#SHINSO WO OHANASHI SHIMASU by Shinichiro Yuki

Copyright © Shinichiro Yuki 2022 All rights reserved.

Original Japanese edition published by SHINCHOSHA Publishing Co., Ltd.

This Russian language edition is published by arrangement with SHINCHOSHA Publishing Co., Ltd., Tokyo in care of Tuttle-Mori Agency, Inc., Tokyo Co., Ltd

© Чинарёва Ю., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

В вагоне звучит объявление: «Следующая станция – “Синдзюку”». Я рассеянно рассматриваю рекламу, взгляд падает на яркий заголовок еженедельника: «Преступником оказался шестиклассник! Новая схема мошенничества». Об этом деле сейчас много говорят по телевизору. При слове «шестиклассник» мне вспоминается лицо одного мальчика. Взгляд испуганный, словно умоляющий о чем-то. Он тоже учился в шестом классе. Интересно, о чем он тогда думал? Какие мысли были в его голове? Не представляю…

Все началось вечером две недели назад.

– Большое спасибо! Будем на связи.

У входной двери застыла в поклоне мать, рядом с ней стоит застенчивая шестиклассница.

– И вам спасибо! Подберем для вашей дочери лучшего репетитора.

Учтиво поклонившись, я покидаю их дом. Прежде чем повернуть за угол, оглядываюсь – мать и дочь все еще на месте, тепло меня провожают. Мать снова кланяется, а девочка машет рукой напоследок. Лучшее доказательство того, что все прошло гладко.

Оказавшись на главной улице, я звоню в офис, чтобы отчитаться. Срываю и выбрасываю на обочину фальшивую улыбку – мать и дочь этого не видят.

– Благодарим за звонок! С вами говорит «Домашний репетитор», – раздается в трубке сразу после того, как прерываются гудки.

Это директор, господин Миядзоно. В этом году будет восемь лет, как он окончил университет. Тогда же открыл репетиторское агентство, готовящее к вступительным экзаменам в среднюю школу. То ли он не стремится расширять бизнес, то ли есть еще какая-то причина, но в офисе нет других сотрудников, кроме него. Вот почему на все входящие звонки отвечает сам Миядзоно.

– Добрый день, говорит Катагири.

– А, это ты, Гири-тян?[1] Я уж думал, кто-то с жалобой… Что ж, во-первых, спасибо за работу. Длинный был день… Ну, как мамаша? Кремень?

Выяснив, что звоню я, Миядзоно вернулся к своему обычному фривольно-разгильдяйскому тону. Эта его черта одновременно и добавляет ему очарования, и приносит неприятности.

– Было довольно сложно, но я быстро все уладил. Два занятия в неделю по сто двадцать минут.

– Мерси. Буд-сделано. Все-таки ты гений продаж, Гири-тян!

Бизнес-модель «Домашнего репетитора» проста. Разложить флаеры там, где крупные подготовительные курсы проводят пробные экзамены. Отправить менеджеров по продажам в семьи, которые откликнулись на объявление. Подсветить проблемы, с которыми столкнется ребенок, подчеркнуть необходимость частного репетитора. Если родители просят прислать учителя, можно перейти на следующий уровень – из списка зарегистрированных у нас студентов выбрать того, кто подходит под требования, и отправить в качестве репетитора.

– Им подойдут понедельник, среда и пятница, надо выбрать два дня. Репетитор нужен добрый, желательно женщина.

– Девочке подавай «доброту», а ведь это большая редкость в нашем мире.

– Точно. Поэтому начинайте искать прямо сейчас.

Разумеется, искусство менеджера по продажам является здесь ключевым. Необходимо обсудить проблемы, с которыми сталкивается та или иная семья, будь то методика обучения или детско-родительские отношения, чтобы в конце указать путь, по которому им предстоит в дальнейшем пройти. Конечно, путь этот так или иначе ведет к выводу, что нужно нанять репетитора, но если вывод этот не будет ясным и логичным, они не заключат контракт. Вступительные экзамены в среднюю школу – важное событие, от которого зависит судьба ребенка. Такие решения не принимают с бухты-барахты. Все зависит от того, сможет ли менеджер по продажам завоевать доверие родителей и самих экзаменуемых.

Интересно, что все сотрудники отдела продаж, от которых так много зависит, – это студенты на подработке. В общей сложности нас четверо. Все мы выпускники престижных средних школ, перспективных для поступления. Миядзоно считает, что «взрослые в строгих костюмах для этой цели не подойдут», а вот «студенту проще найти общий язык», мы «как старшие братья и сестры, близкие по возрасту», да и «трудовые затраты ниже».

Я начал работать здесь, когда учился на первом курсе, осенью. Изначально пришел на собеседование на вакансию репетитора. Но при виде моего резюме Миядзоно воскликнул:

– Выпускник средней школы «Адзабу», одной из трех лучших токийских частных школ для мальчиков, студент Токийского университета! Потрясающее резюме! Ты понравишься родителям, которые думают о вступительных экзаменах в среднюю школу. Ты, Катагири, именно тот, кто нам нужен в отдел продаж!

Я был заинтригован и охотно согласился.

Даже сейчас, учась на третьем курсе, я рад, что работаю здесь. Пусть доход нестабильный, лишь процент от продаж, зато в хорошие месяцы выходит в районе двухсот тысяч йен – отличная подработка для студента. Но больше всего в работе с разными семьями мне нравится ежедневное соперничество с пресловутыми кёику-мамами[2] и папами. На сегодняшний день на моем счету больше трехсот проектов. В нашем агентстве я «старичок». Вот и сегодня я убедил мать, решившую было, что репетитор все-таки не нужен, подписать с нами контракт.

– Кстати, Гири-тян, ты свободен в четверг вечером? – неожиданно спрашивает Миядзоно. Видимо, он договорился с потенциальным клиентом.

– Да, планов особых нет.

– Хорошо. Встреча с новым клиентом в Син-Юригаоке, начало в семнадцать часов. Я на тебя надеюсь, как обычно.

– Мальчик или девочка?

– Мальчик, шестой класс. Облажался на пробном государственном экзамене в сентябре, и родители решили подсобить парню. По телефону мать показалась мне спокойной и рассудительной, поэтому действуй по обычной схеме, проблем быть не должно. Они метят в «большую тройку», так что для этой семьи ты лучший пример для подражания.

Судя по всему, рядовой случай, ничего примечательного. Новый рывок после неудачной попытки. Если учесть, что вступительные экзамены уже в феврале, сейчас, в октябре, поздно нанимать репетитора. К тому же экзаменационная война за поступление в среднюю школу с каждым годом становится жестче. Я слышал, что сейчас многие родители уже в первом классе начальной школы зачисляют ребенка на престижные подготовительные курсы, чтобы просто застолбить место. Учитывая эти новые реалии, уже слишком поздно, но семьи все равно часто обращаются к нам после летних каникул в отчаянной попытке исправить положение после провального первого пробного экзамена. Удивительно, каждый год одно и то же…

– В общем, жди от меня письмо с адресом, телефоном и прочей инфой. Глянешь, как будет время.

На этом звонок завершается, и вскоре на мой смартфон приходит электронное письмо.

«Ю Яно, 12 лет. Хотят встретиться в четверг в 17 ч. Учится в Токио, в частной начальной школе. Не хотят идти по обычной схеме “начальная – средняя – старшая школа”, хотят в среднюю школу уровнем выше (“большая тройка”). Подготовительные курсы – с 3-го класса начальной школы. Переживают, что плохо сдал летний экзамен. Любимый предмет – родной язык, дополнительно занимается фортепиано и плаванием. Отец работает за границей».

Неструктурированное, небрежное письмо. Видно, что он просто отправил свои заметки, которые делал, пока говорил с родителями по телефону. Имя ребенка написано иероглифом. Как он читается? Может, Ю? А может, и нет. «Неужели нельзя было подписать?» – мысленно ворчу я, задаваясь самыми обычными вопросами перед самым обычным собеседованием.

Наступает половина пятого условленного дня. Полчаса назад я прибыл на нужную станцию и теперь брожу по кварталу. Мне важно все, что может впоследствии стать предметом разговора: магазины и учреждения поблизости, площадки в ближайшем парке, местная начальная школа. Впрочем, он учится в Токио, в частной школе, так что, пожалуй, нет смысла присматриваться к здешней школе. Тем не менее подобная информация помогает сократить дистанцию с собеседником, а небольшие идеи для беседы не раз обеспечивали мне неожиданный прорыв.

Син-Юригаока – спальный пригород на севере префектуры Канагава возле станции «Син-Юригаока», через которую проходит скоростной экспресс линии Одакю. Полчаса – и ты на Синдзюку или на Сибуе. В привокзальном универмаге есть все необходимое, жить здесь удобно, если не считать слегка холмистой местности. Тишина и обыденность – таким стало мое первое впечатление. На местной информационной доске среди листовок о мероприятиях в муниципальном центре, объявлений районной ассоциации и анонса фестиваля в местной средней школе висит большой плакат, оповещающий об увеличении количества случаев краж со взломом. Видимо, здесь все же не так безопасно, как кажется на первый взгляд.

Дом Яно стоит на углу самого обыкновенного жилого квартала. Двухэтажный дом без сада, в светлых тонах. Не большой и не маленький. На парковке – «Тойота Краун». Типичное жилище офисного служащего среднего звена. На табличке написано: «Яно Синъити, Мари, Ю». Похоже, он единственный ребенок. Сиденье припаркованного у входа детского велосипеда покрыто пылью. Неужели так занят подготовкой к вступительным экзаменам, что не до прогулок? Единственное, что немного смутило, – это мусор на дорожке перед домом. Осмотревшись, я замечаю на мусорном баке неподалеку прозрачный дырявый мешок. Должно быть, вороны постарались. Надо было хозяевам набросить сетку на мусорный бак…

Но почему здесь так тихо? Похоже, никого. Когда ждут гостя, обычно слышны хоть какие-то приготовления.

Я решаю не спеша прогуляться вокруг дома. Большое окно, судя по всему, гостиной занавешено шторами. В доме Яно стоит пугающая тишина. Подойдя к задней стене дома, я вижу, что дверь – по-видимому, черный ход – слегка приоткрыта. Весьма опрометчиво.

В этот момент в доме внезапно раздается крик, или, правильнее сказать, пронзительный вопль. Я не разбираю, что кричат, но голос определенно женский.

Мать?..

Вступительные экзамены в среднюю школу часто сопровождаются войнами детей с родителями, особенно с матерями. «Когда ты начнешь заниматься?» «Что это за оценки?» «Почему ты даже этого не знаешь?» «Никаких развлечений, пока не закончишь!» «Запрещаю тебе играть в игры!» Нечто подобное можно увидеть в любой семье; пожалуй, я даже назвал бы это «традицией». Похоже, в семье Яно творится то же самое.

Я возвращаюсь к входной двери, делаю глубокий вдох и жму на дверной звонок. Рановато, но ничего. Неловко бродить по окрестностям, словно шпион, да и если мать в истерике, Ю можно только посочувствовать.

Тишина… Примерно через минуту я снова жму на звонок. Никаких признаков того, что кто-то сейчас выйдет. На всякий случай проверяю письмо от Миядзоно. Все точно, встреча в 17 часов. К тому же я отчетливо слышал голос – значит, они дома. Кричу «простите!» – никакого ответа. Кажется, что дом наблюдает за мной, затаив дыхание.

Поскольку дело не движется с мертвой точки, я решаю позвонить на домашний номер семьи Яно. Может быть, сломался домофон? Или, увидев меня на мониторе, они не поняли, что я из «Домашнего репетитора», и сделали вид, что их нет дома? Я достаю смартфон и собираюсь нажать кнопку вызова.

– Здравствуйте, вы кто? – внезапно доносится из домофона женский голос.

Я на мгновение изумляюсь, но быстро убираю телефон и отвечаю:

– Я Катагири из «Домашнего репетитора». У нас с вами назначена встреча на семнадцать часов.

– Ах, разве? Прошу прощения, господин Катагири! Вы у нас впервые?

«Разумеется! Что она несет, если сама оставляла заявку?» – думаю я, стараясь не подать виду лицом или голосом.

– Да, это мой первый визит. Для начала хотелось бы обсудить разные вопросы, включая то, нужен ли вам в принципе репетитор.

– А-а-а… Теперь вспомнила. За последнее время я обзвонила столько репетиторских агентств, что немного запуталась… Простите, мне нужно прибраться. Дадите десять минут?

– Ну… ладно… В принципе я не возражаю…

Что сказал Миядзоно? По телефону мать показалась ему спокойной и рассудительной. Его выводам определенно нельзя доверять! Ладно, спишем на ее рассеянность то, что она не знает, с кем из агентов и на какое время назначила встречу. Зато я узнал важную информацию – в этом проекте у меня есть конкуренты. А значит, придется постараться сильнее обычного. Интересно, получится ли у нас прийти к решению сегодня, на месте, не дожидаясь ее встреч с другими агентами? Задачка не из простых.

Проходит больше двадцати минут ожидания. Наконец входная дверь открывается.

– Извините, что заставила ждать.

На пороге появляется женщина, одетая в джинсы, трикотажный свитер и кухонный фартук. Ей около сорока. Среднего телосложения, светлая кожа, большие глаза нервно поблескивают. Каштановые волосы стянуты сзади резинкой. Должно быть, она только что мыла посуду, потому что на руках у нее резиновые перчатки. Из-за спины выглядывает очень сильно загорелый, практически черный мальчик в рубашке с короткими рукавами и шортах. Волосы, подстриженные коротко, как у юного бейсболиста, немного влажные. Только что из душа? Не очень-то он похож на ученика, готовящегося к экзаменам…

– Здравствуйте.

Меня ведут в гостиную, и там я сразу оглядываюсь. Для успешной сделки важна любая деталь. Жилье расскажет вам то, о чем умалчивают хозяева.

На первый взгляд беспорядка нет, но комната плотно заставлена разными вещами. В глаза бросается большая, дюймов сорок, «плазма». Если смотреть такую вблизи, можно испортить зрение. Рядом небрежно брошена сумка для гольфа – видимо, хобби отца. Напротив – пианино. Крышка закрыта, на ней что-то лежит. Похоже, на нем давно не играли. По внешним признакам семья явно обеспеченная. Неудивительно, что после начальной школы они хотят отправить ребенка в частное заведение. Я перевожу взгляд дальше и замечаю на столе беспорядочную стопку бумаг. Наверное, документы, касающиеся поступления в среднюю школу. Вот что бывает, если вовремя их не подшивать. Странно, что в комнате нет ни одной семейной фотографии. Возможно, супруги не очень ладят. Тогда лучше воздержаться от необдуманных замечаний.

– Пожалуйста, ступайте осторожно. Хорошо, что вы в тапочках – сын только что разбил вазу. Уборка отняла много времени…

Вот оно что! Теперь понятно. Резиновые перчатки, вероятно, тоже для уборки. Должно быть, и пронзительный крик тоже был из-за разбитой вазы. Бегло взглянув на паркет, я вижу, что он слегка влажный, но осколков не видно.

Мы садимся друг напротив друга. Я заговариваю первым:

– Давайте начнем. Меня зовут Катагири, я из агентства «Домашний репетитор». Работаю там уже некоторое время, но вообще-то еще учусь – на третьем курсе Токийского университета.

Представляюсь как обычно. Мать с сыном кивают в ответ. Всё как всегда, в штатном режиме. Казалось бы, всё в порядке, но меня не оставляет странное чувство.

– Я работаю в компании третий год. За это время встретился с большим количеством семей и провел множество консультаций. Вы можете спрашивать меня обо всем, что вас беспокоит.

Интересно, они вообще меня слышат? Особенно мать. Вроде бы она впечатлена моим рассказом. Но при этом выглядит отстраненной. Видно, что мои слова не находят в ней отклика. Интересно, почему? Раньше я с таким не сталкивался.

– Десять лет назад я тоже был школьником и так же сдавал вступительные экзамены. Мы с родителями часто ругались, ссорились; бывало, я ненавидел учебу. Но преодолел эти трудности и в итоге смог поступить в среднюю школу «Адзабу». Я пережил взлеты и падения, поэтому надеюсь, что как старший товарищ смогу быть вам полезен в вопросе поступления в среднюю школу.

– Вот как…

Моя альма-матер, средняя школа «Адзабу», входит в тройку лучших токийских частных школ для мальчиков. Если они, как мне передали, стремятся попасть в школу «большой тройки», то почему так вяло реагируют? Может, их интересует не «Адзабу», а две другие школы, «Кайсэй» и «Мусаси»? Но даже если и так, все равно что-то тут не то. Обычно после упоминания моей школы следует дежурный комплимент: «О, “Адзабу” – это потрясающе!»

Преодолевая сомнения, я завершаю краткий рассказ о себе, нашем агентстве и цели моего сегодняшнего визита и наконец перехожу непосредственно к собеседованию:

– Это все, что я хотел рассказать о себе и нашем агентстве. А теперь позвольте задать вам несколько вопросов. Прежде всего – тебя зовут Ю, верно?

Мальчик, который напряженно, с плотно сжатыми губами слушал мой рассказ, вздрагивает и смотрит на мать.

В ответ та удивленно сдвигает брови:

– Тебя спрашивают! Отвечай самостоятельно!

Тон резкий и требовательный. Он дал некоторое представление о детско-родительских отношениях в семье Яно. Зацикленная на образовании мать и сын, съеживающийся под ее взглядом. Типичная конфигурация.

– Ну же, быстрее!

В ответ мальчик поворачивается и слегка кивает: «Да».

– Простите! Он такой застенчивый…

– Ну, любой на его месте переживал бы – ни с того ни с сего является какой-то парень… – пытаюсь пошутить я, но Ю лишь испуганно дергает плечами.

Похоже, ему часто делают замечания…

Я собираюсь задать следующий вопрос, но тут мать внезапно вспоминает:

– Как я могла забыть! Нужно подать чай! Господин Катагири, будете чай?

– Да, – отвечаю я, не в силах отвести взгляд от ее рук, когда женщина направляется в кухню.

Она все еще в резиновых перчатках. Вряд ли она о них забыла… Получается, носит их специально?

Мать вскоре возвращается. На подносе стоят три чашки, резиновые перчатки по-прежнему на ней.

– Ох, простите… Странно выглядит, да? – Она заметила мой взгляд, на мгновение задержавшийся на ее руках. – На днях обожгла руки, готовя ужин. Не хочу пугать вас ожогами.

Вот оно что…

Я продолжаю собеседование, мысленно коря себя за бестактность:

– Для начала расскажи, чем ты занимаешься помимо учебы. Я понял, что ты ходишь на плавание и играешь на фортепиано. Как давно ты этим занимаешься?

Я снова пытаюсь втянуть Ю в разговор, но он по-прежнему упорно молчит.

– Опять ты за свое?

Даже после этих слов матери он не заговаривает. Теряя самообладание, она повышает тон:

– Я начинаю по-настоящему злиться! Невежливо молчать, когда господин Катагири спрашивает!

– Ну что вы, мама, не говорите так…

– Если он уже в шестом классе так себя ведет, что будет дальше? Уверена, что вы, господин Катагири, знаете по опыту работы, что дети сейчас пошли такие самостоятельные, что взрослые только диву даются!

– Ну… да, это так, но…

«Не стоит недооценивать их, считая детьми, – сказал Миядзоно, когда я только устроился на работу. – Шестиклассники взрослее, чем мы думаем».

В одной из семей, где я был с визитом, девочка во время собеседования постоянно трогала меня ногой под столом. И когда в конце я спросил у ребенка, есть ли у нее вопросы, в ответ получил томное «у вас есть девушка?» и «это вы будете моим репетитором?».

И это еще милые шалости. Недавно по телевизору рассказывали о мошенничестве среди младшеклассников. Про любовные связи и говорить не приходится. Один неверный шаг – и сядешь в тюрьму. Взрослые в детской маске. По сравнению с этим молчаливо-застенчивое поведение Ю выглядит куда более детским.

– Послушай, Ю-кун[3], а сыграй мне что-нибудь! – делаю я последнюю попытку сократить дистанцию. – Я тоже когда-то учился играть на фортепиано. Хочу послушать, как ты играешь…

– Прекрасно! Ты ведь как раз разучивал мелодию, да?

Несмотря на подзуживание матери, Ю таращит глаза и изо всех сил мотает головой. Его взгляд полон необычайной решимости.

– Как так? – снова спрашивает мать, но Ю не собирается сдаваться. Напротив, впервые за этот день он четко выражает свою позицию: «Нет, ни за что!»

– Если ты сейчас же не прекратишь…

– П-прости, что внезапно обратился к тебе с такой неожиданной просьбой. Что ж, побеседую тогда с твоей мамой… Почему вы решили сдавать вступительные экзамены в среднюю школу?

Нужно срочно сменить тему! Попытки задавать вопросы Ю никуда не приведут, а материнский гнев на глазах набирает обороты.

– Ну как же… Я ведь хочу, чтобы он усердно учился следующие шесть лет в хороших условиях.

– Но почему вы решили сменить школу, если можно просто подняться, как по лесенке, из начальной школы в среднюю и потом в старшую? Думаю, оставить все как есть – это тоже хороший вариант.

– Как по лесенке, да?.. Вы правы, но я подумала, что лучше нам найти условия получше.

– Ты с этим согласен, Ю-кун?

Я поворачиваю голову и встречаюсь с Ю взглядом. Он смотрит серьезно, будто пытается что-то мне сказать.

– Или это желание твоих родителей? – Я не удерживаюсь и отвожу глаза первым.

– Изначально это была наша идея, но Ю с ней согласен, да?

Проследив за взглядом матери, я снова смотрю на Ю. Он все еще строго глядит на меня. Что это с ним? Хочет мне что-то сообщить? «На самом деле я не хочу сдавать экзамен. Мне просто велели это сделать. Ну же, учитель, пойми это, пожалуйста!»

– Ваш муж, который сейчас работает за границей, знает, по какому вопросу вы к нам обратились?

Даже если отношения в паре не очень, я должен об этом спросить, да и вряд ли этот вопрос забросит меня на минное поле.

Но мать подозрительно поднимает брови.

– Работает за границей?

– А что, это не так?

– Не помню, чтобы я настолько подробно описала нашу ситуацию по телефону…

– Мне так передали.

– Вот как?

Мать смеется, будто с облегчением, но лицо Ю, сидящего рядом с ней, странно напрягается.

– Вы сказали, что с третьего класса ваш сын посещает подготовительные курсы. Что это за курсы?

От этого вопроса мать хмурится и слегка наклоняет голову.

– Или вы не говорили этого по телефону?

– Хм… Жаль, что сотрудник, ответивший на звонок, не удосужился передать вам название подготовительных курсов.

Я перебираю свои воспоминания. Вряд ли я упустил или забыл что-то из прочитанного. Уверен, что названия подготовительных курсов там не было. Ох, господин Миядзоно, вам следует быть повнимательнее к таким вещам!

– Простите, могу ли я спросить вас об этом еще раз?

– С чего вдруг? Я их уже называла.

– Правда?

– Как я могу доверять агентству, где даже информацию не могут передать должным образом?

– Вы правы.

– Уходите!

Я не могу скрыть своего изумления от столь внезапного развития событий.

– Но… постойте… Это уж…

– Уходите, прошу вас! Я не буду нанимать у вас репетитора!

Конечно же она права. Нельзя доверять агентству, где сотрудники забывают передать друг другу информацию, полученную по телефону. Вполне разумный аргумент. Любая, даже самая банальная мелочь может оказаться фатальной при сравнении с конкурентами. И все же подобное наказание – чересчур. Особенно после двадцатиминутного ожидания!

Я ищу встречные аргументы, когда Ю совершенно неожиданно говорит:

– Не уходите!

Это было произнесено настолько тихо, что я не сразу разбираю, что именно он сказал, но это определенно был его голос.

– Что ты сказал?

– Не уходите, господин Катагири! Расскажите подробнее о «Домашнем репетиторе»…

Ю смотрит на меня с мольбой. Но почему? О чем бы я его ни спрашивал, он почти не отвечал; так почему сейчас просит бросить ему спасательную шлюпку? Что, черт возьми, происходит?!

В итоге меня не выгоняют. Мать, у которой на мгновение, казалось, кровь прилила к голове, больше не просит меня уйти. Похоже, слова Ю заставили ее передумать.

Настроение паршивое, но топтаться на месте времени нет.

– Что ж… Простите, не хочу наступать на больную мозоль, но могу ли я взглянуть на результаты пробного экзамена?

Мать с сыном переглядываются.

– Хотелось бы увидеть какие-то материалы, чтобы понять динамику успеваемости.

– Где же они могут быть?.. – Мать смотрит в потолок, подперев подбородок рукой. – Пойду поищу. Ю, иди за мной.

Они вместе выходят из гостиной. Сразу же слышится хлопанье дверей. Похоже, они обыскивают дом вдоль и поперек, и от этого мне немного не по себе. Табель с оценками – один из главных документов экзаменуемого. Как можно не знать, где он лежит? Неужели, чтобы его найти, надо перевернуть весь дом? И что тогда зарыто в гигантской куче бумаг на столе?

Я перевожу взгляд на стопку бумаг. В самом низу корешком ко мне лежит книга, похожая на учебник для подготовительных курсов. Присмотревшись, я понимаю, что это Nichinoken[4]. Видимо, туда Ю и ходит. Хотя прямо они об этом не сказали, это определенно так. Над учебником торчит лист бумаги, похожий на табель успеваемости. «Так вот же он!» Я подцепляю его и легонько тяну. Только бы не порвать! Я тяну медленно и осторожно. Наконец появляются слова «Открытый пробный экзамен для учеников 5-го класса начальной школы, август». Получается, это прошлогодний? Я тут же убираю пальцы.

В этот момент мать и сын возвращаются в комнату.

– Простите, не помню, куда положила, не могу найти… У меня такой бардак!

– Вот как?

И все-таки странно. Если подумать, она ведь связалась с нами из-за плохих результатов пробного экзамена в сентябре. А теперь не может найти сентябрьский табель? Он должен быть чуть ли не первым, что мне захотели бы показать: «Вы только посмотрите на это!»

Мы продолжаем бессмысленное общение. В какие дни недели Ю посещает дополнительные курсы, как занимается дома в те дни, когда курсов нет, что делает в выходные и праздники… Ни на один вопрос я не получаю четкого ответа. Ю по-прежнему молчит, а его мать все повторяет что-то вроде «попытаюсь припомнить», «этим у нас занимается муж», «почему мама должна за тебя отвечать?», «ответь самостоятельно». Все, что я понял, – это что мать легко выходит из себя и что Ю ее боится, только эти две вещи. Мы явно не на той стадии, чтобы объяснять им преимущества частного репетитора. До этого пока далеко.

– Простите, могу я воспользоваться уборной?

Мне не выдержать этой двойной блокады. Нужно сменить обстановку. С этой мыслью я привстаю с места.

– Стойте! Нельзя!

Мать вскакивает с таким громким криком, что стопка бумаг на столе разлетается в разные стороны.

– Нельзя, подождите, прошу вас!

Опешив, я в растерянности сажусь.

– В чем дело?

В просьбе воспользоваться туалетом нет ничего бестактного. Тогда откуда такой протест? К тому же мать еще и выглядит странно. Глаза налились кровью, тяжело дышит…

Придя в себя, она садится на место, виновато глядя в пол.

– Простите… Я так резко закричала…

– Да нет, ничего…

– Я забыла, что туалет забился и сломался. Подумала, если не предупрежу вас, вы воспользуетесь им, выйдет нехорошо, вот и…

– В самом деле?

– Если вам очень-очень нужно, рядом есть парк.

– Не настолько, всё в порядке.

Позывы к мочеиспусканию я выдержу. Чего мне точно не вынести, так это странного дискомфорта, которым полнится этот дом.

Вернув на стол разлетевшиеся по полу документы, я решаю приступить к пробному занятию. Его цель – не только оценить способности ребенка, о которых невозможно судить по одному лишь табелю успеваемости, но и чтобы семья получила представление о том, как проходят занятия. Если ребенок подумает: «Ух ты, не ожидал, что это так интересно!» – это сильно приблизит нас к подписанию контракта. Любой родитель поддержит своего ребенка, когда тот мотивирован на учебу.

– Ну что ж, приступим. Где ты обычно занимаешься, Ю-кун?

– В своей комнате…

Ю указывает на второй этаж, но мать прерывает его:

– Нет, господин Катагири. Занимайтесь, пожалуйста, здесь. Я тоже хочу посмотреть, как проходят занятия.

– Понимаю, но тогда не получится реальной атмосферы занятий.

– Занимайтесь, пожалуйста, здесь, – повторяет она с безапелляционным нажимом в голосе.

Но и я просто так не сдамся.

– Ю-кун, тебе будет сложно заниматься под наблюдением мамы, не так ли?

Ю несколько раз кивает, но мать гнет свою линию:

– Родители решают, подписывать контракт или нет. Сегодня вы будете заниматься в моем присутствии.

Непреклонная позиция. Железная воля. Очень сложно вести занятие в присутствии матери, но против такого упрямства не попрешь. Если она снова попросит меня уйти, на этот раз мне и правда останется только попрощаться.

– Хорошо. Что ж, сегодня позанимаемся здесь.

При этих словах плечи Ю поникают. Похоже, он ожидал, что сможет хоть ненадолго избавиться от присутствия матери. Берет в руку механический карандаш.

Я снова сажусь на стул и дружески ему улыбаюсь.

– Кстати, Ю-кун, ты любишь гулять?

Перед началом занятий желательно «растопить лед». Поговорить о чем-то кроме учебы, чтобы ученик немного расслабился.

– По дороге сюда я видел парк.

– Угу…

– Что любишь делать на улице?

– Играть в футбол, бейсбол. С ребятами из школы.

– Ого! А в какую секцию планируешь записаться в средней школе?

Болтая ни о чем, я достаю из портфеля распечатки с заданиями. Три задачи по математике, от простой к более сложным.

– Ну ладно. Итак, для начала попробуй решить первую задачу. Подсказок не будет!

Классическая задачка. Есть два вида монет: 100 и 50 иен. Известна общая сумма и общее количество монет. Сколько монет каждого номинала есть? Если шестиклассник в октябре не может решить такую задачу, это красный флаг. Плавно движется механический карандаш, мать искоса наблюдает, я молча сижу перед ними. Комната наполнена странным напряжением.

Наконец карандаш останавливается. Я смотрю в бланк. Вычисления обрываются на середине.

– Похоже, ответ пока не готов.

Если допустить, что все монеты имеют номинал 100 иен, то общая сумма будет на 250 иен больше. Делим ее на разницу между 100 и 50 иенами – и получаем результат.

– Ну, в чем у тебя затруднение?

Механический карандаш в руке Ю неподвижен, словно его заморозили.

– Что тут непонятного? – раздражается мать. – Это же проще простого! Смотри, двести пятьдесят…

– Остановись, мама.

Голос звучит неожиданно громко. Мать, пытавшаяся вырвать механический карандаш из пальцев Ю, изумленно таращит глаза.

– Ты мне мешаешь…

– Ю-кун впервые занимается с репетитором. Да еще и под пристальным наблюдением мамы. Думаю, он просто перенервничал. В обычных условиях он бы справился, а сейчас такая же задача может не получаться. Пожалуйста, не давите на него и не ругайте.

Щеки матери дрожат – видимо, от гнева, – но она ничего не говорит.

Я снова заглядываю в записи Ю. Несмотря на замешательство, он уже дал ответ.

– Хм… Почему столько? Почему ты так думаешь?..

На листке крупно написано: «110 иен». В задаче требуется вычислить количество монет, а поскольку в условиях фигурируют только два типа монет, 100 и 50 иен, в разряде десятков никак не может взяться единица.

Я не понимаю, что происходит, и мне ничего не остается, как объяснить все с самого начала.

– …Вот так. Что получится, если разделить двести пятьдесят на пятьдесят, то есть на разницу между ста и пятьюдесятью иенами?

– Пять монет по пятьдесят иен?

– Верно! Видишь, у тебя все получается…

Какое там «получается»! Как можно не справиться с задачей такого уровня, если метишь в «большую тройку»? Не представляю, как они вообще пришли к этой мысли.

– Давай перейдем ко второй задаче…

С сомнением перехожу к следующему заданию. Чуть более сложная задача на определение времени, необходимого для выполнения работы в разных условиях. Если б Таро выполнял эту работу в одиночку, она заняла бы 36 дней, а если б Дзиро и Ханако выполняли ее вместе, им потребовалось бы 12 дней. Затем предлагается еще несколько условий и вопрос: сколько дней потребуется Ханако, чтобы самостоятельно выполнить эту работу? Есть несколько вариантов решения этой задачи, но классический способ состоит в том, чтобы принять всю работу за единицу. Тогда Таро сможет выполнить одну тридцать шестую часть работы за один день.

– Готово.

Ю откладывает механический карандаш. Я всматриваюсь в ответ и снова не верю своим глазам.

На листке крупно написано: «110 дней». В его расчетах нет никаких промежуточных вычислений. Просто цифры, внезапно возникшие на бумаге.

– Это еще что? Что за халтура! – Мать все-таки взрывается и бьет рукой по столу. – Делай как следует!

Но Ю это не смущает, он продолжает пристально смотреть на меня. Как и прежде, словно призывая к чему-то…

Не обращая внимания на истерические крики матери, я ломаю голову. Что это значит? Что он хочет мне сказать? Не понимаю. Не представляю. Просто цифры без всякого контекста. Однако мне кажется, что думать об этом – пустая трата времени.

– Как бы тебе объяснить?..

Отчаявшись, я собираюсь объяснить задачу, но случайно бросаю взгляд на стопку бумаг. Я собрал их после того, как они разлетелась, когда речь зашла об уборной. Порядок документов изменился, и теперь сверху оказался «Открытый пробный экзамен для учеников 5-го класса начальной школы, август». Вот и результаты. Пусть и годовой давности – все равно это информативно. Стандартизированный балл по родному языку (его любимый предмет) – 63. Неплохо. По математике – 49. Напиши он везде ответ «110», оценка была бы хуже.

И тут мой взгляд замирает на одной из строчек. Я не сразу понимаю смысл написанного. Меня охватывает смятение, сердце бьется быстрее.

Что это значит?..

В следующее мгновение по спине пробегает холодок, меня осеняет.

Как по мановению, все «странности», словно стоп-кадры, выстраиваются в ясную последовательность. Нестыковки в беседе, множество непонятных, неожиданных реакций, гнев матери на молчание сына, умоляющий взгляд Ю, туалет, в который нельзя пойти, разбитая ваза, резиновые перчатки, которые никогда не снимаются, и, наконец, упорный ответ Ю «110»…

Боже, неужели…

Я намеренно задеваю локтем чашку и опрокидываю ее на стол.

– Ох, извините!

Мать суетится. На столе разливается чайное море.

Искоса поглядывая на нее, я незаметно осматриваю подошвы своих тапочек.

Это же…

На лбу выступает пот, руки начинают трястись. На белой подошве заметны бледные пятна крови. Я достаю под столом смартфон и захожу в чат. Мать уходит в кухню за полотенцем. Сейчас или никогда! С помощью флик-клавиатуры[5] быстро набираю текст и посылаю Миядзоно отчаянный сигнал бедствия: «Помогите! Мать ненастоящая! Вызовите полицию к Яно!»

– Всё благодаря вам, господин Катагири! Большое вам спасибо!

Для встречи было выбрано кафе в Синдзюку. Я сажусь, мужчина напротив благодарит меня и кланяется. Яно Синъити, 42 года. Сотрудник крупной компании по производству бытовой техники, муж Яно Мари – домохозяйки, убитой в Син-Юригаоке. Сегодня он расскажет мне все подробности этого преступления.

– Я тут ни при чем…

– Конечно, рано или поздно дело раскрыли бы. Но то, что Кацураду поймали так быстро, несомненно, ваша заслуга, господин Катагири.

Яно Синъити имеет в виду Кацураду Кейко, которая убила Яно Мари – и которую я все это время принимал за мать Ю.

Все расставил на свои места «Открытый пробный экзамен для учеников 5-го класса начальной школы, август». Я прочитал на нем имя «Яно Харука» и все понял. Женщина передо мной – ненастоящая мать мальчика. Это другой человек, она притворилась его матерью. Ведь мать не позволит называть своего ребенка неправильным именем.

«Тебя зовут Ю?» Благодаря своей сообразительности он кивнул в ответ. Если б она поправила меня: «Его имя читается Харука», – я, возможно, так ничего бы и не заметил.

Оглядываясь назад, я могу объяснить все его странные поступки. Он упорно молчал в ответ на мои вопросы – вероятно, чтобы заставить Кацураду сболтнуть лишнее. А число «110», которое он постоянно писал, было просьбой позвонить в полицию.

– Полгода назад супруги Кацурада переехали в соседний дом. И у жены начались проблемы с соседкой, – запинаясь, объясняет Синъити. – В тот день они поссорились из-за мусора. Тогда-то все и случилось.

Кацурада вынесла пищевой мусор. Жена Синъити, Мари, принялась ее бранить, поскольку выбрасывать этот вид мусора в это время дня запрещено. К тому же в последнее время мусор не сортируется как следует, и виновата в этом Кацурада. «Покажи-ка мне свой пакет! Небось там пластиковые бутылки!» Они стали толкать друг друга. Пакет порвался, содержимое вывалилось наружу. Вот откуда взялся мусор на дорожке перед домом.

– Судя по всему, Кацурада подбежала к моей жене, когда та собиралась войти в дом: «Прекрати, сил нет терпеть!» Проигнорировав ее, жена открыла дверь. Тогда Кацурада ворвалась за ней. Не знаю точно, что произошло дальше. Наверное, жена сказала Кацураде что-то обидное, насмехалась, что у той нет детей. А потом… – Синъити прикусывает губу. – В приступе ярости Кацурада ударила жену по голове вазой, стоявшей в гостиной, а затем воткнула осколок вазы ей в грудь.

К несчастью, в этот момент Харука вернулся домой и попал прямо в эпицентр чудовищной трагедии. К тому моменту его мать была уже мертва. При виде мальчика Кацурада закричала. Именно ее вопль я тогда услышал. Хотя кричать было впору Харуке. Невозможно представить, что творилось у него в душе, когда он увидел свою мать в таком состоянии.

– И тут пришли вы, господин Катагири. Сначала Кацурада хотела сделать вид, что в доме никого нет. Но когда увидела на мониторе, что вы собираетесь кому-то позвонить, занервничала. А что, если у вас назначена встреча? Если никто не выйдет, это будет подозрительно… Боясь разоблачения, Кацурада решила притвориться Мари.

«Прошу прощения, господин Катагири! Вы у нас впервые?» За этим вопросом скрывался мотив. Если я здесь впервые, меня легко обмануть. Убедившись в этом, Кацурада решила привести в порядок место убийства за те двадцать минут, что я ждал. Спрятала тело в туалете, убрала осколки, отмыла пол от крови. Велела Харуке убрать все семейные фотографии из гостиной, надела фартук, чтобы скрыть окровавленную одежду. Резиновые перчатки понадобились, потому что она не успела смыть кровь с рук и чтобы не оставлять отпечатки пальцев. Чудовищная история, от которой мороз идет по коже, но самое ужасное то, что Харука вынужден был ей помогать.

«Попробуешь сбежать или дернуться – станешь следующим», – под страхом этой угрозы Харука вместе с Кацурадой прятал тело и собственными руками избавлялся от семейных фотографий. Наконец она велела ему вымыться, чтобы смыть кровь. Вот почему он выглядел так, словно только что вышел из душа. Наверное, он мог бы сбежать. Однако, окажись я на месте Харуки, думаю, тоже подчинился бы. Всему виной всепоглощающий страх и отчаяние.

«Не уходите, господин Катагири! Расскажите подробнее о “Домашнем репетиторе”…» Должно быть, ему потребовалось большое мужество, чтобы удержать меня в тот момент.

Дальше события развивались следующим образом. Кацурада никак не отреагировала, когда я сказал, что окончил школу «Адзабу». Соврала, что сообщила по телефону название подготовительных курсов, и попыталась выгнать меня под этим предлогом. Пошла на поиски табеля и не смогла его найти. Отчаянно пыталась помешать мне зайти в уборную. Не позволила остаться наедине с Харукой во время пробного занятия. Все это легко объяснить, зная, что Кацурада притворилась матерью, опасаясь разоблачения.

Закончив свой рассказ, Синъити смотрит в окно.

Я беру чашку с кофе и откидываюсь на спинку стула.

Вот и вся истина. Произошла трагедия, и теперь я знаю, чем она закончилась.

Так думаю я в этот момент.

– В этом деле есть еще кое-что, о чем вы не знаете, господин Катагири…

Я было расслабился, но теперь опять настораживаюсь.

– Что вы имеете в виду?

– Я пригласил вас сюда сегодня, так как подумал, что должен вам об этом рассказать.

Сердце бьется сильнее, я потею.

Повисает напряженное молчание. Проходит некоторое время, прежде чем Синъити говорит:

– На самом деле в тот момент в доме не было никого из членов моей семьи.

Я не верю своим ушам. О чем это он?

– Что? О чем вы говорите?

– Наш Харука умер полгода назад.

– А?

– Когда он возвращался из школы, его на перекрестке сбил грузовик, который проехал на красный свет. Мальчик погиб мгновенно.

В памяти тут же возникает образ запыленного велосипедного седла, потерявшего своего хозяина. Значит, причина не в том, что мальчик слишком занят подготовкой к экзаменам…

– Ничего себе!..

– Тогда у жены и начались странности.

«Наш ребенок не умер. Он и сейчас живет с нами», – Мари продолжала в это верить. Каждое утро она готовила ланч-бокс для Харуки, стирала одежду и нижнее белье, которые никто не носил, ставила к ужину три тарелки. Она даже ходила в школу на открытые уроки.

Примерно в тот же период начались и проблемы с соседями. Не сосчитать, сколько раз она ссорилась с Кацурадой. Кричала, что у нее пылесос слишком громко шумит, мешает сыну готовиться к экзаменам, требовала немедленно выключить его. Супруги Кацурада въехали в соседний дом как раз в тот период, когда Мари начала терять рассудок. Можно лишь сказать, что им не повезло.

В общем, жена продолжала вести себя так, будто Харука жив. Думаю, и в ваше агентство она обратилась по той же причине.

«Облажался на пробном государственном экзамене в сентябре, и родители решили подсобить парню», – так мне сказал Миядзоно.

– Мы и похороны-то толком не устраивали, поэтому неудивительно, что соседи об этом не знали. Тем более что супруги Кацурада переехали сюда лишь полгода назад. Они ни разу не видели Харуку. Вот почему, когда он внезапно появился на пороге, она предположила, что это он и есть…

Синъити что-то достает. Это семейная фотография. Белокожий мальчик в очках застенчиво стоит между родителями. Довольно длинные черные шелковистые волосы закрывают уши. Как ни посмотри, это совсем не тот «Харука», с которым встретился я.

– Тогда кто этот мальчик?

Прошло слишком мало времени, чтобы я мог все осмыслить, но этот вопрос напросился сам собой.

– Просто мальчик из нашего района. Так сказала полиция. Он шестиклассник, а значит, ровесник Харуки.

Я припоминаю несколько эпизодов.

Во-первых, когда я просил его сыграть на фортепиано, он решительно отказался. Я списал это на трудности переходного возраста, но выходит, дело не в этом. Он не умеет играть – вот почему так яростно отказался. Он знал, какие хаос и безумие, какие зверства могут его ожидать, если откроется «подмена», на которой держалось хрупкое «спокойствие»…

Затем, решив немного «растопить лед» перед пробным занятием, я спросил его, любит ли он гулять в соседнем парке. Он ответил, что играет там в футбол и бейсбол с ребятами из школы. Я тогда не обратил на это внимания, но Харука учился в токийской частной школе, а не в местной государственной. Конечно, по соседству наверняка живут друзья его детства; может быть, с ними он гулял в парке. Однако маловероятно, что ребята из этих двух школ живут настолько близко, что могут вместе играть в футбол или бейсбол. Это единственная ошибка, которую допустил мальчик.

Наконец, когда я спросил об отце, который работает за границей: «Ваш муж, который сейчас работает за границей, знает, по какому вопросу вы к нам обратились?» – лицо мальчика напряглось, он сжался. Тогда я не понял причину, но теперь все встало на свои места. Вероятно, он стал надеяться, что если разговор продлится достаточно долго, «отец» обязательно вернется. И тут он узнал, что глава семьи не придет. Вот почему после этого он набрался смелости, чтобы меня удержать: «Не уходите, господин Катагири! Расскажите подробнее о “Домашнем репетиторе”…»

Я сижу перед Синъити, слушая его мрачный рассказ, и не могу подобрать слов.

– К моему удивлению, он оказался опытным воришкой.

На ум приходит еще одно воспоминание. Плакат на городской доске объявлений об увеличении количества случаев краж со взломом и слегка приоткрытая задняя дверь. И заголовок еженедельника в вагоне поезда: «Преступником оказался шестиклассник!»

– Он пробрался через черный ход и случайно оказался на месте преступления. Более того, убийца по ошибке приняла его за сына хозяев дома. Одно неверное слово – и он стал бы следующим. В той ситуации он решил подчиниться и выждать удобный момент. Говорят, он мгновенно принял это решение.

– Выходит, когда я спросил его: «Тебя зовут Ю?», он…

– Неизвестно, знает ли он имя моего сына. Но как минимум сделал лучшее, что мог в этой ситуации.

«Не стоит недооценивать их, считая детьми».

«Шестиклассники взрослее, чем мы думаем».

Миядзоно считает, что в хладнокровной оценке ситуации они не уступают взрослым.

– Как правило, такие обстоятельства не вызывают подозрений. Разве вы станете сомневаться, что тот, кто находится перед вами, действительно живет в этом доме?..

Позже в тот же день мой смартфон вибрирует, сообщая, что пришло новое письмо. Я касаюсь экрана. Письмо от Миядзоно: «Синохара Юки, 12 лет, предпочтительная дата собеседования…»

Не дочитав до конца, я отвечаю: «Сначала напишите, как читается имя. А потом поговорим».

В общем, я пытаюсь «взять блюдо навынос».

Разумеется, я имею в виду не бургер-сет из фастфуда и не ланч-бокс из закусочной, где недавно появилось меню навынос.

Конечно же, я о девушке.

Все-таки мужчины – глупцы. Если уж мы заходим так далеко, то все средства становятся хороши. Счет в ресторане крафтового пива, сумма в баре, плата за такси – сколько бы денег, времени и усилий ни требовалось для достижения цели, все это необходимая часть процесса, неизбежная жертва. Все ради того, чтобы договориться.

– Ах, я слишком много выпила!

Не знаю, в курсе ли Мана об этой мужской черте, но как только мы выходим из такси, она берет меня под руку. Конец сентября, холодает. На часах полвторого ночи.

Спящий жилой квартал напоминает другой мир. Короткий просвет покоя и надежды на завтрашний день (или тоски) льется с ночного неба и медленно, словно морской снег[6], заполняет квартал. На абиссальном морском дне только я и девушка, больше никого.

Чем же я занимаюсь в свои годы…

Тридцать два года, холост. Так думает она, хотя на самом деле мне сорок два, и у меня есть жена и ребенок. «Проклятие!» – мысленно ругаюсь я, и в памяти всплывает лицо дочери. «Любимая моя Миюки, прости своего папу! Конечно, я знаю, что поступаю плохо, правда-правда. Но если дошел до этой точки, назад уже не повернуть. Придется съесть весь комплексный обед. Любимая моя Миюки, прости своего папу…»

Сколько бы я ни повторял это мысленно, моя просьба о прощении никогда не будет ею услышана. Чтобы сгладить вину, я спрашиваю Ману, не купить ли ей воды.

– Не надо, мы почти пришли.

– А, да?

И тут до меня доходит. Она только притворяется пьяной, а сама совершенно трезва. С чего я это взял? Когда мы вышли из такси, на ее лице мелькнуло выражение, от которого у меня мороз пробежал по коже, – таким оно было холодным.

– Слушай, а сколько раз ты это делал?

Повиснув на моей руке, Мана смотрит на меня таким томным взглядом, что недавняя «маска театра Но» на ее лице тут же кажется моей выдумкой. Под словом «это» она, вероятно, имеет в виду «проводишь ночь с женщиной, которую только сегодня встретил на сайте знакомств». Отвечу, что впервые, – нагло совру, а скажу, что больше сотни раз, – будет ребячеством, поэтому отвечаю честно:

– Кажется, это седьмой раз.

– Ты что, считаешь?

Играя с огнем, она наклоняется ближе и прижимается ко мне своей пышной грудью. В этом столько хитрости, что мне кажется, будто она презрительно насмехается надо мной: «Мужчинам ведь это нравится!» Я чувствую усталость. Интересно, что сказали бы ее родители, если б увидели своего ребенка в таком неприглядном виде? Мысль о том, что моя любимая Миюки тоже путается с каким-нибудь мужиком, настолько отвратительна, что меня начинает тошнить.

Свернув с главной дороги в переулок и пройдя еще секунд тридцать, Мана останавливается. «Пришли, нам сюда», – указывает она на небольшое аккуратное здание. Современный дизайнерский кондоминиум. Пять этажей, значит, не больше тридцати квартир. Элегантный застекленный подъезд. Судя по всему, дом достаточно новый. Элитное жилье одинокой офисной леди чуть за двадцать.

Мы поднимаемся на лифте на четвертый этаж. Квартира 404, четвертая от начала. Насколько я могу видеть, табличек с именами нет. Я ожидаю услышать что-то вроде «подожди пару минут, я приберусь», но мы сразу заходим.

– Проходи.

– Спасибо.

Стандартная студия. Справа от входа – ванная, слева – кухня, возле входной двери стоит стиральная машина с сушилкой барабанного типа. Можно сказать, что здесь опрятно, хотя больше подойдет слово «пресно». К тому же тут не так уж много вещей.

– Тесновато у меня, не разгуляешься…

Первое, что бросается в глаза в комнате размером примерно в восемь дзё[7], – это большое окно во всю стену. Сейчас шторы цвета слоновой кости задвинуты, но днем здесь, наверное, много света. Обои светлые, в тон шторам, у стены справа – односпальная кровать, над ней под потолком висит кондиционер. «А что, если ночью землетрясение?» – думаю я, глядя на кондиционер над кроватью. Впрочем, какое мне до этого дело? Слева – стальной стеллаж с фотографиями в рамках, цветочными горшками, стопками одежды, бельевыми корзинами. Низкая тумба с ЖК-панелью, большой кулер для воды, зеркало в полный рост. В это время года паркет холодный, но круглый ковер с пушистым белым ворсом в центре комнаты создает уют. На ковре стоит круглый стол с коробкой салфеток и алюминиевое мусорное ведерко со стильной надписью курсивом «KEEP CLEAN USE ME»[8]. Огромная расшитая бисером подушка заменяет диван. Места и правда немного, но мебель в светлых тонах красиво вписана в пространство, во всем чувствуется вкус.

– Садись куда хочешь. Давай сюда.

Мана исчезает из комнаты с моим пиджаком и шляпой в руках. Наверное, повесит в шкаф у входа. Следуя ее инструкциям, я опускаюсь на подушку, расшитую бисером. Мусорное ведерко находится на расстоянии вытянутой руки от меня, и я зачем-то придвигаю его и заглядываю внутрь. Там лежит смятая банка из-под тюхая[9]. Выпивала вчера вечером?

От нечего делать я снова оглядываю комнату. Кровать аккуратно застелена, возле подушки небрежно брошен удлинитель, к которому не подключено никакое устройство. Я вспоминаю, что мой смартфон вот-вот разрядится. Не очень-то хочется оставаться здесь до утра, так что лучше зарядить телефон сейчас, насколько получится. Кричу в сторону ванной: «Я подключусь к розетке?» И тут же слышу ответ: «Давай!» Подсоединяю к удлинителю зарядник, который ношу с собой, и подключаю свой смартфон. Мельком взглянув на экран, вижу уведомление: «У вас 1 сообщение от Нанако». Жена. Я заранее предупредил, что вернусь поздно, так что, наверное, это какая-нибудь глупость вроде «спокойной ночи» или «ужин в холодильнике». Некрасиво будет оставить сообщение непрочитанным в такое время, поэтому я его открываю…

«Миюки сегодня опять ночует у Канако».

Меня тут же накрывает неприятное воспоминание. «Эпизод», который я не смогу забыть, даже если захочу… Это случилось примерно полгода назад.

– Эй, взгляни-ка на это!

Моя жена Нанако, озадаченно сдвинув брови, словно о чем-то задумавшись, держала в руке сумочку от «Луи Виттон». Небольшая, симпатичной округлой формы; сразу видно, вещь совсем недешевая.

– Вот, нашла в комнате у Миюки.

В тот момент я, честно говоря, не обратил на это внимания. В этом году Миюки переходит на третий курс университета, она современная девушка – неудивительно, что у нее есть пара-тройка брендовых вещей. Что в этом такого?

– Как думаешь, сколько она стоит?

От невероятной суммы, которую назвала жена, я невольно вытаращил глаза.

– Но это еще не всё.

Войдя вслед за женой в комнату Миюки, я потерял дар речи. Повсюду горы, горы, горы брендовых вещей…

– Помнишь, на днях Миюки устроила переполох из-за того, что потеряла сережку?

Я начал что-то припоминать. Действительно, несколько дней назад Миюки шумела в ванной. Сережка потерялась, и она все спрашивала, не видели ли мы ее: «Это же “Булгари”, она стоит сто тысяч иен!»

Вот тогда жена и почувствовала, что что-то тут не так. Выбрав время, когда Миюки нет дома, она устроила в квартире обыск.

– Это выходит за рамки того, что может купить себе студентка на деньги от подработки.

От той догадки, которую она высказала вслед за этим, мне захотелось заткнуть уши. По ее словам, Миюки, возможно, содержанка – из тех, кто за деньги проводит время с обеспеченными мужчинами.

– На днях я заглянула ей через плечо, когда она сидела в своем смартфоне…

Она увидела, как дочь – когда машинально, а когда после легкого колебания – свайпает влево и вправо фотографии мужчин, одна за другой появляющиеся на экране.

– Думаю, это было приложение для знакомств.

Я знал о существовании таких приложений, как и о том, что их используют не только для поиска серьезных отношений. Но ведь они нужны тем, кто ищет приключения на одну ночь или «папика» для финансовой поддержки. Чтобы Миюки?.. Не может этого быть. Не хочу в это верить. Когда она была маленькой, я считал ее ангелом, спустившимся с небес. Пока другие дети стеснялись своих родителей во время открытых уроков в начальной школе, Миюки единственная с достоинством представляла меня одноклассникам: «Это мой папа!» – и я искренне этим гордился. В средней и старшей школах мы пережили переходный возраст, зато сейчас иногда вместе ходим по магазинам. Мы даем ей карманных денег больше, чем другие родители дают своим детям. Так как возможно, чтобы при всем этом она замарала себя подобным распутством?

– В последнее время она стала чаще ночевать не дома или приходить под утро.

«Прекрати! Не хочу это слушать!»

– Как это остановить?

– Даже если я напрямую сделаю замечание, она наверняка не послушает…

Щелкнув языком, я откладываю смартфон. В этот момент в комнату возвращается Мана. Макияж остался на месте, но теперь она в пижаме и выглядит более уязвимой. Как ни крути, Мана явно понимает, что произойдет дальше.

– Примешь душ?

От ее внезапного предложения я невольно хмыкаю. Надо же, события развиваются быстрее, чем я ожидал… Что ж, я не против, мне даже на руку, что все происходит так быстро. Не придется тратить время на бессмысленные разговоры. Сделаю, что должен, и могу быть свободен. Лучшего и желать нельзя.

Кажется, Мана заметила мой «расчет», потому что тут же меняет тему, словно смутившись:

– Я сделаю кофе, будешь?

Не дожидаясь ответа, она наливает кипяток из кулера в чашку, которую держит в руке. От чашки поднимается пар. Я думаю о том, что, когда пьян, лучше выпить воды. Но мне-то какая разница? А она, очевидно, не так уж и пьяна.

– Не надо кофе. Пойду приму душ.

– Полотенце в стиральной машине.

Выйдя из комнаты, я заглядываю в барабан стирально-сушильной машины возле входной двери и обнаруживаю там два полотенца, похоже, уже сухих. Следуя указаниям Маны, беру одно из них и отправляюсь в ванную. Вдогонку несется: «Если будешь пользоваться туалетом, делай это сидя!» Проигнорировав эту реплику, я закрываю за собой дверь.

– Итак…

Наконец-то можно перевести дух. Осталась последняя «работенка», но, раз уж мы продвинулись так далеко, остальное пройдет как по маслу. Не буду врать, что совсем не чувствую азарта, но количество адреналина не сравнится с тем, который испытываешь в разгар схватки, когда еще не понятно, удастся ли «взять блюдо навынос»…

Оглядываясь назад, могу сказать, что сегодня не возникло ни одной серьезной накладки. Если придираться, то у меня возникло легкое беспокойство, когда в баре разговор зашел об убийствах через сайты знакомств, которые в последнее время будоражат общественность. Но в целом от начала и до самого конца мы планомерно двигались к «выносу». Подобное развитие событий можно назвать почти идеальным. Широко потянувшись, словно после долгого рабочего дня, я снимаю фальшивые очки без линз в черной оправе и маску. Все-таки у меня жена и ребенок. Не хочу, чтобы кто-то увидел меня под руку с молодой девушкой, вот и стараюсь в таких случаях изменять внешность.

В ванной комнате, помимо ванны и унитаза, есть туалетный столик. Вокруг раковины в беспорядке валяются средства для снятия макияжа и косметика, одна зубная щетка в стакане, выжатый тюбик из-под зубной пасты и утюжок для волос. Типичная ванная комната одинокой женщины. Я зачем-то открываю шкафчик под раковиной, но, кроме фена, лака для волос и туалетной воды, не нахожу ничего интересного.

Раздеваюсь и встаю перед зеркалом. Удлиненные каштановые волосы с легкой прикорневой химией, подтянутое тело – мне никак не дать сорока. Даже для девушки почти вдвое моложе меня я, несомненно, весьма привлекателен. И прекрасно это понимаю.

Тогда откуда это странное чувство?

Да, все складывается как-то уж слишком гладко. Но нет, это не то. На более базовом уровне я чувствую необъяснимый дискомфорт, истинная природа которого мне пока непонятна.

В задумчивости я залезаю в ванну и включаю душ. Из лейки, установленной на уровне моих глаз, в лицо ударяет холодная вода, заставляя меня ахнуть от удивления и холода.

– Да что, блин, такое?! Соберись!

Регулируя температуру воды и высоту лейки, я несколько раз говорю себе успокоиться. Ничего не происходит, я себя накручиваю, это глупо. Но чем больше я пытаюсь себя в этом убедить, тем сильнее ощущаю тщетность этой затеи.

Я мысленно прокручиваю в голове все события до этого момента…

Мы договорились встретиться в восемь вечера у кассы западного выхода железнодорожной станции Эбису.

Я написал в мессенджере: «Вы здесь?» – и сразу получил ответ: «Да, я в черном свитере». В ее анкете указан рост 152 см. Если фото в профиле свежее, у нее должна быть короткая стрижка, яркий завитой боб…

Не вон та ли?

Я нашел единственную девушку, которая полностью подходила под все параметры.

– Вы Мана? – медленно подойдя, обратился я к ней.

В приложении она зарегистрирована как Мана, но кто знает, настоящее ли это имя… А если и ненастоящее, то какая мне разница? Я поднял глаза от смартфона, она кивнула с легкой улыбкой. Родинка под нижним веком эффектно выделяется на белоснежной коже, прямой нос красив.

– Кэнто?.. Господин Кэнто?

Кэнто – это, конечно же, мой псевдоним. К тому же я стараюсь оставлять дома все документы, удостоверяющие личность, чтобы в случае чего мое настоящее имя не было раскрыто. Учитывая то, что я планировал сделать, подобная предосторожность вполне оправданна.

– Рад знакомству. Извините, что заставил ждать.

– Ну что вы! Надеюсь на приятный вечер.

В анкете указано, что ей двадцать три, и это, наверное, почти правда, судя по состоянию ее кожи и волос. В жизни она чуть полнее, чем на фотографии в профиле, но не настолько, чтобы посчитать ее лгуньей. Плотно облегающий тело свитер и узкая юбка до колен подчеркивают изгибы груди и ягодиц. Выглядит вообще-то довольно волнующе, мягко говоря. Лично я не любитель яркого макияжа, но большие глаза с густой подводкой, модные широкие брови и пухлые губы выдают в ней любительницу развлечений, а главное…

…она очень похожа на Миюки.

Я не смог сдержать горькой усмешки. У них не только одинаковые прически и рост – сама аура у них похожа, так что они как две капли воды. Я всегда выбираю девушек, похожих на нее. Пора бы уже привыкнуть, а все равно стало неловко.

В общем, к чему это я?

К тому, что это было полное попадание.

Я пришел к такому выводу через несколько секунд после знакомства. Несколько раз подряд до этого мне не везло – попадалось «не совсем то, что я ожидал». А это, хочешь не хочешь, способствует мотивации.

– Ну что, пойдемте?

– Конечно, с удовольствием!

Мостиком, соединившим нас с Маной, стал «ТиАмо», самый популярный сайт знакомств, за год вырвавшийся на топовые позиции. Больше десяти миллионов зарегистрированных пользователей; многие из тех, кто познакомился там, поженились. Отличительная особенность – «удобство назначения встречи». Вы только подбираете пару, а все остальное, от выбора ресторана до согласования дат и бронирования столика, приложение сделает за вас. Иными словами, в любой момент вы можете отправиться на свидание, минуя рутинное взаимодействие и прочие сложности, такие как, например, рассказ о себе.

Наше сегодняшнее свидание тоже было организовано таким образом. Мы одобрили предложенное нам заведение – крафтовый пивной ресторан под названием CHIDORIASHI BEER WORKS. Вероятно, одной из причин, по которым был рекомендован именно он, стало то, что на вопрос «как часто вы употребляете алкоголь?» мы оба ответили «часто», а в качестве любимого напитка указали пиво.

Праздно болтая, мы прибыли в ресторан.

– Добро пожаловать! Столик на двоих на имя господина Судзуки, верно?

Нас проводили к дальней угловой стойке в форме буквы «Г» и усадили по диагонали друг к другу. Прежде чем я успел сесть, Мана предупредила, что она левша, и села так, чтобы быть слева от меня – видимо, чтобы не сталкиваться бокалами. Вроде мелочь, но подобные вещи добавляют очков.

– Вы любите алкоголь, Кэнто?

– Да. Мне он нравится, хоть я и быстро пьянею.

Усаживаясь, я снял шляпу и маску. Не хотелось показывать лицо, но ничего не поделаешь, оставалось лишь смириться с судьбой.

– Что-то не верится… Наверняка вы можете много выпить и не пьянеете!

– А мне, наоборот, кажется, что это вы, Мана, запросто победили бы в пивном состязании.

– Люди часто считают меня легкомысленной, но это не так.

Господи, какая чушь! От этой бессодержательной болтовни мне стало смешно. Однако не стоит пренебрегать непродуктивным общением. Подобные приземленные «захваты» – верный путь к самому главному.

– Ну что же, выпьем!

– За окончание рабочего дня!

С легкого «дзынь» началась наша схватка, которая тем не менее ничем не отличалась от обычного свидания. Мы всего лишь сокращали дистанцию посредством разговора, а вкусная еда и алкоголь этому способствовали. Как обычно, в начале схватки я полностью отдался роли слушателя и в качестве первого удара спросил, откуда она родом.

– Вы из Канто[10], Мана?

– Нет, я родилась в префектуре Фукусима. Переехала в столицу сразу после окончания старшей школы.

Поступила в женский колледж («какой, не скажу-у-у»), третий год работает в бухгалтерии компании, продающей одежду («какой, тоже секре-е-ет»). Офис компании находится в Эбису, и сегодня она пришла сюда сразу после работы.

– У меня на голове такой бардак, будто я только проснулась, нет?

– Хм, вообще-то нет… А что?

– Я сегодня проспала на полтора часа. Чуть не опоздала, поэтому кое-как уложилась, едва накрасилась и выбежала из дома.

Вопреки ее опасениям, укладка, известная как «S-образный завиток», при которой кончики волос завиваются буквой «S», выглядела идеально и создавала мягкий девичий образ. Довольно сложно сделать такую укладку самостоятельно. Она весьма искусно с этим справилась.

– То есть обычно на макияж и укладку вы тратите полтора часа?

– Боже, нет! Я крашусь за пять минут.

– А что еще делаете?

– Ну, завтракаю, делаю растяжку, пью теплую воду после пробуждения…

– Теплую воду после пробуждения? Вы прямо как профессиональная модель!

– Кстати, рекомендую. Говорят, это полезно для красоты и здоровья. Но сегодня я даже воду не успела вскипятить – выбежала из дома, что называется, не пивши не евши. От пробуждения до выхода из дома прошло не больше десяти минут, представляете? Вот почему я такая голодная.

«Для этого у тебя слишком идеальный макияж, дорогуша», – ехидно подумал я, но, конечно, не сказал этого вслух. Справедливости ради, она могла накраситься в обеденный перерыв или после работы.

– Тогда ешьте больше.

– Что ж, воспользуюсь вашим предложением!

Далее мы какое-то время болтали о ее рутине. Как бы она ни устала, перед сном надо обязательно снять макияж, а уж прыгать в постель в уличной одежде – вообще за гранью. Она всегда запускает на ночь стиральную машину, чтобы к утру все высохло. Регулярно моет флаконы с шампунем и кондиционером, потому что ее бесит слизь на дне. И прочее, прочее. Не могу этого объяснить, но при всей своей нервозности и методичности она выглядела на удивление уравновешенной.

– Чем увлекаетесь?

– Пусть это будут походы в кафе, просмотр фильмов и посещение спортзала.

Вообще-то в спортзале она немного сачкует. А в последнее время ей больше нравится готовить для себя. Например, с нуля приготовить белую рыбу «а-ля меньер» или по-особому потушить рис в глиняном горшочке, купленном специально для этой цели, – в общем, ей нравятся сложные задачи.

– Удивительно! Никогда бы не подумал, что вы любите готовить.

– Правда? Хотите, в следующий раз приготовлю вам ужин?

– Что?.. Ах, да! Спасибо…

Обычно парни, когда узнают, что девушка любит готовить, недвусмысленно намекают: «Пригласишь на ужин?» Но чтобы девушка сама предложила приготовить ужин… Это было неожиданно и слегка меня озадачило. Особенно с учетом того, что мы познакомились всего минут двадцать назад. Начало вроде бы неплохое, но немного обескураживающее.

– Есть у вас братья, сестры?

– Попробуйте угадать.

Меньше всего меня интересовали ответы ее викторины. Я, не задумываясь, сказал: «Старший брат». Оказалось, что у нее две сестры («вы хоть представляете, что это такое?!»). Она младшая, а две старшие обе замужем и имеют детей.

– Я – и вдруг тетя!

Наигранно улыбаясь, она плавно нажала на кнопку вызова официанта. Я и не заметил, как опустел ее бокал. Похоже, она пьет в быстром темпе. Я тоже допил свой бокал и, решив, что достаточно растопил лед, сделал еще один шаг вперед.

– Вы одна живете с тех пор, как в столицу переехали?

Если неправильно выберешь время, все пропало – «ага, он что-то замышляет!». Но Мана, похоже, уже достаточно выпила. Я подумал, что проблем быть не должно.

– Да, одна.

– А где? Какая станция?

– Дзиюгаока.

Скрыла место учебы и работы, зато рассказала, где живет… Мысленно ухмыляясь, я пытался смоделировать дальнейшее развитие событий. От Эбису до Дзиюгаоки сравнительно недалеко на такси, так что, возможно, стоило поехать к ней, а не в гостиницу. В конце концов, мне было без разницы, где это произойдет, – все зависело от ее поведения и обстановки.

– Ты ведь сейчас об этом подумал?

– О чем?

– Что это близко от Эбису.

Подперев подбородок рукой, она прищурилась, словно пытаясь увидеть меня насквозь, и в полумраке ресторана показалась в этот момент не по годам зрелой. Не знаю, через что пришлось пройти ей, ровеснице моей дочери Миюки, чтобы источать столь мощную сексуальную привлекательность, но, как бы то ни было, она бросала мне вызов. Так зачем отказываться? Надо пользоваться ситуацией.

– Ага. А еще я понадеялся, что стены у тебя дома не тонкие.

– Фу, пошляк!

Мана нарочито нахмурилась и надула губы. При этом ее направленный на меня взгляд был таким страстным, что я перестал ее понимать. Сначала я посчитал ее доступной и бесшабашной, но когда Мана рассказала, как скрупулезно относится к повседневной рутине, она показалась мне на удивление серьезной и методичной. Или эта бытовая болтовня – всего лишь защита, прелюдия для многозначительных страстных взглядов? Так какова ее истинная природа?

Официант подошел принять заказ, и разговор прервался. Я проверил время на своем смартфоне – половина девятого. Оглядываясь на то, как проходит вечер, я подумал, что за тридцать минут встречи набрал нужное количество очков. Поэтому решил еще раз переключить передачу.

– Мана, ты уже много с кем встречалась через это приложение? – прямо спросил я, как только официант ушел.

– Ну, с несколькими встречалась…

– И как?

– Все довольно приятные. Даже один красавчик попался.

– И что, с ним ничего не вышло?

– Не вышло что?

– Ну, встречаться, например.

– А, такого не было.

Такого не было.

Встречаться не встречались, а переспать – пожалуйста. Что-то в этом духе. Ай, какая плохая девочка!..

Тем не менее надо поднимать градус.

– То есть что-то другое было?

– Ну, знаешь ли, я девочка взрослая…

Глядя на ее призывную улыбку, я мысленно возликовал: «Бинго!» Даже забавно, насколько правильно я все рассчитал. На самом деле еще до встречи легко угадать типаж, просто взглянув на страницу профиля. Именно благодаря правильному скринингу мой показатель успешных разовых встреч довольно высок. К этому моменту я встретился с девятью девушками, шесть из которых смог «взять навынос», так что моя тактика весьма неплохо работает.

– А ты, Кэнто, наверное, частенько такими вещами занимаешься?

– Нет, вовсе нет. Всего полгода как начал.

Главный принцип отбора у меня такой. Те, кто подробно пишет о себе – отпуск, хобби, идеальный тип мужчины и всякое такое, – как правило, не годятся для разовых встреч. За их активным самораскрытием скрывается поиск серьезных отношений. В отличие от них, рассказ Маны о себе был предельно прост: «Я почти всегда свободна. Давай напьемся!» И всё. С большой долей вероятности это означало примерно следующее: «Мне все равно, лишь бы было весело. А под конец я не против и переспать». Кроме того, сразу отпадают те, у кого в профиле слишком много фотографий, – велик шанс нарваться на самовлюбленную дуру с плохим характером. В анкете у Маны было единственное фото крупным планом. Принимая во внимание все эти факторы, я решил, что передо мной типичная представительница «относительно доступного меню навынос».

– Такой, как ты, Кэнто, даже за полгода может многих поиметь.

– Слышал бы тебя твой отец! Думаю, он прослезился бы…

– Всё в порядке, с ним я очень хорошая девочка.

Пока мы продолжали обмениваться такими, как мне кажется, довольно скабрезными фразочками, незаметно перевалило за одиннадцать вечера.

– Ну что, пойдем отсюда?

– Ага.

Сначала расплатиться. Судя по счету, десять порций на двоих. Прилично выпили… Хмель приятно ощущался внутри. Но главная задача была впереди.

– Пропустим где-нибудь еще по одной?

Когда мы вышли из ресторана, Мана тут же взяла меня под руку, и я мысленно себе поаплодировал. И правда, впору кричать «ура!». Но в голове мелькнуло легкое подозрение. Как-то уж больно гладко все проходит. Для порядка я сделал вид, что сверяюсь с расписанием последней электрички. Хоть я и считаю себя весьма привлекательным мужчиной, таких активных девушек еще не встречал.

– Слышал, тут есть неплохой бар. Может, туда?

– Конечно… А у тебя крутые мышцы! Качаешься?

– Ну, как все…

Ее руки скользили по моим плечам и груди настолько беззастенчиво и решительно, что мне стало неинтересно. Я с трудом удержался, чтобы не сострить: «Ты со всеми мужчинами так флиртуешь?»

– А еще ты высокий.

Несмотря на то что на ней были «лодочки» на довольно высоком каблуке, я все равно был сантиметров на тридцать выше. Когда Мана потянулась к моей шляпе, она едва смогла коснуться ее рукой. В другой ситуации подобное озорство выглядело бы довольно мило, но в данном случае оно ощущалось каким-то наигранным.

– Придется немного пройтись пешком, ничего?

– Конечно! Без проблем.

Не прошло и пяти минут, как мы оказались у бара «Ле пю», на который я делал ставку. Насколько я знаю, в подобных обстоятельствах мужчины любят водить девушек в «свой любимый бар». Но в моем случае ровно наоборот – я почти всегда выбираю бар, где раньше никогда не бывал. Конечно, это делается для того, чтобы свести к минимуму риск, что меня узнает бармен.

Бар в подвальном этаже офисного здания с кучей разных арендаторов служит прибежищем для посвященных. Его главная особенность – стойка, сконструированная таким образом, что сидящая за ней пара может полностью отгородиться от окружающего пространства опускающейся «маркизой». В сочетании с тусклым освещением это идеальная атмосфера для заключительного пассажа.

– Ах, вот что это за бар! – воскликнула Мана в изумлении, стоило нам войти внутрь, но голос ее при этом был скорее веселым.

Мельком взглянув на меня, администратор кивнул, словно заключив со мной тайное соглашение: «Понял!» – и молча указал на два места в конце стойки. Здесь Мана также расположилась слева от меня, чтобы не толкаться локтями.

Администратор предложил нам воспользоваться пресловутой «маркизой», что я и сделал, как только мы заняли свои места. «Пространство только для двоих» медленно отрезало нас от основного, радостно возбужденного (пожалуй, даже чересчур) зала. Вот, значит, как это работает. Что ж, это точно естественным образом сократит дистанцию. Не только морально, но и физически.

– Мы как будто в палатке! Хотя я ни разу в ней не была…

– Да, действительно.

– Как ты только нашел этот бар?

– Клиент рассказал.

– Что-то мы все обо мне да обо мне… А о тебе, Кэнто, я ничего и не знаю. Ты ведь парикмахер?

Она слегка наклонила голову, и я кивнул в ответ: «Да, верно».

– У меня два салона – правда, совсем небольших.

– Ого, так ты владелец! А такой молодой! Вот это круто!

Молодой… Как же сильно она заблуждалась! В этом году мне исполнится 42, внутри я старик, просто лицо моложавое. К тому же я крашу волосы, забочусь о коже и фигуре. Мне запросто можно дать на десять лет меньше. На сайте я указал, что мне 32, и никто ни разу не усомнился. А если кому это и покажется странным, что они скажут? Что я подделал возраст?

– Не собираешься завести девушку?

– Ну, так…

Вообще-то у меня уже есть жена и ребенок.

– Ты кажешься перспективным.

– Думаешь?

– Да. У тебя приятная речь, ты высокий… Сколько сантиметров?

– Думаю, около ста восьмидесяти шести.

– Ого, да ты высоченный!

Нам принесли первый заказ. Ей – джин с тоником, мне – десятилетний «Лафроейг»[11] со льдом.

– Ну…

– Выпьем!

Зазвенели бокалы, вечер продолжился.

Тусклое освещение, так и зовущее дать волю своим истинным чувствам, ряды бутылок на полках, тихие звуки джаза. То ли из-за царящей в баре атмосферы, то ли еще по какой-то причине темы для разговора здесь стали более глубокими, чем были в первом заведении. Неудачные связи, незабываемые эпизоды прошлых отношений, причины обращения на сайт знакомств…

– Меня они просто бесят! Эти женщины, которые в анкете начинают отмазываться: «скачала по совету подруги», «не знаю, как здесь все работает» – типа «я не такая». Ну разве не отстой? Кого волнует, подруга тебе посоветовала или что? Это ведь ты тут зарегистрировалась, а не кто-то другой.

Видимо, алкоголь сделал ее болтливее.

– Выходит, ты, Мана, зарегистрировалась, потому что хотела этого?

С ее слов получалось именно так, но в ответ она пробормотала: «Хм, не знаю», – и замолчала. Не испытывая потребности развивать эту тему, я молча отхлебнул виски.

Повисло молчание. Наконец она произнесла:

– Иногда я чувствую себя опустошенной. Как подумаю, сколько еще буду этим заниматься…

– Что ты имеешь в виду?

– Поиск на сайте симпатичных парней, выпивка, разовые встречи – вот это все.

Ее профиль и рассеянно блуждающий в пространстве взгляд выглядели очень притягательно и сексуально.

– Не вижу в этом ничего плохого.

– Да, но все равно я чувствую опустошение. – Она опустила взгляд в бокал. – Страшно ведь. Всякое бывает…

– Какое всякое?

Я почувствовал, как сгущаются тучи.

– Я про того парня, который убивает девушек с сайта знакомств.

Господи, ну зачем ты так со мной?!

Речь шла о серийных убийствах, последние шесть месяцев не сходящих со страниц газет. Всего на данный момент шесть жертв, все чуть старше двадцати. На месте преступления записка: «Отряд возмездия карает девушек, злоупотребляющих сайтами знакомств». Полиция утверждает, что это дело рук одного убийцы. Ай, как плохо, что она заговорила об этом сейчас! Эта тема определенно не располагает к разовой встрече. Может, я слишком сильно ее напоил? Она явно стала эмоционально нестабильной.

– Ну что, будем потихоньку расходиться?

В такие моменты самое важное – вовремя остановиться. Ясен пень, я не собирался никуда уходить, но дело не выгорит, если нести легковесную безосновательную чушь вроде «я бы никогда так не поступил» или «ты напрасно переживаешь». Если намекну на расставание («ну, по домам»), получится, будто я не хочу продолжения. А если стану настаивать, спугну. Это и есть решающий момент вечера.

– Нет, давай еще посидим. – Она накрывает правой рукой тыльную сторону моей левой ладони.

– Да?

– Если пойду сейчас домой, все равно буду валяться в кровати и смотреть «Нетфликс».

Маленькая головка медленно легла на мое левое плечо.

Господи, беру свои слова обратно!

«Сделка» заключена. Я переворачиваю левую руку и захватываю ее правую ладонь. Пальцы сплетаются самым естественным образом, не встречая никакого сопротивления.

– Значит, ты смотришь «Нетфликс»?

– Ага, по выходным; если нет других планов, практически целыми днями. Так и засыпаю перед экраном.

– Идеальные выходные!

– А по-моему, жутковато. Я слышала, что во сне шнур может обвиться вокруг шеи и задушить насмерть. Или аккумулятор взорвется.

Похоже, Мана чересчур восприимчива к разного рода происшествиям и несчастным случаям.

– Ой! – вскрикнула она внезапно.

– Что такое?

– Ничего, просто смартфон вот-вот разрядится…

Всего-то?

– У меня с собой зарядник. Хочешь, попросим зарядить?

Я вопросительно взглянул на бармена, тот кивнул: «Без проблем».

– Все нормально. У меня есть пауэрбанк.

Я протягиваю правую руку и закрываю кран в душе.

Смутное предчувствие, которое я испытывал по дороге, теперь превратилось в уверенность.

Вот оно!

Непонятный «дискомфорт», который я почувствовал, как только вошел в квартиру, причина непомерной активности Маны, та легкость, с которой она пошла со мной, – внезапно все это нашло объяснение.

Если я прав, то мне нельзя здесь оставаться.

Ситуация, в которой я оказался, чрезвычайно опасна.

Обернув вокруг бедер банное полотенце, я достаю из сброшенных на пол брюк то, что мне нужно, и на цыпочках выхожу из ванной. Убедившись, что дверь в комнату справа от меня плотно закрыта, направляюсь к входной двери и накидываю цепочку. Ситуация патовая, и я должен быть крайне осторожен. Даже если вызовут «подкрепление», в квартиру никто больше не сможет войти.

Итак, подготовка завершена.

Я возвращаюсь обратно к двери в комнату и перед тем, как ворваться в нее, делаю глубокий вдох.

Всё в порядке, я справлюсь.

Убедившись, что дышу ровно, и собравшись с духом, я решительно поворачиваю дверную ручку.

За дверью меня ожидает вот такая картина…

– Видала?

На звук открывающейся двери удивленно оборачиваются две пары глаз. На кровати сидит Мана, на ковре по-турецки устроился незнакомый мужчина. Судя по крепким мышцам, бритым обесцвеченным волосам и угрозе в тяжелом взгляде, он явно не настроен дружелюбно. Держит в руках мой бумажник и фотографию, которую, похоже, только что оттуда извлек.

Вот в чем дело…

Едва вернувшись в комнату, Мана тут же предложила мне принять душ, но не потому, что ее переполняло желание, а чтобы просто удалить меня из комнаты. Душ займет какое-то время. Вероятно, так они работают – пока парень в душе, обшаривают пиджак и сумку, вытаскивают бумажник, забирают документы.

Как же глупо я попался! Слишком поздно все понял… В результате опрометчиво отправился в душ и позволил мужчине войти в квартиру. Самая большая моя ошибка на сегодня.

– Значит, такая у вас схема? Использовать сайт знакомств для шантажа? Сначала она соблазняет, а потом в решающий момент появляется «муж» – и все, можно шантажировать. Ловко вы всё спланировали и организовали! А здесь, получается, у вас «засада» – квартира нужна только для того, чтобы заманить сюда парня… Это ведь не твой настоящий дом!

В нужный момент врывается сообщник. Это может быть во время секса, постфактум или, как в этот раз, пока жертва принимает душ. В любом случае, пока бедолага разберется, что к чему, его уже обведут вокруг пальца. «Расскажем жене, сообщим на работу. Она несовершеннолетняя, поэтому если не хочешь, чтобы мы заявили в полицию…»

Как я узнал, что это не ее дом?

– Слишком много несоответствий в квартире.

Я понял, что что-то не так, когда залез в ванну и открыл душ. Холодная вода из лейки ударила мне прямо в лицо.

– Слишком высоко установлена лейка.

Мой рост – 186 см, рост Маны – 152 см. Даже на каблуках она едва достает до моей головы. Не в туфлях же она принимает душ? А значит, вряд ли смогла бы дотянуться до лейки на такой высоте. Как минимум ей было бы крайне неудобно.

– Еще одну ошибку ты допустила, когда сказала, что не успела выпить теплую воду этим утром.

– Что?!

Мана вскакивает с кровати и бросается на меня – не нравится, когда указывают на ошибки. Конечно, я не в самом выгодном положении – их двое, а я один, да еще полуголый, в одном полотенце вокруг бедер… Ее порочная красота исчезла, лицо безобразно исказилось.

– Я помню, как ты сказала: «У меня не было времени вскипятить воду». Но тут явно есть несоответствие. Это элементарно.

Я быстро киваю в сторону стального стеллажа.

«Примешь душ?»

«Я сделаю кофе, будешь?»

Она тогда смутилась и, чтобы сменить тему, стала наливать горячую воду из кулера. Я помню, как смотрел на поднимающийся от чашки пар. В этой квартире вообще нет нужды кипятить воду.

– А еще два полотенца в стиральной машине – это тоже был звоночек.

Все дело в ее привычке «запускать на ночь стиральную машину, чтобы к утру все высохло».

– Сегодня ты проспала и якобы выскочила из дома, как ты выразилась, «не пивши не евши». Если ты так спешила, то почему белье со вчерашнего вечера не осталось в стиральной машине?

Внутри было только два полотенца, которые выглядели так, будто их аккуратно туда положили. Трудно поверить, что это вся вчерашняя стирка. Конечно, утром она могла вынуть из стиральной машины все белье, кроме полотенец, но вряд ли стала бы этим заниматься, если проспала. Допустим на секунду, что она все-таки убрала белье. Но зачем тогда оставила полотенца? Нестыковка.

– Есть множество других деталей, к которым можно придраться. Например, тщательно застеленная, несмотря на сумбурное утро, кровать. А еще утюжок для выпрямления волос в ванной. Чтобы уложить S-образные локоны, нужны щипцы для завивки, утюжок тут не поможет. Но я не нашел щипцов ни у раковины, ни даже в шкафу. Справедливости ради, это я заметил только потому, что сам парикмахер. Обычный парень не обратил бы на это внимания. А еще ты боишься, что во сне шнур случайно обовьется вокруг шеи, но к удлинителю возле кровати не подключен ни один прибор. Если ты носишь с собой пауэрбанк, то дома должно быть как минимум зарядное устройство.

– Ну все, ты достал меня, урод!

Мужчина встает, всем видом демонстрируя раздражение. Он выше и шире меня. Если мы схлестнемся по-настоящему, мне не победить. В руке он по-прежнему держит фотографию из моего бумажника.

– Что с того, что это не настоящий дом? На себя посмотри! Сам-то женат и дочь имеется!

Это полностью мое упущение – забыл убрать из бумажника семейный снимок. Хотя, уверен, для них он не стал неожиданностью. Подумаешь, бумажник… Они явно не ожидали, что в нем не окажется никаких документов. В этом я превзошел соперников. У них нет никакой информации ни о моем настоящем имени, ни о домашнем адресе. Все, что им остается, это шантажировать меня единственной доступной им «личной информацией» – семейным фото.

– Значит, ищешь молоденьких на сайте знакомств, лапаешь ровесниц своей дочери? Посмотри, прическа-то один в один! Это кем надо быть, чтобы выбрать бабу, похожую на своего ребенка? Мерзость какая!

Эту фотографию мы сделали в фотобудке всей семьей на прошлый день рождения Миюки, поэтому на ней указаны дата и ее возраст. Я не могу опровергнуть тот факт, что у меня есть дочь – ровесница Маны. И согласен, что попытка найти девушку, похожую на мою дочь, – это мерзость.

– Вышел из душа в одном полотенце, раскатал губу… Чтоб ты сдох, кобель!

При этих словах мужчины я улыбаюсь.

Кобель, говоришь?

Как же ты ошибаешься…

Я шагаю к мужчине и молниеносно взмахиваю ножом-бабочкой, который прятал за спиной. С легким свистом горло мужчины перерезается, и из него тут же хлещет ярко-красная кровь.

– Ой!

Мана закрывает рот руками и оседает на пол. Рядом с ней, держась за горло, падает на колени мужчина, то разевая, то закрывая рот.

– В одном полотенце я вышел, чтобы не испачкать одежду кровью.

Перехватываю рукоятку, чтобы она не скользила в потной ладони.

– Может, я и кобель, но при этом еще и убийца…

С этими словами я опускаюсь на одно колено перед мужчиной и наношу ему последний удар – в левую часть груди.

– Не помнишь?

Я вытаскиваю нож из груди мужчины и медленно встаю.

– Что? – выдавливает из себя Мана, трясясь всем телом.

– Я сказал, что делаю это в седьмой раз.

Вытирая лезвие полотенцем, обернутым вокруг бедер, я сверху вниз обозреваю свою сегодняшнюю цель.

«– Слушай, а сколько раз ты это делал?

– Кажется, это седьмой раз.

– Ты что, считаешь?»

– Конечно, я считаю, скольких порешил.

«– Страшно ведь. Всякое бывает… Я про того парня, который убивает девушек с сайта знакомств».

Всего на данный момент шесть жертв, все чуть старше двадцати. На месте преступления записка: «Отряд возмездия карает девушек, злоупотребляющих сайтами знакомств». Полиция утверждает, что это дело рук одного убийцы.

– Ты же об этом говорила? – Я наклоняюсь и достаю из брошенной на пол борсетки лист бумаги с тем же текстом. – Мне надо, чтобы все знали, что мы встретились на сайте знакомств.

– Что… ты имеешь в виду?..

Ее вопрос мысленно возвращает меня в тот день.

«– На днях я заглянула ей через плечо, когда она сидела в своем смартфоне. Думаю, это было приложение для знакомств… В последнее время она стала чаще ночевать не дома или приходить под утро».

– Я хотел это остановить.

– Остановить? Что именно?

«– Как это остановить?

– Даже если я напрямую сделаю замечание, она наверняка не послушает…»

Пока моя жена хваталась за голову, мне пришла идея.

Если прямой путь не работает, нужно действовать в обход.

– Если ее ровесниц одну за другой начнет убивать мужчина с сайта знакомств, разве станет она пользоваться этим сайтом?

– Что?! Ты в своем уме? – Мана качает головой, словно это кажется ей невозможным.

– Вот почему я стараюсь выбирать девушек не только близких ей по возрасту, но и похожих на нее внешне.

Когда фотографии жертв опубликуют и сходство девушек станет очевидным, Миюки не сможет этого не осознать. Чуть старше двадцати, вьющийся короткий боб… Она обязательно заметит, что подходит под типаж, который выбирает преступник.

– Ты сумасшедший!

– Даже если думаю о собственной любимой дочери?

В этот раз добавилась случайная жертва, но это было неизбежно.

Я снова взмахиваю ножом-«бабочкой».

После того как принимаю душ и смываю с себя кровь, я еще раз осматриваю квартиру.

Повсюду остались отпечатки пальцев и волосы, но связать их со мной нет никаких шансов, поскольку я не был судим. К тому же я тщательно замаскировался и не связан с Маной ничем, кроме приложения, поэтому явно не буду фигурировать в расследовании. Главное – не забыть забрать их смартфоны. В телефоне у Маны должна была остаться наша переписка в приложении, поэтому никак нельзя бросать его в квартире.

Разблокировав их телефоны с помощью отпечатков пальцев трупов, я на всякий случай смотрю их переписку. Все как я и предполагал. Они действительно входили в преступную группу и работали по описанной мной схеме. Их задача заключалась в том, чтобы приводить в эту квартиру мужчин с сайта знакомств, шантажировать их и вымогать деньги. Схема всегда одна и та же – в нужный момент в комнату врывается сообщник, вот и всё. Судя по переписке, время от времени она отправляла ему отчет: «пришли в ресторан», «сели в такси», «пошел в душ». Теперь я понял причину ее сиюминутного холодного взгляда, когда мы выходили из такси – видимо, она только что отправила сообщение.

Так или иначе, дело сделано.

Убрав оба телефона в борсетку, я напоследок заглядываю под кровать – не забыл ли чего?

Хм…

Там сверкает серьга.

В этот момент в сумке вибрирует телефон мужчины. Я достаю его и смотрю на экран. «У вас 1 новое сообщение», – высвечивается надпись.

Только не это!

Необъяснимая тревога заставляет меня снова разблокировать телефон и прочитать сообщение.

«Как вы там? Квартира уже свободна? Хочу ею сейчас воспользоваться…»

Я не могу оторвать взгляд от экрана.

Но дело не в самом сообщении, а в том, что было гораздо раньше…

«– Помнишь, на днях Миюки устроила переполох из-за того, что потеряла сережку? «Это же “Булгари”, она стоит сто тысяч иен!» Это выходит за рамки того, что может купить себе студентка на деньги от подработки… Думаю, это было приложение для знакомств».

Над сообщением написано: «Message from Miyuki»[12].

Я со вздохом поворачиваю ключ и глушу двигатель.

За несколько минут, что я стою на круговом перекрестке перед вокзалом, небольшой дождь успевает превратиться в мощный ливень. Пули водяных капель безостановочно отскакивают от капота и крыши; мир по ту сторону лобового стекла искажается, плавится, расплывается, полностью теряя первоначальную форму.

– Дождь пошел. Забери ее с вокзала по дороге домой, – велела мне моя жена Каори минут тридцать назад.

Так получилось, что в тот момент в силу определенных обстоятельств я находился в другом месте, но согласился не раздумывая.

– Что? Зонт? Нет, не нужен, у меня и так полно вещей. К тому же, если что, папа меня встретит. – И Манацу со смехом выбежала из дома.

Прошло всего несколько часов, а кажется, что целая вечность…

Она родилась 5 августа, в разгар лета. Поэтому мы и назвали ее Манацу[13]. Скажете, слишком прямолинейно? Что ж, так и есть. Зато она выросла в общепринятом понимании хорошей девочкой. Такая же искренняя и бодрая, как ее имя. Ученица второго класса старшей школы, она недавно отпраздновала семнадцатилетие. Великодушная и слегка бестолковая, в отличие от своих тревожных и крайне серьезных родителей. Всегда в кругу друзей, вице-президент бадминтонной секции, зампредседателя класса.

– Я всегда вторая, – смеется она.

При этом Манацу – полная моя противоположность. В школе я скорее был интровертом, никогда не занимал хоть сколько-нибудь заметное положение. Круг моих друзей всю жизнь был крайне узок – так сказать, рос не вширь, а вглубь.

…Размышляя об этом, я смотрю на свою левую руку, лежащую на руле. К внутреннему сгибу локтя приклеен белый квадратик пластыря в несколько сантиметров.

Что мне делать?..

Нет, не так. Что я должен делать?

Я мысленно переношусь на две недели назад.

В тот день после полудня я получил письмо.

С этого все и началось.

Две недели назад, суббота, семь утра.

Несмотря на летние каникулы, Манацу каждое утро убегает на тренировку и сейчас завтракает перед телевизором. Моя жена Каори в кухонном фартуке ходит туда-сюда между кухней и обеденным столом. Ну, а я сонно потягиваю кофе, глядя в утреннюю газету.

– Ну разве не ужас? – Манацу кивает в сторону телевизора. Изо рта у нее торчит кусок тоста.

Привлеченный ее репликой, я отрываюсь от газеты и смотрю на экран. Там показывают последние новости о том самом деле.

«В связи с обнаружением новых улик расследование может возобновиться».

– Бедняга провел в тюрьме пятнадцать лет, – хмурит брови Манацу.

Это был очередной сюжет о серийном похищении и убийстве детей, некогда потрясших весь город.

Впервые об этом деле заговорили пятнадцать лет назад, в конце августа. История началась с того, что было найдено сильно обезображенное тело одной из девочек, которые пропадали в разных районах Токио на протяжении нескольких месяцев. Преступник, казалось, насмехался над полицией, бросившей все силы на его поиски, – одно за другим были найдены тела остальных девочек. Всего пять жертв. Пять младшеклассниц, чье блистательное будущее, полное мечтаний и надежд, перечеркнула рука зверя.

Излишне говорить, что общественность была потрясена беспрецедентной жестокостью этих убийств.

Я, на тот момент отец двухлетней дочери, тоже не смог остаться равнодушным. Каждый день я в ужасе думал: что, если это случится с Манацу? И хотя в силу возраста она не попадала под портрет потенциальных жертв, я помню, как тревожился во время прогулок, ни на секунду не сводя с нее глаз. Поэтому, когда вскоре преступник был арестован и приговорен к смертной казни, я почувствовал облегчение и вроде бы даже напился.

Арестованным оказался Ходзодзи Юсукэ, на тот момент ему было 27 лет. Больше всего, пожалуй, всех шокировало то, что он оказался сотрудником престижной корпорации. Выпускник лучшего государственного вуза, сразу после выпуска устроился в крупную компанию по производству продуктов питания. Прекрасные рекомендации с работы, счастливый брак – в общем, классический «хороший парень». Как могло такое случиться?

Как обычно бывает в таких случаях, семью осадили толпы журналистов, но жена успела сбежать из города. Говорят, уехала ночью. Видимо, заранее предчувствовала, какая буря ее ждет. Мать была экстренно госпитализирована с тяжелым стрессовым расстройством. Поговаривали, что младший брат, лишившийся из-за этой ситуации работы и семьи, в отчаянии свел счеты с жизнью. И вот теперь появилась вероятность повторного судебного разбирательства… Что, если окажется, что обвинение было ложным? Какой печальный конец!

– А смотрите-ка, преступник на фото, где он молодой, немного похож на папу!

Манацу беззаботно рассмеялась. Каори, вытиравшая стол, прервала свое занятие и выгнула бровь.

– Даже в шутку не смей такое говорить!

– Выпускник государственного вуза, сотрудник престижной корпорации. Даже биография похожа…

– Манацу! – повторила Каори с нажимом.

Но та лишь беззаботно продолжала:

– Повезло, что тебя не арестовали по ошибке.

– Ну да, мне мои сослуживцы тогда тоже так сказали.

– О, в самом деле?

– Прекрати сейчас же! С самого утра ведешь себя безобразно.

Манацу, которую ворчание матери, похоже, трогало не больше, чем дуновение ветра, ахнув, вытаращила глаза и, приложив к губам указательный палец, снова кивнула в сторону телевизора.

«А теперь гороскоп на день!» – произнесла с улыбкой диктор, словно это не она только что говорила об ужасном инциденте из прошлого.

– Сегодня судьба сильнее всего благоволит к Львам с четвертой группой крови! Вот это удача!

На экране была таблица с рейтингом. Теперь я понял, о чем она.

– Близнецы с третьей группой крови – на восьмом месте, возможны небольшие изменения в их отношениях с окружающими. Ой, а Близнецы со второй группой – в самом низу таблицы, им следует проявлять осторожность!

Пока Манацу быстро проговаривает все это, на ее лице появляется многозначительная улыбка. Она, конечно же, имеет в виду своих родителей. У Каори третья группа, у меня вторая, и мы оба родились под знаком Близнецов.

– Папа, будь осторожен! Смотри, чтобы тебя не арестовали по ошибке.

– Не говори глупости! Иди уже!

Каори не выдерживает и вырывает пульт из рук Манацу. Экран телевизора гаснет.

С усмешкой я снова опускаю взгляд в газету.

Конечно, я ни капли не верю в гороскопы, и жена никогда не верила. Потому что это ненаучное и нелепое суеверие. Возможно, тут играет роль наше естественно-научное образование. Не знаю, в кого пошла Манацу, но ей плохо дается математика. Она гуманитарий до мозга костей – и обожает всякие предсказания. Хотя списывать подобные интересы на гуманитарный или естественно-научный склад ума – тоже в каком-то смысле ненаучно. Такой уж она уродилась, только и всего.

Проходит еще минут пять – и Манацу встает из-за стола.

– Все, я у-бе-жа-ла! – кричит она, пробегая по коридору со спортивной сумкой и чехлом для ракетки за спиной.

– Ты поздно? – бросает ей вслед Каори.

– Ага-а-а, если пойдем все вместе ужинать!

– Тогда позвони.

– Хо-ро-шо!

– Играй аккуратно!

– Все будет в порядке, ты себя накручиваешь.

Пока я наблюдаю со стороны за их диалогом, в моей голове всплывает воспоминание.

Год назад Манацу повредила на тренировке переднюю крестообразную связку колена, и ей впервые в жизни сделали хирургическую операцию. Вмешательство было довольно серьезное, но пациентка от начала до конца сохраняла спокойствие, как до операции, так и после. А вот кто волновался, не переставая, так это мы, родители.

«Всё в порядке, вы себя накручиваете!» – тогда Манацу тоже так говорила и вроде бы даже смеялась… Я отложил недочитанную утреннюю газету, тронутый этими воспоминаниями.

Какая была благодать!

Поэтому я никак не ожидал того, что произойдет. Что через несколько часов столкнусь с такой ситуацией, от которой мое благодушное настроение вмиг улетучится.

«Мама мне все рассказала».

Я дремал на диване в гостиной, когда на ту самую почту без предупреждения пришло это письмо.

«Думаю, Вы удивлены, что я так внезапно пишу Вам».

«Тук-тук, тук-тук», – колотилось сердце.

Холодный пот начал стекать по всему телу.

Конечно, с учетом обстоятельств, это сообщение могло прийти в любой момент. Но я безосновательно верил, что смогу сохранить спокойствие, когда это произойдет.

Я думал так ровно до того момента, пока действительно его не получил.

«Если Вы не против, можем ли мы встретиться в ближайшее время?»

Камень, брошенный в мою спокойную и обыденную повседневную жизнь. От удара замороженные стрелки часов моментально начали свой ход. Но вместо того, чтобы скрупулезно – тик-так – отсчитывать минуты и секунды, они за мгновение отмерили грандиозный отрезок в пятнадцать лет.

«Ой, а Близнецы со второй группой – в самом низу таблицы, им следует проявлять осторожность!»

Стоит ли мне беспокоиться по этому поводу? Не стану отрицать, я подумал об этом, хотя и не без стыда.

«Если можно, ничего не говорите жене и приходите один».

Это было послание от моего ребенка, рожденного женщиной, которой я однажды пожертвовал свою сперму.

Я начал сдавать сперму, потому что когда-то мы с женой страдали от бесплодия.

С Каори мы познакомились в университетской научной лаборатории и начали встречаться летом перед четвертым курсом. Предложение я сделал в первый год своей самостоятельной жизни. К тому моменту я уже отучился в аспирантуре, мне исполнилось двадцать пять.

Поскольку мы оба много работали, между нами существовала молчаливая договоренность, что какое-то время нас будет только двое, но на четвертом году брака все резко изменилось.

– Представляешь, и у Юри, и у Сатоми скоро пополнение! Не верится, что мои девчонки станут мамами…

Упомянутые девушки – это ее одноклассницы и лучшие подруги.

– Не могу представить, каково это – стать мамой! Но собственный ребенок, наверное, кажется лучшим на свете!

Я и раньше не раз слышал от нее о беременных коллегах с работы, но в этот раз тон был другим. Можно сказать, в нем появилась конкретика, будничность, какая бывает, когда обеими ногами стоишь на земле.

– Это страшно, но предвкушение все-таки сильнее. Твои родители наверняка тоже ждут не дождутся первого внука.

Я был единственным ребенком в семье, нам с Каори скоро тридцать, а главное – ее подруги юности готовились к материнству. В результате сочетания этих разнообразных обстоятельств она заинтересовалась, каково это – иметь собственное дитя, и остро захотела этого.

– Ну, что думаешь?

Конечно, я чувствовал то же самое, поэтому обеими руками был за.

– Нужно придумать несколько вариантов имени. В идеале двое детей, да?

Мысли Каори крутились вокруг не такого уж далекого будущего. Однако мы ждали и ждали, а нам все никак не удавалось завести ребенка.

Года через полтора после того, как мы начали об этом говорить, по ее лицу время от времени стала пробегать тень.

– Если так долго не получается, вероятно, что-то не так. Наверняка твои родители меня презирают. Я ведь не могу передать будущим поколениям гены их единственного сына, которым они так гордятся…

Сколько я ее ни успокаивал, говоря, что всему свое время и торопиться нет нужды, с каждым днем она становилась все более разбитой, а ее лицо приобрело бесстрастное выражение.

Масла в огонь подлила моя мать, когда мы навещали моих родителей на Новый год. Выйдя нас проводить, она обратилась к Каори с широкой улыбкой:

– Когда же я увижу мордашку своего внука? Я очень этого жду!

Конечно, она не хотела ее задеть или обвинить. Просто сказала то, что думала. Но после этих неосторожно брошенных слов жена совсем захандрила.

– Не пойду больше к твоим родителям.

Лицо ее становилось все более бесцветным, она все чаще проводила время, задумчиво уставившись в экран компьютера. Хотя я и представлял примерно, что она там ищет, все равно не знал, что правильнее говорить в таких случаях, поэтому не придумал ничего лучше, чем прикинуться слепым и сохранять спокойствие.

Помню, как однажды она сказала:

– Ты знаешь, что в старину таких, как я, называли «каменными бабами»?

В этой фразе отразились итоги ее размышлений и ее опасения: не она ли причина такой ситуации?

Тем не менее Каори упорно отказывалась проходить обследование.

– Я все думаю: а что, если они подтвердят, что это моя вина?

Мне были до боли понятны ее переживания.

А что, если это из-за меня?

Что, если я узнаю, что причина во мне?

Столкнувшись с этим фактом, смогу ли я стоять на ногах, как прежде? Что, если это я не способен завести общего ребенка с любимой женой? Будет ли это означать, что я лишен главного достоинства мужчины, самца? А если это так, может, лучше не идентифицировать причину, оставить «ящик Пандоры» закрытым?

– Ну и ладно, счастье не только в детях.

Все, что я мог, – это похлопать ее по плечу, когда с поникшим видом она сжала в руке очередной тест на беременность. И я знал, что эти слова – ложь.

– Ты правда так считаешь? – спросила жена с опухшим от слез лицом.

От стыда я не мог прямо посмотреть ей в глаза.

– Да, я так считаю.

Говоря это, я смотрел на красочное закатное небо за окном.

В тот миг я осознал всю глубину своей никчемности.

Думаю, я никогда этого не забуду.

После трех лет мучений мы наконец были вознаграждены рождением Манацу.

Честно говоря, я плохо помню реакцию жены, когда в клинике нам сообщили о беременности. Потому что я сам разрыдался, сморщив лицо.

Ни в ком из нас нет проблемы, своим рождением дочь как нельзя лучше обозначила этот факт.

И стала нашим семейным солнышком.

Я узнал о донорстве спермы, когда Манацу благополучно исполнилось два года, а город всколыхнуло пресловутое дело о серийном похищении и убийстве детей.

Однажды во время обеденного перерыва я болтал с коллегами в офисной столовой, и один из них сказал:

– Модная тема гуляет по соцсетям уже несколько лет. По хэштегу #донорствоспермы вылезает куча ссылок.

Я достал смартфон и попробовал поискать то, о чем он сказал. На экране моментально высветилась информация о донорах спермы.

«25 лет, I группа крови, окончил престижный частный университет, по специальности гуманитарий, работаю в крупной торговой компании, крепкого телосложения, большие глаза».

«28 лет, II группа крови, выпускник государственного вуза, врач, спортивный, стройный, обращайтесь».

– Наверняка среди них полно бабников.

Коллеги ухмыльнулись, когда я это сказал. И правда, несложно представить, что кто-то занимается этим ради того самого.

– А если у мужа азооспермия, куда деваться?

– Может, это что-то вроде последней надежды для бесплодных пар!

Коллег не сильно волновала эта тема, но я, помня собственный опыт «бесплодия», не остался к ней безучастным. Нам повезло, на нас снизошла благодать в виде Манацу, а если бы нам так и не удалось завести ребенка? Наверное, мы бы тогда решились на обследование. Но что, если б оказалось, что причина во мне?

«Ну и ладно, счастье не только в детях».

Какова вероятность того, что я, не выдержав эту хрупкую ложь, не прибегнул бы к такому способу? Смог бы я с гордостью вести жену по жизни – мол, я и так счастлив, без детей? А что, если по ту сторону экрана развернулась «альтернативная реальность»?

В общем, я был заинтригован и решил провести собственное небольшое исследование.

В результате выяснилось следующее.

Инсеминация спермой донора, или AID, – медицинская процедура, которая практикуется в Японии на протяжении многих десятилетий со времен окончания войны. Как верно отметили мои коллеги, в основном она применяется в случае мужского бесплодия – например, азооспермии – для зачатия путем искусственного оплодотворения с использованием спермы донора-мужчины, а не мужа.

Однако в последние годы сокращается количество медицинских учреждений, где проводится AID. Это связано с ужесточением требований к раскрытию информации о донорах спермы. Если личность донора будет установлена, это может привести в будущем к спорам об алиментах или расходах на воспитание. В результате донорство спермы переместилось в интернет, где правовые нормы отсутствуют.

Из статей в интернете и книг я выяснил, что с донорством спермы связана куча проблем.

Например, личность донора, начиная от образования и профессии и заканчивая генетическими заболеваниями. Как правило, приходится полагаться на слова самого донора, а значит, всегда есть вероятность нарваться на фейк.

Отдельная тема для дискуссии – право детей знать свое происхождение. Дело в том, что донорство спермы, как правило, анонимно, а это значит, что будущие дети, пусть и зная о самом факте донорства, не смогут проследить свою генетику, узнать корни. Можно назвать это потерей идентичности. Насколько шокирован человек, узнавший даже об одном только факте, что он от донора? Представить себе не могу. Это как если бы в первой главе «Автобиографии» в разделе «Происхождение» была пустая страница.

«А может, это все-таки выход?» – подумал я, несмотря на вышеперечисленные обстоятельства.

Если в мире есть люди, которые хотят завести детей, и их страдания, боль и пустоту можно облегчить, пожертвовав сперму, то почему бы не протянуть им руку помощи?

В общем, я решил поговорить об этом с женой.

– Ты что-нибудь слышала о донорстве спермы? Думаю, может, попробовать…

Как и ожидалось, в ответ Каори вопросительно подняла брови: «Это что?»

– Но я не собираюсь раздавать сперму кому попало.

Я планировал поставить несколько условий.

Прежде всего, муж должен дать на это согласие. Иными словами, жена не вправе прибегнуть к этой процедуре самостоятельно. Затем я проведу беседу и пожертвую сперму только тому, кто мне подходит. При этом вместо фактического совокупления в «благоприятные» дни я буду использовать спринцевание, при котором сперма вводится с помощью специального устройства. Излишне объяснять, почему я добавил это условие. Я не бабник и не намерен даже с учетом особых обстоятельств вступать в физический контакт с кем-либо, кроме жены.

Я думал, Каори будет против: «Это бессмысленно, невозможно!» Мне казалось вполне вероятным, что на меня обрушится нечто подобное. Между тем причиной, по которой я не стал от нее ничего скрывать и подробно все описал, было еще одно, самое важное условие.

Тем не менее, выслушав мои объяснения, Каори отреагировала лучше, чем я ожидал:

– А может, это и выход… Если это поможет тем, кто нуждается…

«…В отличие от нас», – будто подразумевала она, но не произнесла вслух.

– Не стану врать, что совсем не чувствую сопротивления. Но если думать об этом как о передаче ребенка на усыновление на стадии семени, то это выход.

Я подумал, что это интересная мысль.

И очень необычное ви́дение.

В любом случае основное мы обсудили; оставалось совсем немногое.

– А теперь самое главное. – Сделав глубокий вдох, я изложил свое последнее условие: – Я не хочу быть анонимным донором, хочу раскрыть свою личность. На случай, если рожденные дети в будущем пожелают узнать свои корни.

Конечно, сообщать об этом детям или нет, решать конкретной паре. Но даже в таком случае это единственный пункт, где я не готов был пойти на компромисс. Ведь речь шла о «моем» ребенке, который, возможно, когда-нибудь узнает «шокирующую правду».

Глаза Каори увлажнились, и после паузы она сказала:

– Конечно. Уверена, что это хорошая идея… Честно говоря, я даже хотела бы познакомиться с этим ребенком.

Вот так я и стал донором спермы – с одобрения жены…

Была суббота, время – после полудня. Прошла ровно неделя с тех пор, как я получил то самое письмо.

Дома я сказал, что иду играть в гольф. И теперь сидел напротив нее, еще одного «своего» ребенка, в условленном месте – в сетевой кофейне около станции в двух остановках от дома.

– Вы мой…

Проронив это, она замолчала, но было легко догадаться, какое слово она не решается произнести.

Она сомневалась, можно ли называть меня отцом.

– Да. Рад познакомиться… Хм.

– Меня зовут Сёко. Иероглиф «сё» – как в слове «полет», и «ко» – как «ребенок».

– Красивое имя, – ответил я, во все глаза разглядывая объятую трепетом девочку, сидящую передо мной.

Это было удивительное, необъяснимое чувство.

Аккуратно расчесанные длинные черные волосы, слегка загорелая кожа, простая летняя футболка. На первый взгляд она излучает бодрость, но иногда по лицу пробегает тень – возможно, нервничает по поводу первой встречи с «отцом».

Однако больше всего мое внимание привлекли аккуратные черты ее лица. Миндалевидные глаза, высокая переносица, тонкие губы. Надо же, копия матери… Отличается только узкий подбородок – у матери он округлый. Похоже, это единственное, что досталось ей от меня. Не возникало ощущения, что мы родитель и ребенок. Оно и понятно. И все же от того, что я думал о ней как о постороннем человеке, я почувствовал себя безответственным, и мне стало немного неловко.

Эта девочка – еще одна моя дочь.

Четырнадцатилетняя школьница, ученица второго класса средней школы. В настоящее время живет вдвоем с матерью в Гифу. Самостоятельно добралась сюда с пересадкой – сначала на электричке, потом на синкансэне. Очень ответственная и довольно активная.

– Простите, что вытащила вас в выходной…

– Да нет, ничего.

– И все же…

Ей во что бы то ни стало хотелось узнать.

Она произнесла это с нажимом, и я отчетливо вспомнил тот день пятнадцать лет назад.

Тогда я впервые встретил ее мать.

А еще вспомнил множество странностей в ее поведении.

Она написала мне в соцсетях через два месяца после того, как я принял решение стать донором спермы. Кажется, была середина октября. Всего несколько дней назад город вздохнул с облегчением – дело о серийном похищении и убийстве детей было успешно раскрыто. Погода словно только этого и ждала – на улице резко похолодало, пришла настоящая осень.

«Я посмотрела Вашу анкету. Прошу прощения за внезапность, но можем ли мы встретиться завтра?»

Пробежав глазами сообщение, я усмехнулся – вот уж и правда внезапность! Я вел переписку одновременно с несколькими клиентами, но столь срочную просьбу получил впервые.

Тем не менее у меня не было особых планов, и причин не встретиться я не нашел, поэтому без колебаний согласился: «Конечно, можем».

«Спасибо. Тогда встретимся по адресу…»

Так мы договорились встретиться – следующим вечером, в половине восьмого.

Наступило условленное время.

Войдя в вестибюль указанного в адресе бизнес-отеля, я заметил в холле перед лифтом женщину, судя по всему, ту самую. Кепка надвинута глубоко на глаза, нижняя часть лица скрыта под маской, свитер крупной вязки, узкие джинсы. Всё в точности, как она сообщила.

– Рад встрече. Вы мне писали…

Я не спеша приблизился к ней, стараясь говорить максимально жизнерадостным тоном.

Но тут…

– Что?!

При виде меня ее глаза расширились от удивления. При этом нельзя сказать, что она испугалась. Скорее, вид у нее был такой, будто она случайно столкнулась на перекрестке с давним знакомым.

– Что-то не так?

В ответ она тут же покачала головой: «Нет-нет».

– Простите. Я просто немного испугалась, когда вы внезапно со мной заговорили…

Я склонил голову, прося прощения, и в душу ко мне закрались сомнения. Уж не знакомы ли мы случайно?..

Но сколько бы я ни напрягал память, мне казалось, эту женщину я вижу впервые.

Неловкость не проходила, но я постарался вернуть себе самообладание и спросил:

– Вы сегодня одна?

– Э-э-э… ну… – промямлила она неопределенно.

Главное удивление ждало меня впереди. К моему недоумению, едва придя в себя, она вызвала лифт со словами:

– Давайте продолжим у меня номере.

Похоже, настал мой черед неопределенно «экать».

– Не люблю обсуждать такие сложные вещи на людях.

– А, ну да, конечно…

В принципе ее можно понять. И все равно это было как-то опрометчиво, неосмотрительно. Я порядочный человек, но вообще-то, когда женщина приводит в номер мужчину, которого она видит впервые и о котором почти ничего не знает…

– Пожалуйста, проходите. Хотя не могу оказать вам особого гостеприимства.

Когда мы зашли в ее номер, меня осенило. Может, она скрывает нашу встречу от мужа? Вероятно, никто не должен нас видеть потому, что это секрет.

Это объясняет и ее упорное желание скрыть лицо под кепкой и маской, и внезапное приглашение в номер. Но тогда она не сможет выполнить мое первое условие, так что на этот раз придется отказать.

– Я хоть и тороплюсь, но не буду брать сперму здесь и сейчас.

С этими словами она сняла кепку и маску и села на односпальную кровать. Предложила мне устроиться, где удобнее, и я выбрал стул в глубине комнаты.

– Я хочу обстоятельно с вами побеседовать, чтобы понять, тот ли вы человек.

Я слушал ее пояснения и рассматривал внезапно открывшееся лицо без косметики. Кожа белая, как свежевыпавший снег, правильные черты лица. Хотя на ней не было макияжа, она излучала изумительную ауру, которую невозможно скрыть. Может быть, в этих ясных карих глазах есть примесь иностранной крови?.. В любом случае, передо мной сидела очень красивая женщина, из тех, на кого оглядываются на улице.

Тем не менее в ее взгляде читалась усталость. Запавшие глаза с темными кругами, впалые щеки. Она выглядела какой-то потухшей. Сейчас она была не «белокожей» красавицей, а скорее «бледнолицей».

– Ох, простите, я, наверное, ужасно выгляжу, – спохватилась она. – У меня сегодня с самого утра было несколько встреч по этому поводу, так что я немного устала.

Вот оно что! Тогда понятно. Все-таки когда выбираешь партнера, кровь которого будет течь в вашем общем ребенке, следует все тщательно обдумать.

– Ваш муж знает об этом?

Я предпочел спросить это в самом начале, потому что если этот пункт не выполнен, мне придется прервать нашу сделку. Конечно, есть немалая вероятность, что она солжет, поэтому я и спросил об этом сразу, чтобы не дать ей времени на раздумья.

В ответ на мою упреждающую атаку она усмехнулась:

– Честно говоря, я давно разведена.

– Вот как? Тогда прошу меня простить.

Не потому ли там, в холле, она ответила так бессвязно?

– Я кое-что поняла. Судя по всему, я не создана для брака.

Значит, она добровольно выбрала путь матери-одиночки. Не собирается замуж, но хочет иметь ребенка. Возраст берет свое, поэтому желает родить поскорее.

Вот оно что… Действительно, донорство спермы вовсе не обязательно предназначено для пар, страдающих бесплодием. Я слышал также, что за границей этой услугой пользуются однополые пары.

Таковы были ее слова. Но можно ли им верить?..

Судя по реакции, мой вопрос ее не обескуражил и не поставил в тупик. Но ведь она могла к нему подготовиться…

Пока я гадал, она продолжила:

– Кстати, как вас зовут? Как к вам обращаться? Конечно, можно без фамилии, достаточно хотя бы имени…

Достаточно хотя бы имени – деликатный намек на то, что она не пытается выяснить мою личность. Как правило, донорство спермы – анонимный процесс, и подобный вопрос может насторожить собеседника. Я-то готов в итоге раскрыть свою личность, но она об этом пока не знает, так что в каком-то смысле ее опасения оправданны.

Как и другие доноры спермы, я не публикую личную информацию в соцсетях. Единственное, что ей было известно заранее, – это возраст, род занятий, образование, группа крови, характер и телосложение. Думаю, она попросила назвать «хотя бы имя», чтобы проще было вести дальнейшую беседу.

Мне нечего было скрывать, и я честно ответил, что меня зовут Цубаса[14].

– Цубаса? Красивое имя. А меня зовут Ёсико.

Пока она застенчиво поясняла, что ее имя означает «красивая девушка», я снова рассматривал ее лицо. Ее внешность полностью оправдывала ее имя, но, судя по усталому виду, ей сейчас было не до донорской спермы.

– Если вы плохо себя чувствуете, я могу приехать в другой раз. – Я не смог не проявить беспокойство.

– Нет, меня это не устроит. Ведь мне…

Окончание фразы меня ошеломило.

– …во что бы то ни стало нужно определиться с партнером к завтрашнему дню, – произнесла она ровным голосом.

Что она сказала?!

Я не сразу уловил смысл ее слов.

Первое сообщение в директ тоже было срочным: «Можем ли мы встретиться завтра?» С этой точки зрения в ее действиях есть последовательность. И все же, к чему такая срочность?

– Позвольте, пожалуйста, кое-что спросить…

Ее голос был все таким же спокойным и от этого почему-то наводил ужас.

– Господин Цубаса, расскажите о вашем становлении. Каким вы были ребенком, чем занимаетесь сейчас? Почему решили стать донором? Безусловно, вы можете опустить детали, по которым вас можно идентифицировать. Просто я хочу как можно лучше узнать вас как человека.

– Хм…

Меня все еще многое смущало.

Нет, не так. Меня слишком многое смущало.

– Я готова слушать часами, насколько позволит ваше время.

Именно в этот момент я почувствовал непоколебимую волю и в том, как она говорила, и в ее искреннем взгляде, направленном прямо на меня.

Она была настроена серьезно.

Не знаю, что за тягостные обстоятельства привели ее сюда, но она искренне пыталась узнать, что я за человек, чтобы определить, подхожу ли я на роль «отца» ее ребенка. Я почувствовал, что крайняя степень ее усталости и серьезный подход к встречам с многочисленными кандидатами – это и есть лучшее подтверждение того, что ей можно доверять.

«Пожалуй, я могу ей верить», – подумал я.

И решил рассказать ей о себе как можно подробнее. Место рождения, состав семьи, жизнь с детства до настоящего времени, а также те обстоятельства, которые привели меня к донорству спермы.

– …Итак, я поступил в университет и встретил там свою будущую жену…

Мы поженились, когда я нашел работу. Но у нас долго не получалось завести ребенка. Это был тяжелый период для нас обоих. Честно говоря, я не находил себе места от тревоги. В голове постоянно крутилось сомнение, что причина во мне; я каждый день чувствовал себя неживым. Этот опыт стал определяющим, и теперь я жертвую сперму с официального разрешения жены. Все это я изложил на одном дыхании, но довольно подробно.

Выслушав мою наспех рассказанную «автобиографию», она удовлетворенно кивнула, поблагодарив, а затем неожиданно спросила:

– Кстати, а почему Цубаса?

– Мой отец любил наблюдать за дикими птицами, поэтому и Цубаса. В этом имени заключено его пожелание, чтобы я мог летать.

Я мысленно посмеялся над собой – уж не в отца ли у меня склонность давать своим детям такие вот недвусмысленные имена? Я-то в конце концов стал обычным служащим…

– Красиво, – улыбнулась она с прищуром, словно глядя куда-то вдаль. – Неловко говорить вам это после столь длительной беседы, но вообще-то я приняла решение, как только мы встретились.

– Что же вы решили?

– Что возьму сперму именно у вас.

– Да?

– А побеседовав с вами, я еще больше укрепилась во мнении, что вы, господин Цубаса, именно тот, кого я искала.

«О чем она говорит?»

– Я беру назад свое предыдущее заявление. Могу ли я попросить вас сделать это здесь, сегодня?

Это было так неожиданно, что я совершенно перестал понимать, что происходит. Но она, похоже, ничуть не заботясь о моих чувствах, встала с кровати и вытащила набор для спринцевания из чемодана, стоящего в углу комнаты.

– Не слишком внезапно?

– Да нет, нормально…

«Что, черт возьми, происходит?»

– Я вас совсем запутала, да?

– Верно…

Женщина посмотрела на меня в упор.

– Понимаю, что все это выглядит странно, но, клянусь, я не сделаю ничего, что причинит вам неприятности. Не попрошу признать ребенка, заплатить алименты и прочее. Не знаю, будет ли договор иметь законную силу, но, если есть такая необходимость, я готова подписать его.

– Ну что вы, не настолько же…

«Такой необходимости нет», – подумал я, вспомнив отблеск необычайной решимости в глубине ее глаз и в каждом произнесенном ею слове. Что заставляло ее так поступать? Не буду врать, что меня не интересовали скрытые обстоятельства.

Но убегать было нельзя.

Отводить взгляд было нельзя.

«– Ну и ладно, счастье не только в детях.

– Ты правда так считаешь?»

В тот день я не смог посмотреть прямо в глаза своей жене. Неужели и в этот раз отведу взгляд?

– Помогите мне, пожалуйста.

Я с прямотой встретил ее умоляющий взгляд.

И больше я ее не встречал…

Кроме того, это был первый и последний раз, когда я пожертвовал сперму.

После этого я пробовал встретиться с несколькими парами, но не смог найти никого, кто, как Ёсико, был бы, по моему мнению, «тем самым человеком». Потом навалилась работа и все прочее, и в итоге все сошло на нет.

Странно, что, несмотря на большую решимость, она больше не просила у меня сперму. Беременность не всегда наступает с первого раза. Насколько я знаю, доноры продолжают регулярно сдавать сперму до тех пор, пока беременность не подтвердится.

Спустя два месяца сомнений я неожиданно получил от нее сообщение в директ, в котором она сообщила, что беременна: «Большое спасибо. Я никогда не забуду Вашу доброту».

Я кое-как убедил себя, что все, пожалуй, хорошо, если не брать в расчет ее странности, и ответил на сообщение.

«Если в будущем Ваш ребенок захочет узнать, кто его отец, отправьте электронное письмо на этот адрес. – Я указал бесплатный электронный ящик, созданный специально для этой цели. – Жена тоже хочет с ним увидеться, так что игнорировать не буду, обещаю», – написал я и нажал кнопку «Отправить».

Но ответа так и не последовало.

И вот «мой» ребенок, рожденный женщиной, которая когда-то исчезла, сидел передо мной. Через пятнадцать лет после того самого дня.

– Мама всегда говорила: «Когда вырастешь, расскажу тебе об отце».

Сёко смущенно глядела в одну точку на столе. Речь у нее рассудительная, даже не верится, что ей всего четырнадцать.

– Пока училась в начальной школе, я соглашалась. А куда мне было деваться?

Она сделала паузу и подняла глаза.

– Недавно на уроке нам рассказывали о книгах посемейной записи, и я вдруг подумала: ведь так можно выяснить, что тогда произошло – они развелись или он умер.

А ведь и правда – если не было раздела имущества и не сменился адрес, то это можно узнать.

Но в книгу посемейной записи точно не вписано мое имя. То есть вряд ли один лишь просмотр книги стал поводом предположить, что она появилась на свет с помощью донорской спермы. Тогда почему Сёко написала мне? Видимо, обстоятельства сложились таким образом. Хотя из того, что я понял, ее мать, Ёсико, считает, что дочери рано об этом знать.

Не обращая внимания на мои сомнения, Сёко продолжила:

– Так я узнала, что мама давно развелась.

– Да, она так и сказала.

Тогда я подумал, что она, похоже, не врет.

Сёко загадочно улыбнулась.

– А еще возникла проблема посерьезнее.

– Что за проблема?

– Имя ее бывшего мужа.

– Имя мужа?..

Она легко кивнула, опустив подбородок.

– Ходзодзи Юсукэ.

– А?! Как-как? – машинально переспросил я, хотя в этом не было необходимости. Мне – да что там мне! – большинству японцев прекрасно известно это имя!

– Тот самый, которого арестовали по делу о серийном похищении и убийстве детей.

– Боже…

Я вспомнил недавний разговор с Манацу:

«– А смотрите-ка, преступник на фото, где он молодой, немного похож на папу!

– Ну да, мне мои сослуживцы тогда тоже так сказали».

Теперь все встало на свои места.

Вот оно что… Вот почему, когда мы встретились, она удивленно вскрикнула.

Появившийся перед ней мужчина был очень похож на ее мужа Ходзодзи.

Но это еще не всё.

«– Давайте продолжим у меня в номере. Не люблю на людях обсуждать такие сложные вещи».

Едва познакомившись, она повела меня в свой номер. Из-за той тщательности, с какой она прятала лицо под кепкой и маской, я заподозрил, что она скрывает донорство от мужа. Но на самом деле ей нельзя было себя выдавать не из страха встретить знакомых мужа. Журналисты преследовали ее, словно гиены. Вот почему она покинула супружеский дом и спряталась в отеле.

Об этом ведь тогда писали. Жена преступника, заранее предвидя бурю, скрылась, буквально сбежав ночью.

Было и еще кое-что…

«– Ох, простите, я, наверное, ужасно выгляжу».

Ее сильная усталость была следствием побега. Было бы странно сохранить нормальный вид в подобных обстоятельствах.

Я не мог шевельнуться от изумления, но рассказ Сёко продолжался.

– Узнав об этом, я пришла к матери с вопросом, не дочь ли я того убийцы. И тогда мать наконец призналась. Сказала, что я ребенок от донора спермы и точно не от убийцы.

Дальше она рассказала примерно следующее.

По словам Сёко, ее мать, Ёсико, переспала со своим мужем Ходзодзи Юсукэ в ночь накануне его ареста.

– На следующий день случилось немыслимое – мужа арестовали.

Потрясенная, после допроса в полиции она решила переехать в бизнес-отель в отдаленном городе, чтобы скрыться от журналистов, которые вот-вот на нее набросятся.

– И тогда она поняла, что если у нее в ближайшее время родится ребенок, то это будет ребенок убийцы.

– Боже!

– К тому моменту прошло уже четыре дня.

Экстренная контрацепция, то есть прием таблетки постфактум, вряд ли уже помог бы. А пойти в клинику в сложившихся обстоятельствах она не могла – мало ли кого она там встретит…

– Но мама говорит, что не смогла бы сделать аборт, даже если б точно знала, что беременна.

Пусть это семя убийцы – отобрать из-за собственных обстоятельств жизнь, растущую в ее чреве, жизнь ребенка, в котором как минимум наполовину течет ее кровь, она не могла, да и не хотела. Она это точно знала.

– И тогда, доведенная до отчаяния, мать решила прибегнуть к последнему средству…

«Перезаписать» оплодотворенную яйцеклетку за счет донорской спермы другого мужчины. Своего рода искупление.

Если это так, то…

«– Я приняла решение, как только мы встретились, что возьму сперму именно у вас».

Теперь и это непонятное заявление обрело смысл.

Чтобы невозможно было определить биологического отца, желательно, чтобы донор спермы был максимально похож на Ходзодзи и внешне, и биографией. Ведь даже если в процессе развития ребенок станет похож на своего «отца» внешне и не только, разве нельзя (если только не делая генетический тест) прожить всю жизнь с верой?

С верой в то, что в ее ребенке не течет кровь убийцы.

По крайней мере, оставить пространство для этой фантазии.

Обилие информации о донорах спермы в социальных сетях, вероятно, стало для нее лучом надежды. Да, ей приходилось верить тому, что писали о себе доноры, но зато она могла выбрать мужчину, чья анкета была максимально похожа на биографию ее мужа.

«– Ох, простите, я, наверное, ужасно выгляжу. У меня сегодня с самого утра было несколько встреч по этому поводу, так что я немного устала…»

Она отсеяла множество кандидатов и выбрала наиболее похожего на мужа. Чтобы определить, заслуживает ли доверия информация в анкете, с каждым она подробно беседовала в гостиничном номере. К счастью или нет, в моем случае к этому добавился фактор внешнего сходства.

Но и это еще не все.

«– Мне во что бы то ни стало нужно определиться с донором к завтрашнему дню».

Выслушав эту историю, я понял, почему она так спешила. Если не получить донорскую сперму в самый ближайший срок, есть вероятность, что отцовство установят по разнице в сроках зачатия.

И наконец…

«Большое спасибо. Я никогда не забуду Вашу доброту».

Неудивительно, что она никогда больше не просила пожертвовать ей сперму. Все, чего она хотела, – это избежать того, чтобы отцом ее ребенка был признан убийца. Другими словами, если она не забеременеет, то и ладно.

– Мать все плакала и взывала ко мне сквозь слезы: «Ты не дочь убийцы!» – выпалила Сёко на одном дыхании, но продолжала смотреть в стол, словно есть еще какое-то «но». – Мало ли что она говорит… Гарантии нет, верно?

– Ну-у…

Сёко права.

– Моим отцом можете оказаться вы, а может, и Ходзодзи.

К сожалению, я не мог с уверенностью утверждать, что она моя дочь, только на основании черт ее лица. Тем более что сейчас, когда уголовное дело, возможно, будет пересмотрено, даже если отцом окажется Ходзодзи, исходный аргумент, что она, вероятно, «дочь убийцы», может быть опровергнут. Но даже с учетом запутанности ситуации, зачем ей надо было прикладывать столько усилий и проделывать весь этот путь, чтобы со мной встретиться?

Когда я озвучил эти сомнения, Сёко подняла глаза.

– Моя мать развелась и переехала туда, где нас никто не знает. Никто и понятия не имеет, что она бывшая жена Ходзодзи. В этом смысле я могу жить спокойно, не бояться домыслов. Но я все равно хочу выяснить, – пробормотала она.

– Выяснить что?

– Чья же я все-таки дочь.

– Так ты хочешь сделать генетический тест?

«Наверное, она хочет, чтобы я дал ей свой волос или что-то вроде того».

Когда я спросил об этом, она покачала головой: «Нет».

– Для этого потребуется согласие мамы. К тому же есть более простой способ.

– Что за способ?

– Я хотела обсудить его с вами, поэтому попросила вас прийти одного, без жены…

Глядя на залитое дождем лобовое стекло, я наконец-то решаюсь открыть «ящик Пандоры». Достаю только что полученную карточку донора крови и опускаю на нее взгляд.

– Вот, значит, как?

На ней ясно указано: «Группа крови III».

В памяти звучит голос Сёко:

– Как бы я ни настаивала на том, что хочу знать, кто мой отец, мать лишь твердит: «Говорю тебе, ты точно не дочь убийцы!» – и всё тут.

Пытаясь понять причину этой упрямой, почти безумной уверенности, Сёко задумалась.

Может, мать действительно знает что-то такое, что позволяет ей с уверенностью это утверждать?

– В итоге я спросила ее об этом прямо. И тогда она сказала: «У тебя третья группа крови, а значит, Ходзодзи не может быть твоим отцом, потому что у него вторая группа». У моей матери первая группа крови. Разве не удивительно? Ведь она якобы получила сперму от человека с такой же группой крови, как у Ходзодзи, то есть со второй. У пары с первой и второй группами никак не может родиться ребенок с третьей. Думаю, мать изрядно удивилась, когда у ее ребенка оказалась группа крови, которой в принципе не может получиться. Чем это можно объяснить? А тем, что у Ходзодзи или у вас неправильно указана группа крови. Вот почему я пошла на все, чтобы приехать сюда.

Конечно, даже теоретически это не поможет установить «отцовство». Даже если у меня окажется третья группа крови, невозможно отрицать вероятность того, что и у Ходзодзи тоже третья.

Ну да ладно. В конце концов, крайне маловероятно, что у обоих потенциальных отцов неправильно указана группа крови.

– В общем, если у вас, господин Цубаса, третья группа крови, я буду верить, что вы мой отец. Так же, как в это всегда верила моя мама.

Похоже, она тоже решила самую малость приоткрыть «ящик Пандоры» и заглянуть внутрь. Настоящим отцом могу быть я, а может, и Ходзодзи. И даже если это Ходзодзи, он может быть как преступником, так и невинно осужденным. Это неизвестно. Сплошные догадки… Но если у меня окажется третья группа крови, то остальные опции можно спрятать на дно «ящика» и поверить, что я ее отец. Так она решила.

Я достаю свой смартфон и отправляю сообщение на тот самый адрес: «Сёко, ты моя дочь».

В конце концов из ящика показалась надежда…

Пусть верит, я не против. Независимо от того, какое направление примет этот инцидент в будущем, она определенно моя дочь. Если она в это верит, то и я буду верить. И жить дальше, думая о ней как настоящий отец.

А теперь…

Чья же дочь Манацу?

«– Ах, сегодня судьба сильнее всего благоволит к Львам с четвертой группой крови! Вот это удача!»

У моей жены Каори третья группа, и у меня тоже третья. Выходит, ни один из родителей не обладает генотипом второй группы. А у Манацу, вне всяких сомнений, четвертая группа. Перед операцией передней крестообразной связки у нее брали кровь на анализ.

Конечно, есть еще один спорный момент. Существует вероятность, хоть и небольшая, что у жены вторая группа крови. Я не видел своими глазами официальный результат ее теста, просто поверил ей на слово.

Я согласен с Сёко – мне тоже кажется невозможным, чтобы у двоих людей сразу была неправильно указана группа крови. Однако я слышал, что если кровь берут на анализ сразу после рождения, возможна ошибка. В наши дни у новорожденных редко проверяют группу крови, но в моем детстве во многих больницах это было частью обязательной процедуры. Мне ведь и самому неверно указали группу крови.

И все же…

В отличие от своих тревожных и серьезных родителей, Манацу беспечная, немного безалаберная и жизнерадостная. В отличие от меня в школьные годы, она всегда в центре внимания, вице-президент бадминтонного клуба и зампредседателя класса. Несмотря на то что оба ее родителя имеют естественно-научный бэкграунд, Манацу гуманитарий, она не дружит с математикой и обожает гороскопы. И еще, и еще…

Чем больше я об этом думаю, тем больше различий замечаю.

Они обнаруживаются одно за другим.

Какая-то часть меня со спокойствием принимает этот факт. Теперь мне все понятно.

Вероятно, опасаясь чего-то подобного, Сёко заранее предупредила в письме: «Если можно, ничего не говорите жене и приходите один». Не знаю, в кого она такой умный ребенок.

Но тогда…

«– А может, это и выход… Если это поможет тем, кто нуждается…»

В тот день моя жена Каори с легкостью приняла идею о донорстве спермы.

Может быть, она уже знала? Знала, что в мире существует такая лазейка?

«– Я все думаю: а что, если они подтвердят, что это моя вина?»

Как и другие пары, мы хотели иметь детей, но боялись взглянуть правде в глаза. Вот почему не хотели проходить никакие обследования. Но если б ситуация не изменилась, нам пришлось бы обратиться за медицинской помощью. И если б оказалось, что причина в одном из нас…

Что тогда делать?

Мы бы начали борьбу с бесплодием?

Насильно убедили себя, что дети нам не нужны?

Расторгли брак и начали каждый свою жизнь?

Любой из этих путей был бы возможен, и ни один не является ошибочным.

Но была и другая возможность.

Возможность избежать всего этого.

Не открывать «ящик Пандоры».

Получить донорскую сперму и родить «своего» ребенка как ни в чем не бывало.

«– Не стану врать, что совсем не чувствую сопротивления. Но если думать об этом как о передаче ребенка на усыновление на стадии семени, то это выход».

Что, если она об этом знала и сама этим воспользовалась? Это объясняет, почему, вопреки моим ожиданиям, она так легко приняла мою идею. Ведь если причина не в ком-то из нас, а в том, что мы просто несовместимы, мои гены так и не перейдут будущим поколениям.

«– Наверняка твои родители меня презирают. Я ведь не могу передать будущим поколениям гены их единственного сына, которым они так гордятся».

Неужели Каори настолько отчаялась?

«– Конечно. Уверена, что это хорошая идея… Честно говоря, я даже хотела бы познакомиться с этим ребенком».

Почему так увлажнились ее глаза в тот момент?

Можно долго об этом думать, но правды я все равно не узнаю.

Да и должен ли я ее знать?

Я снова мысленно возвращаюсь в тот день и слышу голос Сёко:

– Кстати, вы заметили? Мое имя – это сочетание имен моей матери и вашего, господин Цубаса.

Она взяла иероглиф «красота» и иероглиф «крыло» – и соединила их части. Получился иероглиф «сё».

Сёко – дитя Ёсико и Цубасы, «красавицы» и «крыла».

Может быть, это пожелание, чтобы девочка парила над миром на красивых крыльях?

Двое «моих» детей, родившихся на свет в результате невероятного чуда, вот-вот расправят подаренные родителями крылья, которые несут на спинах, – элегантные, сильные, красивые.

И как мне следует поступить?

Расспросить Каори?

Сказать правду Манацу?

Я не смогу этого сделать.

Собственной рукой разорвать и выбросить первую главу «Автобиографии» Манацу, страницу под названием «Происхождение»? Самостоятельно порвать на кусочки одно из прекрасных крыльев, которые она носит на спине?

Как может отец пойти на это?

«– Близнецы с третьей группой крови – на восьмом месте, возможны небольшие изменения в их отношениях с окружающими».

«– Близнецы со второй группой – в самом низу таблицы, им следует проявлять осторожность».

Как видите, гороскопы – это наглая ложь. Ненаучное и глупое суеверие.

Потому что с того дня в моих отношениях с окружающими ничего не изменилось.

Женщина, которой я когда-то пожертвовал свою сперму, родила «моего» ребенка. Но, узнав об этом, я и впредь останусь мужем Каори и отцом Манацу.

– Вот и весь разговор.

Стоило мне это пробормотать, как перед вокзалом появляется знакомая фигура. Даже через залитое дождем лобовое стекло я сразу ее узнаю. Длинные каштановые волосы, ослепительная матроска с голубым галстуком, спортивная сумка и чехол для ракетки с белым логотипом на черном фоне.

Я сигналю, и ко мне бежит девчонка с полотенцем на голове, которым она укрылась от дождя.

Шаги ее очень легкие. Словно за спиной у нее расправлены крылья, и она вот-вот взмоет в небеса.

С какой стороны ни посмотри, ситуация хуже некуда, прямо безумие какое-то.

Нет, меня не похитила и не удерживает в подземелье банда преступников, и в тихом жилом районе не вспыхнула внезапная перестрелка.

Я сейчас нахожусь в самом разгаре так называемой попойки на удаленке. Сижу по-турецки за низким столиком – на мне спортивный костюм, в ушах проводные наушники – и время от времени тянусь за банкой пива или закуской. Со стороны выглядит как самый заурядный и неинтересный летний вечер.

Именно поэтому появившаяся на экране строка символов кажется особенно неуместной.

«Бу-у-у», – раздраженно подает новую порцию воздуха подержанный кондиционер. Как по сигналу, музыка ветра на карнизе начинает раскачиваться: «Ди-и-инь!» Вопреки ее прохладному звону лежащие на клавиатуре ладони влажны от маслянистого пота.

Что ответить?

И стоит ли вообще в это ввязываться?

Изначально это задумывалось как обычные посиделки старых друзей, которые давно не виделись. Эти двое работают в Кансае, а я единственный живу в Токио, и идея была всего лишь встретиться удаленно. С недавних пор такие встречи стали популярны.

Экран разделен по вертикали на две части. Справа Моги, слева Удзихара – дружки с институтских времен. Это с ними я напивался в комнате, шел на парные свидания, снимал девчонок на улице, накачивался дешевым алкоголем, а потом прогуливал пары из-за похмелья. Это с ними я написал непродуктивную, бессмысленную, неловкую до зуда в теле, но никогда не тускнеющую страницу своей юности.

После тщательного размышления кончики моих пальцев выдают такой вот безобидный ответ.

Ну а что делать? Что еще я могу сказать? Не останавливать же его силой, тем более что он далеко на западе, почти в 500 километрах отсюда.

– Кстати, я прочитал на «Фейсбуке»[15], что Акицу уже в четвертый раз меняет работу.

Раскрасневшийся Моги, как обычно, сплетничает об общих знакомых. Ничего не зная о том диалоге, который разворачивается за его спиной. Не ведая, что один из лучших друзей намерен его убить.

– Вот молодец!

Вставленная мною реплика до смешного бессмысленна, и я снова перевожу взгляд на чат в углу экрана. Некоторое время мигает значок <…>, означающий, что собеседник набирает текст, а затем я слышу в наушниках дурацкое электронное «па-бам», и затем еще одно «па-бам».

Словно отражая изнанку решимости Удзихары, на экране виднеется его бесстрастное лицо: вытянутые в прямую линию губы, угрюмое выражение. Кажется, он не шутит. В конце концов, был уже в прошлом внушительный прецедент.

Я снова стучу по клавиатуре, набирая: <При любом раскладе…>

Па-бам!

А?..

Я прекращаю печатать и направляю все внимание на окошко чата.

К сообщению прикреплен файл с изображением.

– В последнее время я часто думаю о том, что менять работу надо, пока еще не женат. Так что если менять, то сейчас, Кирияма…

«… наш закоренелый холостяк», – вот что имеет в виду Моги, улыбаясь мне.

Фигня какая-то…

Я теряю дар речи, не в силах осмыслить то, что развернулось прямо у меня на глазах, шокирующую правду, которую продемонстрировало изображение.

Все кончено…

Все только что развалилось на части. Воспоминания, связи – все. Развалилось на атомы. Исчезло полностью. Разорвано всего лишь одной «взрывчаткой» – фотографией мужчины и женщины, которые дружно показывают на камеру знак мира.

«Па-бам!» – новый электронный сигнал.

В голове пусто, я бессознательно смотрю в окошко чата.

Отправитель тот же, Удзихара, но на этот раз получатель не только я – сообщение отправлено всем участникам беседы.

– Что? Так поздно?

Напрасно Моги добавляет, что уже пол-одиннадцатого. Удзихары и след простыл, на экране остается только нахмуренное лицо моего второго друга.

– Чего это он вдруг? Что вообще сейчас было?

Мое сердцебиение учащается. Капля пота стекает по лбу, щеке, подбородку и капает на худи.

Что мне делать?..

С какой стороны ни посмотри, ситуация хуже некуда, прямо безумие какое-то. Да еще эта фотография, которую Удзихара прислал мне в конце…

Но главное…

Он все еще может совершить это преступление.

И я единственный человек в мире, который об этом знает.

Наша встреча началась два часа назад, в половине девятого вечера.

Вернувшись домой с работы и переодевшись в худи, я поставил ноутбук на низкий столик и вошел в конференцию по ссылке. На экране тут же появилось знакомое мужское лицо.

– Сколько лет, сколько зим, не виделись целую вечность! – Моги махал мне рукой и приветствовал глубоким баритоном.

На нем была офисная рубашка – видимо, не переоделся после работы. Блестящие черные вьющиеся волосы с перманентом, ухоженные широкие брови, глубоко посаженные большие глаза, смотрящие томно и слегка апатично, заостренный нос с горбинкой, свежий бронзовый загар любителя корпоративного гольфа. Хрестоматийный плейбой, которому идеально подходит должность специалиста по управлению инвестициями и активами. Напоминавший в студенчестве хищную птицу яркий образ ушел, уступив место обаянию и самообладанию, присущим взрослому мужчине.

– О, клевая у тебя квартирка!

– Ну так! Знал, что ты оценишь.

Просторная гостиная в светлых тонах, дорогие обои, высокие, судя по освещению, потолки. На заднем плане – кухонный гарнитур с барной стойкой и коридор, уходящий вглубь квартиры. Должно быть, он сидел за обеденным столом или где-то вроде того.

– Виртуальный фон, что ли?

– Да ты что!

За его спиной уходит направо коридор, в центре и в конце – по одной двери. В коридоре развешаны вычурные абстрактные картины. Ощущение роскоши буквально льется через экран. Не хватает только персидской кошки или мальтийской болонки, чтобы довершить сходство с псевдоселебом. Какое разительное отличие от моей холостяцкой студии в доме постройки двадцатилетней давности и с окнами на север!

– Главное преимущество – панорамный вид на Умэду[16].

То ли пытаясь разжечь мою зависть, то ли еще по какой причине, он без намека на скромность кивает в правую часть экрана – видимо, на окно лоджии.

– Господи, неужели купил?

– Нет, конечно… – Рассмеявшись, Моги меняет тему: – Сколько мы не виделись?

Хм-м-м… Подперев рукой подбородок, я быстро подсчитал. Моги перевели в Осаку летом на четвертый год после университета, поэтому…

– Лет пять?

– Неужели так долго… – пробормотал Моги с рассеянным видом.

Это он написал мне три недели назад:

Я, как обычно, шел домой от ближайшей станции, ничего неординарного или интересного. Помню, как остановился в подъезде, глядя на название группового чата «Состав», которое внезапно выскочило сверху в истории переписки.

На днях Моги по пути с работы случайно столкнулся с Удзихарой у станции «Умэда». Вот так совпадение – оказалось, Удзихару тоже полгода назад перевели в Осаку.

Между прочим, «Состав» – сокращение не от «Постоянный состав».

Это сокращение от «Крутой состав».

По-моему, именно Моги окрестил этим именем наш чат.

Этот чат возник в мае на первом курсе универа. Мы, трое ребят из провинции, хоть и дерзнули поступить в престижный столичный частный университет, никого не знали в Токио и, став по этой причине изгоями, естественным образом сбились в кучу.

Сначала, движимый чувством солидарности, чат «Состав» оживал при каждом удобном случае, но постепенно активность упала до одного раза в три дня, потом до одного раза в неделю, раза в месяц и наконец – до нескольких сообщений в истории переписки. Мы окончили университет, нашли работу, весна сменялась летом, потом осенью, зимой, и так много раз.

Каждый из нас теперь был занят работой и завел новых друзей среди коллег. В результате длительного процесса глобальной тектоники плит три некогда одинаковых «новых континента» медленно, но верно отдалились друг от друга. Думаю, решающим фактором стал тектонический сдвиг, связанный с женитьбой Моги и его переездом в Осаку.

– Не на всю жизнь расстаемся, так что не вешать нос!

– «Крутой состав» в шоке от услышанного…

Он сообщил нам об этом со смехом на небольшой прощальной вечеринке, которую мы устроили втроем, но, честно говоря, я уже тогда догадывался, что произойдет дальше. С тех пор как мы начали работать, бо́льшую часть (на самом деле почти 100 %) времени мы не могли собраться вместе, пока Моги не проявлял инициативу: «Давайте уже встретимся!»

И вот, когда даже воспоминания о тех днях исчезли за горизонтом, наш «Состав» неожиданно был подхвачен и спасен на краю океанской впадины.

Встречу назначили на пятницу через три недели. На те выходные жена Моги планировала уехать к родителям с дочерью, что делало его в некотором роде «холостяком» и подходящей мишенью.

«Если у меня когда-нибудь родится дочь, я заплачу от отчаяния! Вдруг ей попадется ловелас? Тогда убейте одним махом и меня, и его!» – когда-то давно в шутку сокрушался Моги.

Вспомнив об этом, я не сдержал ухмылку. Помню, как подумал: «Тогда благодари судьбу, что пока еще жив и здоров». Кажется, я даже сказал это вслух. И вот, он первым из нас женился и стал отцом, так что поди разберись, что творится в этом мире.

Да, я так написал, но на самом деле немного нервничал.

А как иначе? В последние годы мы списывались всего несколько раз в год. Сможем ли мы по-настоящему вернуться в те дни? Хоть мы и делили когда-то остывшую похлебку, напивались по вечерам и блевали до утра в туалете, я бы солгал, если б сказал, что совсем не волнуюсь.

Была у моего беспокойства и еще одна причина – дистанционный формат. Мало того, что связь нестабильна и реплики периодически отстают, так еще и встреча затягивается, упускаешь момент, когда пора расходиться. Мне еще ни разу не удалось от души повеселиться онлайн.

– Положение Удзихары напомнило мне тот самый случай, – донеслось с другой стороны экрана, возвращая меня в реальность.

– Какой?

– Ну как же… Полип голосовых связок.

Ах да, действительно!

Удзихара написал три дня назад. Сообщение, призванное объяснить ситуацию, было лаконичным.

В памяти мгновенно оживают воспоминания, и я невольно прыскаю.

Это было на третьем курсе университета, кажется, в начале осени. Я валял дурака на нашем обычном месте в столовой, когда он подошел и жутким сиплым голосом сообщил:

– Шах и мат, все кончено. Мне сказали выбирать: или операция, или не разговаривать месяц.

По-видимому, из-за перенапряжения связок на вечеринках и в караоке у него развился полип голосовых связок – профессиональное заболевание певцов, комиков, в общем, тех, кто зарабатывает на жизнь голосом.

Действительно, из нас троих он был самым веселым и так много болтал, что кто-то однажды пошутил: «Небось, в родильном зале вместо первого крика он выдал стэндап, вызвав общий переполох». Он так трещал без умолку на групповых свиданиях, что обычно все заканчивалось вежливым «какой веселый парень».

– Зато теперь мы знаем, кто у нас оратор месяца[18].

Да еще и самый настоящий идиот, если готов болтать даже в таких обстоятельствах.

По словам врача, лечение было возможно двумя способами: удалить полип хирургическим путем или месяц ждать естественного заживления молча. Он выбрал второе.

– Не хочу, чтобы мне горло перерезали, страшно… Так что на завтрашнем парном свидании я буду статуей Дзидзо[19], прошу любить и жаловать.

Я поинтересовался, не должен ли Удзихара молчать прямо сейчас, как велел ему врач, и был потрясен тем, что он собирается идти на свидание, несмотря на свое состояние. Но в те годы мы были настолько безрассудны, что считали это забав ным.

– Помнишь, чем закончилось то парное свидание?

– Конечно. Это было самое удачное свидание Удзихары в истории.

– Смех, конечно!

«Как вообще такое возможно? Выходит, разговоры, которые я старательно вел все это время, были напрасной тратой сил?» – помню, как он, бурча это себе под нос, осушал бокал за бокалом, словно пытаясь компенсировать бесчисленные возможности, упущенные за предыдущие годы.

Ну да ладно.

Я с облегчением потянулся за банкой пива.

Мои опасения были напрасными. Стоило нам встретиться, как мы тут же смогли вернуться в те дни. Зная все наши прошлые промахи и постыдные страницы жизни, мы смогли посмеяться над всем этим вместе. И это лучшее доказательство нашей дружбы. Мы – монолит, одно целое.

В этот самый момент, как только я об этом подумал, Моги произнес:

– А он, оказывается, тот еще тип, себе на уме.

– Себе на уме?..

Кажется, я не заметил, что сгущаются тучи.

– Он ведь умолчал о своем переводе полгода назад, так?

– Ага.

Ах, вот он о чем…

– Видимо, – продолжал Моги, – его не повысили.

– Действительно…

– Но, похоже, это у него не единственный повод для страданий.

– Прям уж для страданий?

– Дело в его невесте. Подробностей не знаю, но…

Судя по его тону, это не история со счастливым концом. Может, он собирается разорвать помолвку? Или невеста передумала… Скорее всего, что-то из этого. Пока я строил предположения, Моги внезапно приблизил лицо к экрану:

– Кирияма, а что насчет тебя?

– В каком смысле? – Я вопросительно склонил голову набок.

– Я о женитьбе. У тебя девушка есть?

До меня наконец дошло, о чем он.

Но я тут же разочаровался в себе, поскольку начал сомневаться, стоит ли рассказывать.

Причина, по которой я не смог ответить сразу, проста: мои отношения можно назвать почти адюльтером.

Ее зовут Минами. Я не знаю, фамилия это или имя. Я даже не знаю, настоящее ли оно. Полгода назад мы нашли друг друга на сайте знакомств, и после нескольких свиданий между нами завязались отношения. Даже сегодня она сказала: «Приду к тебе, спать не ложись». Я оставил открытой входную дверь. В общем, неловко о таком рассказывать.

Прошло полгода, но я хорошо помню, как мы впервые встретились.

Был февраль, около девяти вечера. Станция метро «Адзабу-Дзюбан», выход № 4. Стоя под холодным небом, я испытывал одновременно предвкушение и тревогу. Первое, что бросилось в глаза, – ее очаровательная внешность. Пышный пуховик и блестящие каштановые волосы средней длины, слегка приподнятые шарфом. Мне не очень понравилась ее челка, похожая на жалюзи, но сонные печальные глаза под этой челкой вызвали желание ее защитить. Вообще, вся она выглядела какой-то маленькой – даже на каблуках на голову ниже меня. Маленькой и милой.

Но главным ее оружием, несомненно, оказалось феноменальное умение «держать паузу».

– У тебя есть планы на завтрашнее утро? – задала она провокационный вопрос, глядя на меня искоса.

Однако, когда мы вышли из ресторана, стоило мне на мгновение потерять бдительность, бросив «увидимся», как Минами исчезла на заднем сиденье такси. Она напоминала бабочку-белянку. Кажется, вот-вот сможешь дотянуться до нее, но никак. Думаешь, что поймал ее в сачок, и вдруг замечаешь, что ее и след простыл. Она вертела мной как хотела. Посмеиваясь над собой, я был не в силах сопротивляться этому соблазну. Видимо, мне еще многому предстояло научиться…

– Вообще-то, я скоро замуж выхожу. Но он сейчас в Сендае[20], его туда перевели по работе, так что всё в порядке.

Это откровение снизошло на меня уже после того, как мне наконец удалось затащить ее к себе домой и переплестись с ней телами на односпальной кровати. Повернуть назад было уже невозможно.

– Мне здесь так хорошо… Думаю, это потому, что ты спокойный. Не то что он.

«Остановись! Это первый шаг в ад!» Я понимал это головой, но когда ситуация развернулась в полную силу, подумал в свое оправдание: интересно, сколько в мире найдется мужчин, способных, глотая слезу, вывести свою армию с поля боя в подобных обстоятельствах? В итоге я притворился, что меня это не волнует, но теперь я испытывал скорее разочарование в себе, нежели муки совести.

Случись это в студенческие годы, я бы наверняка бравировал перед друзьями этой историей: «Представляете? Завидуйте!» В те времена я был бесстрашен, последствия меня не волновали, мне нечего было терять.

Но теперь все иначе. Нам всем стал важен социальный статус. Моги женат, Удзихара помолвлен, хотя, похоже, не без сложностей. В то время как остальные уверенно продвигаются вперед в игре под названием «Жизнь», я застрял в этой ситуации, и этот факт почему-то кажется мне невероятно неловким.

– Нет, девушки нет.

– Ты явно что-то скрываешь.

– Нет, серьезно.

Моги ухмылялся с таким видом, будто хотел что-то добавить, но в этот момент, к счастью, на экране появилось сообщение, что к конференции присоединился Удзихара.

– О, пришел! – с радостью ухватился я за это.

То ли прерванный разговор был не так уж и важен, то ли Моги вернулся в свое обычное амплуа, но он с озорной улыбкой воскликнул:

– Наконец-то явился!

– Виноват, опоздал.

Спустя пару секунд под звучание этого сиплого, похожего на предсмертные хрипы голоса экран разделился надвое, и слева появилось застенчивое улыбающееся лицо, в котором все еще можно узнать прежнего «зав. увеселительной частью». Небрежно взъерошенные волосы, круглые большие глаза, уголки рта, сильно приподнимающиеся от смеха. Время от времени наружу выглядывают клыки, из-за чего он становится похож на дружелюбного померанского шпица. Все тот же балагур, глядя на которого думаешь о том, что он гораздо больше нравился бы девушкам, если бы просто молчал.

– Мы тебя уже заждались, придурок!

– Сорян, проторчал на работе дольше, чем планировал…

– Все, молчи, не напрягай горло. Хотя сегодня тебе никого не склеить, даже если будешь молчать.

Моги подмигнул, будто говоря: «Ты же понимаешь, о чем я?» После нескольких секунд неловкого молчания Удзихара широко улыбнулся: «Ностальгия!» Видимо, связь была нестабильна, потому что реплики не всегда попадали в тему. Вот за это я и не люблю онлайн-встречи.

– Это все потому, Удзихара, что ты пользуешься дешевым вайфаем.

– Давай уже, воспользуйся благами цивилизации!

Вместо приветствия я хотел его подколоть, но вступил не вовремя и в результате заговорил одновременно с Моги. Я тут же захлопнул рот и нехотя отступил. Увы. В том числе поэтому я не люблю такой формат.

Но оставим это.

– Благами цивилизации? – Удзихара наклонил голову.

– Пиши в чат!

А, понятно. Отличная идея!

– Так и правда лучше будет, – влез я.

– Что ж, воспользуюсь вашим предложением…

С этими словами Удзихара отключил микрофон – вероятно, чтобы не было постороннего шума, раз уж он не планирует говорить. В окошке чата в углу экрана появляется значок <…>, а затем надпись:

– Что ж, начнем сначала!

Следом за Моги, держащим в руке банку пива, мы с Удзихарой направили свои банки на экран.

– За воссоединение «Состава»!

– Выпьем!

Так началась эта странная «попойка на удаленке».

Некоторое время мы предавались воспоминаниям.

Худшее парное свидание, закончившееся катастрофой. Случай, вошедший в историю под названием «Сеанс одновременной рвоты», когда пьяный Удзихара, обладатель черного пояса по карате, разгромил туалет в комнате Моги, и нам негде было блевать. «Паломнический тур» по питейным заведениям аисэки идзакая[21] по всей стране. И многое, многое другое. Как и раньше, беседой заправлял в основном Моги, иногда вставлял реплики я, а Удзихара – видимо, из-за проблем со связью – по-прежнему смеялся, кивал с небольшим отставанием и писал сообщения в чат.

Шестьдесят минут пролетели как одно мгновение.

– Все-таки та авария на островах Гото была жуткой, – сказал Моги. Он раскраснелся, на экран летела слюна.

Это было летом на четвертом курсе. В честь предстоящего окончания университета мы отправились на остров Фукуэ в префектуре Нагасаки. Спускаясь на машине по извилистой горной дороге, потеряли управление и рухнули в заросли.

– Кирияма тогда показал себя надежным парнем.

Я улыбнулся – так и есть! – и закусил титарой[22].

– Жесть! Еще и карта заглючила… А нам нужно было сообщить, где мы находимся!

Пока эти двое паниковали, я определил наше местонахождение по адресу на ближайшем телеграфном столбе и сообщил в сервис проката автомобилей.

– И не только тогда он был молодцом…

Помню, как растерялся Моги, когда ему позвонила девушка, с которой он провел ночь: «Я беременна, оплати аборт». Сразу понятно, что мошенница. А Удзихара чуть не подрался с компанией офисных клерков на Сибуя-сента-гай, и их с трудом удалось успокоить. Всегда их выручал я.

– Что бы ни случилось, Кирияма остается невозмутим.

Командир ударной части Моги, жизнерадостный идиот Удзихара и я, спокойный и собранный (хотя и с оговоркой – по сравнению с этими двумя). Пожалуй, именно это безупречное равновесие позволило нам насладиться глупой и беспрецедентно блистательной юностью без смертельных травм.

Прошло еще минут десять, и разговор постепенно перешел к рассказу о том, что сейчас происходит в жизни каждого из нас.

– И все же удивительно, что вы живете друг напротив друга…

– Да, нереальное совпадение!

Вдруг Моги загадочно улыбнулся. Не иначе, придумал какую-нибудь глупость.

И точно. Он вдруг предложил:

– Удзихара, выйди-ка на балкон на минутку!

Ах вот как…

Я понял его замысел и не смог сдержать смех.

– Прекрати, в нашем возрасте лучше не пугать людей!

– Заткнись! Камон, Удзихара!

Он встал с места и исчез в правой части экрана.

Ну что за человек!

Я со вздохом молча наблюдал. Через некоторое время Удзихара тоже встал. Судя по всему, он был полон решимости. Изображение быстро мелькало – он пересек гостиную, появилось большое окно, и, как только оно открылось, я увидел крупным планом многоквартирный дом на противоположной стороне. Послышалось слабое «э-ге-гей!». Микрофон у Удзихары был выключен – значит, этот возглас был слышен через компьютер Моги. В тусклом свете угол обзора был слегка смещен вниз, и я смог разглядеть силуэт, машущий рукой с балкона дома напротив. Между ними только дорога, расстояние метров двадцать.

– Ничего не меняется, – фыркнул я, пока они медленно возвращались на исходные позиции.

– Ну как? Офигел?

– Офигел, когда убедился, что вы все такие же непроходимые идиоты.

Ткнув в экран – мол, заткнись, – Моги вдруг ойкнул, вытаращив глаза:

– А ведь я еще не ужинал!

<Вообще-то я тоже> – это Удзихара.

– Правда? А я перекусил…

– Тогда устроим небольшой баттл!

– Что за баттл?

Час от часу не легче. Что он еще придумал?

– Кто быстрее вызовет «Убер Итс»! Битва века! На кону престиж Осаки и Токио!

А я уж думал, надо будет уволиться с работы и стать ютьюбером… Это напомнило мне атмосферу студенческих дней, и я решил принять предложение из ностальгии.

– Сделаем заказ одновременно через три минуты!

Когда мы закончили оформлять заказы в приложении, лицо Моги приобрело серьезное, даже несколько жесткое выражение.

– Ну что, Удзихара? Что, черт возьми, у тебя там происходит?

От этого вопроса Удзихара как будто тоже слегка напрягся.

Разумеется, Моги имел в виду «повод для страданий», связанный с его невестой. Ни дать ни взять, настоящий командир ударной части… Даже не проверил зеркало заднего вида. Сделай он подобный финт на дороге, пришлось бы так резко вывернуть руль, что запросто можно было бы оказаться на обочине.

После некоторого молчания и короткого <Значит, так> последовал рассказ.

По его словам, у него есть девушка, встречаются они уже четыре года. Работает в администрации той же компании. На два года моложе, раньше работала с ним в одном отделе. Полгода назад он сделал ей предложение. Но, к сожалению, именно в этот момент его перевели в Осаку, и, возможно, из-за того, что отношения на расстоянии – не совсем их формат, свадьбу пришлось отложить.

После этого сообщения чат по какой-то причине замолчал. Я ждал в недоумении, гадая, что произошло. Однако Удзихара продолжал с угрюмым видом смотреть на нас с экрана. Можно было подумать, что он хочет понять, не знакомы ли мы с ней. Но почему бы тогда не спросить у нас прямо: «Вы ее знаете?» У меня нет знакомой с таким именем, уверен, что и у Моги тоже, так что пауза вышла странная и неловкая. Некоторое время мы играли в гляделки, а затем сообщения стали приходить снова как ни в чем не бывало.

Оказалось, что она ему изменяет.

В ответ на это признание Моги округлил глаза: «Как?!» И неудивительно. Дело в том, что в университете Удзихара дважды расставался с девушками из-за их измен. Может, у парня что-то не так со зрением?

– И как ты узнал на этот раз?

Например, когда он приезжает в Токио на выходные и проводит с ней время, она часто проверяет свой телефон, а когда кладет его на стол, поворачивает экраном вниз. Еще – если раньше она встречалась с друзьями, то всегда подробно рассказывала, с кем именно, а теперь нет.

– Профессиональный изменщик. То есть, я хотел сказать, рогоносец.

Если б не многолетняя дружба, подобные шуточки Моги могли бы стать поводом для немедленного объявления войны, но с учетом обстоятельств нам было не до смеха.

– Я поражаюсь твоему спокойствию, – выпалил я невольно.

Моги фыркнул:

– Ой, ну ты же не это хотел сказать!

При этом он кивнул Удзихаре, словно ища у него поддержки. Несмотря на непринужденный тон, в его взгляде мелькнула какая-то холодность. Вероятно, он тоже вспомнил один случай, когда дошло до вызова полиции.

Это было весной на третьем курсе. Удзихара спонтанно зашел к своей подруге и застал ее в постели с незнакомцем. Он машинально схватил кухонный нож и наставил его на них со словами: «Я убью вас обоих, а потом и себя!»

Его способность находить общий язык с кем угодно и безоговорочно доверять окружающим имеет оборотную сторону – он уязвимее, чем большинство людей, и если его доверие предают, меняется до неузнаваемости, да так, что камня на камне не остается. Мы с Моги знаем эту его опасную черту.

Невзирая на молчаливое понимание между мной и Моги, рассказ Удзихары продолжался.

Мессенджер, который раньше был открыт, теперь скрывал пароль.

– Дело дрянь, – сказал Моги с видом знатока, и я согласился – так и есть.

Он тут же решил проверить кое-что.

– Ого!

Подозрительно много звонков с одного и того же номера.

– Найс! Хорошо придумал, – хмыкнул Моги, но в лице Удзихары ничего изменилось.

– Что «но»?

– Жесть! – отреагировал я на этот неожиданный «болевой прием».

– Ну ты даешь!

– А если она заметит?

У нее на телефоне установлено столько разных приложений, что она вряд ли заметит среди них одно новое. И вот примерно месяц назад у него появились новые доказательства.

Он разузнал, что это за место. Оказалось, это обычный жилой дом.

– Сомнений быть не может!

Моги прав. Слушая историю Удзихары, логично заподозрить его невесту в неверности. Невозможно закрыть глаза на такое количество совпадений.

– Тогда не лучше ли поскорее вынести вердикт и порвать с ней? – не удержался я.

Удзихара угрюмо ответил:

– Пожалуй, – неопределенно ответил я.

В памяти возник профиль Минами. Что подумал бы ее партнер, который сейчас, по ее словам, работает в Сендае, узнай он о наших отношениях? Был бы в ярости? Или закрыл бы на это глаза, как Удзихара? Хотя мне-то какая разница…

В этот момент раздался звонок домофона – ко мне кто-то пришел.

– Эй, этот звук! Неужели… неужели победа за Токио?!

Моги неловко попытался рассмеяться, чтобы разрядить гнетущую атмосферу. Почти в этот же момент пришло сообщение от Удзихары: <Похоже, ко мне тоже пришли>, – и его видео отключилось. Оставив Моги притворно дуться: «Значит, я пришел последним, черт!» – я пошел получать доставку.

Курьер вручил мне кацудон[23], и, зажав под мышкой еще одну банку пива, я снова уселся за низкий столик.

– Эй, а где Моги?

На экране было только лицо Удзихары. Судя по движению его рта, он начал есть в одиночку.

Открыв банку пива и взяв в руки пластиковый контейнер, я равнодушно ответил: «Ясно», – после чего сообщения от Удзихары стали приходить одно за другим.

– М-м-м?

– А? – Не понимая, что происходит, я замер с палочками в руке.

Что за… Уплетая рис, я взглянул на окошко чата в углу экрана и наконец понял, что он имеет в виду.

В отличие от прошлой переписки, теперь его сообщения были адресованы только мне.

Я поставил контейнер с едой на стол и быстро набрал ответ: <Что случилось?>

– Что?! – неловко воскликнул я, при этом зернышко риса вылетело у меня изо рта и описало в воздухе параболу.

События принимали неожиданный оборот, но, вспомнив предыдущие сообщения, я вернулся в чат.

Что еще я мог на это ответить? Но лицо Удзихары было абсолютно серьезным.

Если жена Моги уехала с дочерью к родителям, то получается, что обнаруженная Удзихарой таинственная женщина – это не она, а кто-то другой. Сначала я подумал, что он увидел что-то не то, однако Удзихара утверждал, что она зашла в ту дверь.

Розыгрыш?..

Эта мысль сразу пришла мне в голову.

Пока мы переписывались, из глубины коридора появился Моги с пластиковым пакетом в руке и занял свое место в правой части экрана.

– Извините, что долго.

Выражение его лица не изменилось.

Я тут же обратился к нему:

– Слушай, Моги, ты же сегодня дома один?

В ответ Моги нахмурился: «Чего?»

– Ну да.

– Точно один?

– Да прекрати ты уже! Ой, боюсь… Что происходит? – Моги стал шутить и смеяться. То ли притворялся, то ли это его «базовые настройки».

– В чем дело?

– Удзихара говорит, что видел женский силуэт, пока тебя не было.

– Что? Быть того не может.

Моги хохотал, кричал, что ему уже страшно, и просил меня прекратить, а выражение на лице Удзихары застыло, словно маска Но[24]. Возможно, глядя на это загадочное, словно утратившее краски лицо, Моги со смиренным выражением встал с места:

– Ну ладно, ладно… Пойду проверю. А то жутковато как-то.

С этими словами он пошел по коридору и стал поочередно открывать двери и заглядывать в помещения.

Однако…

– Никого тут нет, – вернувшись, сообщил он максимально будничным тоном. На губах – холодная усмешка, в темных, почти черных глазах – никаких эмоций.

Что происходит?..

Если отбросить версию с розыгрышем, остаются три варианта. Либо Удзихара лжет, либо Моги скрывает чье-то присутствие, либо кто-то прячется в квартире Моги без его ведома. Вероятность последнего практически нулевая. Ведь Моги не только открыл двери, но и заглянул в каждую комнату. Он хозяин дома и не мог не заметить присутствие злоумышленника. А значит…

Я с усилием сглотнул и перевел взгляд с одного друга на другого.

Который из них?..

Кто лжет, Моги или Удзихара?

В любом случае что-то определенно происходит. Что-то, о чем я не знаю, причем, возможно, тревожное.

«Попойка на удаленке» возобновилась в несколько натянутой атмосфере, настроение было уже не то. Чем дольше я наблюдал, тем больше разговорчивость Моги напоминала маленький спектакль, призванный скрыть какую-то тайну. Удзихара продолжал хмурить брови в своей обычной манере. Общий чат молчал уже некоторое время.

Прошло еще минут десять, и разговор перешел на сплетни об общих знакомых.

– Кстати, я слышал, Сасаки разводится…

И тут кое-что произошло.

Я как раз слушал Моги, когда…

– Ой!

Я вытаращил глаза.

По спине пробежал холодок.

Хмель мгновенно улетучился, по телу забегали мурашки.

Из ванной донесся грохот. Я удивленно повернул голову.

– Что случилось?

– Ничего.

Наверняка поставил что-нибудь неудачно, вот оно и упало…

Было кое-что поважнее.

Я думал о только что увиденном на экране, и у меня не осталось сомнений.

Я увидел ее собственными глазами.

Спину таинственной женщины, о которой говорил Удзихара. Она появилась из двери в середине коридора, а затем исчезла за дверью в конце. Более того, я слышал, как стукнула дверь – бум!

<Видел?> – тут же прислал сообщение Удзихара, но, прежде чем ответить, я спросил у Моги:

– Кто это?

– Что? Где?

– Был сейчас на экране. Я даже слышал стук двери.

– Хватит дурить меня! Я же только что все проверил!

– Не-не-не, не делай вид, что не понимаешь!

Кто угодно увидел бы женщину на экране и, уж конечно, услышал бы шум. Моги тоже не мог ее не заметить, находясь с ней в квартире.

– Прямо сейчас возьми ноут, пойди с ним в комнату в конце коридора и покажи ее нам.

– Не издевайся! С чего бы мне это делать?

– Ничего сложного, верно? Или что, тебе есть что скрывать?

– Да нет, но…

– Давай, скажи нам правду.

«Я же знаю, что это розыгрыш. Честно говоря, надоело», – как раз собирался сказать я, чтобы затем мы вместе посмеялись, но услышал дурацкий электронный звук «па-бам».

Как я и предполагал, это от Удзихары.

– Это что, розыгрыш какой-то?

– Ты украл мою реплику!

Пока мы с Моги пикировались, сообщения продолжили приходить.

– Скажи еще что-нибудь в этом духе, и я за себя не отвечаю!

– Слышь!

Я сделал вдох, намереваясь все ему высказать, но фраза повисла в воздухе.

Вы спросите, почему? Потому что я не мог вымолвить ни слова.

Невероятно.

Я не хотел в это верить.

– Так что?

– Ничего. Сорян…

Пытаясь уйти от ответа, я, не выдержав, встал и произнес: «Пойду отолью».

Неверным шагом я прошел по коридору, словно в поисках убежища, вошел в туалет и встал перед унитазом. Ванная комната, и без того узкая, казалась еще теснее – то ли из-за задвинутой шторки между ванной и раковиной, то ли из-за того, что моим мыслям было тесно в голове. В любом случае я никогда еще не был так рад оказаться в этом узком пространстве, иначе противные мысли в моей голове вырвались бы наружу.

«Этого не может быть, успокойся…»

Я попытался привести мысли в порядок, но чем больше думал об этой ситуации, тем сильнее она казалась мне фальшивкой, фантазией. Единственным, что связывало меня с действительностью, было грустное журчание бьющей в унитаз мочи.

Такое разве возможно?

Если Моги решил завести роман, то сегодняшний вечер и правда идеально подходил для свидания. Жена с дочерью гостят у родителей – трудно представить более подходящее время. К тому же, если вспомнить, как он вел себя в студенчестве, от него вполне можно было этого ожидать.

«Но, – мысленно произнес я, резко дергая рычаг смыва, – если его любовница – невеста Удзихары, то расклад совершенно уникальный».

Интересно, Моги вообще в курсе?

Может, именно поэтому он настаивал на том, что у него в квартире никого нет? Неважно, знает он или нет. Женщина, которую мы увидели, – это невеста Удзихары, который сидит сейчас с нами перед экраном.

Я нехотя вытер руки полотенцем, словно выполнив механическую работу.

А ведь это странно…

Мы назначили дату попойки три недели назад. Каким идиотом надо быть, чтобы именно в этот день пригласить к себе домой невесту Удзихары, зная, что он, скорее всего, ее заметит?

Да и она хороша!

Предположим – исключительно ради дискуссии, – что неожиданный перевод жениха в другой город стал причиной ее измены. Тогда зачем ей ехать в Осаку, чтобы ему изменить? Именно Осаки ей следовало бы избегать в первую очередь. А она завела роман с женатым мужчиной как раз в том городе, где работает ее жених… Похоже, с антикризисными навыками у нее большая проблема.

Я вернулся к компьютеру, по-прежнему мучимый сомнениями, и с этого момента события стали развиваться стремительно.

А потом…

Та самая фотография, в мгновение ока перевернувшая все с ног на голову.

– Моги, ни за что не впускай Удзихару в квартиру!

Я вдруг замечаю, что кричу в экран.

– А?

– Он сейчас придет к тебе домой! Не открывай дверь!

– Не понимаю.

Конечно, не понимаешь… Но сейчас нет времени объяснять.

– Он думает, что ты изменяешь своей жене с его невестой!

– Что? Изменяю жене? Но я не изменяю! – повышает он голос.

– Я знаю! Я это знаю!

Откуда я это знаю? Конечно, потому что видел фотографию. Парочка, нежно посылающая в камеру знак мира – это не кто иные, как Удзихара и, судя по всему, его невеста.

Разумеется, само по себе это не проблема. Главная проблема заключается в том, что его невеста внешне точь-в-точь как Минами – девушка, с которой у меня роман.

– В общем, ни за что не впускай его в квартиру!

Выпалив это на одном дыхании, я в изумлении пялюсь на флуоресцентный свет на потолке. Слышу, как Моги кричит у меня в наушниках, но мне все равно.

Боже, неужели?..

Парень, с которым изменяет невеста Удзихары, – это, без сомнения, я. Тут не оправдаешься тем, что был не в курсе, и, уж конечно, не отделаешься извинениями. Можно сказать, что после случившегося наш монолит разрушен навсегда и бесповоротно. Это, безусловно, так. Но…

Но есть в этом что-то неудовлетворительное, не совсем правильное.

Все дело в сообщении, которое прислал мне Удзихара.

Это очень странно.

Потому что телефон, на который установлен GPS-трекер, в эту самую минуту направляется в сторону моего дома.

В мгновение ока ко мне возвращается привычное самообладание.

«Не рановато ли я сдался?»

Похоже, Удзихара пока не знает главного. По крайней мере, так кажется. Он пока не в курсе, что его невеста изменяет ему со мной. Если так, то достаточно полностью порвать с ней, пока он в неведении.

К тому же, даже если ему наставили рога, не думаю, что он всерьез задумал убить Моги, а если б и задумал, то нет проблем. Потому что как только он ворвется к Моги, недоразумение тут же разрешится. Ведь кто бы ни была та женщина, одно можно сказать наверняка: это не Минами, то есть не Аримура Хонока, невеста Удзихары.

В любом случае сначала мне нужно ее расспросить.

Еще не поздно решить, как быть дальше.

Как только я принимаю решение, звонит домофон.

Я тяжело поднимаюсь и смотрю в монитор. Как я и предполагал, она стоит там, в трикотажном топе без рукавов, и машет мне рукой. Белая кожа, каштановые волосы длиной примерно до плеч, нежные полуопущенные веки. Вне всяких сомнений, это та самая девушка с фотографии.

– Открыто, как обычно.

С этими словами я кнопкой открываю подъездную дверь и снова опускаюсь на пол перед низким столиком. В темном экране компьютера, перешедшего в спящий режим, смутно отражается бледное мужское лицо, глядящее в мою сторону. Я и не заметил, как Моги вышел из конференции.

Только сейчас я обращаю внимание, что кондиционер больше не гудит.

На месте казни стоит тишина, расстрельная команда пока не явилась. Наконец входная дверь открывается, и через мгновение слышится звук запираемого замка. Но сегодня я не приветствую ее, как делал это обычно. А просто продолжаю смотреть на свое отражение в экране.

Из коридора доносятся шаги, дверь в комнату открывается.

– Минами – ненастоящее имя, – бросаю я небрежно, глядя прямо в экран. – И то, что твой жених работает в Сендае, – тоже ложь.

– Постой, что произошло?

– Это ладно. Это я мог бы простить… – Я кусаю губы.

Почему я ругаю ее и в чем пытаюсь обличить? Потому что она скрыла, что является невестой Удзихары? Нет, не то. Ведь, с ее точки зрения, говорить об этом было необязательно.

Пожалуй, больше всего меня бесит собственная беспечность. «Остановись! Это первый шаг в ад!» Головой я понимал это, но дал слабину. Из-за своего безрассудного поступка, из-за сиюминутной похоти под угрозой оказалась выстроенная годами мужская дружба. Вот что самое невыносимое и непростительное.

Неправильно винить в этом только ее. Неправильно, и я это понимаю.

– Послушай… – Ее голос умоляюще дрожит.

– Помолчи.

– Послушай же!

– Говорю тебе, помолчи!

Крича, я поворачиваюсь к ней.

А потом…

…лишаюсь дара речи.

– Извините, что побеспокоил…

Она оборачивается, проследив за моим взглядом, и пронзительно вскрикивает.

– Давно не виделись, Кирияма.

Удзихара.

Невероятно, но передо мной стоит сам Удзихара.

Небольшой рюкзак с грохотом падает на паркет. Хонока отшатывается, и тогда он хватает ее сзади и приставляет к ее горлу острие кухонного ножа.

– Лет пять, наверное?

Я не могу придумать ни одного умного ответа.

Девушку сзади держит ее жених Удзихара, в его руке блестит нож. Итак…

– Как ты вошел?

Она открыла входную дверь и вроде бы сразу ее заперла. Я уверен, что слышал это. Если б Удзихара ворвался в комнату вслед за ней, были бы слышны крики или что-то подобное. Получается, она вошла в подъезд и дошла до квартиры, не заметив присутствия Удзихары? Судя по ее удивлению, именно так и есть. Но главное не это…

Прежде всего – почему он вообще здесь находится?

– А ты и правда повелся.

Вероятно, почувствовав мое замешательство, Удзихара начинает сбивчиво объяснять, при этом поочередно связывая руки и ноги Хоноки кабельной стяжкой.

– Это была ловушка, которую устроили мы с Моги.

– Ловушка?

– Следует объяснить поподробнее…

В завершение он засовывает девушке в рот полотенце в качестве кляпа, после чего небрежно валит ее на паркет.

– Как ты уже знаешь, я заподозрил ее в измене и выяснил истину. А затем…

По номеру телефона в истории звонков он понял, что ее любовник – я.

– Я был в шоке… мягко говоря.

С самоиронией в голосе Удзихара опускает взгляд на пол. Словно почувствовав что-то, лежащая девушка с шумным вздохом прикрывает веки, словно приготовившись.

– Так что я ее убью.

– Что?!

– Тут уж я ничего не могу поделать. Когда меня перевели в другой город, она предупредила: «Если изменишь, убью». А сама втихаря… Что посеешь, то и пожнешь! Правильно я говорю?

– Да, но…

«Ты ведь на самом деле не собираешься ее убивать, правда?» – хочу продолжить я, но захлопываю рот, пронзенный ледяным взглядом, говорящим: «Посмотрите-ка, кто заговорил».

– Встала проблема: как рассматривать тебя?

– В каком смысле «рассматривать»?

О чем это он?

– Мне нужно было решить, что с тобой делать, – тихо произносит Удзихара, опуская глаза. – Поэтому сперва я должен был проверить.

– Что именно?

– Знал ты на самом деле или нет.

Услышав это, я мысленно ахаю. Начинаю что-то мямлить, но он, похоже, не собирается меня слушать, поскольку тут же прерывает мое объяснение.

– Как проверить, знал ты или нет? – бормочет Удзихара, снова поднимая на меня глаза.

Его природное озорство исчезло, глаза стали тусклыми, холодными и сухими, как свинец. Кажется, он больше не замечает извивающуюся на полу девушку.

– Даже устрой я вам очную ставку, вы продолжили бы всё отрицать, и я так и не узнал бы правду. Ты ведь у нас непревзойденный мистер Спокойствие и Собранность. Даже когда мы перевернулись на арендованной машине, ты и бровью не повел, верно? Вот я и подумал, что обычный подход тут не сработает. А значит, оставалось лишь одно решение – поместить тебя в экстремальные условия, в которых ты растеряешь свое хваленое самообладание. Тогда-то мне и пришла в голову идея устроить «попойку на удаленке».

Использовать по полной специфику онлайн-формата, найти лазейку и выбить меня из колеи, а затем подловить, чтобы я сам сознался. Вот и вся его стратегия.

– Вот почему я обратился за помощью к Моги. – Удзихара качает головой, цокая языком. – Он тоже возмутился и заявил, что если ты обо всем знаешь, тебя следует проучить. Моги и стал «первым выстрелом».

Удзихара смотрит на меня испытующее, задрав подбородок.

– Он ведь кое-что спросил у тебя до того, как я вошел в конференцию?

В памяти всплывает наша беседа. «Кирияма, а что насчет тебя? У тебя девушка есть?»

– Я думал, если меня там не будет, ты ему скажешь: «Знаешь, тут такое дело…» – и так далее. Тем более что собеседник находится далеко, в Осаке. Я надеялся, что бессознательно ты почувствуешь себя в безопасности и твоя несокрушимая защита даст слабину.

Но я засомневался…

– Это был всего лишь пробный шар, разминка. Я и не надеялся, что ты так легко все выболтаешь. – Удзихара кивает на лежащую у своих ног девушку. – «Вторым выстрелом» было то, что я назвал ее имя в разговоре, помнишь?

Ах, вот что это было… Все сразу встает на свои места.

Конечно, я помню возникшую тогда странную паузу.

После этой фразы чат по какой-то причине замолчал. В тот момент это показалось мне подозрительным. Зачем он назвал ее имя? Если он хочет выяснить, знакомы ли мы с ней, почему не спросить об этом прямо?

– Но даже тут я не заметил на твоем лице никаких признаков волнения, – ухмыляется Удзихара, обнажив клыки. – «Третьим выстрелом» стало то, что у Моги в доме якобы находилась девушка и я утверждал, что это моя невеста.

Более того, он даже заявил, что убьет его.

– Кстати, та женщина – это жена Моги. Мы соврали тебе, что она уехала к родителям. Я объяснил ей ситуацию, и она согласилась помочь.

Допустим, я все знал. Разве не призна́юсь я, попав в такую суперэкстремальную ситуацию, когда лучшим друзьям грозит опасность – из-за очевидного недопонимания один может стать убийцей, а другой – жертвой? Неужели я не сделаю все возможное, чтобы остановить это: «Стой, Удзихара! Это недоразумение! Это со мной твоя невеста тебе изменяет!»?

– Но ты опять промолчал.

Я не просто так промолчал. Я действительно ничего не знал.

Но доказать это невозможно.

– А вот и «последний выстрел». Вместо того чтобы быть в Осаке, я появляюсь перед тобой…

В ярком свете флуоресцентных ламп его лицо выглядит безжалостным и напоминает искусно выполненную восковую маску.

– Раз уж дело зашло так далеко, я решил, что единственный способ решить вопрос – выяснить все один на один.

– И все же…

Как он это провернул?

Мы ведь действительно были на онлайн-попойке, мы беседовали.

Очевидно, видя мое недоумение, он сообщает, как о чем-то само собой разумеющемся, что это была запись.

– Виртуальный фон и записанное видео, – поясняет он и ногой подталкивает рюкзак в мою сторону. – Посмотри папку на планшете.

Подчинившись, я достаю планшет и, следуя инструкциям Удзихары, открываю один из файлов. Дрожащими руками запускаю видео и тут же слышу: «Виноват, опоздал… Благами цивилизации?.. Что ж, воспользуюсь вашим предложением». Передо мной то же изображение Удзихары, которое я наблюдал весь вечер.

– То, что видели вы с Моги, было отснято заранее. Настоящий я все это время находился перед твоим домом в припаркованной прокатной машине. Я даже отпуск взял ради такого случая.

Затем он подключился к конференции и, воспроизводя заранее записанное видео, набирал сообщения на беспроводной клавиатуре. Беспроводной, потому что иначе ему пришлось бы сидеть перед экраном, чтобы набирать текст. Тогда его реальное изображение наложилось бы на виртуальный фон, и трюк был бы тут же раскрыт.

– Ох, как это было непросто… – Удзихара поводит плечами. – Столько раз пришлось репетировать…

Через сколько минут и секунд с начала трансляции надо засмеяться, нахмуриться, выйти на балкон… Они репетировали эту беседу множество раз, чтобы убедиться, что она звучит естественно.

– И все равно, – Удзихара снова поводит плечами, – невозможно совместить записанную речь с реальной беседой.

И тогда он придумал задействовать беззвучный режим. Ведь в этом случае на видео ему, по сути, придется только улыбаться, кивать и сохранять бесстрастное выражение лица. Если вводить фразы в чате параллельно с этими безмолвными одобрительными кивками, разговор пройдет как по маслу.

Тем не менее у меня все еще остаются сомнения.

– А как же начало разговора?

В начале беседы между Моги и Удзихарой вроде как состоялся живой разговор.

Когда я спрашиваю об этом, он кивает.

– Тут можно было не волноваться, потому что…

Потому что звучали только приветствия.

– Вот почему возникла небольшая заминка, когда я сказал, что у тебя плохой вайфай.

Теперь все встало на свои места.

«– Это все потому, Удзихара, что ты пользуешься дешевым вайфаем.

– Давай уже, воспользуйся благами цивилизации!»

Мы с Моги заговорили одновременно.

Тогда я это проигнорировал, посчитав издержкой дистанционного формата, но на самом деле это было сделано намеренно, чтобы не дать разговору уйти в сторону.

– Но вообще-то мы знали, что все получится.

– Почему?

– Потому что «Состав» всегда держался на Моги.

Как правило, ситуацией управляет Моги, наш командир ударной части, а я лишь изредка вставляю реплики, следуя за нитью разговора. При таком балансе сил легко доминировать. Во время обмена приветствиями я вообще не сказал ни слова, кроме той неудачной попытки.

«– Мы тебя уже заждались, придурок!

– Сорян, проторчал на работе дольше, чем планировал.

– Все, молчи, не напрягай горло. Пиши в чат!»

Вот почему, контролируя ход беседы и показав мне живые голоса, они смогли убедить меня, что Удзихара действительно участвует в разговоре, после чего плавно перешли к чату.

– Но рассчитать время до секунды невозможно. Ты наверняка замечал нестыковки?

Тут он попал в точку. Время от времени я замечал странности. Например, Удзихара смеялся и кивал невпопад. Но подобные задержки бывают. Отставание из-за проблем со связью – неизбежный атрибут «попойки на удаленке».

– Значит, квартира Моги тоже!.. – восклицаю я, и Удзихара кивает.

– Это вообще не его дом. Просто снял жилье напротив своего общежития в Сендае.

Арендовав его на неделю, он объяснил ситуацию коллеге, который примерно одного роста с Моги, и попросил разыграть небольшую сценку на балконе. Когда и эта загадка разрешается, до меня доходит еще кое-что.

«Главное преимущество – панорамный вид на Умэду».

Если задуматься, в этих словах Моги тоже есть несоответствие.

Когда Удзихара вышел на балкон, он немного изменил угол обзора, опустив камеру вниз. То есть квартира Удзихары находится на более высоком этаже, чем у Моги. Кроме того, расстояние между двумя домами всего метров двадцать, их разделяет только дорога. Несмотря на это, Моги отметил, что главное преимущество его квартиры – это панорамный вид. Вряд ли вы станете так говорить, если прямо перед вашими окнами, пусть и через дорогу, стоит здание выше, чем то, в котором вы живете. Пожалуй, это единственная ошибка Моги.

Выходит, остался только один нерешенный вопрос.

«Тогда устроим небольшой баттл! Кто быстрее вызовет “Убер Итс”!»

Неужели просто он был голоден?

– Ах, это, – ухмыляется Удзихара. – Это нужно было для того, чтобы выяснить номер твоей квартиры.

– Что?..

– Благодаря GPS-трекеру я узнал, где находится твой дом. Однако…

Однако он обнаружил, что вход в подъезд блокируется автоматически, а номер квартиры невозможно выяснить даже с помощью приложения.

– Не торчать же мне у подъезда.

Опираясь на имеющуюся у него статистику, он предположил, хоть и не на 100 %, что сегодня Хонока придет ко мне. Но даже в этом случае вряд ли она послушно приведет его в мою квартиру.

– Поэтому я воспользовался услугами курьера из «Убер Итс».

Притворившись жильцом, он вместе с курьером вошел в подъезд, зашел с ним в лифт и вышел на том же этаже, чтобы посмотреть, в какую квартиру тот направится.

– Я-я-ясно…

Вот почему, как только мне принесли доставку, Удзихара написал: <Похоже, ко мне тоже пришли>, — и выключил камеру. Ему пришлось не только следовать за курьером, но и переключать трансляцию, чтобы я увидел ее после получения доставки.

– Кстати, вот еще что. Первоначально я планировал после этого подождать в холле первого этажа, а когда придет время, ворваться в квартиру, но…

После ухода курьера он повернул дверную ручку и обнаружил, что дверь не заперта.

– Уж не для этой ли сучки ты ее открыл, а?

Под его испытующим взглядом волосы у меня встают дыбом.

Боже мой…

В голове возникает ванная комната…

И задвинутая шторка для душа.

– Кто станет принимать душ во время пьянки?

Неужели Удзихара все это время прятался у меня в квартире?! Затаив дыхание, стоял в ванне, дожидаясь удобного случая?

– Честно говоря, я чувствовал себя как канатоходец над пропастью.

Присев рядом с девушкой, Удзихара направляет острие ножа на ее беззащитное, безнадежно белое горло. «У-у, у-у!» – стонет она через полотенце. Глаза ее налились кровью и так широко распахнулись, что кажется, они вот-вот вылезут из орбит.

– Похоже, удача на моей стороне во всех отношениях…

Полный провал.

Как ни охарактеризуй ситуацию, факт остается фактом: она безнадежна.

Потому что в понимании Удзихары, несмотря на все его «выстрелы», я так и не заговорил.

Что же мне делать?

Даже если мир перевернется, я не смогу доказать, что ничего не знал.

Он что, в самом деле собирается нас убить?..

Охваченный тревогой, я оглядываюсь вокруг. Телефон остался на столе. Что, если быстро протянуть руку и набрать «110»?.. Нет, не успею.

Надо думать о том, как его подловить, если появится шанс.

Смогу ли я его победить? Безоружный, против доведенного до отчаяния вооруженного ножом противника…

Пока я собираюсь с силами, происходит следующее.

– Как бы то ни было, сегодня я кое-что понял, – внезапно говорит Удзихара. – Можно сказать, усвоил урок.

Я замираю в оцепенении, а он продолжает:

– Что я имею в виду? Разговор между вами до того, как вы меня заметили.

«– Минами – ненастоящее имя… И то, что твой жених работает в Сендае, – тоже ложь.

– Постой, что произошло?»

– Если б ты все знал, ты бы этого не сказал.

Я вижу, как прямо в ад спускается тонкая, как паутинка, ниточка.

– Ты первым начал ее расспрашивать. Ты говорил убедительно. Не думаю, что ты притворялся. Только придя сюда, я смог узнать правду.

– Удзихара…

– Нельзя недооценивать «Состав»!

Удзихара присаживается рядом с Хонокой с невинной улыбкой.

Напряжение в комнате как будто резко спало.

Может, он нас простит?

Мгновение я надеюсь.

– А вот и урок.

Его лицо теряет всякое выражение.

– Эй, стой!..

Он резко перерезает ей горло одним ударом, без колебаний.

Предсмертный хрип.

Взлетают брызги крови…

Наконец наступает тишина.

И в этой тишине раздается единственный звук.

Динь! Это музыка ветра.

Итак.

Усвоенный им урок таков:

– Все-таки важные вопросы следует обсуждать лицом к лицу, а не дистанционно.

Ясмотрю на мрачное пасмурное ночное небо и прикусываю губу.

Теперь я понимаю, что все это выглядело странно. Семья, друзья и сама жизнь на острове. Но я этого не замечал. Да и как бы я это заметил? Ведь единственной известной мне реальностью был этот остров.

Я слышу шум моря. Будто дрожит край горизонта…

Нет, не так.

Дрожат мои кулаки.

Куда это все направить – гнев, ненависть, импульс? Не знаю. Не имею представления. Что я должен делать? Как мне поступить? Как ни странно, я не колеблюсь. Теперь пути назад нет, да я и не хочу возвращаться. В каком-то смысле я объявил войну.

Шум моря прекращается.

А значит, пора начинать съемку.

– Всем привет! Как вы все знаете, меня зовут Ватанабэ Джомолунгма. И я собираюсь открыть вам правду об одном убийстве. Но сначала…

Сначала я должен рассказать, что произошло.

Это было три года назад, во время летних каникул в третьем классе начальной школы.

В тот день все и началось…

Я валялся на диване после ужина и смотрел популярное аниме.

– Кажется, тридцать минут уже закончились?

– Еще три минутки!

Обернувшись, я увидел свою мать в кухонном фартуке. «Ничего не поделаешь», – говорил ее взгляд, одновременно удивленный и снисходительный. По правилам смотреть телевизор можно было только тридцать минут в день, но каким-то образом мне всегда удавалось выторговать несколько дополнительных минут.

– Ты всегда так говоришь, а потом смотришь еще минут десять.

– Сегодня правда только три минутки.

– Не думаю, что стоит вообще смотреть телевизор.

Пожалуй, мои родители уделяли воспитанию гораздо больше внимания, чем среднестатистические люди. Помимо телевизора, были полностью запрещены игры, и, конечно, абсолютно недопустимо было иметь смартфон или просто мобильный телефон. Однако мне никогда не казалось, что меня это как-то ограничивает. Это не омрачало мою повседневную жизнь, я никогда не чувствовал давления со стороны своих добродушных родителей.

Мои папа с мамой немного устали от напряженного темпа жизни. Поэтому решили, что ребенка они будут растить только в провинции.

Вскоре после моего рождения родители решили переехать на Моммэдзиму. Здесь идеальные условия!

Они то ли веб-дизайнеры, то ли разработчики – в общем, что-то такое, я точно не знаю. Им все равно, где жить, лишь бы компьютер был под рукой. Они неплохо зарабатывают, но не стремятся к роскоши. Скорее, придают значение впечатлениям, которые не купишь за деньги. Такие вот странные у меня родители. Достаточно того, что они назвали меня Джомолунгмой, потому что хотели, чтобы я вырос лучшим ребенком в мире.

«А теперь к новостям. Сегодня в семь часов вечера полиция арестовала безработного мужчину. Он проживал поблизости от места происшествия – молодой человек двадцати с небольшим лет получил ножевое ранение в живот и скончался на улице у станции «Нагасаки». Во время допроса мужчина заявил: «Кто-то должен был это сделать».

– Ой! – невольно воскликнул я.

Я узнал лицо жертвы на экране. Вне всяких сомнений, это был он.

– Я сегодня видел этого человека!

Мать, нахмурившись, повернулась к экрану.

«По данным следствия, подозреваемого Тадокоро разозлило содержание прямой трансляции, которую вел покойный на видео-хостинге “Ютьюб”. В момент совершения преступления Тадокоро испытывал сильное желание его убить. Среди видеороликов, транслировавшихся в прямом эфире…»

Экран погас.

– Эй, я еще смотрю!

– Ты обещал три минуты.

– Моего знакомого убили!

– Возможно, они просто похожи.

«Глупости! Разве можно перепутать с кем-то человека с такой яркой внешностью?» – подумал я, но жаловаться не стал. Кажется, я уловил едва заметный страх на лице матери, держащей в руках пульт.

– Почему же его убили?..

– Вместо того чтобы тратить время на ерунду, займись домашним заданием. И начинается Время отчета.

Временем отчета называлась беседа с матерью о том, как прошел мой день.

– Я всегда с нетерпением жду твоего рассказа о том, какой замечательный у тебя был день.

В нашей семье была странная традиция – каждый вечер мы собирались в гостиной. Поначалу это меня раздражало, но потом я привык.

Мать сняла фартук и села рядом, подбадривая меня взглядом: «Ну, давай».

– Ну-у-у… во-первых…

Глядя в потолок, я стал вспоминать события дня.

– А хотите, станем ютьюберами?

Татибана Ринко предложила это в полдень. Легкий загар, длинные руки и ноги, большие глаза навыкате. Среди нас она единственная родилась и выросла на острове, поэтому, когда она это сказала, я подумал, что это какой-то островной диалект, с которым я не сталкивался раньше.

– Кем-кем? Тьюберами?

У Кувадзимы Сатэцу крупное рыхлое тело и дурацкий голос. И имя у него странное, хотя кто бы говорил. Белая майка, синие шорты, соломенная шляпа на резинке – сейчас он вполне вписывался в островной ландшафт, хотя вообще-то он тоже «чужак», потому что родился в Токио, как и мы с Ру. То есть если б мы сюда не переехали, Ринко была бы единственной ученицей начальной школы на всем острове. Возможно, именно поэтому островитяне так добры к нам четверым. Всякий раз, когда на улице я встречаю дядюшку Сибату, он вручает мне кучу свежих, только собранных овощей. Не раз я получал втайне от мамы мороженое или жвачку от хозяйки кондитерской, бабули Цуру. «Как здорово, что у тебя появились друзья, Рин-тян! Много детей – это хорошо. Дети – сокровище острова», – так любят говорить жители острова.

– Вот, смотрите!

Я увидел «Айфон 7». Металлический блеск черного корпуса и экран с яркими иконками. Хотя эта модель была выпущена несколько поколений назад, для тех из нас, у кого нет ни смартфона, ни даже мобильного телефона, она была словно будущее, внезапно ставшее частью нашей повседневной жизни.

– Ух ты! – выдохнул Сатэцу, благоговейно беря в руки телефон. – Круто!

– Вообще-то папа с мамой купили его мне еще в прошлом месяце, но не разрешают брать с собой, чтобы не разбить.

Мы сидели бок о бок на скале в южной части острова. Уступ за кустами с правой стороны, если идти к парковке, рядом со старым маяком. Пройдя мимо него, можно попасть в наше секретное место. С вершины примерно тридцатиметровой скалы открывается бескрайний вид на Восточно-Китайское море.

– На, Джомо, посмотри.

Я принял «будущее» из рук Сатэцу. В руках телефон ощущался на удивление увесистым, хотя на самом деле он не такой уж тяжелый. Говорят, по нему можно звонить, фотографировать и даже смотреть фильмы… На таком маленьком? Не может быть! Я отчаянно пытался найти связь между этим «будущим» и собой, но единственным, что показалось мне знакомым, были горящие на экране цифровые часы.

– Время самому нужно устанавливать?

– Хах, нет, конечно! – воскликнула Ринко. – Самому тоже можно, но вообще-то оно автоматически настраивается с помощью радиоволн.

Ну конечно. Единственные часы, которые в наши дни можно настроить только вручную, – это старомодный будильник в моей комнате. Испытывая неловкость из-за своего тупого вопроса, я с облегчением услышал, как Сатэцу тыкает в экран пальцем: «Тут есть значок, похожий на калькулятор». Фух, похоже, он недалеко от меня ушел…

Ринко усмехнулась. Думаю, ей невыносимо было слушать наши разговоры о часах и калькуляторах, когда в наши руки попало такое передовое оборудование. Она с гордостью рассказывала нам о его потрясающих возможностях.

– Смотрите, вот камера…

– Ух ты!

– Есть еще штука под названием «Сири»…

Но больше всего два мальчишеских сердца покорила функция аутентификации по отпечатку пальца. Если предварительно зарегистрировать отпечаток, можно включить устройство, просто коснувшись круглой кнопки на его поверхности.

– Пожалуйста, зарегистрируй и наши отпечатки!

– Хм, это еще зачем?

– Хотим попробовать!

Сначала Ринко сопротивлялась, но после многократных просьб неохотно уступила.

– Круто! Как у шпионов, да?

– А можно еще разок?

– Ну ладно…

Пока мы болтали, я обратил внимание на Ру, которая сидела слева от меня. Обычно очень разговорчивая, в этот раз она вообще не участвовала в беседе. Я отдал «Айфон» Сатэцу и попробовал обратиться к Ру:

– Эй!

– Чего тебе? – даже не обернувшись, отозвалась она, глядя вдаль, на линию горизонта.

Высокая переносица, острый подбородок и фарфорово-белая кожа. Ее чистый профиль всем своим видом выражал недовольство. Вероятно, ей не понравилось, что ведущая роль досталась Ринко.

Ру – это уменьшительное имя. Вообще-то ее зовут Андзай Руж. Говорят, она из богатой семьи, чем и сама любит похвастаться, так что, наверное, это правда. Действительно, в гараже ее дома, похожего на за́мок, не один и не два, а несколько спорткаров. Хотя на острове вряд ли когда-нибудь представится случай на них покататься, их специально доставили с Хонсю. Интересно, что при этом у Ру, как и у нас с Сатэцу, нет смартфона или даже мобильного телефона. Хотя она и кажется избалованной, думаю, взгляды наших родителей на воспитание детей похожи, что удивительно.

Не то аристократка, не то простолюдинка, Ру всегда ведет себя с некоторой вычурностью. В ней чувствуется какая-то наигранность, или ее слишком заботит, как она выглядит в глазах окружающих, – не могу объяснить, но что-то такое ощущается.

Взять хотя бы ее постоянные «съемки». По ее словам, она хочет увековечить буквально каждую секунду своей жизни на острове, поэтому родители всегда дают ей с собой «ГоуПро».

– Забава для богатых, – бурчит Сатэцу.

Сам он вряд ли стал бы использовать это выражение; думаю, он услышал его от родителей. Мы терпеть не можем, когда Ру таскается с этой «забавой». Что мы должны делать? Снимать ее так, как она хочет. Стоит нам заняться чем-нибудь по-настоящему интересным, как она становится особенно навязчивой и просит снять ее «красиво». Именно так было и сегодня утром. Пока мы строили плот, чтобы выйти в открытое море, она просто снимала нас из тени, но как только увидела, что плот готов, стала требовать поснимать ее с ним крупным планом.

– Будешь смотреть дурацкие ролики – отупеешь, – бросила Ру с явным раздражением, будто это не она веселилась с нами утром.

– Так интересно же!

Коснувшись чего-то на экране, Ринко развернула его в нашу сторону. На видео мальчик примерно нашего возраста распаковывал новую игрушку.

– Смотрите, разве не круто?

– Ух ты! Интересно, а как ею управлять?

– А это что, инструкция?

– О, он пришел в парк…

– Он ютьюбер – человек, который развлекает зрителей забавными видеороликами.

Из коробки появилось радиоуправляемое устройство (кажется, оно называется дрон), зазвучала популярная веселая фоновая музыка, появились визуальные эффекты в стиле аниме, и наконец пошла финальная сцена, снятая дроном с воздуха. Я был мгновенно очарован.

– Что это такое? Класс!

Ринко продолжала увлеченно рассказывать. Ютьюберы снимают не только в одиночку, но и группами. Этот мальчик называет себя «Малыш TV», у него средний по популярности канал – около трехсот тысяч подписчиков. Видеоролики бывают разных жанров. Лично ей больше всего нравятся «Ленивые братья» с их превосходными живыми комментариями к необычным интерактивным играм и «Бременские грубияны», которые ведут себя вызывающе, на грани дозволенного законом. Но безусловная популярность среди множества ютьюберов принадлежит шестерке под названием «Фулл-хаус◖Дэйз», появившейся десять лет назад. Благодаря двадцатимиллионной аудитории они зарабатывают сотни миллионов иен в год на одной только рекламе.

Закончив свой рассказ, Ринко одарила нас озорной улыбкой.

– Вам не кажется, что группа из четырех ребят, выросших на острове, была бы довольно популярна?

Моммэдзима, где мы живем, – небольшой остров в 80 километрах от западного побережья Нагасаки. Периметр острова составляет порядка 10 километров. Несмотря на холмистый ландшафт, его можно объехать на велосипеде примерно за час. Наш остров напоминает яйцо, вытянутое с севера на юг, в северном конце которого находится единственный порт. В образовавшемся вокруг порта поселке проживают примерно 150 островитян. Большинство из них зарабатывает на жизнь рыболовством и горным сельским хозяйством. В единственной начальной школе на острове всего четыре ученика. Естественно, это мы. В школе нет ребят младше нас, поэтому, когда мы выпустимся, она, скорее всего, закроется. Тут, конечно, есть телевидение и радио, но на дорогах почти нет машин, а полицейские от нечего делать болтают с островитянами. По мнению Ринко, для горожан жизнь на острове – уже сама по себе контент.

– А у «Фулл-хаус◖Дэйз» интересные ролики?

Соленый бриз ласкал мою щеку, время от времени поскрипывали велосипеды. Мы обогнали трактор и помчались за шлейфом от самолета вдалеке. Мы направились в сторону дома около четырех пополудни. Вытирая пот со лба, я задал вопрос Ринко, которая ехала впереди. Если гнать на большой скорости, то от южной оконечности острова до северной, где расположен поселок, минут тридцать езды. Даже не спеша поездка займет минут сорок – я думал, у меня достаточно времени, чтобы успеть к пяти, то есть до «комендантского часа».

– Я их не могу смотреть из-за возрастных ограничений.

– Там что, про секс? – тут же вмешался Сатэцу.

– Не знаю.

– Вспомнил, когда заговорили о сексе… – Сатэцу повернулся ко мне. – Так что в той комнате?

Я ухмыльнулся, гадая, почему он об этом вспомнил.

Он имел в виду странное правило, действующее в нашей семье наряду с Временем отчета: в эту комнату заходить опасно, поэтому сюда нельзя.

Речь шла о запертой двери в конце коридора второго этажа справа. Сколько я себя помню, в эту комнату нельзя заходить. Я ни разу там не бывал, но на днях проснулся среди ночи и не смог сдержать любопытства. Подкрался на цыпочках и, затаив дыхание, повернул ручку. Дверь не открылась. Но если прислушаться, можно было услышать родителей. Они возились и перешептывались внутри. И вдруг дверь открылась, и из-за нее выглянула мама в ночной сорочке.

– Ты что тут делаешь?! Быстро спать!

Лицо раскрасневшееся и возбужденное, такой грозной я ее еще не видел. Я быстро оглядел комнату, но из-за темноты ничего не было видно.

Когда на следующий день я рассказал об этом девочкам, они обменялись короткими многозначительными взглядами, после чего Ринко спросила:

– Ты случайно не говорил в последнее время маме с папой, что хочешь брата или сестру?

Когда я с непонимающим видом уставился на них, Сатэцу быстро объяснил:

– Похоже, это вранье, что детей приносят аисты.

– Важно, чтобы в следующий раз у нас все получилось, – сменил я тему, чтобы избавиться от неловкости и раздражения.

– Верно, – согласилась позади меня Ру. – В следующий раз обязательно!

Мы говорили о неудачной попытке построить плот. То ли под весом груза, то ли не выдержав удара волн, плот вместе с водруженными на него мечтами развалился через десять секунд после отплытия.

– В следующий раз, говоришь? Да ты, Ру, вообще только наблюдала! – тут же пожаловался Сатэцу.

– Девочкам нельзя поднимать тяжести.

– Кажется, это называется дискриминацией наоборот.

Болтая, как обычно, мы почти уже въехали в поселок, когда кое-что произошло.

– Эй, ребята! Стойте, стойте!

Навстречу нам бежал взволнованный мужчина – худощавый, с розовым ирокезом. Сразу было понятно, что он не с острова.

– Наконец-то я нашел!

«Похоже, он не в себе», – машинально подумал я, но, поддавшись его странному напору, невольно нажал на тормоз.

– Сфотографируетесь со мной? На память, – попросил мужчина, переключая смартфон, который держал в руке, на фронтальную камеру и поднося к лицу.

Я переглянулся с Сатэцу, который стоял рядом.

– Да можно, в принципе.

Сатэцу, казалось, засомневался на мгновение, но встал рядом с мужчиной и показал в камеру знак мира. «Не знаю, зачем это надо, но ладно. Похоже, опасности нет», – решил я и как раз собирался тоже встать перед экраном, когда Ру внезапно закричала:

– Ребята, нет! Бежим!

С этими словами она резко сорвалась на велосипеде с места. Ринко стала быстро ее догонять.

– Подожди!

Мы с Сатэцу снова ошеломленно переглянулись и, почувствовав неладное, со словами «ну, и мы пойдем» быстро уехали.

– Эй, стойте! Подождите!

Я продолжал лихорадочно крутить педали, еще долго ощущая за спиной присутствие мужчины.

– …И вот теперь его показали в новостях. Это точно не другой человек. Я бы ни с кем не перепутал его розовый ирокез.

На этом Время отчета закончилось. Про секс я намеренно умолчал, но, думаю, это не проблема.

Выслушав до конца мою историю, мать какое-то время молчала. Она хмурилась, но в ее лице не читалось сомнение. Скорее было ощущение, что она уже точно решила, что мне скажет, и просто размышляет, как это лучше выразить. «Интересно, что происходит?» Мое беспокойство нарастало.

Наконец мать нарушила молчание и произнесла нечто неожиданное:

– Думаю, тебе стоит пересмотреть свою дружбу с Ринко.

– А? Почему?

– Я согласна с Ру. Мы не для того приехали на этот остров, чтобы тратить время на просмотр тупых роликов. Пожалуй, мне стоит поговорить об этом с мамой Ринко.

Что-то тут не так. Мне никогда раньше такого не говорили. Наоборот, мать всегда повторяла: «Цени друзей, потому что друзья с острова останутся с тобой на всю жизнь». И вдруг такое! Все перевернулось из-за какого-то ролика на «Ютьюбе»…

Однако впереди меня ожидали еще более странные события.

С того дня островитяне все как один стали относиться к нам холодно. И дядюшка Сибата, который всегда угощал меня овощами, и бабуля Цуру из кондитерской. Нет, они не смотрели на нас с презрением и не повышали голос. Но ситуация явно изменилась. Этого не заметил бы разве что младенец. Хотя жители острова делали вид, что ведут себя как обычно, было похоже, что в глубине души они думают: «Лучше не связываться с этими детьми». Но самое невероятное то, что в их числе оказалась и Ринко – вместе с другими жителями острова она тоже отдалилась от нас.

С того дня все и началось.

Что-то нарушилось, и наша повседневная жизнь пошла наперекосяк.

6:46

– Так или иначе, но с того дня все изменилось. Удивительно, не правда ли? – продолжаю я в камеру.

Человек, убитый в тот день у станции «Нагасаки», оказался довольно известным блогером, публиковавшим скандальные ролики на канале «Синдром отмены». Убийство произошло около семи вечера. Последний паром из Моммэдзимы в порт Нагасаки отправляется в пять, поэтому после встречи с нами мужчина, должно быть, сразу же вернулся в город, где его и зарезали.

– Все-таки ютьюберы – проблемный народ.

Конечно, дело редко доходит до убийства, но их то и дело привлекают к ответственности за имущественный ущерб и клевету. Даже не нарушая закон, они могут попасть в эпицентр скандала из-за неподобающего поведения, а пранки нередко оказываются фейками. В результате ютьюбер теряет популярность.

И все равно, они мне очень нравились.

«– А хотите, станем ютьюберами?»

В многочисленных видеороликах, которые Ринко показала мне в тот день, были вещи, до которых я никогда бы не додумался, а если б и додумался, то не смог бы реализовать, поэтому ютьюберы, творящие все это безрассудство, безумно мне нравились. Услышь это моя мама, она, наверное, сошла бы с ума, но я хотел стать ютьюбером. Хотел, как они, вызывать улыбку у зрителя по ту сторону экрана.

– Однако, прежде чем осуществить эту мечту…

8:18

Это был шестой класс начальной школы, шел март. Незадолго до выпускного у Сатэцу и Ру появились собственные мобильные телефоны. Правда, с минимальным набором функций, только телефонные звонки и сообщения, без доступа к Интернету. Наверное, из расчета, что этого будет достаточно для предстоящего перехода в среднюю школу и поездок на учебу на лодке на соседний остров Цукудадзима. Ринко пользовалась тем же седьмым «Айфоном», что и раньше, поэтому я единственный остался ни с чем, но жаловаться было бессмысленно. Я заранее знал, каким будет ответ: «Неважно, что и у кого есть. Мы – это мы, а другие – это другие».

Отношения с Ринко оставались такими же неловкими, как и прежде. Нет, мы не поссорились. И не стали игнорировать друг друга. И в школе, и после уроков мы продолжали проводить время вместе, как и прежде. Но иногда я чувствовал некую дистанцию, барьер. По какой-то причине с тех самых пор она перестала показывать нам свой «Айфон» и стала реже первая заговаривать с нами. А иногда встревоженно замолкала и только смотрела с мольбой своими большими глазами.

– Это потому что мы чужаки.

Каждый раз, когда слышал ворчание Сатэцу, я переводил взгляд на покачивающийся на его ранце брелок. Эти брелоки нам подарила Ринко. Кажется, в прошлом году. У меня – зеленый, у Сатэцу – синий, красный – у Ру и желтый – у Ринко. Все они разного цвета, но имеют одну и ту же форму звезды.

Я знал, что у Ринко на чехле смартфона тоже висит золотистая звездочка. Моя единственная надежда, благодаря которой я мог верить, что мы никогда не расстанемся.

К сожалению, я очень сильно заблуждался…

– А я к тебе-е-е!

Десять дней назад Ру пришла ко мне домой. Был вечер, солнце садилось.

– Ты чего в такое время?

– Подумаешь, что такого…

Моих родителей внезапно позвали к себе родители Ру, и их не было дома. Мы с ней были у меня дома совершенно одни. Она хоть и подруга детства, но я не мог не замечать ее сильных бедер, выглядывающих из-под короткой юбки, и женственно округлившихся линий тела. Я проводил ее в свою комнату, но не знал, куда девать взгляд, поэтому, ляпнув «пойду присяду», направился к письменному столу.

– Может, хотя бы чаю предложишь?

– А, ну да…

Пока я рефлексировал на тему своей бестактности, мое внимание привлекли две вещи. Во-первых, она бросила быстрый взгляд на мое запястье. Во-вторых, цель ее визита. В младших классах мы часто ходили друг к другу в гости, но теперь – нет. Мне показалось, что она пришла не просто так.

Когда я вернулся в свою комнату, держа в каждой руке по стакану холодного ячменного чая, она валялась на моей кровати на животе в откровенной позе. Длинные черные волосы до талии, беспечно раздвинутые ноги. Но больше мое внимание привлек смартфон, который она держала в руке.

– Та-да-а-ам! Смотри, что я стащила у мамы!

Серебристый сверкающий «Айфон 8». Я невольно ахнул.

– Давай смотреть!

Я присел к ней на кровать. Почувствовал едва уловимый сладковатый запах ее дыхания. Мысленно отмахнувшись, сосредоточился на телефоне, который она держала в руках. Увидел, что ее большой палец лежит на кнопке «Домой» – она только что разблокировала телефон отпечатком пальца.

– Кру-у-уто! Впервые им пользуюсь, а оказывается, это так просто, – невинно рассмеялась Ру, касаясь экрана на удивление привычными движениями.

– Тебе не влетит, если узнают, что ты его взяла?

– Все нормально, не переживай. Ой, смотри-ка! Что это? Прикольно…

Это было приложение для редактирования фотографий. Судя по всему, если сфотографироваться с его помощью, можно сделать глаза как у инопланетянина или отрастить кошачьи уши.

– Попробуем?

Мы сделали кучу совместных фотографий. Само по себе это было ужасно весело. И все же было в этом что-то пугающее. Я не мог понять истинных намерений Ру. Неужели она только за этим сюда пришла?

Через какое-то время Ру бросила смартфон на кровать и выпрямилась.

– Кстати, о чем вы с Ринко сегодня говорили?

Теперь понятно, что она хотела выяснить.

Я вспомнил, как после уроков Ринко позвала меня за спортивную площадку…

– Извини, что так внезапно…

Когда я пришел, она уже ждала меня там. Я с готовностью поздоровался и задумался, как давно мы не оставались с ней вот так, наедине.

Некоторое время мы непринужденно болтали. О том, в какую спортивную секцию хотим записаться в средней школе, о популярном телесериале, о новых топовых ютьюберах. О том, что у «Фулл-хаус◖Дэйз», похоже, иссякли идеи и канал забуксовал, а новые звезды наступают на пятки. Было непривычно и радостно общаться с ней после долгого перерыва, но шестым чувством я понимал, что ни одна из этих тем не является истинной причиной для встречи.

– Я долго сомневалась, говорить тебе или нет…

Прикусив губу, она уставилась в пол.

– Скоро мы перейдем в среднюю школу… Перед этим я хочу тебе кое-что сказать, Джомо.

Я решил, что она собирается признаться мне в своих чувствах. Потому что если дело не в этом, то другая известная мне причина, ради которой можно вызвать кого-то за спортивную площадку, – это дуэль.

– Думаю, тебе стоит взглянуть на это.

Она протянула мне «Айфон 7». Я вопросительно уставился на нее.

– Ты ведь хочешь стать ютьюбером, Джомо, с того самого дня?

Неудивительно, что она об этом подумала. Ошибки тут нет. Даже после того, как Ринко отдалилась от нас, я некоторое время продолжал ее упрашивать снова показать мне ролики. Но в ответ она лишь неловко улыбалась и упорно отказывалась показывать что-либо.

– Вот почему я должна рассказать тебе кое-что, Джомо.

Она собралась разблокировать смартфон.

– Чем занимаетесь?

Из тени спортивной площадки появилась Ру. Она перевела взгляд с Ринко на меня и улыбнулась, словно озаренная какой-то мыслью.

– Ой, правда? Извините, я вам помешала?

Однако, сказав это, она почему-то не уходила. Словно следила за нашей реакцией.

Ринко молча постояла, поджав губы, затем слабо улыбнулась:

– Давай не сегодня. В следующий раз.

Мне ничего не оставалось, кроме как тупо смотреть ей в спину, пока она убегала.

– Да так, ничего особенного.

– Не пытайся меня надуть. Я все знаю.

Хотя тон ее был игривым, взгляд, который она бросила на меня, пронзил и уколол.

– Это правда. Ты пришла, Ру, и я так ничего и не узнал.

– То есть я виновата? Я увидела, как вы двое направились на площадку…

Внезапно на кровати завибрировал «Айфон»: «Бу-у-у…»

– О нет! Это папа!

Мы оба затаили дыхание, но вибрация входящего звонка быстро прекратилась.

– Уже очень поздно. Пора домой.

Над сообщением «У вас 1 входящий вызов» крупно горел циферблат – 18:12. Я зачем-то посмотрел на будильник у кровати и увидел, что часовая стрелка находится в районе цифры «6», а минутная чуть перешла за «2».

Иду проводить Ру и машу на прощание рукой: «Увидимся».

– Как?! Ты не проводишь меня домой? Бросишь девушку ночью одну на улице?

– Но ведь ты сама сюда пришла, – говорю я, понимая, что в ее словах есть доля справедливости.

«Вот же блин», – ворчу я, надевая кроссовки.

В этот момент Ру неожиданно вспоминает:

– Ой, я оставила стакан с ячменным чаем!

– Все норм, ничего страшного.

– Так нельзя, я ведь сама его попросила…

Скинув обувь, Ру побежала в мою комнату. Я с улыбкой подумал о том, что она на удивление щепетильна в подобных вещах. Через некоторое время Ру вернулась с двумя стаканами в руках. Мне показалось, что ее отсутствие было слишком долгим, но один из стаканов оказался пуст. Должно быть, она добросовестно выпила все до дна.

– Поставь куда-нибудь, – я неопределенно мотнул головой.

– Извини, что долго.

– Ну всё, пошли.

Некоторое время спустя я получил известие о смерти Ринко.

– Поверь, это не я!

– Тогда что ты делал на месте преступления?

– Когда я ее заметил, она уже была мертва! Честно!

Через три дня после того, как было найдено тело Ринко, мы с Сатэцу схлестнулись за спортивной площадкой. Конечно, не ради признания. Скорее, это было похоже на дуэль.

Тело обнаружили на скале в южной части острова, оно упало на камни примерно в тридцати метрах ниже нашего секретного места. Родители, встревоженные тем, что дочь не вернулась домой и не выходит на связь, прибежали в полицейский участок в 18:15. Сообщение о том, что найдено тело, поступило через шестьдесят минут. Внимание привлек ее велосипед, припаркованный у маяка.

Смерть наступила в результате травмы головы из-за падения. Предполагаемое время смерти – между 17:52 и 19:15. Начало интервала удалось установить с такой точностью, потому что история звонков на телефоне обрывалась в 17:52. Последний звонок был от Андзай Руж. Получается, она говорила с Ринко по телефону всю дорогу до самого моего дома. Сообщалось, что только один свидетель видел ее проезжающей на велосипеде по поселку. Это было в 17:20. От поселка до места происшествия на велосипеде не меньше тридцати минут езды, что соответствует предполагаемому времени смерти. На месте падения не обнаружили следов борьбы, поэтому нет оснований предполагать, что было совершено преступление. Это могло быть самоубийство, но предсмертную записку не нашли. Единственный предмет, найденный на скале, – синий брелок в виде звезды. Конечно, неизвестно, был ли он оставлен там в тот день, поэтому была большая вероятность, что смерть признают несчастным случаем.

– Это ведь твой брелок там лежал?

– Тебе лишь бы меня подозревать! Ты спросил Ру о звонке?

– Естественно!

«Я хотела спросить у нее: “Ты что, собиралась признаться Джомо в чувствах?”»

То же самое она сказала полиции. К сожалению, у мертвеца не спросишь, но если учесть, что позже Ру с тем же вопросом пришла ко мне домой, это звучало довольно логично. Однако главное не это…

– У Ру есть алиби.

Звонок от отца на «Айфон 8», который Ру втайне стащила у матери, поступил в 18:12, и я это подтвердил. Не знаю точно, во сколько она вернулась домой, но, думаю, прошло не меньше пятнадцати минут. Чтобы добраться на велосипеде от южного конца острова, где произошел инцидент, до поселка, где мы живем, требуется минимум тридцать минут быстрой езды. Даже если предположить, что Ринко умерла в 17:52, Ру не успела бы, столкнув ее со скалы, доехать до меня к этому времени.

Когда Сатэцу выслушал мои контраргументы, его плечи разочарованно поникли.

– Значит, самоубийство…

В памяти тут же всплыл дальний угол за спортивной площадкой после уроков.

– Думаю, тебе стоит взглянуть на это. – С этими словами она протянула мне «Айфон 7».

Затем появилась Ру, и разговор прервался:

– Давай не сегодня. В следующий раз.

Не думаю, что это было самоубийство. Ведь она надеялась, что представится другая возможность сообщить мне «кое о чем». Но о чем? Ответ наверняка крылся в «Айфоне 7». В том самом, которым она пользовалась все время.

По моей спине пробежали мурашки.

– Возможно, мы это узнаем.

Надежда была призрачной, но рискнуть очень даже стоило.

– Сейчас же бежим к Ринко домой!

– Чего это вдруг?

– Хочу кое-что проверить…

– Оказалось, что моя догадка верна, – говорю я, глядя во фронтальную камеру «Айфона 7», который достался мне на память от Ринко.

Вместе с Сатэцу я помчался домой к Ринко, объяснил ситуацию ее родителям, и они с готовностью согласились.

Уверен, что и Ринко теперь вздохнет с облегчением.

Итак, мне в наследство достался этот седьмой «Айфон».

Вы спросите, почему я могу заходить в ее «Айфон»? Потому что мой отпечаток пальца также зарегистрирован на этом устройстве.

«– Пожалуйста, зарегистрируй и наши отпечатки!

– Хм, это еще зачем?

– Хотим попробовать!»

«Если с того дня она не меняла телефон, отпечатки могли сохраниться». Я поставил на эту возможность и выиграл по-крупному. Как только я включил устройство, мы с Сатэцу уставились на экран. Пытаясь справиться с волнением, я дрожащей рукой зашел в ее «Айфон 7»…

– И вот наконец-то я узнал, – говорю я с самоиронией, – что пресловутые «Фулл-хаус◖Дэйз» – это наши родители!

Я увидел, что мегапопулярная шестерка состоит из наших родителей – моих, Сатэцу и Ру. Жанр канала можно охарактеризовать как «документальные заметки о воспитании» с интерактивным участием публики – в общем, то, что принято называть «жизой». Стоило мне увидеть названия роликов, как все встало на свои места.

[Шедевральный эпизод] Наконец-то определились! Объявлены результаты конкурса имени для ребенка [Самое странное имя для ребенка]

[Где?] Путем голосования было решено, что мы едем на остров М [Далекий остров]

[Проверено на себе] Правда ли, что дети вырастут хорошими, если запретить им игры и смартфон? [Результат спустя 10 лет]

[Доставка автомобиля] Объезжаем далекий остров на спорткаре!

[Праздник] Благодаря вам наши дети идут в школу!

[Популярное] Наши островные развлечения: плот, вперед!

[Ежедневная трансляция] День Джомо, выпуск 56 [Переходный возраст?]

Комментарии под роликами тоже что надо. [Ребята себя не щадят))))))], [Рождение лучшего ютьюбера!], [Джомолунгма – это что-то!!!], [Только бы не сбился с пути;)] …

Все это было способом получить побольше просмотров и увеличить количество подписчиков. И наши необычные имена, и решение переехать на далекий остров, изолированный от современного общества – абсолютно все было результатом зрительского голосования. Я вспомнил, как три года назад Ринко сказала мне, что канал «Фулл-хаус◖Дэйз» появился десять лет назад. Тогда мы не обратили на это внимания, но в каком-то смысле он наш ровесник.

– Разве я мог подумать, что тему островной жизни, придуманную Ринко, уже вовсю эксплуатирует другой канал? Мне это казалось отличной идеей.

Конечно, это интересно. Ведь ни один здравомыслящий человек, если и придумает такую абсурдную идею, ни за что не станет воплощать ее в жизнь.

– Зато теперь мне стал понятен смысл странных правил в нашем доме.

Двигаясь в обратном направлении от угла обзора, я обыскал гостиную и обнаружил скрытую камеру в цветочном горшке на буфете. Ежедневным Временем отчета был проект под названием «День Джомо», где зрители могли наблюдать за моим развитием. Вот почему это всегда приходилось делать в гостиной, где установлены камеры. В порыве гнева я швырнул стул в дверь секретной комнаты и сломал ее, и эта загадка тоже разрешилась. На дальней стене висел зеленый экран для цветовой рирпроекции, на полу стояло съемочное оборудование. Теперь понятно, почему сюда нельзя было заходить.

– Смартфоны и мобильные телефоны были запрещены в интересах проекта, они служили «заградительной линией», чтобы мы не докопались до истины, а никакой не образовательной стратегией. И еще кое-что…

«– Думаю, тебе стоит пересмотреть свою дружбу с Ринко».

– Вот почему она старалась держать ее подальше.

Несмотря на то что у роликов есть возрастные ограничения, их легко обойти, изменив настройки возраста в своем аккаунте. Моя мать боялась, что Ринко, обнаружив эту лазейку, в конце концов узнает правду и откроет ее нам. Действительно, ролики «Фулл-хаус◖Дэйз», которые не были доступны три года назад, теперь можно посмотреть на смартфоне Ринко. Это означает, что она, видимо, смотрела их и знала обо всем.

Да все об этом знали. И Ринко, и жители острова, и зрители по всей стране, чьих лиц мы никогда не видели. Все знали, но никто ничего нам не рассказал. Конечно, я допускаю, что жители Моммэдзимы, большинство из которых старики, все-таки не были в курсе, но кое-кто наверняка слышал об этом от родственников, живущих на Хонсю, – ведь должен был распространиться слух о том, что опасно связываться с учениками начальной школы, живущими на острове.

– Внимание, вопрос: почему с нами опасно связываться?

Это касается одного происшествия.

– Не того ли, когда зритель убил ютьюбера «Синдром отмены»?

«– Сфотографируетесь со мной?»

Известный своими скандальными роликами, он повел себя весьма агрессивно, решив навестить «самых известных в Японии младшеклассников» и организовать прямую трансляцию. Это было опасно. Один неверный шаг, и мы узнали бы правду. Среди поклонников «Фулл-хаус◖Дэйз», которых иногда в шутку сравнивают с сектантами, посещение острова – это табу, то, чего ни в коем случае не следует делать.

– Но он нарушил это табу и разозлил зрителей.

Вот почему один из них, Тадокоро, решился на убийство, выразив тем самым чувства двадцати миллионов других фанатов – нельзя допустить, чтобы подобное варварство осталось безнаказанным. Кто-то должен был это сделать – преподать урок, прежде чем история века растает в воздухе. И также для того, чтобы удержать недобросовестных фанатов от подобных поступков в будущем.

– С того самого дня отношение к нам жителей острова – и отношение Ринко – изменилось.

Один неверный шаг – и ты наживешь себе врагов по всей Японии, а то и погибнешь от рук фанатика. Не сомневаюсь, что именно этот страх заставил добрых островитян изменить к нам свое отношение и побудил Ринко выстроить между нами стену.

– Это не потому, что мы тут чужаки. Просто они боялись, что по неосторожности скажут или сделают что-то такое, из-за чего мы узнаем правду, а они потом будут за это отвечать.

Вот почему Ринко перестала пользоваться своим смартфоном в нашем присутствии и начала избегать разговоров. Несомненно, в этом причина. Все странности получили объяснение. Тайное наконец-то стало явным. Значит, дело закрыто?..

– Как бы не так.

Я переключаю фронтальную камеру, и мы видим Андзай Руж, стоящую на краю обрыва. В надменном взгляде смешались обида, гнев, страх и многое другое. Но она понимает, что не стоит действовать опрометчиво. У нее связаны руки, а Сатэцу, стоящему рядом, стоит только ее подтолкнуть, и ее постигнет участь Ринко.

– То, что я скажу сейчас, – всего лишь моя гипотеза.

И в то же время главная тема.

После долгой паузы я бесстрашно улыбаюсь.

– Я уверен, что канал вас обманывал.

Представляю, как бушуют зрители по ту сторону экрана. «Фулл-хаус◖Дэйз», топовый «ютьюб»-канал на протяжении двенадцати лет, с момента нашего рождения и до сегодняшнего дня, «божественный проект», величайшее развлечение в истории – что-то скрывает!

– Ты ведь все знала, не так ли? – спрашиваю я у Ру, которая пристально смотрит на меня с экрана.

– Не говори ерунды!

– Это не ерунда. Объясню, почему я так думаю.

Во-первых, «ГоуПро», которую она часто носит с собой. Среди популярных проектов «Фулл-хаус◖Дэйз» есть раздел «Наши островные развлечения». Конечно, лицо Ринко заблюрено, но кадры, на которых запечатлены наше творчество и игры на свежем воздухе, явно принадлежат ей.

– Конечно, она могла снимать нас просто потому, что ей это велели родители.

Однако в самые интересные моменты Ринко всегда просила меня ее поснимать. Было ощущение, что то ли она играет на публику, то ли ей важно, как она выглядит со стороны.

– Ты ведь знала, что тебя покажут на «Ютьюбе»?

– Да нет же!

– И это еще не всё. Я о том дне, когда Ринко впервые принесла «Айфон 7».

Мы были в восторге от того, что говорила нам Ринко, но Ру все испортила: «Будешь смотреть дурацкие ролики – отупеешь».

– Позволь спросить тебя: как ты узнала, что это видеохостинг и там выкладывают видеоролики?

В тот день она определенно сказала «ролики». Я, у которого в то время не было ни смартфона, ни даже мобильного телефона, не смог разобрать слово «ютьюбер» и принял его за островной диалект.

– И это ты велела нам бежать от «Синдрома отмены», который нас снимал. Откуда ты знала, что нам нельзя попасть в кадр?

– Это ложное обвинение! Нет никаких доказательств…

– И наконец, вишенка на торте, – сказал я, игнорируя ее возражения и разыгрывая последнюю карту. – В тот день, когда умерла Ринко…

При этих словах Ру побледнела.

– …ты сказала, что втайне взяла «Айфон 8» своей матери.

Сидя рядом со мной на кровати, она привычным жестом включила устройство.

«– Кру-у-уто! Впервые им пользуюсь, а оказывается, это так просто».

Как она это сделала? Через аутентификацию отпечатка пальца.

– Ты явно солгала, сказав, что впервые им пользуешься. Ведь, чтобы иметь возможность разблокировать его с помощью отпечатка пальца, нужно сначала зарегистрировать его.

– Это…

– Ты ведь постоянно пользуешься дома смартфоном, верно? Более того – это ведь твой телефон, а не твоей матери?

– Если и так, что с того?

– Твое алиби не выдерживает никакой критики. Если ты пользуешься «Айфоном», то могла перевести время, прежде чем прийти ко мне домой, не так ли?

«– Время самому нужно устанавливать?

– Самому тоже можно, но вообще-то оно автоматически настраивается с помощью радиоволн».

И поскольку время «автоматически настраивается с помощью радиоволн», мы интуитивно считаем, что время на экране является правильным, хотя его можно настроить вручную.

– Например, перевести на тридцать минут назад.

Получается, что когда мы с ней на экране видели 18:12, в действительности было 18:42.

Она хочет что-то возразить, но я чувствую, как крепнет моя уверенность.

– Ты хочешь сказать, что будильник в комнате показывал то же время?

Когда я посмотрел на часы, время на них было такое же, как на ее «Айфоне».

– Все просто. Ты это подстроила, пока меня не было.

«– Может, хотя бы чаю предложишь?»

Она сказала это, чтобы выманить меня из комнаты, а таинственный взгляд на мое запястье, вероятно, позволил ей убедиться, что на нем нет часов. Это была уловка, чтобы перевести стрелки часов в комнате, пока меня нет.

– Но если перевести часы в моей комнате на то же время, что и на твоем смартфоне, когда-нибудь я замечу, что мои часы отстают.

«– Ой, я оставила стакан с ячменным чаем!»

Вот зачем она вернулась в комнату одна – чтобы перевести время вперед. И попросила проводить ее до дома, чтобы я не вернулся в свою комнату и не заметил, что время внезапно сдвинулось.

– Ты увидела, как Ринко пытается что-то рассказать мне на спортивной площадке. Или услышала. В любом случае ты запаниковала.

«– Ты ведь хочешь стать ютьюбером, Джомо, с того самого дня?.. Вот почему я должна рассказать тебе кое-что, Джомо».

Наверняка Ринко постоянно мучили угрызения совести. Она знала секрет и молчала об этом. Но в тот день решилась вытащить правду на свет.

– Если б эта история раскрылась, «жиза о воспитании детей» потеряла бы смысл. Популярность бы резко упала, они потеряли бы огромные доходы от рекламы. И, что еще хуже, стали бы посмешищем для всей Японии. Вот ужас-то! Надо было что-то делать…

Ру всегда гордилась богатыми родителями, роскошным домом, спорткарами в гараже. Все это появилось благодаря проекту, фишка которого – реалистичность. Зрителям не понравится, если история закончится из-за того, что одноклассница-островитянка открыла нам тайну. Многие отпишутся от канала.

– Ты решила убить ее, чтобы заставить молчать. Но это была не единственная причина. После убийства «Синдрома отмены» канал «Фулл-хаус◖Дэйз» решил публиковать более нейтральный контент. Своего рода раскаяние. В результате он стал скучным и стереотипным.

В тот день на спортивной площадке Ринко мне рассказала о том, что у «Фулл-хаус◖Дэйз», похоже, кончились идеи и он теряет популярность, а новые звезды наступают на пятки. Это произошло потому, что убийство блогера вызвало общественный резонанс.

– И ты понадеялась вернуть популярность с помощью новой слезливой истории… Например, «Смерть одноклассницы», не так ли?

[Покойся с миром] Одноклассница ушла из жизни [В память о ней]

Увидев в ленте это название, я лишился дара речи. Всего за два дня ролик набрал более пяти миллионов просмотров. Несмотря на то что мнения зрителей разделились, он стал позитивным импульсом, который помог преодолеть недавний спад. Промотав видео, я увидел Ру крупным планом. Конечно же она выглядела взволнованной.

Я планировал быть сильным до конца, но не смог сдержать слез.

– Этого я тебе не прощу ни за что на свете. Вот ради этого убили Ринко? Серьезно?!

Однако незаметно убить кого-то на маленьком уединенном острове, где люди ходят одними и теми же маршрутами, – непростая задача. Ру пришла в голову идея столкнуть Ринко с нашего секретного места. Если она погибнет в результате падения, нельзя будет исключить несчастный случай или самоубийство. Для этого не требовалось особенной силы или специального оборудования. Оставался только один вопрос: как ее туда заманить?

– Ты не смогла придумать ничего подходящего, поэтому решила ей позвонить.

Неизвестно, о чем именно они говорили в тот момент, но поскольку ее позвала подруга детства, у нее не было причин отказываться. Ничего не подозревавшая Ринко была вызвана в секретное место, где всегда играла с друзьями, и сброшена со скалы.

Оставалась еще проблема последнего звонка в истории вызовов. Вот почему Ру, создавая себе алиби, решила оставить на месте преступления брелок, снятый с ранца Сатэцу. Она считала, что это поможет ей избежать наказания, даже если дело будут расследовать как убийство.

– Однако не думаю, что ты придумала все это сама. Кто-то должен был тебя направлять, верно?

Кто? Сомнений нет. Это ее родители.

В тот день родители Ру внезапно позвали к себе моих родителей, поэтому их не было дома. Думаю, она воспользовалась этим, чтобы прийти ко мне. Зачем? Чтобы было меньше часов, на которых нужно перевести время. Если б Ру попыталась провернуть этот трюк, когда поблизости другие люди, ей пришлось бы перевести все часы в доме, что, конечно, нереально.

– Нет! Поверь мне! Я никого не убивала и не притворялась!

– К сожалению, это не мне решать, – сказал я и повернулся к двадцатимиллионной аудитории, вероятно, сидящей по ту сторону экрана. – Решать будут зрители «Фулл-хаус◖Дэйз», которые смотрят эту трансляцию. Давай и в этот раз предоставим им этот выбор. Они ведь привыкли играть чужими жизнями.

– Прости нас и успокойся!

– Пожалуйста, ты ведь хороший мальчик! Не из тех, кто так поступает!

Помню, как наставил на родителей кухонный нож. Жизнерадостность, которую они демонстрировали на экране, безвозвратно исчезла, уступив место мольбам и извинениям.

– Скажи, чего ты хочешь?

Так я узнал логин и пароль от аккаунта «Фулл-хаус◖Дэйз». Я тут же направился на южный конец острова и встретился с Сатэцу, который вызвал Ру. Затем угрожая ножом, связал ей руки, после чего начал эту трансляцию.

В течение недели после того, как обо всем узнал, я освоил все функции «Ютьюба». С помощью логина и пароля вошел в учетную запись «Фулл-хаус◖Дэйз».

Мой план сработал.

«– А хотите, станем ютьюберами?»

Я развею ее сожаления прямо сейчас.

– Если вы считаете, что мои выводы верны, ставьте «лайк». Если считаете, что они неверны, жмите «дизлайк». Если вы думаете, что эта трансляция – фейк ради хайпа, то и хрен с вами. В этом случае тоже нажмите «дизлайк».

Снова слышен шум моря.

Или это возмущенные крики зрителей, смотрящих трансляцию на том берегу?

– Если через пять минут наберется достаточно голосов в мою пользу, я столкну девчонку вниз.

Это самая южная точка острова, добраться до нее меньше чем за пять минут не получится. Семья, жители острова, полиция и зрители могут лишь, затаив дыхание, наблюдать за развязкой.

Что ж, пусть решают. Это самый передовой формат интерактива со зрителем.

А что бы вы выбрали? Или побоялись бы нажать на кнопку?

Слог «-тян» – примерный аналог уменьшительно-ласкательных суффиксов в русском языке. Указывает на близость и неофициальность отношений. Используется людьми равного социального положения или возраста, старшими по отношению к младшим, с которыми складываются близкие отношения. В основном употребляется маленькими детьми, близкими подругами, взрослыми по отношению к детям, молодыми людьми по отношению к своим девушкам.

Кёику-мама (яп.) – букв. «образовательная мама», зацикленная на образовании ребенка. – Здесь и далее примечания переводчика.

Именной суффикс «-кун» обычно используется по отношению к лицам мужского пола людьми равного социального положения, чаще всего приятелями, одноклассниками, коллегами, при обращении старших к младшим, а также при обращении начальника к подчиненному.

Nichinoken – крупнейшие в Японии курсы подготовки к вступительным экзаменам в среднюю школу.

Flick – японская клавиатура.

Морской снег – поток органической субстанции, падающий из верхних слоев в глубокие слои океана.

Дзё – яп. мера площади, соответствует примерно 1,65 кв. м.

СОБЛЮДАЙ ЧИСТОТУ ИСПОЛЬЗУЙ МЕНЯ (англ.).

Тюхай – слабоалкогольный напиток, получаемый путем добавления дистиллированного спирта в безалкогольные напитки.

Регион о. Хонсю, наиболее высокоразвитая и урбанизированная часть Японии.

Марка шотландского односолодового виски.

«Сообщение от Миюки» (англ.).

Манацу (яп.) – «разгар лета».

Цубаса (яп.) – крылья.

21 марта 2022 г. деятельность социальных сетей Instagram и Facebook, принадлежащих компании Meta Platforms Inc., была признана Тверским судом г. Москвы экстремистской и запрещена на территории России.

Крупный деловой и торгово-развлекательный район Осаки, центром которого является Осакский вокзал.

В некоторых групповых чатах отображается количество людей, просмотревших отправленное вами сообщение.

Отсылка к популярной японской радиопрограмме Beshari O Senshuken.

Дзидзо (на санскр. Кшитигарбха) – один из четырех наиболее почитаемых бодхисаттв в махаяне и в дальневосточном буддизме.

Сендай – город в Японии, административный центр префектуры Мяги.

Аисэки идзакая – новый формат питейных заведений, где люди, не знающие друг друга, садятся за один стол, чтобы пообщаться.

Титара – сырные палочки с треской.

Кацудон – блюдо из риса и свиной котлеты в панировке.

Но (яп. 能 но: «мастерство, умение, талант») – один из видов японского драматического театра. В театре Но считают, что в масках живет сверхъестественная сила, поэтому в них выступают актеры, исполняющие роли богов, духов, призраков, мистических животных, а также роли стариков и женщин.