– Какой бред! – возмутилась я, отложив книгу в сторону.

Главный герой, у которого из достоинств имелись только красота, магия, идеальная родословная и огромное состояние, всю книгу раздражал меня своей надменностью и высокомерным отношением к окружающим. В том числе к главной героине. Но это прекрасное, кроткое, нежное создание легко прощало ему любые косяки и даже уничижительные высказывания в свой адрес.

Плюс полюбил он её лишь тогда, когда у девушки открылся какой-то редкий дар. В общем, получил всё на блюдечке, не прилагая усилий. Я бы на месте героини и автора заставила его хорошенько помучиться и о многом пожалеть! А здесь понятно, к чему всё идёт. Даже дочитывать не буду! Да и написано как-то слишком простенько, можно сказать, примитивно.

Хотя в больничной палате делать-то больше и нечего, особенно, когда ты прикована к постели, а телефон сломался и не подаёт признаков жизни. Завтра придут родственники. Попрошу принести детективы, а то любовное фэнтези у меня как-то не пошло.

С этой мыслью я провалилась в сон, а проснулась от того, что по моему телу жадно шарили чужие руки. Неприятное и пугающее ощущение, учитывая, что в палате я совершенно точно находилась одна.

Испуганно вскрикнув, я с силой оттолкнула того, кому эти руки принадлежали, и замерла, осознав, что нахожусь вовсе не в больнице.

Это было совершенно незнакомое большое, богато и вычурно обставленное помещение. Во всяком случае, массивная, белая мебель, украшенная затейливой резьбой и позолотой, вызывала именно такие ассоциации.

Вместо пижамы на мне почему-то было длинное, коричневое платье в крупную белую клетку. Сама я лежала на каком-то низком диванчике, также обтянутом белой кожей, а надо мной нависал рассерженный незнакомый парень с короткими светлыми волосами.

– Хватит уже ломаться, Листард! Сколько можно?! Сама же согласилась! На, вот, выпей ещё немного, это поможет раскрепоститься! – недовольно прошипел он, схватил с находящегося рядом столика тёмный флакон и насильно попытался влить в меня его содержимое.

Разумеется, я оказала сопротивление, и флакон улетел в сторону.

– Ты чего творишь?! Бортануть меня решила? Не выйдет! Я даже в родовой замок тебя притащил, как ты хотела! Да моего дядю удар бы хватил, если бы он тебя здесь увидел! – сердито возмущался молодой блондин, а у меня кружилась голова, и никак не складывалось понимание происходящего.

Как я здесь оказалась, если ещё недавно была в больнице? Наверное, вот это всё мне прямо сейчас снится. Других логичных объяснений не находилось. Правда, фамилия Листард показалась смутно знакомой.

– Я крепче, чем ты думаешь, дорогой племянник, и к твоим выходкам уже привык. Но если ты испортил мою мебель, то тебя точно хватит удар… плетью, – раздался чей-то холодный голос, произносящий слова с нарочитой ленцой, однако угрожающих ноток она не прикрывала.

Парень побледнел, резко выпрямился и нервно забормотал:

– Ничего я не испортил. Просто девушку пригласил, но она уже уходит. А ты почему вернулся так рано?

С трудом преодолевая слабость и головокружение, я осторожно приподнялась, села и нашла взглядом вошедшего. Это был высокий, статный длинноволосый, голубоглазый блондин лет тридцати. Довольно красивый, но надменное выражение лица портило впечатление, а элегантный белый костюм на фоне такой же белоснежной мебели казался излишне пафосным. Этакий Люциус Малфой в молодости. Только вместо трости в руках – охотничий хлыст.

– Неотложные дела возникли. И кто же наша гостья, представишь? – незнакомец скользнул по мне пренебрежительным взглядом, которым желанных гостей точно не встречают.

Так смотрят на порядком надоевших свидетелей Иеговы или назойливых представителей какой-нибудь косметической фирмы, стучащихся в ваши двери по нескольку раз в неделю.

– Розанна Листард. Учится в нашей академии, – неохотно ответил парень.

– Листард? Эта фамилия мне незнакома.

– Она стипендиатка, – после небольшой паузы ещё более неохотно признался мой спутник, и пренебрежение в глазах его дяди сменилось откровенным… презрением.

– А ты нисколько не изменился, Даниэль. В детстве тащил в дом беспородных уличных щенков и котят, а сейчас приводишь таких же безродных нищих девиц, – холодно процедил малфоеподобный сноб, обращаясь к племяннику, но глядя исключительно на меня и буквально испепеляя взглядом.

Странный сон нравился мне всё меньше.

– Я не безродная нищенка! Что вы себе позволяете! – возмутилась, вынырнув из состояния ступора и немного придя в себя. Слабость практически отступила.

– Ваши манеры свидетельствуют об обратном. Никакой выдержки и воспитания, – сухо процедил мужчина, рассердив такой наглостью. – Я не говорю уже о том, что вы в поздний час находились наедине с посторонним мужчиной.

– А ваши манеры, позволяющие оскорблять человека – значит, образец прекрасного воспитания, а не банального хамства? Да кто вы вообще такой?!

Переполняемая эмоциями, я вскочила на ноги и замерла от этого потрясающего, почти забытого ощущения – стоять на своих ногах. Уже больше пяти месяцев оно мне было недоступно – результат автомобильной аварии, в которую случайно попала.

Врачи ничего не обещали, а я настолько отчаялась, что под Новый год даже загадала желание снова пойти, хотя всегда считала это глупой детской забавой. Прошло несколько дней, и, разумеется, оно не исполнилось. Двигаться полноценно я могла теперь только во сне, как сейчас.

– Кто я? Вы это серьёзно? – вскинув брови, недоверчиво уточнил грубиян, но, картинно поклонившись, представился: – Винсент Паулинер к вашим услугам. Вы, правда, не знаете, в чьём доме находитесь?

Стоп! Кто?! Паулинер? Да ведь так звали главного героя книги, который меня жутко раздражал, вызывая порой сильнейшее желание поменяться местами с героиней и показать высокомерному нахалу, где раки зимуют! Получается, сегодня все мои мечты сбылись, правда… во сне!

Сорвавшийся с губ нервный смешок заставил хозяина дома нахмуриться и осторожно поинтересоваться у парня:

– Ты кого привёл? Она вообще нормальная?

– Была нормальной, пока ваш племянник меня какой-то дрянью не опоил! – огрызнулась я, всё ещё пытаясь разобраться в хитросплетениях своего странного сна. Точнее, вспомнить, кто такая Розанна, потому что главную героиню книги звали Виолантой или Виолой.

– Ничем я её не поил. Всего лишь глоток расслабляющего зелья предложил, – начал отпираться племянник. – Она сама сюда напросилась!

– А что же ты сам без зелья даже такую уломать не в состоянии? – обдал Паулинер презрением уже племянника и вдруг громко крикнул: – Арлиз!

В помещении бесшумно появился настоящий дворецкий в соответствующей униформе и застыл статуей, ожидая дальнейших указаний.

– Отведи девушку в мой кабинет и проследи, чтобы она там ничего не трогала. – отдал ему распоряжение Паулинер и повернулся к напрягшемуся Даниэлю, угрожающе добавив: – Пусть подождёт там. Я побеседую с любимым племянником, затем пообщаюсь с ней.

Раз уж представился случай, я решила, что усложню этому неприятному персонажу жизнь по максимуму хотя бы во сне, и уже собиралась решительно запротестовать, но вдруг вспомнила, кто такая Розанна Листард.

Её имя лишь пару раз мелькнуло в самом начале романа, неудивительно, что оно почти не отложилось в памяти. Это была подруга главной героини, погибшая в конце первой главы исключительно ради завязки сюжета!

Кабинет Паулинера был лишь немного меньше предыдущего помещения. Здесь белый цвет интерьера изредка разбавляли светло-коричневые оттенки мебели, и уютно потрескивало рыжее пламя в большом красивом камине.

Головокружение и слабость больше не беспокоили, и я неспешно мерила помещение шагами, с удовольствием ступая по пушистому белому ковру в тонких чёрных чулках. В этот момент мне было всё равно, что это всего лишь сон, настолько прекрасно было снова ходить на своих ногах, а не передвигаться в инвалидном кресле! Не смущало даже пристальное внимание дворецкого, который стоял у двери, словно часовой.

Пусть уж лучше этот сон длится подольше. Возвращаться в мрачную реальность не хотелось. Мне меньше года оставалось до окончания юридического факультета, а потом ждала работа в местных органах следствия, где я уже не раз проходила практику, но теперь впереди маячили лишь инвалидность и перечёркнутые мечты!

– Осторожнее! Не трогайте ничего! – попросил дворецкий, когда я, увлёкшись прогулкой, задела угол письменного стола, и на ковёр полетели какие-то фотографии.

– Извините, я случайно, – вернула снимки на место, с удивлением отметив, что на них изображены красивые девушки самых разных типажей. А самой красивой, на мой взгляд, была кареглазая кудрявая блондинка, на фото которой почему-то стояла красная отметка.

– Арлиз, оставь нас, – распорядился, стремительно вошедший в кабинет Паулинер, и дворецкий бесшумно исчез за дверью.

Она закрылась, и мы с высокомерным блондином остались в помещении одни. Страшно мне не было. Это ведь просто сон, так что можно не сдерживать эмоции и не осторожничать в действиях, поскольку отвечать за них не придётся.

Паулинер тоже явно сдерживаться не собирался и с порога велел мне:

– Раздевайтесь, госпожа Листард!

– Что?!

– Что слышала, – мужчина бесцеремонно и довольно грубо перешёл на ты: – но для начала можешь вывернуть карманы.

Это он меня за воровку, что ли, принял?

– С какой стати?! – возмутилась, не собираясь выполнять его распоряжения.

– А с какой стати тебе понадобилось уламывать моего племянника устраивать свидание именно в моём доме? Если твоей целью был Даниэль, вы могли бы миловаться в любом другом месте, – вопросом на вопрос ответил Паулинер, продолжая разглядывать меня с нескрываемой неприязнью. – А поскольку особой любви к нему с твоей стороны я не вижу, значит, цель была другая. Теперь логика ясна?

– Нет! Как бы я могла что-то украсть в доме, полном прислуги, да ещё опоенная какой-то дрянью!

– Вот и проверим, – нехорошо усмехнулся Паулинер и настойчиво повторил: – Раздевайся! Или… тебе помочь?

Он вдруг быстро приблизился ко мне и протянул руки к пуговкам на груди. Я не сдвинулась с места, только насмешливо поинтересовалась:

– Неужели высокородный аристократ не побрезгует прикоснуться к безродной нищенке? И даже раздеть своими руками? А если в этот момент войдёт кто-то из слуг или знакомых и решит, что вы ко мне пристаёте, ваша репутация не пострадает?

В книге он был тем ещё снобом, который кичился чистотой своей родословной, состоящей сплошь из таких же напыщенных аристократов.

– Не пострадает. За минутное развлечение меня никто не осудит, а для большего, такие как ты, не годятся, – нехорошо усмехнулся наглец, и мне немедленно захотелось стереть эту самодовольную усмешку с его холёного, породистого лица.

– Минутное развлечение? То есть у вас серьёзные проблемы по мужской части – больше минуты никак? Тогда неудивительно, господин Паулинер, что у вас нет детей, а есть только племянник, – съязвила я. – Лечиться не пробовали?

Да, это было грубо, возможно, даже немного вульгарно, но я же сплю, а во сне можно позволить себе гораздо больше, чем в реальности. Зато как приятно наблюдать за выражением шока на надменном лице собеседника. Однако удивление в его холодных серо-голубых глазах быстро сменилось злостью.

– Ты в своём уме, так со мной разговаривать?! – сердито прошипел он.

– Не уверена. Возможно, я всё ещё под воздействием той гадости, которой опоил меня Даниэль, – ответила с улыбкой. – Давайте вызовем дознавателей и узнаем, что это было. Вот пусть они меня и обыщут на предмет кражи, – предложила, припомнив, что книжный Паулинер старался избегать столкновений с представителями местных правоохранительных органов, поскольку дорожил репутацией. – А перед вами я раздеваться не собираюсь.

– К чему эта ложная стыдливость? Впрочем, я тоже не горю желанием любоваться сомнительными прелестями и отвратительным, дешёвым бельём нищей студентки. Давай поступим иначе: я приглашу женщину из прислуги. Она тебя осмотрит, и если ничего не найдёт, я сделаю тебе весьма выгодное предложение. Договорились? – неохотно предложил Паулинер, сверля меня недовольным взглядом.

Что же такого выгодного он может мне предложить? Даже интересно стало, но оставлять за ним последнее слово не хотелось.

– Да что можно спрятать под таким платьем? – я окинула себя взглядом, насколько могла, отмечая, что в верхней части ткань облегает тело почти как вторая кожа, да и внизу платье хоть и не обтягивающее, но и не расклёшенное. Даже книгу под таким замаскировать проблематично.

– Что угодно – от фамильных драгоценностей до… моих волос, например. Или чего-то другого, подходящего для изготовления приворотного средства, – удивил он честным ответом. – Такое уже бывало.

«Приворотное? Да кому ты нужен?!» – возмутилась я мысленно.

Ой, судя по хищному выражению лица блондина, всё-таки это было сказано вслух. Хорошо, что во сне нельзя убить или причинить вред по-настоящему, потому что Паулинер, кажется, был к этому уже очень близок!

– Что ж, похоже, ты и впрямь чем-то опоена, иначе не вела бы себя так глупо и вызывающе, – резко выдохнув, наконец, сухо резюмировал мужчина и с угрозой в голосе продолжил: – хватит болтать! Ты принимаешь моё предложение или вызываем дознавателей? Но в этом случае я гарантирую, что они найдут у тебя что-нибудь… чужое!

– Подбросите? – уточнила машинально и невольно поёжилась под ледяным взглядом хозяина дома.

Паулинер промолчал, но так красноречиво, что стало ясно – именно так и поступит, потому что уже едва сдерживается. В итоге меня ещё и в местную тюрьму с его подачи упекут. Связи и деньги помогут. Нет, такого продолжения сна мне не хотелось. Пришлось согласиться на осмотр служанкой.

Он завершился быстро. К счастью, никакого компромата при мне, то есть при Розанне Листар не нашлось. Вернувшийся в кабинет Паулинер был настроен теперь чуть более благодушно, чем несколько минут назад.

Заложив руки за спину, он медленно прохаживался передо мной из стороны в сторону и сухо говорил:

– Даниэль рассказал мне о ваших отношениях. Ты слишком долго его отталкивала, не давая желаемого, и смогла заинтересовать. Меня такой расклад не устраивает. Как уже было сказано, такие как ты, не годятся для чего-то серьёзнее короткой интрижки. Надеюсь, ты это понимаешь и не ждёшь от него предложения руки и сердца?

– Разумеется, нет! – Не знаю, на что рассчитывала подруга главной героини, соглашаясь на это свидание, но лично мне такого сомнительного счастья точно не нужно.

– Вот и отлично, значит, мы сумеем договориться, – удовлетворённо кивнул Паулинер, продолжая неторопливо прохаживаться по кабинету.

Его движения были плавными, размеренными, вальяжными, слегка приправленными нарочитой ленцой, как будто мужчина не хотел тратить энергию понапрасну на столь недостойный внимания объект. Точно так же важно и церемонно вышагивали белые павлины, которыми я однажды любовалась в городском зоопарке. Эти ассоциации вызвали невольную усмешку, а ведь похож, ещё и фамилия подходящая!

– Эй, ты меня вообще слушаешь? – недовольно окликнул собеседник, заметив, что я отвлеклась.

– Да, господин Павлинер! – честное слово, это вырвалось машинально, но такая фамилия точно подходила ему гораздо больше.

У бедного аристократа, явно непривыкшего к подобному обращению, дёрнулась левая щека.

– Я – Паулинер! – напомнил он ледяным тоном.

– Знаю, это всё зелье Даниэля, – мило улыбнулась я. – Так о чём вы говорили?

– Я дам тебе деньги в обмен на то, что ты впредь будешь держаться подальше от моего племянника. А если не согласишься по-хорошему, найду способ сделать так, чтобы тебя не только исключили из академии, но и выслали за пределы королевства. Ты всё поняла? – в голосе Паулинера звенел металл, а взглядом можно было заморозить, но я выдержала его без особого труда и, помедлив, кивнула.

– Согласна, мне ваш племянник не нужен.

– Поэтому ты согласилась на свидание с ним при условии, что оно состоится в моём доме? – недоверчиво усмехнулся собеседник.

– Просто хотела своими глазами увидеть Винтертэйл, – ответила, припомнив, что в этом мире родовые замки имели свои имена, а замок Паулинеров считался одним из самых красивых.

– Что ж, ты ещё успеешь полюбоваться им, когда будешь уходить, – сухо буркнул мрачный хозяин Винтертэйла и бросил мне увесистый кожаный белый мешочек, который я машинально поймала. Он тихо звякнул, приземлившись в мои ладони.

– Поторопись, в академии через пару часов отбой, а пешком до неё добираться больше часа, – прежним тоном велел Паулинер, и я зависла, неприятно удивлённая этими словами.

То есть он мне предлагает идти туда ночью пешком? Стоп. А ведь это, похоже, та самая роковая ночь, когда Розанна погибла! Виола не дождалась её возвращения в академию к отбою, утром не смогла найти Даниэля и отправилась в Винтертэйл лично, чтобы найти подругу. Там она и познакомилась с Винсентом Паулинером. Собственно, видимо, ради этой встречи автор и «убила» Розанну, ставшую ненужным персонажем.

Вот только я не собиралась умирать даже во сне. К тому же на улице, на минуточку, зима! Пусть этот белый Павлин сам пешком по морозу топает!

– Господин, Пав… извините, Паулинер, а вам не кажется, что в такое время суток и года, да ещё с деньгами у меня есть все шансы не дойти до академии живой? – вежливо поделилась я своими опасениями с надменным блондином.

В ответ он лишь раздражённо вздёрнул бровь и одарил тяжёлым взглядом, в котором явственно читалось, что такой исход его нисколько не расстроит.

– Учитывая, что моя подруга знает, куда и с кем я уехала, если не вернусь в академию, она обязательно поднимет шум, и с дознавателями вам всё же придётся встретиться. А если со мной и впрямь что-то случится, история, согласитесь, выйдет очень неприятная, ещё и в прессу просочится. Вам, правда, всё это нужно?

Паулинер помрачнел и холодно буркнул:

– Как интересно на тебя действует расслабляющее зелье. Шантажировать, смотрю, нисколько не мешает!

– Какой же это шантаж? Всего лишь рассуждения о возможных вариантах развития событий, – ещё одна милая улыбка с моей стороны, спровоцировала зубовный скрежет хозяина замка.

Он снова вызвал дворецкого, сухо распорядился подготовить экипаж и доставить меня в академию, а затем вдруг резко шагнул ко мне и, глядя прямо в глаза, сухо и угрожающе отчеканил:

– Тебя ведь зовут Розанна? На розу ты не очень-то похожа, разве что на дикую. Неказистые мелкие цветочки и очень острые шипы. В моём саду такие цветы неуместны и считаются сорняками. Надеюсь, я больше никогда тебя здесь не увижу!

– Полностью разделяю ваши чувства и надежды, господин Пав… Паулинер! – искренне заверила я, и в серо-голубых глазах мелькнуло что-то похожее на слабый проблеск интереса.

Я никогда прежде не видела осознанных снов. Да ещё таких, где все действия происходят поэтапно, а не резко и хаотично сменяют друг друга, как часто бывает в сновидениях.

Так, в экипаже, очень похожем на сказочную карету, я ехала не менее получаса, буквально проживая каждую из этих тридцати минут. Это удивляло, но особо не напрягало, поскольку возвращаться в свою скучную и мрачную реальность желания не было.

Так что, когда местный аналог транспортного средства остановился у ворот академии, я с любопытством отправилась навстречу новым приключениям.

Даже интересно было посмотреть на других книжных героев, так сказать, воочию, а не в своём воображении. Когда ещё такой случай представится? Тем более что за свою жизнь можно было уже не опасаться: Розанна погибла за пределами учебного учреждения.

Встречи с первым «ожившим» персонажем долго ждать не пришлось. У самых ворот на меня буквально налетела прехорошенькая сероглазая блондинка в длинном синем пальто.

– Рози! Наконец-то ты вернулась! Я уж думала, что-то случилось! – взволнованно запричитала девушка, и я поняла, что передо мной не кто иной, как главная героиня любовного романа – Виоланта Энвер.

Внешне она весьма походила на юную красавицу с обложки. Как, впрочем, и Паулинер, просто к его появлению я оказалась не готова. К тому же на книге он был изображён вполоборота.

Я молчала, не зная, что ей ответить, потому что с этой минуты сюжет явно развивался не по канону, ведь Розанна Листард до академии в эту ночь не добралась. Но Виоле пока объяснения, похоже, и не требовались. Схватив за руку, она быстро и решительно потащила меня за собой…

Я едва успевала оглядываться по сторонам, но послушно следовала за подругой Розанны. Всё равно сама бы здесь точно заблудилась. Мою ладонь она отпустила, только когда мы оказались в небольшом, скромном, однако уютном помещении. Судя по обстановке, это была комната общежития, в которой жили Рози и Виола.

– Рассказывай, как всё прошло! Тебе удалось сделать то, о чём мы договаривались? – нетерпеливо набросилась на меня блондинка со странными вопросами.

Возможно, я невнимательно читала книгу, но вроде бы нигде не упоминалось, что подруга Виолы должна была сделать для неё что-то особенное.

– Эм… я встречалась с Даниэлем, – сказала без особой уверенности. Не похоже, что речь шла о простом свидании.

– Я знаю, в Винтертэйле, верно? Он всё же отвёз тебя туда?

– Да.

– Прекрасно! Значит, у тебя должно было всё получиться! – воодушевлённо подытожила Виола. – Ты достала, что нужно? Лиодора уже спрашивала!

Ладно, дальше юлить нет смысла, лучше просто спросить, чего от меня хотят.

– Эм… напомни, что именно я должна была сделать? Видишь ли, Даниэль напоил меня какой-то гадостью, и в голове всё смешалось.

– Ты забыла об уговоре?! – испуганно всплеснула руками Виола: – Но ведь другого такого случая не представится! Когда ты ещё попадёшь в Винтертэйл?!

Судя по настрою его хозяина – никогда. Да как-то и не очень хотелось. Хотя даже в свете вечерних фонарей замок выглядел изумительно, и я минут десять просто молча им любовалась, прежде чем сесть в экипаж.

– Так что я должна была сделать? – повторила, теряя терпение. Эта часть сна была уже менее интересной.

– Достать волосы и личную вещь Винсента Паулинера! – огорошила Виола диким заявлением.

Ничего себе поворот сюжета! Об этом в книге точно не упоминалось. Похоже, Павлин не зря опасался за свои перья, в смысле волосы. И как же хорошо, что при мне их не нашли!

– Зачем?! Это разве законно?

– Какая разница! Лиодора готова была щедро заплатить, а теперь она разозлится. Как ты могла всё забыть?! – последнюю фразу блондинка произнесла уже обвиняющим тоном.

Ситуация нравилась мне всё меньше. Сначала Паулинер наезжал, теперь его будущая возлюбленная претензии предъявляет. Причём не обоснованные сюжетом книги.

– Ты слышала, что я сказала? Даниэль опоил меня какой-то гадостью и собирался этим воспользоваться! Наверное, даже хорошо, что потом появился его высокомерный дядюшка и выгнал меня, велев впредь не встречаться с племянником, – раздражённо изложила я укороченную версию событий, случившихся в Винтертэйле.

– О, ты его видела! – восхитилась Виола, но тут же погрустнела и с укором заявила: – Не представляю, как объяснить Лиодоре, что ничего не получилось! Она так надеялась!

Покопавшись в памяти, я вспомнила, что Лиодора Эсталь была одной из самых популярных студенток академии – представительницей состоятельного семейства аристократов. И да, она являлась одной из многочисленных поклонниц Паулинера.

Девушка в некотором роде покровительствовала Виоле, гоняя её по различным поручениям. Виола не возражала. Напротив, сама старалась добиться расположения Лиодоры и ей подобных, поскольку тоже была скромной стипендиаткой, не имеющей средств на оплату обучения. Но меня, то есть Розанну, зачем в это втягивать?!

– Твоей Лиодоре придётся это как-то пережить, потому что я больше ни с Паулинером, ни с его племянником общаться не собираюсь! – поставила я Виолу перед фактом. – Как вообще получилось, что мы с Даниэлем начали встречаться? Разве он мне нравился? Что-то я ничего такого не чувствую.

– Как можно было совсем всё забыть?! – схватилась за голову расстроенная блондинка. – Нет, он тебе не особо нравился, но ты однажды отшила его при всех, и Даниэль поспорил с другими парнями, что всё равно своего добьётся. Вот мы и решили этим воспользоваться. Он так хотел выиграть спор, что даже согласился привести тебя в Винтертэйл! И всё бы получилось, если бы ты не забыла, зачем туда приехала!

Какой глупый, наивный и опасный план! Ведь этот мажор явно собирался взять желаемое силой или обманом вроде одурманивающего зелья. На такое точно только во сне можно подписаться!

– Виола, успокойся и прекрати на меня кричать. Ничего бы не получилось в любом случае, потому что Винсент Паулинер приказал служанке тщательно меня обыскать. И на предмет кражи чужих волос тоже. Он, видишь ли, против приворотов, а твоя Лиодора, похоже, планировала что-то в этом роде. Если бы я взяла то, что она хотела, меня бы уже упекли в темницу! – раздражённо просветила я совсем приунывшую подругу. – Поэтому впредь пусть она свои проблемы решает сама. Я больше в подобных незаконных авантюрах не участвую!

– Она-то проблему решит, но вот где ты теперь деньги возьмёшь? Ты ведь из-за них согласилась, – снова неприятно удивила Виола очередным внесюжетным поворотом. – Сегодня утром, правда, ты сказала, что нашла другой способ и пропала почти на целый день, но когда вернулась, сама предложила Даниэлю устроить романтический вечер в Винтертэйле. Значит, ничего с тем способом не получилось!

Интересные новости. Это на что же Рози так срочно понадобились деньги? Вслух я ничего спрашивать не стала, потому что почувствовала вдруг разом навалившуюся сонливость.

– Неужели так ничего и не вспомнила? Ох, наверное, лучше к лекарям сходить! – наконец-то забеспокоилась о состоянии подруги Виола.

– Не нужно. Может, утром лучше станет, – устало возразила я, понимая, что вот-вот усну… во сне, а значит, скорее всего, снова открою глаза в своей реальности. – Я пока просто полежу.

Растерянно осмотрелась по сторонам в поисках кровати Рози и вдруг упёрлась взглядом в небольшое овальное зеркало в серебристой раме, висящее на стене.

Из него на меня смотрела высокая, стройная, бледная голубоглазая девушка с длинными каштановыми волосами, слегка отливающими рыжиной. Действительно, на прекрасную розу не похожа. Простушка, но вполне симпатичная, несмотря на растрепавшуюся причёску и явно дешёвое платье. Так вот ты какая, Розанна Листард!

– А что с тобой всё-таки случилось сегодня? – спросила Виола, когда я уже улеглась и почти задремала.

– Я же всё рассказала про отстойное свидание и поездку в Витнтертэйл, – пробормотала сонно.

– Это позже было, а я про вечер спрашиваю. Ты вернулась какая-то странная, заторможенная, в грязной одежде. На твоём платье была кровь, а на теле – синяки. Я видела, когда ты переодевалась, чтобы идти к Даниэлю. Что произошло?

«Ох, ничего себе наборчик! Хорошо, что мне хоть с этим разбираться не придётся!» – подумала я, проваливаясь в сон.

Едва закрыв глаза, я и в самом деле оказалась в больничной палате. Вот только наблюдала за происходящим как бы со стороны. И происходило там нечто весьма неприятное. Надо мной, лежащей на кровати, суетилось несколько медиков, причём двое из них делали мне массаж сердца и искусственное дыхание.

Затем картинка сменилась. Я увидела себя уже в другой палате, подключенную к какому-то попискивающему аппарату, опутанную прозрачными трубками. Врачи всё так же суетились и переговаривались между собой. Их голоса доносились до меня каким-то монотонным гулом, но сквозь него всё же просочилось одно слово, прозвучавшее довольно отчётливо. Громкое, тревожное и почти роковое – кома! И в него почему-то сразу поверилось…

После аварии у меня не только ноги отнялись. Были и другие неприятные последствия в виде приступов головных болей, аритмий и резкого повышения артериального давления. Собственно, из-за такого приступа я и оказалась в больнице под Новый год, но лечение, видимо, не помогло…

Проснулась я в холодном поту и со страхом поняла, что по-прежнему нахожусь в общежитии в образе Розанны Листард! Это как же понимать?! В своей реальности я впала в кому, и пока не приду в себя, буду отыгрывать книжного персонажа?!

«Или я застряла здесь, потому что сломала сюжет и теперь как-то должна повернуть его в нужное русло!» – мелькнула совсем уж бредовая мысль, но почему-то именно она глубоко и прочно засела в моём сознании.

– Рози, ты проснулась? Как себя чувствуешь? – В поле зрения появилось хорошенькое личико Виолы. На этот раз в её прекрасных серых глазах читалось искреннее участие.

– Нормально, – я лишь вздохнула, понимая, что по книге она сейчас должна была искать пропавшую подругу, а потом отправиться Винтертэйл. Теперь же, получается, с Паулинером Виола не встретится. И что мне делать?

Надо подумать. А думалось мне лучше всего раньше во время утренней пробежки или прогулки.

– Можешь ещё поспать, если хочешь, сегодня же выходной, – ободряюще улыбнулась подруга.

Что ж, это радовало. Можно было не бежать сломя голову на занятия или куда-то ещё, а спокойно проанализировать ситуацию. Ну хотя бы попытаться.

– Нет, лучше прогуляюсь, пожалуй.

Я поднялась и направилась в подобие душевой комнаты, попутно отмечая, что в памяти вдруг начали всплывать нюансы местоположения различных помещений и зданий в академии. Вдобавок я теперь прекрасно ориентировалась в нашей комнате, точно зная, где что искать. С одной стороны, это было удобно, с другой – как-то напрягало. Откуда взялись эти чужие знания?

Я умылась, привела себя в порядок и переоделась в извлечённое из шкафа неказистое серое платье, попутно отметив, что синяки, о которых говорила Виола, на теле Рози, в самом деле, имелись. Большие, пугающие. Один кровоподтёк вообще тянулся по всему правому боку! Но при этом выглядели они так, словно были получены уже давно и никакой боли или дискомфорта не вызывали. Что же с ней произошло?

Не найдя ответа на этот вопрос, я надела простенькое, но довольно тёплое пальто Розанны и отправилась на прогулку, как и планировала.

И снова я чувствовала себя счастливой уже потому, что просто могу ходить! Сосредоточившись на этом прекрасном ощущении, почти не рассматривала обстановку, интуитивно понимая, куда нужно идти, но когда вышла из здания, невольно замерла на больших полукруглых ступенях, увидев перед собой красивейший заснеженный парк академии.

Я живу на юге России. В последнее время по-настоящему снежные зимы стали у нас большой редкостью, и вот такой волшебной красотой не доводилось любоваться уже давно. Не считая расчищенных дорожек, всё окружающее пространство, растения и предметы покрывали белые, почти воздушные, искрящиеся на солнце снежные облака.

Я легко сбежала по ступенькам, подхватила пригоршню холодного снега и, ловко слепив снежок, бросила его в высокую ель, с которой немедленно посыпались на землю, прикрывавшие хвою снежинки. Снежная пыль попала и на моё лицо, обдав кожу мимолётной колкой прохладой.

Отчего-то на душе стало так хорошо, что я невольно заулыбалась, просто наслаждаясь этим, по сути, будничным моментом. До того, как стала инвалидом, я, увы, не ценила такие простые маленькие радости.

– Эй, Листард, вот ты где. Разговор есть! – навис надо мной незаметно подошедший Даниэль.

Не могу сказать, что его появление обрадовало. Невольно вспомнились синяки на теле Рози. Что, если парень имеет к ним отношение?! К тому же по сюжету его сегодня в академии не должно было быть. Опять сплошные нестыковки!

– Я обещала твоему дяде, что не буду с тобой общаться, так что никаких больше разговоров и свиданий! – заявила категорично.

– Не очень-то и хотелось мне с тобой на свидание, ты же холодная, как рыба и вечно одета в какое-то тряпьё! – презрительно скривился парень, сразу став похож на своего высокомерно дядюшку-павлина. – Достаточно будет, если ты не станешь отрицать того, что наша встреча завершилась… эм… сама знаешь чем.

– Так не терпится выиграть спор? – усмехнулась понимающе.

Лицо блондина удивлённо вытянулось.

– Ты об этом знаешь? Тем лучше. Значит, просто подтвердишь, что мы стали… очень близки. Хотя надёжнее будет, если нас пару раз застанут в приватной обстановке хотя бы за поцелуем. Я тебе за это заплачу, – предложил, точнее поставил перед фактом этот нахал. Вот только у меня были другие планы.

– Твой дядя мне уже заплатил за то, чтобы ничего подобного не произошло. И вообще, с какой стати я должна портить себе репутацию из-за того, что ты ввязался в сомнительный спор! – возразила я пока что сдержанно.

– Мне твоё согласие не требуется! Моего слова будет достаточно! Тебе никто не поверит, если начнёшь всё отрицать! – сердито заявил Даниэль.

Вот же паразит мелкий!

– Зато все поверят справке от лекаря, подтверждающей мои слова, а не твою клевету! – ответила я ледяным тоном и, обойдя парня, направилась к воротам академии.

– Вот ты как заговорила! В таком случае я скажу дяде, что ты продолжаешь на меня вешаться. А ещё лучше, заявлю, что ты мне нравишься, настолько, что подумываю о женитьбе! – крикнул вслед Даниэль. – Поверь, ему это очень не понравится!

Я невольно остановилась, услышав эти слова, и зачем-то спросила:

– Господин Паулинер бывает в академии?

– Нет. Но в этом случае сделает исключение. Он тебя просто уничтожит, Листард!

– Буду ждать с нетерпением! – хмыкнула я, подумав, что будет даже неплохо, если Паулинер сюда заявится. Так я смогу познакомить его с Виолой, чтобы, наконец, повернуть сюжет в нужное русло.

Почти сразу за академией начинался городской парк, который ещё больше восхищал и поражал воображение. Я с удовольствием прогуливалась по нему, любуясь чудесными видами, и просто наслаждалась этими мгновениями, забыв обо всём.

Широкую центральную дорожку обрамляли красивые ярко-зелёные пушистые кустарники идеальной округлой формы, слегка припорошенные снегом. Белое и зелёное гармонично сочеталось, радуя взгляд, только вдруг в небольшом зазоре между кустами я заметила что-то красное, не вписывающееся в эту цветовую гамму.

Хотела посмотреть поближе, но меня окликнула подоспевшая Виола, зачем-то увязавшаяся следом. Возможно, действительно переживала за подругу.

– Я видела, к тебе Даниэль подходил. Чего хотел? – поинтересовалась она.

– Выиграть спор, разумеется.

– А ты что? – с невинным видом уточнила Виола и немного напряглась.

Так, похоже, заботой тут не пахнет, и она снова собирается лоббировать интересы Лиодоры. Это вызвало раздражение, и я немного резко ответила:

– Послала его далеко и надолго!

– Ну и ладно, – примирительно сказала Виола, удивив почти нейтральной реакцией, а потом с улыбкой добавила: – Пойдём на наше место силы. Полюбуемся красотой!

Заинтригованная, я послушно направилась за ней, бросив лишь мимолётный взгляд на странное красное пятно, виднеющееся между ветвей кустарников.

Местом силы лично для меня всегда было море. Горы я тоже любила, хоть и чуть меньше. Эти чудесные уголки природы, действительно словно подпитывали своей энергетикой, добавляя бодрости и неизменно улучшая настроение.

Я понятия не имела, куда приведёт меня Виола, но ожидала чего-то особенного, а вовсе не… витрины модного магазина женской одежды! Однако девушка застыла прямо перед ней. Здание было красивым, даже изящным, да и наряды, выставленные за стеклом, притягивали взгляд, только при чём тут место силы? Я ничего не понимала и молча ждала объяснений.

Поймав мой недоумевающий взгляд, Виола нахмурилась и почти возмущённо воскликнула:

– Ты что и это забыла? Да как такое могло случиться?!

Хороший вопрос. И ответить на него желательно что-то правдоподобное.

– Кажется, я вчера упала и сильно ударилась. Скользко ведь. Вот, наверное, и получила травму головы. А потом ещё этот болван Даниэль опоил какой-то дрянью. В итоге… я некоторые моменты плохо помню, – придумала более-менее подходящее объяснение.

– Ничего себе некоторые моменты! – недовольно и всё ещё немного недоверчиво проворчала моя спутница. – Да ты только об этом платье и говорила! Мечтала, однажды купить его и надеть на бал в честь Новогодья! И сегодня твоя мечта уже могла бы осуществиться!

Получается, здесь новогодний праздник ещё не наступил. Ну да, бал приходился на середину книгу.

– О каком именно платье речь? – уточнила я, с некоторой опаской рассматривая туалеты, которые в моём мире сейчас можно было увидеть разве что на маскараде или в фильмах про принцесс и богатых вельмож прошлых веков.

– Да вот об этом же! – махнула Виола в сторону блестящего в полном смысле этого слова наряда.

Само платье, пошитое из лёгкого поблёскивающего материала, было насыщенного золотистого цвета. Вдобавок по всей длине его украшали сверкающие, часто посаженные крупные стразы. От всего этого сияющего великолепия заболели глаза. И хоть деньги, благодаря Паулинеру, у меня теперь имелись, покупать сию «сорочью радость» я, разумеется, не собиралась.

Как ни странно, эта мысль вдруг отозвалась где-то в глубине души лёгким уколом сожаления. И это совершенно точно была не моя эмоция! Неужели на меня теперь не только знания Рози сыпаться начнут, но ещё и с её чувствами дело иметь придётся?! Да ещё с такими нелепыми!

– Подожди, то есть, я ради вот этого согласилась на авантюру с проникновением в Винтертэйл?! – дошла до меня абсурдность ситуации.

– Не только. Ты весь гардероб обновить хотела. Над тобой ведь многие смеются из-за обносков, – сочувственно вздохнула Виола.

Сама она тоже была стипендиаткой, но не простолюдинкой, а представительницей благородного обедневшего рода. И её одежда точно выглядела лучше моей.

– А может быть, всё-таки передумаешь и наладишь отношения с Даниэлем? – вдруг вкрадчивым тоном предложила Виола. – Если всё же получится добыть то, что нужно Лиодоре, она не поскупится. Представь, как все удивятся, когда увидят тебя в новых красивых нарядах! Никто больше не станет тебя задирать, и парни совсем по-другому смотреть начнут.

Её слова неприятно царапнули. Подруга называется! Подставить меня готова, лишь бы перед Лиодорой выслужиться! В книге её образ казался более светлым.

– Ты серьёзно? Наладить отношения фактически с насильником? Нет уж, я как-нибудь обойдусь без этого чудесного платья. Считай, что оно для меня слишком… прекрасно!

– Но…

– Но Даниэль разозлился и пообещал натравить на меня дядюшку. Так что он, вероятно, скоро появится в академии, и вы с Лиодорой сами сможете надёргать у него волос и позаимствовать что-нибудь из личных вещей! – раздражённо заявила я и решительно зашагала обратно – в сторону парка.

Виола что-то крикнула вслед, но догонять не стала. Вот и хорошо, мне по-прежнему хотелось побыть одной и как следует обдумать сложившуюся ситуацию.

Проходя по уже знакомой дорожке, я всё же остановилась у примеченных ранее кустарников и осторожно раздвинула их, чтобы разглядеть источник красного цвета.

С губ невольно сорвался испуганный возглас, потому что там, на снегу, глядя в небо широко раскрытыми остекленевшими голубыми глазами, лежала молоденькая мёртвая блондинка. На ней было алое пальто. Красными были и светлые волнистые локоны девушки, на которых явно запеклась кровь.

Лицо девушки показалось мне смутно знакомым. Но я не успела вспомнить, где могла её видеть, озарённая страшной догадкой. Тело Розанны Листард ведь тоже нашли утром в парке неподалёку от академии. Это что же, получается, блондинка погибла вместо неё?!

– Где и когда вы видели эту девушку? – допытывался один из дознавателей, которых вызвал прохожий, оказавшийся поблизости. – Вы сказали, что её лицо кажется знакомым.

Я уже собиралась снова ответить, что не могу вспомнить, как вдруг в памяти яркими вспышками всплыли картины минувшего вечера. Они заставили напрячься, однако я, всё ещё пребывая в некотором ступоре, растерянно призналась:

– Похоже, вчера.

– Где и во сколько? – оживился дознаватель.

Документов при погибшей не оказалось, так что ни адреса, ни даже её имени известно не было. Вот они и искали любую зацепку.

– Вечером. В доме Винсента Паулинера, – сообщила я, но, заметив, как удивлённо, если не испуганно подскочили брови собеседника, быстро пояснила: – Только не саму девушку, а её фотографию.

Да, тот самый снимок симпатичной блондинки, который был в числе других фотокарточек, случайно сброшенных мной со стола. Но самым тревожным знаком в этой ситуации была красная галочка на волосах девушки. То есть Павлин её почему-то пометил, в отличие от других, а на следующее утро я нашла красавицу мёртвой! Ох, надеюсь, это просто совпадение! Не может ведь главный герой любовного романа быть убийцей?!

– Что вы делали в доме господина Паулинера? – недоверчиво поинтересовался дознаватель, окинув моё скромное пальто красноречивым взглядом. – Работаете у него?

– Нет. Его племянник пригласил, – буркнула недовольно. И этот по одёжке встречает!

Немного поколебавшись, я всё-таки рассказала представителю местных стражей порядка о том, что снимок именно этой девушки почему-то был помечен. Задав ещё несколько вопросов, меня отпустили, сообщив, что при необходимости вызовут.

В академию я вернулась, пребывая в глубокой задумчивости. Списывать происходящее на сон больше не получалось. Слишком реальными были все ощущения и эмоции. Как будто, пока мой организм находился в коме на Земле, душу забросило в другую Вселенную, где тоже всё было вполне настоящим, особенно проблемы. И что с этим делать, я пока не представляла.

Эх, сейчас бы на пробежку, а лучше в спортзал!

Родителей рано не стало. Меня вырастил мамин брат. С его женой отношения у нас сложились хорошие, но она всё свободное время посвящала работе, строила карьеру. Детьми – мной и двумя сыновьями занимался в основном дядя – учитель физкультуры и тренер кикбоксинга. А поскольку он не знал, как воспитывать девочек, то гонял нас всех на тренировки по единой программе, делая мне разве что небольшие поблажки.

Так что со спортом я всегда была дружна. Каждое утро начинала с пробежки… до той роковой аварии. И сейчас мне этого ой как не хватало!

Пересмотрев вещи Розанны, я нашла вполне приличную, даже красивую спортивную форму. Видимо, её выдавали в академии. А под ней обнаружилась толстая тетрадь в потрёпанном розовом переплёте.

Сердце учащённо забилось: неужели это дневник Розанны и сейчас я хоть что-то о ней узнаю? Но, увы, открыть тетрадь не удалось. Страницы казались склеенными и никак не желали выдавать записанные на них секреты, если, конечно, они там имелись.

Перепрятав находку под матрас, я переоделась в удобный чёрный спортивный костюм и отправилась на поиски подходящего для разминки места. Из книги я знала, что на улице для тренировок имелся целый полигон. По снегу там, правда, не побегаешь, но где-то в здании должен находиться его уменьшенный вариант.

Стоило об этом подумать, как я вдруг поняла, что точно знаю, куда идти, словно в голову загрузили новую информацию. Жаль, только что всего лишь о расположении помещений, а не о важных событиях жизни Рози.

На выходных в академии было почти пусто, так что до спортивного зала я добралась без проблем. Он тоже, как ни странно, пустовал. Видимо, студенты разъехались по домам, а Даниэль, получается, примчался специально, чтобы со мной договориться. Да только переговоры зашли в тупик.

Спортзал впечатлял огромными размерами и многообразием дорогого спортивного оборудования. Тут было всё необходимое практически для любых тренировок. Осмотревшись, я восхищённо присвистнула, но начать решила, как и планировала, с лёгкой пробежки.

Бегать мне понравилось даже больше, чем ходить. Ощущения были просто потрясающими! Но примерно на середине второго круга я вдруг налетела на высокого, темноволосого, зеленоглазого мужчину, который возмущённо проворчал:

– Листард, снова ты! Преследуешь меня?

На вид ему было лет 45. Ну и кто это? Преподаватель или сам ректор? Впрочем, ректор там, кажется, совсем пожилым был. Попыталась вспомнить, кто из преподавателей-мужчин фигурировал в романе, но учёбе в нём, к сожалению, времени уделялось мало. В основном сюжет крутился вокруг любовных разборок героев. Тем не менее в памяти откуда-то вдруг всплыла фамилия Ральфан, а где-то глубоко внутри всколыхнулись горечь и обида – очевидно, отголоски воспоминаний Розанны.

– Нет, что вы! Я просто разминаюсь, господин Ральфан, – назвала его так, послушавшись интуиции. – Не знала, что здесь кто-то есть.

– То есть, ты не искала меня, чтобы предъявить обещанное доказательство? – недоверчиво усмехнулся мужчина, а его взгляд при этом оставался холодным и неприязненным.

И почему в этой книге на меня так смотрят почти все представители мужского пола?

– Доказательство чего? – уточнила осторожно.

– Нашего родства. Или ты уже забыла, как заявила, что ты моя дочь? А когда я выставил тебя прочь, обещала принести доказательство, – сухо напомнил собеседник, заставив напрячься.

Ещё одно уравнение с неизвестными, и вот как на это реагировать? Мужчина явно не из простых смертных, ведь в этой академии преподавали аристократы. Заявление Розанны ему, естественно, не понравилось, а последствия теперь придётся расхлёбывать мне!

– Извините, это было… недоразумение, – вздохнула, изобразив раскаяние.

А вот в это он охотно поверил и сердито припечатал:

– Разумеется! Решила таким образом сдать экзамен? Умнее ничего не придумала? Даже если бы ты, в самом деле, оказалась моим бастардом, я бы тебя никогда не признал! Так что экзамен, Листард, ты в любом случае не сдашь. Готовься вылететь из академии!

– Вылететь? Это из-за того, что я сказала? – растерялась, по-прежнему не понимая, что происходит и как лучше поступать.

О Розанне в книге не было никакой информации. Я даже не представляла, на каком факультете она училась!

– Это из-за того, что ты ни разу не прошла полосу препятствий до конца! Даже эту, а экзамен будет проходить на полигоне. Мне не придётся заваливать тебя специально, – недобро усмехнулся мужчина, выразительно посмотрев в сторону той самой полосы препятствий, сложность которой я оценила, как только вошла. Причём по максимуму – на десять из десяти.

А на полигоне, значит, агрегат ещё круче. Во мне вдруг проснулся почти забытый спортивный азарт. Не знаю, как Рози, а я не привыкла отступать и сдаваться.

– В этот раз я пройду её до конца и сдам экзамен! – пообещала уверенно, глядя собеседнику в глаза, хотя выдержать его тяжёлый взгляд было непросто.

– Очередная сказка от тебя, Листард? Что ж, мечтай, пока можешь! – презрительно процедил незнакомец и направился к выходу.

Ну а мне пришлось приступать к тренировкам, раз уж сама напросилась.

Тело Розанны, очевидно не привыкшее к повышенным физическим нагрузкам, начало сопротивляться и сдавать позиции уже на шестой минуте. Когда к усталости присоединилась одышка, пришлось заканчивать и возвращаться обратно, с трудом выравнивая дыхание. Да уж, тут немало поработать предстоит.

Обмывшись и переодевшись, я снова пересмотрела всё скудное имущество Розанны, уделив особое внимание её учебникам. Набор был странным и включал довольно много всего: от зельеделия до местного законодательства. Как почти дипломированный юрист, эту книгу я решила изучить в первую очередь и погрузилась в чтение.

Где-то около часа меня никто не беспокоил, и я смогла пробежаться хотя бы по самым основам, а потом громко скрипнула входная дверь.

– Куда ты пропала? Неужели обиделась? Слышала, в парке нашли мёртвую девушку? – едва появившись, забросала меня вопросами Виола.

– Да. Я была в спортивном зале и встретила там господина Ральфана. Он заявил, что я не сдам экзамен и вылечу из академии. С чего бы это? – ответила вопросом на вопрос.

Выяснить, кто этот тип, и чем мне может грозить конфликт с ним – важнее пустой болтовни.

– Ты сама виновата! Зачем было поступать на факультет боевиков и дознавателей! Здесь не любят слабаков и тем более простолюдинов, – проворчала Виола, и я удивлённо выдохнула.

Действительно, необычный выбор для незаметной второстепенной героини романа, которая должна просто исчезнуть. Подруги и знакомые Виолы учились в основном на бытовом и целительских факультетах.

– Нордор Ральфан ведёт боевую и физическую подготовку, к тому же курирует ваш факультет, а ты ещё ни разу у него зачёт не получила, зато зачем-то постоянно крутилась рядом. На его месте даже меня бы это достало! – продолжала неприятно удивлять Виола. – Неужели он тебе нравится? Он же старый?!

Что ж, Рози, похоже, далеко не всеми секретами с Виолой делилась, иначе та бы знала, что подруга непонятно почему считала Ральфана своим отцом. И даже зачем-то рассказала ему об этом. Наивная душа!

– Конечно же, он мне не нравится! Просто очень хочу всё сдать и остаться в академии, – попыталась я уйти от щекотливой темы.

– В таком случае ты поздно спохватилась. До экзаменов меньше двух месяцев осталось, а у тебя и с другими дисциплинами проблемы есть, – «обрадовала» собеседница.

Я едва не схватилась за голову, представив масштаб того, что предстояло исправить. Надеюсь, это все несчастья, свалившиеся на голову Рози, и мне не придётся разбираться с какой-то ещё более глобальной жестью?!

Словно в ответ на эти мысли на письменном столе у окна вдруг засветилось и завибрировало нечто похожее на небольшой металлический поднос золотистого цвета. Пару секунд он светился, а затем на нём буквально из ниоткуда вдруг появился небольшой лист бумаги.

– Это что?! – я испуганно наблюдала за происходящим. Ничего себе магия в действии!

Вот как такое может быть реальностью?! Нет, наверное, у меня всё-таки какая-то форма бреда – тело в коме, душа и разум в раздрае.

– Твой почтарь. Ответь, тебе послание пришло, – тяжело вздохнула Виола и строго добавила: – Лучше поскорее сходи к лекарям, Рози. Эти проблемы с памятью доведут до беды.

Ах да, я же читала про почтарь. В книге ещё и голосари имелись – баснословно дорогое подобие телефонов. Но одно дело представлять такой способ общения в воображении, а другое – наблюдать наяву. Взяла бумагу и прочитала сухое официальное сообщение с затейливой печатью, извещающее, что мне сегодня же нужно прибыть в управление дознания.

С чего вдруг так быстро? Совсем недавно общались. Только не говорите, что меня в главные подозреваемые записали! Впрочем, если бы для этого имелись серьёзные основания, меня бы, скорее всего, сразу арестовали.

– Что там? – заинтересовалась Виола, бесцеремонно, заглядывая через плечо.

О личных границах тут, видимо, не слышали, но сейчас её интерес был мне на руку.

– Виола, только не пугайся, это я ту девушку в парке нашла. Теперь меня просят приехать в дознание. Не откажешься меня сопровождать? – попросила, беспокоясь, что может понадобиться какая-то информация о Рози и её знакомых, которой я не владею.

– Ох, как ты, наверное, испугалась! – искренне посочувствовала подруга. Всё-таки иногда она была довольно милой. – Конечно, поеду. Вдруг опять что-то забудешь или заблудишься.

– Спасибо, вот только о моих проблемах с памятью никому не рассказывай, пожалуйста, – по опыту знаю, насколько подозрительной такая деталь может показать следователю, или кто тут у них расследованием убийств занимается?

От посещения дознания я ожидала чего угодно, но точно не того, что, едва переступив порог, буквально столкнусь с Винсентом Паулинером. Очень недовольным, между прочим!

Увидев меня, он помрачнел ещё больше и сердито процедил:

– Так вот из-за кого я здесь! Девушка-сорняк! Дикая роза! Что за чушь ты наговорила дознавателям?

Как всегда – сама вежливость! Что ж, я тоже церемониться не стала и съязвила в ответ:

– И вам доброго дня, господин Павлинер! Дознавателям я сказала исключительно правду. Не понимаю, почему этот факт вам так не нравится. Разве вы имеете отношение к тому, что случилось с той несчастной?

– Я – Паулинер! И, разумеется, не имею! – сквозь зубы напомнил блондин. В его холодных серо-голубых газах разгоралось злое пламя, от которого стало не по себе.

Вот теперь я отчётливо понимала, что этот человек опасен и грубить ему точно не стоит, раз уж я не совсем сплю. Помеченная фотография убитой девушки в его кабинете тоже настоятельно рекомендовала помалкивать. И всё же вести себя с ним почтительно и смиренно я просто не могла. Не выношу высокомерных наглецов!

В этот момент появился один из сотрудников учреждения и пригласил нас проследовать за ним… вдвоём.

– Я ведь уже всё вам сказал, господин Бродиус! Не понимаю, какая необходимость есть в моём присутствии? – раздражённо выговаривал Паулинер невысокому лысоватому мужчине в возрасте с короткими чёрными усами, как у небезызвестного Эркюля Пуаро.

А я рассматривала лаконичный интерьер и скромную обстановку помещения, в котором мы оказались. Нет, мебель здесь была вполне добротной и, очевидно, недешёвой, просто её было совсем немного: стол, стулья, шкаф для бумаг и полка на стене. Ничего лишнего, только самое необходимое, а на окнах – решётки с обратной стороны. Словом, ощущение, что мы уже находимся в тюремной камере.

Это напрягало, как и присутствие рассерженного Павлина. Зря я сцепилась с ним в коридоре. Нужно было под каким-нибудь предлогом вывести Паулинера на улицу, где меня ждала Виола, и познакомить их наконец. Вероятно, после этого события начали бы развиваться совсем иначе. Что ж, если подруга никуда не уйдёт, такой случай мне ещё представится.

– Присаживайте, господин Паулинер, это не займёт много времени, – спокойно ответил страж порядка по фамилии Бродиус. – Просто слова госпожи Листард немного не совпадают с вашими. Возможно, при первом опросе их просто неверно записали. Хотим прояснить это небольшое недоразумение.

Это он так дипломатично необходимость очной ставки обрисовал?

– Разве моё слово недостаточно весомо? – с лёгкой угрозой в голосе поинтересовался Паулинер. – Оно не перевешивает ложь никому не известной стипендиатки?

– Я говорил лишь о возможном недопонимании, – миролюбиво возразил старший дознаватель – именно это было написано на его двери. – Госпожа Листард говорила, что видела фотографию погибшей девушки в вашем доме, верно? – уточнил он уже у меня.

Под холодным взглядом Паулинера я пока предпочла ограничиться молчаливым кивком.

– Это полная чушь! В Винтертэйле нет фотографий посторонних людей! – ледяным тоном отчеканил Паулинер, в очередной раз фактически выставив меня лгуньей.

Тут уж я промолчать не смогла.

– Но эта фотография там была! Лежала в вашем кабинете на столе вместе с другими! – уверенно отчеканила, глядя ему прямо в глаза. – Я случайно задела стол, и они упали на ковёр. Там ещё ваш дворецкий в это время находился и всё видел.

Эх, про дворецкого я, наверное, зря сказала. Он ведь хозяину подпевать будет, а мои слова запросто опровергнет.

Паулинер хмурился и также не отводил взгляда. Почти минуту мы упорно играли в гляделки, словно упрямые дети, не желающие уступать друг другу, пока дознаватель не кашлянул, привлекая наше внимание, и не напомнил всё так же спокойно и деликатно:

– К сожалению, при погибшей девушке не обнаружено документов, и мы не можем установить её личность. Это значит, что расследование буквально топчется на месте. Нам важна любая мелочь, даже если она покажется вам незначительной.

– В моём кабинете на столе действительно лежало несколько снимков, – медленно и неохотно признал, наконец, Паулинер, теперь демонстративно не глядя в мою сторону. – Они относились к рабочим моментам, поэтому я их сразу не вспомнил.

– Это снимки людей, которых вы приняли или собирались принять на работу? – оживился Бродиус.

– Можно и так сказать, – туманно ответил блондин.

– Там были только изображения молодых, красивых девушек, – не сдержавшись, дополнила я свой прежний ответ и невинно поинтересовалась: – это на какую же должность требуются такие внешние данные?

– Госпожа Листард, спасибо за уточнение, но вопросы здесь всё же задаю я, – вежливо заметил дознаватель и повернулся к Паулинеру, поинтересовавшись: – Если вы уже имели дело с этой девушкой, почему не узнали её на снимке, который показал я?

– Никаких дел я с ней не имел. Видел только однажды на фото, но на нём она была живой, а на вашем – с разбитой головой, – снова начал раздражаться Паулинер, – разница очевидна!

– Однако госпоже Листард, которая погибшую тоже видела лишь на снимке, эта разница не помешала, – резонно возразил старший дознаватель. – Хорошо, если вы для чего-то отбирали девушек, у вас должны быть их данные – имена, адреса. Хоть что-нибудь!

– По этому поводу вам лучше обратиться к управляющему ночным клубом «Маска». Общался с претендентками он, я лишь отбирал их по фото, – последовал сдержанный ответ.

Сначала слова Паулинера вызвали недоумение, но потом я вспомнила, что по сюжету он действительно владел ночным клубом, в котором впоследствии вынуждена была подрабатывать официанткой Виола.

Ничем предосудительным девушки там, опять же по книге, не занимались – кто-то разносил напитки и угощения, кто-то танцевал или пел, услаждая взор и слух гостей. Правда, делали всё это они в довольно нескромных нарядах и масках, разыгрывая роль прекрасных, таинственных незнакомок.

– Я распоряжусь, чтобы управляющий приехал к вам для уточнения информации, – сухо добавил Паулинер и поднялся, дав понять, что беседа окончена.

– Не стоит, я лучше сам съезжу и поговорю с ним на месте. С другим персоналом тоже пообщаюсь.

Паулинер нахмурился, неохотно кивнул и прежним тоном заявил:

– Если это всё, я должен вас оставить, дела не ждут.

С этими словами блондин, не попрощавшись и больше не взглянув в мою сторону, вышел из кабинета. Оставшись с дознавателем наедине, я напряглась, всё ещё ожидая подвоха. То самое платье Рози со следами крови, о котором упоминала Виола, обнаружилось в душевой среди вороха другой одежды, нуждающейся в стирке.

Когда держала его в руках, почувствовала страх и тревогу – отголоски эмоций моей предшественницы. Значит, в этом платье с ней случилось нечто неприятное. Оставалось лишь надеяться, что к смерти незнакомки Розанна никакого отношения не имела.

– Спасибо за помощь, госпожа Листард, вы тоже можете быть свободны, – вежливо сообщил мне господин Бродиус, и от сердца немного отлегло.

– То есть меня только для этого пригласили? Но зачем? – спросила, не скрывая удивления, смешанного с облегчением. – Вы бы и сами без труда выяснили подробности, которые рассказал господин Паулинер.

– Не факт. Мне почему-то кажется, что без вашего присутствия я бы так и не узнал некоторых деталей, – одними губами улыбнулся старший дознаватель, и я поспешила с ним попрощаться.

Виола терпеливо дожидалась меня на улице в уютной, полузакрытой беседке. Моё появление подруга сразу не заметила. Её восхищённый взгляд был буквально прикован к Винсенту Паулинеру, беседующему с худощавым пожилым мужчиной возле своего, разумеется, белого, украшенного золотом экипажа.

Я сразу вспомнила о своём первоначальном желании их познакомить, чтобы события, наконец, начали хоть немного напоминать сюжетные линии романа. Подозвав подругу, я схватила Виолу за руку и решительно потащила за собой прямо к её будущему возлюбленному.

К тому времени пожилой незнакомец уже отошёл, и хозяин Винтертэйла собирался сесть в экипаж, но увидев нас, быстро и целеустремлённо приближающихся, удивлённо вскинул брови.

– Господин, Паулинер, как хорошо, что вы ещё не уехали! Позвольте познакомить вас с моей подругой – Виолантой Энвер, – выпалила я, подталкивая зардевшуюся девушку вперёд.

Надо признать, вдвоём они смотрелись очень даже неплохо – оба красивые, эффектные блондины, словно с рекламного плаката «Мисс и Мистер Январь»!

В книге безупречную красоту девушки Паулинер оценил с первого взгляда, и, как ни старался, не смог выбросить её из головы, а затем симпатия стремительно переросла в любовь. Я надеялась, что и сейчас всё произойдёт именно так, но мужчина, едва удостоив Виолу взглядом, сердито уставился на меня и не менее сердито заявил:

– Я не привык тратить своё время на то, что не заслуживает внимания. Твоя подруга может быть мне чем-то полезна? Нет? В таком случае мне плевать, как её зовут! Я не храню в памяти ненужные имена и пустые знакомства. А вот тебя, Дикая роза, я теперь запомнил хорошо. И, поверь, это не комплимент! – с угрозой в голосе добавил он, скрываясь в экипаже.

На Виоланту аристократ больше ни разу не взглянул, да и в первый раз его взгляд скользнул по ней, словно по пустому месту. Мне осталось лишь со вздохом констатировать, что сюжет, похоже, развалился окончательно и теперь у нас тут полный неканон!

– Что ты наделала?! – со слезами на глазах набросилась на меня Виола, когда белый экипаж скрылся из виду. – Я так хотела, чтобы господин Паулинер увидел меня на балу в честь Новогодья в новом платье, красивой! А теперь он будет считать меня навязчивой неудачницей!

Её слова удивили. Получается, мистер Павлин ей уже нравится, зачем тогда было помогать Лиодоре доставать его волосы или личную вещь? Понятно же, что у той на завидного жениха тоже планы имеются.

– Почему ты вообще потащила меня с ним знакомиться?! – продолжала возмущаться подруга.

– Потому что ты и так красивая! Я была уверена, что он увидит тебя и… сразу оценит, – на ходу придумала я довольно бестолковое оправдание, хотя, по сути, сказала чистую правду.

– Но… зачем тебе это? – растерялась Виола, сразу перестав злиться.

– Хотела помочь, он ведь тебе… нравится, – ответила, снова доверившись интуиции.

Покрасневшие щёки подруги стали лучшим доказательством того, что она меня не обманула. Однако сама девушка пока не спешила с признанием.

– Разве это так заметно? Я его всего пару раз видела. Издалека.

– Ну… ты много о нём говорила.

– Значит, ты, наконец, всё вспомнила? – встрепенулась Виола.

– Постепенно начинаю, – ответила я сдержанно. – Только не могу понять, зачем ты помогала Лиодоре, если сама имеешь виды на Паулинера?

– Да какие там виды? У меня ведь с ним нет ни малейшего шанса! – отмахнулась расстроенная блондинка, почему-то побледнев.

– А как она пережила провал нашего плана?

– Плохо. Она перестала со мной общаться, – тяжело вздохнула Виола и отвернулась. – А я так долго налаживала с ней отношения!

– Да чего стоят такие отношения? Она тебя просто использует, это не дружба! – осторожно заметила я.

– Мне не дружба её нужна, а покровительство! – нервно дёрнула плечом собеседница. – Сама знаешь, как нелегко приходится здесь стипендиатам без средств и связей! Если бы не Лиодора, меня бы задирали, как и остальных, несмотря на благородное происхождение. Она меня защищала от нападок, а теперь... – Виола с горечью вздохнула и отвернулась.

Только меня её отчаяние не тронуло. В жизни и посерьёзнее проблемы бывают, просто нужно чаще головой думать, а не выслуживаться любой ценой.

– Зачем тогда ты вызвалась ей содействовать в таком диком плане? Разве сразу не было понятно, что его невозможно воплотить? Такой человек, как Паулинер, очень пристально следит за тем, чтобы его личные вещи и частицы... хм... организма не попадали в чужие руки! – проворчала я, чувствуя себя вредной училкой, отчитывающей школьницу, получившую двойку.

У Виолы, видимо, тоже возникли похожие ассоциации, потому что она надулась, как та самая школьница, и обиженно проворчала:

– Ты сама предложила! Потом передумала, но в итоге всё равно поехала в Винтертэйл с Даниэлем, обнадёжив меня! А потом просто всё забыла, как будто специально!

– Согласна, я тоже виновата, – признала я миролюбиво. – Не понимала, во что ввязываюсь. Хорошо хоть всё завершилось относительно благополучно, да и память, похоже, начинает понемногу восстанавливаться.

Это было частичной правдой. Теперь, когда я встречала кого-то, в памяти начинали всплывать имена, но эмоциональный отклик я пока получила лишь на Ральфана.

– Ладно, давай вернёмся в академию, мне к экзаменам готовиться нужно, – предложила, вспомнив, как мало времени у меня осталось для этой цели.

– Да брось, ты прекрасно знаешь, что у тебя нет ни единого шанса, особенно с Ральфаном. Лучше займись тем, что действительно важно. Тем, ради чего такие, как мы, сюда поступают! – сухо и недовольно возразила Виола.

– Эм… а разве мы здесь не для того, чтобы получить профессию, диплом и лучший шанс в жизни? – уточнила я и поморщилась от того, насколько наивно и неуверенно это прозвучало.

– Да что с тобой происходит? – закатила глаза Виола. – Всем известно, что с тех пор, как сюда по королевскому указу начали принимать стипендиатов, окончить академию из них смогли лишь единицы. Детей аристократов к учёбе здесь готовят с детства, а нам без такой подготовки и связей рассчитывать на диплом не стоит. Зато тут есть возможность найти состоятельного мужа или хотя бы… покровителя, с которым не придётся жить в нищете!

Ох, ничего себе расклад! О таких нюансах в книге как-то не упоминалось.

– И самое подходящее время для этого – бал в честь Новогодья! – продолжала неприятно удивлять подруга. – Там соберутся родители студентов и попечители академии. Поэтому не трать время на бесполезную зубрёжку, а раздобудь уже как-нибудь деньги на дорогой наряд. Поверь, это будет лучшим вложением в своё будущее!

Разнервничавшаяся Виола уехала ночевать к кому-то из родственников. Я же, несмотря на её заявление, остаток дня предпочла посвятить изучению учебника по законодательству, а с утра пораньше снова отправилась на пробежку и тренировку в спортзал, хотя мышцы ещё немного болели после вчерашнего захода.

Чужое тело было значительно слабее моего. Даже странно, как Рози на этом факультете с такой физической подготовкой почти год проучилась. К сожалению, у меня времени начинать с азов уже не было. Поэтому после пробежки и небольшой разминки бросила все силы на штурм полосы препятствий.

И всё же сразу чрезмерную нагрузку давать было нельзя, тем более что недавно, судя по странным синякам, это тело было травмировано, так что пришлось остановиться гораздо раньше, чем хотелось бы.

Заканчивала я тренировку, как и положено, заминкой – комплексом упражнений, помогающих восстановить дыхание, кровообращение и расслабить мышцы. Жаль, вчера этого не сделала, наверное, потому, что ещё не воспринимала происходящее всерьёз.

Но сегодня, снова проснувшись не в земной больнице, а в нелюбимой книге, я окончательно приняла тот факт, что именно это теперь и есть моя реальность, пусть и временная. А значит, нужно сделать её по возможности комфортной для своего существования. И первым пунктом этого плана я вписала подготовку к экзаменам. Если у единиц всё же получилось, то, чем я хуже?!

Искать покровителей по совету Виолы даже не собиралась, потому что профессия, способная прокормить, всегда надёжнее, чем богатый мужик, который, наигравшись, забудет о тебе, как ребёнок о надоевшей игрушке, и выберет поновее и поинтереснее. А если игрушка ещё и сломается, так вообще выбросит без сожалений.

Именно так поступил мой парень, узнав, что я стала инвалидом – просто вычеркнул меня из своей жизни, перестав общаться и отвечать на звонки. А когда я всё же дозвонилась с чужого номера, сухо заявил, что у него нет возможности возиться с калекой, и попросил больше его никогда не беспокоить.

Обмывшись и переодевшись, я снова погрузилась в чтение учебников, пользуясь отсутствием Виолы, которая, похоже, загостилась у родственников. Всё же в тишине информация лучше усваивается.

Некоторые предметы почти перекликались с теми, что я изучала в универе. Разумеется, отличия имелись и весьма значительные, но общие тенденции сохранялись, что не могло не радовать. Для меня, знающей теорию на отлично, это было хорошим подспорьем. На деле, правда, полученные знания применять пока не доводилось, поскольку во время прохождения практики мне ничего, кроме бумажной работы не доверяли.

Я так увлеклась, что забыла о времени. В реальность вернул жалобно заурчавший желудок. Что ж, силы мне были очень нужны, так что пришлось топать в столовую. Некоторые студенты и преподаватели оставались в академии на выходных, так что она работала постоянно. И, кстати, там сегодня было весьма многолюдно – видимо, народ начал возвращаться, ведь с завтрашнего утра начинались занятия.

Стараясь не привлекать внимания, я быстро пообедала, благо выбор блюд здесь предоставлялся свободный, как в гостиницах по типу шведского стола, да и свободные столики имелись. Когда уже собиралась уходить, дорогу мне внезапно перегородил Даниэль с… большим букетом роз и нагло его всучил, зловеще усмехнувшись.

Ничего не понимая, я машинально взяла цветы и шёпотом возмутилась:

– Ты чего творишь, Флоксанд? – в памяти вдруг всплыла его фамилия и тот факт, что Даниель был сыном сестры Паулинера, поэтому носил фамилию её мужа. – Зачем мне твой веник! Забери!

Попыталась вернуть цветы, но он отступил, спрятал руки за спину и, продолжая злорадно скалиться, прошипел:

– Я ведь предупреждал тебя, как буду действовать. Вот и привожу свой план в исполнение. Теперь куча свидетелей подтвердит, что я подарил тебе цветы. Когда дядя решит, что я увлёкся тобой всерьёз, он сделает твою жизнь невыносимой!

Как будто сейчас она похожа на праздник! Вот же засранец, на нас и в самом деле сейчас глазели все присутствующие!

– В таком случае пусть эти же свидетели подтвердят, что ты со своими цветами мне даром не нужен! – рассердилась я и, бросив букет прямо в белобрысого наглеца, поспешно вышла из помещения.

К счастью, догонять меня этот паразит не стал, зато уже за дверью столовой окликнул незнакомый женский голос.

Не успев перевести дух, я оглянулась и увидела красивую, высокую зеленоглазую брюнетку с холодным выражением лица. Однако в её взгляде, устремлённом на меня, отчётливо считывалась тревога, которую она тщетно пыталась замаскировать высокомерием.

«Это ещё кто?» – послала я запрос подсознанию, каким-то образом связанному с Розанной, и получила в ответ имя – Инельда Ральфан, сопровождающееся отголосками зависти и недовольства.

Судя по внешности и фамилии, девица – дочь преподавателя, которого Рози почему-то считала отцом. Неудивительно, что его настоящей дочери она завидовала, но почему та сейчас смотрит на меня с тревогой?

– Здравствуй, Инельда, ты что-то хотела? – поздоровалась я нейтральным тоном.

– Что можно хотеть от нищей стипендиатки? – пренебрежительно скривилась брюнетка, настороженно меня разглядывая, и вдруг протянула руку, в которой блеснуло что-то ярко-голубое, со словами: – Ты кое-что обронила. Вот, возьми и будь внимательнее. Это, наверное, твоё единственное украшение, если, конечно, ты его не украла.

В ладони собеседницы лежал небольшой изящный кулон на серебристой цепочке в виде полупрозрачной голубой капли, излучающей слабое, но завораживающее красотой сияние. Он был прекрасен!

В моём странном положении определённо не стоило брать непонятные вещи у фактически незнакомых людей, однако я просто не могла сопротивляться желанию принять кулон. Внутри всё буквально кричало, что это моё, и рука сама потянулась к голубому великолепию.

Когда украшение оказалось у меня, ничего страшного не произошло. Я облегчённо выдохнула, поблагодарила Инельду, продолжающую сверлить меня странным взглядом, и, поскольку разговор та продолжать не собиралась, направилась в свою комнату.

Вернувшись туда, на полу у кровати я обнаружила дневник Розанны, видимо, выпавший из-под матраса. Подняла его и чертыхнулась, только сейчас заметив, что шипами роз расцарапала мизинец. Капля крови испачкала розовую обложку, и в этот момент вдруг произошло нечто странное: тетрадь, которую я никак не могла открыть, после контакта с кровью буквально распахнулась сама...

Это действительно был дневник Розанны. Прочитав его, я узнала ответы на некоторые вопросы, но, к сожалению, далеко не на все. Девушка описывала там лишь самые яркие события своей жизни, делилась сомнениями и переживаниями. Опять же, не всеми.

О синяках на теле в дневнике не говорилось ни слова. Зато много страниц было посвящено Нордору Ральфану. Рози действительно считала его своим отцом. Вроде как об этом ей сказала мама, когда сильно заболела и думала, что умрёт. Позже кризис миновал, и женщина от своих слов отказалась, но было поздно – вдохновляющая мысль о родстве с влиятельным аристократом прочно засела в сознании девушки.

Так прочно, что она днём и ночью грезила о новой жизни, которая начнётся, если отец её признает, вот только даже подойти к нему не имела возможности. В итоге Рози приложила массу усилий, чтобы поступить в академию, где он преподавал, но сдать экзамены на требуемые баллы не смогла.

На этом история могла бы закончиться, но Розанне несказанно повезло – она спасла ребёнка, который чуть не попал под колёса экипажа, а его отец, оказавшийся не последним человеком в администрации академии, помог ей занять одно из мест, предоставляемых стипендиатам. Она даже смогла сама выбрать факультет и таким образом стала студенткой группы, которую курировал Ральфан, что, как я уже поняла, нисколько не помогло девушке с ним сблизиться. Скорее наоборот.

Вот только помощь сотрудника академии не распространялась на учёбу, и дальше всё зависело от Розанны, которая на эту самую учёбу, увы, частенько откровенно забивала. В итоге я теперь имею задолженности по большинству предметов.

Из того, что я успела прочитать, сложился образ неуверенной в себе девушки. Неглупой, но по-детски наивной, искренне жаждущей одобрения и любви. Как мне показалось, от Ральфана ей нужен был не столько старт в красивую жизнь местной элиты, сколько именно отцовская поддержка и принятие. Разумеется, на это у неё никаких шансов не было – мужчину не интересовали бастарды, он чётко дал это понять.

Жаль, Розанна никак не хотела верить в такой исход и продолжила своё безнадёжное дело, не только во всём признавшись мужчине, но и пообещав доказать факт его отцовства. Для этого она взяла у мамы какую-то вещь, к сожалению, в дневнике не уточнялось какую, но, судя по всему, не успела предъявить её Ральфану. На этом, собственно, записи заканчивались.

О плане Лиодоры в дневнике тоже упоминалось. Рози не была от него в восторге, поскольку побаивалась связываться с Даниэлем. В прошлом году он уже встречался с одной стипендиаткой – Рутой Чаверс, но когда об этом узнал Павлин, в смыле его дядюшка, то позаботился о том, чтобы девица больше никогда не появлялась ни в академии, ни в городе вообще. Странно, что Розанна вдруг передумала и всё же поехала с парнем в Винтертэйл.

Признаться, информация о Руте Чаверс меня напрягла. Стало понятно, чего именно добивается Даниэль и ведь добьётся! Учитывая, как я успела достать его родственника, тот избавится от меня с превеликим удовольствием, если... не сдам экзамены.

Я успела прочитать не только половину учебника по законодательству королевства Голдвэйн, в котором оказалась, но и устав академии. Проходящие обучение студенты могли покинуть учреждение только по собственной воле, а так их даже родственники отсюда забрать не могли, если парень или девушка были против.

Возможно, Рута этого не знала, может быть, Паулинер её запугал или даже подкупил, но со мной такой номер не пройдёт. Значит, остаётся одно – ещё активнее грызть гранит науки и покорять полосу препятствий.

Приняв такое решение, я снова зарылась в учебники и подняла голову, основательно загруженную новой информацией, лишь когда в комнате появилась Виола с огромным свёртком в руках.

Она была в хорошем настроении и буквально сияла, рассказывая, что с помощью родственников собрала нужную сумму и уже купила платье, которое присмотрела специально для бала. Разумеется, она тут же его примерила.

Красивое, нежное, бело-розовое пышное великолепие прекрасно оттеняло и без того эффектную внешность девушки. В этот момент Виола была просто сказочно хороша, и я невольно пожалела, что её сейчас не видит Паулинер. Теперь он бы точно не устоял, и сюжет, возможно, пошёл бы, наконец, по нужному сценарию!

Как ни странно, эта мысль мне не понравилась. Оказалось, что даже решать чужие проблемы лучше, чем передвигаться в инвалидной коляске. Я не горела желанием вернуться в скованное такими серьёзными ограничениями тело, хоть и скучала по родственникам.

– Тебе тоже нужно обязательно раздобыть красивое платье, бал в академии ведь уже совсем скоро! – заявила подруга и вдруг, слегка нахмурившись, добавила: – Там, кажется, твоя мама снова у ворот дежурит. В этом своём ужасном зелёном пальто с заплатками. Ты ведь уверяла, что просила её здесь не появляться. Не нужно, чтобы вас видели вместе. Ни к чему лишний раз подчёркивать своё незавидное положение.

Я зависла, переваривая шокирующую информацию. Когда читала дневник Рози, наличие у неё мамы воспринималось как нечто само собой разумеющееся и не имеющее отношения ко мне. Но ведь теперь Розанна – это я. Значит, здесь у меня есть мама, которая прямо сейчас ждёт неподалёку!

От этой мысли стало одновременно тревожно и волнительно. Сердце учащённо забилось. Своих родителей я почти не помнила. Они для меня оставались лишь красивыми лицами на фотографиях, смутными ассоциациями и глухой тоской где-то глубоко внутри, но в детских мечтах я нередко представляла, что они живы. Особенно часто в них фигурировала мама. Не всегда такая, как на старых фото, но неизменно любящая и бесконечно родная.

– Рози, ты меня слышишь? – вернул в реальность недовольный голос Виолы.

– Да, извини, задумалась. Что ты говорила? – пробормотала, выглянув в окно, но ворота из него увидеть не получилось. Обзор закрывали густые, пушистые, заснеженные лапы высокой раскидистой ели.

– Что можешь к ней не выходить. Постоит и уйдёт. Вам лучше не встречаться на виду у всей академии. Зачем напоминать всем лишний раз, кто ты.

Боже, какая дикость! Неужели Розанна разделала это мнение?

– Спасибо за совет, но я всё же с ней встречусь, – не сдержавшись, ответила почти резко, и, наскоро набросив верхнюю одежду, стремительно вышла из комнаты.

– Скажи, чтобы больше сюда не ходила! – полетело вслед напутствие Виолы – кроткой и доброй нежной героини с большим сердцем. М-да, её книжная версия нравилась мне гораздо больше.

Женщину, о которой говорила Виола, я узнала сразу. Не только по старому полинявшему зелёному пальто, но и по отчаянному взгляду, которым она вглядывалась в каждого, кто входил в ворота академии или выходил из них.

Когда она увидела меня, худое, бледное лицо незнакомки осветилось такой радостью и любовью, что невольно защипало в глазах, а сердце ухнуло куда-то вниз. На меня так, наверное, никогда ещё не смотрели. Стало неловко от того, что на самом деле этот взгляд и эти чувства предназначались не мне. Со стороны Розанны же ощущались лишь отголоски вины.

– Рози, прости! Знаю, тебе не нравится, когда я сюда прихожу, но я очень волновалась! – запричитала она, бросившись ко мне. Протянула руки, чтобы обнять, но замерла, словно не зная, позволю ли я ей такую вольность.

Если Розанна не хотела даже общаться с матерью на виду у высокородных студентов академии, то объятия тем более категорически не приветствовала. Дурочка, не умеющая ценить то, что имеет! Если бы мои родители были живы, я бы ни на кого их не променяла!

Я решительно сделала шаг навстречу женщине и сама крепко обняла её, замирая от волнения и странной смеси нежности и грусти. Да, с родственниками у меня всегда были хорошие отношения, но, как и любой ребёнок, я мечтала о материнском тепле, которого фактически не знала.

– У меня всё в порядке, не о чем волноваться, – заверила слегка дрогнувшим голосом.

А вот мама Розанны явно была не в порядке. Она выглядела очень больной и, несмотря на нездоровую бледность, казалось, горела. У неё точно была высокая температура.

– Я обнаружила, что ты забрала мой медальон и поняла для чего! Пожалуйста, не делай этого! Не показывай Ральфану! – отстранившись, взволнованно заговорила женщина, глядя на меня с тревогой и мольбой. – Он никогда не признает незаконнорожденного ребёнка, так зачем унижаться? Да и не нужен он тебе.

Похоже, речь о голубом украшении. Видимо, оно имеет какое-то отношение к Ральфану, и именно этот медальон Рози хотела предъявить ему в качестве доказательства их родства. Самое интересное, что вернула его мне родная дочь этого типа. Какое странное совпадение! Если, конечно, это совпадение. Как же сложно ориентироваться, не понимая, что вокруг происходит!

– Да, я уже сама это поняла и не стала ему ничего говорить и показывать, – успокоила я собеседницу, тоже с тревогой вглядываясь в её лицо. Бледность вдруг резко сменил лихорадочный румянец, а голубые глаза излучали нездоровый блеск, в то время как её кожа оставалась сухой и очень горячей. – А как... ты себя чувствуешь? Плохо выглядишь. Что-то болит?

– Нет, голова только немного кружится, но скоро пройдёт, – с трудом изобразила она ободряющую улыбку сухими, потрескавшимися губами. – Это ничего, главное, чтобы у тебя всё было хорошо!

В глазах этой женщины, обращённых на меня, было столько нежности и тепла, что у меня перехватило дыхание, а в следующую секунду, эти глаза закрылись, и она начала медленно оседать на снег.

Я едва успела подхватить её почти у самой земли, и испуганно осмотрелась по сторонам, стараясь не поддаваться панике, к которой была очень близка.

Когда мы с Виолой отправились к дознавателям, свободный экипаж – местный аналог такси, удалось поймать прямо у ворот академии, куда он довёз пассажиров. К счастью, в этот момент неподалёку остановились целых два таких «конных такси», и я сразу заняла первый освободившийся, с трудом дотащив до него маму Розанны.

Кучер, оценив нашу недорогую одежду, сначала не обрадовался таким пассажирам, но когда я протянула ему одну из монет, полученных от Паулинера, сразу проникся и даже помог занести женщину в экипаж и устроить поудобнее.

На просьбу поскорее доставить нас в ближайшее лечебное учреждение, мужчина ответил, что поблизости находится только дорогая частная лечебница, лечение в которой не каждому по карману. Женщина по-прежнему не приходила в себя и продолжала «гореть», так что раздумывать было некогда, пришлось соглашаться. Благо деньги у меня имелись.

До большого белого здания лечебницы мы доехали довольно быстро. Кучер, отрабатывая щедрую плату, даже внёс маму Розанны в помещение и сказал, что подождёт снаружи – вдруг придётся за лекарствами ехать.

Внутри всё оказалось ожидаемо дорогим и пафосным. Сама обстановка как бы намекала – только для солидных клиентов. Темноволосая красотка, встречающая пациентов в приёмной, смерила нас надменным взглядом и посоветовала обратиться в лечебницу попроще.

Я не стала терять драгоценное время на возмущение. Просто дала понять, что у меня есть средства, чтобы оплатить их услуги, и маму сразу окружили несколько лекарей. Они быстро осмотрели её и тут же увезли, велев мне дожидаться новостей в приёмной.

Здесь были созданы все условия для комфортного ожидания в уютных креслах среди красивых цветущих растений, украшающих помещение, но я не могла просто сидеть и ждать. Предпочла двигаться, нервно вышагивая из угла в угол.

Девушка с ресепшена куда-то вышла, других посетителей не было, а медики всё никак не возвращались. Мне оставалось лишь надеяться, что мама Рози поправится. От мысли, что она больше никогда не откроет глаза и не посмотрит на меня как сегодня, почему-то становилось горько, и я уже не понимала мои это эмоции или Розанны?

Такое слияние пугало. Я всё чаще чувствовала себя каким-то мутантом-гибридом из двух личностей, что тоже не внушало оптимизма. Радовало лишь, что в этом странном тандеме главной была всё же я – Анна Волкова, а не Розанна Листард.

Когда нервы были на пределе, и я уже собиралась кого-нибудь найти, чтобы выяснить, наконец, как там мама Розаны, открылась входная дверь, и в помещении появился… Винсент Паулинер собственной персоной.

Его мне сейчас только не хватало! Я отвернулась, понадеявшись, что мужчина просто пройдёт мимо, потому что совсем не было настроения снова с ним препираться. Увы, Павлин уже успел меня заметить и вместо того, чтобы просто проигнорировать «нищую, безродную студентку», сухо и холодно проворчал:

– Листрад, снова ты? Преследуешь меня?

Угу, а ещё солнце только ради него всходит! Ну до чего же самовлюблённый тип!

– Представьте себе, мир вокруг вас не вращается. У меня есть свои причины здесь находиться, – ответила, с трудом сдерживаясь, чтобы не высказаться более резко.

Сейчас, когда стало ясно, что всё происходящее – не сон, с влиятельным аристократом следовало быть осторожнее. Правда, у меня это как-то плохо получалось. Вот зачем он меняет курс и прямиком направляется ко мне? Я ведь ничего такого пока не сказала. Сам же нарывается.

– Очень надеюсь, что эти причины не имеют отношения к моему племяннику, – с едва уловимой угрозой в голосе заявил Паулинер, подходя совсем близко и окидывая меня мрачным взглядом.

Снова угрозы и туманные намёки. Павлин в своём репертуаре.

– На что это вы намекаете? – как ни старалась говорить спокойно, нотки раздражения просочились в голос. – При чём тут вообще Даниэль?

– При том, что девицы вроде тебя часто охотятся на таких, как он, пытаясь скрепить отношения… беременностью. А здесь как раз можно раздобыть зелье гарантированного оплодотворения. Оно, конечно, стоит дорого, но деньги у тебя теперь есть, – с невозмутимым видом выдал этот неприятный тип, и моя попытка вести себя сдержанно и благоразумно с треском провалилась.

– Значит, по-вашему, я здесь для этого? А вы зачем пожаловали? Надеюсь, решили воспользоваться моим советом и подлечиться? Правильно, проблемы в интимной сфере – это серьёзно! – холодно улыбнулась я, сердито глядя на собеседника, и прямо удовольствие испытала, когда на холёной, надменной физиономии появилось выражение озадаченности, граничащее с изумлением. Правда, его быстро сменил праведный гнев.

– Ты снова под действием зелья, дикарка? Совсем не понимаешь, что и кому говоришь?! – возмущённо прошипел Павлин, разглядывая меня, словно неизвестное науке насекомое неприглядного вида – с неприязнью, но не без некоторого интереса.

– А вы? Впрочем, для вас ведь нормально обзывать людей и выдвигать беспочвенные оскорбительные обвинения! – не осталась в долгу и не отвела взгляда.

Несколько секунд мы, словно играли в гляделки, затем Паулинер криво усмехнулся:

– Очень надеюсь, что беспочвенные. Иначе...

– Я помню, что случилось с Рутой Чаверс и повторяю, что не претендую на Даниэля, сколько бы он ни утверждал обратное! – прервала я его, не желая снова выслушивать очередные угрозы.

– Вот и правильно. Найди вариант постарше и посолиднее. В конце концов, тебе подобные в академию именно для этого рвутся: обзавестись покровителем, чтобы греть ему постель в обмен на щедрое содержание, – не скрывая презрения, процедил Паулинер, окончательно разозлив.

Мне подобные, значит! То же мне пуп земли! Ну, держись!

– Спасибо за совет, господин Паулинер. Говоря про вариант постарше и посолиднее, вы, надеюсь, не на себя намекаете? Если так, извините, вы не в моём вкусе. Предпочитаю вежливых брюнетов, – заявила я с елейной улыбкой, снова не без удовольствия наблюдая за тем, как удивлённо вытягивается лицо блондина, а в серо-голубых глазах вспыхивают опасные икорки.

Блин, вот зачем я его злю?! Но оставаться рядом с этим типом сдержанной и благоразумной просто не получалось. К тому же в глубине души я так и не смогла поверить, что персонаж дурацкой книжки способен причинить реальный вред. Я ведь сейчас просто в коме нахожусь, вот приду в сознание, и всё это исчезнет... наверное.

В глазах собеседника между тем уже пылал настоящий костёр злости, негодования и чего-то ещё – нечитаемого, жаркого, волнующего, накалившего воздух между нами так, что он, казалось, в любую минуту готов заискрить. Стало душно, и я невольно оттянула в сторону воротник закрытого платья, показавшийся вдруг слишком тугим.

– Я предпочитаю изысканные оранжерейные розы, а не дикие сорняки. Ты даже до статуса минутного развлечения не дотягиваешь! – процедил мужчина, окинув меня пренебрежительным взглядом.

Я невольно хмыкнула, услышав знакомую формулировку, и, разумеется, не смогла промолчать:

– Вот и замечательно. Потому что на роль минутного увлечения я не согласна. За минуту просто не получу никакого удовольствия. Как и любая другая девушка. Нет, вам точно нужно что-то с этим делать.

– А я смотрю, у тебя богатый опыт в получении… удовольствий. Видимо, в этой самой интимной сфере тебя уже ничем не удивить, да, Листард? – обдал Павлин холодным презрением. – Могу помочь с поиском покровителя. Есть у меня несколько... хм... небрезгливых и не слишком разборчивых знакомых.

Таких же надменных павлинов?! Ох, хорошо хоть это вслух не произнесла.

– Спасибо, не стоит. Всё в своей жизни, в том числе партнёров, я предпочитаю выбирать сама! – ответила, с вызовом вздёрнув подбородок и снова меряясь с ним взглядами. Злыми, колкими, обжигающими недовольством и негодованием.

– Похвально. Главное, делая выбор, помнить, кто ты и на что реально можешь рассчитывать. Некоторые забывают своё место и в итоге наживают множество проблем, – вкрадчивым тоном охотника, почуявшего дичь, заметил Паулинер, шагнув ещё ближе и всё так же не отводя взгляда.

– Согласна, нужно всегда помнить, кто ты. Некоторые забывают, что они всего лишь люди, мнят себя вершителями судеб, чуть ли не богами, и это тоже приводит к очень неприятным последствиям!

Как ни странно, наше противостояние бодрило и помимо возмущения вызвало азарт. И, похоже, не только у меня, потому что вместо того, чтобы прекратить эти странные препирательства и просто грубо выставить меня вон (а такая возможность у состоятельного нахала, несомненно, имелась), он продолжал спорить со мной практически на равных и играть в игру «кто кого пересмотрит». Что ж, в ней мистер Павлин в итоге выиграл, я первой отвела взгляд, когда скрипнула дверь позади.

Это вернулась девушка с ресепшена. Увидев высокородного посетителя, она испуганно ахнула, извинилась, что заставила его ждать, и вызвалась проводить к руководителю лечебницы.

Он молча направился за ней, не удостоив меня больше ни словом, ни взглядом, а вскоре появился один из целителей с сообщением, что мама пришла в сознание. Как мне объяснили, у неё диагностировали какую-то запущенную атипичную пневмонию и для более эффективного лечения рекомендовали оставить здесь на несколько дней.

Разумеется, это была платная услуга, за которую пришлось выложить больше половины содержимого мешочка, что выдал мне Паулинер. Но никакого сожаления по этому поводу не ощущалось. Напротив, ради этой, по сути, незнакомой женщины я была готова практически на любые жертвы, потому что здесь и сейчас она была той, что прежде жила лишь в несбыточных мечтах, моей мамой!

Возвращаясь из лечебницы, я очень надеялась, что все неприятные сюрпризы на сегодняшний день закончились, но у ворот академии маячил старший дознаватель Бродиус, и это точно было не к добру.

Окончательно в этом убедилась, когда, увидев меня, он энергично двинулся навстречу. Зачем? Мы ведь только сегодня виделись и вроде бы всё обсудили. На душе стало тревожно. Видимо, установили личность девушки и в связи с этим всплыли новые факты, похоже, имеющие отношение к Розанне.

– Рад приветствовать вас снова, госпожа Листард, – вежливо сказал мужчина, никакой радости, впрочем, не демонстрируя.

– Взаимно. Что вы здесь делаете? – поинтересовалась осторожно.

– Опрашиваем сотрудников и студентов академии. Ведь погибшая найдена неподалёку. Мы предполагаем, что она могла иметь отношение к кому-то из этого учреждения, – охотно ответил дознаватель и, помедлив, озадачил вопросом: – Имя Альсинда Марталь вам о чём-нибудь говорит?

Вероятно, так звали убитую девушку. Я честно покопалась в памяти, но никаких ассоциаций это имя не вызвало. В дневнике Рози оно тоже не встречалось.

– Нет. Её так звали?

Бродиус слегка нахмурился. Неужели рассчитывал на положительный ответ? С чего бы? Что такого они успели выяснить за минувшие несколько часов?

– Да. Значит, вы по-прежнему настаиваете на том, что не знали эту девушку и никогда с ней не общались? – Мужчина сказал это таким тоном, что стало совершенно ясно – у него имеются веские основания сомневаться в моих словах.

Тревога возросла до максимального уровня. Снова вспомнилось спрятанное платье Розанны с пятнами крови. А что, если она всё же имела отношение к случившемуся с этой несчастной Альсиндой?! Но… будь у них железные доказательства, меня бы просто сразу арестовали, значит, нужно стоять на своём. Тем более что другого ответа у меня действительно не было.

– Да, настаиваю. Почему вы спрашиваете? – Мне удалось не выдать волнение, и голос прозвучал вполне уверенно.

– Потому что нам удалось побывать в комнате, которую снимала госпожа Марталь, и осмотреть личные вещи. В записной книжке Альсинды в день её смерти обведено красным два имени. Одно из них ваше, – неприятно удивил Бродиус.

Вот так поворот! Весьма неожиданный и пугающий.

– Странно, правда? Зачем ей записывать имя незнакомого человека? Или вы всё же… знакомы? – невозмутимо поинтересовался Бродиус, внимательно наблюдая за моей реакцией. Что ж, мне притворяться и изображать удивление не пришлось – оно было вполне искренним.

– Нет. Представить не могу, почему эта Альсинда записала моё имя. А второе чьё?

– Тифина Роберис, – прежним тоном ответил старший дознаватель. – Оно вам тоже ни о чём не говорит?

– К сожалению, нет, – память Рози никак на него не откликнулась, и в её дневнике оно не упоминалось.

Бродиус со вздохом кивнул и задал мне логичный вопрос, который задают всем подозреваемым: где я была и что делала в вечер смерти Альсинды?

Проблема в том, что время, которое он назвал, совпадало с тем периодом, когда Розанна пропадала непонятно где, а потом вернулась в окровавленном платье. Немного утешало то, что её пальто было чистым.

Если бы блондинку ударила она, кровь прежде всего попала бы на верхнюю одежду, ведь не в платье же Рози по парку разгуливала? Пальто я хорошо осмотрела – никаких подозрительных следов и пятен, а на платье, скорее всего, её собственная кровь. Что же с ней случилось?!

– Я просто гуляла, а потом вернулась и начала готовиться к встрече с Даниэлем Флоксандом, – ответила после короткой заминки, не придумав ничего лучше и убедительнее.

– Просто гуляли, но вернулись в испачканной кровью одежде? – прозвучало, словно выстрел у виска.

Вот тут уже хладнокровие сохранить не получилось, особенно под тяжёлым, цепким взглядом Бродиуса. Сейчас он мало походил на того вежливого и приветливого человека, с которым я беседовала в кабинете управления дознания.

Сглотнув, с усилием выдавила:

– Я просто поскользнулась и упала. А как вы узнали?

Было у меня одно предположение…

– Ваша соседка по комнате рассказала, – подтвердил его собеседник. – Она также сообщила, что после того вечера у вас возникли некоторые проблемы с памятью.

Вот спасибо Виоле, удружила! С такой подругой и врагов не нужно! На горизонте замаячил местный аналог тюрьмы, пришлось на ходу оправдываться:

– Небольшие и временные. Я просто сильно ударилась, когда упала. Сейчас уже всё нормально.

– Так сильно, что почти всё платье было в крови? Мы его изъяли во время осмотра комнаты.

После этих слов старшего дознавателя мне впервые в этой реальности стало по-настоящему страшно. Судя по учебнику, за убийство здесь без вариантов полагалась смертная казнь. А вот как обстояли дела с доказательной базой, я пока не поняла. Вдруг им одной только косвенной улики в виде платья достаточно, чтобы обвинить меня во всех грехах?!

– Обыск без официального документа? Разве это законно?

Почему-то, когда я боюсь или нервничаю, начинаю дерзить и спорить, хотя вот сейчас лучше было бы продемонстрировать лояльность следствию. Да и Паулинеру я на эмоциях какой-то ерунды наговорила вместо того, чтобы спокойно рассказать о плане Даниэля.

– Законно. Ведь это не ваша частная собственность, а общежитие академии. Приглашаю, проехать со мной в управление, госпожа Листард, – произнёс Бродиус слова, которые я так боялась услышать.

– Это арест? – уточнила, стараясь не выдать эмоций.

– Пока нет. Наши эксперты просто постараются установить, чья кровь на вашем платье. Если выяснится, что она не принадлежит погибшей, вы сегодня же вернётесь, – последовал весьма не обнадёживающий ответ. Я ведь понятия не имела, чья там кровь!

Ожидать приговора, в смысле результата исследований, после того, как у меня взяли кровь, пришлось в уже знакомом кабинете с решётками на окнах. Время тянулось мучительно медленно, а неизвестность пугала.

Точно не знаю, сколько минут или часов прошло до возвращения Бродиуса, но я успела накрутить себя почти до состояния паники. Однако когда старший дознаватель вошёл в кабинет, постаралась этого не показывать, только тихо спросила:

– Результат готов?

– Да, кровь на платье только ваша, – не стал тянуть с ответом Бродиус, и я позволила себе облегчённо выдохнуть.

– Вот только, по предварительным оценкам наших экспертов, вы в тот день потеряли около литра крови, что никак не похоже на обычное падение, – продолжил старший дознаватель, и я снова напряглась, пытаясь представить, что же случилось с Розанной.

– Да, но, к сожалению, я так и не вспомнила, что со мной произошло, – призналась честно.

Тогда Бродиус предложил пройти осмотр у их эксперта. Пришлось согласиться – самой очень хотелось выяснить обстоятельства, при которых девушка чуть не истекла кровью.

Мои уже практически сошедшие синяки и кровоподтёки внимательно осмотрела женщина, видимо, местный судмедэксперт. Выводы она сделала, прямо скажем, шокирующие.

– Очевидно, что с вами в тот день произошёл несчастный случай. Это могло быть падение с высоты или столкновение с экипажем, движущемся на большой скорости, – ознакомил меня с полученным заключением Бродиус. – Травмы и потеря крови были практически несовместимыми с жизнью.

– При падении с высоты и дорожно-транспортном происшествии травмы совершенно разного характера получаются, – сразу вычленила я несоответствие. – Неужели ваш эксперт не смогла определить это точно?

Во всё остальное тоже не очень верилось. Если травмы были несовместимыми с жизнью, как же Розанна добралась до общежития, а потом и до Винтертэйла?

– Она смогла бы, если бы вы не приняли регенерирующее зелье, – терпеливо объяснил старший дознаватель. – Именно оно спасло вам жизнь и стремительно ускорило все заживляющие и восстановительные процессы в организме. Поэтому вся картина сейчас очень сильно сглажена, а вы уже практически здоровы.

Что ж, теперь понятно, почему мои синяки так странно выглядели, но…

– Не припомню, чтобы у меня было такое зелье, – поделилась сомнениями, – как и то, что меня доставили в лечебницу.

– У вас и не могло быть такого зелья. Оно готовится долго и стоит очень дорого. Даже мне не по карману. А до лечебницы с такими повреждениями вас бы просто не довезли.

– И… что это значит?

– Это значит, что в момент трагедии рядом оказался человек, у которого нашлось это зелье, – пожав плечами, невозмутимо ответил Бродиус.

– Очень состоятельный человек, – напомнила я, памятуя о баснословной стоимости этого средства. – Зачем такому тратить на меня редкое и дорогое зелье? Это бессмысленно.

– Или вполне логично, если в полученных вами травмах был виноват именно этот человек, – осторожно заметил старший дознаватель, заставив меня испуганно выдохнуть.

То есть, это что же получается? Кто-то, допустим, сбил Розанну чуть ли не насмерть, но чтобы избежать правосудия, использовал дорогущее зелье, которое её фактически реанимировало.

– Эм… это неординарное событие. Разве я могла бы такое забыть? – Во мне снова заговорили сомнения.

– Вполне. Это одно из побочных действий регенерирующего зелья. А второе – неспособность нормально двигаться в течение трёх часов после приёма. Таким образом, у вас имеется стопроцентное алиби, госпожа Листард. Когда убивали Альсинду Марталь, вы где-то отлёживались под воздействием упомянутого средства, – успокаивающим тоном подытожил Бродиус.

Однако вместе с облегчением я вновь ощутила тревогу и пробормотала:

– Знать бы ещё где, и кто этому поспособствовал.

– Можете написать заявление, и мы возьмём ваш случай в работу. Но честно скажу – результат гарантировать не могу. Время упущено, – развёл руками мужчина, фактически расписавшись в бессилии, точнее в нежелании копаться в очередном потенциальном висяке.

М-да, мир другой, а подход у правоохранителей такой же. Впрочем, меня сейчас гораздо больше интересовали настоящее и будущее, а не прошлое, поэтому заявление писать не стала.

Вежливо попрощалась с Бродиусом и, отказавшись от доставки их транспортом, отправилась ловить экипаж. На карете с эмблемой дознания добираться до академии больше не хотелось…

Когда я вернулась в общежитие, Виолы там не было. Время ужина – все собрались в столовой. Воспользовавшись этим, переоделась и направилась в спортзал – на тренировку. В этом мире мне не на кого рассчитывать, кроме себя, значит, нужно приложить все усилия, чтобы сдать экзамены.

Полоса препятствий поддавалась мне очень неохотно. Особую сложность представляли висящие над узким бревном тяжёлые мешки. Они довольно быстро раскачивались из стороны в сторону, и мне нужно было пройти по бревну, находящемуся в двух метрах над полом, не коснувшись этих мешков.

Висели они низко, так что проползти под ними не получалось. Вариант пробежать между мешками в момент, когда они отклоняются, казался самым реалистичным, но воплотить его в жизнь у меня пока не получилось. Первый, второй, третий, короткими перебежками миновать удавалось, но дальше скорость раскачивания увеличивалась, и я неизменно летела на пол. Благо устланный местной вариацией мягких матов.

В один из таких не слишком приятных моментов в зал вошёл Нордор Ральфан, который, вероятно, всё же являлся биологическим отцом Розанны.

Смерив меня недовольным взглядом, он сухо резюмировал:

– Листард, ты задалась целью покалечиться? Прекращай уже. Меня этой неожиданно проснувшейся тягой к учёбе не впечатлить.

– Я не собираюсь никого впечатлять, но и сдаваться не намерена. Время ещё есть, – возразила упрямо, глядя на мужчину исподлобья.

Преподаватель помрачнел и только головой покачал, проворчав:

– Эту часть полосы даже не все мои хорошо тренированные парни проходят. На полигоне бревно выше и уже, а мешки тяжелее и движутся ещё быстрее. На что ты рассчитываешь? На чудо?

– На себя. Я теперь всегда и во всём рассчитываю только на себя, господин Ральфан, – ответила то, что думала, и, поднявшись, снова отправилась покорять полосу препятствий, чувствуя спиной его тяжёлый, изучающий взгляд…

Когда в зал потянулись другие желающие потренироваться, я вернулась в комнату. Виола уже была там и встретила меня с виноватым видом.

– Ты пропустила ужин, я принесла твою порцию, – она с улыбкой кивнула на стол, где стояла тарелка с какой-то кашей и парой кусочков мяса.

– Благодаря твоей доверительной беседе с дознавателем, я могла не только ужин пропустить. Ты зачем ему столько лишнего наговорила? Про кровь на платье рассказала! – не удержалась я от упрёка.

– Извини, но как я могла что-то от него скрыть? А вдруг меня бы потом перед оком правды допросили и привлекли за лжесвидетельство! К тому же я не сомневалась, что ты ни в чём не виновата! – выдала эта лиса, состроив умилительную рожицу с щенячьими глазками.

Что ещё за око правды? Об этом чуде магии и техники в книге тоже не упоминалось.

– Разумеется, не виновата. У дознания ко мне больше нет вопросов. Но если бы ты промолчала, я не потеряла бы столько времени зря! – проворчала, скорее по инерции.

Пора бы уже понять, что Виолу ничего, кроме собственных целей не интересует. И сдаётся мне, что они не так уж безобидны и просты, как она говорит.

– А что там с твоей мамой? Надеюсь, она здесь больше не появится? – невинно поинтересовалось это милейшее создание, пропустив моё ворчание мимо ушей и вызвав прилив раздражения. Зря я ей сочувствовала, когда книгу читала!

– Пока нет. Мама заболела. Пришлось оставить её в лечебнице.

– Это же денег стоит. Она могла бы просто дома отлежаться! Ты всю стипендию, наверное, потратила! – возмутилась Виола, и мне захотелось отвесить ей затрещину.

Эту девицу как будто волки в лесу вырастили! Неужели она и родную мать с пневмонией домой отлёживаться бы отправила?!

– Нет, у меня кроме стипендии средства имелись: Паулинер заплатил за то, чтобы держалась от его племянника подальше, – зачем-то призналась я. Просто уже надоело постоянно выкручиваться и лгать.

– И ты всё потратила на пустяки, вместо того, чтобы купить платье для бала?! – предсказуемо возмутилась Виола, как заведённая кукла, повторяя до чёртиков надоевшую мне фразу о платье. Как будто дорогой наряд – это самое главное в жизни! Вдруг в её глазах вспыхнул жадный огонёк, и девушка быстро спросила: – А его кошелёк у тебя остался? Он ведь может быть той самой личной вещью, которая нужна Лиодоре!

Кто о чём, а лысый о расчёске! Она неисправима! Я невольно закатила глаза.

– Не было кошелька. Я деньги просто в карман положила. – Соврать всё же пришлось. И не потому, что хотелось уберечь Павлина от приворота. Мне до него никакого дела не было. Просто если этих заговорщиц поймают с тем кошельком, он точно вспомнит, кому его отдал. В итоге меня же ещё и крайней сделают.

– Жаль, – погрустнела Виола. – Какая ты недальновидная. Нужно было кошелёк попросить!

Опять двадцать пять! Да сколько можно? Но вместо раздражения меня вдруг охватила усталость. День выдался слишком насыщенным.

– Я тогда вообще не помнила об этой затее с личной вещью, а Паулинер не из тех, кого можно о чём-то просто так попросить. Кстати, не знаешь, какое отношение он имеет к частной лечебнице, что недалеко от академии находится? Она ему случайно не принадлежит? – Только сейчас подумалось, что как-то недальновидно было оставлять маму в месте, где Паулинер, похоже, имеет немалое влияние.

С другой стороны, не опустится же он до того, чтобы выставить её вон только ради желания мне досадить? Тем более что всё уже оплачено. Несмотря на наши стычки, отъявленным негодяем Павлин не казался, но завтра же после занятий обязательно её навещу!

– Нет. У него вроде бы только охотничьи угодья, ночной клуб и псарня, что за странный вопрос? – удивилась Виола.

– Псарня?! – Какие разносторонние интересы у человека.

– Да. Господин Паулинер разводит лучших в королевстве охотничьих собак, а при чём тут лечебница?

– Ни при чём. Видимо, я что-то не так поняла, – облегчённо выдохнув, я отправилась в душевую, а затем всё же поужинала. Ведь нельзя тренироваться и не питать тело.

Ночью мне приснилось продолжение недавнего кошмара про кому. Я снова оказалась в палате реанимации, где находилось моё тело. Вот только аппараты надо мной уже не пищали. И врач там теперь был всего один, а рядом с ним я увидела своих дядю с тётей. Они выглядели очень расстроенными.

Их лица расплывались, но голоса и слова на этот раз были хорошо слышны. Дядя всё время повторял: «Аня! Как же так?!», а доктор объяснял что-то про остановку сердца и необратимые изменения в мозге…

Я проснулась на рассвете в слезах с чётким осознанием, что к прежней жизни возврата больше нет, и всё, что у меня теперь есть – вот эта странная книжная реальность. Вместе с тем я чувствовала себя какой-то другой, обновлённой и более цельной, что ли.

Не позволяя себе раскисать и впадать в уныние, я умылась, оделась и направилась теперь уже на настоящую утреннюю пробежку на полигон, чувствуя, что именно сейчас и начинается моя новая жизнь.

Когда вернулась с пробежки и начала собираться на занятия, я обнаружила, что кошелёк Паулинера пропал…

Все мои деньги, оставшиеся после оплаты лечения, лежали в кармане, а белого мешочка с золотыми инициалами «ВП» нигде не было. Эх, зря я его не выбросила! Ну, Виола!

И ведь не предъявишь ей ничего! Я же сама сказала, что кошелёк мне не дали, а она, если прямо спросить, точно не признается. В этом я убедилась, когда подруга с совершенно невинным видом принесла моё расписание и напомнила, кто из преподавателей какие предметы ведёт, а потом первой умчалась на лекции, не давая даже возможности задать ей неудобный вопрос.

Как бы мне это ни претило, пришлось, в свою очередь, покопаться в вещах соседки. Из интересного в них обнаружилась лишь толстая чёрная тетрадь, которую я предсказуемо не смогла открыть. А жаль. Если это дневник Виолы, в нём, несомненно, нашлись бы ответы на многие интересующие меня вопросы. А вот белого кошелька, разумеется, нигде не оказалось. Оставалось лишь надеяться, что этот прокол не выйдет мне боком.

Следующие несколько дней прошли относительно спокойно. Виола вела себя тихо ни словом, ни жестом, не выдавая своей причастности к исчезновению кошелька. Я с головой погрузилась в учёбу, но на занятиях предпочитала не высовываться. Просто слушала, записывала и усердно читала учебники.

Утром и вечером были тренировки, постепенно начинавшие давать результаты. А после лекций я навещала в лечебнице маму Рози, которая с каждым днём становилась мне всё ближе и роднее, наверное, потому, что я больше не разделяла Розанну и себя. Теперь мы были одним целым.

В общем, всё складывалось неплохо, только по ночам, ложась в постель, я позволяла себе расслабиться и молча поплакать о тех, кого больше никогда не увижу, да Даниэль Флоксанд ощутимо нервировал.

Он от меня фактически не отставал. Каждый день, демонстративно играя на публику, осаждал с букетами и подарками, которые, я, разумеется, отвергала. А однажды подошёл и со злорадной ухмылкой объявил:

– Ну, всё, Листард, теперь тебе не отвертеться. Я объявил своим, что ты согласилась стать моей невестой и у нас очень серьёзные намерения!

– Совсем сдурел! – возмутилась я. – Чего ты этим добиваешься?

– Уже добился, любимая! Мой дядя приглашает тебя сегодня, так сказать, на семейный ужин. Там будут только свои! – Ухмылка белобрысого паразита стала ещё шире и пакостнее.

Вот же гад! И что мне теперь делать? Встречаться с великолепным семейством напыщенных павлинов совсем не хотелось.

– Чему ты так радуешься, Флоксанд? Я ведь буду всё отрицать.

– Моё слово против твоего. Как думаешь, кому поверят?

Вопрос был риторическим, но ответ подразумевался однозначный. Разумеется, поверят не мне. Как же до него достучаться? Попробую зайти с другой стороны.

– Уверена, твоя семья будет разочарована такой неразборчивостью в связях. Не боишься лишиться расположения дядюшки, а вместе с ним и его содержания? – Когда интерес Даниэля к моей скромной персоне стал очевиден всем, Виола просветила, что у самих Флоксандов денег практически нет – сестру, оставшуюся вдовой, как и племянника, содержит Паулинер.

– Да что он сделает с единственным наследником? – самодовольно ухмыльнулся Даниэль. – А вот ты готовься как минимум к вылету из академии! Я вечером за тобой зайду, Листард, уж постарайся одеться поприличнее, а то на твои обноски смотреть тошно!

С этими словами блондин снова гаденько осклабился и зашагал прочь.

– Я никуда не поеду! – сердито крикнула ему в след.

– Очень зря! Хочешь, чтобы мои родственники сами к тебе явились? Прямо сюда?! Поверь, хуже будет! – услышала в ответ и да, как-то сразу поверила.

С Паулинера станется примчаться в академию и устроить разборки прямо здесь, добившись моего немедленного отчисления. Уж лучше встретиться и спокойно пообщаться в другом месте. Правда, я предпочла бы нейтральную территорию, а не его дом. Лечебница была как раз таким местом, но я упустила возможность нормально обсудить с Павлином закидоны племянника, а теперь, похоже, выбирать не приходится.

Виоле я не стала говорить, куда собираюсь, просто сделала вид, что планирую, как обычно, навестить маму. А то ещё снова начнёт уговаривать принести волосы Паулинера.

Да и вообще после исчезновения кошелька мы с подругой Рози общались гораздо меньше, чем раньше. В основном по мере необходимости. И отношения между нами оставались натянутыми, потому что обе знали – я про кошелёк солгала, а она его стащила. По-хорошему, стоило бы это обсудить, но не хотелось выслушивать очередную порцию лжи, ведь правду она мне всё равно не расскажет.

Насчёт прилично одеться, ничего выдумывать не стала. Не просить же у Виолы её бальное платье! Новое я покупать не собиралась – денег осталось не так уж много. Может, маме потом ещё лекарства понадобятся, поэтому тратиться на то, чтобы не оскорбить привередливый вкус высокородных снобов, не собиралась. Всё равно, что бы я ни купила, не оценят и будут смотреть свысока.

К счастью, стипендиатам академии выдавали форму довольно приличного качества, да ещё в нескольких комплектах. На занятия я ходила в чёрном шёлковом платье с белым кружевным воротником и такими же манжетами. А ещё имелись добротный спортивный костюм и белая блузка с длинной чёрной юбкой в пол. Вот их я и надела. Получилось строго, но элегантно.

Волосы я собрала в небрежный пучок, выпустив пару длинных локонов. Совсем немного подкрасила ресницы тушью, придав выразительности глазам, поколебавшись, всё же надела своё единственное украшение – кулон в виде голубой капли и удовлетворённо улыбнулась отражению в зеркале. Да, это то, что надо!

В таком виде я была похожа на строгую молодую учительницу, а вовсе не на легкомысленную охотницу за выгодной партией. Не знаю, чего ждал от этого вечера Паулинер, я же намеревалась приложить все усилия, чтобы отстоять свои интересы и права.

Даниэль ждал у входа в женское общежитие. Окинул мученическим взглядом и, разумеется, не оценил мой наряд. Особенно острое презрение досталось старенькому, наброшенному на плечи пальто.

– Я же просил одеться прилично, не на лекцию идёшь! – недовольно прошипел он. – Ты не можешь сесть с нами за стол в таком виде!

– Ох, извини, моё выходное платье из последней модной коллекции сегодня в чистке! На что ты рассчитывал, объясни? На то, что простая стипендиатка за полдня превратится в даму из высшего общества? Ну так мне этого не нужно, – парировала я сухо. – Не собираюсь корчить из себя ту, кем не являюсь!

– Что ж, возможно, это к лучшему. Ты сама себя выставишь посмешищем! – процедил Даниэль сквозь зубы.

– Интересно, а кем, по-твоему, ты сам себя сейчас выставляешь, устраивая весь этот глупый спектакль? Поверь, для тебя это всё тоже плохо закончится! Лучше остановись, пока не поздно! – Я не угрожала, просто и в самом деле не сомневалась, что этот ужин не только мне, но и Флоксанду выйдет боком.

Паулинер явно что-то задумал, иначе просто спокойно добился бы моего отчисления и выдворения из королевства, как это было с Рутой Чаверс. Её, насколько мне известно, в Винтертэйл не приглашали.

– Поздно, Листард. Для тебя уже поздно. Я ведь предупреждал – мне отказывать нельзя! – угрожающе прошипел парень и быстро зашагал к выходу, бросив через плечо: – Догоняй! Экипаж у ворот.

– Эй, Листард, подожди! – Остановил меня уже у двери окрик… Лиодоры Эсталь. Её только не хватало!

– Вижу, Даниэль добился своего. Вы, вон, уже вместе куда-то едете, – с лёгкой усмешкой прокомментировала она часть услышанного разговора. – Видимо, на романтический ужин, который плавно перейдёт в ночь любви?

Что за этим последует, догадаться было несложно. Я ни в каких сомнительных заговорах участвовать не собиралась и решила сразу поставить её в известность, холодно заявив:

– Лиодора, куда бы я с ним ни ехала, тебя это не касается. Даже если лично увижу Паулинера, доставлять тебе его волосы и личные вещи я не буду! Или кошелька оказалось достаточно?

– Что за бред? Какой кошелёк? Ты в своём уме?! – изумилась девушка, умело изобразив вполне искреннее непонимание. – Зачем мне всё это?!

– Если бред, для чего ты вообще ко мне подошла? – не поверила я.

– Нужна ты мне! Меня просто просили напомнить тебе, что Флоксанд на всю академию пообещал уложить тебя в постель до Новогодья! И что он на тебя поспорил! – сердито отчеканила Лиодора и отвернулась, собираясь уйти.

– Кто просил? – поинтересовалась машинально.

Лиодора неохотно кивнула в сторону стоявшей у стены… Инельды Ральфан, которая, заметив, что я на неё смотрю, сразу же отвернулась. Неожиданно, однако. С какой стати сестрица обо мне беспокоится? Она ведь не знает о нашем родстве… или знает? Как-то запуталась я уже в этой странной «Санта-Барбаре».

– Зачем ей это?

– Понятия не имею. Мне лично всё равно, с кем ты путаешься. Если согласна быть подстилкой Флоксанда – дело твоё. Только имей в виду, что он тебя содержать не станет. Использует и выбросит. Уж лучше найди постоянного состоятельного покровителя, – усмехнулась девушка и зашагала прочь, так больше и не затронув тему Паулинера.

Совсем не такой реакции я ожидала от Лиодоры. Ведь, по словам Виолы, она меня чуть ли не ненавидит за то, что я провалила её блестящий план, не сумев достать желаемое. Очень странно. То ли девушка так хорошо притворяется, то ли… Виола лгала мне с самого начала. Второе всё больше походило на правду и, честно говоря, уже не удивляло.

История с украденным кошельком окончательно убедила меня, что настоящая Виоланта была совсем не тем нежным, добрым, кротким созданием, описанным в книге. Светлому образу она соответствовала лишь внешне, так что от такой псевдоподруги лучше избавиться. Обязательно займусь этим позже.

До точки назначения мы с Флоксандом добирались в молчании. Он больше мне не угрожал, лишь расслабленно смотрел в окно и периодически злорадно усмехался. Это напрягало, потому что вёл себя белобрысый нахал слишком уж уверенно. Значит, точно имел какой-то чёткий план. В отличие от меня.

На этот раз Винтертэйл я увидела не в ночное время. Вечерело, но было ещё достаточно светло, чтобы рассмотреть окружающее великолепие. Завораживало и восхищало не только прекрасное здание, но и чудесный, ухоженный сад, по которому можно было бродить часами, разглядывая не только припорошенные снегом растения, украшенные крохотными разноцветными фонариками, но и изящные архитектурные формы. Особенно поражали воображение большие хрустальные шары, внутри которых цвели… живые цветы!

Наверное, весной среди цветущих растений здесь ещё более волшебно! К сожалению, вдоволь налюбоваться этой сказочной красотой снова не удалось. Даниэль подгонял, шикая, чтобы я перестала глазеть по сторонам и двигалась быстрее. Мол, родственники уже заждались.

Я же, как могла, старалась оттянуть момент встречи с ними, и уже не раз пожалела, что решилась на эту авантюру. Но теперь отступать точно было уже поздно, и, взяв себя в руки, я уверенно шагнула под своды Винтертэйла.

Когда находилась здесь в прошлый раз, я не воспринимала происходящее всерьёз. Думала, что просто смотрю сон. Теперь же всё виделось и ощущалось иначе. И да, мне было страшно! Я чувствовала себя Туттой Карлссон – наивным, маленьким цыплёнком, который добровольно пришёл в логово хитрых, голодных лис. Вот только в отличие от той героини детской книжки, у меня тут ни одного союзника не было.

– Снимай своё жуткое пальто. Сам отнесу. Дворецкому такое даже показывать стыдно, не то что давать, – буркнул Даниэль, протягивая руку за моей одеждой, когда мы оказались в помещении.

Я машинально отдала пальто и вдруг почувствовала лёгкий укол тревоги. «С чего вдруг такая забота в исполнении этого мажора, если зрителей нет?» – мелькнуло запоздалое подозрение.

Я хотела было метнуться следом, но тут в холле появился уже знакомый мне дворецкий Паулинера, а через пару секунд вернулся Флоксанд, посмотревший на меня с довольной ухмылкой. Это напрягло.

В общем, дальше я шла со стойким ощущением, что направляюсь прямиком в ловушку, которая вот-вот захлопнется.

Через несколько минут мы с Даниэлем сидели за богато сервированным столом, где уже расположились Паулинер и незнакомая красивая блондинка средних лет. Если взгляд Павлина, которым он, сухо поздоровавшись, скользнул по мне, был нечитаемым, то эта дама даже не пыталась скрыть презрение, щедро изливаемое в мою сторону. Как оказалось, это была мама Даниэля.

От этого факта стало ещё тревожнее. К Паулинеру я как-то уже почти привыкла. В душе, пока сюда ехала, ещё теплилась надежда с ним договориться. Но вот до его сестры точно достучаться не получится. Эта без вариантов настроена меня уничтожить, а начать, видимо, решила с унижения.

Передо мной лежало не менее трёх десятков столовых приборов. Некоторые из них были совершенно не похожи на привычные, так что я понятия не имела об их предназначении. К тому же нервничала так, что кусок в горло не лез, вот и сидела, не решаясь начать трапезу.

Когда попыталась взять хотя бы чашку с местной вариацией чая, то просто не смогла этого сделать. Я ещё даже прикоснуться к ней не успела, а пальцы словно кипятком обожгло. Это ещё что за чертовщина? С трудом удалось не поморщиться и ничем не выдать эмоций, но от мысли хоть что-нибудь здесь съесть или выпить я отказалась окончательно.

– Ох, я должна была учесть, что твоя девушка не знает, как пользоваться столовым серебром в приличном доме, дорогой, – с елейной улыбкой обратилась мать к сыну. – Даже в приборах не разбирается. А как же она собирается войти в такой дом в качестве твоей жены и хозяйки?

– Если вы обо мне, госпожа Флоксанд, то я не претендую на гордое звание жены вашего сына и тем более хозяйки такого дома, – негромко возразила я, привлекая её внимание.

Надоело слушать о себе в третьем лице. Пусть хотя бы в лицо хамит.

– У меня другая информация, милочка. И своему сыну я доверяю больше, – неохотно повернулась ко мне блондинка. – Совершенно очевидно, что он находится под вашим влиянием. Или… под воздействием какого-либо средства.

Ого, ничего себе намёки пошли! Я хотела было возмутиться, но вдруг обмерла от испуга, вспомнив, как Даниэль ни с того ни с сего вдруг подорвался отнести моё пальто в гардероб лично. Этот паразит наверняка в него что-нибудь подкинул! Непонятно пока только – это его личная инициатива или они тут все в сговоре?

Так спокойно! После того, как Виола стащила кошелёк, я прочитала всё, что нашла о приворотных зельях и нюансах их применения. Просто так не сдамся!

– Под моим влиянием он точно не находится. Просто отомстить хочет, – спокойно ответила я, глядя на Паулинера.

Почему-то не верилось, что аристократ участвует в этой карикатурной постановке. Зачем такие сложности, если он мог просто выслать меня подальше, как Руту Чаверс?

Мужчина явно был недоволен происходящим, но пока не проронил ни слова, лишь перевёл помрачневший взгляд с меня на племянника.

– Зачем ты так, дорогая? У нас ведь всё серьёзно! Я люблю тебя! – пылко заявил вдруг Даниэль, бездарно изображая влюблённого Пьеро.

– В прошлый раз у тебя тоже всё было серьёзно. И тоже с девушкой сомнительного происхождения, – негромко напомнил вдруг хозяин дома и ледяным тоном добавил: – Я устал сопротивляться этой пагубной тяге к низшим слоям общества. И, пожалуй, больше не буду этого делать. Если так её любишь, можете даже пожениться, но моим наследником в этом случае ты быть перестанешь. Да и средства на содержание семьи тебе теперь придётся как-то добывать самому.

Даниэль напрягся и растерянно посмотрел на мать, которая, разумеется, сразу пришла в боевую готовность.

– Как ты можешь так говорить, Винсент! Разве не видишь, что эта девчонка его чем-то опоила!

Ну вот, похоже, и началось то, ради чего меня сюда позвали. Стало противно, но я постаралась собраться и подготовиться отражать обвинения, которые вот-вот подкрепят подложными доказательствами.

– А как он это допустил, учитывая, что я постарался обезопасить его от подобных случаев? Если мой племянник не способен воспользоваться элементарной магической проверкой и защитой при наличии всего необходимого, то и в этом случае встаёт вопрос, а нужен ли мне такой наследник? – Паулинер по-прежнему не повышал голос, зато градус холода в нём продолжал понижаться.

Это напрягало даже меня, хотя в целом то, что первым обвинять он начал незадачливого «влюблённого», слегка обнадёживало.

– Но из всех родственников только у моего сына есть родовой дар! – обиженно напомнила мать Даниэля.

– Довольно слабый. И вместо того, чтобы его развивать, он бегает за дешёвыми юбками!

Я тихо выдохнула, мысленно пообещав себе однажды припомнить Павлину и «низшие слои общества», и «дешёвые юбки».

–Ты прекрасно знаешь, насколько коварны могут быть женщины, особенно из определённых кругов. Вот она и обманула мальчика, вынудив принять зелье! – настаивала его сестрица, разжигая во мне злость. Вот уж семейка павлинов! Один другого стоят!

– Извините, я вам не мешаю меня обсуждать? – поинтересовалась, стараясь сдерживать эмоции. – Или в высших слоях общества так принято: приглашать за стол, чтобы было удобнее унижать и обвинять?

– В самом деле, Доротея, мы, кажется, договорились сначала спокойно поужинать, а уже потом переходить к общению, – неожиданно поддержал меня Паулинер. – К тому же для таких серьёзных выводов нужны неоспоримые доказательства. У тебя они имеются?

– Наша гостья всё равно ничего не ест, – холодно усмехнулась блондинка. – А насчёт доказательств сейчас узнаем, Арлиз!

На её зов вскоре явился дворецкий.

– Ты сделал, что я просила?

– Да, я проверил одежду госпожи Листард и нашёл это, – церемонно ответил слуга, предъявив небольшой флакончик с бесцветным содержимым, к появлению которого я уже была морально готова.

– А у вас всегда обыскивают гостей, господин Паулинер? – не удержалась я от недовольного выпада в сторону хозяина дома, уверенно глядя в холодные серо-голубые глаза.

– Нет, но обычно гости, даже те, кто желает мне смерти, не приносят в мой дом подозрительные зелья, – сухо ответил он и требовательно велел: – Арлиз, покажи, что там?

Аристократ взял пузырёк, посмотрел его на свет, открыл, понюхал и нахмурился. Наверняка приворотное. Теперь понятно, для чего всё затевалось!

– Я тоже ничего не приносила! Когда ехала сюда, никакого флакона в моих карманах точно не было. Но после того, как Даниэль лично отнёс моё пальто в гардероб, он там вдруг появился! – попыталась достучаться до Паулинера.

Он молча прожигал меня мрачным взглядом, в котором под тонной льда вдруг отчётливо мелькнула тень... разочарования, и это почему-то разозлило ещё больше. То есть я, значит, разочаровала его недостойным поведением, а то, что он мне тут устроил публичную порку – это нормально?!

– Она ещё и на Даниэля всё сваливает! Это возмутительно! – скривилась Доротея. Тут уж я не выдержала и уверенно потребовала:

– Согласна. То, что здесь происходит возмутительно. И если вы обвиняете меня в преступлении, то делайте всё по правилам. Вызывайте дознавателей! Пусть прямо сейчас проведут проверку!

– Какую ещё проверку? – вскинулась рассерженная блондинка.

– Вы ведь в курсе, что любое взаимодействие с приворотными средствами оставляет след, который считывается специальным сканером? Уверена, на моих руках такой след не обнаружится. В отличие от рук Даниэля! – уже спокойно объяснила я и, обращаясь к Паулинеру, настойчиво повторила: – Зовите дознавателей. Но если они докажут мою невиновность, вы извинитесь и навсегда оставите меня в покое!

Конечно, на самом деле я совсем не горела желанием снова встречаться с представителями закона. Просто надеялась, что этого не захотят и «гостеприимные» хозяева. И расчёт оправдался…

– Вот только дознавателей мне здесь не хватает, – сухо проворчал Паулинер. – Предпочитаю сначала во всём разобраться сам. А ты, смотрю, о приворотных средствах много знаешь, – добавил он, не спуская с меня ставшего непроницаемым взгляда.

Я тоже не отвела глаз и, не показывая волнения и страха, которые, конечно же, присутствовали, холодно ответила:

– Я уже год учусь на дознавательском факультете и многое знаю обо всём, что является нарушением закона. А ещё мне прекрасно известно, какое наказание предусмотрено за использование приворотных зелий. Так что я точно не стала бы так глупо подставляться. Да и ради чего? Я не люблю вашего племянника, так зачем мне его привораживать?

– Он мой наследник. Пока ещё, – напомнил Павлин.

– Но вы молоды и умирать в ближайшее время явно не собираетесь, так что это какая-то очень сомнительная затея. В чём выгода? – попыталась я воззвать к логике, постепенно успокаиваясь.

Похоже, он всё-таки не заодно с Даниэлем, а значит, есть надежда достучаться.

– Как-то душно стало, передайте мне, пожалуйста, прохладительный напиток, милочка, – обратилась вдруг ко мне Доротея, указав взглядом на стоящий рядом со мной небольшой изящный графин с голубоватой жидкостью.

Это удивило и напрягло. Показалось странным, что вместо того, чтобы ответить на мой выпад в сторону её сына, эта дама вдруг захотела освежиться. Неужто в жар на нервной почве бросило?

Надеюсь, она не собирается предложить мне выпить вместе? В напитке ведь что угодно может оказаться! Подать-то не сложно, а вот пить тут точно не стану. Я машинально протянула руку к графину и тут же её отдёрнула, когда в паре миллиметров от изящной хрустальной ручки мои пальцы снова будто кипятком обожгло.

– Извините, я слишком неуклюжая, чтобы прислуживать за таким столом, ещё разолью. Лучше попросите кого-нибудь из слуг, – сухо сказала я, больше не пытаясь повторить попытку. Тем более что дворецкий маячил неподалёку и прекрасно мог сделать всё сам.

Доротея скривилась, явно собираясь сказать что-то неприятное, но её опередил внимательно наблюдавший за мной Паулинер.

– Проблемы с рукой? – небрежно поинтересовался он.

– Проблемы с вашей посудой: она не позволяет к себе прикоснуться, – призналась, потирая всё ещё ноющие пальцы.

Мужчина вдруг поднялся, неторопливо обошёл вокруг стола, остановился возле меня и наклонился так близко, что я с трудом смогла сохранить хотя бы видимость спокойствия и не отпрянуть. И то только потому, что он не смотрел мне в лицо. Взгляд аристократа был прикован к чему-то, расположенному гораздо ниже. Ну не на грудь же мою он пялился в самом-то деле?!

– Какое интересное у тебя украшение, – констатировал он, наконец, и я удивлённо выдохнула. Так вот что привлекло внимание Паулинера!

– Позволишь? – продолжил он и, не дожидаясь ответа, вдруг осторожно взял мой кулон-каплю и наклонился ещё ниже, чтобы рассмотреть.

Меня окутал тонкий терпкий аромат дорогого парфюма с древесными нотками, заставив невольно затаить дыхание. Такое бесцеремонное вторжение в личные границы нервировало.

– Сделано из мальвинита, я полагаю. Понимаешь, что это значит, Доротея? – выпрямившись, обернулся мужчина к сестре.

– Не может быть! – категорично возразила женщина, почему-то слегка побледнев. – Откуда у простой стипендиатки такая дорогая вещь?

– Это подарок, – объяснила сухо, когда взгляды всех присутствующих сошлись на мне с немым вопросом. То, что дарили его не мне, а маме уточнять не стала.

Покопавшись в памяти, вспомнила, что мальвинит упоминался в описаниях приворотных зелий, как материал, сильно резонирующий с их основными компонентами, а это значит…

– Значит, она не могла бы даже прикоснуться к этому флакону, а не то, что воспользоваться им, – озвучил мою мысль Паулинер, возвращаясь на место. – Даже если до этого надевала украшение нечасто. Мальвинит оставляет стойкий энергетический след в ауре. Получается, зелье всё-таки принёс Даниэль.

Только после этих слов я позволила себе расслабиться, но далеко не полностью, поскольку имелись и другие волнующие вопросы.

– А почему я не могу прикоснуться к некоторой посуде? – задала один из них.

Такое впечатление, что ручки чашки и графина просто намазали этим самым приворотным средством, специально, чтобы я дотронулась. Тогда, в случае проверки, о которой уже упоминалось, на моих руках нашли бы следы преступления. Но что самое неприятное – Даниэль этого сделать не мог, ведь когда здесь накрывали стол, мы с ним только отъезжали от академии. Получается, посуду обработала… его мать!

– Хороший вопрос, – помедлив, ответил ещё больше помрачневший Паулинер. Он говорил спокойно, но от него сейчас исходили такие волны холода, что это ощущалось физически. – Я обязательно разберусь с ним… чуть позже, а сейчас, Доротея, вам с Даниэлем лучше вернуться домой. Я навещу вас утром, поговорим без посторонних.

Так этот мелкий белобрысый пакостник здесь даже не живёт, лишь гостит иногда, а строил-то из себя!

– Но я не виноват, Листард сама как-то всё подстроила! – упрямо огрызнулся парень, который до сих пор предпочитал отмалчиваться. – Она этот кулон, наверное, уже здесь надела.

– Боги, ты даже не знаешь основных свойств магических веществ! Значит так, с сегодняшнего дня, Даниэль, ты всё время уделяешь только учёбе, – безапелляционно отчеканил Паулинер. – И если я не увижу результата или узнаю, что ты вместо занятий и тренировок снова увиваешься за девушками, лишишься содержания полностью. А пока оставлю тебе необходимый минимум.

– Это сколько? – покраснев от досады, но не решаясь спорить, глухо уточнил поникший парень.

– Столько же, сколько получает госпожа Листард и любой другой стипендиат академии, – спокойно объявил Паулинер и строго добавил: – Кстати, если ещё раз к ней подойдёшь, потеряешь даже эту малость.

– Это несправедливо и унизительно, Винсент! – процедила сквозь зубы Доротея, чьё лицо от негодования пошло некрасивыми красными пятнами.

– Обсудим это завтра, а сейчас вам уже пора. Я провожу, – мужчина поднялся из-за стола, дав понять, что спорить бесполезно. Мать и сын с неохотой последовали его примеру и в угрюмом молчании направились к двери.

Даниэль на прощание бросил в мою сторону ненавидящий взгляд, а Доротея вообще проигнорировала и не снизошла до прощания. Не желая оставаться с хозяином дома практически наедине, я тоже поднялась и сказала:

– Мне тоже пора возвращаться в академию.

Всё равно извинений не дождёшься, хорошо хоть обвинения сняли.

– С тобой я ещё не закончил, – возразил Паулинер, остановившись у двери, когда его сестра и племянник уже вышли из комнаты, и распорядился: – Арлиз, замени нашей гостье посуду и убери лишние столовые приборы.

– Зачем это? – насторожилась я.

Не успела испытать облегчение от решения одной проблемы, как, похоже, нарисовалась новая. Этому-то что от меня понадобилось?

– Затем, что тебя приглашали на ужин. Так что сядь и спокойно поешь. Из Винтертэйла гости голодными не уходят, – нечитаемым тоном бросил он через плечо и тоже вышел.

Паулинера не было несколько минут, но к еде я так и не притронулась. После того, как меня тут пытались обвинить, бог знает в чём, как-то не хотелось. Не отпускала мысль, что, если бы план Флоксандов сработал, меня бы сейчас, скорее всего, уже арестовали. Да и то, что Павлин изъявил желание пообщаться без свидетелей, очень напрягало, так что аппетит совершенно пропал. Я ведь не знала, что он задумал. Вдруг решил всё же отомстить за дерзость?

Когда хозяин дома вернулся за стол и будничным тоном, словно только что ничего необычного не произошло, предложил продолжить трапезу, я заверила его, что не голодна.

– Чего ты боишься? Думаешь, отравлю? – насмешливо поинтересовался Паулинер. – Зачем мне это? Мы ведь уже выяснили, что на моего племянника ты не претендуешь. Или я что-то не так понял?

– Всё так. Какой мне смысл связываться с Даниэлем? Если бы я искала отношения ради материальной выгоды, то разумнее было бы добиваться не его, а вашей благосклонности, – заявила я, не успев подумать, как это прозвучит со стороны.

Прозвучало, видимо, не так невинно, как имелось в виду, потому что глаза собеседника опасно блеснули. Он откинулся на высокую спинку стула, сцепив пальцы в замок, и долго разглядывал меня с каким-то новым интересом, а после затянувшейся и уже ставшей неловкой паузы, криво усмехнувшись, спросил:

– Думаешь, у тебя был бы хоть один шанс добиться моей благосклонности?

Я, как и прежде, не собиралась отводить глаза, но на этот раз не выдержала первой, потому что во взгляде Паулинера мелькнуло нечто неуловимое, будоражащее, запретное, и вдруг показалось, что такой шанс у меня есть… прямо сейчас. Что если приложить совсем немного усилий, он хоть сегодня выберет меня на роль того самого минутного развлечения. На большее ведь дикие цветы не годятся.

Ох, зря я ему дерзила! Следовало догадаться, что у таких нарциссов подобное поведение лишь разжигает интерес! Хотелось верить, что я всё же ошибаюсь, и мужчина велел мне остаться не для того, чтобы подло воспользоваться ситуацией. В любом случае впредь стоит вести себя осмотрительнее.

– Я об этом вообще не думаю, потому что утончённой оранжерейной розой никогда не стану, а вам не по статусу опускаться до сорняков, – напомнила, как можно строже, чтобы эти слова точно не были приняты за флирт.

– Рад, что ты это понимаешь, – помрачнев, сухо ответил Паулинер и сменил тему, неожиданно поинтересовавшись: – И кто же подарил тебе этот кулон? Нашла подходящего брюнета?

Надо же, запомнил! Значит, всё же задели его тогда эти слова.

– А если и так, вам-то что?

– Просто имей в виду, что он тебе явно не доверяет. Такие подарки делают, когда опасаются, что девушка попытается использовать приворотное и удержать мужчину обманным путём.

Я невесело хмыкнула, осознав, для чего Нордор Ральфан в своё время подарил кулон маме, А она-то, наверное, проявлением большой любви этот жест посчитала!

– Тем не менее сегодня это украшение мне очень помогло. Если бы не оно, вашим родственникам удалось бы выставить меня преступницей! – не удержалась от упрёка.

– Я не настолько глуп, чтобы не разобраться в ситуации, да и подозревал нечто подобное, – на удивление миролюбиво возразил собеседник.

– Тогда зачем понадобилось устраивать весь этот спектакль?! – Меня до сих пор потряхивало при воспоминании о некоторых моментах неудавшегося ужина.

– Нужно было кое-что проверить, к тому же инициатива была не моя. Но ведь всё сложилось неплохо: ты теперь вне подозрений, и Даниэль больше доставать не станет. Могла бы и поблагодарить, – скучающим тоном заявил Павлин, и я напрочь забыла о намерении больше не провоцировать собеседника, возмущённо выпалив:

– В таком случае вы могли бы и извиниться!

Он удивлённо вскинул брови и спокойно возразил:

– Это будут всего лишь слова. Я им не верю и тебе не советую. Ты получишь компенсацию, но будешь молчать. Никто не должен знать о том, что здесь сегодня произошло.

Последние фразы блондин буквально отчеканил, выделив каждое слово. Так вот зачем он попросил остаться – интересы семьи защищает, а вовсе не из-за того, что я там успела себе напридумывать. Мой облегчённый выдох почему-то сопровождал лёгкий укол разочарования.

– Да кто же мне поверит?

– Даже беспочвенные слухи могут навредить репутации, – последовал строгий ответ. – Поэтому я настаиваю на твоём молчании.

– Не беспокойтесь, это был довольно неприятный вечер. Мне о нём даже вспоминать не хочется, а не то, что кому-то рассказывать! – заверила, не скрывая обиды. Ведь Доротее и Даниэлю всё сойдёт с рук, потому что они члены высокородной семьи, репутация которой не должна пострадать.

– Я не хотел, чтобы всё сложилось таким образом, – кашлянув, неохотно признал Паулинер. И в его голосе мне послышались нотки вины. Неужели снизойдёт до извинений?!

– Как я уже сказал, ты получишь щедрую компенсацию за этот неприятный инцидент, – продолжил аристократ, и стало ясно, что чуда не произойдёт.

Впрочем, его извинения всё равно были бы пустыми и формальными, а деньги мне пригодятся. Мамино лечение в частной клинике обходилось слишком дорого. На него ушли уже практически все имевшиеся сбережения.

– Хорошо. Я вас поняла. Если мы всё обсудили, мне пора возвращаться, – дала я понять, что беседу пора заканчивать. Хотелось бы ещё на вечернюю тренировку успеть.

– Может, всё-таки поешь? Еда не отравлена, к тому же у тебя есть мальвинит – на яды он тоже реагирует, – тоном радушного хозяина предложил Паулинер.

Надо же, какой полезный камешек! Я машинально прикоснулась к кулону, решив на всякий случай больше его не снимать. Правда, придётся украшение под одеждой прятать, чтобы Ральфан не увидел. Нет, я его не боялась, но возможную реакцию предсказать не могла, а сюрпризы перед экзаменами мне ни к чему.

– Эй, Дикая роза, ты меня слушаешь? – позвал собеседник, очевидно, недовольный тем, что я не уделяю его персоне достаточно внимания.

– Да, спасибо. Я не голодна.

– Тогда идём в кабинет. Деньги там, – поднялся Паулинер из-за стола.

– Может, я лучше здесь подожду? – Сейчас нас разделял хотя бы широкий длинный стол, а в кабинете более приватная обстановка.

– Раньше ты была смелее, – хмыкнул Паулинер и настойчиво повторил: – идём. Твой экипаж, наверное, уже готов.

В уже знакомом кабинете уютно потрескивал камин и… тоненько скулили маленькие белоснежные щенки, копошащиеся в большой корзине на полу.

– Проклятье, я про них забыл, – озадаченно взлохматил волосы Паулинер и позвал дворецкого.

– Арлиз, почему они ещё здесь? Ты не отправил щенка госпоже Бонверди? – спросил он, когда тот появился.

– Но вы не выбрали, какого именно, а потом отвлеклись, – спокойно ответил Арлиз, вытянувшись по стойке смирно.

– Нужно было взять любого, например, этого, – проворчал блондин, подхватив одного из малышей на руки и внимательно осмотрев. Тот недовольно тявкал и вырвался. Я с интересом наблюдала за этой необычной картиной.

– А это ещё что? – ледяным тоном спросил вдруг Паулинер, глядя на щенка чуть ли не с отвращением.

Я проследила за его взглядом и увидела крохотное коричневое пятнышко под шейкой животного. Почти незаметное, если не приглядываться.

– Извините, недосмотрел, – сохраняя хладнокровие, прокомментировал дворецкий, но мне показалось, что он слегка побледнел.

– А что с ним не так? По-моему, очень милый пёсик, – вмешалась я, не понимая, что их смущает.

– Это брак. Оставлять такие экземпляры, значит, портить породу, – ответил мужчина и протянул щенка дворецкому, сухо бросив: – избавься от него!

В каком смысле избавься? Это что за дикость?!

– Стойте, вы же не собираетесь его утопить или сделать что-нибудь в этом роде?! – уточнила недоверчиво.

– Зачем топить, есть более гуманные способы…

Не дослушав, я буквально выхватила щенка у категорично настроенного хозяина и взволнованно попросила:

– Отдайте его мне!

– Тебе-то он зачем?

– Люблю животных! Ну, пожалуйста!

– Арлиз, выйди, – с усталым вздохом попросил Паулинер.

– Пожалуйста, пусть это будет часть компенсации или подарок, вам ведь он всё равно не нужен! – продолжала я уговаривать, в любом случае не собираясь отдавать малыша, а тот, словно почувствовав это, неумело пытался вилять непослушным пока хвостиком и лизал мои пальцы, тихонько поскуливая, будто жалуясь на превратности судьбы.

– Я таких позорных подарков не делаю, – недовольно поморщился мужчина. – Ты вообще хоть понимаешь, что такое настоящий подарок, Листард? Это не бракованный щенок и не кулон из мальвинита, свидетельствующий в первую очередь о недоверии. Это нечто гораздо более ценное и роскошное. Например, такое.

Паулинер вдруг обошёл вокруг стола, остановился у секретера, повернул выуженный из кармана ключ в одном из ящичков, извлёк из него алую бархатную коробку и открыл. Моему взору предстало изумительное рубиновое колье с серебряными вставками. Ну, то есть с виду оно походило на рубиновое. И хотя к драгоценностям я обычно была равнодушна, это великолепие захотелось немедленно примерить. Не иначе как влияние Розанны сказывалось.

– Нравится? Хотела бы получить такое? – искушающим тоном поинтересовался Паулинер, и я упрямо замотала головой, прогоняя наваждение.

– Нет! Во-первых, носить мне его некуда и не с чем. Во-вторых, продать не смогу – примут за воровку, в-третьих, мне такие подарки отдаривать нечем! – заявила категорично. – Они хороши для оранжерейных роз, а я предпочту щенка. Для вас ведь он тоже своего рода сорняк, значит, мы друг другу подходим!

«Настоящая дикарка!» – явственно читалось в изумлённом взгляде аристократа.

«Настоящий павлин!» – думаю, без труда прочёл он в моих глазах. Ну вот и поговорили.

Обстановка в помещении начала заметно накаляться, но тут в дверь осторожно постучали. Дворецкий, деликатно кашлянув, сообщил, что прибыла упомянутая ранее госпожа Бонверди, а экипаж для меня уже подан.

Паулинер отмер, убрал украшение, достал из стола уже знакомый белый мешочек с золотыми инициалами и передал мне со словами:

– Ладно, вот твоя компенсация. Щенка тоже можешь взять, если тебе проблем недостаточно. Не представляю, что ты собираешься с ним делать в академии.

Я пока тоже этого не представляла, но и бросить малыша, который, пригревшись, доверчиво дремал в моих ладонях, я уже не могла.

– Спасибо, – поблагодарила вполне искренне и не удержалась от напрашивающегося вопроса: – Не боитесь давать мне свой кошелёк? Личные вещи человека ведь не всегда используются в благих целях? Как бы меня потом ещё в чём-нибудь противозаконном не обвинили.

– Я этот кошелёк сейчас впервые в руки взял. Здесь десяток таких хранится на благотворительность и другие расходы. Так что как мою личную вещь у тебя его использовать не получится, – усмехнулся аристократ, окинув меня с головы до ног нечитаемым взглядом.

– Я и не собиралась, – широко улыбнулась, обрадовавшись тому, что все коварные планы Виолы, ради которых она стащила у меня предыдущий кошелёк, обречены на провал.

– Ну и что мне с тобой делать? – задала я риторический вопрос щенку, когда мы с ним ехали в академию.

Новый питомец мирно посапывал в корзине, которую мне выдал для него дворецкий. Ещё там обнаружился большой пакет специального корма для таких малышей и... сумка с яблоками. Наливными, красными, крупными, нереально красивыми – словно с рекламного постера или с открытки.

Они украшали стол и не раз притягивали мой взгляд во время ужина, но попробовать хоть одно я так и не решилась, а кое-кто, похоже, заметил проявленный интерес.

Я с невольной улыбкой взяла самое большое яблоко и вдохнула его потрясающий аромат, а когда вернула на место, решив отведать уже в комнате, заметила среди красных плодов сложенный вчетверо лист бумаги. На нём незнакомым почерком было написано:

«В общежитие тебя со щенком не пустят. При академии есть Зоосад. Если им, как и прежде, заправляет господин Бриошь, за пару монет он не только найдёт для твоего питомца хорошее место, но и позаботится о его содержании».

Подписи не было, но и без неё было ясно, кто автор ценного совета. Надо же, неужели и вредный Павлин временами может вести себя по-человечески? Настроение немного улучшилось, а память, объединённая с большинством знаний Розанны, подкинула информацию об упомянутом месте.

В академии обучали по самым разным направлениям и специальностям. Была здесь и местная вариация ветеринарии. Студенты этого факультета проходили практику как раз в Зоосаду, где обитали самые разные представители фауны.

Рози даже ходила туда пару раз вскоре после поступления, чтобы посмотреть на диковинных животных из других стран. Но самых обычных зверей и птиц там всё же было гораздо больше. Собаки тоже имелись, так что малыш на новом месте, надеюсь, не заскучает, а я постараюсь почаще его навещать.

Когда я добралась до академии, первым делом решила пристроить щенка и отправилась в Зоосад. Поскольку Розанна там раньше бывала, найти его бы труда не составило, но далеко от ворот отойти не успела – меня окликнул знакомый голос. Обернувшись, я увидела старшего дознавателя Бродиуса и мысленно застонала, вспомнив нашу последнюю встречу.

– Только не говорите, что вы прибыли за мной и снова нужно ехать с вами в управление! – проворчала, когда он приблизился и поздоровался.

– Нет. Не нужно. Мы просто проверяем всех расщеплённых, которые здесь учатся и работают. Как выяснилось, погибшую девушку скрывала усиленная иллюзия, наведённая кем-то из них, поэтому тело нашли не сразу, а только когда она рассеялась.

Слова Бродиуса удивили, но непонятным ребусом не стали. За время, проведённое в этом мире, я многое успела прочесть и узнать о нём, да и знания Розанны шли в комплекте. Расщеплёнными назвали тех, кто родился с опасным и запрещённым даром демиурга. Такие маги, войдя в полную силу, могли управлять людьми и событиями, в том числе нарушая закон и действуя против воли того или иного человека.

Именно поэтому демиургам в этом мире рады не были, и когда рождался ребёнок с таким даром, его душу расщепляли, оставляя лишь половину без магического ядра или с крохотной его частицей. Те, у кого оставались крупицы дара, могли создавать красочные и реалистичные иллюзии, которые обычно находили применение в театральных постановках и других развлекательных мероприятиях.

Нередко таких иллюзионистов нанимали богачи, чтобы с помощью иллюзий сделать свои праздники яркими и незабываемыми. В академии тоже был такой преподаватель – господин Ардиан. Он воссоздавал картины различных преступлений до мельчайших подробностей, а мы, будущие дознаватели, должны были всё изучить и рассказать, какие детали и улики на что указывают.

– Вас, Розанна, проверять нет смысла. Ведь алиби, как мы выяснили, у вас имеется. Если бы не оно, оказались бы в числе главных подозреваемых, – удивил Бродиус странным заявлением.

– При чём тут я, если под подозрением расщеплённые? – напряглась, почувствовав ощутимый укол тревоги.

Старший дознаватель промолчал, но ответил весьма красноречивым взглядом, от которого стало страшно.

– Подождите! Я читала, что у таких людей стоит соответствующая отметка в документах! У меня ничего подобного точно нет! – напомнила, не скрывая волнения.

– Эти данные вносятся в документы, только если у ребёнка осталась хоть частица запретного дара. Если он удалён почти полностью и укладывается в нижний порог бытовой магии, такой необходимости нет. После ритуала остаётся лишь небольшое белое пятнышко в районе солнечного сплетения. У вас оно есть. Наш эксперт, что осматривала вас в прошлый раз, это зафиксировала.

Да, странное белое пятнышко у меня там имелось, но я понятия не имела о причинах его появления, как, похоже, и Розанна, иначе хоть что-то в памяти точно бы отложилось!

– Вижу, для вас это новость, – правильно оценил мой ошарашенный вид Бродиус. – Неужели родители никогда не рассказывали?

Я отрицательно покачала головой, решив завтра же расспросить маму, и, немного собравшись с мыслями, уточнила:

– А вы… уверены?

– В том, что вы из расщеплённых? Да. И в этом нет ничего плохого.

– Тогда зачем вы меня остановили? Вряд ли для того, чтобы просто поздороваться. Есть новости по делу Альсинды Марталь? Вы нашли ту, другую девушку – Тифину Роберис?

– К сожалению, нет. Точнее, мы выяснили, что она работала в ночном клубе «Маска», но буквально на днях пропала – нигде не можем её найти. Кстати, Тифина тоже из расщеплённых, – со значением добавил Бродиус, и в душе снова всколыхнулась тревога.

– Что вы имеете в виду? – мой голос невольно дрогнул.

– Доказательств нет, но опыт и интуиция подсказывают мне, что вам стоит быть осторожнее. Постарайтесь не покидать академию без надобности, – после недолгой паузы неохотно ответил мужчина.

– Но почему? Какая опасность мне может угрожать? Думаете, это Тифина что-то сделала с Альсиндой? – не понимала я его логики. Нервировало и то, что в этом деле снова фигурировал ночной клуб «Маска». Вдруг это не просто совпадение?

– Я думаю, что очень подозрительно, когда на жизнь одной из трёх, чем-то связанных между собой девушек покушаются, вторую убивают, а третью… похищают. Я не должен раскрывать обстоятельства дела, но некоторые улики указывают на то, что Тифина пропала не по своей воле, – понизив голос, признался Бродиус, заставив меня испуганно вздрогнуть.

– Говоря про покушение, это вы меня имели в виду? Но ведь мы уже выяснили, что меня, скорее всего, кто-то нечаянно… эм… покалечил, точнее, почти убил, а затем вернул к жизни с помощью регенерирующего зелья, – напомнила почти с отчаянием.

У меня и так проблем хватало, очень не хотелось добавлять к ним ещё и постоянное ожидание нового нападения.

– Да, всё могло быть именно так. Но есть и другая вероятность. Тот, кто пытался вас убить, и тот, кто затем спас – вполне могли быть разными людьми, преследующими, соответственно, разные цели. Подумайте об этом и будьте осторожнее. Не стоит передвигаться по городу без сопровождения, особенно в такое позднее время, – повторил предостережение Бродиус и откланялся, оставив меня в расстроенных чувствах.

Из нервного ступора вырвал недовольный скулёж щенка.

– Ох, прости, маленький, тебе, наверное, холодно, – пробормотала я, плотнее укутав нового питомца в некое подобие миниатюрного пледа, тоже обнаруженного в корзине, и быстро зашагала в сторону Зоосада, решив обдумать полученную информацию позже.

Господин Бриошь оказался приятным пожилым человеком, весьма энергичным для своих лет. Узнав, зачем я пришла и, получив деньги, он действительно охотно пошёл на встречу. Ещё больше меня подкупило то, с какой теплотой и осторожностью мужчина осматривал моего питомца. Сразу стало понятно, что животных он искренне любил.

– И как же зовут это чудо? – поинтересовался смотритель Зоосада, возвращая недовольно потявкивающего щенка в уютную корзину.

Простой вопрос застал меня врасплох. Почему я раньше об этом не подумала?

– Эм, если честно, имени ещё нет. Может, пусть будет Малышом?

– Через год твой питомец тебе по пояс будет и на Малыша уже точно не потянет, – усмехнулся Бриошь. – К тому же это девочка.

– Девочка?! – искренне удивилась я, почему-то даже не допускавшая такой мысли. И Паулинер ничего не сказал.

– Эм… тогда пусть будет Снежинкой – она же беленькая, – решила не изобретать велосипед. – Подойдёт?

– Подойдёт… кошке или козочке какой-нибудь, – возразил мужчина, – а тут порода непростая – солидная, что-то более изысканное нужно.

– Изысканное? – В памяти невольно замелькали белоснежные своды Винтертэйла и белая, украшенная золотыми элементами мебель в его помещениях.

– Как насчёт… Паулины. Достаточно изыскано? – Ну а что, моя кроха оттуда, значит, имеет право на родовое имя, или хотя бы на его часть. Главное, чтобы один вредный Павлин не узнал, а то ведь не оценит… оказанную ему честь стать почти тёзкой такого славного пёсика.

– Да, это то, что нужно, – одобрил Бриошь и повёл меня подыскивать подходящее место для малышки.

Когда мы, наконец, устроили Паулину в тепле и комфорте, я попрощалась с ней и, поблагодарив смотрителя, поспешила в общежитие. Теперь нужно было хорошенько обдумать и взвесить слова Бродиуса.

Поначалу они казались мне полным бредом, но после того, как прокрутила в памяти всё, что со мной случилось, обрели смысл. Допустим, что душу ребёнка с запретным даром расщепили, и часть её осталась здесь в качестве Розанны, а вторая каким-то образом оказалась в моём мире и досталась мне.

Звучит, конечно, дико, но не более того, что я вдруг стала героиней книги. Что, если эта книга служила чем-то вроде портала, и в тот момент, когда Розанна чуть не умерла, а затем приняла регенерирующее зелье, расщеплённая душа воссоединилась?!

Я ведь по-прежнему ощущаю порой эмоции Рози, знаю многое из того, что знала она, и вообще чувствую себя сейчас наиболее цельной и сильной, чем когда-либо. Возможно, мы с ней теперь просто стали одним целым, как и было изначально. Где же тогда тот самый опасный, но супер крутой дар демиурга?

Ничего необычного я за собой не замечала. Да, какой-то магический дар у меня имелся. Без этого бы просто не приняли в академию. Но, по словам преподавателей, хоть он и немного увеличился с момента зачисления, едва дотягивал до среднего уровня. Впрочем, я была в детском восторге уже от самого этого факта. А когда впервые сама смогла зажечь в ладони светлячок – необжигающий магический огонь, впервые почувствовала себя в этом мире почти счастливой.

Однако у тех же аристократов уровень магии был несоизмеримо выше. Так что никаких особых способностей у меня точно не имелось. Правда, с моим появлением события в книге начали развиваться совсем не по сюжету, а ведь демиурги могли влиять именно на события…

В общем, дело ясное, что дело тёмное. И откуда вообще взялась та книга? Я её точно с собой не привозила. Кажется, она уже была в палате. Да, я нашла роман в тумбочке и подумала, что кто-то из прежних пациентов забыл забрать, а когда стала совсем уж изнывать от скуки, решила почитать.

Попыталась вспомнить автора и название, но почему-то не смогла, только головную боль заработала. Очень странно, как, впрочем, и всё в этой невероятной истории…

– Куда ты ездила с Даниэлем Флоксандом? – набросилась с вопросами Виола, едва я вошла в комнату.

– На прощальную прогулку, – сообщила я, неторопливо раздеваясь и вешая пальто на вешалку.

Его карманы я на всякий случай проверила ещё в экипаже. К счастью, никаких неприятных сюрпризов там больше не оказалось.

– Почему на прощальную? – непонимающе заморгала Виола.

– Потому что больше он ко мне не подойдёт. – Я искренне на это надеялась, поскольку деньги Даниэлю точно были дороже гордости, а дядюшка ударил по самому больному.

– Как это? Что произошло?! – не отставала любопытная блондинка.

– Ничего. Мы просто поговорили, и я убедила его оставить меня в покое, – буркнула первое, что пришло в голову.

Представляю, какие завтра про нас с Флоксандом слухи поползут, но правду говорить нельзя, да и кто в неё поверит?

– Убедила? Не ври. Просто признай, что, наконец, стала его любовницей, – заявила Виола, удивив таким прямым наездом. Раньше она хотя бы пыталась быть вежливой. Что ж, сама мне руки развязала.

– Виола, ты в курсе, что за клевету и очернение доброго имени могут оштрафовать на сумму, равную тридцати нашим стипендиям? Уверена, что готова лишиться этих денег? – отчеканила я ледяным тоном, скопировав интонации рассерженного Паулинера. – Причём это только в первый раз. Второй штраф будет гораздо больше. Если начнёшь распускать обо мне подобные сплетни, обещаю, что обязательно обращусь, куда следует. Ещё и в краже кошелька тебя обвиню!

– Какого кошелька?! – испуганно взвилась соседка по комнате.

– Того самого, что ты у меня стащила. И не нужно отпираться – я точно знаю, что это дело твоих рук!!

– А ты уверяла, что кошелька не было! – сердито огрызнулась припёртая к стенке Виола.

– Потому что не хотела участвовать в противозаконных действиях вроде приворота.

– Да ты сама про этот приворот придумала! Ничего такого не планировалось. И вообще, это не мне, а Лиодоре нужно было!

– Почему тогда она всё отрицает?

– Ты что спрашивала у Лиодоры о нашем договоре? – Виола даже побледнела от страха. Значит, я права, и всю эту странную авантюру затеяла именно она.

– Только о кошельке.

– Неудивительно, что она не сказала тебе правду. О таком не говорят. Тем более при всех! Вы ведь не наедине общались, – быстро нашлась с ответом заклятая подруга. Она хмурилась, видимо, соображая, как объясниться с Лиодорой, если та начнёт задавать неудобные вопросы.

– Мы с тобой здесь сейчас одни, но ты ведь всё равно лжёшь, – не поверила я.

– А ты, можно подумать, правду говоришь! Если вы с Даниэлем не любовники, кто тогда тебе это украшение подарил? – возмутилась Виола, буравя взглядом мой кулон из мальвинита. – Сама бы такое купить не смогла. Даже тех денег, что у тебя ещё оставались, не хватило бы!

– Это мамина вещь, а ты разве раньше у меня её не видела? – напряглась я.

– Нет, никогда. А откуда у твоей мамы такое дорогое украшение?

– Подарили, – отмахнулась я, крепко задумавшись.

Если Виола не видела у Розанны этот кулон, получается, девушка забрала его из дома в день, когда Даниэль повёз её в Винтертэйл, и мы с ней, будем считать, что соединились. Но тем вечером кулона я уже не обнаружила, значит, он потерялся до этой поездки. Возможно, там, где на Розанну напали. Надо бы при случае расспросить Инельду Ральфан, где она нашла украшение, а главное, как поняла, что оно моё, если Розанна раньше в академии его не носила?

Моё усердие в учёбе понемногу начинало давать результаты. Оценки по теоретическим дисциплинам вроде основ законодательства и истории права постепенно улучшались к удивлению преподавателей. По практическим предметам ситуация тоже начала выправляться. И только занятия у Ральфана приносили лишь разочарование.

Отчасти потому, что я сама не хотела пока афишировать достигнутые в результате тренировок успехи. Боялась, что преподаватель решит завалить меня на экзамене, поскольку он явно надеялся, что на второй курс я не перейду. Пусть лучше считает, что сама сольюсь на первом же этапе.

Но сегодняшнее задание я проваливать не собиралась. Нужно было получить хотя бы две положительные оценки у Ральфана, чтобы меня вообще допустили к экзамену. Надеюсь, два попадания из десяти он всё же сочтёт случайностью.

Это был практикум по смоделированной ситуации: на дознавателя в глухом переулке нападают двое преступников. Сначала один, чуть позже присоединяется первый. У них есть артефакт, блокирующий использование магии, так что остаётся отбиваться вручную, но даже холодное оружие при этом использовать нельзя. Проигравшим считается тот, кто упадёт первым.

Таким необычным было сегодняшнее задание, и студенты недовольно ворчали. Аристократов с детства обучали взаимодействовать со своим даром в любых ситуациях, поэтому и в подобных делах они привыкли полагаться в основном на магию. Я же, напротив, с магией пока была на «вы», а вот кикбоксингом и другими разновидностями единоборств занималась с детства. На этом настаивал дядя, повторяя, что девушка должна уметь защищаться.

Ральфан разделил нас на тройки, которым предстояло сражаться, не пересекая границы иллюзорно созданного пространства, обозначающего тот самый переулок. Когда распределение дошло до меня, Ральфан устало поморщился и предложил:

– Листард, если хочешь, можешь не участвовать.

– Нет, спасибо, я попробую, – возразила уверенно.

– В прошлый раз тебе чуть не сломали нос, – сухо напомнил преподаватель, видимо, совершенно списавший меня со счетов.

На мгновение стало обидно. В крови вспыхнул знакомый спортивный азарт и я, не сдержавшись, заявила:

– Тем более, попытаюсь взять реванш!

В зале послышался весёлый смех, будто я очень остроумно пошутила.

– Слышал, Гуттис, тебе сейчас туго придётся! Листард собирается сломать твой длинный нос! – хмыкнул темноволосый парень, похлопав по плечу рыжего долговязого парня, действительно отличающегося выдающимися размерами носа.

– Жду с нетерпением, – усмехнулся тот, издевательски мне поклонившись.

– Ладно, начинайте первыми, чтобы уже сразу с этим покончить и перейти к нормальному занятию, – распорядился Ральфан. – Листард, занимай позицию. Гуттис, нападай. Ордис, присоединишься позже. Впрочем, думаю, этого не понадобится. Листард вряд ли столько продержится.

Он говорил обо мне небрежным тоном, словно о какой-то досадной помехе, на которую и время-то тратить не хочется. Это почему-то сильно задевало, хотя и полностью укладывалось в мой план. Сама же не собиралась привлекать его внимание. Но придётся. Сегодня я проигрывать не намерена.

В одном Ральфан оказался прав. Наше противостояние с рыжим парнем и в самом деле долго не продлилось. Хоть тело Розанны по-прежнему во многом оставалось неловким и неуклюжим, регулярные тренировки и мои собственные рефлексы в совокупности дали неплохой результат.

Поначалу, когда Гуттис нападал, я в основном только уклонялась и отступала. Это его раззадоривало и в то же время расслабляло. Парень, очевидно, был уверен, что ни на что другое я неспособна. Как и подбадривающие его однокурсники.

– Листард, мы не в догонялки играем, защищайся уже или сдавайся! – выкрикнул Ральфан, теряя терпение, и я принялась атаковать.

Прикрывала лицо кулаками, как в кикбоксинге, но использовала самые разные и неожиданные приёмы не только из этого, но и из других видов единоборств. Мой, удивлённый таким неожиданным поворотом событий противник вскоре начал нервничать, делать ошибки и в итоге оказался повержен банальным ударом под дых и последующей подножкой.

Поспешившего ему на смену Оридса – того самого брюнета, подначивающего друга, спустя шесть минут, ожидала похожая участь. Только приёмы я на этот раз использовала другие и больше не избегала прямого столкновения. Да, по-прежнему уклонялась от кулаков соперника, причём не всегда успешно (получила-таки пару синяков), но тут же нападала и наносила свои удары.

Мне на руку сыграл тот факт, что аристократы учились атаковать и защищаться с помощью магии, однако были недостаточно ловкими в рукопашной схватке. И всё же моей победы, разумеется, никто не ожидал.

В зале повисла напряжённая тишина, в которой особенно громко и даже резко прозвучали… жидкие аплодисменты. Я оглянулась и не сдержала улыбки. На нашем факультете по понятным причинам девушек было мало, и сейчас трое из них мне вполне искренне аплодировали.

– Так нечестно! Что за дикую технику она использовала? Давайте повторим! – возмущённо потребовал Гуттис, разглядывающий меня так, словно я вдруг привидением стала.

– В задании не оговаривалось, что нужно использовать какую-то определённую технику боя. Задача была – отбиться, разве я с этим не справилась? – Я с вызовом посмотрела на Ральфана, который тоже взирал на меня, не скрывая изумления.

Блин, кажется, я увлеклась и перегнула палку, но всё-таки это был очень приятный момент. Уже и забыла, как сладок вкус победы в честном поединке.

– Да, такого правила не было, так что я засчитываю результат, – неохотно признал преподаватель и вдруг резко помрачнел, глядя на мою шею, а потом отрывисто сказал: – Продолжаем! Следующая тройка – на позицию. Листард, идём со мной. Есть пара вопросов.

Он двинулся в сторону небольшого помещения, где хранился спортивный инвентарь, сделав знак следовать за ним. Я с недоумением посмотрела туда, куда ещё недавно был устремлён взгляд Нордора Ральфана, и тихо чертыхнулась, обнаружив, что во время боя мой кулон из мальвинита каким-то образом выскочил из-под спортивной кофты и сейчас болтался у всех на виду. Неужели он его узнал?!

Вот гадство! Всё-таки не снимать украшение было плохой идеей!

Направляясь за Ральфаном, ничего хорошего я, разумеется, не ждала и лихорадочно соображала, как поступить. Ясно одно – правду о кулоне и нашем родстве ему говорить не стоит, потому что реакция, скорее всего, будет весьма негативной, а у меня и без того проблем хватает.

Помещение, в котором я до этого ни разу не бывала, оказалось довольно просторным и состояло из двух блоков. Инвентарь и всё необходимое для работы хранилось во втором, а первое, немного уступающее ему по размеру, было обставлено как рабочий кабинет. Даже уютный диванчик имелся.

Только присесть мне не предложили. Когда вошла, Ральфан плотно прикрыл за мной дверь и сделал несколько пассов руками. Я уже не раз видела, как подобное проделывали старшекурсники, чтобы никто, кроме участников разговора не мог их услышать. То есть они с помощью магии создавали вокруг себя плотное звукоизоляционное поле, не пропускающее ни слова и даже ни шороха.

– Покажи-ка свой амулет или что там у тебя! – без прелюдий требовательно велел мужчина.

– Зачем? – Я как могла, изобразила искреннее непонимание, но кулон неохотно высвободила и продемонстрировала.

Ральфан подошёл ближе, подцепил голубую каплю двумя пальцами и внимательно рассмотрел, мрачнея всё больше. Затем резко отпустил и сделал шаг назад, довольно грубо спросив:

– Откуда он у тебя?!

Значит, точно узнал, вот же засада! Неужели это украшение такое уникальное?

– Купила его в лавке подержаных товаров по хорошей цене, – сообщила, понадеявшись, что он удовлетворится таким ответом. Пусть думает, что бывшая возлюбленная продала его подарок, а я случайно купила. – А в чём дело? Что не так?

Ральфан нахмурился, по-прежнему взирая на меня с недоверием.

– Скажи, с чего ты вообще решила, что я могу быть твоим отцом?

Ну вот зачем он допытывается? Почему бы просто не поверить мне и не оставить всё как есть? Опять ведь сейчас лгать придётся.

– Я же говорила, что это было недоразумение, за которое мне стыдно.

Ох, Рози, зачем ты вообще к нему сунулась?! Разве этот человек похож на заботливого, любящего отца?

– И всё же, – настаивал мужчина.

– Просто однажды мама сильно заболела. Она была очень слаба, почти бредила, вот тогда и рассказала мне об отце. Говорила мама с трудом, я не каждое слово могла разобрать, потому и неправильно расслышала его фамилию. Она похожа на вашу. Но ошибку я, к сожалению, поняла слишком поздно. Уже после того, как успела наговорить вам глупостей, – сочинила я на ходу, стараясь говорить убедительно. Ох, как же надоело врать и изворачиваться!

– И где же твой отец? Ты нашла его? – кажется, недоверия в голосе собеседника всё же поубавилось.

– Эм… да, но оказалось, что его уже нет в живых, – продолжала я выдумывать. – А в чём дело? Почему вас так заинтересовал мой кулон?

– Похоже, когда-то эта вещь была моей, – неохотно признался Ральфан.

– Правда? Уверены в этом? Таких кулонов наверняка немало продавалось. – Я действительно не понимала, как он мог узнать украшение, спустя столько лет, оно же явно не из фамильных драгоценностей.

– Этот и ещё несколько других мне сделал друг. Он тогда учился на последнем курсе артефакторики. Был самым талантливым на курсе. Сейчас уже стал настоящим мастером, – удивил Ральфан честным ответом и почти нормальным тоном без признаков агрессии.

– Эм… хотите, чтобы я вернула кулон? – предположила после неловкой паузы, не зная, что ещё сказать. – Я не против, но покупала его для защиты, а ничего другого для этих целей у меня пока нет.

– Хорошо, тогда можем обменяться. Подумаю и предложу тебе что-нибудь равноценное, а пока носи, хотя, судя по тому, как управилась с Гуттисом и его напарником, ты и сама за себя постоять в состоянии. Что же раньше ерундой занималась и в сторонке отсиживалась? – снова удивил Ральфан едва ли не положительной оценкой моего сегодняшнего результата. Но это ещё ничего не значило, так что расслабляться я не спешила.

– Сама сожалею, что столько времени потратила впустую. Могу идти? – спросила, стараясь не выдать волнения и напряжения.

– Да. С заданием ты справилась, можешь быть свободна, – кивнул Ральфан, окинув на прощание весьма задумчивым взглядом. Но хоть не сердитым и не подозрительным как раньше. И я позволила себе облегчённо выдохнуть – кажется, поверил!

Маму сегодня, наконец, должны были выписать из лечебницы, поэтому, несмотря на предупреждение Бродиуса, я собиралась ненадолго покинуть академию.

Торопилась поскорее её увидеть и в холле буквально столкнулась со стайкой вошедших студентов. Среди них были девушки и парни, однако, по закону подлости налетела я на Даниэля Флоксанда, от которого, разумеется, сразу отпрянула.

Наш случайный контакт длился не больше секунды, но сопровождающие его друзья весело загоготали, а хорошенькая брюнетка, которую блондин держал под руку, презрительно скривилась, словно в коровью лепёшку наступила.

– Смотри-ка, Даниэль, наша скромница теперь сама на тебя вешается! Значит, у вас всё-таки далеко дело зашло? – с издёвкой поинтересовался один из них.

Надо сказать, после возвращения от Паулинера я ожидала, что разочарованный Даниэль распустит по академии какие-нибудь грязные слухи обо мне, но до этого момента ничего такого не слышала, если не считать тех обидных слов Виолы.

Хотелось бы, чтобы так было и впредь. Я со значением посмотрела на Даниэля. Это ведь и в его интересах, но парень, очевидно, так не считал или просто очень хотел хоть как-то мне насолить, потому что, криво усмехнувшись, заявил:

– Она только притворяется скромницей и, как выяснилось, любит мужчин постарше. Представляете, на моего дядю вешалась, а когда он её отшил, решила, вон, на меня переключиться. Только мне такие продажные дешёвки неинтересны!

Вот же гадёныш мерзопакостный! Ничему его жизнь не учит!

– Тебе сейчас никакие девушки не светят: ни продажные, ни высокородные, – сухо напомнила я. – Так что не обнадёживал бы ты свою спутницу, Даниэль. Дядя ведь не только лишил тебя содержания на ближайшее время, но и категорически запретил любые романтические связи. Неужели ты об этом забыл?

– Это правда? Так вот почему ты пообещал сделать мне подарок на день рождения позже! – насупилась брюнетка, оттолкнув руку растерявшегося Флоксанда. А вот не нужно было про меня гадости говорить!

– Стоп, так ты мне долг послезавтра не отдашь, получается? – набычился один из дружков.

– И мне?! – подхватил второй.

– Да кого вы слушаете?! – начал оправдываться Даниэль, поспешно отступая. Шумная компания направилась за ним.

Рядом со мной задержалась лишь… Инельда Ральфан, на которую я впопыхах сразу не обратила внимания.

– Серьёзно, Паулинер?! Да всем известно, что он никогда не опустится до связи с простолюдинкой, особенно после того, что случилось четыре года назад! – строго отчитала она меня и тоже двинулась дальше.

– Инельда, стой! – Мне, конечно, хотелось узнать, что произошло с Павлином четыре года назад, но имелся более насущный вопрос. – Скажи, где именно ты нашла мой кулон? – спросила, когда она остановилась.

Девушка вдруг резко побледнела и, пробормотав: «Что за глупые вопросы? Не помню!», торопливо скрылась из вида.

Маму пришлось дожидаться в холле. К ней в палату, на второй этаж, меня пускали лишь в первое время, когда она была ещё слишком слаба, чтобы спускаться.

Заметно посвежевшая мама появилась в сопровождении одного из лекарей. Он объяснил, что дома ей придётся продолжить лечение и пропить курс укрепляющего зелья. Я поблагодарила, взяла рецепт, и мы направились к ожидающему экипажу.

По дороге к нему я несколько раз невольно оглядывалась. Почему-то казалось, что вот-вот снова появится Паулинер. Просто мы с ним так часто встречались, что я уже перестала этому удивляться. Но видимо, не сегодня. Тем лучше, а то снова бы в преследовании обвинил.

– Я рада, наконец, покинуть это место, – с улыбкой вздохнула мама, оказавшись в экипаже. – Оно какое-то странное и неуютное, не говоря уже о расценках. Как тебе только удалось за всё заплатить?

Этот вопрос она задавала не в первый раз. Переживала, что мне многим пришлось пожертвовать, лишившись всех сбережений, и я предпочла снова уклониться от подробного ответа, сменив тему.

– Эм.... я стипендию собирала, не думай об этом. А почему там было неуютно? Твоя палата мне нравилась.

Я действительно удивилась этим словам, припомнив просторное, светлое и вполне себе комфортное помещение с приятной однотонной отделкой. Мебель там была не из дешёвых, да и все необходимые удобства имелись, даже визор (местная вариация телевизора, похожая на серебристый моноблок) присутствовал. А главное, палата была одиночной, что, в общем, не удивляло за такую-то цену.

– Не знаю. Наверное, просто не привыкла к подобной роскоши. И к тому, что здесь всё под замком. Меня даже на прогулку и обратно сотрудница сопровождала, а потом дверь запирала, чтобы я по зданию в одиночестве не бродила. Да и правду здесь пациентам не говорят.

– Это как? – насторожилась я.

– Чтобы нам не мешали посторонние звуки, в лечебнице раз в сутки накладывают магический полог тишины. Но не всегда успевают его вовремя обновить. Я иногда слышала, как надо мной кто-то ходит туда-сюда и плачет. Судя по звукам, какая-то женщина. Но когда спросила, меня заверили, что на третьем этаже вообще никто не лежит, и мне это всё показалось, – рассказала мама, не слишком удивив. Я и сама отмечала, что порядки здесь строгие и непростые.

– Возможно, там держат особенных пациентов, о которых посторонние не должны знать, – предположила успокаивающим тоном и, сделав глубокий вдох, задала вопрос, интересующий сейчас больше всего: – Скажи, это правда, что я из расщеплённых? Ты мне не рассказывала или я умудрилась забыть?

С каждым днём воспоминания Розанны становились всё ярче и реалистичнее. Я ощущала даже эмоции, которые она переживала в тот или иной момент, но вот упоминаний о таком немаловажном факте в её памяти не обнаружилось.

– Я узнала об этом, когда очнулась после родильной горячки, – погрустнев, виноватым тоном призналась мама. – К тому времени они уже всё сделали. Мне сообщили, что от опасного дара у тебя остались такие крохи, что кроме низшего уровня бытовой магии, ты ничего не осилишь. Поэтому никакие отметки в документе о твоём рождении не делали. Я ничего не рассказывала, чтобы ты не считала себя какой-то ущербной, потому что это совсем не так! А почему ты спрашиваешь? Кто-то узнал и сказал о тебе что-то плохое? – не на шутку забеспокоилась она. – Тебя обидели? Говорила же, не нужно тебе в эту академию! Там не воспринимают таких, как мы, всерьёз. Или Нордор что-то сделал?

– Нет, всё в порядке. Никто меня не обижал. Это случайно выяснилось, – поспешила её заверить. – И Ральфан не трогал, я ведь ничего ему не говорила и кулон не показывала.

– Хорошо, но было бы лучше, если бы ты училась в другом месте, – вздохнула мама, с грустной улыбкой погладив меня по щеке.

Да, наверное, она права: так было бы лучше и проще. Вот только, если завалю экзамены и брошу учёбу, что мне останется? Идти прислугой в богатый дом, официанткой в какую-нибудь забегаловку или сутками торчать в пекарне до дрожи в ногах и ломоте в пояснице, отправляя партию за партией хлебов в печь и извлекая обратно. Именно там работала мама Розанны, и труд этот был не из лёгких, а мизерная плата за него не окупала и трети прилагаемых усилий.

Ах да, есть ведь ещё голубая мечта стипендиаток – завести богатого покровителя, который возьмёт на содержание в качестве бесправной постельной игрушки, а когда надоем, просто выбросит из своей жизни и хорошо, если не потребует вернуть всё, что на меня потратил.

Ни один из этих вариантов меня не устраивал. Диплом академии давал гораздо больше возможностей и открывал больше дверей, поэтому оставался в приоритете. Правда, теперь ещё нужно было разобраться с вопросом расщепления, то есть, наоборот, соединения.

Если с моим появлением разделённая душа Розанны снова стала целой, почему не вернулась магия? Точнее вернулась частично, потому что сейчас я всё-таки могу больше, чем те, у кого низший уровень бытовой магии. Даже преподаватели отмечали, что с начала зачисления он вырос до среднего, но где же эти хвалёные способности демиурга или хотя бы иллюзатора? Не то чтобы они мне были нужны, просто хотелось понять, как это работает.

Когда узнала от Бродиуса о том, кто я, перечитала о расщеплённых всё, что только смогла найти в библиотеке академии. Нигде не упоминалось ни одного факта возвращения утраченной части души. Таких случаев в этом мире, похоже, просто не было, либо они тщательно скрывались, так что придётся во всём разбираться самой.

Пока отвозила маму в маленькую квартиру, которую они с Розанной снимали, наводила там порядок и ездила за зельем в ближайшую аптеку, на улице стемнело. В академию я вернулась за три часа до отбоя, когда на улицах уже горели фонари и практически отсутствовали люди.

Почти у ворот академии дорогу мне перегородила невысокая фигура с надвинутым на лицо капюшоном, укутанная в тёмный плащ.

– Только не кричи. Ты ведь Розанна? Я Тифина, нужно поговорить, – сказала она негромко, прежде чем я успела испугаться и, схватив за руку, потянула в сторону росших неподалёку густых елей.

– Тифина Роберис? – уточнила я удивлённо, когда мы уединились за деревьями. – Дознаватели дали мне понять, что тебя чуть ли не похитили!

– Правда? Странно, что не соврали, – теперь удивилась она. – Но я уверена, что они это дело в любом случае скоро прикроют, а про меня скажут – сбежала с любовником или что-то в этом роде. Только это не так, меня пытались убить. Чудом удалось сбежать. И за тобой они тоже придут!

– От кого ты сбежала? Кто придёт?! – я ничего не понимала и не знала, стоит ли вообще верить собеседнице.

– Те, кто убил Альсинду, – понизив голос до шёпота, сообщила Тифина, постоянно оглядывающаяся по сторонам. Она боялась, и это точно не было притворством.

– За что убили Альсинду, и при чём тут мы?

– Не знаю. Она пришла в ночной клуб «Маска», где я работала, на собеседование. Нашла меня и попыталась предупредить об опасности, но я тогда ей не поверила, а через несколько дней узнала, что Альсинду убили. Знала бы ты, как я сейчас жалею, что практически не слушала, о чём она говорила! – Тифина откинула с лица капюшон и страдальчески закатила глаза. – Что-то там про своего отца, демиургов и расщеплённых упоминала. Помню только, она сказала, что у неё есть какие-то доказательства, и что нам нужно найти тебя, а потом обратиться туда, где смогут помочь и защитить нас.

– Куда обратиться и от кого защитить? – Чем больше она говорила, тем сильнее я запутывалась.

– Точно не в наше дознание. Альсинда упоминала, что у них там свои люди имеются. Думаю, мы всё поймём, когда увидим эти доказательства. Они записаны на накопителе для визора, и я точно знаю, что в тот вечер, когда Альсинда погибла, она спрятала его в «Маске», поскольку опасалась слежки – сама мне об этом говорила. Но я тогда подумала, что она просто какая-то ненормальная и выбросила нашу встречу из головы, а когда узнала о её смерти, не успела забрать накопитель. На меня напали прямо возле двери моего дома, когда я только собиралась в клуб!

– Эм… и как же нам найти этот накопитель? – Я продолжала сомневаться, но учитывая всё случившееся и предостережение Бродиуса, рассказ Тифины походил на правду.

– Нам? Нет, меня там наверняка поджидают, чтобы прикончить, это придётся сделать тебе!

Встреча с Тифиной всколыхнула все мои тревоги и страхи, которые отступили на задний план в круговерти учёбы и бытовых забот. И всё-таки я продолжала сомневаться в достоверности услышанного.

Подробно расспросить девушку не удалось. Она боялась засветиться, поэтому сообщила мне только самое, по её мнению, необходимое, взяла номер моего почтаря и быстро скрылась, пообещав, что выйдет на связь через несколько дней. Она также настоятельно напомнила, что нужно найти способ попасть в ночной клуб «Маска».

Вот только мне совсем не хотелось этого делать. После поездки с Даниэлем на «семейный ужин» в Винтертэйл, я зареклась участвовать в подобных авантюрах и соваться туда, где мне светят новые проблемы. Это был как раз такой случай. Тем более что Бродиус вообще не рекомендовал покидать академию.

А что, если с ним посоветоваться, по возможности не выдавая Тифину? Она уверяла, что в дознании есть те, кто заодно с её загадочными преследователями, но этому человеку я почему-то доверяла. Ещё при случае нужно попробовать «расколоть» Инельду Ральфан, потому что она точно что-то скрывает и чего-то боится.

– Ты где была допоздна? – отвлёк от тревожных мыслей голос Виолы.

Ей нездоровилось, и когда я пришла, девушка уже лежала в постели.

– Маму выписали, отвезла её домой, – машинально ответила я и вдруг вспомнила, что по сюжету книги подруга Розанны имела некоторое отношение к ночному клубу «Маска».

Мне она ничего такого не говорила, и я могла только догадываться, насколько сюжет романа совпадает с этой реальностью. Девушка регулярно уезжала куда-то на всю ночь, сообщая, что отправляется к родственникам. Не далее как вчера у них ночевала. Но с тем же успехом во время своего отсутствия Виола могла работать в клубе. Пожалуй, стоит попытаться это выяснить. Вдруг что-то полезное узнаю.

– Виола. Ты подрабатываешь в «Маске»? – спросила я прямо, внимательно наблюдая за её реакцией.

Такому приёму меня научили на практике в нашем следственном отделе. Нужно заговорить с подозреваемым о чём-то нейтральном или наиболее безопасном, а когда он расслабится, задать внезапный вопрос, который может его изобличить. Самая первая реакция скажет о многом.

Виола не ожидала от меня подобного вопроса, поэтому начинать издалека и заводить разговоры на отвлечённые темы не понадобилось. Соседка заметно напряглась, разволновалась и испуганно возразила:

– Какие глупости! С чего ты взяла?!

Ну, нет, глупости она восприняла бы гораздо спокойнее, а значит, здесь сюжет не расходится с книжным.

– Просто знаю. И не вижу в этом ничего плохого, – ответила я спокойно. – Ты же там только напитки разносишь или что-то в этом роде, да? Место ведь вполне приличное.

– Понятно. Костюм нашла, да? Так я же его спрятала. С каких пор ты лазаешь по моим вещам! – надулась Виола, больше не пытаясь ничего отрицать. – Да, место приличное, платят хорошо, и я не делаю там ничего компрометирующего!

– Тогда почему скрываешь это?

– Ты забыла, где мы учимся. Аристократы в таких местах не работают, особенно девушки. Это ниже их достоинства. Меня не поймут, ещё и издеваться будут! Так что не вздумай никому говорить! – всё ещё испуганно ощетинилась Виола.

Что ж, в её словах имелась логика. Стоит придурку вроде Даниэля узнать, что девушка работает в ночном клубе, обидных и грязных подколок будет не избежать. – Я не собираюсь никому ничего рассказывать. Успокойся, а то, вон, даже побледнела. Тебе плохо?

Собеседница действительно выглядела неважно, хотя обычно даже после утреннего сна казалась совершенством.

– Нет. Просто, видимо, съела что-то несвежее. Скоро пройдёт, – почему-то отмахнулась соседка от очевидного. – А ты зачем про клуб спрашиваешь?

Хороший вопрос. Логичный. И ответ должен быть таким же, чтобы не вызывал подозрений.

– Я потратилась на лечебницу для мамы, а теперь ей ещё нужно пропить курс дорогого зелья. В общем, тоже ищу подработку, – сказала со вздохом, не придумав ничего лучше.

Но когда уже произнесла эту фразу, поняла, что в принципе не солгала. Рано или поздно мне придётся искать возможность зарабатывать, потому что стипендии едва хватало на самые необходимые нужды.

– Хочешь устроиться в «Маску»? Забудь, тебя не возьмут! – пренебрежительно отмахнулась Виола, окинув оценивающим взглядом. – У них очень строгий отбор.

– И чем же я не подхожу? – изобразила лёгкую обиду. – Недостаточно хороша?

– Ты симпатичная, но этого мало, – снисходительно объяснила Виола, очевидно, ощущая себя избранной – её ведь взяли. – Там требуется изящество, красивая осанка, умение грациозно и плавно двигаться. А на первом этапе ещё и фотографию зачем-то просят предоставить.

Да уж, этот этап я точно не пройду, даже если взбредёт в голову сумасбродная идея на самом деле трудоустроиться в «Маску». Невольно усмехнулась, представив лицо Паулинера, когда в стопке снимков очередных кандидаток он увидит моё фото. У бедного аристократа точно нервный тик откроется!

– Да и вообще новых девочек сейчас не берут. У нас самих там конкуренция за выгодные смены. Если вдруг появится какая-то вакансия, я тебе сообщу. Иногда туда требуются уборщицы, – невинным тоном заявила Виола, но я не обиделась. Такие почти детские выпады только смешили.

– У меня там знакомая работала. Я её хотела расспросить, но не могу нигде найти. Тифиной зовут. Знаешь такую? – уточнила, воспользовавшись ситуацией.

– Ещё бы. Она просто однажды не явилась на свою смену и всех подставила. Если встретишь, передай, что в «Маску» ей возврата нет! Там с этим строго.

«Увижу ли?» – мелькнула тревожная мысль.

Следующие два дня Тифина на связь не выходила, и я начала всерьёз беспокоиться. С Инельдой поговорить пока так и не удалось. Она меня явно избегала. Сомнения продолжали терзать, и я, не выдержав, отправилась после занятий в управление дознания к Бродиусу, чтобы хоть немного прояснить ситуацию.

Вот только в его кабинете я встретила незнакомого длинноволосого, худощавого брюнета средних лет. Он представился, как господин Ирвис и заявил, что буквально на днях вступил в должность старшего дознавателя, сменив Бродиуса, который перевёлся в другое отделение.

Вот прямо так внезапно? Столь резкая смена кадров показалась несколько подозрительной.

– А зачем он вам понадобился? Что-то случилось? Возможно, я смогу помочь? – поинтересовался Ирвис, когда я собралась уходить.

– Нет. Ничего такого. Просто я однажды нашла тело Альсинды Марталь, вот и хотела узнать, как продвигается её дело, – сказала, немного поколебавшись. – Понимаю, что не родственница и не имею к этому отношения, но почему-то переживаю.

– Понимаю и уверяю, что переживать не о чем. Это было нападение с целью ограбления, преступник уже арестован. Так что дело мы закрываем, – ошарашил собеседник неожиданной новостью, растянув тонкие губы в сухой дежурной улыбке.

– Это точно? Значит, нападение на Альсанду никак не связано с исчезновением ещё одной девушки – Тифины Роберис? – уточнила, не сдержавшись. – Просто господин Бродиус говорил…

– Господин Бродиус уже в том возрасте, когда ошибки в работе становятся частым и, к сожалению, почти неизбежным явлением, – одарил меня Ирвис ещё одной безэмоциональной улыбкой. – С той девушкой всё в порядке. Её никто не похищал – она просто сбежала со своим возлюбленным подальше от родственников, вот и всё. Так что, повторюсь, вам не о чем беспокоиться.

Я нашла в себе силы изобразить облегчение и поблагодарить за информацию. На самом же деле ситуация стала ещё более тревожной и запутанной…

– Отстань, Рози! Мне не нужно к лекарям! Я прекрасно себя чувствую! – протестовала уже не бледная, а зеленоватая Виола.

Шёл третий день её странного недомогания. Симптомы были на удивление разнообразными: от тошноты и болей в животе до странных высыпаний на руках и ногах. На мои попытки отправить её к специалистам она отнекивалась, пила какие-то укрепляющие составы и скрывала проблемы с помощью косметики и длинных платьев. Но сегодня к вечеру сыпь появилась на её лице, и тут уже я не выдержала.

– Ничего не знаю. Если не пойдёшь сама, я приведу лекарей сюда, потому что ты можешь быть заразной для окружающих! – поставила я её перед фактом. – Куда только учителя на занятиях смотрят?

– Уж точно не на стипендиаток. Кому мы там нужны! – огрызнулась Виола. – Не нужно никого звать, мне уже лучше, правда!

– Вот пускай лекари это подтвердят. Что это ты делаешь? – Я с удивлением наблюдала, как больная соседка по комнате уселась за наш письменный стол и перед небольшим зеркальцем начала старательно маскировать высыпания на лице с помощью какого-то крема, потом и вовсе наложила пусть не броский, но самый настоящий макияж. Не похоже, чтобы она собиралась в лечебную часть.

– Рози, хватит! Обещаю, завтра я сама обращусь за помощью, но сегодня мне необходимо быть в другом месте! – упрямо заявила она, заканчивая наводить красоту.

– Ты что в «Маску» собралась? – догадалась я. – В таком состоянии? С ума сошла?! Так, всё, я бегу за лекарями!

– Не нужно, пожалуйста! – взмолилась Виола, вскочив на ноги и слегка покачнувшись. – Это не болезнь, а происки Редвины! Уверена, она подлила мне какую-то гадость, чтобы я не смогла отработать сегодняшнюю смену. У неё бабка-травница – что угодно сварганить может.

Её слова прозвучали как минимум странно.

– Что за глупости? Зачем ей так с тобой поступать?

– Сегодня очень выгодная смена. За неё заплатят вдвойне. Если я не приеду, вызовут её! Вот Редвина и позаботилась о том, чтобы я была не в форме!

Ничего себе страсти! Словно на конкурсе красоты «Мисс Вселенная».

– В таком случае она своего добилась. Смирись и иди лечиться. В конце концов, это всего лишь одна смена, – попыталась до неё достучаться.

– Я же говорила, в «Маске» с этим строго – если хоть раз не приду, уволят! К тому же сегодня двойная оплата! Ну, как ты не понимаешь?!

Виола упрямо направилась к шкафу и, покопавшись в нём, выудила нечто чёрно-серебристое. Но когда девушка обернулась, моё внимание переключилось на её лицо, на котором сквозь слой тонального крема проступали неровные розовые пятна.

– В зеркало посмотри. Как ты собираешься работать в таком виде? Маска полностью лицо не закроет. Всё, теперь точно идём к лекарям!

Виола бросилась к зеркальцу и застонала в голос, зло и горестно причитая:

– Вот же гадина эта Редвина! Я даже костюм забрала, чтобы она его не испортила, а эта дрянь другим способом своего добилась!

Я посмотрела на одежду в руках собеседницы и поймала себя на совершенно сумасбродной мысли, которую зачем-то озвучила:

– А если я тебя заменю? В костюме и маске меня ведь могут принять за тебя?

Я не собиралась помогать соседке, просто теперь была уверена, что Тифина не лгала в отличие от нового дознавателя. Она ведь совершенно точно не сбегала с возлюбленным. Вот и возникла дикая идея, переодевшись Виолой, попасть в клуб, быстро проверить указанные Тифиной места и вернуться в академию ещё до отбоя.

– Хотя, нет, забудь. Это бред! – сама же отмахнулась от своего нелепого предложения.

– Точно бред, мы совсем не похожи! – запальчиво подтвердила вредная блондинка, но хорошенько меня осмотрев и что-то прикинув, вдруг заявила: – С другой стороны, если ты приедешь чуть позже и войдёшь уже в костюме, может сработать. Все будут заняты. Приглядываться никто не станет. Да и не знаем мы с девочками друг друга настолько хорошо, чтобы подвох заподозрить. В клубе ведь маски почти не снимаем. Ох, Рози, так здорово, что ты решила мне помочь!

Чем больше воодушевлялась Виола, тем яснее я понимала, насколько безумна и опасна подобная авантюра.

– Эм… я не о помощи говорю, а о заработке, – возразила, чтобы снизить её энтузиазм.

Это немного вернуло соседку в реальность. Она посмотрела на меня с лёгкой обидой и сказала:

– Конечно, заработок мы поделим. Только вряд ли тебе заплатят всю сумму, ты не умеешь красиво двигаться и покажешь себя не с лучшей стороны. Но пусть лучше так, чем совсем уволят!

– Почему нужно делить заработок, если отдуваться придётся мне? – спросила просто, чтобы её поддеть. Эта девица, похоже, в любой ситуации своего не упустит. Уже, видимо, забыла, как кошелёк у меня стащила и гадостей наговорила.

– Потому что я даю тебе костюм и вообще... рискую репутацией, ты ведь меня можешь и опозорить! – уверенно заявила Виола.

Несмотря на абсурдность ситуации, мне стало смешно.

– Ты права, твоей репутацией мы рисковать не можем, поэтому я никуда не поеду, – поспешила её заверить. – И потом я же не блондинка – цвет волос не замаскируешь.

– Это как раз не проблема. Однажды Редвина мне в волосы какую-то липкую гадость сунула, пришлось целую прядь отрезать. С тех пор я надеваю парик. Он у меня тоже с собой! – обрадовала Виола, и я почти запаниковала, почувствовав, как сужается круг.

– Нет уж. А если твоя Редвина с меня там маску при всех стащит, чтобы проверить, как действует её средство? Никуда я не поеду! – повторила, честно не собираясь этого делать.

– Ну, пожалуйста! Хотя бы появись там, чтобы меня не уволили! – взмолилась подруга Розанны. – Просто придёшь уже в костюме и в маске к началу открытия. Девочки иногда так делают, когда опаздывают – переодеваются прямо в экипаже. Охрана придираться не станет. Ой!

Она вдруг застонала, схватившись за живот, и я, перестав спорить, побежала за лекарями. В лечебную часть в итоге забрали нас обеих. Меня на всякий случай – проверить, не успела ли заразиться.

Признаться, в этот момент я даже испытала облегчение от того, что больше не нужно думать о возможности уже сегодня попасть в «Маску». Да, я прекрасно понимала, что это как минимум неблагоразумно, но мысли то и дело возвращались к разговору с Тифиной.

С тех пор она так и не вышла на связь. В дознание обращаться было бесполезно, во всяком случае, без веских доказательств, и я не знала, что делать: просто сидеть в академии и ждать, когда злоумышленники доберутся до меня, или попытаться хоть что-нибудь узнать?

Когда через час меня отпустили из лечебной части, я снова оказалась перед мучительным выбором. Поначалу благоразумие побеждало, но потом вдруг я в один момент собралась, взяла костюм Виолы и, поймав экипаж, поехала в «Маску», пообещав себе только найти накопитель и сразу вернуться.

Конечно, мне приходилось раньше бывать в ночных клубах. Я видела девушек, которые там работают. Их костюмы, как правило, были короткими, яркими и весьма откровенными. Униформа «Маски» в этом плане удивила.

Да, декольте по меркам этой реальности было чуть более глубоким, чем того требовали приличия. Да, были оголены плечи, руки и часть спины, но в целом платье, состоящее из чёрной и серебряной половинок, оказалось довольно длинным и вполне приличным.

Так подумала я, когда впервые примерила его в комнате общежития. В принципе в моём мире оно сошло бы за вполне стильный вечерний наряд. Сверху одеяние облегало тело как вторая кожа, а от середины бедра становилось более свободным и доходило мне до щиколоток. Но когда я попыталась пройтись, обнаружила подвох в виде двух глубоких боковых разрезов, почти полностью открывающих во время движения ноги в чёрных ажурных чулках.

Маска, тоже двухцветная, была довольно узкой: скрывала только глаза. Я бы предпочла более закрытый вариант, чтобы уж точно никто не узнал. Особенно владелец клуба, если вдруг там появится. Вот уж кому на глаза в таком виде совсем попадаться не хотелось! Благо парик удачно дополнял образ таинственной незнакомки. Таинственной и… сексуальной, блин. Надеюсь, приставать ко мне там никто не додумается!

Впрочем, когда экипаж остановился перед огромным, высоким, сияющим зданием, я поняла, что это меньшая из возможных проблем. Виола упоминала, что сотрудники входят в клуб через заднюю дверь. Пока я шла к ней уже переодетая, стараясь не слишком озираться по сторонам, чего только не передумала. Казалось, что вот сейчас из засады выскочат преследователи Тифины и похитят меня либо вообще прибьют на месте.

Но ничего не произошло, и я благополучно оказалась в «Маске». Даже на чёрном входе дежурила охрана. Меня попросили снять пальто Виолы (не могла же я, изображая её, приехать в своём) и просканировали, проведя вдоль платья чем-то похожим на прозрачную светящуюся линейку.

Замерла от страха, решив, что сейчас обнаружится подлог, и меня в лучшем случае просто вышвырнут отсюда, но охранник махнул рукой, пропуская дальше. Я смогла, наконец, облегчённо выдохнуть и осторожно осмотреться.

Всё вокруг было оформлено, как и костюмы, в чёрном и серебряном тонах, которые местами гармонично разбавлял и дополнял белый цвет. Мимо сновали девушки, одетые так же, как и я. Поскольку я понятия не имела, где тут что, направилась туда, куда спешило большинство из них, и оказалась в большой, просторной раздевалке.

Только здесь было почти пусто. У шкафчиков суетились лишь три девушки, остальные исчезали за дверью следующего помещения, где, как я поняла по разговорам присутствующих, находилось что-то вроде комнаты отдыха для персонала. Однако вскоре оттуда выпорхнуло не меньше десятка полностью экипированных коллег Виолы.

В раздевалку заглянул высокий, темноволосый мужчина в стильном костюме. Явно нервничая, он окинул их оценивающим взглядом, одобрительно кивнул и скомандовал:

– Первые девочки готовы? Быстренько идём за мной и встречаем гостей. Остальные готовимся, ваш выход через двадцать минут!

Чёрно-серебристая стайка грациозно выпорхнула из раздевалки. Последняя девушка на мгновение задержалась возле меня и злорадно буркнула:

– Энвер, припёрлась всё-таки! Твоё счастье, что сегодня требуется больше людей для работы. И всё равно в первую группу ты не попала, будешь тарелки и бокалы разносить!

Судя по «тёплому приветствию» это была та самая Редвина. Я проигнорировала её выпад, чтобы не выдать себя голосом, и молча направилась к нужному шкафчику. Маленький ключ с номерком «8» лежал у Виолы под маской. Дверца без труда открылась. Я оставила в пустом шкафчике своё платье, обувь и надела босоножки на очень высокой шпильке, также являющиеся частью рабочего костюма сотрудниц «Маски».

Они немного жали, к тому же шпильки я раньше не носила, поэтому чувствовала себя неуверенно. Как бы не споткнуться и не грохнуться у всех на виду!

Покончив с приготовлениями, я осмотрелась, прикидывая с чего начать. По словам Тифины, Альсинда Марталь приходила в «Маску» на собеседование. Её утвердили, но приступить к работе девушка должна была в следующую смену. По факту в тот вечер Альсинда побывала только в уборной и в кабинете управляющего, причём оставалась там на несколько минут одна. С Тифиной девушка общалась в раздевалке, которая на тот момент пустовала.

Сейчас в помещении тоже никого не осталось, и я торопливо обошла его, внимательно вглядываясь в каждую деталь. Здесь при всём желании даже самый маленький накопитель сунуть было просто некуда – вокруг одни шкафчики. В них девушки обязательно обнаружили бы чужую вещь. Да и Тифина в тот момент находилась рядом. Впрочем, она ведь не поверила тогда странной девушке, психнула и ушла, оставив её здесь.

Заглянув за каждый шкафчик, я приоткрыла дверь в соседнее помещение. Там находились столики с зеркалами, как в гримёрках, удобные диванчики для отдыха, стол, на котором стояли две корзины с фруктами, и мини-бар с различными напитками.

Несколько девушек перед зеркалами заканчивали наводить марафет, подправляя причёски и макияж. Вскоре они одна за другой выпорхнули, и у меня появилась возможность осмотреться и здесь. Просто на всякий случай. Вдруг Альсинда сюда заходила. На то, чтобы осмотреть эту комнату понадобилось чуть больше времени. Но, к сожалению, ничего похожего на накопитель нигде не обнаружилось.

Затем я тщательно обыскала уборную для персонала, и тоже ничего не нашла. А когда вышла, наткнулась на охранника, взирающего на меня с подозрением.

– Ты почему ещё здесь? Всех уже вызвали в зал, – заявил он.

– У меня просто… живот заболел. Бегу! – заверила его и поспешила обратно.

Девочки уже выходили из раздевалки, направляясь в сторону основного зала, откуда доносились звуки негромкой, приятной музыки. Насколько я знала из сумбурных объяснений Виолы, помимо него имелись ещё два малых зала. Когда мы уже подходили к входу, я увидела приоткрытую дверь. На ней темнела табличка с надписью: «Управляющий. Колин Макрайвиз».

Тот самый последний кабинет, который мне оставалось проверить! Обернувшись и не заметив сопровождающих, я заглянула в помещение. Обнаружив, что в нём пусто, тихонько вошла и закрыла за собой дверь. Понадеялась, что если сейчас быстро найду накопитель, сразу сбегу и не придётся позориться в зале, потому как на шпильках, да ещё в чертовски тесной обуви я передвигалась с трудом. К тому же другого подходящего случая может больше не представиться!

Конечно, если рассуждать логически, кабинет управляющего – не самое подходящее место для своеобразной заначки. Но с другой стороны, тут не проходной двор, как в остальных помещениях, и больше шансов, что спрятанную вещь никто не найдёт. Вот только куда Альсинда могла сунуть накопитель, имея в запасе всего пару минут?

Я принялась внимательно обследовать стол, шкафы, стены и даже украшающие их картины. Когда открыла последний шкаф, за спиной скрипнула дверь.

– Я же говорил, господин управляющий, что это шпионка какая-то! Везде совала нос и что-то искала, – узнала я голос охранника.

Испуганно обернулась и увидела, что вместе с ним вошёл тот самый нервный брюнет в костюме. Он велел мне снять маску, а когда я неохотно выполнила это требование, взволнованно констатировал:

– Она не из наших девочек. Да ещё в такой вечер – очень подозрительно! Обыщи её и не выпускай, а я предупрежу господина Паулинера.

О, чёрт, только не это!

Проклятье! А ведь в глубине души я понимала, что план слишком ненадёжный! Жаль, накопитель найти не успела, а общение с Павлином как-нибудь переживу. Не в первый раз. Вот только интуиция подсказывала, что он мне совсем не обрадуется.

– Уверен, что речь идёт именно о шпионаже? У меня слишком мало времени, чтобы терять его впустую! – раздался за дверью знакомый голос с отчётливыми нотками раздражения, и я малодушно натянула маску, осознав, что всё же не готова к этой встрече.

– Девчонка точно не из наших. Лазила в моём кабинете по шкафам, – сообщил управляющий.

– Как же она в клуб попала?

– В униформе нашей пришла, вот охрана и впустила.

– При ней было что-то подозрительное? Подслушивающее устройство, например?

– Эм… нет, только вот это украшение нашли.

Я невольно зажмурилась, представив, как управляющий протягивает Паулинеру мой кулон из мальвинита. После того, как Виолу опоили здесь какой-то дрянью, я просто не могла не взять его с собой – намотала на запястье в качестве браслета. Охранник забрал, когда обыскивал. Павлин наверняка узнал вещицу, потому что сначала в коридоре повисла напряжённая тишина, а затем дверь резко распахнулась.

Паулинер, сегодня одетый в непривычный чёрный костюм, стремительно вошёл, обвёл помещение нечитаемым взглядом и почему-то остановил его на охраннике.

– Что у тебя с лицом? Почему на работе в таком виде?

– Да эта девица – настоящая дикарка! – проворчал мужчина, потирая фингал под глазом.

Я рефлекторно ударила, когда этот энтузиаст полез с обыском в район декольте.

– А нечего было руки распускать! – буркнула, понимая, что притворяться кем-то другим уже бесполезно, тем более что на раскрытой ладони аристократа лежал мой кулон.

– Я просто её обыскивал, – оправдывался охранник под потяжелевшим взглядом владельца клуба.

Наконец, Паулинер посмотрел в мою сторону и спокойно велел:

– Сними маску. И парик тоже.

Со вздохом открыла лицо, высвободила волосы и не без труда выдержала его взгляд. Всё-таки сегодня я не приглашённая гостья, а скорее самозванка, тайно проникшая на его территорию под чужой личиной.

– Выйдите! – отрывисто бросил помрачневший мужчина охраннику и управляющему и, медленно двинувшись в мою сторону, заявил: – А вот это уже точно похоже на преследование. Или, может, меня тобой прокляли?

Скорее уж меня им! От взгляда, которым Паулинер медленно, словно раздевая, прошёлся по моему телу снизу вверх, бросило в жар. Если до этого момента платье Виолы не казалось мне особо вызывающим, то сейчас я почувствовала себя практически голой и быстро шагнула за стол управляющего, чтобы скрыть хотя бы ноги.

– У тебя три минуты, чтобы внятно объяснить, что ты здесь делаешь, – сказал аристократ, бросив взгляд на наручные часы. Подошёл вплотную к столу и остановился напротив меня, скрестив на груди руки.

– Добрый вечер, господин Паулинер, – ответила сдержанно. – Я не шпионка. Просто подруга, которая здесь работает, заболела и попросила подменить её на одну ночь, чтобы не уволили. Я согласилась и пришла в её платье.

– Тебе оно идёт больше, чем форма академии и дешёвые тряпки, – заметил Павлин, нагло уставившись в район декольте, которое под его взглядом вдруг показалось мне просто неприлично глубоким. С трудом подавила желание подтянуть лиф платья повыше.

– Эм… я могу уехать прямо сейчас, раз уж так вышло. Только, пожалуйста, не увольняйте Виолу, – попросила, решив не благодарить за сомнительный комплимент. Он скорее напряг, чем польстил, как и явный мужской интерес собеседника, который сейчас даже не пытался его скрывать.

– Значит, подругу подменяла. А искала что? – не отставал Павлин.

Он, наконец, оторвался от созерцания моей груди и теперь смотрел в глаза. Строго, с прохладцей, но точно не сурово и не зло. Значит, не верит, что я могу быть шпионкой, действующей в целях конкурентов. И на том спасибо.

– Она кое-что потеряла и просила найти.

– В кабинете управляющего? – недоверчиво вздёрнул бровь Паулинер.

– Я ведь не знаю, где что находится, вот и заблудилась, – занервничала я, потихоньку отступая, потому что мужчина вдруг неторопливо двинулся ко мне, огибая стол.

– А в шкаф зачем полезла? Тоже заблудилась? – вкрадчивым тоном поинтересовался он, ускоряя шаг.

– Там фигурка красивая стояла. Просто хотела ближе рассмотреть.

Я тоже начала отступать быстрее, но чёртова шпилька подвернулась, подоспевший Паулинер не дал упасть и буквально впечатал в стену, нависнув надо мной мрачной глыбой. Меня окутал терпкий аромат мужского парфюма.

– Ненавижу, когда мне лгут, а ты, Дикая роза, сейчас точно со мной не честна, – шепнул Павлин обманчиво мягко, наклонившись так близко, что его тёплое дыхание ощущалось на моей щеке.

Такая опасная близость нервировала, но в то же время волновала и будоражила. Я замерла, гадая, что ответить. Может, рассказать правду? А вдруг Паулинер как-то связан со всей этой историей? Нет, пожалуй, не стоит рисковать.

– Так что же тебе здесь понадобилось? – повторил он настойчиво, в голосе прорезались жёсткие нотки.

Не придумав ничего лучше, я выпалила то, во что такой самовлюблённый тип точно охотно поверит:

– Я, правда, пыталась помочь подруге, а ещё… хотела увидеть… вас…

Сказала и опустила взгляд, изображая смущение. Точнее, изображать ничего не пришлось. Ситуация и в самом деле была смущающей.

– И зачем же я тебе понадобился? – поинтересовался Павлин с вежливым интересом.

Вот же вредитель, не мог довольствоваться урезанной версией! Ладно, получай полную:

– Просто вы мне… нравитесь, – надеюсь, в такую версию он поверит, а впрочем, этот Нарцисс, наверное, и так в этом не сомневается.

– Неужели? – хмыкнул собеседник и вдруг приподнял мой подбородок, заставляя посмотреть на него. Потемневший взгляд серо-голубых глаз блуждал по моему лицу, словно стараясь что-то отыскать. Интересно, что? Притворяться я не очень-то умею, но тут покраснела по вполне естественным причинам.

– Я верю не словам, а фактам, которые также предпочитаю перепроверять, – загадочно заявил Паулинер, наклонившись ещё ниже.

– Давай-ка, проверим, – выдохнул он мне прямо в губы, и прежде чем я поняла, что это значит, накрыл их своими.

В кровь словно плеснули жидкий огонь, и он потёк вместо неё по венам, заставляя вспыхивать и трепетать каждую клеточку, отравляя разум сладким дурманом. Но в памяти всё же всплыло воспоминание о похожей сцене из романа, где нечто подобное происходило с Виолой. Я опомнилась и с силой оттолкнула мужчину, мысленно коря себя за то, что не сделала этого сразу. Ещё и пощёчину вдогонку влепила. Правда, какую-то вялую, неубедительную.

– Прекратите! Я не давала повода переступать черту!

– Но я ведь тебе нравлюсь, – с издёвкой напомнил Паулинер, продолжая смотреть так, что я чувствовала себя голой. Пощёчину он словно не заметил. – Кстати, это похоже на правду: в отличие от языка, тело никогда не лжёт.

– Но человек – больше чем просто тело! И вообще, это всё было ошибкой. Мне нужно вернуться в академию! – Я вывернулась из-под его руки и быстро направилась к выходу.

Павлин меня опередил и перегородил дверь, сухо возразив:

– Я всё ещё не уверен на твой счёт, так что подождёшь здесь, пока я не закончу с делами.

– Тогда я не успею вернуться до отбоя!

– Но ты ведь собиралась отрабатывать за подругу полную смену, если я правильно понял. Вот и отработаешь. Я обязательно придумаю, чем тебя занять… до утра, – пообещал этот паразит, исчезая за дверью с моим кулоном.

Я была очень зла. Но в основном на себя за то, что поддалась глупому порыву и вообще сюда приехала. В итоге цели не достигла, зато оказалась в щекотливой ситуации. Я теперь в полной власти Паулинера, и неизвестно, как он этой властью воспользуется. Точнее, как раз известно. Эти его плотоядные взгляды были красноречивее любых слов. Причём господина аристократа, похоже, больше не смущала моя принадлежность к низшим слоям общества.

Стоило презрительно морщиться и смотреть свысока, если в итоге ему всё равно, кого в постель тащить! Ах да, для минутного развлечения статус не важен. Привык, что все сразу к его ногам падают. Меня, кстати, ещё в книге это сильно раздражало.

Правда, я сама сглупила и подтолкнула его к активным действиям: зачем было признаваться в несуществующей симпатии и провоцировать Павлина? Да ещё и не оттолкнула сразу, когда он целоваться полез. Поощрила, можно сказать.

Впрочем, это всего лишь физиология. Я в принципе человек тактильный, а возраст и гормоны, видимо, берут своё. Но для меня в подобных отношения важны безоговорочное доверие и глубокое взаимное чувство, а не просто физическое притяжение, так что игрушкой на одну ночь я точно становиться не намерена.

Подёргав ручку двери и убедившись, что меня заперли, решила не терять время зря и продолжить поиски. Впрочем, результатов они не дали – те дверцы шкафов, которые я проверить не успела, тоже оказались заперты. Ещё и ноги, непривыкшие к шпилькам и тесной обуви, ощутимо болели. Я с удовольствием разулась и с раздражением отшвырнула одну из босоножек подальше, выражая своё отчаяние и недовольство.

Она улетела под ближайший шкаф. Причём далеко – к самой стене. Пришлось доставать – это ведь не моё, а с Павлина станется ещё и за порчу имущества компенсацию потребовать. Заглянула под шкаф, потянулась за обувью, и когда уже почти достала, вдруг увидела на светлом деревянном донышке мебели маленький чёрный прямоугольник, напоминающий флеш-карту от фотоаппарата. Неужели это то, что я ищу?!

Подрагивающими пальцами отцепила от дерева накопитель, прикреплённый чем-то вроде прозрачной липкой ленты, и меня накрыло волной тревоги и страха. Именно в этот момент я до конца осознала, что всё, о чём говорил Бродиус – правда!

Похоже, Альсинду убили именно из-за этой штуки. Теперь она оказалась в моих руках, и я понятия не имела, что с ней делать и кому в такой ситуации можно довериться?! Получалось, что никому. Разве что Бродиусу я бы рискнула открыться, но где его теперь искать?

К сожалению, визора в кабинете управляющего не имелось, и мне оставалось только ждать, когда откроется дверь. Старалась по возможности не думать о плохом, чтобы не накручивать себя, но получалось плохо. Так что, когда через час вернулся Паулинер, я уже была на взводе.

Хотелось поскорее оказаться в академии – в библиотеке имелись визоры для студентов и новостники, где можно было найти любые статьи из прессы всего королевства. И почему я раньше не догадалась в них порыться?

– Смотрю, ты успела расслабиться, – сказал Павлин, разглядывая мои босые ноги, с которыми я забралась в одно из мягких кресел для посетителей.

Я тут же принялась обуваться, постаравшись взять себя в руки, и устало объяснила:

– Не привыкла к шпилькам, да и размер не мой.

– И как же ты собиралась до утра в них работать? – полюбопытствовал мужчина, усевшись в кресло напротив. Он явно пребывал в хорошем настроении в отличие от меня.

– Ничего, справилась бы. Мне не привыкать к трудностям. Вот и сейчас, ноги уже отдохнули, я готова работать, – сообщила сдержанно.

– Где? В зал я тебя не пущу, ещё споткнёшься и упадёшь на кого-нибудь из клиентов, – усмехнулся Паулинер и расслабленно откинулся на спинку кресла, положив ногу на ногу.

– Вижу, ваше мероприятие прошло успешно, – осторожно заметила я, решив пока придерживаться нейтральных тем и не нарываться ни на грубость, ни тем более на страсть.

– Да, вполне. Провести деловую сделку здесь – оказалось хорошей идеей. Приятная музыка, красивые девушки в будоражащих мужское воображение нарядах. Мне удалось добиться наилучших условий сделки, – охотно ответил собеседник, беззастенчиво разглядывая упомянутый наряд на мне. Точнее всё то, что он выставлял напоказ.

Наверное, при других обстоятельствах такой явный интерес мне бы даже немного польстил, но в сложившейся ситуации это было неприятно. Ладонь жёг накопитель, за который уже заплатила жизнью Альсинда и, возможно, Тифина. Тут уж не до романтики.

– Рада за вас, – ответила сухо и повторила, поднимаясь: – Я готова приступить к работе. Вы же обещали найти мне занятие.

– Сядь, – негромко велел Паулинер. – Да, я подумывал отправить тебя мыть посуду, но это второй вариант, надеюсь, ты выберешь первый.

– Какой? – я не торопилась садиться и тем более расслабляться, тогда он тоже поднялся, медленно подошёл ко мне и на удивление мягким, вкрадчивым тоном предложил:

– Можем прямо сейчас поехать в уединённое место, где никого не будет. Только мы и хорошее вино. Приятно проведём время вместе.

– И чем же мы там будем заниматься? – холодно уточнила, отступая на шаг.

– Ты ведь взрослая девушка. Должна понимать, чем занимаются мужчина и женщина наедине. В твоей среде о таких вещах узнают рано, – всё тем же флиртующим тоном объяснил Павлин, и моё терпение закончилось.

После обнаружения накопителя нервы и так были расшатаны. Я боялась даже из клуба выходить, опасаясь, что на меня уже сейчас открыта смертельная охота, а этот с непристойными предложениями пристаёт!

– А вас моя среда больше не смущает? Я ведь по-прежнему безродная, нищая девица из низших слоёв общества! Недостойная вашего племянника! – процедила сердито, припомнив всё, что он обо мне говорил, не скрывая презрения и высокомерия. – Не боитесь репутацию подмочить такой порочащей связью? Лучше найдите кого-нибудь достойного вашего уровня. А я лучше посуду помою. Переодеться можно?

– Ну почему с тобой всегда так сложно? – тяжело вздохнул Паулинер. – Говорю же, ты не пожалеешь. Я могу быть очень щедрым.

– Серьёзно? Вы меня ни с кем не перепутали? – разозлилась я окончательно, обжигая его гневным взглядом. Оставаться нейтральной при всём желании не получалось. – Например, с теми, кто оказывает подобные услуги за оплату? Уверяю, в отличие от них мне нечем вас удивить – не хватит опыта! И вообще, разве в вашем окружении недостаточно женщин? Почему именно я?!

– Да я бы тоже очень хотел знать, почему именно ты! – вспылил вдруг Паулинер, схватив меня за плечи и блуждая по моему лицу потемневшим взглядом. – Как заноза ядовитая засела! Не могу тебя из головы выбросить, вот и хочу от этого наваждения избавиться! Думаю, одной ночи будет достаточно!

От такого неожиданного признания я не сразу нашлась с ответом и лишь после неловкой паузы, сухо поинтересовалась:

– Значит, одна ночь, и всё проходит? Раньше уже срабатывало, да?

– Раньше я таких упёртых колючек не встречал! – глухо ответил Паулинер, продолжая сверлить меня взглядом, который всё чаще останавливался на губах. Ой, нет, так дело не пойдёт! – Ну, скажи, чего ты хочешь? Чего добиваешься?

– Хочу, чтобы на меня не давили! – заявила, с трудом вывернувшись из его хватки и отступив на пару шагов. – Сожалею, что невольно стала вашей проблемой, но, поверьте, у меня своих предостаточно, и решать чужие я сейчас просто не в состоянии!

– Так давай я помогу разобраться с твоими проблемами, – спокойно предложил мужчина, нацепив маску невозмутимости.

Походить ко мне он больше не пытался. Просто стоял и смотрел теперь уже непроницаемым взглядом. От Паулинера веяло уверенностью, силой, и мне вдруг очень захотелось ему довериться. Переложить свою тяжёлую, гнетущую ношу на его плечи, но... что-то останавливало. А когда я уже почти решилась рассказать о происходящем, дверь рывком распахнулась…

– Винс, где твой сигнальник? Объявлен общий сбор! Это касается демиургов! – взволнованно затараторил худощавый брюнет с хвостиком, заглянув в кабинет, но заметил меня и осёкся, а я, услышав знакомое слово, похолодела от страха.

– Я понял, Саур. Подожди за дверью, сейчас буду, – нахмурившись, кивнул Паулинер, и незнакомец исчез, мазнув по мне удивлённым взглядом.

– Похоже, не получится сегодня договорить. Твои проблемы можно уладить деньгами? Если нужна какая-то определённая сумма, я дам, – предложил собеседник, видимо, привыкший все вопросы решать деньгами, но после услышанного я опасалась откровенничать.

Демиургов в этом мире всё ещё фактически уничтожали при рождении, а я, возможно, теперь была одним из них. Тут уж лучше не отсвечивать.

– Нет, спасибо, ничего не нужно! Это мелкие заботы и трудности, в основном связанные с учёбой. Просто всё как-то сразу навалилось. Сама справлюсь! – заявила как можно увереннее и невинно поинтересовалась: – А что за общий сбор? Я думала, такие люди, как вы, занимаются только своими делами и никому не подчиняются.

– К сожалению, это не так. Аристократы с сильным даром состоят на королевской службе. Нас могут призвать в любой момент для решения самых разных задач. Поэтому сейчас мне нужно уехать. Ты тоже можешь быть свободна, если есть где переночевать, кроме академии. Отрабатывать смену не нужно. И твою подругу никто не уволит, – расщедрился Паулинер, не забыв даже о Виоле, хотя за неё я сейчас переживала меньше всего.

Прикинула варианты. Можно, конечно, поехать к маме, но не хотелось её волновать. Как объяснить, почему я среди ночи явилась? И тем более не хотелось привести домой злоумышленников, если вдруг за мной будут следить. Да и вообще страшновато куда-то ехать среди ночи с такой опасной находкой. Лучше уж переждать.

– Вообще-то, негде. Я бы предпочла остаться в клубе. В смысле отработать до утра, как и собиралась, – ответила, взвесив все за и против.

– Хорошо, оставайся. Сегодня за тобой присмотрят. Но впредь, чтобы в «Маске» я тебя больше никогда не видел! Это не самое подходящее место для девушки, – вдруг со строгостью учителя, отчитывающего нерадивую ученицу, заявил Павлин. – Тем более для неопытной и наивной.

Такая неожиданная характеристика задела.

– Почему это я наивная?

– Потому что в людях не разбираешься и о последствиях своих поступков не думаешь. Запомни на будущее: никогда не говори мужчине, что он тебе нравится, если не готова зайти дальше слов, – устало объяснил Паулинер. Он подошёл ближе, вложил в мою ладонь кулон с мальвинитом, чуть задержав её в своей руке, и многообещающе добавил: – Как член попечительского совета я, пожалуй, в ближайшее время наведаюсь в академию и проверю, как вас там учат, если у студенток остаётся столько свободного времени на работу в ночных клубах! И переоденься сейчас же. Не нужно, чтобы тебя в этом кто-то ещё видел!

С этими словами, сопровождаемыми очередным нечитаемым взглядом, он вышел, а я, несмотря на нерасполагающие к веселью обстоятельства, невольно улыбнулась. Вскоре за мной явился уже знакомый управляющий. Позволил переодеться и отправил убирать один из пустующих малых залов. В нём и без того всё блестело, так что много времени на уборку не ушло, а потом я просто уснула тут же на одном из удобных диванчиков для гостей и неплохо выспалась.

Утром выяснилось, что Паулинер в клубе больше не появлялся, и вместе с облегчением, я почему-то ощутила лёгкий укол разочарования. Управляющий молча выдал мне оплату за смену и также, ничего не комментируя, отпустил. Уже через полчаса я была в академии. Слежки, к счастью, не заметила, так что тревога немного отступила.

Но забежав в комнату, чтобы привести себя в порядок перед занятиями, я нашла в своём почтаре сообщение от Тифины. Она спрашивала, получилось ли у меня найти то, что нужно, и сердце снова сковал холодок страха.

Почему девушка молчала все эти дни и объявилась именно тогда, когда я побывала в клубе? Неужели это просто совпадение? Вдруг Тифину похитили, а за мной всё же следят и пытаются выйти на связь от её имени, чтобы заманить в ловушку?!

«Где ты сейчас?» – написала, лихорадочно соображая, как лучше поступить.

«Неподалёку. Ты нашла накопитель? Могу сразу забрать и отправить его, куда нужно!» – сразу же пришёл ответ. Он ничего не прояснил, только ещё больше встревожил.

Насколько я помню, Тифина не знала, куда именно нужно отправить эту штуку, а теперь вдруг вспомнила! В общем, велика вероятность, что мне сейчас отвечает не она.

– К сожалению, нет. В следующий раз попробую, – написала я, не придумав ничего лучше, и больше от Тифины вестей не было.

Значит, скорее всего, я права, и вопросы задавала не она, а тот, кого интересует только накопитель. Что же делать?!

Виола, видимо, всё ещё находилась в лечебной части. Это порадовало. Просто не было никаких сил сейчас с ней объясняться. Переодевшись в форму, я поспешила на первое занятие – основы законодательства. В последнее время в этой дисциплине я неплохо себя проявила: исправила большинство оценок и смогла завоевать расположение преподавателя. Поэтому, когда изобразила недомогание, она без проблем отпустила с лекции, ничего не заподозрив.

Вместо лечебной части я поспешила в библиотеку. Во время занятий здесь было пусто, а библиотекарь – сухонький, вечно сонный старичок с удивительно густой, кудрявой шевелюрой, не задавал лишних вопросов и не смотрел на часы.

В одном из залов библиотеки находились визоры, а все необходимые материалы для обучения хранились на накопителях, и я направилась именно туда. Убедившись, что вокруг ни души, расположилась за одним из устройств и вставила свой накопитель в едва заметное углубление сзади. Не терпелось узнать, что на нём записано, и получить хоть какие-то подсказки по дальнейшим действиям.

Экран мигнул, засветился синим, а спустя несколько томительно долгих минут на синем поле всплыла красная надпись: «Введите пароль». Вот засада! Пароля я не знала, и гадать было бесполезно. Разочарованно вздохнув, спрятала накопитель в карман и потянулась к новостнику.

Эта штука с виду напоминала планшет, но по размеру была гораздо больше – газетные полосы отображались на магическом девайсе в полном размере. Сначала я ввела в поисковик имя – Тифина Роберис, но никаких упоминаний в прессе не нашла.

А вот об Альсинде Марталь удалось выяснить нечто неожиданное. Она оказалась дочерью главы управления дознания соседнего города. Причём её отец тоже недавно погиб при невыясненных обстоятельствах, и это совсем не походило на простое совпадение!

По запросу «демиурги» новостник выдал только общеизвестные факты. Тогда я попыталась отыскать упоминания о Бродиусе. А что? У нас ведь в прессе порой пишут о новых назначениях. Правда, это касается высоких государственных постов. Неудивительно, что о новом назначении простого дознавателя нигде не сообщалось.

Я нашла лишь несколько старых материалов о паре громких, резонансных дел, в раскрытии которых он сыграл не последнюю роль, за что был награждён и повышен до старшего дознавателя. На этом всё. Никаких зацепок.

Разочарованно вздохнув, я помедлила и зачем-то набрала в поиске: «Винсент Паулинер». На этот раз новостник был более чем щедр на информацию и выдал несколько десятков ссылок. Первая статья, правда, чествовала некоего Эдама Паулинера. Именно ему за верную службу и заслуги перед короной несколько веков назад был пожалован Винтертэйл, впоследствии ставший родовым гнездом его потомков.

Все остальные материалы прямо или косвенно были посвящены именно тому, кого я искала изначально. О Павлине писали многие издания. В основном это были упоминания каких-либо светских мероприятий, начиная с королевской охоты и заканчивая выставками породистых собак, где его питомцы неизменно занимали первые места.

Но одна заметка четырёхлетней давности заставила меня удивлённо замереть, затаив дыхание. Это было что-то вроде некролога: короткое сообщение о безвременной смерти супруги аристократа – Лизэтты Паулинер, урождённой Виальдор.

Так вот, что произошло четыре года назад! Жаль только никаких подробностей нигде не публиковалось, и это странно. Лизэтта ведь, несомненно, была молода, так что вряд ли скончалась по естественным причинам.

Припомнив, брошенную мне странную фразу, о том, что Паулинер никогда не опустится до связи с простолюдинкой, после того, что случилось четыре года назад, я не без любопытства поинтересовалась родословной семьи Виальдор. Она, ожидаемо, оказалась безупречной. В общем, и на этот вопрос ответа не нашлось. Зато нашлась фотография Лизэтты – красивой, миниатюрной блондинки с тонкими, совершенными чертами лица.

Мельком взглянув на настенные часы, я мысленно обругала себя за потраченное впустую время. Занятие скоро закончится, а я так ничего полезного и не нашла, да ещё зачем-то полезла копаться в жизни Паулинера.

Вернувшись к поисковику, снова ввела в него фамилию старшего дознавателя, на этот раз, не добавляя к ней ничего лишнего вроде должности и последнего места работы, и неожиданно получила ссылку на рекламу недавно открывшейся пекарни некой госпожи Бродиус.

Вот это уже интересно. Они ведь могут быть родственниками! Я выписала адрес и решила при первой же возможности туда наведаться. Только, как это сделать, не привлекая внимания, если за мной действительно кто-то следит? И главное, куда спрятать накопитель? Не могу же я всюду носить его с собой? Это просто небезопасно.

До чего невезучая попаданка из меня получилась: никаких суперспособностей и других бонусов, зато проблем в избытке! От невесёлых размышлений отвлёк тихий звук приближающихся шагов. Я обернулась и увидела Инельду Ральфан, которая со стопкой книг и тетрадей в руках подошла к одному из визоров в конце зала, и устроилась за ним, разместив свою ношу на столе.

Ох, неужели хоть в чём-то повезло! Я ведь давно хотела пообщаться с ней наедине и выяснить, что скрывает сестра Розанны. Инельда, очевидно, глубоко погружённая в свои мысли, не спешила осматриваться по сторонам, а когда, наконец, догадалась это сделать, я была уже рядом.

– Листрад, ты почему не на занятиях?! – вскочила она, побледнев. – Впрочем, неважно, меня ждут в другом месте!

Девушка поспешно собрала книги и сделала пару быстрых шагов к выходу, но я перегородила ей путь и спокойно напомнила:

– Ты ведь только что пришла.

– Да, но потом вспомнила, что должна быть не здесь, отойди! – голос Инельды дрогнул.

Она явно нервничала и как будто боялась меня. Это было очень подозрительно.

– Извини, Инельда, но ты никуда не пойдёшь и сейчас расскажешь обо всём, что случилось в тот вечер, когда ты нашла мой кулон. Или мне придётся обратиться к дознавателям! – твёрдо обозначила я свою позицию, не собираясь отступать. Все эти тайны и загадки вокруг уже просто осточертели! Хотелось хоть какой-то ясности.

– Не понимаю, о чём ты! Я просто подняла его где-то здесь – на территории академии, – побледнев ещё больше, неохотно ответила Инельда, нервно озираясь по сторонам.

Она вела себя, словно застигнутый на месте преступления воришка, и у меня не осталось сомнений, в том, что сестра скрывает что-то важное и весьма неприятное.

– Ложь! До того дня кулон никогда не был в академии. Я забрала его из дома и тем же вечером потеряла. А ты при этом явно присутствовала, – стояла я на своём.

– То есть ты ничего не помнишь? – прищурившись, уточнила собеседница. – Значит, не можешь ничего утверждать. И при чём здесь дознаватели?

Пришлось раскрыть карты.

– Они выяснили, что в тот вечер меня практически убили, а затем накачали регенерирующим зельем. Отсюда проблемы с памятью. Осталось найти того, кто это сделал. И мне кажется, ты знаешь об этой истории гораздо больше, чем говоришь.

Зелёные глаза Инельды испуганно распахнулись, но она упрямо поджала губы и сухо возразила:

– Ты ничего не докажешь, а я буду всё отрицать. И вообще, не понимаю, чего ты добиваешься? Зачем ворошить эту историю, если ты жива и у тебя всё в порядке?

Ни фига себе порядок!

– Затем, что я устала бояться и гадать, кто и за что хотел меня убить! А ещё мне ужасно надоело вздрагивать и оглядываться, ожидая, что убийца вернётся, чтобы закончить начатое! – сорвалась я в эмоции, поделившись своими истинными страхами. – Мне не нужна справедливость, я хочу лишь спокойно жить. Пожалуйста, Инельда, расскажи правду! Обещаю, что не пойду с этим к дознавателям. Я просто хочу понять, что тогда произошло!

Собеседница была растеряна и напугана. Она долго колебалась и прятала взгляд, но после томительной паузы, тяжело вздохнула и, посмотрев мне в глаза, наконец, тихо призналась:

– Можешь больше не оглядываться и не бояться. Тебя никто не пытался убить. Это был несчастный случай…

Такого я, разумеется, услышать не ожидала. Поверить, соответственно, не торопилась, но и недоверие решила не демонстрировать, спокойно попросив:

– Продолжай.

– В тот день, ближе к вечеру, ты пришла к нашему особняку. Хотела увидеться с отцом, но дома никого не было. Да и я только вернулась от подруги. Мы встретились, можно сказать, у дверей, – начала рассказывать Инельда, понизив голос почти до шёпота. – Я случайно услышала ваш разговор с папой в академии. Ну... когда ты заявила, что он... твой отец, поэтому впустила тебя. Хотела поговорить.

Девушка всхлипнула и надолго замолчала, пришлось поторопить:

– Что произошло потом? Мы поговорили?

– Да, в моей комнате, – неохотно продолжила собеседница, – только… не очень мирно. Поссорились, в общем. Ты обиделась, бросилась к выходу, но… возле лестницы споткнулась на мяче – игрушке моей собаки Реджи и… упала. Там высоко. Много крутых мраморных ступенек, а внизу ты ещё об основание статуи ударилась. Я очень испугалась! Ты не двигалась и дышала с трудом, а дома никого не было, кроме моей горничной. Я не знала, что делать! Думала послать за лекарем, но он, скорее всего, просто не успел бы доехать.

Последние фразы Инельда произносила, глядя в пол и не смея поднять на меня глаза.

– И ты дала мне регенерирующее зелье, – закончила я устало, представив, как тело Розанны скатывается с какой-то лестницы и застывает под ней сломанной куклой.

В словах Инельды больше сомнений не осталось, но почему-то мысль, что меня действительно никто не пытался убить, облегчения не принесла.

– Да. Я знала, где отец его хранит, вот только зелье не помогло, – неожиданно заявила Инельда. – Во всяком случае, не сразу. Тебе не становилось лучше, и мне пришлось…

Она сглотнула и снова замолчала, нагнетая тревогу. Ох, что там ещё за сюрпризы?!

– Что пришлось? Инельда, договаривай уже, я ведь сказала, что не собираюсь ни с кем делиться этой историей.

– Я не знала, что делать! И мы с Марфией, моей горничной, отнесли тебя в родовой зал на алтарь, – с тяжёлым вздохом призналась сестра.

– Куда отнесли?!

– Это такое место, где можно попросить помощи у наших предков. Там большая концентрация родовой силы. Я подумала, что если ты и в самом деле Ральфан по крови, должно сработать. Не знаю, что в итоге помогло: алтарь или зелье, но ты пришла в себя, начала двигаться. Я вызвала экипаж и отправила тебя в академию, а при нашей следующей встрече поняла, что ты ничего не помнишь. Вот и всё, – закончила рассказ Инельда и с виноватым видом добавила: – Мне очень жаль, что так получилось. Извини.

– За что, ты ведь не сталкивала меня с лестницы?

– Нет, конечно! – искренне возмутилась она, и я поверила. Правда, теперь не знала, что со всем этим делать.

– Кроме твоей горничной ещё кто-нибудь знает о случившемся?

– Эм… теперь да, – после заминки расстроенно вздохнула девушка. – Отец вчера обнаружил пропажу зелья и начал расспрашивать. Знаешь, он умеет выведать правду, мне пришлось всё рассказать. И про алтарный зал тоже…

Последняя фраза особенно напрягла. То есть теперь Ральфан практически уверен в нашем родстве. Как он на это отреагирует – неизвестно, но сомневаюсь, что будет счастлив. Мама рассказывала, что, узнав о её беременности, он дал ей денег и велел избавиться от обузы. При следующей встрече она солгала, что так и сделала.

– И что он сказал? – Первая реакция всегда особенно показательна.

– Отругал за самодеятельность и велел никому ничего не говорить, – снова виновато вздохнула Инельда.

Чего и следовало ожидать. Было бы странно, если бы он вдруг изменил ко мне отношение и проявил какое-то родственное участие. Ничего подобного я не ждала и не хотела. Лучше бы просто не мешал. Сегодня как раз его занятие, надеюсь, Ральфан не начнёт лютовать и банально выживать меня из академии.

– Вот и отлично. Не рассказывай своему отцу о нашей беседе. Пусть думает, что я по-прежнему не в курсе ситуации.

– Почему?

– Как-то не хочется с ним снова объясняться, тем более что на принадлежность к вашему роду я не претендую. Спасибо, что, наконец, сказала правду. Жаль, что так долго молчала, – устало резюмировала я, почему-то чувствуя себя опустошённой.

– Прости. О таком непросто рассказать, к тому же ты всё забыла. Я боялась напоминать и вообще не знала, как себя с тобой вести, – продолжила каяться Инельда, до побелевших костяшек вцепившись в свою стопку книг и тетрадей, а потом вдруг робко добавила: – Если тебе что-то потребуется, не стесняйся, говори мне. Может, деньги нужны или одежда новая? Я помогу!

– В качестве компенсации, что ли? – невольно усмехнулась я. – Спасибо, не стоит. У меня есть всё, что нужно.

– При чём тут компенсация. Просто… мы ведь не чужие, – тихо возразила Инельда, и я почему-то разозлилась, услышав эти слова, прозвучавшие довольно лицемерно.

– Не чужие? Да ты бегала от меня, как от прокажённой! Если бы я сейчас не вынудила тебя сказать правду, ты бы никогда не подошла и не предложила помощь, верно?

– Я не знала, как к тебе подойти! Боялась рассказывать! – впервые повысила голос Инельда, не сумев справиться с эмоциями, и моё раздражение схлынуло, оставив лишь усталость. – К тому же ты изменилась, стала вести себя как-то иначе.

– Ладно. Я тебя ни в чём не виню, правда. Просто пусть всё останется, как было, – попросила, направляясь к выходу. Раз уж речь зашла о переменах в характере Розанны, дальше продолжать общение точно не стоило.

– Хорошо, но всё-таки… если что-то понадобится, я, правда, буду рада помочь, – донеслось вслед.

Занятие у Нордора Ральфана стояло последним в расписании, и, признаться, после услышанного я ожидала его с опаской. Но всё прошло на удивление спокойно. Преподаватель ко мне не цеплялся, даже когда я проваливала задание. Лишь иногда я ловила на себе его задумчивый взгляд. Я почти успокоилась, но после занятия Ральфан вдруг попросил задержаться, а когда я неохотно подошла, не зная, чего ожидать, вручил мне тонкий, изящный, золотистый браслетик.

– Хотите обменять на кулон? – догадалась я, вспомнив наш недавний разговор.

– Нет. Пусть он тоже у тебя останется. Этот браслет защищает от нападений и травм, а кулон – от приворотов и ядов. Так надёжнее будет. Носи, не снимая, – буркнул Ральфан, удивив.

Это он после признания дочери, что ли озадачился? Тоже типа компенсация? Ну не отцовские же чувства в нём взыграли?

– Спасибо, но почему? В смысле, зачем вам это? – не удержалась я от вопроса.

– Затем, что я куратор вашей группы и в некотором роде отвечаю за каждого студента, а ты у нас единственная без надлежащей защиты, – суховато объяснил мужчина. – Просто носи. Всё, свободна.

Он вышел из зала, оставив меня гадать, что всё-таки это было: бескорыстная помощь или подарок с подвохом, который лучше не надевать?

Осознание, что на мою жизнь никто не покушался, пришло позже. Вот тогда стало легче. Захотелось поверить, что всё не так уж плохо и можно немного расслабиться. И мне это даже почти удалось, потому что Тифина больше не выходила на связь, но через пару дней, вернувшись с занятий, я вдруг обнаружила, что в моих вещах кто-то рылся.

Причём везде. Даже матрас на кровати был немного сдвинут. Вряд ли это Виола просто из любопытства копалась. Здесь определённо что-то искали. Неужели накопитель? Получается, у преступников и в академии подельники есть?! От этой мысли стало страшно. Возникло ощущение замкнутого круга.

Вот как ехать к той же госпоже Бродиус, если за мной следят?! Хорошо хоть накопитель успела спрятать в Зоосаду, где навещала Паулину. Её вольер находился в тёплом отапливаемом помещении. Там я и нашла укромное место для маленького чёрного прямоугольника, надёжно упакованного в плотную тёмную влагонепроницаемую плёнку. Получается, теперь, чтобы не привлекать лишнего внимания, лучше туда не ходить.

Не зная, что предпринять в сложившейся ситуации, я, поколебавшись, всё-таки надела браслет Ральфана. На случай внезапного нападения. А ещё решила внимательнее наблюдать за своим окружением – вдруг кто-то себя выдаст подозрительным поведением.

Непривычно вела себя только Инельда. Если раньше она обходила меня стороной, то теперь при встрече смотрела так, словно очень хотела подойти и заговорить, но сдерживалась. Я эти порывы не поощряла. Незачем, да и не до того сейчас.

Ещё Виола ходила с недовольным видом, хотя результатом моей поездки в клуб, о подробностях которой я умолчала, осталась довольна и долго благодарила, за то, что помогла ей сохранить работу. А через несколько дней её настроение вдруг резко переменилось.

– Представляешь, сегодня в академии будет работать комиссия! Я подслушала в административном крыле! – радостно заявила она утром, когда мы собирались на занятия.

– Какая ещё комиссия? – Я насторожилась, потому что теперь отовсюду ожидала подвоха.

– Обычная. Из попечительского совета. Они перед экзаменами всегда проверку устраивают, – ответила Виола, продолжая сиять, и я болезненно поморщилась, вспомнив, что до экзаменов осталось всего несколько дней.

– И чему ты так радуешься?

– Состав интересный, – загадочно улыбнулась соседка. – Успела услышать некоторые фамилии. – Интересно, когда они приедут?

Она подбежала к окну и выглянула, словно забыв, что ворота академии из него не видны. Вспомнив, какой фамилии она могла так обрадоваться, я невольно напряглась и осторожно уточнила:

– Там будет Паулинер? Поэтому ты сияешь? Хочешь стянуть что-то из его личных вещей? – не удержалась от подковырки.

– Прекрати! Я не собираюсь делать глупости! – обиженно надулась Виола. – Просто хочу его увидеть, что тут такого?

Ого, раньше до подобных откровений у нас дело не доходило.

– Влюбилась? – вздохнула я, удивляясь тому, что местами сюжет книги всё же берёт своё, но почему-то весьма однобоко.

– А если и так, то что? – спросила она вдруг чуть ли не с вызовом, неохотно отойдя от окна. – Уж лучше по такому мужчине вздыхать, чему по какому-нибудь глупому, самовлюблённому студентику!

Вообще-то, Павлину самолюбие тоже совсем не чуждо. Интересно, что ему здесь понадобилось? Неужели приехал, как обещал, или это просто ежегодная формальность?

– Даниэль уверял, что его дядя в академии не появляется.

– Да, никогда его прежде здесь не видела. Надеялась, что он хотя бы на бал прибудет, а получилось даже раньше. – Виола снова улыбнулась и тихо добавила: – значит, всё идёт как надо.

– Что именно? – Я так и не рассказала девушке о том, что украденный ею кошелёк не является личной вещью Паулинера.

Неужели она всё-таки для чего-то его использовала? Что ж, тогда задуманное вряд ли осуществится. Но теперь уже поздно упоминать об этом факте. Пусть пока тешится иллюзией.

– Не обращай внимания, это я о своём. Идём на занятия, пока не опоздали.

– Подожди. Я видела Паулинера в «Маске» в тот вечер. Объявили какой-то общий сбор по поводу... демиургов, и он ушёл. Не знаешь, что бы это значило? – задала я вопрос, который сейчас был наиболее актуален. Соседка об этом мире точно знала больше меня и Розанны вместе взятых.

– Значит, они, правда, демиургов ищут, – помрачнев, вздохнула Виола. – Я думала, это просто слухи.

– Какие слухи?

– Что их на самом деле уже много вокруг нас. Что эти чудовища объединились и могут сильно навредить всему королевству, – понизив голос, добавила девушка, и я невольно вздрогнула.

Чудовища – вот кто они для всех. Ну и я, очевидно, тоже. Знать бы ещё, как работают способности демиурга. Ничего нового и необычного у меня по-прежнему не получалось.

– Подожди, так может Паулинер здесь из-за этого? Он ищет демиургов в академии?! – озвучила я пугающую мысль.

– Возможно, – подумав, неуверенно подтвердила мои опасения Виола. – Хотя вряд ли они здесь могут быть. Всё-таки студентов при зачислении проверяют.

– А как проверить является человек демиургом или нет? – вырвалось, опережая мысли.

– Не знаю. Вроде есть какие-то специальные приспособления, улавливающие вибрации магического фона. Да какая разница? Нам-то нечего опасаться. Идём, опаздывать нельзя, тем более при комиссии, а то ещё стипендию срежут! – поторопила Виола, первой выбегая из комнаты.

Я со вздохом поплелась следом, очень надеясь избежать встречи с членами комиссии. Особенно с одним высокомерным блондином. Вдруг у него и впрямь сейчас с собой такая штука. Представляю, как он на меня посмотрит, если этот определитель демиургов сработает. Наверное, хуже, чем при нашей первой встрече. Тогда я была для аристократа просто наглой, безродной девицей из презираемых им низших слоёв общества, а теперь стану... чудовищем, которое необходимо уничтожить.

Что же делать? Ясно одно – бежать мне некуда, потому что есть ещё те, кто охотится за накопителем Альсинды. Не уверена, что попасть к ним в руки – меньшее из зол. В общем, между двух огней оказалась. Ладно, буду действовать по ситуации.

Слухи о том, что на территории работает комиссия, вскоре распространились по всей академии. Студенты, особенно девушки, шушукались об этом даже во время занятий, обсуждая всех прибывших. Особенно часто звучали фамилии некоего Лоурэнса и, разумеется, Паулинера. На сдвоенных с бытовиками основах законодательства я за пять минут узнала о нём больше, чем за полчаса копания в новостнике.

– Мама говорит, господина Паулинера в этом году обязали участвовать в отборе. Траур по жене ведь давно закончился, – шепнула сидевшая передо мной рыжеволосая, худощавая девушка полноватой соседке-блондинке. – Аристократ с сильным родовым даром в его возрасте уже должен иметь наследника с такими же задатками. Увидишь, к концу следующего года ему придётся жениться.

– А начинается отбор по традиции с бала в честь Новогодья в академии. Так что у нас есть все шансы, – поддакнула блондинка. – У меня высокий уровень магии. Это один из решающих факторов.

– И у меня. Так может, он прямо сегодня решил начать? – смущённо хихикнула рыженькая. – Мама у меня тоже в попечительском совете состоит. Она говорила, раньше его сюда не получалось заманить ни на какие проверки.

Недовольная преподавательница шикнула на болтушек, велев соблюдать тишину, и продолжение этой занимательной истории я не узнала. Хватило и того, что услышала. То есть у Паулинера намечается что-то вроде отбора невест, и он напоследок, видимо, решил нагуляться перед женитьбой, снизойдя до ночи с простолюдинкой! Вот же... Павлин! Теперь я на него ещё и злилась, так что видеть вообще не хотела. Даже издалека.

Поначалу мне в этом везло. Следующие два занятия прошли в привычном режиме – без визитов посторонних личностей, но когда мы пришли к Ральфану на боевую и физическую подготовку, пронёсся слух, что члены комиссии направляются сюда. Вот чёрт!

Сегодня нам предстояла задача сложнее, чем в прошлый раз, потому что после рукопашной схватки для защиты и атаки требовалось использовать магию, а у меня с этим всё ещё были проблемы.

Тем не менее я вызвалась сражаться первой, чтобы быстренько отстреляться и сбежать до прихода высоких гостей.

– Можно я буду противником Листард? Теперь ведь мне реванш нужно взять! – с энтузиазмом вызвался рыжий Гуттис, многообещающе поиграв бровями.

Меня это заявление не испугало. Несмотря на то, что парень потерпел поражение в прошлый раз, злобу он не затаил, хоть и подкалывал меня периодически.

– А если она тебя снова поколотит? – хмыкнул его приятель Ордис. – Но я бы тоже не отказался от реванша.

– У нас тут не соревнования на Королевский кубок, если вы забыли, – нахмурился Ральфан и вызвал мне в пару Алексиса Мунира – высокого, кареглазого, смешливого брюнета.

Мы с ним прежде особо не общались, но в целом впечатление он производил приятное. Словом, подвоха от Мунира я не ожидала. Впрочем, и на победу не рассчитывала. По уровню магии он в любом случае в разы сильнее, а, главное, умеет с ней обращаться.

– Поражением будет считаться третье падение. И не забудьте, что для некоторых сегодня решается вопрос допуска к экзаменам, – понеслось вслед напутствие преподавателя, заставившее мысленно застонать.

Из-за нервотрёпки с накопителем, а теперь и с Паулинером, разыскивающим демиургов, я как-то совсем забыла об этом факте. Значит, побыстрее закончить не получится – придётся выложиться по полной программе.

На первом этапе, когда мы сражались без магии, особых проблем не возникло, хотя соперником парень оказался весьма достойным. Он сумел несколько раз меня зацепить, разбив губу и оставив пару синяков на руках, но и от меня получил не меньше, да и на маты падал уже дважды.

Я пока лишь один раз оказалась поверженной, однако сразу вскочила и бросилась в атаку, используя по ситуации приёмы из разных единоборств. Довольно успешно, поскольку для противника они были неожиданными.

Алексис тоже не сдавался, так что время летело, а мы продолжали испытывать друг друга на прочность, нападая, уворачиваясь, подсекая снова и снова. Пока что нам обоим удавалось держаться на ногах, и ни один не желал уступать победу другому.

– Ладно, вижу, вы долго можете так резвиться, переходите к магии! – велел Ральфан, и тут уж я мысленно приготовилась к поражению.

Дело в том, что с бытовой магией в наличии практически невозможно создать нормальное боевое заклинание или даже просто приличный защитный щит. Она годилась только для повседневных дел. Так что мне оставалось лишь уворачиваться и… действовать хитростью.

Алексис, словно нащупывая почву, бросил в мою сторону пару сияющих энергетических сгустков. С виду красивых, похожих на большие, круглые шапки бенгальских огней, но один такой легко мог сбить с ног. От этой пробной атаки мне удалось увернуться. А вот его следующий, уже более сильный и прицельный бросок с лёгкостью повалил меня на маты, отбросив на пару метров назад. Второе падение! Всё, больше прав на ошибку нет!

Я вскочила на ноги, уклонилась от очередного сгустка, сконцентрировалась и выпустила в сторону Алексиса мощную струю воздуха. Это была обычная бытовая манипуляция для очищения территории от листьев и снега. Парень покачнулся, но устоял и смерил меня удивлённым взглядом, видимо, не понимая, что я сделала.

Мне хватило этой крохотной заминки, чтобы повторить попытку, значительно усилив «сдувающий» напор. Мунир на этот раз успел отскочить в сторону, но, судя по возмущённому визгу, жертву мой «воздушный снаряд» всё-таки нашёл. Отвлёкшись от противника, я только сейчас заметила, что людей в зале прибавилось.

У входа стояли четверо. Сухопарая пожилая дама строгого вида, одетая в чёрное. Паулинер, взирающий на происходящее с совершенно невозмутимым видом, и темноволосый мужчина с хвостиком, которого я уже видела в «Маске». Брюнет поддерживал завалившуюся на него молодую златокудрую женщину. Красивую, элегантную и явно очень сердитую. Ох, это её я, получается, приложила?!

Покосилась на Павлина, чьё лицо абсолютно ничего не выражало, а в глазах не теплилось даже искры узнавания, и пожалела, что попала не в него.

– Травмоопасные у вас занятия, – нарушил, наконец, тишину темноволосый, помогая красивой незнакомке принять устойчивое положение.

– Так я здесь не бытовиков тренирую. Всякое случается, – спокойно ответил Ральфан, дав нам с Алексисом знак прекратить противостояние.

– Значит, нужно лучше следить за происходящим! Я могла пострадать. Точнее, уже пострадала! – сердито заявила красотка, сверля меня недовольным взглядом. – Думаю, виновному стоит назначить взыскание! Это научит студентку быть внимательнее.

– Вы находились на траектории сражения, то есть в зоне риска. Нужно было просто отойти, – сухо возразил Ральфан, удивив, тем, что встал на мою сторону. Хотя, скорее всего, он просто из тех, кто не терпит замечаний в свой адрес.

– Злого умысла здесь, очевидно, нет. Мы действительно заняли невыгодную позицию, – негромко сказал вдруг Паулинер, удивив ещё больше. – К тому же девушке, похоже, и так уже досталось, – добавил он, внимательно изучая моё лицо. Видимо, разбитую губу заметил. Она, кстати, побаливала.

– Всё нормально. Это обычная тренировка. Извините, не хотела никому навредить, – обратилась я к недовольной незнакомке. – Готова отработать взыскание, если нужно, – последние слова я адресовала Ральфану, сопроводив их просящим взглядом.

Будет здорово, если меня пошлют на отработку прямо сейчас. Присутствие Паулинера нервировало.

– Что ж, отправляйся в Зоосад к господину Бриошу. Он найдёт, чем тебя занять, – кивнул преподаватель, и я облегчённо выдохнула.

– А к экзамену меня допустят? – уточнила почти шёпотом, когда проходила мимо.

– Допустят, с заданием ты ведь справилась, но вот насчёт самого экзамена, я по-прежнему сомневаюсь, – усмехнулся Ральфан и скомандовал, потеряв ко мне интерес: – Следующая пара – на позицию! А многоуважаемых членов комиссии я попрошу отойти в зону болельщиков. Там безопасно.

Обойдя комиссию по самой дальней траектории, я переоделась в своей комнате, обработала синяки и ссадины заживляющим средством и направилась в Зоосад. В последнее время я старалась там не появляться на случай слежки, но отработка – веская причина. Вызвать подозрений не должна.

Только прибыв на место назначения, я поняла, что с взысканием Ральфан мне помог даже больше, чем я думала. Сотрудников здесь хватало, поэтому Бриошь студентов не эксплуатировал, разве что животных покормить позволял, если было желание. Меня и вовсе встретил как старую знакомую, напоил чаем и отправил развлекать скучающую Паулину.

Мне и самой не терпелось увидеть свою белоснежную красавицу, а ещё проверить, на месте ли одна вещица. Убедившись, что поблизости никого нет, проверила. На месте. Затем я вывела свою заметно подросшую питомицу немного прогуляться в расчищенном от снега дворике.

– Паулина, вернись! – позвала, когда моя заигравшаяся девочка убежала далеко вперёд

– Значит, Паулина? – раздался за спиной знакомый голос с непередаваемыми интонациями.

Вот чёрт! Снова комиссия пожаловала? Я обернулась и испуганно замерла, обнаружив, что на этот раз Паулинер пришёл один.

– Мне сказали, ей обычная кличка не подойдёт и нужно что-то изысканное, аристократическое, – попыталась я оправдаться под его нечитаемым взглядом, но быстро сменила тему: – А где остальные члены комиссии?

– Мы решили разделиться. Так процесс пойдёт быстрее, – объяснил Павлин и подошёл ближе, с усмешкой уточнив: – Значит, выбирая кличку собаке, ты думала обо мне? Даже не знаю, сердиться или гордиться?

– Эм... у меня просто не так много знакомых аристократов, – буркнула, отступая на пару шагов. Сложно не нервничать, когда не понимаешь, что у него на уме. Хорошо, хоть не злится. – Давайте провожу вас к господину Бриошу. Вы же должны здесь что-то проверить?

Не дожидаясь ответа, быстро пошла вперёд. Паулина вернулась и теперь резвилась в снегу неподалёку, не подозревая, что стала предметом обсуждения. Паулинер какое-то время молча шёл рядом, а потом спокойно констатировал:

– Плохо выглядишь. Похудела, побледнела, стала нервной. Проблемы не решились?

Я чуть не споткнулась от неожиданности. Надо же, какой внимательный! Интересно, штука, отслеживающая демиургов у него с собой? Я каждую минуту ожидала, что она вот-вот сработает. Это, мягко говоря, напрягало. Ну и как здесь не нервничать?

– Решатся, когда сдам экзамены, – ответила, не замедляя шага.

– Ещё и губу позволила себе разбить, – добавил мой незваный спутник, задев за живое.

– Это была обычная тренировка! И я в долгу не осталась – мой соперник получил не меньше! – возмутилась, одарив Павлина недовольным взглядом.

– Да, я видел, какая ты... боевая, – неопределённо хмыкнул он. – Пожалуй, Даниэлю повезло, что он тебе под горячую руку не попался.

Я снова покосилась на мужчину, не понимая, шутит он или издевается? Вроде выглядит вполне благодушно, но всё равно не стоит расслабляться и тем более воспринимать его слова как комплимент.

– Вот именно, я могу за себя постоять, – сообщила сухо, намекая, что получить, вообще-то, может не только Даниэль.

– Болит? – Паулинер вдруг обогнал меня и остановился, перегородив дорогу на расстоянии вытянутой руки. Взгляд серо-голубых глаз был устремлён на мои губы.

– Нет... почти. Всё нормально, – с трудом выдавила из мгновенно пересохшего горла. – Я обработала. Скоро заживёт.

– В лучшем случае к утру. А меня это раздражает прямо сейчас, – заявил мужчина.

Он шагнул ещё ближе, и прежде чем я успела что-то сообразить, легонько коснулся разбитой губы кончиками пальцев. Я почувствовала едва ощутимое покалывание, и боль ушла. Совсем. Зато по щекам разлился жар смущения. Его близость пугала и волновала одновременно, и я поспешно отступила подальше.

Люди с магией выше среднего уровня зачастую владели хотя бы базовыми навыками целительства, поэтому я не удивилась, только сильнее напряглась и осмотрелась в поисках нежелательных свидетелей. К счастью, их не было.

– Спасибо, но не стоило. Да и разговаривать со мной вам тоже не нужно. Кто-то может увидеть и неправильно истолковать.

– Почему? Разве член комиссии не может пообщаться со стипендиаткой и узнать её мнение об условиях обучения? – невозмутимо возразил Паулинер, вызвав прилив раздражения.

На всё-то у него есть ответы! Какой продуманный тип! Может, и со мной он сейчас действует строго по намеченному плану, методично загоняя в ловушку?

Мы вошли в небольшое длинное здание и остановились перед одной из дверей.

– Всё, пришли, – выдохнула я, не скрывая облегчения, и постучалась, громко позвав: – Господин Бриошь, вы на месте?

Ответа не последовало, а дверь от моего прикосновения приоткрылась, демонстрируя пустое помещение.

– Вышел, наверное. Вы подождите его здесь, – предложила, собираясь уйти.

– Подожду. Составишь мне компанию? – негромко попросил Паулинер.

– Нет. Мне уже нужно возвращаться.

– Надолго не задержу. Считай, что я всё ещё провожу опрос об условиях обучения стипендиатов в академии, – усмехнулся Паулинер, шире открывая дверь и приглашая войти.

Я неуверенно обернулась, прикидывая как бы избежать этого приглашения, но последствия отказа были слишком непредсказуемы. С Павлина ведь станется и в общежитие ко мне явиться… с осмотром условий проживания стипендиатов.

– Тогда и спрашивайте только по существу, – предупредила строгим тоном, неохотно входя в кабинет Бриоша.

Это место больше походило на комнату отдыха. Здесь находились удобный диван и небольшой стол, на котором ещё стояли кружка с недопитым чаем и вазочка со свежей выпечкой. Шкаф с учётными документами тут тоже имелся.

Я присела за стол, потому что диван казался наименее подходящим местом для общения с Павлином. Лучше хотя бы видимость официальной обстановки поддерживать.

– Хорошо, давай по существу. У тебя явно есть проблемы. Я могу чем-то помочь? – спросил аристократ, располагаясь напротив. – Например, деньгами или советом?

Довериться этому сильному, уверенному в себе мужчине очень хотелось, потому что слишком тяжёлой для моих плеч оказалась свалившаяся на них ноша. Вот только Паулинер сейчас представлял неменьшую опасность. Впрочем, кое-что он действительно мог прояснить.

– Спасибо за предложение. Денег не надо. А насчёт совета… можете определить магические свойства этого украшения? – Вытащила из кармана браслет Ральфана и положила на стол. Сегодня я его не надевала, но на всякий случай носила с собой.

Удивлённо приподняв брови, Паулинер взял браслет, внимательно осмотрел, зажал в ладони и словно к чему-то прислушался. Через пару минут он вернул украшение на стол и резюмировал:

– Защитная функция достойного уровня, да и сама вещица не из дешёвых. Откуда она у тебя?

– Подарок, – ответила, не подумав, и собеседник нахмурился.

– То есть от кого-то ты дорогие подарки всё же принимаешь? – уточнил он с прохладцей.

– Только от тех, кто не претендует на мою душу и тело, – ответила с вызовом, припомнив его нелестное предложение. Пусть даже не думает его повторить!

– Уверена? В людях ты не особо разбираешься.

– Уверена! – огрызнулась, уязвлённая пренебреженьем, прозвучавшим в его голосе. Тем более, что действительно не сомневалась в намерениях Ральфана. Точнее, в их отсутствии.

Разумеется, он не собирается меня официально удочерять, скорее просто совесть слегка шевельнулась. Всё же он не злодей, а просто заложник жёстких правил своего сословия, как и человек, сидящий напротив.

– А сейчас извините, мне пора идти. Длительное общение с вами простой стипендиатке точно не простят, – я поднялась и решительно направилась к двери, за которой к тому же призывно поскуливала Паулина.

– Кто не простит? – продолжал хмуриться аристократ, видимо, ожидавший от меня какого-то другого поведения.

– Ваши поклонницы, мечтающие преуспеть в предстоящем отборе на роль вашей супруги. Кстати, желаю вам успеха в этом нелёгком деле! – я честно хотела произнести эти слова максимально нейтральным тоном, но получилось несколько дерзко и вызывающе.

Задержалась у двери, чтобы увидеть реакцию собеседника, однако он даже не переменился в лице. Только едва заметно поморщился и сухо констатировал:

– Вижу, слухи разносятся быстро. Я всё ещё надеюсь, что смогу избежать участия в отборе. Но даже если не получится, этот брак будет всего лишь необходимой формальностью. Не больше. Понимаешь?

Эти слова, сказанные безразличным тоном, почему-то сильно разозлили. Я даже об осторожности в этот момент забыла, возмущённо заявив:

– Нет, не понимаю! Возможно, у вас, в высшем обществе, так принято, а для нас, дикарей, семья – не может быть формальностью! Всего доброго, господин Паулинер!

Вышла из помещения, не дожидаясь ответа собеседника, подхватила Паулину на руки и поспешила удалиться, опасаясь, что он догонит, но оглянувшись через несколько минут, преследования не обнаружила. В общежитии Паулинер тоже не появился. Может, разозлился и решил со мной больше не связываться? Что ж, это, наверное, к лучшему...

Я со вздохом отложила почтарь в сторону. Очередная попытка связаться с Тифиной не дала результатов, и я уже не знала, что думать. Неужели от девушки избавились? Или её роль во всей этой странной истории не так уж и однозначна?

– Представляешь, Паулинер сегодня со мной разговаривал! – радостно выпалила сияющая Виола, едва войдя в комнату.

– Он что, здесь, в общежитии? – насторожилась я, на всякий случай поправив платье и волосы.

С момента нашего не очень приятного разговора прошло больше двух часов, и я думала, что комиссия уже уехала. Это было бы наилучшим выходом, так почему сейчас в душе вместе с тревогой всколыхнулось нечто похожее на смесь предвкушения и надежды?

Отследив свои эмоции, я заметно напряглась. Вот только не хватало мне пойти по пути героини книги, и всерьёз заинтересоваться этим самоуверенным типом совершенно на ровном месте! Ведь никаких же предпосылок нет! Он по-прежнему сноб и Павлин, а вовсе не рыцарь без страха и упрёка. Мне с таким точно не по пути, тем более что перед глазами яркий пример матери Рози. Надоевшая брошенка с ненужным бастардом – вот итог отношений простолюдинок с аристократами!

– Нет. Он к нам на занятие приходил вместе с остальными членами комиссии. Они наблюдали за нами, а позже беседовали с преподавательницей и студентами. Со мной, как со стипендиаткой, тоже пообщались. Господин Паулинер пару вопросов лично задал! – продолжала восторгаться соседка. – Надеюсь, я ещё увижу его сегодня!

– Где? Разве комиссия ещё не уехала?

– Уехала. Но у меня сегодня дежурство в «Маске», – объяснила Виола, прихорашиваясь перед зеркалом. – А поскольку завтра выходной, я, наверное, в академию не вернусь, домой отправлюсь. Ты тоже уедешь?

– Нет, останусь. До экзаменов всего три дня – буду готовиться.

После того, как стала невольной хранительницей опасного накопителя, покидать академию просто опасалась, да и экзамены сейчас действительно были в приоритете. Так что я, постаравшись отбросить все лишние мысли, с головой погрузилась в учебники. Тренировки по физической подготовке решила отложить на завтра, когда большая часть студентов разъедется по домам.

Проснувшись и позавтракав, продолжила подготовку. Отсутствие отвлекающих факторов в виде Виолы помогало сосредоточиться, и в целом процесс шёл довольно продуктивно, но после обеда соседка неожиданно вернулась. Бледная, испуганная, вся какая-то взъерошенная и с заметным синяком на скуле.

– Что случилось? – встревожилась я, отложив книги в сторону. Похоже, на горизонте замаячили новые проблемы.

– Это было ужасно! – всхлипнула девушка, стащив пальто и прямо в одежде рухнув на свою кровать. – Утром, когда клуб уже закрывался, я сломала каблук и задержалась в раздевалке. Но, когда там оставались только я и два охранника, в «Маску» ворвались грабители! Нас связали. Я пыталась сопротивляться, меня ударили! Это было так страшно! – Виола снова всхлипнула и разревелась уже в голос.

– Они с тобой что-то ещё сделали? – уточнила я, пересаживаясь к ней на кровать. В такой ситуации обиды и претензии отступили в сторону.

– Нет! Они заперли нас, связанных, в подсобке. Когда одному из охранников удалось освободиться, грабителей уже не было, – немного успокоившись, рассказала Виола.

– А это точно были грабители? – У меня вдруг мелькнула шальная мысль, что нападение как-то связано с накопителем. От такой вероятности стало жутковато. Во что же я влипла?!

– Конечно, грабители, кто же ещё! Я слышала, дознаватели говорили, что они всю выручку за ночь забрали.

Эти слова немного успокоили, но сомнения полностью не развеяли.

– Что ж, главное никто не пострадал, – попыталась её приободрить. – Так что успокаивайся. Всё ведь уже закончилось.

– Не совсем. Мне завтра ещё нужно в управление дознания съездить. Поедешь со мной? – Блестящие от слёз серые глаза собеседницы смотрели умоляюще, но её предложение напрягло. После того, как Бродиуса куда-то перевели, я в этом учреждении никому не доверяла.

– Эм… а зачем это нужно? Разве с тобой ещё не беседовали?

– Пытались, но я была так расстроена, что плохо соображала, – со вздохом призналась блондинка. – Меня отправили успокаиваться, а завтра просили приехать. Только не понимаю зачем! Я ведь не смогу описать грабителей при всём желании, потому что они были в масках. Причём не в таких, как у нас, а на всё лицо.

– Их было много? – честно говоря, мне казалось странным, что Паулинер не озаботился достойной защитой своего имущества, и злоумышленникам удалось проникнуть в клуб так легко.

– Много. Точно не скажу, но примерно шесть или семь мужчин и одна женщина, судя по фигуре. Мне показалось знакомым её кольцо. Знаешь такое простенькое, но симпатичное с квадратным зелёным камешком. Где-то я уже видела похожее, – вспоминала Виола, а я замерла, пригвождённая к месту ярким воспоминанием.

В памяти всплыла моя недавняя и единственная встреча с Тифиной Роберис. Именно такое колечко было на безымянном пальце её правой руки. Я обратила на него внимание, потому что отметила, как здорово гармонирует цвет камешка с такими же зелёными глазами девушки. Неужели она была в числе злоумышленников?!

– Рози, ты меня слушаешь? – вернул в реальность недовольный голос Виолы. – Так ты поедешь со мной? Я ведь тебя сопровождала в прошлый раз, чтобы поддержать!

– Хорошо, поеду, – согласилась неохотно.

Мысли о Тифине не отпускали. Нужно разобраться. Возможно, в дознании всё же удастся получить какую-нибудь полезную информацию.

На следующий день во время поездки в управление дознания меня не покидало неприятное ощущение, поджидающей где-то засады. В знакомое помещение я входила с опаской, а к двери нового старшего дознавателя даже подойти не решилась. Виолу ведь не обязательно рядом с ней ждать.

Соседка нервничала и испуганно озиралась по сторонам, бормоча под нос, что она зря приехала, поскольку всё равно ничего не запомнила. Потомившись пару минут в коридоре, Виола с несчастным видом посмотрела на меня, постучалась в дверь Ирвиса и вошла с таким видом, словно отправлялась на казнь. Но тут она явно переигрывала – простой свидетельнице бояться нечего.

Я подошла к окну и нервно выглянула. Тревога не отпускала. Впрочем, в последнее время она меня преследовала практически ежедневно, так что это не показатель. Просто нервы на взводе, особенно в свете возможного участия Тифины в ограблении ночного клуба.

От этих мыслей меня отвлёк звук открывшейся двери и звонкий призыв Виолы:

– Рози, иди сюда!

Обернувшись, я поняла, что она зазывает меня в кабинет Ирвиса. Только этого не хватало!

– Зачем? – уточнила настороженно.

– Представляешь, я вспомнила, что такое кольцо было у Тифины! Ну, той твоей подруги. Ты ещё меня о ней спрашивала. Господин Ирвис хочет задать тебе пару вопросов, – почти радостно сообщила Виола, и я поняла, что вот она – та самая засада. Ловушка почти захлопнулась!

Помимо Виолы и старшего дознавателя Ирвиса в кабинете я увидела ещё одно знакомое лицо – управляющего ночным клубом «Маска» Колина Макрайвиза. Хорошо хоть не самого Паулинера. Представляю, что бы он подумал, снова встретив меня здесь, да ещё сразу после происшествия в его заведении.

– Значит, вы утверждаете, что одной из грабителей была ваша знакомая Тифина Роберис? – уточнил дознаватель, обращаясь к Виоле.

– Да, – с готовностью кивнула соседка. – Я узнала кольцо Тифины. У неё было такое же.

– Но разве оно уникально? Сама же сказала – украшение недорогое. Значит, похожее кольцо могло быть у кого угодно, – осторожно внесла я поправку. Так, объективности ради.

– Разумеется, но мы должны всё проверить. Когда вы в последний раз видели свою подругу? – обратился Ирвис теперь уже ко мне, и я едва не уронила челюсть от такого поворота. Что там Виола ему наговорила?

– Если вы про Тифину, то мы едва знакомы, и видела я её незадолго до того, как приходила к вам, – ответила я, невольно напрягшись. Беседа принимала опасный оборот.

– Но ты ей писала при мне! – заявила вдруг Виола с совершенно невинным видом.

Да, она иногда пыталась заглядывать через плечо, когда я пользовалась почтарём. Вот же пакостница белобрысая! Как будто специально топит.

– Писала, потому что не могла найти. Тифина ни разу не ответила.

– Да, я помню, как вы приходили и, кстати, тоже спрашивали о ней. О едва знакомых людях так не переживают. Так что вас связывает с госпожой Роберис? – задумчиво поинтересовался Ирвис, сверля меня острым, цепким взглядом, и я вдруг поняла: всё происходящее – не случайность.

Очень уж своевременно Виола вспомнила, кому принадлежало кольцо. Странно, что блондинке, неравнодушной к побрякушкам и первым делом обращающей внимание на них, понадобилось столько времени, чтобы вспомнить, где она видела такое украшение. Но если допустить мысль, что ситуация подстроена, то всё становится на свои места. Вот только как её допустить?

– Тем не менее это правда, мы едва знакомы, – ответила, стараясь говорить спокойно и уверенно. – Я почти ничего не знаю о Тифине, кроме того, что она работала в «Маске».

– Вот. Вполне возможно, она специально устроилась в клуб, чтобы, так сказать, разведать обстановку, – к моему облегчению переключился Ирвис на Макрайвиза, который до сих пор не проронил ни слова. – Не замечали, что девушка вела себя подозрительно?

– Нет, ничего необычного она не делала, – сказал управляющий и вдруг, бросив в мою сторону осуждающий взгляд, добавил: – В отличие от неё!

А вот теперь ловушка точно захлопнулась! Судя по искоркам торжества в глазах Ирвиса, он именно этого добивался, но не ожидал, что всё произойдёт так легко.

– И что же госпожа Листард сделала подозрительного? – поинтересовался старший дознаватель вкрадчивым тоном. От обманчивой мягкости в его голосе стало страшно.

– Бродила по помещениям, словно что-то искала, – продолжал сдавать меня управляющий «Маски».

– Я заменяла Виолу и была там в первый раз, поэтому заблудилась, – попыталась оправдаться, но Ирвис мне не поверил. Он смотрел так, будто точно знал, что именно я делала в клубе и почему.

– И это никак не было связано с Тифиной Роберис? – задал мужчина вопрос, окончательно подтвердивший мои подозрения – он всё знает!

В таком случае продолжать оправдываться – значит подтвердить в его глазах свою вину или причастность… вот только к чему? Неужели и здесь дело в накопителе?! Вспомнив народную мудрость о том, что если хочешь обмануть, чередуй ложь с правдой, я решилась и со вздохом покаяния призналась:

– Отчасти связано, но я, в самом деле, видела Тифину только раз в жизни.

– Расскажите, как это было? – Ирвис явно намеревался вытянуть из меня всё возможное, и я решила не сопротивляться.

– Довольно странно. Она встретила меня однажды вечером у ворот академии и сказала, что Альсинда Марталь, тело которой я обнаружила, погибла не случайно.

– Вот как? – вскинул брови старший дознаватель, не скрывая удивления в голосе. Интересно, что именно его удивило: услышанное или моя неожиданная сговорчивость? – Продолжайте.

– Потом Тифина сказала, что нам с ней тоже угрожает опасность, а ещё, что в ночном клубе «Маска» Альсинда спрятала накопитель с важной информацией, которая может нас защитить, и попросила его найти, – коротко изложила я суть нашей беседы.

В глазах Ирвиса на мгновение промелькнуло нечто тёмное, опасное, и я напряглась, осознав, что первоначальная догадка оказалась верной – он специально заманил меня сюда с помощью Виолы.

– Значит, она объяснила вам, как найти некий накопитель, и вы отправились в «Маску» на его поиски? – уточнил собеседник, приняв невозмутимый вид.

– Всё было не так. Тифина чего-то опасалась, поэтому быстро ушла. Где именно спрятан накопитель она не знала. Я ей сразу не поверила и никуда ехать не собиралась, но потом Виола заболела и попросила подменить её в «Маске» на одну ночь, – я говорила сбивчиво, уже не скрывая волнения. – Вот так я там и оказалась.

– Вы нашли накопитель? – не стал больше оттягивать Ирвис главный вопрос. Он всё ещё держал маску невозмутимости, но крылья носа едва заметно трепетали, как у хищника, почуявшего желанную добычу.

– Нет, конечно! Это огромное здание. Я не знала, где нужно искать, к тому же меня практически сразу вычислил охранник. С того момента у меня не было возможности свободно передвигаться по клубу. Спросите у господина Макрайвиза.

Ирвис перевёл вопросительный взгляд на управляющего, и тот, к моему облегчению, утвердительно кивнул.

– Господа, я вас больше не задерживаю, – кивнул дознаватель Виоле и управляющему. – Можете идти, а с госпожой Листард мы ещё побеседуем.

– О чём? Я уже всё рассказала. Думаете, Тифина меня обманула? Зачем? – Мне не пришлось изображать растерянную, испуганную студентку, потому что именно такой я сейчас и была.

– Возможно, на самом деле это была её вещь, и девушка пыталась вернуть её с вашей помощью. Значит, после того случая вы с Роберис больше не общались? – недоверчивый взгляд мужчины, казалось, меня сканировал. Это было очень неприятно, особенно сейчас, когда мы остались наедине.

– Когда я вернулась из клуба, обнаружила в почтаре её сообщение. Тифина спрашивала, нашла ли я накопитель, а после отрицательного ответа перестала выходить на связь. Я беспокоилась за неё и пришла к вам, но вы ответили, что всё нормально, – напомнила о нашей предыдущей встрече.

– Потому что тогда так и было, – заверил Ирвис и снова принялся засыпать вопросами, пытаясь поймать на слове, но я стояла на своём и показаний не меняла.

Через полчаса, когда я уже была близка к нервному срыву, мужчина неожиданно отпустил меня, порекомендовав ни с кем не обсуждать ничего, что касалось бы подозреваемой, то есть Тифины.

Из кабинета я вышла на негнущихся ногах, не веря, что отделалась испугом, потому как на горизонте уже маячил местный аналог камеры. Если уж в этом странном деле замешаны даже представители закона, с такой мелкой сошкой, как я, никто считаться не станет.

Виолы в коридоре не было, зато у окна обнаружился мрачный Колин Макрайвиз.

– Идите за мной, вас велено отвезти в академию, – сухо буркнул он.

– Кем велено? – насторожилась я. После общения с Ирвисом и подставы от Виолы градус доверия к окружающим снизился катастрофически.

– Я связался с господином Паулинером и изложил ему всё, что услышал.

Мысленно застонала, представив, что Паулинер теперь обо мне думает.

– Эм... и что он сказал?

– Много чего о безмозглых девчонках, постоянно влипающих в неприятности. Вам дословно пересказать?

– Спасибо, не стоит, а где моя спутница?

– Уже в экипаже, ждём только вас, – начиная сердиться, ответил Макрайвиз.

У меня тоже нервы были расшатаны, а тут ещё безмозглой обозвали.

– Вот и везите её, а я лучше прогуляюсь, – огрызнулась из духа противоречия.

– Распоряжение господина Паулинера в первую очередь касалось вас. Лучше не упрямьтесь или мне придётся затащить вас в экипаж силой! – судя по интонациям, Макрайвиз не шутил, и я послушно побрела следом.

На душе было паршиво, но немного грела мысль, что одному Павлину, кажется, не всё равно...

После подставы у Ирвиса я много чего хотела высказать Виоле, но присутствие Макрайвиза сдерживало, поэтому ехали мы в молчании. Я заговорила, лишь когда увидела, что экипаж сворачивает совсем не в сторону академии.

– Подождите? Куда вы нас везёте? Мы другим путём сюда ехали! – забеспокоилась, настороженно глядя в окно. Неужели и здесь подвох?!

– Меня высадят возле юридической управы, а вы поедете в академию, – спокойно объяснил управляющий, и я немного расслабилась, однако продолжала внимательно наблюдать в окошко за нашим маршрутом.

На одном из поворотов в глаза бросилась знакомая фамилия на яркой красочной вывеске. Та самая пекарня мадам Бродиус!

– Стойте! Остановите, пожалуйста! – крикнула, повинуясь порыву. Когда ещё я здесь окажусь? Ведь после беседы с Ирвисом решила пока вообще из академии не высовываться.

– Зачем? – нахмурился Макрайвиз.

– Эм… обожаю булочки из этой пекарни. Лучшее средство при стрессе. Можете просто высадить меня тут, в академию сама доберусь, – попросила, с надеждой глядя на управляющего. Экипаж уже свернул и начал удаляться от нужного здания.

– Рози, как тебе не стыдно так себя вести! – пожурила меня Виола, очевидно, считающая себя эталоном идеального поведения. – Впрочем, тебе действительно лучше выйти, если не способна на элементарную вежливость.

– Никто никуда не выходит, все сидят на местах! – строго проворчал недовольный Макрайвиз, однако отдал кучеру распоряжение вернуться и… купить булочек.

Вот блин, я же совсем не этого хотела! С трудом удалось скрыть разочарование, но когда мне в руки сунули большой, вкусно пахнущий пакет с ещё тёплой выпечкой, сердце пропустило удар.

На кремовой крафтовой бумаге была нарисована эмблема пекарни, и указан её адрес, а также… номер почтаря! То есть я смогу просто написать и задать интересующие вопросы! Что ж, хоть какой-то плюс в этом неприятном утре нашёлся.

Следующей остановкой, как и сказал управляющий, стала юридическая контора.

– Хорошего дня, господин Макрайвиз. Увидимся на следующей смене, – попрощалась с нашим временным сопровождающим сияющая Виола. Она казалась почти счастливой, словно огромную сумму внезапно в лотерею выиграла. С чего бы?

– Не увидимся. Забыл сказать – ты уволена! – сухо ответил мужчина, выходя из экипажа.

– Как это? За что?! – возмутилась соседка.

– Господин Паулинер сказал, что студенток в нашем заведении больше не будет. И проверка на входе теперь станет более тщательной. Так что прощайте, – без тени улыбки кивнул нам управляющий и захлопнул дверцу. Экипаж тронулся, направляясь теперь уже в сторону академии.

– Это всё из-за тебя! – сердито заявила Виола, уставившись на меня колючим обвиняющим взглядом, и чаша моего терпения оказалась переполнена.

Откуда-то изнутри, сметая на пути преграды тревог, сомнений, осторожности, словно вскипающее молоко, поднялась волна гнева. Мы сидели на разных концах одного сидения. Когда Макрайвиз освободил противоположное, я собиралась перебраться туда, но теперь передумала. Пусть убирается она! Причём как можно дальше!

Одним резким рывком я набросила на Виолу. Повалила, впечатав в боковую стенку экипажа, схватила за горло и, глядя прямо в расширившиеся от страха серые глаза, ледяным тоном отчеканила:

– Как же ты мне надоела! Воровка! Лицемерка! Предательница! Такая подруга мне даром не нужна! Выметайся из моей жизни! Чтобы сегодня же тебя не было в нашей комнате! Поменяйся с кем-нибудь. В общем, твои проблемы. Если останешься, обещаю, пожалеешь!

– И что ты мне сделаешь? В академии даже драки запрещены, – храбрясь, заявила соседка.

– Я не собираюсь драться. Просто буду вести себя так же, как ты: копаться в твоих вещах, воровать их, возможно, даже сумею открыть твой дневник и узнать все твои секреты! – объяснила прежним тоном.

– Я не веду дневник! – с трудом выдавила Виола, тщетно пытаясь освободиться.

– Да? А что же тогда было в той большой чёрной тетради, спрятанной в шкафу под одеждой?

Виола вдруг побледнела так, словно находилась при смерти, и я пожалела, что не стащила эту тетрадь раньше и не попыталась открыть. Похоже, в ней содержится много интересной информации.

– Только посмей к ней прикоснуться, ненормальная! – в панике зашипела Виола. – Да я сама не хочу жить с такой психопаткой! Отпусти! Сегодня переночую дома, а завтра съеду.

– Отлично. Давно бы так, – я выпустила сердитую, взъерошенную блондинку из своей хватки, и она быстро переметнулась на противоположное сиденье, прожигая меня ненавидящим взглядом. Но в нём также читался страх.

– Ты ещё очень об этом пожалеешь! – пообещала Виола, демонстративно потирая шею. – Даже если каким-то чудом сдашь экзамены, я добьюсь, чтобы тебя отчислили!

Меня её выпады больше не трогали, лишь слегка раздражали.

– Это каким же образом? У тебя появились связи в администрации академии?

– В попечительском совете! – торжествующе заявила моя спутница и неожиданно добавила: – Попрошу господина Паулинера с тобой разобраться!

От нелепости этой фразы я невольно рассмеялась.

– Когда это вы стали настолько близки? Неужели после тех двух вопросов, что он тебе задал?

– Зря смеёшься. Почему, по-твоему, нас сейчас подвезли? Управляющий ему всё рассказал – я видела, как он разговаривал с кем-то по голосарю. Вот Паулинер и распорядился обо мне позаботиться! И это только начало! – горделиво вздёрнула носик Виола, рассмешив ещё больше.

Так она всё это восприняла на свой счёт? Что ж, не стану разочаровывать. Разве что немного.

– Начало чего? Ты ведь уверяла, что не делала приворот, хоть и стащила его кошелёк.

Наверняка что-то всё-таки нахимичила, в смысле намагичила, потому и ведёт себя так, словно козырь в рукаве имеет.

– И вообще, Паулинер тебя сегодня уволил, – напомнила я напоследок.

– Потому что беспокоится о моей безопасности. Это же очевидно! Вот увидишь, на балу в академии он будет танцевать только со мной! – заявила девушка, смерив меня полным превосходства взглядом, и замолчала, с гордым видом отвернувшись к окну.

Я тоже перестала спорить. Похоже, кого-то ждёт большая птица обломинго, но, так и быть, пусть пока помечтает.

Перед тем как отправиться домой, Виола забрала из нашей комнаты некоторые вещи. И загадочную тетрадь, разумеется, прихватила. Жаль, что я так и не смогла её открыть – защиту кровью непросто снять. Да и не попадалась она мне на глаза в последнее время – видимо, где-то в тайнике хранилась.

Настроиться на учёбу получилось не сразу. Понадобилось почти полчаса, чтобы успокоиться и убедить себя в том, что Ирвис мне поверил, а значит, преследования можно больше не опасаться. Но я всё-таки написала сообщение для мадам Бродиус, поинтересовавшись, не знакома ли она со своим однофамильцем, который недавно занимал должность главного дознавателя? Никаких подробностей не раскрывала, уточнила лишь, что общалась с ним раньше по важному делу.

Убрала почтарь, не ожидая мгновенного ответа, и, наконец, с головой погрузилась в учебники. До экзаменов оставалось всего полтора дня. Сейчас только это имело значение. Всё остальное я постаралась на время если не забыть, то отложить в сторону. Включая непонятную и продолжающую беспокоить ситуацию с Тифиной.

На следующий день в расписании стояли только консультации. Нас в последний раз инструктировали о порядке сдачи экзаменов, требованиям к ответам и поведению студентов. Настращали, если честно, знатно, а я и без того нервничала.

Всё это заняло пару часов, затем нас отпустили готовиться к завтрашним испытаниям. Я переоделась и направилась в спортивный зал на последнюю тренировку перед экзаменом.

Ральфан консультацию не проводил. Он нам ещё на занятиях подробно объяснил порядок действий и критерии оценок комиссии. Никаких обнадёживающих наставлений, только критический разбор наших косяков, из которого следовало, что как минимум треть группы и, разумеется, прежде всего я, экзамен не сдадим.

Мне повезло – в зале было пусто, но, очевидно, ненадолго, поэтому решила ограничиться небольшой разминкой и лёгкой тренировкой, чтобы оставаться в форме. Хоть я и не была уверена в том, что без проблем справлюсь со всеми поставленными задачами, собиралась выложиться по полной программе.

К завершению тренировки в зал подтянулись другие желающие разминаться и готовиться к предстоящим испытаниям. Продолжать в шумной компании не хотелось, и я направилась дальше зубрить теорию. У дверей в раздевалку меня окликнул Нордор Ральфан. Я не заметила, как он появился, и невольно напряглась, не зная, чего ожидать.

– В каком-то смысле тебе повезло, Листард. Из-за плохой погоды экзамен будет проходить не на полигоне, а в зале. – сказал преподаватель, искренне обрадовав такой новостью, но тут же сухо резюмировал, испортив впечатление: – Впрочем, в целом тебе это вряд ли поможет. Боёвку ты, пожалуй, с натяжкой сдашь, а вот полосу препятствий точно не осилишь.

Даже немного обидно стало, что он совсем в меня не верит, но если учесть, что Розанна почти год на занятиях себя никак не проявляла – это логично.

– А если осилю? – спросила с вызовом.

– Что ж, удиви меня, – усмехнулся мужчина и неожиданно вполне мирным тоном добавил: – желаю удачи.

Когда я вернулась в комнату, вещей Виолы в ней уже не было. Неужели успела с кем-то договориться и даже переехать? Оперативно, однако! Правда, это, скорее всего, означает, что у меня будет новая соседка. Интересно, кто? Впрочем, на фоне Виолы любая кандидатура казалась более предпочтительной.

Следующие пару часов я провела за учебниками, стараясь наверстать то, что не успела усвоить за короткое время, проведённое в облике Розанны. Не всё давалось просто, но у меня был хороший стимул – не вылететь из академии, сохранив стипендию и перспективу получить профессию в одном из самых престижных учебных заведений королевства.

От учебников меня отвлёк звук открывшейся двери. В комнату вошла… Инельда Ральфан со стопкой книг.

– Привет, – поздоровалась она с улыбкой, – готовишься?

– Да, а ты что здесь делаешь? Стоп, только не говори, что… – я не закончила, озарённая внезапной догадкой. Неужели она и есть – новая соседка?! Час от часу не легче!

– Виола уговорила меня поменяться местами. Она пока поживёт с Лиодорой. Да не смотри ты так, я в общежитии редко ночую – домой езжу, так что жить ты здесь будешь в основном одна, разве плохо? – сестра продолжала улыбаться всё так же приветливо, но в зелёных глазах читалась неуверенность. Похоже, она тоже не понимала, как себя со мной вести.

– Хорошо, но зачем тебе это? – Вот не верю я в бесплатный сыр. Хотя она, возможно, до сих пор чувствует вину за то, что Розанна едва не умерла, тогда всё объяснимо.

– Я же сказала – в общежитии редко бываю, поэтому для меня мало что изменится, а тебе без такой соседки будет лучше. У Виолы репутация льстивой, хитрой лисы, – объяснила Инельда, складывая книги и тетради на столе. – Это я оставлю здесь, чтобы из дома не возить.

– А Лиодоре зачем такая соседка? Почему она согласилась?

– Потому что не привыкла обходиться без прислуги. Теперь Виола у неё постоянно на побегушках будет, – усмехнулась Инельда. – Если, конечно, вообще завтра не вылетит. Я слышала, учится она неважно, зато все уши нам с утра прожужжала о предстоящем бале и своём новом наряде. Она явно сюда не ради диплома поступала.

Это точно. Решила устроить свою судьбу. Причём, похоже, абсолютно уверена, что уже практически завоевала Паулинера.

– Но если Виола не сдаст экзамены, как она попадёт на бал?

– В том-то и дело, что пока нет приказа об отчислении, на праздник допускаются все.

– Ясно. Скажи, Инельда, а твой отец в курсе, что ты теперь числишься в моей комнате? Он не будет против? – вернулась я к более насущному вопросу. – А то мне у него экзамен сдавать – не хотелось бы неприятных сюрпризов.

– Отец в такие мелочи не вникает. С кем я живу в общежитии, чем занимаюсь – это его не интересует, главное, чтобы всё делала правильно и не позорила семью. – с едва уловимой горечью в голосе призналась собеседница и уже более бодрым тоном добавила: – Он не самый внимательный и заботливый родитель, но преподаватель – хороший и очень принципиальный. Никогда не станет заваливать специально, как, впрочем, и помогать.

– Мне не нужно помогать, главное, чтобы не мешал.

– На этот счёт не переживай – не будет. А это правда, что ты Мегеру магией сбила? – спросила Инельда вдруг что-то непонятное.

– Кого?

– Ту вредную блондинистую дамочку из комиссии. На нашем занятии она практически к каждой девочке придиралась, Лиодору чуть не завалила, а Ниту вообще до слёз довела. Говорят, ты в неё чем-то пульнула, – напомнила Инельда недавнюю ситуацию на тренировке.

Надо же, я и не знала, что такие слухи, оказывается, ходят.

– Да. Воздушным листомётом, но совершенно случайно.

– Так ей и надо, – хмыкнула Инельда, но тут же помрачнела. – Надеюсь, в экзаменационной комиссии её не будет, а то ещё отыгрываться начнёт.

– А что в комиссии может быть кто-то, кроме наших преподавателей? – насторожилась я.

– Конечно. Всегда присутствуют независимые наблюдатели, – «обрадовала» Инельда, и я с тяжёлым вздохом снова уткнулась в учебник. Только этого не хватало!

На сдачу экзаменов в академии отводилось всего три дня, и это вместо нашей привычной сессии, что длилась почти месяц! Правда, справедливости ради стоит отметить, что здесь на первом курсе сдавалось всего шесть предметов. Причём в основном теоретических. Могло быть и хуже.

Сообщений от мадам Бродиус не поступало. Старший дознаватель Ирвис тоже не беспокоил, и я позволила себе, отбросив тревоги и предосторожности, полностью сосредоточиться на экзаменах.

Оказалось, с экзаменационной комиссией всё было не так уж плохо. В неё вошли три преподавателя нашей академии, уже знакомая мне пожилая дама строгого вида из попечительского совета и невысокий сухонький старичок в очках, которого я видела впервые.

Ни высокомерной златовласки, той, что Инельда назвала мегерой, ни Паулинера среди членов комиссии не было. И снова вместо облегчения я почувствовала укол разочарования и разозлилась на себя. Не хватало ещё уподобляться Виоле! Вот и отлично, что у Павлина нашлись дела поважнее! Наверное, понял, что легкодоступное развлечение на одну ночь ему здесь не светит! Во всяком случае, не со мной!

В итоге отсутствие Паулинера пошло мне на пользу – я не отвлекалась на него и смогла полностью погрузиться в экзаменационный процесс. Теоретические предметы вроде основ законодательства не представляли особой сложности. Какие-то знания остались в памяти Розанны, но большую часть я смогла наверстать сама, поэтому первые два дня дались относительно легко.

Конечно, далеко не все полученные мной баллы были высокими. Некоторые результаты оставляли желать лучшего, но всё-таки дотягивали до необходимого проходного минимума. Это очень воодушевляло! А вот день последнего испытания как-то сразу не задался.

Во-первых, я, наконец, получила ответ от хозяйки пекарни. В сообщении было всего несколько слов: «Да, господин Бродиус мой родственник, а кто вы?». Это послание всколыхнуло множество сомнений, но, поколебавшись, я написала своё имя и добавила, что хотела бы пообщаться с ним лично. Когда уже отправила ответ, снова начала сомневаться и переживать, не сделала ли хуже?

Во-вторых, в комиссии сегодня были перемены – старичка в очках сменил Винсент Паулинер собственной персоной! Его гордый профиль и длинные белые волосы сразу бросились в глаза, заставив от души чертыхнуться. Вот же не было печали! У меня сегодня, как назло, самый сложный экзамен по предмету Ральфана – чистая практика во главе с полосой препятствий, так и не покорённой до конца.

Хорошо ещё погодные условия по-прежнему не позволяли заниматься на полигоне, так что с утра пораньше мы все собрались в огромном спортивном зале академии. Но ненадолго. Отметились в каком-то журнале, вытянули номерки с цифрами, обозначающими очерёдность прохождения испытаний, и разошлись по раздевалкам. Мне предстояло идти пятнадцатой. То есть почти последней.

Время тянулось мучительно медленно ещё и потому, что перед экзаменом прямо в зале каждого проверяли на приём запрещённых зелий и использование артефактов, усиливающих некоторые физические параметры. В общем, на допинг. Поэтому кулон с браслетом я на всякий случай сняла от греха подальше.

В среднем на сдачу экзамена у однокурсников уходило по 15-20 минут, и никому они не давались просто. Одни выползали почти без сил, другие выходили с различными травмами. Рыжий Гуттис заметно подволакивал ногу, а его друг Ордис светил внушительными синяками на скуле и плече, трое и вовсе не сдали. Теперь после каникул их ожидала пересдача. Причём эта попытка была единственной и полагалась только тем, кто учился на платной основе.

Стипендиаты вылетали сразу же без права на пересдачу. Вот такая вселенская несправедливость! Поэтому, когда подошла моя очередь, в зал я направилась с боевым настроем. Решила держаться до последнего, несмотря на усталость, боль и прочие проблемы, которые могут возникнуть.

После тщательной проверки специальным магическим приспособлением, словно прочитав мои мысли, Ральфан тихо напутствовал:

– Не геройствуй, Листард. Если свернёшь шею, тебе это точно не поможет. Можешь остановиться в любой момент.

Я кивнула, разумеется, не собираясь сдаваться без боя, и заняла стартовую позицию. На кону стояло моё будущее, поэтому полумеры были неприемлемы, и в каждом задании я постаралась выложиться по полной программе.

Сначала был короткий забег на время. За ним последовали отжимания, подтягивание на брусьях, метание здоровенных дротиков в круглую деревянную мишень. Это всё далось мне без особого труда.

В рукопашной схватке моей противницей стала одна из немногочисленных одногруппниц – Райяна Миртли. Здесь снова пригодился и здорово помог многолетний опыт занятий кикбоксингом и другими видами единоборств. Дядя хорошо меня натаскал, так что соперница вскоре оказалась повержена.

Но вот в магическом противостоянии она была сильнее и искуснее. Тут уже пришлось хорошенько попотеть, учитывая, что Райяна атаковала боевой магией, а мне приходилось выкручиваться, на ходу придумывая и используя различные сочетания бытовых пасов и заклинаний. Зачастую эффект был неожиданным даже для меня самой. В итоге именно это дало преимущество.

После того, как мы выровняли счёт двумя падениями с каждой стороны, я решила действовать хитрее. Использовала метод магического пылесоса и собрала всю пыль в помещении в большую горсть, затем опять же с помощью магии запустила её в глаза противнице.

Когда от неожиданности Райяна потеряла концентрацию, я ударила по её ногам испробованным в прошлый раз листомётом. В итоге у меня получилось свалить противницу, а третье падение считалось поражением.

Это была победа, однако и мне досталось. Всё же боевая магия – это вам не цветочки, а меня несколько раз задело по касательной. Так что на старте у полосы препятствий я оказалась не в лучшей форме – подуставшая и с ощутимой головной болью, но всё равно была полна решимости не отступать и не сдаваться.

– Листард, у тебя кровь на лице и на руках, ты точно в состоянии продолжать? – спросил Ральфан, разглядывая меня то ли со скепсисом, то ли с тревогой. – Голова не кружится?

– Нет, всё хорошо. Я готова, – ответила уверенно, нервничая только из-за того, что он задерживает. Ведь все испытания требовалось пройти за определённый временной промежуток.

– Ладно, приступай, – неохотно дал отмашку преподаватель, и я направилась к полосе препятствий.

Она состояла всего из нескольких испытаний, но лёгких среди них точно не было. Однако проползти несколько метров под низко натянутой колючей проволокой, перейти по длинной, парящей в воздухе доске, с трудом сохраняя равновесие, и перебраться через имитацию каменной стены с острыми выступающими камнями я всё же смогла.

А вот, наконец, и самый сложный этап – узкое, корявое бревно, над которым, низко свисая, словно маятники, раскачиваются длинные, тяжёлые мешки. Проползти под ними не вариант – я пробовала. Чтобы не коснуться мешков, с бревном нужно практически слиться, а в тонком, обтягивающем костюме – это довольно болезненная процедура. Особенно в районе груди. Парням с этим проще, некоторым удавалось дойти до конца именно так.

Двигаться короткими перебежками, пока мешки отклоняются в сторону, у меня тоже ни разу не получилось, хотя более ловкие ребята как-то справлялись. Я выбрала другой метод. Пока что самый результативный. На последней тренировке мне лишь одного рывка не хватило до полного прохождения испытания.

Я решительно ступила на бревно и сходу запрыгнула на первый мешок, обхватив его ногами и руками. Расстояние до следующего было небольшое, так что, когда второй мешок во время колебания максимально приблизился к первому, я быстро перескочила на него.

Главная сложность в том, что рывок должен быть достаточно сильным, а хватка крепкой, иначе просто сорвёшься. Расцарапанные во время прохождения предыдущих препятствий руки саднили, голова всё так же болела, но я упорно шла к цели, выезжая порой на чистом упрямстве и спортивном азарте. Они придавали сил. А ещё ни на минуту не забывалось, что за мной следит один вредный аристократ. Опростоволоситься перед ним очень не хотелось.

Последний мешок дался особенно тяжело: я едва не сорвалась, удержавшись лишь неимоверным усилием воли. А вот когда спрыгивала с бревна, неожиданно подвернула ногу. Резкая боль всего в шаге от желанной цели не остановила. Сцепив зубы, последнее препятствие проходила словно во сне. В памяти почти ничего не отложилось.

Я поняла, что всё осталось позади, только когда услышала недовольный голос Ральфана:

– Что ж, Листард, по времени – это сегодня худший результат, но… в целом ты уложилась в максимально возможный срок и ни разу не упала. Думаю, мы можем засчитать экзамен как пройденный. Что скажете, господа? – обратился он к членам комиссии.

– Но позвольте, в испытании с мешками ведь их нельзя было касаться! – возразила пожилая дама.

– В правилах сказано, что нужно пройти испытание, не коснувшись либо мешков, либо бревна. Просто Листард у нас лёгких путей не ищет, – ответил Ральфан, вызвав у меня вздох облегчения и даже прилив благодарности. Всё-таки мог бы и потопить сейчас, если бы захотел.

– Это всё замечательно, но почему во время магического поединка использовалась бытовая магия? – раздался вдруг очень знакомый голос. Спокойный и весьма прохладный.

От возмущения я даже о боли забыла и вперила в Паулинера негодующий взгляд. Неужели этот Павлин решил меня завалить?!

– Правилами это не запрещено. К тому же девушка учится не на боевом, а на дознавательском направлении, – нахмурившись, возразил Ральфан, бросив в мою сторону предостерегающий взгляд. Очевидно, заметил, как мне хочется высказаться.

– Не запрещено. Тем не менее подразумевается, что использовать нужно боевую магию, ведь это поединок, а не конкурс домоводства, – продолжал гнуть свою линию Паулинер, и вместе со злостью я почувствовала разочарование.

Вот уж не думала, что он такой мелочный и подлый! Неужели мстит за отказ? Или специально заваливает, понадеявшись, что в этом случае я с радостью прыгну к нему в постель, раз уж других перспектив не останется? Что ж, кого-то ждёт большой облом!

– У студентки недостаточно высокий уровень магии, чтобы освоить боёвку, – ответ Ральфана вызвал у меня обречённый вздох. Этот досадный нюанс Павлин точно без внимания не оставит. Так и вышло.

– В таком случае, как ваша студентка собирается работать дознавателем? Они нередко оказываются в опасных для жизни ситуациях, где бытовая магия точно не поможет, – холодно продолжил разнос аристократ, игнорируя мой возмущённый взгляд.

– Что вы предлагаете, господин Паулинер? – немного раздражённо поинтересовался Ральфан. – Не засчитывать результат?

Что?! Да как так, я же справилась!

Я с отчаянной надеждой всматривалась в лица остальных членов комиссии, но они, похоже, уже устали от экзаменационного процесса и хотели только одного: поскорее освободиться. В общем, вмешиваться явно никто не собирался.

– Зачем же так категорично, – после долгой паузы сухо ответил Паулинер. – Предлагаю результат госпоже Листард засчитать, но с настоятельной рекомендацией... перевестись на другой факультет. Более безопасный и подходящий для её уровня магии.

– С этим полностью согласен, – кивнул Ральфан, и моя признательность ему мгновенно улетучилась, особенно когда тот шепнул:

– Не стой столбом, поблагодари его.

– Спасибо, господин Паулинер, за заботу о моей безопасности, – с трудом изобразила я вежливость, встречая, наконец, нечитаемый взгляд аристократа. – Я обязательно… подумаю над вашими словами.

Подумаю, но не передумаю. В конце концов, рекомендация – это не приказ ректора с подписью и печатью.

– Я очень надеюсь, что вы действительно хорошо над ними подумаете, – ответил Павлин чуть потеплевшим тоном, особо выделив интонацией последние слова.

Они прозвучали как-то двусмысленно. Над чем я должна хорошо подумать – над сегодняшней рекомендацией или над предложением стать его очередным развлечением в короткой, ни к чему не обязывающей интрижке?

– Да и подобные испытания без должной подготовки и страховки тоже могут для вас плохо закончиться. Хуже, чем сегодня, – продолжил Паулинер, по-прежнему не отводя взгляда, словно гипнотизируя, и неожиданно спросил: – что с ногой?

Надо же, какой глазастый. Заметил, блин!

– Ничего серьёзного, просто подвернула, – возразила, пытаясь лишний раз не шевелить пострадавшей конечностью. Сейчас, когда адреналин схлынул, боль начала проявляться в полной мере, и мне всё сложнее было даже просто стоять.

– До лечебной части сама доберёшься? – спросил Ральфан, окинув оценивающим взглядом.

– Да, конечно. Так я сдала? – уточнила у преподавателя шёпотом, а то мало ли!

– Сдала, иди уже, – хмыкнул он.

Мне стоило большого труда выйти из зала, лишь слегка прихрамывая. Боль нарастала, а травмированные мышцы и связки слабели. Поэтому, оказавшись за дверью, я просто уселась на низкую скамью у стены, понимая, что далеко не уйду. Приподняла штанину и увидела внушительную припухлость в районе щиколотки.

– Ого, какая красота, – присвистнул Алексис Мунир, опускаясь рядом. – Хоть не зря мучилась? Сдала?

Я не успела ответить. Из двери спортзала выглянул Ральфан, поинтересовавшись, кто следующий и куда он запропастился?

– Я здесь, – с тяжёлым вздохом подал голос невысокий худощавый Дарон Риксон, которому этот предмет, как и мне, давался весьма непросто.

– Так чего торчишь под дверью? Быстро в зал! – шикнул Ральфан на парня и, заметив меня, мрачно констатировал: – Всё-таки догеройствовалась. Мунир, отведи её в лечебную часть, а если понадобится – отнеси.

– Понял, сделаю, – с готовностью улыбнулся Алексис.

– Но он же со мной в поединке задействован, – робко напомнил Дарон, по-прежнему не спешивший предстать перед комиссией.

– Риксон, ты ещё здесь? Быстро в зал! Ты пока нормативы сдашь, Мунир десять раз до лечебной части дойти и вернуться успеет!

Когда парень скрылся за дверью, Ральфан удивил, опустившись рядом со мной на корточки и лично осмотрев опухшую щиколотку.

– Похоже на растяжение. Ногу сейчас нагружать нежелательно, так что просто отнеси её, – велел он Алексису.

– Спасибо, но… – попыталась я возразить.

– Никаких «но», с тобой позже поговорим, – отмахнулся тренер, поднимаясь и направляясь в зал.

– Госпожа Листард, карета подана! Держись крепче! – Алексис бесцеремонно подхватил меня на руки и понёс к лекарям. Благо лечебная часть находилась неподалёку.

Больше я возражать не пыталась. Всё равно ведь нормально идти не могла, так что глупо отказываться от помощи. Тем более санкционированной преподавателем.

В лечебной части было на удивление многолюдно. Как выяснилось, сегодня работал только один специалист, поэтому образовалась небольшая очередь. Меня осмотрела молоденькая помощница лекаря, сняла боль и попросила подождать, когда освободится сам лекарь.

Я терпеливо ждала, чувствуя себя почти счастливой. Экзамены сданы, я остаюсь в академии! Это отлично, теперь бы с остальными проблемами разобраться.

– Ну что, Листард, ты сдала? – спросила вдруг непонятно откуда взявшаяся здесь Райяна Миртли.

– Да, а ты что тут делаешь? – поинтересовалась я настороженно.

Не претензии же она мне пришла предъявлять! Свой экзамен девушка сдала раньше, а на моём просто выступила в качестве противницы в поединке.

– Это хорошо, что сдала. Значит, остаёшься на второй курс. У меня к тебе деловое предложение, – заявила она, присаживаясь рядом.

– Эм… какое?

– Научи меня драться без магии. Со всеми этими твоими приёмами, – неожиданно попросила Райяна. – Скорее всего, ещё желающие найдутся. Две девочки точно заинтересовались. Разумеется, мы будем тебе платить. Согласна?

– Да, – ответила, не задумываясь, и невольно улыбнулась. Кажется, жизнь начинала налаживаться: экзамены я сдала и, похоже, нашла вполне приемлемую подработку.

Когда очередь дошла до меня, пожилой лекарь в первую очередь убрал головную боль, затем осмотрел ногу и диагностировал растяжение связок голеностопа. Он смазал повреждённое место чем-то бесцветным, ощутимо охладившим кожу, туго забинтовал и велел сидеть так не менее получаса, а сам вернулся к другому пациенту.

Я расположилась на кушетке в приёмной и видела всех, кто входил, поэтому появление Алексиса не стало неожиданностью, но удивило.

– Ты до сих пор здесь, – констатировал он, присаживаясь рядом.

– Меня скоро отпустят. А ты почему вернулся?

– Куратор отправил проверить, не нужна ли тебе помощь, – с неизменной улыбкой ответил парень, продолжая удивлять.

Ральфан?! Надо же, какой он сегодня заботливый! Даже не знаю, радоваться или тревожиться? Чем мне грозит такое повышенное внимание биологического отца, который однажды категорически отказался от Розанны? Хорошо хоть пока не делает попыток обсудить ситуацию, раскрыв карты. Даже предположить не могу, куда нас такой разговор заведёт.

– Спасибо, помощь не нужна, а экзамен уже закончился? Как там у Риксона успехи? – вспомнила я паренька, робко топтавшегося у двери.

– Никак. Полосу препятствий он не сдал, к сожалению. Будет теперь к пересдаче готовиться.

Искренне пожалев Дорана, я в очередной раз подивилась тому, что некоторые мои более подготовленные однокурсники сегодняшнее испытание не прошли, а у меня это сделать получилось. Повезло, особенно если учесть вмешательство Павлина. Я на него до сих пор злилась и не понимала, чего он добивался.

– Тебе вот повезло, – словно прочитав мои мысли, фактически повторил их Алексис.

– Да, но вообще-то я готовилась, – пусть не очень долго, однако на тренировках по полной программе выкладывалась.

– Я не об этом. От родителей слышал, что Орланда Тижич в комиссию чуть ли не рвалась. Если бы Паулинер отказался, точно позвали бы её, а она дама злопамятная и тебя бы наверняка завалила.

Это имя я уже слышала. Орланда Тижич – та самая вредная блондинка, получившая от студентов прозвище Мегера, которую я однажды слегка приложила магией. Да, она бы, скорее всего, рекомендацией не ограничилась, как некоторые…

Стоило вспомнить Паулинера, и он вдруг появился. Даже общаясь с Муниром, краем глаза я всё равно сразу заметила высокую, статную фигуру и длинные светлые волосы. Меня тут же бросило в жар. Что он здесь делает?!

Мужчина вошёл, поддерживая под руку пожилую даму из экзаменационной комиссии. Она казалась неестественно бледной. Я по-прежнему отмечала это боковым зрением, стараясь не показывать, что увидела Паулинера. А вот он меня вряд ли мог не заметить.

– Тебя точно не нужно будет сопровождать? А то могу снова отнести, куда нужно, – сказал Алексис, привлекая внимание. – Это не сложно – ты лёгкая.

Он, вероятно, куда-то торопился, но со мной держался мило и обходительно, как, впрочем, и со всеми. Поэтому я не обольщалась и никогда не принимала такое обращение на свой счёт. Ведь каким бы обаятельным не был парень, он принадлежал к высшему обществу, в которое простолюдинам путь закрыт.

– Не надо, справлюсь сама. Спасибо за помощь, – улыбнулась в ответ, и Алексис, попрощавшись, ушёл.

Только тогда я позволила себе обернуться, но в приёмной уже было пусто. Наверное, Павлин с дамой отправились искать лекаря. Я с тоской посмотрела на забинтованную ногу. Хотелось поскорее отсюда уйти, чтобы избежать новой встречи с аристократом. Особенно потому, что где-то в глубине души зрело совсем противоположное желание.

Увы, отведённое лекарем время ещё не вышло, к тому же он настоятельно велел его дождаться, чтобы получить дальнейшие рекомендации. Когда за дверью раздались шаги, я понадеялась, что это вернулся медик, но в приёмную вошёл… Паулинер. И хоть я предполагала подобное развитие событий, всё равно к этой встрече оказалась не готова.

Тут уж отводить глаза было глупо, и мы привычно сцепились взглядами. И сразу же воздух между нами словно наэлектризовался, а атмосфера в помещении стала напряжённой. М-да, а ведь ещё и словом не перекинулись.

– Как нога? – поинтересовался мужчина будничным тоном, делая шаг в мою сторону.

– Спасибо, уже лучше, – выдерживать его изучающий взгляд из положения сидя было непросто, но я пока справлялась. И вряд ли в моих глазах Павлин видел что-то приятное, поскольку память неустанно воспроизводила его выступление на экзамене. – Что с вашей спутницей?

– Мигрень разыгралась. Злишься на меня? – догадался Паулинер, вглядываясь в моё лицо.

Хм, а чего он ожидал, благодарности?

– Нет. Обдумываю вашу настоятельную рекомендацию. Считаете, я не потяну профессию дознавателя только из-за уровня магии? – не удержалась от прямого вопроса. Всё-таки пусть объяснится.

– Только? Это, по-твоему, какая-то несущественная деталь? – нахмурился мгновенно помрачневший Паулинер. – На прошлой неделе во время выполнения одной опасной операции погибло четверо дознавателей. Четверо сильных мужчин, в совершенстве владеющих боевой магией! Как думаешь, что бы случилось с тобой на их месте?!

В голосе собеседника звучали металл и холод. Я невольно поёжилась, представив описанную им картину, и машинально уточнила:

– Эта опасная операция как-то связана с… демиургами?

Брови Паулинера удивлённо приподнялись.

– С чего ты взяла? Откуда такие мысли и что ты вообще знаешь о демиургах? – забросал он вопросами, продолжая хмуриться.

– То же, что и все. Просто слухи разные ходят, – ответила осторожно, уже пожалев о своей несдержанности. В моём непонятном положении это слово лучше вообще не произносить.

– Не надо обращать внимание на слухи. Они всегда сильно преувеличены и искажены. Не забивай ими голову, – успокаивающим тоном возразил Паулинер, и мне очень захотелось ему поверить.

– И, кстати, если ты по-прежнему против ни к чему не обязывающих связей, держись подальше от наследника Муниров. Он тебе точно другого не предложит! – «осчастливил» вдруг аристократ ещё одной рекомендацией, прозвучавшей, правда, как приказ и заставившей невольно усмехнуться.

Ого, кажется, кто-то ревнует! Это осознание было неожиданно приятным.

– Спасибо, господин Паулинер. Вы сегодня очень щедры на ценные советы, но в данном случае они излишни – мы с Алексисом просто однокурсники.

– Это ты так думаешь, а у него могут быть другие планы. Не стоит доверять всем подряд, – ворчал один ревнивый Павлин, а я кусала губы, чтобы не улыбнуться. Почему-то со стороны эта ситуация казалась забавной.

– Хорошо, учту. Это всё?

За дверью послышались приближающиеся голоса, и Паулинер, быстро оглянувшись, вдруг протянул мне какую-то бумажку со словами:

– Сообщи, если понадобится помощь.

Я машинально взяла её, а через пару секунд в приёмной появилась пожилая дама из комиссии в сопровождении лекаря. Вскоре Паулинер вместе со своей спутницей покинули лечебную часть, а я, наконец, перевела взгляд на листок бумаги в моих руках и ойкнула от удивления, обнаружив там номер почтаря рядом с инициалами В.П.

Вернувшись в комнату, я впервые задумалась о том, что делать дальше. Пока готовилась к экзаменам, было не до того. Тренировать Райану решила после каникул, но им предшествовал бал, который состоится уже через два дня. Идти на него желания не было, учитывая, какие параллели проводили между этим действом и стипендиатками.

Главное, экзамены сдала, а выставлять себя на торги я не собиралась. Поэтому решила сегодня же ехать домой – очень хотелось поскорее увидеть маму. Раньше я опасалась покидать академию, но сейчас вроде бы обстановка стала более спокойной. Меня никто не трогал. Видимо, Ирвис поверил, что накопитель я не нашла, и моя тревога немного улеглась.

Я принялась собирать вещи, но тут в комнату вошла Инельда. Судя по довольной улыбке, настроение у неё было отличное.

– Слышала, ты всё сдала. Поздравляю, – вполне искренне сказала она.

– Спасибо. Тебя, очевидно, тоже можно поздравить. Сдала?

– Конечно. Попробовала бы я провалить экзамены, отец бы этого не понял, – усмехнулась девушка.

– Наказал бы? – немного некомфортно было обсуждать с ней нашего общего биологического родителя, учитывая мой статус бастарда. С другой стороны, мне действительно было интересно, как строятся отношения в этой семье.

– Разочаровался бы во мне, а это хуже наказания, – вздохнула Инельда, удивив такой откровенностью. Вот чего она этим добивается? Зачем пытается сблизиться?

Нет, так-то внезапно обретённая сестра мне нравилась, но я, правда, не видела перспективы в нашем сближении, ведь полноценной семьёй нам никогда не стать. Вот и не хотела обманываться.

– Что ж, я точно разочаровала его тем, что не вылетела из академии и осталась на его факультете, – всё же поддержала я эту неловкую тему.

– Это вряд ли. Больше всего отец ценит упорство, целеустремлённость и стойкость, а ты, говорят, в последнее время проявила все эти качества в полной мере.

Очередной комплимент от Инельды смутил и снова напряг. Вот что на него ответить, кроме благодарности? Этим и ограничилась.

– Можешь теперь с чистой совестью готовиться к балу. Если нужна помощь, обращайся, – с готовностью предложила Инельда.

– Я туда не иду, но спасибо за предложение, – охладила её пыл. – Сама знаешь, зачем стипендиатки так ждут это мероприятие. Я собираюсь просто учиться, а не искать состоятельного любовника.

– Ты слишком категорична в суждениях. Да, для кого-то это своего рода смотрины и отбор, но многие приходят на бал в честь Новогодья просто ради праздничной атмосферы. Ты сдала экзамены, перешла на второй курс, и это отличный повод хорошо провести время на чудесном мероприятии, – возразила сестра. – Без всяких скрытых подтекстов. Даже твоя бывшая соседка Виола только и грезит об этом бале, хотя завалила четыре экзамена из шести!

Что ж, в отличие от своей книжной версии бывшая подруга Рози учёбой особо не увлекалась, а в последнее время вообще на неё забила. Видимо, не сомневалась, что желанная цель близка, поэтому диплом ей не понадобится.

– Она уверена, что в скором времени станет женой Винсента Паулинера, а значит, учиться ей уже ни к чему, – раскрыла я планы, точнее заветные мечты Виолы, которые она, похоже, уже не отличала от реальности.

Инельда засмеялась, недоверчиво покачав головой.

– Глупости! Нет, в последнее время он, конечно, подозрительно зачастил в академию, но очень сомневаюсь, что это связано с Виолой. Она ему по статусу не подходит, хоть и рассказывает всем сказки о своих якобы благородных предках. После того, что случилось с первой женой, Паулинер вряд ли выберет простушку даже в качестве любовницы, – категорично возразила собеседница, раздразнив моё любопытство.

Эта загадочная фраза раньше уже звучала, но тогда подробности выяснить не удалось. Впрочем, я и не пыталась.

– Почему? Что случилось с его женой? Слышала, она умерла совсем молодой, – осторожно поинтересовалась я, вспомнив портрет красавицы-блондинки со страницы новостника. На вид ей было никак не больше двадцати пяти.

– Ты разве не в курсе слухов? – удивилась Инельда. – Четыре года назад об этой истории шушукались все, кому не лень.

– Я в то время с представителями высшего общества вообще не пересекалась, так что ничего не слышала, – сказала, в общем-то, чистую правду.

– Так вот, по официальной версии она погибла из-за каких-то осложнений беременности. Вроде как срок уже был немаленький. Но поговаривали, что на самом деле бедную женщину отравила… бывшая пассия мужа. То ли гувернантка, то ли модистка. Словом, простолюдинка. Так что у Паулинера теперь к ним предвзятое отношение.

Ответ Инельды неприятно удивил. Ничего себе новости! Стало понятно, почему он так зациклен на том, что каждый должен знать своё место.

– Подожди, но ведь никого не арестовали. Так может, эти слухи ничего не значат? – уточнила с надеждой.

– Вряд ли. Такие истории на пустом месте не рождаются. – возразила Инельда и сменила тему: – В общем, не придумывай отговорки, ты должна быть на балу!

– Не хочу, да у меня и наряда подходящего нет, – отмахнулась я, продолжая обдумывать то, что услышала.

Паулинеру я искренне сочувствовала – он получается не только жену, но и ещё неродившегося ребёнка потерял. Тем больше оснований держаться от аристократа подальше, а то в случае чего, теперь уже на меня всех собак повесят.

– Это не проблема, я подберу что-нибудь подходящее, – заверила сестра с предвкушающим блеском в глазах, который мне совсем не понравился.

– Не вздумай! – предупредила строго, а когда Инельда промолчала и вышла с загадочной улыбкой, решила поскорее уехать из академии.

Вернулась к сбору вещей, но тут засветился почтарь, сообщив о новом сообщении. Я развернула бумагу и напряглась. Послание было от старшего дознавателя Ирвиса. Он писал, что мне нужно снова приехать в управление дознания, и унявшаяся было тревога всколыхнулась с новой силой. Я неохотно ответила, поинтересовавшись, для чего понадобилась представителям правопорядка.

Следующее сообщение, честно говоря, шокировало. В нём сухо и коротко сообщалось, что обнаружен труп предположительно Тифины Роберис, подозреваемой в налёте на «Маску». Меня настоятельно просили явиться для уточнения информации и опознания тела. А вот сейчас стало страшно.

Сразу вспомнились слова Тифины: «За тобой они тоже придут!». Всплыл в памяти и тот странный факт, что господин Ирвис в прошлый раз не попросил сообщить ему, если Тифина выйдет со мной на связь. Именно так поступил бы любой наш следователь, но старший дознаватель даже не предположил такой возможности, как будто точно знал, что у Тифины её просто не будет. А что, если действительно знал?

Я попыталась успокоиться и обдумать ситуацию. Ехать в дознание при таком сомнительном раскладе категорически не хотелось. Что же делать? Так, в первый раз меня приглашали как свидетельницу, затем я просто сопровождала Виолу, сейчас меня вызывают официально. Вот пусть и делают это по всем правилам!

«Я видела Тифину всего один раз. Уверена, господин Макрайвиз справится с опознанием гораздо лучше» – написала, предприняв последнюю попытку откосить без нервотрёпки.

«Конечно, мы его вызовем, но вам нужно будет ответить на несколько вопросов. Это важно!» – пришёл неутешительный ответ.

«В таком случае пришлите официальную повестку. Я не могу просто так покинуть академию» – возразила, отправив сообщение.

Глупость, конечно, ведь с завтрашнего дня начинаются каникулы, а сегодня экзамены уже закончились, но ничего другого в голову не пришло.

Ирвис долго не отвечал. Я уже понадеялась, что он отстанет, но потом появилось новое послание, где лаконично сообщалось, что вопрос с академией будет улажен в самое ближайшее время, а мне обеспечат сопровождение кого-то из преподавателей.

Вот же гадство! Только этого не хватало! Неужели у злоумышленников и здесь есть сообщники? Или у меня просто паранойя разыгралась? Как же быть? Я осмотрелась по сторонам, словно надеясь найти подсказку, и взгляд зацепился за листок с номером Паулинера, лежащий на столе.

Может написать ему? Но что именно? У меня нет ничего, кроме сомнений и подозрений. Впрочем, я ведь могу просто навести справки. Немного поколебавшись, решила всё-таки это сделать.

Рассказала о сообщении от Ирвиса, о предполагаемой смерти Тифины, которая, возможно, участвовала в ограблении его ночного клуба, и спросила, вызывали ли Колина Макрайвиза в дознание по этому поводу? Вскользь упомянула, что мне совсем не хочется снова ехать в управление и общаться со старшим дознавателем. Во всяком случае, одной (это ведь не толстый намёк, правда?). Подписалась и отправила.

Время шло, ответа не было. Я нервничала всё сильнее, а когда в дверь негромко постучали, успела так себя накрутить, что невольно вздрогнула. В комнату вошёл наш преподаватель криминалистики – господин Ардиан. Тот самый – из расщеплённых, о котором я вспомнила после слов Бродиуса о том, что тоже отношусь к этой категории.

– Листард, тебя вызывают в управление дознания. Собирайся. Я буду сопровождать, – сказал он будничным тоном.

Что? Уже? Так быстро?!

– Прямо сейчас?

– Да. Переодевайся, я подожду внизу.

– Мы поедем одни? – уточнила упавшим голосом, косясь на почтарь, который, увы, не подавал никаких сигналов.

– Нет, приглашают ещё одну студентку – Виоланту Энвер.

Неожиданная новость. Но облегчения она не принесла. Напротив. Возникло неприятное ощущение дежавю. Ведь мы с ней уже были вдвоём у Ирвиса. Похоже, мне очередную ловушку готовят!

– Вы будете сопровождать нас туда и обратно?

– Только в дознание. У меня дела, но вам там обязательно организуют транспорт и доставку обратно.

А вот это мне уже вообще не понравилось! Значит, туда – с представителем академии, а оттуда – не пойми с кем?!

– Одевайся, я буду в холле, – повторил Ардиан и вышел.

Я схватилась за голову, не зная, что предпринять, а потом выскочила следом. Если нас должен сопровождать преподаватель, так пусть это будет тот, кому я хоть немного доверяю!

В спортивном зале Ральфана не оказалось. Лишь несколько студентов наводили там порядок, разбирая спортивный инвентарь, используемый во время экзамена. На вопрос, где тренер, услышала, что он ушёл совсем недавно, и побежала догонять.

Увидела я его только в холле. Там же уже находились Виола и Ардиан. Причём выглядела бывшая соседка по комнате неважно и казалась очень испуганной. Ей-то чего бояться? Весьма подозрительно и в то же время показательно. Значит, точно ничего хорошего нас у Ирвиса не ждёт!

– Господин Ральфан, подождите! – крикнула вслед удаляющемуся преподавателю, испугавшись, что он сейчас уйдёт.

Мужчина резко обернулся и, нахмурившись, строго проворчал:

– Листард, ты почему бегаешь? С твоим растяжением нельзя так ногу нагружать. Что случилось? – спросил он уже совсем другим тоном, всмотревшись в моё бледное лицо.

– Листард, где твоё пальто? Долго мне ждать?! – напомнил о себе Ардиан.

– Меня вызывают к дознавателю, которому я не доверяю, чтобы опознать девушку, которую видела один раз в жизни, и что-то там уточнить! И почему-то очень срочно. Вон, даже сопровождение преподавателя за полчаса организовали. Вы можете поехать со мной или сделать так, чтобы они от меня отстали? – выпалила на одном дыхании, умоляюще глядя на отца Инельды.

– В чём дело? – перевёл Ральфан взгляд на подошедшего коллегу. – Куда вы забираете мою студентку, и почему я не в курсе?

Его голос прозвучал так строго и холодно, что Ардиан заметно растерялся и неуверенно ответил:

– В управление дознания. В академию поступило соответствующее распоряжение.

– Где бумага? Покажите! – голос Ральфана ни на градус не потеплел, а тон стал приказным.

– Эм… бумаги нет, это был звонок по голосарю.

– Если бумаги нет, то и говорить не о чем. К тому же у Листард травма ноги, ей пока вообще никакие перемещения не рекомендуются. Наш лекарь подтвердит. Все необходимые показания она, как положено, даст в суде и ни днём раньше. А если господа дознаватели захотят пообщаться с ней в академии, то только в присутствии куратора, то есть меня. Это понятно? – сухо отчеканил Ральфан, и я облегчённо выдохнула.

Судя по разочарованному взгляду Ардиана, возразить ему было нечего.

– Ко мне ведь это тоже относится, господин Ральфан? Я тоже могу туда не ехать? – с надеждой уточнила подоспевшая Виола, не переставая удивлять. Ей-то с чего Ирвиса опасаться?

– Разумеется. Для этого нужна как минимум официальная повестка, – кивнул Ральфан, и блондинка с довольным видом убежала.

Помрачневший Ардиан тоже ушёл, ворча, что его зря оторвали от дел.

– А если официальная повестка будет уже завтра? – не удержалась от волнующего вопроса.

– Вряд ли. Её заверяют в суде, а на это точно два-три дня уйдёт. Не хочешь рассказать, что происходит? – Взгляд зелёных глаз собеседника был испытывающим, но ни тени недовольства или упрёка я в нём не заметила.

– Прямо сейчас? Вы, кажется, торопились куда-то, – на мужчине был длинный тёплый плащ. Похоже, он собирался домой, когда я его остановила.

– Да, есть неотложное дело. Тогда завтра поговорим, а пока я распоряжусь, чтобы тебя без моего сопровождения временно из академии не отпускали. Или ты домой собиралась?

– Эм… нет, – после сегодняшнего происшествия я поняла, что рано успокоилась и расслабилась, так что к маме пока ехать точно не стоит. Придётся остаться.

– Тогда до завтра и… спасибо вам! – вполне искренне поблагодарила на прощание. Мужчина коротко кивнул и ушёл, напомнив не напрягать пострадавшую ногу.

Вернувшись в комнату, я обнаружила в почтаре новое сообщение. Сердце тревожно сжалось. Ну что там ещё?!

Я осторожно взяла записку и облегчённо выдохнула, увидев изящный ровный почерк с лёгким наклоном и знакомые инициалы. Это пришёл ответ от Паулинера. Он писал, что управляющего «Маски» пока никуда не вызывали, и обещал отправить Макрайвиза выяснить подробности, поскольку сам находился в отъезде, а ещё предлагал прислать мне сопровождение, если понадобится.

Не скрою, это было приятно. Я ответила, что на сегодня такая необходимость отпала, и попросила обязательно сообщить всё, что Макрайвиз сможет узнать в дознании о Тифине. Мне до сих пор не верилось, что её нет в живых, а вдруг всё же произошла какая-то ошибка?

«Хорошо. Можем встретиться, когда освобожусь, и всё обсудить», – прилетела от Паулинера следующая «бумажная эсэмэска», вызвавшая неоднозначные эмоции.

Я ведь решила держаться от него подальше, так зачем эти встречи? Ни к чему хорошему они точно не приведут.

«Не хочу отвлекать вас от важных дел, достаточно будет просто написать», – отправила лаконичный ответ. Как бы мне ни льстил интерес аристократа, поощрять его точно не стоит.

«Мне недостаточно, ведь тогда я тебя не увижу», – прочла я новое сообщение, и сердце забилось чаще.

«Вот и хорошо. Ни к чему нам видеться!» – быстро нацарапала на листке бумаги, и он тут же исчез с почтаря, отправившись к адресату.

А я замерла в ожидании его реакции, на некоторое время позабыв даже о Тифине и Ирвисе.

«Ты со всеми такая колючая или только со мной?» – поинтересовался Паулинер в новой записке, и я прямо услышала его язвительные интонации.

Нашёл время шутить или… флиртовать. Я так и не поняла, что это было, но в ответе церемониться не стала:

«Только с теми, кто хочет от меня больше, чем может получить!».

Собеседник отреагировал быстро:

«Но ведь ты тоже можешь получить от меня очень многое. Подумай об этом… перед нашей встречей».

Эти слова уже разозлили. Я за помощью обратилась, а он продолжает гнуть свою линию! Вот же Павлин самовлюблённый! Наверное, вообще решил, что я просто нашла благовидный предлог для связи с ним и сейчас просто набиваю себе цену!

«Мне от вас нужна только информация, которую я просила узнать и больше ничего!» – написала, жалея, что не могу высказать это ему прямо в лицо. Всё-таки буквами не выразить того, что можно подчеркнуть голосом и мимикой.

На этот выпад ответа не последовало, но было ясно, что отступать Паулинер не собирается. Зря Инельда уверяла, что от простолюдинок он теперь нос воротит. Если и так, то для меня аристократ, очевидно, решил сделать исключение.

***

Проснувшись следующим утром, я первым делом проверила почтарь. Он пустовал. От Ирвиса никаких вестей не поступило, однако я больше не обольщалась, наивно полагая, что этот мутный тип оставит меня в покое.

Паулинер тоже молчал. Что ж, возможно, Макрайвиз ещё не ездил в дознание. В любом случае писать хозяину Винтертэйла первой без веской причины я не собиралась. Может, он только того и ждёт.

Из-за растяжения пробежки мне пока запрещались, но на лёгкую прогулку я всё же решилась и отправилась навестить Паулину. Поиграла с ней, немного поболтала с Бриошем, постаравшись отвлечься от тревожных мыслей, и вернулась в академию.

Буквально на пороге я столкнулась с рыдающей Виолой. Из её носа текла кровь, а на правой щеке и скуле виднелись отчётливые свежие ссадины. Вчера, после того как Ральфан избавил нас от необходимости ехать в дознание, она убежала, и мне не удалось расспросить бывшую соседку, которая явно многое скрывала. Может, сейчас попробовать её разговорить?

– Что с тобой случилось? Вот возьми, – я протянула девушке свой носовой платок.

Она машинально вытерла им кровь и уронила на пол из бессильно разжавшейся ладони, жалобно причитая:

– Я упала. На дорожках скользко! Теперь, наверное, всё лицо разодрано! Как я на бал в таком виде приду!

– Успокойся, там лишь пара царапин. Сходи в лечебную часть, лекари помогут.

– Да, мне нужно к ним как можно скорее! – оживилась Виола и резво бросилась к двери академии.

– Виола, стой! – Я подняла платок и догнала девушку уже в холле, задав интересующий вопрос: – Скажи, почему ты вчера так не хотела ехать в дознание?

Виола посмотрела на меня со смесью удивления и тревоги.

– А ты разве хотела? Мне просто жаль было столько времени зря терять, вместо того, чтобы готовиться к балу, – нервно буркнула она и убежала, явно не желая продолжать разговор.

Я только вздохнула. Глупо было надеяться, что услышу от неё правду.

– Розанна, вот ты где! – нагнала меня запыхавшаяся Инельда. В руках она держала большущий серебристый свёрток. – Идём скорее в комнату. У меня для тебя кое-что есть!

– Подожди! – я посмотрела на платок с кровью Виолы в руках и замерла, озарённая внезапной идеей. – Инельда, Лиодора сейчас в общежитии?

– Нет. Домой уехала. До бала она здесь не появится.

– А у тебя остались ключи от её комнаты?!

– Да. Держу на всякий случай, а что?

– Дай, пожалуйста! Мне очень нужно кое-что найти в вещах Виолы, пока она ушла к лекарю! – взмолилась я, понимая, что получила уникальную возможность заглянуть в дневник Виолы и узнать её секреты.

Нет, в чужие личные вещи я обычно никогда не лезу, но тут случай неординарный, и тайны, которые хранит хитрая блондинка, скорее всего, как-то связаны со мной.

Инельда, поколебавшись, вручила мне ключи, и я поспешила в комнату Виолы, надеясь, что в запасе есть хотя бы полчаса. Ведь не так просто отыскать то, что очень тщательно спрятали. А ещё девушка могла вообще увезти тетрадь домой.

К счастью, мне повезло. На двадцатой минуте поисков я нашла чёрную тетрадь в тайнике за шкафом. Волнуясь, я приложила к обложке платок с кровью Виолы, и после долгой, томительной паузы тетрадь вдруг открылась…

Открывать заветную находку не спешила. Виола могла вернуться в любой момент. Поэтому я быстро навела порядок, постаравшись разложить всё как было, сунула тетрадь в предусмотрительно прихваченную сумку для учебников и вышла, не забыв запереть дверь. Теперь быстрее к себе – читать дневник!

Сегодня мне на удивление везло – до своей комнаты удалось добраться без приключений и препятствий. Но там меня уже поджидала Инельда, так что изучение откровений Виолы пришлось на некоторое время отложить.

– Ты нашла, что хотела? – поинтересовалась сестра осторожно. В зелёных глазах читалось лёгкое сомнения. Ну да, чужое брать нехорошо, а что делать, если мне выбора не оставили!

– Я не крала у неё ценности и вещи, если ты об этом переживаешь. Взяла только дневник, потому что в нём может быть очень важная информация, связанная со мной, – объяснила устало. – Потом верну.

– Ладно. Ты прямо сейчас будешь его читать? Может, отложишь минут на десять? – судя по взгляду, Инельда мне сразу поверила, но всё равно более важным делом считала то, с которым пожаловала. Вон как нетерпеливо туфелькой подёргивает.

Пришлось с неохотой уступить:

– Хорошо. Десять минут подожду. Что ты хотела?

– Организовать небольшую примерку. Смотри, что у меня есть!

Инельда извлекла из своего свёртка довольно симпатичное и нарядное голубое платье, на вид сшитое из тончайшего атласа и воздушной, переливающейся органзы. Не такое пафосное и роскошное, как в витрине дамского магазина, к которому я ходила с Виолой, но взгляд на нём прямо отдыхал. Вот только старалась сестра зря.

– Инельда, зачем?! Я ведь сказала, что не пойду на бал! – возразила, растерявшись.

– Ты говорила, что у тебя нет подходящего наряда. Теперь есть, – обезоруживающе улыбнулась собеседница.

– Дело не только в платье. Я просто не хочу!

– Тебя никто и не заставляет, но если вдруг передумаешь, будет в чём пойти. Давай-ка, примерь! – Инельда нетерпеливо расправила платье и подняла на вытянутых руках. – Нужно посмотреть, не требуется ли его ушить!

– Ты ведь не отстанешь, да? – обречённо вздохнула я, мечтая поскорее оказаться в одиночестве и узнать тайны Виолы.

– Не отстану, так что не упрямься!

Пришлось подчиниться. К счастью, всё село идеально. Я даже невольно залюбовалась своим отражением в небольшом зеркале. Наверное, Инельда платье специально купила. Оно казалось совсем новым. Но спрашивать, откуда взялся наряд, не стала. Лучше покончить с этим побыстрее.

– Как видишь, ничего переделывать не нужно. Спасибо тебе за старания, но уверена, что мне эта красота не понадобится, – не стала я лукавить.

– Пусть будет. Вдруг передумаешь. Моё дело – предложить, – Инельда не обиделась. Она, кажется, не сомневалась, что теперь-то я точно не удержусь от посещения новогоднего бала.

Когда она уже уходила, я вспомнила, что Ральфан сегодня собирался меня расспросить о вчерашней ситуации, и поинтересовалась, приехал ли её отец в академию.

– Нет. Он занят. Ещё вчера уехал и пока не вернулся, – вздохнула Инельда, исчезая за дверью. Жаль. С куратором не мешало бы посоветоваться.

Оставшись одна, я заперла дверь и, наконец, смогла заглянуть в тетрадь, которую так и сунула в сумку раскрытой. Боялась, что потом не смогу повторить фокус с уже подсохшей кровью на платке.

Я, конечно, предполагала разные варианты того, что могу там увидеть, вплоть до заговора мирового уровня, но реальность не просто удивила, она шокировала! Это оказался совсем не дневник!

Вчитавшись в слова, написанные на страницах тетради и пролистав её, я со страхом узнала… сюжет книги, которую читала в больнице! И не просто сюжет, а все фразы! Всё, что там было – слово в слово! Вот теперь мне стало страшно по-настоящему!

Да что происходит?! Как это понимать?! Я в ужасе схватилась за голову, не представляя, что делать. Ясно одно: сидеть у моря и ждать погоды, тупо полагаясь на судьбу, нельзя! Тут творится какая-то чертовщина! Каким образом писульки Виолы оказались в моём мире в виде книги?! Или я уже просто схожу с ума?!

А когда обнаружила заложенный между страницами кошелёк Паулинера, решила не гадать и не маяться от неизвестности, а просто стребовать ответ с автора сего шедевра.

Возможно, действовать на эмоциях было неправильно, но мыслить рационально я тогда просто не могла. Ворвалась в комнату Виолы и, предъявив тетрадь, сердито спросила, что всё это значит?

Реакция блондинки была гораздо более показательной, чем ответ. Девушка резко побледнела, точнее даже побелела, а в больших серых глазах застыл какой-то дикий, животный страх.

– Да как ты посмела, воровка! – прохрипела она срывающимся голосом и попыталась выхватить тетрадь: – Отдай сейчас же!

Я отступила и спрятала тетрадь за спину, уверенно заявив:

– Отдам, когда объяснишь, что это значит!

– Да ничего не значит! Я просто описала свою жизнь такой, какой хотела бы её видеть! Говорят, если это сделать, всё написанное воплотится в реальность, – немного успокоившись, сухо объяснила Виола, глядя на меня разъярённым, но в то же время очень напуганным диким зверьком, загнанным в ловушку.

– Для этого тебе нужна была личная вещь Паулинера?

– Да, просто в качестве символа. Говорят, это усиливает эффект! – продолжала оправдываться Виола.

И я бы, возможно, ей поверила, если бы не этот затравленный взгляд и не факт моего перемещения в другой мир после чтения книги, слово в слово повторяющей её записи.

– И вообще, ты не имела права забирать мою вещь! Вот сейчас пойду к ректору и всё расскажу! Увидишь, тебя отчислят за воровство! – воинственно заявила Виола.

– Хорошая идея! Идём вместе. Я покажу ректору твою писанину и поведаю, как ты стремилась получить волосы или личную вещь Паулинера! – парировала я, внимательно наблюдая за реакцией собеседницы.

– Не надо! – сразу запаниковала Виола, побледнев ещё больше и лишь укрепив мои подозрения. – Тебе же хуже будет! Я скажу, что это всё ты написала, а меня пытаешься оклеветать!

– То есть это я написала историю о тебе, причём убила в ней себя?! Чушь! Кстати, ничего не хочешь по этому поводу сказать?

– Что сказать? Про тебя… просто к слову пришлось! – отмахнулась Виола.

Ничего себе к слову пришлось! Отвлёкшись на эмоции, я не сразу заметила, что выражение лица Виолы изменилось с испуганного на упрямое и решительное. Она вдруг сделала несколько пассов руками, и тетрадь в моих руках вспыхнула голубоватым пламенем. Я, не ожидавшая ничего подобного, выронила загоревшиеся записи, и вскоре на полу от них осталась лишь горстка пепла.

– Всё кончено! Довольна? – выкрикнула расстроенная блондинка. – Уходи! Больше ты от меня ничего не услышишь!

Блин, такого поворота я не ожидала. Она уничтожила все доказательства… вот только чего? По-прежнему непонятно, как связаны записи Виолы с книгой в моём мире, но где-то в сознании вдруг замаячила шокирующая, ничем не подтверждённая догадка, которую я машинально озвучила:

– Виола, ты – демиург?!

– Ты с ума сошла! – на миг замерев, истерично расхохоталась Виола. Однако страха в её голосе точно было гораздо больше, чем фальшивого веселья. – Это же надо было такое придумать: демиург в академии! Да здесь даже прислугу досконально проверяют!

Ясно, правды от неё просто так не добиться. Как же достучаться до бывшей подруги и соседки по комнате?

– А то, что ты боишься старшего дознавателя Ирвиса, я тоже придумала? – поинтересовалась мягким, вкрадчивым тоном, решив зайти с другой стороны. – Тебе ведь явно угрожает какая-то опасность. Как и мне. Мы могли бы помочь друг другу.

– Ничего мне не угрожает! Чего ты пристала?! – сердито зашипела Виола. – И вообще, после бала меня здесь уже не будет, а моя жизнь станет совсем другой!

– Всё-таки рассчитываешь на внимание Паулинера? – догадалась я. – Но ведь с твоими фантазиями практически ничего не совпало.

– Важны не детали, а суть! И ни на что я не рассчитываю. Это просто глупый, девичий ритуал. Я могу лишь надеяться!

Судя по её голосу, надежды базировались на какой-то железобетонной уверенности. Значит, всё не так просто и безобидно, как расписала Виола. С другой стороны, она всегда казалась излишне самоуверенной.

– А если ничего не получится, что будешь делать?

– Тебе какая разница?! Я-то в любом случае не пропаду, о себе лучше побеспокойся! – сердито огрызнулась Виола и резво направилась к выходу, но я оказалась быстрее и перегородила ей дорогу, холодно уточнив:

– А почему мне нужно о себе беспокоиться? Это как-то связано с тем, что ты в прошлый раз притащила меня к Ирвису? Ты ведь точно тогда это специально подстроила. Зачем?

– Откуда я знаю?! Да, когда он увидел меня в «Маске» после нападения, попросил привезти тебя в дознание, а таким людям не отказывают! – не стала отпираться Виола. – Что ты ко мне пристала, пропусти! Или снова будешь ректором пугать?

– Вообще-то, это ты собиралась ему на меня жаловаться.

– А я и сейчас могу! Думаешь, не найду, что сказать? Ты сильно изменилась. Ведёшь себя порой очень подозрительно. У дознавателей к тебе, опять же, вопросы имеются, теперь ещё и демиурги в академии мерещатся! – мстительно перечислила Виола, сердито сверкая глазами. – Хотя твоя дикая версия мне даже льстит. Надо же – я демиург и одна всю академию провела! Смешно!

– Одна, конечно, не смогла бы, – отчеканила я, не отводя взгляда. – Наверняка есть кто-то ещё. И этот девичий ритуал, который якобы ничего не значит, думаю, тоже не такой уж невинный, учитывая использование личной вещи. А ещё… на нескольких страницах я видела что-то похожее на засохшую кровь. Это тоже часть ритуала?

Кровь, кстати, там действительно была. Совсем немного, и я сначала подумала, что это Виола случайно бумагу испачкала, когда тетрадь открывала, но вот теперь засомневалась.

Блондинка поняла намёк, помрачнела и зло отрезала:

– Совсем уже спятила! В любом случае я всё сожгла и буду отрицать, что эта тетрадь вообще существовала! Исчезни, мне нужно готовиться к балу!

Больше Виола ничего не сказала и замкнулась в себе. Мне пришлось отступить, так ничего толком и не выяснив. Да, она явно чего-то боится, но подозрения пока остались подозрениями. Более того, я уже начала во всём сомневаться и думать, что могла прочитать её записи в своём мире из-за дара демиурга, который каким-то образом активировался.

Ну, или демиургом всё же является бывшая подруга! Эту версию я пока тоже до конца не отмела, вот только что с ней делать? Кому о таком расскажешь? Ведь если начнут проверять Виолу, заодно могут проверить и меня!

Теперь молчание Ирвиса меня даже нервировало. Что может быть хуже неизвестности? А вот молчание Паулинера уже почти злило. То флиртует внаглую, то часами не выходит на связь! Мог бы хоть пару слов написать! Обещал ведь отправить Макрайвиза в дознание за информацией! Или он до сих пор занят, как и Ральфан, поэтому ничего не успел сделать?

Устав гадать и нервничать, я всё же написала Паулинеру сама, задав интересующий вопрос. Ответ пришёл лишь поздним вечером. Аристократ лаконично сообщал, что только вернулся, постарается быть завтра на балу и при встрече всё расскажет. Вот блин, а почему сейчас нельзя хоть пару слов черкнуть?! Неужели так сложно? Рассердившись, даже не стала реагировать на записку, решив промолчать.

В эту ночь я долго не могла уснуть, перематывая в мыслях события минувшего дня. Всё так же пыталась найти им логическое объяснение и не находила, а под утро забылась тревожным сном. Кажется, мне снились кошмары. Проснулась я точно от собственного крика, но в памяти ничего не отложилось.

В почтаре белела одинокая записка. С сильно бьющимся сердцем я раскрыла её и судорожно вздохнула, получив, наконец, долгожданную весточку от бывшего старшего дознавателя Бродиуса. Вот только ничего обнадёживающего в ней не было. Мне настоятельно советовали уехать из города как можно скорее. Причём вместе с родными, потому что в академии больше небезопасно, а до него самого преступники уже добрались.

От этой пары фраз на душе стало совсем паршиво. Я словно в тупике оказалась. Отступать некуда, а впереди только опасность! Хорошенько всё обдумав, решила рискнуть и довериться Паулинеру. Вдруг он сможет помочь, ну или хотя бы прояснить ситуацию. Значит, на бал всё-таки придётся пойти.

После сообщения от Бродиуса я теперь боялась за маму. Однако узнать, всё ли у неё в порядке, пока не представлялось возможным. После того, как её выписали из лечебницы, я купила домой почтарь, но на работу мама его не брала, так что ответить сможет только вечером.

Впрочем, вечером я и сама, так или иначе, собиралась покинуть академию. Если Паулинер согласится спрятать нас с мамой – хорошо. Если нет – придётся справляться самой. На этот случай я тайком взяла из прачечной одежду уборщицы и собиралась уйти под видом прислуги. Шанс, что меня в этом образе не узнают, конечно, невелик, но тем не менее имеется.

Разумеется, в глубине души я надеялась на первый вариант. В том, что Паулинеру я нравилась, сомневаться не приходилось, но насколько глубок его интерес? Ради девушки на одну ночь аристократ точно не станет рисковать репутацией, а в «Маске» я нужна была ему только на этот срок. Изменилось ли что-то с тех пор?

Незадолго до начала бала приехала Инельда, уже полностью готовая к мероприятию. Её прекрасное зелёное платье, подчёркивающее цвет глаз, лёгкий макияж, замысловатая причёска – всё было на высоте.

Я же так сильно не заморачивалась. Ограничилась лёгким подкрашиванием ресниц, а волосы оставила распущенными, перехватив их сзади, словно лентой, двумя косичками. Окинув меня внимательным взглядом, сестра со вздохом резюмировала:

– Вижу, на бал ты всё же решила пойти, это замечательно. Но вот с причёской нужно что-то делать. Жаль, времени совсем мало осталось. Давай я попробую…

– Не надо. Я же сказала, что не собираюсь выставлять себя на торги. Просто иду посмотреть на зрелище. Всё и так нормально, – возразила, бросив мимолётный взгляд в зеркало.

В нём отражалась хорошенькая девушка в чудесном голубом, воздушном платье. В меру открытом, но достаточно скромном. С кулоном из ярко-голубого мальвинита на тонкой шее и с изящным золотистым браслетом на запястье. Да, без излишнего шика и пафоса, но довольно свежо и мило. Только явная тревога во взгляде немного портила общую картину. Но с этим я ничего поделать не могла. В сложившихся обстоятельствах не нервничать просто не получалось.

– Уверена? Нет, в целом неплохо, просто хочется чего-то более торжественного. Лиодора всё-таки привезла с собой сегодня горничную, давай позову. Правда, времени, конечно, очень мало. Я раньше хотела приехать, но не получилось, – снова вздохнула Инельда.

– Говорю же, ничего не нужно. Лучше скажи, твой отец тоже здесь? Эм… дело в том, что меня без его распоряжения из академии не выпустят.

На случай, если придётся уехать с Паулинером, этот момент стоило прояснить. С ним ведь в униформе прислуги не появишься.

– Да, папа говорил, – кивнула собеседница. Она достала из миниатюрной зелёной сумочки какую-то бумагу и передала мне. – Он вчера вернулся поздно с магическим истощением, поэтому сегодня приехать не смог. Просил отдать тебе, если вдруг понадобится.

Я заглянула в бумагу и увидела разрешение на выход из академии, подписанное куратором. Надо же, не забыл.

– А что с ним случилось? – Видимо, что-то серьёзное, раз уж до магического истощения дело дошло.

– Он о своей работе нам не рассказывает. Знаю лишь, что периодически в королевстве объявляется общий сбор, и аристократов с сильным магическим даром собирают для каких-то совместных действий. Разумеется, подробности засекречены, – объяснила Инельда, и я вспомнила, как на такой же общий сбор при мне однажды выдернули Паулинера. Наверное, и сейчас произошло что-то в этом роде. Интересно, связано ли это как-то с демиургами?

– Отец ещё сказал, что если у тебя проблемы или негде жить во время каникул, ты можешь поселиться у нас в гостевом доме, – продолжила собеседница, не на шутку удивив таким заявлением.

– Так и сказал?! – Не ожидала от Ральфана, хотя в последнее время он вёл себя, можно сказать, почти заботливо.

– Да. Может, подумаешь? Я была бы рада, если бы ты приехала, – помявшись, немного смущённо предложила сестра, и я действительно задумалась о подобной перспективе, но ненадолго. Как бы там ни было, маму я туда привести не смогу, а без неё не поеду.

– Спасибо за предложение, конечно, но разве это будет уместно? Твоя мама такой гостье вряд ли обрадуется.

Даже если в открытую ничего не скажет, всё равно злобу затаит. Кому нужен чужой бастард? Мне даже в отцовскую сознательность как-то пока не верилось, хоть и очень хотелось.

– Моей мамы нет уже одиннадцать лет, – немного грустно улыбнулась Инельда. – Есть Миолина – мачеха. Ей тридцать два, и она очень милая. Мы отлично ладим, так что не переживай на этот счёт. Ещё у меня есть младшая сестра – мелкий непослушный девятилетний монстр, но когда спит или молча лопает сладости, она тоже очаровашка. Так что если решишься…

– Спасибо, я подумаю, – улыбнулась, испытывая неоднозначные чувства.

С одной стороны, на душе было радостно, потому что сейчас, похоже, сбывалась мечта прежней Розанны, поступившей в академию только для того, чтобы наладить отношения с отцом. С другой стороны, мне всё же было обидно за маму, отвергнутую и вынужденную растить дочь в одиночестве.

Потребуется время, чтобы как-то примирить прошлое и настоящее, но радует, что Ральфан не отказывает в помощи. При необходимости можно будет к нему обратиться, а пока я всё ещё планировала поговорить с Паулинером. Несмотря ни на что, с ним мне почему-то было проще, да и в любом случае он меня сегодня найдёт, даже если просижу весь вечер в комнате. Тон сообщений Павлина не оставлял сомнений на этот счёт.

Инельда ещё раз меня критически осмотрела, поправила буфы на коротких рукавах, потом перевела взгляд вниз и вдруг, ахнув, бросилась за дверь. Через пару секунд она вернулась с коробкой, из которой извлекла хорошенькие серебристые туфельки на каблуках и с тонкой пряжкой на щиколотках, как у босоножек.

– Вот, чуть не забыла. Решила сразу не показывать, ты ведь вчера не собиралась идти. Надевай, твои для бала точно не годятся, – распорядилась сестра, передав мне обувь. – У нас вроде бы один размер. Должны подойти. И не стесняйся, они совсем новые.

– Спасибо, Фея-крёстная! – нервно рассмеялась я, проведя параллели с известной сказкой.

Золушка, блин! Хорошо хоть туфли не хрустальные, и кареты из тыквы не предвидится.

– Кто это? – Разумеется, не поняла шутки Инельда.

– Одна добрая волшебница из сказки. Потом как-нибудь расскажу.

Туфли, как и платье, подошли идеально, часы показали, что мы уже опаздываем, и я решительно вышла вслед за Инельдой навстречу неизвестности. Несмотря на неотпускающую тревогу, я почему-то испытывала лёгкое приятное волнение, предвкушая свой первый бал в этом мире.

В огромном зале академии царила атмосфера праздника. Наряженной новогодней ели здесь, конечно, не было, но всё помещение украшали сияющие гирлянды из ярко-зелёных хвойных кустарников и прекрасных живых цветов. В воздухе парили разноцветные магические огни, звучала тихая, приятная музыка, порхали, созданные с помощью иллюзий бабочки и птицы, а с потолка плавно опускались и таяли, рассыпаясь блёстками, крохотные золотистые снежинки. Разумеется, тоже иллюзорные.

Правда, мне пришлось напрячься, чтобы их рассмотреть. На уроках господина Ардиана, создающего таким же способом места преступлений, возникала та же проблема. Почему-то я не видела иллюзии в полной мере, так как их видели остальные. Поэтому в итоге предпочла сосредоточиться на реальных предметах и людях.

Что ж, людей здесь было много. Преподаватели, студенты, их родители, попечители и ещё куча незнакомых лиц. Все при полном параде. Перед глазами мелькали роскошные наряды, пошитые, очевидно, по последнему слову местной высокой моды, взгляд ослепляло обилие драгоценностей. В воздухе витали тонкие ароматы дорогих духов. Я же выискивала в этой толпе элиты знакомую светловолосую шевелюру и не находила. Неужели не приехал? А ведь практически обещал!

Разочарованно вздохнула и отошла к стене, прокручивая в мыслях запасной план, где придётся изображать уборщицу. Не слишком продуманный и надёжный, но ничего другого мне, похоже, не остаётся. Задумавшись, я почти не слышала торжественную речь ректора. В реальность вернул громкий всплеск аплодисментов, последовавший за его поздравлениями.

Снова зазвучала музыка, закружились в танце первые пары, а я, наконец, увидела входящего в зал Винсента Паулинера и позволила себе немного расслабиться. Всё-таки пришёл!

Аристократ сегодня был полностью в белом и выглядел весьма эффектно. Статный, подтянутый, с расправленными плечами и королевской осанкой, он двигался неспешно, величественно и походил сейчас на настоящего лорда или принца, ну и совсем немножко на белоснежного павлина, распустившего хвост.

Я улыбнулась этому сравнению и не двинулась с места. Захочет, найдёт, а мне пока нужно унять волнение и подумать, как лучше с ним объясниться и попросить о помощи. Все слова, что подбирала с утра, сейчас почему-то казались неубедительными и наивными. Да и сама история, в которую я умудрилась вляпаться, была какой-то дикой и странной. Сама бы не поверила, если бы кто рассказал.

– Надо же, кого я вижу! А говорила, что на бал не придёшь и покровителя искать не собираешься, – раздался рядом насмешливый голос Виолы. – Поняла, наконец, что зубрёжка не поможет тебе в жизни устроиться?

Я неохотно обернулась. Бывшая соседка по комнате в своём новом платье казалась воплощением юности и красоты. Некоторые мужчины уже открыто таращились в её сторону, не подозревая, какое гнилое нутро скрывается под этой маской невинности и очарования.

– Нет, я пришла посмотреть, как Паулинер упадёт к твоим ногам, – возразила, не скрывая неприязни. – Такое зрелище ведь не каждый день увидишь. Вот только что-то он к тебе не торопится. И вообще, уже танцует с какой-то девицей.

Последний факт мне и самой очень не понравился, что уж говорить о Виоле. Она скривилась, словно лимон разжевала, но быстро взяла себя в руки и сухо ответила:

– Разумеется, он не может сразу подойти и пригласить меня. Существует этикет, диктующий определённый порядок действий.

– А ещё существует отбор, – напомнила я, стараясь не думать об этом неприятном факте. Сейчас не до нюансов. – Может быть, именно эта девушка – претендентка на роль его невесты, или вот эта брюнетка?

Первый танец сменился вторым, и Паулинер кружил по залу теперь уже в компании другой незнакомки. Красивой и не менее эффектной, чем он сам. Кажется, они даже о чём-то разговаривали.

– Кассия Диарант. Представительница богатого, древнего рода. Да, она могла бы составить ему достойную партию, но господин Паулинер будет моим, вот увидишь! – категорично заявила Виола.

В её голосе звучала такая железная уверенность, что даже я невольно засомневалась. Что же она такого сделала, если считает результат гарантированным? Спрашивать, естественно, бесполезно. Говорить правду Виола, похоже, просто не способна.

– Добрый вечер, красавицы! Вы сегодня великолепны и ослепительны! – с сияющей улыбкой подошёл к нам мой одногруппник Алексис Мунир. – Можно угостить вас десертами или прохладительными напитками?

И то и другое по залу разносили официанты, но сейчас поблизости никого из них не наблюдалось.

– Да, я бы выпила чего-нибудь освежающего, – кокетливо улыбнулась в ответ Виола.

– Рози, а тебе что принести? – переключился Алексис на меня, окидывая цепким, оценивающим взглядом. От этого стало неловко. На занятиях он так не смотрел.

– Лимонад, пожалуйста, – решила хоть на время отослать его подальше.

– Значит, не ищешь покровителей? – усмехнулась Виола. – Имей в виду наследник Муниров – плохой вариант. Родители его деньгами не балуют и строго следят за тем, чтобы он не связался с неподходящей девушкой.

– Спасибо за непрошенный совет, но я действительно никого здесь не ищу!

– Ох, смотри, он идёт сюда! – взволнованно ахнула вдруг блондинка, картинно прижав ладони к груди.

Я проследила за её взглядом, и сердце пропустило удар. Танец закончился, и Паулинер действительно направлялся в нашу сторону. Вот только ко мне ли? Уверенность Виолы сбивала с толку. Вдруг её ритуал и вправду сработает?

– Держите свой лимонад, девушки, – это подоспел Алексис, всучивший нам бокалы.

– Розанна, потанцуешь со мной? – спросил вдруг Мунир, неприятно удивив таким поворотом. Я предпочла бы сохранить нейтральные отношения. Мне с ним ещё учиться, если, конечно, ничего не произойдёт.

– Спасибо, но я… – блин, что же придумать?!

– Вообще-то, девушка уже обещала танец мне! – раздался рядом холодный голос Паулинера.

Он остановился прямо передо мной и требовательно протянул руку, не обращая больше внимания на Мунира, кстати, поспешившего ретироваться.

– Я плохо танцую, – предупредила шёпотом, не сдержав улыбки.

– Я поведу, – его губы дрогнули в ответ, взгляд заметно потеплел. – Доверься мне.

Именно это я и собиралась сделать, так почему бы не начать с танца? Хореографию нам тут тоже преподавали, да и тело должно помнить заученные ранее движения.

– Ну, если не боитесь отдавленных ног.

– Не боюсь, как и твоих шипов, Дикая роза. Идём?

– Да. Подержи-ка, подруга, – я сунула Виоле свой бокал с лимонадом, не без удовольствия полюбовавшись её исказившейся от злости физиономией, и вложила ладонь в протянутую руку Паулинера. Заиграла музыка, начался новый танец...

Мне довольно быстро удалось подстроиться под ритм музыки и движения партнёра, а его уверенная поддержка позволила даже немного расслабиться и получить удовольствие от танца. Я уже и забыла, как это может быть приятно, учитывая, что в своём мире почти полгода не могла ходить.

– Честно говоря, опасался, что ты сбежишь из академии до моего приезда, – через некоторое время сказал Паулинер, видимо, решив пошутить. Но меня эта фраза сразу вернула в реальность, напомнив, зачем я сюда вообще пришла.

– Я думала об этом, – не стала скрывать первоначальных намерений, ведь на бал точно не собиралась.

– Рад, что всё же дождалась, – улыбнулся собеседник уголками губ, не отрывая от моего лица непривычно тёплого взгляда. Его рука на моей талии обжигала, но это ощущение не вызывало дискомфорта. Скорее наоборот.

Эх, жаль, что в таких обстоятельствах всё происходит. При другом раскладе этот вечер мог бы стать по-настоящему приятным.

– Господин Макрайвиз ездил в дознание? Вы обещали рассказать всё при встрече, – решила я не оттягивать неизбежное, однако Паулинеру смена темы не понравилась.

– Нам обязательно обсуждать это здесь и сейчас? – спросил он, удивлённо приподняв брови.

Так, похоже, кто-то решил, что я пришла сюда исключительно ради него, а все эти интриги и расследования были только поводом для общения.

– Обязательно, – ответила строго и серьёзно. – Но здесь и в самом деле неподходящее место. Может, встретимся в какой-нибудь аудитории, где нас никто не услышит? Нужно поговорить.

– Больше не боишься оставаться со мной наедине? – поддразнил Паулинер. Опять этот насмешливо-флиртующий тон. К сожалению, я себе такого позволить не могла.

– Я другого боюсь, и мне нужна ваша помощь, – призналась, не отводя взгляда.

Собеседник долго всматривался в моё лицо, словно что-то искал, потом кивнул и ответил:

– Хорошо, встретимся в кабинете истории магии. Он тут неподалёку, а пока давай просто потанцуем.

На это предложение у меня возражений не нашлось, и следующие несколько минут прошли относительно приятно. Относительно, потому что на нас все глазели, не позволяя расслабиться.

Когда музыка смолкла, Паулинер проводил меня на прежнее место, пообещав освободиться через пару танцев. Что ж, вполне разумно. Если мы прямо сейчас вдвоём исчезнем из зала, это будет выглядеть весьма однозначно.

Виола явно нас ждала и определённо к чему-то готовилась. Бокалов с лимонадом в её руках уже не было. Стоило мужчине приблизиться, как она бросилась к нему и горячо попросила:

– Господин Паулинер, можно пригласить вас на танец? Я так давно об этом мечтаю!

Ничего себе подкат с толстым намёком! Видимо, на ритуал она больше не надеялась и решила идти к цели другим путём. Более прямым и коротким. Даже не знаю, кто удивился больше – я или аристократ?

– Насколько я помню, вы отчислены из академии, а я как член попечительского совета могу танцевать только со студентками, – усмехнулся Паулинер.

– Тем более! Я ведь здесь больше никогда не появлюсь! Пусть это будет прощальным подарком! – буквально взмолилась настырная блондинка.

Она скорчила такую умильную рожицу, что лично мне захотелось эту нахалку чем-нибудь огреть, но на мужчин образ невинного страдающего ангелочка, очевидно, действует иначе.

– Ну, если в качестве прощального подарка, то, как тут откажешь? – хмыкнул Паулинер и всё-таки подал руку Виоле.

Мне оставалось лишь надеяться, что она не провернёт с ним ещё какой-нибудь ритуал прямо сейчас. С другой стороны, Павлин – далеко не наивный юноша, к тому же с ног до головы обвешан всевозможной защитой – справится!

Дождавшись начала танца, я потихоньку выскользнула из зала и направилась в свою комнату в общежитии. Благо, это было недалеко. Первым делом проверила почтарь. Он пустовал, и это напрягло. Возвращаясь с работы, мама обычно сразу же писала мне, а сегодня записки не было, хотя она должна была вернуться около часа назад.

Ладно, это ещё ничего не значит. Обстоятельства бывают разные. Написала ей сама, надеясь, что она отреагирует быстро, но время шло, а ответа всё не было. Разнервничавшись, я побежала в назначенное место. Если Паулинер согласится помочь, первым делом поеду, заберу маму!

В кабинете истории магии Паулинер появился через несколько минут после меня, и я облегчённо выдохнула, потому что мелькали сомнения насчёт Виолы. Вдруг она всё же умудрилась бы как-то его увлечь? Мужчина сделал несколько пассов руками возле двери, подошёл ко мне, расположившейся за первым учебным столом, и с улыбкой сказал:

– Всё, сюда никто не войдёт и ничего не услышит. Можешь говорить.

Его игривый тон немного напряг. Неужели, до сих пор думает, что я с ним так глупо заигрываю?

– Расскажите, что удалось узнать в дознании про погибшую девушку. Её точно опознали? – спросила, поднимаясь. Неудобно общаться, глядя на собеседника снизу вверх.

– Да. Но в основном по остаткам одежды и кольцу. Она погибла в результате пожара, тело сильно обгорело, – последовал ничего не прояснивший ответ. То есть, это могла быть и не Тифина. Возможно, её смерть просто инсценировали. С другой стороны, зачем?

– Подробности пока неизвестны, так чем я могу помочь? – уточнил Паулинер, став, наконец, серьёзным.

– Увезите меня в безопасное место.

Наверное, нужно было начать с предыстории, а не переходить сразу к делу, потому что собеседник отреагировал странно. Он на мгновение нахмурился, смерил меня странным взглядом, в котором мелькнуло нечто похожее на разочарование, а затем, сухо улыбнувшись, деловым тоном сказал:

– Я могу снять для тебя хороший дом в престижном районе и предложить щедрое содержание. Такой вариант устроит? Правда, та приставучая блондинка тебя опередила и попросила практически о том же, предложив много чего интересного взамен, а что предложишь ты?

Это было неожиданно и очень обидно. Эмоции снова опередили логику, и я сердито отчеканила:

– Выбирайте Виолу, не прогадаете! А я как-нибудь сама справлюсь! Мне нужна защита, а не содержание и дом в престижном районе! Если бы знала, что ваше предложение о помощи – пустые слова, не тратила бы столько времени зря!

К концу тирады голос всё же подвёл и дрогнул, в глазах защипало, и я, развернувшись, стремительно зашагала к двери. Решительно рванула ручку, но она не поддалась. Магия, блин!

– Обиделась? – услышала совсем рядом тихий голос Паулинера. И когда успел догнать?

Меня бесцеремонно развернули и приподняли подбородок, вынуждая посмотреть на собеседника. Я посмотрела, но в этот взгляд постаралась вложить все эмоции, которые в данный момент испытывала, а это была весьма гремучая и неприятная смесь!

В серо-голубых глазах аристократа читался не меньший накал страстей, однако негатива в них не было. Преобладало волнение, просочившееся и в голос:

– Извини, но попробуй поставить себя на моё место. После смерти жены мне приходится ежедневно отбиваться от охотниц за моим состоянием. Кто-то хочет замуж, кому-то достаточно дорогих подарков и содержания. Я научился легко распознавать таких девиц и сразу понимаю, чего они добиваются, но с тобой не уверен ни в чём! Иногда ты ведёшь себя как профессиональная охотница и умело разжигаешь интерес…

– Что за глупости?! Я вам никогда не навязывалась! – напомнила всё ещё возмущённо.

– Но и отталкивала не всегда убедительно. В общем, я не понимаю, чего ты от меня хочешь, – со вздохом устало подытожил Паулинер. – И, кстати, ничего оскорбительного я тебе не предложил. В моём мире – это обычная практика. Нормальные, взаимовыгодные отношения.

Понятно, что под миром он имел в виду свой круг общения, но учитывая факт моего попаданства, прозвучало несколько двусмысленно.

– А в моём мире, если девушка нравится, её не покупают, как товар на рынке, а… завоёвывают! – ответила с вызовом. – Откройте дверь, я тороплюсь! Да и вам пора, у вас там отбор в разгаре!

Снова отвернулась к двери и выжидающе взялась за ручку, но в глубине души мне не хотелось, чтобы всё сейчас вот так закончилось. К этому моменту я уже начала остывать. Фраза про миры напомнила о том, насколько сильно мы отличаемся в восприятии и оценке одних и тех же событий. Я и, правда, наверное, как-то слишком резко перешла к делу. Точнее сразу к предложению меня увезти. Да и помощь по-прежнему очень нужна. Так что не время уязвлённую гордость демонстрировать.

– Простите. Не хотела грубить, просто нервничаю сильно, – призналась, не торопясь оборачиваться.

Так проще было рассказать то, что я собиралась. Не всё, конечно, но большую часть истории точно придётся озвучить. Однако договорить мне не дали – сгребли в охапку и крепко прижали к себе, обхватив за талию.

– Как же с тобой сложно! – выдохнул Паулинер, уткнувшись мне в волосы.

– Мне с вами не легче, – пробормотала, замерев от неожиданности и охватившего смятения. – Мы слишком разные, вот и не понимаем друг друга. Но я точно никогда на вас не охотилась и никаких видов не имела.

– Очень жаль, – шепнули мне в макушку, похоже, и не думая отпускать. Почему-то я не сомневалась, что в этот момент Паулинер улыбается.

– Мне и моим близким сейчас действительно угрожает опасность. Я боюсь за маму. Её нужно спрятать как можно скорее!

Коротко и сбивчиво рассказала обо всех последних событиях и вчерашнем предостережении Бродиуса. Не упомянула только о своей жизни в другом мире, странной тетради Виолы, накопителе и о том, что могу оказаться демиургом.

Всё это время Паулинер молчал и не выпускал из своей хватки, но к концу рассказа он заметно напрягся, а когда я выговорилась, мягко развернул к себе и, согрев тёплым, ободряющим взглядом, не вязавшимся с его мрачным видом, лаконично сказал:

– Собирайся. Освобожусь через двадцать минут.

– Хорошо, я только переоденусь и Паули... в смысле свою собаку заберу, можно?

– Паулину? – с усмешкой уточнил мужчина. – Конечно, у нас ведь с ней столько общего.

У меня как будто гора с плеч упала от ощущения, что больше не придётся одной разбираться со всей этой тёмной, пугающей историей. И всё же кое-что не позволяло расслабиться.

– А можно как-то проверить, нет ли по соседству демиурга? – рискнула я задать животрепещущий вопрос.

Понадеялась, что после моего рассказа Паулинер спишет всё именно на него и мою расшатанную нервную систему. В такой ситуации ведь всего опасаться будешь.

– Можно, – мужчина приподнял рукав, и я увидела тонкий серебряный браслет с плоским красным камнем. – Если бы поблизости был демиург, эта штука бы светилась, так что не переживай.

Со смесью страха и изумления я смотрела на камень, который почему-то продолжал оставаться тусклым и тёмным. Как так?!

– Правда? И ничто не сможет этому помешать? Например, какие-нибудь защитные устройства? – уточнила, машинально теребя свой кулон с мальвинитом.

– Теоретически такое возможно, но это должны быть очень сильные и дорогие артефакты, а они в академии запрещены. Охрана просто не пропустит с чем-то подобным, – заверил Паулинер, видимо, стараясь развеять мои опасения. – Я сейчас вернусь в зал, а ты одевайся и жди во дворе.

Осознание, что я вовсе не демиург, подлежащий в этом мире обязательному уничтожению, стало ещё одним поводом облегчённо выдохнуть. Значит, не нужно больше прятаться и притворяться! Правда, теперь непонятно, как сей факт вписывается в мою теорию возвращения расщеплённой души, но с этим буду разбираться позже.

– Спасибо! – с искренней улыбкой поблагодарила я собеседника за хорошие новости и готовность помочь.

– И не бойся, принуждать я тебя ни к чему не собираюсь, – улыбнулся в ответ Паулинер и вкрадчивым тоном многообещающе добавил: – Завоёвывать так завоёвывать!

Когда он ушёл, я вернулась в свою комнату. С возросшей тревогой отметила, что мама так и не ответила на сообщение, быстро переоделась, сунула почтарь в сумку и побежала за Паулиной и накопителем. О нём я тоже решилась рассказать, когда будем в дороге. Теперь, когда выяснилось, что я не демиург, это уже не только можно, но и нужно сделать!

Каждый раз, проверяя тайник, я боялась не обнаружить там маленький чёрный квадратик, но тот, как ни странно, всё ещё находился на месте. То ли за мной плохо следили, то ли решили, что он больше не представляет опасности.

Я забрала повизгивающую от радости Паулину и, пока она активно пыталась меня облизать, надела на щенка новенький, недавно приобретённый ошейник. Он мне понравился наличием маленьких кармашков, в которые можно спрятать, например, защитный амулет или записку с именем и адресом хозяина животного. Я же в один из этих кармашков сунула накопитель и поспешила покинуть Зоосад. Решила дожидаться Паулинера у ворот, чтобы нас поменьше видели вместе.

Вдруг Паулина затявкала, вырываясь из моих рук, а за спиной раздался знакомый, до дрожи испугавший голос:

– Госпожа Листард, как я рад, что вы облегчили мне задачу. Уже и не знал, как вас выманить.

Я резко обернулась и увидела старшего дознавателя Ирвиса. Замерла от страха, покосившись в сторону здания академии. Прикидывала, успею ли добежать?

Мужчина проследил за моим взглядом и угрожающе произнёс:

– Не делайте резких движений и не пытайтесь поднять шум, если хотите увидеть маму живой!

Сердце ухнуло куда-то вниз, разбившись на мелкие осколки, сознание затопила паника.

– Где она?! Что вы с ней сделали?!

– Пока ничего. Сейчас она думает, что мы вызвали её в качестве свидетеля. Идёмте со мной, и скоро увидитесь. Если попытаетесь сбежать, мои люди сразу избавятся от неё, как от нежелательного свидетеля, – чеканил каждое слово Ирвис, и меня всё больше охватывало отчаяние. А ведь спасение казалось таким близким, но рисковать жизнью мамы я не могла.

– Идёмте! – настойчиво повторил Ирвис, тоже посмотрев в сторону академии.

– Хорошо, можно я отпущу собаку? Не трогайте её, пожалуйста, это всего лишь щенок, – попросила, дрогнувшим голосом.

– Отпускай и двигайся быстрее! – уже нетерпеливо велел дознаватель.

Я выпустила Паулину, прикрикнув, чтобы она возвращалась на своё место, но моя девочка, разумеется, не послушалась и побежала за нами. Пришлось остановиться и привязать её шарфом к ближайшему дереву.

А потом я вдруг почувствовала непреодолимое желание оказаться за воротами и сесть в стоящий неподалёку неприметный экипаж. Правда, нестерпимым оно было несколько секунд, потом накал снизился, и я смогла понять, что на меня оказывается воздействие. Однако этих секунд хватило, чтобы я оказалась за территорией академии.

Охранники, на которых возлагала большие надежды, на нас даже не посмотрели, пропустив без проблем. Они, очевидно, тоже находились под каким-то воздействием.

Когда за нами закрылись ворота, в голове немного прояснилось. Я поняла, что хоть и с трудом, могу сопротивляться тому, что мне внушают, и всё же чувствовала себя в смертельной ловушке. Было очень страшно, но немного утешала мысль, что накопитель остался в академии, а у меня в сумке всё ещё лежит почтарь. Если его сразу не обнаружат, я, возможно, смогу отправить сообщение!

Я старалась ничем не выдавать тот факт, что моё сознание не полностью порабощено, но сдерживаться было очень сложно. Особенно когда меня буквально засунули в кабину экипажа. Я ожидала увидеть здесь маму, но её не было, зато на одном из сидений лежала... неподвижная Виола. Когда её успели выманить?!

Испугавшись худшего, я проверила наличие пульса. Он прощупывался. Живая, но где же мама?! Неужели меня обманули?! Воспользовавшись тем, что мы пока были одни. Я вытащила почтарь и быстро написала:

«В ошейнике Паулины накопитель!»

Снаружи послышался шум. Не успев добавить никаких подробностей, я быстро отправила послание Паулинеру, сунула почтарь обратно и застыла на сидении с равнодушным, ничего не выражающим взглядом. Ведь именно так, наверное, и должен выглядеть зомбированный человек. Только бы не проколоться!

С обеих сторон открылись дверцы, и к нам в кабину сели Ирвис и Ардиан – тот самый преподаватель академии из расщеплённых, который рвался доставить нас с Виолой в управление дознания! Мне с трудом удалось не выказать удивления и других эмоций.

Я по-прежнему очень боялась за маму, но интуиция настаивала, что сейчас лучше затаиться. Всё равно на прямой вопрос мне честно не ответят, зато скрутят и свяжут, обнаружив, что я им не подчиняюсь.

– Розанна, где накопитель? – чеканя каждое слово, спросил Ирвис.

«Алиса, где миелафон?» – почему-то мелькнула в мыслях аналогия из старого детского фильма.

– Я его не нашла, – ответила бесцветным голосом, молясь, чтобы мои похитители ничего не заподозрили и отстали.

– Сними и передай мне все свои защитные средства, – после недолгой паузы велел Ирвис.

Вот же паразит! И что делать? Вдруг именно они сейчас спасают меня от ментального воздействия или как там это называется? Но если не выполню требование, он поймёт, что я в состоянии сопротивляться, поэтому сняла и протянула похитителю кулон из мальвинита. А вот браслет Ральфана решила не отдавать. Его скрывали длинные рукава одежды, и раньше дознаватель это украшение на мне не видел.

К счастью, этот фокус сошёл мне с рук. Обыскивать, проверяя, всё ли я сняла, Ирвис не стал, зато потребовал отдать сумку. Пришлось подчиниться. Мужчина проверил её содержимое и, выругавшись сквозь зубы, извлёк почтарь.

– Нужно было сразу всё у неё забрать! – со злостью констатировал он.

– Успокойся. Она всё равно не смогла бы даже прикоснуться к нему без твоего приказа, – возразил Ардиан и ворчливо добавил: – Не стоило всё же использовать дар подчинения в академии. В отличие от иллюзий, он оставляет след.

– Ничего. Мы в это место больше не вернёмся. Сейчас главное – подчистить другие следы. Гораздо более опасные, – последовал туманный, но от этого не менее пугающий ответ. – Причём так, чтобы и намёка на них не осталось.

– Неужто всех уничтожить придётся? Но ведь они – важная часть процесса, – возразил Ардиан.

– Если однажды выяснится, что некоторые расщеплённые отличаются от других, весь этот так называемый процесс окажется под ударом. Рисковать нельзя. Особенно сейчас, когда король устроил масштабную охоту на демиургов! Поступило распоряжение залечь на дно и уничтожить всех, кто представляет опасность, – резко возразил Ирвис, а я мысленно застонала, услышав знакомое и уже ставшее ненавистным слово. Они всё-таки демиурги!

А вот отличающиеся от других расщеплённые – это, видимо, про меня. Осознав сей факт, я буквально обратилась в слух, стараясь не упустить ни слова.

– Напоследок они нам ещё послужат, – помедлив, добавил старший дознаватель, – но потом действительно придётся от всех избавиться. И тел найти не должны.

От этих слов, сказанных сухим равнодушным тоном, стало жутко. Он говорил о предстоящем убийстве так, словно погоду обсуждал, а не решал чужие судьбы, в том числе и мою. От паники меня отделяла совсем тонкая грань, состоящая из страха за маму, о которой я пока ничего не узнала, и надежды на то, что Паулинер вовремя получит сообщение и сможет что-нибудь предпринять.

– Только очень опытный специалист с самым современным оборудованием сможет найти эти отличия в уже мёртвых телах. Стоит ли всё усложнять? – подал голос Ардиан. – Если пропавших не найдут, их ведь объявят в розыск.

– Кто? Все наши передатчики – нищие простолюдины, зачастую ненужные даже своим родителям. Если родственники и обратятся к дознавателям, те сочтут, что их потеряшки просто сбежали из дома, и не станут тратить время на безродных бродяг.

Передатчики? Это как?! Он ведь о людях вроде бы говорит. Я что-то совсем запуталась.

– А как же Листард? Она в академии учится, экзамены сдала, а теперь вдруг исчезла? – вспомнил обо мне Ардиан.

– Не исчезла, а уехала во время бала в честь Новогодья, где такие, как она, обычно ищут покровителей, а когда находят, частенько бросают учёбу, – уточнил Ирвис. – Несколько свидетелей сегодня видели, как Розанна обнималась с мужчиной, а потом села с ним в экипаж. Правда, лицо её спутника рассмотреть не смогли.

– Ты создал иллюзию?

– И весьма достоверную. Так что в этой версии никто не усомнится, и искать твою студентку не станут.

«Да кто поверит в такой бред?!» – мысленно возмутилась я.

Перед глазами встало хмурое лицо Паулинера. А вдруг он это тоже видел? И что? Неужели поверил?! Если так, я его больше и близко к себе никогда не подпущу! Если выживу, конечно…

Тут вдруг сработал мой почтарь, лежащий на сидении рядом с Ирвисом, и сердце ухнуло в пятки. Немного утешало одно – никто кроме адресата послание прочесть не может. Я была в этом уверена, пока Ирвис не поводил ладонью над устройством и не развернул записку без каких-либо проблем. Вот же гадство! А если это Паулинер ответил и уточнил что-нибудь про накопитель? Из меня же тогда прямо здесь душу вытрясут!

– Мамаша объявилась, – спустя минуту, показавшуюся вечностью, констатировал дознаватель. – Что ж, ей тоже придётся смириться с тем, что дочь сбежала с любовником и больше не вернётся.

Значит, до мамы они на самом деле не добрались. Хоть это радует!

– А что будет с Энвер? Она ведь из одарённых, ими нельзя разбрасываться, – заговорил Ардиан о судьбе Виолы.

– Дар демиурга может стать огромной проблемой, если его носитель непроходимо глуп и упрям. Она могла всех нас выдать. Ты сам виноват, что плохо её контролировал, – проворчал Ирвис.

Значит, я была права – бывшая соседка всё-таки, демиург! Дальше похитители ехали молча, а через некоторое время экипаж остановился, и нас из него вытащили. Меня нёс Ардиан. Я так боялась чем-нибудь себя выдать, что из мелькавших перед глазами картин в памяти, увы, ничего не отложилось.

Немного расслабиться я смогла, лишь когда мужчины ушли, оставив нас в каком-то полутёмном помещении. Осмотревшись, я увидела неподалёку лежащую на низкой широкой скамье девушку. Её глаза были закрыты, заострившиеся черты бледного лица казались вылепленными из воска, но грудь мерно поднималась и опускалась в такт дыханию. Это была Тифина Роберис!

Я начала трясти девушку, пытаясь разбудить, но ничего не получилось. А ведь перед тем, как уйти Ардиан, словно гипнотизируя, посмотрел мне в глаза и тоже велел спать. Я, конечно, притворилась, что уснула, но кроме лёгкой сонливости, которую без труда переборола, ничего не почувствовала. Почему? Ведь с Тифиной явно провернули что-то подобное, и она поддалась влиянию?

Не добившись от девушки реакции, я начала осторожно обследовать помещение. Виола обнаружилась в противоположном углу. Она тоже спала, но в отличие от нас с Тифиной на её щиколотке была закреплена цепь, тянущаяся к толстенному штырю в стене. Это что значит? У неё больше шансов очнуться и сбежать? Хотя в принципе это логично, на демиургов ведь не должна действовать их же магия.

Может, её просто снотворным накачали, тогда есть шанс разбудить блондинку, вот только стоит ли? Виола, конечно, должна быть в курсе происходящего, но с неё станется и шум поднять, а когда сюда примчится Ирвис, ни единого шанса выжить у меня уже не будет. Он явно не захочет рисковать и сразу избавится от помехи, которая почему-то не поддаётся внушению.

Решила Виолу пока не трогать и медленно прошлась по помещению, внимательно всё осматривая. Оно было довольно большим и скудно освещалось неярким голубоватым светом, просачивающимся из трёх узких проёмов, находящихся почти под потолком. Никакого намёка на двери и нормальные окна здесь не имелось. Но ведь как-то же нас сюда занесли!

Для верности я даже руками по стенам водила, чтобы нащупать неровности, намекающие на выход. Увы, безрезультатно. Тогда подтащив к источнику света стол и водрузив на него что-то вроде высокого деревянного пуфика, я забралась на эту ненадёжную конструкцию и заглянула в один из проёмов.

Даже не знаю, что я там хотела увидеть, но точно не огромное пустое помещение, в середине которого на широком постаменте возвышается высоченный голубой кристалл, излучающий то самое свечение. Это что ещё за чудо-юдо?!

Позади раздался жалобный стон, перешедший в тихие всхлипывания. Я быстро соскочила на пол, хотела быстро вернуться на место и притвориться спящей, но услышала слабый голос Виолы, назвавшей меня по имени. Вот, блин, попалась! Ладно, теперь прикидываться ветошью бесполезно. Нужно попробовать выведать хоть что-то полезное.

– Я тоже только проснулась, – сказала, подходя к ней ближе, – не знаешь, куда нас привезли?

– Туда, откуда не возвращаются! – буркнула бледная Виола и со страхом посмотрела на цепь, приковавшую её к стене. – Боги! Не могу поверить, что это происходит на самом деле! Они не могут так со мной поступить!

– Могут, я слышала, они собираются от всех нас избавиться. Да-да, и от тебя в том числе! – мрачно заверила я. – Потому что, как сказал Ирвис, дар демиурга может стать огромной проблемой, если его носитель непроходимо глуп и упрям. Это, между прочим, дословная цитата. Так ты у нас, оказывается, всё-таки демиург?

– Да какая сейчас разница, кто я? Нас обоих убьют, сама же сказала! – всхлипнула Виола. Надо же, как быстро она приняла новую реальность, я думала, будет долго возмущаться и доказывать, что её не тронут. Видимо, Ирвис успел убедить её лично.

– Хотелось бы понять за что и когда примерно это произойдёт? Ты знаешь, сколько у нас времени?

– Какая разница? – упрямо огрызнулась эта страдалица.

– Нас будут искать, так что чем больше времени в запасе, тем лучше! – Я ведь успела рассказать о своих проблемах Паулинеру и очень надеялась, что он всё поймёт правильно и не оставит в беде. Наверное, он уже меня ищет. Значит, нужно тянуть время, как только возможно.

– Забудь, нас здесь никогда не найдут! Это место под мощнейшей иллюзией, его просто никто не увидит, кроме демиургов или нейтральников! – расстроила резонным заявлением Виола, но моя надежда пока не собиралась умирать. Я ведь как-то видела сквозь иллюзию, значит, и другие такие умельцы найдутся.

Стоп, а что она сказала о нейтральниках? Я читала о нейтральной магии, частично обнуляющей проявления других воздействий. Она не была врождённой, а считалась скорее поломкой или сбоем нормальных настроек организма. И если я не демиург, то вполне могла оказаться нейтральником, ведь причин для такой поломки в моей жизни было предостаточно.

– Найдут! Так что там со временем? Когда от нас предположительно избавятся? – вернулась я к насущной проблеме.

– Сразу после ритуала, наверное. Он должен был состояться только через два дня, но что-то изменилось. Теперь его собираются провести совсем скоро. Возможно, на рассвете, а может быть, уже через час, я точно не знаю, – окончательно поникнув, ответила Виола.

– И как мы можем отсрочить этот ритуал? – Знать бы ещё, в чём он заключается, но сейчас некогда выведывать подробности.

– Да никак! Ты, похоже, ещё не поняла, во что ввязалась! – в голосе блондинки звучала злая обречённость. – Отложат, только если чудо случится, или меристаль выйдет из строя, но этого точно не произойдёт!

– Что такое меристаль?

– Усилитель ментального воздействия. Он в ритуальном зале находится.

– Это такой кристалл здоровенный? – уточнила, вспомнив увиденное в соседнем помещении.

– Да. Он самый. И что ты с ним сделаешь? К нему никого близко не подпустят! – из глаза Виолы уже безостановочно текли слёзы.

Я сама, если честно, была на грани паники, но отчаянно цеплялась за надежду.

– Стоп, рано сырость разводить! Скажи, чисто теоретически этот меристаль можно как-то повредить?

– Легко, он очень хрупкий. У меня кусочек был, так раскрошился, когда я на него случайно наступила.

– Это хорошо. Плохо, что непонятно, как в ритуальный зал попасть.

– Не переживай, попадёшь. Вас туда скоро силой притащат. Передатчики для этого ритуала необходимы! – с горькой усмешкой заявила Виола, размазывая слёзы и косметику по лицу. Сейчас она уже точно ничего из себя не строила и чуда не ждала, а я зацепилась за слово, которое уже слышала от своих похитителей.

– В каком смысле я – передатчик? Объясни, что это значит!

– Отстань! Я не знаю, как именно это работает, но расщеплённые считаются отличными передатчиками ментальной энергии и иллюзий.

– И куда же они их передают?

– Туда, где находится вторая часть расщеплённой души. Считается, что если вторая половина получит информацию полностью, то переданные образы или тексты воплотятся здесь в реальность, – огорошила новостью Виола, и разрозненные пазлы в моей голове начали понемногу складываться в более-менее чёткую картину.

– Так вот чего ты добивалась, когда писала эту сказку с Паулинером в главной роли?! – догадалась я. А ведь у неё почти получилось: тетрадь каким-то образом воплотилась в книгу и попала ко мне в руки в больничной палате, вот только я эти розовые мечты не дочитала и сорвала планы бывшей подруги Розанны.

– Стоп! Так ты с самого начала знала, что я из расщеплённых, раз всё это затеяла?! – возмутилась, озарённая неприятной догадкой.

– Тихо! – испуганно вздрогнула вдруг Виола, приложив палец к губам. – Кажется, идут. Спим!

За стеной действительно слышался лёгкий шум. Я быстро метнулась к ней, стащила пуфик со стола, поставив его на прежнее место, вернулась туда, куда меня сгрузили, и притворилась спящей.

Долго ждать не пришлось. Через несколько минут шум переместился уже в наше помещение. Совсем рядом я услышала шаги и тихие голоса. Мужские, незнакомые.

– К чему такая срочность? Не к добру это – так резко планы менять! – ворчал один из вошедших.

– Что-то случилось, видимо. Вон, как все суетятся. Приказы не обсуждают, а наше дело маленькое, – угрюмо отозвался второй, – бери эту и иди первым.

– А с третьей что делать? – уточнил его спутник, довольно грубо поднимая меня на руки и направляясь вперёд.

Второй, очевидно, взял Тифину.

– Ничего. Демиурги понадобятся позже, ещё даже не все собрались. Пока велено только передатчиков в зале собрать.

Открывать глаза было рискованно, и я лишь по звукам могла догадываться, что происходит. Несли меня недолго, потом на несколько секунд остановились. Послышался тихий звук, словно что-то отъехало в сторону, и наше движение продолжилось. Опять же недолго.

Очень скоро меня просто грубо сгрузили на пол, будто мешок с картошкой. Хорошо хоть положили, а не швырнули. И всё равно синяки останутся. Рядом, судя по громкому звуку, также небрежно опустили Тифину. Только ей, похоже, досталось больше, она даже застонала от боли.

– Полегче, они пока живыми нужны, – буркнул тот, кто нёс меня.

– Вот именно – пока. Несколько часов в любом случае протянут, а после ритуала от них всё равно избавятся, – последовал жуткий ответ.

Нет, я и так знала, какая участь нам уготована, но, пожалуй, только сейчас в полной мере осознала страшный смысл этих слов. Сегодняшняя ночь может стать для меня последней! Потом мужчины удалились, и стало тихо.

Я долго не решалась открыть глаза, прислушиваясь к звукам поблизости. Они сильно нервировали, потому что рядом сопели. И не только с той стороны, где опустили Тифину, но и с другой! Лишь через добрых двадцать минут я решилась приоткрыть один глаз и чуть не вскрикнула, обнаружив рядом незнакомого спящего мужчину.

Выждав ещё немного, я слегка приподнялась и осмотрелась. Спящих людей разного возраста и пола набралось в общей сложности двенадцать человек! Бодрствующих в зале не было, зато с загадочным кристаллом, от которого зависел успех предстоящего ритуала, я теперь находилась в одном помещении.

Это был мой шанс испортить его, пока в ритуальном зале не появились посторонние! Воспользовавшись магией, установила так называемый полог тишины, не пропускающий звуки за пределы помещения. Правда, у меня он обычно слабый получался и держался недолго. Но долго и не нужно. Главное, чтобы похитители во время процесса порчи их имущества ничего не услышали и не помешали.

Задача передо мной стояла непростая: столкнуть кристалл с основания, желательно не приближаясь к объекту. Я снова попыталась задействовать магию и, как во время экзамена, создать воздушный листомёт, чтобы просто сдуть меристаль, или как там Виола его называла? Увы, оказалось, что от магического воздействия кристалл защищён.

Пришлось подниматься и, замирая от страха быть застигнутой на месте преступления, идти к этому чуду-юду самой. Честно говоря, надежды серьёзно повредить эту штуку почти не осталось. Если кристалл защищён от магии, то и от физического воздействия по логике должен быть ограждён.

Я несмело поднесла руку к этой, напоминающей хрустальный пик штуковине, и прикоснулась к её прохладной поверхности, на удивление не встретив сопротивления. Воодушевившись, упёрлась в меристаль уже обеими руками и, поднапрягшись, попыталась его столкнуть. С пятой попытки у меня это получилось! Кристалл упал и раскололся на несколько небольших частей.

Не знаю, доносились ли из зала какие-то звуки, но вибрация от буквально затрясшегося пола точно не могла остаться незамеченной. Я бегом вернулась на прежнее место, легла и притворилась спящей, изо всех сил стараясь унять колотившую меня мелкую дрожь. Нервы были взвинчены до предела, хорошо хоть зубы пока не стучали.

Услышав приближающийся топот, рефлекторно приоткрыла один глаз и увидела, как в паре метров от меня часть стены отошла в сторону, образовав дверной проём. В зал буквально ворвался Ирвис в сопровождении двух незнакомых мужчин. Я зажмурилась и захотела слиться с полом, услышав горестный вопль, сменившийся свирепым рыком:

– Кто это сделал?!

– Клянусь, сюда никто не входил! – испуганно проблеял один из незнакомцев.

– Значит, кто-то из наших передатчиков постарался, – мрачно констатировал Ирвис.

– Как? Они же под воздействием?

– Сейчас узнаем, проверьте каждого! – последовал приказ, отданный ледяным тоном палача, уже приготовившего гильотину.

– А что проверять-то?

– Пульс, идиоты! У нашего вредителя сейчас сердце, как у загнанного зайца бьётся! – подписал мне смертный приговор Ирвис. Потому что эту проверку я точно не пройду. Сердце действительно колотилось в бешеном ритме, словно норовило разорвать грудную клетку.

Оттянула время, называется, дура! А на деле, получается, лишь ускорила расправу! Вот только умирать по-прежнему очень не хотелось. Шаги с каждой секундой приближались, и тогда я, решившись, вскочила на ноги и бросилась в тёмный дверной проём. Разумеется, все мужчины с проклятьями и ругательствами кинулись следом.

Меня уже практически накрыла паника, так что действовала я скорее на автомате и полагалась больше на инстинкт самосохранения, чем на здравый смысл, поэтому в памяти мало что отложилось. Тело вели рефлексы: бежать быстрее, уклоняться от ударов, наносить их самой, чтобы отбиться. В основном выполнять приходилось только эти действия.

Когда мы уже выскочили из здания на залитое лунным светом пространство, меня всё-таки догнал и схватил Ирвис. Прожигая злым взглядом, он занёс надо мной острый кинжал, но вдруг отлетел в сторону, отброшенный волной магии. На запястье нагрелся и засверкал защитный браслет. Схватив меня за руку, Ирвис невольно задрал рукава пальто и платья, так что яркое свечение от артефакта я видела отчётливо. Неужели это он сработал?! А что же при похищении бездействовал?

Или он реагирует, только когда меня вот прямо здесь и сейчас убить собираются? Тогда толку от него не очень много. Похитители ведь могут просто отрубить мне руку с этим самым браслетом, и защита не сработает, посчитав, что потеря одной конечности – это не смертельно.

Происходящее увидела не только я.

– Скорее снимите с неё браслет! Там может быть датчик слежения! – с искажённым от злости и боли лицом, закричал Ирвис, тщетно пытаясь подняться с заснеженной земли.

Теперь за мной гнались уже трое. Причём двое буквально дышали в затылок. Рассматривать пейзажи было некогда. Я просто бежала вперёд, отмечая лишь, что вокруг мало снега, много деревьев и достаточно светло из-за огромной, полной луны, а потом вдруг передо мной открылся крутой обрыв, переходящий в глубокую бездонную пропасть!

Я остановилась на самом её краю и замерла, не понимая, как действовать дальше, но тут заметила, что картина передо мной становится менее плотной и яркой, а сквозь неё просвечивается… лес. Так это иллюзия!

Топот позади приближался. Мои преследователи были совсем рядом. Из-за накрывшей паники я уже плохо соображала. Почему-то показалось хорошей идеей снять браслет и бросить в другую сторону, чтобы выиграть хоть немного времени. Они ведь в первую очередь его искать бросятся. Так и сделала. Защитный артефакт улетел куда-то в заснеженные кусты, а я побежала вперёд – сквозь иллюзию.

Под лопаткой кольнуло, словно длинная, острая иголка вонзилась в тело, но времени отвлекаться на неприятные ощущения не было. Я продолжала бежать уже по ночному лесу, почему-то подозрительно быстро теряя силы. Напрягало, что появились слабость и головокружение, но радовало отсутствие звуков погони за спиной.

Пробежав ещё несколько метров, я вдруг услышала за деревьями лай собак и голоса, показавшиеся знакомыми. На мгновение замерла, прислушиваясь и безуспешно пытаясь бороться с нарастающей слабостью, но понять и решить ничего не успела. Прямо на меня выскочили три большущие, поджарые белоснежные собаки. Они окружили, не спеша нападать, однако продолжали заливисто и громко лаять, а мне становилось всё хуже.

Перед глазами мелькали серебристые мушки, мысли путались, спина в месте укола продолжала болеть. Я машинально потянулась туда рукой и нащупала что-то вроде дротика.

«Вот гады, всё-таки пульнули какой-то гадостью!» – мелькнула ускользающая мысль.

Сил бежать и сопротивляться больше не осталось, ноги подкосились, но чьи-то руки поймали и подхватили, не дав упасть.

– Слава богам, живая! Я с тобой поседею! – с чувством выдохнул Паулинер, глядя на меня со смесью тревоги, облегчения и безудержной радости.

Я же не сдержала счастливой улыбки. Ранение и слабость больше не имели значения, но на границе ускользающего сознания билось что-то очень важное, не позволяющее полностью расслабиться.

– Там за иллюзией… демиурги! – вспомнила я, наконец, то, что должна рассказать в первую очередь. – У них там люди… ритуал… они их убьют…

– Розанна! Она там? – услышала я приближающийся взволнованный голос… Ральфана. Успела удивиться его появлению и окончательно провалилась в беспамятство.

Я плыла в каком-то густом чёрном тумане, а вокруг мелькали лица незнакомых людей. Я видела их впервые, но почему-то ощущала связь с каждым, и от этого было тепло и спокойно, словно оказалась в кругу большой семьи, готовой защищать и заботиться. А когда открыла глаза, вынырнув из темноты в ослепляющий дневной свет, увидела рядом самого близкого и родного человека на свете.

– Мама! – с трудом выдавила из пересохшего горла. Голос почему-то звучал хрипло, словно после простуды.

Она дремала, сидя у изголовья кровати, но услышав мой зов, встрепенулась, взглянула на меня и бросилась обнимать, радостно причитая:

– Рози! Наконец-то, слава богам! Ты проснулась!

Эти слова звучали как-то чересчур эмоционально.

– Я разве долго спала?

– Почти три дня! – всхлипнула мама. Она отстранилась, посмотрела на меня сквозь слёзы и со счастливой улыбкой погладила по лицу.

– Сколько?! – Ничего себе новости! – Почему так долго?

– Я знаю только, что тебя отравили. Подробности мне, увы, неизвестны.

Отравили? Память подкинула воспоминание о металлической штуке в спине, по ощущениям похожей на дротик. Неужели он был отравлен?!

– Как ты себя чувствуешь, милая? – в голосе мамы всё ещё звучала тревога.

– Нормально. Не переживай, в любом случае всё позади. Видимо, лекари постарались, – поспешила я её успокоить.

– Не только лекари, – улыбнулась мама с лёгкой грустью. – Ситуация была очень серьёзная, и ему пришлось пойти на крайние меры.

– Кому? – насторожилась я, борясь с подступившей жаждой. Сейчас, когда все ощущения постепенно возвращались, почему-то очень хотелось пить.

– Твоему отцу… я только прошу тебя не реагировать слишком резко. Мне кажется, в итоге всё сложилось наилучшим образом, – заинтриговала мама странным высказыванием. – Пойду, позову лекарей. Они просили сообщить, как только ты проснёшься. Вдруг ещё какие-то срочные процедуры потребуются!

Я не стала её останавливать. В памяти всплыли картинки последних событий. Пугающие и неприятные. Не терпелось узнать, удалось ли спасти других расщеплённых и задержать демиургов, но мама вряд ли знала такие подробности.

Ко мне стремительно вошли два лекаря и занялись осмотром. Задавали вопросы о самочувствии, воды выпросить удалось совсем немного. Мне дали сделать лишь пару глотков, зато зелий влили почти пол-литра, так что пить больше не хотелось.

Когда они ушли, в палате неожиданно появился Нордор Ральфан. Что ж, я предпочла бы в качестве посетителя маму или Паулинера, по которому тоже успела соскучиться, но рано или поздно с отцом всё равно пришлось бы поговорить. Так почему не сейчас? Тем более после маминых слов о том, что ему пришлось пойти на какие-то крайние меры.

– Рад, что тебе уже лучше, – сухо улыбнулся он, присаживаясь рядом, и замолчал, видимо, не зная, как себя со мной вести. Что ж, у меня была та же проблема.

– Как вы меня нашли? – решила начать издалека. Впрочем, я и в самом деле хотела понять, как развивались события, ведь Ральфана на момент моего похищения даже в академии не было.

– Помнишь, я рассказывал о своём талантливом друге, который сделал кулон с мальвинитом? Все защитные артефакты я заказываю только у него. И тот браслет, что я тебе дал, тоже сделал он. Помимо защитных свойств, там много других, скрытых. Он реагирует на угрожающие жизни и здоровью ситуации и передаёт сигнал, который можно отследить. Так что я получил этот сигнал, как только тебя похитили, и сразу отправился в академию, где тебя уже искал Паулинер. Вот мы и организовали совместную спасательную операцию, а твоё местонахождение отслеживали по браслету. Не нужно было его снимать, тогда в организм не попал бы смертельно опасный яд, – со вздохом закончил рассказ Ральфан. Он не упрекал, скорее, просто констатировал факт.

– Похитители тоже поняли, что по браслету меня можно отследить и в первую очередь охотились за ним. Вот я его и выбросила, чтобы немного оторваться, – призналась, только теперь осознав, насколько это было глупо. Но в тот момент я запаниковала и соображала плохо. – А что с демиургами и другими похищенными? Вы их нашли?

– Пленников – да, но демиургов, к сожалению, не всех. Некоторые успели скрыться. С нами было не так уж много людей. Тебе требовалась срочная помощь, так что все силы пришлось бросить на открытие портала, потому что на счету была каждая минута – долгую дорогу ты бы не пережила.

Голос Ральфана звучал спокойно, но в зелёных глазах читались волнение и усталость. Я пока ещё не знала, как к нему относиться, учитывая нашу непростую историю, но от осознания, что отец переживал за меня, на душе становилось теплее.

– Мама сказала, вам пришлось пойти на крайние меры, чтобы меня спасти. Что это значит?

Ральфан вздохнул ещё тяжелее. Плохой знак. Видимо, ответ мне не понравится.

– Яд действовал слишком быстро. Чтобы дать лекарям больше времени на исцеление тела, нужно было как-то заякорить душу…

Его слова звучали непонятно и пугающе.

– Это как?!

– Мне пришлось провести для тебя обряд принятия в род, чтобы получить поддержку и помощь предков. Это если совсем коротко, – уже не пытаясь скрыть волнение, сказал Ральфан. – Другого выхода не было.

– Сочувствую. Бастард в семье, насколько мне известно, в ваши планы не входил! – выдавила я после паузы, переполняемая неоднозначными эмоциями. Но были среди них и положительные, ведь та часть меня, что принадлежала Розанне, когда-то мечтала именно об этом.

– Сочувствовать не стоит. Я ни о чём не жалею. Сделал то, что должен был. Но и каяться в ошибках молодости не собираюсь, какой теперь в этом прок? – спокойно возразил Ральфан. – Хотя твоя обида мне понятна. Имеешь полное право злиться.

– Мне обидно не за себя, а за маму. Ей тяжело пришлось, – вздохнула, поумерив пыл. В конце концов, пусть сами разбираются – взрослые люди.

– Она могла бы и сообщить, что не избавилась от ребёнка. Я был уверен в обратном.

– Это что-то бы изменило?

– Не знаю, возможно, – после паузы, честно ответил Ральфан.

– А вы могли бы и проверить за столько-то лет! – не удержалась я от гневного выпада и выдохнула, мысленно напомнив себе, что мама просила не реагировать слишком резко. Ладно, проехали. Сейчас другое актуальнее. – Получается, вы меня приняли в род. Кто ещё об этом знает?

– Пока только самые близкие. Ну и твоя мама, разумеется. Её пришлось посвятить в подробности и привести сюда, чтобы присматривала за тобой.

– Вот и хорошо, что только близкие. Мы можем этот факт вообще не афишировать? Не хотелось бы, чтобы в академии знали. Да и вам так будет проще, а то ведь слухи пойдут.

Ральфан удивлённо вскинул брови. А какой реакции он от меня ожидал?

– Со временем эта информация всё равно распространится. Не вижу смысла её скрывать. Но если хочешь, пока не будем форсировать события.

– Паулинер знает? – уточнила я, надеясь на отрицательный ответ. Хотелось, чтобы он оценил меня за мои личные качества, а не за то, что имею какое-то отношение к высшему обществу.

– Пока нет. Сказал же – только близкие. Я вообще, честно говоря, не понял, что вас с ним связывает? Почему Паулинер так за тебя беспокоился? – поинтересовался Ральфан, вызвав невольную улыбку. – Да и сегодня он мне голосарь обрывал, пока не услышал, что с тобой всё в порядке.

Моя улыбка стала ещё шире, но ответила скромно:

– Мы просто общались иногда.

– Инельда говорила, что ты с ним танцевала на балу. Ни к чему хорошему такое общение не приведёт. Лучше держись от него подальше, – заявил отец, рассердив таким бесцеремонным вмешательством в мою жизнь.

– Спасибо за совет, конечно, но я сама разберусь, как и с кем мне общаться! Или вы теперь на правах главы рода будете утверждать кандидатуры? Может, ещё и мужа сами выберете? А учиться-то мне теперь можно? Или придётся перевестись на другой факультет, как вы и хотели? – огрызнулась я. Тоже мне командир нашёлся! Сначала отказался от ребёнка, никак в жизни дочери не участвовал, а теперь решил, что имеет право указывать! Как бы не так!

– Успокойся. Давить и заставлять не стану, но от совета не отказывайся. Я в жизни и в людях всё-таки получше тебя разбираюсь. А вот поменять факультет теперь не получится, – помрачнев, признался Ральфан. – Ты же, как выяснилось, нейтральница, а им прямая дорога в боевики и дознаватели. Я, конечно, приложу все усилия, чтобы тебя хотя бы до четвёртого курса не трогали, но потом придётся участвовать в рейдах. Да и сейчас, когда поправишься, нужно будет в дознание ехать. Опознать тех демиургов, что удалось схватить. Они же под иллюзией. Настоящие лица не рассмотреть.

– Я готова, а факультет и не собиралась менять!

– Кто бы сомневался! – почти весело хмыкнул Ральфан, а потом, снова став серьёзным, добавил: – Я понимаю, что между нами всё непросто, поэтому ничего от тебя не жду, но, надеюсь, со временем мы сможем нормально общаться.

– Сможем, если это будет разговор на равных, а не категоричные приказы, – согласилась, решив, наконец, оставить прошлое в прошлом. Сейчас меня больше интересовали настоящее и будущее. – Не знаете, нашёлся ли накопитель, который я оставила в академии? Думаю, он имеет прямое отношение к демиургам.

– Я пока не вникал в подробности. Не до того было, но теперь постараюсь выяснить всё, что известно следствию, а ты отдыхай, – сказал мужчина и вдруг протянул мне какую-то коробку. – Держи, тут твой почтарь. Изъяли у похитителей. Он сейчас под стазисом. Помнишь, как его отменять?

Я кивнула, нетерпеливо вытаскивая из коробки средство общения, которое уже считала безвозвратно утерянным. Ральфан понимающе хмыкнул и вышел, оставив меня одну. Я быстро отменила стазис и ахнула от количества записок, заполнивших почтарь. Большинство были получены от мамы, когда она вернулась домой и начала мне отвечать. Парочка пришла от Инельды. Ещё несколько прислал Паулинер. К ним я и потянулась, чтобы ответить в первую очередь.

На вопросы о самочувствии сообщила, что у меня всё нормально и поинтересовалась, как дела у него. Вскоре пришёл ответ, вызвавший улыбку:

«А я всё-таки поседел. Довела!»

«Может, тогда ещё не поздно найти менее проблемную девушку?» – предложила в шутку, а от следующего послания у меня перехватило дыхание и обожгло жаром щёки.

«Поздно! – написал Паулинер. – Я уже полностью увяз в твоих шипах, Дикая роза. Поправляйся, а мне ещё нужно кое-что сделать. Когда закончу, приду за тобой!».

Я была очень рада снова увидеть в управлении дознания господина Бродиуса, когда приехала сюда через несколько дней в сопровождении Ральфана. Мне было уже гораздо лучше и хотелось помочь следствию.

Бродиус тоже вернулся совсем недавно. Он выглядел бледным, осунувшимся, но о своих злоключениях не распространялся и сразу с головой погрузился в работу. От меня после подробного рассказа о похищении и предшествующих ему обстоятельствах требовалось опознать тех, кого удалось схватить в месте, где нас держали.

Дело в том, что даже с почти полностью заблокированной магией демиургам удавалось частично удерживать лёгкую иллюзию. В итоге окружающие просто не могли рассмотреть черты их лиц. Правда, это касалось только тех, кто постарше и посильнее. Виола сдалась быстро. Видимо, дар у неё всё же был довольно посредственный.

Она сидела испуганная и поникшая, в помятой одежде, с растрёпанными волосами – совсем непохожая на себя прежнюю. Я наблюдала за бывшей соседкой по комнате через прозрачную плёнку, которая делала меня для неё невидимой. Не скажу, что блондинку было жаль, но и злорадства я не испытывала. Всё же Виола была пешкой в чужой игре, хоть и пыталась играть по своим правилам.

Следующими за плёнкой оказались четверо мужчин с остатками иллюзии, сквозь которую я без труда узнала Ирвиса, Ардиана и моих преследователей, запустивших в спину дротик с ядом. Все они тоже выглядели неважно, а у Ирвиса ещё и нога была загипсована. Оказалось, он сломал её во время падения, получив отдачу от моего браслета, и именно поэтому не сумел сбежать. Такой расклад порадовал от души.

– На самом деле его зовут не Ирвис, а Сандрос Гойрис, – рассказывал позже Бродиус, когда мы собрались в его кабинете. – И он во всей этой группировке – не последний человек. Его долго не могли найти и вот, наконец, повезло.

Старший дознаватель открыл передо мной папку с портретами преступников, среди которых было изображение Ирвиса. Правда, на рисунке он выглядел лет на десять моложе.

– Вряд ли, конечно, Гойрис в чём-либо сознается, но, по крайней мере, этот паразит теперь выведен из большой и грязной игры, затеянной его соплеменниками, – добавил Ральфан.

– Большая игра, группировка. То есть их на самом деле гораздо больше, чем я видела в лесу? – уточнила с тяжёлым вздохом. Всё оказалось хуже, чем я изначально думала.

– К сожалению, да. Демиурги есть уже во многих городах и стратегически важных учреждениях и организациях королевства. Это настоящий заговор. Многих нам удалось вычислить и обезвредить, но до полной ликвидации проблемы ещё далеко. Однако теперь дело пойдёт быстрее, в том числе благодаря вам, госпожа Листард, и накопителю, который вам удалось сохранить.

– Что на нём было? – О накопителе я собиралась ещё Паулинера расспросить. Однако его последнее сообщение сбило деловой настрой на романтический, а потом мужчина на связь выходить перестал.

– Там содержалась полезная информация о деятельности демиургов в нескольких соседних городах с подробным описанием их настоящей внешности, именами соучастников, местами сбора. И это только верхушка айсберга. Похоже, отец Альсинды Марталь занимался расследованием по личной инициативе. Когда об этом стало известно преступникам, его убрали, – со вздохом поведал Бродиус, полагаю, утаив от меня некоторые подробности.

Что ж, он в принципе был не обязан посвящать посторонних в нюансы следствия. Хоть что-то прояснил – уже хорошо. Вот только вопросов меньше не стало.

– А как же Альсинда? Почему она искала нас с Тифиной? – задала тот, что сейчас не давал покоя.

– Думаю, она кое-что знала и понимала, что её отец погиб не случайно, вот и решила это доказать.

– С помощью меня и Тифины? Как это?

Бродиус тяжело вздохнул, посмотрел на Ральфана, словно в поисках поддержки, и неохотно ответил:

– Имейте в виду, всё, что я вам тут говорю – тайна следствия. Никто другой подробностей знать не должен.

Мы синхронно кивнули, и дознаватель продолжил:

– Это целый заговор, который действует много лет. Даже среди жрецов есть демиурги или те, кто с ними в сговоре. Они контролируют родильни. Правда, только те, где появляются на свет дети бедняков и матерей-одиночек. И когда рождается ребёнок с даром демиурга, его либо объявляют умершим и похищают, либо оставляют матери, но на процедуру расщепления вместо него отправляют другого младенца, рождённого в тот же день. Обычного. Без каких-либо запрещённых способностей. Именно его в итоге объявляют демиургом, ему расщепляют душу, выжигая основную часть дара, а после используют как передатчик в своих ритуалах. Вы с Тифиной стали жертвами таких махинаций. Чтобы сохранить и в будущем использовать одарённых детей в своих целях, вас объявили демиургами и провели через расщепление вместо них. Если бы знающий эксперт устроил проверку, он без труда бы выяснил, что вы никогда и не были демиургами. Наверное, именно этого хотела Альсинда – использовать вас в качестве живого доказательства и заодно вывести из игры, но не успела.

– Какой ужас! – я схватилась за голову. Услышанное в ней просто не укладывалось. Это же просто чудовищно! – То есть я могла бы просто жить нормальной жизнью без всех этих расщеплений, если бы не родилась в один день с демиургом, для которого стала прикрытием!

– Мне очень жаль! – виновато вздохнул Ральфан, слегка прикоснувшись к моей ладони.

Жаль ему! Если бы не бросил маму, ей не пришлось бы рожать в богом забытом месте под патронатом демиургов, и ничего ужасного со мной бы не случилось! Пожалуй, хорошо, что мамы здесь нет, а то хрупкое перемирие, восстановившееся между ними, сейчас точно дало бы трещину.

– Так Альсинду убил кто-то из этой компании, рассчитывая забрать накопитель? – уточнила я, немного успокоившись. – Ирвис уверял, что на неё напали грабители. Я так и подумала, что он лгал.

– Не совсем. На девушку действительно напали с целью ограбления, но нанесённые раны не были смертельными. Альсинда ещё жила какое-то время, пока её случайно не обнаружила… ваша соседка по комнате.

– Виола?! А при чём тут она?! – Я уже ничего не понимала.

– Знаете, в чём главная опасность демиургов? Даже не в том, что они способны подчинять волю других людей, а в том, что их магия требует человеческих жертвоприношений. Если бы вы, Розанна, не смогли пробиться сквозь иллюзию и спасти себя и остальных расщеплённых, после ритуала вас бы всех принесли в жертву, чтобы закрепить результат. Виола Энвер, очевидно, пыталась провести какой-то свой ритуал, и для положительного результата ей тоже требовалось пролить кровь человека. Вот она и решилась добить и без того раненую девушку.

– Не может быть! Виола, конечно, не святая, но чтобы убить кого-то… не верю! – Ну никак не вязался образ пусть и расчётливой, но хрупкой блондинки с амплуа жестокой убийцы.

– Она уже созналась. И даже в том, что изначально на роль жертвы выбрала... вас, Розанна, – продолжал подкидывать шокирующую информацию Бродиус, глядя на меня с пониманием и сочувствием.

– Нет! – возмутилась я, снова собираясь протестовать, но память услужливо подкинула картинку с чёрной тетрадью, где на первых же страницах была прописана моя смерть. – Но почему меня? Мы с ней поначалу вроде бы нормально ладили.

Во всяком случае никакого негативного отклика от Розанны на подругу я не ощущала. Да и как можно жить с человеком в небольшом помещении, ежедневно общаться и хладнокровно планировать его смерть?! Я бы так точно не смогла!

– Видите ли, между демиургом и передатчиком во время такого ритуала устанавливается связь, оставляющая энергетический след. Его потом можно отследить, так что госпожа Энвер просто собиралась свести риски к минимуму, избавившись от этого следа. Но видимо, что-то пошло не так, и она нашла другую жертву.

– Слава богам! – с непривычной для него эмоциональностью воскликнул Ральфан. Он резко поднялся и нервно прошёлся по кабинету из стороны в сторону. Мне тоже хотелось пройтись, а лучше пробежаться на свежем воздухе, жаль лекари пока запрещали интенсивные физические нагрузки.

– Откуда Виола знала, что я передатчик? Я ведь совершенно случайно смогла поступить в академию!

– Не думаю. Вас, скорее всего, завлекли иллюзией, – возразил Бродиус, снова неприятно удивив. – Они, как правило, стараются устроиться в стратегически важные учреждения в составе двух демиургов и одного расщеплённого, который, разумеется, не знает о своей роли.

– Как же мы могли пропустить этих тварей в академии! Ведь каждого проверяли! – с досадой и горечью сказал Ральфан, возвращаясь в кресло.

– Их защита оказалась сильнее наших сканеров, – развёл руками Бродиус. – Но теперь, когда удалось захватить пару таких маскирующих артефактов, думаю, дело пойдёт гораздо быстрее. Их уже передали королевским артефакторам, чтобы создать средство с противоположным эффектом. Своего рода нейтрализатор магии.

Услышав знакомое слово, я не могла не заметить нестыковку в рассказе дознавателя:

– Вы сказали, меня заманили в академию с помощью иллюзии, но ведь я нейтральница и умею их различать.

– А вы точно могли видеть сквозь иллюзию до несчастного случая и приёма регенерирующего зелья? – прищурившись уточнил Бродиус, и я поняла, что ответ будет отрицательным.

Розанна точно не была нейтральницей, иначе хоть что-то написала бы в своём дневнике, ведь иллюзии использовались во время некоторых занятий, и она нередко имела с ними дело.

– Нет, не могла. Всё началось после зелья, – со вздохом признала его правоту.

Дело было не только в зелье. Наверное, та самая поломка в организме, изменившая свойства моей магии, возникла, когда части расщеплённой души, наконец, соединились. Когда-нибудь я об этом тоже расскажу, но пока ещё не готова…

– Может, всё же поедешь со мной? – уговаривала я маму, когда на следующий день меня начали готовить к выписке из лечебницы.

В академии в связи с последними событиями сейчас велись обыски и проверки, так что общежитие было закрыто. Ральфан предложил пожить у него, аргументируя тем, что мне пока нельзя оставаться без присмотра и защиты. Ещё и Инельду натравил, чтобы уговорила, и она от души постаралась.

Пришлось согласиться, но только на проживание в гостевом домике. Всё-таки частью этой семьи я себя пока не чувствовала, хоть и была искренне благодарна сестре за то, что она так хорошо меня приняла. В том, что мы с ней поладим, сомнений не было, а вот как сложатся отношения с остальными членами семьи – покажет время.

В общем, одной мне туда ехать не хотелось, но и у мамы имелись веские аргументы против.

– Не могу! – упрямо стояла она на своём. – Сама посуди, как я в его дом приду, после всего, что было? Думаешь, жена Нордора мне обрадуется?

– Но я ведь тоже...

– Ты – родная дочь! Имеешь право. И я очень рада, что он, наконец, признал это официально! А мне там будет неуютно. Лучше домой вернусь.

– Я бы тоже домой предпочла. Но это пока небезопасно. И для тебя, кстати, тоже, – повторила я предупреждение Ральфана.

– Твой отец заставил меня буквально обвешаться всякими защитными штуками, – мама не без раздражения продемонстрировала два браслета, похожих на мой, серебряный амулет и голубую брошь на сером платье. – Будь сейчас лето, меня бы даже комар укусить не смог!

Ого, серьёзная экипировка. Мне выдали практически такую же.

– Вот и отлично, не вздумай снимать! Знаешь, как я испугалась, когда подумала, что тебя похитили преступники?!

Мама сразу поникла и погрустнела.

– Это я виновата, – с горечью запричитала она. – Если бы не задержалась на работе и сразу тебе ответила…

– Тогда им пришлось бы по-настоящему тебя выкрасть! Так что ни в чём ты не виновата! Я очень рада, что эти моральные уроды до тебя не добрались! – возразила я горячо. – А почему ты задержалась? Заставляют работать сверхурочно?

Услышав этот вопрос, мама почему-то смутилась.

– Нет. Я просто с владельцем соседней продуктовой лавки заболталась. Он у нас хлеб закупает. Очень приятный человек. Всегда здоровается при встрече.

– Этот человек, надеюсь, не женат и к высшему обществу не относится? – уточнила я, а то хватит ей уже проблем из-за неравных отношений, хотя сердцу, конечно, не прикажешь.

– Нет. Не понимаю, к чему эти намёки? Мы просто разговариваем, и иногда он подвозит меня домой. Вот и всё. Ничего такого, – покраснев, возразила мама.

Ничего такого. Как же! По глазам видно, что ожидается романтическое продолжение. Я невольно улыбнулась, подумав, что жизнь наконец-то начинает налаживаться. Беспокоило только молчание Паулинера. Настолько, что я решилась спросить о нём у Инельды. Она ведь вращается в тех же кругах, могла его видеть или что-то слышать.

– Паулинер? Почему ты спрашиваешь? Забудь уже о нём, он-то о тебе точно не вспоминает! – недовольно проворчала Инельда, услышав вопрос.

Мне её тон не понравился. Слишком уверенный. Так говорят не о предположении, а об известном факте.

– Откуда ты знаешь?

– Видела его недавно в компании с какой-то девицей, – неохотно призналась сестра, неприятно удивив. – Кстати, похожей на тебя. И отношения между ними явно были не деловые.

– Почему ты так решила? – Мало ли с кем ему общаться приходится. Правда, если Паулинер здесь, в городе, непонятно почему не выходит на связь. Хоть пару строк мог бы написать.

– Да потому что такие вещи сразу бросаются в глаза, – с сочувствием вздохнула Инельда. – Я видела, как вы с ним танцевали на балу, но это ничего не значит. Паулинер, скорее всего, узнал о твоём новом статусе, потому что слухи уже ходят, вот и нашёл замену попроще.

– При чём тут мой новый статус? – Я, конечно, опасалась, что моё вхождение в род отца повлияет на наши отношения, но думала об этом в противоположном ключе.

– При том, что это безродной студентке Паулинер мог запудрить мозги и склонить её к сожительству без брака, а с дочерью Нордора Ральфана такой номер не пройдёт! – объяснила Инельда строгим тоном учительницы, отчитывающей получившую двойку ученицу. – Я знаю, что он помогал папе тебя искать, и всё равно – не обольщайся! Вот увидишь, он больше не появится.

Возможно, в словах Инельды и был смысл, но я решила пока не делать поспешных выводов. Перед глазами всё ещё стояло лицо Паулинера, когда он нашёл меня в лесу сразу после побега. Нет, так не смотрят на тех, кого выбрали лишь на роль кратковременного развлечения, ведь в тот момент он точно не притворялся и не скрывался под маской невозмутимости.

– Если не появится, сама к нему не побегу, – ответила спокойно, но мысленно добавила, что если он всё же придёт – отталкивать не стану. После того, как чуть не погибла ещё и в этом мире, я поняла, что в жизни ничего нельзя откладывать на завтра, потому что оно наступает не для всех.

Наверное, поэтому я и Ральфана готова была принять в качестве отца и главы рода без особого сопротивления, хотя в душе ещё жила обида на то, как он поступил с мамой. Просто осознала, что пора оставить прошлое позади и начать жить настоящим, в котором я больше не чувствовала себя самозванкой или преступницей, ведь мы с Розанной изначально были единым целым, а демиургом, как выяснилось, я вообще никогда не являлась. Это мой мир и моя жизнь – теперь я это, наконец, ощутила в полной мере!

Выписку назначили на следующее утро, а вечер я предпочла провести в оранжерее лечебницы среди чудесных ароматных цветов, изящных декоративных деревьев и миниатюрных прудиков с лотосами. Это было небольшое закрытое учреждение, так сказать – только для солидных клиентов. Из каждой палаты в оранжерею имелся отдельный выход, где каждому пациенту выделялась своя отгороженная зона, так что друг друга мы не видели. Словом, полная конспирация.

Посетителей у меня сейчас не было – все разъехались по своим делам. А мама уснула в соседней палате, обустроенной специально для родственников пациента, вынужденных проводить здесь много времени. Поэтому я никого не ждала, и с тревогой встрепенулась, услышав приближающиеся шаги.

Ко мне приближался Винсент Паулинер собственной персоной, непонятно как прошедший через пункт охраны. И хотя слова Инельды оставили неприятный осадок, сердце сделало радостный кульбит и забилось гораздо чаще. Всё-таки я успела по нему соскучиться.

Паулинер казался уставшим, осунувшимся и совсем не был похож на того, кто провёл эти дни в своё удовольствие. Даже одет аристократ был без привычного лоска – в неброский чёрный костюм.

Я сделала шаг навстречу и остановилась, решив не проявлять инициативу. Просто даже не знала с чего начать разговор. Паулинер, видимо, тоже не знал или вообще не хотел разговаривать. Он стремительно приблизился и, не тратя время на слова, просто сгрёб меня в охапку и крепко прижал к себе.

– Что-то случилось? – пробормотала я, не пытаясь отстраниться. События развивались непредсказуемо, но пока даже приятно.

– Паршивый день! Как, впрочем, и вся неделя, – выдохнул мужчина, уткнувшись мне в волосы.

– Это как-то связано с девушкой, с которой вас недавно видели? – не могла я не поинтересоваться. Всё-таки эта мысль грызла полдня.

Паулинер отстранился, внимательно посмотрел мне в глаза и с лёгкой усмешкой уточнил:

– Неужели я слышу в твоём голосе нотки ревности?

– Вовсе нет! И это не ответ на мой вопрос! – возразила я машинально.

– Та девушка помогала мне в одном важном деле.

– Говорят, со стороны ваши отношения казались… совсем не деловыми.

– Значит, не ревнуешь, да, колючая моя? – усмешка собеседника стала ещё шире, а в серо-голубых глазах загорелись весёлые, тёплые огоньки. – А знаешь, мне даже нравится такая реакция.

– А мне не нравится не понимать, что происходит! Разве можно пропасть почти на неделю, ничего не объяснив, а потом заявиться, как ни в чём не бывало! – возмутилась я, отступая на шаг назад. – Неужели нельзя было записку прислать?!

– Нельзя. Я боялся, что ты можешь пострадать, вот и свёл все контакты к минимуму, – став серьёзным объяснил собеседник, но ситуация не прояснилась.

– Как я могла пострадать из-за наших контактов? От кого?!

Паулинер с грустной улыбкой мягко заправил мне за ухо выбившуюся прядь волос, легонько провёл кончиками пальцев по щеке, запуская стайку волнующих мурашек по всему телу, и, взяв за руку, повлёк к расположенной неподалёку скамейке с навесом, оплетённым красивыми вьющимися растениями.

– Садись, разговор будет непростым, – начал он со вздохом и неожиданно спросил: – Ты знаешь, что случилось с моей женой?

– Я в курсе слухов о том, что её отравила… ваша бывшая возлюбленная, но не знаю, насколько эта информация правдива, – ответила осторожно. Тема была весьма щекотливой, а обещание непростого разговора напрягало. Так хотелось, чтобы все сложности уже остались позади!

– Как ни старайся, слухов избежать не получится, а ведь я тогда массу усилий для этого приложил, – невесело усмехнулся Паулинер.

– Значит, это правда?

– Нет, но все подробности удалось выяснить лишь недавно. Хотя я сразу сомневался в таком раскладе. У нас с Эженией ничего серьёзного не было, и всё закончилось ещё до моего брака. С чего бы вдруг ей было избавляться от Лизэтты? Но все факты и немногочисленные свидетели указывали на неё.

– Её осудили? – не могла не спросить, вспомнив, что за убийство преступнику здесь полагалась смертная казнь.

– Нет, но эту часть удалось сохранить в секрете. Эжения почему-то тоже приняла яд. В отличие от моей жены её удалось спасти с помощью регенерирующего зелья, вот только допросить не получилось – она потеряла память и частично рассудок. В такой ситуации преступников не судят, а передают лекарям. Пришлось поместить её в ту частную лечебницу, где мы с тобой однажды встретились, – на этой фразе мрачный Паулинер слегка улыбнулся мне и продолжил рассказ: – Я всё же надеялся однажды получить ответы, потому что со временем девушке стало лучше. И вот совсем недавно к ней вернулась память: Эжения назвала имя настоящего убийцы.

Я замерла, понимая, что сейчас услышу что-то очень неприятное. Об этом свидетельствовала глубокая складка, залёгшая между бровей аристократа и горечь в серо-голубых глазах. Так и вышло.

– Это была… Доротея, – тихо признался он, с трудом произнеся имя родной сестры.

Посмотрим на некоторые события глазами Паулинера

За несколько часов до встречи в оранжерее

Винсент отрешённо смотрел на пламя в камине, чувствуя усталость и опустошение. Сейчас всё было иначе – не так, как четыре года назад. Он даже обстановку в этой комнате полностью заменил, но перед глазами по-прежнему стояла жуткая картина: мёртвая Лизэтта на полу возле чайного столика. Яд был в эклерах, которые принесла Эжения.

Девушку видели дворецкий и Доротея. Сестра уверяла, что жена сама упросила её организовать встречу с его бывшей пассией якобы из ревности. Это показалось странным. Их брак с Лизэттой был договорным, отношения – взаимовыгодными, но особой теплоты и тем более страсти, способной спровоцировать ревность, в них точно не было.

Ребёнок, наверное, мог бы это изменить. Они оба его очень ждали, но он не родился… из-за Доротеи. Себя и Даниэля она, как выяснилось, считала более достойными наследниками, ведь Винсент был сыном от второго брака, вот и решила избавиться от его жены и будущего ребёнка, подставив Эжению, которую потом тоже попыталась отравить.

Но девушка выжила, хоть и сильно пострадала. Хорошо ещё Винсент додумался ничего не говорить сестре о том, что отравительница жены жива и находится в частной лечебнице. Сам ведь, несмотря на сомнения, почти поверил в её вину. Даже ко всем простолюдинам с тех пор относился предвзято.

Но когда к Эжении, которая уже гораздо лучше себя чувствовала, вернулась память, он почему-то сразу ей поверил. Это случилось на следующий день после того, как они нашли в лесу Розанну. Страх за её жизнь успел отступить лишь на минуту, а потом выяснилось, что девушка отравлена, и надежды на спасение почти нет.

Это была, пожалуй, самая страшная ночь в его жизни. Винсент, конечно, отдавал себе отчёт в том, что его отношение к простой стипендиатке давно уже вышло за рамки мимолётного увлечения и не собирался от неё отказываться. И всё же только в этот момент до конца осознал, как много на самом деле она для него значит и каково будет её потерять. Будущее без Дикой Розы представлялось мрачным, пустым и совершенно безрадостным.

Узнав имя настоящей преступницы, что всё это время, оказывается, находилась рядом, Винсент понял, что рано или поздно Доротея захочет избавится и от Розанны, как сделала это с его женой. Слов Эжении, к сожалению, для суда будет недостаточно. Тут нужны веские доказательства.

Ему пришлось буквально спровоцировать сестру, наняв актрису, внешне похожую на Розанну. Убедить Доротею в серьёзности своих намерений относительно этой девушки не составило труда. Особенно после того, как подписал официальный отказ от участия в обязательном брачном отборе для аристократов, к которому прилагался ещё один документ – отказ от любых прав на Винтертэйл, если в течение десяти лет у него не родится наследник с сильным даром.

Наверное, Доротея думала, что если избавится от Розанны быстро, то успеет уговорить брата отозвать отказ, ведь в противном случае Винтертэйл и Даниэлю не достанется, вот и потеряла бдительность, не заметив слежки.

В итоге всё сложилось удачно. Винсент организовал присутствие незамеченных сестрой свидетелей, девушка, изображавшая Розанну, отделалась небольшой травмой и испугом, но получила хорошее вознаграждение. Сестру увезли вызванные дознаватели. Она не сопротивлялась и признала вину, однако перед судом предстать уже не сможет – приняла яд и скончалась сразу после допроса.

И снова ему пришлось приложить массу усилий и потратить немало средств, чтобы избежать полоскания их фамилии в прессе. Зачем посторонним людям знать, что происходит в Винтертэйле? Достаточно того, что с Эжении будет снято обвинение в убийстве его жены. Почему-то он ощущал вину за случившееся с ней.

Радовало одно – Даниэль был не в курсе планов матери и не искал ей оправданий. Но характером он всё же пошёл в неё. Винсент теперь винил себя в том, что не уделял племяннику достаточно внимания, не интересовался его воспитанием, вот и выросло, что выросло. В ближайшее время он решил перевести парня в военную академию. Может, хоть там его научат дисциплине и достоинству.

Всё закончилось, но какой ценой? На душе было паршиво и муторно. Невесёлые мысли развеял звонкий собачий лай. Паулинер и не заметил, как в комнате появился его старый охотничий пёс Рауль в сопровождении питомицы Розанны, и усмехнулся. Эта вредная мелочь уже чувствовала себя хозяйкой в Винтертэйле, вот и сейчас требовательно тявкала, привлекая внимание, а Рауль, исполненный величественного достоинства, по-отечески снисходительно косился в её сторону. Быстро же они подружились. Обычно его четвероногий друг чужих собак не жаловал.

– Что, скучаешь по хозяйке? Я тоже, но тебе к ней пока нельзя. В лечебницу питомцев не пускают, а вот я, пожалуй, попробую прорваться.

Вообще-то, он собирался навестить девушку завтра, но просто не мог больше ждать, ведь когда блуждаешь в кромешной темноте, так хочется поскорее выйти к свету. Тем более что опасность в лице Доротеи никому больше не угрожала.

Вспомнив Розанну, Винсент невольно улыбнулся, и холод, сковавший душу, начал стремительно отступать. Эта удивительная, упрямая, хрупкая, но сильная духом девушка по-прежнему оставалась для него загадкой. Порой она вела себя как опытная охотница за состоятельными мужчинами, умело завлекая и отталкивая, чтобы разжечь интерес, но в тоже время её поведение никогда не было притворством.

Поначалу это злило и сбивало с толку. Как не злиться, если все мысли заняты одной дерзкой непочтительной девчонкой, постоянно его отталкивающей!

Чего он только не делал, чтобы выбросить её из головы! Тщетно пытался забыться с другими. Даже на воздействие приворотных средств проверку прошёл, потому что прежде ничего подобного не испытывал. Разумеется, результат был отрицательным. Это напрягало, но в тоже время её сопротивление вызывало азарт и мотивировало добиваться победы любой ценой.

Винсент даже не понял, когда именно всё кардинально изменилось и почему. Просто однажды обнаружил, что теперь желание защищать и оберегать Дикую Розу стало едва ли не сильнее желания обладать ею, а ещё хотелось постоянно видеть девушку, быть рядом с ней. Бороться с этим было уже бессмысленно, да и, честно говоря, не хотелось.

Рядом с Розанной он чувствовал себя по-настоящему живым, особенно когда она, пусть и неосознанно, демонстрировала, что его чувства взаимны. Вот и сейчас, стоило увидеть её, прижать к себе, как на душе стало легко и радостно, а все проблемы и неурядицы отступили, показавшись не такими уж значительными.

Даже тот факт, что она оказалась дочерью Ральфана не имел особого значения, потому что отзывать отказ от отбора и Винтертэйла Винсент в любом случае не собирался. И не только из-за Розаны. Этот замок, столетиями являющийся гордостью рода, в тоже время для многих поколений его предков стал тюрьмой с железными правилами, которые запрещалось нарушать. Возможно, сейчас пришла пора освободиться.

– Неужели это, правда, сделала ваша сестра? Мне так жаль! – с искренним сочувствием сжала его руку Розанна, услышав короткий пересказ последних событий. Неподдельное участие читалось и в её глазах.

– Мне тоже. Главное, что всё это теперь позади и тебе хотя бы с этой стороны ничего не угрожает.

Девушка нахмурилась и недоверчиво уточнила:

– Мне всё-таки кажется это немного странным. Почему Доротея решила, что между нами что-то есть?

– Потому что это очевидно, – усмехнулся Винсент, любуясь своей собеседницей. Бледная и похудевшая после отравления, она всё равно оставалась самой красивой и желанной. – Доротея слишком хорошо меня знала. На балу в академии она видела, как мы уединились в кабинете, а потом следила уже за тобой и с радостью объявила мне, что ты уехала с любовником.

– Это была иллюзия, – зачем-то начала оправдываться Розанна. – я бы так не поступила!

– Знаю. Со мной ещё могла бы, но Паулину свою точно бы не бросила, – улыбнулся Паулинер ещё шире.

– Как она поживает, кстати? – девушка невольно улыбнулась в ответ.

– Отлично. Эта вредина уже построила моих собак и в Винтертэйле чувствует себя как дома.

– Я её скоро заберу.

– Не нужно, лучше переезжай к нам, – совершенно серьёзно заявил Винсент, не отводя взгляда. Он давно уже так не волновался, и сейчас с трудом сохранял спокойствие.

– На одну ночь, чтобы избавиться от наваждения? – уколола словом эта дерзкая девчонка, напомнив предложение, которое он однажды сделал ей в ночном клубе. Как же сильно всё с тех пор изменилось, и особенного его отношение к Розанне.

– На всю жизнь! – ответил честно и совершенно серьёзно. – Можем по дороге заехать в храм и пожениться. Зачем откладывать, если любой день может оказаться последним?

Собеседница, явно шокированная и смущённая таким поворотом событий, мило покраснев, возразила:

– Я тоже об этом думала, но… мы же почти не знаем друг друга. Не слишком ли быстро? И вообще, кто-то обещал меня завоёвывать, а тут вдруг сразу в храм!

Она не переставала удивлять. Другая зубами бы вцепилась в такое предложение и потащила бы его к священному алтарю сейчас же, пока не успел передумать, а эту Дикую Розу, похоже, придётся завоёвывать всю жизнь. Что ж, зато скучной она точно не будет, как не будет простой формальностью семья, где ценность человека не измеряется лишь родословной и богатством. Разве все эти участницы отбора и охотницы за выгодной партией видели в нём что-то иное?

Винсент улыбнулся, не особо разочарованный отказом. У них всё ещё было впереди, и предвкушение тоже дарило радость.

– Я как раз собирался. Вот, пришёл за инструкциями. Не подскажешь, с чего начать? Мне как-то раньше завоёвывать девушек не приходилось. – И это было правдой. Обычно хватало минимального внимания и щедрых подарков. – Эм… может с цветов? Тебе какие нравятся?

– Живые. Растущие в почве. Не люблю срезанные цветы. Грустно смотреть, как они вянут в вазах, – снова сумела удивить всё ещё смущённая Розанна.

– Понял. Скоро весна. Я как раз собирался обновить цветник. Хочу засадить его… дикими розами. Ты согласна?

Конечно, Винсент предложил это в шутку, но не ожидал, что Розанна вдруг весело рассмеётся, заявив:

– При условии, что среди них будут гулять… белые павлины!

Разумеется, «господина Павлинера» он не забыл. Вот же заноза ехидная! Винсент невольно залюбовался раскрасневшимся личиком девушки, её сверкающими глазами и манящими полуоткрытыми губами.

– Нет уж, дорогая, конкурентов я не потерплю. Белый павлин в твоей жизни будет только один! – заверил он и накрыл эти желанные губы горячим, страстным поцелуем (кто сказал, что поцелуи не входят в процесс завоевания?). На этот раз возражений не последовало…

– Диплом об окончании академии с отличием вручается Розанне Паулинер! – произнёс пожилой ректор, и сидящая рядом Инельда легонько толкнула меня в бок.

Да, привыкала я к своей новой фамилии долго и часто не сразу реагировала, когда вызывали. Но за неполных три года всё же привыкла, так что это напоминание оказалось излишним.

Поднялась на сцену, как и десятки выпускников до меня, и получила из рук ректора диплом под громкие аплодисменты.

Конечно, далеко не все из них были искренними. Многим не понравилось, что безродная стипендиатка сначала оказалась дочерью Нордора Ральфана, а к завершению второго курса вышла замуж за Винсента Паулинера, о котором грезила добрая половина старшекурсниц-аристократок.

Наверняка кто-то из них сейчас сидел с кислым видом и зло шептал, что диплом я купила на деньги мужа, поскольку слишком глупа, чтобы здесь учиться. Мне уже не раз приходилось такое слышать. Зависть всегда слепа и остра на язык.

– Розанна также награждается медалью за вклад в охрану общественного порядка на территории нашего королевства! – торжественно добавил ректор, вручая мне высокую награду, и зал снова взорвался аплодисментами.

На этот раз уже никто не мог сказать, что медаль куплена, потому что в Голдвэйне такое просто невозможно. К тому же все знали, что я со второго курса участвую в рейдах по обезвреживанию демиургов.

Ситуация в то время сложилась непростая. Чтобы пресечь масштабный заговор, пришлось задействовать всех имеющихся нейтральников. Вот тогда Паулинер и настоял на браке, потому что супруги могли участвовать в подобных мероприятиях вместе. Он всегда страховал меня, хотя это было излишне. Нейтральников и так берегли как зеницу ока, а от меня требовалось лишь своевременно распознать иллюзию.

Больше года велась такая активная борьба, оказавшаяся весьма эффективной. Постепенно число рейдов с моим участием сокращалось, а на пятом курсе меня вообще почти не дёргали – враг был практически повержен. Большую роль в этом сыграла разработка артефакта, позволяющего заблокировать магию демиургов в радиусе одного помещения. Благодаря ему, проверки учреждений стали проходить гораздо успешнее и всех «засланных казачков» постепенно выявили.

Однако тот факт, что демиурги обнаружились даже в королевском суде, откровенно пугал. Как же далеко они успели зайти! Очевидно, планировали устроить государственный переворот, подбираясь всё ближе к королю, но, к счастью, их вовремя остановили.

Мой вклад в этот процесс был, разумеется, весьма скромным, и всё же приятно, что его оценили на таком высоком уровне. Да и здесь, в академии, несмотря на некоторых недовольных, многие аплодировали сейчас от души. За три года у меня тут появились друзья и даже ученицы – я всё же согласилась на просьбы девушек обучать их самообороне.

Ральфан поначалу противился, но потом поддержал и даже каким-то образом утряс вопрос с руководством, так что занимались мы на вполне легальных основаниях. Отношения у нас с ним сложились неплохие – сдержанно тёплые, но скорее дружеские, чем детско-родительские. Всё-таки какую-то тонкую грань я так пока и не смогла переступить.

Словно пытаясь загладить вину, отец старался меня во всём поддерживать, я же предпочитала этим не злоупотреблять и, как только академия снова открылась для студентов, вернулась в общежитие.

С Инельдой мы виделись практически ежедневно и со временем стали близкими подругами. С младшей сестрёнкой тоже удалось наладить контакт без особого труда, а вот с её матерью мы общий язык так и не нашли, что было ожидаемо. Тем не менее мы вполне нормально общались во время семейных мероприятий, от которых у меня не получалось откосить, а сегодня она вместе со всеми пришла на мою выпускную церемонию.

К тому времени, как я спустилась со сцены в зал, меня уже встречала толпа родственников и друзей, желающих поздравить лично.

В числе первых, конечно, подошла мама, которую сегодня было не узнать! Красивая, элегантно одетая, с замысловатой причёской и радостными огоньками в глазах, она буквально светилась от счастья и гордости, обнимая меня. А рядом был её избранник – тот самый владелец соседней продуктовой лавки, с которым они два года назад, наконец, поженились.

Раньше не получалось – слишком много хлопот и забот навалилось. Аристократы не умеют извиняться. Они предпочитают заглаживать вину дорогими подарками. Вот и Ральфан просто выкупил пекарню, где работала мама, и оформил её в качестве единственной полноправной владелицы этого предприятия.

Она сначала злилась и отказывалась от непрошенного подарка, но потом увлеклась, втянулась в процесс, и сейчас уже вдвое увеличила производство, кстати, объединившись с госпожой Бродиус, тоже владеющей собственной пекарней. Благодаря протекции отца и Паулинера, их продукцию теперь закупают лучшие магазины города. В общем, всё сложилось очень неплохо, и я была искренне рада видеть маму счастливой и довольной. Она заслужила это как никто другой!

Затем ко мне подошёл отец и, слегка приобняв, тихо сказал:

– Я горжусь тобой, дочь!

Это было приятно, как и поздравления от остальных членов семьи и моих подруг, в числе которых была и Тифина Роберис, тоже поступившая в академию, но я не могла дождаться самого главного гостя. Он подошёл самым последним, крепко обнял и шепнул, буквально озвучив мои мысли:

– Еле дождался, когда поток поздравляющих иссякнет, и я, наконец, смогу тебя похитить, чтобы вручить свой подарок.

– Так ведь вечер подарков завтра, отец семейный приём устраивает, – напомнила, неохотно высвобождаясь из уютных объятий мужа, всё-таки мы сейчас находились в центре внимания. Не стоило злить завистников и радовать сплетников.

– Его всё равно невозможно привезти с собой, едем смотреть, – загадочно улыбнулся Винсент, мягко потянув за собой.

Родственники, видимо, заранее им предупреждённые, не возражали и проводили нас понимающими улыбками.

Что ж, ему удалось заинтриговать. Даже пока ехали в экипаже, муж не признавался, куда меня везёт, а чтобы не задавала вопросы, предпочёл занять меня поцелуями. Я не возражала. Правда, через некоторое время мы уже оба жалели, что направляемся не домой, где можно уединиться и побыть только вдвоём.

Остановился экипаж перед воротами незнакомого величественного особняка. Мы шли к нему через прекрасный дивный цветник, завораживающий и восхищающий живой красотой и чудесными ароматами.

– Кто здесь живёт? – шепнула я, любуясь ярким окружающим пейзажем.

Сад в Винтертэйле, конечно, был гораздо более впечатляющим, но его красота мне почему-то казалась холодной, здесь же буквально укутывало ощущение уюта и гармонии.

– Мы, если захочешь, – с улыбкой заявил муж, но вдруг свернул и повёл меня не к зданию, а в сторону. – Это родительский дом. Они здесь жили какое-то время. Здесь я родился и провёл первые годы жизни. Неплохое место, давно хотел его восстановить. Вот, наконец, получилось.

– Это потому, что ты отказался от Винтертэйла? – спросила тихо. Что бы муж ни говорил, этот отказ ему дался непросто. Кому захочется войти в историю своей семьи человеком, который добровольно лишился предмета главной гордости рода, веками хранимого его предками?

– Не только. Мне здесь действительно нравится. Да и ты сама не раз говорила, что в Винтертэйле слишком многолюдно и ты не чувствуешь себя там комфортно.

– Я это говорила, потому что кое-кого порывы страсти накрывают в самых неподходящих местах вроде библиотеки и тренировочного зала! – проворчала, недовольная тем, как он переиначил мои слова. – Конечно, некомфортно думать, что в такой момент может появиться кто-то из прислуги.

– Зато здесь нам точно никто не помешает, – искушающе улыбнулся этот обольститель.

– Но ведёшь ты меня не в дом.

– Экскурсия по нему будет позже. Сейчас хочу показать тебе особенное место. Закрой глаза.

Заинтригованная, я послушалась, а когда через несколько шагов открыла глаза, удивлённо выдохнула и тихонько засмеялась:

– Ты всё-таки это сделал!

Пространство вокруг было засажено дикими розами, образующими аккуратный полукруг, в центре которого располагался небольшой каменный фонтан в виде прекрасного белого павлина, держащего в клюве красивую розу, изумительно похожую на живой цветок. Водяные струи били из хохолка птицы, искрясь и переливаясь на солнце.

– Очень красиво! – сказала дрогнувшим голосом, слишком растроганная, чтобы добавить что-то ещё.

– И мне нравится. Символично получилось, – хмыкнул Паулинер, обнимая сзади за плечи и целуя в макушку. – Надеюсь, дом ты тоже оценишь. Если придётся по душе, со временем переедем сюда.

Со временем… А точнее через шесть с половиной лет. Если до окончания этого срока в роду не появится наследник с сильным даром, замок придётся вернуть королевству. Дар Даниэля недостаточно силён, да он теперь и не претендует на Винтертэйл.

Освободившись от влияния матери, парень, кажется, наконец, начал взрослеть. Он решил остаться в городе, где проходил учёбу в военной академии, и даже нашёл там невесту. Скоро состоится свадьба. Мы, разумеется, приглашены. Не сказать, что поддерживаем с ним тёплые отношения, но общаемся нормально, хоть и нечасто.

Признаться, когда я узнала о документе, который подписал Паулинер, опасалась, что он сразу же будет настаивать на рождении детей, чтобы успеть получить того самого наследника с сильным даром. Но муж, напротив, заявил, что с потомством торопиться не стоит, и мне сначала нужно окончить академию.

Позже я поняла, что Винсент просто боялся моей потенциальной беременности, потому что однажды уже потерял жену и неродившегося малыша. Ситуация усугублялась тем, что я считалась расщеплённой, а у них проблемы со здоровьем возникали чаще, чем у обычных людей.

Моё признание о жизни в другом мире и воссоединении со второй частью души мужа совершенно не шокировало, но и не успокоило. Пришлось брать ситуацию в свои руки.

За пару недель до окончания академии я перестала принимать зелье, предотвращающее беременность. Просто поняла, что теперь, когда в рейды больше не дёргают, и ситуация в королевстве стала спокойнее, я хочу и могу быть не только женой, но и матерью.

Даже работу выбрала для начала более спокойную – преподавание физической подготовки и единоборств в академии – отцу давно требовался помощник, да и желающих освоить навыки самообороны становилось всё больше. В дознание меня тоже звали, но после рейдов я туда пока не спешила. Возможно, просто время ещё не пришло.

– Кто-то обещал устроить мне экскурсию по дому, – я сама потянула Винсента к особняку, и он охотно последовал за мной.

Правда, посмотреть весь дом в этот вечер нам так и не удалось: осмотр спальни получился несколько бурным и затянулся до утра. А через девять месяцев, которые мне пришлось провести под неустанным контролем Винсента и лекарей, на свет появился наш первенец. В этот день я впервые увидела слёзы мужа.

Спустя неделю у малыша случился первый магический выброс, и стало ясно, что Винтертэйл Паулинеры всё же не потеряют. Но это уже совсем другая история.

Конец.