя Бога, который их об этом точно не просил.

Что же касается самих священных писаний, то они мне нравились. Правильными были, хорошему научить пытались, да вот только люди глупыми были. Смотрели в книгу, а видели фигу. Ты им про добро и примером за грехи чужие умираешь, а они потом крестовой поход устраивают. И хоть мы помним, что невиновных не существует, но вина на зажравшихся ублюдках, что возомнили себя вестниками Бога и народ простой дурят… их вина куда больше последних, что им в рот смотрят.

А вот простой народ мне был ближе, хоть и общался я с ним реже. Ведь именно в глубинке, в храмах из дерева, где никогда не было золота, жила настоящая вера. И Лазарь, другие члены Хи-13, они вот были как раз такими, истинно верующими. Те кто и прокажённому руку протянет, и слабого в беде не оставит, и индульгенцию за три вороных коня впарить пытаться не будет.

Будь их религия такой и на верхушке, в этих огромных храмах из золота… может быть меня бы и не отлучили от церкви. Как знать…

В любом случае я старался быть с Лазарем помягче, хоть и был тем ещё мудаком, который то и дело что-то ляпнет неприятное для других. Всё же гордыня за столько лет жизни стала весьма сильной и смотреть на простого человека, как на равного, было тяжело. Очень тяжело. Практически невозможно, за редкими исключениями.

— Я рад, что ты пытаешься меняться, друг, — прошептал Адам, что уже был рядом со мной, стоял буквально за плечом и следил, благодаря заранее снятой первой печати.

— Ты чего там себе выдумал? — удивлённо спросил я, поперхнувшись воздухом. — Угомонись, Адам. Меня даже могила не исправила!

И затем я звонко рассмеялся, направившись уже ближе к избе. Это было нарушением протоколов, но Лазарь глянув на Смертника понял, что… с чем-то придётся смириться. Особенно с моими поведением. Как и в целом, идея сначала запустить кого-то вроде меня и посмотреть что будет, тем более если на это сделало ставку Кристина М… ну, можно Крестовый Поход и отложить, дав мне сдохнуть или принести пользу.

Тем же временем сам отряд Альфа-9 "Последняя Надежда" начал покидать этот просторный зал. Угроза, находящаяся внутри была слишком опасной для них. Как и в момент моего появления начало происходить что-то ненормальное, но ожидаемо.

— Занимайте позиции, бренные мешки с костями, — Лазарь отдал приказ по рации. — Ад пришёл за нами и его надо встретить достойно.

Одним за другим в зал входили вооруженные отряды, заскрипели пулемёты, чьи ленты с серебряными пулями заряжались для борьбы с угрозой, что была непонятная и загадочна настолько, что даже Фонд был вынужден оперировать понятиями веры и религии. С крестами, со звёздами, с колёсами и месяцами — какие только знаки не использовались Божками для защиты.

А затем я услышал позади себя тихий шёпот молитв, что сливался в единый хор. Хор, что был разношёрстным из-за разных языков, голосов, текстов, но становился словно поток. Не было никакой конкретной молитвы которая могла защитить от 1983, не было никакого особо креста, что мог остановить тварей ада, как и само благословление Папы Римского не стоило ничего, если сам человек в него не верил.

Вера… вера невероятно сильна, иррациональная, безумная и самая искренняя — только она была защитой. Как жаль, что я сам не совсем понимал с чем столкнусь… ведь во мне вера… вера умерла, в тот же день, когда была впервые создана шестая печать. Может это и было тем наказанием за проступок? Или попытка меня убить? Ведь если так подумать…

С чего я действительно решил, что всё происходящее это попытка меня использовать, а не найти способ моего убийства? Второе же куда логичнее.

Я остановился у избы, толкнул ветхую дверь и предо мной предстала одна единственная комната. Жуткая, тёмная, грязная… она выглядела так, как может выглядеть жилище старика, о котором все забыли. В место, куда никто никогда не проведёт не то что интернет, но даже газ. Время здесь казалось застыло, а от нахождения в нём мысли становились тёмными, как и люд, что жил в таких избах.

Сделал шаг, переступил через порог, думая что самый сильный…

Вся мебель была нетронута, нигде не было даже крови, хотя людей здесь умерло много. Но дело было вовсе не в том, что кто-то за кем-то прибрался. Ох… как же я был в этот момент наивен. Как же горд… Совсем даже не думал, что могу допустить ту же ошибку, что допустила и Дочь Теней.

К слову о тенях… они уже были здесь. Они смотрели на меня, изучали, а я дерзко смотрел в ответ, поворачивая голову слегка на бок, вслед за вставшим напротив меня существом.

Служки называли то место адом, а этих монстров — тенями. Но то были бредни фанатиков, которые говорили о том, чего не понимали. Правда и весь научный отдел Фонда тоже не мог дать конкретного ответа, чем это всё является. А я… я ошибся и моргнул. Один раз, на мгновение, просто моргнул и… и даже не успел закрыть за собой дверь, хотя обязан был это сделать, чтобы не дать им возможность прорваться в реальный мир.

Дыхание сбилось, адская боль разорвала грудь, после чего я упал на колено и холод обдал моё тело. Во взгляде моём появился не страх, но шок. Тень стояла напротив меня, и сжимала в руках пульсирующее сердце. Сердце, что было вырвано прямо из моей груди, но при этом непонятный удар не сломал рёбер, не оставил никакой дыры в самой грудной клетке.

Тварь просто… просто взяла моё сердце, а затем не дав мне ничего сделать, прыгнула прямиком в дверной проём, исчезнув.

— Во имя Господа! — воскликнул на латыни Лазарь, открыв огонь в тварей, что перепрыгнув через моё упавшее лицом в грязный пол тело, помчались наружу, стремясь сделать то, чего они не смогли в прошлый раз.

Документ на момент первого контакта с объектом 1983.

— Просто балдею… — пробурчал я, поднимаясь на ноги. — Эта хтоническая дичь реально украла моё сердце…

Биться в груди было нечему, как я выжил? Очень просто. Сердце мотор, оно качает кровь. Не может качать оно — качать начнёт что-то другое. Другие мышцы. Кажется безумным? А вы вспомните почему людям рекомендуют делать десять тысяч шагов в день.

Потому что когда вы ходите, буквально мышцы ваших ног создают давление и гонят кровь по венам обратно вверх. А если будешь сидеть весь день… то и проблем все сопутствующие с плохой циркуляцией крови соберёшь. И тромбоз, и варикоз, и затем смерть. Так что мне требовалось просто обеспечить циркуляцию крови, что я и сделал, благодаря снятию первой печати, начав попутно подниматься на ноги.

Правда состояние моё можно было описать как… крайне скверное. Сердца буквально не было, отрастить снова я его не мог. И если бы я был простым человеком, пусть даже идеально контролирующим своим мышцы и способным вызывать сокращения даже кровеносных сосудов, поддерживая циркуляцию этой крови… то не выдержала бы нервная система. Потому что организм в данный момент находился в перманентом шоке, пытаясь понять где его сердце.

Как и в целом, боеспособность моя упала. А сам я… я огляделся и наконец-то закрыл за собой дверь. Правда всё то, что сидело в этой избе уже выбралось наружу. Но кто же знал, что так получится? Нет, я изучил эти объекты, знал о этих тенях, но я реально не верил, что они смогут также просто забрать моё сердце, как у всех тех, кто сталкивался с ними до меня.

Понимая, что я ослаблен, я стремительно покинул избу через окно. Правда вышел не в физический мир, а в ещё более странное место. Какую-то другую комнату, такую же мрачную, но уже с евроремонтом и каким-никаким освещением.

— Тень становятся насыщеннее при свете… зараза… — пробурчал я, помня запись того, кто был здесь до меня и смог вернуть в физический мир записку. — Надо держаться подальше от источников света…

Мимо меня проходили силуэты, они рыскали, искали… чувствовали, что тоже просчитались, ведь не ожидали, что я выживу. Вдоль грязной софы, мимо книжных стеллажей, сквозь дырявые стены, они бродили по коридорам заброшенного дома, напоминающего общежитие Нью-Йорка начала двадцатого века. Старые кирпичные стены, серость, клопы в мебели, телевизоры с белыми экранами…

Я не дышал, старался стать незаметнее, чувствовал как связь с Адамом то становится сильнее, то слабее. Будто бы связь с физическим миром, где была заключена моя сила, прерывалась и возобновлялась. Двери… много дверей я замечал вокруг, особенно в тех местах, где их быть не должно.

С тихим всхлипом, одна из теней промчалась мимо меня, вылетев в коридор. Я последовал за ней, надеясь что она приведёт меня к цели. Подошёл прямо к дверному проёму, выглянул внутрь. Тусклая лампочка с чёрной сажей внутри неё, слабо освещала коридор уже мотеля. Тень едва была заметной, но она открывала одну дверь за другой. Прямо в наши миры они открывали проходы, выпуская отсюда то, чего бояться стоит каждому.

Следуя за ней, я начал аккуратно прикрывать открытые ею двери, стараясь ни издать лишних звуков, не наступить на скрипящую доску. Более это задание не казалось мне шуткой. Не знаю даже что может случиться, если я… я умру тут? Или не смогу вернуться? Да, я уже успел проверить — в открытые двери выйти нельзя. Попадешь куда угодно, но не обратно в физический мир. Поэтому лучше, что можно сделать — закрыть их.

— Проклятье… — прошептал я, слыша как трещит по швам потолок над моей головой, осыпая меня трухой и пеплом.

Нечто огромное словно ползло там, начинало давить на коридор, чтобы сломать его и добраться до меня. Ускорив темп, я начал пытаться догнать тень впереди меня. Всё быстрее и быстрее, я уже бежал за ней, закрывая открытые двери и понимая что отстаю. Затем поворот и останавливаюсь как вкопанный.

Бездонный взгляд тьмы, пустое лицо, глаза смотрели из самих стен, вращаясь и глядя во все стороны. Стены дышали, по ним текла чёрная сажа, пачкая мою кожу. Раздавался хрип, оно пыталось коснуться меня, заразить, испачкать. Словно щупальце самого греха. Нечто лизнуло моё лицо, заставив отшатнуться.

Боль пробила душу во второй раз. Адам взвыл, потерял самосознание снова. Я же развернулся и хотел пойти обратно, но тут же упёрся взглядом в чёрные силуэты. Я шёл за тенью, но ещё больше теней шло за мной. И они также открывали те двери, что закрывал я. А теперь… теперь они словно хотели забрать не только моё сердце.

Юркнув в бок, я проломил ветхую стену. Буквально протаранил её, из-за чего позади меня уже обвалился потолок. Я же тут же выпал в ванную комнату, с серыми стенами, вздувшимся чёрным полом, словно тот был плёнкой на опухоли. Трупная вонь ударила в ноздри. И угораздило же меня после пробития стену упасть прямо в ванну.

В ванну полную бурой смердящей крови. Хватаясь за края, я пытался не дать себе уйти на дно, но меня словно тянуло всё глубже. Хотелось закричать в ярости, но эта бурая жижа уже заливалась в глотку, её нельзя было выплюнуть, она влезала в ноздри, в уши, жгла глаза и становилась тягучей словно кисель.

Я отхаркивался, кашлял, но захлёбывался ещё сильнее. А затем загорелся свет… тени стали чётче. Страх… страх в какой-то момент вернулся ко мне. Когда в последний раз я его испытывал? Ох, очень давно. Но в этот момент… я словно стал тем же, кем был очень давно. Простым… простым человеком, с аномальной силой, но полным страхов. Страхов перед тем, что куда могущественнее его самого.

Сердце моё, где бы оно сейчас ни было, заколотилось словно бешенное, разум взвыл, а я… я отпустил руки, уходя на самое дно ванны и испытывая агонию, что чувствует каждый утопленник. Адское пламя разгоралось и в лёгких, и в душе. И вот случилось то, что начало пугать меня ещё сильнее. Прямо уже по-настоящему.

Провалившись в кровавую тьму, уходя всё глубже и словно будучи запертым в утробе, лицезря сияние столь раздражающего и непонятного света, сквозь чрево матери… Я чувствовал как нечто уже обволакивает глазные яблоки, заходя куда-то под череп и касаясь их с обратной стороны. Как под кожей моей что-то шевелиться, словно внутрь вен влезли скарабеи.

Я хотел кричать, но рот мой слипся. Я хотел замахнуться и ударить, но руки налились свинцом. Хотел попробовать бежать, но как бы не дрыгал ногами, всё равно стоял на месте. То был кошмар, который достиг апофеоза и просто парализовал меня, опустив на колени, прямо среди пылающего асфальта, который плавился и становился озером сажи, среди уходящих в его глубь домами.

Я был там… был в тот день, когда совершил то, что никогда не смогу простить. Один из грехов, которые никто и никогда не опустит. Никакой Лазарь, никакой Папа Римский, ни один из их Богов не сможет даровать прощения ни за это, ни за другое. И никогда эта ноша не станет легче, сколь бы хороших дел сделал, как бы рьяно не каялся и не плакал — ничего не измениться, ведь прошлое уже случилось и оно будет со мной до самого конца.

Конца, который я хотел приблизить, но не имел на то ни права, ни возможности.

— Что ты чувствуешь? — раздался её голос.

Крики… я начинал слышать крики, что хотел оставить в этих кошмарах. Запереть вместе с той силой за этими дрянными печатями. Пусть сила, прошлое, память, частички души — пусть всё остаётся там. Пусть оно уйдёт и никогда не вернётся — хотелось выкрикнуть всё это, но я молчал. Молчал, потому что знал, что никогда не попрошу об этом.

— Посмотри мне в глаза, — продолжала говорить она.

Я не мог открыть их. Я боялся, мне было страшно. Эмоции океаном возвращались ко мне. Я давно не чувствовал ничего такого, отвык от постоянного присутствия злого Рока, что рано или поздно подведёт итог деяниям мирским. И речь не о Боге, не о вере, не о смерти… речь о… речь о том, что неизбежно.

— Просто… не понимаю… почему? За что? Зачем? Разве… разве у этого была хоть какая-то разумная причина? — шептала она и стояла уже передо мной.

Я чувствовал её дыхание, зажмурился, что есть силы, но словно бы видел как слёзы уже собираются в уголках её глаз. Вина, стыд, страх… они были здесь, они возвращались. Они меняли меня и делали это куда сильнее Адама.

— ЗА ЧТО?! — раздался крик и наконец-то меня ударили.

С невиданной силой я словно кукла полетел прочь, но это принесло хоть какое-то облегчение. Удар за ударом, крики бессчётного числа людей сгорающих в адском пламени стали хором, который я не должен был забывать. А затем ещё удар, ещё… меня рвали и кромсали, но умереть я не мог, как и уйти на дно этого озера из расплавленного асфальта. Тут же исцелялся, куда быстрее, чем раньше. Чувствуя, как слабость отступает.

Вторая печать была снята.

Она дополняла прошлую, делала айсберг шире и больше, а также открывала доступ к уже куда большей силе, чем просто физическая мощь. И постепенно кошмар уходил… приходило осознание, в очередной раз… я проходил через тот же цикл, через который прошёл в день, когда стал заклятым врагом маленькой девочки, у которой не осталось ничего. Ничего кроме этой ненависти ко мне, что давало ей силы к жизни.

Девочки, что ныне была стара, но ненависть в ней горела столь же сильно, как и в тот день. Она никогда не простит, никогда не забудет. И никогда не даст мне спокойно спать. Всегда будет рядом, напоминая о том, что нельзя забыть. И удар за ударом наносил Эрика, крича и плача, пытаясь найти ответы и причины того, почему я так поступил. Но не получала их.

А я лежал… лежал ровно до того момента, как сила не вернулась полностью. И вот случилось тоже, что и тогда… ведь страх, позор, стыд — это были эмоции, которые я научился подавлять. Первыми пришли эмоции, а сразу же за ними пришёл и способ их контроля, подавления. Они шли в комплекте.

Первая печать возвращала силу телу. Вторая печать возвращало власть над разумом. Я сам становился хозяином своих мыслей и эмоций. И вот очередной удар Эрики был пойман. Её кулак оказался сжат ладонью. Медленно я поднимался на ноги, выкручивая её руку.

Я не хотел бить её, но и не мог дать ей бить меня.

Глаза мои были всё также закрыты, но когда я полностью встал… я открыл их… посмотрел на собственные деяния, на учинённый ужас и количество жертв… разрушенных судеб… Вина… вина была на многих за те деяния. Моя вина была огромна. Я это понимал, принимал и хуже всего было то, что я готов был поступить так ещё раз. А жалел я лишь о том, что в тот день не смог перебить всю Багровую Десницу, не разорвал в клочья каждого бойца Последней Надежды, не стёр с лица земли всех, кто противостоял мне.

Всё это видела в моём взгляде Эрика. Стальную решимость и готовность повторить всё снова. И хоть жалость во мне гнила и отравляла разум, но я уничтожал её, давил и низводил её влияние до нуля. Чтобы ничто не помешало мне. Ведь я… я был невероятно силён, но… Пожалуйста, скажите мне, разве в вашей жизни нет того, ради чего можно принести весь мир в жертву? Или кого-то?

Скажите мне, что это так! Что вы выше этого! Что нет ничего подобного, ради чего вы пойдёте до самого конца! Только прошу… не врите. Не врите мне или хотя бы себе, что не пожертвовали бы другим, ради спасения своего ближайшего человека. Или не отдали бы другого, чтобы этого человека вернуть.

Я не хочу жить в мире, где только один я готов на подобное ради того, кто для меня так важен.

— Ты монстр, чёртов монстр! — озлобленно взвыла Эрика, продолжая свои атаки, хоть и понимала, что никогда не могла победить меня и вряд ли когда-то сможет. — Ты выбрал своё счастье и лишил меня своего!

Я хотел сказать прости… но разве это что-то изменит? Разве какие-то слова тут помогут? Нет, ничего уже нельзя было изменить. И сжав кулак я ударил Эрику прямо в солнечное сплетение, отбросив её и разрушив иллюзию. Разум принадлежал теперь лишь мне. Просчитал свои действия, мысли упорядочил, контроль восстановил. Боль вызванная мыслями и образами уходила.

А вместе с тем взорвалась ванна, после чего взорвались уже стены комнаты. Во все стороны летели осколки грязной плитки. Ни капли не было на мне, хоть и вышел я с самого дна. Прямо в ещё одно пространство, такое же мрачное и жуткое. Куча теней была здесь, а за ними всеми мелькнула ещё одна, что утащила новое сердце и мчалась отнести его в их логово.

Но тени в этот раз не нападали. Они разошлись, после чего пошли по своим делам. Они словно бы перестали питать ко мне интерес. А я спокойно шагал даже в тех местах, где свет был крайне ярким. Так добрался до Апофеоза Войны, только более мерзкого…

Вместо пустоши — грязная, залитая кровью бетонная клетка. На месте яркого жёлтого солнца — белый фонарь, что ярче всех звёзд вместе взятых. А гора из черепов заменялась горой из сложенный сердец, что были вырваны, но продолжали биться. Одно за другим они медленно начали разрываться, словно спелые плоды, а из трещин их начали выбираться твари… такие же тени…

На верхушке же лежало моё сердце. Трещин на нём не было. Оно перестало биться. И спокойно поднявшись по горе, я втоптал в грязь чужие сердца, после чего взял в руку своё, поднимая вверх и смотря как оно чернеет, становясь даже более чёрным, чем все сердца под моими ногами и сами тени, что из них родились.

— Если это по-вашему ад… — усмехнулся я, оглядывая место более не пугающее. — То называйте меня вашим Дьяволом…

— Да сохрани нас Господи! — раздался крик и одним за другим в этом пространстве начали появляться члены отряда Хи-13.

Обезумившие в край и повторяющие слова молитв, они пошли в свой Крестовый Поход, не понимая ничего и ведомые иллюзиями. Иллюзиями настолько плотными, что они защищали их от прикосновения теней. Однако в этом аду даже самая сильная вера начала покрываться ржавчиной.

— Закрывайте двери! Закрывайте двери! Закрывайте двери! — словно заведённый повторял Лазарь, стреляя во все стороны и держа глаза широко открытыми из-за страха, водя пистолетом и прижимая к груди Библию, в обложку которой впились побелевшие пальцы.

Знали ли он, что никто из них не вернётся назад? Глупый вопрос… конечно знал…

Место встречи — неизвестно. Время встречи — неизвестно. Количество участников встречи — неизвестно.

— И потому я считаю, что против Повстанцев Хаоса надо использовать более радикальные методы. Их организация слишком окрепла. Возможно даже стоит даже объединиться на время с ГОК, — закончила говорить Кристина М.

А в ответ тишина. Она стояла прямо перед трибуной собравшегося Совета О5. Почти все члены были здесь. Редко когда подобное происходило и затаив дыхание Кристина М. ждала их оценки, или возможно осуждения. Хоть какой-то реакции. Но они молчали. Это пугало, а тишина становилась невыносимой.

С многими Кристина М. виделась лично, с некоторыми даже работала или думала, что работала? Но ни разу не выступала вот так. Чаще всего она была просто секретарём, одним из помощников своего отца. Для других величественная и загадочная Кристинам М., а для Совета О5 — очередной безликий инструмент. И даже её собственный отец без сомнения принесёт её в жертву, вероятно сделает это даже раньше, чем любой другой директор О5.

Так и не получив ответа, Кристина М. просто покинула зал собрания. Она уже знала порядки. Если ей ничего не говорили, значит ей не надо было ничего говорить. Она просто ушла, так и не узнав об оценке своих проступков и заслуг. Пот пробил её тело уже за дверьми. Когда она дошла до лифта, то затряслись уже руки.

Чемоданчик также был при ней. Но даже с такой силой… она была словно… муравей рядом с Богами? Да уж, даже такое сравнение не будет корректным в силу слишком большой разницы между ей и Ими. Было жутко, но и в то же время… просто находясь рядом с ними любой словно ощущал, как он становиться частью Истории и её сотворения.

Так или иначе она продолжила следовать своему плану. Оценку она не получила, но если она не права, то Совет О5 даст ей об этом знать. До тех пор она действует также, как действовала ранее. Потому Кристина М. вернулась в свой кабинет, села за рабочий стол и достала бумаги, получив также и новые сведенья.

Хи-13 уже вошли в объект 1983. Вероятно все они теперь мертвы. Вторая печать с объекта ███, была снята. Для снятия третьей печати понадобится уже особое разрешение. Выбить его пока не удалось, но возможно удастся в будущем. Так или иначе, осталось дождаться его возвращения и составить новый план действий.

Повстанцы Хаоса нанесли очередной удар. И пора бы уже дать на это ответ. Решительный и жёсткий. Для этого Кристина М. взяла одну из телефонных трубок на её столе. С ГОК у Фонда всегда был прямой канал связи, несмотря на все разногласия.

Главное только скрыть от них то, что объект ███, вновь используется Фондом.

Тишина наполнила цех, что выполнял роль для содержания одного из входов в объект 1983. Выстрелы перестали греметь, тела без сердец оставались лежать. Практически в полном составе Хи-13 ушёл внутрь, оставив лишь небольшой гарнизон и в составе двадцати четырёх человек для защиты. Прошёл уже час, Смертник начал напрягаться, а его бойцы занимали позиции на последнем эшелоне обороны, готовясь оказать посильную поддержку Хи-13.

Среди густой тьмы, бойцы Альфа-9 находились на расстоянии свыше двух сотен метров. Смотря за всем происходящим и переживая не столько за объект 1983, сколько за объект ███. Нет, в его смерть никто из "Последней надежды" не верил, ведь они не будут удостоены такого чуда.

— Он всё ещё не вернулся, — отчитался Смертник по особому каналу связи.

Смертник всегда имел доступ к каналу связи с самой Кристиной М., он был её глазами и если надо руками. Когда Лазарь ушёл, а дверь захлопнулось, то ему казалось что всё пошло по худшему сценарию. Но тогда он не верил, что Кристина М. явиться лично. Пол часа назад дверь снова открылась, но из неё никто до сих пор не вышел. Теперь Смертник слабо понимал, что происходит и… думал, что Кристина М. уже в пути.

Однако пришёл очередной ответ, нейтральный и спокойный. Ничего делать не требовалось. Всё было под контролем. Она даже не находилась здесь, но при этом словно контролировала всю ситуацию, лично сжимая свои пальцы на шее очередной аномальной проблемы.

Только вот… к самому Смертнику это спокойствие не передавалось. И нет, дело было не в его пессимизме или недоверчивости, а просто в очень сильном чутье. Он буквально чувствовал, как вырастает вероятность звиздеца, в котором он умрёт. Иррациональное предчувствие, природа которого была такой же аномальной, как и он сам. Оно не подвело его и здесь, ведь уже вскоре прибыли гости.

Тоже из Альфы-9, но из другого отряда, о существовании которого Смертник знал. Знал и не понимал, каким образом этот отряд был собран доукомплектован так быстро.

— Здравствуй, Смертник, мы с тобой ещё не знакомы лично, но историю Последней Надежды ты ведь знаешь? — раздался холодный пугающий голос по связи.

— Да чтоб тебя… — ругнулся Смертник, выключив связь, как того требовал протокол. — Отряд, слушай мою команду. Начать процедуру "Подготовка встречи". К нам направили Авеля.

Место действия: объект 1983.

Лазарь стоял на коленях, из глаз его текла кровь. Веки были вырваны, а сам он не мог отвести взгляда от того, что происходило. Молитвы уже затихли, он должен был умереть. Однако когда все его товарищи погибли одним за другим — он остался жить. Жить и наблюдать за тем ужасом, что уничтожал всё привычное понимание мироустройства.

Боги, демоны, ад и рай — всё это было ложью, тенями на стенах пещер нашего невежества. Оно помогало и только поэтому религии разрешалось существовать. Это было… разрушением всего, в том числе личности, которая во всём находила опору в религии, беря её за основу своего фундамента. А теперь фундамент был взорван, после чего обвалились все строения возведённые на нём.

Никаких домов не осталось, ни одного тёмного места здесь более не было. Сколько времени прошло Лазарь сказать не мог, как и любой, кто был бы на его месте. Ведь времени как такового здесь не существовало. Двери были упорядочены, осталась лишь плоскость, коридоры без стены и дверные проёмы, плотно закрытые дверьми с номерами. И несмотря на яркий белый свет, что освещал вообще всё… ни одной тени здесь более не было.

Он сожрал их все, вместе с сердцами, что были возложены в гору. Все те жертвы, все те герои, все кто пал в битве против этих тварей и лишился своих сердец… они перестали быть монстрами под номером 1983-2, но только чтобы стать частью монстра ещё более ужасного. Не надо было слушать Кристину М., что была вестником зла. Надо было довериться себе.

И вот сам Антихрист подошёл к Лазарю, возвысился над ним, как вся та тьма, что скрывалась в роде людском. Он был искусителем и он был палачом. Пришёл вынести вердикт за всё то, к чему сам подвёл людей…

— Ясно, по тебе дурка плачет, — произнёс я, видя в глазах Лазаря сущее безумие. — Что ты себе выдумал?

— Ты можешь вырвать моё сердце, забрать его также, как забрал другие. Но душой моей ты не завладеешь, — шептал Лазарь, что буквально находился в состоянии конкретного такого психоза.

— Во-первых, мне твоё сердце не нужно, я просто уничтожил другие сердца, чтобы избавиться от этих теней. Во-вторых, если захочу, то я твоей душой завладею, поверь.

В целом, что я могу сказать по поводу 1983-го? Очень интересный объект, но не такой сильный, как казалось изначально. Это не было чем-то вроде ада, потому что не хватало размаха и масштаба. Да, место большое, да, время тут шло иначе, как и сами евклидовы пространства переплетались в жутких формах, ломая порой мозг многомерными образами.

Но это скорее локальная зона, в которой материализовалось нечто аномальное. Как… м-м-м… паразиты в чулане. Да, отличное сравнение. Всё это было чуланом, а тени просто паразитами. Не более того. Пришлось повозиться, но благодаря второй печати я получил ключевую силу, которая была необходима для решения этой задачи. Я защитил свой разум, взял его под контроль и следовательно уничтожение всех теней стало лишь вопросом времени.

Времени весьма долгого, на протяжении которого я закрывал миллионы дверей, уничтожал кучи подобных гор из сердец и постепенно превращал место из какого-то гадюшника в… чисто белое пространство. Всё остальное я просто уничтожил, чтобы не мешало. Ну или очистил, если такое слово вам нравиться больше. Очистил и упорядочил, также как поступил со своими мыслями и чувствами.

Но самое интересно теперь заключалось в том, что я… я остался здесь, среди кучи дверей, ведущих в самые разные места. И я мог открыть любую. Согласитесь, бескрайний потенциал. Только оставалась одна проблема, которая мешала мне воспользоваться этой силой.

— Как теперь отсюда выбраться? — спросил я, отойдя от Лазаря, который что-то там себе бубнил под нос.

Выйти всё равно никак не получалось. Объект 1983 был всем этим местом. Объекты 1983-1 являлись дверьми, выходами и входами. Объекты 1983-2 были теми, кто мог пользоваться 1983-1 как им угодно. Следовательно вопрос стоял в том, чтобы понять как это работает и научиться выходить самому.

В целом… задачка весьма тривиальная, у меня после битвы с тенями имелся ряд вариантов, один из которых практически точно должен будет сработать. Нет, я конечно могу и ошибаться, но всё же у меня имелся весьма богатый личный опыт работы с аномалиями, как и сам я являлся аномалией, был частью той силы, что не поддавалась изучению. Так что… да, я был уверен, что справлюсь и с этим, пусть и не являлся учёным.

Только вот едва я подумал о том, как предпринять первую серьёзную попытку выбраться, как к нам пожаловал ещё один гость. Благодаря тому, что место это стало упорядоченным столь же качественно, как и мой разум, я мгновенно обнаружил Авеля, что вышел в одном из рядов, где я расположил дверь, через которую вошёл когда-то сам.

— Какие гости, семьдесят шестой! — громко усмехнулся, поворачиваясь на каблуках в сторону Авеля.

Один из аномальных, с участью, что была похожа на мою. Авель выглядел как худощавый человек семитской внешности возрастом около тридцати лет. Внешность эта не менялась совсем, чёрные длинные волосы, глаза серые, кожа смуглая, почти два метра ростом, но весит при этом немногим больше восьмидесяти килограмм. Весь в шумерских татуировках, часть из которых словно поглощали свет, а другие едва были заметны.

Сами татуировки выглядели как хтоническая масса оккультных символов, многие из которых были представлены в виде гримас демонов и прочих тварей. В общем, Авель был одним из тех, с кем пиво в баре просто так не попьёшь из-за его желания вырезать твои органы и принести их в жертву Тёмным Шумерским Богам, если конечно таковые имелись. Я просто не очень разбирался в столь древней истории.

— Пришёл взять реванш? — спросил я, глядя как Авель направился ко мне.

Одет он был… как дикарь. Буквально обнажённый торс и набедренная повязка. И помните, я говорил про то, что старикам очень трудно менять свои привычки? Так вот, Авель был изрядно старше меня. Если мне не изменяет память, то его гробница была возрастом около десяти тысяч лет. Я же не был настолько старым. Наверное в сравнении с ним я вообще мальчик, ну или молодой юноша.

Однако его возраст никак не помешал мне относительно недавно, каких-то там примерно лет восемьдесят назад, его убить. При чём убить так, что время его перерождения с промежутка от шести часов до двадцати пяти лет превратилось в от шести часов до… собственно кажется как раз вот эти примерные восемьдесят лет. Хотя стоит отдать Авелю должное, он был сильнее, чем думало большинство. Поэтому и смог не только дать мне бой, но и выжить.

И прибыл он сюда сразу по пробуждению, вновь собрав очередной отряд и встав прямо напротив меня. Он не нападал, просто смотрел и изучал меня. Пытался понять сколько печатей с меня уже сняли.

— Две… — прошипел он, на вполне себе хорошем английском, который за этим восемьдесят лет не особо изменился.

— Попробуешь достать свой меч? — поинтересовался я, зная что этот тип может доставать своё оружие из разломов. — Интересно, сработает ли твоя способность в этом мире. Заодно и помахаемся, ты пар выпустишь, возможно сдохнешь ещё раз, если хватит силёнок меня разозлить. Ты же ради этого пришёл?

— Нет, я пришёл по другой причине, — зло прошипел ответил Авель, после чего отвернулся от меня, чтобы посмотреть на Лазаря. — Времена меняются… Фонд становится сильнее, а мы — нет.

Теперь, внимательно изучая тело Авеля, я смог разглядеть среди татуировок жуткие шрамы, свежие, полученные недавно на его восстановившемся теле. Словно бы кто-то провёл ряд хирургических операций над ним.

— Когда-то мне удавалось сбегать, но те времена прошли. Этот… эти… интернет… видеосвязи… тепловизоры… прогресс идёт вперёд и делает нас понятным. В своё время меня считали Богом, а теперь… теперь я их игрушка, забавный зверёк в клетке научного мира… И ты такой же. Всё идёт к тому, что мы станем их рабами. Ты же это понимаешь?

— Ого, до тебя наконец-то дошли прописные истины? Неплохой личностный рост, хоть и запоздалый.

— Хватит придуряться, будто бы тебя это не волнует! — в бешенстве рявкнул Авель, который не отличался сдержанностью.

Зато отличался физической силой, что была на уровне моей первой печати и даже выше, если не будут сняты другие. Словно размытая тень он развернулся и пятка его полетела в ударе к моему виску. Прикрывшись локтём, я едва не упал, но пошатнулся. Однако сразу же отскочил назад.

Не хотелось мне сражаться с Авелем лишь с двумя печатями. Тем более судя по этим шрамам на его теле было очевидно — Фонд явно подшаманил его. Вероятно внутри его тела находится механизм ликвидации или ещё какие-нибудь улучшения. Возможно ему дали и какой-нибудь аномальный объект, исходя из прошлого моего с ним столкновения, где он проиграл.

— Если всё пойдёт дальше, то ничем хорошим это не закончится. Ни для меня, ни для тебя. Уйми свою гордыню! Прими моё предложение, объединим усилия, поможем другим и остановим Фонд, пока не стало поздно. Да даже если не Фонд, то ГОК нас точно никогда в покое не оставит! Не даст даже быть зверьми в зоопарке!

ГОК, ха… боже, как же это было забавно и иронично. Кто такое ГОК я давно знал, они тоже очень древние и могущественные. Кто-то даже считает, что они могущественнее Фонда, например я, прошлый я, который младше лет на двести.

Если вкратце, то Фонд хотел изучать, чтобы защищать. А ГОК хотел уничтожать, чтобы защищать. Если Фонд находил аномалию, то он пытался упаковать её в коробку. Если ГОК находил аномалию, он кидал на неё мегатонную ядерную бомбу. А самое смешное было то, что когда дело доходило то того, что ГОК не мог уничтожить, то он тоже начинал упаковывать это в коробку… а если Фонд находил то, что не мог положить в коробку, то он это уничтожал…

Состоял ГОК из всякого рода оккультных организаций, составляющих Совет Ста Восьми. Ну знаете… иллюминаты, орден тамплиеров, вот эти всякие взяли, собрались и объединились, создав ГОК. В целом их подходы разнились, с Фондом у них также были конфликты, но порой они и сотрудничали, особенно когда дело доходило до того, что Фонд не может поставить на содержание, но что может уничтожить ГОК и когда ГОК не мог что-то уничтожить, но это мог поставить на содержание Фонд.

Так вот… я был благодарен Фонду как минимум за то, что он меня от ГОК прячет. Потому что для ГОК я был заклятым врагом. И хоть Фонд я также ненавидел, потому что именно Фонд был виновен в том, что моя жизнь превратилась в сущий кошмар, но если с ГОК у нас была просто… война на уничтожение, так скажем, то с Фондом… с Фондом были натянутые, мерзкие, лицемерные отношения, где не осталось ничего кроме лжи. Ну и моего личного желания не просто уничтожить Совет О5, а раздавить, унизить, обречь их всех на муки, что кратно превзойдут всё то, что из-за них пережил я.

И речь о том, что куда хуже смерти или рабства. Ну и так как я был поумнее Авеля, и куда удачнее шёл в ногу с актуальным временем… я и адаптировался всё же быстрее его, в результат чего отряхнул грязь со своего локтя, который был испачкан ударом пятки босого Авеля, а затем дал ответ:

— Нет, Авель, я не буду тебе помогать. Как и война с Фондом мне не нужна, — произнёс я, после чего глаза Авеля расширились в бешенстве.

Он снова решился напасть, но… то было лишь импульсивным и необдуманным решением, как и его вход в 1983-го, откуда он тоже не знал как будет выбираться.

Тем же днём, но позже.

Сегодня я решил провести встречу террасе своего внутреннего дворика.

Обустроен он был чисто в стиле типичного дворика Штатов Америки. Ну, знаете, газон, белый заборчик, всё для барбекю. Прямо мечта реднека. Почему реднека? Да потому что, давайте не будем лицемерами, только у реднеков понятия об "удачной" жизни упираются в машину, дом, газон и дорогой гриль, ну а также возможность отдыхать тут раз в неделю или даже два.

Утрированно, но суть современно потребительского общества, что выстроила система, передаёт прекрасно. И врать не буду, все эти чудеса сотворённые благодаря запросам жиреющих потребителей находили отклик и во мне. Маркетинг, что тут скажешь.

Ведь я хоть и пожил прилично, и разного пережить успел, но родился вовсе не аристократом, как и большую часть жизни не был каким-то богачом. Я был скорее… таким же реднеком, который благодаря опыту мог заработать много денег и быстро, а потом потратить их на какую-то ерунду. Потому что если мышление живущих до ста лет людей строилось на том, чтобы всего и побыстрее успеть, добиться, получить, то у меня… у меня оно строилось вокруг мимолётных хотелок.

Потому как заработал, так сразу и потратил. Сегодня бомж, а завтра Граф Калиостро и снова бомж, только уже в тюрьме.

Так вот, к чему это я это всё? Я любил BBQ соус и бурбон, а ещё указывать Кристине М., где будет проходить встреча. И в этот раз она даже не стала спорить, ведь ей нужно было понимание того, как работают двери объекта 1983. А одна из этих дверей уже была в моём домике, в моей Зоне Содержания. И да, я научился ходить туда-сюда, чему хотел также научиться и Фонд.

Вернее… он и так это умел, просто способ через 1983 мог стать более простым и доступным, особенно для тех, кто не являлся верхушкой власти.

— Не думала, что вы пьёте, — произнесла Кристина М., которая не стала наряжаться в наряд шестидесятых.

Всё тот же костюм, но сегодня под ним не рубашка, а водолазка. Весьма тонкая, но не просвечивающаяся. Юбки тоже не было, вместо них были штаны. Туфли с одной стороны той же модели, но новые. Очки… очки такие же. В целом, Кристина М. была всё той же, разве что мерзкие маски, как в прошлую нашу встречу, использовать не стала.

— Только когда курю, — ответил я, уже горелкой поджигая себе сигару. — Кубинская. Наверное… я не знаю, но мне так сказал один из ваших сотрудников.

— Будете курить при даме? — удивилась Кристина М., аккуратно кладя на стол свою папку с документами: чемоданчика с ней в этот раз не было. — Я думала вы настоящий джентельмен.

— Ок, душнила… — протянул я, отложив сигару и не став её раскуривать.

— Что? — не совсем поняла Кристина М., проморгавшись и пытаясь понять не ослышалась ли она.

— Обоюдно, — ответил я и сделал странный жест пальцами.

— Так… кажется стоит сократить ваше общение с Илвой. Она плохо на вас влияет.

— Я просто учу актуальный сленг, чтобы быть… м-м-м… в потоке. Ой, или в моменте? Ладно, пусть будет в тренде. Или я что-то не так сказал?

Кристина М. многозначительно вздохнула, поправила очки, спрятав некоторое удивление за этим жестом. В целом, она не стал со мной спорить, как и лезть не в свои дела. Но видимо… видимо она испытала то, что как рассказывала Илва нынче называют кринжем. Правда даже эти слова вроде уже устарели, потому что самой Илве тридцать пять и её попытки быть "в тренде" не менее жалкие, чем мои.

Возможно в этом направлении развиваться и не стоит. Или наоборот стоит? Не знаю, я мало что понимал в современном мире и хоть мозг мой работал куда быстрее, но… переварить такие объёмы информации и наверстать упущенное будет крайне тяжело.

Куда сложнее, чем то же решение проблемы 1983-го.

— Давайте перейдём к делу. Фонд благодарит вас за помощь в содействии по быстрому решению проблемы с объектом 1983, благодаря чему он был перенесён в статус безопасного.

— Та-а-ак… — протянул я, довольно кивая и беря в руку стакан с бурбоном, начиная им поигрывать и наслаждаясь своей похвалой, пока грустно вздыхал шеф-повар у гриля: бедолаге придётся снова принимать амнезиак.

— Без вас бы количество жертв могло стать огромным. Потому что выходящие тени из 1983 похищали в год до двух сотен человек в разных уголках мира. Но вы заперли изнутри все двери, а также по вашим заверениям очистили всё это место, что также подтверждается нашими наблюдениями. Ведь из открытых дверей более никто не появлялся.

Кристина М. понимала мой характер, потому подыгрывала, делая то, что я хочу. Разумеется искренности в её словах было не больше, чем во всём Фонде, но работать с подчинёнными она умела. Даже с теми подчинёнными, которые себя подчинёнными не считают.

— Ага-а-а… — смаковал я каждое её слово, чувствуя своё превосходство.

— Потому конечно же Фонд вас вознаградит.

— Хочу океанариум, — как только мы перешли к главному, я сразу взял быка за рога. — Чтобы прямо вот с акулами и китами, прямо вот надо мной, в восточной части моей зоны. Небольшой, километров… пять на пять и ещё на пять? Сколько нужно киту для того, чтобы он нормально жить смог?

— Мы не будем строить вам океанариум с китами.

— Ясно, понятно, что и требовалось доказать. Я значит как лучше пытаюсь, всё делаю, помогаю, даже вам Лазаря вернул из самого ада…

— Лазарь был единственным кого вы вернули, а его психика была искалечена настолько, что лучше что смог сделать Фонд — очистить его разум амнезиаком до уровня умственного отсталого, а затем передать в дом милосердия.

— Вернул вам Авеля…

— По частям… да, он на вас напал, но… некоторые блоки данных в его черепе были повреждены. И я так полагаю, вы прекрасно знали, что мы вели запись. В любом случае, теперь надо ещё ждать, пока он переродиться снова…

— Был верным защитником Человечества, сражаясь бок о бок с героями Фонда и…

— Это сильно приукрашено.

— Только и думал о том, как бы выполнить ваше задание в наилучшем виде. Чтобы порадовать вас и Совет О5…

— А это уже вообще неправда.

— И после всего этого вы не можете сделать мне океанириум или перенести всю мою Зону Содержания к морю?

— Мы можем дать вам путёвку в лучший океанариум.

— Не, так неинтересно. Зачем мне путёвка? Меня и так редко выпускают, надо что-то, что сможет скрашивать мой досуг здесь постоянно. Ладно, давайте планетарий тогда сделаем. Небольшой, километров… десять квадратных.

— М-м-м, наверное всё же нет. Понимаете, ваша Зона Содержания и так слишком огромна. И без того конспирация сложная, а тут ещё и планетарий на десять квадратных километров… О, возможно вам понравиться это! Держите, — с улыбкой произнесла Кристина М. — Только не открывайте пока что. Это подарок только для вас и другим его видеть не стоит.

— О, как интересно!

Я сразу взял в руки протянутый подарок в праздничной бумаге, разорвал её и нашёл там рамку, а также фотографию в ней. Признаться, я ожидал другого. Потому весьма разочаровался.

— И зачем мне фотография каких-то гор? Это Старик из Ниоткуда? Я не понимаю.

— Не надо мне показывать, это же ваш подарок… — смущённо ответила Кристина М., после чего отвернулась, а очки её блеснули в этот момент.

— Так, смешная шутка, но давайте серьёзно, — отложил этот прикол в сторону, после чего осушил залпом стакан, и посмотрел прямо на Кристину М.

— Я только за. Но скажу сразу, нам нужен секрет работы с 1983.

— Хорошо. Мне нужен отпуск. Это раз. Мне нужен интернет, смартфон и всякая вот эта современная электроника. Весь набор, вот список. Это два.

— О, вы так сдружились с Илвой, что она вам помогла? Как это мило, — ответила Кристинам М., приняв от меня лист с почерком Илвы, который она тут же узнала.

— Ну, я могу найти подход к любой женщине…

— Только тут такая проблема… Вы точно уверены, что вам нужно всё то, что написал человек, которого вы позволили выпотрошить своим бездействием и который вас точно ненавидит?

— А что не так?

— Примерно всё, начиная от того, что половины предметов в целом не существует, а другая половина бессмысленный набор слов с подтекстным оскорблением. Но вашу просьбу я поняла. Найдём всё то, чтобы помочь вам влиться в новое общество и установить связь с внешним миром. Также приставим к вам и работника. Касательно отпуска… тут всё сложнее, но мы организуем всё как только сможем. Времена сейчас неспокойные. ГОК буйствует.

— Хорошо, я подожду. Ах и да… отчёт в целом готов, только… ваши сотрудники не смогут пользоваться 1983-им, — я достал из-за пазухи сложенный лист бумаги, где всё описал своим элегантным каллиграфическим почерком. — Выйти из того места может тот, кто вобрал в себя тьму этого места. Или тот кто её там обрёл. Проще говоря… надо опуститься на самое дно и быть чем-то вроде маньяка, психопата, существа, что хочет уничтожить человечество. Желание должно быть настолько же искреннее, как вера бедного Лазаря.

— Какая досада, но мы найдём как использовать и это знание. В случае необходимости, сможете ли вы перенести кого-то через 1983-го?

— Нет, войти может каждый, выйти только подходящий под озвученные условия, либо неживой объект. Собственно поэтому Авель и вернулся по частям… а блоки памяти сломались случайно, вовсе не из-за того, что мы с ним там о чём-то ещё поговорили, что захотели скрыть через якобы конфликт между нами.

— Изучу и приму к сведенью. Благодарю за сотрудничество. С вами стало куда приятнее работать, чем в прошлые разы.

— Как думаете, могу ли я попросить что-то ещё?

— Да, думаю вполне можете. Если речь не о чём-то… невозможном или трудно выполнимым. Да и… если что, мы тоже можем взять и отказать вам.

— Тогда ладно, на том и попрощаемся. Я пока ещё подумаю, где бы отпуск провести и что у вас попросить.

— Хорошо. Пока список ещё не собрали, но я заранее подготовила для вас планшет. Помните, ещё давно я хотела, чтобы вы начали знакомство с новыми технологиями? Рада, что вы созрели. Не благодарите.

И оставив на столе планшет со знаком огрызка от яблока Кристина М. вся такая довольная и весёлая, словно заложила мне под стул две чеховских мины начинённых тарантиновским тротилом, ушла прочь.

— Ваш коктейль… взболтал, но не смешивал, — грустно произнёс шеф-повар. — И стейк… велл дан с кровью…

Не знаю чего он грустил. Будто бы его просили о чём-то невозможном… мог бы и улыбнуться.

В любом случае я быстро перевернул фотографию в рамке лицом вниз, понимая что вовсе не из-за смущения в нужный момент Кристина М. отвернулась, а её очки вполне могли также блокировать визуальную информацию. Вероятно это был аномальный объект, как и многие другие "подарки" ещё от её отца, который тоже любил играть в эту игру. Но мне это нравилось, это было весело.

Так что в моей Зоне Содержания содержалось и множество различных аномальных объектов, как предметов, так и… не предметов. А если быть точнее, то сама Зона Содержания была воистину огромна. Мало того что разные зоны для отдыха, вроде пруда с сакурой, луга с дубом, вот это место с домом и парком, также в Зоне жил и персонал, и возможно ещё кой-чего припрятано было.

— Вы присаживайтесь, всё равно память чистить будут, — предложил я шеф-повару.

— Ладно, тоже верно.

— Хотите узнать, что самое интересное есть в моей Зоне Содержания? — спросил я, а глаза мои горели, ведь больше всего в моей жизни мне доставляло удовольствие именно общение, в процессе которого можно было не только отвлечься, но и узнать много всего нового.

А ещё я просто любил точить лясы, болтать без умолку, сплетничать и вести светские беседы без особого смысла. Нет, не подумайте, за спинами я хоть и говорил, но только хорошее, не позволяя себе строить козни и как-то унижать человека в чужих глазах. Это было подло, но вот пообсуждать почему Кристина М. решила одеть обтягивающую водолазку, а не рубашку — ну не мог удержаться.

Тем более когда находился тот, кто готов был меня слушать. Илва вот слушала, но у него выбора не было. Смертник тоже слушал, но как-то… не был он хорошим собеседником. Даже молчал неправильно. А вот шеф-повар мой хороший мужик был, много слушал, мало говорил, часто кивал, соглашался с потоком мысли, сразу видно — женатый человек.

— Огромный зал прямо под нами. Толщи железобетона. Точечный удар мегатонной ракеты выдержит. Знаешь что там? Там мои печати.

— Печати?

— Да-да, печати. Это не просто письмена на моём теле. Нет. И это не люди. Люди лишь катализатор, этакий… проводник, если угодно. Одна из деталей печати. Без них она работать не будет, как и суть их в том, чтобы я не мог их убить по каким-то причинам. Например из собственного нежелания. Взять Адама, ты его уважаешь?

— Хороший человек, всегда помогает другим. Глаза у него добрые.

— Вот, как такого убьёшь? Да легко на самом деле, ты бы его тоже убил.

— Ну-у-у…

— Если бы выбор был между твоим ребёнком и им.

— Да, наверное…

— Но печати… ты не понимаешь, там целый комплекс, огромный, сложный, куча составных элементов единой конструкции, где один объект Евклида на трёх Кетерах стоит, лишь бы это работало. И оно работает, оно сдерживает. Разделяет и властвует…

— Твою мать! Отстань от человека! — уже раздался крик Илвы, которая пришла за шеф-поваром со своим отделением, чтобы отвести его в медицинский блок для принятия амнезиака. — Что ты его грузишь?!

— Не слушай их, слушай меня, — я поддался вперёд, смотря в глаза шеф-повара, не разрывая контакта, чтобы он не отвлёкся. — Только я скажу тебе правду.

— Как же эта работа меня задрала… — Илва ускоряла шаг.

— Кругом обман. Вся твоя жизнь — ложь. Ты принимаешь амнезиак каждый день. У тебя нет семьи, нет ни жены, ни детей. Это всё иллюзия. Всё твоё окружение актёры. И это вся это Зона… она построена не для меня, а для тебя. Ты главный герой, ты главная угроза. Но тебя заставляют об этом забыть через моё образ. Чтобы ты не смог отождествить меня с собой…

— Мы уходим, — взяв шеф-повара за шкирку, Илва потащила его прочь.

— НЕ ПРИНИМАЙ АМНЕЗИАК!!! ТЕ ТАБЛЕТКИ ОТ ГОЛОВНОЙ БОЛИ НЕ ОТ ГОЛОВЫ!!! НЕ БУДЬ РАБОМ СИСТЕМЫ!!! НЕ ЕШЬ ИХ!!! БОРИСЬ!!! — я продолжал кричать им вдогонку. — ОТДЕЛА АНТИМЕМЕТИКИ НЕ СУЩЕСТВУЕТ!!!

После чего кричащего и умоляющего его отпустить шеф-повара вывели. Его крик и возмущения отряда Альфы-9 были не меньшей усладой для моих ушей, чем Кристина М. вынужденная вести себя так, будто я незаменим.

— Кайф… — откинувшись на спинке стула, я закинул ноги прямо на стол, после чего принялся за свой стейк, запивая его коктейлем. — Навёл суеты и доволен… к этому должен стремиться каждый…

Оставалось ещё немного дел, в частности придумать ещё какую-нибудь выполнимую, но крайне проблемную задачу для Фонда. Это было целое искусство, как одновременно не перейти черту, чтобы тебе не отказали, и при этом заставить их делать сущий бред, думая что это очень важно. Однажды я просил найти мне свиную голову, они приносили мне одну голову за другой, а я отказывал… не тот размер пятака, не те уши, не той породы… неубедительное лицо… слишком мёртвый взгляд…

Правда с Кристиной М. такое вряд ли прокатит. Она всё же на несколько голов выше во всех планах, чем обычные сотрудники моей Зоны Содержания. Но ничего, придумаю как и её заставить выполнять мои самые бредовые просьбы. Глядишь она заодно обманется когда-нибудь и забудет, что за этими дуростями скрывается тот, кто хочет перегрызть ей глотку.

Доедать я еду не стал, котейль тоже как-то не понравился, ведь весь сок был в шеф-поваре, который должен был взбалтывать, но не смешивать, а затем прожаривать стейк до велдана, но чтобы с кровью. Так что я решил прогуляться по своему дому. Мысли нынче успокаивались, однако уже чувствовалось присутствие Эрики.

После снятия второй печати и возвращения её обратно, у меня теперь дёргался глаз. Побочки были неприятными, куда неприятнее, чем в случае с Адамом. Потому что когда вторая печать накладывалась обратно, то сначала я терял возможность идеально контролировать мысли, потом снова налетали эмоции, а затем ещё и Эрика продолжала преследовать меня призраком.

Так что в этот момент я был весьма уязвим в ментальном плане, как и такие дурости становились куда важнее, чтобы разгружать эмоциональный фон. А если не помогали эти дурости, то приходилось использовать таблетки и медитацию, но лучше всего получалось успокаиваться при использовании всего и сразу. Так что…

Усевшись в гостиной, я закрыл глаза, расслабился настолько, насколько мог и постарался не мешать мыслям течь. Просто принимал их, как и всё прошлое, что сменялось каждый раз, когда я опускал веки. Из-за этого я и не мог спать, поток мыслей никогда не заканчивался, словно бы… я всё ещё находился в том дне, когда всё обратилось пеплом.

— Интересно… сможет ли когда-нибудь Фонд лишить меня силы навсегда, а не просто закрыть её печатями, что изнашиваются с той же скорость, что и бедные души?

Хотелось верить и в это. Что когда-нибудь всё закончиться, ведь я уже слишком сильно устал. Устал от того, что не могу ничего изменить и просто стою на месте. Ни в одно сторону, ни в другую. Ни лучше, ни хуже. Только пустота, скрытая за мимолётными глупостями, которые ничего из себя не представляют и ничего не стоят.

Не стоит и напоминать, что эти файлы не были предназначены для твоих глаз. Но я даю тебе шанс. Ты уже здесь.

— И почему он на него не реагирует? — спросила Кристина М., обращаясь к начальнику зоны содержания, где находился объект 096.

— А вы уверены, что он посмотрел на фото?

— Теперь уже нет.

На самом деле объект 096 не был так уж опасен. В плане, ему был присвоен класс Евклид, а значит он был не так опасен как Кетер. Хотя Евклид Евклиду рознь, как и опасность относительна. Но лучше всего Евклида можно описать через сравнение с диким животным — в целом, если к нему не лезть, то не убьёт. Наверное.

Так вот, объект 096, известный так же как "Скромник" был Евклидом. Описывать его не будем, это запрещено, потому что всякий кто его представит, увидит, хоть как-то сможет заполучить часть или не дай Бог всю информацию о его внешности, в частности лице, то того ждёт смерть. Смерть не быстрая, не лёгкая, но крайне-крайне… такая, что даже способ убийства и того, что с бедолагой 096 сделает потом — засекретили.

То есть увидишь на фотографии — умрёшь. Увидишь кусочек лица и мозг достроит его образ подсознательно — умрёшь. Сможешь его представить — тоже умрёшь. Как и если встретишься с ним в реальности и посмотришь на него… тоже умрёшь. Это охрана знала, однако на то насколько Скромник был опасен… тут тоже многое засекретили.

Потому всё, что охрана знала о том, КАК она умрёт в случае если нарушат протоколы и кто-то из них увидит лицо объекта 096 — это то, что объект 096 не остановится не перед чем. Было известно что он способен разорвать на своём пути даже гермодвери бункера, толщиной в два метра. За несколько минут. Как и бегать может настолько быстро, что его перехватывать придётся истребителем.

А зависит его сила и скорость от великого множества факторов, начиная от расстояния до цели, что увидела его лицо и… и видимо заканчивая тем, что объект ███, вообще возможно может смотреть на его лицо без последствий. Или он его реально не увидел? Как-то заблокировал свою память? Нет, вторая печать была возвращена. Он не мог этого сделать. Да и даже если бы она была снята, то всё равно проще заблокировать зрение.

— Как же он меня раздражает, — подвела итог своим мыслям Кристина М. — Как только отец с ним справлялся?

Тем временем рука держащая чемоданчик начала потеть. Носить его было тяжело, он тянул её вниз так сильно, что искривлялся позвоночник. Приходилось носить корсет. Однако причина этому было не содержимое, а то что содержалось в этом чемоданчике.

Зону пришлось покинуть раньше, однако местный персонал курировался лично её отцом. Так что никаких проблем здесь точно не будет. Каждый доктор, начальник охраны, тем более начальник зоны — все ставились лично им, пусть и не самым явным способом. Когда Кристина М. только начинала свой путь, то набиралась именно в этом месте опыта. И в это сложно поверить, но спустя столько времени, все люди сменились по несколько раз, но… каждый из них являлся одной и той же деталью.

Столь мастерски найти подходящих людей и обучить их, чтобы на выходе получилась абсолютно идентичная замена… Кристина М. до сих пор не могла понять как же приблизиться к такому же мастерству. Ведь каждый человек по рождению своему уже был уникален, а эффект бабочки… нет, она не понимала, но надеялась что поймёт когда-нибудь как можно в столь переменчивом мире получать один и тот же заранее известный результат.

Ведь во многом благодаря этому умению Фонд и сохранял в неизменном состоянии всё то, что уже доказало свою эффективность.

— Погрузка завершена, — отчитался начальник охраны, уже снаружи базы, что находилась за городом и являлась военным объектом, разумеется не совсем настоящим.

Голос его был слышен идеально благодаря наушнику, но снаружи стоял жуткий шум из-за рёва винтокрыла. У этого летательного аппарата были винты прямо на крыльях. Вертикальный взлёт, набор высоты, винты опускались и на реактивной тяге казалось бы вертолёт становился уже самолётом. Фонд часто использовал винтокрылы для транспортировок.

Аномальный объект был погружён, всё прошло как надо. Можно было улетать и заняв своё место внутри винтокрыла, Кристина М. села на одно из сидений, прямо рядом с бойцами Последней Надежды. Дел ещё было много, требовалось поспешить, однако ускорить транспортировку Кристина М. уже не могла. Оставалось только мириться и занимать мысли другими вопросами.

В частности вопросами касательно накопившихся угроз со стороны Повстанцев Хаоса. Для их решения прямо сейчас Кристина М. и летела с объектом Фонда прямо в Россию, к "Алому Молоту". Так называли одну из групп, которые не входили ни ГОК, ни в Фонд, но являлись весьма значимыми и влиятельными. В частности Алый Молот состоял из остатков Отдела КГБ по Особым обстоятельствам. Во времена существования СССР они занимались решением паранормальных угроз.

После развала же они стали по большей части сами по себе, принялись торговать оружием и служили целям не благим и важным, как Фонд, а политическим, работая порой и на криминальные организации, и на свои личные интересы. Всей правды о них даже Фонд не знал, но то и дело Алый Молот продавал аномальное оружие то там, то здесь, зарабатывая миллиарды за только одну продажу пусть даже не столь полезного аномального объекта.

А спрос на такого рода услуги был огромным. Потому что такими объектами можно было как выиграть локальную войну, так и изменить итоги холодной войны. Убить всех конкурентов или получить нечестно конкурентное преимущество на фондовом рынке. В общем, с этими аномалиями возможно было всё, если денег хватит.

Но вот продавал Алый Молот как-то… выборочно. Вроде и по всему миру торгует, а вроде и получают всё самое лучшее "избранные", в чём явно прослеживался политический след. Ведь несмотря на то, что сам Фонд оставался аполитичным, существовало всё ещё много организаций поменьше, которые пытались использовать аномалии в своих корыстных целях для получения банального мирового господства. Как и государства знали меньше, чем Фонд, но тоже не могли не замечать происходящего. Как и сокрытие правды происходило тоже при содействии правительств.

В результате клиентами Алого Молота могли быть как правительства сверхдержав, так и какой-нибудь мексиканский наркокартель.

Кристина М. явно нарушала правила, когда устроила эту встречу и собиралась передать аномальный объект Алому Молоту, однако она считала, что игра будет стоить свеч. Её план развивался стремительно, но для реализации нужна была помощь Алого Молота, который обладал огромной силой и являлся первым поставщиком аномального оружия в целом в мире.

А это значило, что они могут без труда устроить как мировую войну, так и сократить поголовье Повстанцев Хаоса. Тем более у последних тоже есть что собрать. И выгода напрашивалась сама собой. Кристина М. обладала информацией. Алый Молот силой и мотивацией. Так пусть Алый Молот и разбирается с Повстанцами, хотя бы на своей территории, а Фонд укажет куда бить и что там можно забрать.

И вот вертолёт добрался до нужной точки, по связи раздались русские голоса. Директор Алого Молота, он же Виктор, уже ждал гостей. Приземлившись на действующей военной базе, Кристина М. быстро обнаружила тот факт, что власть Алого Молота существенно выросла за последнее время.

Они уже полностью контролировали силовые структуры. Проникли так глубоко, как не проникали даже во времена СССР. Одно их желание и будет устроен переворот, после чего они поставят своих людей во власть. Но пока что они этого не делали, понимая что последует реакция.

Ведь Фонду была выгодна нынешняя власть, и он не был заинтересован в революции.

— Кристина, добро пожаловать! — раскинув руки, Виктор первым встречал Кристину М. — Слышал, вы недавно неплохо так прошлись по Сибири?

Едва сойдя с трапа, она сразу увидела главу Алого Молота.

Он выглядел старым, суровым, но пытался казаться добродушным. Но то была лишь одна из масок, которые здесь носят все. И на деле Виктор был глубоко циничным и жестоким человеком, которому доверять было совершенно нельзя. И хоть он стремился показать и всё русское радушие, устроив небольшой пир прямо на взлётной полосе, постелив красную дорожку и приготовив каравай, но чувствовалась в этом и показуха. Крайне дешёвая показуха.

Стол был накрыт, несмотря на мощный ветер из-за ещё не остановившихся лопастей и в целом непогоду, вокруг стола было абсолютное спокойствие. Незримый купол накрывал столик и был радиусом в шесть шагов. Каким-то образом Виктор явно мог влиять на физический мир. Очевидно с помощью аномального объекта, которым мог быть и сам стол, или один из элементов гардероба Виктора.

Так или иначе все бойцы, как Алого Молота, так и Фонда заняли свои позиции по кругу. Грозно выстроившись, стволы их штурмовых винтовок смотрели вниз, а они — друг на друга. Готовые только по одной отмашке лидеров устроить бойню… Кто в ней победит? Кристина М. была уверена, что бойцы Последней Надежды.

В то же время сама Кристина М. и Виктор уселись за стол. Поправляя пышные, хоть и седые, усы, Виктор в них слегка ухмылялся и странно поглядывал на Кристину М. Нет, в этом не было какого-то извращённого подтекста, просто он воспринимал её как ребёнка. Крайне забавно, учитывая что Кристина М. была старше его.

Тем не менее такую вот стратегию ведения беседы он выбрал. Стратегию доминирования и напыщенной важности.

— Так значит это не шутка? Фонд действительно хочет торговать? — начал говорить Виктор, пока его работницы расставляли приборы.

Полуголые, в коротких юбках, в рубашках с коротким рукавом, они словно служаночки пархали вокруг, делая всё, чтобы хозяин был рад. При этом было видно, как кожа их покрывается мурашками. На улице было весьма холодно, губы их посинели, сами они подрагивали, но старались скрывать как замерзают заживо.

— За них не переживайте, они глухонемые и их воля полностью подавлена, — пояснил Виктор, который явно не был скован этикой. — Они просто вещи.

Ухмыльнувшись, Виктор стал выглядеть ещё более жутким. Глаза его были глубоко посажены, брови сливались с бледной кожей и были слишком тонкими. Из-за этого он был похож на мертвеца. Но внешний вид был обманчив, ведь жизнь пока что била в нём ключом.

Вероятно он также нашёл и способ продлевать свою жизнь, раз находился в такой хорошей физической форме при его возрасте. Даже его бесформенная одежда не мола скрыть могучих широки плеч, как и походка у него была невероятно лёгкая для такого возраста. И одной только гормональной терапией здесь дело не обошлось, ведь у него внуки были ещё на момент службы в КГБ.

Тем не менее вряд ли он имел доступ к полноценному омоложению. Ведь кожа была стара, видны были пятна, дряблость, морщины… скорее он очень хорошо борется с симптомами, но не решает саму проблему. Потому что полностью решить вопрос старения может лишь "Источник Молодости", а находится он под контролем Фонда.

Все остальные альтернативы либо имеют серьёзные побочные действия, либо борются со следствием старения, а не его причиной.

— Мы готовы рассмотреть возможное сотрудничество, — ответила Кристина М., начиная раскладывать бумаги.

— К чёрту эти договора и документы. Я не люблю читать и предпочитаю говорить, — громко и недовольно говорил Виктор, всем видам показывая своё возмущение. — Чего на самом деле желает Фонд? Думаете воспользоваться нами?

— Да, Фонд хочет воспользоваться вами. Как и вы — нами, — спокойно отвечала Кристина М., которая могла вести переговоры в любой форме даже с самым сложным оппонентом. — Повстанцы Хаоса доставляют проблем и вам, особенно их действия в Чите.

— Их действия? Вы думаете, я поверю в эту сказку, что Фонд не создал Повстанцев специально, чтобы использовать через прокси-структуру методы, которые иначе могли запятнать их репутацию? Вы ведёте крайне подлую игру. И это не нравиться миру. Но больше мне не нравиться то, что вы считаете себя лучше меня.

Виктор прищурился, недовольство его росло всё быстрее, вена на лбу вздулась. Однако в этом всём Кристина М. не видела ничего… что могло помешать переговорам. Очередная показуха. Виктор желал показаться раздражённым, найти повод выбить себе цену получше, потому просто искал любую причину, дабы обвинить в чём-то Фонд. Но такие трюки с Кристиной М. не работали.

— Фонд не будет терпеть необоснованные обвинения в свой адрес, — чётко и достаточно громко ответила Кристина М. и уже поднялась на ноги, чем заставила одну из работниц остановиться. — На том переговоры можем закончить.

Работница в этот момент едва не выронила шаманское, что она прижимала к своей груди. Она не могла ничего не слышать, не могла ничего сказать, но глаза её наполнялись ужасом, когда она видела лицо своего хозяина.

Виктор же молчал. Кристина М. не стала давать ему время и развернулась, уверенно пойдя обратно к винтокрылу. Да, ей нужна была сделка, но она не блефовала. В таком ключе разговор дальше никуда не пойдёт. И когда отгремел её пятый шаг, то снова раздался голос Виктора.

— Прошу меня простить, я был слишком груб, — жадность всё же в нём победила, заставив гордыню отступить.

Ему нужны были деньги, ему нужен был этот аномальный объект. Он хотел сделать Алый Молот ещё могущественнее, чем сейчас. Подмять под себя всю Россию и стать тем, кем не успел стать в СССР, который развалился раньше момента, когда у Виктора бы хватило сил захватить себе сильнейшее государство в мире. Да, не такая уж и великая цель, но и сам Виктор никогда не претендовал на право стать… вторым Богом? Или кем себя возомнили директора О5?

Он был просто, он любил роскошь, любил власть и обожал свою страну, мечтая лишь о том, как бы взять реванш за Холодную Войну и сделать то, чего СССР не позволил сделать Фонд. И конечно же он не брал во внимание ещё и то, что сам Фонд не давал спуску и Западному Блоку, который тоже хотел раз и навсегда положить конце СССР, а не просто его развалить.

Люди были глупы, технологии и прогресс ушли вперёд, но люди остались на месте. И как войны за власть шли в прошлом, так и сейчас они идут. А весь мир большинства крутится вокруг до боли повторяющихся потребностей. Но всё же Виктор отличался от большинства хотя бы тем, что гордо признавал эти свои потребности и не стеснялся их.

— Девять ИЛ-76 уже стоят в ангарах, загруженные десантом. Они готовы вылететь прямо сейчас в любую точку России, чтобы раздавить деструктивные элементы, — произнёс Виктор, дам отмашку своим работницам и закончив дешёвый фарс, который не произвёл никакого впечатления на Кристину М. — Повстанцы Хаоса, аномалии, да хоть ГОК — мне всё едино, потому что во всей этой мясорубке ни у кого нет друзей. Как и на мир мне плевать, если он не русский. И если вы хотите повлиять на мои планы, то предлагайте условия, Кристина М. Я внимательно их выслушаю.

— Условия просты. Мы даём координаты. Даём в распоряжении свою агентурскую сеть. Вы убиваете наших врагов на своей территории, помогаете и себе, и нам. А это… — Кристина М. всё ещё держала левую руку на рукояти чемоданчика, но крайне ловко и аккуратно одной рукой достала из внутреннего кармана флеш-карту. — Информация с тем, что вы там вероятно найдёте.

Переговоры продолжились, начался обсуждаться общий план действий. Но несмотря на казалось бы нахождение взаимопонимания… то была лишь иллюзия. Ведь после краткого диалога стало предельно понятно — их любая договорённость долго не протянет. И хоть другу другу они давали обещания, и заверяли в исполнении части своих обязательств… Но это был лишь вопрос времени… времени и хитрости, которая определит момент удара в спину.

Удар в спину, который лучше всего будет нанести, когда один твой враг, победит другого врага в ожесточённой схватке.

Фактически существование Фонда началось ещё с первых времён, когда появился первый человек, что возжелал не подчиниться, а подчинить. Хотя формально Фонд был создан именно в том виде с этим названием совсем недавно. Впрочем, сути дела это никак не меняет, ведь вне зависимости от названия, сам объект при этом не меняется. За редким исключением.

За всё это время произошло множество открытий и катастроф. Аномалий было очень много, они были очень разными. Одни оказывались безопасными, другие влияли на мир не так сильно, третьи создавали угрозы жизням групп людей, а имелись… имелись и объекты, которым было под силу уничтожить город, страну, планету, саму реальность.

Сила очень разнилась, со всем приходилось как-то бороться. Под уничтожением планеты можно было подразумевать нечто, что способно взломать коды ядерных ракет и запустить их все разом. Или же нечто более опасное, как изменение сознания всего Человечества. Один приказ и вот, все люди разом вскрывают свои глотки, представляете? А это лишь верхушка айсберга, которой являются аномалии.

Так или иначе Фонд до сих пор не дал уничтожить ни планету, ни Человечество, ни даже так называемую реальность, в которую лезло всякое, как например из 1983-го. Как и обладал ресурсами для противодействия практически любой угрозе, даже той, которую кажется никак нельзя обезвредить, ведь она может существовать в нескольких суперпозициях сразу.

— Времена повторяются, раз за разом… — раздался тихий голос, среди пустынных барханов.

Шатёр среди пустыни, полный светлых цветов, был раскинут неожиданно специально, чтобы один из членов совета О5 мог посмотреть на ночное небо. А ещё для того, чтобы провести одну из личных встреч с ещё одной крайне влиятельной фигурой Фонда.

— Сколько раз мы проходим через один и тот же виток цикла? А простые люди это не замечают, они не учат историю, живут сегодняшним днём, сменяются слишком часто, да и… живи они вечно, какой в этом смысл, если ты двигаешься вечность не в ту сторону?

Мужчина, неопределенного возраста, европеоидной внешности, сидел в позе лотоса, пока один из его помощников наливал чай. Горячий чай для пустыни был всем. Ночью он согревал, чтобы ты не замёрз. И днём он тоже согревал, чтобы ты вспотел и не спёкся. Одно и то же являлось решением двух проблем, казалось бы противоположных.

— Ваша дочь очень на вас похожа, — раздался второй голос.

После этого обладатель второго голоса, внешность которого была скрыта за непроницаемой полуматериальной маской, сел на уготовленное место. Как он появился столь неожиданно, незаметно? Высшее руководство Фонда использовало для достижения своих целей ресурсы, о существовании которых никто даже не знает. Разве что одно точно и наверняка могли сказать их враги.

Каждая значимая фигура, именуемая ГОКом Смотрителями, Повстанцами Хаоса — Директорами, возможно являющаяся в одиночку всем Советом О5 или одним из его членов, обладала силой, что не позволяла воздействовать на любые формы энергии вокруг них, на пространство, на время — буквально на всё, на что могли воздействовать их враги, даже самые могущественные.

Они стояли выше всего этого, были превосходно защищены и есть под угрозой оказывался весь Мир Людской, то они могли его защитить даже в битве с самим Богом или Дьяволом, в зависимости что именно вы подразумеваете под этими религиозными терминами.

— Вы специально заставляете её проделать тот же путь, чтобы получить тот же результат? — спросил второй человек, но не второй член Совета О5, у первого человека, но не первого члена Совета О5.

— Это уже ни для кого не секрет. Время каждого подойдёт. Сам же знаешь, даже мы смертны… Первый ушёл, кто его заменит?

В этот раз речь шла о О5-1, первом члене Совета О5. Порой их Совет нёс потери, это всегда было сильным потрясением, однако не неожиданным. Как и сама структура Фонда была невероятно объёмной и огромной. На каждое место имелась своя альтернатива, порой несколько. И если кто-то уходил, то место практически никогда не пустовало. Или пустовало, если замена приходила быстро только из-за двойников, что создавали иллюзию безопасности и контроля.

— Она идёт на риски. Сотрудничает с Алым Молотом, хочет не просто победить Повстанцев Хаоса, а… превзойти вас, доказать, что заслуживает вашей похвалы и наверняка претендует на место в Совете О5. Только вот… рационально ли идти ва-банк на зеро? Не лучше бы использовать проверенные способы?

Алый Молот, Повстанцы Хаоса, ГОК, аномалии — на данный момент было известно, что Кристина М. хотела накрыть чуть ли не все угрозы Фонду сразу, при чём без прямого радикального участия самого Фонда. Но хватит ли у неё опыта, сил и мастерства, чтобы реализовать подобный план? Да, она была дочерью О5-5, но не кровные связи делали человека способным. Это делали пережитые лишения и совершённые поступки.

Всего этого у Кристины М. было предостаточно в контексте простого человека. В случае же с требованиями О5… она не была готова. Как и едва ли двое, в лучшем случае трое, из тринадцати готовы были предположить, что она сможет перерасти роль просто секретаря, одного из помощников.

— Я достиг своего максимума. Вижу его отчётливо. Приход к нему был ожидаемым. Ошибки уже изучены. Модернизация плана произведена. Но пойдёт по нему другой. Тот из моих помощников, кто окажется наиболее подходящим. Моя задача отныне создать условия, после чего передать всё то, благодаря чему я добрался до этой позиции, а затем вырезать из них же всё то, что помешало уйти ещё дальше и было по ошибки принято за преимущество, которое являлось таковым лишь на краткой дистанции, но не в перспективе. Это видно только из этой точки, сами они не справятся. Но я уверен, что это правильное решение. Вскоре и Совет увидит почему именно.

— Понятно… — произнёс второй голос, после чего поднял голову и направил взгляд к тем же звёздам, на которые непрерывно смотрел О5-5, известный среди равных как "Этюд". — Крайне дальновидно. Другого от тебя и не ждал.

Совет О5 был влиятелен, но каждый в нём играл некую… свою роль, имел свою главную особенность и силу. Там где не сдюжат все двенадцать разом, должен был легко справиться тринадцатый. И целью Совета О5, помимо уже все упомянутых ранее, было и нахождение лучших из лучших среди Человечества. Тех, кто придёт к ним на замену и сможет дать Фонду ещё больше, чем дали они.

Кто-то выращивал собственных детей, выбирал среди них, их детей, детей их детей и так далее, плодя невероятно огромный род, при этом не давая им пользоваться Источником Молодости. Жестокий отбор, намеренное ускорение эволюционных процессов, воздействие аномальным объектами на свою будущую замену — к чему только не прибегал Фонд, который сам устанавливал правил и сам же их нарушал.

И как Бог не следовал Библии, создав её для управления людьми, так и Фонд не следовал своим протоколам и правилам, ведь создал их для других, тех кто ниже. Для масс, которые никогда не поймут концепции Юма, но при этом должны как-то плавать среди угроз мира и невежества. Что-то гремит на небе и сверкает? Сложно объяснить варвару из пещеры, что это такое? Пусть это будет Бог Громовержец, который бьётся с великанами и потому выходить на улицу лишний раз не стоит, а то ещё и тебе случайно достанется.

Во многом сейчас вся наука являлась как раз приметами, нежели действительно Наукой. Было ли это плохо? Такой вопрос не задавался в принципе, ведь куда раньше звучал вопрос: а есть ли альтернатива? А её и не было… как и создать её пока что не получилось.

— Ничего не понимаю, что я вообще установил? — недовольно ворчал я, нажимая на сенсорный экран.

А установил на свои новые игрушки я много чего, правда в большинстве своём кучу всякого… кхм… дерьма. Потому что из-за одной поставленной галочки при скачивании начинался какой-то сущий ад. И устав, я просто отложил смартфон, после чего написал на бумажке просьбу к сотруднику и оставил их прямо на столе. Пусть чинят, я ничего не понимаю и устал разбираться.

Была теперь во мне некая… раздражённость, злость, желание кого-то убить из-за того, что браузер Амиго смог установиться даже на защищённое лучшими криптографами Фонда устройство. Однако это было к лучшему, ведь это хоть и не положительные эмоции, но зато они перекрывают воспоминания ещё хуже.

Так я добрёл до сакуры, уселся в беседке за столик и спросил:

— Так значит… ты кто? — спросил странное существо, с волчьим черепом вместо лица.

Оно было гуманоидной формы, тело чёрное-чёрное, не совсем материальное, а то что было материальным не понятно из какой материи вообще состояло. При этом волосы есть, обычные, длинные. Ну и морда, как обнажённый череп волка. Без крови, мяса, просто череп и два пустых белых глазных яблока. Смотрит на меня, никак не реагирует.

До этого существо вообще пряталось где-то на краю зрения. Однако зрение у меня было хорошее и управлять я им мог, потому намеренно сужал периферию, а затем расширял и где-то вот в золотой середине, нащупанной опытом, удавалось сделать так, чтобы объект оказывался буквально передо мной.

А если повторять это часто, то складывалось впечатление, будто бы он всегда находится в поле моего зрения. В нормальном поле, не где-то на краю. Так что я мог его и разглядеть без труда. Или её… фигура у этой сущности не особо мускулинная. Хотя и каких-то половых признаков тоже не имелось, так что в целом… существо было скорее бесполым.

— Ты из той вазы вылезла? — спросил я, перебирая возможные варианты того, из-за чего это существо здесь появилось. — Извини если это так и тебя задевает, что я использовал твой дом как урну для мусора…

Да, я обращался к существу в женском роде. Потому что, если честно, я не любил обезличивать разумных существ и/или живых существ.

Что же касается возможных вариантов происхождения существа — у меня реально был целый склад бесполезных вещей, которые Фонд отдавал мне "поиграться", а сам 100 % втихаря следил и через меня их изучал. Так или иначе, даже казалось бы самый безопасный объект, мог в любой момент оказаться и Кетером.

Неизменного в нашем мире мало чего было. Так что я хотел разобраться в этой проблеме, тем более делать всё равно нечего и Кристина М. ко мне уже что-то давно не приходила.

— Ладно, не из вазы. Может тогда из той шкатулки? О-о-о, из книги! Нет-нет, из рамки! Да, точно из рамки вылезла, которую Кристина М. принесла. Верно? Сначала мне казалось, что это обратная психология, что она хочет чтобы я так подумал, специально сделала всё явно, но теперь я понимаю, что это была обратно-обратная психология.

— Нет, всё куда проще, — раздался голос Кристины М., которая уже стояла за моей спиной. — На фотографии был объект 096, Скромник. Надо будет, чтобы вы ещё фильм с ним посмотрели.

— Я всё ещё жду своей путёвки на курорт, — повернувшись ответил я. — И если честно, я думал вы её мне и принесли.

— Нет, я принесла вам тортик, который вы просили.

— О-о-о, лично Кристина М. решила принести тортик… и взяла его вместо чемоданчика? О-о-о… что же будет, когда я его съем? Вселенная схлопнется?

— Нет, это просто торт.

— Это ложь.

— Не хотите, я съем его сама.

— Ладно, что вам надо.

Кристина М. пожала плечами, поставила на центр столика тортик, обычный, из магазина, после чего начала снова раскладывать свои бумажки. Примечательно, но факт — та сущность, которая сидела до этого на месте, куда села Кристина М. сразу же исчезла. Исчезла вообще из поля моего зрения.

Что это могло значит? Исходя из моих личных соображения, которые могут оказаться лютым бредом, я пришёл к выводу, что Кристина М. держит во внимании и каким-то образом видит всё, что было вокруг нас. Таким образом край поля её зрения находился где-то за пределами этой просторной зоны с Сакурой, следовательно в этом месте та сущность не появится, пока Кристина М. не уйдёт.

Ну или просто сущность боялась Кристину М. из-за того, что она носит с собой какой-нибудь супер-сильный-влияющий-на-реальность-и-способный-убить-даже-вещь-в-себе аномальный объект.

— Я знаю, что вы подсунули мне под видом подарков аномальный объект, — прямо в лоб заявил я.

— Ах, уже познакомились с 1471-ым объектом? Что можете сказать?

— Я не могу его удалить. А ещё чтобы я не нажимал, Амиго открывается сам и начинает скачивать какую-то другую фигню. Я из-за этого не могу пользоваться своими устройствами.

— Амиго?

— Да, браузер.

— Мы установили вам приложение для знакомств на смартфон, чтобы вы могли общаться с другими людьми и социально развиваться. И объект 1471 является мобильным приложением, а не браузером.

— Наблюдаем за объектом ███, всё в норме, никаких происшествий, — хмуро доложил Смертник, что сидел внутри бронетранспортёра.

Он был очень далеко, наблюдал за происходящим через дронов, коих был целый рой в небе. На первом эшелоне отрядов сопровождения объекта ███ находилась снова Илва, а также ещё ряд новых и старых отрядов группы Альфы-9 "Последняя надежда". В их числе был и отряд Авеля, который возродился в этот раз куда быстрее. Однако в прямой поле видимости отряды не появлялись.

Был задействован огромный ресурс для этой операции, а в какой-то момент к ней присоединился и член Совета О5, хоть большинство об этом и не знало. За исключением разве что Кристины М., а также командира всей группы Альфы-9.

— Вы хотели меня видеть? — спросила Кристина М., выйдя на террасу роскошного ресторана, откуда открывался не менее прекрасный вид на испанское побережье.

Яркое солнце, улыбающиеся прохожие, ярмарки, пляжи — городок был небольшой, всего лишь двдацать тысяч населения. Однако как же здесь было красиво и спокойно. Неудивительно, что офисные клерки с шестизначными зарплатами покидают свои муравейники каждый год, чтобы приехать в такие места, где нет этой мегаполисной суеты. Ради этого они даже готовы терпеть отсутствие макдональдса и быстрого интернета.

— Присаживайся, — раздался голос Этюда, что сидел на плетённом стуле, спиной к Кристине М., своей дочери.

Чувствовалось напряжении между ей и О5-5. Как и несмотря на предложение, а также все приготовления для их встречи, Кристина М. продолжала стоять. В правой её руке вновь находился чемоданчик. При встречах с отцом, она брала его даже чаще, чем при встречах со всякими Викторами из Алых Молотов и даже чем с объектом ███.

Нет, она его не боялась. А страх если и был, то когда-то там, в далёком детстве. И то, страх этот брал начало из невероятного уважения и величия. Не из-за того, что отец поступал как-то ужасно, хотя такие поступки тоже имели место. Просто… он был ей не как отец, а скорее как… если сравнивать с русскими обычаями, то он был главой рода, тем, кто в присутствии своего внука может одним взглядом приструнить своего сына, отца этого внука.

Тот кто окинет всех собравшихся на семейном празднике и они все умолкнут, чтобы он сказал своё слово.

И хоть Кристина М. была дочерью О5-5, однако тот был старше её на порядок. Потому и относилась она к нему, скорее как к суровому деду, хранящему мудрость поколений. Как и сам О5-5 не давал спуску очередному отпрыску, потому что знал что стоит на кону. Ответственность его была слишком огромная, куда большая чем даже у всяких королевских семей прошлого.

— Я постою, — настойчиво ответила Кристина М., стремясь показать характер и силу.

Ведь именно сильной её и хотел сделать Этюд, понимая чем жертвует и чего добивается. Хотя и было несколько грустно от такого ответа. Что за столько времени его дочь отдалилась крайне сильно. Наверное здесь могла быть какая-то душераздирающая арка о любви отца и дочери, которые просто из-за окружения были лишены нормальной семьи, но… ничего подобного не было и не будет.

Кристина М. и Этюд сполна осознали свой долг, и дочь никогда не держала обиды на то, что отец проводил с ней мало времени, а в момент встречи делал из неё инструмент. Потому что Этюд был в первую очередь членом Совета О5, а не отцом. Как и сам Кристина М. уже давно выросла, ей не нужна была отцовская забота, одобрение и прочая ерунда, в которой нуждались простые люди.

Никаких обид, только понимание и принятие своей судьбы, в которых не было место эгоизму.

И хоть некоторые ещё считали иначе, но себе Кристина М. не врала, чётко понимая цель, к которой идёт. Она станет заменой О5-5, пройдя тот же путь, через которой прошёл Этюд. И хоть она могла в это лишь верить, потому что не владела будущим, но пока что помешать ей ничему и никому не удавалось.

Если так пойдёт дальше, она закрепиться как лучший кандидат, а затем добьётся и одобрение других членов Совета О5, после чего займётся тем, ради чего пожертвовала самым дорогим, что у неё было — временем, которое у всех всегда было ограниченным и которое всегда надо было тратить с умом, а не на просмотр чужих кривляний в тиктоках.

— Некоторые считают, что ты ещё юна и не готова, — продолжал говорить Этюд.

Взгляд его был направлен не к морю, а всё также к звёздам. Да, сейчас был день и обычные люди не могли их видеть. Но Этюд всё равно не отрывал взгляда, словно бы глядел в сам космос и пытался услышать его мудрость и тайны, что хранит сама бесконечность, внутри которой всё Человечество лишь точка, даже не отрезок.

— Это их право и их долг — считать и давать оценку, — спокойно отвечала Кристина М., давно привыкшая к этому мнению Совета О5.

И как уже было ранее сказано, она не искала одобрения отца, но также не искала и одобрения Совета О5. Она мыслила в иной парадигме, где был её путь, её цель и важно было её достижение. Она к ней идёт вне зависимости от чужого мнения. Если Совет О5 считает, что её цель и её путь не нужен им — он не пускает её в Совет О5. Если нужен — пускает.

Вне зависимости от исхода её действия остаются точно такими же. Как и само место среди Тринадцати хоть и носило символичный характер, а также открывало много новых дверей для Кристины М., но даже если она до конца своего пути не сможет занять кресло Смотрителя, это не обесценит всего того, что она уже сделала. И не потому что таков порядок вещей мироздания, а потому что она не позволит этого сделать.

Ведь оценка остаётся субъективной, и как субъект Кристина М. была достаточно самостоятельной, что, к слову, также являлось одним из главных критериев отбора в высшее управленческое звено и уж тем более в О5. Потому что худшее, что может случиться с Человечеством, если во главе стаи львов встанет баран.

А лев никогда не станет ведом чужим мнением.

— Да, их право… их долг… — согласился Этюд, а затем очень сильно удивил Кристину М.

Внезапно он сделал то, что совершал настолько редко, что Кристина М. даже забыла, что он на это способен. Он опустил взгляд с небес на землю, к ним, простым смертным, которых он читал как открытые книги и потому они были ему совершенно неинтересны. Даже на свою дочь он смотрел лишь несколько раз за всю жизнь, а если и отводил взгляд от неба, то зачастую этот взгляд был обращён в пустоту ещё большую, чем находится в космосе.

Но в этот раз взгляд его был осмысленным, а смотрел он на пляж, по которому шёл объект ███. Рядом с ним шла Дочь Теней, а также её новый и пока что единственный раб, тот мальчик. Пришлось вывести из города всех мужчин, или ограничить их передвижение иными способами. Из-за этого на самих улицах и на работах остались только женщины, что было забавно и смешно.

Сами люди при этом смеялись, ничего не подозревая. Это же так весело, большинство мужчин резко забрали на военные сборы, при этом щедро оплачиваемые. Другим дали кучу выходных, путёвки в столицу и даже за границу — весь маленький городок резко опустел, а на улицах найти мужчину любого возраста было крайне трудно.

А на то что некоторые эти мужчины никак не могут попасть в зону, где находится два аномальных объекта — так то случайность и ничего более. Просто пробки на дорогах, или крайне странный человек всё никак не отвяжется, не давая тебе добраться до пляжа уже целый час!

— Ты очень грамотно используешь человеческий ресурс. Смогла всё быстро организовать, — произнёс О5-5, продолжая смотреть на объект ███.

— Благодарю за справедливую оценку.

— Как думаешь, почему он идёт с ней?

— Очевидно. Монстра поймёт лишь монстр. После всего, что она натворила, она лишилась и права кого-то осуждать за не гуманность.

— Действительно думаешь, что причина в этом?

Этюд закрыл глаза, после чего замолчал. Более он не сказал не слова, словно бы погрузился глубоко в себя, где обратился ко всем своим знаниям, чтобы продолжить работу. О5-5 работал всегда, даже когда он вёл светскую беседу его разум был занят чем угодно, но не собеседником, работником, дочерью. Близких людей у него не было, и уже никогда не будет.

Как и каждого человека, аномалию и любой объект он воспринимал как набор данных, плюсов и минусов, согласно которым делались выводы. Кто-то скажет, чем он отличался в таком случае от компьютера? Тем, что в отличие от компьютера Этюд понимал каждую вибрацию души, эмоции и чувства. Он был человеком, он испытывал то же, что испытывает каждый.

А компьютер этого не мог, как и сострадание оцифровать было невероятно сложно, ведь требовалось обработать невероятное количество данных. С таким справляться сейчас мог лишь самый лучший компьютер — человеческий мозг, улучшенный и дополненный, с программным обеспечением, которое каждый создавал для себя сам с помощью жизненного опыта, своего или чужого. И Этюд создал лучший набор таких "программ", а теперь пытался установить на каждого человека то, что нужно было ему.

Правда вместе с тем, он потерял всяческий интерес к жизни, ведь всё стало слишком предсказуемым. Как и жизнь его лишена была привычных радостей, ведь всё то, на чём строилась вся культура людей, будь то та же любовь, превращалось из вдохновляющих на подвиги чудес в… в просто скучную формулу из гормонов и условных реакций, где ты заранее знаешь какой результат получишь, если уровень окситоцина в твоём партнёре будет достаточно высок.

Никакой магии, никаких чудес, только химические реакции, которые обесценивают даже материнскую любовь.

В мире иллюзий жило человечество, но… так ли плохо это было? И стоило ли проливать свет на пещеры, где ютилось большинство? Ради чего? Чтобы… чтобы вытащить их туда же, где ты сидишь сам лишённый всего, но знающий какую-то правду и истину? В чём тогда её ценность и может ли быть она ценна сама по себе? В том, чтобы сделать всех такими же несчастными, как ты сам?

Этюд достиг своего предела, он не мог дать на это ответов. Однако как и все другие он во что-то верил. Верил в то, что ответ найдёт тот, кто будет после него и зайдёт ещё дальше, пройдя через эту яму, за которой последует холм… а там снова яма… и снова холм… раз за разом, в надежде, что когда-нибудь хоть что-то закончиться, а не станет началом очередного повторения уже случавшегося ранее.

— Не люблю солнце и свет, — в очередной раз пожаловалась Дочь Теней, что хоть и прикрывалась зонтиком, одела плотную одежду, но всё равно чувствовала дискомфорт.

Я же в этот момент стоял и смотрел на террасу, чувствуя на себе взгляд Пятого. Когда-нибудь я до него доберусь, но конечно же не сегодня. И не желая портить свой день, я отвернулся, продолжив идти рядом с Дочерью Теней, у которой не было выбора. Впрочем, с ней я также пришёл к договорённости.

День — мой. Ночь — её. Фонд дал сутки времени. И хоть объектом она была класса Кетер, но с учётом какой ресурс стянули для моего контроля… она тут была меньшим из рисков. Как и сам я взял её под свою ответственность. Если что-то пойдёт не так, то ей мало не покажется. Как и достанется её рабу, которого она хоть и подчинила, потому что такова была её природа, но ценность каждого её раба была не меньше её собственной жизни.

Возможно больше.

Потому попробуй она сбежать или навредить кому-то — первым достанется этому парню. И достанется весьма сильно, что будет ещё большим наказанием, чем прямой физический вред ей. Потому полностью повязанная, она была в состоянии постоянного ужаса и страха. Тем не менее, это было всё ещё лучше, чем нахождение в Зоне Содержания.

Да и постепенно она привыкала, начиная понимать, что плохое вряд ли случится, потому что для Фонда я представляю огромную ценность, раз смог заставить их пойти на подобное. А значит… если я не буду желать устроить ей пытку, то и Фонд вряд ли станет ей её устраивать.

Так что мы гуляли по пляжу, почти не общались, изредка обменивались мыслями касательно окружения. После наступила ночь и Дочери Теней стало полегче. По её взгляду было видно, что она постоянно думает лишь о плане побега. Но то и дело ей мешали мысли о том, что она уже видела меня в бою, так ещё и Авель маячил на горизонте всегда. Он был мужчиной, но смотрел прямо ей в душу и был не под властен ей.

— Да, он силён, куда сильнее, чем может казаться. Но надо ещё постараться заставить его сражаться всерьёз. Он же бессмертный… — произнёс я, проследив взгляд Дочери Теней.

— Как ещё много подобных… вам? — спросила она, привыкая к новому миру, где она далеко не самая большая опасность и есть огромное количество рыб куда крупнее.

— Кто его знает? Сильнейший долго своё место не держит никогда, о чём бы мы не вели речь. Ведь сила это всегда про конкуренцию. Конкуренты же будут всегда. Хочешь куда-то ещё сходить?

— Не знаю. Мне достаточно и того, что солнце наконец-то начало садиться и скоро наступит ночь.

— Я слышал ты хотела жертву в миллион людей. Обязательно задушенных, — говорил я, попутно садясь прямо на пляжный песок, понимая что в общественных местах нам… такая уж тавтология… место не найдётся. — Зачем это тебе? Силы больше получишь?

— А зачем волк убивает овец? Такова его природа.

— Значит это просто твоя потребность? Нет какой-то великой цели?

— Цель? — Дочь Теней задумалась. — Есть конечно же… хотя я уже слабо понимаю то, как мыслят простые люди. Но то что я делаю на благо им.

— На благо им… как много тех, кто делает всё на благо других… и как мало тех, кто перед этим спрашивает, чем является это благо для других…

— Жизнь полна страданий и мучений, боли и ужасов, так разве столь плохо то, что я даю им всё, а затем позволяю уйти на пике?

— Как красиво ты завуалировала подчинение мужчин в качестве рабов, а затем их убийство через удушение. Впрочем… не мне об этом говорить, но будь это возможно, я бы… я бы хотел всё закончить в момент, когда буду на пике своего счастья. Жаль только этот пик уже пропущен, а вернуться к нему невозможно.

— Всё возможно.

— Не буду спорить, — усмехнулся я, просчитав весь наш с ней диалог в голове.

Общаться с ней не было интересно. Она была крайне примитивной, несмотря на всю свою аномальность. Впрочем, она хотя бы не источает ту ауру, которую в той или иной мере источает любой нормальный человек близ меня.

Всё следующее время мы просто сидели. Она в трёх метрах от меня со своим единственным рабом, что улёгся головой на её колени. Я просто сидел. Смотрел на волны, что приходили и уходили, словно бы море дышало. Ветерок был слабый, где-то раздавались весёлые девичьи крики группы девушек, что решили ночью поплескаться в воде.

Они не хотели расставаться, не хотели заканчивать праздник и идти домой, в свои клетки из стен, где будет тягучая тишина и собственные мысли, связанные с одиночеством. Они хотели, чтобы этот вечер и эта ночь не кончались никогда. Однако это было невозможно.

Человек был глубоко социальным существом. Любой одиночка всегда являлся отклонением от нормы, девиацией. Аномальные становились одиночками зачастую против воли, потому что они отличались, следовательно были обречены являться изгоями. Кто-то это принимал, кто-то из-за этого страдал, но суть не менялась. Так было со мной, с Дочерью Теней, с Авелем и многим другими, даже не аномальными, а вон… просто с высшим руководством О5.

А самое жуткое, что именно такие люди, что людьми являются с натяжкой, в результате имеют власть распоряжаться жизнями нормальных. Становятся богами и королями… а потом устраивают войны, резню, трагедии, чёрные понедельники… простые люди в какой-то момент поднимают взор и задаются вопросами: нам же это всё нахрен не нужно, а почему нужно им? Зачем Императрица так желает захватить эту Пруссию?

Они не понимают, но просто верят, что какой-то смысл в этом есть. А смысл лишь в том, что люди выше мыслят совершенно иными категориями и класть они хотели на благо тех, кто ниже их. И даже если и были исключения, то такими благими намерениями они делали всё только хуже, чем очередной тиран-самодур.

И вот так как-то получалось. Что я сидел тут и единственный, кто не презирал меня — Дочь Теней. Да, она хотела убить меня, отомстить. Но в отличие от той же Эрики, в ней не было презрения, отвращения или… боже упаси… жалости, самого опасного из ножей, что могут быть вонзены в душу. Именно с жалостью смотрел на меня О5. Чёртов ублюдок, главная причина всего того, что случилось со мной, брала и смотрела на меня с жалостью, снисходительно.

Какое право он имел на это?

Это была пытка, но и за неё я был благодарен. Никогда нельзя было забыть случившегося. Потому что тот кто забудет прошлое, обречён будет повторить в будущем ту же трагедию. И я не забуду, а если представиться случай — сделаю так, чтобы эту историю не повторил никто другой. Только бы сил хватило, а эмоции и чувства остались такими же яркими.

— Отведённые сутки прошли, — секунда в секунду подошла Илва. — Нам приказано вернуть вас в ваши Зоны Содержания.

— Когда-нибудь с меня снимут четвёртую печать, — произнёс я, поднимаясь на ноги. — Найди меня и я решу твою проблему. Или попроси найти меня твоего доктора.

— Мои просьбы никто исполнять не станет, — ответила Дочь Теней.

— Возможно. А может и станут? За спрос в нос не бьют… если ты их перед этим не пытаешься убить или превратить в раба.

В этот же момент Дочь Теней резко дёрнулась, превратившись в размытую тень. Илва даже среагировать не успела и была близка к смерти. Однако прежде чем что-то успело случиться, Дочь Теней просто упала без чувств. Вслед за ней потерял сознание и мальчик. Нечто очень могущественно мгновенно обезвредило их, а затем коснулось своей волей меня.

Я пытался найти взглядом источник этой силы, но не смог. На мне были все печати, я был крайне слаб, да и… будь у меня сняты даже две печати, со всем своим физическим восприятием я бы не смог. Тут требовалась сила иного порядка.

— Да уж, — отряхнув брюки, произнёс я, глядя на два лежащих тела. — Наивно было считать, что она выкинет что-то другое. Впрочем, прогулка мне понравилась. В какой-то момент я кажется даже смог почувствовать себя нормальным, а не псом в будке. Или это мне показалось?

— Мне плевать, не делай резких движений, — ответила Илва, начав упаковывать объекты.

— Амнезиака ты попьёшь сегодня нормально так. Зато хоть выспишься. Я бы тоже хотел нажраться амнезиака, но он делает только хуже.

И я направился прямиком к Смертнику, чтобы не затягивать и не усложнять мою доставку. Сегодня Фонд дал мне погулять сутки, значит в следующий раз можно будет попросить что-то ещё большее. Но конечно сначала надо будет помочь Кристине М. реализовать её безумный план по адской резне угроз Фонда, запачкав руки в крови уже не только аномалий, но и простых людей, которые просто винтики гигантского механизма.

К счастью, для меня это не проблема. И что боец Повстанцев Хаоса, что солдат ГОК или аномальный гуманоид — убиваю всех с одинаковой лёгкостью. Ведь на фоне всего сделанного, это уже лишь капля в море.

РУКОВОДСТВО ФОНДА SCP ПО ПРИМЕНЕНИЮ АМНЕЗИАКОВ

Одобрено Комитетом по Этике

Серия терактов и диверсий прогремела по всей России. Правительство мобилизовало весь доступный ему военный и информационный ресурс, старалось всё замять, СМИ хранили молчание и население держалось в строжайшей неизвестности. Кто-то говорил о нападении НАТО, другие о инопланетян, третьи о провале испытаний оружия — всех окрестили дураками, что выдумывают теории заговора. Всему, как и всегда, находилось более "здравое" объяснение. Или же и вовсе в ход шли цистерны амнезиака.

В реальности проходила жёсткая подковёрная игра, где Алый Молот сделал свой решительный ход. Серия атак и объекты Повстанцев Хаоса были уничтожены, аномалии захвачены. Однако на этом Виктор не остановился. Ведь он не был чьим-то псом, как и его организация существовала отдельно и не была поглощена или уничтожена другими благодаря силе. Силе, с которой приходилось считаться.

— Наивная дура, — усмехнулся в свои усы Виктор, сидя в своём кабинете и получая отчёты.

Фонд, ГОК, Повстанцы Хаоса, другие ублюдки — все они что-то совсем берега попутали, после развала СССР. Решили, что Россия слабая и что можно подмять её также, как были подмяты другие страны. Однако Алый Молот не собирался отдавать свою Родину в чужие руки. Только он будет главенствовать на территории России и других будущих её регионов.

Потому как только была одержана сокрушительная победа, то удар был нанесён сразу по Фонду, агентов которых вскрыла контрразведка. Одним за другим сотрудники ликвидировались, а по несанкционированным объектам наносились удары, зачастую приходилось вступать в прямое боестолкновение, потому что Служба Безопасности оказывала сопротивление, ведь была также хорошо индоктринирована, как и солдаты Алого Молота.

Однако это было лишь началом и прелюдией. Ведь как уже можно было понять, Алый Молот нёс в себе куда большие амбиции и назывался "Алым" и "Молотом" вовсе не просто так. Реваншизм горел в их сердцах, обида развращала разум, и Виктору очень не нравилось то, что происходило в мировой политике сейчас. Он собирался не просто выпнуть всех конкурентов из своей зоны влияния…

Он хотел захватить власть и сделать Алый Молот тем, что превзойдёт и Фонд, и ГОК вместе взятые. Потому едва были нанесены удары, как сразу же в военных рядах назрел мятеж. Кремль был следующей целью, после чего вся страна перейдёт под их власть, открыв простор к большему развитию и становлению новой главной силы.

И плевать, чего там хотели другие.

Башня Кремля №█, кабинет █.█., действующего президента Российской Федерации.

Президент говорил по телефону с █.█., действующим президентом Соединённых Штатов Америки. Развивающиеся события ставили под угрозу мировой порядок. Политический, а не всеобъемлющий. Тем не менее политика была важна, так как лидеры сверхдержав решали очень многое. Если случится переворот, а к власти придут радикалы, то может начаться ещё одна война.

А война не нужна была ни ГОК, ни Фонду, потому что им и так хватало аномальных проблем. Если ещё придётся спасать людей от их самих, то где-то они не успеют, будет допущена ошибка и следовательно… Человечество будет под большей угрозой, чем сейчас.

— Мы работаем. Силы стягиваются к Москве, но враг слишком быстр. Мы не можем его задержать до прибытия сохранивших верность сил, — говорил действующий президент РФ.

— Всё будет в порядке? — раздался голос из трубки.

Действующий президент РФ молча перевёл взгляд на единственного человека, кто также находился в кабинете, как и он.

— Да. Всё будет в порядке. Фонд и его русский филиал оказывает содействие. Однако в случае моей смерти рекомендую задействовать оговоренный протокол №█.

— Принято. Если что-то понадобится от нас — обращайтесь. Мировая стабильность сейчас крайне важна, — отвечал действующий президент США.

— Всё решится в следующие пол часа. Если не выйду на связь — действуйте.

Телефонный разговор был завершён. Президент отложил трубку и сложил руки, подперев ими подбородок. Он был лично знаком с Виктором. Он был очень опасен, потому недооценивать его было нельзя. Прямо сейчас уже два города были под ним, а его бойцы стремились устроить переворот в фактической столице и культурной столице.

Потому и был совершён звонок. На случай смены власти имелся ряд протоколов. Если вдруг резко случится нечто, что поставит под угрозу правительство сверхдержав, то придётся предпринять ряд действий. На случай такой же критической ситуации например в США, действия правительства РФ должны были быть такими же.

Что же касается Фонда, то он прислал на защиту непосредственно президента лишь одного своего сотрудника.

Вернее… сотрудницу…

— Они уже близко, — произнесла Кристина М.

— Моя охрана…

— Мертва. Они хотят убить лично вас и посеять хаос, в котором смогут реализовать любое безумие. Но благо такой ход был ожидаем.

В этот же момент одна из башен взорвалась. Точный удар дрона, снаружи повреждения минимальны, внутри всё в труху. Однако они выбрали не ту башню, как и все башни уходили куда глубже вниз, соединяясь с бункерами, в одном из которых находился президент и Кристина М.

Бой тем временем перенёсся уже внутрь коридоров. Алый Молот использовал аномалии, даже те, чьё использование было крайне опасно для самого Алого Молота. В результате элитная охрана президента не могла их остановить. Одним за другим они разрывали тела вместе с бронежилетами, а порой и просто превращали их в прах, выжигая потоками чистой энергии или выворачивая тела на изнанку. Уже становился слышен гул дуговых винтовок.

После раздался мощный взрыв и увесистая дверь в бункер оказалась проплавлена. Сработала система защиты, но внутрь хлынул поток огня и давления, также света. Из-за вспышки Кристина М. прикрылась рукой, левой, потому что в правой она держала свой чемоданчик.

Далее время словно замедлилось. Одна за другой выезжали перегородки, обгоняя ударную волну и защищая заднюю часть кабинета и президента. Кристина М. же находилась до этих перегородок, однако когда ударная волна и пламя приблизились к ней, то раздался стук. И всё давление сошло на нет, а пламя исчезло.

В тот же миг вслед за взрывом внутрь хлынул новый поток, но уже выстрелов. Использовались крупные калибры, бойцы в экзоскелетах принесли тяжёлое вооружение. Вместе с тем сама дверь продолжала плавиться в дугах электричества. Из-за этого она стала очень мягкой, пули пробивали её насквозь, а некоторые и вовсе пролетали в созданную брешь.

Кристина М. всё ещё прикрывала лицо рукой, как свет продолжал оставаться столь ярким, что мог ослепить даже бойца в специальных очках. Тем временем чемоданчик издал новый стук, а стенки его слегка расширились и сократились.

В момент второго стука прямо от Кристины М. пошла встречная ударная волна, но совершенно иной силы. Встречая пули на своём пути она сносила их, словно бы пули ударялись о прочный металл. Раздался лязг, деформировавшиеся пули и осколки разлетелись в разные стороны, однако в этот же момент внутрь влетел один из бойцов, что двигался крайне быстро.

Его реакция была на совершенно ином уровне, а двигался он среди пуль, словно те стояли на месте. Его целью была ликвидация президента, однако и Кристину М. враг также рассчитывал здесь встретить. Очередной стук, новая ударная волна попыталась сбить стремительного бойца с ног, однако тот лишь слегка замедлился. Внимательно он следил за пальцами Кристины М., ожидая что та вот-вот откроет чемоданчик.

Однако она этого не делала и не успевала сделать. Её реакция была на ином уровне, более низком. Оказавшись рядом, боец нагнулся и потянулся за чемоданом, чтобы вырвать его вместе с рукой. Однако в этот же момент он ощутил на себе взгляд. Один из глаз Кристины М. вращался словно бешенный, оглядывая всё вокруг, а затем остановился на бойце.

Раздался крик и едва отброшенные ранее пули упали на пол, как на стены полетели уже кровавые ошмётки командира бригады "Серп". Вслед за ним внутрь кабинета вваливались другие бойцы, пока Кристина М. опускала руку, которой прикрывалась. Одного за другим их буквально разрывало нечто, что появлялось из ниоткуда и с особой циничностью расправлялось с каждым солдатом.

Испепеляющий луч рванул к Кристине М., но потускнел по пути. Затем дуговые разряды особого оружия, способного плавить танки, также были рассеяны. Кто-то использовал аномалию, чтобы повлиять на реальность вокруг Кристины М. с целью переместить прямо ей под ноги термобарический боеприпас, но и это не сработало. Одним за другим бойцы погибали, не понимая даже от чего.

Стук же становился всё чаще, словно бы чемоданчик разгонялся. В какой-то момент начинал образовываться резонанс. Всё то органическое, что было на расстоянии пяти метров от Кристины М., начало сгорать из-за накладывающихся ударных волн. Сама же Кристина М. могла манипулировать частотой и точкой резонанса, тем самым быстро ликвидируя самых опасных противников.

И когда начало казаться, что чемоданчик вот-вот откроется сам, всё успокоилось. Остались лишь изуродованные останки, пепел и повреждённое оружие. Весь цвет бригады "Серп" был уничтожен меньше, чем за минуту. Не помогло ни лучшее оружие, ни аномальные сотрудники, ни возможности пространственного изменения или способности двигаться быстрее пули.

Отряд был подготовлен хорошо, но… Виктор просто слишком поверил в себя, думая что всё в его руках. А в это же время, пока удар наносил он, думая что Фонд ещё не оправился от шока вызванного нападением на его базы, что переодевшиеся под Повстанцев Хаоса бойцы Алого Молота смогут кого-то обмануть… Фонд на самом деле специально дал себя ударить, чтобы растянуть силы Алого Молота, пожертвовав частью своих объектов. Зачем? Чтобы затем нанести удар в сердце Алого Молота, который находился в атаке и не сможет быстро перестроиться под оборону.

Как и Виктор так сильно хотел убить других, что забыл о необходимости защититься от тех, кто хочет убить его. Подобного маленькой псине, он укусил за хвост дракона и не хотел разжимать челюстей. А в это же время дракон подносил повисшую тушку с помощью своего же укушенного хвоста. Подносил прямо к пасти, чтобы сожрать и не оставить даже костей.

Именно для этого Кристина М. и не стала встречать гостей где-то раньше, ожидая их здесь. Чтобы они зашли как можно глубже и чтобы до Виктора как можно позже дошло то, что уже начало происходить.

— Фонд рассчитывает на продуктивное сотрудничество и в будущем, — произнесла Кристина М., поправив очки и спрятав обратно незримую аномальную сущность, что была поставлена на служение ей.

Выходя наружу, Кристина М. переступала через множество тел. Кого-то убила охрана президента, а кто-то… кто-то был также разорван на части. Трупов постепенно становилось всё больше и больше, их пик достигался непосредственно у железной дороги, где был и вход в подземную сеть.

— Как много трупов… как мало силы… — произнёс я, махая культёй, пока позади горел поезд, что доставил не гвардейцев, а трупы из-за ловушки Алого Молота. — Я чуть не умер.

— Не ври, тебе ничего не угрожало, — ответил Авель, бросая в сторону выпотрошенное тело. — Столько слов было сказано о бригаде "Серп", мы так готовились, а это… это был не бой, а бойня.

И Авель не преувеличивал. Да, он был очень силён, как и я, однако помимо нас здесь находились и бойцы МОГ. В целом потери наши были намного меньше, чем у врага. Речь буквально о соотношении один к тринадцати. Однако в том не было чуда или случайности.

Просто Кристина М. проделала очень большую работу, разделив всю Бригаду таким образом, чтобы отдельные ключевые бойцы были направлены на захват объектов Фонда. Слитая информация подтолкнула Виктора к такому решению. Он думал что эффективно расставляет фигуры таким образом, что его лучшие бойцы дрались против наиболее подходящего врага.

На деле же он просто разделил всех. И хоть он добился ряда побед, при чём весьма серьёзных, но в целом… в целом надо было принять тот факт, что личный состав лучшей бригады "Серп" сократился в три раза. Остатки уже собирались на базе Алого Молота, однако в оборону уходить уже поздно. Выбери он более осторожный сценарий, то в затяжной войне смог бы ещё реализовать некоторые свои возможности. А так… так он потерял всякую инициативу.

В результате где-то Алый Молот победил почти без боя, не нанеся особого вреда Фонду, захватил какие-то аномалии. А где-то, как здесь, Фонд устроил тотальную бойню, не понеся толком потерь и вырезав опытные отряды. Тем самым сокращался личный состав, который в ближайшее время восполнить не удастся. Фонд не позволит передохнуть.

И теперь оставалось за малым — выследить каждого, добить остатки, не дать Алому Молоту опомниться. И бежать им толком будет некуда, ведь свою власть они также прямо сейчас теряют. Одним за другим предатели находят свою смерть, проходит жёсткая чистка. Переворот захлебнулся в самом начале. Как и никакой революции быть не может, ведь Алый Молот не смог пошатнуть систему и заставить её обрушиться под собственным весом.

А уже завтра к поддержке действующей власти подключился и ГОК.

Хотя нанесённый Алым Молотом вред был неприятным. Как и похищенные объекты придётся искать снова, а затем с боем отбивать у тех, кто их скоро купит. Но главного Кристина М. добилась. Ведь она устранила серьёзную угрозу, разбив её на множество угроз поменьше. Когда же будет убит Виктор, то от Алого Молота не останется ничего, ведь будучи давним врагом всего Западного Блока… в момент слабости им не протянут руку.

Единственный кто мог бы это сделать — Повстанцы Хаоса, с нападения на которых всё и началось. ГОК также не станет им помогать, а скорее наоборот также окажет правительству РФ помощь в ликвидации мятежников. Ведь перестройки уже построенной системы из здравомыслящих мало кто хотел.

Всё просчитано. Всё продумано. Всё выполнено идеально и…

— У вас КПК вибрирует, — сказал я, указав пальцем уже выросшей руки, на локоть Кристины М.

Она нахмурилась и поднесла поближе к лицу руку, поправив пиджак указательным и большим пальцем, продолжая держать чемоданчик остальными, она действительно обнаружив входящий звонок. Это было странно, но она его приняла.

— Алло, деточка, ты там в себя что ли поверила? Решила прогнуть меня и моих солдат? — раздался голос Виктора, который не говорил как тот, кто готов к капитуляции. — Ход, конечно, хороший, да вот только…

В этот момент Виктор затянулся дымом из трубки, плотно забитой самым терпким табаком. Он отъехал на своём кожаном стуле чуть назад и закинул ноги на свой стол.

— Ты не забыла, кто король игры в долгую? Кто ради победы Москву сжёг? Кто в бой бежал с одной винтовкой и пятью патронами на троих, чтобы на Урале танков успели наклепать? Ты думаешь, что сокрушишь нас? Что одним ходом сразу добьёшься победы? Поставишь детский мат в три хода?

Виктор выпустил дым, глядя на портреты величайших полководцев своей Родины. Пока где-то там шли бои, его базу так и никто вычислить не мог. Ведь помимо простых и надёжных калашей, его Родина ещё славилась разведкой и шпионами. А в последнее время Алый Молот успешно создал и отдел компьютерной криптографии, где дешифровал коды Фонда.

— Я всегда на шаг впереди, Кристина. Пойми это, ты лишь девочка, которая попала на войну, где надо прятаться за своим папочкой.

После чего связь была оборвана, а Кристина наконец-то поняла, как Повстанцы Хаоса смогли получить доступ к системам Фонда в тот день, когда они напали на зону содержания Дочери Теней и Защитника. А этот звонок… он был не только пощёчиной. Ведь пока связь держалась и команда Фонда пыталась вычислить нахождение Виктора, команда Алого Молота уже вычислила их расположение.

После чего в небе загорелись огни. В одно мгновение спутник разведки Фонда был уничтожен, после чего отделившиеся от военного спутника ракеты Алого Молота устремились вниз, чтобы нанести ряд точечных ударов.

— Кажется… всё только началось? — протянул я, впервые видя как на лице Кристины М. появляются искренние эмоции.

Небольшие, сдерживаемые, но искренние. Медленно она сняла с себя взломанный КПК, на котором запустился таймер самоуничтожения, бросила его в сторону. Что же… в чём-то Виктор был прав, пока что это трудно было ей понять, но как только эмоции улягутся, она сделает выводы. А также проведёт разбор над ошибками.

Но а пока что… пока что надо было принять тот факт, что Виктор был куда опаснее, чем казался изначально. Он вёл свою личную игру с самого начала и контролировал ситуацию. Как и договориться с ним после всего случившегося будет невозможно. Он пойдёт до самого конца, чтобы отомстить. Ничего не простит, ничего не забудет. Даже если придётся угробить вообще каждого солдата Алого Молота — он угробит, но Фонду должок вернёт.

И самое худшее то, что сами солдаты его во всём поддерживают. Поражение их не деморализует, а значит если не уничтожить всех их как можно скорее, то… то начнётся та самая игра в долгую.

— Надо вычислить их главную базу любой ценой, — произнесла Кристина М., разворачиваясь на каблуках и уходя к выходу из подземной сети. — И как можно скорее. Начнём с допроса пленных.

Но несмотря на чудом взятых живых бойцов Алого Молота, вытянуть из них о Викторе удалось не больше, чем можно было вытянуть из сотрудников Фонда о Совете О5. Порой и вовсе в них была намеренно посеяна дезинформация, в которую они свято верили. Одним за другим ниточки, что могли вести к Виктора изучались и обрывались, ничего не давая.

Бои Алого Молота и Фонда начали иметь постоянный характер. Вместо того, чтобы решить проблему с Повстанцами Хаоса, Кристина М. просто создала ещё одного врага для Фонда. Это был провал. Провал, за которым следил весь Совет О5 и наверняка в очередной раз приходил к выводу, что Кристина М. ещё слишком юна для большей ответственности.

Что же… в этом действительно что-то было. Однако не ошибался тот, кто ничего не делал. Как и настоящее мастерство рождается во время разрешения сложнейших критических ситуаций. И хоть ошибка была допущена, но дальнейший вывод Совета О5 будет строится на том, какой выход найдёт Кристина М. из этой ситуации.

Удар за ударом, я превращал грудную клетку бойца Алого Молота в фарш, кроша керамическую бронепластину под хруст ломающихся ребер. Кожа моя рвалась, из-за яростного боя кости обнажились, регенерация замедлялась. В адской мясорубке Фонд использовался меня по полной. Да и не только меня.

В какой-то момент я выдохнул и оглядел скрытую среди деревьев базу. Никто из Алого Молота не сдался даже когда Авель четвертовал на их глазах командира, заставив того орать и дрыгаться в агонии. Кишки новобранцев свисали с елей, снег вокруг был алым от обильного кровопролития. Словно в каком-то кошмаре, убить в какой-то момент стало недостаточно, после чего начался чистой воды садизм.

Однако какие только способы убийства я не использовал, но всё равно даже самый вшивый рядовой — пытался подорвать себя последней гранатой.

Война с Алым Молотом продолжалась и становилась все безумнее. И какой бы ситуация не складывалась, кто бы не побеждал, обе стороны готовы были сражаться до последнего даже в самой безнадежной ситуации. В сражениях было задействовано свыше сорока тысяч бойцов, так ещё и Фонду приходилось заниматься "зачисткой", потому что Алый Молот вообще о конспирации порой не переживал, устраивая нападения прям близ населенных пунктов.

Именно из-за этого всего: упорства, решимость и невероятной циничности — бои и были столь кровавыми, ужасными и жестокими. Никто не хотел давать заднюю и каждый готов был лить кровь, пока ещё стоит на ногах.

— Хватит, — произнес я, чувствуя как трещит по швам первая печать.

Чем больше энергии я зачерпывал, чем выше становилась нагрузка на печати. Адам на данный момент был на грани смерти, как и печать начала саморазрушаться. Он мало того, что совсем мало опыта имел на подобной роли, так ещё и не прошло даже десятка снятий печатей, как я уже доходил до предела дозволенных возможностей.

Эрика при этом оставалась в норме, но ее совсем не заботило состояние ее союзника. Она считала Адама даже скорее врагом из-за его отношения ко мне. Потому она продолжала давить на меня, пытаясь нанести удар прямо в мою душу, пользуясь близостью к ней. А я вынужден был защищаться и тем самым черпать ещё больше силы, вредя уже Адаму.

— Я сказал хватит! — ещё громче рявкнул я, чувствуя злобу Эрики, которой хватит для того, чтобы уничтожить и весь мир, если это поможет ей отомстить.

Она не хотела отступать, продолжала давить на меня, доходила до того, что Адам сам к ней обращался, но она… она просто игнорировала его, распаляя огонь вражды ещё сильнее. Мне пришлось вмешиваться лично, отдавая остатки силы на запечатывание Эрики, после чего я упал в лужу собственной крови.

Смерть… Умереть я мог, также как и Авель. Однако на том свете мне рады не были, потому надолго я там не задержусь. Тем не менее умирать крайне рекомендовалось.

Если умру, то первая печать не выдержит и Адам точно погибнет. Да, я при этом получу неограниченный доступ к силе, что эта печать удерживает, но толку от этого не будет.

Против Фонда с такой силой точно не пойдешь, а значит принесение в жертву друга не будет оправдано вообще ничем. И хоть грешником я был тем ещё, но плодить насилие ради насилия, совершать очередное безумство без причин… это было слишком. У меня оставались какие-то моральные и нравственные ориентиры, конечно, я мог без труда через них переступить, но не собирался этого делать.

По крайней мере пока что.

— Проклятье… — прошипел я, чувствуя как сила покидает, а не успевшие зажить раны открываются.

Кровь хлынула прямо из бока, куда прилетела очередь бронебойных патрон. Левая нога мгновенно онемела, будучи парализованной неизвестным ядом. Организм боролся, но ситуация складывалась мягко говоря не в мою пользу. Врагов мы вроде и перебили, но… с такими темпами я и сам перерождаться отправлюсь.

— Только попробуй сдохнуть, — грубо помогая мне встать произнёс Авель.

— И что сделаешь? Убьёшь меня? Ха-ха… — спросил я, после чего оттолкнул его руку и выпрямился сам. — Зараза, сколько нам ещё придётся сражаться?

— Пока не будет уничтожен Виктор.

— А как его найти-то? Чёртов КГБшник стоял у руля величайшей державы мира… ну, после Римской Империи, разве что… чем она вообще думала? Мне казалось у неё есть какой-то козырь.

— Вполне возможно, что она это всё просчитала.

— Ага-ага, переиграла его переигрывание. Ты правда думаешь, что она и этот Совет О5 такие небожители? Хотя такие как ты…

— Это какие "такие как я"? — озлобленно спросил Авель, чьё ментальное состояние после бойни значительно ухудшилось в сторону наступления неконтролируемого психоза.

— Без обид, но… ты за столько времени до сих пор не понял какую роль играет одежда в обществе, — прокомментировал я, объясняя его любовь к варварским туникам и повязкам.

— Мне плевать на общество.

— О-о-о, началось…

Вместе с этим Авель развоплотил своё оружие, после чего вонзил пальцы прямо в свой глаз и с криком боли вырвал его. Бросил на пол и ударом пятки разломал имплант, что вёл запись. Его тело начали активно модифицировать, чтобы усилить контроль. И все эти эксперименты с ним… они принесут пользу и для будущих экспериментов со мной.

Ведь Фонд и Человечество уже научились изменять тела, начинают учиться изменять разум, такими темпами и до души доберутся, а там уже… даже вешаться будет поздно.

— О, я так полагаю все другие бойцы вокруг нас сдохли не случайно? — усмехнулся я, после чего заблевал кровью и свинцом, попавшем даже в желудок, ведь пули порой прошивали меня насквозь и не умриал благодаря регенерации, а не прочности кожи.

— Фонд надо уничтожить, пока он не уничтожил мир.

— Болван, ты вырвал камеру, думаешь они куда-то тебе ещё микрофон не всунули? Давай, раскрой все свои планы.

— Да они и так всё знают! И это не отменяет того факта, что нам нужно объединиться. Ты же сам мне это предлагал!

— Так то когда было… пф-ф-ф… времени настолько много прошло, что у меня часть печатей сменилась. И так, к слову, мне прошлого раза кажись хватило… Боже… я сейчас сдохну… поставь свечку за мой упокой… вдруг тогда не перерожусь.

— И ты просто смиришься?! Чёрт тебя дери, да тебя половина Совета О5 боится!

— Ага, а ещё половина Совета О5 не существует. Давай вот не будем верить в дезинформацию, что нам скормили, дабы сделать нас более предсказуемыми. Серьёзно, Авель, тебе вообще десять тысяч лет, должен же всё это понимать. Никого Совет О5 не боится, кроме самих себя.

— Я отлично всё понимаю! — воскликнул Авель, подходя ко мне в упор: глаза его налились кровью, он терял контроль. — Понимаю то, что Алый Молот продемонстрировал слабость Фонда. Что отбрасываемая им тень принадлежит слабакам, которые пытаются казаться, а не являться. И я… я знаю, как тебе помочь… Ты же ещё не сдался, ведь так?

В этот момент мои глаза распахнулись. Авель хоть и не был слишком искусен в понимании дьявольских планов Фонда, как и в целом ему труднее далось новое возвращение в мир, что поменялся за последние сто лет куда сильнее, чем за предшествующие тому два тысячелетия. Однако Авель не был дураком, как и лжецом он тоже не являлся.

Он сумел дать начало искре надежды, что возгарелась во мне. А вместе с тем искра дала и начало пожарищу гнева, ведь я уже знал, что первый шаг к невероятному разочарованию и боли — как раз эта надежда. Однако прежде чем мы успели обменяться ещё хоть одним словом…

На гиперзвуковой скорости ракета с ядерным зарядом достигла цели. Она разорвалась в ста метрах над нашими головами, не дав ни мне, ни Авелю что-то предпринять. И ещё до того как звуковая волна дошла до нас, мы были буквально выжжены без шанса на сохранение своих тел.

— Душевных сигнатур не наблюдаем. Оба объекта вернулись в свои Зоны Содержания, — доложил пилот ГОК, что наблюдал за всем со стороны, в том числе через технологии куда более продвинутые, чем известные обычному миру.

— Отлично. Старая добра мегатонная боеголовка, работает всегда. Возвращайтесь на базу, приступаем к второй фазе операции "Колосс".

Место действия: За границей территориальных вод неуточнённой страны.

— Наконец-то! — недовольно проворчал Виктор, вылезая из бронетранспортёра.

Кругом уже вовсю бегали солдаты, ездила техника и месили грязь гусеницы танков, захваченная зона Фонда под Уралом переобустраивалась для временной обороны, пока бесценный объект 914 "Часовой Механизм" не будет вывезен в более безопасное место. Как же долго за ним охотился Виктор… В том числе ради него и решено было пойти на конфликт с Фондом. Ради него и воплощения забранной мечты. Забранной подлым внешним врагом.

Чёрный плащ развивался за его спиной, он шагал быстро, не боясь вступить в чьи-то кишки. Сам он хоть и давно не марал руки лично, но когда-то полевой работы хлебнул сполна. Так что грязи не боялся и словно танк пёр вперёд в любых условиях.

— ГОК поднял авиацию. Действующий президент дал добро на их присутствие, — произнёс идущий за ним офицер.

— Отлично. Пусть Фонд попустят, а то возомнили себя властителями миров. Клоуны чёртовы, — проворчал Виктор, понимая что именно Алый Молот будет следующим в списке на "урегулирование" конфликта ради выполнения миссии ГОК.

К слову, Виктор был куда старше, чем казался. Он застал даже Вторую Мировую, хотя был тогда ещё довольно молод. Но очень быстро смог отличиться и попасть в НКВД, а затем уже и в НКГБ, ну и там в КГБ. Постепенно он рос, развивался и выслуживался до начальника отдела по аномалиям. И он помнил те времена, когда Фонд боялся СССР, без преувеличений.

Что уж там говорить… Вторая Мировая многое что поменяла, как и сопутствующая ей Седьмая Оккультная Война, после которой весь мир просрался так сильно, что пришлось создать ГОК, чтобы не дать истории повториться.

И страхи перед тем же Алым Молотом были более чем оправданы, ведь когда Холодная Война достигла пика, то СССР совершил то, что считалось невозможным. Им буквально удалось убить Бога. Правда в тот же день до всех дошло, как близко к пропасти находился мир. Эскалация завершилась, началась оттепель, хотя и для масс всё выглядело как всегда иначе.

Именно тогда, а не после победы над Третьим Рейхом и их SS Аненербе, Алый Молот и достиг пика могущества.

Ведь совершив подобное стало понятно, что Человечество уже достигло того уровня, когда заполученная им сила превзошла их интеллектуальное и этическое развитие. Если бы Гонка Вооружений продолжилась… даже ушедший в нейтралитет Фонд не смог бы ограничить одновременно и Западный блок, и Восточный. А следующая мировая война стала бы вероятно последней.

С тех самых пор мировая политика стала довольно нейтральной. Да, по телевизорам порой можно было слышать всякое, как и войны остались, приобретя иной вид. Но то была лишь мелкая возня, по сравнению с происходящим во время Первой и Второй Мировых Войн, а также последствиями. И вам лучше даже не знать сколько раз амнезиак распылялся по всем городам, всех стран, чтобы скрыть правду, что могла навечно изменить Человечество.

И Виктор был отголоском тех времён, как и некоторые выжившие члены Совета О5, а также и ГОК, в которого вошли и те, кто стоял буквально при Гитлере, который был тем ещё любителем оккультных практик. Фонд конечно пытался удержать всех, как-то ограничить использование аномалий, но… не был он всесилен ни тогда, ни сейчас. Как и тянущийся из прошлого образ общего врага в лице Обскуры, родившейся из SS Аненербе, постепенно стихал, давая место конфликтам между победителями.

Да, Фонд всячески пытался создать иллюзию обратного, сеял дезинформацию, создавал те же тени на пещерах, что сам поклялся уничтожать, но если на простых людей это работало, то на Виктора и Алый Молот, на Церковь Разбитого Бога, на Повстанцев Хаоса, на Длань Змея и других… нет, они были сами участниками того мира, что скрывал Фонд. Они знали про аномалии, владели ими, боролись с ними также ещё на заре создания государств и копили опыт, что до сих пор передавался.

Они все также помнили, что тогда произошло, кто был виноват и на какую жертву пошло Человечество.

И хоть Алый Молот многие недооценивали, думая что до конца своей истории будет просто продавать аномальное оружие в Африку, но за эту недальновидность начала приходить расплата. Алый Молот возвращался в игру, и хоть захватить власть ему не дали… но власть штука… такая изменчивая. Как и президенты стран нынче совсем не те, что были во времена войн на уничтожение.

— Вот она… — прошептал Виктор, наконец-то добравшись до объекта 914.

Сразу же он достал из своей кобуры револьвер системы Наган, положил в отсек подачи, после чего установил рычаг на режим "очень тонко". Дверь для подачи "сырья" закрылась. Всё происходило невероятно просто, однако сам объект был невероятно сложным и изучить его не представлялось возможным. Только в физическом плане он состоял более чем из восьми миллионов частей находящихся в постоянном движении.

Сколько было же деталей, что нельзя было обнаружить с текущими технологиями? Это было неизвестно, как и закономерностей в его работе выяснить толком не удалось. Несмотря на казалось бы общее понимание… результат порой оказывался максимально непредсказуемым.

Машина не гудела, казалось находилась в покое, но прямо сейчас в ней вертелись те восемь миллионов деталей. А затем открылась дверь второго отсека, где происходила выдача "усовершенствованного" сырья. Наган казалось остался абсолютно таким же, однако то было лишь обманчивым впечатлением. Осторожно взяв его в руку, Виктор оглядел оружие.

Все детали револьвера казалось слились воедино. Словно бы кто-то сначала вложил пистолет в песок, создал форму, а затем выплавил его копию. Разве что выплавка была слишком идеальной. И ещё спусковой крючок сохранял подвижность, а вот курок — нет. Также ствол остался полым, однако посмотреть изменения внутри не представлялось возможным. Об этих исследований у Алого Молота уже имелась информация, потому чтобы проверить работоспособность машины и был использован именно Наган.

Тем временем солдаты Алого Молота захватили заместителя начальника зоны, заломали и подвели прямо к Виктору.

— Отойдите, сынки, — с некой этакой генеральской заботой, он словно бы даже не приказывал, а просто просил.

Выбив весь дух ударом в солнечное сплетение, прострелив колено на всякий случай, два бойца отошли. Виктор же вскинул свой револьвер и нажал на спусковой крючок. Затем ещё раз и ещё раз. Ничего не происходило, выстрелы не звучали, гильзы не выпадали. Однако они и не должны были выпадать, как и само оружие стало… стало на порядок опаснее, если конечно никакой ошибки нет.

Некоторое время ничего не происходило, а затем начался раздаваться треск. Трещали счётчики радиации на экипировке бойцов. А заместитель тем временем потерял сознание. Кровь потекла из глаз, ноздрей, получив ядрёную дозу облучения тот пока не умер, но сто процентов умрёт, ведь клетки его уже лишились возможности восстанавливаться.

Через мгновение датчики перестали фиксировать радиацию.

— Отлично, это то что нам и нужно, — кивнул Виктор, передав револьвер одному из бойцов. — Осталось только спрятать Часовой Механизм получше, чтобы Фонд не смог вернуть его обратно. С ним мы не просто восстановимся куда быстрее, но и подготовимся к следующей попытке Фонда нас уничтожить.

В тот же день Часовой Механизм был транспортирован. Алый Молот успешно завершил операцию, захватив объект, которым хотела обладать каждая паранормальная организация.

Место действия: Зона Содержания объекта ███.

Я находился между жизнью и смертью, и это была не метафора. Буквально существовали так скажем "уровни", на которые делился мир. Именно в это место попадали души. Место это было вне понимания простого человеческого разума, однако будучи здесь уже далеко не в первый раз я… я постепенно адаптировался, как и адаптировались мои чувства.

Да, по природе своей я не был задуман тем, кто будет ориентироваться в этом месте. Как не было задумано то, что собаки начнут различать цвета, а человек спокойно представлять пятимерные фигуры. Однако в процессе мой разум выявлял закономерности и в какой-то момент после очередной смерти… всё стало проясняться.

Словно бы зависнув во тьме, лишённый всех физических органов чувств, я не мог ни слышать, ни видеть, запахов в этом месте также не было, как и язык у меня в целом не имелось. Словно бы в самой пустоте я висел, но постепенно мысленные образы начали выстраивать эту реальность.

Воображение? Да, оно здесь помогало. Пять привычных чувств были бесполезны, но в моей душе происходили процессы аналогичные процессам в мозгу. Словно нечто бегало по нейронам, создавая новые узлы. И хоть глаз у меня не было, однако оставалась возможность визуализировать. А значит оставалось лишь отделить мои личные фантазии от того, что было реальным.

М-да, проще наверное не стало? Тем не менее зависнув во тьме я невольно менял всё вокруг себя, следуя этим образам, по опыту убирая то, что было результатом рефлексии из прошлого, и структурируя то, что было результатом рефлексии в этом месте.

В какой-то момент я словно прозрел снова, хоть и оставался в пустоте, где даже звёзд не было. Вокруг меня было пять огней, одни сияли, другие поглощали, третьи были подобны Авроре, а нечто меня пугало. Такие же неосознанные… именно в это место попадали бедные души, выбранные для роли моих шести печатей.

Связаны они были с центральной частью, образуя нечто… со стороны это выглядело как просто беспорядочные пути между всего лишь шестью точками. Однако пути эти проходили через множество пространств. Визуализировать весь образ я даже не пытался, ведь тот кто создал эту структуру являлся намного более могущественным, чем я и тот, кто накинул на это место свой аркан из печатей, сумев ограничить меня.

Я подплыл к Адаму, чей огонь стал крайне тусклым. Словно маленький кораблик, он находился в эпицентре сильнейшего шторма. Все его силы уходили на то, чтобы не потухнуть. Я не видел всех его путей, однако мог точно определить радость, грусть, надежду, злость… пути, что вели куда-то и соединялись с общей структурой, могли быть всем и ничем.

Всего понять я не мог, но… но научился идеально чувствовать то, что было мне понятно. Например те же эмоции, чувства или память. Я видел всю жизнь Адама, каждую его мысль. Входя сюда он становился максимально открытым. Невозможно было что-то затаить от меня, когда душа соединялась со структурой, которая была чем-то вроде… скелета? А я тогда мясом на этом скелете. В свою очередь печати — одежда. А всё то, что мне ещё не было понятно — нервная система.

Пожалуй исчерпывающее сравнение. Правда надо также уточнить, что эта "нервная система" была непонятна мне также, как наша обычная нервная система была не понятна австралопитеку.

— Больно… — раздалась мысль и последовало чувство.

Адам находился в физическом мире. В случае смерти его тела, структура сразу его поглотит, сделав частью себя. Только не думайте, что из-за этого его чувства как-то мне привьются, нет, вовсе нет. Он станет частью меня по тому же принципу, по которому еда становится частью вас, когда вы её поглощаете. Не больше, не меньше. Его душа просто будет низведена до мельчайших частиц, полезное станет энергией, лишнее утилизируется вникуда.

Я унял его боль, сделал также, как делал раньше. Немного срезал ненужные пути, обрубил образовавшиеся "вредные" пути от других печатей, в частности от Эрики. Её огонь горел цветом мести, она была куда активнее и крайне быстро училась. Если так пойдёт дальше, она тоже сможет научится осознанно ориентироваться в этом месте. Станет опаснее и проблемнее.

Другие три огня горели также ярко, но свет их словно преломлялся незримой преградой. Третья печать была стара, она пережила прошлое снятие шестой печати. Однако не снимали её уже более семидесяти лет. Так что свет её был тусклым. Тем не менее она словно рвалась наружу, хотела выбраться и слиться со структурой.

Я подлетел к незримой преграде. Мог ли я её разрушить? Да, мог. Но как уже было сказано, возможность действия далеко не всегда означает, что это действие будет использовано. Вроде банальная истина, однако как часто вы забываете про этот принцип? Как часто забывают другие? Страх перед чужой возможностью очень часто ослеплял людей, что становилось причиной величайших зверств.

Внимание моё коснулось другого огня, затем пошло к пятому… переместилось в центр, где я появлялся и к чему всё сводилось. Хотелось здесь остаться, побыть ещё, прильнуть к другим путям и… но было нельзя. Место уже начало меня отторгать. Если задержусь надолго, то всё равно буду выкинут обратно. Моя же борьба и попытка сопротивляться постепенно приводила к ослаблению всего контура печатей.

В это же время в физическом мере сотрудники Фонда готовы были перейти к следующей фазе, на случай если моё перерождение затянется. Так что…

— Надо идти… — вновь прошептал я, надеясь что созданный в момент слова новые пути найдут свои цели, пройдя через места, что не видны ни мне, ни системе сдерживания, обойдя даже само время и обманув жизнь и смерть.

Последний раз бросив взгляд в пустоту, где обитали и иные сущности, я открыл глаза и очнулся. Тело моё находилось внутри искусственного Фрактала. Так я называл гигантское хранилище под моей Зоной Содержания, здесь же Фонду удалось воплотить часть той структуры, но в физическом мире. Она также являлась фракталом. Почти каждая её деталь обладала той же формой, что и вся конструкция. Словно бы каждый элемент копировал самого себя, но меньшего.

Выглядело место крайне гармонично, но пугающе. Здесь не было ничего живого. Вся органика тут же уничтожалась, а сами звенья фрактала словно образовывали город внутри города. Блуждать здесь можно было вечность, хотя само место в физическом мире занимало всего лишь один кубический километр. Видно законы пространства работали иначе.

Я же поспешил выбраться наружу, стараясь не задерживаться.

— Объект ███ возродился. Печати в норме, — отчитался начальник моей зоны, на которую прямо сейчас шло нападение.

Выйдя из Фрактала, я огляделся, пытаясь понять сколько времени прошло. Восприятие реальности изменилось, всё было таким… чужим, словно бы я целую жизнь провёл в том месте, а теперь вдруг снова узнал, что реальность на самом деле такая. Или не такая? Страшно было, если верить докторам, то нечто подобное испытывают и больные деменцией.

Я тоже не мог понять — я что-то забыл или никогда не помнил? Мог даже терять баланс в пространстве, что уж говорить про ощущение времени. Эмоции тоже шалили. Благо сотрудники прекрасно всё понимали и потому выполняли процедуру, которая на практике доказала свою эффективность.

Меня одели в один из костюмов, что случайно выбирали из моего гардероба в том домике, в зоне выше. Затем помогли усесться за стол, чайный мастер подготовил два лучших напитка, разлив их по чашкам. Где-то играла живая музыка. С момента как меня усадили ко мне более никто не прикасался. Все просто наблюдали и ждали.

— Объект ███ усажен, повторяю, объект ███ усажен, — говорил начальник зоны, имя которого не фигурировало в отчётах никогда, как и большей части докторов.

Тем временем в Зоне Содержания разгорался нешуточный бой. Удар нанесли неизвестные силы, всё указывало на то, что это ГОК. Было ли это так? Следящий за всем Администратор был уверен, что нет. Не их почерк. Да, они порой пробовали на зубок объекты Фонда, ведь их целью было уничтожение, а не содержание. Однако чтобы их руководство решило на прямое противостояние?

Это противоречило главной их мисси — выживанию.

К слову, слишком секретной информация о местонахождении этой Зоны не была. Её вскрыли ещё во время Седьмой Оккультной Войны. Почему же Зону тогда не перенесли? Потому что Фрактал нельзя было перенести. Он был привязан к конкретной точке в пространстве. Повторить и построить его в другом месте невозможно, как и перенести столь массивную конструкцию. Тем не менее нападение на это место было сродни самоубийство, ведь охранялось оно… тут наверное и так всё понятно.

— Объект ███ не пьёт чай. Повторяю, объект███ не пьёт чай, — начальник Зоны держал прямо сейчас связь с Советом О5, который был экстренно созван.

И хоть многие не смогли явиться в одно место, но каждый из них слушал, что происходит. Всех волновала вовсе не чья-то попытка прикинуться бойцами ГОК и в очередной раз попытаться убить объект ███. Дураки… за столько времени им так и не хватило понять элементарное — попытка убийства худшая из форм взаимодействия с этим объектом. Впрочем, если кто-то нападал, значит этот кто-то на что-то рассчитывал.

— Используйте протокол №██, — раздался голос Кристины М., которая тоже следила за всем.

Именно ей дали право разыграть эту партию и партия продолжалась. В данном случае продолжалась тем, что всем гостям открыли прямой путь к Фракталу, а сотрудникам разрешили снять третью печать. Это вызовет приступ безумия и неконтролируемой агрессии, но это уже будут проблем врагов, а не Фонда.

И незавидна будет судьба всех тех, кто попадётся под горячую руку в момент снятия печати. Ведь лёгкой смерти никто из них не заслужит.

3д конструкция увиденного одним из исследователей, что были отправлены вместе с Печатями внутрь.

Каждое снятие Печати сопровождается необходимостью сотрудников Фонда посещать Фрактал. В среднем, в одном из тринадцати случаев отряд не возвращается по неизвестным причинам. В одном из шести — из-за объекта ███. В таком случае избранному для Печати приходится возвращаться обратно самостоятельно, что может занимать от минуты до целого года. Верхняя граница вероятно может быть отодвинута ещё дальше.

На данный момент известно, что настроение объекта ███, напрямую влияет на фрактал. Были случаи, когда объект ███, изолировал Фрактал на пятнадцать лет. После того инцидента неверно подобранный кандидат на Первую Печать навсегда исчез. На его место был подобран кандидат с кодовым именем Адам, являющийся Первой Печатью до сих пор.

— И помните, это место всегда будет являться следствием его мыслей, что рано или поздно проникнут в ваш разум и душу, заставив меняться. Как только вы хоть сколько-то станете из-за этого похожи на него — потеряете всякую возможность покинуть Фрактал, — произнёс Смертник, закончив девятую проверку своей экипировки. — Если не уверены, то даже не заходите внутрь.

Никто ожидаемо не отказался, ведь точка невозврата была пройдена ими давно, а слова являлись формальностью.

Как такового оружия или особого снаряжения для входа во Фрактал не требовалось. Однако Смертник ходил туда традиционно в том же, в чём посетил это место впервые. Таково было его личное решение и брать ли с собой бесполезный карабин или штык-нож — каждый решал сам.

— И да, знаю среди вас есть двое религиозных людей, так что специально для вас скажу. В том месте Бога нет, а если он туда явится, то сдохнет.

С того времени, когда Смертник был просто рядовым, погибнуть успели все. Буквально все… большая часть наставников и учителей — убиты объектом ███ в тот день. Затем ликвидация последствий, после просто череда заданий…

Текучка кадров была огромная, особенно когда тебя приставляют следить за такими как объект ███, Авель и другие. Что уж там говорить, сам Смертник тоже был аномальным, пусть и оставался человеком почти во всех смыслах. Так или иначе, для того чтобы снять третью печать придётся пойти внутрь. И сделать это надо как можно скорее, ведь прямо сейчас вторжение в Зону Содержания продолжается, как и приказ Кристины М. требовал немедленного исполнения.

Выдохнув, Смертник сделал шаг за незримую границу и тут же оказался в месте, которое не давало себя воспринять. Ощущение полного не понимания и противоестественного страха сразу же охватили души. Проблема была даже не в том, что сам объект ███, пытался как-то помешать гостям. Нет, просто само место являлось принципиально непонятным для людей.

Многомерное… вот представьте квадрат, двумерную фигуру, затем куб, трёхмерную фигуру, а теперь представьте тессеракт, четырёхмерную фигуру. Спойлер, он не является тем кубом из Мстителей. Он представляет собой куб в кубе, углы которого соединены рёбрами. И при это куб внутри является кубом снаружи, они словно перетекают друг в друга.

Если представить графически, то будет казаться что визуально рёбра изменяются длину. Что и логично, ведь куб внутри меньше куба снаружи, значит чтобы куб снаружи оказался внутри внутреннего куба… надо что-то поменять. Но в этом и вся суть, что рёбра всегда были равны, а изменялись они лишь для нас, глупых смертных, которые не могут никак иначе представить четырёхмерную фигуру.

Проще говоря, тессаракт находился в покое, но для зрителя-человека со стороны постоянно двигался. Стоит его чутка обойти, просто изменить угол обзора — он измениться ещё сильнее. Представляете себе наш мир, если бы привычные 3д объекты меняли бы свой вид просто от угла обзора? С ума же можно сойти

А во Фрактале таким образом менялось всё, и менялось не только из-за угла обзора, а и ещё невероятного количества факторов, начиная от банально личного настроения. Испытал эмоцию — восприятие стало иным, словно бы то поменял тот же угол обзора. В результате мозг начинал кипеть и лучшее, что можно сделать — закрыть глаза, стараясь не обращать на вихрь чувств.

Так Смертник и делал. Он просто шёл, порой падал, потом снова шёл. Со стороны он возможно стоял, а на деле ощущал что летит камнем вниз, из-за этого мозг и мышцы постоянно выдавали самые разные реакции, сокращались и посылали сигналы боли. Так или иначе каким-то неизвестным образом, именно Смертник приближался к тому, чтобы победить рекорд успешных посещений Фрактала.

В какой-то момент он почувствовал, вернее даже… у него просто появилась мысль, что нужно открыть глаза. И он сделал это, хотя подобная мысль приходила не в первый раз. Каким образом он понимал, что именно эта мысль сейчас правильная? Интуитивно подсознательно.

И вот перед ним оказался гигантский саркофаг неописуемой и такой же фрактальной формы, где всё было кратно трём. Третья печать, в которую давным-давно заточили кандидата. Тело её было уничтожено, однако Совет О5 пошёл на экстренные меры. Наличие физического тела было необязательным условием для создания печати. Однако имелись и иные условия.

Так например печать была создана, её можно было снять, но чтобы контролировать или как минимум случайно не потерять её… придётся это физическое тело создать. Причина тому — новая вторая печать, Эрика. На данный момент она просто не давала снять Третью Печать, а далее будет пытаться её уничтожить. Это создавало неудобства, однако Совет О5 решил, что это не повод отказываться от Эрики как Второй Печати, потому решено было создать новый способ манипулирования третью печатью.

Тем более вариантов было множество, как и чего-то принципиально невыполнимого в этом не было. За всю историю взаимодействия с объектом ███, много чего приходилось дорабатывать и улучшать. Ведь в моменте существовало лишь одно правильное и эффективное решение проблемы. И каждый раз оно менялось, как менялись и печати, и архитектура аркана накинутого на Фрактал, и даже сам объект ███.

В этом и была главная трудность, которую так и не удалось просчитать. Фактически единственное что Фонд делал — брал множество вариантов и забрасывал их внутрь, надеясь что один из них сработает. И решение большими числами в целом работало, нашлись такие как Смертник, пусть и цену приходилось платить большую.

— Что же… осталось выбраться назад, — прошептал Смертник, глядя в глубину Третьей Печати, которая не могла открыться и была в опасности из-за Эрики, но тянулась своими путями прямо к нему.

Эта слабость будет лишь в начале. Надо было просто выиграть время, приоткрыть этот барьер, на который словно давит весь океан. А там… там начнёт восстанавливаться баланс и после всё уже будет ровно наоборот. Ведь Третья Печать в конечном итоге была куда более могущественная, чем вторая.

Надо только выиграть для неё время.

Я сидел на стуле и просто смотрел в чашку, пытаясь понять что происходит и привыкнуть к окружению. Кажется прямо сейчас происходило нечто очень важное. Я не видел самих людей, но чувствовал их эмоциональный фон. Паника, страх, холод — их было довольно много, однако эти эмоции не распространялись благодаря может и меньшим, но крайне плотным аурам яркого огня, коими являлись лидеры большинства.

Герои Фонда, Защитники Человечества… они действительно были теми, кто в случае необходимости встанет между простым человеком и монстром. Можно сколько угодно винить их за нарушение этики, то что они переступают через мораль, но в конечном итоге… в конечном итоге между вашей семьёй и аномалией будут стоять лишь они. Те кто собрал столько сил и знаний, сколько смог, пусть и ценой тех, кого не удалось спасти тогда, чтобы удалось спасти вас сейчас.

Однако они так и не смогли побороть свои человеческие слабости, в результате чего гордыня шла бок о бок практически с каждым. Тем не менее они нужны были обществу, раз общество до сих пор их не уничтожило. Винить же их в том, что они не смогли сделать того, к чему большинство, и возможно лично вы, даже не пыталось стремиться… глупо.

Две печати были уже сняты. Я это чувствовал, как и течение мыслей. Нейроны бегали по путям… я мог изменить эти пути. Но поменяется ли вслед за этим реальность вокруг? Реальность может влиять на мысли, так почему этот процесс нельзя обратить? Всё можно обратить. Даже время… в теории, но не на практике, где я слаб.

— Не ссы, — раздался уверенный голос и тут же прервался, словно бы это была воспроизведённая запись.

Я медленно поднял взгляд на пустеющее передо мной место.

— Ты сдохнешь в муках, — мелькнула тень и второй голос исчез.

После чего раздался смех. Чашка, что уже была поднята и почти поднесена ко рту, вдруг выпала из моих рук. Я резко встал и осознал, что с меня прямо сейчас снимают третью печать. Барьер уже раскрывался, значит кто-то находился во Фрактале и был на пути обратно. Что это меняло?

Мозг начал думать быстрее, всё сознание и душа плотнее приковывались к телу и тому, что происходило в реальности. Именно происходящая вокруг проблема освежала меня, ведь само естество человеческое эти проблемы не любило. Как и появление проблемы всегда вызывало стресс, следовательно стремление к нахождению решению проблемы. Это и была жизнь — проблемы и их решения, замкнутые в цикле между смертью и рождением.

— Все ворота открыты. Они мчатся прямо к Зоне Содержания Фрактала, — раздался голос начальника Службы Безопасности.

— Превосходно, — отвечала ему Кристина М., представленная в виде голограммы, глазами которой были бессчётные камеры по всем Зонам громадного комплекса созданного для содержания и изучения всего, что так или иначе связанно с объектом ███. — Ожидайте возвращения Смертника, после чего приступайте к следующему протоколу.

— Принято.

Я же в этот момент уже стоял и лихорадочно изучал всё вокруг меня. Гнев, ненависть, злоба и отвращение к самой жизни — всё это начало океаном окутывать меня. Эрика этому лишь потворствовала, желая запечатать всё то, что вырывалось из-за Третьей Печати, она фактически вызывала все те же эмоции с внутренней части. И всё сильнее становились эти чувства, а сдерживаться становилось всё сложнее.

— Вот он… Предвестник Чёрного Солнца… — одним за другим неизвестные бойцы, пытающиеся выдать себя за ГОК, оказались в зале, что содержал в себе Фрактал.

Сам зал был идеальным параллелепипедом, всё было видно превосходно. Бойцы высыпались внутрь, никто из них не стрелял, не выявлял агрессии, а высшее руководство Зоны тем временем смотрело сквозь бронированное стекло на будущих мертвецов. Они ещё даже не понимали на что нарвались.

— Мы пришли освободить тебя! — выкрикнул другой боец, чем вызвал всполох гнева первого заговорившегося.

Видно не были они из одной структуры, раз возникла такая проблема в иерархии? Или же просто несколько организаций собрали ударную группу для очередной попытки добиться своих целей? Я помнил всех участников Оккультных Войн, каждый из них преследовал свои цели, но было у них и что-то общее… моя к ним ненависть и желание уничтожить всех дураков забывших своё место и возомнивших себе Богами.

Отвращение… его становилось больше всего другого, оно начало отравлять меня и мою душу.

И не успели другие слова стать сказанными, как мой образ размылся и подпитываясь тёмной энергией вытекающей из раскрывающейся бреши под Третьей Печать. Одно мгновение, что был равно доле секунды, и я уже стоял позади первой штурмовой группы. Один удар и сердца, после чего все завопили в предсмертной агонии.

Конечности их отваливались, кому-то я снёс в серии ударов головы. Скорость моя стала ещё выше, чем была, в физическом плане потенциал возрастал, раскрывая айсберг, доступ к которому давала Первая Печать. Опыт и знания — они текли ко мне, возвращали ещё и мастерство, помимо банального увеличения грубой силы. Словно снежный ком моя сила напитывала мне с каждым мгновением наращивая свой объём.

Тут же раздался хлопок и прямо в мою сторону полетели две ракеты. Я видел всё словно в заменной съёмке и встал в стойку, готовясь сделать то же, что делал множество раз во время Оккультной Войны. Отправить смерть обратно во врага, и вот моя левая рука перехватила первую ракету, я начинал разворачиваться, изменяя её траекторию полёта и потянул руку к следующей как вдруг…

Та просто взорвалась, не долетев до меня. Кумулятивная струя ударила прямо мне в лицо, после чего сдетонировал и снаряд, что я перехватил. Ох… как быстро шло время, как летел вперёд прогресс, что создавал вооружения для поражения целей и обход их активной обороны против дронов. Динамическая броня уже давно стала моветоном в сражениях паранормальных организаций. Как и банально перехватить сюрприз стало невозможно из-за умных боеприпасов.

— Попадание, — доложил командир расчёта ПТРК.

Однако не успел дым осесть, как я уже вылетел сквозь него преодолев в рывке звуковой барьер. Изуродованное тело, торчали кости и рёбра, рука была оторвана, но отрастала прямо на глазах — словно мертвец, я летел прямо на них. Лица у меня тоже не было, как и вся кожа сгорела. Но боль та не мешала мне, как и разум был невероятно чист. Враг же явно не ожидал такой агрессивной ответной реакции от меня, от узника Фонда, которого они пришли спасать.

У нас не вышло даже диалога. Это был критический просчёт в их попытке понять ход моих мыслей. Даже Фонд справлялся лучше.

Они просто глупцы… такие же как и весь Совет О5, они думали что я нуждаюсь в спасении? Что я не могу выбраться сам? Да что они о себе возомнили! Эмоции текли из-под Третьей Печати всё сильнее, превращая меня в худшего врага, который будет убивать по любой причине, сам будет их создавать, чтобы кровь продолжала литься.

— ВОТ ТВОЁ ИСТИННОЕ ЛИЦО!!! — завопила Эрика, тенью бросаясь в мою душу и начиная попытки её порвать. — ВОЗМЕЗДИЕ!!!

— Используйте ментальный резонатор и отступайте, — резко раздался приказ у половины нападающей группы.

Тут же они покинули построение, кинув других союзников. Началось отступление, к которому готовился МОГ, успевший перегруппироваться в момент, когда врагу открыли прямой путь до меня. Затем же по всей Зоне пронеслась ментальная волна. Вся охрана попадала, на ногах остались лишь бойцы, что были способны сдерживать меня в крайних ситуациях.

Враг рассчитывал, что сможет заручиться моей поддержкой. Однако встретился в принципиальной невозможностью переговоров, потому что Фонд начал снимать Третью Печать. В результате… оставалось лишь признать поражение и спасти тех, кого ещё можно спасти. Все подготовленные способы уговорить меня в данном случае были бесполезны.

Ментальная волна попыталась нанести вред и мне, но Вторая Печать уже слетела с петель, раскрывшись так широко, что попробуй потом её ещё запечатать. И теперь мало что могло навредить моему разуму. Однако худшей опасностью для них всех было другое… Смертник ещё не вернулся из Фрактала и исполнение протокола затягивалось.

— Я ТЕБЯ УБЬЮ!!! — вопила в моём разуме Эрика.

Вновь вокруг неё был родной город, где не осталось ничего кроме пепла. Она стояла там и пыталась нанести мне вред, равно как и в прошлый раз. Только теперь я не атаковал в ответ. Ведь это и не было нужно. Ведь сила приходила из Третьей Печати, которая отварилась почти полностью.

Мой образ того монстра из детства Эрики, он возвращался и постепенно всё сводилось к тому, что уже случилось. Полная ненависти, что давала ей силу… Эрика на самом деле оставалось всё той же маленькой девочки, величайший страх которой теперь находился близ неё.

Я уничтожил её город. Я убил каждого, кого она знала. Её родные сгорали заживо. Её любимая сестра несла её на руках, пока ноги тонули в плавящемся асфальте. Захлёбываясь раскалённым угарным газом, моля о спасении глухих богов, они все прошли через ад, что был создан мной и теми, кто продолжал тотальное уничтожение врага, даже когда Седьмая Оккультная война уже была фактически завершена, в силу не способности противника сопротивляться.

Тотальное уничтожение, абсолютная победа, смерть всем, кто мешал — так тогда мыслили люди, поделив мир на чёрное и белое, упав на самое глубокое дно.

Медленно Эрика отступала от меня, взгляд её расширялся, руки начинали трястись. А мой образ становился всё больше и больше, нависая над ней необъятной силой. Слабая и полная ненависти, не нашедшая в себе сил жить дальше, как она вообще могла думать, что сможет меня одолеть? И её ещё поставили Второй Печатью…

— Мусор, вызывающий лишь жалость. Не страхом перед твоей злобой сковывает меня Вторая Печать, — произносил я, пока мир вокруг меня изменялся, частично являя глубину моей мысли в физический план. — А жалость… жалость к тому, какая же ты никчёмная.

И упав на колени, она теперь едва находила в себе силы, чтобы не зарыдать. Ужас что она хотела создать для меня стал тюрьмой её души. Униженная и слабая… а я… горделивый и сильный… оба стоили друг друга, если так подумать. Однако в этот момент, когда она была казалось сломлена, именно из-за гордыни я допустил ошибку.

— Тише… — попросила слабая душа Адама.

Он пытался успокоить меня, боялся что я убью Эрику, хотя этого делать я не собирался. И именно в этот момент злобная Эрика увидела возможность. Её осенило и на лице маленькой плачущей девочки появился хищный оскал. Идея как навредить мне, она была проста настолько же, насколько был прост и Адам.

Она не могла навредить мне напрямую, но могла навредить через Первую Печать, которую я уже пытался защитить, а значит… значит Адам обладал для меня ценностью, которую можно забрать. Осталось только реализовать этот простейший план в два хода.

— Ты монстр, жалкая тварь… — прошептала Эрика, глядя на меня. — И своими руками ты уничтожил своё счастье. Только ты в этом вино…

Она не успела договорить, как гнев к ней, ненависть к самом себе и отвращения к самой жизни как таковой во мне достигли предела. Я убивал и более мерзких людей за куда меньшее грехи. Видно сдохнуть хотела дура, ну так тому и быть… пусть Фонд ищет следующего кандидата, ведь этого я вырежу и обреку перед поглощением на адские муки. Пытку, которая причин боль куда более сильную, чем её наглые слова.

Но в тот же момент, когда я начал наносить удар, предназначавшийся для Эрики, Адам начал подсознательно реагировать. Он видел угрозу, видел Эрику, видел меня… он не хотел допустить убийства, его и без того слабая тень просто встала между нами, а взгляд мой уже был ослеплён гневом.

Он был настолько мелок, настолько не важен, настолько слаб… да, мы с ним общались, неплохо проводили время, но… на этом и всё. Он не отдал бы жизни за меня, не рискнул бы спасти то, что важно мне. Он был просто другом, с которым можно поболтать и который не будет обращать внимания на лишнее. С ним можно было отвлечься, но… не идти в горы.

И его даже не заметил, просто удар почему-то не достиг Эрики, которая ещё и отпрыгнуть успела.

— Убийца, — довольно произнесла Эрика, глядя за тем как тень Адама рассеивается. — Ты всегда им был, монстром, которого ненавидят все. Все! Даже ты сам!

— Что же… — прошептал я и вместо того, чтобы разбитым упасть и начать сетовать на случившееся, винить себя и оплакивать Адама, что был едва ли строчкой в моей жизни, да и не самой важной… я просто перевёл взгляд на Эрику. — Теперь я не убью тебя, но тем лишь хуже… хуже… но только для тебя…

И только после этого до Эрики начало доходить, что же она натворила в погоне за своей местью. Ведь я-то может и был виновен во многом, но совершив подобное… она лишь сама опустилась на дно, опозорив себя, свою цель и всех тех, невинно убиенных.

Сначала я убил тех, кто остался. Их кровью были перемазаны стены, потолок и пол коридоров. Их оторванными руками я ломал их же колени, вырванными рёбрами вырезал глаза, когда мне наскучил садизм из-за отсутствия реакции находящихся под боевыми препаратами врагов, я просто начал вырывать хребты и ломать черепа. К моменту когда я поднялся на поверхность, дабы разобраться с отступающими… Третья Печать была полностью под моим контролем, Первая Печать фактически исчезла из-за смерти Адама, а Вторая лишилась возможности на что-то влиять.

И если Первая открывала физический потенциал, готовя моё тело к дальнейшим трансформациям, вторая на основе этого выводила химические и биологические процессы внутри мозга на новый уровень, начиная затрагивать душу, то вот третья… третья относилась уже к иной форме взаимодействия с миром. Вокруг меня раскинулась аура, словно бы сам ад спустился с небес.

Даже лютые отморозки набранные из числа силовиков, созданных лишь для уничтожения — начали вопить в ужасе. Они не боялись смерти, но страх был у каждого. И хоть я не мог пока что управлять этой аурой, но из-за моего ментального состояния сам мир начинал меняться согласно мысли. Теперь не окружение влияло на меня, а я влиял на это окружение.

Далее началась бойня. Всех убить не удалось, аномальные сущности или те кто ими владел, в большинстве своём выжили, если обладали достаточной силой. Многие из них могли защитить свой разум, как ударные группы тех, кого я зарвал внизу. Они понимали, что идут ко мне и что я куда сильнее их, они защитились хоть как-то, чтобы убедиться в том, что я ими не манипулирую.

Однако как уже было сказано… никаких переговоров в таком моём состоянии быть не могло. Я просто не контролировал себя, сорвался и теперь не было ограничен хоть чем-то, кроме тех печатей, что не дают мне дорваться до ещё большей силы. Силы, которая может поставить под угрозу и Человечество, и… быть может даже саму реальность.

— Передайте Фюреру, что мы провалили задачу, — произнёс один из командиров, передав сержанту физический носитель со всей информацией касательно произошедшего.

Иной связи более не было, Фонд сомкнул капкан, чтобы из этого места не вернулся никто. В небесах же поднималась буря, а окружавший остров океан казалось готовился уйти под воду, создав очередной катаклизм. Они пришли в ад, чтобы найти союзника, надеясь что тот разделит их мысли… но Фонд всячески пытался сделать ровно то же или вернее…

Вернее Фонд понимал, что единственные кто реально имеет шансы заручиться поддержкой этого дьявола, то это Обскура. Сам Фонд не мог добиться союза, значит надо было лишить других этой возможности. Особенно грёбаных нацистов, которые уже один раз чуть не уничтожили мир.

Выросшие из Аненербе, чёртовой оккультно-идеологической длани SS, сплотившейся с эзотерическим обществом "Туле" и пришедших к в равной степени великой и безумной идее. Они собирались сделать новый шаг в сторону сверхчеловека, сверхрасы из тех людей, что смогут без последствий подчинить и обуздать аномальную силу.

И разумеется эти "сверхлюди" будут всем управлять, а других ждала участь скота, которой они должны быть рады. Ведь все другие — тупые звери, глупые агрессивные животные, те кто с пеной у рта будут сидеть у экранов телевизоров и говорить любое дерьмо, что засунет в их пустую голову пропаганда. Фактически прямо сейчас часть их идеи уже была воплощена, деление на "достойных" и "убогих" уже произошла, хоть и под видом финансового не равенства.

Однако Обскура собиралась пойти до конца, задушив и тех ублюдков, что завладели капиталами не по праву сильных, а просто потому что низшей расе просто повезло. Глобальная переделка мира — всё то, чего не успел сделать их долбанный Фюрер во время Седьмой Оккультной Войны и идущей бок о бок с ней Второй Мировой Войны.

И пока авиационное звено готовилось совершить полёт сквозь сущий ад, а другие бойцы пытались доплыть до подлодок — их командир отправился задержать меня. Остров тем временем задрожал, как и силы Фонда будут брошены на перехват. Если там нацисты не придумали чего-то нового для плана отхода — не выберется никто.

— Моя честь называется верностью! — воскликнул придурок, после чего каким-то образом искривил вокруг себя пространство.

Он буквально сделал то, что можно назвать как фазовый прыжок. Сделал шаг сквозь как раз ту многомерность, только сам этого процесса он толком не контролировал. В плане, он не понимал как это точно происходит, и потому просто мог очень быстро передвигаться. Оружием же его стал какой-то вибро-меч, который дрожал с чудовищной частотой и мог легко разрубить и меня.

— Как же вы меня задрали, — прорычал я, триггерясь на саму ауру нациста.

У него не было опознавательных знаков, но я прекрасно чувствовал его ауру. У меня и раньше эмпатия была на аномальном уровне, а теперь же доступ имелся прямой к наблюдению со стороны. А с учётом того, что произошло в последний раз… когда я был так близок, но и так далёк к своей цели, почти сумев получить контроль над шестой печатью, что была центром всего…

В общем там началась такая мясорубка, что если сначала меня использовали как оружие против нацистов, то потом у всех резко появился новый фронт. Гасили меня все и память об этом обнажилась, в результате любой знак, будь то свастика, серп и молот, или флаги стран Союзников… я начинал беситься ещё сильнее. Хотя в таком положении, надо отметить, я уже начинал не убивать из-за причины, а выдумывать причины для повода убить.

И вот чёртов нацист делает свой фазовый прыжок, проходит через многомерность и собирается атаковать меня со спины. Закончить всё меньше чем за одну секунду, следуя протоколам. Примерно той же стратегии придерживался ГОК, когда меня убил. Но в ГОК ребятки были поумнее и помощнее, потому не стали мелочиться и накрыли меня ядеркой. А тут… какой-то чёртов нацист-недобиток возомнил себя вторым Зигфридом и решил обезглавить дракона?

О-о-о, он явно был слишком самоуверен или слишком туп. Примерно за три целых четырнадцать сотых метра до меня раздался импульс, эмоциональный, равный этому же расстоянию. Импульс буквально встряхнул реальность в моём окружении и неожиданно для себя нацист выпал обратно в реальность куда раньше, а не за моей спиной.

— Шайзе… — только и успел подумать он.

После чего моя рука пробила его брюхо, покрытое бронёй, и пальцы сжались на хребте. Рывком я вырвал и хребет, и кишки, по пути разорвал внутренние органы, а затем, когда тело ещё не успело толком понять что произошло и поддаться инерции, я слегка подпрыгнул. Однако прыжок хоть и был кратким, но был совершён так быстро, что моё колено снесло голову, разбив черепушку на бессчётное число осколков, что смешались с мозгами в кровавое месиво.

В это же время в атмосфере раздался взрыв. Орбитальная защита работала, и если Алый Молот смог выжить и оправиться, то Обскура… она затаилась, став скорее тайной подпольной проблемой. У них не было своего ядерного оружия, как и конкретной базы, страны, где можно закрепиться. Как и ГОК за ними охотился до сих пор, в отличие от Фонда, который жил по принципу "никакой политики, просто не мешайте нам содержать аномалии".

И в этот момент я почувствовал, как что стукнуло в сердце. Впервые за всё время с бойни, а может… а может и за куда более долгий срок.

— Смертник вышел из Фрактала. Приступаем к следующей части. Стоп… подождите…

В этот момент учёный переключил внимание на один столбец в графике, где было небольшое отклонение от нормы.

— Юмы отклонены от нормы, — произнёс он, после чего тут же холодок прошёл по всем. — Незначительными, тем не менее присутствуют. Вероятно остаточный след на экипировке Смертника.

— Выдвигаюсь к вам, — сразу же произнесла Кристина М., чья голограмма исчезла, а связь перешла в иной формат.

Появилась угроза того, что объект ███ выйдет из-под контроля. Однако ничего опасного не случилось, как и вероятность была слишком мала. Просто был и протокол на такое действие, а если всё начнут идти в худшую сторону, то Кристина М. прибудет заранее, чтобы успеть всё разрешить.

А тем временем уставший Смертник подошёл к кукле, что выехала прямо из пола и сидела на пьедестале. Обычная кукла, довольно милая, в виде девочки с маленьким медвежонком. В платье, улыбающаяся…

Смертник не понимал, что именно происходит, ведь Третью Печать снимал впервые. До этого он хоть и ходил по Фракталу, помогая проводить исследования, а также сопровождая Адама или Эрику, но с Третьей… он работал впервые. И из-за лицезрения куклы ему стало не по себе. Как и из-за принесённого из Фрактала объекта, который выглядел словно клякса, что прилипла к руке без кевларовой перчатки.

Клякса быстро спрыгнула и скрылась в кукле, после чего кукла начала словно оживать.

— А где Адам? — спросила кукла, говоря прямо в мозг Смертника. — Мне он нравился. Вы его убили?

Смертник в этот момент просто закрыл глаза и осел на землю. Он понимал какая сила скрывается за Третьей Печатью и потому даже не стал сопротивляться. Ведь как говорил протокол… при столкновении с объектом ███ для таких как Смертник существовала лишь одна рекомендация — не сопротивляться.

И как любая Печать, Третья также являлась частью объекта ███, потому протокол распространялся и на неё.

Внимание, прочтение данной информации опасно. Все прочитавшие ранее сдохли трагично погибли из-за аномального феномена "духота".

Служба Безопасности так и не смогла ничего понять. На объяснение персоналу класса Д уходило времени больше, чем потенциальный срок их работы. Научный персонал младшего звена уволился, не выдержав нагрузки.

Работа Фонда была парализована. Один членов Совета О5 тоже умер или не умер.

Никто ничего не понимал. Никто ничего не хотел понимать.

Отдела антимеметики не существует, как и самой меметики.

В связи с этим Совет О5 постановил следующее:

1. Доктора Колдманн и Ржевский — уволены и должны пройти через курс амнезиака.

2. Их работа подлежит доработке, исходя из новых актуальных открытий и требованиям.

3. Подготовить максимально краткое и доступное описание концепции Юма для выдачи их персоналу.

Юм — прикольное число для определения силы аномалии.

Сила аномалии — выражается в её способности влиять на реальность.

Реальность — одна, мультивселенных не существует.

Мультивселенные — обоснованная аномалия, ныне признанная научной ошибкой, созданной из-за того, что один из докторов оказался не квалифицированным учёным, а писателем-фантастом.

Коэффициент Юма — число для сравнительного анализа сил аномалий друг с другом.

Смертник глубоко дышал, его разум раскалывался, но он продолжал двигаться, хоть и шатался из стороны в сторону. Шёл к своей цели и видел свою собственную смерть, что менялась и становилась всё ужаснее. В этом была его особенность, он буквально мог чувствовать свою смерть. И хоть будущее всегда менялось, однако это позволяло здраво оценивать свои шансы.

Суицидальные задания, безумные тактики, прикрывание товарища собственной грудью — Смертник делал то, после чего выжить можно только чудом или вообще невозможно. Однако он выживал раз за разом, зная от какого взрыва осколки убьют его с шансом сто процентов, а от какого с шансом лишь один процент. Он смог поставить эту способность на службу, а благодаря другим навыкам превратился в идеального солдата, что нащупал баланс здравого героизма.

Вероятно именно это также помогало ему ходить во Фрактале, однако исследования продолжались и точно сказать было нельзя. Ведь ему хоть и везло, но в целом в контексте путешествий во Фрактале он не особо сильно отличался от других везунчиков. Как и сама способность не отличалась особой эффективностью или гибкостью, работая только в опасных ситуациях с настоящим намерением убить. Искусственно смоделировать ситуацию для активации этой способности Фонду не удалось.

Смертник продолжал идти, вот он уже вышел из туннеля и оказался на поверхности острова. Там же сидел объект ███, прямо на объекте 1609. Это было деревянное кресло, которое когда-то смог похитить и уничтожить ГОК, превратив в щепки. Однако вскоре после этого кресло восстановилось и буквально телепортировалось в Фонд, чтобы тот поставил его на содержание.

По коэффициенту Юма сила кресла переваливала за единицу, ведь оно несмотря на то, что являлось просто креслом, могло как уничтожать свои угрозы, так и распознавать по словам людскую речь, понимая когда те произносят ГОК, которого кресло словно боялось. Также это кресло могло телепортироваться в любое место, если был в радиусе действия человек, что желал сесть. Сесть, отдохнуть, расслабиться…

Когда-то оно было передано объекту ███, который хранил его в своей Зоне Содержания. Редко когда он им пользовался, однако в этот момент… кажется усталость объекта ███ перевалила за его привычную норму. Подавленный своим прошлым, что возвращалось к нему, угнетённый своими грехами, он выглядел как воющий от бессилия монстр, готовый уничтожить даже мир, лишь бы наступил покой и вечная тишина.

Однако он пытался сдерживаться, хоть и давалось это с трудом, приближая тот момент, когда его мышление перестроится под новый путь. Путь тотального уничтожения всего существо или… или попытку всё закончить? Точно не было известно в какую сторону развивается объект ███, однако хотелось верить, что он не сходит с ума и в какой-то момент просто замрёт, остановиться, смириться и перестанет пытаться что-то изменить.

Это был бы лучший расклад, но удастся ли его достигнуть — большой вопрос.

— Ещё один самоубийца? — прошептал я, желая лишь того, чтобы всё вокруг исчезло, ну или хотя бы все способные мыслить исчезли.

Сдерживаться уже было бесполезно. Я мог манерами изменить своё поведение, скрыв искренность. Но после снятие третьей печати искренность стала выливаться в мир. И если я злился, желал смерти кого-то столь слабого как Смертник… он вполне мог умереть. Только если я искренне перестану этого желать, то что-то измениться. Но я не переставал, а единственное что мог — просто сидеть, не убивая его собственными руками.

Смертник же что-то произнёс, после чего почувствовал во рту кровь. Чем ближе он подходил, тем сильнее становилось влияние. Чем громче он пытался достучаться, тем больше вызывал раздражения и тем сильнее вредил себе. Такой упорный и такой глупый… он упал на колено и начал ползти дальше на четвереньках, харкаясь сквозь балаклаву кровью. Один его глаз покраснел полностью, ручьём текла кровь и из носа. Слабость была такой, словно бы он не ел и не пил месяц.

И всё равно же полз, сократив расстояние до меня на целых пять метров, после чего упал лицом в грязь, покрытую останками того неудачника-нациста, в жизни которого не нашлось месту ничему, кроме его убогих желаний создать мир, где он станет сверхчеловеком, лишь потому что они сами придумали какую-то херню. Ничтожества… а я не лучше.

— Ты ничуть не изменился, — раздался голос и открыв глаза я посмотрел на его источник.

Ветер сходил с ума, ураганы и смерчи разрывали воды и землю, а гигантские волны уже были на пол пути сюда, готовясь смести всё, переломав и флот Обскуры, и авиацию их союзников, заодно и утянув на самое дно меня. Может хоть там до меня никому не будет дела? Нет… даже на дне Марианской впадины найдут, ироды.

Кукла стояла передо мной, маленькая кукла и смотрела, пока её искусственный рот расширился в улыбке. Одна за другой нити перемещались, создавая новый шов. Выглядело жутко, очень пугающе.

— Ты тоже, — ответил я, пока остров накрыла тень приближающейся волны.

— Он умирает, — произнесла кукла, глядя мне за спину, где лежал действительно умирающий Смертник.

— Туда ему и дорога.

— Это неправильно.

— Я решаю, что правильно, а что нет.

— Но не в моменты своей импульсивности. Ты же куда сильнее их, забыл?

— Какой смысл мне его спасать?

— Потому что он помог тебе.

— И чем же это?! — воскликнул я и рассмеялся. — Чем этот отброс может помочь мне?!

Кукла повернула голову набок, словно была немного разочарованна. В ней не было осуждения, скорее непонимание. Как и взгляд её глаз пуговиц был невероятно живым, искренним и… тёплым? Она просто хотела, чтобы я сказал ей правду или хотя бы объяснил своё решение. Почему я так поступаю и зачем это делаю?

Постепенно эмоции отступали, невольно, я оглянулся через плечо, а затем и вовсе встал, подойдя к телу Смертника. На нём я нашёл странный объект, что находился вне евклидового пространства и реальности. Принесённый из Фрактала, он был тем, что меня удивило.

— Но почему? И как? — не понимал я, поднимая принесённую им часть Печати.

— Потому что я попросила. Благодаря своей решимости и наверное удачи, — пожав плечами безмятежно ответила кукла, встав рядом с телом. — Он помог. Хотел как лучше.

— Для себя.

— Тем не менее. Всё равно же хороший поступок? Или ты считаешь иначе? — любопытно глядя на меня произнесла кукла, после чего поёжилась, словно бы могла чувствовать холод и силу ветра. — Бр-р-р, может пойдём отсюда? Мне здесь не нравится. На пляже было лучше.

Она была права, как и злость постепенно сменялась умиротворением. Взяв за шкирку Смертника, я отправился обратно в Зону Содержания, успевая проскочить ровно мимо закрывающимися перед цунами дверьми. Там же передал Смертника докторам и бросив взгляд на МОГовцев, прошёл мимо них, не встретив сопротивления. Добрался и до самого Фрактала, где снова захотел сесть, после чего опять появилось волшебное кресло.

Согласно протоколу я вообще не имел права покидать это место. Хоть и ситуация явно была не рядовой, как и сам Фонд очевидно сделал всё, чтобы я покинул Зону с Фракталом, перебив их врагов, но… протокол был протокол. Так что я вернулся сюда и ждал того, что прикажут делать дальше.

В руке же моей лежал осколок Печати Адама, где остался отпечаток его души. Слабый и никчёмный, возродить его было невозможно, но… сентиментальность во мне тоже оживала, сменяя прошлые эмоции. Третья Печать забирала своё, а кукла бегала вокруг, разглядывая новое окружение. Жуткая кукла со швом вместо рта и пуговицами… она постепенно менялась, становясь более нормальной, словно бы… живой? Живой по-настоящему, как ребёнок.

— Вы выглядите грустным, вам должно быть больно? — поинтересовалась кукла у бойца, который стоял на посту, несмотря на ранение и жгут: раненных было много, но кто-то должен был контролировать ситуацию, пока представших пред смертью пытаются вернуть обратно.

Он ничего не ответил, напрягся, перевёл взгляд на докторов, что находились за защитным стеклом у потолка и продолжали смотреть из места, куда добраться сложнее, чем до Фрактала. Никакой помощи, никаких рекомендаций, потому он просто молчал, не зная как взаимодействовать с объектом.

Кукла же его коснулась, за голень. Неожиданно и быстро, боец резко отскочил назад, но упёрся в стену и едва не вскинул оружие, успев переложить палец с затворной рамы на спусковой крючок. Он испугался, касание было слабым, но с учётом всего случившегося… он реально боялся, что сразу умрёт или начнёт сгнить заживо. Однако неожиданно всё случилось наоборот.

Он вдруг осознал, что боль ушла, за ней и страх, а сам он вдруг почему-то улыбнулся, хотя каких-то причин для этого не было. Кукла же убежала куда-то в коридор, после чего отправилась в путешествие по Зоне Содержания. Её никто не останавливал, лишь странная фигура в бежевом плаще, идущая ей навстречу приподняла шляпу и улыбнулась.

Затем же фигура зашла в Зону с Фракталом как к себе домой. Огляделась. Вся охрана и МОГ получили приказ покинуть место, а окно наблюдения закрылось. Вероятно выключились и все камеры, ведь явившийся человек… возможно человеком и не был.

— Как настроение? — спросил он, подойдя ко мне.

— Получше, — ухмыльнулся я, вертя в руке кусочек Печати Адама. — И что же от меня хочет Администратор в этот раз? Чтобы я закрыл все три печати, да не пугал мир?

— С учётом всего случившегося… — лениво протянул Администратор. — Толку будет немного. Первая же теперь просто дверь без замка.

Он согнул колени, словно бы хотел присесть, напротив меня. Но стола не было, как и стула у него. Тем не менее из-под плаща его высунулась длинная лапа, став опорой. Сам же он положил на колени свои руки, находящиеся в замке. Я в целом ни разу не видел, чтобы Администратор не держал руки таким образом. Всегда либо сжимал их в плотный замок, либо просто скрещивал пальцы.

Как и ленивым он тоже был всегда. Вёл себя спокойно, неспешно, медленно двигался и говорил. Однако лентяем он не являлся, как и прямо сейчас он работал. Ведь на нём был Плащ тысячерукого, один из объектов Фонда. С помощью него он мог делать множество дел одновременно, как и сам плащ находился вне реальности, вне евклидового пространства, то есть он вполне мог сейчас орудовать одной из своих рук в своём кабинете, заполняя отчёт.

Так даже ведя себя ленно здесь, Администратор вполне мог занимать все остальные руки другими делами, на которых он и концентрировался, что создавало эту иллюзию ленности.

— Интересно, как ты себя чувствуешь? Столько времени ты проводил без радости жизни… а теперь она вернулась, — говорил Администратор, который был архитектором Третьей Печати. — Хочется улыбнуться?

— А тебе хочется сдохнуть?

— Ха-ха, как забавно скалиться пёс, сидящий на цепи. Признаться, я бы посмотрел на тебя, если найдётся что-то что заставит тебя уничтожить Третью Печать. Вероятно в тот день я буду где-то рядом, раздавать команды палачам, которые наконец-то тебя сотрут. Потому что ударив самого себя — ты всё упростишь. Надеюсь так и случится.

— В прошлый раз не получилось, думаешь в этот справитесь?

— Времена меняются, люди учатся.

— Меняются и повторяются, учатся и забывают. Впрочем… я бы тоже хотел, чтобы ты был поближе ко мне в тот день. Если он конечно наступит, — отвечал я и улыбался. — Как хорошо, когда и я, и Фонд хотим одного, да?

— Ну что вы… чего хочет Фонд не знаю даже я. Тринадцать директоров… все вечно спорят, а…

— Двенадцать.

— Тринадцать.

— Двенадцать.

— Я Администратор, говорю же тринадцать.

— Ой, ну мне то не гоните.

— Какой моветон! "Гоните"…

— Ты вместо стула лапу какой-то твари используешь.

— Ещё и на "ты"… — Администратор был тем ещё лицемером, который вертел фактами как того хотел сам и акцентировал на этих фактах внимание также, когда хотел того сам. — Вот вечно с тобой так…

— Как и не стоит, тебе, испытывать моё хорошее настроение на прочность. Сам же знаешь, что в злобе я ужасен, но и в радости забавы ради могу заставить небо кровью плакать, — всё также улыбаясь говорил я. — Где, кстати, Кристина М. или Этюд? Явился сюда в тайне от других, думаешь что это сойдёт тебе с рук и сможешь свои личные планы продвинуть? Или вообще переворот устроить? Кого на место первого взяли? Дайка угадаю…

Заткнуть меня стало невозможно, я говорил без остановки и передышки, не давая Администратору и слова поперёк вставить. Третья Печать хранила в себе то немногое лучшее, что было во мне. Детскую радость жизни, двоякую и жестокую, как и сами дети. Сегодня они рисуют на асфальте слово "хватит", а завтра топят кошку в краске. Любопытство… оно безудержное и без воспитания может раскрыться вовсе не безобидными детишками в самой худшей красе.

Как и злоба с ненавистью были двумя сторонами одного лица куклы, которая была весьма переменчива. И вернув мне радость жизни, она могла легко забрать её снова. Настроение моё всегда было строптивым, как и эмоции. Так что Третья Печать хоть и была сильным барьером, ведь в случае моего желания получить свободу — я должен был её сломать, убить всё, с чем она связана.

Однако и являлась она обоюдоострым клинком, который в отличие от Эрики и Адама всегда была на моей стороне, ведь являлась частью меня. Буквально я сам являлся Третью Печатью, это был кусок моей души, вырванной из меня ещё очень давно.

Тем временем Администратор замолчал, понимая что шквала вопросов не выдержит, как и со своей силой Третьей Печати я подсознательно начал давить на его разум, пытаясь выудить из него то, что он хотел скрыть.

Так что ушёл этот тип ни с чем… или что-то получил? Может он просто для перестраховки явился? Не знаю, но я остался сидеть дальше… сидеть и ждать Кристину М., которая уже была в пути и как только непогода уляжется, она явится сюда, чтобы проверить всё лично. И хоть главным моим врагом был Этюд, который всё и устроил, но если подвернётся случай использовать Кристину М. как оружие против Администратора… я им воспользуюсь, чтобы ослабить Совет О5.

Хотя вряд ли мне удастся сплести интриги за их спинами. Ведь даже несмотря на свои способности я был… простофилей, а они хищниками и мастерами заговоров. Ведь у меня были принципы, а у них — нет. Я презирал ложь и держал слово, а они его нарушали. Как и в целом обманывать я хоть умел, тут уж просто возраст сказывался и жизненный опыт, но в сравнении с О5… в сравнении с ними я и был простофилей, которого обмануть столь же легко, как конфетку у ребёнка забрать.

Так что я придерживался стратегии — меньше говорить, больше слушать, в случае чего сыпать кучей вопросами и путать всё, что только можно. Это тоже в корне мало что меняло, но зато я хоть работу Фонду не облегчал. Хотят предсказывать мои действия и думать, что я сделаю дальше — пусть пашут. А я ещё специально буду вести себя как непредсказуемый самодур.

И даже если ничего этим не изменю в корне, то хоть занозой для них стану. Или того глядишь заставлю переиграть их самих себя.

— Здравствуйте, извините, что задержалась, — спустя неопределённый промежуток имени Кристина М. явилась.

— Кстати, я не попил чаю. Вы нарушили процедуру, — первым делом я напал на неё, потому что лучшая защита это нападение: вини во всём других, никогда не вини себя — учитесь дурному пока я жив.

— Да, мы уже всё исправляем. Просто чайный мастер был убит одним из шпионов.

— Шпионы проникли так глубоко? — удивился я.

— Да, есть такое… ох, а стульев не осталось? — оглядевшись спросила Кристина М.

— Присаживайтесь на мой, — произнёс я и встал, после чего объект 1609 сам переместился.

— Как любезно.

— У меня на удивление хорошее настроение. Как и… секунду… ещё мгновение…

Я начал ходить вдоль невидимых простых людям линий, после чего нащупал одну из дверей в никуда, и исчез. Через несколько секунд уже вернулся со стулом, а также с сухариками.

— Обожаю 1983-го, так удобно, особенно когда уже умеешь эти двери создавать сам, — произнёс я слегка удивлённой Кристине М. — Как жаль, что Фонд ну вообще никак не сможет ими пользоваться. А значит это будет лишь моим личный способом перемещения, а также местом где я могу… не знаю, в любой момент брать и покидать свою Зону Содержания? Но конечно я этого не буду делать.

— Вы только что это сделали.

— Да? А я и на заметил, — пожал я плечами, начиная кататься на стуле и есть какие-то непонятные сухарики.

Признаться… вместе с радостью жизни ко мне вернулось и некое ребячество. Я и раньше любил дразнить других, как и напрягать сотрудников, но теперь это было вдвойне приятно делать. Такой вот мелкий грешок за мной был, да. Но всяко лучше, чем… не знаю… тотальная резня и уничтожение всего, что попадает в поле моего зрения?

— Мне вернуть печати на место?

— Хм… с учётом того, что Первая Печать отныне не является печатью из-за невозможности контролировать её…

— Я её полностью контролирую.

— В этом и проблема. Вы её контролируете, не мы. Вторая Печать же вами подавлена, унижена и прямо сейчас вы её пытаете…

— Нет.

— Правда?

— Я не пытаю.

— Ах, да, хорошо… уточню… вы создали условия, где Эрика пытает сама себя. Из-за всего сделанного, опустившись на дно, проходя через прошлое… она вероятно находится в плену собственного разума, что был полон страданий, которые вы зациклили.

— Больше похоже на правду.

— А возвращение Третьей Печати будет связано с тем, что возможно вернётесь в то не совсем вменяемое состояние.

— Ага, потому самый лучший вариант — закрыть Вторую и Третью Печати одновременно, а Первую доверить мне до нахождения нового кандидата.

— Боюсь с силой Первой Печати, вы сможете без труда снять Вторую. Но не факт что справитесь с Третьей из-за того, что она наложена Администратором. А с учётом промежуточных побочных воздействий… — Кристина М. загадочно улыбнулась, явно очень многого не договаривая, но показывая что прекрасно знает о нашей с ним встрече. — Фонд решил, что в целом можно все три печати оставить снятыми.

Я удивился. Удивился искренне и едва не упал со стула, а затем чуть не умер от сухариков. Это была бы самая тупая смерть после смерти в туалете. Тем не менее новость была крайне приятная, правда только по началу. Ведь хоть и мне было лучше, чтобы три печати подольше были снятыми, тем самым увеличивая мои шансы на нахождение способа снять четвёртую, пятую и затем шестую…

Но почти сразу я понял и то, что Кристина М. явно думает на куда большую перспективу, чем я. И если она решила оставить три печати, значит… значит она уже знает, как можно получить из этого выгоду для себя и Фонда. Так что… радость была недолгой, хоть и приятной.

Весьма приятной, ведь настроение моё стало куда лучше. Правда долго ли это всё продержится? Тут уж никто не скажет, и даже я не знал этого ответа. Зато знал, что ставки поднимаются и риски увеличиваются, вслед за моим коэффициентом Юма.

— А я и говорю, политика это просто чушь полная. Нацисты, коммунисты, ананисты, аметисты — всё едино, нет-нет, ты послушай… — я объяснял, активно жестикулируя и расписывая всё на доске.

— Господи, я устал жрать амнезиак каждый день, пожалуйста… смилостивитесь… — умолял меня бедный шеф-повар, который должен был просто готовить еду, но я в очередной раз нарушил все мыслимые и немыслимые протоколы.

— Макиавелли, слышал про такого? Мой друг, мы с ним вино пили, Рим гнобили, вот он ещё тогда умную мысль сказал, правда не совсем так, как она дожила до наших дней…

— Мне не очень интересно, я просто повар, можно пойду уже?

— Ни в коем случае не пускай к власти быдло смердящее, а если оно к ней лезет — дави их конями и руби сталью. И посмотри на любое государство сейчас, где не выйдешь на улицу своё мнение показать — оно ничего не значит. А если вдруг оно начинает значить… тебя одинаково хорошо забьют дубинками силовики и в России, и во Франции, и в США. Потому что твоё место где?

— На кухне, я шеф-повар, я вам кебаб делал.

— Твоё место у параши. И на него покажут рукой те, кто окружил себя вооруженными до зубов мужиками, задача которых буквально — выбить из тебя всё дерьмо, если ты посмеешь открыть свою пасть и сказать не то, что хотят слышать они. Только попробуй в сторону кормушки глянуть…

— Хорошо, я совсем согласен. А ещё моя смена подходит к концу…

— Так скажи мне, зачем Фонд борется против аномалий, когда бороться надо в целом с системой. С системой где есть маргиналы, которые хотят устроить переворот, чтобы начать грабить самим. Где есть элита, которая считает всех ниже скотом и наживается за его счёт…

Шеф-повар уже замолчал, он просто плакал, надеясь слезами заставить меня заткнуться.

— И есть простой добропорядочный человек, который хочет просто трудиться, приносить пользу обществу и чтобы у него все были здоровы, живы, а всякие дегенераты не устраивали маленьких победоносных войн, революций и не навязывали ему свою религию, идеологию и прочую туфту, придуманную для того, что контролировать массы? Почему если ты просто нормальный человек, то тебя имеют со всех сторон и во все щели? Почему если ты порядочный, то тебя обязательно кинут? Почему если ты честный, то тебе соврут в лицо? Почему если ты не хочешь никого давить, то раздавят тебя? Это ли не куда большая проблема, чем любая из аномалий?

— Приём, объект ███ опять дорвался до власти и грузит шеф-повара, — устало вздохнув произнесла Илва по рации, попутно шагая ко мне и ведя за собой отряд. — Пятый раз за неделю…

Быстренько бедного повара взяли под руки и повели прочь. Он так и не успел доготовить свой кебаб. Вернее мой кебаб. Мой в плане принадлежавший мне. Важно.

— Ты можешь этого не делать? — спросила Илва, грустно оглядывая учебную доску на колёсиках, с которой я стирал секретные знания.

— Что именно?

— Пытаться испортить жизнь шеф-повара, у которого и так всё хорошо, ровно до того момента, как ты начинаешь пытаться объяснить, что весь мир вокруг ложь, построенная на страхах людей перед ответственностью за свою судьбу или типа того?

— Илва, я сижу здесь в клетке, как зверь. Один.

— Ты не один, у тебя есть друзья.

— Друзья?! Кто?! — воскликнул я, указывая обеими руками на кресло. — 1609, который просто… кресло?! Оно молчит.

Стоявшее кресло действительно молчало, хотя оно явно источало удовлетворение собственной судьбой, ведь вся её пирамида Маслоу была удовлетворена в момент, когда на нём сидел шеф-повар.

— Или эта фурри?! — я указал в другую сторону.

— Там никого нет.

— Вот именно! Как с ней говорить, если она не умеет?! — недовольно восклицал я, попутно идя к двери в свой домик. — Или может мне говорить с ним?!

Я открыл дверь, после чего все сразу отвернулись, радуясь что носят специальные защитные маски, что блокируют изображение в месте нахождения объекта 096, локация которого устанавливается через множество систем слежения. Фактически, каждая маска выстраивает копию пространства, модель, как виртуальные очки, куда просто не добавляется сам объект 096.

— Скромняга, наш. Лицо закрывает, ноет постоянно, по ночам плачет. Я ему говорю — братан, прими себя таким какой ты есть. А он…

— Хн-н-н… м-м-м… — издавал свои странные неописуемы звуки Скромник.

— Мне скучно, — подвёл итог я, с размаха захлопывая дверь.

— Тебе дали интернет. Пользуйся им.

— Никогда в жизни больше не буду пользоваться интернетом.

— Почему?

Я замолчал. Я видел многое, но когда мне говорили, что в интернете можно найти всё… особенно в нижнем интернете… я не верил, и был наказан словно Один за свою чрезмерную любознательность. Глаза я не лишился, но лишился душевного равновесия, после чего решил… на ближайшие сто лет интернета точно хватит.

— Потому единственным с кем я могу поговорить, удовлетворив свои социальные потребности это шеф-повар. Да, порой я говорю лишнего, но он меня хотя бы слушае… Какого?

Я на мгновение задумался о том, что было в интернете, потому отвлёкся. А когда продолжил, то обнаружил что Илва и остальные просто ушли, не став меня дослушивать. Вот оно истинное лицо Фонда…

Время шло, Кристина М. не появлялась. Война там продолжалась, как и вся мирская суета, но я словно был не нужен или пока что не наступило время. Выпускать меня тоже пока что никто не решался. А то там ГОК суеты наводит, который не любит использование аномалией даже в контексте уничтожения Обскуры. Вернее… они позволяют себе этим пользоваться, но не другим.

Алый Молот по слухам украл Часовой Механизм и продолжает вести активную войну против Фонда. При этом более Алый Молот никто не трогает, даже тот же ГОК и те же заклятые враги-нацисты из Обскуры. И что-то сам Фонд ответку ни за кражу Часового Механизма, ни за нападение на мою Зону Содержания, ни за ядерный удар ГОКа — так никому и не дал. Просто терпит-терпит, терпит-терпит, а потом… снова терпит-терпит, терпит-терпит…

Я тогда и говорил Кристине М:

— Снимай четвёртую печать, я им устрою ещё один Дрезден.

А она такая загадочно головой качает и улыбается, медленно протягивая:

— Не-е-е-ет… не время…

В результате ждал того, да не знал чего. Скука смертная, но с такими темпами, если Фонд ничего не будет делать, сдавая позиции, то… не знаю, у других организаций друг на друга пересекутся зоны их интересов, заставив их конфликтовать активнее? Нацисты с коммунистами начнут резню между собой, а ГОК, заметив упадок активности Фонда, обнаружит рост активности аномалий и будет вынужден бросить больше ресурсов на борьбу с аномалиями и теми же Дланями Змея?

Тем самым Фонд просто через выжидание заставит их отвлекаться, а сам будет заниматься дальше своими делами, чтобы в нужный момент накрыть сразу всех нацистов и коммунистов? И навязать новые условия договора ГОКу создав новый Альянс, где две противоречащие друг другу организации наконец-то уймут свои конфликты, договорятся и будут противодействовать аномалиям вместе?

Ну а Повстанцы Хаоса… они просто сами себя уничтожат по той же причине, по которой делают всё остальное?

— Хм… интересный план… — задумался я, вернувшись в себе в дом и проходя мимо Скромника, который уселся на диване и продолжал ныть, пряча личико в своих ручках, которым бы маникюрчик не помешал, с такими коготками. — Хватит царапать мебель. Это раритет!

Он вообще не реагировал на меня. Но в целом он мне особо не мешал, как и на лицо я его просто не смотрел. А если смотрел, то информация удалялась ещё до попадания в мозг. Сделать это было не так сложно. Хотя смотреть я на него и также мог спокойно. Ему это просто не очень нравилось. Он сам не агрессировал при этом, как на других, но всё равно смущался парняга. А зачем мне его лишний раз смущать? Я тварь, но не настолько.

Так или иначе, простейшими умозаключениями я пришёл к следующему. Мне скучно, а значит если Фонд не хочет решать эту проблему, то сделаю свою скуку уже его проблемой. В результате я просто взял и вышел через одну из дверей 1983-го. Да, это было нарушение протоколов, но я уже готов был и на это, лишь бы привлечь к себе какое-то внимание. Потому что не мог уже сидеть без дела, в том числе из-за Третьей Печати, которая требовала этого "действия" невероятно сильно.

И какого же было моё удивление, когда я вышел в пространство 1983 и обнаружил там, среди дверей, сидящую на стуле Кристину М.

— Сто пятьдесят четыре часа, тридцать семь минут и двадцать одна секунда, — произнесла она, глядя на свои часы, что висели на цепочке, прикреплённому к внутреннему карману пиджака, куда она эти часы вернула.

— Вы как тут оказались?

— Вошла через дверь.

— Я же закрыл все двери изнутри.

— Неплотно закрыл.

— И что вам надо?

— Чтобы ты не нарушал протоколы содержания.

— Ладно, чёрт с вами, пойду гнить в вашей темнице. Но я это запомню.

И я уже собирался уйти, как за шаг до порога остановился из-за кашля Кристины М.

— Да? — спрятав свою улыбку, я обернулся и посмотрел. — Что-то ещё?

— Есть одна проблема, — не очень уверенно произнесла она, хотя и пыталась выглядеть доминантной даже в подготовке к принятия позы просящей.

— И какая же? — до меня сразу всё дошло.

— Я не могу выбраться, — призналась она, закрыв глаза.

— О-о-ох, правда? — наигранно сочувствующее спросил я. — А я в отчётах говорил, что выбраться отсюда могу только я и лезть сюда не надо.

— Но Лазаря же вы вытащили.

— Да, ценой его рассудка. Теперь бедный в овоща превратился.

— Я всё равно найду способ выбраться. Вы же это знаете.

— Да что я, объект аномальный под содержанием находящийся, вообще могу знать о возможностях Фонда, тем более одного из секретарей О5? Разве то, что вы не взяли свой чемоданчик, что весьма благоразумно. А то кто знает, чьё внимание бы вы привлекли принеся его в 1983, находящийся вне реальности.

— Я не взяла его только потому что, что сейчас он находится в распоряжении Этюда.

— О-о-о, вот как? Значит только двое могут им пользоваться?

— Трое. И я уже ответила на два ваших вопроса. Весьма важных для вас, на которые без меня ответа вы бы не нашли. Так что… время отплатить тем же, как… друг другу.

— М-м-м… — на мгновение я задумался. — Нет.

— Как это нет? — удивилась Кристина М., опустив голову и посмотрев сверх очков, пока брови уползли вверх. — Уверены?

— Не сейчас, — ловко перефразировал свой ответ из отказа в согласие, просто с неопределённым сроком исполнения.

— Вот как, желаете сыграть с дьяволом в игру?

— Нет, я хочу договориться с дьяволом о взаимовыгодном сотрудничестве.

— И каком же?

— Вижу у вас с собой папка, ручку тоже вижу. Готовьте бумагу, но пишите мелко. Список будет большой.

Кристина М. закатила глаза, но всё же спорить не стала. Достала чистый лист, приготовила ручку и посмотрела на меня.

— Попросишь много — не получишь ничего. Попросишь мало — получишь мало, но хоть что-то, — произнесла она, задавая ещё одно правило игры.

— Я попрошу много, но мало, — парировал я ещё более гениальной идеей. — Значит так… во-первых, мне нужна нормальная компания, пока я не свихнулся.

— У тебя много…

— Нет у меня никаких друзей.

— Скромник обиделся, если бы услышал. Как и…

— Мне нужна вменяемая компания, а не фурри, Скромник и кресло, — настаивал я. — Почему Авель имеет право собрать свою команду, а я нет? Я делаю больше.

— Потому что вы сами отказались, сказав, цитата: "Балласт из смертного мусора Богу не нужен".

— Так я это наверное сказал, когда печатей было снято пять. А сейчас снято три. Да и ещё в иной комбинации. Я уже совершенно другой человек.

— Ладно… хорошо… — решив не спорить, Кристина М. просто согласилась, записывая просьбу на лист и шёпотом добавляя. — Денёк поиграетесь, как надоест всех вернём обратно в свои подразделения…

— Ещё мне нужно…

Дальнейший список был весьма длинным. Я просил всё, что только приходило в голову. Британский галеон и пиратская шляпа, космический скафандр и белка, три пинты пива и короткие усы, портрет Наполеона и двенадцать пушек…

Ничего из этого я не получил. Это было доказательством того, что Кристина М. не сошла с ума и не находилась в 1983 слишком долго. Или же она находилась здесь очень долго, но выдержала испытание. Так или иначе первый пункт она всё же исполнила, найдя его рациональным и полезным.

Правда выбор мой по созданию своего отряда существенно ограничили, а также обвинили в попытке создать отряд для уничтожения Совета О5, из-за того что некоторые запрашиваемые мной объекты могли меня усилить или снять печати. Потому и тут были ограничения, а обмануть Кристину М. не получилось.

Тем не менее… я добился весьма много, хоть и вместе с "подарком" получил и ряд обязательств, как было с получением каждого аномального объекта. Как и главного я всё же добился, пусть может с обоснованного позволения Кристины М., которая понимала к чему я стремлюсь.

А стремился я к постепенному расширению своих возможностей. Больше помогаю Фонду — больше заданий он мне даёт. Они уже сняли три печати, а как скоро снимут ещё одну, чтобы сделать ещё что-то крайне важное и оправданное? Я чувствовал как реальность меняется, как надвигается нечто, что уже казалось неотвратимым.

И в тот момент когда они пойдут ва-банк… неплохо будет находится не в клетке, закрытым за шестью печатями, а… в окружении других аномалий и хотя бы четырьмя снятыми печатями. Жаль только реализовать это на практике сложнее, чем в теории. Ведь для подобного надо стать буквально незаменимым или…

Создать иллюзию этой незаменимости.

— Хорошо быть социально значимым, играть важную роль в обществе, быть незаменимым… — говорил я, лёжа в своих носилках прямо как падишах.

Носилки были весьма большие, несло их сразу тринадцать человек, как и помимо меня в носилках находилось ещё три прекраснейшие девушки. Я же спокойно лежал, любовался то морем, то их татуировками, вырезом глаз, ростом и просто расовой эстетикой. Никогда не понимал нацистов, ведь мир был так огромен и многогранен, зачем искать хорошее лишь в одном, если оно повсюду?

Солнце сменилось луной, затем ещё раз, мы шли, делали привалы. Двигались не очень быстро, но зато уверенно, в сторону указанную Фондом. Однако всё хорошее имело эффект заканчиваться. Как и не минуло полных двух суток, как в поле моего зрения появилась злобная Мигера, со своими шёлковыми алыми волосами, яркими голубыми глазами и бархатной кожей.

— Бе-бе-бе… бла-бла-бла… — что-то такое говорила Кристина М. — Долго идёшь… бла-бла… я завидую тому, что твоя сила безгранична… бу-бу-бу… ты обещал собрать отряд…. бла-бла-бла… а собрал гарем…

— Я с тобой разговариваю! — раздражённо рявкнула Кристина М., прервав мои передразнивания. — Что ты тут вообще устроил?!

Я недовольно вздохнул, закатил глаза, после чего слегка опустил голову, чтобы со своих носилок посмотреть на то, что там происходит внизу.

— А тебя это волновать не должно, — культурно ответил я, смотря на неё сверху вниз.

— Что ты там сказал?

— Сказал, что мы идём на задание Фонда, как ты и приказала. Что тебе ещё нужно?

— Чтобы ты шёл быстрее!

— Мы проходим более тысячи километров в сутки и действуем согласно плану.

— Ты прошёл через свои пространственные двери за секунду, а теперь собираешься идти оставшиеся несколько километров несколько дней?!

— Посмотрите на меня, я недовольная Кристина М., царица во дворца, царица во дворца.

— Так, всё, я забираю тебя обратно в зону содержания, — Кристина М. была в шоке от невероятной дерзости и вопиющего лицемерия.

— Да что тебе вечно не нравиться?! — уже серьёзно возмутился я. — Я что, кого-то убил? Или кто-то из-за меня умер? Я работаю больше всех и могу немного… подурствовать.

— Нет такого слова.

— Есть, появилось в тот момент, когда я его придумал. Всё будет выполнено, к вечеру дойдём, утрясём вопрос.

Кристина М. тяжело вздохнула. Работать со мной было тяжело, как и в целом работать в Фонде. Но как и любой человек, она оставалась… человеком. У неё был предел прочности и усталости, которые были достигнуты в этот момент и она просто села на песок, замолчав.

Тупые подчинённые, хамоватые и надменные начальники, безграничная ответственность и всякое отсутствие права на личное счастье, ну или хотя бы отпуск на денёк раз в неделю — в таком формате Кристина М. находилась всё время. В результате неожиданно, но и в то же время иронично предсказуемо, она обнаружила, что её всё достало максимально сильно. Особенно её партия, которая по затратности мыслительных сил была сравнима с партией в шахматы, которая длиться без остановки.

И как не крути, но объект ███ был важной частью этого плана. Да, он вроде перестал источать лютую ненависть, однако эта праздность и лёгкость… в нём напрочь исчезло понимание субординации, он вёл себя как хотел, так ещё и начинал менять мир вокруг себя. При чём менял весьма сильно.

Я же махнул рукой и приказ своему гарему остановиться. Аккуратно, чтобы я не подавился виноградинкой, носилки опустились на песок. К Кристине М. сзади подошли те, кто их нёс, атлетичные и знойные амазонки, что легко подняли её на руки. Кристина М. мягко говоря удивилась, но её уже подхватили и как царицу несли на носилки прямо ко мне.

После чего аккуратно положили её среди подушек и других девушек, что мышц не имели, зато были легки и нежны как пташки.

— Да ладно, доберёмся до Каира вовремя. Не переживай, — приободрил я Кристину М. — Хочешь виноградинку?

Одна из девушек аккуратненько поднесла гроздь ко рту Кристины М., чтобы та вообще ничем себя не утверждала, но её кисть была резко перехвачена. Из-за этого бедная девушка даже испугалась.

— Просто… расслабься… бери пример с меня и моей мудрости.

— Какой ещё мудрости? — раздражённо спрашивала Кристина М.

— С того, что спустя пару тысяч лет жизни понимаешь, что всё происходящее лишь временная суета, что исчезнет также как исчезла все три Римских Империй.

Я аккуратно лёг на коленки другой девушки, устроился поудобнее. Грудь у неё была совсем небольшая, но аккуратная и превосходной формы, словно бы сама Афродита сошла с греческих фресок. Она сама по себе была произведением искусства, дополнив образ белым летним платьем, немного украсив макияжем… она действительно могла назваться богиней и без каких-либо аномальных способностей.

Лежал я на спине, но чтобы я не замёрз в этом жестоким мире, вторая девушка, уже чуть более загорелая, обладала бюстом побольше, как и характером несколько иным. Она аккуратно легла сбоку от меня, закинула ногу, руку, упёрлась грудью и тихенько мурчала. Если первую я нашёл во Франции, то вторую утащил из Бразилии.

Третья же была наполовину азиатской, наполовину русских кровей. Покрытая татуировками, взяв лучшее из обеих рас, она пыталась утешить Кристину М., но уже музыкой своей арфы. К сожаленью в самих носилках у меня было только три девушки и Кристина М.

Остальные же, ну, те амазонки… они амазонками на самом деле не были. Они были феминистками, весьма жуткими, мерзкими и злыми. Однако за тринадцать дней все они превратились благодаря новому образу жизни в этих самых амазонок. Никакого лишнего веса, атлетичность и лицезрение настоящего мужчины, которого они уже и не надеялись найти, потому вымещали злобу на других.

И всем я дал того, чего они хотели. Одним равноправия, ведь нынче женщина была самодостаточной и сильной, потому могла таскать мои носилки. Ну а остальные самодостаточно давали мне всё то, что мне было нужно. Еду, уход, заботу, нежность.

А что я давал взамен? Энергию.

— Хорошее нынче время. Я вот ещё во время индустриальной революции говорил, что женщины равны мужчинам и тоже могут отработать четырнадцати часовую смену в шахте, если помочь им плёткой. Рад, что равноправие было достигнуто.

— Господи… просто… войди в дверь и уничтожить одну из Дланей Змея. Делов на пять минут…

— До Каира ещё шесть часов пути.

— До Каира три километра.

— Им и так тяжело идти, сама понимаешь.

— Ты мог попросить сделать тебе механизированные носилки.

— В них нет эстетики…

— Ты хочешь увидеть мои слёзы, да? Этюд говорил мне об этом, что все твои действия с незнакомцем сводятся к тому, чтобы сломать его и заставить рыдать.

— То было раньше, и то… только с некоторыми. А твои слёзы мне и даром не нужны. Я бы разве что хотел увидеть тебя настоящую, чисто из любопытства узнать что скрывается за этой маской, созданной скульпторами личностей Фонда. Но не более того, да и возможно ты и сама уже давно не знаешь, кем являешься на самом деле.

— Ты должен был просто собрать отряд, чтобы быть эффективнее.

— Я и собрал отряд.

— Ты собрал гарем, потратив на него неоправданного много денег.

— И тем не менее стал эффективнее.

— Нет, не стал.

— Нет, стал.

— Нет, не стал.

— Стал.

— Нет.

— Вечно ты со всеми споришь, так и умрёшь одна, в одиночестве. И никто тебе не полюбит, — ответил я, поудобнее устроившись. — Всё, не мешай мне отдыхать.

— А Авель уже в Каире. Сражается там делает то, чего ты сделать не сможешь.

— Ага-ага, пробуй взять меня на слабо.

Кристина М. имела способность адаптироваться к любой ситуации и очень быстро. Там где не получалось взять жалостью, она брала чем-то другим, молниеносно меняю тактику. И делала это уже настолько рефлекторно, что в целом не отдавала себе отчёта.

— Нет, просто… ну… объективно. Авель лучше. Делает больше, меньшими усилиями, при этом и силы у него меньше. Хотя он же при этом… такой старый, древний, но видно ты ещё слишком юн.

— Так я не понял, ты меня молокососом назвала?

— Нет, но ты реально ему в пра-правнуки годишься, чисто по-дружески говорю.

— А с каких пор мы друзьями стали?

— С тех пор, как ты на "ты" перешёл.

Я поднялся на ноги и задумался, после чего дал отмашку и носилки снова остановились. Я с них слез, встал на песок, бросил взгляд на Каир, который уже был рядом и в целом вокруг всё стало оживлённее. Многие люди уже пытались снять меня на камеры, но ничего у них не получится, пока тут Кристина М.

Тем не менее, ситуация с Авелем стала неприятной. Если он эффективнее, то он может просить больше у Фонда. Но так как ему в целом ничего особо не нужно, то аномальный наш просто демпинг устраивается получается. Говнюк такими темпами оставит меня без моего гарема, без океанариума и возможно даже без… ещё не придумал чего, ведь дурости в мою голову приходят как только так сразу.

— Пам-парам, пум-пурум, — из подушек вылезла кукла. — Надо его убить?

Половина её лица была весела и жива, а вторая напоминала лицо куклы из фильма ужасов. После всего случившегося этот участок души единственный сохранял в себе иррациональную радость жизни, относясь к давнему прошлому и детскому ребячеству. Это была буквально единственная причина, по которой я ещё хоть как-то тянул своё бренное существование.

Убрать его — я превращусь в тень. Потому я на него никак не влиял, хоть в комплекте к детскому ребячеству и шла та же детская зависть, обида и злобность. Умом-то я всё понимал, но сердцем… реально хотел… ну не знаю, чтобы Авель жидко обо… кхм… подвёл Фонд, после чего я на его фоне выглядел бы лучше? Так и оставался незаменимым?

Да уж, сомнения в моей душе посеять было нынче проще обычного. И хоть проблема конкретно Авелем не ограничивалась, но Кристина М. всё же спустила меня с небес на землю и напомнила кое-что главное. Что если я хочу, чтобы мои хотелки выполняли, надо чтобы размер хотелок соответствовал приносимой пользе.

— Ладно, сейчас быстро разберусь. Но ты это… готовься найти мне полный комплект, — произнёс я, начиная мысленно обращаться в пространство 1983, чтобы материализовать себе дверь.

— Правильное решение, — спрыгнув вслед за мной, произнесла Кристина М. — Кстати, я думала ты однолюб.

— И? Я с ними сплю? Они нецелованные девственницы, и можешь поверить, такими и останутся, пока их не отпущу… лет в двадцать два, край в двадцать три. Не люблю старых.

— До тех пор пока они совершеннолетние… Фонд закроет глаза. Да и они вроде… — Кристина М. несколько то ли смущённо, то ли задумчиво, посмотрела назад, глядя на гарем, что был искренне рад своей роди. — Чувствуют себя неплохо. И дело я так понимаю далеко не только в твоих ментальных способностях.

— Казанова, слышала о таком? — спросил я, входя в дверь и увлекая за собой Кристину М.

— Да, приходилось. Тот ещё сердцеед.

— Покутить он любил, но в чём он действительно был хорош так это в возвращении женской самоуверенности, вместе с которой чахлый цветок превращался в благоухающую розу. Я всё пытался найти подвох, поговорил с каждой его любовницей, думая найти доказательство своих мыслей, но… в результате нашёл неприятную истину.

— И какую же?

— Синдром спасателя, он вытаскивал из такой ямы королевских жён, что засыпали под звуки оргий своих мужей, что даже не описать. С некоторыми он спал, с другими просто общался, но я не нашёл ни одной женщины, что сказала бы о нём плохо.

— В чём же тогда неприятность? — уже следуя за мной по коридору из дверей 1983, спрашивала Кристина М.

— В том, что он умер в одиночестве, так и не найдя ту самую. Ведь как только проблема исчезала, то исчезало и его желание оставаться рядом. Словно тот же аномальный объект, но в плену своего разума. Он давал им то, чего так и не смог найти сам. Жалкая участь…

— Он был вашим другом? — возвращаясь к субординации, она обращалась уже на "вы".

Мы остановились около одной из дверей, что вела Кристину М. в её кабинет.

— Был. И другом, учителем, и наставником. Как и многие другие, кого я пережил. Ячейка Каирской Длани Змея будет уничтожена в краткие сроки, можете не сомневаться. У меня на Фонд ещё слишком большие планы.

— У нас на вас тоже.

— Ха… — усмехнулся я, открывая одну из дверей и кладя руку на плечо Кристины М., покрывая её той же тьмой, которая была забрана из этого места в мою душу. — Как говорят… лучшая сделка та, где обе стороны считают, что обманули они, а не их.

После этого Кристина М. ушла, а тень сразу же вернулась обратно. Вся гниль, вся мерзость… этот участок вне реальности был отравлен, как и многие другие. Результатом того были по большей части сами люди, те самые из сердец которых и создавались все тени.

Я их поглотил, сделал своими, греха в них было много, но не настолько, чтобы как-то меня изменить. В результате я сам спокойно мог путешествовать здесь, ведь состоял из того же, из чего состояли те самые тени. Грустно конечно от того, что это фактически… канализация, куда сливается негатив всего мира, что идёт по пути саморазрушения. А ты при этом слишком плох для этого места, чтобы оно на тебя повлияло, но…

— Как есть, — пожал я плечами, находя другую нужную дверь и выходя уже в Каире.

Прекрасный Египет, я помнил ещё Клеопатру, но к сожаленью не застал строительство первых пирамид. Как и родился ближе к нынешнему времени, чем к началу их стройки. Как же древен был наш мир, и в то же время так молод, так неопытен. Аура моя раскинулась и начала касаться людей.

Я чувствовал их мысли, отделял нормальное от аномального. Авель уже работал, вероятно резал отдельных агентов Каирской Длани Змея. Однако столь грубый подход крайне неэффективен. Как и современные проблемы требуют современных решений.

— В моё время найдя дорогу к тысяче сердец, ты мог властвовать миром… Теперь эти сердца тебе дают миллионы и они не значат ничего, — говорил я, осторожно нажимая на иконки своего смартфона. — Однако как религия когда-то взяла контроль над планетой, так и современные тиктаки, фейсебаки, да прочая ересь, чья ценность не менее иллюзорная, чем рай, но столь же могущественная как слово Папы Римского в прошлые эпохи… они станут моим оружием, или станут оружием, что используют против меня…

Неловко я улыбнулся. История была довольно цикличной. В том числе и моя личная, когда в конце Второй Мировой Войны и Седьмой Оккультной Войны всё новое мироустройство было построенного на двух вещах, с которыми спорить никто не смел. Гитлер и нацисты — абсолютное зло, собирательный образ всего наихудшего, ради чего все остальные должны объединиться.

А для аномального мира… аналогией Гитлера стал я. И как Советский Союз не простил Союзникам попустительства и прощения нацистов, некоторые из которых даже будучи главными фигурантами Нюрнбергского процесса в результате получили свободу, капитанские и адмиральские пенсии, работу в государственном аппарате… так и ГОК, да и Алый Молот, не смогли простить Фонду того, что они не убили меня, а решили использовать на благо нового мира.

— Пф-ф-ф… да уж… второй бляха Гитлер… — усмехнулся я, после чего скулы свело от обиды. — И ведь не докажешь ничего…

Но таков был порядок вещей. Правду рисовал тот, кто владел СМИ и умами. А я ими хоть и владел, но совсем не в том ключе, каком следовало. Однако может технологии уравняли шансы на поприще пропаганды, как когда подобное сделал Кольт? Не знаю, но проверю.

В конце-концов не зря же разбирался как создать аккаунт в этом тикитоке…

Власть штука сложная и многогранная, всегда комплексная. Вот у Фонда была власть, но на чём она держалась? Конечно же на вооруженных силах, просто на бойцах, которые способны вынести вперёд ногами того, на кого укажет Совет О5. Однако такие ли идейные эти бойцы? Может быть, но им в любом случае надо что-то жрать, из чего-то стрелять, где-то тренироваться и быть уверенными в том, что в случае их смерти — за них выполнят ту роль, которую они не могут выполнить из-за специфики работы.

Значит добавляем ещё и деньги. Фонд чертовски богат. Однако толку от денег и бойцов, когда, скажем, армия какой-нибудь сверхдержавы или даже державы первого мира всё равно сильнее? Будем честны, если та же Россия или США решат начать войну с Фондом, то они победят. Они и весь мир могут уничтожить, если захотят. Ну или тот же Китай может просто начать войну, но экономическую и серьёзно потрепать финансовый столб власти.

Получается деньги и сила важны, но толку от них, если ты не обладаешь политическим влиянием? Надо быть и дипломатом, иметь равных союзников. Однако всё это было у Николая Второго. Армия его уважала, флот напрягал Владычицу Морей, денег в целом было предостаточно, как и союзников у него более чем хватало. Но что-то пошло не так… что же не дало ему удержать власть?

Знание, которого не хватило, чтобы понять сколь серьёзными последствиями обернётся очередная "победоносная" война. А также власть над умами, которую узурпировал один известный революционер. И именно последнее в конечном итоге развалило все другие столпы власти.

И сейчас, в эпоху лживой демократии, тот кто срёт в головы большинства, тот и побеждает. А тот кто контролирует этот общественный туалет, тот зачастую и является хозяином мира, владельцем истины и тем, кто навяжет своё мнение куда эффективнее, чем то сделают государства с сильнейшей армией.

Да уж, сравнение с экскрементами, не столь художественное и элегантное, но других аналогий я найти не мог. Ведь этот ТикТак действительно являлся той ещё помойкой. Новая уродливая форма общества потребления, где миллионы людей тратят своё время в пустую. Словно бы прокрастинация решила эволюционировать…

Тот пласт проблем, которые создавали все эти социальные сети… их тоже нельзя было описать. Мало того что порнография, пусть даже завуалированная, стала дешёвым источником эндорфинов, ради которых раньше приходилось задницу рвать, так ещё и теперь упростили доступ к "юмору", который ныне деградировал, а также куча инфоцыган втирают эти тупорылые сказки о лёгком успешном успехе, ради которых надо купить курс.

Огромная дыра, куда ты вкладывал кучу времени, а на выходе получал… в лучшем случае возможность эскапизма, который сам ты контролировать не мог и… шёл в отрыв с реальностью, которая тебе не нравилась.

Тем не менее, несмотря на всё своё отвращение, всё непринятие, я не только зарегистрировался в нём, но и активно его вёл. Тысячи подписчиков уже имелись, понять работу алгоритмов было несложно, ведь маркетинг и в моё время строился на тех же принципах. Дорого-богато — массам нужно то, что они сами никогда не получат. Красивые женщины, дорогие машины, мужик с сигарой и прочие образы иллюзии успеха.

А то что большинство реально успешных людей не курят, понимая что это разводняк тот ещё, дорогие машины покупают только закомплексованные дураки, неспособные иначе подчеркнуть свой статус иными способами, а красивые женщины нахрен не нужны любому Разумному человеку, знающему что в отношениях куда важнее не красота и размер бюста, а надёжность или хотя бы капитал, раз уж ты мнишь себя вторым Рокффеллером… так тут, понимаете, думать надо.

Массы же не думают. Массы жрут то, что им в обёртку по красивее завернут. И так было всегда, потому что человек как был животным, так животным и оставался.

— Однако тот кто правит стадом побольше, тот зачастую и сильнее. И именно тот кто преуспеет в этом, тот и будет править миром. А не тот кто ракету побольше соберёт, хотя это тоже важно, пусть и менее… — произнёс я, оформляя очередной пост и кривясь.

Никакого вкуса, никакой элегантности, никакой глубокой мысли… мне было стыдно, что я занимался этим. Что ставил сиськи на превью очередного короткого видео, но прыгающая азиатка в латексте с пятым размером давало больше переходов. Мне хотелось блевать от цитаты очередного философа, которых этого никогда не говорил, да и философом не являлся, но почему-то в понимании масс Мэрлин Монро стала авторитетом мнения, а не просто актрисой, продающей внешность…

Про наполнение коротких видосов, дублирующихся постов в других соц сетях и даже роликах на популярнейшей видеоплатформе… я и говорить не хотел. Однако всё это давало мне аудиторию. И хоть Фонд следил за моими устройствами, не позволяя ляпнуть лишнего… но кто знает как далеко это зайдёт? Да и ограничить меня везде и во всём Фонд будет пытаться, но сможет ли?

Началась ещё одна гонка, в этот раз не с печатями, а уже информационная. В ней кстати участвовал и мой "гарем", чья красота монетизировал с особой циничностью по отношению к бедным мальчикам, которые так хотели тепла от красотки, которая просто высосет из них и деньги, и душу. Возможно даже буквально.

Ах да, забыл сказать о самом главном… о том, почему в целом Фонд позволил мне начать всем этим заниматься, зная чем это может закончиться. Всё просто, ведь эти же соц сети стали моим главным инструментом в борьбе с Каирской Дланью Змея. Аккаунтов у меня было множество, деятельность я вёл весьма активно, орудуя стразу двумя устройствами.

Благо с ростом силы, я уже одинаково хорошо управлялся двумя руками, а также многозадачность серьёзно выросла. Я зарегистрировался на стольких "особых" форумах, посеял столь ловушек, что это был лишь вопрос времени, когда вербовщик наткнётся на потенциального аномального.

Форумы эти находились на, так скажем, нижнем уровне интернета. Ну, знаете, там где сидят душевнобольные, инфоцыгане, наркоманы и последователи теории плоской земли. В эти места большинство просто не заходит. Там же постоянно рыщут агенты аномальных организаций. Фонд ищет зацепки потенциальной аномалии обрабатывая в день тысячи заявок просто больных на голову. А Длань Змея старается выцепить аномального раньше, чтобы его завербовать.

И мне нужно было, чтобы Длань Змея вышла на меня сама. Чтобы они думали, что у них всё под контролем, что автор очередного комментария это просто либо психопат, либо реально столкнувшийся с аномалией человек, который сам ещё ничего не понимает. Роль эту я отыграл на пять с плюсом.

В результате на меня вышли, далее беседы. Их тоже прошёл. Агентов вышедших на меня было несколько, труднее всего было понять кто меня нашёл, ведь если Фонд со мной сотрудничал и понимал, что происходит, то вот Обскура или Алый Молот, да хоть ГОК — нарваться на них не хотелось. Во-первых, и убить могут, а во-вторых, задание всё же заключалось в уничтожении Каирской ячейки Дланей Змея.

Но благо на моей стороне находился Фонд, так что удалось всё разрешить и вот я уже пришёл в какой-то гадюшник, куда никогда не пустят туристов. Темно, грязно, душно — идеальное место в недостроенной ветке метро. Здесь и связь не ловила, и глаз лишних не было. Ждал я долго, но как только агенты Каирской Длани Змеи убедились, что никакой прослушки или дронов нет, то они явили себя.

— Значит это ты, Менталист? — ко мне вышел мужчина, глаза которого во тьме горели.

— Классные линзы, — я продолжал играть роль, делая вид, что сам ещё не верю в то, что аномалии существуют и просто считаю себя сверхумным эмпатом.

Что же касается мужчины, то он был типичным европейцем без намёка на загар. Это было примечательно, ведь его вероятно прислали сюда из другой базы Дланей Змея. Он не был местным. Видимо растут ребятки, развиваются.

— Умеешь читать мысли?

— Не совсем читать, скорее, как я уже писал, я просто подсознательно читаю мельчайшие детали мимики, тона и просто телодвижений. И кстати… — я аккуратно поправил пиджак, показывая кобуру с пистолетом. — Сохраняй дистанцию. А ещё я предупредил подругу, она ждёт меня и если через семь минут я не вернусь, она вызовет полицию. Как и автоматическое сообщение будет отправлено через…

В этот момент агент решил перейти от слов к действию. В одно мгновение он превратился в размытое пятно, начав двигаться невероятно быстро. Это говорило о его серьёзных физических способностях, но хуже всего было то, что он создал некие подобия фантомов. Что же… для проверки он действительно подходил.

Я же резко выхватил пистолет и успел выпустить три пули, прежде чем ствол был задёрнут вверх. Все три угодили ровно в агента, который держал мою кисть и ухмылялся.

— Что же… тебе либо повезло, либо ты реально можешь чувствовать чужие мысли, — усмехнувшись произнёс он.

Пули же упали вниз, не пробив подкладки из кевлара.

— Однако теперь ты знаешь слишком много. И будет только два варианта, вне зависимости от того случайно ли всё это или нет. Ты либо будешь с нами, либо…

— Убьёте меня? — испуганно спросил я.

— Ха-ха-ха… нет, просто память тебе подчистим. Убивать в нынешнее время слишком сложно. Сам же понимаешь сколько камер тебя спалило пока ты сюда собирался, — внезапно глаза агента перестали светиться, а сам он словно даже подобрел. — Никому не рассказывай о случившемся, сообщения свои подчисти и исчезни из сети, если не хочешь стать чей-то подопытной мышью. Потом приходи в пиццерию по этому адресу. Пятница, за десять минут до закрытия. Закажи три пиццы с ананасами и литр кофе. Поговорим там.

После этого мы разошлись, а я нашёл одну из девушек в своём гареме. После чего сел на метро и поехал в снимаемую квартирку. Скромную, чтобы не палиться, но уже весьма уютную благодаря служанкам.

— Всё прошло как надо? — спросила меня девушка-азиатка, которая привлекала к себе невероятно много внимания.

— Ага, — ответил я, делая с ней очередной фото для уже пермограмма. — Что у нас на ужин сегодня?

— О-о-о, можешь посмотреть в ленте у нашей новой славяночки.

— Нет, то что я делаю контент для этого не значит, что я буду его поглощать. Это как с наркотиками.

— Я не продавала наркотики.

— Я тоже, но аналогия весьма простая. Читай больше книжек.

— Книжки скучные, — пожала азиаточка плечами.

Да уж, наверное именно поэтому я до сих пор оставался один. Женщин красивых вокруг было так много, как и выбор у меня было не менее обширным, благодаря соответствию большинству запросов. Тем менее за последние две тысячи лет я так и не смог найти ту самую. Хотя не то чтобы и искал, ведь понимал, что уже не найдут никогда.

И нет, дело даже не в том, что современные девушки книг не читают. Не читала книги конкретно эта девушка из гарема, а вот та же новая славяночка более чем любила читать. Были в гареме и весьма умные, можно даже сказать мудрые, женщины, как и… выборка была огромная, но… все они словно были… частью образа той самой. В них во всех было что-то хорошее, но оно было по-отдельности везде и сопрягалось с тем, что мне не нравилось.

Потому весь этот гарем… он был не более чем фарсом, той красивой обёрткой, внутри которой не было ничего, как и во всём контенте, что был поставлен на поток ради лайков и просмотров, ну и ещё монетизации, пусть пока и скромной.

— Ты пока беги домой, а ещё погуляю, — произнёс я на выходе со станцией рядом с квартирой.

Надо было переговорить с Авелем, который тоже здесь работал, но более грубыми методами. Из-за этого он толком успеха и не нашёл, зато уже успел потерять ещё пятнадцать бойцов. Впрочем, его присутствие снимало лишнее подозрение с меня, ведь Длани Змея всегда искали присутствие Фонда, в данном случае они считали, что его нашли. Тем более в таком радикальном варианте, как "Последняя Надежда".

Они думали, что именно отряд Авеля является главной фигурой, что в целом и было правдой. Ведь отряд Авеля действовал хоть и грубо, но имел все шансы решить вопрос силовым путём. И хотя бы на время прогнать или даже уничтожить эту Длань Змея. Однако это будет далеко не самым лучшим решением, ведь рубить надо голову, а не хвост.

Потому и нужен был я, нужна была вся эта конспирация, даже гарем оказался нужным вовсе не для меня, а для других планов.

— Эх… — усевшись на набережной, я вздохнул, сняв с себя пиджак и переведя взгляд на грязные корабли, не менее грязного Нила. — Когда же это всё закончиться?

Только этот вопрос интересовал меня, но даже на него Фонд никогда не ответит. Зато мог ответить ГОК, которые, хотелось верить, нашли уже способ меня убить. Правда… главная ирония заключалась в том, что я хотел, чтобы это всё закончилось, но в то же время и боялся умереть. Загнанный в угол между жизнью и смертью… такое существование очень выматывало, особенно когда начинали сниматься печати.

Метаясь между двумя крайностями, я всё никак не мог найти места и определиться даже с тем, хочу ли я, чтобы эти печати снимались или нет.

Секретное место сбора проходило в полузаброшенном театре. Когда-то сюда ходили люди, а потом произошёл прогресс. Место не реставрировали уже лет сорок, из персонала три пенсионера, которые на данный момент отсутствовала. Охрана была лишь на бумаге.

Каирская Длань Змея собралась, чтобы обсудить под покровом ночи и теней свои страшные планы. Также сюда пригласили и меня, потому что ячейка была не такая уж и большая. Плюс лидера здесь всё же не было. Уселись мы за длинным столом, во главе которого сидел мрачный мужчина.

— Время обсудить выход директора завода Нестле из нашего финансирования. Лидер поручил нам разобраться с вопросом и выяснить по каким причинам директор более не в нашей зоне влияния. Я думаю, что это связано с геополитическими целями Алого Молота… — словно заговорщик, тихо шептал, почти шипел лидер одной из групп, пока все такие загадочные сидели в масках и плащах.

Но внезапно покров тайны и интриги повредил хруст. Очень вкусный хруст, после чего все взгляды оказались направлены на меня. Единственного, кто пришёл без маски, без балахона, вообще никак не пытался скрыть свою личность и в целом вёл себя странно. Ведь даже моя поза была весьма вальяжной, а на лице читалось нескрываемое безразличие к попытке нагнать какого-то странного для двадцать первого века пафоса.

— Продолжайте, приятного аппетита желать не нужно, — успокоил всех я, продолжая кушать шоколадку Нестле.

Признаться, это была единственная моя подготовка к сегодняшнему обсуждению. Слишком многого от меня не требовали, просто попросили разобраться в предпосылках развития этого завода, попробовать поискать есть ли что-то странное в наборе рабочих, как и в целом нарыть как можно больше информации о руководстве завода. Врать не буду, мне было лень всё это делать, потому Фонд накопал информацию сам на себя, а я… я купил шоколадку.

— Кто его привёл? — мрачно спросил лидер группы.

— Я несу за него ответственность, — встал тот мужичок-европеец, которого называли Кайманом.

Шоколадка к слову была очень вкусной. Пористый белый шоколад. Я бы хотел съесть и две, но купил только одну. И наверное если я сейчас встану и уйду с этой встрече, то меня уже не пригласят снова. Потому приходилось сидеть и растягивать одну шоколадку на временной промежуток равный комфортному поеданию двух. Но такова жизнь, полная лишений.

— Объяснись, Кайман, — говорил лидер, что ака древний мудрец, предводитель массонов, оттачивал свою таинственность всю жизнь, дабы казаться большим, чем он есть.

— Он менталист, может читает эмоции. Он нам пригодится. А с поведением мы поработаем также, как работаем с другими навыками членов Дланей Змея.

— Менталист? Он похож на шута, который вообще не понимает куда попал, — недовольно прыснула какая-то женщина, судя по голосу крайне мерзкая.

После чего вновь воцарилась пауза. Я смотрел на них, думал зачем они носят маски, если кругом камеры и… маски они одевали уже после того как пришли. То есть… они прятали лица друг от друга? Но при этом же они друг друга в лицо и так все знали. Типа какая-то традиция?

— Ты хочешь что-то сказать? — прожевав, спросил я Каймана, который пытался всеми возможными знаками намекнуть мне на кое-что.

В этот момент усмешку не сдержало большинство. Менталист, да не понимает, что от него требуется.

— Продемонстрируй свои способности, если конечно вообще хочешь здесь оставаться, — сурово произнёс лидер, который был крайне возмущён таким неподобающим поведением.

— Ну-у-у… — я отложил шоколадку. — Раз вы сами просите, то… Девушку справа от меня зовут Элиза, но это не её настоящее имя. Мама назвала её просто Санура, миленькое имечко. Но Элиза так хотела казаться крутой европейкой, стыдилась своей нации, что придумала и новый образ, и новую кличку, и затем вовсе разорвала все связи с теми, кто её реально ценил, дабы… вступить в эту вашу… э-э-э… группировку. Довольно иронично, но подобными глупыми детьми всегда пользуются: религия, армия, политики, ну или вот, конкретно вы. Дальше…

Так я сидел и давал расклады на одного за другим, где-то они были более полными, где-то менее. Где-то я подключал информацию переданную Фондом, а где-то просто использовал силу третьей печати, которая уже была открыта достаточно долго и потому я полностью вернул её потенциал и попутно даже расширял его. Мысли конечно читать я не мог, в привычном понимании, однако в спектре чувств и эмоций, мог уловить отдельные отрывки памяти, зачастую связанные с сильными эмоциями.

— А вот этот, лысый, — указал я на ещё одного мужчину в капюшоне и маске. — Да-да, я знаю о тебе всё. Не только что ты лысый, но и то что ты любишь накаченных мужчин. Обожаешь их тела в масле, мечтаешь лишь о том…

— Хватит! — резко рявкнул лидер, после чего я пожал плечами и продолжил есть шоколадку. — Ты доказал свою способность, но не забывай о том, что многие могут сами менять свои мысли и тем самым обмануть тебя.

— Ага, — кивнул я, громко чавкая.

— Эй, какой он менталист? Он чушь несёт! — произнёс тот лысый.

— Хватит, Гор, хватит. Это уже неважно.

Да, из восьми тех, кого я прочитал, я дал семь правильных ответов. А Гор при этом геем не являлся, я буквально наврал, сказал неправду, обманул их, ввёл в заблуждение, нагло подставил бедного бедолагу, которого теперь все будут считать геем. Жестоко ли это было? Да, зато забавно.

Как и в целом, такой образ для конспирации подходил лучше, чем другие. Почему? Потому что он привлекал много внимания и заставлял задавать много вопросов. Но и внимание то, и вопросы были совсем не теми, которые могли привести к вскрытию меня как агента Фонда. Это как с обучением… зачастую в изучении нового важно не столько само изучение нового, сколько искоренение старого, что мешает изучению нового.

И тут также, делаешь кучу вбросов, настолько абсурдных и нереальных, что даже у их лидера вместо вопроса "Не шпион ли он?" возникает вопрос "Он вообще в своём уме?". Затем на этот вопрос надо ответить, затем как-то убрать его из уравнение и только потом удастся вернуться к первому вопросу. Согласитесь, это куда сложнее сделать, чем если бы я также припёрся в балахоне и старался быть нейтральным, не привлекающим внимания и обычным.

— О, надо сделать селфи, — вспомнил я, после чего откинулся на спинке стула, качнулся на нём назад, зацепился кончиком пальцев ноги за стол и сфоткал себя под углом с шоколадкой. — Как раз пойдёт для рекламного поста.

— Как он пронёс телефон?

— Он… он сказал, что оставил его дома.

— И ты ему поверил?

В общем, можно сказать, что я успешно сорвал собрание, спутав все карты, какие только можно. Однако когда уже терпение лидера почти кончилось, я резко вернулся в нормальное положение и поднял палец вверх.

— Вспомнил, вот мой отчёт о работе. Я стал амбассадором Каирского Нестле, был в их отделе маркетинга и на удивлении нашёл много интересной информации. Не знаю правда что из этого может быть важно, но… если скажете, что надо искать, я туда ещё раз приду и всё устрою.

Бам. Контраст. Сначала все считали меня клоуном, теперь я резко показываю пользу и эффективность. Внимание каждого снова переключено словно канал по ТV. Нет, серьёзно, кажется конкретно эта группа слишком мала и слишком слаба. Я читал их как открытые книги, манипулировал ими как хотел, при этом они с радостью в это всё верили. Как и по их аномальному фону, что я чувствовал вместе с эмоциями…

Тут были реально одни слабаки. Я мог бы убить всех и с одной печатью, первой, только за счёт физических показателей. Однако это было бы слишком просто, слишком неэффективно, слишком… банально. И наверное даже слишком выгодно Фонду, который держит меня на коротком поводке, следя за каждым шагом.

Одно не то слово — я лишусь всех соц сетей. Одно не то действие — печати вновь вернутся. Одна не удобная им мысль — ладно, за мыслепреступления Фонд наказать меня пока что не мог.

— Хм… эта информация пригодится. Что же, собрание ты соврал и вёл себя, как… — начал говорить лидер.

— Молодняк, — прошипела недовольная смуглянка Элиза, сняв маску. — Но маски действительно уже достали. Глупая традиция. И балахоны воняют древностью, как и эти пирамиды.

Не знаю чем конкретно Эльзе не нравилось чудо света, достояние её родины, но она испытывала к ним вполне искреннюю ненависть.

Что же касается собрания, то далее лидер группы раздал новые указания и наметил общие цели. После чего мы разошлись, чтобы встретится через неопределённый срок снова. Я вышел наружу, в руке моей как всегда был смартфон, который я в последнее время не выпускал из рук совсем, а левую я засунул в карман, как какое-нибудь приблатнённое быдло.

Надо было казаться проще, следовало даже сменить мой костюм на другую одежду, но… настолько сильно погружаться в не самый приятный мне образ, я не хотел.

— Ну и устроил ты, — произнёс вставший рядом Кайман, что в реальной жизни был пицце-поваром, прямо в той пиццерии, где мне и была передана информация о дате и месте встречи. — Можно было и посерьёзнее себя вести.

— Можно было, но так же… скучно. А жизнь у нас одна, так что разменивать на скуку своё время не хочу. Плюс характер такой, мерзковатый, уж извини.

— Да ладно, мне в целом тоже этот искусственный пафос не нравился никогда. Будто в прошлом веке живём… Маски сейчас совсем иначе выглядят, — произнёс Кайман, после чего вместо того чтобы спрятаться свою маску, выкинул её в урну. — И твоя получше. Реально так много подписчиков?

— Скину тебе ссылку, уже скинул, — подмигнул ему я. — Кстати, я вот только одного не понял.

— М?

— А зачем всё это? Чего вы добиваетесь? Типа… про Фонд ты мне рассказал, про ГОК тоже, с Алым Молотом и Обскурой всё понятно, а… вы тогда чего добиваетесь?

— Мы? Да… по-разному, — пожал плечами Кайман. — Дланей Змея много и иерархия у нас не такая строгая. Главный, L.S., вроде как хочет равенства, чтобы нас, аномальных, за скот не считали. Ну а те кто ниже… сам подумай, вот родился ты, с особенностями, какой у тебя выбор? Ждать пока Фонд заточит в тюрьму? ГОК испепелит? К нацистам конченным вступать? Я вот просто жить хочу, плюс-минус нормально, хоть и с учётом моей особенности. И лично мне Длань Змея защиту даёт. А я взамен полезным стараюсь быть, но без… без всяких нападений на те же Зоны Фонда. Опасно же, сдохнуть можно.

— Вот оно как… что же… не хочешь убивать, не хочешь быть убитым, значит дорога к Дланям Змея?

— Не сказал бы. Я с L.S. виделся лишь один раз и не знаю какие у него на самом деле цели. Однако ситуация такова, что находят в Каирской Длани я могу жить относительно нормально. Значит L.S. это позволяет и… всё пока что хорошо. Ну а если Фонд к нам сунется или ГОК какой-нибудь, я уверен, что рядом буду стоять другие, пусть и… — проводя взглядом смуглянку Элизу, говорил Кайман. — Даже самые спорные личности из наших рядов встанут рядом. Одному уже не так и страшно.

— Этакий клубок змей.

— Ну… типа…

— Может зайдём в бар? Посидим пообщаемся? А то я не очень хочу идти домой.

— У тебя же там гарем целый, разве нет?

— Попробуй с ним уживись дольше часа. Это на бумаге гаремы крутые и желанные, а на деле… — я многозначительно махнул рукой. — Ещё и работать надо.

— Ладно, в целом… я тоже не прочь развеяться.

Так началась моя двойная игра, в которой я был весьма хорош. Ведь какие формулировки не используй, как оговорки не делай, сколько не заявляй о силе принципов, но… действительно нерушимых принципов, которые даже под угрозой краха всего не будут изменены… их у меня было едва ли больше, чем пальцев одной руки.

В остальном же я был лицемером, который быстро менял маски, в зависимости от ситуации. Чего-то стыдного в этом нет, ведь все мы лицемеры. Потому что нельзя вести себя также с родной бабушкой, как ты ведёшь себя с лучшим другом во время пьянки. На официальных встречах ты одеваешь костюм и подходящую к нему маску, а уже на свидании костюм может и останется тем же, но маска точно станет другая.

Разные ситуации, требовали разного подхода. Жаль только из-за этих печатей и разделения моей души я уже и сам начал забывать, где маска, а где…

Где моё настоящее лицо.

Длань Змея

— Здравствуйте, господин Менталист, наш общий друг просил передать кое что.

— Кто это? — оторвавшись от медитации спросил я, ещё не совсем понимая реальна ли реальность вокруг меня.

— Запускайте торпеду.

— Какую торпеду?

— Инициируйте червя.

— Откуда у тебя мой номер?

— Троянцы покидают коня.

— Не звони сюда больше или я найду тебя и всю твою семью, — я сбросил звонок, после чего выдохнул.

Слегка расслабился, переложил обратные стороны ладоней на колени, после чего начал представлять как клетки бегают по моему телу. Как текут эритроциты, каждому из которых я мог отдать приказ. Как появляются и умирают нейроны, что находили отражение и внутри покрытого искусственной защитой Фрактала. Я воздействовал на него прямо отсюда, старался делать это незаметно, копил силы, чтобы спустя столько времени ещё раз удивить Фонд.

В общем, я занимался крайне важными делами, как вдруг мой смартфон зазвонил снова.

— Эй, Менталист, чё как?

— Кайман? Чего в такую рань звонишь?

— Не звонишь, а звонишь. Там наш общий друг меня разбудил, сказал что ты его послал, а там приказ от начальства… что там произошло? — по голосу было слышно, что Кайман ещё крайне сонный.

— А-а-а, так этот мудак был связным…

— Ты сбросил звонок связного?

— А как я должен был понять, что это наш?!

— По кодовым словам?

— Откуда мне их знать?

— Так на прошлом собрании всем раздали новые брошюры.

— И кто виноват в том, что я их не прочитал?

— Не знаю… может быть ты? Это твоя зона ответственности.

— А может это проблема тех, кто не убедился в том, что я прочитал все эти бесконечные бумажки школьника, пытающегося играть в шпионов?

— Слушай, мне… мне так плевать, просто сделай там то, что он хочет и всё. Давай, доброго утра.

И Кайман сбросил звонок, после чего я закатил глаза. Из-за того что я говорил на весьма повышенных тонах, весь мой гарем уже тоже проснулся.

— Мур-мяу, — сонно пролепетала одна из девушек, обнимая меня сзади. — Это называется газлайтинг.

— Опять какие-то выдуманные слова, — отмахнулся я, после чего поднялся на ноги.

Признаться, я сразу всё понял, однако звонки в такую рань меня бесили. Что они там о себе возомнили? Я просил звонить мне только по пятницам с десяти до двенадцати. Нет, надо было позвонить в ранее утро, в четырнадцать часов, когда все ещё спят, а я занимаюсь медитациями!

И не надо мне говорить, что два часа дня это не раннее утро. Потому что утро начиналось тогда, когда я пробуждался и точка.

Тем не менее заготовленный план я начал приводить в исполнение. Компромат был залит в сеть, почва для медийного скандала уже была заложена заранее, скоро все узнают что добавляют в шоколадке Нестле и чьими маленькими ручками делается их продукция на каирском заводе. Будет поднят такой срач, что он быстро станет транснациональным и хоть сама компания находится в Швейцарии, но акции их после скандала на процентик-другой упадут точно. Может и больше.

Кроме того я позаботился о том, чтобы поплодить медведей. Часть из них ещё вчера встала в шорт под разного размера плечи, ожидая этого падения. Так что играющих на понижении достаточно, добавляем к этому скандал и получаем… что скоро Длани Змея получат нехило так денег, как и Фонд. Но Фонд получит немного, ведь если бы весь Фонд встал заранее в шорт или хотя бы десятая его часть… то L.S. или его помощники сразу бы всё поняли, что не обошлось без вмешательства чьей-то ещё большей длани.

— Деньги уплачены, — произнесла блондинка из моего гарема.

— Начинаем вкидывать призывы выходить на улицы, — добавила брюнетка, что также сидела за новеньким макбуком.

— Как и было заявлено, блогеры с общим охватом в пятьдесят миллионов подписчиков выкатили свои посты. Начинаем выводить хештег в тренд.

— Кстати, нам написали из Нестле, предлагают решить конфликт без… шума… правда шум уже случился.

— Вырви все их слова из контекста, сделай ещё один пост, выдай всё так, будто они пытаются купить нашу честность, дабы продолжить эксплуатировать рабочих, — указал я, после чего одна из других девушек гарема, застегнула последнюю пуговицу белоснежной турецкой рубашки.

Приняв её помощь и в одевании пиджака, я через пол часа покинул свои апартаменты, чтобы прогуляться и посетить самый дорогой ресторан этого прекрасного города. Прекрасного, только если ты турист и посещаешь туристические зоны. А так… так это место было таким же, как Токио, Манхеттен, Лондон или Москва — в них действительно могло быть хорошо, но только если ты был богат.

Да, такова простая истина. Трава зеленее только тогда, когда у тебя огромная куча бабла. Богатый будет жить хорошо везде. Бедняк будет жить плохо также везде. Куда не едь, как не беги, но система сложилась такой, что деньги решают все. А больше денег получает тот, кого сложнее заменить. Шахтёром работать очень тяжело, но заменить их проще простого. Теперь же попробуй заменить какого-нибудь… Месси или Роналду, они сделали из себя буквально бренд, вокруг которого крутится весь футбольный бизнес.

Их не заменить по щелчку пальцев, в их раскрутку уже было вложено средств, больше чем эти шахты и заводы приносят. Потому хоть и кажется несправедливым, что пинающие мячик ребята получают миллионы, но… это скорее наоборот справедливо и честно. И этого как раз грустно и становится. Не от решений дядек в кабинетах из кожи, что просто как машины грамотно управляют денежными потоками… нет…

Грустно от того, что эти денежные потоки управляются именно таким образом, как раз из-за того, что те кто ноют на произвол капитализма, сами создают эту среду, когда покупают билет на футбольный матч, сигареты, пиво и так далее по списку. И тот факт, что учитель начальных классов получает копейки, а блогеры — миллионы, это результат не козней элитарного меньшинства, это результат ежедневного выбора как раз глупого большинства.

Но это всё скучно, грустно и печально, как и то что из-за моих действия Нестле не разорится. Закроется каирский завод и без работы останется куча людей, которые и так едва концы с концами сводили. Однако приходится идти на это, дабы добиться своих целей. И видел сей настрадавшийся мир, что для реализации своих целей в этот раз я выбрал самый гуманный из методов.

В ресторане я просидел пол часа, после чего отошёл в уборную. Там же создал себе дверь в никуда, после чего вышел в своём слегка изменившемся пространстве. В частности, здесь теперь находилась Кристина М. и шла подготовка по созданию научной базы Фонда. Народу было пока что немного, однако они научились понимать это место и манипулировать тем, что позволяло здесь находится.

Я пока что сам точно не мог сказать каким образом они добились такого успеха, однако вероятно дело в каких-то других аномальных объектах. Ведь это место впускало всех, но выпускало только негативную энергию, то есть тех кто её создавал, тех кто из её состоял или… или тех, кто мог покрыть ею кого-то, как я покрывал своей аурой Кристину М., позволяя ей выходить.

Однако теперь нужда во мне отпала, мне нашли замену, а значит, вспоминая всё сказано ранее, ценность моя упала снова. И будет падать дальше, ведь именно на это и работает Фонд, изучая аномалии и делая всё, чтобы они не стали "Роналду", уж простите за столь сюрреалистичное сравнение.

— Незаменимых не существует, верно говорю? — спросила Кристина М., что сидела за своим столом и спокойно себе работала, не задаваясь вопросом почему тут так светло и всё бело, словно в матрице, хотя источника света тут нет.

— Верно. Может уже будем говорить на "ты"?

— Мне амбивалентно. Одинаково устраивают оба варианта, — пожала плечами Кристинам М., которая и сама уже замечала, что порой говорит со мной как на "ты", так и на "вы". — Ты был когда-то другом Этюда?

Вопрос был задан в лоб, при чём крайне неожиданно, ведь приходя сюда я рассчитывал, что мы будем обсуждать вопросы Каирской Длани Змея. Однако в целом в беседах с Кристиной М. стоило ожидать подвоха всегда. И ещё хищный взгляд уже впивался в меня, как и очки не могли скрыть силы, что скрывалась в ней. Кристина М. не просто пользовалась аномальными объектами, она сама была искусственно выращена как объект.

Хотя вот чемоданчика с ней тут не было. Видно снова Этюд им пользуется? Жуткое оружие, сталкиваться с ним без снятых и освоенных четырёх печатей вообще не хотелось. А победить такое оружие… тут уж и все пять понадобятся, да желательно тоже с продолжительным снятием, чтобы я успел освоится с ними заново, да адаптировать кое-что, дабы не повторить прошлых ошибок.

— Забавно, да? Такой простой вопрос, на который надо дать простой ответ: либо "да", либо "нет", — с тактом, с чувством, с расстановкой произнёс я, уже довольно соскучившись по компании красноволосой дьяволицы.

Был в ней некий шарм, который отсутствовал в любой девушке моего гарема. Шарм связанный не столько с животным инстинктами или страстью, сколько с… скорее социальной составляющей. Ведь Кристина М. была как раз незаменима и уникальна. Опасна и желанна, умна и красива, ужасна и неповторима… от того её мнение перевешивало четыре миллиарда мнений всех других женщин, что были похожи друг на друга из-за того, что в целом люди все были похожи, как того требовало природа.

Ну в случае с Кристиной М., как и многими из верхушки Фонда, природа и её законы ушли на второй план. Это олицетворялось не только в ярких волосах, но и в характере. И её я мог хотя бы за примерно равного считать, ну или хотя бы достойного оппонента.

— Так что же, не ответишь? Секретная информация? — Кристина М. не скрывала того, что явно мало знает о Совете О5, о том что случилось в прошлом и чем же я связан с Этюдом, на моей ненависти к которому выросла и вся моя ненависть уже ко всему Фонду.

— Почему же? Отвечу… просто выжидаю пять секунд, чтобы дать максимально понятную и корректную формулировку, — ответил я, присаживаясь напротив. — Скажем так… порой жизнь очень сильно удивляет и твои единственным другом в какой-то момент становится заклятый враг. Работает и наоборот. Не могу назвать Этюда другом, но боюсь… он один из немногих, кто меня в принципе понимал.

— Ты говоришь в прошедшем времени.

— Потому что время прошло и я с ним давно не общался. Поменялся сам. Поменялся он. Поменялось время. Возможно и он уже меня не понимает, а возможно… возможно стал понимать ещё больше, не знаю.

— И ты его всё равно убьёшь?

— Если возможность появится и сил хватит, что маловероятно.

— Мне не понятна природа вашего конфликта. Но неужели нельзя как-то его решить? Ты же не такой уж и монстр, вполне человечен, хоть и не без греха, как и все люди. Так почему же нельзя провести работу над собой, унять слабости, позволить помочь сделать тебя сильнее морально и этически, а затем объединить усилия? Ты же не хочешь смерти Человечества? Насилие ради насилия тебя тоже не интересуется. Как и серьёзных дефектов, которые не можешь контролировать, у тебя тоже нет. В чём проблема? Сугубо в личном конфликте?

— Проблема на самом деле проста. И заключается в том, что Фонд просто не может меня контролировать. А то что Фонд не может контролировать… Фонд уничтожает. Совет О5 боится меня, боится моих возможностей, потенциала и того, что я могу сделать. Я как… как ядерное оружие, только которое само решает когда взорваться. Фонд этого принципиально не приемлет, а я не приемлю такого отношения. В результате даже если отринуть личный конфликт… всё придёт к тому, что рано или поздно Фонд найдёт способ меня подчинить, а я… я не дам этого сделать, ведь моя жизнь, как ты понимаешь, в моих руках. И как только я буду загнан в ещё более тесный угол, чем сейчас… это наконец-то закончится.

— Когда я взялась за эту задачу, то была уверена, что найду способ разрешить эту проблему, — сложив руки на коленях и слегка отъехав назад на своём офисном стуле, произнесла Кристина М.

— И как прогресс? — сидя к боком к столу и не поворачивая головы, направляя лишь взгляд влево, спрашивал с лёгкой ироничной улыбкой.

— Этюд сразу сказал, что это невозможно. Но я сочла иначе.

— Значит это урок смирения. Даже Совет О5 не всесилен. Это надо помнить, особенно когда метишь в одно из их кресел.

— Или урок о том, что всё меняется. Ты же сам об этом говорил.

В этот раз я уже улыбнулся. Широко и искренне, даже повернул голову и посмотрел на Кристину М., которая была также серьёзна, как и опасна.

— Поэтому мне и нравится твоя компания. Ты такая юная и живая… жаль только скоро эти слабости в тебе раздавит Фонд, после чего ты станешь такой же как Этюд и займёшь его место. Тогда и поймёшь, что сейчас ты всё ещё в раю, хоть и считаешь иначе. Ведь на том, предфинальным уровне, где находятся директора О5, ты познаешь ад. Ад, в который ты ввергнешь себя сама, своими мыслями и целями, а также пониманием того, что… что всё при этом будет правильным, логичным и рациональным. От этого ты не сможешь спать, но после привыкнешь. И тогда станешь настоящим членом Тринадцати.

Да уж, самым худшим в человеческом развитии был тот момент, когда ты доходил до уровня осознания. Осознания того, что всё это зло вокруг родилось не из-за дьявола, Бога ещё там какой-нибудь аномальной штуки, а из-за… из-за людей. Что это абсолютно нормально, естественно, сколь бы жутко не выглядел забитый детьми котёнок. И ещё сложнее принять это, отринуть всякую чушь, что на поступки человека может что-то влиять извне.

Нет, всё зло делается намеренно, согласно вполне себе предсказуемому сценарию, по до боли человеческим мотивам и ради всегда великих целей, пусть и в контексте одного или нескольких человек. И это зачастую необходимо, ведь если бы не было зла, то как на его фоне добро могло бы сиять?

Если бы не нацисты, то вокруг чего бы объединился весь другой мир? Если бы маньяки не совершали бы своих преступлений, то на чьём примере бы объяснили, что это плохо? А человек-то, только на своих ошибках и учится. И выходило так, что зло было нужно, а все страдания лишённых спокойствия — оправданы.

И оставалось только сидеть и рыдать из-за этого осознания, что всё случилось не по ошибке и не случайности, а потому что… потому что так было надо, так было правильно, так было рационально. И таким образом из-за лишения ты даже будешь лишён права злиться на случившееся, ведь… а на что злится? На то что у маньяка генетическое отклонение? То что вор не вписался в социум и не нашёл места? С таким же успехом можете злиться на тумбочку, о которую ударились пальцам.

Она же виновата, да?

Вот примерно в таком мире я жил. И в таком же жил Фонд. В мире, где ты понимаешь каждое действие, где нет виноватых, а есть лишь следствия и причины. Где не найти козла отпущения, а выбор сводится к одному варианту: тебе просто надо принять случившееся, прямо как ты каждый день принимаешь то, что дождь идёт и солнце светит. С одной лишь разницей…

Ни дождь, ни солнце не отняли у тебя всё то, ради чего стоило жить. И страшнее всего становится в тот момент, когда ты уже понимаешь, что не сможешь этого принять, других вариантов нет и ты просто… просто смотришь в будущее, видишь идеально ровную дорогу, которая срывается прямо в бездну. А ты мчишься туда, зная что не будешь поворачивать и зная чем это закончится, что ничего уже не изменишь, но… продолжаешь поддавать газу.

— Может ты и прав, а может твой горизонт событий ещё достигнет тех вещей, что заставят тебя сменить точку зрения, — нейтрально произнесла Кристина М., которая ты уже была повязана по рукам и ногам пониманием отсутствия всякого выбора и того, что знает каждый свой следующий шаг. — Останавливаться тоже ведь нельзя.

— Остановиться можно всегда. Жаль только в контексте человека это всегда означает смерть и признания поражения раньше достижения обрыва. Печальный выдался разговор, но может тебе он как-то поможет. Или наоборот сделает хуже.

После этого мы продолжили обсуждать уже ситуацию с Дланью Змея. Фонд желал не просто уничтожить Каирскую Длань, но и в целом уничтожить или взять под контроль всю организацию. Попасть в Библиотеку Странников всё ещё никак не удавалось, однако возможно это удастся сделать мне, раз уж я смог разобраться с объектом Дверь в Никуда.

В любом случае, партия, исход которой знали и Фонд, и я, продолжала разыгрываться. И близился тот день, когда мне будет вынесен последний приговор.

— Национализация… она почти как раскулачивание. Тоже хороша ровно до того момента, пока не начинают раскулачивать тебя. Но ты об этом не думаешь, потому что сам ты никогда не был способен чего-то добиться и единственный твой шанс — забрать и присвоить чужое счастье, — глубоко вдыхая сигаретный дым в лёгкие говорил Кайман, стоя на присвоенном заводе Нестле.

Не знаю как уж там обыграли созданную мной ситуацию, но в конечном итоге завод отошёл государству. Да-да, возможно это покажется странным, весь само слово "национализация", как бы подразумевает, что… имущество должно было отойти нации, но… давайте сделаем вид, что мы все взрослые, зрелые и разумные, как и понимаем то, что под национализацией всегда подразумевается просто переход от одних олигархов к другим.

Фактически местная элита просто воспользовалась ситуацией и играя роль "хороших-наших", быстренько подсуетилось, обложило штрафами Нестле, подала в разные суды и с криками, охами, будто бы не знала о том, что происходило последние пять лет, и не была в доле, просто отжала завод. Отжала путём вынуждения Нестле продать этот актив, что стал балластом, по заведомо низкой цене.

В результате пока медийный скандал уже затихал и переставал быть интересным массам, ведь массы просто в моменте поныли, а через секунду уже всё забыли, местные каирские элиты уже меняли вывески и готовились сделать отечественный белый шоколад. Технология та же, работники те же, условия ещё хуже, зарплаты ниже, но этикетка другая и бренд тоже новый.

А главное то, что теперь всем этим будет владеть через своих друзей лидер Каирской Длани Змея.

— Можешь при мне не курить? — попросил я Каймана, стоя также рядом и оглядывая весьма печально выглядящий завод.

Вот оно, величие Западной Европы, тех кого считают Светилом прогресса, на фоне немытых арабов, тёмных славян и мерзких китайцев, да остальных, которые ещё хуже. Однако спустя столько времени у Европы в целом начался Тёмный Век. Тот импульс, что произошёл после Второй Мировой подошёл к концу, страны третьего мира стремительно развивались и вот…

Вот остался позади прогресс, конкуренцию они не вывозят, а всё что осталось… иллюзия господства, громкие бренды и… и постепенно закрывающиеся заводы. А держится всё лишь за счёт дешёвой рабской силы и создания новых филиалов в этих самых странах третьего мира. Правда даже так их всё равно вытесняют на рынке, также как когда-то Османская Империя вытеснила Константина ХI, которому дали выбор: сбежать и стать Императором без Империи, или сделать так, чтобы Константинополь ушёл достойно.

И Константин сделал выбор. Последняя страница истории в обоих выборах была одинаково трагична, однако он избежал позора. А что делала Европа сейчас? Она этот позор множила, словно бы выродились те, кто ковал величие культуры. Лучшие Миланские Кузни, вдохновляющий Нотр-Дам-де-Пари, Германский Рейх с сильнейшей армии и Владычица Морей, непокорная Валлахия, гордая Речь Посполита и конечно же Великий Новгород с Санкт-Петербургом.

Европа была сильна, но ныне загнивала. Загнивала вся и целиком, как восточная, так и западная, уступая тем кого считала варварами и тем не менее впускала к себе. Мне грустно было наблюдать за этим, ведь я застал историю лично. Я помнил Северного Льва, который пугал весь цивилизованный мир свои могуществом, а теперь видел шведов, всю сильную кровь вырезали в битвах. Помнил Великую Войну, где вырезался большая часть цвета наций. А затем и Вторую Мировую, где погибли и остатки.

А кто жил в этих странах теперь? Те, кто защищал Сталинград иль Берлин — погибли там же. Европа просто сама себя обескровила. И сколько угодно можно говорить ужасно про лидеров тех времён, но они были теми, кто родился в тяжёлые времена. Однако некому уже было прийти на замену. Выродились все, а те кто в этих войнах не участвовал — спокойно себе колонизируют это Европу.

Нет, я не был последователем фюрера, просто… грустно было от того, что войны напрочь вычистили генофонд и в большинстве своём настоящие герои вымерли, не успев оставить потомства. А оставшиеся стали меньшинством, которое скоро будет вытеснено также, как вытеснили тех кто строил Древний Рим и Египет, а затем и их потомков.

Но таковая была ирония судьбы, те в ком огонь горел так ярко, чтобы создавать шедевры, они же и были склонны ради величия эти войны развязывать. Сгорели они дотла, чтобы воссиять в моменте как можно сильнее, не думая о том, что будет после. Такова была цена этого величия.

— Курю, курил и буду курить, пока не сдохну, — ответил Кайман.

— Здоровье беречь надо. А то молодой такой, а выглядишь уже лет на десять старше.

— Уверен, дело тут не в сигаретах, — усмехнулся Кайман, после чего бросил бычок прямо на пол, а затем тут же принципиально начал доставать вторую сигарету.

— И в чём же?

— Таким как ты не понять, — криво усмехнувшись отвечал Кайман, пытаясь прикурить почти закончившейся дешёвой, прямо как и его сигареты, газовой зажигалкой.

— И каким же это, таким как я?

— Тем кто с детства ходит в ателье и носит костюмы ценой в пять-десять лет чьего-то труда.

— А-а-а, тяжёлое детство, да? Теперь винишь весь мир, где каждый человек вокруг — твой заклятый враг?

— Нет, просто…

— Просто ты ничего не знаешь о моем прошлом и предпочитаешь выдавать желаемое за действительное. Попроще будь, Кайман, и жизнь легче будет. Ведь большинство тех, на кого ты смотришь со злобой и завистью, счастья как такового никогда и не имеют. Счастье это в целом… не про количество денег.

— Ага, легко тебе об этом говорить.

— Да, легко. Потому что я был по обе стороны и вижу ситуацию со всех сторон, а не с одной, как ты.

Кайман ещё хотел было поспорить, как и в целом мои слова его несколько уязвили, даже оскорбили. Но вскоре появилась ещё одна рептилия, которую называли Коброй, она же Элиза, что преисполнилась ко всему родному необычайной ненавистью, схавав всю пропаганду идущую из Европы и США. Ну знаете… кинематограф все дела, пока одни клепали ядерные ракеты и танки, другие… другие умудрились и ракет наклепать, но ещё и заняли всю медийку своей голливудской машиной.

— Чего прохлаждаемся? Работы нет? Прослушку нашли?

— Не нашли, — покачал головой Кайман.

— Значит ищем дальше. Она точно где-то тут есть. След Фонда уже почти очевиден.

— Ага, или у нас просто развилась паранойя, — кивнул я, даже не удостоив Элизу взглядом.

Она была мне… более противна, чем Кайман. Кайман хоть и мыслил как… как ребёнок из гетто, но он был искренен и не питал к кому-то искренней ненависти. Он просто хотел найти своё счастье, но не мог из-за своего мышления. Гонится за собственным хвостом и вот-вот выдохнется.

А Элиза… она была невыносима. Убойное сочетание и без того сложного характера со скверным прошлым и идеологической промывкой Длани Змеи — получаем торпеду, что может стать главой СС. Да, СС это было про Обскуру, но не суть. Тем более, с высоты своего жизненного опыта, заявляю — мудаки есть везде, как и хорошие люди. Хоть и последних мы видим редко.

Да, наверное истина покажется довольной банальной, но глядя в те же соц сети и читая комментарии о том, как нужно вырезать всех этих, тех, других и пятых, десятых… кажется подавляющее большинство саму формулировку этой истины слышали, но мозгов понять её не хватило раз вражда на национальной или религиозной почве раздувается по щелчку пальцев.

— Проверьте всё ещё раз, я чувствую, что мы что-то упускаем, — спорить Кобра не стала, как и с ней спорить ни я, ни Кайман не собирались.

Мне это просто не нужно было, а Кайману по статусу кажется не полагалось. Формально все внутри Каирской Длани были равны, за исключением лидеров групп, но по факту… по факту всё равно выделялись те, кто делал больше и кому доверяли сильнее. Так что негласно проверкой руководила Кобра, а мы добровольно и с пониманием к ней прислушивались, если не сказать, что и вовсе подчинялись.

Но на сколько мне было известно, прослушки Фонда здесь не могло быть. Зато была вероятность наличия прослушки того же ГОК. Потому вздохнув, я приступил к поиску этой самой прослушки. Или какой-то иной системы слежения. В какие только места не приходилось залазить, что только мы повторно верх дном не переворачивали, но в конечном итоге не нашли ничего снова.

Я порядком устал этим заниматься, после чего спокойно нашёл стул и уселся прямо в середине цеха, пока Кайман проверял кабинеты, что находились в левом крыле. Да, я халтурил, но и что в этом такого? Мне даже зарплату никто не платил за это!

— Ладно, время проверить сколько там у меня подписчиков и просмотров новых за этот месяц, — произнёс я, после чего достал смартфон, уверенно его разблокировал и почти рефлекторно нажал на нужные иконки.

Теперь я уже пользовался этой приблудой довольно уверенно, хоть и много ещё не знал, из-за чего порой возникали определённые трудности. Однако с ними помогал куда более молодой и свежий гарем, который чуть ли не родился с этими смартфонами в руках. Вообще, говоря о жутких зрелищах, жутко было смотреть на них, когда куча девушек сидели в гостиной и… никто из них друг с другом не говорил, все они уткнувшись смотрели в мониторы и…

Да, чем дальше всё шло, тем больше общение уходило в интернет. И на самом деле наверное оно и к лучшему? Так удобнее, проще, а то что аутистов также становится больше так… может это тоже бущий рудимент, который нам будет не нужен?

— Страшно жить, да жалко сдохнуть… — меня аж дрожь пробила от мысли, каким мир может стать через ещё одну тысячу лет.

После чего я услышал чьи-то голоса. Сначала я не совсем понял, что это голоса, ведь на территории завода не пускали посторонних. Как и Каймана с Коброй я чувствовал в левом и правом крыле. Немногочисленная охрана также снаружи, но я отчётливо слышал чей-то голос. Или…

— Пам-парам… — я поднялся на ноги и посмотрел прямо в пол.

Моя ментальная аура раскидывалась на весьма обширный участок и порой я неосознанно мог слышать чужие мысли. И либо я схожу с ума, либо я слышал кого-то, кого здесь быть не должно. Кого-то спрятавшегося целую… базу ГОК под заводом? Найдя себе прут железный, я начал ходить и обстукивать пол, пытаясь по вибрациям звука понять, что же там снизу. Затем сравнил с планом самого завода и его подвальными помещениями и…

— Кайман, спустись в главный цех. Я кажется нашёл что-то интересное, — произнёс я, после чего пришёл и Кайман, а затем и Кобра.

Уже втроём мы смотрели на выцарапанные мной на бетонных плитах полосы. Я не был уверен, потому что рентгеновским зрением не обладал, как и точность оценки вибрации зависела от толщины железобетона, но пройдясь по подвалам и проверив всё несколько раз…

— Кажись прямо тут полая труба шириной в метр, может чутка больше. И я точно там кого-то слышал. Верне… чьи-то мысли.

— Может тебе показалось? — скептично спросила Кобра.

— А может тебе показалось, что мне показалось? — даже не желая на неё смотреть, ответил я, после чего повернулся к своему временному товарищу. — Что будем делать, Кайман?

— Что-что… надо проверять, раз такое дело. Ща позвоню нашему, притащим спецов и если надо будет, то бур какой-нибудь…

И уже через два часа моя теория подвердилась, а ещё через три была проделана дыра, которая открыла нашему взору тёмную бездну. Невидно было ничего, а стоило бросить туда что-то, как… оно просто улетало в темноту и в какой-то момент исчезало. Если бросать камень, то он издавал стук, после чего замолкал. Если бросать что-то светящееся, то тоже объект исчезал, а признаков достижения дна не наблюдалось.

Был притащен мощный фонарь, камеры — эффекта ноль. Запустили дрона — потеряна связь и дрон.

— Ну что ж… — отряхнув руки, произнёс я и выпрямился. стоя на краю дыры. — Дно пробито, господа. Мы нашли подземное царство Осириса. Есть желающие спустится и проверить что там лично?

— Походу аномалия… — устало протянул Кайман, который планировал уйти домой пораньше, но теперь это никому из нас не светит.

— Может кажется. Дрон мог… и из-за каких-то магнитных залежей выйти из строя, — предположила Кобра.

— Она геолог? — спросил я, но не у Кобры, а у Каймана, потому что эту девку я демонстративно игнорил: сугубо из личного.

— Не, вряд ли, но мнение её несомненно важно. Тут же через сколько… метров сто, да? Мы же в двадцатом веке живём, никаких георадаров ещё не придумали и уж тем более в таком месте всё тысячу раз не проверили на…

Кобра закатила глаза, после чего просто ушла. Но с ней действительно тяжело было общаться. Даже не столько из-за того, что она говорила, а то как она говорила. Тон и её физиономия — вечно недовольная жаба. Кто вообще её назвал коброй? Кобры элегантные и опасные, а это реально жаба была. Хотя если судить внешне…

— И значит ты отсюда голос услышал? — Кайман докурил ещё одну сигарету и бросил в бездну бычок. — М-да… смешно будет, если там какой-нибудь Ктулху живёт и ты стал его рабом.

— Нет, смешно будет, когда ГОК узнает о том, что мы тут нашли и скинет ядерку.

— Ага, если только они и так об этом не знают, а замуровали это тут, потому что… не смогли уничтожить, — Кайман помрачнел ещё сильнее, после чего тяжело вздохнул. — Как же меня это всё задрало. Ты даже не представляешь. Когда уже нормальная жизнь начнётся-то? Мне уже тридцать, а у меня… ни семьи, ни близких, только отложенное желание этой нормальной жизни, даже… даже не хорошей, а нормальной.

И плюнув на всё, Кайман неожиданно просто ушёл, ничего не объяснив. Я же остался сидеть тут один, пока в соседнем помещении отсыпались строители, которым прочистили память. Кобра тоже что-то активно обсуждала снаружи с лидером. А мне также требовалось доложить обо всём Фонду.

Но пока ничего плохого не случилось и вскоре отпущен был и я, дав рапорт лидеру. На следующий день завод был закрыт из-за утечки химии. Какой именно никто не уточнял, но был брошен убийственный слух о том, что всё же на самом деле добавляли в белый шоколад.

Однако ситуация была не совсем тривиальной. Ведь если чего-то моя сила третьей печати коснулась, но при этом не смогла понять что это конкретно такое… Это была большая проблема для всех. Как и лично у меня нормальных идей об природе этого места не было.

Кроме разве того, что она явно была не из реальности, а связывала нас с тем же, откуда всё это аномальное берёт своё первоначало. Правда именно из-за этого проблема и становилась большой. Ведь всё то, что слабо связано с реальностью… это всё то, что ГОК уничтожить не может, а Фонд не может поставить на содержание. Следовательно…

Вполне возможно, что скоро список СЦП пополнится на ещё один объекта класса Аполлион.

Аполлион

Объекты класса «Аполлион» являются аномалиями, которые или невозможно содержать, и они неминуемо нарушат условия содержания, или предполагается развитие событий по схожему сценарию. Такие аномалии обычно связаны с угрозами конца света или Событиями класса К и требуют от Фонда значительных усилий для их устранения.

Очередное запланированное собрание Совета О5.

Изменения происходили быстрыми и большими темпами, а мир даже этого не замечал. Всё внимание общества было направленно на локальный конфликт, который де-факто ничем не отличался от множеств других, что уже прогремели пять, десять, пятнадцать лет назад и гремели с одинаковой периодичностью. Однако отличие его было в медийной сфере.

Интернет и журналисты создавали то, что называется хайпом. Огромные каналы разрастались по обе стороны конфликта, а каждый администратор создавал громкие заголовки, воруя видео и картинки, создавая даже фейки, лишь бы привлечь большее подписчиков, а затем монетизировать их просмотры.

На деле же ничего странного и пугающего не происходило, просто в очередной раз сильные мира сего, делили бюджеты через своих друзей в оружейных лобби и других прикормущечников. Разве что технологии теперь позволили даже быдлу не из элит делать нечто похожее, но организуя сборы гуманитарной или даже военной помощи, которые никак не отслеживались, не проверялись, зато квартиры и дорогие машины у владельцев каналов… появлялись.

Тем не менее к этому всему приложили руку и лидеры ГОК, Фонда и других аномальных организаций. Требовалось отвлечь общество, сделать так, чтобы оно смотрело в другую сторону. Благо инфоповоды создавать Фонд умел не хуже, чем содержать аномалии.

Все тринадцать членов сидели за своими местами у круглого стола. Их особые секретари и помощники находились на трибунах вокруг, следя за их переговорами. Кристина М. также присутствовала здесь, став одной из избранных, тех немногих, кто мог хотя бы видеть эти собрания, хоть и не всегда знал, а точно ли директоров тринадцать и точно ли каждый из них директор, а не двойник или… того хуже.

Только в одном Кристина М. была уверена. В том, что пятый директор "Этюд" её отец и определенно тот, кто за себя выдаёт. Но были ли уверены в этом другие? Абсолютно нет, как и Кристина М. не была уверенна в чём-то относительно других директоров.

Однако несмотря на всё это, сегодня случилось исключение. Оно было связано со смертью О5-1, первого из тринадцати. Смерть, как выяснилось окончательно, произошла крайне давно и была… именно что смертью, а не уходом на пенсию, отставкой или, как некоторые предполагали, возглавлением Повстанцев Хаоса.

Очень старый, давно ушедший на пенсию, создатель Фонда вернулся, чтобы стать временной заменой О5-1, пока другие кандидаты продолжат созревать и готовится к тому, чтобы стать членом Совета О5. Он был единственным, кто никак не скрывался и вёл себя максимально открыто. Это было огромной честью для всех, кто здесь сейчас присутствовал, а для кого-то… для кого-то эта встреча была повторной.

Что же касается Кристины М., она была стара, но не настолько. Она не застала времён, когда Создатель ещё состоял в Совете О5, потому эта встреча для неё обретала особый символизм. Хотя и был некоторый страх, потому что на этой же встрече всем явно дали понять, что Фонд находится в состоянии кризиса последние двадцать лет. Так что возвращение Создателя было направлено на решение накопившихся проблем.

Был ли в центре внимания объект ███? Нет, не был. Он, как и план Кристины М., находящейся под покровительством Этюда едва ли занимали одну тринадцатую часть внимания всего Фонда. Вероятнее, доля этого внимания была даже куда меньше, по крайней мере на данный момент. Потому внимание Кристина М. хоть и получила, но не такое большое, как кто-то мог подумать.

— И несмотря на ранее выслушанный отчёт Администратора, я всё равно настаиваю, что всё находится под контролем, — закончила свою речь Кристина М., предоставив все детали всего плана и того, почему все тактически поражения являются не причиной для беспокойства, а лишь необходимой жертвой, дабы подвести партию к сокрушительному эндшпилю.

Началось молчание. Кристина М. продолжала стоять на своей трибуне. Трибуна находилась на подвижной кольцевой платформе. Когда говорил один из помощников члена О5, то трибуна поворачивалась строго за спину этого члена О5. Таким образом Кристина М. сейчас видела Спину Этюда. Другие члены Совета находились к ней полубоком. Лицом к ней не находился никто, так за столом сидели тринадцать директоров на одинаковом промежутке друг от друга.

Никто ничего не говорил уже пол часа. Кристина М. предоставила огромный объём информации, которая в случае необходимости дублировалась на планшетах и других, даже более продвинутых цифровых устройствах. Члены Совета О5 проводили финальный анализ. Их ответы сформировались ещё давно, происходящее здесь очно являлось лишь формальной и финальной проверкой перед озвучиванием ответа.

Тем не менее согласно негласному правилу, пол часа тишины были обязательными. Из-за этого собрания могли длиться несколько дней. Были известны случаи, когда без каких-либо перерыв собрания длились по трое и более суток. На протяжении всего этого времени каждый член Совета О5 сохранял трезвость ума и высочайшую концентрацию.

Большинство их помощников также стремились к этому, хоть предел у многих достигался куда раньше. Даже если помощник не засыпал, то продуктивность его разума падала. В этом и была главное отличие О5 от всех других. Они не просто могли сделать что-то, чего не могут другие. Они могли это сделать эффективно и качественно, чтобы потом не приходилось переделывать.

И именно поэтому пробиться туда было так сложно, ведь недостаточно было свершить что-то невозможное единожды. Нельзя было напрячься и отдать всего себя чему-то легендарному единожды. Быть Советом О5 означало делать это каждый день, из раза в раз. А как показывает практика… талантливых людей действительно много, но таких, кто смог бы стать первым и остаться там стоять хотя бы столь же долго, как тот же Магнус Карлсен… таких было крайне мало.

Как и для Фонда десять лет не значили ничего.

— Прошу госпожу М. озвучить её личную оценку вероятности обозначенного исхода ситуации с Дланью Змея, — внезапно, ровно на двадцать пятой минуте, прошение озвучил Первый, чем заставил Этюда резко опустить взгляд с потолка, за которым он видел звёзды, на морщинистое лицо Первого, время которого подходило к концу несмотря на использование Источника Вечной Молодости.

Напряглась и Кристинам М., которая начала отмерять пять секунд. Именно столько, как учил её отец, должно было пройти между вопросом и ответом. Пять секунд, на протяжении которых мозг обязан отделить зёрна от плевел. А плевел было много, ведь вопрос был принципиально важным.

В её отчёте оценочная вероятность была скорректирована непосредственно Этюдом, который был мудрее и умнее. А Первый спрашивал её личную оценку и никакой двоякой трактовки прошения быть не могло. Таким образом создавалось явное противопоставление ученика и учителя. С учётом того, что Первый давно не был членом О5… его поведение ещё не было изучено Этюдом достаточно, потому удивление просочилось и непосредственно к Тринадцати.

— Исход полной ликвидации всей верхушки Длани Змея, а также захват Библиотеки Странников оценивается мной в тридцать семь процентов со снятой Третьей Печатью объекта ███, в шестьдесят четыре процента со снятой Четвёртой Печатью, и в более восьмидесяти процентов при снятии Пятой Печати.

Снова наступила тишина. Эти цифры очень сильно расходились с цифрами в её отчёте. Ведь Этюд оценивал вероятность полной ликвидации всей верхушки Длани Змея совсем иначе. Разница была в том, что вероятность оценивалась в десять процентов, а затем начинала и вовсе падать, а не расти, в зависимости от снятия следующих печатей.

Таким образом Кристина М. и Этюд расходились не только в точности оценок, но и в целом в направлении движения линии закономерности. А значит кто-то из них ошибается или же ошибаются сразу оба, но быть правыми одновременно они быть не могут. Следовательно… либо время Этюда прошло, либо оценка соответствия Кристины М. требованиям кресла О5 завышена и требует переоценки.

Хотя конечно в любых разговорах о планах О5 следовало отметать очевидные и озвученные варианты, ведь правильный всегда находится вне поля зрения обычного обывателя. И потому любая оценка со стороны изначально не является обоснованной за не имением доступа ко всей картине происходящего в целом.

— Благодарю вас за честный и прямой ответ, — хрипло произнёс Первый, после чего Кристину М. отпустили, а её место на трибуне занял другой секретарь другого директора, под звук сменяющего положения механизма, что шёл по часовой стрелке.

И заняв своё место на более удобных трибунах наблюдения, Кристина М. принялась раздумывать уже не о том, что слушали все сейчас, а о случившемся. Семена сомнения были посеяны в её душе и что из них вырастет: эффективный поиск собственных ошибок или мешающая работе мнительность — покажет время.

Предположительно где-то в городе В.

— Как иронично, но циклично, не правда ли? — произнёс Виктор, лидер "Алого Молота", что сидел в своём кожаном плаще. — Знаешь кстати с кого был снял этот плащ? С одного гордого буржуя белогвардейца. Помнится, как только переворот случится, все наши их носили. Поснимали с богачей, а потом и мода пошла.

— Мне плевать, — с явным немецким акцентом отвечал представитель Обскуры, что сидел напротив Виктора. — Меня больше интересуют враги Фюрера.

— А меня, как и товарища Сталина, больше интересует европейская консолидация по ограничению русского народа. Никак их история не научит, что нельзя в обход от нас мировую политику строить. Ни ГОК, ни Фонду — даже им нельзя.

Политика Виктора в отношениях с его врагами, союзниками и конкурентами была проста донельзя. И была она такой же, как у товарища Сталина — жестокой и непоколебимой. Как и вот в эту туфту с нацистами, демократами и монархистами Виктор особо не верил. Ведь политический режим лишь декорация, а реальную силу определяет государство.

И государство должно быть сильным. Если для этой силы надо свергнуть монархию — расстреляют царскую семью. Если нужно вернуть религию — вернут. Если надо заключить договор с будущим врагом — надо заключить. Ничего личного, просто так устроен мир.

А современный мир и конкретна эта ситуация была устроена так, что Алый Молот вроде и укрепился, но из-за хитрой Кристины М. лишился связи с ГОК и Фондом, став их врагами. Это была большая проблема, потому что ГОК очень силён и без сомнений представляет интересы большей части Европы. Как вернуть себе политические козыри?

Ответ прост, также как это сделал Вячеслав Молотов. Обскура хоть и была той ещё мерзостью, но на данный момент их интересы пересеклись. Зачем Алому Молоту воевать с Обскурой, если можно договориться и поделить сферы влияния в тайне? Можно даже им чутка помочь.

А затем, когда до ГОК дойдёт, что они не вывозят, то они сами прибегут к Алому Молоту договариваться, вспомнят о том, что нужно учитывать чужие интересы и так далее. Подло? О-о-о, в таких вопросах подлости как таковой не существует. Цинично? Определенно точно, ведь такие вопросы обязаны быть циничными.

И пока Фонд возился со своей Дланью Змея и другой ерундой, Алый Молот спокойно и методично подписывал договоры с Обскурой не только о ненападении, но и разделке части зоны влияния ГОК, который не нравился ни Обскуре, ни Алому Молоту. Потому что это было выгодно им и точка. А все последующие разговоры о морали и нравственности со стороны противников договоров будут лишь лицемерием, ведь они же делали всё то же самое, но раньше.

Что же касается будущей войны Алого Молота и Обскуры… тут Виктор тоже иллюзий лишних не питал. Как только будут решены проблемы с ГОК и Фондом, следующий гвоздь будет забит в крышку гроба чёртового Фюрера, вещающего по всей видимости с того света или с Луны. Потому что у Алого Молота было только два настоящих союзника: армия и флот.

Ну или крестьяне и рабочие, тут уж… смотря с кем переговоры ведёшь и каких целей хочешь добиться. Главное победить, а остальное Родина тебе уж простит.

— Кайман, ты мне вот это твоё… голову не дури, — говорил я, несколько охмелев. — Нормально всё будет. Ты пойми… ты человек, ты сам властен на своей судьбой.

— Какой судьбой? Я неудачник, в моей жизни ничего и никого нет. Единственный кому на меня не насрать — L.S., которого я в лицо не видел и вообще не знаю кто это. И то, только потому что ему, как и всем начальникам, нужно выдавить из меня последние соки жизни ради своей цели.

— Да и насрать, вот реально — просто срать, Кайман…

Я слегка поддался вперёд, едва не упав лицом в стол. Признаться честно подобным образом я вёл себя крайне редко. В последний раз помнится это была всё та же петроградская рюмочная, где я изрядно нахлебался. Однако любое опьянение моё вызывалось намеренно. Потому что организм мой обладал метаболизмом куда более высоким, чем у большинства.

Однако в алкоголе следует понимать следующее. Опьянение дело выбора каждого, как и конечной целью является одебиливание путём понижения интеллекта, следовательно упрощение мышления и… и при упрощение мышления всякие сложные материи тебя уже не волнуют, а значит ты можешь расслабиться и избавиться от стресса, который разум создаёт для себя сам.

И как Кайман добровольно заливал в себя алкоголь, так и я добровольно позволял яду воздействовать на свой организм, чтобы получить желаемый эффект. Что же касается поведения… то как уже говорилось, личность я весьма многогранная и непостоянная. Как и за жизнь свою успел побыть и худшим в мире маргиналом, так и лучшим в мире аристократом. Потому да… на время я сменил одну маску на другую.

Костюм мой был испачкан и помят, причёска растрепалась, сам я выглядел как типичное быдло, интересы которого ограничиваются бутылкой пива и… и я ни о чём не жалел, потому что ни родился ещё тот, кто в праве других судить, а значит все недовольные могли дружно собраться и нахер пойти.

— Да-да, именно нахер. Пошли они все нахер, Кайман. Хочешь начать новую жизнь? Что тебе мешает? Что тебе мешает покинуть эту каирскую дыру? — продолжал спрашивать я, после чего и вовсе взял лежащую на столике пачку сигарет и закурил с помощью зажигалки, также принадлежавшей Кайману.

— А куда? Куда вот мне сваливать? — Кайман казался невероятно уставшим и разбитым, словно живой мертвец загнанный в угол.

— Куда ТЫ хочешь свалить? — спросил я, выдыхая дым самых дешёвых каирских сигарет, и указывая пальцем на Каймана.

— Ну-у-у… — тот задумался, подпёр щёку кулаком, стряхивая пепел в пепельницу. — Не знаю даже…

— Всё ты знаешь, давай, скажи прямо! Без вот этой вот херни про то, что ты можешь или не можешь. Куда, ты, хочешь, свалить? — делая акцент на каждом словом спрашивал я.

— Там где похолоднее. Канаду какую-нибудь может? Или Норвегию?

Как же жалок был человек, что загнан жизнью в рамки, когда даже о своих желаниях толком не получается открыто говорить. Каждый день из каждый помойной дыры звучали одни и те же слова о том, что это тебе не позволено, для этого ты не рождён, у тебя нет и не будет таланта, ты слишком нищий, не можешь, не можешь, не можешь… это не просто угнетало, это вызывало гнев, ведь убивало в человек то, чем ему стоило бы гордится.

— Что тебе мешает это сделать?

— Что-что! Денег у меня, бляха, нет! Я нищий ублюдок без образования, чёртов алкаш с нулевой финансовой грамотностью! Не получается у меня ничего! — в сердцах воскликнул Кайман, после чего окончательно поник. — Работаю наизнос, а толку? Такие как я заменяются без особого труда, а значит и платить мне будут столько, сколько на аренду комнаты да жратвы хватит. Как, сука, раб… отпуск на неделю у моря уже роскошь…

— Голову мне не дури, Кайман, — подвинувшись, я облокотился и наклонился вперёд. — Сколько?

— Что "сколько"?

— Сколько тебе денег надо?

— Денег?

— Смотри, — я достал из внутреннего кармана заранее сделанную карту. — Это карта…

— Да я вижу, что не сова. И чё?

— Заткнись и слушай. Это карта, тут… не знаю, тысяч тридцать вечнозелёных. Я тебе её даю, но только с одним условием… чёрт, — я закрыл глаза, понимая что изрядно плыву, после чего протерев второй рукой веки, продолжил. — С дохера условиями… короче, молчи и слушай дальше.

Тридцать тысяч долларов, хватит на билет в Норвегию или Канаду, хватит на репетитора языка, хватит на курортный отель, хватит на отдых в течение месяца. Сумма действительно большая, которую можно потратить и на… квартиру? На много что можно потратить.

— Но ты едешь в эту твою Канаду или куда там. На отдых. На месяц. И твоя задача отдыхать на протяжении месяца. Делать то, что ты захочешь. Хочешь там… по борделям шляйся, если они там есть. Хочешь пропей. Мне насрать, Кайман, мне срать даже больше чем этому L.S., или этой, или какого оно там пола. А затем… затем, спустя месяц, ты садишься и думаешь. Думаешь чё будешь делать дальше. Ты понял меня?

— Нахера?

— Что "нахера"?

— Тебе это зачем? — Кайман уже знал, что я довольно богатый, потому не стал удивляться подобному, ведь знал, что я тот ещё самодур, но пустословлю редко.

— А тебя это волновать не должно. Ну как, мы договорились?

— П-ф-ф, ещё бы, — усмехнулся Кайман, после чего я положил на центр стола карточку.

— Ладно, я уже всё, пора идти. Пойду спать. Билеты бери на завтра. Прямо сейчас возьмёшь, как я уйду.

— Надо ещё это обсудить с…

— Кайман, ты ни с кем и ничего обсуждать не должен. Ты берёшь и едешь, то есть летишь. Всё. Лидеру я сам всё объясню, не ссы, — и хлопнув его по плечу, я накинул свой испачканный пиджак, после чего покинул квартирку на пятнадцать квадратных метров.

Знаете, есть такие люди, которые утверждают, что всё зависит от восприятия. Мол, если ты жалуешься на то место, где живёшь, то проблема в тебе. Что даже в самом плохом месте можно найти что-то хорошее. И вот я спускался по лестничной площадке, старался не вдыхать вонь зассоного подъезда, не смотреть на обшарпанные стены, не слушать крика и плача, что раздавался вместе с грохотом пьяного угара очередного нажравшегося мужа, после чего вылетел наружу и сразу же встал в лужу, благо хоть не мочи.

Дороги на выходе уже не было давно, она была раздолблана в хлам за тридцать лет, на протяжении которых ни дом, ни эта улица не видела ухода. Напротив стоял ещё один такой же мрачный дом, там прямо у подъезда сидел наркоман. Была парковая зона, но ни одного деревья. Забор сдали на металл, роль горки для детей играла просто песчаная насыпь, которую насыпали мимо песочницы, хот дети тут всё равно не играли из-за уровня преступности.

Взгляну на небо, но даже оно затянуто дымом алкогольного завода буквально через двадцать метров, где покупался дешёвый алкоголь сразу с конвейера. Звёзд не видно, дышать тяжело и… даже тут действительно можно было найти что-то позитивное.

— Хвала высшим силам, что я тут не живу, — произнёс я, после чего пошёл прочь из этого района.

На самом деле все эти разговоры про позитив, они зачастую звучат из уст тех, кто в таких местах не бывал и уж тем более не жил. Сидят в своих дорогих квартирах, не знали никогда голода и сна на холоде, думают что все примерно живут также и надо радоваться тому, что имеешь. Но реальность была такова, что значительная часть людей жила в таких условиях, где вовсе неспроста уровень самоубийств зашкаливает.

— Привет, погуляешь со мной? — раздался детский голос, обращённый ко мне.

— Да, конечно, — не раздумывая согласился я, после чего пошёл в сторону набережной уже не в одиночестве.

Кайман был… человеком. Каким? Уж точно не плохим, хотя и хорошим назвать его тяжело. Он был одним из тех, кто просто родился в не том месте, не в то время, оказался в не в тех условиях и оказался скован обстоятельствами. А обстоятельства очень часто сильнее нас. Потому что над судьбой никто не властен, сколько красивых слов не говори.

И если ты родишься в таком месте, в одно из таких семей… ты с первого своего дня начнёшь впитывать всю эту мерзость, будешь становится таким же. Тебе просто не позволят стать кем-то другим, не дадут шанса что-то изменить. Потому что работа над собой и управление своей жизнью — этому тоже нужно учиться. Этому должны учить. Но что уж говорить… большинство родителей даже в цивилизованных странах сваливают обучение своих детей на школы, а школам… им очевидно плевать, дети же не их.

Вот и получалась такая ситуация, в которой система целенаправленного создавала сначала такие районы, а затем в них же создавала тех людей, которых надменные гордецы будут называть быдлом, при этом думая что всего добились сами и что они лучше них. На деле же разница между ними лишь в том, что одним повезло, а другим нет. Потому что каждый человек это кусок глины, форму которому придаст окружение.

— Возьмёшь меня на ручки?

— Да, конечно, — согласился я, ведь не мог отказать. — Как ты сбежала из Зоны Содержания?

— Меня отпустили погулять. Попросили только ничего плохого не делать и далеко от тебя не отходить.

— Понятно.

Третья Печать всё также была весёлой куклой. Её настроение поддерживалось на хорошем уровне, как и прихоти её следовало исполнять незамедлительно. Это касалось как работников Фонда, так и меня. Хотя лично я и вовсе баловал Третью Печать, что была своеобразным внутренним ребёнком. Из-за этого на Фонд ложилась ещё большая нагрузка, потому что им требовалось как-то соблюсти баланс, от которого зависело эффективное управление мной и безопасность мира.

— Значит ты их всех убьёшь? — спросила кукла, глядя на ночной Нил. — Ты хорошо убиваешь, настоящий мастер.

— Древнейшее из искусств, что тут сделаешь? Тем более когда и сам мир тебе особо не рад.

— Жалко их. Не выбиравшие своей жизни и не понимающие даже того, почему они именно такие, — продолжала говорить кукла, оглядывая других людей на противоположной стороне берега, попадавших в её весьма обширное поле зрения. — Мир так много всего открыл. Уже стала известная природа эмоций и чувств. А они… они их чувствуют, но всё не понимают почему. Даже не пытаются понять. Просто принимают как данное, а затем… затем срываются и вредят самим себе же, после чего терзаются совестью.

— Да, есть такое. Видно, это и значит быть человеком. Хотя кто тут уже разберёт?

— А почему ты ему помог? Я не понимаю, объясни.

— Возможность есть, так почему бы и нет? Тем более с третьей печатью я реально могу что-то менять. Ну или толкать людей в сторону изменения. Глядишь и получится у него что-то.

— Это не ответ, — недовольно пробурчала кукла, переведя взгляд на меня. — Ну почему?

— Ты и так знаешь ответ, — устало ответил я. — Или тебе так важно, чтобы я сказал это вслух?

— Я давно была взаперти, много чего не помню, к многому привыкаю заново. Просто так не спрашивала бы.

Я тяжело вздохнул, после чего посадил куклу на ограждение набережной и сам облокотился на него.

— Да просто всё. Чем дольше живёшь, тем всё сильнее упрощаешь, понимая что сложности как таковые смысла не имеют, ведь результата не приносят. Кайман напоминает мне себя. Только когда я был в похожей ситуации, рядом никого не было, кто мог бы пнуть меня под зад и кинуть в лицо деньгами. Может и не получится у него ничего, но пусть хоть попробует. Шанс у каждого должен быть, не так ли?

— Наверное, я с тобой всегда согласна, тебе виднее.

Третья Печать всегда была такой, не имела особо личного мнения и смотрела на меня как на всезнающего старца. Она являлась более юной версией меня, потому даже не пыталась как-то делать выводы сама. Потому что сколько не старайся… её выводы будут как у ребёнка. И как ребёнок она тянулась к кому-то более старшему и мудрому, у кого можно научиться.

А я её старался не учить ничему, желая чтобы она осталась такой как можно дольше. Беззаботной и праздной, для которой не существует никаких проблем и дилемм. И мир вокруг лишь сказа, сияющая ещё ярче через призму детских розовых очков, где есть наше доброе добро и их злое зло. Всё так просто и легко.

— Пойдём домой, я ещё отдохнуть хочу перед встречей с лидером. Познакомлю тебя с другими девочками. Они хорошие.

— Пойдём.

Близился тот день, когда я проникну в их ряды достаточно далеко, после чего найду способ проникнуть в Библиотеку Странников, а вместе с тем… она будет взята под контроль Фонда или будет уничтожена в процессе вместе со своими лидером L.S.

Я понимал, что так будет с самого начала и что рано или поздно мне придётся собственными руками убить тех, кто в данный момент считал меня своим. Потому я особо и не привязывался. Но… всё же приятного в этом было мало, как и… имелось понимание, что своими действиями я приближаю момент, когда с Фондом уже никто не сможет соперничать. А значит тем самым действовал я и против себя.

Но пока что иного расклада не предвиделось. Как и поменять его могла лишь сама Длань Змея, которой требовалось доказать, что она способна достойно сопротивляться в этой войне. В войне, в которой в одиночку я мог защитить Каймана, но не мог изменить нечто большее. По крайней мере… пока что.

— Не думаю, что у вас есть возможность на меня надавить, — честно признался я, уже буквально закидывая ноги на рабочий стол нашего нашего с Кайманом лидера.

— Ты даже не представляешь насколько Длань Змея сильна. У нас… — было начал говорить командир нашей группы, одно из, как выяснилось, трёх каирских групп, составляющих вместе всю каирскую длань.

Но тут же он замолчал, когда я покачал пальцем. После чего достал порт-сигар и закурил. Сигареты, как и в целом все никотивые изделия были забавными. Они уверенно и точечно ухудшали вашу жизнь путём уничтожения здоровья, но при этом большинство с радостью несло бабки. И на эти же бабки, помимо жирования элит и производства новой продукции также создавалась образ крутого успешного мужчины.

При этом как таковые элиты этим дерьмом как раз и не пользовались, потому что знают что продают. Но забавно даже не это, а то что я даже во времена Великой Войны к табаку не притрагивался, хотя кто только тогда не дымил. Доходило до того, что боеспособность целых дивизий падала до ужасных показателей, а уж что в штабах тех же происходило порой… и даже тогда я не курил или вернее будет сказать… поэтому я не курил.

Теперь же, когда курение из моды уже откровенно вышло, целые страны вводили косвенные и прямые запреты на продажу новым поколениям, то я начал. Не такой как все… это во многом было до боли детской манерой поведения, хотя причины моего этого поведения были куда более сложными, чем может показаться на первый взгляд.

Да, Третья Печать была весьма инфантильной, но суть заключалась в том, что я уже влиял на, так скажем, ментальную проекцию мира вокруг. Я выдавал энергию наружу, ею мог изменять эмоции людей и вызывать у них нужные мне чувства. Это зависело от моего подсознательного состояния, на которое я мог частично влиять сознательно, скажем, путём намеренно введения себя в стресс или гнев.

Этим также могли пользоваться и пользовались мои враги. Потому что в тот же день прошлого нападения на мою Зону Содержания Фонд создал условия, зная что моё поведение предсказуемо. И да, я это всё понимал, но ничего не мог поделать, потому что Третья Печать была лишь частью айсберга той силы, которая позволит шагнуть дальше.

Но что самое главное — закон сохранения энергии. Чем больше я влиял на мир вокруг, чем больше отдавал, тем больше мир влиял на меня, тем больше надо было поглощать. Пустота была неприемлема как таковая и без разницы идёт ли речь о известных или неизвестных законах науки.

В результате я становился не только проводником энергии, но и своего рода… фильтром? Вся энергия проходила через меня, я её направлял, но в процессе этого, когда она выходила, она затаскивала за собой то, что было ближе всего. В результате моё окружение становилось даже в каком-то смысле более влиятельным, чем у обычного человека. И хоть сам факт перенятой привычки у Каймана казался мелочью… но это был словно первый маленький камешек, что сигнализировал о схождения целого оползня.

— А мне совершенно неважно насколько сильна Длань Змея, мне даже не важна кто такой или такая, может такое L.S., чего конкретно ты не знаешь, — заявил я, стряхивая пепел сигареты прямо на стол.

— Да что ты о себе возомнил? Думаешь, что…

— Я знаю. Не думаю, а знаю свою ценность. Мой уровень эмпатии позволяет точно определять грань, за которую я могу заходить, а за какую нет. И я знаю, что я вам нужен. И знаю, что моя ценность куда выше закинутых на стол сапог и неуважения по отношению к менеджеру низшего звена, как ты.

— Я духовный наставитель, я направлял…

— Ты старый клоун с синдромом вахтёра, сосланный подальше от Библиотеки Странников, чтобы не мешаться под ногами. Прожил дохрена, а толку чуть больше, чем от Каймана, который уже спокойно отдыхает в Канаде. Отдыхает там, потому что я решил так. Теперь же я решил, что буду говорить со старшим.

С самой первой встречи этот старик показался мне… странным. Тут даже не надо было быть эмпатом и обладать каким-то аномальными способностями. Нужно было просто плюс-минус здраво оценивать поведение окружающих. В частности их поведение, когда я первый раз явился на собрание и внёс хаос, пойдя против выстроенной иерархичной лестницы.

Авторитет лидера был поставлен под сомнения, после чего выяснилось, что как таковой власти он и не имеет. В одно мгновение какой хрен с горы, а именно им я и был, взял и изменил традицию ношения масок. Будь у него авторитет внутри этой группы, такого бы не произошло. Меня бы сожрал даже не он, а те кто стоял ниже.

Далее рассуждаем дедуктивно. Почему так произошло? Первый вариант, тот который приходит в голову сразу — он, прямо скажем, лох, бездарность, тот самый работник, которому до пенсии пять дней и класть он хотел болт на всё происходящее, как и на Длань Змея в целом не особо запарилась с подбором персонала для каирского ответвления. Эт самый простой и очевидный вариант, на котором отсеется неискушённое большинство, привыкшее в любой проблеме видеть лишь единственную причину — кто-то дурак, но точно не он сам.

Второй же вариант заключался в том, что лидер лидером как таковым и не был, а являлся лишь марионеткой в чьих-то более искусных руках. В руках того, кто всегда находился рядом, был среди нас и следил за ситуацией изнутри, прямо как придворный арлекин, что днём унижается и развлекает дворян, а ночью нашёптывает королю советы о том, кому первому голову с плеч снести.

— И как так давно ты это всё понял? — спросила Кобра, что бесшумно вошла в кабинет.

Старик же замер, ведь действительно был куклой в руках манипуляторши.

— С того момента, как начал вникать в детали твоей предыстории. Что-то изначально не давало мне покоя, а потом я начал приглядываться, обнаруживать то, что ты всегда рядом, хотя приглядывать за мной поставили Каймана. Такому поведению также есть множество причин, но… — я бросил бычок прямо в лице старика, который никак на это не отреагировал и продолжил смотреть в пустоту. — Ключевым фактором стала твоя маскировка.

— Смог разглядеть за моей маской правду?

— Нет, не смог, но обнаружил, что за маской есть нечто, что меняется и перестраиваться слишком быстро, к тому же без особых на то причин. Маска идеальна, но стоящие за её созданием эмоции — слишком видны. Скорее всего из-за того, что ты работаешь сразу под несколькими личинами, контролируя всю каирскую группировку. Я прав?

— Прав, — кивнула Кобра, после чего старик по её мысленному приказу встал и ушёл, а она села на освободившиеся место.

Я же вместе с этим убрал ноги.

— Правда за правду, секрет за секрет, — сверкнув глазами, я улыбнулся, мысля на несколько шагов вперёд и прекрасно понимая, куда и каким образом пойдёт наш диалог, потому принял этот размен ферзями. — Я агент Фонда.

Кобра об этом уже догадывалась, но точно знать не могла, поэтому удивилась, хоть и виду не подала. Как и в целом, выводы она сделала, поэтому теперь аккуратнее использовала свои эмоции, из которых ткала маски. Зачем я так открыто признался? Очевидно, я просто был рабом Фонда. А какой раб не будет мечтать убить надевшего на него ошейник?

И хоть Фонд наверняка предсказал подобный ход, ведь обмануть Этюда мне не удастся никогда, но возможно хватит сил подвергнуть его стрессовой проверки на прочности? Там он уже и слабину даст, не выдержав лобового натиска? Как-никак обмануть я его может и не могу, но кто знает, быть может он и весь Фонд уже в цугцванге и деваться ему просто некуда?

Ведь он лучший аналитик, а толку от этого, когда аналитика говорит тебе, что ты заведомо проиграешь? Потому от себя я просто продолжал делать то лучшее, как и Этюд меня не пугал. Меня пугала система, в которой мы все варимся, но не отдельная её деталь. Тут принципиальная разница, которую необходимо понимать.

— Это многое объясняет. Как и вероятно, мы знаем кто вы. Точно конечно никто не скажет, но…

— Дрезден, последнее моё появление. Вся случившееся тогда трагедия — правда. Как и уход Основателя в отставку после тех событий. Он допустил критический промах, сделав то, что себе никогда не простит.

— Не простит? Не уж то вы действительно верите, что в ком-то из О5 ещё жива совесть? — шипя словно змея, Кобра сочилась ядом, что был полон боли и скорби за всё то, что Фонд сделал, делает и ещё сделает, пытаясь достичь своей цели.

Цели что по сути своей бесчеловечна и отличается от целей той же нацисткой Обскуры только цветом, ведь как и фюрер, О5 взяли на себя право определять, что является моралью, человечностью и разумностью. После чего объявили всё потенциальными угрозами, которые либо изучают, либо также уничтожают, игнорируя тот факт, что не могут найти ответа на вопрос: является ли уничтожение правильным или нет.

И хоть Фонд редко прибегает к таким мерам, но если ГОК для Длани Змея являются убийцами, то Зоны Содержания Фонда — концлагерями, в худшем из их проявлений, что доказывают те же протоколы содержания Защитника, когда Фонд на полном серьёзе рассматривал искалечивание психики детей, лишь бы продолжить содержание и изучение. И это доказывало то, что даже если бы вдруг все подходящие кандидаты для Защитника исчезли бы… Фонд сам бы их создал.

— Совесть является социальным конструктом, который отличается от индивида к индивиду. И тот факт, что их конструкт отличается от моего и твоего, не является доказательством отсутствия этого конструкта. Элементарная логистическая цепочка, просто не приправленная лицемерием.

— Длань Змея просто хочет, чтобы нас, аномальных, не заключали в тюрьмы и не убивали. В чём же тут лицемерие?

— В том, что когда ты этого говоришь ты напрочь игнорируешь интересы не аномальных. Представляешь, что может сделать такой как я, если меня поместить к простым людям? Я буду словно дракон среди овец. И никакого равенства не будет, как и… будем честны, в мученика и святого играть я не стану, я просто… стану жить ещё лучше, в том числе уже и за счёт их. А они ничего не смогут сделать, это своего рода… монополия.

— Примерно также рассуждал Гитлер, — прыснула Кобра. — Еврейская угроза, которая узурпирует всю власть, проникла во все структуры и виновата во всех бедах. Конкуренция всех рассудит.

— Да, но какой ценой? Я жил во времена промышленной революции, когда рабочих эксплуатировали нещадно, даже дети на заводах вкалывали. Такую же систему под силу создать аномальным. Но, конечно, ситуация куда прозаичнее… нас просто бояться, мы не такие, как они, зачастую поехавшие и… — я усмехнулся. — Желающие уничтожить мир и представляющие прямую угрозу для него. Так что всё правильно делает и Фонд, и ГОК, которые представляют интересы нормального большинства.

— И что ты предлагаешь? Принять чёрную таблетку, смириться и позволить себя уничтожить? Чтобы они жили, а мы… стали мучениками, о которых даже никто не узнает? А если узнает, то примет это как должное? — даже вся выдержка Кобры не позволяла ей унять чувств, от которых зубы скрепили.

Она воистину ненавидела сложившуюся систему, весь этот порядок вещей. При этом всём она также понимала, что корень проблемы, а значит видела и очевидное решение — уничтожение и подчинение обычных. Но при этом… при этом она, как и большая часть Длани Змея не шла по этому пути, осуждая решение, что давала Обскура, по превосходству аномальной "расы".

И получалась такая ситуация, что Длань Змея была структурой без конечной цели, пытающейся просто выжить в моменте, но понимающей, что не знает как решить первопричину, являющейся угрозой её существованию. Словно бы по библейскому завету… они не били первыми, подставляли щёку, разве что в случае удара всё же затем давали сдачи, дабы выбит желание драться.

Но в конечном итоге такой подход не менял ничего и просто продлевал агонию, где решается не причины проблемы, а её симптомы. Всё это напоминало умирающего от рака человека, который не мог вылечиться, но и не мог позволить раку победить. В результате продолжал себя мучать, цепляясь за жизнь, но изначально зная, что не вылечится.

Вот и выбор по факту состоял из всего этого, но что остаётся делать, если не нравится ни то, ни другое? Ответа дать никто не мог, да и в целом… наверное дело тут скорее в том, что моя проблема заключается вовсе не в сложившейся системе, а в сугубо личном. Моя личная мотивация, не эпичная, не благородная, изнеможённая и уже готовая стать прахом, забрав меня с собой.

— Ты устал бороться, — спустя паузу произнесла Кобра. — Ты старше империй, многое повидал, удивительно, что смог гореть так долго и не сойти с ума, как тот же Авель. Но если ты хочешь уйти, то отдай силу тем, кто продолжит борьбу за тебя. Не позволь своей силе стать инструментом Фонда, ГОК, безумной Обскуры или других интересующихся лишь благом себя любимых. Или… или не отдавай её никому вовсе.

— К сожаленью даже права уничтожить самого себя я на данный момент лишён. Да, со снятием Второй Печати я вернул себе возможность уничтожить своё физическое тело, но не более того. Не знаю даже возможно ли это… в теории с Четвёртой Печатью я смогу уничтожить… м-м-м… то что является моей сутью, основой, но какими будут последствия? Вероятно я всё равно перерожусь, но просто другим. Не знаю… страшно пробовать. Но если речь идёт об уничтожении моей силы… о-о-о… это крайне тяжело будет сделать, особенно когда Фонд только и ждёт, чтобы накинуть свой аркан. Без пяти снятых печатей смысла рисковать даже и нет, а лучше и все шесть, хотя даже так… не знаю, просто не знаю и не могу дать конкретной оценки этой возможности.

— Возможно тебе стоит поговорить с L.S.

— Думаешь чем он сможет помочь?

— Она. И я не знаю, но… Библиотека Странников в целом полна интересных знаний, потенциал которых ограничивается лишь взором наблюдателя. Ты не был там?

— Если честно, я слышал об этом месте, но думал это только миф.

— Не миф, оно существует. И L.S. тоже желает с тобой поговорить.

— Как только я узнаю об этом месте, то ход сделает Фонд. Ты же это понимаешь? Они следят за мной. Как и я… буду честен с тобой. Как только увижу вход, то тут же передам весточку. А если вы помешаете мне это сделать… передам позже.

— Мы всё это понимаем, именно поэтому этот диалог и происходит. L.S. сочла, что фигуры на своих местах, дебют разыгран, а значит… — Кобра тяжело вздохнула, после чего поджала губы и спустя паузу произнесла. — Настало время разменов.

— Стоит оно того? Знаешь, я могу устроить и твой побег, как помог и Кайману.

— Каждый решает сам. И своё решение я уже приняла. Суждено будет умереть или стать пленником Фонда — значит будет так. Я делаю, что должна самой себе. Хоть этот выбор Длани Змея удалось сохранить.

Таким образом Длань Змея чётко дала понять, что готова к противостоянию с Фондом. Однажды уже в Библиотеки Странников бывали их сотрудники. Как и тому же ГОК удалось ворваться в неё и сжечь множество книг, о чём мало кто знал и эти сведенья даже до меня дошли совсем недавно. Так что в целом место было известное в высших кругах, как завладеть им хотели многие.

Потому такой расклад не казался удивительным и скорее всего Кобра права. Будет проведена операция и вне зависимости от её исхода — многие умрут. Умрут из-за того, что одни боятся того, чего не могут контролировать, а другие из-за того, что просто хотят свободы и права на жизнь.

Так или иначе дебют этой партии уже был сыгран, оставалось лишь посетить Библиотеку Странников, поговорить с L.S., а там уже по ситуации буду смотреть, кого раньше, а кого чутка позже отправить туда, где меня уже заждались.

— А неплохо вы тут устроились, — произнёс я, войдя через буквально пространственный разлом, окружённый руинами. — Много места у вас.

Библиотека Странников… она была действительно огромна, так ещё и потенциал её был даже выше, чем у Двери в Никуда. Здесь же находилась и главная база, которая связывала все ячейки Длани Змея. Или Змеи? Признаться, точного варианта и не было, ведь оригинал названия был на языке, который пола не уточнял.

Что же касается самой базы, то да, она была огромна. Здесь имелся целый городок, правда пускали сюда жить очень немногих, тех, кто прошёл особый отбор. Большинство же приходило и уходило, надолго не задерживалось, как и в целом было просто вынужденно работать в физическом мире.

— Сначала я поговорю с L.S., потом найду тебя, — прояснила дальнейшие планы Кобра. — Пока можешь осмотреться, побродить среди тех, кого твои хозяева убьют совсем скоро.

Так как место это было не совсем обычно, то вторженцам придётся несладко. Множество иллюзий, зеркальные лабиринты, куча укреплённых пунктов, где уже навалено оружия с метками Алого Молота. Пробиваться здесь будет сложнее, чем во Вьетнаме. И Змеи будут валится на захватчиков как из-под пола, с потолка, так ещё и буквально из других пространственных карманов, которые соединялись в единую сеть изученную лишь теми, кто здесь жил.

Впрочем, всё равно шансов у Длани Змея было немного. У Фонда имелись и свои монстры, которые выжгут здесь всё. Да, бедолагам из МОГа, простым смертным боевикам придётся несладко, трупов будет много, но если в дело пустят того же Авеля… или ещё Кристина М. явится сама… про появление члена Совета О5 и говорить не будем — всё равно всех вынесут вперёд ногами.

Хотя планов Фонда я не знал, так что была и вероятность, что всё решат переговорами. Ведь Фонд не столь агрессивен, как ГОК, потому предпочитает сначала говорить и давать шанс на капитуляцию, а потом уже прибегает к ультранасилию.

Потому, пока ещё здесь всё не заполыхало я быстро направился непосредственно в саму библиотеку, чтобы провести время хоть с какой-то пользой, а также найти ответы на ряд вопросов, что оставались для меня тайной слишком давно.

Смертник проходил вдоль выстроившихся бойцов своего отряда. Его отряд будет участвовать в операции по сдерживанию и взятию под контроль Библиотеки Странников. Взглядом опытного вояки он легко мог определить кто недостаточно плотно подогнал разгрузку, в ком тлеют сомнения или даже зарождается страх. Но как и во все разы до этого… кадровые работника Фонда выложились на полную.

Все были готовы к смерти, все понимали, что это путь в один конец, как и со своим снаряжением они словно сливались. Потому Смертник больше смотрел на собственную реакцию, когда приближался к бойцу. Он мог видеть свою смерть, а также насколько он к ней близок. Благодаря этому он заранее выбирал тех, с кем пойдёт в бой бок о бок, игнорируя тех, с кем его шанс умереть был слишком высок.

Нет, это делалось не из-за страха смерти, а из личного опыта, который давал понимание — если он будет с теми, с кем своей смерти не видит, то эти бойцы скорее всего выживут даже в самом аду, а значит принесут максимальную пользу, возможно косвенно спасут жизни тех, кто… кто вероятно сейчас умрёт?

Хотя об этом точно не скажешь, ведь Смертник видел чужую смерть только если умирал сам, то есть… он был частью уравнения, которое при его отсутствие сразу меняло результат на ещё более непредсказуемый. Таким образом, возможно держась подальше от некоторых бойцов Смертник наоборот увеличивал их шансы выжить. Или не менял ничего, никто точно не знал, как работает его сила.

— Орлы, гордость Человечества, направ-во! Выдвигаемся в объект 1983.

После чего его группа следующей вошла через дверь, оказавшись в мире, что был идеально белым. Хотя это был не мир, а просто один из карманов реальности. Комната в нашем общем доме, которая ныне использовалась Фондом куда шире, благодаря Кристине М., которая смогла решить проблему "незаменимости" объекта ███.

Сама Кристина М. также находилась здесь. Потому что решение проблемы заключалось лишь в том, что сама Кристина М. обуздала местную силу, вероятно не без помощи своего Этюда, чемоданчиком которого она также продолжала учиться пользоваться, приближаясь к получению контроля над силой, что может уравнять человек с директором О5.

Все места для каждого отряда были уже помечены, так что бойцы просто встали туда, где им указывали, перед дверьми, которые приведут их ровно туда, куда надо. Особо по сторонам никто не смотрел, хотя Смертник точно знал, что Альфа-9 "Последняя Надежда" задействована здесь в полном составе, а значит где-то первый отряд их группы возглавляет и его командир, перед которым Смертник отчитывался.

Также тут были и другие МОГ, но сколько их конкретно было… по опыту Смертник даже не думал об этом. Это было неважно, потому что всё важное уже объяснил Фонд. Остальное будет лишь мешать. И дело не в том, что Смертник был рабом, просто Фонд действительно знал как лучше.

Тем временем Кристина М. ещё продолжала сидеть за единственным столом, где изучала свои планы, перечитывая то, что и так знала наизусть. Она очень переживала, ведь эта операция была одной из самых главных. Совсем скоро, если всё получится, она не просто возвысит Фонд, а вернёт ему ту силу и власть, которой он обладал до появления Повстанцев Хаоса.

Партия уже увидела дебюты, фигуры не очень уверенно менялись, немного двигались пешки, это была средняя стадия игры. После начнутся размены и подготовка к эндшпилю. И то как она разыграет всё подготовленное определит её шансы в финале. Надо было не просто победить, а победить максимально эффективно, совершая лишь один идеальный ход за другим.

Это было сложно, практически невозможно, но к этому Кристина М. стремилась. Как и трепетом относилась к тому доверию, что возложил на неё Фонд, ведь за её спиной ныне не стоял отец, как и никто из О5. Она сама играла эту партию, прямо как… как полноценный директор Совета Тринадцати.

Однако эти мысли быстро сменились другими, ведь неожиданно для неё из двери вышел тот, кого она не ждала. Сам Первый, тот кто заложил основы Фонда во времена, когда ещё Боги являлись научным обоснованиям большей части ныне более чем понятных явлений. Кто-то даже считал его настолько же древним, как и Адама, первого человека, но Первый таковым не был.

Хотя древнее его никого в Фонде и не было, ведь этот человек ходил по земле вместе с теми, кто ныне считается легендами, а та первая группа, что обладала не только желанием, но и возможностью делать то, что делает Фонд ныне… именно он её основал, возглавил, а затем… затем объединился с подобными ему, после чего из-за событий уже не столь давних решено было создать Фонд как организацию, единую и монолитную, ту, которая даст бой угрозе существования нормального мира.

И хоть идея создать Фонд принадлежала не Первому, но всё же Первым считался именно он, потому что был душой и сердцем Фонда. Так что… кода возникли проблемы с заменой О5-1, то он вернулся с пенсии, заодно помог решить проблему с Источником Молодости, который он, к слову, тоже нашёл Первым и сделал его достоянием не личным, а общим с теми, кто разделял его убеждения.

— Помню тебя ещё совсем маленькой, — произнёс старик, который боролся с временем, но постепенно прижимался им к земле, что только трость теперь не давала упасть. — Когда ты и все другие потомки Этюда выстроились в ряд, а он устраивал разбор полётов… прилюдно… Тогда он был более жесток, чем сейчас. Жаль, что он стал таким.

Могло показаться, что Первый сожалел о том, что Этюд перестал быть жестоким, но это было вовсе не так. Хотя понять это могли лишь те, кто с Этюдом был знаком хорошо, как например Кристина М., чей отец не всегда смотрел на звёзды, игнорируя всё вокруг.

— Я застала другой его образ лишь на семь лет, из которых два года не обладала самосознанием, а в последующие года… ну, у стоящего на позиции О5-5 времени свободного мало, тем более когда ещё и жаждущих признаний детей вагон и маленькая тележка.

Причина ухода жестокости Этюда была связана с тем, что он в целом стал менее эмоциональным. Словно призрак и тень самого себя, раб судьбы… он просчитал всё и вся, но если другие объекты его анализа ещё могли удивить, то он сам… он сам себя не удивит уже никогда, как и своё будущее он знал идеально, практически со стопроцентной вероятностью. И каждый день был… был игрой сценария, что написал он сам и от которого не мог отойти.

Или, как говорил сам Этюд, это был не сценарий, а нотное письмо, прекрасная музыкальная нотация, где каждое значимое событие — аккорд, а длани Этюда — обращения септаккорда, что сковывают терцовую логику силой, что равняется силе давления небес на землю.

— Хм… неужто ты тоже говоришь о том же? — встав напротив рабочего стола Кристины М., спросил Первый.

Сама Кристина М. к этому моменту уже и сама поднялась на ноги, уважая даже не столько возраст, сколько сделанный этим человеком вклад. И ключевое слово тут… Человека… он не был аномальным, не являлся монстром, что выращен искусственно, как и селекционным проектом он тоже не являлся. Он был Человеком во всех смыслах, способный чувствовать, знавший тепло матери, победивший свои пороки и сумев выковать величие не волею случая, а лишь волею своей.

— Попрошу уточнения, — поправив очки, Кристина М. прямо сказала, что не поняла вопроса Первого.

— Ты говоришь о том же, о чём и все другие, кто застал те времена. Что Этюд словно бы по щелчку пальцев сразу стал таким, в моменте, словно прошёл точку невозврата. Будто бы случилось что-то, что неизвестно ни мне, ни тебе, ни всем другим имеющим право на мнение. Но процесс этот был плавным, расчётливым и… циничным даже по отношению к самому себе, хотя кто-то до сих пор считает его эгоистом.

— Я не стану обсуждать своего наставника и куратора за его спиной. Зачем вы прибыли? Всё под контролем.

— Хотел попросить представить Фонд на переговорах. Ты же из-за них переживаешь больше всего?

В этот момент кулак Кристины М. сжался. Можно было сколько угодно говорить о Великой Цели, что она себе поставила, однако одно верным остаётся всегда. Каждый член О5 являлся весьма… горделивым, а также считающим что может справится куда лучше других. Ведь гордыня шля бок о бок рядом с необходимой уверенностью, потому что когда ситуация требует и ты уверен, что можешь справиться — ты не должен что-то обсуждать, ты должен брать и делать, пока другие обсуждают.

И Кристина М. хоть умом и понимала всю мудрость Первого, но всё считала себя способной справится и без помощи. Затем же едким налётом уже ложились личные чувства, желания подтвердить свой статус, доказать силу и явить право являться личным — всего этого её лишат, если Первый хотя бы пальцем двинет. Просто потому что само его фигурирование в этой операции заберёт все лавры.

Но как и во множестве раз до этого, Кристина М. дала бой своему малодушию, раздавив его и лишившись на мгновение голоса. Однако Первому хватило и просто кивка.

— Благодарю, тогда не услужите мне ещё… боюсь покинуть это место сам я не… не хочу.

— Да, конечно, я всё понимаю.

После чего Кристина М. вздохнула и сняла очки, сложила их и убрала во внутренний карман своего пиджака. Место это было полно греха и родилось из гнили, что образовывалась в моменты фанатичного безумия. Потому чтобы иметь возможность выйти, надо было и самому коснуться подобного, а лучше покрыться полностью.

У объекта ███ не возникло с этим проблем. Кристине М. пришлось попрактиковаться, а также использовать один из объектов, что заменял её глаз. После чего за её спиной начали появляться тени, которые были не совсем теми, против кого приходилось сражаться до зачистки этого места, но… очень похожие. Они словно плащи начали укрывать солдат, незаметно даже для них самих.

Сама же Кристина М. почувствовала, как все те чувства, что до этого были раздавлены, начали воскресать и обретать новую силу. Великому искушению подвергало это место, взывая к слабостям, которые никто и никогда полностью не вырвет из душ людских, потому что грех являлся нашей неотъемлемой частью.

Тем не менее никто не сомневался, что 1983 объект сможет как-то подчинить или взять под контроль Кристину М., тем более после того как она взяла стоящий у стола чемоданчик.

— Начинаем первую фазу, — отдала она приказ, после чего все бойцы пришли в движение.

Да, переговоры будут, но они закончатся. И вне зависимости от итогов каждый боец Фонда займёт свою позицию и приготовится к худшему раскладу. Ко второй фазе, вероятность которой оценена как неизбежная, и заключается в силовом захвате всех аномальных объектов Библиотеки Странников.

Гигантская Библиотека Странников… она была полноценным лабиринтом из меж пространственных коридоров, хитросплетением залов и комнат, гигантские стеллажи с книгами могли резко сменяться рядами стен и амбразур, а любой нападавший быстро обнаружит, что всегда и в любом месте будет находится под перекрёстным огнём. И хоть самих членов Длани Змея было очень немного, но количество в этой битве не решит ничего.

Как и не стоит забывать, что практически все защитники — аномальные, а от некоторых фонит Юмами посильнее, чем от Авеля.

— А я думал эти книги исчезли навсегда… — завороженно глядя на страницы, полные слов мёртвого языка, я сидел на табуретке прямо рядом со стеллажом, который хранил вручную переписанные свитки.

С невероятной аккуратностью достояние Александрийской Библиотеки переписывались здесь вручную, а недавно начали оцифровываться. Правда далеко не всё поддавалось цифровому анализу, ведь некоторые символы и слова были чем-то большим, чем просто знаками на бумаги. Ведь имели собственное отражение и тени, такие же как имеет тот же мой фрактал.

Потому перенос некоторых данных происходил исключительно вручную или же с помощью тех особых кристаллов, что заполучил Фонд и до которых добрался Алый Молот. Объект 888, у Фонда тоже имелась целая библиотека, в Италии, где они хранили память всей истории Человечества и его борьбы с аномалиями ещё со времён Первого, до того как появилась сама формулировка Фонд СЦП.

Там даже имелся и кусочек меня, когда… когда мы ещё не были врагами и… и большинство таких структур просто мирились с существованиями подобных мне, изредка охотясь и совершая подвиги подобно Одиссею. Хотя искал я больше моменты про себя, которых было не очень много, но тем не менее… потешить самолюбие порой тоже нужно.

— И каким тебя запомнила история? — спросила прекрасно знающая моё местонахождение Кобра, что прислонилась к краю стенки и скрестила руки на груди, скептично глядя на меня и всё ещё не веря, что приглашать меня было целесообразно.

— Да-а-а… как и всех… — криво улыбнувшись ответил я, аккуратно сложив свиток. — Очередной самодур тиран, что в порыве гениальных решений то коня сенатором сделает, то отправит войско бить плетями море в знак объявления войны Посейдону.

— Жалеешь о сделанном?

— Об этом? Нет, это было весело. В отличие от того, что началось дальше… но такова цена за праздность. Как и за свои успехи мирские все рано или поздно расплатятся. И чем выше взлетишь… тем глубже придётся упасть… чем большим возобладаешь, тем… тем больше потеряешь. И чем сильнее привяжешься, тем сильнее будет боль, когда из тебя это вырвут с корнем, оставив зияющую отчаянием рану. Повезло тебе, Кобра, ты и ста лет не проживёшь.

— Поживём — увидим.

— К врачу сходи, пока не поздно.

— Ещё и диагнозы ставишь? — самодовольно улыбнулась она, уже провожая меня на встречу с L.S.

— Фонд уже начал подготовку к снятию Четвёртой Печати. Вам остаётся только молиться.

На это Кобра уже ничего не ответила, но по её ментальной ауре, которую она нынче не скрывала, было понятно — она явно чувствует невероятную уверенность. Это значит либо она сильно недооценивает меня, либо я недооцениваю силу L.S., либо третий вариант, куда более верный, мы все недооцениваем Фонд, который уже захлопнул первый капкан.

Так или иначе, я шёл навстречу, после весьма длительного ожидания в целых несколько суток. На протяжении этого времени уже случилось несколько стычек между Фондом и Дланью Змея, но они имели локальный характер. Как и начались переговоры, в которых пока что участвовали переговорные команды, но ни L.S., ни Кристина М. ещё не встретились, подготавливая почву и демонстрируя силу, дабы выбить лучшие условия.

Ну и конечно же очень многое решит то, на чьей стороне я окажусь. Именно об этом L.S. и будет говорить со мной. Тут не надо быть стратегом или мастером интриг. И вот вскоре меня провели в один из залов, где тени скрывались саму реальность и время, а входом были лишь двери, не окружённые стенами, но тем не менее, которые никак нельзя было обойти из-за иллюзорного моста из зависших в воздухе ступенек.

— Дальше иди сам, — произнесла Кобра, оставшись со своей ударной группой. — И… удачи. Ты хоть и мудак, но для многих из наших… что уж греха таить, герой. Один из тех примеров, когда Фонд хоть зубы подтупил, а местами и лишился пары клыков, уж точно не смог сходу проглотить очередную жертву.

— Герои… самые слабые и уязвимые существа, — бросил я напоследок, даже не обернувшись, зная цену самоуверенности и следующей за ней уплате, полной трагичности и бессилия.

Идейные, готовые идти по краю, они думаю, что готовы к любым рискам, но зачастую упускают самое главное из поле своего зрения. Нет, не то что они слабы и эгоистичны, даже дело не в том, что они забывают своё место и после находится рыба по крупнее. Они своим видом и примером начинают тащить за собой других, более слабых, кто встаёт на лезвие и начинает идти, но одним за другим падает вниз, не сделав порой даже одного шага.

И да, сам герой не виноват в этом, но тем не менее… горы трупов никуда не исчезнут и их бы не было, если бы кто-то проявил скромность, да лишний раз повторил, что порой куда большим подвигом является выбор не подвигов, а семьи, которая уже не молода и которые дали этому герою всё. Но нет, очередной юноша берёт пожитки становится блудным сыном, уходящим далеко и зачастую навсегда, после чего останется в безымянной могиле.

Так или иначе поднявшись по ступеням, я вошёл прямо в зал и первым делом ощутил как моя собственная сила возросла. Реальность в Библиотеки Странников была слабой, здесь привычные физические законы искажались и переставали действовать, прямо как в других подобных местах. Само место завышало коэффициент Юмов, давая связь с местом, откуда приходят все аномалии.

Затем же, когда шок мой прошёл, я огляделся и увидел гигантское древо, прямо как на знаке Длани Змея. Оно было огромным и могучим, вокруг кроны обвивался гигантский змей, а корни обвивали гигантский кристалл, после чего уходили в пустоту, теряясь где-то во тьме. Словно в самой бездне, здесь всё зависло.

Но страшно не было, как и бездна… она напоминала скорее рассказы о Хаосе. Не том, что из каких-нибудь вселенных по типу вархаммера, а Хаосе из которого всё появилось. Хтонической силе, что была связана в том числе ещё и с землёй. Первоначало, что не было ни злым, ни добрым, оно просто было и… дарило даже скорее покой, тишину и умиротворения, впитывая всё лишнее, что окружало тебя.

Словно бы ты долго-долго шёл и затем прилёг прямо на сырую землю, вдыхаешь запах луговой травы и вот-вот взойдёт солнце. Однако состояние это было чем-то похоже и на смерть, ведь только в самом конце, когда она уже очень рядом и касается твоей души, ты лишаешься боли, что идёт бок о бок всё жизнь. Ведь боль как раз и является доказательством того, что ты жив. А если боли нет… наверное ты уже мёртв или просто ждёшь этой смерти.

Хотя может я и не прав… хотел бы быть неправым, но к сожаленью всё указывало на обратное.

Подойдя к древу и кристаллу, держа руки в карманах, приоткрыв рот, я языком ковырялся в зубах, слегка скривившись. Совсем о манерах забыл, но скоро они вернутся, раз четвёртую печать начали сносить. Постепенно моя аура пробивалась сквозь туманны внутри этого кристалла и постепенно я увидел заключённое в нём тело.

— Вот мы и увиделись, хоть и позже, чем было предсказано, — раздался голос и из глубин корней вышла та, кого звали L.S.

L.S. - little sister, младшая сестрёнка. Эти инициалы встречали довольно часто на протяжении последнего времени. А связано оно было с крайне приятной историей Фонда и доктором Гирсом. Тут наверное можно было задвинуть целую поэтому о морали и нравственности, о цене которую Фонд платит каждый день и разрушенных судьбах, как тяжело было членом семьи кого-то из важного работника Фонда, но…

Какой в это смысл? И какую мораль там можно вывести? Да никакую, как и изменить ничего нельзя, а добро и зло размылись окончательно. Но так или иначе понимать стоит следующее… не только Кристина М. являлась проектом своего отца, который захотел создать идеальный инструмент, дав ему невиданную силу и использовал для этого познания в аномалиях.

Все погруженные в работу, идущие к великой цели… они ставил на кон самое дорогое, что у них есть. И если Кристина М. как-то… смирилась, приняла правила игры и не затаила никакой злобы, то… история доктора Гирса и его дочери оказалась куда более ужасной, как и времена тогда были… более сложные, знал Фонд меньше и эксперименты зачастую заканчивались куда более трагично.

Как и все те, кто помнил историю, о том как мало прав имел человек хотя бы в прошлом веке… о-о-о, поверьте, Фонд был сейчас действительно гуманным. И никогда не спрашивайте у совета О5, что они делали в концентрационных лагерях, которые были не только у нацистов, но и у Советского Союза, который отыгрался за всё с лихвой, взяв кровь за кровь и пожалев лишь о том, что ручки не дотянулись до западной Германии, где встали войска союзников.

В те времена без труда можно было найти бесконечное количество человеческих ресурсов, а ещё раньше, во времена промышленной революции… в общем, всё было грустно, очень грустно.

Результатом же стало то, чего следовало ожидать всем. Инструмент возненавидел создателя и так появился главный враг Фонда, дочка Гирса, ныне известная как Чёрная Королева, ставшая чем-то большим, чем просто обиженным на весь мир ребёнком. Вобравшаяся в себя огромное количество греха… она покоилась здесь, в этом кристалле, после неудачной попытке её убить. Пряталась и ждала момента мести.

А обильное количество тех младших сестрёнок, которых плодил этот мир… они сами стекались в Библиотеку Странников, прячась от тюремщиков Фонда и палачей ГОКа. Брошенные и лишённые всего, не нужные никому и неспособные найти ответ на вопрос: почему именно они? Почему у других всё хорошо, а за они словно огрызок системы, ненужная ошибка и выкидыш должны ползать в грязи, боясь взгляд поднять, чтобы не навлечь на себя удар.

Обречённые быть изгоями, только здесь они находили дом, где Чёрная Королева становилась для них старшей сестрой, а остальные такие же — семьёй. Их было немного, все они были странными, покалеченными эмоционально и физически, с разорванными душами и болью… болью, что это место вбирало в себя, давая силы той, что становилась всё чернее.

И что случится тогда, когда её сила достигнет критической отметки? На кого будет обращён весь накопленный гнев, сотканный из душ отвергнутых? Вопрос риторический, так как Длань Змея лишь результат ошибок системы Фонда, за которые придётся держать ответ. Это понимали все и никаких розовых очков никто не носил. Это не было какой-то войной за справедливость или попыткой исправить мир. Это была причина и следствие, такое же не отвратимое как стихия.

— Они не подчинили твою силу, им не хватает понимания. А мы можем помочь тебе, — произнесла L.S., что была юна и молода, как и бессчётное число других маленьких сестёр, что приходили сюда и отдавали Чёрной Королеве всё то, что накопили за свою жизнь. — Помочь обрести свободу от Фонда и разорвать оковы, что тянут тебя вниз.

И едва она подняла руку, как где-то в глубине моей души задрожала полная ненависти Эрика. Придавленная моей подошвой, она была разбита и унижена, почти при смерти. Но она страшилась этого прикосновения ещё сильнее. Она чувствовала свой грех, понимала чем является Чёрная Королева и что она явит миру. Это будет выплёскивания всего накопившегося и под раздачу попадут все.

Эрика была ужасна, она была рождена из моих ошибок, напитана моим гневом и ненавистью, но… в ней всё же было что-то хорошее и это хорошее давало понимание, что Чёрная Королева… создаст ещё больше таких, как Эрика. Да, возможно надменный Совет О5 и все причастные к выстроенной системе тоже на мгновение познают ту участь, на которую обрекают безликие множества стоящих ниже. Но разве это выход? Разве это что-то изменит? Разве в этом есть хоть какой-то смысл?

Как я много раз повторял… я уже давно не брался давать ответы на такие вопросы. Я мыслил лишь относительно себя и своей выгоды, потому что не был никаким богом, никаким героем или злодеем… я был самым обычным человеком, который осознал это за всю свою долгую жизнь и пришёл к простому выводу — каждый решает за себя сам.

— Свобода от Фонда? Разрушение оков? Я создал всё сам, Младшенькая Сестрёнка… своими руками выковал монстра, которого ты видишь. Ими же разрушил свою судьбу. И сам сдался Фонду. Сдался потому что не смог всё закончить и принятья поражение. Потому что исправить уже ничего также не мог.

— Тогда отдай свою боль и силу ей. Позволь ей отомстить за тебя.

— Отомстить кому? Вы безумцы, что в стремлениях к своим благим целям, давят миллионы простых невинных людей, желающих просто жить. Жить счастливо, без… без всего этого дерьма, без размышлений о сложных экзистенциальных вопросах, в иллюзиях где любовь матери это волшебство, а не циничный результат гормонов, без которых мать продаст ребёнка и выкинет его в мусорку. А вы забираете всё это и причина этому одна. Вы эгоистично решили, что ваши жизни ценнее всех других. Так не лучше ли мне убить вас всех здесь, закончить это порочный круг и пусть Фонд уже победит, чтобы вечная грызня закончилась или стала обходиться меньшей кровью?

Я развернулся на каблуках, прямо к Младшей Сестрёнке, что стояла за спиной и была так похожа на несчастную дочку Гирса, когда она в свои детские годы осознала насколько жесток этот мир. И что он весь настроен против неё, что даже родители её не защитят, а сама она слаба. Желающая быть просто… просто признанной хоть кем-то, она нашла утешение не в церкви, не в армии, а здесь… где её поняли, а заодно и дали цель, которой она посвятит всю жизнь.

Всё в наших жизнях сводится к поиску этой цели, ради которой мы посвятим отведённое нами время.

— Значит нет… — ответила она и тяжело вздохнула, глядя в мои глаза. — Или что ты решил?

— Решил? О-о-о… если бы я знал правильный ответ… я бы поделился им со всем миром, но боюсь никто, даже Первый не знает как правильно жить. И лишь как глупцы мы будем блуждать во тьме и стукаться лбами, не понимая ничего.

— Но ты же знаешь и другую прописную истину? — не моргая, своими большими голубыми глазами, Младшая Сестрёнка смотрела прямо мне в душу. — Если не сделаешь выбор ты, то его сделают за тебя.

— Да, знаю. Если другим хватит силы взять на себя ответственность.

— Ей хватит.

И в то же мгновение девочка сделала шаг назад, после чего зашипели змеи, что одна за другой рожались и падали с веток дерева. Они уползали прочь, пока коэффициент Юма в этом месте рос, как и площадь покрытия. Сначала я почувствовал тяжесть, а затем… затем коэффициент перевалил за единицу, с грохотом поставив меня на колени и заставив с треском Четвёртую Печать раскрыться.

Ужас и Хаос объял разум тех, кто прямо сейчас пытались сделать этот процесс плавным и аккуратным. Сам я пытался сопротивляться, но сила Чёрной Королевы выходила за привычные рамки. Если бы она хотела меня убить… я был бы уже мёртв, но всё как всегда было несколько сложнее. Как и Чёрная Королева была сущность совершенно иной, в которой человечности как таковой уже и не осталось, была лишь совокупность всего того, что в неё вложила Длань Змея.

— Не сопротивляйся, она просто хочет поговорить лично, — прошептала Младшая Сестрёнка, после чего тьма укутала мой взор и весь окружающий мир исчез. — Или поглотить… кто же её знает…

После этого Младшая Сестрёнка ушла из Усыпальницы Королевы, чтобы отправиться на встречу с послами Фонда и выдвинуть им ультиматум. Мир либо примет тот факт, что права аномальных надо уважать, либо… либо пусть он сгорит, разделив боль с палачами, прежде чем всё станет пеплом.

— Какое дивное место… — стукая трость, Первый едва ковылял прямо в сторону переговорной, одного из залов, чтобы захвачен в первой фазе атак, в которой полегли единицы.

— Вам не следует так спешить, — несмотря на казалось бы низкую скорость передвижения ковыляющего Первого, Кристина М. всё равно опасалась за его жизнь.

Сначала должен был идти МОГ, дать сигнал, а затем уже она, после за её спиной Первый. Получалось же ровно наоборот, но благо Змеи не наносили своего удара и просто смотрели отовсюду из тьмы. Но Кристина М. действительно переживала. Чемоданчик у неё хоть и был с собой, как и сила её была весьма… огромной, но если что-то выйдет из-под контроля, то Змеи смогут разделить их и если честно… да, Кристина М. переживала, что Первый уже потерял хватку.

Как и бойцом в целом Первый особо никогда не был. Не в этом заключался его главный талант.

— Всё в порядке, Чёрная Королева не позволит никому убить меня. Она мечтает сделать это лично, ведь… я один из главных архитекторов судьбы Гирса.

— Гирса?

— О-о-о, видно Этюд не дал тебе этих вводных данных. Но совсем скоро тебе придётся узнать много нового и… весьма неприятного.

— Я уже знаю многое. По крайней мере об объекте ███.

— Он сам рассказал?

— Что-то сам, что-то выяснила я.

— О том что выяснила сама лучше… забудь или профильтруй через три сита, через…

— Сито истины сито доброты и сито пользы, — не сдержавшись и прыснув, ответила Кристина М., которая даже не могла сосчитать как часто это повторял её отец. — Ох, прошу прощения, я…

— Понимаю, старики бывают занудливы и скучны… да и наверное моя концепция устарела… третье тысячелетие ему пошло как-никак. Тем не менее, только сам ███ знает всю правду о своей душе. А Этюд лишь надел на него аркан, который вот-вот отпустит и… не будет знать, что делать. Но ты ему подскажешь.

— Я? Что я могу подсказать тому, кто научил меня всему и продолжает учить? Я ещё даже близко не приблизилась к его уровню. И моих аналитических способностей хватает лишь на то, чтобы понять необъятный размер пропасти между нами.

На это Первый ничего не ответил, просто остановился, став ожидать того, кто будет говорить от лица Чёрной Королевы. В том, что она не явится лично не сомневался никто. Характеристика главного врага Фонда была более чем полная. По этой же причине решил не появляться Этюд лично, так как приложил руку к тем трагичным событиям, как и в целом большинство нынешних живых директоров О5.

Поэтому решать всё должна была лишь сама Кристина М., но… Первому виднее и вот он явился, а перед ним из ниоткуда появилась маленькая девочка, одна из младших сестрёнок, что были повсюду и следили за всем, как внутри Библиотеки Странников, так и снаружи. Сбежавшие из-под носа Фонда или освобождённые отрядами Длани Змея из тюрем — их преданность была несомненна, а связь с Чёрной Королевой куда более глубокая.

— Вы пришли с оружием туда, куда вас и без него бы не позвали, — произнесла девочка, сверкая голубыми глазами, из которых Чёрная Королева забрала всю тьму. — Это некрасиво.

— Прошу нас простить, но под угрозой мир, — уважительно поклонившись, настолько насколько мог поклониться старик, произнёс Первый, хрустнув своей спиной.

— Как всегда… оправдание всех зверств спасением мира? Даже, в сотни раз более молодая, чем вы, и то понимаю как жалко это звучит, — покачала головой девочка. — Чёрная Королева этого даже слушать не станет.

— И всё же… мне сдаётся я нашёл нужные слова. Хотел бы попытаться, разъяснить всё и… изменить ту судьбу, которую Фонд создал сам.

— Боюсь уже поздно. Все ваши ошибки копились слишком долго, к ним добавились зверства ГОК и других безумцев. В результате Королева была отравлена. Тут уже ничем не помочь. Останется лишь принять расплату за содеянное. Поверьте, я и сама пыталась убедить её стать мягче, но… не осталось там сил на прощение. А когда ваш объект ███ будет ей поглощён, её сила окажется вне досягаемости Фонда.

— Ты блефуешь, поглотить его невозможно. Фрактал является… — начала было говорить Кристина М., но тут же раздался щелчок в наушнике, а затем и голос.

Девочка же с горькой улыбкой повернула голову, прекрасно зная что происходит в Зоне Содержания ███. Обскура не смогла взять его штурмом извне, но атака изнутри… тут Фонд будет бессилен. Как и та сила, что создала Фрактал объекта ███… она была во многом похожа на силу, что создала Змея, Древо и к которой обратилась Чёрная Королева, перед тем как покрыть себя хрусталём и стать собирательным образом общего врага Фонда, того кого он пытался победить, но сам же его и создал.

— У нас проблемы, — произнесла Кристина М., обращаясь к лидеру МОГ Альфа-9, а затем тут же переключившись на особый канал связи со своим отцом и О5. — Немедленно вызывайте Багровую Десницу в Зону ███.

— Пока ещё головы не полетели… дай мне шанс, если нужно я даже встану на колени, — попросил ещё раз Первый.

Девочка посмотрела на него с невероятно печалью. В нём было видно всю скорбь и раскаяние за каждый совершённый грех. А грехов было полной, ведь был он древен и путь от совершения греха, его принятия и прощения… он занял тысячи лет, за которые количество этих грехов пополнилось. Невероятная тяжесть собственных поступков тянула Первого вниз, а не слабая спина.

Жалость появилась в девочке, что не была чистым злом, в отличие от Старшей Сестрёнки, которая взяла проблемы за всех других, став одновременно и мученицей, и вестником Апокалипсиса. Ведь если остановить всё случившееся безнаказанным… это повторится и будет повторяться. Только удар, удар сильный и болезненный, может заставить систему начать адаптироваться хоть как-то. Или наоборот всё разрушит, не оставив ничего.

Никто не знал, как правильно, но требовалось что-то делать, ведь бездействие было ещё хуже.

— Я не буду вас останавливать. И конкретно вас никто не тронет, в память о времени, когда вы делились с Библиотекой Странников знаниями… однако вы не вернётесь живым.

— Пусть даже так, моя жизнь уже не так важна, как раньше. Всё что нужно — сделано, а эта ставка… она может спасти нас всех. Так что я рискну, — легко произнёс Первый и в этот момент Кристина М. всё поняла.

Глаза её расширились в ужасе, а связь оборвалась. Первый пришёл не говорить, а… просить прощение и умирать. Ему нужно было искупление, которого он не получит. И будет бойня, в которой не Бог будет выносить вердикты, а обозлённый на весь мир монстр, Чёрная Королева, что убьёт даже за малейшую ошибку, не дав никому ни права на искупления, ни прощения, ни второго шанса.

Первый ушёл, а остальные остались стоять, понимая что их никто и никуда не отпустит. Впрочем, к подобному Кристина М. была готова, в отличие от неожиданного самоубийства Первого, что оказался слаб настолько же, насколько же великим каждый в Фонде его считал.

— У тебя такие же глаза, как у меня, — произнесла тем временем девочка, за спиной которой исчез Первый. — Может… мы были из одной пробирки?

— Нет, ты молода, — покачала головой Кристина М. — Вероятно в создании тебя использовали новый, более совершенный генетический набор, чем во время создания меня. Ты бы могла послужить человечеству, спасти куда больше, чем…

— Я никогда не хотела никого спасать. Я просто хотела жить нормально, как все… — тут же перебила девочка, качающая головой.

— Эгоистично.

— Право имею. И ты имела.

— Фонд пришёл выдвинуть ультиматум. Отдайте Чёрную Королеву под содержание, чтобы мы обезопасили мир и жизни тех, кого она хочет уничтожить. Либо мы захватим её сами, — тем временем Кристина М. перешла к последней фазе уже давно сорванных переговоров, которые перестали иметь хоть какой-то смысл после всего сделанного.

Объект ███ уже брался под контроль. Во Фрактале происходили процессы, что были слишком опасны. Первый был выведен из игры, а вся партия… начинала лететь вовсе не в ту сторону. Вероятно… именно в этих моментах и заключалась разница в расчётах Кристины М. и Этюда. Но как она могла предсказать подобное? Она мало знала о прошлом, что было темно и неприятно. О5 прятал информацию о тех событиях, потому что стыдился.

Тем не менее… это не оправдание, это просчёт, ошибка. Ещё одна, которую Кристина М. запомнит на всю жизнь, если конечно эта жизнь не оборвётся совсем скоро.

— Длань Змея выдвигает встречный ультиматум. Фонд убирается прочь с наших территорий, освобождает всех пленных членов нашей семьи, а затем выдаёт весь Совет О5 на суд Чёрной Королевы. В противном случае… — девочка беззаботно пожала плечами, будто бы в ней отсутствовала всякая эмпатия по отношению к любому, кто не являлся частью её семьи определяемой членами Длани Змея. — Чёрная Королева призовёт О5 к ответу силой, после чего весь мир охватит пламя, на фоне которого события сороковых годовых покажутся детским лепетом.

— Значит ещё одна война? Ничего лучше вы не придумали и претендуете на альтернативу, — сняв очки, спросила Кристина М. один из глаз которой почернел полностью, а сердцебиение чемоданчика начало разноситься эхом по всей Библиотеке Странников.

— К сожаленью нашей силы не хватает на большее. Лишь имеете право проводить черту между ими и нами. Вы её провели, создав обе стороны. Мы загнаны в угол, мы в окружении, мы будем делать лишь то, что остаётся в таком случае. Атаковать всё то, что атакует нас и не задумываться о морали, ведь вопрос стоит о выживании. И знаете… — девочка села прямо на пол, поджав к себе коленки и опустив взгляд вниз, прямо в пустоту, которую видела лишь она. — Мне не капли не жаль, что всё так получилось.

В то же мгновение хтонические щупальца вырвавшиеся из пустоты, что жила по соседству с источником силы каждого аномального, материализовалась за спиной Кристины М. Они словно дрожали, уплотняясь, становясь подобными уже лентами, которые были острее любых бритв и собирались разорвать плоть вместе с душой. Но прежде чем взорвались от силы удары плиты, из которых состояла Библиотека Странников…

Девочка исчезла, будучи поглощённой Чёрной Королевой, которая укрыла собой всю Библиотеку и каждого её защитника. Она была для каждого члена семьи той, кто не когда не осудит, но в случае угрозы превратится в сущего монстра, который не разомкнёт пасти, даже когда умрёт. Такова была её задача, которая проникла в неё вместе с обидой, что приносилась сюда каждым членом Длани Змея.

— Убейте всех, кто пришёл убить вас и тех немногих, за кого вы готовы отдать свои жизни, — раздался её шёпот и укутанные тьмой бойцы, оскалились бесчисленными вспышками.

Стрельба велась отовсюду, позиции менялись настолько быстро, что казалось будто бы отряд Альфы-9 и Кристины М. оказался под перекрёстным огнём целой армии. Раскалялись стволы пулемётов, дрожал фундамент орудий, турели и дроны — всё накопленное использовалось с максимальной жестокостью и осколки свистели повсюду, пока бойцы падали на землю, истекая кровью, вопя от ярости, но не чувствуя боли.

Препараты гасили любую боль, ненависть смешалась с адреналином и все те люди, аномальные или обычные — все они стали зверьми, что боролись не за какие-то идеалы, а лишь за своё выживание. Готовые убить, чтобы не быть убитыми. Расстрелять в упор даже ребёнка, лишь бы закончить всё здесь и сейчас, чтобы убить всех своих врагов и не дать их потомство вырастить для мести.

Таким был род людской, машиной смерти, что поглощал всё на своём пути и когда природа подчинилась… настал момент подчинить или уничтожить всех тех отличных из своего собственного вида. И естественный отбор в природной пищевой цепочки, сменился ещё большим отбором внутри самого вида, стремящегося к идеальной и единственной верной системе, для которой надо было выбрать лучшие детали и утилизировать бракованные шестерёнки.

Первый же хлопок разорвал ударной волной каждую пулю и снаряд, а некоторые сдетонировали почти сразу по вылету из стволов.

Своим взглядом Кристина М. искала главную угрозу, саму Чёрную Королеву, но даже ещё не понимала, что возросший вокруг коэффициент Юма был лишь эхом того безумия, что происходило в эпицентре. Признаться, она и не могла предсказать такого уровня силы, у неё просто не хватало вводных данных. С какой целью от неё эти вводные данные скрывали? Была ли она виновата в том, что доверилась О5 или наоборот была виновата в том, что не была достаточно хитра, чтобы выкрасть эти данные у отца?

Кто его знает? Так или иначе случился худший расклад, которого она предсказать не могла. Потому что она не понимала всей проблематики конфликта, не знала что за ним стоит, какова пиковая сила объекта, номер которого не стоит знать, и как далеко зашёл О5 и доктор Гирс до того как создали более-менее вменяемый прототип по выведению нового поколения, что должно бороться за право заменить текущих директоров О5.

Решившие сыграть в Бога… они пожинали плоды за свою наглость, но первыми ответ будут держать не цари, а слуги, которыми эти цари прикрылись. Так было всегда, такую систему создал Первый собственными руками, эгоистично сделав царём-философом себя, проделав путь до… до сюда, где он на коленях просил прощения, но не был услышан и ответом ему стала смерть.

Ведь не осталось в мире живых тех, кто был способен прощать.

— Нас окружили! Авель предатель! — кричал Смертник, вынужденно отступая в тыл к Кристине М., которая вынужденно сдержала чемоданчик, ведь понимала что может задеть и союзников.

Вокруг кружили змеи, известная как Кобра, пыталась гипнотизировать бойцов МОГ и даже маски, что заменяли лица по методики работы со Скромником не всегда работали. Но хуже всего было то, что Кристина М. вдруг поняла… Двери из Ниоткуда ей более не подчинялись и они были отрезаны от других групп. Их изолировали сразу из-за многих причин: предательства внутри, слабости выделенных сил, а также…

С грохотом я бросил вниз по ступеням голову Первого, которая прокатилась до самого низа, после чего пустой взор мёртвых глаз установился на Кристину М.

— Такие дела… — произнёс я, спускаясь вниз.

— И что же тебе она наобещала? — спросила Кристина М., понимая что с таким балансом сил ей стоит полагаться либо на главную группу Альфы-9, что скорее всего ещё ведёт бой, либо на появление Багряной Десницы, возможно даже вмешается кто-то из О5.

Также имелся ещё один вариант, использование всей силы чемоданчика, но в такой ситуации… Кристина М. могла сделать очень многое, но полностью этим инструментом она ещё не овладела. Как и прибегание к такой силе… может закончится весьма непредсказуемыми последствиями. Много раз Этюд даже намекал на то, что лучше умереть и позволить врагу завладеть им, чем использовать и… совершить ошибку.

Нет, это не значило, что Кристина М. должна просто умереть, не раскрыв весь потенциал, но… это означало то, что ей придётся сделать выбор самостоятельно. И пока вопрос ещё не стал прямо ребром… у неё есть возможность попробовать сбежать, договориться или даже убить объект ███, снятие Четвёртой Печати которого кажется было ошибкой? Или наоборот правильным ходом, раз он ещё не поглощён Чёрной Королевой?

— Да уж… — произнёс я, садясь не последний ступени зависшей в пустоте лестницы, которая уводила к палатам Королевы, а затем к её усыпальнице. — Совершенно не так.

— Фонд исполнял все договорённости, — Кристина М. наивно пыталась воззвать к моей совести, но не понимала, что не имеет на это права.

— Ирония в том, что тебе я ни разу не соврал. Как и прямо всегда заявлял о своих намерениях. Фонд был моим врагом, вернее… врагом были конкретные лица, что мне навредили и смерти которых я желал. Этот был… Первым… ха, забавно? — усмехнулся я, кивнул в сторону головы Первого, который знал меня лучше всех других и тем не менее… сделал больнее всего, исходя лишь из своего видения прекрасного.

— Значит уничтожить весь мир и станешь её рабом?

— Рабства моего Чёрная Королева не пожелала… во многом из-за того, что не смогла меня переварить. Видно гниловат даже для неё. Или просто слишком силён? Знаешь, я ведь тоже учусь, смотрю на стремительно меняющийся мир и нахожу новые способы использовать свою силу. И Библиотека Странников даёт огромный потенциал, как и мудрость Чёрной Королевы, которая хоть и юна, но… куда сильнее меня. По крайней мере пока я не добрался до пятой печати. Как и её кристальная темница… В первый раз подобную силу использовал я, Фонд научился этому у меня, а затем Чёрная Королева научилась у него. Так что… ха…

Я промолчал, после чего разлёгся на ступенях, достал дешёвую пачку сигарет и закурил. Лежать было не удобно, но зато можно посмотреть на Первичный Хаос… о нём писали Древние Греки, ему пытались дать объяснения учёные, что ныне мало отличались от жрецов. Такой тёмный и такой… всеобъемлющий.

В нём было больше, чем во всём понятном нам мире. Чёрная Материя? Это определение казалось крайне глупым, когда сидишь и смотришь на эту бездну, которая никогда не будет понята столь глупым существом как лысая обезьяна.

— И почему не нападаете? — спросила Кристина М., напряжение которой росло, как и какая-то необъятная злость.

Она догадывалась о причине, но не хотела её озвучить. Ведь эта причина ранила сильнее любых ядов.

— Жалость… не от меня, сам я после снятия Четвёртой Печати лишился этой слабости, — ответил я, пуская дымок и глядя в пустоту, где где-то там находились и границы моего Фрактала, откуда уже выбралась Четвёртая Печать, весьма сильная и являющая в равной степени угрозой для меня и Фонда. — Младшая Сестрёнка, как это мило, как это… глупо и… незначительно. Кучка малолетних детей, обиженных на мир, бедненькая дочка Гирса обиделась на папочку, что поставил работу превыше её. Ой-ой-ой… расскажи это детям из гетто, о которых бычки тушат или тех, кого в мусоропровод спустили, чтобы ещё "погулять".

От этой тирады Кристина М. даже сделала шаг назад, заметив как сильно вырос мой коэффициент Юма. Циничность, презрение к слабости и жалости как таковой начали преобладать в характере. Кусок моей личности, что никогда не умел прощать и был суровее самых жестоких богов. Глух к любому виду оправданий… когда-то я был таким… готовым раздавить любого, кто был слаб и жалок, что вместо борьбы выбирал мольбу.

Наверное никто не желал уничтожить Фонд так сильно, как Четвёртая Печать, но вместе с тем… Четвёртая Печать знала, что будет стоять за ней и потому любая попытка добраться до Пятой Печати будет являться борьбой с Четвёртой. Фонд это понимал, потому пошёл на риск. Правда ещё Четвёртой должны были помогать Вторая и Первая, а Третьей Фонд должен был манипулировать…

Однако Вторая была ослаблена до предсмертного состояния, от Адама не осталось осознанной части, а Третья… с ней я действительно проводил мало времени. Возможно папка Этюд это всё просчитал и скоро уберёт дерьмо за доченькой, попутно научив её чему-то новому. Что уж… посмотрим как там всё будет.

А пока… пока надо разобраться с Кристиной М.

— Нет, я не на одной стороне с Чёрной Королевой. Ей нужна вот эта какая-то её… эфемерная месть или справедливость, мир для аномальных или хотя бы кровавая бойня, чтобы с теми, кто будет после неё обходились мягче, чем обходятся сейчас… — говорил я, поднимаясь на ноги и снимая с себя пиджак, покрытый кровью Первого. — Буду честен, срать я хотел на всех обиженных детей. Пусть не обижаются, а нож в руки берут и режут тех, кто их обидел. Не могут защитить себя сами — значит им не место в этом мире. Потому что всё что они могут — быть балластом для сильных. Но тебе ли мне рассказывать об этом, когда твой отец лично показал, что бывает с… менее успешными его детьми, чем ты?

— Он никого не убивал.

— А просто выкинул их в суровый мир, поставив в те же условиях, в которых в нашем двадцать первом веке количество суицидов зашкаливает. Я искренне считал, что родитель должен помочь потомству стать сильным, но… может я и не прав? В конце-концов, что я могу знать о воспитании, если у меня детей никогда и не было. В том числе благодаря Фонду, лишившего меня всего.

Кристина М. не моргала, но не успела заметить того как я сорвался в рывке. Как и не мог среагировать никто из её свиты. Одно мгновение и рука с чемоданчиком была вырвана. Кровь хлынула из артерий, Кристина М. начала разворачиваться, пытаясь как-то контратаковать. Выдержке её стоит отдать должное, ни намёка на какой-либо шок, боль она могла блокировать и без препаратов.

Однако прежде чем она успела продемонстрировать ещё один СЦП объект, внедрённый прямо внутрь её руки… она разошлась в крике агонии, полностью лишившись боеспособности и упав на колени. Оторванная права рука с чемоданчиком упала вниз, но никто не посмел попытаться его поднять, ведь в равном ужасе находились и Длань Змея, и бойцы отряда Смертника.

Я пальцами вонзился прямо в её правую глазницу, с кровавым всплеском сжал глаз, что также являлся объектом СЦП, который дематериализовался от одной моей ауры. Его коэффициент Юма был едва ли больше 0.5, а в этом месте, где я питался силой напрямую, благодаря щедрости Чёрной Королевы… шансы у Кристины М. были лишь в самом начале, если бы она попробовала использовать всю мощью своего чемоданчика.

Вырвав её глаз и оставив стоять на коленях, я сжал его с такой силой, что он превратился в нечто. Объект СЦП был просто уничтожен, а затем моя аура словно чёрная дыра поглотила его, как маленькую планетку.

— Вот это примерно треть того, что испытали бойцы Омега-7, прежде чем из их остатков создали вас, — произнёс я, глядя на Смертника и других из Альфы-9, включая Илву.

Теперь мне не стоило труда убить их всех, но я этого не делал, ведь как не крути… безумцем я не стал, как и Четвёртая Печать не была поехавшим садистом. Скорее наоборот, она была даже против убийства того же Смертника, да и других, включая Кристину М. Почему? Потому что в отличие от аморфных масс они как раз стойко принимали каждый удар судьбы и боролись, хоть и были слабы.

Но презрение было не к этой слабости, а к той что росла из опускания рук. Если ты боролся, ты уже не мог быть слабым. Если не сдавался и продолжал стоять — значит у тебя есть силы. А тот факт, что судьба дала это могущество Фрактала мне, а не той же Илве… это судьба так решила, но не она даёт оценку силе.

— Я ненавижу конкретных людей, их имена Фонд прекрасно знает. Мне нужны их жизни. Я приду за этими жизнями. Но сначала явлюсь в место содержания своего Фрактала, чтобы вырвать из ваших лап Пятую Печать. Затем… — сделав шаг к чемоданчику и пнув его в сторону шокированной Кристины М., истекающей кровью и не понимающей с чем столкнулась. — Затем я буду искать Шестую Печать. И ты, Кристина, передашь им это. То что я буду убивать всех на своём пути, сожгу Собор Парижской Богоматери, расплавлю Кремль, накрою цунами Токио, будут убивать миллионы, лишь бы мне выдали Шестую Печать… они конечно этого не сделают, вы и сами это знаете, Совет О5 впереди себя поставит все девять миллиардов людей на нашей планете. Что же… будет нужно, я убью их всех, если конечно смогу.

После чего я впился взглядом в Смертника, в отражении глаз которого я видел ужас, а также калейдоскоп ужасных смертей, связанных со мной. О-о-о, та безысходность, что я создал… как приятно было смотреть на неё, но тем не менее убивать его я не стал. Как и в целом он походил на того, кто мог бы заменить Адама. Но пока что в будущем он увидел единственный вариант, где выживет.

И тут же быстрым рывком он направился к голове Первого, подобрал её и помог подняться на ноги Кристине М.

— Признаться, не думаю, что мне хватит сил уничтожить мир. Как и Чёрной Королеве. Но одну я скажу точно — Первый мной убит и крови у Фонда я теперь попью прилично. Бросайте против меня всё что есть и молитесь, чтобы в спину не ударили другие. Я объявляю вам последнюю войну и мне уже глубоко насрать, что со мной будет. Ведь терять мне просто нечего, потому что всё что у меня было — вы успешно отняли. Молитесь за свои души, потому что Чёрная Королева далеко не главный ваш враг.

— Надо уходить, — прошептал Смертник, после чего поднял на ноги Кристину М., которая вцепилась последней рукой в свою вторую руку, что ещё держала чемоданчик, ошалевшим взглядом последнего глаза взирая на мир вокруг, на мир что рушился, ведь… она проиграла и проиграл весь Фонд, а такого не случалось никогда.

Спешно остатки выживших Альфы-9 уходили, проходя мимо выстроившихся бойцов Длани Змея, взирающих на них с ненавистью, но понимая что моё слово было сказано и тот кто пойдёт против него, будет моим врагом. Друзей у меня не было, их всех убили ещё до того, как родился каждый из присутствующих здесь. Остались только враги, да ситуативные союзники, что хотели использовать меня.

Но благо я был самодостаточен, чтобы не дать Чёрной Королевы сделать меня своим рабом и чтобы дать последний бой Фонду на своих условиях.

Отворилась Дверь в Никуда, что была лишь под моим контролем. Внутри неё Кристина М. смотрела на отряд Авеля, что устроил бойню, когда в этом месте оказались заперты отступившие силы, что выводили раненых. Око за Око, он ждал этого дня давно и как только почувствовал слабость… сделал и свой ход, подбив на то и других.

Теперь это был лишь вопрос времени, когда начнётся серия сокрушительных ударов по многим Зонам Содержания. Фрактал или гробница Авеля — полного контроля Фонд над ними не имел, их месторасположение мы знали и потому инициатива будет у нас. И начнётся новый виток оккультных войн, серп заточил Алый Молот, Фюрер уже толкал речь для фанатиков Обскуры, а ГОК был в шоке от того, что происходило с Фондом.

Вне сомнений, Этюд и О5 предвидели эту войну, но могут ли они изменить её исход? Помогут ли все приготовления? Это уже покажет время, но так или иначе… первая кровь пролилась и дальше… дальше будет только хуже. Потому что ничего лучшего мы не заслужили.

Конец первого тома! Когда ждать второй? Сейчас всё объясню тут.

Вообще планировалась одна книга, но будет две, потому что-то в первом томе уже больше полуляма символов.

Выкладка, как вы заметили, задержалась из-за двух причин. Я готовился к операции и собственно был на самой операции, после чего отходил ещё пару суток от наркоза, ну а также надо было возвращать долги другим циклам за то время, когда у этого фанфика было три проды в день.

Как видите, тут вот написано, что фанфик будет выложен полностью здесь и платной части на бусти не будет. От слов не отказываюсь.

Однако в благородство играть также не буду и скажу прямо. Всё что было написано, я уже опубликовал, проделав как видите весьма большой труд в 514к символов и ещё 25к за эту главу. Я старался, сделал всё в лучшем виде, теперь я жду вашей оценки. Нужно ли вам продолжение? И насколько сильно нужно? Что вам понравилось или понравилось ли? Какую ценность представляет для вас этот фанфик и представляет ли?

Роль будут играть конечно же сами комменты и в целом статистика книги, а также поддержка на бусти. Там же будет устроенное голосование, согласно которому будет определена скорость написания второго тома и его приоритетность в сравнении с другим проектами.

Не проголосует за него никто или только те, кто был подписан и до этого? Не беда, не расстроюсь, значит написал херню, которая и рубля не стоит, бывает. Переживу как-нибудь, буду писать то, что хотя бы рубль стоит или больше.

Резюмирую.

Ваша задача — дать оценку моему труду самостоятельно.

Варианты оценки: лайки, комментарии, подписка на бусти, донаты на развитие фанфика — вы сами решаете исходя из того, что УЖЕ получили, раз дочитали досюда.

Вы читатель, вы делаете выбор. Читать это или то. Заплатить этому автору 150 рублей или другому 200. Или не платить ничего, считая что все вам только должны, а вы не должны никому.

А я просто понаблюдаю за тем, как всё будет гореть в пламени безразличия, доказывая всё то, о чём писалось в этой книге на практике. Наблюдать буду до 13-го апреля, столько же будет жить голосование на бусти.

Вот такой расклад.

Благодарность всем тем, благодаря кому фанфик был написан и благодаря кому творчество существует. Да, это может показаться странным, но… я так много пишу не потому что у меня бесконечное количество свободного времени и меня содержит гарем из тикитокерш. Только благодаря подписчикам с бусти и их поддержке я вместо любой другой работы, могу заниматься тем, что мне нравится.

И только благодаря их щедрости я могу уделять творчеству так много времени. Только потому что они захотели фанфик по СЦП, а не по Марвел 11, многие из вас сейчас читают его. И скоро будут читать ещё один фанфик, голосование которого подойдёт к концу 20-го апреля.

Так что да… спасибо вам, за то что вы есть. Делаю всё, чтобы в этом году сделать для вас ещё больше, чем в прошлом.