- И ты дочь единственного человека на этом острове, который пугает меня до невменяемого состояния!

- А иначе бы подкатил? – не выдержала Ася.

Подумала, правда, что двести лет назад так не говорили, но язык, на котором изъяснялся Ян, был и так очень далек от литературного. Да, он говорил по-русски, правда, с едва различимым акцентом, природа которого не была ей знакома, но Достоевским в его речи не пахло... подворотней, скорее, и не пахло, а конкретно пованивало. Классическое образование, говорите?

- Что, прости? – переспросил Дворжак.

Он немного успокоился, но руки на всякий случай держал сцепленными в замок.

- Ну... как у вас тут говорят, я не знаю, - протянула Ася, внимательно наблюдавшая за эволюциями на лице хулигана.

И поняла, что совершенно не представляет, как это называли во времена... времена кого? Это ведь совсем другой мир! Может быть, у них там и Пушкина-то никакого не было, не говоря уже о Толстом! Может, у них вообще все по-другому!

- А, вот ты о чем! - вдруг сообразил Ян, резко поднялся и обнял ее за плечи.

И прежде, чем Ася успела хоть что-то по этому поводу сказать или сделать, притянул к себе и поцеловал.

Ася сидела, обалдевшая, уткнувшись лицом в яново плечо. Было жарко и как-то муторно, да еще сердце колотилось так, что страшно шевелиться – вдруг выпрыгнет? Лицо горело, губы тоже. Все мысли насчет того, каким будет ее первый поцелуй, оказались в итоге полным бредом, но то ли Ян целоваться уже умел, то ли все-таки Асе нравился. Нет, в том мире-то точно, хоть она в этом никогда бы и не призналась.

А в этом он молча ее обнимал и больше никаких действий в ее сторону не предпринимал.

- А говорила, ненастоящая, - вздохнул Ян. – И вообще, где моя пощечина?

- А что, тут так принято? – спросила Ася тихо.

Поднять взгляд и посмотреть на Яна ей пока было сложно. Она объясняла себе, что это совсем другой человек, из другого мира, может быть, вообще не имеющий никакого отношения к теткиному любовнику, но все равно было как-то стыдно.

- Принято, - подтвердил Ян и погладил ее по волосам. – Но ты не бойся. Это не обязательно. Если не хочешь, можешь меня не бить.

Ася усмехнулась.

- Мне пятнадцать, если что, - сообщила она зачем-то.

- Можно жениться! – заверил ее Дворжак.

- А это обязательно?

- Не уверен, что хочу иметь такого тестя, как твой отец, - пожаловался парень. – Я его боюсь.

- Это же хорошо!

- Чего хорошего?

- Ну, у нас так часто бывает, что тестя боятся. В основном, такое положение дел всем идет на пользу.

- У вас, кстати, это где? – вспомнил Ян.

Ася слышала, как стучит его сердце – размеренно, но часто. От парня шло тепло, а вернее, жар. Лихорадка у него точно была, а может быть, и самое настоящее воспаление легких. Вот бы сюда теткину аптечку!

- Там, откуда я родом, - расплывчато сообщила Ася.

- В Северном конфедерате, стало быть, - догадался Ян. – Что ж, я не удивлен.

- Моя мать была восточницей!

- Да? А вот это странно. Впрочем, может быть, в молодости твой папаша не был таким жутким...

- Скорее всего, был, - хмыкнула девушка и с изрядной робостью пристроила свою руку на яновой спине.

Сколько они так просидели, Ася не считала. Ей было хорошо, хоть и страшно – по-своему. От непривычных ощущений кружилась голова, мысли путались, и спасибо еще Яну, что он ничего, что сделал бы в подобной ситуации парень из ее мира (а уж тут Ася была наслышана от подруги, хоть и не поручилась бы, что все рассказы были стопроцентно правдивы), сделать не пытался. Поцеловал, сграбастал – и на этом успокоился. Может, ему было и правда настолько плохо, что не на что другое он попросту и не был способен. В итоге так и уснул, припав горячей головой к ее плечу, и оказался таким тяжелым, что у Аси быстро все затекло. Но сгонять Дворжака было жалко, и девушка только время от времени пыталась незаметно сменить позу, чтобы вернуть кровь в занемевшую ногу или руку.

За окном стемнело, в стекло колотили ветер и снег. В комнате было прохладно, но тут горячий как печка Ян оказался очень кстати. Только ноги стыли, и Ася все думала, как бы их тоже незаметно втащить на кровать и спрятать под одеяло. Правда, это означало, что на узкой кровати окажутся они вдвоем, и неизвестно, как придется потесниться...

При мысли об этом становилось душно и волнительно.

- И что такого? – у себя самой спросила Ася. – Рано или поздно все случается.

Впрочем, что именно она подразумевала под «всем», оставалось пока загадкой и для нее самой. Нет, с точки зрения того, к чему, технически, может привести такой формат общения, она была вполне подкована теоретически, да еще с вариациями, подсмотренными в различных аниме, о просмотре которых она едва ли стала бы отчитываться на «дайри» или перед братом. Брат, впрочем, их точно смотрел, и довольно часто, несмотря на всю популярность у девушек...

Ужасно захотелось поговорить с Эрно.

И вообще – домой.

Можно даже вот так, вместе с этой, еще не заматеревшей и не занятой версией Яна. Впрочем, Ленин бы, наверное, обиделся...

Да ладно еще Ленин! Представив себе, какое лицо будет у самого Яна, Ася едва не подавилась со смеху.

- И как ты дошел до жизни такой? – уткнувшись носом в рыжеволосую макушку, спросила Ася мысленно.

Волосы у Яна были не сказать, чтоб чистыми, и сильно пахли дымом, но это почему-то не очень смущало. Гораздо интереснее было необыкновенное чувство родства, которого она точно не ожидала тут обнаружить. Словно бы давно потерянную и очень важную часть себя держала в руках, и отпускать теперь было совершенно немыслимо.

- Дожили, - подумала Ася. – А потом меня отсюда заберут, и что я буду делать?

- Заберут? – сквозь сон поинтересовался Дворжак.

- Да, папа за мной придет, - так же рассеянно отозвалась девушка, а потом спохватилась. – Ты что, не спишь?

- Сплю. Просто ты очень громко думаешь.

- Я, наверное, это вслух сказала. Прости, что разбудила, - она погладила Яна по волосам. – Спи дальше, тебе это нужно.

Дворжак блаженно заурчал под ее ладонью, правда на кота при этом был совсем не похож. Зато вспомнился рыжий волк – тот, что без всякого сомнения бросался на ее защиту.

- И давно у вас так?

Ася с Яном бродили по пустому гуманитарному корпусу. С точки зрения Аси это здание вообще лет десять, как покинула жизнь, и оно стало похожим на открытку с видом Колизея. Окон больше не было, лестницы обветшали и грозили рухнуть в любой момент, по пустым этажам гулял ветер. Учиться в такой атмосфере смогли бы разве что призраки. А вот для Яна все выглядело иначе – кто-то бегал по коридорам, проходили дежурные, следил за порядком завуч. Кто из них двоих сошел с ума, Ася бы судить не рискнула. Свидание получалось вообще странноватое, но гулять на улице не давала погода, насчет которой они оба были единодушны – дул пронизывающий ветер с ледяной трухой, которая совсем не походила на мягкий русский снег.

- Я не видел солнца года три точно, - пожаловался Ян. – Я так не могу.

- У нас вообще не бывает его, - заметила Ася. – Если только за городом.

- Восточная столица?

- Типа того.

- Ты странная, знаешь?

- В каком именно значении ты употребляешь это слово?

- Во всех, - Ян неловко усмехнулся. – У нас тут девушки не обнимаются с парнями вот так сразу... и не говорят о таких вещах. И на эдакую прогулку я бы вряд ли кого смог позвать.

- Это хорошо или плохо?

- Думаю, хорошо, - нехотя признал Дворжак. – Но мне как-то неловко.

- Вчера же не было!

- Вот, наконец-то, нормальная женская реакция!

Ася тут же выдала ненормальную, и, представив, что перед ней брат, сунула Яну локоть под ребра. Парень взвыл и сложился пополам, а потом, распрямившись, сделал вид, что хочет за ней погнаться.

- И наконец, почему ты в штанах? – добавил он.

- Вообще, это пижама, - покраснела Ася. – Черный шаман выкрал меня, когда я спала. Иначе бы оделась поприличнее. Но я редко ношу платья, чтоб ты знал. У нас это не обязательно.

- А я бы на тебя в платье посмотрел, - мечтательно протянул Ян. – Ты красивая.

Ася опустила взгляд. Стоило бы застесняться, но с Яном это плохо получалось. Вот сказал бы ей такое посол Гондураса... впрочем, теперь упомянутого посла стоило встречать исключительно со шваброй и сразу выметать подальше. Ведь это он швырнул в нее ту ворону! Воспоминания, доселе померкшие, снова обрели цвет и плотность.

- Ах ты сволочь! – выдохнула Ася.

Ян в недоумении посмотрел на нее.

- Я что-то не то сказал?

- Да нет, не ты! – запыхавшись от волнения, воскликнула девушка. – Не ты сволочь, а этот... как его... Франс... Франческо...

- Мартини? – неожиданно злобно уточнил Ян.

- Да. Ты так его называл.

На очевидную странность формулировки парень не обратил внимания. Он очень недобро смотрел куда-то в пространство, и если бы мог, наверное, уже превратился бы в волка. Но он, наверное, еще этого не умел.

- У тебя-то с ним какие счеты? – сквозь стиснутые зубы уточнил Дворжак.

- Он нас предал, - немного неуверенно сообщила Ася. – Из-за него я здесь.

- Найду – убью, - пообещал Ян кровожадно. – Вот только найти надо. Прячется где-то третий день...

Ася выглянула в окно.

Разруха и запустение. Крыши корпусов, что были ниже того, где она сейчас пряталась, провалились, сквозь некоторые успели прорасти молодые деревья. Стекол не было уже нигде кроме комнаты Яна. Погода немного улучшилась, но солнце так и не появилось, и дождь со снегом все равно шел, а вокруг бесновалось темное штормовое море. Ни единого корабля не заметила она за все время.

Сколько она здесь?

Неделю?

Месяц?

Год?

В комнате Яна было относительно тепло, зажигался свет, но единственным живым существом, которого Ася видела, оставался сам Дворжак. Даже голоса, по первости пугавшие ее, приходили все реже.

Ян ничего подобного не замечал, и это было особенно жутко. С его точки зрения остров жил обычной жизнью – ну, насколько обычной может быть жизнь во время наводнения и эпидемии брюшного тифа. Но Асе становилось все страшнее и страшнее. Она видела и понимала то, что скрывалось от его взгляда. Остров умирал. Или даже мир. Или уже умер и разрушался, и оставалось ему все меньше и меньше.

Что будет, когда это время выйдет?

Все просто схлопнется в темноту? Прилетят лангольеры и пожрут реальность?

Или она проснется?

Проснется – и не почувствует уже привычной возни, сдавленных ругательств, голоса с едва заметным акцентом...

- Ну дела, - Ася подперла руками подбородок. – Только этого мне и не хватало.

Да уж, ситуация. Неизвестно еще, что хуже – это заточение на обломках чьего-то чужого мира или то, что она, похоже, без шуток влюбилась в теткиного любовника? Более раннюю его версию, конечно, но... Если начать думать о том, что нынешний Ян это прекрасно помнит, мозг попросту взрывался. Но может ли такое быть? И не спросишь ведь... впрочем, если удастся вернуться, можно и спросить. Ян, в принципе, умел отвечать на необычные вопросы.

Отец больше не приходил, а его Ася как раз ждала.

Было у нее чувство, что именно Сорьонен сможет ее заметить – и как-то помочь?

Сколько ей, в конце концов, томиться здесь и ждать, пока все рухнет в бездну?

Ян держался так, будто ничего не происходило, хотя жар, мучивший его, так до конца и не прошел. Каждую ночь Ася слышала на соседней кровати тяжелое дыхание и хрипы, а иногда болезненные стоны – сквозь сон. Сама она почти не спала ночью, предпочитая делать это днем, когда сосед по комнате уходил на свои призрачные занятия.

Очередным утром Ася увидела в окно, что соседний корпус обрушился – сошла лавиной вся выходившая во двор стена, обнажив скелет перекрытий и остатки заброшенных комнат с поломанной мебелью.

Это показалось очень дурным знаком. Ася с ужасом наблюдала, как здание оседало на землю и прибрасывала, сколько времени у нее осталось до того, как рухнет и этот корпус. Пару раз она выходила в коридор и с ужасом возвращалась обратно – в полу зияли дыры и видно было нижние этажи.

И все-таки теперь она решилась.

Осторожно огибая провалы и держась за стенку, девушка двинулась к лестницам. Она надеялась, что они все еще были.

Кое-как перебравшись через очередную дыру, такую огромную, что занимала почти всю ширину коридора, Ася задалась вопросом, не исчезает ли Ян сразу после того, как выходит из комнаты. Иначе как он тут ходит? Или с его точки зрения тут все еще лежат ковровые дорожки и горят светильники?

Полутьма, холод и влажность не улучшали дело. Идти было тяжело и страшно.

Добравшись до лестничных пролетов, Ася с радостью обнаружила, что они все еще существовали и не особенно шатались. Массивные мраморные ступени все были покрыты какими-то лохмотьями и отвалившейся штукатуркой, а перила обледенели. И тем не менее девушка крепко за них цеплялась – еще не хватало слететь кувырком неведомо куда, запнувшись об очередной обломок кирпича.

Руки быстро закоченели, да и вообще, пижама, пусть и прикрытая сверху одним из старых яновых кителей, мало приспособлена для таких путешествий.

На третьем этаже Ася обнаружила примерно ту же картину, но на всякий случай решила осмотреться. Жилые комнаты – теперь, вернее, уже покинутые – зияли открытыми дверьми, окна отсутствовали и здесь, по полу валялся мусор и также чернели провалы. Ничего нового. Но дойдя почти до середины Ася обнаружила, что одно помещение отличается. У него была дверь, и она оказалась заперта.

Надпись на ней гласила «Медицинский кабинет. Д-р К.Сорьонен».

Ася еще раз дернула дверь, потом позвала:

- Папа, ты здесь?

Никто не отозвался.

Вполне вероятно, за дверью тоже была разруха, и никакой доктор давно уже не принимал пациентов. Он ведь не появлялся больше ни разу с того обхода, и это точно был не самый хороший знак.

Ася пнула дверь.

Внутри что-то тяжело громыхнуло, но на этом все.

Наверное, рухнула какая-нибудь потревоженная груда хлама.

Ася зябко поежилась и обняла себя за плечи. Было холодно, она устала, замерзла и ничего не добилась этим путешествием. Не провалилась никуда – уже спасибо. Но отчаяние все сильнее охватывало ее.

- Ты что здесь делаешь? – Ян тряхнул ее за плечо.

- Исследую окружающий мир, - вздрогнув, не сразу отозвалась Ася. – Мне скучно. И страшно.

- Я понимаю. Смотри, не подцепи тиф. Вот тогда будет по-настоящему страшно.

- Какой тиф, Ян? – девушка почти кричала. – Оглянись вокруг! Тут никого нет! Вокруг руины, тут даже голуби уже все с голоду передохли, вон, по углам валяются! В полу дыры! Соседний корпус рухнул сегодня к чертям! Кого мне тут бояться? Ну?

Дворжак втянул голову в плечи, ошарашенный ее тирадой.

Зажмурился, потом снова открыл глаза. Внимательно вокруг огляделся, но ничего из указанных Асей бедствий, по всей вероятности, так и не увидел. А зря. Как раз в этот момент здание решило тяжело вздохнуть, и где-то внизу что-то начало рушиться.

- Да господи! Бежим на улицу! – Ася схватила его за руку. – Потом объясню! Смотри, не ухни в дыру!

Парень посмотрел на нее, как на сумасшедшую – впрочем, к таким взглядам она уже успела привыкнуть за время своего заточения на острове. Плевать. Достаточно того, что их прямо тут не завалит обломками, а если она не права, но они при этом останутся целы – такое огорчение она как-нибудь уж переживет.

Лестницы начали шататься.

Ася чувствовала, как древний мрамор обрел зыбкость и корчится от их шагов.

«Ничьи дома», - всплыло в голове когда-то подцепленное в книге выражение. – «Вот они, какие, ничьи дома!»

Ян, пыхтя и кашляя, несся за ней следом, и руку так и не отпустил.

Они успели вылететь на улицу, под снег и ветер, а следом что-то завалилось, и сквозь выбитые окна вылетело облако пыли и мусора.

- Ты видел? – Ася, тяжело дыша, испытующе смотрела на Яна. – И слышал?

Дворжак замотал головой.

- Тут все в порядке, - сказал он. – Тебе кажется.

- Да ну?

- Эх, если бы я могла тебе показать... – она крепче сжала его руку и попыталась как-то передать ту картину, которую видела сама. Отнюдь не утешительную. Рухнувший накануне корпус продолжал оседать, и прямо сейчас остатки крыши вместе с фронтоном и какими-то уже неузнаваемыми статуями селем текли вниз, туда, где стояли несколько хилых деревьев и давно пересохшая расколотая чаша фонтана.

Ян вдруг закаменел.

- Ох, черт... – выдавил он. – Кажется, я вижу.

Ася кивнула, но мысленный контакт забрал у нее слишком много сил. Голова закружилась, ноги подкосились. Упасть ей Ян, как обычно, не дал.

Вокруг что-то изменилось, и Ася даже понадеялась в первый момент, что она вернулась. По-другому пахло вокруг, было теплее, и голос отца, кажется, звучал совсем рядом. Вот только говорил он почему-то по-немецки. О чем шла речь, понять было невозможно.

Ян – а он тоже присутствовал – что-то неохотно объяснял, тоже, к сожалению, не по-русски.

Похоже было на то, что Сорьонен ругал парня и о чем-то спрашивал, но давать ему соизмеримые ответы Дворжак никакого желания не имел. Хватило уже того, что как-то расхрабрился принести Асю к отцу.

Ася подумала, что это хорошо. Она как раз собиралась найти доктора, даже в медкабинет забрела, хоть и без особого результата. А теперь отец нашелся сам собой, оставалось понять, что с этим фактом делать.

Сорьонен, между тем, как-то заметил, что она уже не спит и обратился к ней по-немецки. Ася нехотя разлепила глаза. Отец действительно присутствовал. Он был тощий – еще страшнее, чем теперь, весь растрепанный и неаккуратный. В глазах стояло выражение, которого, к счастью, раньше его дочери видеть не доводилось. Выглядел Кари Сорьонен настолько измученным и несчастным, что смотреть на него было почти больно.

- Я не знаю немецкий, к сожалению, - сообщила Ася. – Но мне кажется, русский ты должен помнить.

Сорьонен округлил глаза.

Круглые очки с замотанной чем-то дужкой едва не свалились с носа.

- Я могу переводить, - предложил Ян.

Его удивление доктора, очевидно, чем-то порадовало.

- Не нужно, - отозвался тот. – Я действительно помню русский, хотя давно не практиковался.

- Вот и повод представился! – обрадовалась Ася и, подтянувшись, села на кровати.

Вокруг была комната – почти такая же, как у Яна, но стены были сложены из огромных камней, наверняка, очень древних. Окно узенькое, но длинное, и свет в него проникал с трудом. Зато не гулял по дому ветер, и ярко горела на заваленном книгами столе керосиновая лампа.

- Кто вы, для начала? - напомнил о себе доктор. – Этот молодой человек несет какую-то чушь.

- Что я твоя дочь?

- Да... – несколько смущенно пояснил доктор. – Что конечно, абсолютная ерунда. Моей дочери сейчас года четыре, самое большее.

- Тут есть нюансы, - решив не вилять и не пытаться объяснить необъяснимое простыми словами, сказала Ася. – Я не из этого мира. Меня похитил черный шаман и спрятал здесь. Ты – второй человек, который может меня видеть, раньше это получалось только у Яна. И я не вижу, где у вас тут другие люди, только развалины и с каждым днем растущее запустение. Это очень страшно.

- Как вас зовут? – почти проигнорировав ее сообщение, спросил доктор.

- Анастасия Давыдова. Моя мать – Марина Давыдова. Тетя по отцу – Леена Коскинен, ее лю... – тут она осеклась. Представлять Яна теткиным любовником явно было рановато. – И еще у меня есть старший брат, его зовут Витя, ну или Эрно, тут как поглядеть. Мы живем с тетей в Санкт-Петербурге...

Сорьонен смотрел на нее с недоумением.

Верил или нет?

Должен поверить. Ася чувствовала, что ее дальнейшая судьба зависит от этого напрямую.

- У вас ведь пропадал учитель? Франческо де ля Серна? – спросила она.

Теперь отчего-то сменилось выражение лица у Яна. На очень, очень нехорошее.

- Он напал на меня. Вместе с черным шаманом, - добавила Ася. – Мы с мамой и... эхм... ну... Яном, другим Яном, в общем, прятались в черной избе у озера. Мартини зашел туда и бросил в дом мертвую ворону. И вот, меня занесло сюда. Где остальные – не знаю.

- Странная история, - немного подумав, заметил отец.

- Она на тебя очень похожа, - вдруг вмешался Ян. – Разве не видишь?

- Трудно судить, - пожал плечами доктор. – Мою двоюродную сестру действительно зовут Леена Коскинен, а сына – Виктор. Но все остальное...

- Я знаю, как это звучит. Тем более, ты еще не понял, кем являешься сам. И вот он – тоже, - Ася указала на Яна, подпиравшего стену с воинственным видом. – А кстати, ты уже познакомился с Марусей?

Сорьонен задохнулся воздухом. Это Ася очень хорошо поняла. Удар достиг цели – если, конечно, это был удар. Она всего лишь хотела доказать свою подлинность, которая, честно говоря, в этом мире вообще-то была под вопросом. Может быть, его дочери здесь действительно четыре года...

- Откуда ты знаешь? – тихо, недобро как-то уточнил доктор.

Ася примерилась – добивать или откатить к исходным, и все-таки решила не мелочиться.

- Восточник, вроде тебя, - она кивнула на Яна, - С длинной рыжей косой и кучей веснушек. Любит подраться. В нашем мире он военный летчик, но в твоем, кажется, был врачом...

- Зовут его как? – скрипнул отец.

- Макс. Макс Ковальский.

Доктор снял очки и прикрыл глаза рукой.

- Я не понимаю, - пробормотал он. – Это невозмжно. Если только ты не связана с третьим отделением или...

- Очнись, это же просто девочка! – напомнил Ян из угла. – И ей нужна помощь.

- Да, именно, - поддержала Ася. – Мне нужно, чтобы ты мне поверил. Потому что пока я здесь, кто знает, что происходит в моем мире. С моими... нашими близкими!

Сорьонен помолчал.

Потом спросил:

- А твоя мать?

- С ней сложно, вы мне ничего не объясняли, - настала очередь Аси мяться. – Она вроде как погибла на войне, а вроде как и нет. Мы иногда видимся.

И добавлять, что матушка любит пострелять из пулемета и поездить верхом на огромном динозавре, в которого может превращаться памятник Ленину, Ася не стала. Хотя бы потому, что Ленина в этом мире, судя по всему, еще не было.

- Кстати, не хоронил бы ты Марусю раньше времени, - пытаясь как-то сгладить первое, не сказать, чтобы благоприятное впечатление, сказала Ася.

- Откуда ты знаешь?

- Видела, - пожала плечами Ася. – Но это долгая история. Гораздо важнее разобраться с тем, что происходит теперь. Мне кажется, мы не должны были сейчас встречаться. Еще слишком рано. Но раз уж так вышло, и ты меня тоже видишь...

Сорьонен закатил глаза.

- Ты поосторожнее с ним, - посоветовал Ян, присаживаясь на уголок кровати и беря ее за руку. Почти демонстративно. Жест от Аси не укрылся, а вот Сорьонен, кажется, ничего и не заметил. – Он у нас психованный.

Вопреки яновой характеристике отец повел себя как адекватный человек – сел и крепко задумался минут на пятнадцать.

Проблема была в том, что она надеялась – Сорьонен знает, что делать дальше.

Достанет откуда-нибудь с антресолей запылившийся бубен, стукнет в него пару раз поварешкой да и отправит Асю домой бизнес-классом. В действительности доктор, кажется, вообше понятия не имел, как все это работает, шаманскими силами пользоваться не умел и не собирался начинать. Да и от Яна, несмотря на все его желание помочь, толку было немного.

- Вы тоже еще не родились! – догадалась она.

Ян посмотрел на нее с сомнением.

- В каком смысле?

- Вопрос правильный, но смысл – не очень, - припомнив, как этот самый Ян на примере роллов и чьих-то сушеных позвонков объяснял ей устройство вселенной. – Шаман сначала должен родиться.

Сорьонен вздохнул.

- Ты говоришь, как мой побратим из Великой Азии.

- Тао Мэй, - кивнула Ася.

- Откуда... – впрочем, отец не закончил фразу и посмотрел в потолок полными скорби глазами. – Если уж ты знаешь про Ковальского, все остальное...

- Ты можешь с ним связаться? – чувствуя, что нащупала нить надежды, спросила Ася.

- С кем? С Тао Мэем?

- Да! Он должен знать, что делать.

- Письмо ему могу написать, но пока оно доберется... Время неспокойное.

- А больше нет никаких способов? Более эффективных?

Ася представила, что вот сейчас отец всплеснет руками, скажет «да, конечно» и достанет из кармана замусоленного халата айфон, позвонит куда-нибудь в степи, а Тао Мэй в своей юрте примет звонок на старенькой «Нокии» с кнопками из линолеума. Ах, если бы все было так просто!

Отец помолчал немного, а потом и вовсе принялся мерить шагами комнату, а руки при этом заложил за спину. Никто не стал ему мешать. Ася напряженно думала, но ничего полезного больше в голову не шло.

Ян притих рядышком, уткнувшись носом ей в плечо.

Интересно, если бы Сорьонен на самом деле считал ее своей дочерью, как быстро за такое поведение Дворжак полетел бы в окно?

- Я не хочу, чтобы ты уходила, - негромко сказал он.

Сорьонен, наверное, не услышал бы, даже если бы хоть немного интересовался происходящим.

- Почему?

- Ко мне никто так не относился, - просто сказал Ян. – Как будто я что-то значу.

Ася вздрогнула.

Потом осторожно протянула руку за спиной парня и обняла его, все еще создавая видимость приличий. Впрочем, начни они целоваться прямо тут, едва ли папа что-то имел бы против. Не в этом месте и не в это время.

- Ты мне тоже нравишься, - честно сообщила Ася. – Даже больше, чем можешь представить. Но я знаю, что впереди у тебя совсем другое. Не могу сказать, что. Но поверь мне, у тебя будет все, о чем ты мечтал. Самый важный для тебя человек.

- Правда?

Ян посмотрел на нее с плохо скрываемой надеждой. Где-то кольнуло в душе. Захотелось сказать что-нибудь резкое, неправильное, соврать, или наоборот, притянуть парня к себе и больше уже не отпускать. Он ведь нравился ей, всегда, даже когда ничего, кроме отвращения, она ему не демонстрировала...

- Правда, - стиснув зубы, подтвердила Ася. – Ты будешь счастлив.

Она вздохнула, потом потрепала парня по давно не мытым рыжим волосам:

- И нужен таким, какой есть. Я точно знаю.

Ян покрепче стиснул ее руку и пробормотал смущенно:

- Спасибо.

И в этот момент, наконец, осенило отца. Он перестал бегать, сел на подоконник – только его тощая фигура и смогла бы там втиснуться, тем более среди всякого разнокалиберного хлама, покрывавшего и без того узкое пространство плотным слоем.

- Я понял, - объявил он, поправляя очки. – Правда, эта идея опирается на то, что наша гостья считает нас с тобой, Ян, немного особенными. Но учитывая, что я часто вижу некоторые...хм... сны, я готов ей поверить.

Отец посмотрел на Яна, распорядился:

- Пойдем, поможешь принести мне кое-что!

Ян кивнул Асе, сжал ее руку на мгновение, а потом встал и покорно пошел за Сорьоненом.

- Ты только никуда не уходи, - попросил он. – Мы быстро. Наверное.

Ася вздохнула. Она никуда и не собиралась, и вообще, была довольна, что ситуация начала хоть как-то меняться. Отец почти поверил ей – хорошо. Значит, что-нибудь сможет придумать. Представив себе, что они с Яном сейчас отправились искать жертву для какого-нибудь зловещего обряда, Ася хмыкнула.

- Кружок «юный сатанист».

Вернулись добытчики через полчаса, не меньше, правда, поручиться Ася не могла. Часов в комнате не было, а время в этом мире то останавливалось, то бросалось вскачь, и тогда с улицы слышался грохот – рушилось очередное здание, а солнце заполошно выскакивало из-за туч и неслось по небу, спеша скорее догнать график.

- Подержи дверь! – заорал Ян из коридора.

Ася нехотя спустила босые ноги на холодный пол, проскакала к двери и открыла ее. И почти сразу отступила, потому что в комнату вдвинулась гора разнокалиберного хлама, из-под которой едва торчали руки и рыжая макушка. А следом шествовала гора повыше, увенчанная очками и седой копной волос.

- Ты всегда был седой? – спросила она у отца, пропуская его в комнату.

Тот посмотрел на нее с недоумением.

- Нет, - сказал он. – Три года назад поседел. В разрушенном городе. Ты не помнишь?

- Откуда бы мне!

- В разрушенном городе? – заинтересовался Ян. – В пустошах Юга? Это интересно, ты не рассказывал!

- Нечего там рассказывать, - сквозь зубы скрипнул доктор и вывалил свою ношу посреди комнаты. То же, посомневавшись, проделал и Ян.

Куча получилась немаленькая и очень разносортная. Были в ней какие-то тазы, металлические чаши с причудливым рисунком, мешки и мешочки с травами, пыльные, в разводах от давнего подтопления коробки с неведомо чем, кости, колотушки, дубленка с оторванными рукавами, перья, одинокий сапог с загнутым вверх носком, узда для коня, ржавые подковы разных размеров, несколько книг...

- Многослойный срач, - прокомменировала Ася.

Ян прыснул.

- Вот это все мне в разное время присылал мой побратим из Великой Азии, - пояснил доктор с некоторым смущением. – Тут много полезного. Наверное. Сможешь разобраться?

Ася подошла к куче и села на корточки. Запустила руку, вытащила наугад лисий хвост – слава богу, без всей остальной лисы.

- Ну, опыт у меня небольшой, - призналась она. – И крайне неоднозначный. Пока я не родилась, я не управляю силой. Скорее она мной. Тебе это что-то говорит?

Сорьонен нехотя кивнул.

- Я предпочитаю не рождаться, - сказал он.

Ян посмотрел на него с подозрением, но ничего не сказал, а потом тоже устроился рядом с Асей возле кучи и принялся наугад вытаскивать из нее различные предметы.

- Давай, помогу, - предложил он.

- Знать бы еще, что искать, - пожаловалась Ася. – Но предположительно, нам нужен бубен. Есть у тебя бубен, папа?

Бубен в итоге нашел Ян – на самом дне кучи. К тому времени Ася успела разложить на полу, отсортировав по размеру, несколько бедренных костей разной степени ветхости и какую-то странную поварешку – все это могло сойти за колотушку. Еще, подумав, отряхнула от липкой сырой грязи (а может быть, это была уже плесень) дубленку без рукавов, которая оказалась при ближайшем рассмотрении расшита разноцветным бисером и крошечными черепочками. Головного убора, подходящего к наряду, правда, не нашлось, и отец, фыркнув, предложил ковбойскую шляпу со Свободного континента – так он назвал Америку. Ася решила, что общий уровень абсурдности происходящего от этого уже не изменится, и на шляпу согласилась. Чем черт не шутит!

- А кто из нас будет это надевать? – обозревая получившийся набор, уточнил Ян.

Ася чуть не ляпнула «ты», но сдержалась.

- Мне придется самой, - твердо сказала она.

- Справишься? – неожиданно забеспокоился отец. – Я видел несколько раз, как это делается, и ритуал показался мне сложным... Кстати, нам понадобятся травы. Тао Мэй, мой побратим, что-то бросал в костер.

- Названий я не помню, но запах попробую узнать, - согласилась Ася.

Травы действительно были нужны. А еще, кажется, мухоморы, но их она, к счастью, так и не нашла. Еще слишком свежа в ее памяти была история о том, как насмерть отравился ими Маруся.

- Костер прямо тут будем жечь? – уточнил Ян.

- Может, в коридоре хотя бы? – попросил отец. – Я здесь живу все-таки.

- Не пойдет, - отрезала Ася. – Нам вообще-то нужен какой-нибудь лес. Есть у вас лес?

- Откуда, это же остров!

- Парк имеется, - напомнил Сорьонен. – Правда, там разруха.

- Но хотя бы не море?

- Нет. Просто очень грязно и некрасиво.

- Ну, это у нас в каждом дворе весной, пойдет.

- Да, припоминаю, - согласился отец и задумался о чем-то своем.

Ася, сидя на коленях посреди бардака, нюхала выгоревшие шелковые мешочки с травами. Она готова была поклясться – те же самые, что годами прятались в недрах кухонного шкафа у нее дома.

Ян, пристроившийся рядом, тоже понюхал один и громко чихнул.

Парк действительно был ужасен. Ася шла, с трудом выдергивая ноги из грязи, и каждый раз рисковала оставить в ней сапог - сапоги были яновы, ей совсем не по размеру. Дворжак тащил ее за собой за руку, а впереди, освещая путь большим стеклянным фонарем, топал отец. Ветер почти сбивал с ног, и в этом смысле грязь пришлась кстати, обеспечивая хоть какое-то сцепление с поверхностью.

Пока добирались от башни, в которой обитал доктор, до парка, Ася успела замерзнуть, запыхаться и в конце концов вспотеть. Ян тоже дышал так громко, что слышно было, наверное, даже на материке.

- У тебя еще есть температура? – спросила Ася, перекрикивая ветер.

Ян пожал плечами. Его рука была очень горячей. Наверное, даже слишком. Но парень держался молодцом, и Асе оставалось только брать с него пример. Наконец, после получаса изнурительной ходьбы, процессия остановилась среди жидких деревьев на пустыре, где валялись какие-то каменные глыбы, в темноте немного напоминавшие маахисов.

- Суше места мы не найдем, - пояснил отец. – И здесь нас никто не должен потревожить.

- Нас и так никто не потревожит! Здесь все вымерло! – пытаясь отдышаться, напомнила Ася.

- Спорно это, - хмыкнул Ян. – Хотя я уже и не знаю, чему верить – своим глазам или своим видениям.

- Значит, видения у тебя тоже есть, - с радостью отметила девушка.

Сорьонен разложил скарб на камнях, поставил фонарь так, чтобы его не перевернуло ветром, потом в задумчивости посмотрел на принесенные с собой дрова.

- Я не знаю, как получится на таком ветру костер.

- Прикрыть надо чем-нибудь. Без костра никак, - со знанием дела, коего на самом деле совсем в себе не наблюдала, посоветовала Ася.

- Да, костер нужен, - потерев подбородок, согласился отец. – Он всегда фигурировал в моих снах.

- Я буду следить, чтоб не погас, - вызвался Ян. – А вы колдуйте.

Ася благодарно сжала его руку, а потом отпустила – и выудила из кучи барахла тулуп без рукавов. При такой погоде он стал весьма уместным. Следом за ним нацепила шляпу, пригодную скорее какому-нибудь шерифу с дикого запада, уселась на камень, вооружилась бубном и обглоданной берцовой костью. Возможно, даже человеческой.

- Отлично выглядишь! – похвалил Ян, вдруг очень напомнив себя двести лет спустя.

- Спасибо, стараюсь! Сейчас все так ходят! – весело отозвалась Ася.

Ей было страшно.

Бог знает, почему, именно теперь внутренности завязались узлом, в груди стоял холод, а горло сжало судорогой. Да какой она шаман! Она еще месяца два назад и представить себе не могла ничего подобного, смотрела себе аниме и читала фанфики! А теперь ей предстоит каким-то образом вызвать свою силу и вернуться в родной мир, да еще почти без всякой помощи. Отец... этот отец, и Ян тоже, конечно, постараются ее поддержать, но могут они вряд ли больше, чем она.

- Мировое древо, на котором висят в люльках нерожденные души, - вдруг вспомнила Ася.

Отец вздрогнул и на миг замер.

- Ты видела его? – спросил он.

- Да, но недолго, - смутилась Ася. – Почему-то сейчас оно кажется мне важным.

- Нерожденные души – это мы? – уточнил практичный Ян.

- Может быть, и так.

- Ну, значит, делов-то! Надо родиться. Хоть всем сразу. Доктор, хотите родиться?

- Не хочу! – взвыл Сорьонен. – И вам не советую.

- А я хочу. И плевать на остроголовых чертей! – заявила Ася, воинственно воздев к небу колотушку. – Потому что хочу сама решать за себя, а не болтаться, как... ну, листок на ветру, допустим.

Ян фыркнул. Видимо, в этом мире существовал аналог почти сказанного ей выражения, и вероятно, такой же отвратительный.

- К тому же, ничего плохого с вами не случилось, - добавила она. – Ну почти.

И про рассечение решила все-таки не упоминать. А то мало ли, вдруг все изменится, и Ян откажется становиться шаманом, а отец никогда не найдет своего Марусю? С такими заявлениями стоило быть поосторожнее.

- Так что к делу! - объявила она. – Папа, разжигай костер и готовь эти травы. Будем их туда бросать.

- Как мы поймем, что уже можно? – прикрывая собой тусклый огонек, спросил Дворжак.

- Пламя должно стать синим. Или дым, - припомнила Ася. – И еще должны появиться духи. Теоретически. Но духи вроде бы служат только рожденным шаманам, так что я не знаю, что у нас там появится...

Она прикрыла глаза.

Подождала немного, пытаясь успокоиться. Страх не отпускал ее, руки тряслись и холодели, по спине рекой тек ледяной пот. Было ужасно. Ян, видя, что ее всю трясет, сунулся было помочь, но Ася отмахнулась – и крепче сжала бубен. А потом, дождавшись, когда сердце снова неприятно дернется в груди, ударила в него колотушкой.

Пламя в костре поменяло цвет.

Отец удивленно выдохнул, а потом негромко выругался по-фински. Ян ойкнул.

Огонь, несмотря на ветер, горел ровно и ярко, а на горизонте проступило то самое Древо.

- Какое красивое! – поделился Дворжак.

Отец сидел, прикрыв рукой лицо. Он не хотел этого видеть.

Ася поднялась и на негнущихся ногах подошла к костру. Хотелось бы знать, что делать теперь? Идти прямо в огонь? Бежать к дереву? Снова колотить в бубен, пока не появится хоть какой-то ответ?

И тут с неба прямо в центр их импровизированного лагеря брякнулось что-то тяжелое и ушилось под камни.

- Ленин! – воскликнула Ася.

Варан осторожно выглянул, а потом радостно оскалился и побежал к ней.

- Что за пакость? – отшатнулся Ян.

- Мой дух-помощник! - обрадовалась девушка, поднимая на руки тяжелую каменную тушку. Варан всем своим видом излучал радость от встречи.

- А что дальше? – спросила она у варана. – Поможешь мне вернуться?

Варан вдруг оскалил клыки и замер в ее руках.

Из костра что-то поднималось. Большое и черное.

Из огня высунулся не то корень, не то и вовсе щупальце, потом еще одно – и вскоре показался вдалеке пень, огромный и с виду очень старый. На нем кто-то сидел, но в синем пламени не понять было, кто именно. Отец отшатнулся, Ян потащил Асю прочь от костра вместе с вараном.

- Все очень плохо, - поняла девушка. – Надо потушить огонь!

- Это твой черный шаман? – догадался отец.

- Он самый! И если он здесь объявится, нам всем крупно не повезет!

- Потушить – легко сказать, - выдохнул Ян. – Мы ведь даже ведра не взяли.

Ведра действительно не было, равно как и того, что можно было бы набрать в него в аварийном порядке. Между тем из костра понемногу, будто бы издалека, появлялись пень и его седок. А еще, кажется, следом лез медведь, тот самый, с которым они уже сражались на берегу. Вот только где Ковальский с рогатиной, где отец, способный рвать в клочья, где, наконец, Ян, который может превращаться в огромного рыжего волка?

Отец косился на костер и с сомнением изучал обломки статуй, может быть, планировал ими кидаться. Ян продолжал споро волочь их с Лениным прочь.

- Так нельзя! – Ася пыталась упираться. – Его нужно остановить, пока он весь не вылез. Потом будет поздно.

- Но как?

- Я попробую с ним бороться, - решила девушка. – Уж не знаю, что получится.

- Плохая идея.

- Хорошая.

Она опустила на землю Ленина, зябко поджимавшего хвост и лапы.

- Расти! – приказала она. – Нужен динозавр.

Сорьонен поглядел на нее с явным сомнением. Ян задумался. Существовали в этом мире динозавры или нет, Ася не знала, и очень надеялась, что варан способен на перевоплощения и здесь. В конце концов, у нее же получилось открыть... что? Врата? Или черный шаман просто поджидал ее с другой стороны?

Ленин чихнул и почему-то не увеличился.

Ася вздохнула с досадой. Варан виновато и непонимающе таращился на нее своими желтыми глазками.

- Ладно. Хоть в что-нибудь можешь?

Варан кивнул.

И превратился в памятник Ленину, примерно той же величины, что когда-то стоял в парке. Ян сдавленно выругался. Отец нервно хохотнул.

- Хоть так, - похвалила Ася. – А теперь иди и запихай его обратно туда, откуда он вылез! Я знаю, ты можешь!

Ленин нахмурился, но все-таки пошел к костру. За его широкой гранитной спиной продвигались так же Ася со спутниками. Черный шаман между тем выехал уже почти весь и находился в этом мире по меньшей мере на две трети.

- Пихай его обратно! – распорядилась Ася. – С разбегу!

Статуя послушалась, и, взяв разгон, кинулась на шамана. Под весом гранитного памятника пень дрогнул и отодвинулся обратно в синее пламя. Ян, воинственно заорав, тоже побежал и толкнул Ленина в спину. Ленин толкнул шамана. Тот заревел, а может, это был медведь, которого придавило пнем. Осмелев, Ася схватила свою колотушку и тоже начала бить ей по корням. Отец, пользуясь тем, что от него все отвлеклись, растаскивал дрова и топтал их, чтобы потушить костер.

- Правильно, папа, туши его! – подбадривала Ася.

Ленин пинал пень.

Пень рвался обратно в этот мир, понукаемый шаманом.

Кто-то выл, пламя мигало, шаталось на горизонте мировое древо.

- Изыди в Маналу! – орала Ася, неведомо как вспомнив это слово. – К остроголовым чертям!

Ян помогал отцу убирать дрова.

Ася понукала памятник и орудовала колотушкой. Шел дым – зловонный настолько, будто где-то подожгли бомжа.

Бой шел с переменным успехом. Шаман не мог войти, но и запихиваться обратно туда, откуда вылез, тоже не собирался. Ленин теснил его, но окончательно вышвырнуть из этого мира не мог. И вдруг что-то изменилось.

Может быть, памятник поднажал, может быть, ослабел шаман – пень поддался и рухнул куда-то в бездну между мирами. За ним по инерции, схваченный щупальцем-корнем, полетел и памятник. Ася с криком попыталась удержать Ленина за край плаща, но потеряла равновесие и упала в костер. И прежде, чем кто-то успел что-то понять, ее туда затянуло. Последним, что она услышала, был отчаянный не то крик, не то вой...

Очнулась Ася, сидя на попе посреди погасшего костра. Было холодно и очень темно, и сразу ясно - опять не дома. Хуже того, соседство оказалось намного хуже предыдущего: головешки, не исключено, что с гвоздями, перевернутый дырявый котел, а в качестве часовых – волк без передней лапы и большой медведь. Оба были без малейшего сомнения дохлые, потому что сквозь прорванную шкуру у них торчали кости, и обоих это нисколько не смущало. У медведя отсутствовал глаз, и в пустой глазнице виднелся череп. Воняло так, что у Аси сразу перехватило дух. Она прикрыла лицо рукой, но легче от этого не стало.

- Попалась, - сразу поняла она.

Страшно не было. Было как-то пусто и муторно, но не более того. Черный шаман пока не явился к ней лично, приставил сторожить прислужников. Кстати, об этом...

- Ленин, ты где? – шепотом позвала девушка.

Мертвые звери вскинули головы. Значит, тоже услышали.

Ленина почему-то не было, и вот это смущало больше всего. Успел ли он попасть именно туда, куда следовало – хотя бы в один мир с ней? Или провалился куда-то между вместе с черным шаманом и его пнем?

Хотя если ее охраняют, значит, враг до места назначения все-таки добрался, и возможно, Ленин вместе с ним. Может быть, его держат в плену где-то неподалеку, или дух успел перекинуться в какую-то нибудь мелкую ящерицу и сбежать? Вот бы так и вышло! А в идеале – позвать на помощь кого-нибудь, может быть, маму?

А пока ей надо понять, как вести себя самой.

Начать Ася решила с минимального бытового комфорта.

Во-первых, конечно, не следовало сидеть в потухшем кострище. Это неудобно, негигиенично и холодно.

Она попробовала встать, но медведь и волк сразу зарычали. Впрочем, с места не сдвинулись. Ася поняла, что надо действовать осторожнее, и на пробу немного проползла на попе в сторону травы. Трава, наверное, была сырая, но хотя бы казалась мягче. Этого движения звери не заметили. Ася продвинулась еще, а заодно поплотнее завернулась в дубленку без рукавов, которая, к счастью, переместилась вместе с ней.

В процессе передвижения Ася нащупала той самой частью, на которой и ехала, предмет, не особо похожий на дрова. Скорее уж на кость. Осторожно спустив руку в золу, девушка обнаружила колотушку. Находка была, несомненно, очень полезная, но как именно ее применить, она пока не понимала, поэтому тихонечко заныкала кость под одежду.

Теперь она размещалась на траве, да так, что задница надежно покоилась на дубленке. Это был уже какой-то прогресс. Ее дохлые стражи, если и имели что возразить, со словами не нашлись. Ася сомневалась, что они вообще были наделены каким-то минимальным интеллектом. Ленин – и тот казался умнее, даром, что был рептилией, и в свободное время предпочитал выпрашивать еду на кухне или вовсе разорять мусорное ведро, а за счастье почитал греться на солнышке или спать под батареей.

Настало время изучить окрестности.

Ася огляделась.

Вокруг лес – старый и некрасивый, а еще, судя по форме деревьев, заболоченный. Все было кривое, переломанное, страшное – как специально. Бурелом, кусты и пни в изобилии.

- Да тут у тебя целый гараж, - хмыкнула Ася.

И сама не смогла понять, страшно ей или смешно. Она всячески старалась занять себя, чтобы не бояться и не ждать неведомо чего. Рано или поздно, она подозревала, ей придется столкнуться с черным шаманом. Но отца он поработить не смог, Яна тоже, а значит, шанс есть и у нее. Ведь так? Так. Оставалось только понять, что сделать и как, чтобы не только уцелеть, но и как-то вернуться в свой мир.

Вдали, на невидимых болотах – а почему-то Ася была твердо уверена, что они были – кто-то громко завыл. Так страшно и одиноко, что девушке стало не по себе. Волк с медведем встрепенулись, завертели головами.

- Они же слепые! - поняла Ася. – И нюха у них, кажется, тоже нет.

Она пригляделась к зверям, насколько уж позволял неяркий лунный свет, скупо проникавший на поляну.

Так и есть. Стражи нелепо суетились, но понять, откуда идет звук, не могли. Да и сложно, наверное, пользоваться органами чувств, если они сгнили!

Ася почувствовала, что у нее появляется надежда.

Они ее не видят и не чуют.

Слышат, возможно... А значит, нужно всего лишь постараться не шуметь!

Время шло – или не шло – но Ася начала замерзать несмотря на теплую одежду. Оставалось лишь тихо радоваться в душе, что рабочим одеянием шамана оказался не любимый анимешными девами доспех, напоминающий скорее ультраминималистичный купальник. Но жаль, что дубленка была не до пяток, да и рукава бы пригодились.

Между тем в чаще кто-то продолжал жутко выть, стражи топтались на месте, но не уходили. Наверное, и не должны были. Какие у них, в сущности, могут быть потребности? Еда им явно уже не нужна, сон тоже...

- Волк без лапы, - подумала Ася. – И медведь. Где-то должен быть ворон, а ворона нет. Наверное, потерялся, когда забросил меня на остров... Интересно, это было плановое мероприятие?

Мысль навела ее на другую.

Очень интересную. Бубна у нее больше нет, но осталась колотушка, да и сидит она в паре сантиметров от кострища, с помощью которого сюда переместилась. Да, огонь не горит, трав не осталось, но кто знает? Вдруг – и получится убежать?

Осторожно, чтобы не всполошить мертвых зверей, Ася снова переползла в круг из золы и головешек, достала из-под одежды колотушку и сжала покрепче. Что делать дальше, она пока не представляла. Возможно, существовали какие-то слова, или...

Ася припомнила, что происходило на кухне, когда превращали Ленина.

- Тысяча тысяч, явитесь! - на пробу подумала она очень громко.

Ничего не происходило. Ни внутри, ни снаружи.

- Тысяча тысяч, тех кто был до меня и будет после меня, явитесь! – на этот раз вслух объявила Ася.

Медведь с волком повскакивали и закрутили головами, стали нюхать воздух.

- Ничего вы мне не сделаете, - поняла Ася. – Вы же сторожите. А пугать – пугайте на здоровье, видала и пострашнее.

- Тысяча тысяч, придите ко мне! – добавила она, почти крича.

Небо подернулось дымкой.

Что это было?

Может быть, пытался найти к ней дорогу кто-то из этого множества, а может, явился только один – к тысяче не принадлежащий? Асю устроил бы и такой исход. Главное, ситуация снова начала развиваться, и она не сидит под стражей посреди ночного холодного леса, стуча зубами.

Кострище вспыхнуло зеленоватым светом, но задницу ей не обожгло.

Ася встала, не выходя из круга, и повыше подняла колотушку.

Медведь поднялся на задние лапы и ревел на нее. Волк припал к земле, будто бы изготовившись к прыжку.

- Так-то получше, - решила девушка. – Повелеваю вам отступить!

Звери замерли в нерешительности. Они явно не ожидали, что добыча решит ими покомандовать. Тем не менее, Ася говорила на полном серьезе, указывая колотушкой туда, куда им надлежало отправиться. В идеале, конечно, в Маналу, или как там ее, но и просто подальше отсюда тоже было неплохо.

Впрочем, если взглянуть на ситуацию по-другому...

- Склонитесь! – объявила она.

Хотела добавить, чьим именем, но решила не экспериментировать с терминологией. Работает хоть как-то - и ладно. О правильности формулировок можно будет и позже подумать. Теперь надо разобраться, как уйти отсюда, и желательно, прихватив с собой Ленина.

Ася вздохнула – делать ей этого не хотелось – и вышла из кострища. Зеленое пламя за ее спиной тут же погасло, а на небе закружились звезды. Мировое древо было видно и здесь, но оно оказалось кривым и облезлым, и никаких люлек на его ветвях больше не висело.

- Это нижний мир? – догадалась Ася. – Отсюда никто не рождается.

Волк и медведь утробно рычали, но покорно стояли на месте, опустив головы.

- Так и стойте, - приказала девушка. – Потом решу, что с вами делать.

Спиной Ася чувствовала безглазые взгляды зверей, но они оставались неподвижными. Она шла прочь от костра, оглядываясь, в одиночестве, и никто не преследовал ее. Вокруг – сломанные деревья, ямы, сплетенные намертво кусты – без листьев и ягод. Неприятный такой лес, не из тех, куда стоит отправиться на пикник.

Чуть поодаль лежал камень – большой и плоский, как стол. При виде его Ася поежилась и сразу вспомнила отцовский рассказ о рассечении. Неужели, пора? Но где, в таком случае, остроголовые черти с их тупым инвентарем? Почему никто ее не встретил и никуда не отнес? Две гнилые шкуры явно не в счет.

За камнем нашелся ручеек, правда, пересохший, вместо него теперь имелся овраг, куда запросто можно было свалиться, если бежать, не разбирая дороги. Ася на всякий случай постаралась разглядеть его получше - вдруг появится хозяин этого места, и в самом деле придется улепетывать. Или, например, тот, кто воет сейчас вдалеке, решит подойти поближе...

И ойкнула самым что ни на есть девчачьим образом, когда в овраге кто-то негромко застонал.

- Ленин, ты? – сперва отскочив, бодро позвала Ася.

Это был не Ленин, конечно.

Во-первых, статуя вообще была немногословна, а во-вторых, будь у нее нормальный голос, уж точно звучал бы как-то по-другому. Но стон повторился, и Ася вернулась к оврагу, внимательно заглядывая в глубину.

Уже сделав это, она подумала, что запросто может попасть в очередную ловушку, кто знает, какая дрянь может сидеть там и стонать! Но было поздно. И к счастью, никто на нее не бросился. Вместо этого слабый мужской голос позвал:

- Помогите! – и сделал это, что характерно, по-русски.

Света было недостаточно, чтобы сказать что-то определенное, и сколько Ася ни вглядывалась – так и не смогла понять, где у оврага дно и кто именно там оказался. Поэтому решила поступить просто – спросила:

- Ты кто и что там забыл?

Внизу послышался смех, тихий, но явно не злой. Скорее досада в нем была и горечь.

- Франческо де ля Серна, - сказали снизу, отсмеявшись. – Атташе посольства Гондураса.

- Ах ты говнюк! – не сдержалась Ася. – Там тебе и место!

- Что?

- Говнюк, говорю! Предатель! Сидишь в яме – и слава богу. Не буду я тебя вытаскивать.

На какое-то время в овраге стихло. Очевидно, посол Гондураса переваривал услышанное. Ася стояла у края ямы, тщетно пытаясь разглядеть, что там происходит и куда именно свалился злосчастный предатель. Вытаскивать его совершенно не хотелось, правда, возможно, как раз-таки стоило. Он мог знать, что тут происходит и куда подевался Ленин. Впрочем, чтобы это выяснить, не обязательно было спасать...

- Допустим, я тебя вытащу, - начала Ася. – А что ты мне за это?

- Проси, что хочешь. Правда, мои возможности сейчас несколько ограничены.

- А нефиг было кидать в меня эту ворону!

- Извинения не котируются?

- На уровне монгольского тугрика, - хмыкнула девушка. – А может, даже хуже.

- Я понял, - грустно произнес де ля Серна и закашлялся. – Мне нет оправдания. Но возможно, на моем месте ты поступила бы точно так же.

- Сомневаюсь, - честно сказала Ася.

Он помолчал немного, потом добавил:

- Я был пленником черного шамана, кажется, целую вечность. За вечность можно успеть выстроить некий диалог и понять позиции противника.

- И найти что-то общее? Как, например, ненависть к моему папе?

Де ля Серна негромко засмеялся.

- Кроме твоего отца, есть еще Ян. Этот зверь.

- Зверь? – не выдержала Ася. – Пусть зверь, но в таком случае с людьми я иметь дело отказываюсь.

- Ты плохо его знаешь, - вздохнул посол. – Он себя еще покажет.

- Да скорей бы уже показал. Хоть прямо сейчас! – запальчиво сказала девушка. – Все лучше, чем твое нытье.

В овраге снова раздался смех, который быстро перешел в кашель.

- Что, холодно там?

- Там ручей на дне, - пожаловался де ля Серна. – И какая-то дохлая скотина.

- Тут они кругом, если хочешь знать, - напомнила Ася. – В общем, возвращаясь к теме разговора. Возможно, я тебя вытащу. Хоть мне, строго говоря, и не хочется. Ты мне в последнее время разонравился. Но если от тебя в перспективе будет какая-то польза, я подумаю.

- Попробую быть полезным, - пообещал посол из оврага.

- Ты знаешь, где мы и что здесь происходит?

- Это нижний мир. Какой-то из его закоулков.

- А как отсюда выбраться?

- Боюсь, я бы давно сделал это, если бы мог, - невесело усмехнулся де ля Серна.

- Ты-то, ясное дело, не можешь, - с удовлетворением подтвердила Ася. – Ты ведь не шаман. А вот я, возможно, и смогу.

Спускаться в овраг Ася не собиралась. Было у нее стойкое ощущение, что дорога эта – в один конец, и если она там окажется, вытаскивать придется уже двоих, и заниматься этим некому. Поэтому она решила пройтись вокруг и поискать что-то пригодное для подъема. Веревку посреди леса найти даже не надеялась, но зато веток разной степени толщины и прочности в буреломе оказалось достаточно. Вооружившись парой на ее взгляд удачных, Ася вернулась к оврагу. За ней в некотором отдалении следовал черный волк. Наверное, следил. Не нападал – уже неплохо, значит, сохранялся у нее пока еще какой-то авторитет. Надолго ли так, Ася предпочитала даже не задумываться. Очень уж сомнительная получалась картина, если смотреть на нее глобально.

Поэтому – одна проблема за раз.

Вытащить посла из ямы, для начала.

- Я сейчас буду спускать вниз небольшое дерево, - объявила Ася. – Надеюсь, в голову тебе не попаду. Но ты все же посматривай.

- Я понял, - почему-то без особой радости отозвался де ля Серна.

- Ты сможешь вскарабкаться?

- Возможно. Но у меня мало сил. Тебе придется тащить.

- Я тоже не качок, - Ася вздохнула и начала медленно опускать по склону оврага свой снаряд.

Осложнялось дело тем, что действовать приходилось в кромешной темноте, и где именно находится дно, она не знала. Вполне возможно, дерево окажется недостаточно длинным – а ведь она выбрала, вероятно, самое большое и при этом подъемное.

Напрягало еще, что волк так и следил за ней с уважительного расстояния. Взгляд желтых глаз был нечитаемым – может, зверь раздумывал, как бы поудачнее прыгнуть на спину, может, оценивал, насколько асина деятельность противоречит приказу хозяина.

Наконец, дерево во что-то уперлось.

- Ну как? – крикнула Ася вниз.

- Не понял пока. Сейчас подползу.

- А ходить ты не можешь?

- Ногу вывихнул.

- Замечательно. То есть тебя и потом придется таскать.

- Если ты не умеешь вправлять вывихи, то к сожалению, да.

- Хороший из тебя в таком случае экскурсовод! – возмутилась Ася. – Я уже начинаю сомневаться, стоит ли тебя вытаскивать.

Де ля Серна помолчал немного, потом деревце у Аси в руках выразительно дернулось.

- Да уж ладно. Пообещала же.

- Я держусь. Тяни.

- Да блин! – Ася зашипела от натуги, налегая на дерево. – Сам-то греби хоть маленечко!

- Я не могу! У меня нет сил! И я болен!

- А мне что с этим делать?! Я тебе кто, Геракл?

На дне оврага началась какая-то деятельность, потом дерево задрожжало и попыталось вырваться у Аси из рук, а заодно ее опрокинуть. Она напряглась, упираясь ногами в землю – яновы сапоги так норовили сняться.

Ася уже тяжело дышала и выбилась из сил, но вперед не продвинулась.

- Я не могу! Помогай хоть немного! – закричала она. – Иначе оба упадем!

- Я пытаюсь! – возопил посол.

- Мало пытаешься!

Вдруг волк прыгнул. Ася едва заметила это движение, поглощенная усилием. Но зверь внезапно оказался прямо перед ней, вцепился зубами в дерево и всеми тремя лапами уперся в землю. И потянул.

Сперва казалось – бесполезно, а потом вдруг полетели вперед все вместе – волк, Ася и дерево, а на самом его конце выпорхнул из оврага Франческо де ля Серна.

- Вытянули репку! – сидя на заднице в обнимку с веткой, сообщила Ася.

И де ля Серна, который вообще непонятно каким образом летел и на что приземлился, засмеялся искренним, совсем не задушенным смехом. Волк без лапы, от которого вообще никто не ждал сочувствия, опустил голову, ухмыльнулся и завилял хвостом.

Ася вздохнула:

- Ну, ты не такой уж и плохой, - она погладила волка по голове.

Он оказался совсем холодный и на ощупь как старый полушубок, провалявшийся лет двадцать на даче – тут у Аси был немалый опыт, как-то они с теткой решили разобрать сарай, в котором копился хлам еще со времен прошлых владельцев. Нашлось там очень много таких пыльных полуразвалившихся артефактов. Еще была мебель, кстати, с давно рассыпавшимися подушками и лакированным деревянными ручками, навевавшая мысли о советских санаториях...

- Здесь нельзя оставаться, - вдруг сказал посол Гондураса. – Хозяин может вернуться в любой момент.

- И часто он отлучается? – Ася машинально тискала волка.

Ей очень не хватало для уверенности его рыжего, более живого и теплого собрата, ну или хотя бы каменного варана с нарисованными глазенками.

- Когда уходит в другие миры, - пожал плечами де ля Серна. – Время от времени.

- У меня есть ощущение, что в этот раз он быстро не управится, - успокоила его Ася. – Но давай, конечно, куда-нибудь пойдем. Например, куда?

Посол огляделся как-то беспомощно.

В лесу была тьма кромешная, ничего толком не поймешь - куда не пойди – наверняка, получишь одну и ту же картину. Деревья, бурелом, овраги и кусты, болото по желанию. Тут уж точно должны быть самые паскудные болота.

На помощь снова пришел волк. Он осторожно взял Асю за рукав зубами и выразительно потянул.

- Интересно, куда ты нас поведешь?

Волк тихо заскулил и принялся жестикулировать наполовину оторванной лапой, указывая путь.

- Ну хорошо,- глянув в указанном направлении и ничего стоящего внимания не обнаружив, согласилась Ася. – Пойдем.

На какое-то время в овраге стихло. Очевидно, посол Гондураса переваривал услышанное. Ася стояла у края ямы, тщетно пытаясь разглядеть, что там происходит и куда именно свалился злосчастный предатель. Вытаскивать его совершенно не хотелось, правда, возможно, как раз-таки стоило. Он мог знать, что тут происходит и куда подевался Ленин. Впрочем, чтобы это выяснить, не обязательно было спасать...

- Допустим, я тебя вытащу, - начала Ася. – А что ты мне за это?

- Проси, что хочешь. Правда, мои возможности сейчас несколько ограничены.

- А нефиг было кидать в меня эту ворону!

- Извинения не котируются?

- На уровне монгольского тугрика, - хмыкнула девушка. – А может, даже хуже.

- Я понял, - грустно произнес де ля Серна и закашлялся. – Мне нет оправдания. Но возможно, на моем месте ты поступила бы точно так же.

- Сомневаюсь, - честно сказала Ася.

Он помолчал немного, потом добавил:

- Я был пленником черного шамана, кажется, целую вечность. За вечность можно успеть выстроить некий диалог и понять позиции противника.

- И найти что-то общее? Как, например, ненависть к моему папе?

Де ля Серна негромко засмеялся.

- Кроме твоего отца, есть еще Ян. Этот зверь.

- Зверь? – не выдержала Ася. – Пусть зверь, но в таком случае с людьми я иметь дело отказываюсь.

- Ты плохо его знаешь, - вздохнул посол. – Он себя еще покажет.

- Да скорей бы уже показал. Хоть прямо сейчас! – запальчиво сказала девушка. – Все лучше, чем твое нытье.

В овраге снова раздался смех, который быстро перешел в кашель.

- Что, холодно там?

- Там ручей на дне, - пожаловался де ля Серна. – И какая-то дохлая скотина.

- Тут они кругом, если хочешь знать, - напомнила Ася. – В общем, возвращаясь к теме разговора. Возможно, я тебя вытащу. Хоть мне, строго говоря, и не хочется. Ты мне в последнее время разонравился. Но если от тебя в перспективе будет какая-то польза, я подумаю.

- Попробую быть полезным, - пообещал посол из оврага.

- Ты знаешь, где мы и что здесь происходит?

- Это нижний мир. Какой-то из его закоулков.

- А как отсюда выбраться?

- Боюсь, я бы давно сделал это, если бы мог, - невесело усмехнулся де ля Серна.

- Ты-то, ясное дело, не можешь, - с удовлетворением подтвердила Ася. – Ты ведь не шаман. А вот я, возможно, и смогу.

Спускаться в овраг Ася не собиралась. Было у нее стойкое ощущение, что дорога эта – в один конец, и если она там окажется, вытаскивать придется уже двоих, и заниматься этим некому. Поэтому она решила пройтись вокруг и поискать что-то пригодное для подъема. Веревку посреди леса найти даже не надеялась, но зато веток разной степени толщины и прочности в буреломе оказалось достаточно. Вооружившись парой на ее взгляд удачных, Ася вернулась к оврагу. За ней в некотором отдалении следовал черный волк. Наверное, следил. Не нападал – уже неплохо, значит, сохранялся у нее пока еще какой-то авторитет. Надолго ли так, Ася предпочитала даже не задумываться. Очень уж сомнительная получалась картина, если смотреть на нее глобально.

Поэтому – одна проблема за раз.

Вытащить посла из ямы, для начала.

- Я сейчас буду спускать вниз небольшое дерево, - объявила Ася. – Надеюсь, в голову тебе не попаду. Но ты все же посматривай.

- Я понял, - почему-то без особой радости отозвался де ля Серна.

- Ты сможешь вскарабкаться?

- Возможно. Но у меня мало сил. Тебе придется тащить.

- Я тоже не качок, - Ася вздохнула и начала медленно опускать по склону оврага свой снаряд.

Осложнялось дело тем, что действовать приходилось в кромешной темноте, и где именно находится дно, она не знала. Вполне возможно, дерево окажется недостаточно длинным – а ведь она выбрала, вероятно, самое большое и при этом подъемное.

Напрягало еще, что волк так и следил за ней с уважительного расстояния. Взгляд желтых глаз был нечитаемым – может, зверь раздумывал, как бы поудачнее прыгнуть на спину, может, оценивал, насколько асина деятельность противоречит приказу хозяина.

Наконец, дерево во что-то уперлось.

- Ну как? – крикнула Ася вниз.

- Не понял пока. Сейчас подползу.

- А ходить ты не можешь?

- Ногу вывихнул.

- Замечательно. То есть тебя и потом придется таскать.

- Если ты не умеешь вправлять вывихи, то к сожалению, да.

- Хороший из тебя в таком случае экскурсовод! – возмутилась Ася. – Я уже начинаю сомневаться, стоит ли тебя вытаскивать.

Де ля Серна помолчал немного, потом деревце у Аси в руках выразительно дернулось.

- Да уж ладно. Пообещала же.

- Я держусь. Тяни.

- Да блин! – Ася зашипела от натуги, налегая на дерево. – Сам-то греби хоть маленечко!

- Я не могу! У меня нет сил! И я болен!

- А мне что с этим делать?! Я тебе кто, Геракл?

На дне оврага началась какая-то деятельность, потом дерево задрожжало и попыталось вырваться у Аси из рук, а заодно ее опрокинуть. Она напряглась, упираясь ногами в землю – яновы сапоги так норовили сняться.

Ася уже тяжело дышала и выбилась из сил, но вперед не продвинулась.

- Я не могу! Помогай хоть немного! – закричала она. – Иначе оба упадем!

- Я пытаюсь! – возопил посол.

- Мало пытаешься!

Вдруг волк прыгнул. Ася едва заметила это движение, поглощенная усилием. Но зверь внезапно оказался прямо перед ней, вцепился зубами в дерево и всеми тремя лапами уперся в землю. И потянул.

Сперва казалось – бесполезно, а потом вдруг полетели вперед все вместе – волк, Ася и дерево, а на самом его конце выпорхнул из оврага Франческо де ля Серна.

- Вытянули репку! – сидя на заднице в обнимку с веткой, сообщила Ася.

И де ля Серна, который вообще непонятно каким образом летел и на что приземлился, засмеялся искренним, совсем не задушенным смехом. Волк без лапы, от которого вообще никто не ждал сочувствия, опустил голову, ухмыльнулся и завилял хвостом.

Ася вздохнула:

- Ну, ты не такой уж и плохой, - она погладила волка по голове.

Он оказался совсем холодный и на ощупь как старый полушубок, провалявшийся лет двадцать на даче – тут у Аси был немалый опыт, как-то они с теткой решили разобрать сарай, в котором копился хлам еще со времен прошлых владельцев. Нашлось там очень много таких пыльных полуразвалившихся артефактов. Еще была мебель, кстати, с давно рассыпавшимися подушками и лакированным деревянными ручками, навевавшая мысли о советских санаториях...

- Здесь нельзя оставаться, - вдруг сказал посол Гондураса. – Хозяин может вернуться в любой момент.

- И часто он отлучается? – Ася машинально тискала волка.

Ей очень не хватало для уверенности его рыжего, более живого и теплого собрата, ну или хотя бы каменного варана с нарисованными глазенками.

- Когда уходит в другие миры, - пожал плечами де ля Серна. – Время от времени.

- У меня есть ощущение, что в этот раз он быстро не управится, - успокоила его Ася. – Но давай, конечно, куда-нибудь пойдем. Например, куда?

Посол огляделся как-то беспомощно.

В лесу была тьма кромешная, ничего толком не поймешь - куда не пойди – наверняка, получишь одну и ту же картину. Деревья, бурелом, овраги и кусты, болото по желанию. Тут уж точно должны быть самые паскудные болота.

На помощь снова пришел волк. Он осторожно взял Асю за рукав зубами и выразительно потянул.

- Интересно, куда ты нас поведешь?

Волк тихо заскулил и принялся жестикулировать наполовину оторванной лапой, указывая путь.

- Ну хорошо,- глянув в указанном направлении и ничего стоящего внимания не обнаружив, согласилась Ася. – Пойдем.

Она обернулась на де ля Серна.

- И поковыляем, - добавила она, протягивая ему руку.

Единственным, что напрягало Асю в этом походе – ну, помимо посла Гондураса, который ощутимо навалился на ее плечо (с другой стороны его, как мог, подпирал трехногий волк), было то, что шли они как раз туда, где кто-то уже давно выл. И выл страшно. Волка, впрочем, это мало беспокоило, а он был слепым, но не глухим.

- Интересно, как ты вообще ходишь, если ничего не видишь? – спросила Ася.

- Они все слышат, - вместо волка ответил де ля Серна. – И обоняние тоже сохранилось.

- А что это вообще за волк? Почему он нам помогает?

- Я точно не знаю. К тому же, помогать он начал только с твоим появлением. Раньше я за ним такого человеколюбия не замечал.

Ася хмыкнула, хотя вообще-то ей было страшно.

- Я просто будущий Властелин вселенной! Чтоб ты знал! Мне служат пни, маахисы и волки. Любые.

- Это я как раз давно подозреваю, - неожиданно согласился Мартин. – Вот только мой хозяин этому не очень-то рад.

- Его вообще не спрашивали, - отрезала Ася. – Пусть учится договариваться, раз ты считаешь, что он способен в теории.

- Ты говоришь, как Ян, - пожаловался посол Гондураса.

- С кем уж росла. Скажи спасибо, я не в прямом смысле как он говорю. Ну то есть, культурно...

- Да понял я, не мучайся, - отмахнулся мужчина и едва не упал, лишившись опоры.- Хотя ты все-таки очень странный ребенок.

- То ли еще будет, - подмигнула Ася. – Есть идеи, кто там страдает?

- Оно ни разу не показывалось. Но воет почти все время.

- Понятно. Часть антуража, видимо.

- У меня есть гипотеза, но она диковата даже для этого места, - де ля Серна мотнул головой в сторону горизонта, туда, где торчало покосившееся, едва живое Древо, с виду такое, будто всю жизнь росло на болоте, и оттого получилось кривое и исключительно уродливое. – Звук идет оттуда.

- Дерево?

- Ну да. Или кто-то рядом с ним.

- Проверим, как только доберемся, - согласилась девушка. – А вообще, ты не находишь, что пока из тебя не особо качественный экскурсовод. Расскажи хоть что-нибудь полезное.

- Спрашивай. Мне трудно судить, что в нашей ситуации может быть полезным.

- Хм... так.

Ася почесала ухо свободной рукой.

Волосы спутались в колтун, шляпа мешала нормально смотреть по сторонам, а еще была сделана из какого-то удивительно колючего и неприятного материала. Скажем, из войлока, как старые теткины валенки, тоже обитавшие на даче.

- Например, можешь начать с того, кто такой твой «хозяин».

Мартин почему-то не отвечал, а еще как-то тяжелее навалился на ее плечо. Волк заскулил, а воздух резко похолодел. У Аси зашевелились волосы на затылке – прямо под шляпой, даже слегка ее приподняли. Под ложечкой засосало.

- Уже не нужно? – уточнила она зло.

Черный шаман вернулся.

Она чувствовала его – он весь состоял из тревоги, угнетения и застарелой, плотной злобы. Оглядываться не хотелось, но Ася знала – он за спиной.

Волк зарычал, но не отошел от них, только поджимал и без того оторванную лапу и топорщил шерсть.

- Держись за волка, - попросила девушка, отцепляя от себя посла. – Мешаешь.

Де ля Серна удивленно хмыкнул, но сделал, как просили. Ася выдохнула, представила себя величайшим из героев аниме, а затем все-таки повернулась сразу всем корпусом. К зрелищу, что ей предстало, она все-таки оказалась не готова.

Черный шаман был ростом от земли до неба, и в ширину, кажется, занимал весь горизонт. Он восседал на пне, который размером был с целый дом, а корни у него похожи на слоновьи ноги.

- Мда, - то ли подумала, то ли сказала Ася. – Раньше ты был как-то поменьше.

- Это мой мир, - вдруг отозвался в ее голове незнакомый голос. – Я тут хозяин.

- Да я и не претендую, - пожала плечами девушка.

Ей было страшно так, что подкашивались ноги. Казалось, черный шаман украл весь кислородиз воздуха, а заодно всю немногочисленную остававшуюся в этом мрачном недобром мире радость.

- Зачем ты меня сюда затащил? – пока не рассеялась последняя уверенность, спросила Ася, привычно уперев руки в бока.

Стоять так стало устойчивей, но против громоздившегося на все небо черного шамана она была все равно что мышка перед котом. Даже, скорее, перед тигром.

- Тебя не должно быть, - безапелляционно заявил хозяин.

- Это уж не тебе решать!

Черный шаман усмехнулся.

- Я долго ждал, - он поднял руку, и деревья, кажется, мертвые и давно закаменелые, прижались к земле с ужасающим скрипом. – Тебе от меня не уйти.

- Но я все-таки попробую! – Ася зажмурилась и метнула в шамана колотушку.

Берцовая кость полетела, кувыркаясь, и пока ошарашенный такой наглостью великан пытался понять, что в него летит и зачем, схватила за шиворот посла Гондураса, швырнула его на спину черного волка, выдохнула:

- Валим!

И сама кинулась прочь по лесу, перепрыгивая коряги. Бежать было тяжело, под ноги так и норовила попасть всякая дрянь – то ветки, то скользкие колонии слегка светящихся мерзких грибов, то черепа неведомых зверей. Но рев и грохот позади, с которым, должно быть, ехал по лесу на своем чудовищном пне черный шаман, прибавляли сил и ловкости.

Волк-калека, хоть и отягощенный весом чудом державшегося на нем де ля Серна, умудрялся не отставать.

- Давай, давай, беги, - задыхаясь, подбадривала его Ася. – Ты ведь его предал, он с тобой церемониться не станет!

Волк рявкнул и прибавил скорости. Видимо, он тоже это понимал.

Ася старалась придерживаться того самого направления, куда они изначально двигались. И да, там все еще кто-то выл. Встречаться с ним особого желания не было, но вдруг – чисто теоретически – он окажется врагом их врага? Или хотя бы не другом? Не все ведь в этом мертвом мире беспрекословно подчинялось его господину, вот, черный волк тому пример!

Расстояние до перекошенного древа если и сокращалось, то очень незначительно. Впрочем, и черный шаман не догонял – возможно, его пень не был таким уж быстроходным по пересеченной местности. Это, вероятно, было все равно, что пробираться через утренние городские пробки на троллейбусе, пытаясь догнать велосипедиста. Мысль прибавила Асе сил. Она чувствовала, что все делает правильно. Надо было только выдержать и добежать.

- Выберусь отсюда – буду бегать каждое утро! – пообещала она неведомо кому.

Услышал посол Гондураса - и понимающе хмыкнул.

А потом задохнулся воздухом и выдавил:

- Стой!

Волк послушался сразу. Ася, пробежав пару шагов по инерции, словно наткнулась на воздух. Впереди, выстроившись в шеренгу, точно расстрельный взвод, стояли полупрозрачные, дивно уродливые фигуры. Оружия у них не было, но и общий вид настраивал исключительно на негативные мысли. У одного нога росла из головы ,у другого – рука и живота, и это еще были самые нормальные варианты.

- Какой кошмар, - прошептала Ася. – Кто это?

- Я не знаю, не видел тут раньше такого, - пожал плечами посол.

Волк поджал хвост и низко опустил голову. Из горла раздавалось глухое рычание.

- И почему они нематериальные?

- Очень может статься, что вполне материальные, - поправил ее де ля Серна. – Я бы не стал проверять.

Сзади послышался хруст ломающихся деревьев – черный шаман их настигал.

Впереди безмолвно стояли уродцы, изредка переминаясь с ноги на ногу – или с руки на руку...

- Пропустите? – спросила у них Ася наугад. – Нам очень надо!

Призрачный строй зашевелился. А потом вдруг синхронно склонился в поклоне.

Немая сцена длилась секунд пять, пока Ася таращилась на уродцев, а они – на землю, почтительно опустив острые головы, кое-где снабженные конечностями в неприспособленных для этого местах. Черный шаман тоже замер – призраки и его немало удивили. Де ля Серна поглядывал с опаской то в одну сторону, то в другую. Волк сохранял спокойствие, но видно было, что давалось оно ему нелегко.

- Это наш шанс!

- Серьезно? – голос Мартина срывался.

- Это очень серьезно! – пообещала ему девушка.

Черный шаман поднял руки, и земля под ними зашаталась.

- Бежим! – взвизгнула Ася.

- Куда?

- К ним!

Больше идей не было. Остроголовые, по крайней мере, вели себя более располагающе, при всей их зловещей анатомии. Увидев бегущую со всех ног к ним компанию, они расступились, образовав узкий коридор.

- Думаю, это хорошо! – решила Ася.

Все ее силы уходили сейчас на то, чтобы не упасть на какой-нибудь очередной вылезшей из ниоткуда кочке и не растянуться. До уродцев надо было добежать любой ценой.

- С волка не упади! – порекомендовала она де ля Серна, видя, как тот едва держится, пока его транспорт с видимым усилием перескакивает через преграды и старается не угодить во внезапно возникавшие тут и там трясины.

- Эй, парни, нам бы не помешала помощь! – крикнула Ася уродцам.

Те молча закивали, потом от группы – из-за обилия неуставных рук и ног трудно было понять, много их там или мало – отделилось несколько и, низко опустив головы, пошли в сторону черного шамана. Тот зарычал, как раненый медведь, только это было в разы громче. Асе показалось, что сотрясался сам горизонт, и кое-где даже попадали гнилые мертвые деревья. Но, мельком оглянувшись, сделала единственный возможный, очень радостный вывод.

- Он их боится! – тут же поделилась она открытием.

- Может и нам следовало бы... – как-то не обрадовался де ля Серна.

- Побежим обратно тогда? – с плохо скрываемым сарказмом предложила Ася.

- Поздно.

И правда, было поздно. Строй уродцев сомкнулся вокруг них.

Ася все-таки упала, запнувшись не то об ногу, не то об руку. Она будто оказалась в очень густом лесу, полном коряг и сучьев, и даже не могла разглядеть ночного неба. Остроголовые уродцы заполнили собой все пространство.

Посол Гондураса протянул ей руку и помог подняться, но результат продержался недолго. Земля под ними ходила ходуном, оглушительно ревел черный шаман, дубася колотушкой в свой гнилой бубен, небеса тряслись, с них падали звезды – прямо на голову.

- Он так весь мир разнесет, - не то подумала, не то сказала Ася.

Мартин невесело усмехнулся.

Волк лежал у его ног, закрыв голову полутора лапами.

- Ну, мы-то целы пока, - утешила всех Ася. – Похоже, черти все-таки на нашей стороне... стоп... черти...

- Остроголовые черти... - сложилось у нее в голове.

Именно про них говорили отец и Ян. Когда придут – не сопротивляться, а то будет только хуже. Сожрут все равно, но еще и спутники постарадают. При мысли, что ее собираются расчленять тупыми орудиями и поедать, Асе сделалось нехорошо. Ситуация сразу перестала выглядеть благоприятной.

Она свежим взглядом оценила уродцев. Да. Головы острые. Рты – так или иначе – присутствуют. Значит, вполне могут жрать. Правда, не было никакого оружия, но может быть, они его приберегали для трапезы, а с собой не носили. Да плевать, вон их сколько, возьмут числом! Деваться некуда.

Настроение у Аси, до того боевое, как-то сникло. Она сжала руку посла – холодную и влажную.

- Кажется, это за мной, - тихо сказала она.

Он услышал несмотря на адскую какофонию, разносившуюся вокруг.

- Если что, не теряй и постарайся выжить, - добавила девушка. – Мне пора на рассечение.

Смириться с этой мыслью ей было непросто. Руки и ноги, до этого момента привычные и не казавшиеся особо ценными, обрели вдруг новый смысл. Лишаться их, равно как и головы, не особенно-то хотелось! И не факт еще, что нормально потом соберут! Своей фигурой Ася гордилась по праву.

- Это не обязательно, - вдруг раздался голос в ее голове. – Ты можешь обойтись без рассечения.

- Это кто говорит? – удивилась Ася, глядя то на Мартина, то на волка.

Оба сохраняли недоумевающий вид. Значит, не они. Может быть, медведь? Или...

- Ты черный шаман? – уточнила девушка. Голос вроде бы не был похож на тот страшный рев, что по сей момент сотрясал окрестности.

- Так меня называют, - согласился голос.

- И что ты предлагаешь?

- Я могу научить тебя, как обойтись без рассечения. Это не сложно.

- И я стану скелетом? – с явным сарказмом во внутреннем голосе уточнила Ася.

- Нет. Я просто умер раньше, чем родился.

- Кстати об этом, - она мысленно набычилась. – Ты же не хотел дать мне родиться. Вот зачем все эти посулы!

- Я умею договариваться, разве мой слуга тебе этого не сказал?

- Слуга? – удивилась Ася.

Потом сообразила. Де ля Серна. Посол Гондураса. Чертов предатель.

- Прислужник, - вслух прошипела она, глядя на Мартина. – А ведь сначала ты мне понравился. Ну, когда приезжал к нам домой.

- А потом? Ян оказался лучше? – желчно уточнил посол.

- Он сразу был лучше! – назло ему сказала девушка. – Но речь не о том. На чьей стороне ты сейчас?

- На своей собственной, - без колебаний ответствовал Мартин. – И я хочу отсюда выбраться.

- И не кинешь в меня очередную ворону в самый неподходящий момент?

- Если на то не будет необходимости.

- Хороший ответ, - насупилась Ася. – Понятно. Веры тебе нет. Ну а ты?

Волк, который сразу догадался, что речь идет о нем, поднял голову и посмотрел довольно жалобно.

- Не знаю, как это и толковать, - вздохнула Ася.

И вернувшись к мысленному диалогу, спросила прямо:

- Что надо делать?

Черный шаман будто бы ненадолго задумался. В голове стало тихо, зато вокруг хаос будто бы усилился - остроголовые черти начали выть. Делали они это синхронно, и от получившегося звука мир подернулся рябью. Звезды смазались, небо потускнело, а земля потихоньку начала растворяться.

Ася обернулась к своим спутникам. Волк тоже начал подвывать, вскинув башку – очевидно, не смог удержаться. Де ля Серна обнимал его за шею, чтобы хоть как-то стоять, и выглядел откровенно неважно.

Куда их... засасывает?

Почему молчит Черный?

Где, наконец, чертов Ленин?

Некому было помочь советом и ответить на эти вопросы. Глянув вниз, Ася обнаружила, что ее засосало в землю уже по щиколотки. Забавно, она этого не чувствовала, только видела. Странный мир, странная жизнь! Рассказать кому, той же Катьке – низачто не поверит. Впрочем, если она заявится в школу верхом на огромном пне, в сопровождении волка и медведя, да еще с этим скелетом в балахоне...

Представив себе зрелище, Ася криво улыбнулась.

Таким вещам не место в ее мире. Смешно конечно, представлять эти упоительные картины, но были неслабые опасения, что потом придется объясняться с ФСБ, или кто там у них отвечал за паранормальные явления. Второго разгрома школы за месяц директор уже не потерпит, определенно.

- Хочешь власти? – вдруг ожил черный шаман. – Хочешь мести?

- Всего понемногу, - нехотя согласилась Ася. – А что еще есть?

- Сила!

- Тоже пойдет. Беру все. Что делать-то нужно?

- Отпусти чертей. Иди со мной. Я научу.

- Куда?

- Вернись в мой дом. Мне давно нужно передать силу, ты подойдешь, раз уж нет других.

- Никто не хочет быть скелетом, да? – посочувствовала Ася.

Ей было не по себе. Времени, она чувствовала, совсем мало. Скоро ее затянет куда-то, может, в ту самую Маналу-Туонелу, или как там говорил отец. Она посмотрела на остроголовых чертей. Теперь – самое важное.

- Ждите здесь, - приказала она так тихо, как только могла. – Я скоро вернусь.

Черти, наверное, ее услышали, но виду не подали. Ладно, в конце концов, выбора у нее нет. Но на всякий случай Ася добавила.

- Обязательно, - добавила она. – Я должна найти своего духа помощника. Без него ничего не получится.

Де ля Серна, кажется, ее тоже услышал и попытался схватить за руку.

- Это не так уж просто! – крикнул он. – Ты его совсем не знаешь!

Ася кивнула. Она и сама прекрасно понимала, что рискует, и еще как. Но факт, что отец, который вообще не производил впечатления вменяемого человека, с ним как-то справился, да и Ян тоже, немного обнадеживал. Она может и слабее пока, и моложе, но уж точно не глупее. В этом Ася была уверена на сто процентов.

- Придете меня спасать, если что, - приказала она не то послу Гондураса и трехлапому волку, не то чертям.

Те почтительно склонили острые уродливые головы и стали в таком виде похожи на стадо носорогов.

- Я иду! – объявила она черному шаману во весь голос. – Где ты там?

Скелет отозвался оглушительным рыком.

Ася поняла – он не мог подойти. Что-то держало, может, черти установили какую-то преграду? Или он на самом деле их опасался? Интересно, что эти безоружные чудики могут ему сделать?

Вопрос явно стоил обдумывания, и Ася пообещала себе вернуться к нему позже, а пока, стиснув зубы, вышла на открытое пространство.

- Вот и я, - девушка широко раскинула руки. – Прошу любить и жаловать!

Последнее она, кажется, сказала по-японски, но Черный как-то понял. Пень под ним нетерпеливо притопнул корнем – да так, что болото под ногами подпрыгнуло, как плохо расстеленный ковер. Ася чуть не упала, но смогла удержать равновесие.

Еще пара шагов, и завывания чертей за спиной стали какими-то совсем уж трагическими. Ася понадеялась, что они действительно ее поняли и не уйдут окончательно, а теперь своими стенаниями стараются ей подыграть.

Идти становилось легче.

Черный шаман перестал трясти землю и ждал ее, крайне собой довольный. Не то, чтобы на черепе отражались какие-то эмоции, но Ася как-то их чувствовала. Скелет разве что в пляс не пустился прямо на своем пне, как кузнечик в мультике из детства.

- У меня есть одно условие, - объявила она ему, надеясь, что не слишком испортит настроение.

- Условие? – удивился Черный.

- Да. Мне нужен мой дух-помощник.

- Выбирай любого. Я подниму.

- Дохлого зверя? – Ася скривилась от отвращения. - Вот спасибо, не надо. Я хочу своего.

Черный шаман молчал. Может быть, не знал, кто ей нужен? Ася решила, что если уж наглеть, то до конца. Авантюру она и без того затеяла одно слово, отчаянную. Отец бы в обморок упал, наверное, заодно с Марусей. А вот Ян, может, и заценил, хотя ворчал бы полдня.

- Мой дух – каменная ящерица! – твердо сообщила Ася. – Он напал на тебя в другом мире. Где он теперь? Верни мне его.

- Это не дух, это вообще не живое! – неожиданно сообщил Черный. – Как может быть помощником тот, у кого нет души?

Ася удивилась, конечно, но сбить себя с темы не дала. Да, не исключено, что Ленин – это и правда оживший памятник, да только разницы никакой. Он ей помогает, как может, он ради нее бросился на Черного и потом куда-то провалился – значит, оставлять его там никак нельзя. Даже если это действительно просто камень.

Интересно, а могло так быть?

И насколько ее мысли открыты врагу?

Этого Ася не знала и добавила в список сложных вопросов, на которые придется отвечать родственникам, когда она все-таки выберется отсюда. О том, что это не «когда», а всего лишь «если», она даже думать себе не позволяла.

- Иди ко мне, - поторопил ее Черный. – Я все объясню.

- Ага, а ты меня схватишь и был таков, - возразила Ася. – Так это не работает. Призывай свою дохлую тысячу и тащите сюда моего Ленина!

Наверное, скелет был возмущен ее поведением. Может быть, он там себе навоображал, что она должна пресмыкаться перед его могуществом, но ничего подобного Асе делать не хотелось. Вытащить варана – и руки в ноги. Вместе с этой сомнительной парочкой. Куда – неважно, теоретически, любое место во всех мирах – она и не заметила, когда начала мыслить так широко – будет лучше этого. Даже Манала.

Может, это и лучше – пройти уже, наконец, проклятое рассечение и вернуться домой самостоятельно. То-то отец удивится! Будут потом всей семьей в Тайланд на бубнах летать. Или как уж там у шаманов принято...

- Упрямая девчонка! – заревел Черный. – Вся в отца.

- О, так вы знакомы, - рассмеялась Ася.

Скелет выраженно перекосило. Даже учитывая отсутствие у него, строго говоря, какого-либо лица, все равно все стало ясно.

- Ну и вот. Неужели ты думаешь, он меня не найдет? – добила девушка. – Хочешь с ним сразиться? А с Яном?

Черный, судя по всему, не хотел, потому что поднял руку и взмахнул ею. Ася на всякий случай пригнулась, но ничего опасного не произошло. Из драного рукава шамана вылетели вороны, но кинулись сразу вдаль – по всем сторонам света.

Ася очень надеялась, что полетели искать Ленина.

Спиной она чувствовала вопросительные, нетерпеливые взгляды чертей.

Могла ли она представить себе еще, скажем, осенью, что будет вот так стоять посреди чужого мертвого мира и ждать, когда ей приведут ее оживший памятник, а вокруг – черный шаман, остроголовые черти, волк без лапы и посол Гондураса собственной персоной? И всем от нее что-то надо? Вот разве что волк в этом плане более ли менее благонадежен...

Ася скривилась.

Ей точно все еще пятнадцать, или уже под сорок накапало незаметно?

Ощущала она себя уставшей на все пятьдесят, и ответственности примерно на столько же. Впрочем, в аниме, стоило герою маленько пожить по-человечески с новообретенной силой, с него сразу начинали требовать спасать мир от какого-нибудь злого властелина или иной невообразимой напасти. Так что ей еще повезло...наверное.

Правда, утешение было так себе.

К Черному понемного возвращались его ощипанные вороны, садились на плечо, каркали, хлопая остатками крыльев. Во все стороны летели перья и... черви? Ася не хотела знать.

- Они не могут его найти, - сообщил в ее голове голос шамана. – У него нет души. Я не могу призвать его.

- А я, видимо, могу, - подумала Ася, не уверенная, что Черный ее услышал.

Но он понял.

- Так сделай это.

- У меня нет бубна. А колотушку я в тебя запустила.

- Возьми, - скелет протянул ей свои аттрибуты, и они по воздуху полетели через разделявший их участок перебуровленного болота.

Ася сомневалась, стоит ли браться за эти инструменты. Они были мерзкими. Бубен – весь в какой-то плесени, из драной, задубевшей кожи, с обрывками мха и гнилого мяса по краям, колотушка – не лучше. Все принадлежности выглядели так, будто их достали из разоренной могилы. Да и помимо соображений асептики и антисептики, которые долго и нудно учил брат на кухне и рассказывал всем, кто не успел спрятаться, стоило ли брать чужие инструменты...

- Не бойся, - уловил ее сомнения черный шаман. – Мне нужно больше, чем это, чтобы подчинить тебя.

- Может, чтобы укрепить атмосферу доверия и сотрудничества между нами, скажешь еще, что же? – уточнила Ася, мало веря в прямой ответ.

Гнусные принадлежности висели в воздухе прямо перед ней и невыразимо воняли.

- Твое согласие, - пожал плечами скелет, отчего его балахон всколыхнулся, а бусины-черепа застучали.

- Звучит правдоподобно, - сдалась Ася и все-таки взяла бубен.

Он действительно оказался мерзким – на ощупь осклизлый, на запах – хуже чем вонял дачный холодильник, когда Эрно зачем-то оставил в нем мясо, а потом отключил. К весне, когда они вернулись, жизнь в нем успела сперва зародиться, а потом и погибнуть. Холодильник пришлось выбросить, мыть его никто попросту не смог, даже брат, хвалившийся тем, что бестрепетно завтракает в анатомичке. Кто его правда туда пустил с едой, оставалось вопросом. Некоторые истории Эрно вызывали конкретные сомнения...

Бубен не хотел крепко держаться в руке, все норовил выскользнуть и улететь обратно. Ася сжала его покрепче, примерилась и осторожно ударила колотушкой. Звука не было. Да и какой может быть звук, если кожа не натянута, а свисает, полощась на невидимом ветру?

Черный шаман почему-то вздрогнул на своем пне.

Черти вопросительно подняли головы и застыли.

Волк жалобно взвизгнул.

- То есть вы все это слышите? – уточнила Ася.

Де ля Серна кивнул. Лицо у него было такое, будто килограмм лимонов сунул в рот, смешав с тертым луком и чесноком. Тетка иногда так лечилась от простуды, но уговорить племянников не могла. От одного вида гнусного зелья оба прятались под диван, пока еще могли там поместиться.

- Хорошо. Э-эээ... Ленин! Приди! – Ася снова вдарила в бубен, на этот раз посильнее.

Звука снова не получилось, зато на горизонте зашаталось и без того едва стоявшее Древо, а с неба посыпались звезды.

Черный шаман прикрыл черепушку руками. Медведь, откуда-то взявшийся у него за спиной, заревел, как в задницу подстреленный.

- Ты этого ожидал? – уточнила Ася у скелета.

Что-то в этой истории было странное, даже очень. Знал ли он, что так будет, отдавая бубен? Было это ловушкой или знаком доверия? Или получилось случайно? Кто бы ей объяснил! И что теперь делать? Ленин – он ее слышит вообще, или его вовсе нет в этом мире, и пора бросать бубен и сваливать вместе с чертями?

Черный шаман не отвечал.

Может, сам не понимал толком, что натворил?

Ася примерилась и еще разок постучала в бубен. Получилось что-то навроде сигнала «SOS».

А потом скелет поднял руку, и бубен рванулся к нему, выскользнув из асиных пальцев. Мир задрожжал, звезды еще сильнее закапали с неба, болото вздыбилось, и девушка потеряла равновесие. К ней рванулись со всех сторон – черти, медведь, волк, посол Гондураса, корни громадного пня...

И она поняла – ничего не получилось.

От усталости, что навалилась на нее, и страха, только и ждавшего случая, чтобы напасть и уложить на обе лопатки, Ася едва не грохнулась в обморок. Все это было для нее уже чересчур. Все эти путешествия, шаманы, черти, дохлые и не очень звери – все хорошо в меру, но мера давно утрачена, а она – школьница, пусть и не самая обычная, и ее дело – учеба, мальчики, ну или что там полагается! А не это все, да еще в таких количествах!

- Я не выбирала быть шаманкой! – вопило что-то внутри нее.

К глазам подступали слезы, горло свело.

Земля уходила из-под ног – в прямом смысле слова.

С одной стороны тянул свои корни-щупальца гигантский пень, и мертвый старик, восседавший на нем, зловеще потирал костлявые ручонки. Его прислужник, посол Гондураса, ковылял по кочкам – тоже к ней, кто знает, с какой на этот раз целью? За ним прыгал волк без передней лапы. Черти – и те приближались, и наверное, уже не хотели больше ждать. Им надо было волочь ее на рассечение – тоже мероприятие, к которому Ася больше не чувствовала себя готовой.

Может быть, ей стоит отказаться?

И жить как нормальный человек, без всего этого?

Скажем, снова начать смотреть аниме по ночам и дремать в школе за партой? Писать с Катькой фанфики и хихикать на переменах? Да она уже забыла, как выглядит подруга!

И отец, тоже умник, конечно! Устроил ей все это – и бросил разбираться одну!

Даже Ленин – и тот куда-то подевался, а ведь проходу не давал, в туалет без него было не сходить!

Ася чувствовала, что плачет.

Вокруг творилось черте-что, ее вот-вот убьют, наверное, или утащут куда-то помимо ее воли, а она сидит на заднице в болоте – и плачет. В дурацком тулупе с оторванными рукавами, ковбойской шляпе, с колотушкой, похожей на недоеденную кость из борща.

Вдруг стало смешно.

От себя, от нелепости этого положения, от страха, от безысходности...

Ася подняла глаза.

И увидела, что никто больше к ней не приближается.

Потому что рядом, вскинув автомат Калашникова, стоит, недобро глядя на всех и сразу, полная женщина в камуфляже. И ее короткие рыжие волосы светятся, точно солнце. Единственное солнце в этом мире.

- Мама... – прошептала Ася. – Ну наконец-то.

Крепкая рука сжала ее плечо. У мамы были стальные пальцы, Ася даже испугалась, что она сломает ей ключицу. Но Марина просто немного ее придержала и тихо, на грани слышимости сказала:

- Люди сами творят свои миры.

Ася вопросительно посмотрела на мать. Она не совсем понимала. И наверное, ждала совсем не таких слов. Скорее, чего-то вроде «пригнись, дочь, я все решу» и очереди из Калашникова. Ян бы, наверное, так и сделал. Но у мамы, похоже, были другие планы и методы.

- Что это значит?

- Ровно это. Попробуй понять.

- А тебе не кажется, что сейчас не совсем подходящий момент для таких размышлений? Нас вроде как собрались убивать.

- Самый подходящий. Без этого нам не выбраться.

- Ты не можешь их всех перестрелять?

- И не хочу даже, - усмехнулась мама. – Могу припугнуть на крайний случай. Но они все нужны, нравятся тебе или нет.

- Кому, хотелось бы знать, нужен гнилой дохлый медведь?

Мать крепче сжала ее плечо.

- Ну же, Ася, ты же моя дочь, даже если не осознаешь этого. Не припоминаю, чтобы ты позволяла себе быть жертвой.

Ася неожиданно ощутила укол стыда.

А ведь так оно и было.

Все, что она делала последних минут десять – это ожидала, что мир, черти, чудовища, дохлые звери почему-то обязаны поступать так, как ей нужно. Без всяких на то оснований. И главное, без малейшего участия с ее стороны.

- Он тебя заразил этими мыслями, - словно угадав, о чем она думает, поддержала мама. – Гони их прочь. Ты не такая.

- А какая? – с неожиданной горечью в голосе уточнила Ася.

Ей все равно было себя жалко, но в груди уже разгоралась ярость. Такая сильная, что ее трудно было сдержать.

- Тебе решать, - подмигнула мама. – Люди творят миры в своей голове. А шаманы ходят по ним, понимаешь?

- И могут создавать свои?

- Конечно.

- Но я еще не родилась...

- А кому это мешает? Глянь на этого, например, - мать выразительно указала дулом «калаша» в сторону скелета, с недовольным видом восседавшего на пне. – Пакостит себе, как хочет.

- Это уж точно, - нехотя согласилась Ася. – Но что мне делать?

Марина вдруг усмехнулась.

- А вот это уже к тебе вопрос. Я же просто... – она не договорила. – Я сама не пойму, кто я, и каким образом до сих пор существую. С этим мы разберемся потом. А сейчас, пожалуйста, побудь той, кем тебя тут все считают, и наведи порядок. А я прослежу, чтобы тебе не мешали.

Ася вдруг подумала, что за эти минуты услышала от матери больше слов, чем за всю жизнь, пусть их встречи чаще всего были очень краткими и происходили при крайне драматических обстоятельствах. Но теперь все было иначе. Мама стояла рядом с ней, прочная, основательная, незыблемая, и смотрела на врагов без тени страха. Автомат в ее мощной руке не дрожжал, хотя наверняка был тяжелым.

Ася чувствовала себя в безопасности несмотря на весь разгром.

Ей бы, наконец, поплакать и понаряжаться в платья, но было явно не до этого.

- Я могу создать мир, в теории, - решила она.

Мама кивнула.

- Он мог, - подтвердила она, намекая, по всей вероятности, на отца. – Значит, и ты сможешь.

Ася стиснула зубы. Дальше медлить было нельзя.

- У меня был план, вообще-то, - призналась она матери. – Но он не получился. Ленин куда-то затерялся.

- Ленин? – удивилась Марина. – Это кто?

- Как кто? Динозавр.

- А-а, вот как ты его назвала. Что ж, забавно. Почему Ленин?

- Я оживила памятник, а потом папа превратил его в варана. Ты разве не знаешь?

- Ну, я же не ангел, который смотрит на тебя с облачка, - усмехнулась мама. – К сожалению.

- Короче говоря, я не могу его найти. А бросать не хочу тоже.

- А не считая этого, в чем состоял план?

- Как раз в этом. Быстренько выманить у него Ленина и уйти на рассечение. Видишь, черти ждут.

- Ты решила стать шаманом?

- Не то, чтоб меня кто-то спрашивал, - вздохнула Ася. – Просто уже явно пора.

- Сомнительный аргумент, конечно, - пожала плечами мама. – Но решать тебе.

- Хоть видеться сможем чаще. Ты ведь не можешь приходить в мой мир надолго, так?

- Это сложно, будучи мертвой.

Ася сглотнула.

- Но я не знаю, как быть теперь. Мне кажется, без Ленина ничего не получится.

Она подождала немного, давая себе время обдумать внезапно появившуюся идею. Идея была настолько безумная, что могла и сработать.

- Мне нужна будет твоя помощь, - решившись, выдала Ася. – Прикроешь?

- Как в фильме? – подмигнула мама.

- Ну да, типа того. Только не застрели черного волка. Мне кажется, он хороший.

- Об этом не переживай, - пообещала Марина и отпустила ее плечо, напоследок еще раз крепко сжав.

Ася выпрямилась, расправила плечи и объявила так громко, как только смогла.

- Эй, скелетина! Я тебе нужна? Так иди сюда и возьми! Неужели ты боишься пуль?

Черный шаман медлил. Что-то ему не нравилось в идее подойти к ней поближе – то ли мама, выглядевшая, надо признать, весьма убедительно – Ася и сама поостереглась бы соваться к такой женщине, да еще вооруженной – то ли черти, которые за их спинами образовали частокол. Но опасный такой, неоднозначный, готовый в любой момент превратиться в ловушку. Именно так Ася себя и чувствовала – в ловушке.

И ей еще очень повезет, если получится хоть треть того, что она задумала.

Под руку внезапно скользнуло что-то мягкое.

Ася взвизгнула, отдернулась – но это оказался всего лишь черный волк. Он встал рядом, подставив башку так, чтобы она на него опиралась, и потом вдруг зарычал на своего хозяина. Если, конечно, это правда был хозяин, а не тюремщик.

Черного шамана это почему-то взбесило.

Он потянулся за бубном, хотел в него ударить, но мама не дала – срезала сухую кость, заменявшую старику руку, очередью.

Мертвый мир содрогнулся.

- Это его мир! – закричала Марина. – Он тут распоряжается.

- Я поняла, - Ася со страху успела и вспотеть, и замерзнуть.

Черный шаман ревел, и уже не сомневаясь, скакал к ним на пне через кочки и буераки. Волк рычал. Выли черти. Небо тряслось и колыхалось. Посол Гондураса орал что-то сзади – его никто не слушал.

А когда столкновение, кажется, стало уже неизбежным, черти кинулись вперед.

Последним, что услышала Ася до того, как ее окутала тьма, был довольный голос матери, сказавший «ну вы, блин, даете!» и легкое, почти невесомое прикосновение к волосам.

Было так темно, что сперва Ася всерьез испугалась, что ослепла. Потом оказалось, зрение все еще при ней, но разглядывать вокруг нечего. Только вода, холодная и колкая, точно ледяная шуга. Рядом сопел кто-то, изо всех сил стараясь удержаться на поверхности. Ася вытянула руку, чтобы его опознать – и нащупала мокрого, липкого волка. Он отчаянно греб, но видимо, сказывалось отсутствие лапы, и зверь все время почти тонул.

- Ну привет, - Ася даже обрадовалась, что с ней черный волк, а не Ленин.

Вспомнив, как Ян спасал варана из джакузи, она усмехнулась.

- И где это мы? На сауну не слишком похоже.

Никто не отвечал. Волк повис на ее руке, несильно прищемив зубастой пастью. Кровь не пустил, но ощущения были странные – будто бы во все тело впиваются крохотные льдинки – или иголки? А еще холодно было до невозможности.

Ася решила искать берег, пока у нее не отнялись ноги. Но как найти его в кромешной тьме?

- Ты знаешь, куда нам? – она тряхнула рукой с волком.

Волк то ли скрипнул, то ли булькнул – наверное, это значило «да».

Ну или Асе очень хотелось бы на это надеяться.

- Я знаю, - вдруг сказал кто-то в темноте. – Плывите на голос.

И голос этот Асе показался знакомым – даже очень. Правда, она предпочла бы кого-то иного, но за неимением других провожатых годился и посол Гондураса.

- Ты там один? – на всякий случай уточнила она.

- Пока да.

- Ладно, выбора нет, - она изо всех сил рванулась туда, откуда услышала голос де ля Серна, и вскоре ноги нащупали мель.

Ася поднялась, трясясь от холода, скинула на берег мокрый полушубок, шляпа и вовсе где-то затерялась еще раньше. Кожа саднила.

- Река Манала, воды ее мечи и копья, - пояснил Мартин.

Рядом шумно отряхивался волк.

Стало самую малость светлее – кажется, вдали стояло нечеткое красное зарево, то ли догоревший закат, то ли совсем ранний рассвет, не способный пока разогнать плотную, застоявшуюся тьму.

- Манала? – переспросила Ася. – Что ж, значит, мы по адресу. А ты как тут оказался?

- Затянуло с вами за компанию, - пожал плечами посол Гондураса. – Это случается, когда ты мертв лет двести.

- Мог бы и раньше сказать, - девушка шмыгнула носом. – И что дальше?

- Я не знаю. За тобой, наверное, придут.

- Черти?

Ответить Мартин не успел. В реку шумно плюхнулось что-то огромное и подняло тучу брызг. Ася отскочила, но все равно часть мечей и копий – к счастью, микроскопических, досталась и ей.

К берегу кто-то плыл, фырча и отдуваясь.

- Это еще кто? Ленин?

Но Ленин плавать, к сожалению, не умел. Это Ася поняла уже когда рассмотрела в зареве очертания.

- Смотри-ка, получилось! – сказала она.

Посол Гондураса шарахнулся.

На берег выползал скелет в остатках одеяний из шкур.

Вид у черного шамана, лишившегося своего трона-пня, да еще мокрого насквозь, был откровенно жалкий. Одежды промокли и обвисли, и скелет казался тщедушным. Рука – та, которую мама ему отстрелила – так и не отросла. Несмотря на то, что кости, в теории, замерзнуть не могли, он все равно трясся – то ли от холода, то ли со страху. Даже де ля Серна, узрев, в каком жалком виде прибыл его господин, слегка взбодрился.

- Это и был твой план? – утончил он, косясь на скелет.

Скелет, постукивая зубами, неловко отжимал у речки остатки своих тряпок.

- В теории да, - кивнула Ася. – Но там еще предполагался мой дух-помощник, а он куда-то пропал.

Де ля Серна вздохнул.

- Ты же понимаешь, что это значит?

- Ты о чем именно?

Посол Гондураса обвел рукой то, что их окружало. Ася на всякий случай еще раз взглянула, вдруг, она что-то важное упускает? Так. Темнота, холод, ветра нет, растительности нет, ничего живого тоже нет. Если, конечно, не считать труп волка, поджимавший мокрый хвост, два века, как мертвого Франческо де ля Серна, скелета шамана... вот еще на земле, оказывается, не песок и не галька, а тоже – косточки. Просто мелкие.

- Ты лучше прямо скажи, чем загадки загадывать, - попросила Ася. – И так голова квадратная.

Она разулась и выливала воду из яновых сапог.

- Сюда не на пикник приходят! – возмутился Мартин. – Это Туонела, понимаешь? Здесь вообще не место людям!

- А где тут люди? – тыкая в него сапогом, с явным сарказмом уточнила девушка.

Посол Гондураса пожал плечами.

- Ты готова умереть?

- Не планировала такого. Но это и не совсем смерть, верно?

- Нашла у кого спрашивать! - усмехнулся де ля Серна. – Я же не шаман. И даже в духи-помощники не гожусь. Я просто давным-давно мертвый учитель классической литературы.

- И чтотам в твоей классической литературе пишут об этом месте?

- Что прежней ты отсюда не выйдешь, дочь шамана! – вместо посла ответил Черный.

Теперь он говорил вслух.

И что особенно странно – по-русски.

- О, смотрите-ка, кто проснулся! – Ася неторопливо обувалась.

Старик больше не пугал ее, она понимала, в этом страшном месте они на равных. А это уже какая-никакая основа для диалога, потому что запугиваний она не терпела с детства. Не страх они у нее вызывали, а отвращение и гадливость даже.

- Меня это устраивает, - добавила она. – А тебя?

Черный шаман фыркнул.

- Я могу отсюда уйти, - сообщил он, впрочем, без прежней высокомерной уверенности. – В любое время.

- Прекрасно, ступай, - разрешила ему девушка. – А я вот не собираюсь бежать. Я хочу стать настоящим шаманом, а не воровать силу и людей.

- Ну, строго говоря... – начал было Мартин, но шаман махнул в его сторону оставшейся рукой – и учитель отдернулся.

Но больше ничего не произошло. Ася сперва недоумевала, а потом поняла – здесь не существовало силы! А значит, они действительно на равных! Правда, в худшем значении этого слова, но тем не менее... А уж кто выйдет с рассечения более могущественным шаманом – тут не ей решать, но кажется, кое-какие шансы у нее имелись. Все-таки, отец в очень большого волчару превращается, и по мирам разгуливает, как ему того захочется.

- Ты перестанешь быть собой, - напомнил Черный.

- Я это слышу от скелета, у которого вообще нет имени, - вернула подачу Ася.

- У меня было имя! – возмутился нойда. – Но я умер!

- И какое же?

- Я его забыл, - признался шаман. – Оставил духам.

- Но ты же не рождался? Как ты мог его оставить?

- Оставил как-то, - уже без прежней спеси вздохнул скелет. – Я не помню точно, кем был, кажется, саамом-оленеводом.

Ася кивнула, не зная, как еще реагировать на такую смену тональности. Теперь старик вызывал жалость, ну или хотя бы сочувствие, но голос внутри – кажется, он принадлежал Яну – напоминал, как опасно доверять черному шаману. Он был хитер и изворотлив, и почти погубил тогда и ее отца, и самого Дворжака. Как они с ним справились? Надо было спросить, пока имелась такая возможность, а теперь придется выпутываться самой.

В идеале, пришли бы уже, наконец, эти черти, сделали, что должно, и больше никого не придется бояться. Но вдруг они правда заберут ее имя? Вспомнит ли она родных? Маму, которую только успела узнать? Себя? Друзей? Это пугало гораздо сильнее, чем перспектива расчленения тупыми кухонными приборами и последующего пожирания.

- Я хочу предолжить тебе сделку, - Ася решила работать на опережение.

Тетка часто говаривала – не можешь воспрепятствовать – возглавь. Кажется, теперь девушка, наконец, поняла подлинный смысл этой присказки.

- Сделку? – удивился старик. – Что ты можешь мне предложить?

- Твое имя, - твердо сказала Ася. – Я верну тебе твое имя.

За их спинами, кажется, вздохнули камни, песок под ногами обрел текучесть, стало темнее – хотя куда уж еще? Ася едва держалась на ногах, скелет – тот свалился грудой костей, с виду почти не связанных. Волк скулил, прижимая с морде оставшуюся лапу и непонятно, как вообще стоял. Де ля Серна пробирался к ней с таким трудом, будто выдергивал каждый раз ноги из болота, да еще против шквального ветра.

- Что ты делаешь? – кричал он. – Зачем?

- Спасаю нас всех, - отозвалась Ася.

Хотела бы она быть в этом так уверена, как пыталась продемонстрировать. Кто сказал, что это безумное место вообще подчиняется каким-то правилам? Что она, на самом-то деле, вообще о нем знает? Почему обещает все это, хотя ей самой никто и ничего не обещал? О таком лучше было даже не задумываться, иначе скует страх- и все, тогда точно конец.

Мамы здесь не было, но Ася каким-то чудом до сих пор ощущала ее руку на плече. И еще что-то важное и доселе неведомое – ее веру. Она знала, что у дочери получится, а значит, по-другому просто быть не может.

- Не то, чтобы я боялся смерти, - посол Гондураса, наконец, добрался до нее и крепко взял за руку, - но я очень надеюсь, что ты хотя бы понимаешь, что делаешь.

- Нет, - честно сказала Ася с отчаянной улыбкой. – Мне пятнадцать, идиот. Но я хотя бы попытаюсь.

Под руку ей сунулся волк. Теперь они были втроем.

- Еще безумнее отца, - вдруг усмехнулся скелет и подполз к ним. Протянул оставшуюся руку в явной просьбе. – Помоги встать, девочка. Я согласен на твою сделку.

Свободная рука была только у Мартина, и он не без колебаний подал ее старику. Скелет поднялся с таким звуком, будто кто-то высыпал из стакана гадальные позвонки. Отряхнул остатки балахона, выпрямился – и ветер, который чувствовали все, кроме Аси, сразу стих.

- Ты знаешь, что надо делать? – спросила девушка.

Она чувствовала – момент почти наступил. Бог знает, как, но понимала, что до решающего шага остаются считанные мгновения. Атмосфера вокруг менялась, становилась плотнее, да и тьма сгустилась. Куда-то вглубь пещеры отступала река, а впереди открывался просвет – только не солнце в нем сияло, а кажется, сами стены – мертвенным, красноватым отблеском.

- Он знает, - шаман кивнул на волка.

Волк своим видом показал, что так оно и есть.

- Кто он? – Ася чувствовала, что ответ где-то совсем рядом, и зверь всегда казался ей знакомым и даже родным, но никак не могла разобраться. Она не слышала его слов. Волк был в этом плане ничем не лучше Ленина. Ленина?

- Нет, - старик усмехнулся, обнажив немногочисленные оставшиеся в полусгнившем черепе зубы. – Это твой отец. То, что от него здесь осталось.

Чертей не было.

Пещеры, старика, посла Гондураса и черного волка – тоже.

Куда они все подевались, Ася понять не успела. Просто сделала шаг – и картинка сменилась. От разочарования она застонала и рухнула на колени. Сил и так почти не оставалось, и вот только она настроилась на рассечение...

Когда теперь снова получится?

Что стало с ее спутниками?

- Ну наконец-то! - за ее спиной обрадованно воскликнул Ян, а потом ее обняли и оторвали от земли.

Ася висела аж на двух парах сильных рук, и сама себе напоминала, наверное, носилки, вроде тех, таскать которые они время от времени тренировались в школе на ОБЖ. Да еще как-то соседа увозили с инсультом, и Ян выходил помочь измученным фельдшеру и санитару со скорой доволочь вниз стокилограммового дядьку.

- Мы думали – все! – тяжело дыша, сообщил Дворжак.

Кажется, он хотел лезть целоваться, но боялся отца. У отца волосы стояли дыбом, очки треснули, лицо почему-то было закопченное, точно он всю дорогу подкидывал уголь в топку паровоза. Ася прикрыла глаза, позволяя душе устаканиться в обалдевшем теле, потом снова открыла. Вокруг были знакомые уже руины, только теперь они выглядели как-то получше. Кое-где горел свет, вместо колючего снегопада с чернильного неба падали мягкие хлопья. Рождественская елка стояла рядом с замерзшим, целым еще фонтаном, в парке на аллеях горели газовые фонари. Было красиво и уютно.

- Вы что наделали? – заплетающимся языком уточнила Ася. – У меня все было под контролем!

Отец вздохнул.

- Пойдемте в тепло, - только и смог он предложить.

Руки у него, оказывается, тряслись.

- Давай я сам ее понесу, - предложил Ян. – Ты же сейчас свалишься. Еще и тебя переть придется.

- Неси, - согласился отец, передавая свою ношу Дворжаку. Ася с некоторым даже облегчением уткнулась головой ему в плечо.

Отец тоже с радостью уцепился рукой за ближайший фонарь.

- Не думал, что это так выматывает, - пожаловался он. – Хуже, чем на войне.

- А я вроде ничего, - пожал плечами Ян.

- Девушку не урони. И принеси ко мне в башню, пожалуйста, - добавил отец. – А не в свое логово.

Ян хмыкнул.

- Это уж как она захочет!

Ася рассмеялась.

Ей очень хотелось расслабиться и все забыть. Тут она чувствовала себя любимой и даже нужной. Тут она была почти дома. Вот только не дом это был, и не те люди, которых она знала, и почему она здесь теперь вместо того, чтобы стать долгожданным обедом для остроголовых чертей? Ответов не было, но она слишком уж устала и перенервничала, чтобы их искать.

Ян тащил ее к башне, тяжело дыша.

- Как вы меня нашли? – спросила она.

Парень вздохнул.

- Я не понял всего и сам. Отца спрашивай. Он как-то умудрился...

- Но все-таки?

- После того, как ты провалилась в костер, сперва ничего не происходило. А потом оттуда выскочил твой дракон и стал бегать, как ненормальный. Доктора за ногу укусил даже. Мы и не поняли сначала, что он хочет.

- Это же мой Ленин! - обрадовалась Ася.

Значит, варан не сгинул где-то между мирами, а вернулся обратно за ней! Какой же молодец! Вот знать бы ей еще это пораньше, до того, как ввязалась во всю эту историю с черным шаманом!

- А где он сейчас?

- Дракон?

- Ну да.

- У отца в комнате сидит. Пришлось привязать, а то он весь остров на уши поставил.

- Он ко мне хотел, - вцепившись Яну в плечо, пояснила Ася, а потом голова закружилась, и сознание, наконец, покинуло ее.

Беловолосый офицер в красном мундире сидел рядом с ней, подперев рукой подбородок. Ася, кажется, помнила такую скульптуру – на обложке школьного учебника. И задумавшись о том, как называлась статуя и что обозначала, даже не сразу поняла, что перед ней ее собственный отец. Сорьонен был... другим.

Много моложе, бледный и кажется, даже еще не седой.

В принципе, его даже можно было назвать красивым – во всяком случае имелись и выправка, и мундир, и мужественное лицо с тонкими чертами, еще не испещренное морщинами и не обожженное южным солнцем.

Заметив, что она очнулась, Сорьонен взял Асю за руку и с надеждой заглянул в лицо. Но надежда погасла, он будто бы окликнул на улице незнакомца, приняв по ошибке за кого-то очень родного. Асе даже стыдно стало. И еще она поняла, что видит он кого угодно, только не собственную дочь. Может он так молод здесь, что и вовсе даже еще не женился!

- Папа? – тихо позвала она.

Доктор не услышал.

Или услышал, но решил, что она бредит.

Наклонился к стоявшему рядом с кроватью на табуретке тазику, выполоскал в нем тряпку, отжал и положил ей на лоб. В глаза потекла вода, Ася фыркнула и поежилась.

- Что случилось? – спросила она. – Я что, болею?

- Все будет в порядке, - туманно отозвался доктор, и Ася поняла, что он врет. – Слава богу, это не тиф. Просто воспаление легких.

- Просто? Мне нужны антибиотики!

Интересно, изобрели их уже, или еще лет сто придется подождать? Эрно что-то рассказывал насчет пенициллина, но Ася не особенно вникала.

- Отдыхай, - попросил он. – Отдыхай, Мариша. Ты обязательно поправишься.

Снова открыв глаза, Ася, к своей радости, увидела Яна. Лохматого, чуть закопченного, то есть ровно такого же, как встречала в последний раз. Дворжак с умиленным видом сидел у ее ног, а девушка помещалась в кресле.

- Сон? – не задумавшись дать хоть какой-то контекст, спросила она.

- Обморок, по-моему, - пожал плечами парень. – Но я, конечно, не специалист.

- А долго я так валялась?

- Минут десять, я вот только тебя дотащил!

- Спасибо, - она осторожно взяла Яна за руку и сжала ее.

Дворжак был настоящий. Теплый, будто бы даже немного светящийся, и после странного сна, где она была не собой – а выходит, собственной матерью – очень нужный. Ася вцепилась в него, как якорь, потянула к себе, уткнувшись носом в испачанный китель.

- Я тоже рад тебя видеть, - немного смущенно отозвался парень.

- Я бы здесь осталась, - сглотнув непрошенные слезы, пожаловалась Ася. – С вами. Но я чувствую, что это невозможно. Что вы тоже какой-то сон.

- Это мы еще поглядим, - из дверей отозвался отец.

- Не мог еще задержаться, да? - недовольно шепнул ей Ян.

Ася швыркнула носом и полностью с ним согласилась.

- Пойдем потом прогуляемся, - пообещал ей Дворжак. – На пристань, может, в парк даже. Только тебе надо пальто найти. И вот еще что... я тебя какао угощу!

- Только ящера берите с собой, - Сорьонен наклонился куда-то под стол, а потом лязгнула цепь. – А то он скоро мне пол проломит заодно со стенами.

В парке действительно было совсем не так, как она запомнила в прошлый раз. Хотя мозг и отказывался верить, что время может течь совсем в противоположных направлениях. Ян помнил ее и по-прежнему обожал, отец уже не пытался откреститься, но в то же время остров больше не разрушался – корпуса снова стояли, пусть и не блистая новизной, но и рушиться точно не собирались. Непогода, эпидемия – все прошло. Или не случалось вовсе? В любом случае, прогуливаться под ручку среди заснеженных деревьев в теплом свете фонарей, да еще в тяжелом, не по размеру, но очень теплом пальто, оказалось замечательно.

Ася осторожно несла глубокую глиняную чашку, в которой маслянисто переливался горячий какао – от него шел пар. У нее изо рта тоже. Мир выглядел совершенно настоящим и поразительно прекрасным.

Конечно, это было гораздо лучше, чем Туонела – не сказать, что Асе там так уж понравилось. Да и компания скелета, посла Гондураса и отцовских останков, воплощенных в черном волке без лапы, тоже по привлекательности проигрывала.

Теперь Ася вполне поняла, что тетка нашла в Яне. И что она в нем видела, несмотря на все замашки. И очень завидовала. Нет, не настолько, чтобы из-за этого впадать в тоску и сожаления, но глядя на парня, гордо шагавшего рядом с ней по широкой, очищенной от снега аллее в направлении набережной, не могла удержаться.

- Здесь красиво, - похвалила она. – Так было всегда?

- Ты как обычно задаешь странные вопросы, - вздохнул Ян. – Хочешь странный ответ?

- Конечно. Другие и не принимаются.

- Так вот, я не помню. Ты говоришь, тут все разрушалось, но я и этого не помню. Как тебе такое?

- Сойдет. А меня почему помнишь?

- Не знаю, - Ян смутился. – Что-то случилось, когда ты исчезла. Я бы хотел тебе объяснить, но слов не найду. Извини.

- С тобой или вообще?

Дворжак ухмыльнулся и крепче перехватил ее руку.

- Больше не исчезай, ладно? – попросил он. – Я с ума сойду. И он – тоже.

Ася не поняла, о ком речь – может, об отце, который и без того производил впечатление не слишком адекватного человека, а может, о варане, который шел на поводке рядом с ними. Вернее, не шел – ехал по снегу. Перебирать лапами он ленился, да еще, кажется, мерз, поэтому его обмотали старым шарфом доктора. Шевелиться в таком наряде Ленин считал излишним, а еще, как всякая рептилия, очевидно, на холоде впадал в анабиоз.

- Дома не захотел остаться, вот и мучается, - напомнила Ася.

Ей было чуточку не по себе, несмотря на всю эйфорию. Не могла она Яну дать никаких гарантий. Мир – такой прекрасный и праздничный, уж точно не был единственным, где ей предстоит побывать. С этим придется смириться. И не факт еще, что она вообще когда-то сможет передвигаться между ними с той же долей предсказуемости, как по собственной квартире – не находя на месте туалета, к примеру, Нарнию.

- Смотри! –Ян отвлек ее от мрачных размышлений.

Они вышли к морю. Море было темным, больше похожим на большую дыру в земле, но променад подсветили, да и на той стороне залива мерцали разноцветные огни.

- Там север? – спросила Ася.

- Да. Небольшой портовый городок.

- Это чудесно, - она неосознанно опустила голову Яну на плечо, любуясь открывшимся пейзажем. Дворжак того и ждал, конечно же, и с готовностью ее обнял. Ася вспомнила о какао и осторожно отпила. Напиток даже не успел толком остыть.

- Так бы и стоял всю жизнь, - вдруг сказал парень.

Ася в целом возражений не имела. Потеплее бы, конечно, но и так сойдет – ветра не было, от Дворжака шло тепло, а во рту таяло сладкое послевкусие самого настоящего какао, что она когда-либо пробовала в своей жизни. Кофейням такое и не снилось. Она прикрыла глаза.

Хотела сказать Яну, что он старомодный, но осеклась.

Кто-то шел к ним, ежась и семеня. Ему прогулка явно не доставляла удовольствия. Ася сперва не обратила внимания – никто ведь ее не видел.

Вот только Ленин вдруг вышел из анабиоза и вскочил, натянув поводок.

Да и Ян, заметив гостя, напрягся так, что объятия превратились в борцовский захват.

Бледный и замерзший, к ним спешил Франческо де ля Серна.

- Откуда он здесь?

Ася и сама хотела спрятаться за Яна, а заодно спустить с поводка Ленина, и пусть делает, что хочет. Правда, в виде варана Ленин был способен разве что ноги отдавить, ну или надоесть до смерти.

- Я тут как-то подзабросил занятия классической литературой, - невнятно отозвался Ян.

- Он не пропадал?

- Да куда он денется? - отмахнулся Дворжак. – Скорее мир рухнет, чем Мартини уедет с острова.

Ася прикусила губу.

Здесь что-то было не так, и видимое благополучие оттого казалось зловещим. Она не понимала пока, в чем именно подвох, но неправильно было все. И даже привязанность Яна, так гревшая душу, однозначной не выглядела. Он сжимал ее руки теперь так сильно, что недалеко было и до синяков. Боялся за нее? Или не хотел делиться?

- Слушай, уже больно, - напомнила о себе Ася. – Ты очень сильный.

- А, прости, - Ян ослабил хватку, но руки так и не убрал. – Я как-то слишком реагирую, да?

- Мягко говоря. Ну что он мне сделает? На двухметрового силача как-то не тянет.

- Ты просто плохо его знаешь, - подмигнул Дворжак. – Его боится даже твой отец.

- Серьезно?

- Увидишь.

Де ля Серна, наконец, до них добрался. Ася внимательно на него уставилась, пытаясь понять, кто он здесь и чего хочет. Учитель выглядел, как выражалась тетка порой по поводу ее собственного внешнего вида (или вернувшегся с какой-нибудь особенно отчаянной разборки Яна), расхристанным. Одежда словно валялась на помойке, а может, он и вовсе отобрал ее у какого-нибудь бомжа. Ася всерьез задумалась, есть ли у них тут на острове бомжи, а будущий посол Гондураса между тем сообщил:

- Ты должна вернуться, - и янов предупредительный низкий рык проигнорировал. – Уже поздно убегать.

- О чем это он? – возмутился Дворжак. – Ничего ты ему не должна!

- Ему – нет, - согласилась Ася, холодея внутри.

Какао выплеснулся на снег из кружки, которую вдруг перестали держать ослабевшие пальцы.

- А вот себе, к сожалению, должна, - добавила она.

Огни материка переливались вдали. Снова падал снег – мягкий, уютный и даже почти не холодный. В свете газовых фонарей не было лучшего места, чем этот променад у моря. Такой прекрасный, такой ненастоящий...

Ленин ткнулся мордой ей в ногу, хлестнул по земле хвостом. В этот раз он ее не потеряет. Ася кивнула.

Ее ждала Туонела.

- Попробуй, возьми! - Ян напрягся, а потом вдруг рухнул на колени и обернулся рыжим волком.

Это был еще не тот огромный зверь, на котором Ася верхом скакала по ветвям мирового древа, размером аккурат с обычного лесного хищника, но клыки у него были внушительные и вид отчаянный. Волк припал на передние лапы и недобро уставился на де ля Серна. Снова зарычал.

- Все нормально, - Ася попыталась его успокоить и опустила руку на вздыбленную шерсть, - Я должна. Это правда.

Де ля Серна, без всякого страха стоявший перед ними, кивнул.

- Он ждет, - добавил учитель.

- Тогда пойдем, - сглотнув неведомо откуда взявшиеся слезы, согласилась Ася и протянула ему руку.

Когда учитель обернулся скелетом и крепко вцепился в ее запястье, она вздрогнула, но почти не удивилась. Удивился Ян – обронил волчью челюсть в снег. Ленин вылез из-за ее ног и в задумчивости уставился на мертвеца.

- Он хоть вообще существует? – только и смогла спросить Ася. – Ну, сам Мартин. Или ты целиком его пожрал?

Скелет хмыкнул.

- Наш уговор в силе? – спросил он вместо этого.

- А есть основания сомневаться?

- Есть, - вздохнул шаман. – Пойдем.

- Нет, вот теперь уже подожди, не так быстро, - Ася постаралась врасти в землю, чтоб если что, силой ее пришлось тащить вместе с куском набережной весом пару десятков тонн. – Почему я здесь? Твои шутки?

Скелет покорно остановился и отпустил ее руку. Видимо понял, что без объяснений отсюда не уйдет. Воинственно оскалившийся рыжий волк намекал на то же. Мало того, по аллее, тряся белыми волосами и полами медицинского халата, к ним бежал отец. В руках у него что-то поблескивало – не сабля ли? Откуда он ее взял, хотелось бы знать!

- Давай по порядку, - попросила Ася. – Почему я здесь?

- Ты убежала.

- Сама?

- Да. Испугалась Туонелы? Не хочешь к чертям?

- Когда как, - честно сказала девушка. – Мне страшно, это нормально. Но целесообразность понимаю.

- Уже что-то. Я говорил тебе, что можно обойтись без этого, но ты не захотела.

Краем глаза Ася видела, что отец уже совсем рядом. Он орал что-то по-фински. И действительно воинственно размахивал саблей. Поверх халата у него, оказывается, болтался кроваво-красный с золотом мундир.

Совсем такой, как она видела во сне.

Что ж, сабля в таком случае вполне может быть настоящей и очень даже боевой.

Вопрос в том, кого он собрался ей кромсать.

- Отойди от нее! – это Ася уже смогла разобрать. – Ты же за мной пришел? Причем тут моя дочь?!

- Вот даже как, - девушка вздохнула. – Папа, расслабься. Это уже в прошлом.

Ленин встал на задние лапы и начал увеличиваться.

Возможно, на этот раз он решил стать ти-рексом?

Ян, почуяв поддержку в виде своего давнего недруга, да еще вооруженного, тоже приободрился и решил, что самое время все-таки напасть на черного шамана. Скелет, поняв это, горестно щелкнул челюстью и исчез.

- Значит, еще не время, - услышала в голове его голос Ася. – Но помни. Ты можешь творить миры, но ни в одном из них тебе не спрятаться! Клятва есть клятва.

Слова шамана еще затихали где-то на краю сознания. Ася стояла, держась за ледяной парапет. Волк и Ленин – удивительно одинаковые сейчас – носились и нюхали землю, пытаясь понять, куда подевался скелет. А потом почти синхронно задрали головы и с недоуменным видом уставились на небо.

- Потеряли след? – хмыкнул отец.

Он опустил саблю и теперь неловко стоял рядом с Асей, будто бы сомневаясь, обнимать ее или не надо.

- Он улетел, - флегматично отозвалась девушка. – Но обещал вернуться.

- Обычно он так и делает, - и бровью не повел доктор.

Ася поняла, что в этом мире едва ли кто-то слышал про Карлсона, и слабо улыбнулась. Отец как-то по-своему это понял, все-таки обнял ее и прижал к себе. И оказалось, что мундир у него такой старый и пыльный, будто бы он украл его из музея.

- Папа, откуда у тебя этот реквизит? – борясь с желанием чихнуть, прошипела Ася.

- Это не реквизит, - обиделся доктор. – Я в нем воевал. Вон, даже ранен был – видишь, зашито?

Он показал на аккуратный ряд стежков вдоль бока, длинный, кстати, но в темноте, к счастью, заметный не так сильно, чтобы можно было испугаться.

- Ты в порядке? – сменил тему отец.

- Да, в целом, - вздохнула Ася. – Просто мне как-то не по себе. Как будто он сказал что-то очень важное, а я так и не поняла, что.

- Поймешь, наверное. Не сейчас, так позже.

- Кстати, а почему ты считал, что он пришел за тобой?

- Потому что уже приходил. Много раз.

- Это как?

- Пойдем в тепло, я расскажу, - сдался доктор.

- Я не против, - ему в подмышку всхлипнула Ася. – Но для начала, что мы будем делать вот с этими?

Сорьонен печально взглянул на Ленина и рыжего волка, затеявших возню в снегу. Варан и Ян катали друг друга, лениво и невсерьез кусаясь, и были полностью поглощены процессом.

- Не думаю, что им плохо, - пожал плечами доктор. – Замерзнут - придут.

У отца в комнате горел камин и в целом было как-то почище, чем в прошлый раз, но в остальном обстановка не изменилась. Разве что на столе теперь валялись не только книги и медицинская утварь, но и мундир, который он быстро скинул, не глядя. Туда же отправилась и сабля – ее Ася тут же утащила и принялась разглядывать. Оружие было тяжелое, в исцарапанных грязных ножнах, но лезвие казалось чудовищно острым.

- Умеешь фехтовать? – она едва могла поднять саблю.

Сорьонен мило пожал плечами.

- Доводилось, - неопределенно ответил он. – Дуэлянтом был в юности отчаянным.

- А сейчас тебе сколько лет?

- Тридцать четыре, - без всякого удивления сообщил отец.

Ася все-таки оставила в покое саблю и бережно уложила ее на стол между книг, газет и колбочек.

- Ты обещал рассказать, - напомнила она.

Сорьонен сварил ей еще какао – и когда только успел – и вручил тяжелую, горячую кружку. Сам устроился у камина прямо на полу, вытянув длинные худые ноги. Отблески огня придали его белым волосам теплый оттенок.

Доктор снял очки, закрыл глаза и натирал переносицу.

- Я бы не стал о таком говорить, если бы не имел чести общаться со своей выросшей дочерью. Это за гранью моего понимания.

- Я тоже не сразу привыкла, - посочувствовала Ася. – Но в моем мире от тебя не добъешься каких-то объяснений. Вечно сваливаешь все на других. На Марусю, например.

Наверное, не стоило этого говорить. Но Ася устала, и контролировать себя у нее получалось уже слабо. Хотелось просто быть откровенной и надеяться, что вокруг – сильные, взрослые люди, которые не ударят в спину. И хорошо, если услышат ее и позаботятся по мере сил. Да и отец тут казался гораздо человечнее.

Может быть, потому, что он и был человеком?

Интересно, как Туонела изменит ее?

Нет, конечно, неплохо стать покруче и никого не бояться, да еще знать все и про всех, но какова будет цена?

- Почему ты не идешь на рассечение? – забыв, о чем собиралась говорить, напрямую спросила Ася.

Сорьонен помолчал немного, потом тихо ответил:

- Ты знаешь, почему умерла твоя мать?

- Нет. И потом, я слишком часто с ней встречаюсь, чтобы считать ее мертвой.

Доктор вскинул бровь.

Ничего сперва не понял.

- Повтори, - наконец, попросил он.

- Она не умерла совсем, - чувствуя, что ступает по очень зыбкой почве, объяснила Ася. – Просто не может находиться в нашем мире. Но там, у озера... знаешь черный дом?

Сорьонен прикрыл глаза.

- Знаю. Это мой дом. Но он заброшен...

- Когда как. Миров так много, папа, но дом есть везде.

- Я не понимаю, - отец сидел, закрыв руками лицо.

Прямо на столе, среди книг, баночек, бутылочек и черт еще знает, чего. Асе стало его жаль. Он был тощий, растрепанный, видимо, страшно одинокий без своих восточников, а теперь еще и напрочь сбитый с толку. Что наплел ему черный шаман? Что обещал?

- Знаешь, у нас бы сказали, что это «спойлеры», но ты вряд ли знаешь, что это такое. И я даже не знаю, имею ли право говорить тебе это. Но ты в моем мире все преодолел и стал счастливым, - туманно сообщила Ася.

- А в этом? – не открывая глаз, уточнил доктор.

- А в этом тебе решать самому.

- Но что я еще могу?

- Ты обещал рассказать, как к тебе приходил наш мертвый друг, - напомнила Ася. – Постарайся сделать это, а я поделюсь своим опытом. Глядишь, и сложится головоломка.

- Звучит неплохо, - согласился отец. – Когда я был еще юношей и приехал в гости к дядьке на каникулы, в деревню прибежал лось...

Про то, что лось завяз в болоте, а голодные жители деревни захотели его промыслить, Ася давно знала со слов тетки, поэтому рассказ о приготовлениях и о том, как отец пробирался к нему на лыжах по болоту слушала вполуха. Но когда доктор добрался до напитка, вскинулась.

- Он же тебе мухоморы подсунул! – догадалась девушка. – Без вариантов!

- Думаю, да, - вздохнул отец. – Я заснул и видел очень странные сны. Как будто и не мои вовсе. Племя саамов, кочующее по тайге, а я среди них – шаман. И мне лет сто, не меньше! Пора умирать, а умереть я не могу, потому что некому отдать дар. Никто не годится. Странно, да?

- Думаю, в дальнейшем стало еще хуже, - пробормотала Ася. – Бывают шаманы женщины?

- Кто ж знает. Надо у побратима спросить, если свидимся.

- Должны быть, наверное.

- Когда я проснулся, оказалось, что старик умер. Судя по тому, что от него осталось, давным-давно, лет сто назад! Вот я удивился! И замерз страшно – пока я там сидел, оказывается, началась зима, и вовсю шел снег. Пока выбрался, не мог понять, сплю я или брежу. Раньше без очков шагу ступить не мог, а теперь видел каждую шерстинку у белок. И мир стал... иным. Ярким, плотным, живым. Я лес, конечно, и раньше любил – мы, финны,все такие. Жизни без него не представлял. Но теперь он мне показался волшебным, кругом – духи, камни, которые не камни, деревья песни поют тихонечко.

- Камни – это маахисы, - авторитетно заявила Ася. – Они хорошие.

- Встречала их уже?

- Да, и не раз. С ними нетрудно договориться. Вот чтоб деревья пели, такого не слышала. Может, это у тебя от мухоморов были видения?

- Кто знает, - пожал плечами доктор. – С тех пор сны я видел постоянно, и редко, чтоб свои. Стал ко мне приходить этот мертвый старик. Сперва просто сидел на пне, не пытался заговорить. Потом – спрашивал, чего мне нужно, почему жду? Потом обещал всякое... Но тут война началась, не до того стало. Меня отправили на Юг, в лагерь для военнопленных. Был кромешный ужас, я даже говорить тебе не хочу, что там творилось. Хотели химическое оружие на них испытывать. Мой командир – полковник Мартин – отказался, и его разжаловали. Я тоже хотел сорвать погоны, но меня упекли на гауптвахту. Ночью старик пришел снова – и научил, как выйти. Мне б сидеть там спокойно – приказ уже отозвали – но я послушал его и ушел в Пустошь.

- Пустошь? – заинтересовалась Ася.

- Мертвый Юг, - кивнул доктор с таким видом, будто это всем известно. – Бесплодные земли... и пустые древние города. Я и помыслить не мог, что они существуют. И что не так уж они и мертвы. Нет, днем, конечно, все было как положено в тысячелетних развалинах. Но потом, когда темнело, в них возникали миражи. То засветятся окна, то люди по улицам гулять пойдут, нарядные... Я чуть не сошел с ума.

- А может, это он тебе показывал?

- Думаю, да, - выглядел отец так, словно опять оказался в этом городе и видел наяву все его недобрые чудеса. – Вот только кто бы мне это тогда подсказал.

- Или твоя сила, - продолжила мысль Ася.

Сорьонен грустно усмехнулся.

- Меня нашли там совершенно спятившим и посадили в тюрьму, - закончил он свой рассказ. – Там ко мне уже никто, кроме наставника, не приходил. Он договорился, чтобы меня отправили с заданием в Восточную столицу. И вот там стало гораздо хуже...

Дорассказать отцу не дал Ян, который начал скрести в дверь когтями и хрипло выть. Когда его впустили, оказалось, что волк насквозь промок и замерз, и теперь тихо скулил, поджимая хвост, пока Сорьонен устраивал его на одеяле прямо у очага. Ася села рядом и принялась гладить зверя по голове.

- Ты же волк! - напоминала она. – Вы живете в лесу. В любой мороз.

- Но не плавают волки в море... - раздумчиво произнес отец. – А от него рыбой несет на весь дом.

- А где Ленин, кстати?

Ленина не было. Учитывая, в каком виде явился Ян, подозрения напрашивались крайне недобрые. Не свалился ли варан в пылу игры в море? Он ведь не умел плавать и просто шел на дно камнем!

- Ян, а куда ты подевал ящерицу? – уточнил доктор.

Волк скрипнул и проникновенно заглянул в глаза отцу. Ася все поняла и пошла надевать мундир, лежавший на столе.

- Я это одолжу, хорошо?

- Я с тобой пойду. Сейчас только уcтрою нашему больному горячее питье.

- Будешь поить волка чаем?- удивилась Ася, натягивая мундир.

- Есть что получше, - подмигнул отец и достал из завалов на столе какую-то пыльную бутылку зеленого стекла.

Выглядела она так, словно в ней мог запросто храниться крысиный яд. Или какой-нибудь отвар белладонны. Или что-то еще столь же странное и зловещее.

- Водка! – воздев к потолку указательный палец, объявил доктор. – Наипервейшее лекарство для восточников!

Ася закатила глаза.

Волк послушно глотнул из бутылки, а потом его глаза сразу потухли и голова сонно опустилась на лапы.

- Так-то получше, - кивнул отец. – Пойдем. Надо только к дворнику зайти.

- Зачем?

- За лопатой, я полагаю. Ты же не собираешься прыгать в море?

- Ну... – Ася не стала говорить, что в общем-то, именно в этом и состоял ее изначальный план. – Лопата – это хорошо.

Пока они грелись у камина в башне доктора, погода как-то испортилась. Снег больше не падал торжественно мягкими хлопьями, а летел в лицо, колючий и мелкий. С моря задул ветер. В парке погасли фонари, тропинки замело. Асе изменения не особенно понравились, но она решила подумать об этом позже. Сначала надо было спасти каменного монстра – кто знает, не может ли он и вправду захлебнуться?

- Он, наверное, и дышать-то не умеет, - задыхаясь, сказала девушка.

Она едва поспевала за отцом. Со своими длинными ногами он шагал так быстро, что Асе, тоже, в общем-то, не маленькой и не коротконогой, приходилось почти бежать.

По ветру полоскался бесконечно большой ей красный мундир.

Заметив, что дочь не хочет с ним расставаться, Сорьонен только хмыкнул и напялил какое-то бесформенное одеяние, настолько старое и изношенное, что им побрезговало бы и огородное пугало. На голову доктор определил старую облезлую меховую шапку, годную и Чингисхану (и вполне вероятно, знававшую его лично). Лихо заломив ее на затылок, чтобы не падала на очки, отец стал похож на разбойника. Особенно с длинной лопатой для уборки снега, которую он по дороге одолжил в дворницкой.

- Странное создание, - отозвался отец. – Но забавное.

- Кстати, об этом, - пытаясь уцепиться за полу отцовского балахона, напомнила Ася. – Ян!

Сорьонен поймал ее за руку и взял на буксир.

Если бы Ася не видела перед собой отца, подумала бы – вернулся скелет. Очень уж тощая и жесткая у доктора оказалась кисть.

- Я не знаю, как его превратить обратно! – радостно сообщил доктор. – Так что пусть пока так живет.

- Не жалко тебе его?

- Жалко, - потупил глаза отец.

На набережной тоже было темно и скользко. Если и были там какие-то следы побоища, все замело. Отец достал из складок одеяния фонарь, зажег его, в задумчивости стал прохаживаться с ним вдоль черной беспокойной воды.

Ася поняла – никого они тут не найдут.

Ничего, совсем ничего не видно. А еще холодно и темно. Гостеприимный праздничный мир явил свою истинную суть и оказался ловушкой.

- Ленин! Вылезай! – закричала она, сложив ладони рупором.

Крик потонул в снегу.

Отец взял фонарь в зубы и теперь шарил в море лопатой. Парапет был высоким, но и доктора тоже ростом не обидели – он перевесился вниз наполовину и достал до воды.

- Не свались, - попросила Ася. – А то я тебя не вытащу.

- Я не утону, - пообещал доктор. – Но и твое чудовище мы так не найдем.

- Это плохо.

Отец продолжал возить по воде лопатой, Ася стояла рядом, приглядывая, чтобы он все-таки туда не рухнул, потом взялась держать фонарь. Понемногу ее накрывало отчаяние. Беспомощность – вот что Ася больше всего не любила.

Рыжий волк пронесся мимо них, красиво перелетел парапет и плюхнулся в воду, подняв миллиард ледяных брызг. Ася замерла с открытым ртом. Отец – с вытянутой в сторону моря лопатой. Яна видно не было – сразу ушел под воду.

- Это что было? – наконец, отмерла Ася.

- Дружба, я полагаю, - пожал плечами доктор. – Главное, чтоб теперь оба не утопли.

Ася уже подумала, что где-то здесь, на мели, скрывается какой-то портал в очередной мир, потому что Ян не выплывал очень долго. Но тут среди волн свет фонаря выхватил мокрые рыжие волосы, вполне человеческое лицо – с трясущимися от холода губами – и руки, в которых стоящий в ледяной воде парень держал покрытого льдом варана.

По крайней мере, до пояса никакой одежды на Яне не было.

- Ну, теперь мы хотя бы знаем, как его превращать обратно, - неловко усмехнулся доктор.

- Вылезти оттуда сможешь? – закричала Ася.

- Смогу, - стуча зубами, подтвердил Ян. – Но сначала этот булыжник у меня заберите. Тяжелый он очень.

Отец отбросил лопату, снова свесился с парапета и принял на руки Ленина. Ленин признаков жизни не подавал вообще, но Ася надеялась, что варан по обыкновению просто впал в анабиоз.

- Положим к печке поближе – оттает, - пообещала она. – Он же рептилия.

- И меня к печке давайте, - попросил Ян. – Я совсем околел.

Сорьонен помогал ему выбраться на берег, придерживая, пока тот, трясясь и оскальзываясь, поднимался по обледенелым ступеням от заснеженного пляжа. Доктор снял свое рубище и укутал в него парня. Из-под видавших виды тряпок торчали только голые покрасневшие щиколотки да кончик носа. Ася в ту сторону не то, чтоб совсем не смотрела...

- Пойдемте все скорее в тепло, - предложил отец. – Нечего больше морозиться.

Ася и не думала возражать. Она взяла Ленина на руки – он был тяжелым, как ведро с водой на школьных дежурствах, или даже тяжелее.

- Хорошо, что не как памятник, - подумала она.

А потом нога подвернулась, и Ася заодно с вараном полетели кувырком...

Это все-таки случилось. То, что мир опрокинулся и сбросил ее куда-то, ясно стало сразу. Было темно, затхло, пахло сырой штукатуркой и нечистотами, а еще каким-то варевом – кажется, неподалеку жарили лук. Этот запах Ася не выносила с детства, тем более, что у них в доме как-то специфично работала вентиляция – все время норовила затянуть всю возможную вонь от соседей к ним на кухню. Потом, кажется, Ян вызвал какого-то рабочего, тот долго ковырялся и ворчал матом, а еще курил прямо в квартире, но проблема ушла. Ася злорадно надеялась, что теперь все ровно наоборот – все, что не удалось тетке на кухне, отравляет воздух соседям. Впрочем, Лена обычно готовила вполне нормальную еду, не увлекаясь экспериментами...

За теткины блины Ася бы сейчас, наверное, удавилась без особых сожалений.

Между тем глаза стали понемногу привыкать к темноте, и оказалось, что сидит Ася в узком грязном подъезде под деревянной лестницей, а к ее ногам, поджав хвост, прилип напрочь обалдевший Ленин. К счастью, уже вполне живой и деятельный.

Голоса откуда-то сверху заставили Асю сжаться в комочек и крепче придавить Ленина, чтоб тот не дай бог не выполз.

Орали по-русски. Мужчина и женщина. Да еще что-то летало – посуда, кажется.

Ася услышала, как над ней по ступенькам проскакало нечто тяжелое и шмякнулось в дверь. Потом дверь открылась, кто-то ногами отшвырнул таз, и в проеме, чуть освещенном с улицы, вырос силуэт. Высокий, тощий и чуть сутулый. Белые волосы подсвечивало фонарем сзади, они напоминали нимб.

Только святой получился какой-то заполошный, да и глаз не разглядеть – очки.

- Вот и папа... – выдохнула Ася.

Не заметив ее, доктор протопал по ступеням вверх, машинально увернувшись от очередного летящего мимо таза...

Дождавшись, пока таз перестанет греметь и вертеться, Ася осторожно пошла следом. В конце концов, пора было разобраться, где она и для чего. Хотя цель визитов обычно так и оставалась для нее непонятной. Какой закономерности подчинялся этот безумный калейдоскоп миров? Может быть, вообще никакой, и все было случайно – отрывки памяти – отца, Яна, кого еще? Не Ленина же!

Поверить в то, что у варана есть память и вообще хоть какой-то разум, тоже не всегда получалось. Вот теперь, например, он топал по лестнице так, будто с нее катится кувырком, к примеру, доисторический чугунный утюг. Навроде того, что тоже вроде бы пролетал недавно.

- Тише ты, - попросила Ася. – Все дело загубишь!

Ленин сделал вид, что понял, но тише идти не мог – по ступеням с грохотом волочился хвост. Девушка вздохнула и, поднатужившись, снова взяла ящера на руки. С ним красться было еще сложнее, но зато никто так громко не топал.

Впереди оказалась занавеска – пыльная и тоже какая-то тухлая, а за ней горел неяркий свет. Высунув нос в щелку, Ася острее ощутила запах еды – в доме готовили. Голодный желудок неожиданно взвыл – трагически и очень требовательно.

Сколько она не ела, девушка даже не помнила. Кажется, был какао на острове, и тот она почти не успела выпить. И вот теперь ароматы чего-то жарящегося, пусть явно вредного и невкусного, спровоцировали приступ голода.

Надо же.

- Такими темпами и в туалет скоро захочется, - грустно подумала Ася.

И едва успела отскочить, когда у нее из-за спины материализовался человек.

- Что ж вы не заходите? – приветливо уточнил он, лучезарно улыбаясь. – Доктор дома.

- Ага, - только и смогла проговорить Ася, глядя в лицо очень молодому Ковальскому.

- Сколько же у тебя тут веснушек, - добавила она негромко.

Этого Макс, к счастью, не услышал – он уже тащил ее вместе с ящером в комнату.

- Вот, здесь присаживайтесь! – он отодвинул стул, и Ася покорно уселась.

Ленина пришлось сажать на колени, откуда он, конечно же,сразу вылез и поставил лапы на скатерть. Увидев эдакое явление, молодой восточник остолбенел. Впрочем, его более взрослая версия тоже сперва Ленину очень удивилась.

- У меня вот ящер заболел, - вышла из положения Ася.

Пожилая женщина, воровато подглядывавшая из-за занавески, всплеснула руками и скрылась.

Ковальский сложил руки на груди и задумчиво уставился на Ленина.

Ася – на Ковальского.

«Господи, милота-то какая...», - думала она, - «Каваище...».

Максу было лет двадцать, может, чуть побольше, но в отличие от Яна, не замечала она в нем ничего опасного или зверского – восточник был одно сплошное солнышко, как из мультика про Антошку. И хотя мир вокруг выглядел так, будто до мультиков тут еще ой как далеко, Ковальского так и хотелось позвать копать картошку. Мириады веснушек на бледно-золотистой коже, добрые карие глаза, рыжая коса толщиной с руку – и правда, Маруся. Правда руки, которые он осторожно тянул, чтобы потрогать Ленина (а были опасения, что Ленин этому не обрадуется и Макса по обыкновению тяпнет), были крупные, мужичьи, с еще не зажившими ссадинами и мозолями.

- Вы людей бьете? – поинтересовалась Ася, заглядевшись на эти руки.

- Время от времени, - не задумываясь, отозвался Макс. – Но предпочитаю этого не делать. Я за мирное сосуществование.

- Я тоже, - кивнула девушка. – Но вы ящера лучше не трогайте. Он кусается.

Ленин в подтверждение щелкнул каменной пастью неподалеку от пальцев Ковальского.

- Надо ему морду чем-то замотать, а то как доктор будет осматривать? – вздохнул тот сокрушенно.

Ася представила себе, как отец станет исследовать Ленина и очень пожалела о своих словах. Поторопилась она, не надо было так. Но хоть повод поговорить будет. Правда, укушенный доктор вряд ли будет так уж расположен к диалогу...

- Я стесняюсь спросить, - вдруг обратился к ней Ковальский. – А вы нашему доктору кем приходитесь?

- Кем прихожусь? – растерявшись, повторила Ася.

- Ну... вы как-то очень уж его напоминаете. Хотя я, признаться, всех северян между собой плохо различаю. Вы такие похожие!

- Ну да, очень, - вздохнула девушка. – Только это секрет.

Ковальский понимающе кивнул, а потом – Ася готова была сгореть со стыда – у нее снова завел голодную песнь желудок. Это, наверное, по всей квартире услышали, в том числе противная старушка, которая периодически выглядывала из-за занавески.

- А вот это проблема, - вздохнул Макс. – С продуктами у нас... хм... не очень.

- Ничего страшного, я потреплю, - Ася сглотнула.

Все бы ничего, но едой пахло, пусть и скверной. Она повела носом, пытаясь понять, откуда исходят сомнительные, но все равно очень притягательные ароматы.

- А, это Емельяновы готовят, - догадался Ковальский. – Но к ним лучше не ходить. Еще прилетит чем-нибудь.

- Так это они тазами швырялись?

- Да уж. Они часто так делают. Высокие отношения!

Шутил он или нет, Ася так до конца и не поняла, хотя видела, как в карих глазах собеседника пляшут веселые искорки. Ковальский был настолько мил, что этому сложно было сопротивляться.

- У меня есть план, - предложила она и поставила Ленина на пол. – Мы сейчас отправим его на разведку.

- Его? – Макс попятился от варана.

- Ну да. Прошмыгнет незаметно. Он и еду воровать умеет. Главное чтоб сразу не сожрал. Ты ведь не сожрешь?

Ленин умильно посмотрел на нее каменными глазками и высунул язык, обнажив при этом немаленькие гранитные зубы.

- Ого, - впечатлился Ковальский.

- Все, луноход, пошел, - Ася подтолкнула варана ногой в задницу, и тот споро засеменил туда, откуда пахло едой.

Что он там добудет, девушка не очень представляла. Ян в виде волка, конечно, справился бы лучше, но имелись неслабые опасения, что при этом устроит переполох и кого-нибудь перепугает до смерти. Не так часто по квартирам, пусть и таким старинным, гуляют рыжие волки! Варан, впрочем, тоже за клопа не сойдет. Одна надежда – освещение так себе, и хлама кругом, как в дачном сарае – глядишь, Ленин сможет слиться с обстановкой.

До какого-то момента так и происходило.

В квартире было умеренно тихо, только Ася с Ковальским, представляя исходы задуманной ими шалости, переглядывались и сдавленно хихикали.

Потом резко стало громко.

Заорала женщина – нечленораздельно, а после к этому добавился басовитый мужской мат.

- Куда смотришь, дура? – надрывался мужчина.

В ответ ему, видимо, прилетело чем-то металлическим, потом что-то покатилось, следом из-за занавески вылетел ковш и закатился в угол. Бойня продолжалась, а Ленина все не было.

- Нехорошо, - решила вдруг Ася.

- Пойдем спасать? – предложил Макс.

- Не надо, - послышался вдруг третий голос.

Из коридора появился отец.

Одной рукой он прижимал к себе обмотанную тряпкой кастрюлю, из которой еще шел пар. В другой держал за хвост варана. Ленин свисал, притворяясь мертвым.

Ковальский перепал с лица и потупился.

- Такого я давно не видел, - признался доктор. – А теперь, дамы и господа, пойдемте-ка пообедаем. В какое-нибудь местечко поукромнее.

В комнате было не особо чисто и темновато, а еще душно и пахло плесенью,небольшая печурка дымила, зато на ней исходил паром закопченный чайник – Ася была уверена – близнец того, что до сих пор жил у них на кухне. Откуда он взялся тут? Даже щербинка на носике, появившаяся после того, как тетка зашвырнула им в провинившегося Яна, а попала в батарею, тоже присутствовала на том же самом месте.

Отец широким жестом сдвинул со стола все разбросанные бумаги и тетради, едва не перевернув чернильницу. Ковальский округлил глаза, но стерпел. У него тоже бурчал от голода живот.

- Откуда суп? – только и смог он спросить.

- Тарелки у нас есть? – проигнорировал его вопрос доктор.

- Поищу, - Маруся вскочил и устремился к наиболее крупной горе хлама, которую Ася сперва даже не приметила.

Там были коробки, тряпки, книги, связки пыльных линялых газет, какие-то банки, в которых что-то несъедобное плавало – не иначе, увековеченные в формалине уродцы или паразиты. Эрно как-то взял ее с собой на учебу и сводил в музей. Там таких банок было в изобилии.

Тарелки, что удивительно, тоже нашлись. Вернее, глубокие пиалы с разноцветными скачущими конями по бокам.

- Красиво, - заметила она.

- Из Великой Азии, побратим прислал, - пояснил отец с гордостью.

Его, кажется, совсем не удивляло ни ее присутствие, ни то, что из-под табуретки, на которой сидела девушка, торчал хвост варана. Ленин явно опасался снова быть подвешенным вниз головой, поэтому заныкался.

- Так вот, про суп, - добавил Сорьонен. – Макс, поварешку тоже глянь, а?

Ковальский вздохнул и привычно нырнул в завал. Видимо, такая история у них происходила постоянно. Ася наблюдала и умилялась, правда, окончательно расплыться в милую лужицу ей мешали муки голода.

- Вышел я в коридор и гляжу – вот этот дракон от Емельяновых кастрюлю по полу тащит, - доктор указал на Ленина.

Ленин шлепнул по полу каменным хвостом.

- Решил помочь, - добавил отец. – А то мало ли – не донес бы.

- То есть дракону в коридоре ты не удивился? – уточнила Ася.

- И не такое видал, - пожал плечами Сорьонен. – Хотя дома, конечно, впервые.

- Это ее дракон, - пояснил Ковальский. – Вернее, ящер.

- Кстати, об этом, - оживился доктор. – Макс, а когда ты представишь мне свою подругу?

Ася уронила челюсть. Ковальский почему-то покраснел и явно не был ей сейчас помощником.

- Вообще-то, я ваша дочь, - уже привычно сообщила девушка. – Только, похоже, не из этого мира.

Сорьонен уронил поварешку в кастрюлю, помолчал немного, потом поднял на Асю взгляд и внимательно уставился в лицо. Стало даже как-то боязно. Ася тоже смотрела на отца и осознавала постепенно, до какой степени тот не в себе. Не человек даже был, а открытые ворота. Куда? Да в бездну. В Туонелу со всеми ее остроголовыми чертями! Вроде шутит, улыбается, суп помог украсть, Ленина не прибил и в окошко не выбросил, а глядит так, что жутко.

Чуть опомнившись, Ася добавила:

- Я там была. В том месте, которое ты видишь во сне.

Сорьонен отшатнулся, а его дочь подумала, что возможно, немного погорячилась с формулировкой. Кто знает, что именно он там видит? Может, те разрушенные города, куда ее, к счастью, пока еще не забросило. Или Великую Азию с юртами и маленькими лохматыми лошадками, Тао Мэем и жирным чаем?

Но доктор понял.

Медленно кивнул.

- Да ладно вам! – вмешался Ковальский. – Потом разберетесь. Суп стынет!

И Ася была ему за это очень благодарна.

На колени ей неловко взгромоздился варан и ждал, когда в тарелке, наконец, что-то появится.

- И то верно, - с явным облегчением вздохнул доктор и принялся, наконец, за дележку добычи.

Суп кончился моментально, не так уж много его и было. Асе показалось, что она даже не до конца наелась, тем более, в ее порцию периодически запускал язык Ленин.

- Что будем делать с кастрюлей? – поинтересовался отец.

- А, это просто, - нашлась Ася. – Пойду ее с лестницы скину.

Ковальский прыснул в кулак.

- Лучше я сам, - согласился отец. – Ко мне они не прицепятся.

- А госпожа Мариненко?

- А на что халат? – Сорьонен расправил полы безнадежно болтавшегося на его тощей фигуре халата, который больше напоминал не то ночную сорочку, не то саван.

Теперь смеялись уже все.

Запихав под халат кастрюлю, отец даже толком не потолстел. Чуть сгорбившись, он вышел в коридор, а Ковальский с Асей остались убирать посуду.

- Вы правда его дочь? – спросил Макс.

- Я думала, вас скорее удивит, что из другого мира, - улыбнулась Ася.

- Это как раз нормально. Ваш папа ходит во сне и периодически разговаривает, и лучше бы мне не слышать, о чем. Еще у нас по углам нет-нет, да открываются какие-то проходы, которые я вижу, но не могу потрогать... и что-то еще из них лезет – то камни, то пни, то вот ворону дохлую недавно нашел в уборной. Я думал, подкинул кто. А потом еще одна – прямо под кроватью нашлась. Я все думал, что воняет, может, испортилось...

Асе очень не нравилось то, что она слышит.

О таком ей никто не рассказывал:

- Это очень плохо, - сказала она. – Все проделки черного шамана. Он хочет отца погубить.

- Черного шамана? – Макс нахмурился, отчего все полчище веснушек на его лице поменяло построение и собралось в одну большую сердитую кучу.

- Ну да.

Ася представила себе зловредного старика-скелета, который сидит сейчас на своем пне посреди Туонелы – ни туда, ни сюда – и проклинает тот миг, когда решил с ней связаться. Ну, кто же знал, что так выйдет! Строить козни Сорьоненам – плохая идея. Это, видимо, он еще и на примере отца поймет очень скоро. Зная уже немного папу, Ася подозревала, что тот портит ему и так давно протухшую кровь какими-нибудь исключительно странными и занимательными способами.

Между тем доктор вернулся – самую малость похудевший, а потом извлек из-под того же замусоленного халата тарелку с блинами.

Блины были толстые и сочились жиром, совсем не похожие на теткины, но Асю они очень порадовали. Ленин обрадовался еще больше – прямо с ее колен сиганул на стол, едва успела поймать его за хвост и стянуть обратно.

- Вот уж нет! – прикрикнула на варана Ася. – Жди своей очереди!

- Интересный у тебя питомец, - заметил доктор. – Откуда только взялся?

- Я нечаянно оживила памятник Ленину. Знаешь, кто это такой?

- А что, ему в итоге начали ставить памятники? – удивился доктор. – Знаю. Но мое отношение к этому деятелю, боюсь, далеко от благоговения.

- Можешь убить его на дуэли, - предложила Ася щедро. – Мировая история от этого только улучшится.

- Дуэли? – осторожно уточнил Макс, жуя блин.

- Ты и это знаешь... – возвел глаза к небу Сорьонен.

- Ты мне даже саблю давал подержать. И мундир померить.

- Так, и кого еще мне надо зарубить?

- Да в общем, никого не надо. Черного шамана все равно не убьешь, он и так мертвый и непонятно, где вообще находится. Я заманила его в Туонелу, оттуда ему выхода нет. Вернее, только со мной. Правда, я сама не пойму, почему меня таскает из мира в мир... то за тобой, то за Яном.

- А кто такой Ян? – заинтересовался Макс.

У отца, понятное дело, никакой реакции это имя не вызвало.

- Еще один шаман, - отмахнулась Ася. – И попутно возлюбленный твоей сестры, то есть моей тетки.

- Леены? – вытаращил глаза отец.

- Ну да, ее, - мстительно улыбнулась девушка.

- Значит, мужа она того... – догадался доктор.

- Давно уже того, - сразу подтвердила Ася.

С блинами покончили быстро и принялись за чай. За окном то ли стемнело, то ли в лампе совсем мало осталось керосина. По углам захламленной комнаты плавали тени. Впрочем, не только тени! Ася сморгнула, но видение не исчезло. Над кучей каких-то книг и газет стоял понурый конь – худой и наполовину прозрачный. Чуть поодаль, в районе кровати – юрта. Кажется, очень далеко, но комнатка-то – троим едва разойтись! Под потолком виднелась уже знакомая тень от Древа. А за печкой толкались, мешая друг другу, остроголовые черти, старые знакомцы.

Чертям Ася не очень обрадовалась.

- За мной пришли? – спросила она.

Черти замерли, перепутавшись ногами и руками, стали похожи на кусты перед заброшенным деревенским домом. А потом быстренько отшуршали по стене подальше, туда, где сидел на табуретке отец. Обосновались за его спиной и стали плясать – или так Ася смогла для себя эти движения определить.

Заметив направление ее взгляда, забеспокоился Маруся, тоже глянул на стенку – нахмурился – но ничего, видимо, толком и не увидел.

- Если кто-то не в курсе, - начала Ася, предполагая, что теперь ее репутация не так уж важна, - прямо за папиной спиной на стенке сидят остроголовые черти из Туонелы. И наверное, прикидывают, как бы наброситься.

- Это, значит, черти, - процедил Макс и поднялся, засучивая рукава.

- Ты что удумал? – удивилась Ася.

- Как что, - воинственно сказал восточник. – Чертей гнать. Не рады им тут.

- Ты их видишь? – наконец, отмер отец.

- Конечно вижу! – хмыкнул Ковальский. – И лошадь вон там тоже. И еще какое-то дерево на потолке.

- Чудны дела твои, Господи... – вздохнул доктор. – Что ж ты за человек-то такой?

- Пока с тобой не связался, не жаловался. Хотя в руинах у нас всякое водилось, конечно, но это в порядке вещей. На то они и руины. Но чтоб так...

- Макс, ты бы чертей не трогал, - попросила Ася, слегка одуревшая от такого поворота событий. – Они так-то опасные. И могут утащить.

- Куда?

- В Туонелу, в подземный мир.

- Сожрать?

- Ну, долгая история, - немного скованно пояснил доктор. – Там есть своя специфика.

- Понял уже, - насупился Макс.

- И часто они приходят? – уточнила Ася.

Ленин спрыгнул с ее колен, тяжело грохнув по полу каменными лапами, и сделал на чертей охотничью стойку.

- Ты уймись тоже, - цыкнула на него девушка. – Я пока в Туонелу не хочу и за тобой туда не полезу.

- Вот и я не хочу, - скрипнул отец. – Да как бы не пришлось.

Сказав это, отец первый раз повернулся к чертям лицом и посмотрел на них – долго и внимательно. Ася подозревала, что кому угодно материальному от такого взгляда сделалось бы очень не по себе. Черти не впечатлились, но перестали толпиться и путаться конечностями, образовав ровный частокол. Или почетный караул? Кажется, они и ее так же встречали, когда она провалилась в гнилой мир черного шамана. На миг Асе даже стало перед чертями стыдно.

- Подождите, я рано или поздно до вас созрею, - пообещала она тихонько.

Макс услышал и скривился.

Ленин молча рвался в бой. Хорошо, все-таки, что его не сделали собакой – а то бы все, наверное, сейчас оглохли от лая.

- И давно у вас так? – попыталась разрядить обстановку девушка.

Черти с отцом играли в гляделки.

Правда, как именно у них выглядят глаза и где находятся, сказать было трудно. Все-таки, напоминали они скорее театр теней на плохо освещенной стенке, и подробности их облика ускользали. Ася, правда, чертей видала и поближе, так что знала – глаза у них теоретически имеются, как и рты. Весь вопрос в расположении...

- С тех пор как съехались – почти сразу началось, - немного нервно пояснил Макс. – А раньше я более спокойно жил.

- Ты сам меня позвал, - не оборачиваясь, напомнил доктор. – И еще не поздно передумать.

- Поздно, - вздохнул Ковальский. – Я у же с тобой по уши влип.

- Это точно, - хмыкнула Ася и чуть не добавила «Лет эдак на двести, а то и на всю вечность».

Между тем обстановка изменилась.

Черти, насмотревшись на отца вдоволь, разбежались кто куда, и стена ненадолго опустела. Ася покосилась – на месте ли юрта, а заодно невеселая тощая лошадь – и обнаружила, что они исчезли. Древо лишь слегка просматривалось, и то, почти истаяло в темноте.

- Отбой? – то ли подумала, то ли спросила она.

И тут оказалось, что настоящее веселье только началось.

- Вы вообще как тут спите? – наблюдая, как на стене постепенно проступает силуэт скелета на пне, уточнила она.

- С божьей помощью, - хмыкнул Макс.

Асе и самой хотелось на кого-нибудь уповать, желательно, большого и страшного. Лучше всего сгодился бы, конечно, Ян, в любой своей ипостаси. Особенно желательна была волчья или та, в которой он пробил джипом школу. С ними точно нечего бояться. А вот теперь, глядя, как оцепенело отец таращится на ее старого мертвого знакомца, Ася вдруг очень четко осознала – решать эту проблему придется все-таки ей. Потому что иначе будет очень много горя у важных для нее людей.

- Так дело не пойдет, - объявила она, оттащила отца от стены и с силой усадила на табуретку.

Сорьонен оказался деревянный и негибкий, и тяжелый донельзя. К счастью, тут спохватился Маруся и помог. Вдвоем они зафиксировали отца в сидячем положении и принялись трясти.

- Не уходи туда! – Ася почти кричала. – Уж лучше черти, чем это!

Ковальский, похоже, не в первый раз такое наблюдал. С обреченным видом он уселся рядышком и принялся доктора трясти – зрелище было еще то. Ася не знала, краснеть ей, отворачиваться или хвататься за голову. Что-то невыразимо странное было в том, как принимали ее в каждом мире – как свою. И не стеснялись перед ней выражать свои чувства. Особенно сейчас это было заметно – наплевав на всякие приличия, Маруся отца разве что по голове не бил, а может, уже и примеривался...

- Подожди, подожди, - Ася придержала Макса за плечи. – Ты так из него всю душу вытрясешь, и она все-таки куда-нибудь улетит.

- Есть идеи получше? – нервно уточнил Ковальский.

- Есть. Сядь спокойно, от тебя уже весь дом ходуном ходит.

В ногах копошился Ленин. Теперь он норовил забраться на колени к отцу, чему явно мешал перепуганный Маруся. То, с каким волнением смотрит он на доктора, не укрылось, наверное, даже от чертей, которые нет-нет, да совершали партизанские вылазки на стену.

- Видите, до чего человека довели! – погрозила им Ася кулаком.

Черти закопошились, но не ушли.

- Дурдом, - вздохнула девушка. – Ну давай, лезь, что ты там хотел?

Она, наконец, смогла отогнать Макса на расстояние, когда он мог за отцом смотреть, но не мешал. Ленин проворно забрался на колени застывшего в трансе доктора и там расположился, как кот, свесив на пол хвост. Больше ничего не происходило, оба стали одинаково неподвижными. Асе вдруг подумалось, а не сделается ли теперь в комнате два памятника, но эту мысль она отогнала как нерациональную.

Какое-то время было тихо, только вздыхал Ковальский, маявшийся поблизости.

А потом со стены, грохнув об пол ногами-ветками, спрыгнул остроголовый черт.

В размерах черт был ровно до пояса взрослому человеку, но по ширине – со всеми своими беспорядочно расположенными отростками – занял едва ли не пол-комнаты. Ковальский выматерился и ухватил за ножку табуретку. Ленин расплылся в улыбке – очень, что забавно, ленинской. Ася вцепилась в плечо отца. Отец продолжал безучастно пялиться на черта, точно ничего необычного в этом не было.

- А такое бывало? – одними губами спросила девушка у Макса.

Макс, покачивая в воздухе табуреткой, опасливо косился на черта.

- Нет, - так же почти только мимикой просигнализировал он.

Черт, оказавшись в материальном мире, тоже немного опешил и стоял на месте. Со стены на него смотрели его товарищи и коллеги, но слава богу, больше никто не спрыгивал.

- Заблудился что ли? – на всякий случай уточнила Ася у остроголового.

Тот щелкнул конечностями.

Ленин вдруг соскочил с коленей Сорьонена и встал на задние лапы – прямо перед новым гостем. Для большей устойчивости он помогал себе хвостом, и несмотря на это, слегка раскачивался, словно кобра.

- Ты его только не кусай, - попросила Ася.

Варан продолжал раскачиваться, и черт перед ним будто впал в транс. Макс, уже начавший водить табуреткой в ритм, встряхнул головой и потихоньку стал продвигаться отцу за спину. На его перемещения никто, кроме Аси, внимания не обратил.

- Черт возьми, да что происходит? – добравшись до них, прошептал Ковальский.

- Убей меня, если я знаю.

- Табуреткой?

- Да хоть веником.

- Я рассмотрю это предложение, - вздохнул Макс. – Чертовщина, ей богу. Что еще умеет твой ящер?

- Я даже не знаю, кто он на самом деле, - пожаловалась Ася, с мстительным удовольствием наблюдая за тем, как вытягивается марусино лицо. – Может, вообще прекрасный принц.

- Принц... – задумчиво протянул Ковальский. – Не очень похоже, если честно.

- Ну как, есть же царевна-лягушка.

Молчаливое противостояние черта с вараном продолжалось. Оба выглядели сосредоточенными и отрешенными. Зато отец вдруг шевельнулся и безвольной куклой рухнул бы на пол, не поймай его Маруся.

- Интересно, кто победил? – спросила Ася, но в основном у себя самой.

Пока Ковальский волочил доктора на кровать, черт вдруг схлопнулся внутрь себя и исчез. У Аси даже уши заложило – как громко это вышло. Будто бы пацаны бросили под ноги китайские бомбочки.

Ленин удовлетворенно шлепнул по полу хвостом и ушел под стол доедать блинчик.

- Ну, кажется, все, - выдохнула Ася. – Отбой тревоги.

- Странный вечерок, - пожаловался Макс.

Ленин, покончив с блинчиком, выбрался из-под стола и подошел к кровати. Запрыгнуть туда ему не позволяли короткие кривые лапы, но он явно этого хотел. Макс вздохнул, наклонился и поднял варана. Повозившись, тот забрался отцу под бок и прикрыл глаза.

- Как кот, - подивился Маруся.

И тут в комнату, не озаботившись даже минимальными приличиями, ворвался новый гость. Это был небольшого роста человечек в шелковом халате глубокого вишневого цвета, подпоясанном оранжевым кушаком. На голове – расшитая шапка с золотым навершием. Глаза – узкие, черные, лицо и того чернее.

- Тао Мэй! – охнул Макс.

Ася кивнула. Чего-то такого она давно ждала и была непрочь пообщаться с Тао Мэем. Увидев ее, азиат затормозил, как будто наткнулся на стену.

- Ну и ну! – воскликнул он. – Что за дела делаются!

- А я думала, это вы нам расскажете, - заметила Ася.

Тао Мэй явно нуждался во времени на осмысление. Он прошелся по комнате, осмотрел придирчиво стены, потолок, заглянул даже в печку. Потом навел инвентаризацию на столе, и наконец, заприметил варана, девушку и Ковальского, который охранял спящего отца.

- Одного не пойму, - изрек он, наконец. – Кто камлал?

- А какие есть варианты? – заинтересовалась Ася.

- Ты еще не родилась, хотя силу имеешь огромную, - пояснил азиат. – У тебя силы нет, - он повернулся к Максу. – А ты что такое?

Ленин приподнял голову и флегматично посмотрел на Тао Мэя.

- Надо же, дракон, - удивился тот. – Давно я их не видал!

- Это памятник Ленину, вообще-то, - вступилась за своего варана девушка.

- Как посмотреть, - пожал плечами азиат. – У него много форм. Но первичная – дракон. У нас их уже почти истребили, а этот, надо же, сохранился.

- Самозародился скорее, - поправила Ася. – А зачем вы их истребляли?

- Сила, - неопределенно отозвался Тао Мэй. – Слишком большая сила.

Ася попыталась себе представить Ленина, гордо парящего над степями, и почему-то не смогла. Вообще кургузый каменный варан слабо ассоциировался с полетом. Максимум, что из него получалось – это боевой динозавр, и то, исключительно наземного вида. Впрочем, все ли она знала о своем помощнике? Да почти ничего, если уж начистоту.

- То есть я в некотором роде – матерь драконов? – уточнила она.

Тао Мэй неожиданно понял шутку и тихонько рассмеялся. Ковальский не понял, но смотрел с плохо скрываемым интересом. Впрочем, после черта посреди комнаты едва ли его можно было сильно удивить драконом.

- Смотри, - загадочно улыбнулся Тао Мэй и взял ее за руку.

Асю дернуло током.

Она увидела огромный камень, стоящий посреди жиденького болотного леса. Вокруг, сколько хватало взгляда – а смотрела она будто бы с неба – то ли тундра, то ли просто топь с очагами деревьев. Все рыжевато-желтое – осень. А камень серый, странноватой формы, и вокруг него бесплодная, давно выжженная земля, на которой ничего не осмеливалось расти – даже мох.

- Метеорит! – догадалась Ася.

Тао Мэй в ее сознании удовлетворенно сощурился и кивнул.

Потом были грузовики, бульдозеры, целая толпа техники. Зачем-то они приехали на болото, стали его осушать, добывать торф, а заодно раскололи из вывезли камень. В основном, сделали из него дорогу, а часть, самую плотную сердцевину, отправили в город. Там из нее вытесали памятник и поставили в скверике...

В том самом, куда прибежала расстроенная Ася.

- Но причем тут драконы? – уточнила девушка.

- Драконы когда-то упали с неба, - пояснил Тао Мэй невозмутимо. – И стали камнями. Какие-то ожили, а какие-то не смогли проснуться. Вот твой не смог, так и стоял бы камнем, если бы ты не пришла.

- То есть никакой он не дух помощник?

- Нет, конечно. Говорю же тебе, глупая белая девочка, это дракон!

- А как отец смог его видоизменить?

- Никак не смог, - пожал плечами азиат. – Он просто захотел и изменился.

- Он способен мыслить? – вмешался Ковальский, все это время зачарованно слушавший их беседу.

- Еще как, - хмыкнул Тао Мэй.

- А с виду и не скажешь, - заметила Ася, глянув в очередной раз в нарисованные каменные глазки. – Но почему он каменный? Они все такие?

- Разные они, - неопределенно отозвался шаман. – Может, и каменные бывают. Но я в первый раз вижу. Изучишь – расскажи, будет интересно.

Тао Мэй отпустил ее руку и переместился к отцу, бесцеремонно сел на краешек кровати, потеснив Ленина и Ковальского, стал слушать пульс.

- Ничего, выживет, - заключил он. – Водки только ему не давайте.

Тао Мэй поднялся, заходил по комнате, потом увидел искомое – чайник, встряхнул его, сунул Марусе.

- Воды принеси! – распорядился он.

Ковальский, закатив глаза, принял чайник и отправился с ним куда-то прочь из комнаты.

- Ничего не меняется, - подумала Ася.

- Так уж он выбрал, - отозвался Тао Мэй с усмешкой.

Девушка вытаращила глаза. Либо она опять думала слишком громко, либо Тао Мэй умел читать мысли. Охотнее верилось во второе. Азиат вообще был странным донельзя и откровенно пугал несмотря на все свои шуточки и нелепый вид.

- Дядя Тао Мэй, - обратилась она. – А сколько тебе на самом деле лет?

- Возраст не имеет значения, - рассмеялся шаман. – Ты бы еще уточнила, когда.

- И то правда, - согласилась Ася. – Ну например, когда я родилась, тебе сколько было?

- Лет триста, - пожал плечами Тао Мэй. – Это не важно.

- А я тоже смогу прожить триста лет?

- Не вижу препятствий. Только чтобы жить, надо родиться.

- Мне пора в Туонелу?

- Это тебе лучше знать, - азиат пошарился за пазухой и вынул донельзя знакомые Асе мешочки из потертого узорчатого шелка.

Она готова была поклясться – те же самые, что лежали у них в кухонном шкафу!

- Как все сложно! Или вот Ленин – почему я его не слышу, если он разумен?

- Он не хочет с тобой разговаривать, - безоблачно отозвался Тао Мэй. – Пока рано.

- Ну нормально! - насупилась Ася. – А когда будет можно?

- Когда родишься.

- Да что вы все заладили! Тут уже черти со стен прыгают!

- Да? – удивился шаман.

- Да! А Ленин смотрел на него долго и внимательно – и тот схлопнулся.

- Сожрал, - с удовлетворением пояснил Тао Мэй. – Теперь он еще сильнее будет. Только знаешь, особенно-то его не корми. Слишком сильный дракон может решить, что хозяин – он. И тогда даже участь черного шамана покажется тебе желанной.

Ася посмотрела на варана, который теперь сидел под кроватью – наружу торчал только хвост. Разум ее бунтовал. Сильный дракон – вот это недоразумение, которое Яну пришлось вылавливать дважды – то из моря, то из джакузи, чтобы не утонул? С другой стороны, когда мама верхом на нем ворвалась громить кабинет директора, кажется, целую тысячу лет назад, смешно не было никому. Маму он почему-то слушается.

- Дядя Тао Мэй, - спохватилась она. – А где моя мама?

Азиат как-то испортился лицом. Видимо, не хотел говорить. Но Ася решила настоять – тайны достали, слишком уж их было много, причем половина и яйца выеденного не стоила на самом деле, нечего было скрывать. А если бы сразу узнать все эти так называемые секреты, скольких неприятностей удалось бы избежать! Так нет, обязательно надо напустить туману да побольше...

Особенно это касалось отца и частично его друга Ковальского, оба единодушно замалчивали все мало-мальски важное.

- Мы ее потеряли, - наконец, с явной неохотой сообщил Тао Мэй. – Кари недоглядел, а я не проверил.

- То есть как потеряли, как кошелек, что ли? – возмутилась девушка.

Никаких разумных картин при этих словах ее воображение не рождало. Только странные и очень странные. Навроде леса с маахисами, черного дома и озера, которое никогда не бывает одинаковым.

- Душу, - пояснил шаман. – Потом мы вместе искали – не нашли. И тысяча тысяч тоже.

- Но она может приходить даже в мой мир!

- Это как-то связано с тобой, я полагаю, - азиат прошелся по комнате, и словно по команде, чтобы всякий разговор сошел на нет, явился Маруся с чайником. – Ты куда бегал, на Неву что ли?

- Почти, - запыхавшись, подтвердил Макс. – В доме воды нет.

- Не увиливайте! – напомнила о себе Ася. – Почему мама вернулась?

Тао Мэй обнялся с чайником, словно желая отгородиться им от назойливой собеседницы. Асю эти трюки не брали. Из-под кровати на шум даже высунулся Ленин и задумчиво глядел теперь на всех участников разговора.

- Он ее слушается, - добавила дочь шамана. – Вы знали?

- Чудны пути кармы, - улыбнулся Тао Мэй. – Вот что я тебе скажу, глупая белая девочка. Не ищи у меня ответов. Пришло время тебе обрести их самой.

- В Туонеле? – с неохотой переспросила Ася.

- Может, и в ней.

Шаман подумал немного, пристроил на печке чайник, поразглядывал его пару минут. Макс, чувствуя, что лучше не лезть с вопросами, устроился возле отца.

- Женщины-шаманы встречаются редко даже в моем народе, - наконец, сообщил Тао Мэй. – Это неспроста. Сила женщины переменчива и капризна, как весенняя погода. Ей сложно управлять. И природа ее совсем другая. На моем веку я едва ли одну хорошую шаманку встречал. И в тысяче тысяч их почти что нет, а какие есть – такие старые, что совсем себя забыли. Так что ты для меня сейчас – большая загадка.

- Приятно слышать, - вздохнула Ася.

- И если уж начистоту, - добавил Тао Мэй, повернувшись к ней и заглянув прямо в глаза. Взгляд у древнего шамана оказался страшный - черный и бездонный. – Вся тысяча тысяч считает, что тебя следует убить, чтобы избежать больших неприятностей.

Ася сложила руки на груди. Несправедливость обожгла ее, но мириться с ней она не собиралась. Нет ей места среди тысячи тысяч – она найдет свое. На худой конец, черный шаман всегда рад встать на ее сторону. Возможно, то, что он предлагает, не намного хуже остроголовых чертей или такой вот явной дискриминации.

- Они ведь даже меня не знают!

- Тысяче тысяч ведомо все, - вполне дружелюбно пожал плечами Тао Мэй. – Прошлое, будущее и настоящее. То что было и то, что еще только будет. Они не могут ошибаться.

- Да, да, и с мамой они не ошиблись, - поддержала Ася. – То-то я и вижу.

Тао Мэй спокойно наблюдал за ее гневом, не делая попыток успокоить. Конечно, когда тебе три сотни лет, едва ли тебя заденет всерьез женская истерика. Но Асе было не до шуток.

- И почему вы до сих пор этого не сделали? – спросила она, отведя глаза.

Смотреть на чудного азиата было теперь неприятно.

- Я запретил, - так же безоблачно отозвался шаман. – Твой отец в тебя верит, а я его побратим. Его решение – и мое тоже.

- Он сам в себя не верит, - вздохнула Ася. – Как он может знать?

- Кари среди нас особый случай, - пояснил Тао Мэй. – Он смог сохранить свое имя там, где не смог никто. Все меняется. Может быть то, что было правильным всегда, теперь подлежит сомнению. Поэтому мы решили дать тебе шанс.

- Ну спасибо, конечно, - Ася уселась на табуретку и безотчетно начала пинать ногой хвост варана.

Ленин повернулся к ней, встал на задние лапы, а передние поставил ей на ногу. Заглянул в глаза – преданно и глупо.

- Великий дракон, - подумала она и погладила каменного идола по шершавой башке.

Варан закатил глаза и высунул язык.

- Боже ты мой, - добавила Ася. – Ну за что мне это все?

Ковальский, пристально наблюдавший за ней с кровати, кажется, искренне сочувствовал.

К тому, что в комнату еще кто-то явится – а места в ней и так уже почти не было – никто оказался не готов.

- Доктор где? – заорал, едва не сбив с ног Тао Мэя, огромный мужик в полушубке и валенках.

Пахло от него чем-то очень ядреным. У Аси сразу заслезились глаза.

- Болен,- отозвался Ковальский. – Я за него. Что у вас случилось?

- У нас, слава тебе господи, ничего, а вот у него – случилось! – уперев руки в бока, сообщил мужик.

Он тяжело дышал и все никак не мог отойти, наверное, всю дорогу бежал. Вот в этих самых валенках.

- Да говорите же прямо! – потребовал Макс и враз перестал быть милым.

- Извозчик я, Петр, помните?

Ковальский замотал головой, а потом присмотрелся и лицо его начало меняться.

- Да-да, тот самый, которого наш доктор через сундук бросил, - подтвердил мужик. – Но я на него зла не держу. Поэтому и прибежал. Жандармов я тут подвозил, ну и услышал кой-чего... как высадил их, сразу к вам бросился.

- Жандармов? – удивился Маруся.

Тао Мэй помрачнел, потом переглянулся с Асей, что-то в ее лице увидел и исчез. Просто был – и сразу не стало, только в воздухе, перебивая запах нового гостя, еще попахивало диковинными травами и дымом.

- Нашего доктора хотят арестовать за шпионаж! – поднатужившись, сообщил Петр. – Вот-вот сюда явятся.

Ася всплеснула руками. То, что исчез Тао Мэй, ее почему-то совсем не удивило. И что делать теперь?

- Бежать вам надо, - добавил извозчик. – У меня пролетка внизу. Собирайтесь скорее, увезу хоть до пристани, а там договоритесь. Есть люди, на север перевезут, лишних вопросов задавать не станут.

- Это можно, - Ковальский поворошил отца – отец оставался безучастным к происходящему.

- Пошли, - сразу согласилась Ася.

Она оглядела комнату и, не найдя ничего лучше, схватила драное одеяло, заменявшее шторы.

- Бери отца, - добавила она. – Неси в пролетку.

- Ты с нами?

- Куда я от вас денусь, - вздохнула Ася.

На самом деле, в том, где она окажется в следующую минуту, никакой уверенности у нее уже не было.

Внизу действительно стояла пролетка – так, оказывается, назывался небольшой конный экипаж. А еще шел мокрый снег, так что одеяло оказалось совсем не лишним, хотя ветер и под него забирался. Ася сидела, скорчившись, под боком у Маруси, а тот держал завернутого в плащ бессознательного отца. Копыта грохотали по брусчатке, лошадь бежала быстро, да еще извозчик постоянно ее торопил. Из-под колес хлестала вода вперемешку со снегом и грязью. Прохожие – такие же мокрые и недовольные, как пассажиры, с руганью шарахались.

Ася уже успела замерзнуть, зубы стучали, а еще было страшно.

Удирать от полиции ей еще никогда не приходилось, и то, что теоретически, она сможет отсюда сбежать в любой момент, не особенно придавало сил. В ногах пролетки скорчился Ленин – тоже замерзший и очень несчастный.

- Не впадай в анабиоз, - просила его Ася и время от времени легонько пинала.

Вдруг понадобится, например, дракон?

- Вот и порт! – обрадовался Петр.

Ясно было, что он хоть и взялся им помогать, жандармов тоже боялся и очень хотел сбыть опасных пассажиров как можно скорее. Он даже помог вытащить доктора и заволочь в каморку, где ютился недоброго вида сторож – одноглазый и очень старый – самый настоящий пират.

- Отвези их на Север, Иван, - попросил извозчик. – Доброе дело сделаешь.

Сторож вздохнул и поковылял прочь из каморки, бросив:

- Ждите.

Извозчик раскланялся и убежал, скомканно попрощавшись. Копыта прогрохотали прочь, потом все стихло – остались только шум ветра и близкий рокот недовольного моря.

- Кажется, не окончу я учебы, - задумчиво сказал Ковальский.

- Это почему?

- Мы ведь из страны бежим, если я правильно понял, - спокойно пояснил он.

- И тебя это не напрягает?

- Ну, что тут поделать, не бросать же его, - пожал плечами Макс. – На Севере доучусь, даст бог. Что там, институтов нет?

- Должны быть, - наугад поддержала Ася. – Как думаешь, гонятся за нами уже?

- Кто знает.Но я бы к жандармам попадать больше не хотел, одного раза вполне достаточно.

- И как оно было?

- Страшно.Новые и неприятные глубины в себе открываешь.

- И что там? – заинтересовалась Ася.

- Да как правило, дерьмо, - улыбнулся Маруся.

В каморку вернулся Иван. Он махнул рукой, приглашая идти за собой, и едва отогревшиеся беглецы вышли в темное скопище мелких кораблей, как Ася подумала, катеров.

- Вот мой баркас, - заикаясь, сообщил моряк.

Ася увидела судно, мало чем отличавшееся от прочих – такое же ветхое и странное, даже пожалуй, пострашнее, чем соседние. На борту значилось «Лось».

- Почему «лось?» - шепотом спросила она у Макса, но тот кажется не услышал.

Они перенесли на баркас доктора, уложили в захламленном грязном трюме на какие-то мешки. Пахло рыбой и нечистотами, вода хлестала в борта – с виду не особо надежные.

- Тут сидите все, - бросил Иван и забрал у них фонарь – единственный источник света. – Если остановлюсь, лезьте под мешки и чтоб не звука!

Баркас долго шел, надрывно завывая мотором. Ася честно удивлялась, откуда у них там моторы вообще, но оказалось – были. Правда тихоходные, зато шумные донельзя. Она может и хотела поболтать с Ковальским, чтобы скоротать время и немного унять тревогу, но они друг друга совсем не слышали.

Сколько так прошло? Час, два? Далеко ли плыть до Севера?

Она не знала. Если география этого мира напоминает ее собственный, то может, полдня. Но это со скоростью нормального прогулочного катера, а не этого издыхающего «Лося».

Плохо, что в трюме было холодно, и это несмотря на то, что Ася уже и без всякого аврала зарылась поглубже в мешки. Зубы у нее стучали, пальцы рук застыли так, что почти не слушались. Ковальский, пытавшийся согреть отца, выглядел ничуть не лучше. В конце концов, Ася выкопалась и пошла к ним – втроем дожно быть теплее. Сумрачный Ленин, поджав хвост, проследовал за ней.

Чуть отогревшись, Ася сразу же уснула. Качка убаюкала ее, и не мешал даже рев измученного мотора. Но сразу, как только он стих, она проснулась. Ковальский тоже очнулся и теперь напряженно прислушивался – закапываться им поглубже или собирать чемоданы на выход. Люди наверху определенно были.

- Не понимаю вас, ваше благородие! – раболепно отзывался Иван на все, что ему предлагал строгий голос. Кажется, по-немецки.

- Давай-ка ныкаться, - объявил Макс едва слышно.

Что они и сделали, стараясь произвести как можно меньше шума и ничего при этом не уронить.

- Это таможня, я думаю.

- Ну, сканера у них пока нет, - утешила Ася.

Макс сверкнул глазами, а потом весь ушел в мешок. Отца уже запрятали, и оставалось только надеяться, что если господам офицерам вздумается проверять трюм, ниоткуда не выползет варан – его Ася уже какое-то время рядом с собой не ощущала.

Шаги на металлическом трапе, ведущем в трюм, показались оглушительными. Ася сжала зубы. Ковальский перестал дышать. По мешкам скользнул луч мощного фонаря.

Голос что-то гневно спрашивал по-немецки, Иван бормотал, забыв, кажется, и русский тоже. Ситуация, похоже, складывалась не лучшим образом. Ася сжалась, стараясь занять еще меньше места – хотя куда уж!

Секунды растянулись в часы.

Наконец, фонарь отвернулся, и шаги загрохотали из трюма наверх.

Ася в первый раз за все это время позволила себе вдохнуть.

Ковальский молчал, хотя ему явно было, что сказать, но тишину они решились нарушить только после того, как мотор снова загрохотал. Тогда сквозь мешки до Аси добралась чужая теплая рука и одобрительно пожала.

Это был сигнал, и она вынырнула из-под пыльных мерзких кулей в не менее мерзкий, но все-таки чуть более пригодный для дыхания воздух трюма.

- Пронесло, - Макс улыбался. – Я уж думал, убивать их, сколько смогу.

- А сколько сможешь? – уточнила Ася, отряхиваясь.

Дело это было абсолютно бесполезное, она перепачкалась вся и насквозь. Кажется пыль и плесень впитались в нее так, что не получится отмыть и в легендарной яновой сауне, которая время от времени превращалась в настоящие римские термы.

- Ну, двух-трех бы уложил, - прикинул Ковальский. – Потом застрелят, конечно.

- Давай без этого! – попросила Ася и чуть не добавила «тебе еще мухоморами травиться насмерть».

Откуда-то выбрался Ленин. Они едва видели его в липкой трюмной темноте, но зато слышали топот. И еще один голос – новый, уже почти забытый за эти нервные часы, прорвался сквозь рык усталого мотора.

- Где это я? Зачем в подвал бросили?

Ковальский с Асей переглянулись и синхронно начали смеяться. Было в этом смехе все – облегчение, радость и полное осознание того факта, что вот сейчас никто не умер и вроде как дальше не собирается.

- На баркасе контрабандистов, - пояснил Макс, стараясь унять смех. Получалось у него так себе. – Идем на Север.

Отец на миг утратил дар речи, а потом окончательно вылез и принялся осматриваться. Зрелище его не то, чтобы порадовало.

- А зачем? – наконец, спросил он.

Выслушав историю о том, что произошло за те полдня, что он валялся без сознания, отец сперва закатил глаза, а когда их уже некуда стало закатывать, взялся за голову и какое-то время так просидел. Потом медленно, точно очень надеялся, что они все перепутали, повторил:

- То есть вы послушали перепуганного извозчика, собрались и сбежали из страны на баркасе контрабандистов? Без паспортов и вещей?

- У меня паспорт дома остался, - безоблачно отозвалась Ася, которой на самом деле было стыдно. – В том другом мире. Да и вряд ли эти таможенники бы его поняли. Там ведь ни слова про ваши Север и Восток, зато написано «Российская федерация».

- Как интересно! - оживился Макс.

- Ничего не интересно! – взвыл доктор. – Обратно как поедем? Тоже в мешках?

- А зачем нам обратно? – в голос переспросили Ася с Ковальским.

- А затем, что на Востоке меня никто не арестует, разве что для виду! Я и есть агент третьего отделения! – сообщил отец недовольно. – Даже если кому-то кажется, что все в точности наоборот. А вот на Севере я – военный преступник. И находиться мне там не следует, даже если очень хочется!

Теперь за голову взялся уже Ковальский, даже еще глухо застонал. Недовольство отца достигло, кажется, даже Ленина – от накала страстей он быстренько ушился под мешки.

- Мы напугались, - наконец, справившись с внезапно нахлынувшей обидой, сказала Ася. – Тао Мэй тоже ничего не сказал, взял и растворился в воздухе. Очень технично, блин! И вообще – мы как лучше хотели.

Сорьонен прикрыл глаза рукой. Помолчал немного. Потом сказал:

- Да я понял уже, - и негромко рассмеялся.

Услышали они это потому, что мотор снова замолк, перед тем пару раз чихнув.

- Снова прятаться? – уточнил Макс.

- Да нет, не стоит. Приехали мы уже.

- И что делать? – Ася за хвост вытаскивала из укрытия варана. Варан упирался и кажется, вцепился зубами в ближайший мешок.

- Ну, раз уж мы все равно здесь, - отец размял плечи и выразительно хрустнул шеей. – Давайте кое-кого навестим. Когда еще такой случай представится!

Иван простился с ними с явным облегчением. Ася шла, цепляясь за руку Макса, отец вышагивал впереди, хмуро оглядываясь сквозь грязные очки. Вокруг были, в принципе, те же холод и ветер, что и на Востоке, только речь слышалась другая – финская и, кажется, немецкая. И люди ходили гораздо более нарядно и тепло одетые, особенно если сравнивать с их собственными весьма унылыми одеяниями.

- Не могу поверить, - себе под нос пробормотал Ковальский.

Ася покосилась на него. Макс выглядел расстроенным, сбитым с толку и очень несчастным одновременно. Все это в сочетании с намокшими и слипшимися волосами, чумазым лицом и красным от мороза носом являло собой картину одновременно и милую, и жалостливую.

- Во что? – на всякий случай уточнила Ася.

- В то, что Кари – ну, то есть твой отец – жандарм!

- Все бывает, - пожала плечами девушка. – В моем мире он военный врач, а ты – летчик.

- Летчик? – удивился Маруся. – Это как?

- Авиацию у вас тут, видимо, еще не изобрели.... – почесала подбородок Ася. – Ну хоть воздушные шары? Дирижабли?

Ковальский непонимающе смотрел на нее.

- Ладно, забудь. В общем, я тебе пытаюсь донести, что у него выбора не было. Ну, насколько я знаю. Куда страна послала, он туда и пошел, человек подневольный.

- Но он мне не сказал!

- А мог?

Макс насупился.

Подумал немного, потом долго и горестно вздохнул.

- Может ты и права. Не мог.

- Вот именно! – Ася назидательно ткнула его пальцем в плечо. – Ленина только не урони!

Варана Макс нес подмышкой, чтобы не привлекал лишнего внимания к их и без того довольно странной компании. Один – в обносках и занавеске, второй – в каком-то подобии военной формы, и Ася – простоволосая, чумазая, в одеяле и огромных сапожищах, так и оставшихся с ней еще от молодого Яна. Что ж, хотя бы они до сих пор не промокли, пусть мостовые и были покрыты по щиколотку снегом вперемешку с водой и, кажется, солью.

Проносившиеся мимо экипажи окатывали прохожих этой же мокрой и очень холодной субстанцией.

- Где мы? – спросила Ася, окликнув отца.

Тот шел очень уверенно, будто бы зная, куда.

- Доберемся – объясню, - бросил доктор. – Пока не кричи так громко по-русски. Не стоит.

Ася, раскрыв рот, глазела по сторонам. Город был ярким и очень красивым, старинные здания щедро подсвечены, витрины магазинов сияли – там были и наряды (по ее мнению, устаревшие лет эдак на двести), и посуда с целыми картинами, и вовсе что-то экзотическое.

- У вас всегда так? – тихо спросила она у отца.

Отец в задумчивости изучал витрину, на которой выставили какие-то жестяные банки с изображением негров, тащивших на спинах огромные корзины.

- Смотря где, - пожал плечами доктор. – В столице – конечно.

Ковальский, выражением лица мало отличавшийся от Аси, тоже разглядывал диковинки. Правда, он прилип к книгам, которые украшали соседний магазин.

- Жаль, денег нет, - вздыхал Макс то и дело.

Напоминать ему, почему так случилось, отец, к счастью, не стал. Кажется, несмотря на все свои возмущения, он рад был оказаться на родине.

Какое-то время они шли по одной из таких улиц, потом срезали через парк. В парке Ася чуть не упала, потому что раскрыв рот, сморела на людей, катавшихся на коньках посреди большой, окруженной деревьями площадки. Северяне и северянки – все похожие на отца, как братья и сестры, смеялись, пили глинтвейн, терли вязаными цветастыми варежками раскрасневшиеся от мороза щеки. От варежек Ася бы тоже сейчас не отказалась.

- Надеюсь там, куда мы идем, будет тепло, - пожаловалась она.

Макс фыркнул.

- У северян другое восприятие температуры, - вздохнул он. – Для твоего папы сейчас максимум прохладно.

- Но мороз градусов двадцать пять, а то и все тридцать!

- Именно, - согласился Макс. – И я уже так замерз, что стал почти как твой ящер.

Сорьонен, увидев, что они отстали, махнул рукой и поторопил.

- Мы должны добраться прежде, чем вы тут окончательно застынете, - крикнул он. – И прежде, чем меня кто-нибудь узнает, - добавил значительно тише.

Парк, наконец, закончился, сменившись менее нарядными и оживленными, но тоже очень солидными улицами. Ася шла мимо особняков – по-другому едва ли получилось бы назвать эти здания, каждое размером едва ли не со школу.

Отец ускорил шаг. Ковальский, стуча зубами, поудобнее перехватил Ленина, потом взял за руку Асю и тоже добавил скорости. За это девушка была ему очень благодарна – она сильно замерзла и очень хотела оказаться хоть где-нибудь.

Возле одного из огромных домов – этажа на четыре, не меньше, окруженного собственным парком, доктор остановился. Внимательно огляделся, потом потянул на себя тяжелую створку кованых ворот.

- Не выгонят нас отсюда? – сопоставив вид дома с собственным, уточнила Ася.

- Надеюсь, что нет, - вздохнул отец. – Главное, чтобы кто-то из хозяев меня еще помнил.

Оказалось – помнили. Даже слуги, которым, по хорошему, следовало прогнать подальше их небольшую компанию оборванцев. Вместо этого оборванцы оказались в гостиной у огромного жарко пылавшего камина, с горячим кофе и свежими булочками. Появилась и хозяйка – темноволосая женщина лет сорока, стройная и очень бледная.

- Южанка? - очень тихо спросил Макс у отца.

- Де ля Серна, - кивнул доктор. – Ныне баронесса Мартин.

Ася вытаращила глаза. Баронесса Мартин? Интересно, кем она приходится послу Гондураса? И где в таком случае он сам?

- Как ваш сын? – вежливо поинтересовался Сорьонен.

Женщина вздохнула и опустила взгляд.

- Особых изменений нет, капитан. Он поступил в академию в этом году, пишет, что ему все нравится. Болезнь не прогрессирует.

Она говорила по-немецки с акцентом, таким сильным, что его заметила даже Ася, в своих познаниях этого языка не продвинувшаяся дальше «хэндэ хох» и «ахтунг». И если бы Макс не переводил ей шепотом, вообще не понимала бы, о чем идет разговор.

- А как дела у Марио?

- О, все очень хорошо! – теперь в голосе женщины слышалась неподдельная гордость.

- Послушайте, Вероника, - Сорьонен, кажется, покончил с обязательными любезностями и теперь перешел к главному. – Я хочу, чтобы вы уехали из Столицы. Я располагаю сведениями, что скоро здесь станет очень опасно.

- Война? – встрепенулась женщина.

- Да, и кое-что похуже, - кивнул доктор. – У меня есть дом в Лаппаярви, это очень маленькая деревня в глубине страны. Там вы будете в безопасности. Возьмите парочку слуг и самое необходимое и постарайтесь переехать как можно скорее.

- Насколько? – побледнев еще сильнее, хотя едва ли это вообще было возможно, уточнила Вероника.

- Думаю, у вас есть месяц, может быть, даже два. Я сейчас отправляюсь проверить, как обстоят дела в моей деревне. Если хотите, можете поехать со мной, осмотреться.

Южанка колебалась.

Конечно, после прекрасного особняка в центре Столицы, перебраться куда-то в глушь казалось ей немыслимым. Особенно если предупреждение исходит от такого неблагонадежного на вид человека – грязного и в лохмотьях. Впрочем, на эти лохмотья Вероника посмотрела только теперь.

- Вы все еще вне закона, Кари? – спросила она участливо.

- К сожалению, да, - кивнул отец. – И поэтому мое пребывание в стране связано с некоторыми сложностями.

- Что же заставило вас рискнуть?

- Полагаю, провал очередного задания государственной важности,- неожиданно весело сообщил отец.

Макс, переводивший это, об слово «очередного» запнулся, но все-таки заставил себя договорить.

Ася хмыкнула и сочувственно похлопала Макса по плечу. Потом принесли еду – жирный рыбный суп с молоком, который сперва показался откровенно несъедобным – ровно до первой ложки. Потом запеченные овощи, кашу, еще булочки, тушеное мясо... Ася, которая целую вечность нормально не ела, пробовала все, но вскоре почувствовала дурноту. Желудок от такого количества жирной и разнообразной пищи просто обалдел, к тому же, понадобилось в туалет. Она огляделась – Макс и отец были заняты едой так, что отрывать их казалось кощунством. Подходить с вопросом, где уборная, к прекрасной и на вид очень строгой баронессе было как-то дико, а слуги приносили еду и сразу исчезали.

Интересно, они хотя бы люди?

Посидев немного в ожидании того, что свистопляска в животе утихнет, Ася все-таки встала и подкралась к доктору.

- Папа, - она наклонилась к нему и осторожно потрогала за плечо. – Как ты думаешь, у них есть тут туалет?

Сорьонен прожевал мясо, которое рвал с яростью, достойной викинга. Посмотрел на нее сквозь запотевшие очки. Вздохнул. Потом, к огромному смущению дочери, бросил пару слов по-немецки баронессе, а та подняла руку – и появилась служанка в темном платье и чепце.

- Идите за мной, госпожа, - по-русски сказала та.

Ася вздохнула с облегчением – коммуникативный барьер не стоял хотя бы здесь, но на будущее пообещала себе учить языки – мало ли, куда еще занесет нелегкая шаманская доля.

Коридор вел вглубь дома.

На стенах висели портреты, и Ася разглядывала их с неподдельным интересом. В основном были там северяне, так или иначе похожие на отца. Мужчины, женщины – те, если не приглядываться, выглядели родными сестрами тетки.

Ася поняла, что скучает по ней.

Интересно, знала ли Лена, что однажды придется расстаться с племянницей и отпустить ее скитаться по разным мирам, странным и не всегда безопасным? Всю жизнь растить ребенка, а потом отдать его остроголовым чертям? Даже не выйти замуж за любимого человека, смирившись со своей участью?

Ася вздохнула.

За всю нервотрепку, что она когда-либо причинила тетке, ей стало как-то особенно стыдно.

- Сюда, госпожа, - окликнула служанка, приоткрыв перед ней дверь.

Ася поблагодарила и отправилась исследовать технологии этого мира. К счастью, служанка за ней не пошла.

Вернувшись в гостиную, Ася застала очаровательную картину. Макс, свернушись клубочком, спал на диване. Отец с баронессой мило беседовали за кофе. Огонь камина красиво подсвечивал волосы южанки. Она вообще была невероятно красивой, и заметив, как хорошо они ладят, Ася даже почувствовала легкий укол ревности за маму.

Мама...

Жива ли она в этом мире? Узнает ли ее? И где она, наконец?

- Это моя дочь, Анастасия, - кивнув на нее, пояснил отец.

Почему она его поняла?

Баронесса улыбнулась и кивнула ей.

- Очень на вас похожа, - сказала она.

Ася затрясла головой. Потом спохватилась, что надо ответить – повежливее, желательно, и не стоять с таким глупым видом.

- Очень приятно познакомиться! – выдала она. И не сдержавшись, уточнила: - Так вы знаете русский?

Баронесса посмотрела с легким удивлением, но ответила:

- К сожалению, нет. Мне едва удалось освоить немецкий.

- А ваш родной?

- Испанский, как и у всех на Юге.

Отец делал какие-то странные движения бровями, которые Ася истолковала как «не позорься» и поспешно свернула беседу, вцепившись в чашку кофе, которую перед ней поставила все та же служанка.

- Мы завтра едем в Лаппаярви, - объявил Сорьонен. И немного тише добавил в ее голове: - Хотя я и не представляю, как объяснить твое существование сестре и моей жене.

Утром, переодетые в гораздо более приличную одежду, они отправились на вокзал. Вся их сомнительная компания затерялась среди слуг, а мероприятие было обставлено как торжественный выезд на природу заскучавшей вдовы-баронессы. Сама вдова помещалась в карете, где с ней сидела Ася – в простеньком платье с чепцом, точно таким же, как у еще одной взятой в дорогу девушки. Но опасения, что придется отрабатывать маскировку, у Аси все-таки были, а в домашнем хозяйстве она не то, чтобы сильна.

Макс с отцом ехали на лошадях в составе немногочисленной охраны.

Процессия двигалась медленно и торжественно, чтобы вся столица могла полюбоваться благосостоянием баронессы и ее хорошими манерами.

Ася, которая южанки все-таки стеснялась, молча тряслась, сжавшись в уголке экипажа и лишь воровато косилась из-за занавески, пытаясь разглядеть незнакомый ей загадочный город. Интересно, что это в их мире? Хельсинки? Стокгольм? И не спросишь ведь!

- Здесь всегда так холодно, - вдруг сказала баронесса с очень явной грустью. – Я уже забыла, каким бывает настоящий теплый день.

Ася кивнула.

- Мы как-то ездили на море с теткой, - сообщила она. – Там гораздо лучше.

Уже запоздало подумалось, что вряд ли тетка, к которой они все сейчас направляются, сможет подтвердить эту информацию. Хуже того, она, скорее всего, Асю вообще не признает. Что ж, это могла быть какая-то другая тетка, верно? Мало ли их на свете? Баронесса, надо отдать ей должное, вообще не задавала лишних вопросов. Откуда у доктора такая взрослая дочь – это ее если и интересовало, то Вероника была слишком воспитанной, чтобы выяснять.

- Я бы хотела вернуться на Юг, - добавила баронесса. – Но теперь это невозможно.

Ася едва не спросила, почему, но какое-то чутье подсказало ей – не стоит. Вряд ли причина была простой и легко устранимой, а травить душу женщине просто ради поддержания беседы все-таки не хотелось. Да и чувствовалось в баронессе застарелое горе – во взгляде, в жестах, вроде бы простых и естественно грациозных, но полных тщательно скрываемой тоски. Откуда Ася все это знала, она уже и думать не хотела. Просто чувствовала людей лучше, они становились для нее словно книги – интересные и не очень. Очевидно, таков был очередной побочный эффект просыпавшегося шаманского дара.

- Вы поедете с нами в деревню? – спросила Ася вместо этого.

- Ненадолго, - кивнула баронесса. – Потом нужно будет распорядиться насчет дома, рассчитать слуг...

- Вы настолько верите моему отцу?

- У меня нет причин сомневаться в его словах. Он единственный не предал моего мужа, когда тот лишился всего.

- И поэтому вне закона?

- Мне известно далеко не все, - улыбнулась Вероника. – Но и поэтому тоже. Я многим обязана вашему отцу. В том числе и тем, что мой муж был надлежащим образом похоронен, и я смогла с ним проститься.

- Я не знала, - потупила глаза Ася. – Мне жаль.

- Нильс был добрым человеком, - баронесса вздохнула. – Он спас меня и детей тогда в санитарном поезде.

Ничего иного, кроме как понимающе кивать, Асе не оставалось. Она не знала этой истории, и отец, как и следовало ожидать, не нашел времени поделиться. Сначала не было повода, а потом был занят - валялся без сознания в трюме среди мешков...

- Надеюсь, мне хоть немного удалось отплатить ему за эту доброту.

- По-другому и быть не может, - заверила Ася, вынырнув из размышлений. И без всяких уже раздумий сообщила: - Вы же такая красавица! Ему очень повезло с женой!

Баронесса улыбнулась.

- Жаль, у меня нет дочерей, - сказала она. – Только сыновья.

Услышав о сыновьях, Ася не смогла отказать себе в вопросе:

- А Франс... то есть Франческо – какой он?

- Очень умный. И очень закрытый, - немного неловко отозвалась Вероника. – Полная противоположность старшего брата. Любит книги и боится лошадей.

Вокзал Асе понравился – был очень нарядным и чистым, а еще в отличие от привычных ей вокзалов, не толпились вокруг него всякие неблагонадежные люди. Не было ни бомжей, ни цыганок, ни торговцев какой-нибудь странной, явно ворованной ерундой. Зато были бабушки с пирожками – почти на вид русские, только предлагали свою стряпню, зычно выкрикивая по-немецки.

- Почему я их понимаю? – она дернула за рукав отца.

Отец пожал плечами, мысленно переадресовывая вопрос не то к Тао Мэю, но то и вовсе к тысяче тысяч. Да и откуда ему было знать? Впрочем, Асю такое положение дел вполне устраивало. Она бы даже попробовала пирожок, но своих денег не было, а просить у баронессы было как-то стыдно. Впрочем, заметив, какими глазами девушка смотрит на румяные поджаристые пироги, Вероника подозвала служанку и что-то ей шепнула.

Когда они, наконец, заняли купе – совсем не такое, как в асином мире – на столе сразу появился сверток, чуть пропитавшийся маслом, он одуряюще пахнул ванилью и ягодами.

- Ты нас балуешь, - смутился отец.

- Хоть кого-то, - неожиданно по-простому отозвалась баронесса и развернула сверток. И добавила: - Я все еще боюсь поездов. Оказывается.

- Могу вас понять, - поддержал Ковальский, сидевший в купе с видом приговоренного к смерти.

- Почему? – спросила Ася.

- Меня укачивает, - сообщил Макс. Но пирожок все-таки взял и сжевал в два укуса. – Вкусно! Я понял, кто вы. Добрая фея.

- Крестная? – уточнила Вероника.

- Как минимум!

Она рассмеялась вполне искренне. Восточники, кажется, имели особенную способность – пробуждать симпатию и умиление во всех, с кем имели дело. Хотя вспомнить того же Яна, тут умилением и не пахло... впрочем, Ян же говорил, что он не чистый восточник, кажется, а наполовину южанин. Интересно, у него была такая же красивая мама? И где сейчас сам Ян – в этом же мире?

Едва ли они увидятся...

Ася задумчиво наблюдала за разношерстной, хоть и очень прилично одетой толпой на перроне. Кот-то провожал, кто-то встречал, кто-то нес чемоданы, кто-то торопился, кто-то дремал на скамейке прямо под снегопадом. Ярко горели фонари, здание вокзала казалось праздничным и уютным.

Проследив направление ее взгляда, Вероника вздохнула:

- Когда я в первый раз оказалась здесь, мы были едва живы от голода и усталости. Но вот это ощущение праздника я помню до сих пор.

Ася немного потерялась с ответом. Вместо нее, как ни странно, отозвался Макс.

- Зато вы выжили, - проникновенно сказал он и легонько пожал руку баронессы.

Отец о чем-то негромко разговаривали с Вероникой, иногда мелькало имя Франс, но Ася устала прислушиваться. Она сидела, уперев подбородок в скрещенные руки, и смотрела в окно, за которым без остановки менялись снежные пейзажи незнакомой страны – леса, аккуратные деревушки с церквями, немного непохожими на русские, небольшие города, замерзшие реки с вычурными мостами. Кажется, Северный конфедерат жил намного богаче Восточного. Что это за страна в ее мире, Ася, впрочем, так и не поняла. Вот вернется когда-нибудь – спросит у отца или Маруси, они должны знать. Или, лучше всего, у Яна. Тот хотя бы ответит.

Интересно, чем сейчас занята ее родня?

Может, ищут ее по всем мирам, вооружившись бубнами и колотушками? А тетка контролирует процесс, швыряясь в отстающих от графика чем придется из кухни? Или поймали посла Гондураса и подвесили его кверх ногами?

Представив себе такую картину, Ася даже воровато скосила взгляд на баронессу – чтоб она точно ее фантазию каким-то образом не узнала. А то обидится еще. Интересно, как у такой хорошей женщины вообще получился такой гнусный сын?

В сумке, которая стояла у Аси в ногах, неожиданно зашевелился Ленин. Варан большую часть времени, что они находились на севере, пребывал в анабиозе и мерз, просыпаясь только ради того, чтоб перекусить. Теперь же он выбрался из своего вместилища и растянулся на полу купе, вытянув хвост вдоль роскошного ковра.

Баронесса если и удивилась, то виду не подала.

- Ну и что тебе надо? – спросила Ася.

Варан, а вернее, дракон, заглянул ей в глаза, потом будто бы кивнул и неожиданно оскалился. Стало понятно – что-то нехорошее грядет, или может, находится по дороге. Отец тоже нахмурился, и только Макс, бледный и несчастный, беспокойно дремал в углу и ничего такого не замечал.

- Папа, а нечисть у вас тут есть? – на всякий случай спросила Ася.

- В изобилии водится, - пожал плечами отец. – Особенно в лесу.

- Может, он поэтому так беспокоится?

- Может, и поэтому, - кивнул Сорьонен.

Он глянул в окно. Поезд приближался к очередному городку, с виду совершенно обычному. Шла в нем своя жизнь, кто-то ехал куда-то в санях, кто-то рубил дрова, кто-то спешил к поезду.

- А что это за место? – полюбопытствовала Ася.

У нее отчего-то вспотели ладони, а еще очень захотелось вооружиться колотушкой.

- Это Север, - вздохнул доктор. – У нас вообще как-то так.

В сумерках поезд все еще шел, и смотреть в окно стало уже не так интересно. Лес стал густым, а деревни почти не встречались. Городов – тех не было вовсе. Иногда между деревьев в свете луны удавалось разглядеть не то озера, не то болота, покрытые льдом и снегом, да попадался изредко какой-нибудь страшненький с виду темный хутор.

- Ничего себе! Лось! – увидев очередного великана, который с уважительного расстояния наблюдал за поездом, воскликнула Ася.

На ее голос вскинулся Макс, посмотрел на лося и со стоном упал обратно на подушки. Было ему нехорошо, но на предложения принести чаю или еще как-то помочь, он только сильнее зеленел и хватался рукой за горло. Ася Ковальскому не завидовала.

- Может и лось, - пожал плечами отец.

Баронессы в купе не было, вышла куда-то в сопровождении служанки.

- А кто еще? – удивилась Ася.

- Не все, что выглядит как лось, обязательно им является, - вздохнул доктор. – По крайней мере, у нас на Севере. Будь осторожна, когда приедем в деревню. Не ходи одна в лес.

Ленин, который давно не находил себе места от беспокойства, словно в подтверждение этих слов забегал по купе. Хорошо бы, не выскочил в коридор – там только его и не хватало!

- Начало многообещающее, - оценила Ася. – Ну, делать нечего, будем знакомиться. Кстати, об этом...

Она уцепила отца за рукав.

- Пока не вернулась культурная женщина. Скажи-ка мне, дорогой родитель, там будут мама и Лена? Так?

- Надеюсь на это, - дрогнув лицом, подтвердил отец.

- Хорошо. А я – тоже буду?

Поезд остановился рывком, будто на что-то наткнулся с размаху, и отец, вместо того, чтобы отвечать, дернул Асю за руку, а потом еще ухватил за плечо сонного, очень несчастного Макса. Они выбрались в коридор, где уже готовилась на выход баронесса. Слуги несли вещи. По полу, впереди всех, протопал Ленин и первым выбросился из вагона.

- Его тоже укачивает, - со знанием дела пояснил Ковальский.

Он уже стоял в глубоком снегу и вместе с проводником помогал выгружать багаж Вероники.

- Ну и темень! - Ася поежилась.

Действительно было холодно и темно, а еще совершенно непонятно, куда они приехали и зачем выходят из уютного поезда посреди черного леса.

- Это и есть моя деревня, - пожал плечами доктор. – Я предупреждал, что она довольно глухая.

- Настолько, что тут нет вокзала?

- Ну, домик смотрителя где-то был. Но судя по тому, какой глубины сугроб на перроне, сам смотритель, наверное, помер от старости, а нового так и не нашли, - предположил отец. – У нас очень маленькая деревня. И поезд останавливается только по требованию.

Наконец, баронесса тоже сошла на уже более ли менее утоптанный снег, и поезд с явным облегчением покатил дальше. Когда стук его колес растаял вдали, и рассеялся дым паровозной топки, все переглянулись.

- И сколько идти до деревни? – уточнила Ася.

Хорошо, что теперь она была одета в теплую шубку и варежки, а вместо яновых сапог – уютные валенки почти по размеру, на которых чья-то заботливая рука вышила звездочки и лосей. Стоять в сугробе ей было почти не холодно, чего не сказать о Ленине. Варан вытянулся столбиком, словно бы стараясь максимально сократить площадь своей шкуры, соприкасавшуюся со снегом, но все равно трясся.

- Ну иди сюда, - Макс протянул к нему руки, и вопреки обычному, дракон разрешил себя взять, после чего с наслаждением нырнул Ковальскому под полушубок.

- Нужно идти, - напомнил Сорьонен. – Ночь на дворе, а мы на Севере.

- Это плохо? – поинтересовалась Ася.

- Нехорошо. Деревня близко, за этой рощей.

- А почему так тихо? Даже собаки не лают. Мы точно вышли там, где нужно? – засомневался Макс.

Одна только баронесса невозмутимо стояла, кутаясь в шаль. Двое ее слуг, мужчина и девушка, держали чемоданы и были готовы к любому развитию событий. Асе в деревню почему-то совсем не хотелось.

- У нас всегда так, - расплывчато отозвался доктор. – Главное, когда пойдем через рощу, никуда не сворачивайте с тропы.

- Тут может быть тропа? – удивился Макс, демонстративно окинув взглядом бескрайний сугроб на станции.

- Я ее сделаю. Только идите строго за мной. Иначе можете прийти совсем в другое место.

Теперь Ася шла, уныло глядя под ноги – тьма была кромешная, и не хотелось запнуться о какой-нибудь корень или пень. Видела она дай бог, если спину отца, топавшего впереди с яростью сохатого. За ней, поддерживаемая слугами, брела южанка-баронесса. Замыкал шествие Макс, он жалостливо вздыхал и временами начинал кашлять.

- Потерпи, - пообещал ему доктор. – У меня есть сауна.

Это и Асю очень порадовало. Она успела крепко промерзнуть и почти не чувствовала рук и ног, несмотря даже на теплые и красивые вещи, подаренные баронессой. Да и колени уже практически не гнулись, в них поселился холод.

- Ты точно знаешь дорогу? – спросила Ася, дернув отца за рукав.

Тот усмехнулся.

- Не доверяешь?

- Тут жутко. И по-моему, я только что видела могилку с крестом.

- Это хорошо. Значит, мы почти дошли, тут должно быть церковное кладбище.

- А сама церковь?

- Тоже есть. Смотри, вот разве не она?

Сорьонен указал куда-то во мрак, и Ася действительно смогла разглядеть небольшую деревянную церквушку, вернее, слегка блестевшие в слабом свете луны кресты.

- Вижу, - согласилась девушка. – Почему везде так темно?

- Три часа ночи, - пожал плечами отец. – Все спят. Поп точно спит, ему вставать к заутрене скоро.

- А вы разве не лютеране?

- Кто как. У нас в деревне поп-восточник.

Мимо церкви и кладбища шли молча. То и дело среди деревьев проступали то кресты, то тяжеловесные, старинные памятники, похожие уже чем-то на маахисов. Асе сразу стало интересно, не шастают ли те неподалеку, прячась среди берез по сугробам, но спрашивать она не стала.

Оглянулась – баронесса героически прорывалась через снег, склонив голову. Пожилой слуга держал ее под локоть, а Ковальский помогал идти девушке-служанке. Никто не отставал. А за их спинами лес будто бы стал еще темнее, и кто-то в нем зашевелился.

- Папа, там ходит кто-то в лесу, - холодея, зашептала Ася.

Сорьонен вздохнул.

- Иди вперед, - твердо сказал он. – И больше не оборачивайся.

Для небольшой рощи лес оказался каким-то невероятно обширным. Они шли так долго, что Ася сперва успела замерзнуть, потом вспотеть – возможно, от страха, а уж что творилось с бедной баронессой! Правда, она молчала и не жаловалась, но скорее всего, не давало воспитание. Ася подозревала, что когда силы у Вероники иссякнут окончательно, она просто молча и стоически свалится в обморок. Так, кажется, пристало поступать в сложных ситуациях нормальным благородным дамам.

Наконец, надгробия закончились, а среди деревьев появился просвет. В нем стоял туман, неярко блестевший в лунном свете.

- А утро наступит когда-нибудь? – спросила Ася.

- Сейчас полярная ночь, - брякнул отец, не задумавшись о том, что окончательно подкосил боевой дух своего маленького отряда. – Но будет чуть посветлее.

Первый дом стоял на отшибе, и Ася сразу узнала его. Что ж, удивляться было нечему. Он действительно был во всех мирах, разве что в этом казался еще не таким ветхим. У самого озера из тумана подбитым кораблем выглядывали покосившийся забор, негостеприимная черная изба, и дальше уходил куда-то в серую морозную муть пирс.

- Это же твой дом! – возвестила Ася. – Там кто-то живет сейчас?

- Не думаю. Пока должен пустовать.

- Знаешь, а он на тебя чем-то похож! – заметил Макс, переводивший дыхание.

Баронесса молча и задумиво смотрела на здание, так непохожее на ее особняк.

Отец с Ковальским сразу взялись за хозяйство, в чем им активно пытались помочь слуги баронессы – но больше мешали. Дом оказался своенравным и не всякого готов был терпеть. Ася только сунулась к дровам – и тут же посадила огромную занозу, которую теперь изо всех сил пыталась вытащить в неярком свете керосинки. На девушку-служанку чуть не обрушилась казалось бы крепко висевшая на стене полка с горшками, а пожилого слугу дом так обдал дымом, что тот до сих пор кашлял и не мог отдышаться.

- Домик с характером, - оценила Ася.

- Сиди спокойно и ничего не трогай, - порекомендовал отец.

- Это он в тебя такой?

- В дядю. Нрав у него был прескверный.

- Да ну? – искренне удивился Макс.

Ася, наконец, сладила с занозой, бросила ее на давно не метенный пол и с интересом принялась разглядывать обстановку. Дом был почти таким же, как она запомнила, только вместо банки из-под майонеза стоял на окне грубый металлический подсвечник. Была бы банка – вот тут бы дочь шамана посмеялась. Но никаких примет того, что этот мир не настоящий, почему-то не наблюдалось. И это Асю немного тревожило. Походило на то, что в ближайшее время она отсюда не выберется.

- Как бы насовсем тут не остаться, - то ли сказала, то ли подумала она.

Ее услышала сидевшая в ветхом кресле баронесса и вопросительно взглянула. Кажется, в ее темных глазах скользнуло что-то подозрительно похожее на понимание.

- Давайте ужин стряпать, - предложил слугам Ковальский.

Те с готовностью взялись за припасы, а сам инициатор вооружился ведрами и вместе с отцом ушел на озеро искать прорубь. Асю сморило от тепла и усталости, она привалилась головой к шершавым доскам стены и задремала.

Сквозь сон слышала она, как переговариваются слуги, гремят миски, а еще где-то далеко ходит в лесу кто-то и громко тоскливо воет. Думала, что надо бы проснуться и предупредить отца с Марусей, как бы ни вышло чего, но сколько не принуждала себя, так и не смогла.

Ленин забрался к ней на колени в самый неожиданный момент глубокого вязкого сна. Ася вроде бы оказалась дома, в своей квартире, такой далекой и почти недосягаемой теперь. Была ночь, все спали, даже у тетки, часто читавшей допоздна, не горел свет.

В коридоре было тоже темно, пахло теплом и чуть-чуть жареным луком – наверное, затянуло вентиляцией от соседей. В туалете тихо шурчала вода, протекал бачок. Ася прошла на цыпочках в зал, там на диване, закинув руки за голову, дремал Ян. Почему он был не у тетки?

Ася не знала, услышит ее бандит или нет, но на всякий случай тихонько подошла к нему и потрогала за руку.

Ян зашевелился, но не проснулся.

- Слышишь меня? – Ася вдруг поняла, что обязана использовать эту возможность и сообщить о себе.

Даже если придется вытащить из кухонных шкафов все сковородки, колотить ими друг об друга и перебудить даже не всю квартиру, а если понадобится – целый подъезд.

- Ну привет, - вдруг сказал Ян и сел на диване, потирая сонное лицо.

- Привет, - Ася вздрогнула. – Помоги мне.

- Молодец, прямо говоришь, - оценил Дворжак. – Что случилось?

- В смысле что случилось? Я думала, вы меня ищете!

Ян промолчал, видимо, сказать ничего умного не мог. А может быть, как вдруг догадалась Ася, она оказалась опять не там и не в то время. Но во всяком случае, Ян ее узнал, а он был в некотором роде сущностью универсальной. Вдруг услышит этот – а поймет тот, который наверняка рыщет волком по всем мирам и разыскивает ее. Потому что отец сказал, а ослушаться его Ян не может, и потому, что сам не считает ее пустым местом...

- Ну, мы решили, нагуляешься – сама придешь, - хмыкнул бандит. – Дело молодое.

- Да уж, - долго вздохнула Ася. – С такой молодостью до старости можно и не дожить. А где отец? И Маруся?

Дворжак непонимающе вытаращился на нее в темноте квартиры, чем лишний раз подтвердил и без того стремительно крепнувшую гипотезу.

- Я тут твоего отца не видал ни разу, - признался Ян. – Ни с Марусей, ни без.

- Ясно, - Ася оглядывалась, пытаясь понять, что может ей сейчас пригодиться. – Тащи бумагу и ручку.

- Нифига ты раскомандовалась!

- У меня в комнате тетради должны быть, - настояла Ася. – Пожалуйста.

Ян тихо выматерился себе под нос, но все-таки встал и на цыпочках пошел за тетрадями. Где они у нее лежат, Ася представляла с трудом. Квартира выглядела знакомой настолько, насколько вообще в темноте ее можно было разглядеть. Советская полированная стенка с хрусталем, который никто и никогда не доставал, телевизор, вроде тот же самый, туско поблескивал выпуклым экраном. Дверь на кухню, заклеенная пленкой под витраж. Дальше – балконная дверь, тюль в горошек, кадка с огромным цветком неведомой видовой принадлежности в углу. Дверь в комнату тетки – закрытая. Диван, на котором еще недавно дрыхнул Ян, две двери – в ее комнату и в комнату брата. Интересно, а Эрно дома?

- Ну вот, что-то нашел, - Ян выбрался из ее комнаты, протягивая толстую тетрадь и пару ручек. – Зачем тебе это среди ночи?

- Важное поручение. Я сейчас напишу записку, отдашь ее либо тетке, либо отцу, если он вдруг появится.

- Сомнительное дело, - пожал плечами Ян. – А ты сама куда намылилась?

- Мне возможно придется исчезнуть. Я не уверена, конечно, но вдруг...

- Что за фигня? – честно удивился бандит. – Никуда ты не пойдешь на ночь глядя. Этого еще не хватало!

- Придут, заберут и не спросят, - сделала страшное лицо Ася.

- Менты что ли?

- Можно и так сказать.

- Не темни, мать. Если что натворила, лучше мне скажи, попробую помочь, чем могу, а то будет потом Ленка корвалол пить... не хочу я этого.

Ася вздохнула.

Объяснить что-либо этой версии Яна, кажется, было невозможно, а еще очень остро чувствовала она – время истекает. Вот-вот выдернет ее отсюда куда-то еще, и хорошо, если туда же, откуда она провалилась. Черный дом у озера, в общем-то, был не так уж плох, как и его нынешние обитатели.

Ася быстро пошла на кухню и зажгла свет. Ян щурился, но потащился следом и присел на подоконник, бесцеремонно подвинув задницей кастрюлю с оставленным остывать супом. Ставить что-то горячее или хотя бы теплое в холодильник тетка категорически запрещала.

- Передашь, ладно? Не потеряй! – попросила Ася и принялась писать.

«Папа, а может, тетя Лена. Это я, Ася. На случай, если вы не знали, я становлюсь шаманкой, и поэтому меня таскает по всем мирам подряд, и кажется, я в них уже потерялась. Если сможете, найдите меня. Сейчас я с папой и Максом 200 лет назад или около того, мы в черной избе на озере в Лаппаярви. Где я буду дальше, неизвестно. Со мной Ленин. Еще за мной гоняются остроголовые черти и черный шаман. Пожалуйста, поторопитесь. Ваша Ася.»

Возможно, формулировки были не очень, и понять что-то из этого письма смог бы только кто-то напрочь сумасшедший, но выбора и времени у Аси уже не было. Она и так чувствовала, что вот-вот исчезнет.

И тут Ленин прыгнул ей на колени...

Ася еще краем уха услышала, как Ян зашипел что-то матом и в прыжке потянул к ней руки, но пальцы его сомкнулись на пустоте. Девушка открыла глаза и к счастью увидела отца, склонившегося над ней. Отец был тот же самый – в мундире с чужого плеча. За его спиной топтался Маруся.

- Слава богу, это вы, - тихо сказала Ася.

- А что – были варианты? Что ты видела? – с явным беспокойством спросил доктор.

- Меня ненадолго вынесло в другой мир. Более похожий на мой, - без лишних сантиментов сообщила ему дочь. – Ты понимаешь?

- Возможно. Это хотя бы меня не удивляет. Пару раз сам испытывал что-то подобное... – Сорьонен призадумался, потер лоб. – Только это были очень страшные миры.

- Этот нормальный, только чуть отличался.

- Тогда хорошо. И часто у тебя такое?

- Не очень. Сложно предсказать.

- Ладно, главное, ты вернулась. Иди кушать. Мы ужин сготовили.

- Все уже поели, правда, - добавил Маруся. – Но ты долго спала. И мы тебе оставили твою порцию.

Ася нехотя поднялась со стула. Ленин также нехотя упал на пол.

- Пойдем, тебя тоже покормлю, - извинилась она перед ящером. А тот вдруг поднял голову и засеменил к двери, перед которой встал на задние лапы. И если бы мог, наверное, даже залаял.

- У нас гости, кажется, - заметил отец.

- А где баронесса? – спохватилась Ася.

Веронику нигде не было видно, как и ее слуг. Может быть, это все-таки был не совсем тот мир? Колени похолодели.

- Отдыхает в комнате, - пояснил Макс. – А кто может прийти?

- Да кто угодно,- пожал плечами отец. – Сейчас проверю.

- Чудовище, например? – уточнился Ася.

- Может и чудовище, - вздохнул доктор и на всякий случай вооружился кочергой.

Стоило отцу осторожно приоткрыть дверь, в образовавшуюся щель кинулся зверь. Отец сразу начал дверь закрывать обратно, но не успел задержать ничего, кроме длинного рыжего хвоста. Уже в полете хищник был остановлен и грохнулся на пол, громко и обиженно завизжав.

- Папа, он хороший! – сообразив, кто ломится в дом, закричала Ася.

- Это ж волк! – выдохнул Макс и поднялся, держа за ножку добротную деревянную табуретку.

- Это не волк, это Ян!

- Кто еще такой Ян? – удивился Сорьонен. – И почему он волк?

- Долгая история. Отпусти его хвост, пожалуйста, я все объясню.

В пользу того, что это действительно Ян, а не бог знает как оказавшийся в северном лесу рыжий степной волк, говорило то, что даже с прижатым хвостом он не проявлял никакой агрессии, хотя запросто мог дотянуться и тяпнуть отца за ногу. Вместо этого волк спокойно, хоть и с очень несчастным видом, ждал своей участи.

- Бедный ты бедный, - Ася подошла, опустилась перед зверем на корточки и ласково погладила по голове. – Откуда ты тут взялся?

Волк скрипнул и блаженно закатил глаза.

С другой стороны к нему подобрался Ленин и вполне дружелюбно бодал.

Сорьонен, вконец сбитый с толку, все-таки приоткрыл снова дверь, впустив в дом ночной холод, и волк быстренько подобрал пострадавший хвост.

- Ну, превращайся! – предложила Ася.

Волк лежал, вытянувшись половичком и боязливо оглядывался. Даже не рычал.

- Странный какой-то, - заметил Макс.

Сорьонен вздохнул и тоже сел на пол рядом с пострадавшим.

- Доктор Айболит, - хмыкнула Ася.

Отец пропустил замечание мимо ушей и теперь ощупывал пострадавший хвост. Волк терпел. Ася размышляла о том, откуда этот Ян взялся, из какого мира ее догнал, и не сама ли она его за собой утащила? Вдруг это тот, непросвященный? Хорошо бы, чтобы из ее времени, уже все умеющий и знающий, прочитал ее письмо и пришел спасать. Но надеяться на это, глядя, как дико оглядывается перепуганный зверь, получалось плохо. Да и размером он оказался как-то поменьше...

- Не бойся, тут все свои, - Ася потрепала волка за ухом.

Волк на волка едва тянул, больше походил на побитую и очень, кстати, мокрую собаку. А еще почему-то весь в крови, только видно это стало не сразу. Все-таки освещение в доме было одно слово примитивное, да и спросоня не сразу разберешься, что реально, а что нет. Ася позвала отца.

- Есть такое дело, - мрачно заметил он. – Вот только ветеринар из меня...

- Это и не понадобится. Ян, давай уже! В виде человека лечить тебя будет гораздо проще!

- А это точно человек? – усомнился Макс.

Для него пока такие вещи были в новинку. Ася мстительно подумала о том, какие чудные открытия еще ожидают Марусю в будущем и сказала:

- Привыкай.

Ковальский едва ли что-то понял, но взял волка под брюхо, поднял и уложил на стол. Волк не сопротивлялся, но взвизгнул от боли.

- Это где же ты был? – удивился восточник.

Сорьонен принес лампу поближе, вручил ее Асе и пояснил:

- Держи над столом. Надо его осмотреть как следует.

Кровь была теперь уже и на столе.

- С кем-то сцепился, - заключил отец. – Много ран, но все мелкие, да только рваные. Нехорошо. Может быть заражение.

- Волки же все время друг друга рвут, - удивился Макс. – И не дохнут.

- Это не волк! – вступилась Ася. – Это молодой глупый шаман.

Отец с Марусей оба вздохнули, явно не веря в это утверждение. Никакой альтернативной анатомии не наблюдалось, разве что поведение у рыжего зверя было совсем не волчье, да и Ленин как-то подозрительно себя вел – топтался под ногами и мешал работать.

- А этому-то что надо? – осведомился Ковальский. – Все ноги оттоптал.

- Это его друг, он ему жизнь спас. Два раза. То из бассейна выловил, то из моря. Ленин плавать не умеет и сразу тонет. Потому что каменный, - по возможности сжато и понятно объяснила Ася. И все равно звучало странновато.

- Ну раз друг, - развел руками Макс. – Что делать-то будем?

- Инструментов у меня тут нет, - сказал доктор. – Надо идти в деревню.

- Тогда пойдем! – Ася вскочила.

- Я пойду, - возразил отец. – А вы с Максом останетесь смотреть за больным. Одному мне тут проще.

- Я присмотрю, - раздался вдруг голос Вероники, о которой уже успели все забыть.

Баронесса стояла в дверях комнаты, завернутая по самые глаза в вязаную шерстяную шаль.

- У меня большой опыт ухода за ранеными, - добавила она. – Все-таки, я была женой военврача.

- Я и забыл, - добродушно повинился отец. – Ваша правда. Не будет вам тут страшно одной?

- Матиас и Герда останутся со мной.

Ася поймала за хвост Ленина и указала ему на баронессу.

- Охраняй их тут! – велела она дракону. – Чтоб никто не побеспокоил. И его тоже!

Ленин сделал вид, что понял, во всяком случае, перестал носиться туда-сюда и сел с тревожным видом под столом.

- Вот и славно. Макс, Ася – одевайтесь потеплее! – распорядился отец. – Пойдем к моей сестре.

Ася обрадовалась, хотя тлело в ней некоторое беспокойство – очень странно будет, наверное, увидеть тетку, но не ту, с которой прожила всю сознательную жизнь. Интересно, какая тут Лена?

Вскоре они покинули теплый, хоть и страшноватый дом, и отправились в деревню. Вокруг стоял непроглядный туман, хотя небо, кажется, все-таки немного просветлело.

- Прямо вообще не встает солнце? – удивлялся Макс. – Странное дело.

- Оно очень низко, - пожал плечами отец. – Привыкнуть можно. Но я буду нечестен, если скажу, что на Юге или даже у вас на Востоке мне нравилось меньше. Солнце – такая ценная штука.

- Соглашусь, - Ковальский швыркнул носом. – У вас всегда так холодно!

- Ты бывал раньше на Севере?

- Куда мне, убогому.

- А ты? – Сорьонен обернулся к дочери.

- Ездили в школе на экскурсию. В Хельсинки. Но давно, я уже плохо помню, что там. Красиво было, дворцы всякие, памятники. Ну словом, вообще не то, что интересно в шестом классе.

Доктор понимающе хмыкнул.

- Так, на всякий случай. Давай предположим, что ты – осиротевшая дочь моего сослуживца, например. Я временно взял заботы о тебе. Или даже не я, а Вероника. Идет?

- Как скажешь, папочка, - едко улыбнулась Ася.

От мороза и стоявшей в воздухе стылой сырости у нее болело лицо.

На этот раз ничего страшного по пути не встретилось. Они просто прошли через запущенный огород, в котором из снега торчали тут и там какие-то давно высохшие одичалые кусты, перелезли через наполовину рухнувший забор и оказались на широкой проселочной дороге. Она шла мимо озера к церкви, а от нее поворачивала в деревню. Несмотря на ранний час слышалось ржание лошадей, лай собак, тянуло горьковатым печным дымом. Можно было зажмуриться и представить себе, что они поехали зимой проведать дачу. Ну, вот как все, собственно, и началось.

Ася встряхнула головой.

Зажмуриваться и что-то себе представлять в последнее время стало опасно. Перемещения по мирам перестали ее привлекать, особенно если были незапланированными.

- О чем думаешь? – окликнул ее Макс, топавший рядом.

Теперь они шли спокойно, ничего не опасаясь. Сорьонен вертел головой и пытался, наверное, определить, сильно ли изменилась деревня с его прошлого визита.

- Едва ли ты поймешь, - вздохнула Ася.

- Ну ты попробуй. Я в целом понятливый.

- Знаю, иначе бы с отцом не дружил, - хмыкнула девушка. – Это не то, что в двух словах скажешь. Про разное. Вот про деревню эту, про тетку – придем к ней сейчас, а она меня и не вспомнит. Может там вообще я тоже есть, только маленькая! Странно. И мама еще, знаешь, может, она живая тут...

- Должна быть, - тихо сказал Макс. – Я кое-какие разговоры на эту тему слышал и даже чуть-чуть понял. Хотя немецкий не моя сильная сторона.

- И как?

- Жива твоя мама.Пока что.

- Уже хорошо. Хотя она тоже меня, наверное, не признает.

- Ну, скорее всего, - пожал плечами Ковальский. – Слушай, я спросить хотел... этот Ян – он кто такой будет? Как с вашей семьей связан?

- Волк-то?

- Ну да, волк.

- Вот это не очень простой вопрос... Давай я так скажу. Я всю жизнь прожила с теткой и братом, ни маму, ни отца не знала. И вот у тетки моей, той самой, к которой мы сейчас идем, завелся молодой ухажер. Лет на пятнадцать ее младше. Бандит и хулиган, но в целом, неплохой человек. От гопников меня защищал... стоп, ты же не знаешь, кто такие гопники?

- Не знаю, - вздохнул Маруся. – Но из контекста догадался.

- Вот это Ян и есть. А потом выяснилось, что он совсем не так прост, а на самом деле – могущественный шаман, которому лет двести. И как-то он из-за отца зародился, или просто чем-то ему обязан. Короче, сложно у них все там.

- Я понял, - кивнул чему-то Макс. – Что сложно. Но мне с трудом верится,что этот волчонок – могущественный шаман.

- Пока, видимо, нет. В моем мире он размером с небольшую лошадь.

- Не хотел бы я встретить такого волка!

- Он добрый. Я раз на нем верхом даже скакала по мировому древу... – Ася на секунду себе представила, как прозвучала эта фраза для в целом не очень продвинутого Ковальского и смутилась. – Ян мне что-то типа отчима, чтоб ты понимал. В моем мире. А этот... я не знаю, откуда он. Может быть, с острова... превратится, разберемся.

- Ага, разберемся, - сумрачно подтвердил Макс.

Дом тетки стоял с противоположного края деревни. Он был большим и с виду добротным, хотя и не особенно красивым. Обычный такой дом, деревенский, с аккуратным крыльцом и невысоким забором, за которым, едва завидев отца и его небольшой отряд, рвалась с цепи пятнистая дворняга.

- Вот и пришли, - немного нервно сказал доктор. – Давайте вы молча немного постоите, а я поговорю.

Ася кивнула. Обойдя собаку, отец поднялся на крыльцо и постучал в дверь. Ставни в доме еще были заперты, но из трубы шел дым, а значит, хозяева не спали.

Долго никто не отзывался.

- Должны быть дома, - себе под нос пробормотал отец.

А потом дверь все-таки отворилась и на крыльце возник тучный светловолосый мужчина в наспех накинутом полушубке. Он что-то очень недобро спросил по-фински и попытался захлопнуть дверь, но Сорьонен его удержал. Вместе с дверью. А потом также по-фински ответил какой-то не менее забористой фразой.

- Это интересно кто? – задумчиво спросила Ася, дернув Макса за рукав.

- Может, это твой дядя? – предположил Макс.

- Тогда самое время Яну очнуться и его сожрать, - вздохнула девушка. – Что-то он пока хорошего впечатления не производит.

- А вдруг тетка расстроится?

Между тем общение на крыльце явно набирало обороты. Возможно, даже назревала драка. Впрочем, не назрела. Из-за дома, где, наверное, кормила кур или что-то еще по хозяйству делала, явилась тетка.

Ася узнала ее сразу.

Лена была точно такая же, как в ее мире, разве что, возможно, помоложе и как-то похудее. Она куталась в старый бордовый мундир, под ним имелась простая белая рубаха с неяркой вышивкой. На ногах у тетки были деревянные калоши.

- Заявился! А мы-то ждать не ждали! – объявила она, и Ася почему-то сразу поняла.

Покосилась на Макса – Макс стоял дурак-дураком и переводил обеспокоенный взгляд с замерших на крыльце мужчин на внушительную женщину, вооруженную большим деревянным ведром. И ничего, кажется, не понял.

- Они на каком языке говорят? – на всякий случай уточнила она.

- На финском, кажется, - пожал плечами Ковальский. – Черт их разберет.

- Мда, горячие финские парни, - не удержалась Ася.

Тетка расправила плечи, поставила на снег ведро и подбоченилась.

- Каким поганым ветром тебя сюда занесло? – угрожающе спросила она.

Сорьонен попятился, но позиций не сдал. С крыльца на него бычил мужик в полушубке, путь к отступлению отрезала тетка. Оба выглядели не особо счастливыми по поводу возвращения блудного родственника.

- И не первый раз уже такое, - пожаловалась Ася.

Макс закатил глаза. Он ничего не понимал, но о многом, наверное, догадывался.

- Может, помочь ему уже? – предложил он.

- Как?

- Вот это вопрос хороший...

- Не драться же с ними! – вздохнула девушка. – Хотя есть у меня одна идея. Только давай немного еще подождем, вдруг сами справятся все-таки.

Ковальский зябко переступил с ноги на ногу и поплотнее закутался в тулуп. Ему, наверное, холодно вот так стоять было на утреннем морозе, да и Асе самой не очень нравилось. Между тем молчаливый поединок характеров набирал обороты.

Отец выдохнул, как перед прыжком в воду с обрыва, а потом что-то негромко по-фински сказал. Ася не разобрала. Тетка вздохнула, опустила плечи – из нее разом как весь воздух выкачали, она даже в объемах уменьшилась. Мужик опасливо покосился на отца, но не сгинул. Хотя может быть, уже пожелал бы.

- Что он им сказал? – заинтересовался Макс.

- Хотела бы я знать...

Кажется, план притвориться сумасшедшей или начать умирать прямо тут в затоптанном снегу посреди улицы пока не стоило воплощать в жизнь. Ася вздохнула с облегчением. Между тем тетка снова взяла ведро и прошла мимо в дом, махнув рукой. Мужик и вовсе убрался.

- Заходите! – крикнул Сорьонен. – Все в порядке. Я ее обезвредил.

Ася не выдержала и хмыкнула. Тетка представилась ей эдакой морской миной колчаковских времен, которые до сих пор иногда вылавливали из моря, а потом долго обсасывали это событие в новостях. Обезвреживать Лену, насколько она помнила, по-настоящему умел только Ян. Вопрос, конечно, у кого он этому научился...

- Пойдем, холодно, - поторопил ее Ковальский. – И вашему волку инструменты нужны поскорее. Как бы не помер.

В доме было жарко, печь топилась. На столе, прикрытый вышитым полотенцем, остывал пирог. Ася узнала его по запаху – точно такой же черемуховый, и наверняка, с завитушками из теста поверх варенья, тетка пекла и в ее мире. В детстве он Асе не нравился, а теперь уже распробовала. Сразу захотелось теткиного пирога, но судя по тому, как складывалось общение, пока на это не стоило и надеяться.

Отец рылся в сундуке, который парой минут ранее они с теткиным мужем, или кто уж был этот негостеприимный человек, вытащили с чердака. На пол уже извлекли гербарий, газеты подшивками, банки с неведомыми существами – однажды законсервированными, но с тех про испортившимися и даже высохшими... Ковальский, глядя на все это, почему-то хмыкал и то и дело понимающе кривился.

- Ничего не меняется, - пояснил он Асе. – Оказывается, твой отец везде это хранит.

- Может он ведьмак? – подмигнула девушка.

- Колдун так точно, - вздохнул Макс.

Ася почти ожидала, что на свет божий извлекут бубен и колотушку, которые отец давно себе завел, а потом спрятал и по-рассеянности забыл, но пока ничего такого не происходило. Появились книги, покрытые крупными пятнами не то крови, не то какой-то ржавчины. От них во все стороны летела пыль.

Тетка чихнула и отвернулась.

- Какой дряни только нету! – пожаловалась она.

Сорьонен покачал головой.

- Инструменты не вижу что-то, - пожаловался он. – Не брал никто?

- Да кому тут брать?

Ася призадумалась, а правда, кому, и вдруг поняла важную вещь. В доме были только тетка и ее муж, во всяком случае, на глаза показались. А где мама, где они с Эрно? Может быть, живут в другом месте? Или что-то уже случилось?

В груди похолодело.

Шанс нормально увидеть маму, пусть даже она ее не узнает и не поймет, был таким реальным! Ася не утерпела.

- Па... – она вовремя поправилась. – Доктор Сорьонен, а где ваши жена и дети?

Она на всякий случай спросила это по-русски, хотя не представляла, знает ли тетка здесь еще какой-то язык. В ее мире Лена прекрасно владела английским и немецким, не говоря уже и о финском, которым, впрочем, почти никогда не пользовалась.

Отец замер над развороченной кучей хлама.

Пожевал челюстями, вздохнул, огляделся – как-то беспомощно.

А потом тоже спросил:

- А правда, где?

Тетка отвернулась к печи и как-то снова уменьшилась в объемах. Смотрелось это довольно зловеще, и сердце Аси сжали тиски недобрых предчувствий. И мысль о том, что это лишь один из миров, одна из бесконечных стекляшек в причудливом витраже бесчисленных вероятностей, нисколько не утешала. Да и вообще, откуда она это знает? Что другие миры вообще есть в то время, когда она в них не находится?

Философия не была ее сильной стороной, да и кому нужна она в пятнадцать лет?

Ася стиснула зубы, чувствуя, как предательски набегают на глаза давно сдерживаемые слезы. Она устала. Она уже черт знает сколько скитается по мирам, замучилась и потерялась. Она не знает, как вернуться домой и что делать дальше. Даже остроголовые черти, которым она кое-что задолжала, казались теперь желанными гостями.

- Ты чего? – Макс взял ее за руку.

Теплые карие глаза Маруси светились беспокойством. Ася всхлипнула и молча уткнулась лицом ему в грудь.

- Ну, ну... – забормотал восточник, гладя ее по спине. – Ничего страшного пока не случилось.

- Я больше не могу! – говорить у Аси толком не получалось, все силы уходили на то, чтобы не завыть в голос. – Я об этом не просила! Сколько можно уже издеваться...

Сорьонен, наконец, сообразил, что случилось, вздохнул и погладил ее по голове.

- Ничего, девочка, ничего. Я так живу, и тоже давненько подумываю застрелиться.

Макс у Аси под щекой как-то окаменел.

- Я тебе застрелюсь! – зашипел он. – Придумал тоже!

И вдруг Асю у Макса отобрали, и девушку окутало родное тепло. От тетки пахло точно так же, как дома, разве что не было едких тяжелых духов, которыми она обильно брызгалась на работу. Но запах хлеба, уюта, недорогого мыла...

- Тетя Лена... – пискнула Ася и закрыла глаза.

- Вы что с ребенком сделали, черти полосатые? – недобро уточнила Леена, прижимая Асю к себе.

Ася не видела, как Макс с отцом оторопело переглянулись и едва не попытались спрятаться под столом. Ответа на этот вопрос у них не было, да и быть не могло.

- Все в порядке, девочка, - добавила тетка. – Я тебя в обиду не дам. Не реви.

Не реветь у Аси не получалось, она вцепилась в теткин передник и не хотела его отпускать. Она как будто снова оказалась дома, и все тысячи миров схлопнулись в один. Ася закрыла глаза. Было хорошо и спокойно. Слезы сами собой перестали течь, она стояла, швыркая носом, и не видела, каким взглядом смотрит на отца его сестра. Много в этом взгляде было вопросов, а еще очень явно наклевывался удар чем-то тяжелым.

- Инструменты... – напомнил Макс.

Он рылся в сундуке уже самостоятельно и периодически чихал от пыли.

- Где же они могут быть? – добавил отец. – Ты никому не отдавала, Леена? Или может быть, муж?

- Да какой это муж! – зашипела тетка.

Ася подавила смешок. Ей абсолютно не хотелось отрываться от родного человека.

- Могут еще, наверное, в сарае быть, - задумчиво произнесла тетка. – Там помнишь, короб стоит?

- Пойду проверю.

- Лампу возьми, темно там.

Отец, наверное, за лампой и отправился, но далеко не ушел. Крики с улицы услышали все разом – невозможно было не услышать. Да и собака залаяла так, что едва не рвала цепь. Тетка Асю все-таки отпустила и кинулась к окну, правда, сквозь морозные узоры, плотно его покрывавшие, сложно было что-то разглядеть.

Переполох на улице явно набирал обороты. Кто-то орал по-фински, кто-то, кажется, по-русски. Ася заподозрила неладное, но прежде, чем кто-то что-то успел сделать, в избу влетел, тяжело дыша, абсолютно голый человек.

Из одежды на нем была только кровь – свежая и запекшаяся. Длинные темно-рыжие волосы спутались в колтун, и по цвету тоже мало отличались. Ася вскрикнула. Сорьонен с Марусей синхронно кинулись ловить и остановили безумца, усадили на лавку. Тетка с явной опаской набросила на него издалека свой бывалый мундир.

- Ян, ты? – наконец, сообразила Ася.

Дворжак поднял на нее сумасшедший взгляд. Он тяжело дышал и вряд ли понимал, где и с кем находится.

- Подождал бы, зачем бегать по морозу в таком виде? – спросила девушка укоризненно.

В дом с криками вбежали запыхавшиеся слуги баронессы.

- Попался, нечестивец! – кричал мужчина. Девушка держала в руках ухват и тоже выглядела угрожающе.

- Не трогайте его, он хороший, - вступилась Ася за молодого шамана. – Просто боится.

Сорьонен задумчиво смотрел на парня, а тот косился на него – с явным страхом.

- Еще один восточник на мою голову, - себе под нос заметил отец.

Муж, а может, и не муж тетки, увидев посреди комнаты голого парня, конечно, удивился, но Леена шикнула на него, и тот исчез. Ася в конце концов нашла в себе силы отцепиться от теткиного передника и пошла к Яну. Тот сжался в комочек под наброшенным на него мундиром и крупно дрожжал.

- Ничего, Ян, ничего, - утешила она его, гладя по волосам. – Так бывает. Ты давно переместился?

Парень взглянул на нее вопросительно. Попытался что-то ответить, но вместо слов из горла вырвался только скрип. Кажется, он пытался выть по-волчьи.

- Давай, вспоминай русский язык, - попросила девушка. – Как там у вас тогда его учили? Аз, буки, веди, глаголь, добро...

Она сама не помнила, откуда это знает. Может быть, подсказала тысяча тысяч? Наконец, парень немного овладел собой и что-то изрек на языке, которого не знал, кажется, никто. Макс нахмурил пшеничные брови, задумался, потом предположил:

- Чешский, что ли?

- Может быть, он ведь чех, - согласилась Ася. – Вроде бы.

Сорьонен торжественно протирал очки. Потом взглянул на тетку – махнул рукой, и оба ушли на улицу, очевидно, в тот самый сарай искать иструменты. В конце концов, несмотря на то, как драматически поменялась обстановка, они все еще требовались. Пол уже залило кровью, да и выглядел молодой шаман так, словно вот-вот снова свалится в обморок.

- Ты знаешь больше, чем говоришь, - стоило закрыться двери, сказал Макс Асе.

- Поверь мне, не настолько.

- И все же, есть что-то, что мне нужно иметь в виду?

- Да, - решилась девушка. – Он – хороший человек. Хотя с виду этого, наверное, и не скажешь. И в будущем должен помочь вам с отцом. А еще гораздо позднее, он будет вроде как моим отчимом. Да, знаю, сейчас на это мало похоже... То есть сейчас не надо на него бочку катить, ясно?

- Все это очень подозрительно, - себе под нос заключил Маруся, но потом, вздохнув, опустился перед Яном на колени и осторожно протянул ему руку.

Ян с ощутимым сомнением уставился на большую ладонь Макса, которая, как отметила про себя Ася, вполне годилась бы каменщику или портовому грузчику. В ее мире Ковальский был военным, что тоже вполне укладывалось в эту анатомию, а вот здесь, кажется, собирался стать врачом. Интересно, как у него получалось бы оперировать такими лапищами?

А потом Маруся заговорил, кажется, по-польски. Очень ласково и успокаивающе. Асе понравилось, как звучит в его исполнении этот язык. Заслушался и доктор, который только успел вдвинуться обратно в дом и теперь торчал в дверях, раскрыв рот и вытаращив белесые глаза. Лена наткнулась на него и тоже застыла.

Ян в задумчивости протянул Максу руку, а потом обмяк и блаженно закрыл глаза.

- Чудеса да и только, - вздохнул отец.

Ковальский смутился и замолчал.

Ася подумывала, не бросить ли в отца тапком, но мешало полное этих самых тапков отсутствие.

- Он в обморок упал, - заметил Маруся. – Давайте уже свои инструменты сюда. Крови много потерял.

- Интересно все-таки, кто его так? - вздохнул отец.

Ковальский поднял бесчувственного парня и без лишних сантиментов водрузил на стол. Тетка всплеснула руками, но промолчала.

- Как будто снова отец жив, - заметила она только. – Вечно больных прямо на кухне принимал.

- Я думала у вас один отец, - ляпнула Ася, прежде чем поняла, что сотворила.

Леена покосилась на нее в недоумении, потом косо глянула на Сорьонена.

- Двоюродные мы, - пояснила она. – По матери.

- Пойдем-ка, поможешь мне!

Тетка несильно, но понятно цапнула племянницу за плечо и повела прочь из дома. Что было не так, Ася сперва даже не поняла. Потом дошло. Это же тетка образца века, эдак, девятнадцатого, и она едва ли обрадуется, если юная дева станет разглядывать, как зашивают раны голому парню! Что ж, пообщаться с Лееной было приятно, в круговерти миров она оказалась островком спокойствия и уюта.

- Кур давай накормим, - объявила тетка. – И надо еще по воду сходить на озеро. Не замерзнешь так?

Ася поправила наспех наброшенное пальто, вспомнила про баронессу – как она там, интересно? Спит еще, или уже хватилась?

- Упустили мы его, госпожа, - пожаловался Матиас, который сидел на лавочке возле дома, укутавшись в тулуп.

- Ничего страшного, - пожала плечами Ася. – Если врач не идет к пациенту, пациент сам приходит к врачу.

Лена хмыкнула.

- Знаешь, что странно, - она поглядела на нее внимательно и долго, - Что ты так на него похожа. А еще почему-то на Марину.

- А где она? – спросила Ася в очередной раз прежде, чем успела подумать.

В отношении мамы у нее почему-то сразу пропадала всякая выдержка.

Леена вздохнула.

- В город повезли на осмотр, - нехотя сообщила она. – Болеет все. Мучается.

Тетка спохватилась.

- Будь ты лет на десять помладше, я бы задумалась...

- Мне пятнадцать, - поддержала версию Ася. И вспомнила давний разговор. – Но разве не все северяне похожи друг на друга?

- И то верно, - с сомнением в голосе согласилась Леена. - А ты, небось, на Востоке росла?

- Ну, в общем, да.

- Оно и видно.

Тетка отвлеклась ненадолго, загремела ведрами, насыпала в них какое-то зерно из ларя, трясла, размешивала, и, наконец, вручила Асе.

- Вот, отнеси курам. А я пока бадью на санки закину.

Вернувшись от кур, которые были точно такими же, как у соседей на даче – красными и не особо умными, Ася услышала – дело в сарае неладно. Тетка ругалась, явно нецензурно, и с кем-то сражалась.

Надо было, наверное, позвать Макса или отца. Или хотя бы прикорнувшего у завалинки слугу баронессы, но ничего из этого Ася делать не стала. Она почти догадывалась, в чем дело.

Кинулась в сарай.

Леена застыла посреди него монументальной статуей карающего божества, вооруженного лопатой, а в углу, съежившись до размеров геккона, сидел окаменевший со страху Ленин.

- Опять какая-то пакость из лесу приползла! – пояснила тетка с яростью. – Ты не подходи, дочка. Сейчас я ее лопатой!

- Не надо лопатой! – вступилась Ася, под горящим теткиным взглядом пробираясь маленькими шажками к перепуганному дракону. – Это мой.

Леена на миг утратила дар речи, а потом все-таки опустила лопату. Ася осторожно села на корточки и протянула руки. Ленин тут же запрыгнул и блаженно сощурил глаза. Он все еще был небольших размеров, но вес сохранил прежний – девушка едва смогла поднять его.

- Это мой домашний любимец, - пояснила она, укачивая варана, точно ляльку. – Он добрый.

Тетка с сомнением покачала головой.

- Хочешь погладить?

- Нет уж, спасибо! - вздохнула Леена. – Чудеса да и только! И что, много кто у вас на востоке эту дрянь держит?

- Да нет, это новое поветрие, - решив не вдаваться в подробности, сказала Ася. – Только недавно в столице появилось.

- Ох уж эти восточники, одно слово! Придумают невесть что!

Тетка шумно вздохнула, убрала лопату и снова взялась за ведра.

- Пойдем на озеро, - объявила она. – Расскажешь заодно, что это за тварь такая.

Ленин, успокоенный близостью хозяйки, тут же доверчиво окаменел у нее на руках. Ася как смогла засунула варана под пальто, отчего обрела достойный уважения – совсем как у тетки – бюст.

- Он хоть понимает что-нибудь? – спросила Леена с плохо скрываемым любопытством.

- Все! – объявила Ася.

- А с виду-то и не скажешь...

Когда Ася с теткой вернулись в дом, там было уже все чинно и спокойно. Закутанный в одеяло Ян спал на лавке, Макс разулся и босиком намывал полы, которые до этого залили кровью, а Сорьонен ворочал что-то в печи. У Аси сразу покраснели застывшие на морозе щеки.

- Ну как он?- она указала на дрыхнущего без задних ног Яна.

- Будет в порядке, - не вылезая из печи, отозвался отец. – Чего не могу, к сожалению, сказать о хлебе. Кажется, он подгорел.

- Откатай корму! – приказала ему тетка, и Сорьонен послушно уступил ей место.

Вскоре на столе оказались два больших домашних хлеба, действительно, слегка подгоревших, но все равно очень аппетиных. У Аси громко запел живот.

- Какие красивые! – воскликнула она. – А мы будем их есть? С вареньем?

У тетки, наверное, от такой наглости перехватило дух, но она только кивнула и действительно поставила на стол горшок с черничным вареньем.

- Ешьте, куда от вас деваться, - вздохнула она. – И нечисть тоже накормите.

Ленин стоял на задних лапах, умильно разглядывая по очереди то караваи, то тетку, словно никак не мог решить, какое зрелище вызывает у него большее обожание.

- Вообще-то это дракон, - осмелев, сообщила Ася.

Отец ломал хлеб и раздавал горячие, исходящие умопомрачительным запахом куски всем по очереди. Сперва – сестре, потом Максу, наконец, дошла очередь и до дочери.

- Осторожно, горячий еще, - предупредил доктор. – Сразу много не ешь.

- Почему? – откусив половину своей порции, удивилась девушка.

- Заворот кишок будет, - подмигнул отец.

- Не пугай ребенка, - проворчал Макс.

Потом все завтракали, переругиваясь, ели хлеб с вареньем, отец с теткой обсуждали новости – восточные и северные, до которых Асе особенного дела не было. Она размышляла о другом. В этом мире она уже так долго, и не похоже, чтобы ее собиралось перебросить куда-то еще. Может быть, имелась какая-то цель, какое-то задание, выполнив которое, она сможет отправиться дальше?

Она принялась вспоминать. Прошлое перемещение было внезапным, но перед этим она успела поговорить с отцом. Кажется, этот разговор даже чем-то облегчил его бремя. А до этого? Пообещала помочь черному шаману! Он ведь до сих пор ждет... неудобно получается. Впрочем, он ведь говорил, что ни в одном из миров ей не спрятаться, а значит, в любой момент может явиться с визитом.

Хотя встречаться сейчас с вечно недовольным скелетом и его свитой особенно не хотелось. Светлая и чистая теткина комната, запах свежего хлеба, уютно спящий на лавке Ян, отец, безлобно собачившийся с Марусей, Леена с ее фирменной позой – руки в бока – все это было да нее домом, пусть и временным, и таким отчаянно не похожим на настоящий.

Променять это по собственной воле на ледяной ад с остроголовыми чертями? Нет, она явно не готова. К тому же в этом мире, вероятно, ее тоже дожидалось какое-то дело.

- О чем грустишь? – Маруся протянул ей варенье, то, что еще осталось.

Отец с теткой что-то бурно обсуждали на финском, при этом ходя вокруг печи. Ася сперва прислушивалась и пыталась понять, потом бросила это дело и уставилась в окно. На улице стало самую малость светлее, но утром эти серые сумерки назвать все равно было сложно. Деревня вокруг жила своей неспешной зимней жизнью, раз кто-то протащил мимо скрипучие сани, на которых плескались большие бадьи с ледяной водой. Потом прошла, отчаянно мыча, крупная пестрая корова. Пробежала пятнистая черно-белая лайка. События текли своим чередом, только как-то мимо. Ася так и не могла понять, зачем именно оказалась в Лаппаярви, на родине отца. Нет, конечно, ей всегда было интересно, а теперь теткины рассказы о деревенском детстве обрели объем и плоть. Но тем не менее, ускользали цель и смысл, и оттого казалось, что она в этом мире не вся, а будто смотрит на него краем глаза, как телевизор на кухне. Тот всегда что-то показывал, но мало кто вникал, что именно. Тетка вообще чаще всего не смотрела свои передачи, а скорее слушала, повернувшись к ним спиной.

- Тебе случалось долго быть вдали от дома? – спросила Ася.

Макс сощурился.

- Я не был дома уже пару лет точно, и не знаю, суждено ли когда-нибудь вернуться.

- Тогда ты меня понимаешь.

- Наверное, не полностью. Мужчинам положено вылетать из родового гнезда.

- А женщинам?

- Смотря какие это женщины, - вздохнул Макс. – Ты ни на одну из тех, что я видел, не похожа. Но думаю, это нормально.

- Для своего мира я вполне обычная. Стандартная даже. Не считая шаманского дара.

- А это точно дар? Глядя на твоего отца, я порой очень в этом сомневаюсь.

- Просто папа сам довольно противный, - хмыкнула девушка. – Поэтому и дар у него такой же.

- С этим не поспоришь, - рассмеялся Маруся. – А что ты думаешь делать дальше?

- Искать маму, - сам собой пришел ответ. – Как я поняла, ее увезли в город. Интересно, в какой?

- Думаю, это решаемо, - вмешался отец, подслушав ее разговор. – Съездим.

- А ты сможешь?

- Не вижу причин, почему нет, - с небывалым оптимизмом сообщил доктор.

- А я вижу, - вдруг заявил с лавки Ян.

Теперь он говорил, кажется, по-русски. Во всяком случае, его сразу поняли – и Ася, и отец с Марусей. Леена если и не поняла, то взвизгнула и едва не уронила горшок, который пристраивала в печи.

- Нечисть, как есть, - сплюнула она, потирая голову, которой успела треснуться об печку.

Ян теперь не лежал, а сидел на лавке, подобрав под себя босые ноги. В мундир он завернулся, как мог, но выглядел отчего-то в нем похабно.

- Пояснишь? – отец повернулся и внимательно на него смотрел.

Взгляд был какой-то рыбий, и очень Асе не понравился. Ей бы тоже не помешали подробности, но если бы доктор так уставился на нее, она бы сразу утратила дар речи. Однако Дворжак оказался покрепче несмотря на свой явно неадекватный образ. Он вздохнул, поправил норовивший сползти с тощих плеч мундир и сказал:

- Тебе туда нельзя, - он сделал паузу, пожевал, пытаясь родить правильную фразу, и наконец, изрек: - Потому что ее забрал черный шаман. И ты с ним такой не справишься.

Какое-то время было тихо.

Потом очень громко Леена передвинула в печи горшок.

Потом залаяла на дворе собака.

Потом откашлялся Макс.

А потом Ася, устав глядеть на все это, объявила:

- Черный шаман? Вот оно как. Ну он у меня сейчас получит!

Какое-то время еще стояла в комнатке тишина, слышно было, как поскрипывает тихонько старый брусовой дом, сам по себе, как возятся где-то под крышей птицы, как в печи гудит разгоревшийся огонь. Асе показалось, что она даже сердцебиение могла расслышать, у кого быстрое, как у котят, у кого, напротив, медленное.

А потом тетка, распрямившись и внезапно заполнив собой почти все пространство до самого потолка, громогласно объявила:

- Только не в моем доме!

И отец задушенно рассмеялся.

Жизнь снова потекла своим чередом. Ян пытался прикрыться мундиром, Макс искал, что бы с себя снять и предложить земляку.

- Это понятно, - согласилась Ася. – Я такого и не планировала. Но к ма... Марине надо ехать.

- Он сам явится, если позовешь, - напомнил Ян.

- Ты откуда такой? – садясь к нему поближе, уточнила девушка.

- А то не знаешь, - он лукаво ей улыбнулся.

- Я тебя уже в стольких вариантах видела, что затрудняюсь сказать. Ты с острова?

- С него, - еще радостней и счастливей разулыбался восточник. – Твой папка меня сюда отправил пинком под зад. Правда подозреваю, что нечаянно.

- Куда уж смог, - пожал плечами отец.

- А ты откуда знаешь? – опешила Ася.

- Вспоминается что-то смутно, - пожал плечами Сорьонен.

- Технически, это с тобой еще не случилось, - напомнила ему дочь, у которой от всего этого уже успела закружиться голова.

- Время нереально, - хмыкнул доктор. – Тао Мэй так говорил.

- Давайте-ка все катитесь отсюда домой, - вдруг попросила Леена.

И Ася, знавшая тетку всю жизнь, легко представила, до чего ей трудно сейчас сдерживаться и не перебить их тут всех ну хотя бы вон тем притаившимся в углу ухватом или того хуже метлой. Тетка набирала обороты и закипала уже давно, но теперь было ясно – еще немного и взорвется. Тогда спасения не будет.

- Пойдемте, - поддержала она. – Там, наверное, нас уже баронесса потеряла.

- Баронесса? – удивился Ян.

А потом нахмурился и потер лоб.

- Напугал я ее, кажется... в обморок упала... – виновато сказал он.

Выбежав вслед за отцом и Марусей на улицу, Ася застыла. В деревне было лето. Никакого мороза, никакого снега, у дома тетки шелестела свежими зелеными листиками корявая береза, вокруг нее копошились цветные куры с цыплятами, а гнусная дворняга на цепи успела наполовину облинять. В небе высоко стояло неяркое, но вполне ощутимое солнце. Было жарко. Пахло лесом, какой-то стряпней с соседнего двора. За рощей радостно звонил церковный колокол.

- Это нормально? – Ася осторожно коснулась лилового цветка вьюна, который успел оплести невысокий штакетник.

Макс в задумчивости огляделся. Ничего не сказал.

Ян, последним догнавший компанию, лету шумно порадовался. К мундиру вдобавок дали ему длинное белое рубище, похожее на ночную рубашку, и деревянные калоши, но в целом его наряд гораздо больше подходил для тепла, чем для суровой северной зимы.

- Так-то получше, - оценил он.

- Как это возможно? – отец с явным наслаждением вдыхал теплый душистый воздух.

Ася убила на лбу комара.

Что ж, в лете были свои недостатки, особенно в таких болотистых районах.

Она сняла пальто и повесила его на руку. Пока этим занималась, еще один комар сел на щекуи все-таки успел впиться.

- Есть одна идея, - размазав гада по щеке, сказала Ася. – Но на достоверность не претендую.

- Это ничего, - утешил Макс. – Ты попробуй.

- А то как бы так же не выйти и не очутиться посреди моря, - добавил Ян.

- Кто бы говорил! – Ася зашвырнула в него торчавшей из кармана варежкой.

Гораздо лучше сгодилась бы деревянная калоша, но опасная обувь как на зло сейчас была у молодого шамана.

- Мама говорила, что я умею творить миры, - неуверенно сказала она. – Что бы это ни значило.

- Ровно это, - вздохнул отец. – Пойдем на озеро. Надеюсь, баронесса еще там.

- Зачем ты ее забрал? – вмешался Макс. – Не похоже, чтоб ей было там лучше.

- Я откуда-то вспомнил, что она скоро умрет от тифа в Столице, - нехотя признался отец. – Этого я допустить не хотел.

- От тифа? – удивился Ян.

Сорьонен посмотрел на него как-то странно, глаза потемнели. Асе этот взгляд почему-то очень не понравился, равно как и Максу, который сделался в последнее время особенно внимательным к таким деталям.

- Спас человека и хорошо, - поспешила вмешаться девушка.

Путь до озера, когда лицо не щипал мороз, и окрестности не скрывала ледяная дымка, оказался и короче, и приятнее. Еще бы не комары! Ася сперва отмахивалась, потом била, а потом уже перестала замечать – от множества укусов кожа словно бы потеряла чувствительность. Краем глаза она видела, как танцуют тот же танец Маруся и Ян – удивительно схожие при всем своем различии. Отец с Лениным, который теперь вышагивал во главе отряда, комаров словно не замечали, и это у них было взаимным. Прокусить каменную шкуру дракона не могли даже суровые северные насекомые, а Сорьонена как будто окружал невидимый щит – комары роились вокруг, но боялись садиться.

- Я тоже так хочу, - вздохнула Ася.

И на всякий случай вообразила, что идет по лесной тропинке, защищенная куполом.

Правда, вместо чего-то торжественного представила себя хомячком, которого выпустили прокатиться по квартире в пластиковом шарике.

Ян хмыкнул.

- Получается? – он подошел к ней поближе.

- Ты меня пугаешь, - пожаловалась Ася. – Совсем не такой, как на острове.

- Мне самому страшно, - признался молодой шаман. – Я не знаю, что случилось. Я стал нецелым, меня очень много и я как-то везде. Это сбивает с толку. Я думал, с ума сошел, но видишь, как-то пока жив.

- И давно с тобой так?

- Я бы знал! Когда твой отец заставил меня войти в костер, кажется, и началось...

- Он что, прости, сделал? – Ася остановилась так, будто наткнулась на невидимое препятствие.

Купол, который у нее, кажется, все-таки получился, рассыпался вдребезги, и ее снова атаковали комары.

Ян фыркнул.

- Я не в обиде, - после некоторой паузы добавил он. – Так надо было.

- А я бы обиделась, - Ася злилась.

Она понимала, что Ян – тот, которого она встретила на острове – не был к такому готов! Он был чуть старшее ее самой, молод и доверчив, несмотря на хулиганские замашки! Ей-то казалось, отец о нем как-то заботился... по своему. А оказалось, решил изобразить великого инквизитора и засунул парня в костер. И ради чего, хотелось бы знать?

С этим придется разобраться.

Интересно, если сейчас припереть папашу к стенке – признается? Или эта версия не в курсе? И что мешает ему притвориться, что он ничего не знает?

Ася схватилась за голову, убив за одно десятка полтора комаров, приклеившихся к ее лбу.

- Ну погодите у меня все! – пообещала она. – Я вам такое творить не позволю.

Ян, который это услышал, тяжело вздохнул.

- Попробуй, конечно, - беззлобно сказал он. – Но только если твой отец – Сатана, ты – его дочь. И я не знаю, кого из вас мне больше опасаться.

Дом стоял там, где его и оставили. Огород зарос бурьяном в человеческий рост, забор совсем покосился, где-то среди лопухов бродила пестрая корова и время от времени задумчиво мычала. От озера веяло влажностью и прохладой, у берега поднимались из воды пока еще невысокие метелки рогоза. Выглядело все красиво и совершенно безопасно, но отец вдруг замер и с явным ужасом уставился туда, куда больше никто не смотрел.

Туда же таращился и Ленин.

Ася малодушно подумала, что ей туда глядеть как-то совсем не хочется, но развить мысль не успела – Ян громко воскликнул:

- А зачем здесь эта лодка?

- Ключевой вопрос, - сразу отозвался отец. – И кто на ней прибыл?

- Это лодка черного шамана, - наконец, взглянув на означенное плавсредство, с уверенностью сказала Ася. – Я ее уже видела.

Маруся подошел и на пробу пнул почерневший борт. Трухлявое дерево хрустнуло и проломилось.

- Обратно уже не уплывет, - с мрачным удовлетворением сообщил Макс.

- Совершенно не обязательно, - поправила Ася. – Он ездит на трухлявом пне, а служает ему мертвые звери. Мне кажется, ему вообще не принципиально, дырявая лодка или целая. Если надо – и в тапочке переплывет море.

Что-то внутри ее головы, доселе сохранявшее молчание, усмехнулось с явным одобрением. Асе это очень не понравилось. Если в ее личной тысяче тысяч, пока не особо освоенной, водится скелет собственной персоной, это как-то не очень хорошо. Лишний он там был, и советы давал чаще всего не особо полезные.

- Это ты? – стараясь так, чтобы больше никто не услышал, спросила она.

Голос усмехнулся.

- Я же тебе говорил, от меня ты не спрячешься, сколько миров не сотвори, - без особой злобы пояснил Черный. – Я здесь и я жду.

От внутреннего диалога Асю отвлек голос отца.

- Этого я и боялся, - он стоял в дверях дома, и ясно было – там давным-давно никого нет. Окно успело зарасти паутиной, из темного нутра избы шел сырой холодный воздух, застоявшийся с зимы. Кое-где на трухлявом крыльце даже успели проклюнуться невысокие грибы, с виду крайне ядовитые и вполне вероятно даже способные светиться в темноте.

- Полгода прошло, - не задумываясь, брякнула Ася. – Чего ты хотел?

Сорьонен вскинул светлую бровь, совсем таким же, как у нее образом, но от комментариев воздержался.

- Пойду в селе расспрошу, - предложил Макс. – Может кто видел, как она уехала на поезде, к примеру.

- Ты говоришь по-фински? – удивился Ян.

- Немецкого хватит, - покачал головой отец. – Священник поймет, станционный смотритель тоже. Если он, конечно, еще существует.

- Дурдом, - вздохнула Ася. – Опять мир рушится вокруг меня.

- Что ты сказала? – Сорьонен вытянулся в струнку.

- Что вокруг меня то и дело начинает все рушиться, - чуть с меньшей уверенностью повторила девушка. – Уже не первый раз.

- Ты не одна с этой проблемой, - вздохнул отец. – Или может, рушится вокруг меня, а ты просто оказываешься не в то время и не в том месте.

- Как раз в том! – возразила Ася. – Может, я как раз нужна, чтобы тебе помочь.

- Сомнительно.

- Но очень разумно!

- Как знать, - сдался доктор. – Макс, Ян, идите искать баронессу... хотя... Ян, не ходи. В таком виде ты вряд ли у кого-то вызовешь желание откровенно с тобой побеседовать.

- Не скажи, - обиделся Дворжак. – Вдруг глянусь кому?

- Тетке, например, - не удержалась Ася. – Видишь, даже ночную рубашку тебе дала.

- А я ценю! Пойду потом ей дров наколю или еще чего сделаю полезного.

- Смотри, чтоб муж не побил.

- То не муж, - Ян назидательно поднял палец. – То сосед.

- А ты откуда знаешь? – удивился доктор.

- Учитель у меня хороший, - ощерился Дворжак. – Хоть и дурной.

Ян сидел, свесив босые ноги с пирса, они чуть касались воды. Ночная рубашка доставала ему почти до щиколоток. Косу он распустил, и в таком виде смахивал на юного языческого бога. Ася не очень в них разбиралась, чтобы достоверно предположить, на какого именно. Может, что-то купальское...

- Чего смотришь? – парень заметил ее взгляд, видимо, слишком внимательный.

А может у шаманов вообще так – смотрит, а кажется, не то иголкой колет, не то гладит перышком. У отца же получалось людей к месту примораживать, а согревать, он, скорее всего, просто не пытался. Интересно, а какова была ее мать, если за это чудо не только замуж вышла, но еще двух детей родила.

- Думаю всякое, - чистосердечно созналась Ася. – Вид у тебя, ну... колоритный.

- Это как? – заинтересовался Ян.

- Тебе же русский не родной, так?

- Я чех, вообще-то. Но восточники все по-русски говорят так или иначе.

- Хорошо. Но слово непонятное, да?

- Это хоть не ругательство?

- Да нет! – Ася замахала руками, попутно отгоняя от себя очередное облако из комаров. – Просто прикольно.

Ян закатил глаза.

Их явно постиг кризис коммуникации.

- Скажем так, там, откуда я родом, ты немного иначе выглядишь, - нашлась Ася.

- Ух ты, и как же?

- Ну, у тебя волосы длиной пару миллиметров, нос набок, носишь с собой огромный пистолет, и все тебя боятся, - постаралась она суммировать внешность своего отчима, не используя по возможности непонятных слов.

- Я бы тоже так хотел! – обрадовался Дворжак. – Никто дворнягой уже не называет, да?

- Никто не рискнет, - заверила Ася.

А сама попыталась представить, каким был путь от этого милого парня до машины убийства, которой стал любовник ее тетки, и почему-то не смогла. Может быть, рассечение виновато? Может, вообще не стоит оно того, пусть нормально живет, вон, хоть с теткой даже? Ну подумаешь, волком иногда становится, ничего такого! Лес кругом, пусть себе бегает, когда захочется.

- А он? – вдруг спохватился Ян и мотнул рыжей башкой в сторону дома, где что-то химичил отец.

Ася прикрыла рукой глаза и глубоко вздохнула.

- А с НИМ у вас взаимоуважение и полная идиллия, - пообещала она.

Идиллия, впрочем, продержалась недолго. Из деревни прибежал Ковальский – весь белый там, где не был красным. Щеки у Макса пылали, глаза тоже покраснели, но при этом он умудрялся одновременно быть бледным и почти обморочным.

- Что такое? – Ася кошмарный марусин вид трактовать затруднялась.

Шатаясь, Макс прошел мимо нее по пирсу, едва с него пару раз не упал, но все-таки дошел до дома, где, очевидно, встретил отца. Что-то громко рухнуло, Сорьонен зачертыхался по-фински, а Ян с Асей синхронно кинулись смотреть, что произошло.

Оказалось, Маруся все-таки упал в обморок, причем сделал это крайне неудачно – прямо в сенцах. Оттуда отец его кое-как доволок до середины комнаты и там теперь сидел, держа голову Макса на коленях.

Больше ничего он сделать не смог.

- Воды тащите, - каким-то слабым голосом попросил отец. – Или водки.

- Где ж ее тут возьмешь? - пожаловался Ян.

- А я знаю, где, - спохватилась Ася. – Только бежать долго.

- Твоя правда, - кивнул Дворжак, потом вдруг упал на колени и быстро перекинулся в волка.

Желтый глаз зверя подмигнул.

- Садись, красна девица, подвезу, - в ее голове иронично сказал Ян.

Голос у него был уже совсем прежний. Будь у нее лишняя минутка, Ася бы подивилась, как умудрялся этот человек, да и человек ли, жить во всех мирах и временах одновременно, но было как-то не до того. Маруся выглядел откровенно плохо, а отец, обычно хладнокровный и совершенно непрошибаемый, почему-то впал в ступор.

Ася забралась на спину волка. С прошлого превращения он уже подрос и окреп, но все равно еще не казался достаточно чудовищным. Тем не менее ее вес он выдержал легко и крупными прыжками понесся обратно в деревню. Какой они там произведут фуррор, Ася старалась даже не думать. Хорошо еще, стоял день, и население все было в основном на огородах и в лесу.

Пару раз на поворотах Ася едва не свалилась, но успевала покрепче вцепиться в волчью шерсть и сжать поджарые бока ногами.

- Это неприлично, ты знаешь? – услышала она в голове голос Яна.

- Знать не хочу! – припечатала она.

- Врешь.

- Не до этого, - отмахнулась девушка. – И не воображай лишнего! На острове-то воспитанный был, а тут смотри, как распоясался.

- Я ж так, любя, - фыркнул волк. – Вот и приехали. Ты сама сходи, ладно? А то меня твоя тетка точно веником зашибет.

Тетка, конечно, удивилась, но водку дала. Правда, решила, что отправится в дом у озера, но прежде, чем Ася успела придумать по этому поводу какие-то возражения, заметила в окно рыжего волка, который назло дворняге поднял лапу на штакетник.

- Ах ты погань! – вскричала тетка и схватила веник.

- Он не погань! – пискнула Ася и попыталась перехватить Леену, но было поздно.

Она ринулась на улицу, готовясь атаковать.

Что оставалось делать?

Где-то там в доме у озера лежал без чувств Маруся, а над ним маялся отец – водку нужно было доставить. Хотел ли Ян получать веником по заднице? Возможно. Но для этого определенно было не время.

Ася выскочила следом за теткой, высоко над головой воздела водку и показав ее волку, крикнула:

- Апорт!

И кинула бутылку.

В высоком прыжке, достойном чемпиона по фигурному катанию, Ян взвился в воздух и поймал снаряд зубами, а потом, задрав хвост, развернулся на лету и помчался что есть духу в сторону озера. Веник полетел следом.

- Вот гад! – вздохнула тетка. – Развелось опять нечисти!

Она обернулась к Асе:

- А ты зачем ему дала бутылку?

Ася потупила глаза:

- Это Ян вообще-то, - тихо сказала она. – Я тебе хотела объяснить, просто не успела. Он превращается.

Тетка переводила дух и не спешила отвечать.

- Я на нем верхом приехала! – добила девушка. – А теперь придется пешком идти.

- Подожди,- неожиданно заявила Леена. – Не надо туда идти, без нас разберутся. Пойдем кофе попьем, разговор имеется.

И приобняв племянницу за плечо, повела в дом.

При словах «попить кофе» у Аси в голове сперва возник соблазнительный образ уютной кофейни где-нибудь на проспекте, но вокруг все еще была глухая финская деревушка с комарами и курами, бродившими по двору. Вдали шелестели березы, мычала корова, какие-то мужики перекрикивались на дальних огородах.

Тетка на печь поставила закопченную медную турку, насыпала из туеска немного кофе и стала ждать. Запах пошел такой, что не снилось и «Старбаксу».

- Ты мне вот что скажи, - прямо глядя на девушку, спросила тетка. – Ты ему кто?

«Опять двадцать-пять», - подумала Ася. – «И что говорить?».

Посомневавшись, решила больше ничего не выдумывать. В конце концов, она только что приехала сюда верхом на волке-оборотне.

- Возможно, это прозвучит дико, но я его дочь. Твоя племянница.

Тетка прикрыла рукой лицо, потом вздохнула.

- Звучит не дико, а просто абсурдно, - сказала она. – Но я тебе верю.

Тетка приподняла закипевшую турку, дождалась, пока опадет пенка и снова поставила в печь. И почти сразу убрала в сторонку. Стала возиться с кувшинами, налила молока, и, наконец, поставила перед Асей большую кружку.

- Варенья может дать? Или хлебушка?

- Да вроде только поели, но спасибо! – кофе оказался крепким и очень вкусным, хотя молоко было непривычно жирным.

Ася даже забеспокоилась, не схватит ли у нее желудок.

- Ты вот еще что мне скажи, - вдруг с некоторой неловкостью, пряча глаза, спросила тетка. – Рыжий этот...

Ася подавила улыбку.

- Который? – невинно уточнила она.

- Помладше, - не поднимая взгляда, пробормотала Леена. – Он откуда взялся?

- А, Ян, - Ася уже не пыталась скрывать умиление, которое охватило ее при виде явно робевшей тетки.

Ради такого зрелища даже на рассечение пойти было не жалко! В ее мире Леену уже ничего не пугало и не удивляло, и уж тем более, не заставляло стесняться, а если вдруг Ян умудрялся что-то совсем уж исключительное учинить, получал не стеснение, а тапком. Или еще вот сковородкой.

- Он из академии, - пытаясь сочинить для тетки наиболее обтекаемый ответ, начала она. – У отца учится. В некотором смысле.

- Это в каком же?

- Ну в медицинском! – нашлась Ася, чувствуя, что ступает по очень зыбкой почве.

- Аа... в медицинском, - раздумчиво повторила Леена. – Понятно тогда, почему такой бесцеремонный.

- Восточник же, что ты хочешь! – вздохнула девушка.

- И не говори, - мечтательно глянув в окно, согласилась тетка. – А в волка почему превращается?

- Ну, так он из наших.

- Из каких это еще наших?

- Таких же, как мы с отцом, - неопределенно ответила Ася. – Непростых.

- Жаль, - вздохнула Леена. – Ну да ладно.

- Это ничего, - утешила ее племянница. – Это даже хорошо.

- А тебе откуда знать?

- Уж я точно знаю, - пообещала Ася и стала пить кофе, потому что очень боялась наговорить лишнего. Мало ли, как аукнутся ее слова! Другого отчима ей уж точно не нужно. Да и мало ли, может, Ян с Лееной должы пройти огонь и медные трубы, прежде чем станут во всех мирах настолько близки? Не испортить бы чего...

- Скажи ему, чтоб забор мой больше не метил, - предупредила тетка, вмиг рассеяв все романтические помыслы, - И кур чтоб тоже ни-ни.

В дом у озера они пошли вместе. Одну Асю тетка отпускать не захотела, и сложив в корзину кое-какую снедь и прихватив еще один кофейник, чинно зашагала по улице. Комары, непрерывно зудевшие вокруг, Леену словно бы не беспокоили, она шла с грацией и торжественностью прогулочного парохода, катавшего по заливу туристов.

Прежняя жизнь уже начинала казаться сном, только бусиной в бесконечных четках миров, которые перебирал невидимый монах.

Ася вздохнула.

Ей опять сильно захотелось домой. К брату, к тетке, которой вечно нет дома, к наглому хулигану Яну, к школе и урокам, к Катьке...

- О чем грустишь? – моментально уловила ее настроение тетка.

- Я не железная, - абстрактно отозвалась Ася. – Я пытаюсь справиться со всем, что на меня навалилось, но очевидно, не справляюсь.

- Всем так кажется, - пожала плечами Леена. – Но нет судьи, чтобы вынести окончательный вердикт.

- А ты как?

- Справляюсь? – переспросила тетка.

- Ну да. У тебя ведь тоже жизнь не сахар, да?

- Какая уж есть.

Женщина обмахнула вспотевший лоб краем платка, которым повязала пышные пшеничные косы. Сколько ей было лет? Ася не знала. Она слышала, что раньше старели быстрее, ведь не было ни кремов, ни масок, ни «уколов красоты», так что Леене с ее морщинками вокруг глаз запросто могло быть и пятьдесят, и тридцать...

- Ну, я как-то иначе ее представляла в твоем возрасте, - поделилась тетка. – Думала жить буду в Столице, выйду замуж... за офицера.

Ася постаралась не озвучивать очевидную мысль, пришедшую ей на ум. Помнила она из книг, что в прежние времена небольшая степень родства не считалась помехой для свадьбы. Офицеров на примете у будущей ее тетки было немного, да и об отце она часто отзывалась с какой-то совсем не сестринской тоской. Что ж, наверное, были надежды, да не сбылись. Странно узнавать это теперь.

Девушка промолчала.

- А вот сижу в деревне, будто больше заняться нечем, - добавила Леена.

- А чего не уедешь?

- Может и уеду, - мрачно сказала тетка. – Но пока не могу. Есть тут за кем присмотреть.

Она кашлянула.

- Больше, собственно, и некому.

И Ася вдруг поняла, о ком речь. Ей стало не по себе. Крепло чувство, что она приблизилась к цели своего пребывания в этом мире. Вот оно! Мать! Этот узел ей предстоит распутать, чтобы освободиться! А там, глядишь, можно к остроголовым чертям на рассечение и домой.

- Это же мама, да? – спросила она, заступив тетке дорогу. – Я должна ее увидеть.

На крыльце дома маялся Ян, уже снова в человеческом обличьи. Растрепанный, с лихорадочно горящими щеками, а глаза – наверняка, совершенно бесстыжие, он опустил, когда завидел Леену, и теперь воровато поглядывал на нее исподтишка. Все эти абсолютно симметричные мероприятия Асю веселили до крайности, но она переживала за мать – и еще за Марусю. Что с ним там случилось, в конце-то концов! Всего-то до церкви сбегал и до станции. Наверное.

- Что там? – спросила она у Яна.

Ян вздохнул.

- Одыбал вроде, - и отвернулся. – Водка всем восточникам на пользу.

- Главное, в меру, - дипломатично согласилась Ася.

- А чего ты в дом не заходишь? – заинтересовалась тетка.

Она поставила корзину на доски пирса и с интересом поглядывала то на парня, то на зараставшее рогозом и какими-то странного вида кувшинками озеро. Неподалеку чернела лодка с пробитым насквозь бортом.

- Он меня выгнал, - пожаловался Ян. – И обратно сказал пока не заходить.

- Я ему выгоню, - подбоченилась Леена. – Раскомандовался тоже.

- Да пусть, - Дворжак махнул рукой.

Общество тетки явно скрасило ему неудобство, и теперь он с восхищением на нее таращился – совсем так, как будет делать двести лет спустя, шастая по их квартире в модных трениках «Найк». О том, как они обтягивали мускулистый, как и все остальные части тела, бандитский зад, Ася могла бы порассказать, да не стала. В рубашке навроде женской ночнушки будущий гроза района смотрелся куда как милее и невиннее.

И тетке похоже нравился ничуть не меньше.

«Бывает же», - подумала Ася почти что с завистью. – «А ведь еще недавно меня какао угощал. Хотя, сама же ему наобещала... вот и поверил.»

Было если и обидно, то разве что самую малость. Вот когда посол Гондураса, не к ночи будет помянут, швырнул в нее ворону, было гораздо неприятнее. И симпатия, до тех времен немалая, к учителю как-то сразу улетучилась, и вовсе даже не потому, что означенный учитель для полного счастья был еще и застрявшим между мирами мертвецом.

- Заходите уже, - вдруг послышался из дома усталый отцовский голос. – Хватит там за дверью пыхтеть.

Тетка выгнула бровь, но сдержалась. Вслед за Яном, который сразу бросился обратно в дом, вошли в прохладную сырую темноту и Ася с теткой. После яркого летнего дня сперва обе ослепли, но Ася быстро сориентировалась.

Теперь Макс лежал на лавке, под голову ему сунули то ли валенки, то ли скатанную шинель, на лбу покоилась застиранная тряпка. Бутылка водки стояла пределах досягаемости ополовиненная. Отец плескал на себя воду из старого деревянного ведра и тряс головой.

Маруся слабо улыбнулся.

Но потом вспомнил что-то и помрачнел.

- Баронесса наша три месяца, как преставилась, - сообщил он. – Я на церковном кладбище могилу нашел.

Ася подавилась воздухом, который до этого момента спокойно проникал в ее легкие. Потом стало дурно. Тетка недоумевающе посмотрела на всех, подождала немного, а потом осторожно спросила:

- А вы что ли не знали?

- Не знали, - с лавки подтвердил Маруся.

Тряпка сползла на лицо, и он ее пытался оттуда по возможности аккуратно убрать. Ася хотела подойти и помочь, но внезапно подкосились ноги, и она свалилась бы, не удержи ее вовремя случившийся на пути Ян.

- Тихо ты, - шикнул он. – Тебе еще убиться тут не хватало!

- Разумно, - согласилась она. – А почему мы должны были знать?

- Так похороны же были, честь по чести. Вся деревня собралась.

- И мы? – тихо уточнил отец.

- Вас не было, что всех очень возмутило, - сварливо напомнила тетка. – А где вы, кстати, были?

- У тебя в гостях, - не очень уверенно сказал доктор.

- А я на похоронах!

- С ума сойти легче, - прокомментировал это Ян.

- Вот уж точно, - поддержала Ася. – А от чего умерла баронесса?

Дворжак согласно запыхтел, а потом зачем-то перекинулся в волка – может, хотел сбить градус с ситуации, но вместо этого заставил тетку осечься на полуслове. Она даже потянулась за табуреткой, несчастливо оказавшейся слишком близко, но на руке у нее вовремя повисла Ася.

- Вот дурдом, - пожаловался Макс.

Сорьонен тихо и как-то безумно расхохотался.

- Мало тут смешного, - отвлеклась на него тетка. – От чахотки померла баронесса.

- От чахотки? – удивилась Ася. – Она же не болела.

- Ну, я за что купила, за то и продаю. С города врач приезжал, смотрел ее. Мог бы и сам позаботиться, раз привез, - она посмотрела на доктора с явным укором. – Но ты как обычно, притащил и сгинул.

Отец сидел сумрачный.

Ян в виде волка подбирался к тетке, умильно глядя снизу вверх и завив хвост колечком. Выглядело это смешно, особенно учитывая, что в углу ему вторил Ленин, у которого хвост так не загибался, и скорее, сворачивался весь варан единовременно.

- Я ничего не понимаю, - себе под нос заметил доктор.

- А я, кажется, понимаю, - задумчиво произнесла Ася. – Мы опять переместились. Это другой мир.

Отец поднял на нее взгляд.

- А откуда он взялся? – спросил прямо и как-то недобро.

Ну, или Асе так показалось, потому что доктор в состоянии нервного истощения оказался вообще довольно неприятным типом. Светлые глаза пробирали насквозь, особенно потому, что он где-то затаскал свои очки, и поцарапанные круглые стекла больше не отгораживали его от мира. Ну, или, что более вероятно, мир от него.

- Да откуда я знаю! – воскликнула Ася. – Мне пятнадцать, ау! Я не могу знать все!

- Иногда я в этом сомневаюсь, - вздохнул отец. - Ладно. Что поделать.

- Бедная баронесса, - сообщил Макс с лавки. – Я как увидел надгробие, чуть на месте не сгорел.

- Надо ей цветочков нарвать, - ничего умнее Ася сказать не смогла.

В это время Ленин, очевидно, добрался до тетки, а та его появления не ожидала. Леена взвизгнула и запустила в варана табуреткой, которую до этого готовила волку. Воспользовавшись стратегическим преимуществом, Ян улегся у ее ног и перевернулся на спину.

- Ишь ты, - удивилась тетка.

- Он добрый, я говорила, - припечатала Ася, которая была только рада отвлечься от тяжелого разговора.

- Вижу уже, - невнятно подтвердила тетка и осторожно наклонилась почесать зверю пузо.

Обиженный в лучших чувствах варан пришел жаловаться к Асе. Та задумчиво погладила его каменную морду, оглядела избу – ничего не менялось. Отец стоял скорбно над Максом, Макс пытался очухаться, Ян балдел у ног тетки. И все-таки с миром, полным такого благолепия, было что-то крепко не так.

Ася поднялась, выглянула в грязное окошко. Оно ей никакой информации не дало, поэтому пришлось высунуться из двери на улицу. Там стояла душная влажная жара. Озеро позеленело и еще больше заполнилось какими-то водорослями, кувшинки цвели желтым и белым. Зудели комары. Березы на берегу обрели тот зрелый оттенок зелени, что бывает ближе к середине лета. Все было так, как они и оставили, заходя в дом, вот только...

- Лодки нет, - сообщила она громко. – Уплыл Черный.

- Да и слава богу, - прокомментировал это известие Ковальский. – Лодка дырявая, утоп где-нибудь уже наверное.

- Этот утонет, жди... - вздохнул отец.

- Не пойму я, хорошо это или плохо, - Ася придержала дверь и оглянулась.

Тетка уже сидела на табуретке, у ее ног рыжим ковром валялся Дворжак и блаженно поскуливал. Картинка была еще та, даже жалко было нарушать. И тем не менее, следовало. Ася вдохнула, как перед тем, как войти в прохладную воду, сделала шаг прочь из дома и захлопнула дверь.

Ленин, как и следовало ожидать, успел просочиться с ней на улицу.

- Ну? – она посмотрела на него выжидательно. – Что посоветуешь?

Варан вытащил язык.

Как этот жест толковать, девушка не нашлась.

- Мы с тобой тут загостились, - добавила она. – И маму так и не нашли. Скажешь, неправда?

Ленин выражал свое согласие молчанием.

- Как было бы здорово, если бы ты был настоящим драконом, умел дышать пламенем и все такое. Или летать, к примеру.

Ленин спокойно ждал, когда она скажет что-нибудь более конструктивное.

- Что ты умеешь вообще, кроме того, что тырить блины и пугать тетку?

Дракон помалкивал. Ася уже самой себе начала казаться идиоткой, и разговор мало помалу терял ту небольшую степень осмысленности, что в нем еще до этого сохранялась.

- Ну, допустим, - она огляделась, пытаясь найти в мире еще какие-то несообразности, но кроме отсутствия лодки, все было до тошноты в порядке. Может, и в самом деле неплохо, что Черный наконец-то убрал свое гнилое плавсредство? Да и кого оно ожидало? Может, дождалось?

От мысли, что скелет приплывал за баронессой, Асю натуральным образом перекосило. А потом она вдруг все поняла.

И ничего, кроме матерного крика, у нее не получилось.

- Папа, иди сюда быстро! – добавила она, рванув дверь.

В избе от такого напора посыпалась с потолка какая-то труха. В ней давным-давно никого не было.

Ася дала себе время, потом закрыла дверь, досчитала до десяти и открыла снова. Картина не изменилась, разве что теперь гораздо виднее была колония каких-то подозрительных грибов, выросшая под лавкой. Еще из-под лавки выглядывал забытый кем-то безнадежно дырявый сапог. Окна густо поросли паутиной, печь обрушилась, пол прогнил так, что страшно было наступать. Ленин выглянул из-за асиных ног, как-то совсем по-человечески вздохнул и развернулся прочь.

- Отлично, блин, - резюмировала Ася.

Что делать дальше, она представляла плохо. Наверное, надо было пойти в деревню, разыскать теткин дом, по десятому разу объяснить ей, кто она такая и зачем появилась, спросить про мать, попробовать с ней повидаться... а дальше?

Ася села на пирс и свесила ноги. Солнце и не думало заходить, но по каким-то особым признакам стало понятно, что уже вечер. То ли стали злее комары, то ли от воды повеяло прохладой. В деревне заливались собаки.

- Долго будешь бегать?

Скелет вышел из-за дома и брякнув одновременно всеми своими костями и бусинками на полуразвалившемся балахоне, тоже уселся на пирсе. Правда, на почтительном расстоянии. Наверное, опасался Ленина, и кто знает, напрасно ли.

На Асю появление черного шамана не произвело уже ровным счетом никакого впечатления. Она равнодушно покосилась на него и пожала плечами.

- Я тоже устал, - пожаловался скелет. – Бегаю за тобой по всем мирам. Ты сильная, много миров делаешь.

- Что, прости? - Ася, наконец, подняла на мертвого шамана взгляд.

- Ты много миров можешь делать, - повторил Черный спокойно. – Это трудно.

- Почему?

- Много сил берет.

- Я не замечаю! – она развела руками. – Это просто случается... и все. Я бы предпочла, чтобы миры менялись пореже. Если уж говорить откровенно.

- Ты не можешь от меня ничего скрывать, - хмыкнул шаман. – Я в твоей голове.

- Час от часу не легче, - Ася вымучила улыбку.

Скелет с ее точки зрения совершенно точно был снаружи, а в голове у нее были тоска, голод, бесконечная усталость и вопрос о том, когда все это уже наконец-то закончится, и она вернется домой, ляжет на диван, завернувшись в одеяло, и посмотрит все вышедшие за это время серии аниме.

- Ты меня ненавидишь? – повернув к ней череп с пустыми глазницами, спросил Черный.

- Не особо, - Ася чуть отодвинулась. – Ты, конечно, жуткий, но при очень большом желании можно войти в твое положение. Кстати, об этом...

Она оглянулась в поисках моральной поддержки, но кроме Ленина, ловившего языком особо зарвавшихся комаров, рядом никого не было. Может быть, и к лучшему. Вечер становился все прохладнее, где-то на другой стороне озера квакали лягушки и кажется, перекликались возвращавшиеся с покоса мужики. Над деревней поднимались дымы, хозяйки стряпали ужин и топили сауны. Обстановка была умиротворяющей, бояться или паниковать не было никакой причины. Ася постаралась расслабиться и слиться с окружавшим ее миром, наверняка, сотканным из теткиных детских воспоминаний, ведь сама она знать не знала, как может выглядеть финская глубинка.

- Де ля Серна? – понял ее скелет.

- Да, он, - поежившись от такой проницательности, подтвердила Ася. – Зачем ты его держишь в плену?

Черный шаман рассмеялся.

- Делать мне больше нечего!

Он хохотал так, что едва не потерял собственную челюсть. Пара косточек поменьше, кажется, все-таки отвалилась и упала в озеро.

- Я его не держу, - по-прежнему смеясь, с трудом проговорил скелет. – Он сам не хочет уходить.

- Так я тебе и поверила, - буркнула Ася.

- Я не могу никого держать в плену, - весело сообщил черный шаман. – Я мертвый, чтоб ты понимала! У меня ничего своего нету, ни тела, ни имени, ни даже души, ха-ха!

Ася постаралась понять то, что ей сказали.

Да, Черный мог блефовать, обманывать ее, стараться ввести в заблуждение и убедить в чем-то. Но почему-то ему хотелось поверить. Может быть, она просто устала и нуждалась в хоть каком-то собеседнике. Особенно в таком, который не стал бы говорить загадками. В этом скелет явно превосходил отца.

- Это он меня держит, - добавил шаман.

- Каким, интересно, образом? – Ася чувствовала, что не должна клевать на эту удочку, но возмущение пересилило. – Ты запер мертвого человека в своем мертвом мире... и его охраняют твои мертвые звери!

Черный шаман пожал костлявыми плечами.

- Общее у нас только это, - спокойно сказал он. – Он мертвый, я тоже.

- И что это значит?

Скелет вздохнул. У него, наверное, даже легких уже не было лет сто, но его вздох прошелся прохладным ветерком над сонным вечерним озером. Ася поежилась.

- Ничего не понимаю, - пожаловалась она. – Тебя послушать, так ты кругом жертва?

- Почти. Ты пообещала мне имя, но даже этого сделать не хочешь. Всего лишь имя.

- Я строго говоря не отказывалась,- девушка покраснела. Против правды не попрешь, она действительно это пообещала. – Просто мне нужно пройти рассечение. А я, кажется, совсем к этому не готова.

- Я бы с радостью пошел вместо тебя, - усмехнулся скелет. – Но я не могу. Мне нечего им отдать.

- Надо обязательно быть живым?

- Хотя бы душа должна быть.

- Но почему ты еще существуешь?

Шаман развел руками. Ася заметила, что отрубленная матерью кисть у него отросла заново. Или не отросла – а это просто другое время и место?

- Меня носил с собой твой отец, - признался он. – А теперь носит мертвый учитель.

Ася покосилась на Ленина. Ленин нажрался комаров и дремал, опустив третье веко. Присутствие черного шамана больше не вызывало у него беспокойства. Казалось даже, варан и вовсе его не замечал.

- А где твои слуги?

- Они не могут долго находиться в твоих мирах.

- По-моему, никто не может, - Ася махнула рукой в сторону опустевшего дома. – Куда они все делись?

- Не они, а ты, - поправил скелет педантично. – Почему он тебя не учит?

- Отец?

- Да, твой отец. Величайший шаман из всех, что жили и будут жить! Но совсем безумный.

- Рада слышать, - девушка прикрыла лицо рукой. – Вы давно знакомы?

- Давно.

- А с Яном?

- Проклятый Сид! – воскликнул шаман, в первый раз за все время утратив благодушный настрой.

На крик Черного вскинулся Ленин, замотал головой, пытаясь понять, откуда шум. Потом успокоился, поймал очередного комара и снова задремал.

- Какой еще Сид? – заинтересовалась Ася.

- Самый натуральный, - возмущенно заявил скелет. – Но это не главная наша с тобой проблема.

- Я знаю.

Какое-то время оба молчали. Ася собиралась с мыслями, пытаясь понять, какие вопросы она может задать и что потом делать с ответами. Пока выходило одно к одному – идти к чертям, и будь, что будет.

Вот только не давала покоя одна мысль.

- Мама, - Ася повернулась к черному шаману, протянула руку и крепко взяла его за отворот изодранной почти до неузнаваемости куртки. – Что будет с ней?

Скелет недобро усмехнулся.

- Я не знаю, - сказал он. – Но возможно всякое.

- Что он с ней сделал?

- Как что? Убил, - пожал плечами Черный, так, будто это всем было известно.

Будь он настоящим, наверное, вонял бы плесенью и потревоженной могилой, но Ася, хоть и была совсем близко, не чувствовала никаких запахов, кроме тех, что и должны быть летом на берегу озера. Чуть тянуло тиной, но свежо и сладко благоухали кувшинки. С леса тянуло прохладой и скошенной травой.

Так же пахло, когда дворники летом приводили в порядок газон во дворе. Асе заросли травы с нее ростом нравились куда больше, можно было даже в городе воображать, что находишься где-нибудь на природе, а не тащишься в магазин с поручением от тетки.

- То есть как убил? – пытаясь говорить по возможности ровно, уточнила Ася.

Все еще был шанс, что Черный лжет, что хочет запутать ее или настроить против отца, но какое-то седьмое или восьмое – сколько их вообще может быть у шамана – чувство подсказывало, что нет. Что все именно так, как говорит скелет.

- Случайно, наверное.

- Сгоряча?

- Возможно.

- Ты что-то еще об этом знаешь?

- Кое-что, - скелет попытался улыбнуться, но лучше бы ему было этого не делать – от непривычного движения едва не отвалилась сгнившая челюсть. Ася поморщилась, отступила на шаг в сторону и выпустила из рук полуистлевшую ткань ворота.

- Расскажешь?

- Покажу, - предложил Черный. – Иди за мной.

Наверное, этого делать не стоило. Что мешало черному шаману затащить ее обратно в свой мертвый мир и посадить на цепь, приставить охранять дохлого медведя или кто у него там еще есть? Эти мысли пронеслись у Аси в голове, когда скелет довольно деликатно взял ее за руку и встал.

Из-под воды вдруг поднялся пень, пошевелил корнями и превратился в лодку.

- Прошу на борт, - пригласил Черный. – Не побрезгуй уж.

Ася с некоторым сомнением смотрела на утлое судно, в котором стояла на дне вода, лавки сгнили, и кажется, кое-где успели завестись лягушки и водоросли.

- А не потонет она?

- Не потонет, - пообещал скелет.

Когда они разместились, он опустил в воду колотушку, больше всего похожую на плохо обглоданную бедренную кость – хорошо бы, не человеческую – и лодка мягко заскользила по озерной глади.

- Куда мы плывем?

- На север. Обитель мертвых всегда на севере, - пояснил шаман.

- В Туонелу?

- Почти. Твоя мать не может уйти на тот свет.

- Почему?

- Не хочет.

Ася неловко усмехнулась и замолчала. Ответы шаман давал крайне односложные, но годились и такие. Ленин, сидевший у нее на руках, с интересом оглядывался. Было на что. По мере того, как лодка удалялась от берега, наступала осень. Деревья сперва пожелтели, потом осыпались, а небо посерело. Пошел снег. Вода сменила изумрудный цвет на глубокий синий, а затем – на свинцовый, почти черный.

- Не замерзнет озеро?

- Не замерзнет.

Ася поежилась, вокруг быстро холодало.

Они плыли уже достаточно долго, куда дольше, чем нужно было, чтобы пересечь озеро, которое по размерам едва ли превосходило пруд-отстойник недалеко от их дачи. Мальчишки летом катались по нему на самодельном плоту, а купаться боялись – ходило поверье, что в мутной воде водятся глисты. Этому бы Ася совсем не удивилась.

А кто водится тут, думать даже не хотелось.

Периодически она замечала, как в облысевшем лесу бродят какие-то фигуры, странные, тяжеловесные и медленные.

- Маахисы? – уточнила она у своего сопровождающего. – Там, в лесу?

- Возможно. Много кто может быть. Они нам не опасны.

- Почему?

- Они видят либо живых, либо мертвых, - так, словно объясняет что-то само собой разумеющееся, бросил черный шаман. – А мы с тобой сейчас ни те, ни другие.

Ася боролась с дремотой. Ей хотелось спать, как если бы она пришла в школу с температурой, и монотонная речь учителя вызывала только одно желание – опустить голову на парту, подложить под щеку учебник и отключиться.

Ленин ткнулся носом ей в живот.

Учитывая, что нос был каменный, получилось больно.

- Что? – Ася нехотя приоткрыла глаза.

Варан всем своим видом призывал взбодриться и посмотреть по сторонам.

Вокруг была совсем зима, в озере плавала шуга, лес по берегам засыпало снегом по колено. Под тяжелыми снеговыми шапками гнулись деревья. Небо было серое, почти черное, солнце не поднялось выше горизонта.

- Мы плывем уже год? – поинтересовалась Ася у скелета, которого тоже запорошило так, что он стал похож на лесную корягу.

- Время не реально, - отозвался черный шаман. – Той дорогой, по которой нам нужно двигаться, не пройдешь иначе.

- Почему мне не холодно?

- Тебя нет здесь полностью. Твой разум этого не видит.

- Оригинально, - Ася вытянула руку и набрала с борта лодки комок белого пушистого снега.

Он сразу начал таять, а рука так и не почувствовала холода.

Впереди, за лесом, поднялась огромная гора – такая, какой точно не должно было быть в лесной болотистой Финляндии. В Гималаях, где-нибудь, еще куда ни шло. Высокая, с острыми изломанными вершинами в снегах, с виду совершенно неприступная.

Вершин было семь.

- Это что? – Ася указала на гору.

- Мэнгэ-сарьдаг, - пояснил Скелет.

- Звучит как-то не по-фински.

- Она в Великой Азии, - пожал плечами Черный шаман. – Так что это не удивительно.

Ася покосилась на гору. Гора была на месте, все семь вершин, впрочем, издалека была какой-то смазанной. Может, она вообще просвечивала из какого-то другого мира. Удивляться уже не осталось сил.

Лодка плыла дальше.

Озеро снова начало оживать после зимы, прямо перед черным трухлявым бортом в воде плеснула хвостом крупная рыбина, на берегу растаял снег, кусты медленно зазеленели, отмели оделись высокой травой.

- Машина времени? – догадалась Ася.

Скелет кивнул.

- Первый раз вижу такую умную женщину, - кажется, без всякого сарказма заметил он.

Ася скромно почесала безнадежно спутанные волосы.

- Ну, мне казалось, я средняя, - и не добавила «была, пока не стала шаманкой». – Училась не очень.

- А я вообще не учился, - отмахнулся Черный шаман. – Саамы не ходят в школу.

Вспомнив бесконечные унылые дни за партой, когда за окном текла настоящая жизнь, а в ноутбуке ждали непросмотренные аниме и сериалы, Ася только и смогла сказать:

- Не много теряют.

- Шаман у нас берет себе ученика и наставляет его. Когда он умирает, его дар переходит к ученику.

- А где твой ученик?

- Я не был шаманом, девочка. Я был учеником шамана. Он передал мне свой дар, а я не захотел его принять. А потом я умер.

- И встретил отца?

- Да. Он нашел мой труп на берегу озера. Я сидел у костра, в той же позе, в которой расстался с жизнью. Он заблудился в лесу и замерзал, побежав за лосем Хийси.

- Лось служил тебе?

- Нет. Я тогда еще такого не умел. Я надеялся отдать ему дар и упокоиться, но не предполагал, что он тоже не захочет его.

- Ну да, подарочек еще тот, - согласилась Ася с явным пониманием.

Впервые за долгое время история начала казаться ей хоть сколько-то логичной. И куда менее зловещей, чем вначале.

- А потом ты встретил де ля Серна, - закончила она. – И он его захотел.

- Но умер, - кисло усмехнулся скелет.

- И теперь ты везде и нигде?

- Умная девочка, - повторил черный шаман. – Мне нужно мое имя. Я просто хочу умереть.

Между тем лодка понемногу приближалась к берегу, и вскоре уже ткнулась тупым носом в илистую отмель. Скелет спрыгнул в воду и затащил свое судно на прибрежный песок. Вокруг стояла жара, стрекотали кузнечики, одуряюще пахло цветущими травами с полей где-то за перелеском.

Лаппаярви был на месте, из-за берез проглядывала беленькая церковь, неподалеку от озера начиналась укатанная сухая дорога, по которой бродили разноцветные куры. Поселок дремал, разморенный жарким летним полуднем.

- Пойдем, - черный шаман махнул костлявой рукой. – Посмотришь.

Ася решила, что терять ей особо уже нечего и покорно выбралась из лодки. Жара окутала ее, как полог, стало тяжело дышать, но молодой, хоть и порядком измученный организм, все-таки справился.

Как только перестало темнеть в глазах, она зашагала по улице вслед за скелетом. Интересно, привлекал он внимание у местных? Ведь не каждый же день разгуливают по деревне мертвые саамы в грязных гнилых балахонах? Или на севере это дело обычное?

Собаки молчали.

Ленин, волочивший по пыльной дороге хвост, тоже не проявлял особого интереса к тому, что его окружало. Они прошли до дома тетки, потом шаман остановился и сел на колоду возле забора.

- Иди, - он махнул рукой в сторону крыльца. – Сама все увидишь.

- А они меня? – забеспокоилась Ася.

Черный кивнул черепом в сторону дворняги, кажется, той же самой, что и теперь сиделана цепи возле теткиного дома. Собака дрыхла, опустив на лапы голову, и никакого внимания на гостей не обращала. Ленин подошел к ней, задумчиво поглядел и прикусил за хвост. Реакции не последовало.

- Это настоящий мир? - спросила Ася.

То, что на нее ничто не реагировало, ужасно напоминало тот остров, где рушились оставленные учениками ветхие корпуса, и видеть ее могли только Ян с отцом. Мертвый покинутый людьми мир.

- Это память, - пояснил скелет.

- Как фильм?

Саам призадумался, очевидно, разыскивая смысл этого слова среди чужих воспоминаний, потом кивнул.

- Ну да, как фильм.

- И ничего нельзя изменить?

- Нельзя, - подтвердил он. – Иди.

Крыльцо под ногами скрипнуло – но как-то приглушенно. В сенцах было душно, в лучиках света, проникавших через щели, вилась пыль. Ей там и пахло, а еще – какими-то травами, что пучками свисали сверху, они подвяли, но еще не высохли полностью. Ася осторожно взялась за дверь, гадая, какую реакцию вызовет ее вторжение, и приоткрыв, заглянула в дом.

В доме стояла тишина.

Окна задернуты вышитыми белыми занавесками, на столе от мух прикрыты полотенцами какие-то тарелки и горшки, а на лежанке у печи под легким лоскутным одеялом лежала какая-то женщиина.

Ася не сразу ее узнала.

Она помнила мать сильной, крупной телом, пугающе энергичной, несмотря на то, что ни разу не встречала ее живой. Марина походила на первобытную воительницу, особенно, когда верхом на динозавре ворвалась в кабинет директора. Да и когда отпугивала черного шамана с его свитой, паля из «калаша», тоже производила немалое впечатление.

Но здесь она была другой.

Исхудавшая почти до прозрачности, небольшого роста, с огромными черными тенями вокруг глаз. Даже рыжина ее волос поблекла.

Марина спала, а может быть, находилась в беспамятстве.

Ася, дрожжа, подошла к ней, со страхом глядя на крошечную фигурку под одеялом.

Это не могла быть ее мать, и все-таки, была.

- Ты врешь, - прошептала она, обращаясь к черному шаману.

- Ты знаешь, что нет, - ответил он в ее голове.

- Что с ней?

Шаман не отвечал.

Шаги в сенцах заставили Асю вздрогнуть и заметаться. Кто войдет сейчас? Что ему говорить? Она огляделась в поисках убежища и, не придумав ничего лучше, залезла на полати, где схоронилась за цветастой занавеской.

Оттуда, как вор, смотрела она, как в дом входит отец.

Он был таким же полупрозрачным, как и его жена. Седые волосы торчали во все стороны, лицо потемнело от загара, руки – израненные, с черной каемкой вокруг обломанных ногтей, тряслись. Сорьонен выглядел, как сосед после недельного запоя. Ася встряхнула головой и сжала челюсти. На печи было пыльно, она боялась, что чихнет и выдаст себя.

- Слушай, - напомнил о себе Черный. – Просто слушай.

Сорьонен прошелся по комнате, словно что-то пытаясь найти, но взгляд ни за что не цеплялся. Потерянный скользнул он равнодушно по иконам в углу, по занавешенному окну, по горшкам на столе, мазнул по печи – Ася сьежилась и застыла. Отец ее не заметил, и, тяжело вздохнув, опустился на корточки возле лежанки.

Минуту, может две молча смотрел на женщину, потом осторожно поправил рыжую прядь надо лбом.

- Марина, - тихо сказал он. – Слышишь меня?

Ася отметила, что отец говорил по-русски, с едва заметным акцентом, но скорее все-таки чисто. Голос его звучал как-то хрипло, будто бы он долго до этого где-то в лесу орал. Или выл. Сразу представился большой белый волк с голубыми глазами, тот самый. Ася задержала дыхание, когда услышала слабый голос матери.

- Кари.

Имя отца прозвучало почти невесомо.

Ася похолодела от мысли – Марина умирает и знает это. Очень давно.

Ее уже почти взрослая дочь из другого времени и места сцепила зубы, чтобы не расплакаться и не зашмыгать носом из-за занавески.

- Я хочу кое-что попробовать, - сказал доктор. – Знаю, ты не веришь в такие штуки... Это, конечно, не так логично и понятно, как твои механизмы, но и эта страна сильно отличается от твоего родного Востока. Здесь все другое. Земля, лес, камни – это все не просто камни. Они живые. Знаю, звучит, как какой-то первобытный бред, как сказки... У вас ведь есть на Востоке сказки, верно? Как и у нас. Я и сам раньше думал – ерунда, просто рассказы стариков, но с тех пор случилось много того, что я не смог бы объяснить никак иначе.

Чуть отогнув занавеску Ася видела, что отец держит мать за руку. Очень бережно.

- Я до сих пор не уверен до конца, прав или ошибаюсь. Но я должен попробовать, понимаешь? Я не могу потерять тебя.

- Так судил бог, - сказала Марина. – Я готова.

- А я не готов! – повысил голос доктор. – Я так долго был где-то далеко, когда нужен был тебе! Я и теперь прокрался сюда, как вор, как беглый каторжник - в собственный дом! И я ничего, уже ничего не могу сделать для тебя, как врач!

Марина тяжело закашлялась, и Ася увидела, как на почти бесплотной руке, которую та прижала ко рту, показалась темная кровь.

- Туберкулез, - вспомнился Достоевский, которого Ася нехотя читала в школе.

Кажется, туберкулезом тогда болели почти все. И выходит, ее мать – тоже. Но почему тогда черный шаман сказал, что отец ее убил? Что-то не сходилось.

- Дай мне попытаться, - сбавив тон, попросил доктор. – Как врач, я первый себя осмеял бы за это. Но Тао Мэй, помнишь, я тебе о нем рассказывал... он поддержал бы мою идею. Наверняка бы, поддержал.

Наверное, мать кивнула, потому что голос Сорьонена обрел уверенность.

- Мы попробуем, - заключил он. – Сегодня же ночью. Кажется, новолуние – хорошее время.

Марина снова закашлялась.

- Будь что будет, - наконец, произнесла она. – Делай, как хочешь.

И в ее слабом голосе Асе послышалась обреченность.

Отец больше не тратил время на убеждения, да и этот короткий разговор явно утомил Марину. Ася с полатей подглядывала за бурной деятельностью, которую развел доктор. Он бегал по избе, перебирал посуду, кухонный инвентарь, потом вывалил на пол содержимое невероятно грязного и затасканного вещмешка. На чисто выскобленных досках появились те самые пакетики из цветного шелка, тоже повидавшие жизнь. Сорьонен принялся нюхать их, перекладывать, периодически глядя на жену будто бы в поисках поддержки.

Отец словно хотел услышать от нее, что все делает верно – выбрал нужный горшок, нужную деревянную ложку и правильные мешочки с травами, но Марина ничем не могла ему помочь. Она лежала безучастно и, кажется, снова провалилась в тяжелый летаргический сон.

Ася позвала черного шамана:

- Ты знаешь, что он хочет сделать?

- Он не знает толком и сам, - с готовностью отозвался скелет в ее голове. – Иначе бы у него получилось.

- Он призовет тебя?

- Тысячу тысяч.

- Но он ведь не родился?

- Это не преграда, а вопрос цены, - уклончиво ответил Черный. – И он ее заплатил.

- Этого не исправить?

- Нет. Сиди и смотри.

Ася задержала дыхание.

- Мне страшно, - честно сказала она. – Я бы уже ушла отсюда. Зачем смотреть, если ничего не можешь изменить?

- Твой вопрос глубже, чем может быть ответ, - рассмеялся скелет. – Я понимаю, что тебе тяжко. Но ты просила об этом сама. Хотела узнать правду. Наберись мужества и наблюдай.

Ася сжала зубы.

Скелет был прав.

Она не понимала до конца, зачем ей эта правда, но и уйти без нее уже не могла. Наверное, только это и поможет ей принять решение насчет собственной жизни. Она должна узнать, в чем ошибся отец, и не допустить, чтобы такое когда-либо повторилось.

- Когда он пойдет в нужник, выбирайся оттуда и прячься за бочками в сарае, - распорядился Черный. – Дальше все случится там.

В сарае было пыльно, но на удивление, не так уж душно, хотя северное солнце по-прежнему висело высоко над лесистым горизонтом. Кажется, день вообще не собирался заканчиваться. Впрочем, так и дожно быть за полярным кругом!

Ася вздохнула и попыталась найти наиболее удобное положение из всех неудобных, что были ей доступны. Она сидела, скорчившись, за бочками с зерном, теми самыми, из которых они с Лееной кормили кур. Куда, интересно знать, подевалась тетка? Может, уехала в город за покупками, или отец ее просто выдворил из дома?

Впрочем, в такой расклад верилось слабо, себя в обиду Леена не давала никогда.

Долгое время стояла тишина, и Ася успела задремать. Разговаривать со скелетом больше не хотелось, в голове была каша, и девушка решила ее не заваривать ее круче. Хватало нерадостных мыслей и так, тем более, в скором времени ей предстоит, наконец, во всем разобраться. Было страшновато и не по себе.

Ася поглядела на Ленина.

Варан, свернувшись в клубочек, спал под бочкой рядом с ней.

Наверное, это был почти самый бесполезный дракон на свете. Ну, не считая того случая, когда превратился в динозавра и помог матери спасти ее от паука в кабинете директора. Как же давно это было!

О том, что она когда-нибудь снова окажется дома, пойдет в школу или просто в гости к Кате, мечтать уже не приходилось. Гораздо вероятнее казались посещение мрачного двора Туонелы и ужин в компании остроголовых чертей с собой в качестве главного блюда.

- Сейчас начнут, - вдруг дал о себе знать черный шаман.

Интересно, он так и сидел все это время на лавочке у забора, украшая собой улицу? Неужели ни у кого не возникло вопросов?

Представив себе аналогичную картину, но возле собственного подъезда, Ася не удержалась от мстительной улыбки. По сравнению с некоторыми соседками, любившими там сиживать, мертвый саамский колдун был еще ничего. Можно сказать, даже милым.

Между тем дверь сарая отворилась со скрипом, и силуэт отца перечеркнул хлынувший в проем свет. Нагнувшись, Сорьонен тащил внутрь Марину. Она скорчилась в его руках, завернутая все в то же цветастое одеяло. Устроив жену на соломе, доктор убежал и вскоре вернулся с тазом, бубном и еще какими-то странными принадлежностями.

Ася вспомнила, что имелось у него на острове, и нервно усмехнулась.

- Он может тебя заметить, когда начнет камлать, - предупредил Черный. – И тысяча тысяч тоже.

- Это опасно?

- Кто знает. Но будь готова на всякий случай.

- Хорошо, буду, - отозвалась Ася без особого восторга. – А делать-то мне в таком случае что?

- Зови меня, - просто ответил скелет.

Ася тихо выдохнула сквозь зубы.

К счастью, разжигать в помещении костер доктор все-таки не стал. Вокруг было так сухо, и столько валялось соломы и прочей ветоши, что полыхнуло бы мигом. Но зато в тазу он заставил куриться кое-какие травы, выбранные, очевидно, не то по воспоминаниям из Великой Азии, не то по наитью. Ася зажала нос. В сарае стало трудно дышать от сладковатого терпкого дыма, и страшно представить, каково пришлось Марине. Впрочем, она лежала неподвижно и вообще уже не подавала признаков жизни.

Отец нависал над тазом, в задумчивости разглядывая бубен. Ася едва видела в полутьме, но все-таки смогла рассмотреть изображенные на нем пляшущие фигурки. Приценившись, доктор достал из кармана обломок кости и осторожно ударил по задубевшей коже. Неприятный, едва слышимый звук заставил встать дыбом волосы на затылке. Проснулся Ленин – и затем к Асиному огромному ужасу встал и на кривых лапах быстро пошагал к отцу.

- Куда?! – безмолвно, одними губами закричала Ася.

Варан даже не глянул в ее сторону. Он выбрался в ту часть сарая, где не было все безнадежно завалено, и встал перед отцом, задрав голову. Наверное, в глаза заглядывал. Ася зажала рот рукой, опасаясь, как бы себя не выдать. У нее рвался не то крик, не то уже попросту мат.

Но Сорьонен на диковину, явившуюся из угла, обратил не больше внимания, чем на бочки или лопаты.

- Не видит! – с облегчением подумала Ася.

- Видит, - поправил ее черный шаман.

- А ты откуда знаешь?

- Я там тоже был, - выдал скелет, и тут Ася действительно его заметила.

Черный выдвинулся из тьмы в противоположном углу, едва различимый, и на вид довольно жуткий на своем пне. За его спиной торчал, не зная, куда себя применить, большой дохлый медведь. Он стоял на задних лапах, передние опустив на пень в том месте, где древесина образовывала что-то наподобие спинки.

- Это ты?- Ася с опаской поглядывала на гостя.

- Я, - подтвердил шаман.

- Тогдашний?

- Всегдашний, - передразнил Черный и едва заметно ей кивнул.

- С ума сойти легче, - выругалась девушка мысленно. – А он тебя видит?

- Конечно. Но делает вид, что нет. Потому что не хочет.

- А ты не мог ему помочь?

- Смотря в чем, - вздохнул скелет. – В том, что он задумал, ему уже никто не помощник.

Доктор между тем примерился и снова ударил в бубен, заставив черного шамана досадливо скривить череп. Медведь оторвал лапы от пня и зажал ими уши, а потом яростно заревел.

В сарае будто бы стало светлее, и Ася уже поняла, почему. Крыши больше не было.

Вместо нее над ними горел млечный путь, а в него, раскинув ветви от одного края горизонта до другого, упиралось огромное мировое древо. Вершина его терялась в небесах, а корни уходили так глубоко под землю, что наверное, доставали до самой Туонелы.

- Какое большое! - подумала Ася. – А у меня такое не получалось.

- Он очень могущественный шаман, - напомнил скелет. – Вернее, мог бы им стать.

- А почему отказался ты?

- По той же причине, почему он теперь готов согласиться, - задумчиво сказал саам. – Я тоже любил женщину.

Ася молча щелкнула челюстью и пообещала себе, что когда-нибудь еще об этом спросит. Наверняка, та еще вышла история. Но сейчас важным было совсем другое. Например то, что вокруг отца начали летать какие-то духи – все, как один, страшные, и совсем не похожие на тех, что он вызывал у нее на кухне.

Ей показалось, что-то у доктора не получалось.

Будто бы не тысяча тысяч слетелась к нему на помощь, а какие-то черти – и не исключено, вовсе не остроголовые.

- Он не умеет правильно звать, - подтвердил ее опасения Черный. – И не дает мне его научить.

- Но разве Тао Мэй...

- Тао Мэй – азиат, - отмахнулся скелет. – А это северное колдовство. Саамы всегда разбирались в нем лучше всех. Нас все боялись.

- И что теперь делать? – Ася едва держалась, чтобы не выскочить из-за бочек и не кинуться отцу на помощь.

Ей было страшно.

За него, за мать, беспомощно лежащую на соломе, точно приготовленная жестокому языческому богу жертва. А может быть, так оно и получилось? Тогда понятно, почему Сорьонен считает, что убил свою жену! Но ведь он не мог...

- Жертва не она, - в ее голове печально сказал черный шаман. – А он.

Ася лишилась дара речи. А Ленин вдруг стал расти. Он превращался почему-то не в динозавра, и не дракона, а во что-то неопределенное. В итоге стал похож на большой, испещренный какими-то символами камень высотой доктору примерно до плеча.

- О, сейд! - сказал отец, близоруко прищурившись. – Очень кстати.

- Сейд? – удивилась Ася едва не вслух.

- Долго объяснять, - отмахнулся Черный. – Как идол. Или алтарь.

- Или жертвенник? – холодея, хотя казалось, дальше уже некуда, уточнила Ася.

Черный шаман в ее голове промолчал, но тот, что виднелся в углу, наполовину скрытый за крутящимися в воздухе духами, утвердительно кивнул.

В сарае творился уже кромешный ужас.

Ленин успел дорасти почти до ныне отсутствовавшего потолка и в таком виде окаменел, вокруг него плясали полпрозрачные, но на вид откровенно зловещие создания, и головы у них через одного были звериные. Туловища при этом – человеческие. Кто-то был огромным, кто-то – карликом, но все до единого – уродливые и жуткие. Настолько, что смотреть на них было одновременно и страшно, и отвратительно.

- Так нельзя! – Ася забыла, что должна молчать и прятаться, впрочем, среди хаоса, царившего вокруг, ее едва ли кто-то мог услышать.

Кроме духов.

Они замерли, услышав ее голос, а потом закружились еще быстрее, только вот эпицентр воронки стал смещаться от камня к ней. Отец, доселе безучастно, в явном параличе наблюдавший за созданным им кошмаром, медленно повернул голову и уставился туда, где пряталась его дочь.

Дальше скрываться не имело смысла.

- Ты ничего не изменишь, - предупредил черный шаман.

Он как будто бы даже не злился.

- Ты знал, что я не выдержу? – только и смогла спросить Ася.

То, что духи теперь скапливались над ней, а отец заинтересовался ее убежищем, ее не особенно радовало. Но если это сможет остановить то, что он задумал – придется потерпеть.

- Все идет, как должно, - философски отозвался Черный и выехал из угла.

Он достал бубен, такой же гнилой и древний, как он сам, и несильно в него ударил прямо костяшками пальцев.

Собственно говоря, костяшки у него были, а вот пальцы – нет.

Звук, который получился, заставил поежиться даже Ленина, который теперь существовал в виде каменной горы, усеянной небольшими круглыми отверстиями. Внутри них что-то светилось.

- Вот откуда взялся Тунгусский метеорит, - подумала Ася с усмешкой.

Сорьонен обернулся на Черного, кивнул ему, как соседу, встреченному поутру у сигаретного ларька, и снова направился в сторону бочек. Звероголовые демоны полетели за ним. Несмотря на то, что сарай с виду был совсем невелик, он, вероятно, обладал теми же свойствами, что и пруд - в некоторых обстоятельствах становился просто бесконечным, поэтому чтобы дойти от центра до угла, доктору понадобилось, по ощущениям, минут пять. За это время Ася успела немного успокоиться, попытаться уползти в другой угол и смириться с происходящим.

- Не делай этого, пожалуйста! – попросила она отца.

Сорьонен молча смотрел на нее сквозь запотевшие очки и возможно даже узнавал.

Или нет.

За его спиной громоздился жутковатого вида полупрозрачный не то черт, не то вовсе языческий бог с головой оленя.

- Папа, прошу тебя, - повторила Ася. – Не надо.

- Папа? – только и смог уточнить доктор.

А потом, словно почувствовав что-то, обернулся.

И наконец увидел то, на что его дочь уже какое-то время смотрела в ужасе.

Человек-олень возвышался до небес, его рога упирались в звезды. Глаз не было – вместо них горели, кажется, кометы, а может быть, целые солнца. В мускулистых обнаженных руках, покрытых не то татуировками, не то наскальной живописью, он держал топор.

- Это что, Перун? – Ася некультурно тыкала в божество пальцем.

- Мяндаш, - пояснил Черный нетвердым голосом. – Наш верховный бог.

Скелет оленя тоже побаивался, он отъехал поглубже в темноту и явно подумывал свалить. Ася была с ним солидарна, но не собиралась бросать отца.

- Так, для понимания, - голос чуть подрагивал, когда она спросила, - Ты это вот так сразу планировал?

Сорьонен только и смог, что отрицательно мотнуть головой.

Он смотрел на рогатого бога, а тот – на него. И взгляд этот совсем не был добрым. У Аси, которая выросла в простой почти что русской семье, представления о боге были до этого момента в основном христианскими, с легкой приправой из японской культуры. Но Мяндаш явно отличался. Он не был всепрощающим, он был намного древнее, чем все эти человеческие домыслы, и его глаза были – глаза вечного зверя, в них горела ярость гона.

- Что с ним делать? Как убрать? – кричала Ася скелету.

Наверное, мысленно.

Черный шаман, почти растворившийся во тьме, нехотя выглянул обратно. Медведя видно не было.

- Он пришел за жертвой, - надтреснутым голосом сказал Черный. – И он ее заберет.

Ася кинулась мимо отца туда, где лежала Марина. Ее каким-то чудом ничем не придавило, но выглядела она почти мертвой. Каменея от ужаса, Ася приложила руку к ее шее, и почувствовала едва различимый пульс.

- Мама, держись, пожалуйста, - попросила она. – Мы как-нибудь отсюда выберемся.

Она принялась оглядываться в поисках того, что могло бы им помочь. Разнесенный сарай – балки попадали, утварь раскатилась по углам – изобиловал чем угодно, только не орудиями против наполовину гуманоидного оленя высотой до небес.

- Скелетина, иди сюда! – крикнула Ася. – Забери маму.

- Куда? – опешил Черный.

- Да хоть в Туонелу! Временно, конечно!

- Временно? Это же не гостиница, барышня! – возмутился мертвый колдун. – Повадились ходить туда-сюда!

- Кто бы говорил! - напомнила ему Ася. – Помоги, а?

- Могу попробовать, - сдался шаман и осторожно начал пробираться на своем пне мимо ножищ попиравшего небосвод языческого бога. То его вроде бы не замечал – они с отцом продолжали играть в гляделки.

Ася с нервной усмешкой подумала, что Сорьонен с его поганым зрением должно быть окончательно измазал очки и потому едва ли представлял, как плотоядно пялится на него древняя нечисть, которую он сам же зачем-то притащил в теткин сарай.

- Давай, загружай ее на свой пень, - распорядилась Ася, когда шаман все-таки к ней добрался. – Только осторожнее, не добей.

- Может, оно бы к лучшему, - задумчиво протянул скелет, за что тут же получил от Аси пинка под костлявый зад.

- Я тебе дам, к лучшему! – уперев в бока руки, пригрозила она.

Мертвый шаман без особого энтузиазма слез с пня, наклонился и потянул руки к Марине. Та вдруг очнулась – и его увидела. Но вместо ужаса в усталых карих глазах появилось облегчение.

- Наконец-то, - тихо произнесла она по-русски.

- Мама, это не смерть! – закричала Ася, тряся ее и напрочь забыв об осторожности. – Это просто мертвый саамский дед.

- Я не дед! – скрипнул жалобно Черный. – Мне было двадцать, когда я умер, если кому-то это интересно!

- Потом разберемся, - пообещала Ася.

Она то и дело поглядывала в сторону божества – не заметило ли оно их возню. Пока выходило, что нет. Оставалось убедить маму поехать на пне в царство мертвых, переждать там, пока все уляжется, а пока что помочь отцу засунуть этого оленя обратно туда, откуда он вылез. Даже в виде плана звучало не очень реалистично.

Олень вдруг заревел – оглушительно. Те балки, что еще стояли, попадали все разом, в воздух взметнулась тысячелетняя пыль. Отца сбило с ног, он повалился под бочки. Ася едва устояла, вцепившись в пень, неустойчивому скелету повезло меньше – его снесло аж в противоположный угол сарая.

Затем все стало меняться стремительно.

Мяндаш повернулся к ним, и горящие глаза нацелились на Асю.

Выдержать этот взгляд оказалось нелегко. Ася вмиг утратила телесную оболочку и уже неслась по млечному пути вместе с призрачной охотой, у нее больше не было тела – и рук тоже. Зато были ноги – четыре. Говорить она тоже больше не могла, думать – с трудом, и как-то размыто, не по-человечески.

Это все, что она успела понять, а потом стрела, выпущенная кем-то издалека, пронзила ее, и душа кувыркнулась обратно на землю. Ася снова стала собой, но лежала теперь неподвижно на земляном полу сарая, а древний бог отвернулся от нее – у него была новая добыча. В руках он держал тщедушную рыжеволосую женщину.

- Мама! – пересохшее горло не издало ни звука.

Из угла к ней ползком пробирался скелет. Кажется, во время падения он растерял половину своих костей, и теперь полз едва-едва, волоча за собой остатки ног.

- Жертва принята. Проси, что хочешь! – вдруг послышался голос, такой громкий, что заполнил собой весь мир.

На каком языке он говорил, и говорил ли вовсе, сказать было невозможно. Но Ася поняла. Безнадежность накрыла ее, окончательно распластав по земле. Она действительно ничего не могла сделать.

Отец, наверное, из самых лучших побуждений призвал древнего северного бога, и бог откликнулся.

- Жертва – это я! - закричал Сорьонен.

Он снова как-то стоял, седые волосы колыхались по ветру, которого не было. Очки где-то сгинули, бледные голубые глаза, кажется, светились. От него веяло силой – Ася чувствовала это. Почувствовал и Мяндаш.

- Ты – нойда, - усмехнулся он. – Ты мне не нужен.

Спорить с древним богом было бесполезно. Ася на всякий случай огляделась в поисках кого-то еще пригодного в жертву, желательно такого, чтобы не жалко. Статистика получилась неутешительная. Она – шаманка, отец – нойда, что, скорее всего, было почти одно и то же, скелет ничем не лучше, да еще и мертвый. Оставался разве что камень, в который превратился Ленин...

Об эту мысль Ася споткнулась.

Что-то в ней было важное.

- Слушай, а вы всегда эти камни используете? – обратилась она к Черному.

- Какие камни? – удивился он.

- Эти!

Ася ткнула пальцем в сторону конструкции, которую отец назвал «сейд». Эту самую штуку она все это время самодовольно и совершенно безосновательно считала своим не то помощником, не то питомцем, не то вовсе другом, начисто упуская ее смысл. А смысл, оказывается, был, и очень нехороший. Как же так вышло, что она сама притащила отцу то, с помощью чего он все это сотворил? Ведь так получалось. Хорошо бы ошибаться, но Ася чувствовала – на горе себе и окружающим, она права.

- Сейд, - повторил Черный незнакомое слово. – Нет, не всегда. Это очень сильное колдовство. Оно может призвать сильного бога... вот, как этот. Не с каждой просьбой стоит к нему обращаться.

- Это я уже поняла, - Ася скривилась. – То есть если бы его не было, пришел бы просто какой-нибудь черт?

Нойда задумался.

Потом нехотя кивнул полурасколотым черепом.

- Ты его тоже боишься?

- Я не умею с ним обращаться, - подтвердил он. – Мой учитель предупреждал, что этого делать не стоит. Даже не научил меня.

- Жаль, отца предупредить было некому.

- Я предупреждал! Он не слушал! – возмутился Черный. – Он никогда меня не слушал!

- Это все твоя репутация, - не удержалась Ася.

Она понимала, что сейчас им совсем не до шуток. И все еще не знала, чем можно исправить эту откровенно жуткую ситуацию. Хуже того, осознала, что сама невольно явилась ее причиной. Может, и не главной, но определенно, поспособствовала тому, чтобы вещи сложились именно таким, максимально ужасным образом.

От этого хотелось по-волчьи взвыть и самой кинуться в ноги богу-оленю.

Что, кстати, не лишено было смысла.

Ася на секунду задумалась – идея была безумной.

- Я хочу попросить! - заорала она, вставая во весь рост. – Я его дочь. Можно мне?

Мяндаш повернул огромную рогатую башку в ее сторону. Отец тоже таращился во все глаза и, очевидно, от такой наглости утратил дар речи. Он только открывал и закрывал рот, слова из него не выходили.

Ася едва держалась на ногах. От оленьего божества сила исходила волнами – и волны эти были как на море в десятибалльный шторм. Не устоишь – потонешь и сразу захлебнешься. О чем-то таком бормотал и Черный, но слушать его было уже некогда.

- Проси, - поразмыслив, прогрохотал Мяндаш.

- Я хочу твою силу! - зажмурившись на секунду, объявила Ася. – Хочу стать величайшей из шаманов.

Мяндаш расхохотался так, что с неба посыпались звезды. Млечный путь поредел, превратившись в тоненький ручеек, зато небо осветило северное сияние. В его всполохах вставали воины, они сражались друг с другом, вскидывая бесконечно древние топоры и копья.

- Люди всегда хотят одного и того же! – довольно пророкотал он. – Будет тебе сила!

Ася съежилась.

Ей было страшно, как никогда.

Она пообещала себе, что если каким-то чудом переживет это приключение, не будет бояться уже никого и ничего. Впрочем, что, если подумать, в ее обычной жизни страшнее, чем это? Было время, помнится, и маахисов в лесу испугалась! И Черного. А что в нем страшного? Ну, если сравнить, например, вот с этим чудищем?

Олень вновь заревел так, что небеса содрогнулись.

Окажись в это время на орбите Земли хоть один искусственный спутник или какая-нибудь станция – наверняка, свалились бы сейчас им на головы.

Мяндаш схватил северное сияние, оторвал от него кусок, стал мять в кулаке, придавая форму. Вскоре появился топор – удивительно маленький, ему – не больше ногтя. Но обычному человеку – как раз по руке.

Олень дыхнул на него, заставляя немного остыть, потом склонился к Асе и протянул топорик ей.

- Хочешь стать величайшей шаманкой? – уточнил он.

Голос звучал везде, он был оглушителен.

- Хочу, - подтвердила оглохшая и совершенно ошалевшая девушка.

- Бери мой топор, - сказал бог. – Хочешь силу – пойди и возьми ее.

Она непонимающе таращилась на него.

Топор оказался прохладным и не таким уж тяжелым.

В руке он лежал, как родной.

Не считая того, что Ася никогда в жизни прежде боевых топоров в руках не держала и не собиралась начинать теперь. И она все еще не понимала, что должна делать.

Бог усмехнулся, встал и исчез так быстро, словно его никогда и не было.

Северное сияние осталось гореть, неистовыми всполохами озаряя все вокруг.

Ася стояла с топором и потрясенно оглядывалась. На земле, прикрыв череп остатками рук, валялся Черный. Ленин стоял там же, где его и оставили, в виде большого неровного камня. Марины не было больше нигде.

- Чтобы стать самым сильным шаманом, - прозвучал откуда-то громоподобный голос оленьего бога. – Тебе придется убить того, кто был им до тебя.

И Ася, наконец, поняла.

Рука, державшая топор, бессильно обмякла.

На нее из эпицентра разгрома неверяще смотрел отец.

Ася решила топор уронить на землю – топор не захотел. Он словно прилип к руке, и даже когда она уже разжала пальцы, остался на месте. Она попыталась оторвать его рукоять от ладони свободной рукой – ничего не получилось.

- Зря стараешься, - зашипел Черный с земли. – Теперь никуда не деться.

- Ты и это знал?

- Не знал, - огрызнулся скелет. – А то бы на версту тебя сюда не подпустил.

Ася вздохнула.

Отец, видимо, уже понял, что топор в него сейчас хотя бы сразу не полетит, и немного расслабился. Он пытался найти жену, шатаясь по разрушенному сараю, точно привидение. На него он и походил – в драной рубахе, с закопченным бледным лицом и всклокоченными седыми волосами. Очки где-то сгинули безвозвратно.

- Натворили мы дел, - дрожжащим голосом сообщил он. – Что я, что ты...

- Пока мне не всучили этот топор, все шло неплохо, - пожаловалась Ася.

Силы, наполнявшие ее, постепенно уходили. А может, то был адреналин, и наконец, он начал выветриваться. Ноги подкосились, и девушка опустилась на ближайший перевернутый бочонок. Туда же подполз скелет, продолжавший вполголоса ругаться на незнакомом языке. Наверное, между собой им пользовались саамы.

- Зачем тебе понадобилась эта сила? – вдруг спросил доктор.

- Как зачем! Чтобы исправить то, что ты сделал, - не дрогнув голосом, отозвалась Ася. – И я все еще надеюсь это сделать.

Сорьонен, кажется, вторично за последний час лишился дара речи.

Он стоял, оглядывая все, что осталось от сарая в ярком свете звезд и северного сияния. Асю он рассмаривал тоже – с неподдельным интересом. Судя по тому, как отец себя вел, он все еще пребывал в состоянии глубокого шока.

Иначе бы понял, что Марины нигде нет.

- Он ее забрал, - напомнила Ася. – Не ищи.

- Ты видела?

- Да, видела. Принял ее за жертву.

- Мы друг друга не поняли, - шатаясь, доктор добрался до нее и рухнул на соседний короб, едва не наступив на голову черному шаману. Тот валялся почти неподвижно прямо под ногами. – Господи, ну почему явился именно он...

- А ты кого ждал? – заинтересовалась Ася.

Доктор рвано, по-волчьи как-то не то завыл, не то все-таки засмеялся.

- Знаешь, побратим у меня есть... – начал он, немного успокоившись.

Ася сидела, задумчиво ковыряя топор. Топор был совершенно материальным и к руке пристал намертво. Как теперь, к примеру, переодеваться? Или не дай бог, понадобится в туалет? Об этом Мяндаш, наверное, не задумывался. У оленей, кстати, все намного проще...

Или он решил, что Ася сразу побежит с этим топором и зарубит собственного бестолкового отца? Что ж, на это, судя по всему, и был расчет. Вот только не у самой Аси – такой сложности она как-то не предвидела за те недолгие мгновения, что ей вообще удалось подумать об этой ситуации. Надо было что-то делать.

Маму утащил куда-то гигантский древний бог, и хорошо бы еще, не сожрал. По крайней мере, как олень, он должен быть травоядным... теоретически.

Приделавшийся к руке топор тоже напоминал о том, что ничего еще не закончилось.

- Да что ж вы с сараем-то сделали?! – вдруг послышался голос тетки.

- Ну да, вот этого-то нам и не хватало... - пробормотала Ася.

Доктор вскинул на нее совершенно потерянные глаза и вдруг по-доброму, понимающе усмехнулся.

- Нам конец, - просто сказал он.

- Может, в Туонелу? – наполовину в шутку предложила Ася и легонько пнула Черного, чтобы узнать, теплится ли еще в скелете какое-то подобие жизни, или он совсем рассыпался.

Кости зашевелились, и саамский колдун мерзко выругался по-русски.

- Живой, - с удовлетворением заметила Ася. – И язык подтянул.

- Живой? – оскорбился Черный. – Ты это называешь жизнью, девочка? Дай мне уже сдохнуть, наконец! Я так долго об этом мечтаю!

- Ты серьезно? – Ася вскинула бровь. – Так хочешь умереть?

- Да!

- И это после всего, что мы прошли вместе...

Сорьонен наблюдал за их препирательствами, и на дне белесых глаз что-то тлело. Он осмотрелся, прикинул, сколько еще у них в запасе времени перед тем, как его обожаемая сестра сунется в развалины и увидит там причину их возникновения. Выходило, что совсем немного.

- Как насчет того, чтобы сделать это для пользы дела? – спросил он.

Сперва доктора не услышали.

Потом, когда он повторил чуть громче, рискуя привлечь внимание Леены, Ася подумала немного и уточнила.

- А так разве можно?

- Я не самый сильный шаман на свете! - пожаловался скелет. – Так что не факт, что я даже умру, если ты ударишь меня этим топором по голове.

В доказательство этого он снял с себя череп и продемонстрировал немногочисленной публике. Публика впечатлилась.

- Об этом речи и не идет, - протянул отец. – Допустим, я отдам тебе свою силу...

Он покосился в сторону Ленина, который теперь назывался «сейд» и служил, очевидно, для жертвоприношений, и, вздохнув, закончил:

- А потом она тебя убьет.

Сперва Асе показалось, что она ослышалась. Она переводила взгляд с отца на притихшего на земле нойду, потом обратно, временами еще посматривая, не пробирается ли к ним через разруху тетка, чтобы положить дискуссии бесславный конец. Но Леену отвлекло что-то в самом начале, и она шумно копалась в обломках...

- Ты сейчас ЧТО сказал? – наконец, сфокусировав взгляд на отце, уточнила Ася.

- Что мы можем провернуть такой фокус. Раз уж кое-кто у нас так хочет умереть, а тебе обязательно надо кого-то убить... силой я могу и поделиться, мне она все равно никогда не была нужна. Что такого?

- Все! – припечатала девушка, для понятности топнув ногой. – Во-первых, я не собираюсь никого убивать. Ни тебя, ни его!

И она указала на скелет, который с нездоровым оживлением ждал результата их спора. Спасибо еще, не вмешивался.

- Даже если мне придется жить всю оставшуюся жизнь с топором на руке, - добавила Ася, припомнив аниме, в котором у парня была бензопила не то вместо головы, не то вместо руки. А чем она хуже?

Будет ездить на пне, в руке – топор, и если кто привяжется за школой – сам виноват.

- Но Марина... – прошелестел доктор.

- Не так! - отрезала его дочь. – Я против таких взаимовыгодных решений!

Она перевела дух и покосилась на Черного. Он выглядел, кажется, обескураженным, или может, такое впечатление производил его череп в неверном свете северного сияния. То, что оно так и полыхало над головами, значило, вероятно, что Мяндаш далеко не ушел и ждет, когда тут уже кого-нибудь порешат.

- И к тому же, ты уж прости, - она слегка пнула нойду. – Что тебе помешает сбежать с новообретенной силой?

Колдун булькнул, наверное, усмехнулся, признавая ее правоту, но внятного ответа не дал.

Зато отец вздохнул с благодарностью.

- Вот, - подытожила Ася. – Поэтому мы не будем никого убивать.

- А как тогда?

- Это еще надо придумать, - тут ее напор немного ослаб, потому что готового плана не было.

Идея имелась – такая же безумная, как и все, посещавшие ее в последнее время, и смысла она была не лишена, только очень уж страшно. Да и результат предсказать было сложно.

- О чем ты думаешь? – спросил доктор, протянув к ней руку.

- Ты сказал, можешь передать силу, - медленно проговорила Ася. – Ты это умеешь на практике, или только теоретически?

Отец скривился. Помолчал немного, потом вздохнул:

- Он умеет, наверное, - и указал на обиженный скелет, который собрался в сидячем положении и отвернул свой череп куда-то в сторону. – А я до недавнего времени вообще ничего такого и знать не хотел.

- Наслышана, - с явным разочарованием сказала Ася. – А жаль. Могли бы обойтись без убийств.

- Этот топор...

- Да, жаждет крови, - сузила глаза девушка. – Я слышу его голос!

И о том, что она вообще-то шутит, и ничего такого нет и в помине, отцу говорить не стала. Просто было очень трудно, никого не хотелось убивать, а спасти маму как-то нужно. Сделала ли она своим вмешательством лучше? Или только хуже?

Ох, как ей не хватало теперь Яна, с которым иногда можно поругаться и найти приемлемое решение проблемы. Сорьонен все норовил то прикончить кого-нибудь, то совершить максимально неэффективное самоубийство, а еще нечаянно вместо тысячи тысяч призвал саамского бога. Каши с таким помощником не сваришь.

- Где ты тут, сволочь очкастая? – послышалось вкрадчивое совсем рядом.

Голос тетки был недобрым и тихим, и напоминал больше всего звук, который производит змея, если на нее нечаянно наступить. Вскоре должна была и ужалить.

- Ну? – Ася вопросительно взглянула на отца. – Будешь объясняться?

- Можно подумать, у меня есть выбор, - обреченно вздохнул тот.

Скелет хмыкнул и отшуршал поглубже в кучу переломанных досок, с которыми практически слился. Ася прислушалась. Тетка прорубала себе путь через остатки своих же запасов, отшвыривая особенно крупные обломки не то граблями, не то и вовсе ухватом.

- Убей лучше меня, - прикрыл лицо рукой отец.

- Не дождешься, - разозлилась Ася и руку с топором убрала за спину. – Буду стоять и смотреть, как это делает тетка.

До предполагаемой кончины доктора времени оставалось немного. Ася уже видела Леену, она пробралась, наконец, в эпицентр разгрома. Вооруженная ухватом тетка производила тягостное впечатление и была пострашнее саамского бога.

В бликах яростно пылавшего на небе северного сияния походила она на валькирию, явившуюся забрать погибшего на поле боя викинга. Правда, сложность положения состояла в том, что викинг пока еще был жив...

- Я не преуспел, - глядя в недобро горящие глаза сестры, ровным голосом сообщил отец.

- Ну, это как посмотреть, - хмыкнула Леена неожиданно спокойно. – Марина где?

Отец пожевал челюстью, пытаясь придумать ответ, но ничего вразумительного сказать так и не смог. Асю даже немного забавляло, как он робел перед сестрой. Кажется, и оленя высотой до небес он как-то меньше опасался.

- На день уехала, и пожалуйста, - зашипела тетка.

Доктора надо было спасать.

На что способна разъяренная Леена его дочь знала не по наслышлке, а лучше всего об этом мог рассказать Ян – если бы, конечно, присутствовал.

Ася высунулась из-за бочки, куда закатилась почти что рефлекторно, и попыталась свежим взглядом найти что-то подходящее для спасения. За досками прятался Черный – подозрительно молчаливый. Можно, конечно, убедить его встать и показаться, вдруг Леена испугается. Правда, может и не испугаться...

Еще имелся камень.

Будь отец человеком двадцать первого века, мог бы убедить тетку, что это – метеорит, и все разрушения тут из-за его падения.

- Ленин, ты обратно собираешься превращаться? - на пробу тихонько позвала Ася.

Сейд ее не услышал, он либо слишком боялся привлечь внимание тетки, либо камень и вовсе был глух и нем. Подойти, пнуть, что ли? Попробовать стоило.

Ася поползла, неожиданно живо вспоминив рассказы давно умершего соседа по даче, ветерана дяди Бори, про легендарную «Дусю-партизанку». Собрав на себя всю грязь в сарае, девушка все-таки добралась до камня.

Камень стоял незыблемо, так, будто находился тут с начала времен и даже до того.

На ощупь он оказался холодный, безжизненный и шершавый. Наверное, сейд имел вулканическое происхождение, но в этом Ася не слишком разбиралась.

- Ленин, проснись! – она тихонько пнула его ногой.

Потом чуть посильнее.

Реакции не последовало.

Между тем голос тетки приобретал температуру вечной мерзлоты. За отца становилось страшно без шуток.

- Ленин, чтоб тебя! – в отчаянии воскликнула Ася. – Хватит дрыхнуть!

И забывшись, ударила его кулаком.

Тем самым, к которому теперь намертво прилип божественный топор.

Потом стало очень громко. Множество звуков слились в один – оглушительный. Захохотал откуда-то с неба древний рогатый бог, затряслась земля, с треском раскололся камень, да еще обрушились те остатки сарая, которые до этого момента еще каким-то чудом стояли. Охнув, рухнула на колени тетка, ее прикрыл с собой отец.

Ася, которую чудом не зацепило обломками, смотрела, как топор исчезает в том, что еще недавно было камнем. Ленин весь превратился в свет, в раскаленную лаву, вокруг него горел даже воздух.

- Прости... – голоса у Аси оказывается не было. – Я не хотела!

Услышать ее было некому.

Камень исчез.

Северное сияние над головой погасло, и наконец, наступил рассвет. В мир вернулись запахи – пыли, сырой земли, близкого березового леса, скошенных лугов, на которых прели летние травы.

Где-то очень далеко в последний раз усмехнулся Мяндаш и сказал:

- Да будет так!

А потом он ушел.

Ася почувствовала этот момент очень остро, потому что исчезла огромная сила, давившая на нее, кажется, вместе с небом. Она снова смогла дышать. Земля там, где стоял камень, уже успела остыть, и девушка зашарила по ней, тщетно пытаясь найти хоть что-то.

Ленина здесь не было.

- Я что, его убила? – язык слушался плохо, и слова дались Асе с огромным трудом.

Впрочем, и спрашивать-то у кого?

Отец обнимал тетку и ошалело таращился на нее, а еще - на светлевшее небо.

Черный тоже куда-то подевался и упорно молчал, не отзываясь на весьма громкие, хоть и мысленные призывы.

Больше разговаривать было не с кем.

Ася вдруг почувствовала себя очень маленькой и одинокой, не частью неведомой тысячи тысяч, а лишь песчинкой, которую несет куда-то безжалостный ветер пустыни вместе с еще миллиардами таких же.

Она села, привалившись спиной к расколотой бочке, и закрыла лицо руками.

- Я поняла, - тихо сказала она.

- Что? – заинтересовался отец.

Тетка молчала.

- Похоже, у меня больше нет силы.

Плакать Ася не смогла. Встать, пойти куда-то, заговорить – тоже. Она, кажется, иссякла полностью, в теле ни осталось ни капельки энергии, и девушка сидела безвольной куклой посреди собственноручно устроенного погрома. К ругани отца с теткой даже не прислушивалась. Да и гудело в ушах так, будто забралась в электрическую подстанцию.

- Пойдем, - кто-то вдруг тронул ее за плечо.

Ася вздрогнула, будто проснулась.

Отец стоял над ней, растрепанный, жалкий, весь в копоти и пыли. Волосы колтуном, одежда лохмотьями. Не хватало только запаха перегара и может еще мятой сигареты в уголке рта.

- Леена тебя не убила? – скрипнула Ася.

- Не полностью, - пожал плечами Сорьонен. – Вставай, хватит тут сидеть. Надо как минимум поесть и помыться.

- Не хочу.

- А я тебя не спрашивал, хочешь ты или нет, - мягко, но настойчиво сказал доктор. – Я же врач, забыла?

- Ты самый сильный шаман на свете, - поправила его Ася почти что с досадой, но все-таки повисла на крепкой, хоть и тощей отцовской руке.

Встать удалось не сразу. Ноги не держали, подкашивались, и в конце концов Сорьонен просто взял ее на руки и медленно понес прочь из руин. Она висела, припав щекой к костлявой отцовской груди и слушала, как часто и громко колотится у того сердце.

- Надо поесть, - повторил доктор. – Силы же откуда-то должны браться, верно?

- Меня тошнит, если честно, - призналась Ася. – И во рту как цыгане ночевали.

Сорьонен хихикнул.

- У вас тоже так говорят?

- Ну, я постаралась выразиться культурно, - слабо усмехнулась Ася. – Вдруг наругаешь?

- Я был очень хреновым отцом, да? – вдруг спросил доктор.

Его дочь прикрыла глаза и на секунду задумалась. Потом решила ответить, как есть:

- Я тебя ни разу не видела, - сообщила она. – Поэтому не знаю.

В сауну ее повела тетка, еще молчаливая и хмурая, но почему-то совсем не страшная. Леена была в общем точно такой же, как дома, с той лишь разницей, что говорила по-фински и по-немецки и еще почему-то казалась мягче. Может быть, тут она не была заслуженным работником системы образования?

- А кем ты работаешь? – задумавшись всерьез над этим, спросила Ася.

- Кем работаю? – Леена искренне удивилась вопросу. – Как все! В огороде и в поле еще, когда мужиков не хватает.

- А профессия у тебя какая? На кого училась?

Тетка по-прежнему не понимала, и Ася догадалась, наконец, что в этом мире, возможно, женщины еще ни на кого не учатся и не знают даже, что так вообще может быть. Что видела тетка, живя в милой деревушке у озера и выбираясь изредка в город за покупками? Леса, поля, болота и маахисов?

- Я если что, медсестрой могу, помогать, - призналась женщина. – Отец учил, пока живой был. И его вот тоже, - она махнула головой в сторону дома, где дожидался своей очереди Сорьонен.

- Вы же не родные?

- Ну да, - вздохнула Леена. – А что?

- Да так, - Ася пожала плечами. Даже это движение потребовало от нее больше сил, чем оставалось в напрочь измученном организме. – Там, в моем мире... ты веришь?

Тетка молча кивнула и взялась разводить в тазу мыльную пену.

- Ты меня вырастила вместо мамы, представляешь? Меня и брата.

- Да лучше б и вправду я, - вздохнула тетка. – А то маетесь там где-то на Востоке. Что там хорошего? Чахотка одна да социалисты.

Видимо, эти бедствия в иерархии Леены были примерно равны, и Ася не могла с ней не согласиться.

- Отец обещал убить Ленина на дуэли, - брякнула она.

И замолчала. Ее собственный Ленин исчез, кстати, вместе со злополучным топором. Думать о том, что она его убила, не хотелось совсем, но никакой разумной альтернативы в голову не приходило. Ася гоняла по кругу одни и те же мысли, но ничего приличного сообразить не могла. В итоге она пообещала себе попросить у отца те книги, где он вычитал этот проклятый ритуал, и попытаться разобраться самой. Вдруг, найдутся подсказки.

На крайний случай она вызовет Мяндаша снова. Правда, придется где-то найти жертву... интересно, подойдет ему, например, коза или парочка куриц?

- Этот может, - неожиданно весело хмыкнула тетка. – Пока в столице жил, недели не проходило, чтоб не порешил кого-нибудь.

- А разве так можно?

- Кто ж запретит, дуэли – дело благородное! – тетка воздела к закопченному потолку сауны округлый палец с обломанным ногтем.

В асином мире Леена носила безупречный маникюр. Ногти всегда были бритвенно-острые, обычно, ярко-красные, по большим праздникам – с рисунками в виде котят или снежинок. Ян теткиного маникюра откровенно побаивался, справедливо полагая, что в неблагоприятной ситуации запросто получит им по лицу.

Эта Леена много и тяжело трудилась в деревне. Какой уж ей тут маникюр, землю-то не вытащить из-под обломков ногтей.

- Это так странно, - вздохнула она. – Миры такие разные, а люди в них одни и те же. Почему так?

- Это ты у отца своего спрашивай, - отмахнулась Леена. – Для меня все одно. Мыться давай, а то у тебя в волосах половина моего сарая!

Ася покорно подставила голову, и тетка вылила на нее сразу полный таз теплой воды, а потом стала выбирать ветки и щепки, ну и все остальное, что успело скопиться за последнее нелегкое время.

- Ты когда голову-то мыла, неряха? – ворчала Леена.

- Сложно сказать, - мыльная пена щипала глаза, и Ася морщилась, - Дома еще, наверное. Так, чтоб по-настоящему. Или в Столице, у баронессы... знаешь ее?

- Какая там еще опять баронесса? При живой-то жене! – возмутилась тетка.

- Мартин!

- А, эта баронесса... наслышана.

- Она не умерла? - вдруг спохватилась Ася. Кажется, прибегал недавно Ковальский с круглыми глазами и кричал, что видал крест на церковном кладбище. Но то было, если она не путает, уже в совсем другом мире.

- С чего бы ей? – удивилась тетка. – Думаю, живет себе и здравствует. Чего не сказать о твоей матушке. Вот куда он ее подевал, хоть ты мне объясни?

- Это будет очень плохой ответ, - предупредила девушка.

Тетка отставила таз.

- Догадалась уже, - буркнула она. – Но ты все-таки скажи.

- Ну, я думаю, ее унес Мяндаш. Это такой бог у саамов. Какой-нибудь верховный олень, наверное. Мы с ним раньше не встречались.

- Мяндаш, значит, - повторила Леена. – А на что она ему?

- Мне тоже хотелось бы знать. Теоретически, олени людей не едят. Может, забрал в свои небесные чертоги?

- Чертоги, говоришь?

- Это только предположение. Я пыталась ему помешать, но вместо этого сделала только хуже.

- Вот это вряд ли, - возразила тетка с неожиданной сердечностью. – Хуже, чем твой папаша, едва ли кто сможет!

После сауны пили чай на травах, если пироги с черникой, а тетка с отцом еще цедили черный, сильно пахнущий анисом ликер. Асе тоже предложили, но хватило одного запаха, чтобы понять – не вариант. Да и странновато это было, сидеть вот так, распивать чаи да ликеры, объедаться пирогами, в то время, как прямо за окнами уютного, по летнему прохладного дома лежит в руинах сарай, мама исчезла, а вместе с ней и Ленин. У Аси душа была не на месте.

- Да как вы можете-то... – не выдержала она.

Сорьонен пожал плечами. Лицо у него было бесцветное, выражение почти отсутствовало. Тетка – та лучилась спокойствием и уютом, и может благодаря этому и не казался летний вечер совсем уж невыносимым.

- Хочешь кругами побегать? – уточнила она. – Вперед. Но силы нужны, чтоб потом сесть, подумать и все исправить. А много ты сейчас наисправляешь?

- Твоя правда, - прошелестел отец. – Вот за это я Леену очень ценю.

- Да уж, сначала наделаешь дел, потом ценишь, - цыкнула на него тетка.

Ночью над деревней проступили высокие звезды. Небо было розоватым, с тонкой рыжей полосой на востоке, где солнце так до конца и не зашло. Ася сидела на крыльце, завернувшись в старый пыльный тулуп, и лениво шлепала комаров, которые то и дело садились ей то на щеки, то на лоб. В деревне было тихо, только стрекотали какие-то ночные жуки в кустах, да изредко взлаивали собаки. Вдалеке за деревьями серебрилось озеро.

Отец давно и беспробудно дрых на лавке, храпел, иногда начинал судорожно кашлять. Тетка уместилась на лежанке, отгородившись от них цветастой лоскутной занавеской. Асе отвели место на полатях, но сон не шел – не давали расслабиться не то тревога, не то вина. Оба спутника оказались крайне неприятными. И поговорить бы с кем, но ни тетка, ни отец таких обсуждений не поощряли, хотя наверняка, думали-то все равно о том же.

В небе пронеслась и угасла падающая звезда.

- Мама? – подумала вдруг Ася.

Наверное, это было очень глупое предположение. В конце концов, может быть, Марина действительно теперь прохлаждалась в неведомых чертогах оленьего бога – если они у него, конечно, имелись. Судя по тому, как выглядел Черный, у саамов из всех архитектурных достижений были равзе что чумы из веток и оленьих шкур. Такие себе чертоги... но вдруг ей там хорошо? Может теперь не мучает болезнь, не нужно держаться за жизнь – из последних сил, не ради себя уже, а ради того, чтобы не смотрел таким затравленным безнадежным взглядом отец?

Ася вздохнула.

Она повозилась еще на крыльце, потом запахнула тулуп поплотнее, влезла босыми ногами в деревянные теткины калоши и пошла к озеру. Тропинка подзаросла, но в свете звезд все-таки не было риска уйти куда-то не туда, в чащу, к маахисам. Вскоре стало слышно, как негромко плещет вода вокруг пирса.

Ася с волнением подняла взгляд, стараясь разглядеть за негустыми березами черный дом.

К счастью, он был на месте.

- Отсюда все началось, - ступив на шаткий пирс, тихо сказала она. – Всегда надо искать дом.

Черный, почти полностью обвалившийся, ночью он выглядел особенно скверно. Окна зияли провалами, дверь едва держалась на одной петле, внутри наверняка стоял могильный холод. Не дом – кошмар ночной, а идти придется. Запоздало подумала Ася, что следовало бы предупредить отца, а то мало ли, что случится...

- Пришла, наконец, - из темноты послышался знакомый голос, вот только совсем не тот, что она ожидала.

Дверь отворилась, и на пирс выбрался Франческо де ля Серна.

Ася отшатнулась. Посол Гондураса выглядел настоящим призраком, его бледная кожа в неярком звездном свете и вовсе казалась прозрачной. Глаза – черные провалы, одежда изорвана, и не поймешь, из какого века. Может быть, это был учитель классической литературы с того острова? Или еще какое-то столь же несчастное воплощение?

- А ты меня ждал? – бодро спросила она.

День выдался таким тяжелым, что разбираться с новой напастью не было уже никаких сил. Поэтому Ася хоть и храбрилась, на самом деле внутри уже решила – будь что будет. И если де ля Серна явился, чтобы утащить ее в Туонелу – она пойдет. Возможно, даже добровольно, потому что это хотя бы призрачная возможность исправить все, что они с отцом наворотили.

- Ждал, - эхом повторил южанин. – Вы всегда возвращаетесь в этом дом. И ты, и он.

- Ну вот, я вернулась, - поторопила его девушка. – Что дальше?

Печальный и отстраненный вид посла ее отчего-то начал подбешивать. Хотелось уже, чтоб прямо сказал, зачем пожаловал, а не разыгрывал тут ожившее надгробие. Да, выглядел он, безусловно, плохо, и вообще, откровенно мертвым – разве что не сыпались на ходу червяки и не отваливались конечности, как порой случалось с черным шаманом, но...

- Знаешь, я сегодня видела чувака с головой оленя, и ростом он был ну примерно до неба, - сообщила Ася устало. – После этого меня уже трудно чем-то удивить или напугать. Хочешь попробовать?

- И в мыслях не было, - учитель примирительно поднял руки.

Может быть, это значило «сдаюсь», но Ася ему больше не доверяла.

- Мне хватило одной дохлой вороны, - напомнила она.

- Я думал, мы это обсудили и пришли к соглашению, - возмутился де ля Серна. – Там, в овраге...

- Ах, так ты прямиком оттуда, - Ася указала пальцем вниз, обозначая тем самым направление одного весьма зловещего места. – Своевременно.

- Вообще-то, я опоздал, - потупил взгляд учитель. – Если бы пришел вовремя, у тебя был бы шанс спасти мать.

Ася застыла.

- Кто ты, черт побери, такой? – зарычала она, бросаясь вперед.

Вжатый в трухлявую стену дома посол Гондураса сразу захрипел и даже закашлялся. Девушка слегка ослабила хватку, но до конца обтрепанный воротник так и не отпустила. А то мало ли, каких от этого призрака стоило ждать неприятностей.

- Мертвый учитель классической литературы, - пытаясь успокоить дыхание, сказал мужчина. – Не более того.

- Тогда какое у тебя право так говорить? Что ты знаешь-то вообще? – Ася кричала.

Кричала прямо в лицо человеку – наверное, человеку – который не мог ей возразить. Только смотрел бездонными черными глазами, и кажется, самую малость, любовался. Когда девушка прооралась и перешла на несвязные восклицания, часть из которых были подцеплены в свое время из лексикона Яна, он осторожно заметил:

- Вся в отца.

Ася тяжело дышала. На эту вспышку ярости, кажется, она потратила те силы, которые шли далеко за последними. Убедившись, что гнев иссяк, де ля Серна осторожно взял ее за руки и отцепил от себя. Пальцы у него оказались не просто холодными – ледяными.

- Ты с Северного полюса, что ли, приехал?

- Я же мертвый, помнишь? – беззлобно усмехнулся учитель.

- Ты поразительно вездесущ для покойника, - вернула любезность Ася. – Я сяду тут, если не возражаешь?

И не дожидаясь приглашения, то ли села, то ли рухнула на пирс. Хорошо еще, не проломились трухлявые доски, а то не хватало еще свалиться в заболоченное озеро к лягушкам. Де ля Серна помаялся да и сел рядышком, но все-таки на уважительной дистанции.

- Скажи мне, это везде так? – спросила Ася.

Чуствовала, что вопрос получился какой-то неуклюжий, но другого пока родить не могла. Мысли путались, а еще она почему-то замерзла – будто бы замогильный холод мартиновых рук передался и ей, и теперь она... остывала?

Учитель помолчал, обдумывая. Может, искал за словами правду, может, любовался светлевшим горизонтом. Небо становилось зеленоватым, звезды таяли, а над озером понемногу собирался туман.

- В отличие от тебя, я не могу свободно бродить по мирам, - наконец, сказал Мартин. – Куда пойдет черный шаман, там могу показаться и я. Мы связаны.

- И он до сих пор не сбежал?

- Он здесь. Ждет.

- А почему вдруг решил играть в молчанку?

- Ты его не слышишь... теперь.

- После того как зарубила топором Ленина? – озвучила уже давно понятое Ася.

- Да. Теперь ты не можешь пользоваться чужой силой, придется будить свою.

- Отлично, - кивнула девушка. – Вот прямо сейчас и начну.

Учитель смерил ее усталым мрачным взглядом и ничего не ответил. Туман все сильнее затягивал озеро, из виду пропал уже не только дальний берег, но и заросли рогоза метрах в двадцати от пирса. Деревня с березовой рощей еще раньше истаяли в предрассветном молоке. Где-то очень далеко над горизонтом начало подниматься неяркое северное солнце.

Ася любовалась туманным рассветом и ни о чем особенно не думала. Де ля Серна молча сидел рядом. Он был настолько тихим, что о его присутствии легко было забыть. Учитель даже не дышал – что совершенно не удивительно. У самой Аси изо рта при каждом выдохе вырывалось невесомое облачко пара. Если б не старый тулуп, в котором она так и заявилась на берег, наверняка, замерзла бы.

- Знаешь, этого всего как-то слишком много на одну меня, - тихо сказала она. – Я раз за разом пытаюсь прожевать то, что откусила, и не могу. И вообще, такое чувство, что на меня просто свалили огромную гору и сказали – иди и неси. И я иду. И несу. Правда, зачем и куда – неизвестно. А спросишь – так все сразу напускают тень на плетень и удаляются с загадочным видом. Скорее всего потому, что и сами нифига не знают, и эту самую гору тоже никуда не донесли и свалили в конце концов на будущее поколение. То есть на меня. Как версия? Правдоподобно?

- Вполне, - пожал плечами Мартин.

- Вот только почему они думают, что я что-то лучше них знаю? Особенно, если никто не спешит поделиться со мной ценным опытом? И что я лучше смогу то, что они запортачили?

- Вера в будущее?

- Дебилизм, по-моему.

Учитель фыркнул.

Наверное, при жизни он был культурным человеком и даже не матерился. И своих студентов приучал к тому же. Интересно, как у него это получалось с буйным и свободолюбивым Яном? Ася украдкой взглянула в красивое, хоть и печальное лицо де ля Серна. Да, он был хорош собой, и с самой первой встречи что-то будил в душе, но забыть предательство Ася так и не могла. Да, широким жестом согласилась помочь, но доверять – увольте.

- Каков твой интерес? – спросила она, отгоняя подальше романтические бредни.

Представила себя той, кем никогда не была. Вместо тихой девочки-анимешницы – уличной хулиганкой, что явилась с Яном на стрелку в числе его многочисленных подручных. Та еще была братия, Лена их даже на порог не пускала. Ян нравы возлюбленной знал и не пытался ситуацию переломить.

Понятнее ей ничего не стало – в конце концов, уличные гопники не отличались интеллектом, но зато слетела с ситуации всякая таинственность, и черные глаза посла Гондураса перестали казаться такими прекрасными. Перед ней был очередной мутный человек, который хотел использовать ее в своих целях. Так же, как и все остальные.

- Умереть. Или родиться. Любое изменение ситуации будет лучше, чем то, как я живу сейчас.

- Живешь? – подмигнула Ася.

Де ля Серна фыркнул.

- А ты сама уверена, что жива? – осведомился он с легкой, но довольно неприятной улыбкой.

Ася прикрыла глаза и задумалась. Никто не говорил ей, что она умерла, но никто и не утверждал обратного. Где валяется ее тело, пока душа скачет по мирам, не испортилось ли там еще? Или Маруся сидит, обмахивая ее веером или вливая ложечкой манную кашу? Или вовсе отец подцепил к капельнице – с него станется! И не в матрице ли она теперь... да, увидев все чудеса, Ася перестала считать этот фильм фантастическим или странным. Показать бы Нео Мяндаша, что бы он стал делать?

- Да какая разница, - отмахнулась Ася. – Вот твой друг сдох, провонял и разложился, и ему это нисколько не мешает.

- Мешает, вообще-то... – попытался вставить Мартин, но девушка только рукой на него махнула.

- Ты меня к чему склоняешь, а? – напрямую спросила она. – Что я должна сделать?

- Освободить нас, - так же прямо ответил де ля Серна. – Дальше, к сожалению, начинаются темные кривые тропы...

- То есть ты не знаешь, - с мрачным удовлетворением подытожила Ася. – Что же, твое пожелание принято к сведению. Будем разбираться.

С этими словами она встала и нетвердо стоя на ногах пошла в дом. Возвращаться в деревню почему-то не хотелось, да и не было никакой уверенности, что она там, за этим зыбким утренним туманом, еще была.

В доме оказалось сыро, зябко и темно. Розоватые лучи рассвета не проникали туда через грязные окна и полупровалившуюся крышу – а вот туман висел по углам, и кажется, вообще никогда до конца не рассеивался. Мебель – вся переломанная, валялась то тут, то там. Об разбитый горшок Ася едва не споткнулась. Ногой отшвырнула его в сторону, заодно свалила метлу и погнутый ухват. Везде виднелись клочья белой шерсти – или это тоже был туман?

- Ты что, отца тут запирал? – крикнула она де ля Серна.

Тот не отзывался.

Ася еще какое-то время рассеянно оглядывалась, пытаясь в окружавшем ее бардаке увидеть какую-то подсказку, знак, что ей делать дальше и куда отправиться. И рано или поздно взгляд наткнулся на кое-что необычное.

На окне стояла банка из-под майонеза «Провансаль». Абсолютно в этом мире неуместная. В ней – оплывшая свечка, которой едва хватило бы минут на пять. Рядом валялась заросшая пылью пластиковая зажигалка, прозрачная, розового цвета. Бензина в ней было совсем на донышке.

Отряхнув зажигалку, Ася долго ее рассматривала. Потом смахнула пыль со свечи, заодно протерла грязное окно. На нем проступила вдруг какая-то мазня – может, следы рук, а может быть, надпись! Дыхнув на стекло, девушка прочитала:

- Если заблудишься – зажги свечу!

Что ж, она вполне даже заблудилась. Трясущимися от холода и волнения руками, Ася щелкнула колесиком зажигалки.

Сперва свеча долго не хотела загораться. Фитиль заплыл воском, а еще был таким старым и хрупким, что Ася боялась лишний раз к нему прикоснуться – мог обломиться совсем. Да и видимость в доме была не очень. Наконец, хилый огонек зажигалки – такой же ископаемой, как и свеча – прорвался через древние наслоения, и с треском вспыхнуло пламя. Вполне обычное, не зеленое, не фиолетовое, и никакой тысячи тысяч заодно с духами-помощниками не выглянуло из углов. Это Асю и порадовало, и слегка разочаровало.

Подождав пару минут стоя, пока свеча окончательно разгоралась, она притащила остатки табуретки, все еще годные на то, чтоб с осторожностью, но все-таки сидеть, и устроилась у окна. Подумала, что наверное, так когда-то мама ждала отца – из военных походов или шаманских странствий? Впрочем, вероятнее было первое. Про то, что Кари умеет прыгать с бубном и призывать древних богов, вряд ли вообще кто-то догадывался, иначе бы помешал, наверное. Вот, тот же Тао Мэй... Или Черный! Почему он не знал? Может быть, в прошлый раз все прошло у них по-другому... ну, до того, как она вмешалась?

Ася прикусила губу. Подступили слезы. Она боялась задавать себе этот вопрос, но удержаться не могла – а не сделала ли она только хуже? Может быть, теперь мама исчезла насовсем, и они больше не увидятся? А отец не пройдет рассечение, не смирится со своей участью? Как в тех фильмах, где герой мешал встрече родителей в прошлом, не найдет ли Ася дома совсем другую картину? Будут ли там все еще тетка и Ян? Брат?

- Может, хватит? – спросил ее кто-то.

Ася промолчала, приняв голос за игру воображения. Она даже не повернулась.

Но гость оказался настойчивым. Он повторил вопрос, а потом для большей доходчиковсти швырнул неподалеку от нее в стену горшок. Тот гулко загудел и поднял тучу пыли – и при контакте, и при приземлении. Ася закашлялась.

- Все, да? – хитро подмигивая ей, уточнил Ян.

Он был бритый, в черной толстовке с надписью «Россия», на лбу красовались модные солнцезащитные очки, крайне неуместные в пыльном черном доме, куда солнце не заглядывало даже по большим праздникам.

Ася от такой наглости забыла, как говорить и дышать.

- Сдулась? – спросил теткин любовник, щелкнув жевачкой.

Свеча вздрогнула и погасла. Зато в доме стало как-то светлее, да и пыли, кажется, поменьше. Когда над головой загорелась вдруг электрическая лампочка, Ася сперва от неожиданности прикрыла глаза – от такого яркого света она попросту отвыкла в мирах керосинок, лучин и тусклых огарков.

Ян хмыкнул.

- Не ждала меня?

- Не ждала, - подтвердила Ася, щурясь.

Глаза предательски жгло. Как будто она вот-вот расплачется. Еще не хватало! Тогда уж кидаться Яну на шею с криками, и лучше всего, с разбегу. Не дождется. Это просто лампочка слишком яркая, вот и все...

- А зря, - широко, как-то хищно улыбнулся Дворжак. – Нафига мы иначе, взрослые, вообще нужны?

Ася сглотнула. Слезы так и стояли в глазах, готовые пролиться в любой момент. Правда, вместе с ними нарастало еще и возмущение. Сначала ее бросили в этой круговерти, напустив перед этим побольше таинственности, а теперь явились и спрашивают?

- Нафига нужны, говоришь?

Ася опустила глаза. Взгляд упал на горшок, который так и валялся неподалеку. Ногой она подгребла его поближе, потом наклонилась и схватила. Снаряд удобно лег в руку. Увидев, что в него летит горшок, Ян, конечно, уклонился – реакция у него всегда была хорошей, тетка регулярно его тренировала, кидая на слух разнообразные предметы быта.

- Вот и я думаю, нафига? Наверное, чтоб морочить голову!

Больше швырять было нечего. Ася приценилась к майонезной банке, в которой потихоньку дымила уже погасшая свеча, но бросать ее все-таки не решилась. Чем-то эта грязная банка грела душу, даже трепет вызывала – вот, пусть и постоит тут еще лет двести. Зато табуретка – сидеть на ней все равно неудобно – летать должна отлично. Ася схватила ее за ножку, размахнулась, но бросить не успела. Ян обратился волком и припал к земле. Клыков не показывал, а смотрел будто бы с укоризной.

- Запрещенный прием! – возмутилась Ася.

- Почему? – удивился рыжий волчище. – Превращайся тоже!

- Как будто я могу! Мою силу вообще забрал этот гигантский олень... кажется.

- Твою? – от удивления Дворжак снова стал человеком и теперь сидел посреди избы на заднице, озадаченно потирая затылок. – Да не может такого быть!

Ася отстраненно подумала, что за прошедшие двести лет Ян научился превращаться туда-обратно вместе с одеждой, поэтому обретался в той же самой чудовищной толстовке. Выглядел он прямо как новомодный Иван-дурак, попавший в избушку Бабы-Яги. Против воли на лицо полезла улыбка.

- Вот, узнаю нашу красавицу! - от Яна это не укрылось, и он тоже оскалился, продемонстрировав внушительный набор волчьих зубов, среди которых каким-то диким образом затесалась золотая коронка. – Не кисни, Ась, не все так ужасно.

- Думаешь?

Ася заозиралась в поисках того, что в этой истории ужасным не было. Дом? Едва ли. Лампочка Ильича беспощадно высветила все то, что еще милостиво прикрывали таившиеся по углам тени. В полу зияли дыры, и куда-то они даже вели. По углам засохли грибы, да валялась какая-до дохлятина, а может быть, просто забытая кем-то очень пыльная меховая шапка. Стены и потолок – в царапинах, некоторые такой глубины, что можно целиком засунуть палец.

За окном – по-прежнему озеро, наполовину болото. За ним, скорее всего, деревня, в которой живет тетка, и может быть, еще сидит над книгами пришибленный горем отец. Где-то еще неподалеку, скорее всего, шастают черный шаман и его прихвостень де ля Серна, оба мутные и подозрительные.

- Ах да, еще саамский древний бог утащил куда-то маму, - вслух закончила инвентаризацию Ася. – Ничего хорошего не вижу.

Ян вздохнул и наконец-то поднялся. Отряхнул штаны, поправил толстовку. Надел очки. Снял. Решил закурить, привычно захлопав по карманам, но сигарет почему-то не нашел. Ася подумала – если попросить у него попробовать, даст или отругает? До недавнего времени особого интереса у нее никотин не вызывал, но жизнь пошла какая-то нервная. Говорят, от нервов люди курят...

- Прекращай, - словно услышав ее неправедные мысли, отрезал Ян. – Разберемся.

- Ты встречал когда-нибудь Мяндаша?

- Лично? – вскинул рыжую бровь Дворжак.

- Да, блин! – Ася уперла руки в бока. – На стрелку может его звал?

Рыжий шаман глухо рассмеялся.

- Ты даже не представляешь, сколько на свете всех. Богов и божков, духов, чертей всяких, такого, что ни к одной из этих категорий не отнести... много странного. Миров много, и живет в них много кто. Никакого порядка. Так что привыкай. Подумаешь, древний саамский бог? И не таких видали.

- Например? – заинтересовалась Ася.

- Ну, я как-то общался с пророком Моисеем, - хитро сощурился Ян.

- Он настоящий?

- А то!

Ругаться с Яном расхотелось. Очень Ася сомневалась, что он действительно видал пророка Моисея, но каким-то немыслимым образом ее настроение улучшилось, а будущее перестало казаться таким беспросветным. Умел теткин любовник решать проблемы, тут уж не поспоришь!

- Ты, говоришь, саданула топором Ленина? – вдруг спросил Дворжак.

- Ну да. Только я не помню, чтоб тебе это рассказывала. Или вы там все сидите и смотрите на меня в хрустальный шар, жрете попкорн и смеетесь?

- Мало смешного, - скосоротился Ян. – Кое-какие детали своей биографии я бы предпочел не афишировать. Особенно Ковальскому. Больно он скор на расправу, и ручищи, как у морячка Папая.

- А кто это?

- Эх, молодежь... – закатил глаза Дворжак.

- Ты мне зубы-то не заговаривай! – напомнила Ася. – Правда смотрели?

- Почти, - не открывая рта, подтвердил Ян. – Мы это... ходили за тобой время от времени. По очереди. Правда, не всегда могли найти. Тебя таскало здорово. Письмо это твое еще... Ну и Кари боялся, как бы тебя не занесло в разрушенный город. Там находиться нельзя вообще, очень опасно.

- Обошлось как-то.

В разрушенный город точно не хотелось. Впрочем, некоторые места тоже были не очень, и разрушения там имелись, более того, происходили прямо вокруг нее.

- Кстати об этом, - Ася задумалась. – Было одно место... ну... остров. Там все разваливалось, а никто кроме меня этого не видел.

- Я видел, - честно сказал Ян.

- Ты?

Ася почувствовала, что краснеет. Все-таки тот молодой рыжий парень на острове – и этот некультурный бугай – совсем разные люди! Иначе и быть не может! Потому что если это вдруг не так, получается, что целовал ее...

- Ох нет... – Ася прикрыла лицо рукой. – Какой кошмар!

- Что именно? – уточнил Ян, ухмыляясь.

По бандитской роже едва ли можно было понять, говорит он серьезно или издевается. И как о таком спросишь?

- Я это помню, - вдруг смилостивился он. – То, о чем ты сейчас думаешь. Просто помню. А еще помню, что ты мне сказала тогда.

Взгляд Яна внезапно потеплел.

- И за это тебе спасибо. Не ожидал. Меня твои слова много раз потом спасали. Ну, от всякого неразумного...

- Слова? – удивилась Ася.

- Да. Помнишь? Что я обязательно встречу человека, которому буду нужен?

- Помню.

Она и правда помнила, хотя круговерть событий, затянувшая ее потом, и задвинула эти воспоминания куда-то в тень.

- Самое сложное в том, чтобы быть шаманом, - продолжил Ян спокойно. – Это знать все и всегда, в будущем и прошлом.

- И не сойти с ума?

- Ну, и это тоже, конечно. Но основное – молчать.

- Молчать? – повторила Ася эхом. Подумала немного, и до нее дошло. – Но я, значит, не смогла.

- И за это я тебе благодарен последних лет двести. Непростыми они выдались, если хочешь знать.

Теперь они снова были на берегу. Ася не могла понять, изменилось за то время, пока она сидела в доме, хоть что-нибудь, но точно определить было невозможно – вокруг так и висел туман, плотный, как деревенское молоко. Ян осторожно, стараясь не шуметь, лез через заросли рогоза, и прижав к губам палец, приказал Асе следовать за ним. От ледяной воды, в которой оказались ноги, вдруг стало жарко и весело.

Только в груди шевелилось недоброе предчувствие. Где же они оказались? Почему Ян прячется – что там на берегу такого, чтобы он боялся?

Ася с кислой усмешкой поняла – отец.

Но потом откуда-то из глубины леса послышался выстрел, и не единичный, который мог бы сделать какой-нибудь охотник, а очередью. Слышались крики. Кажется, заревел мотор чего-то очень большого, затрещали деревья, будто бы через чащобу пер танк. А может, так и было?

Асю продрал холод. Она стала ступать еще тише, хотя очень сомневалась, что в таком реве кто-то может их услышать.

Ян, кажется, уловил ее мысли, потому что обернулся, сделал страшное лицо и кивнул.

- Тихо будь, - одними губами произнес он.

И уже у нее в голове, нормальным своим голосом добавил:

- Пока не пройдем, лучше поостеречься. Тут война идет.

- Какая? – уже предчувствуя ответ, спросила Ася.

И очень надеялась, что не вслух, потому что губы она сжала и для верности закрыла рот еще и рукой.

- Как какая? – удивился Ян. – Советско-финская.

- А что, такая была?

- Ну вы блин даете! – возмутился шаман. – Историю учить надо.

Шум сражения, кажется, потихоньку начал отодвигаться, но Ася все равно старалась даже не дышать громко. Очень ей не хотелось для полного счастья угодить на войну. При прочих равных бог-олень до небес ростом казался как-то безопаснее.

- Почти дошли, - успокоил ее Ян. – Еще чуть-чуть осталось. Война была короткая.

Ася сделала вид, что поняла, а потом на самом деле догадалась – они ведь плыли с черным шаманом на лодке сквозь время – а теперь идут обратно. Видимо, Ян своей лодкой не обзавелся, вот и приходится месить прибрежную тину да мочить ноги.

Наконец, Дворжак остановился, с облегчением обтер лицо и тут же перекинулся в волка.

- Все, проскочили! – объявил он, ухмыляясь во всю свою зубастую пасть. – Каждый раз боюсь тут ходить.

Ася долго выдохнула. Она и правда больше не слышала звуков боя, зато в кустах по берегу запели птицы, да и лягушки, сохранявшие зловещее молчание, снова начали свои брачные ритуалы.

- Садись, красавица! – бодро сказал Ян. – Теперь быстрее попрем!

Ян легко взял разбег прямо с воды и помчался по воздуху. Ася вцепилась в его лохматый загривок и сжала коленями узкие бока. Волк несся так быстро, что захватывало дух, на глазах выступали слезы, а еще предательски текли сопли. Последнее очень портило картину, да и отцепить хоть одну руку, чтоб их утереть, было как-то страшно – кувыркнуться с небес Асе совсем не хотелось.

- Почему ты не умеешь превращаться в лошадь? На ней, наверное, удобнее! – пожаловалась Ася.

Ян фыркнул.

- Ты уверена?

- Конечно! Что тут сложного?

Уже запоздало подумала Ася, что перед тем, как пытаться задеть яново самолюбие, надо хотя бы удостовериться, что на лошади ездить умеешь. Но пара кружочков на пони в зоопарке, куда тетка водила из с братом еще в раннюю школьную пору, скорее всего, не являлись достаточной предварительной подготовкой.

Ян превратился в коня прямо в воздухе. Начал прыжок волк – а закончил уже здоровенный рыжий жеребец. Широкий, в области спины какой-то скользкий и равномерный. Ася завизжала и сжала ноги так, что они сразу занемели. Интересно, и долго она так продержится?

Одна радость, у лошадей хотя бы имелись гривы, и цепляться за них было попроще чем за шерсть на волчьем загривке.

- Ой-ой, - прошептала Ася.

Ян расхохотался. Вернее, заржал.

Теперь вопрос, как бы не свалиться, стоял у Аси среди первоочередных. Наверное, Дворжак над ней прикалывался и не стал бы специально ронять, но все-таки было очень страшно. На каждый толчок мощных ног ее подбрасывало.

- А ты жеребец или кобыла? – пытаясь отвлечься, уточнила девушка.

- Ты бы еще спросила, не мерин ли я! – возмутился бандит.

- Ну, тут-то у меня никаких сомнений! Иначе зачем бы ты тетке сдался!

Ян снова фыркнул, очень по-лошадиному.

- Есть такая сказка, что лошадь сначала создали злые боги, чтобы убивать людей. Топтать копытами, хлестать гривой.... – сказал он задумчиво.

- Охотно верю! – сразу согласилась Ася, которая уже почти не чувствовала своих ног.

- Они слепили глиняную фигурку и хотели ее оживить, но ничего не получилось. Поэтому просто бросили на дороге. Там ее нашли добрые боги и оживили. Так лошадь стала помощником человека, - закончил он.

- И как, правда это?

- Кто знает, - если бы мог, шаман бы пожал плечами. – Сказки – странная штука.

- Кстати об этом, - Ася вспомнила один из любимых фильмов. Там гномов уносили от погони гигантские орлы. – А как ты думаешь, на птице летать не удобнее ли?

Место, где Ян решил, что с нее хватит, Асе знакомо не было. Лес – или тайга – впрочем, какой-то жиденький, кривой и местами заболоченный, камни, камни побольше, нагромождения камней, серенькое невзрачное небо, на котором не угадаешь, в какой стороне солнце, и тишина – такая, что можно резать и намазывать на хлеб.

Покоем – первозданным – вокруг дышало все. Не хотелось даже говорить, чтобы его не потревожить.

Когда Ася, поняв, что больше они уже никуда не поскачут, неловко не то соскользнула, не то попросту свалилась с его спины, Ян вздохнул и принялся...пастись. Крупная лошадиная морда с белой звездой во лбу деловито шарилась среди камней и выбирала невысокую зеленую травку. Выглядело это так правдоподобно, будто теткин любовник всю жизнь только и делал, что ходил в табуне.

- Как это работает? – не выдержала Ася.

Тишина, тягучая, плотная, уже начала ее пугать.

Ян прожевал очередную порцию травы, а потом как-то нехотя перекинулся в человека. Сплюнул недоеденные травинки, обтер лицо, вздохнул.

- Так просто не объяснишь, - сказал он. – Ты как будто перестаешь быть собой. Частично.

- А почему не полностью?

- Полностью тоже бывает, - как-то смущенно признался Дворжак. – Но этого желательно не допускать.

- А почему ты такая красивая лошадь и такой стремный мужик? – добила его Ася.

- Это в каком таком месте я стремный? – зарычал Ян.

- Ну... рожа бандитская, манер никаких, воспитание тоже не очень...

- Это ты где такого насмотрелась, барышня?

- Ну, я даже была в доме баронессы! Самой настоящей!

- Настоящей? – Ян рассмеялся. – Да твоя баронесса была обычной цыганкой с Юга, пока на ней не женился полковник Мартин. Она такая же баронесса, как я – император Рима.

- А ты видел хоть одного? – искренне заинтересовалась Ася.

- Захаживают в термы время от времени, - подмигнул Ян. – Среди них есть неплохие пацаны.

- И как вы общаетесь? На фене?

- Вот станешь шаманкой по-настоящему, поймешь, - припечатал Ян. А потом добавив, скроив таинственную рожу: - Est rerum omnium magister usus.

Ян подождал, когда она с предсказуемым нулевым результатом обдумает эту сентенцию, и добавил с явным торжеством:

- Есть у меня один приятель, некий Луций Анней Сенека...

- Не начинай даже! – оборвала его Ася. – Познакомишь потом, если выберусь. А пока – хватит. Рассказывай давай, что это за место и зачем мы сюда приехали!

Дворжак хмыкнул с плохо скрываемым уважением.

- Подрос ребенок, взрослым хамить начал.

- И все-таки?

- А ты оглядись как следует, - предложил Ян. – Ничего не напоминает?

- Совершенно.

Дворжак прошелся вокруг каменистой возвышенности, на которой они приземлились, потом тяжело вздохнул и сел на камень.

- А я-то надеялся...

Асе прямо жалко стало расстраивать почти отчима, и она честно осмотрела унылый ландшафт еще раз. Кривые березки, не менее кривые сосны, кочки, озерца – маленькие, зеленоватые, какие-то пучки травы, камни всякие... некоторые, к слову, на вид совсем не обычные – с углублениями, которые кто-то не то просверлил, не то вовсе проковырял. Зачем?

Камни, если подумать, действительно что-то напоминали. Крайне неприятное.

Недавний стресс вернулся, и у Аси затряслись руки, а еще внезапно сделалось холодно и неуютно. Да, небо было бледное, невыразительное, и никакого северного сияния на нем не наблюдалось, но камни...

- Дошло, наконец, - хмыкнул Ян. – Давай, ищи своего.

- Что это, Ян?

- Как что? Сейды. Тут они спят.

Легко говорить! Камни были в целом похожи один на другой, да и как именно выглядел Ленин в таком обличьи, Ася почти не запомнила – не до того было. А вот теперь попробуй найди иголку в стоге сена.

- Драконы падают с неба, - повторила она пришедшие на ум слова Тао Мэя. – Они что, все нападали?

Ян пожал плечами.

- Кто знает.

- И как, по-твоему, я должна это делать? Силой мысли?

- Наверное, - Дворжак почесал затылок. – Если честно, я не знаю. У меня просто появилась идея, вспомнил я это местечко. Заносило как-то. Ну, вот я и подумал – а вдруг...

- Это просто девиз нашей жизни в последнее время, - пожаловалась Ася. – Ладно. Давай. Это все равно лучше, чем ничего. Скажи-ка, а спуститься туда можно?

Она указала рукой на заболоченный лес вокруг, всем своим видом предупреждавший, что нет, нельзя, ни в коем случае. Выглядело все совершенно непроходимым.

- Разве что птицей, - предположил Ян. – Но птица из меня так себе...

- Какая?

- Не смейся только! – предупредил отчим и исчез.

Ася заозиралась. Дворжак сгинул. Нигде не было ничего даже отдаленно похожего на птицу...

- Ты где?

- Глаза разуй! – зарычал бандит в ее голове. – Прямо перед твоим носом.

Ася послушно сделала, как просили. Перед ее носом имелось дерево, а на нем, если очень хорошо присмотреться, обнаружился... волнистый попугайчик. Красивый, изумрудного оттенка, с маленькими черными глазками. В детстве Асе очень хотелось такого, но тетка долго артачилась, а потом вдруг принесла. Правда, новый питомец быстро улетел в открытую форточку... Горевали недолго. Теперь эта история, к слову, предстала в каком-то новом свете.

- Да ну нафиг... – прошептала Ася. – Да, на таком много не налетаешь. А он не увеличивается?

Ян в ответ гневно зачирикал.

Наверное, это значило «нет».

- Ладно, а разведчиком быть можешь?

Попугай воинственно нахохлился, а Ян в асиной голове фыркнул и уточнил:

- А бомбардировщик тебе тут случайно не требуется?

- Ну, я думала, это само собой, - вернула подначку девушка. – Ты полетай, посмотри, вдруг там узнаешь нашего Ленина...

- Я могу тебе показать, что вижу, - смилостивился отчим. – А ты уж решай, что похоже, а что нет. В конце концов, это твой дракон.

Попугайчик взлетел и, часто замахав крыльями, растворился в сером небе. Ася села на камень и приготовилась смотреть. Как это могло технически выглядеть, у нее не было даже идей – не возникнет же тут, в самом деле, какой-то экран прямо из воздуха! Экран не возник, зато стоило закрыть глаза, оказалось, что видит она чужими – и совсем не человеческими. От неожиданности ей стало дурно. Мир стал ярким, но как-то вывернулся, а еще обрел новые, незнакомые человеку цвета. Для них не находилось даже названий.

- Теперь я вообще ничего не понимаю, - пожаловалась Ася. – Птицы так видят мир?

- Думаю, да. Ну, ищи что-то совсем необычное, если что.

- Тут все необычное! Я не знаю даже таких цветов!

- Мне кажется, кое-что тут в ультрафиолетовом спектре... – предположил Ян. – Или я вижу тепло и холод.

- А это интересно, - вдруг догадалась Ася. – Может, наш Ленин теплее тех, кто лежит тут лет тысячу без движения?

- Спорная гипотеза, - отозвался отчим.

Ася, представив себе, как он сообщает ей это в виде попугайчика, едва сдержала смех. Очень уж не вязалась умилительная птичья ипостась со всеми остальными личинами Дворжака. Интересно, откуда вообще они берутся, эти обличья... надо будет уточнить, а то мало ли, кем станет она сама? Если, конечно, для нее еще существует такая опция.

- Я тебе так скажу, - вдруг подал голос Ян. – Вот этот камень как будто бы недавно трогали. Погляди.

Ася послушно закрыла глаза и снова едва не свалилась от того, как изменилась картина. Краски смешались и поплыли, но да, Ян был определенно прав – камень выглядел другим. Впрочем, ничего, кроме цвета, его не выделяло.

- А что делать дальше?

- Вот это интересный вопрос, - вздохнул Дворжак. – Теоретически, я могу тебя сюда донести... ну, или потонем в болоте оба.

- Попугайчиком? – на всякий случай уточнила Ася.

- Да нет же, волком, - отмахнулся бандит.

Он уже сидел рядом с ней – в традиционном зверском обличьи. Волк тяжело дышал, вывалив длинный розовый язык.

- Чтоб я еще когда-нибудь! – возмущался он. – Невеселое это дело – быть попугаем. Как эта фигня вообще летает! Столько энергии зря!

- Ну, я насколько помню, они не перелетные, - утешила Ася.

Ян махнул лохматой башкой.

- Я отдышусь маленько, и попрем, - пообещал он. – Думай пока, что будешь с этой каменюкой делать.

- Легко сказать – думай!

Ася беспомощно таращилась по сторонам, пытаясь в этом странном скопище камней и кривых деревьев усмотреть подсказку, хоть какую-нибудь, на то, что ей делать дальше. Допустим, Ян действительно нашел Ленина. В первозданном его виде – то есть это будет огромная глыба с дырками, безмолвная, неподвижная и пригодная только для того, чтобы с ее помощью совершить жертвоприношение и призвать какого-нибудь очередного хтонического бога. Хватит уже, одного раза было достаточно.

Но что тогда? Даже если представить, что это действительно ее камень... то есть дракон. Как их оживлять? Можно подумать, ее в школе этому учили на уроках труда!

- Я так не умею, - внезапно сказал Ян с несвойственной ему мягкостью. – Иначе бы помог.

- Да? Есть что-то, что ты не умеешь?

- Конечно. Петь, например.

- А я думала, ты никогда не признаешься, - хмыкнула Ася.

Посиделки у костра с гитарой – нечастые, слава богу, яновы армейские и блатные хиты могли украсить только при условии, что все остальные участники концерта уже беспробудно пьяны и валяются по кустам. Хорошо, что именно в таких обстоятельствах отчим чаще всего и брался за гитару. Стеснялся, оказывается!

- Да чего уж, против правды-то, - стушевался Дворжак. – Зато смотри, какой я отличный волк.

- Ага, мощные лапищи и все такое, - не удержалась Ася. – Мечта любой девушки!

- Я все помню, - подмигнул ей Ян. – Так что ты с сарказмом-то поосторожнее!

- А ты не шантажируй, мне тоже есть, что тетке рассказать!

- Все, понял, понял, сбавь обороты, - рыжий шаман перекинулся в человека и примирительно вытянул руки. – Вся в отца, чем старше, тем хуже. Вот, характер уже один в один!

Какая-то мысль вертелась едва различимой на самой краю сознания, но Ася никак не могла ее ухватить. Что-то очень важное, и болтовня Яна мешала ей сосредоточиться. Жестом девушка попросила его замолчать, и отчим, что удивительно, сразу послушался. Даже как-то присмирел. Он уселся на камень неподалеку от нее и замер, любуясь сомнительной красоты пейзажем.

Стало так тихо, что Ася слышала собственное сердцебиение. Хорошо, что оно еще было, значит, де ля Серна опять пытался манипулировать...

- Вот гаденыш! – вырвалось у Аси.

Дворжак с интересом уставился на нее, но промолчал.

- Ваш посол Гондураса, - добавила девушка. – Подлый тип.

Ян вздохнул.

- Не без этого. А что у тебя с ним за дела?

- Никаких у меня с ним дел нету! – отрезала Ася. – Это он все меня в покое не оставит.

- Ну ты если что, сразу мне говори, - сумрачно сообщил Дворжак. – У меня на него имеется управа.

- Кажется, он тебя недолюбливает...

- Ну это еще очень мягко сказано. Как и его дружок черный шаман.

- Вот скелет, кстати, довольно сносный тип, - вспомнила девушка. – Особенно в сравнении с некоторыми.

- Это ты на кого намекаешь, ребенок?

- Не на тебя, успокойся.

Ася встала, разминая затекшие колени.

- Ты там как, отдохнул?

- Более ли менее, - с некоторым удивлением сказал Ян. – А что?

- Поехали.

- Придумала чего?

- Почти.

На самом деле, не то, чтобы придумала – просто решила довериться ситуации. Сидеть и дальше на каменистом островке посреди болота не было никакого смысла – Ася чувствовала, что чем дольше находится там, тем меньше у нее шансов что-то сделать, будто бы она сама каменеет и становится одной из спящих сейдов. Может быть, такими были свойства этого места, а может, просто усталость брала свое...

- Ну, как скажешь, - сразу согласился Дворжак. – Я и сам тут торчать не хочу.

Он снова обратился волком и приглашающе присел. Ася, хрустнув шеей, устроилась на его лохматой теплой спине и в душе порадовалась, что лошадь для перемещения по таким ландшафтам совсем не подходит. Задница побаливала еще от прошлой поездки!

Взяв небольшой разбег, волк сиганул вниз. Лапы его спружинили о мягкий мох, и зверь помчался огромными прыжками. Там, откуда он отталкивался, оставались глубокие вмятины, быстро наполнявшиеся водой.

- Ну и болото, - подумала Ася.

Представлять, что будет, если Ян провалится, совершенно не хотелось, будущее и так выглядело более, чем туманным.

- Далеко ехать?

- Не отвлекай, - тяжело дыша, попросил Ян. – Трудно очень.

Ася кивнула и покрепче вцепилась в шерсть. Волк снова прыгнул, потом еще и еще. Может быть, он и правда уставал – скакать по трясине оказалось сложнее, чем по небу. Интересно, почему он не мог двигаться в горизонтальной плоскости – надо будет спросить на досуге. Ведь проще было бы...

Что случилось потом, Ася не вполне поняла. То ли Ян неподрассчитал с приземлением, то ли недостаточно сильно оттолкнулся – итог был один. Отчаянно зарычав, волк ударил лапами, но было поздно. Вместе они рухнули в тухлую прохладную воду, во все стороны взметнулась мутная болотная жижа, какие-то не то водоросли, не то мелкие кувшинки, поднялась вонь... и трясина сразу начала засасывать.

Ася задержала дыхание, пока еще не наглоталась воды, засучила руками и ногами, то же делал и волк.

- Замри, - рявкнул он. – Утонем оба.

- Не могу! – в отчаянии закричала Ася. – Мы и так тонем!

- Мне надо перевоплотиться, - заскрипел Ян.

- Давай скорее!

Масса болота втягивала их с невероятной быстротой. Ася уже не видела света неяркого полярного дня, все вокруг стало равномерно зеленым, и этот оттенок с каждой секундой темнел. Что, наверное, значило – они погружаются, и ничего хорошего это не сулило.

Нужно было спасаться.

Уходить в другой мир, да хоть в Туонелу – иначе конец!

- Давай перемещаться! – предложила Ася.

Воздуха в легких почти не было, да и не говорила она – орала в мыслях. Ян промолчал. Он все еще почему-то оставался волком, Ася больше догадывалась, чем видела, что он рядом.

Паника наступала.

- Ян! Я не могу больше!

Она начала терять сознание. Задерживать дыхание так надолго, наверное, не смог бы и чемпион мира по подводному плаванию! Дворжак не отзывался. Ася больше не чувствовала его присутствия. Возможно, он совсем утонул...

Что-то схватило ее и вырвало из трясины.

Только что было очень темно, и вдруг в глаза, забитые илом, ударил свет. Ася закашлялась, потом все-таки смогла вдохнуть. Она смотрела на болото... сверху?

Кашлять в полете оказалось непросто, но Ася очень старалась. Она все-таки успела как-то наглотаться болотной водицы – наверное, когда та самая когтистая лапа, что бережно держала ее поперек туловища, выдергивала ее на поверхность.

- А говорил, попугайчик, - подумала Ася с уважением.

Ян почему-то не отозвался.

Может быть, он в таком виде не умел говорить. Или...

Она попыталась осмотреться, но ничего, кроме лапы и неба, а еще бескрайней цветущей тундры вокруг так и не увидела. Почувствовав, что она ерзает, существо, несшее ее, слегка ослабило хватку. Не настолько, чтобы уронить, но зато у Аси появилась какая-никакая свобода движения.

Теперь она видела мокрого, испачканного тиной рыжего волка, безвольно свисавшего из второй лапы. Это значило две вещи. Во-первых, что Ян – вот он, болтается – и спас ее вовсе не он. Но также кто-то их обоих несет... куда-то.

- Эй, а ты кто? – закричала Ася что есть мочи.

Горло еще саднило, так что крик, наверное, получился не очень.

Между тем существо немного ускорило полет, а потом начало снижаться. Впереди была не то гора, не то просто холм, почти такой же, как тот, с которого Ася с Яном и начали свою вылазку. Но кажется, все-таки другой, потому что посреди каменистой полянки горел костер, и возле него кто-то сидел.

Сделав плавный круг, кто-то снизился и осторожно выронил их с Яном обоих на землю. Приземление получилось так себе, но Ася сразу перекатилась на спину.

Зрелище ее не разочаровало.

Над ними кружил дракон – самый настоящий, правда, неуловимо похожий на всех динозавров сразу. Он был темно-серым, матовым, с огромными крыльями. Лапищи у него оказались толстые, совсем не изящные – как если бы их приделали от слона. Или... от варана?

- Ленин! – Ася кое-как поднялась и замахала руками. – Иди сюда!

Дракон заревел. Наверное, радостно. Но снижаться не спешил, вместо этого заложил еще один вираж, и Ася увидела, что на спине у него кто-то сидит.

Ян так и лежал без движения, мокрый и удивительно жалкий даже при всех своих немалых габаритах.

- Ты живой там? – Ася повернулась к нему.

Тень дракона скользила над поляной то туда, то сюда. Казалось, он ждет еще кого-то. Или от кого-то их тут защищает.

- Все относительно, - сказал вдруг новый голос.

Ася скривилась. Она его тоже сразу узнала.

- Ну, это лучше, чем ничего, да? – уточнил де ля Серна.

Скрипучий жутковатый смех, раздавшийся неподалеку, принадлежал его хозяину – или пленнику, кто их разберет! Ася вздохнула и заставила себя сесть. В такой компании валяться на земле совершенно не хотелось, да и честно говоря, в мокрой одежде и с пропитавшимися тиной волосами было холодно.

Она, пошатываясь, подошла к волку. Волк выглядел откровенно плохо, но положив руки ему на бок, Ася почувствовала – грудная клетка поднимается. Уже что-то. Она потрясла Яна за холку – голова безвольно моталась.

- Ладно, отдохни немного, - разрешила она то ли ему, то ли себе. – Хотя стоит притащить тебя к костру поближе. Может, хотите помочь?

Она выжидательно посмотрела на Черного и де ля Серна, наблюдавших за сценой от костра. Подходить ни один из них не спешил. Может, опасались даже такого Яна, а может, смущала то и дело накрывавшая поляну драконья тень. Но если Ленин сбросил их сюда – значит, они не враги? Или...

- Хочешь знать, где мы? – подал голос черный шаман.

- Не отказалась бы, - Ася пожала плечами. – Хотя едва ли это сейчас главная проблема.

- Технически, проблем у нас много, - заметил учитель.

Он старался держаться так, чтобы между ним и Яном оставался костер.

- Иди сюда и помоги мне перенести волка к огню, - твердо сказала Ася. – Его нужно высушить.

Де ля Серна не пошевелился.

- И что, так и будем стоять? – поторопила его Ася. – Он так никого бы не бросил.

Учитель едва слышно скрипнул зубами и ничего не ответил.

- Ладно, идите вы все в пень, - выругалась девушка, примерилась и схватила волка за переднюю лапу. Сперва глядела на хвост, но решила, что очнувшись, Ян ей за такое спасибо не скажет.

Зверь оказался невыразимо тяжелым, и она кое-как сдвинула его с места. Протащила метра полтора и поняла – больше не сможет. Мышцы отказывались повиноваться, организм давно дошел до своего предела, все эти шаманские путешествия забирали слишком много энергии.

- У нас нет здесь силы, - сообщил вдруг Черный. – Это Чертоги Мяндаша.

Ася на это только головой покачала. Что ж, чертоги так чертоги. Силы у нее теперь нет и так, причем никакой, даже этого волчару до костра дотащить она уже не может. В аниме обычно в такой ситуации герой испытывал отчаяние, а затем внезапно открывал в себе новые, доселе неизведанные возможности. Она от такого расклада тоже не откажется, но опыт последних – что это было, месяцы, дни, годы? – показал, что создателям аниме даже во сне не снилось такое, что бывает у шаманов наяву.

- Но руки-ноги-то есть? – хмуро напомнила Ася.

Де ля Серна с Черным переглянулись.

- Я бы его, лично, скинул в пропасть, - вдруг сказал учитель. – Там ему самое место.

- А я бы не скинула, - возразила Ася. – Он мой отчим, между прочим. И тетя его любит.

- А ты?

- И я люблю, по-своему, - призналась она. – Уж как могу. И в мое определение любви совершенно точно не входит дать ему подохнуть от переохлаждения.

Посол Гондураса вздохнул.

- Сама же знаешь, какой из меня помощник, - сообщил он, но все-таки нехотя подошел и взялся за свободную янову лапу. – Ну, на счет три, как ты там говорила?

- Ага, на счет три,- кивнула Ася. – Наконец-то.

Кое-как, запинаясь и почти падая, они дотащили Яна к огню. Ася все поглядывала краем глаза, не приземлится ли, наконец, Ленин, и кто там на нем сидит, но ситуация не менялась. Дракон барражировал над ними.

- Наверное, он застрял в виде волка, - подумала девушка, усаживаясь на теплую лохматую тушу вместо кресла. Это было куда полезнее, чем мерзнуть на камнях, да и Яну она не то, чтоб очень большое обременение.

Волк мерно дышал, будто спит.

- Вас-то сюда как занесло? – поинтересовалась Ася, взглянув на Черного и его прислужника. – Вроде же в деревне были.

- За тобой следом, - пожал плечами мертвый шаман. – Мы иначе не можем.

- А я пришла сама. Ну, практически.

Де ля Серна усмехнулся.

- Ты у своего волка спроси, когда очнется, - предложил он. – Как так вышло и зачем. Может, он тебе даже ответит. Как отчим.

Ася скривилась. Она честно не знала, откуда столько ненависти в этом человеке. Может быть, болезнь? Но ее мама ведь не стала... такой? Прозрачной, едва живой – да, но при этом она никого в этом не обвиняла, и приняла все со смирением. Смирение, конечно, тоже оказалось пугающим, но ненависть...

- Может, ты не можешь помереть, потому что превратился в злобное мстительное привидение? – осведомилась Ася, подмигнув. – Как тебе версия?

Учитель вздохнул и пожал плечами.

- Есть много вещей, которые тебе еще неизвестны, - спокойно сказал он. – Но я скорее переживу их снова, чем позволю тебе увидеть. Но я был бы рад, если бы ты хоть немного верила мне на слово. Я честно не желаю тебе зла.

- Они с ним связаны?

- В том числе, - кивнул де ля Серна.

- Это ваши с Яном дела, - задумчиво сказала Ася.

И хотела добавить, что за все годы, что некультурный поклонник тетки завелся в их доме, не было ни единого случая, чтоб он обидел ее чем-то. Что помогал, где мог, и всегда старался. Но это была совершенно лишняя информация. Наверное, Яну, будь он в сознании, приятно было бы такое о себе услышать, тем более, от нее, но этот же Ян скорее удавился бы, чем позволил, чтоб его защищала девчонка.

- Пора сменить тему, - дипломатично предложила она. – Вот тут над нами летает здоровенный дракон со всадником. Что скажете по этому поводу?

Как раз в этот момент тень его пронеслась над костром, и пламя, вздрогнув, почти погасло. Дракон оглушительно заревел и взмахнул крыльями. Угли разлетелись в разные стороны, и черный шаман заполошно кинулся их собирать.

- Ну-ка, ну-ка... – Ася слезла с волка и попыталась оттолкнуть скелета от кострища. – А не твой ли костерок ему мешает?

Черный протестующе завопил, но было поздно. Ася пинала угли в разные стороны. Де ля Серна, остолбенев, наблюдал, как пламя задыхается и гаснет, а тень дракона превращается в него самого. Неловко размахивая огромными крыльями и топоча ножищами, зверь приземлился с краю поляны.

Во все стороны плеснули камни.

Асе прилетело по ноге – не очень больно, но все-таки ощутимо. Каким-то чудом не засыпало и волка.

Дракон тяжело дышал, раззявив бездонную зубастую пасть. В том, что это был Ленин, не оставалось теперь никаких сомнений. Варанья башка с бессысленными глазками была совсем та же, как и улыбающееся, насколько возможно, выражение.

По его крылу на землю сошла женщина.

Ася ее уже встречала. Невысокая, плотно сбитая, с горящими огнем короткими рыжими волосами. Через все лицо – шрамы – как от когтей. Вместо вытертого камуфляжа – дикарского вида одеяние из оленьих шкур, а на голых мускулистых руках и ногах- татуировки-руны.

Так не походила она на ту бледную, умирающую от туберкулеза в избе Леены.

- Догадалась, все-таки, - с широкой улыбкой сказала она. – Моя кровь!

- Мама! – закричала Ася.

Больше слов у нее не было.

Она утонула в не по-женски крепких объятиях и спрятала лицо на груди. От Марины пахло плохо выделанными шкурами, потом, горьким полынным дымом и чем-то очень родным, только совсем уже позабытым за годы.

Ася плакала.

За спиной о чем-то спорили де ля Серна с Черным, на них с интересом косился Ленин, но ей было совершенно все равно. Впервые за все это время Ася чувствовала – все в порядке. Она больше не хотела знать, как это случилось и почему, какиебезумные сплетения миров и поступков привели ее в этот миг и долго ли он продлится. Важно было одно – теплые мамины руки и то, что сердце у нее бьется.

- Доченька, - тихо повторяла Марина. – Наконец-то мы встретились.

И гладила ее по волосам.

- Ты больше не уйдешь? – немного успокоившись, спросила Ася.

- Не уйду.

- Обещаешь?

- Обещаю, - легко согласилась мама. – Я всегда буду к тебе прилетать.

- Прилетать? Ты не пойдешь со мной?

- Мой дом теперь здесь. Ты можешь приходить в любое время, - спокойно сказала Марина.

Ася осторожно приподняла голову с маминой груди, но рук не разжала – очень боялась, что Марина каким-то хитрым образом снова исчезнет. Этого она бы не пережила.

- Тут не очень-то уютно, - заметила она. – Что это?

- Чертоги моего нового мужа.

Сейчас Ася бы, наверное, не заметила, случись поблизости футбольный матч или бандитская разборка. Она стояла, открыв рот, и во все глаза смотрела на мать. Отказывалась верить. Но не поверить было невозможно – вот же и оленьи шкуры, и эти руны на руках и ногах, и мама - знакомая, но если чуть сощуриться, видно, что кожа у нее чуть светится, напоминая полярное сияние, а в глазах, кроме теплоты и любви – вечность.

- Ты теперь богиня? – медленно, пробуя слова на вкус, проговорила Ася.

Ощущалось это все крайне странно, но облегчение, которое она испытала, увидев маму, так никуда и не ушло. Значит, даже если и правда богиня – это очень хорошо. Гораздо лучше, чем застрявшая между мирами жертва туберкулеза и отцовского творчества.

- В некотором роде, - согласилась мама. – И все благодаря тебе.

- Мне? – Ася вытаращилась. – Я же устроила полный бардак!

- Это смотря с какой стороны взглянуть, - лукаво подмигнула Марина, а потом ее лицо вдруг стало жестким, а Ленин, доселе с лунным видом торчавший за спиной, оскалился и заревел.

Смотрели они оба куда-то Асе за спину.

Медленно, словно в шею ввинтили давно заржавевший шарнир, она стала оборачиваться. И поняла, что не успевает. Занеся кривой костяной нож, к ней приближался де ля Серна.

Дальше все слилось. Страшным ударом мама оттолкнула ее в сторону, и Ася свалилась на камни – больно. Учитель вскрикнул – в ярости – и на него, придавив огромной лохматой тушей, приземлился рыжий волк. Засмеялся черный шаман, а потом вдруг провалился сквозь землю, только был – и не стало. Затопотал ножищами Ленин и долго, страшно зарычал.

- Мама! – борясь с дурнотой, проскрипела Ася. – Ты в порядке?

Марина поднялась с колен, отряхнулась, кивнула коротко и зло. Потом шагнула туда, где волк-Ян прижимал к земле посла Гондураса и, возможно, уже его ел. У Аси невозможно кружилась голова, кажется, она сильно ударилась и заработала сотрясение. Но она все-таки заставила себя повернуться на бок и теперь видела, что нет, не ел, но зубастая пасть застыла у перекошенного от гнева лица южанина, и здоровенные клыки – в жалких миллиметрах от горла.

- Ну и зачем? – недобро ухмыляясь, спросила мама.

Оружия у нее не было, но теперь она мало походила на человека – и очень сильно на богиню. Кожа ее светилась все ярче светом луны, а босые ноги ступали по камням со сверхестественной легкостью, но от их поступи подрагивала земля. Мама точно выросла до небес, оставаясь при этом все той же невысокой и плотной. Волосы ее теперь полыхали, Марина стала живым факелом, и кажется, вслед за ними занялись и руны на руках и ногах.

- Я просто хотел жить, - кажется, совсем не испугавшись, усмехнулся учитель. – Или умереть.

- Так это запросто, - человечьим голосом пообещал ему волк. – Это я тебе сейчас устрою.

Марина кивнула. За ее спиной небо потемнело, и в нем разгоралось северное сияние. В его всполохах скалился Ленин, обещая не то затоптать, не то проглотить, как блинчик.

- Да подождите вы, - попросила Ася.

По честному, желания щадить человека, который опять ее предал – не задумавшись ни на секунду – у нее не было никакого. Но идея самосуда, да еще такого страшного, тоже не укладывалась в голове.

- Я его с собой в Туонелу заберу, - сказала она. – Пусть черти там сами решают, что с ним делать.

- В Туонелу? – с явным сомнением уточнила мама. – А тебе точно туда нужно?

- Нужно.

- Тогда иди.

Ослушаться богиню было невозможно.

- А я за Черным тогда, - решила мама. – Надоел он что-то.

Ян убрал лапы с груди учителя, а нож его взял в рот и отшвырнул подальше, во избежание.

- Ну, вставай, - рыкнул он. – С нами пойдешь.

Ася хотела еще раз увидеть маму перед тем, как все в очередной раз начнется. Она повернулась – но Марины уже не было. Одновременно с Лениным они истаяли в воздухе, а вместе с ними погасло и северное сияние. На небе снова проступили низкие серые облака и занялся мутный полярный день.

- Ну пойдем уже, пока я не передумала, - сглотнув, попросила Ася.

Она пообещала себе, что потом, когда сделается настоящей шаманкой, станет регулярно навещать маму. У них еще будет время узнать друг друга.

Теперь, когда груз вины свалился с плеч, Ася впервые по-настоящему почувствовала себя готовой идти дальше. Хоть в тысячу тысяч миров, хоть в Туонелу.

- Ты только не трясись, - Ян припал на передние ноги, чтобы она могла спокойно сесть ему на спину.

Де ля Серна помялся немного, но так и не последовал ее примеру.

- Я тебя в зубах понесу, если по-нормальному не хочешь, - недобро предупредил волк.

- Точно я там нужен?

- Ты помереть хочешь или нет? – потерял терпение Дворжак. – Там, кстати, царство мертвых, если что!

- Да? – удивилась Ася.

- Молодо-зелено, - хмыкнул Ян. – Вообще говоря, да. А ты думала что, фабрика шаманов?

- Типа того, - смутившись, призналась девушка.

- Просто мертвые там остаются, а шаманы – возвращаются, - со знанием дела сообщил волк. – А теперь погнали. Мне это место самому страх, как не нравится – будет лучше, если мы это сомнительное удовольствие растягивать не станем.

Де ля Серна вздохнул и нехотя полез ему на спину. Так же нехотя приобнял Асю за плечи – иной возможности держаться у него, строго говоря, и не было. Разве что за драный волчий хвост, но такой идеи Ян скорее всего бы не одобрил.

Дождавшись, пока пассажиры умостятся, волк прыгнул с места – и земля с небом вдруг поменялись местами. Звезды перемешались, загоралось и тухло северное сияние, где-то одновременно вставали рассвет и закат, по небу катились, сменяя друг друга, луна и солнце. И только одна яркая звезда оставалась все время на своем месте.

- Это Полярная звезда, - пояснил Ян. – Ось мироздания.

- А мы как лошадки на карусели, - подумала Ася, и вслух ничего не сказала.

Безумная свистопляска светил и миров загипнотизировала ее.

Но когда Ян вдруг рухнул в пике, транс сразу слетел.

- Эй, ты чего? – завизжала Ася.

- Все в норме, крепче держись! – рыкнул волк.

И они со всей скорости рухнули в уже знакомую красную ледяную реку.

Ян сразу начал грести – по-собачьи. Впрочем, получалось у него это довольно быстро, наверное, придавали ускорения впивавшиеся в шкуру мечи и копья. Ася поджала ноги, как могла, но бритвенно-острая вода все равно норовила ее достать и порезать. Де ля Серна сидел с безразличным видом.

Берега видно не было, река вдруг стала широкой, как Волга. Сколько они плыли в кромешной тьме – Ася не знала. Ян выбивался из сил, но все-таки тащил ее вперед.

- Там на берегу, - даже его мысленный голос звучал тяжело, хоть ногами Ася очень хорошо чувствовала – грудная клетка зверя оставалась неподвижной, он больше не дышал. А приложив ладонь к груди, поняла, что молчит и ее собственное сердце. Странное оказалось ощущение. Впрочем, не считая отсутствия пульса и дыхания, чувствовала она себя вполне обычно. Мечи и копья рвали кожу, было холодно и очень страшно, несмотря на всю решимость пройти, наконец, весь путь.

- Что?

- Там может быть страж, - предупредил Ян. – Или даже несколько.

- В прошлый раз их не было.

- Я так думаю, что в прошлый раз ты была не в самой Туонеле, а в воспоминаниях о ней. Скажем, твоего отца.

- Там был черный волк.

- Теперь не будет, - хмыкнул Ян. – Потом сама поймешь, почему.

- А что делать со стражем?

- Ему надо заплатить.

- Чем?

- Кем, - скрипнул волк. – Он встречает мертвецов и не дает им уйти обратно.

Ася подумала одну бесконечно долгую секунду, потом сопоставила факты еще раз и возмутилась:

- Так вот зачем ты его взял!

- Он хотел умереть, помнишь? По-другому ему этого не сделать! Он же мертв уже лет двести! На него хоть рояль с небоскреба сбрасывай – ничего не сделается. Встанет, отряхнется и дальше пойдет.

- Это все равно жестоко и цинично.

- Я жесток и циничен, когда речь идет о защите моей семьи, – просто сказал Ян.

Ася замолчала. Попыталась обернуться, чтобы взглянуть в глаза учителю, который сидел за ней, как надоевшая подружка байкера – безучастно и тихо. Его, кажется, не беспокоили ни мечи и копья, обдиравшие ноги, ни темнота, ни то, что они направляются в царство мертвых.

- Ты туда хочешь? – спросила она тихо.

Учитель сперва не заметил и вопроса, потом немного пошевелился и тихо сказал:

- Да.

- Почему?

- Я же сказал, - с раздражением повторил де ля Серна. – Я хочу жить. А для этого нужнонормально умереть.

Ася замолчала. Ей нечего было возразить, но происходящее все равно казалось неправильным. Нельзя просто так взять и отдать человека какому-то вахтеру в царство мертвых, потому что иначе туда не пройти. И Ян ведь знал, что так будет, поэтому и потащил учителя с собой!

Кажется, кое-какие слова насчет рыжего шамана действительно были правдой, пусть и исходили из крайне неблагонадежного источника.

Ася пообещала себе, что не даст свершиться такому акту оплаты, если это окажется в ее силах. И почему-то ей верилось, что будет.

- Приготовьтесь! – объявил Ян. – Скоро берег.

- Давно готова, - сумрачно отозвалась Ася.

- Спрыгнете с меня и поплывете. Дальше мне хода нет.

- Почему?

Это стало для Аси полным шоком. Она почему-то думала, что отчим будет сопровождать ее, хотя бы для того уже, чтобы лично вручить пленника стражу Туонелы, но выходит, им предстоит идти одним. Стало по-настоящему страшно.

- Во-первых, эта та дорога, которую тебе придется пройти самой. Иначе никогда не станешь взрослой, - расплывчато отозвался Ян. – Ну а во-вторых, я же не удержусь. Начнут они тебя жрать, станешь звать на помощь – я и прибегу. Как твой отец ко мне. И ничего путнего из этого потом не выйдет.

Ася сглотнула.

Слова перестали казаться ей убедительными, особенно теперь, когда в кромешной тьме впереди что-то забрезжило. Наверное, это был берег.

- Здесь начинается Мрачный двор, - добавил Ян. – Иди по нему смело и ничего не бойся.

- Он прав, - неожиданно добавил де ля Серна.

- Что?

- Он говорит правду, - повторил учитель. – Я побуду с тобой там. Ну, сколько смогу, конечно...

Потом они оба все-таки оказались в реке целиком. Ася сразу поплыла, не давая себе времени почувствовать, как терзает кожу ледяная бритвенно-острая вода. Она подумала, что задыхается от боли и холода, но очень кстати вспомнилось – она не дышит. А значит и мечи эти с копьями, и холод – не более, чем игры разума. Стало немного легче. Она быстро гребла к берегу, чуть поодаль течение несло де ля Серна.

- Почему я плыву, а его несет?

- Он же мертвый, - напомнил Ян. – Ну все, ребенок, я пошел. Не позорь там наших!

- Уж постараюсь! – сквозь зубы пообещала Ася. – Кстати, а вы меня будете видеть?

Ян промолчал. Может быть, уже не услышал ее, а может, не хотел отвечать. Но стало не до него. Ася, наконец, выбросилась на берег поверженным кашалотом, и лежала теперь на спине, давая время отдохнуть исходящим болью рукам и ногам.

Учитель выбрался на сушу и как-то по-собачьи отряхнулся.

- Неприятное место, - заметил он. – Пойдем скорее.

- Логика, - хмыкнула Ася, но все-таки поднялась и тоже постаралась стряхнуть с одежды кровавую воду. Руками этого делать категорически не хотелось, поэтому она несколько раз подпрыгнула и изобразила некое подобие дикарского танца.

- Это не смешно, - раздраженно сказал Мартин. – В любой момент может явиться страж.

- А какой он?

- Зависит от того, в каком мы аду, - пожал плечами де ля Серна.

- Почему именно в аду? – удивилась Ася.

Они шли по берегу, и под ногами, как в прошлый раз, что-то хрустело и поскрипывало. Может, мелкие раковины давно погибших моллюсков, а может, чьи-то мелкие косточки.

- Мне кажется, это не ад, - добавила девушка. – Ну, и честно говоря, я в ад не очень верю.

- А в рай?

- Тем более.

- Вот оно, дитя двадцать первого века! - вздохнул Мартин. – Впрочем, я тоже не верил, пока не угодил в него на двести лет.

- Значит, этот ад – твой, - решила Ася.

- Этого я не говорил. И вообще, пока тут довольно спокойно.

- Меня это не расстраивает. Может быть, там вообще нас ждут с распростертыми объятиями!

- Твои черти?

- Ну да, они, - постукивая зубами, подтвердила Ася. – Уже и стол накрыли, и соседей позвали!

Ей было страшно и почему-то смешно. Ничего ужасного не происходило, но лучше бы уже произошло! Не хватало выдержки так просто идти в темноте, слушая этот мерзкий скрип и боясь не различить в нем эхо чьих-то тяжелых шагов...

Учитель брел с привычным безразличием. Да, после двухсот лет жизни на дне грязной канавы в обществе дохлого волка и медведя, а еще одного мертвого саама с противным характером, бояться какого-то мифического чудища как-то несолидно. С другой стороны, а каково вот так идти вперед, зная, что тебя сожрут. Не могут сожрать, а именно сожрут. Обязательно.

Волей-неволей Ася прониклась к послу Гондураса уважением и впервые не так злилась на него за мертвую ворону и тот нож.

- Зачем ты на меня напал? Да еще перед мамой? – спросила она.

- Я хотел их спровоцировать, - просто отозвался Мартин, - Ты же понимаешь, что желая кого-то заколоть, надо двигаться проворнее. А я не особенно торопился.

- Вполне удачно, - сразу согласилась Ася. – Только Ян такие шутки плохо понимает. Одно чудовище в школе вот тоже пыталось... спровоцировать, наверное. А по итогу он джипом стену в кабинете директора проломил. И еще мама на Ленине приехала верхом...

Эти слова вдруг напомнили Асе недавно виденную картину. Только теперь ее личный дракон, наконец-то, выучился летать. И кажется на самом деле никогда ей и не принадлежал, а всего лишь был отправлен мамой и ее новым мужем за ней присматривать. Иначе объяснить события было просто невозможно, но получалось тогда, что время, вернее, его последовательное течение – полная чушь.

Шаманы и их порождения жили везде и сразу. От этого впору было свихнуться.

Или постараться не заморачиваться вовсе, попробовать отвлечься на более неотложные дела. Вот только о них думать хотелось в последнюю очередь. Где-то там, впереди страж, черти, жуткий ритуал – все для нее. Но хочет ли она на самом деле? Зачем?

- Чтобы видеться с мамой когда пожелаю, - напомнила себе Ася негромко. – Чтобы обойти тысячу тысяч миров самой, а не болтаться по ним. Чтоб помогать своей семье.

- И чтобы понять отца, - добавила время спустя.

Де ля Серна молчал и на ее монолог никак не реагировал.

Но после упоминания доктора Сорьонена как-то поскучнел лицом и спокойно сказал:

- Тут нечего понимать. Он безумен. Если тебе видится в этом человеке какая-то сложность, то по той лишь причине, что такие люди до невозможности стыдятся своего порченного нутра и страшатся показать его хоть кому-то. Оттого-то и мнится другим тайна, очарование... а на самом деле там пустота, а в ней маются ваши любимые остроголовые черти.

- Откуда ты знаешь?

Черти в отцовской голове, надо отдать рассказчику должное, предстали перед ней как живые. Откуда они там в самом деле лезли, в той неряшливой петербуржской комнатушке с печкой и шумными соседями? Из Туонелы или...

- Имел честь встречаться, - пожал плечами Мартин. – Так что тут лучше не обманывайся.

- Хочу и буду, - Ася высунула язык. - И пень себе свой личный обязательно заведу.

Учитель негромко и как-то незло рассмеялся.

- Сорьонены... одна порода, - вытирая глаза, пожаловался он. – Сами хуже всяких чертей.

- Да, мы такие! И вообще, с каких это пор ты начал говорить, как моя тетка?

Берег постепенно сужался, переходя не то в огромный зал, не то в коридор, а может быть, просто пещеру. Ее свод немного светился красным, но разглядеть при таком освещении практически ничего не получалось. Неровные страшноватые тени метались по стенам, и непонятно было, их они с учителем или чьи-то еще, пришлые.

- Как-то их много, - заметила Ася, ежась.

Впрочем, враждебности тени не проявляли, хоть и нагоняли жути. Прищурившись, она видела то сражения динозавров, то набеги варварских племен, то рыцарей в шлемах с плюмажами, сходившихся на турнирах, то и вовсе солдат с винтовками. Все смешались. На небе – если можно было считать свод этой пещеры его символом – терзали друг друга птеродактили, а может быть, и драконы, и вороны сходились в воздушном бою с хищными ястребами.

- Сплошная ненависть, - резюмировал Мартин.

- Или бой за самку, - покосившись на динозавров, предположила Ася. – Интересно, что все это делает на входе в загробный мир?

- Может быть, это воспоминания тех, кто здесь... живет?

- Ты сначала другое хотел сказать, да?

- Да. Но решил не усугублять ситуацию.

- Как думаешь, у нас получится вообще?

Мартин вздохнул.

- Я не был здесь. Но очень хотел бы, чтоб получилось.

Коридор ощутимо сужался, и все чаще казалось, что тени почти задевают их. Особенно неприятно становилось, когда огромные зубастые пасти динозавров клацали в непосредственной близости. Ася сжалась. Они с учителем шли уже друг за другом, столбиками, стараясь не оттопыривать локти.

Наконец, тени остались позади.

Огромный, немыслимо высокий подземный зал окружал их.

В нем не было вообще ничего.

Даже эха не было, хотя кому, как ни ему, жить под этими бесконечными сводами. Ася запрокинула голову, пытаясь разглядеть, есть ли вообще потолок, но он терялся в сумраке.

- Отличное место, - тихо сказала она.

Несмотря на кажущуюся пустоту зала не покидало ее ощущение, что за ними с Мартином неотрывно кто-то наблюдает. Может, один, а может, тысяча тысяч. Чувство было не из приятных. Ася бы даже с большим удовольствием предстала перед своим новым, еще одним отчимом. Интересно, он всегда был ростом до Полярной звезды, или хотя бы изредка принимал более подходящий для сожительства вид?

- И куда дальше? – Ася стояла и вертела головой.

Тот коридор, по которому они пришли, кажется, исчез. Его заволокло тем же липким сумраком, что наступал из всех углов. Новых путей не возникало. Ни вниз, ни вверх дороги тоже очевидно не было.

- Подождем, - предложил Мартин. – Может быть, здесь должен собраться какой-нибудь совет по поводу наших персон.

- Или суд, - продолжила его мысль Ася. – А адвокаты тут есть?

Учитель кисло усмехнулся.

- Мы в аду, какие уж тут адвокаты! – вздохнул он.

- Опять ты заладил со своим адом! Где черти? Где котлы? Где Сатана, наконец?

- Если это все-таки мой ад, то он как раз такой, - неожиданно сказал учитель. В его глазах что-то тлело, недоброе и очень старое. – Совершенно пустой, как и вся моя жизнь.

Ася прикрыла глаза.

В том, что говорил Мартин, был смысл. Нет, конечно, его стенания о собственном бессмысленном существовании ее если и трогали, то самую малость. А когда он этим начинал оправдывать различные подлости – так скорее злили. Но вот вопрос, почему в Туонеле оказалось так пусто, и когда уже ее, наконец, станут есть черти, делался все более актуальным.

Потому что если не станут, и чертей вовсе никаких нет – так и что она тут, собственно, делает? Есть занятия и поинтереснее.

Или может быть, Ян ошибся на своих небесных тропах, и затащил их не в то царство мертвых? Может, это какой-то прототип, который создали неведомые демиурги и после забросили... или кусочек прошлого, который вскоре прилетят пожирать лангольеры? Хотя вот их в своих скитаниях Ася, к счастью, ни разу не встречала, и прошлое спокойно себе существовало в самых разных вариациях, да и не пустое совсем, а населенное знакомыми, но капельку другими людьми.

- Что-то не так, - себе под нос сообщила она. – Так не должно быть.

- Рискну предположить, - учитель обвел взглядом туманный зал, - Что у тебя осталось какое-то незавершенное дело.

- Или у тебя.

- У меня их много, - пожал плечами де ля Серна. – И я не представляю, как их завершить.

- Почему? Надо кого-то опять убить или предать?

- Ты жестокая девочка, знаешь? – взгляд у Мартина был глубоким и невыносимо черным. Точь в точь, как провалы в черепе его друга-колдуна.

Асе вдруг подумалось, а есть ли на свете вообще Франческо де ля Серна? На том, на этом, на любом? Или он всего лишь кусочек черного шамана, часть его отвергнутой тысячей тысяч души? Осколок памяти и обид давно погибшего человека, обладающий по какой-то невероятной причуде хозяина малой толикой собственной воли?

- А кто такой Сид? – подумав, спросила она.

Кто-то из них должен был знать.

Мартин застыл на месте и как будто бы стал полупрозрачным. Если было еще, куда! В слабом свете, который неизвестно, откуда шел, он и так казался привидением. Жили только глаза, и в них Ася заметила ярость.

Она подумала, что имеет дело, наверное, все-таки с саамским колдуном и немного расстроилась. Что ж, и ему не помешало бы упокоиться, наконец. Но где же тогда злосчастный учитель? И как эти двое сбили с толку Яна, неужто он не почуял подмены?

- Сид – это легенда, - наконец, сказал Мартин. – В вашем мире о нем не знают, но у нас он был тем, кто спас людей после конца времен. Рыцарь пустоши, богохульный проводник, Сид Кампеадор... у него много имен.

- Первый раз слышу о таком. А Иисус Христос вы там его случайно не называли?

Де ля Серна фыркнул.

- Нет, это все-таки разные люди. Сид случился гораздо позже, и о его реальности никто не спорил. Как и о человеческом происхождении.

- Но за что его ненавидеть?

- Не его, конечно! Сид жил почти две тысячи лет назад и давно умер.

- Да, староват, даже по вашим меркам, - пытаясь прочитать что-то в отстраненном лице учителя, подтвердила Ася.

- Но его душа почему-то досталась этому негодяю! - сжав зубы, добавил Мартин. – И если есть на свете большая несправедливость, то я о ней не слышал.

- Душа? Он что же, был шаманом?

- Величайшим из живших тогда, - кивнул Мартин. – И кем стал теперь, ты только посмотри!

- Нормальным человеком! – не выдержала Ася. – Теперь он нормальный человек!

Мартин махнул рукой.

- Ты сама спросила, помнишь?

- Ты что-то недоговариваешь, - заметила она. – И не о ваших давних счетах. За что Черный ненавидит Сида? За что ты так ненавидишь Яна? Или вы – одно и то же? Где ты настоящий, а, посол Гондураса?

Учитель поежился.

Наверное, в зале было холодно, но Ася уже этого не чувствовала. Ее согревали гнев и неясное ощущение скорой догадки.

- Я должен был умереть, - тихо, глядя в пол сказал учитель. – Еще тогда, двести лет назад. Но этот мерзавец отдал мне кусок своей – той самой сидовой души. Разве просил я его об этом? Зачем мне эта бесконечная жизнь? Кому я в ней нужен?

Теперь он кричал, воздев руки к скрытому в тумане потолку.

Ася смотрела, раскрыв рот.

Что в таких случаях говорить, она не имела ни малейшего понятия.

- Ты хоть спасибо-то сказал? – наконец, поинтересовалась она.

- А что, за такое благодарят?

Ася закатила глаза. Очень хотелось учителю врезать, останавливал только его откровенно скверный вид. Не помрет, но бить эдакую развалину – себя не уважать. Это ее то ли Ян научил когда-то, заодно с приемами самообороны, то ли как-то само усвоилось из аниме.

- Жаль его тут нет, - сказала она. – А то бы на месте разобрались.

- Тут и обсуждать нечего, - отмахнулся де ля Серна. – Я не хочу говорить ему спасибо за то, чего не просил. И простить не могу.

- Тогда многое становится на свои места, - заметила девушка. – Мне кажется, я понимаю, почему ты не можешь умереть.

- Глубокие познания для столь юного возраста.

- Убери свой сарказм подальше, - предложила Ася, грозно взглянув на учителя. – А то я обрушу на тебя гнев всего Севера.

- Как, хотелось бы знать?

- А вот сейчас и разберусь! Тетку видел? А меня она воспитала! Ей даже шаманские силы не нужны, собственными справляется.

И тетка встала перед Асей как живая, во всем своем внушительном великолепии. В руках у Леены была поварешка, а рейяцу хватило бы на парочку капитанов отрядов шинигами. Да и так ли проста на самом деле сестра самого сильного шамана на свете? Может, она просто решила быть нормальной – и все прочее усилием воли проигнорировала?

- Осторожнее, - попросил учитель. – Тут что-то происходит.

- Ну, наконец-то, - широко улыбнулась Ася. – Надоело ждать!

- То есть стража ты совсем не боишься?

Вопрос был резонным, но Ася чувствовала – ее несет так, что не остановить. Вся сила, что, казалось, ушла и растворилась после того, как она повстречала Мяндаша, возвращалась к ней, наполняла тело, рвала на куски душу. Она словно превратилась в водоворот, большой и сияющий. Он состоял из звезд, ветров, метели и северного сияния.

- Красиво, - поделился Мартин и осторожно отступил подальше. – Но слишком ярко для этого места.

- Вовремя ты это вспомнил, - улыбнулась Ася, и за ее спиной взметнулось к незримому потолку темного чертога огромное древо.

Потом древом стала она сама – каким-то немыслимым образом. Она больше не чувствовала своего тела, зато каждую веточку – отчетливо, и на каждой в люльке, бережно хранимый, покачивался мир. Тысячи, миллионы веток и столько же миров. Каждый по-своему прекрасный, какой-то очень старый, какой-то едва зародившийся, с огненными озерами лавы и кипящими морями, где-то поднимали к небу головы динозавры, где-то первые люди распрямляли плечи...

- Какая красота, - подумала Ася.

Она могла думать, даже будучи древом, хотя полностью своего состояния не осознавала. Захочется ей пойти куда-нибудь – и как? С такой ношей? Нет уж, лучше так стоять, подпирая полярную звезду, и смотреть, чтоб все было нормально. Наконец-то, она может за всем присматривать...

Она подтянула к себе одну из веток, вгляделась в покоившийся на ней мир – маленький сверкающий шар. Там шел снег, кажется. Двое молодых людей гуляли по набережной, освещенной газовыми фонарями, и держались за руки. Позабытое какао стыло на припорошенной скамейке. А за ними смотрел из ветвей совсем не злой, большой и очень старый белый волк с голубыми глазами...

Ася бережно вернула мир на место и глянула еще в один. Там было страшно. Молодой северянин в рваном красном мундире полз по выжженной земле, зажимая рану на боку.

- Ничего, папа, ты справишься, - пообещала ему Ася. – Крепись.

Он будто бы услышал и приподнял голову, блестнули разбитые очки. Потом кивнул и пополз дальше.

Ася вздохнула и потянулась за следующим миром.

Там шел дождь, и с моря задувал колючий ветер. Больной молодой учитель прятался за перевернутым шкафом, он дрожжал, ему было холодно внутри. Его легкие пожирала болезнь, а разум – безумие. Он видел, как по его комнате бродит, принюхиваясь, рыжий хищник в человеческом обличьи. Ася знала его. Всегда знала. Но у хищника глаза – не злые, больные. Она видит, что он заметил жертву, глубже втянул воздух, оскалился. А потом резко развернулся и выбежал из комнаты. А учитель, не веря своему счастью, бессильно сполз по стене в груду какого-то мерзкого тряпья.

- Вот что ты не хотел мне показывать? – догадалась Ася.

Мартин – все это время он маялся где-то внизу, наверное, очень озадаченный, нехотя угукнул.

- И что теперь? – спросил он.

- Я правда дерево?

- Похоже на то, - подтвердил Мартин. – Довольно большое и очень странное.

- Отлично. Интересно, а странные деревья умеют ходить?

Единственными, что попадало под такое описание, были древние энты, которых Ася смутно припоминала из фильма. Но она также чувствовала, что сама от них очень отличается. Да, ветками она шевелить могла, но на каждой болтался какой-нибудь мир, и тревожить его без необходимости не стоило. Но как же она будет встречаться с мамой? Ходить в школу? Или это теперь не имеет значения, и вся истинная цель ее существования – вот так стоять, подпирая небосвод, и корнями прорастая из Туонелы?

Где, кстати, теперь потолок? Или он за ненадобностью растворился?

- Как я выгляжу со стороны? – спросила Ася у Мартина.

- Как дерево, - честно ответил он. – Немного похоже на новогоднюю елку, столько шариков!

- Прекрасно. Просто прекрасно. Я не этого ожидала.

- Я тоже.

- Что мне делать дальше?

- Я думаю, мировое древо должно знать.

- Спасибо, конечно, - Ася хотела скривиться, но поняла, что у нее, по большому счету, нет и лица, и она даже не понимает, откуда теперь исходит ее голос.

- Я слышу его в голове, - пояснил Мартин.

Кажется, она еще ничего не сказала.

- Кстати, а ты не хотел бы переродиться? Ну, пользуясь случаем?

- Я не ощущаю себя достаточно мертвым для этого, - пожаловался учитель. – Разве что ты пришибешь меня сверху каким-нибудь шариком.

- Это миры! Ими нельзя кидаться, как кирпичами! Они могут разбиться... наверное. Полезай лучше наверх. Можно спрыгнуть.

- Вниз головой?

- А вдруг поможет? – Асе было смешно.

Вся ситуация в целом ее ставила в тупик, и она даже думать не хотела, каково это будет – простоять до конца веков деревом. Наверное, можно бесконечно развлекаться, глядя, как люди живут во всем этом множестве миров, шептать им что-то ласково, но... ей ведь всего пятнадцать. Она еще не закончила школу, почти не влюбилась, да не жила даже толком! И если идея стать шаманкой и в свободное от прочих дел время путешествовать с бубном ее вполне устраивала, то такое – это уж слишком.

Она еще не настолько устала от жизни!

- Я понимаю, - вдруг согласился с ее мыслями Мартин. – Я бы с радостью поменялся с тобой местами.

- Хочешь побыть деревом? – удивилась Ася.

- Почему бы и нет.

- Осталась мелочь – придумать, как это сделать, - вздохнула она. – А я даже не представляю, как получилось, что я им стала.

- На этот счет, как ни странно, соображения имеются...

Страж Туонелы почтительно склонился перед ней. Это было странное создание – не то собака, не то медведь, не то вовсе громадная сухопутная рыбина с бездонной пастью, полной разнокалиберных зубов. Асе подумалось:

- Так вот вы какие, лангольеры, - но вслух она этого, конечно же, не озвучила.

Страж смотрел на нее тремя – или пятью – глазами – безо всякого выражения, а потом, догадавшись, что она не знает, куда идти теперь, мотнул головой и засеменил вдаль по коридору.

- На выход, надеюсь? – подумала Ася.

Позади нетерпеливо мотнуло веткой мировое древо.

- Иди уже! – попросило оно голосом учителя, - Пока я не передумал.

- Ты лучше сейчас передумывай, а то потом будет сложно все исправить, - попросила Ася. – Мало ли, что.

- Ты узнаешь, - пообещал Мартин. – Пока мне все нравится. Как минимум, у дерева нет легких.

- Но говорят, бывает гниль и всякое такое, - напомнила Ася.

- Выметайся! – уже гораздо серьезнее попросило дерево. – И быстро. Живым тут, вообще-то, совсем не место.

А потом появился страж.

Наверное, де ля Серна и впрямь хотел, чтобы она ушла поскорее. Может, мечтал скорее сосредоточиться на своей новой, чрезвычайно важной функции во вселенной, а может быть, и правда боялся передумать и кинуться вслед за ней, размахивая корнями и ветками. От такой картины Ася поежилась и побыстрее зашагала вслед за стражем.

- Да, такой если захочет съесть, быстро управится.

Но страж, видимо, не хотел. Он несся по коридору так, словно за ним самим гонятся остроголовые черти, которых, кстати, Ася так и не увидела. Может, в ее версии загробного мира они и вовсе не водились? И что с инициацией – прошла она ее, все-таки, или нет? Никакой ясности в этом вопросе не было.

Между тем коридор вырулил обратно к реке.

Страж остановился, притопнул ножками, мотнул головой. Говорить он, видимо, не умел.

- И что дальше? – Ася нехотя подошла к воде.

Теперь на берегу было намного светлее, и стало видно, что река действительно кроваво-красная, и в ее воде каким-то немыслимым образом переливаются мечи и копья. Очень разных размеров – от крошечных до таких, которыми можно укокошить дракона.

Ася подобрала небольшую косточку и бросила в воду.

Косточку предсказуемо прибило обратно к берегу. Ася взяла еще одну – побольше, но столь же иссохшую и на вид довольно плавучую, и бросила ее подальше. Косточка поплыла в ее сторону. Стало ясно, что течение реки, как и следовало догадаться, несло все в Туонелу, а не из нее. Выплыть против течения через мечи и копья? Маловероятно.

- Нужна лодка, - решила Ася. – Вот только где я ее возьму?

Жуткий смех стал ей ответом.

На берегу, чутьвыше по течению, вдруг появился старый знакомец – скелет. Он сидел на перевернутой лодке, которую вытащил на берег, и хохотал так, что казалось, череп у него развалится.

- А ты откуда вылез? – вытаращившись на черного шамана во все глаза, спросила Ася. – Ты же говорил, не можешь умереть!

- Я и не умер.

Саамский колдун нехотя слез с лодки и пошел к ней, загребая ногами по мелким костям, устилавшим берег.

- Ну, живее точно выглядеть не стал, - напомнила Ася. – Кстати, не одолжишь плавсредство?

- Я подумаю.

- Как ты сюда попал?

Асе почему-то не хотелось, чтобы он подходил ближе. Что-то со скелетом, к которому она в принципе уже притерпелась, было все-таки не так. Будто был он стал сильнее и опаснее. И свободнее? Она разглядывала его, пытаясь определить какие-то внешние признаки изменений, но Черный выглядел как обычно – ходячие кости в обносках и лохмотьях.

- Вместе с де ля Серна, конечно, - сообщил нойда. – Мы по отдельности не можем.

- Просочился, значит.

Скелет загадочно улыбнулся. Та еще вышла улыбочка, но смысл ее до Аси вполне дошел и очень ей не понравился.

- А ты в курсе, что он у нас немного изменился? – спросила она.

За ее спиной топтался в нерешительности страж Туонелы. Чем-то ему колдун тоже не нравился, но поводов его сожрать лангольер найти не мог. При всем желании Черного трудно было причислить к категории живых. Значит, войти в мрачные чертоги он имел полное право, а вот выйти... Впрочем, если он тут останется, Ася скучать не станет, да и дереву будет повеселее.

- Хочешь взять лодку? – напомнил шаман.

- Не откажусь. Но наверняка есть какой-то подвох. И вообще, как ты смылся от мамы?

Если бы у скелета были глаза, он бы их, наверное, закатил, а так отделался нетерпеливым взмахом черепа.

- Подвоха нет, - сказал он. – Но не факт, что ты на этой лодке куда-то сможешь уплыть.

- Развалится? Ах да, она же у тебя протекает по всем швам.

- Дело не в этом, - скелет поглядел на стража, вздохнул – ну или сделал вид, что вздохнул – дышать ему в этом месте требовалось еще меньше, чем Асе. – Просто спроси себя, что ты тут сделала?

Ася скривилась. Колдун по своему обыкновению читал из души.

- Ответ тебе покажется странным, - сказала она. – Я превратила твоего друга-учителя в дерево.

- И все?

- И все. Здесь больше нечего делать.

- Тогда уходи. Может быть, и правда нечего.

- Давай лодку, - махнула рукой Ася. – А весло есть?

Скелет хмыкнул.

- Найдется. Тут костей много!

- А ты куда?

- Пойду с деревом пообщаюсь, - Черный зашагал вглубь по коридору, чуть попятившись от недоуменно наблюдавшего за ним стража.

- С деревом...

Ася уже успела сделать несколько шагов в сторону лодки, когда до нее дошло.

- Лови его! – заорала она стражу, и сама, подхватив с земли первую попавшуюся кость, кинулась вслед за черным шаманом.

Как это она не сообразила! Ведь была же этим деревом, держала бережно в руках шарики-миры, восхищалась ими – их хрупкостью, чудом жизни внутри – а на что это все мертвому колдуну? Что он сделает с этой мозаикой чужих судеб, добравшись до нее? Сможет ли Мартин ему противостоять?

Ответов не было.

Задыхаясь – и по-прежнему не дыша – она бежала обратно в чертоги, но расстояние, кажется, совсем не сокращалось. Она даже не видела больше скелета, как будто бы он вырвался далеко вперед.

Позади, гулко топая многочисленными ногами, бежал страж Туонелы.

- Давай быстрее! – поторопила она его. – А то беды не оберемся!

Картины, одна страшнее другой, громоздились у Аси в голове. Чем могло это все закончиться? Как она могла быть такой глупой? А вдруг Черный, дорвавшись до чужих судеб, сделает что-то отцу? Или маме? Или вовсе решит, что пришло время устроить Рагнарек?

- Стой! – орала она. – Стой, подожди меня!

Так он ее и послушал.

Скелет двигался так, будто его всасывало в чертоги пылесосом, а ее, напротив, отталкивал сильный встречный ветер. И тем не менее, держась за отчаянно коловший бок, Ася продолжала бег.

- Да чтоб тебя черти остроголовые забрали! – во рту стало солено, как будто горлом пошла кровь.

На заявление о чертях внезапно среагировали тени на стенах, о которых она совсем позабыла. Динозавры, воины древности, закованные в доспехи рыцари – все замерли, а потом расступились. Из-за их спин гурьбой, похожие на заросли кустов, шагали со стены в коридор остроголовые черти.

- Заберете? – не веря своим глазам, уточнила Ася. – Вот именно сейчас?

Черти, наверное, не умели говорить, но подхватили ее и понесли. Даже взвизгнуть она не успела.

- Куда вы меня тащите?

Ответ напрашивался сам собой.

- А дерево?

Черти ее не послушали.

Они и так ждали слишком долго. Прежде, чем мир померк и схлопнулся в черноту, Ася успела заметить небольшую пещеру, а в ней стоял посреди похожий на обеденный стол первобытных людей камень...

Пробуждение – если это было оно – оказалось странным. Ася снова была в том же коридоре, где по стенам плясали тени. Рядом с ней, преданно заглядывая в глаза, торчал страж Туонелы. Правда, она так и не поняла, кого он вообще тут способен охранять, потому что умом его превосходил даже Ленин в бытность свою вараном.

- И все? – спросила она у стража.

Он не умел говорить, и смысла-то вопроса, наверное, тоже не понял, и Ася уже успела себя обсмеять за такое поведение, но лангольер вдруг отозвался приятным женским голосом:

- Ты должна защитить Древо!

- Вот тебе и раз, - подумала девушка.

И побежала дальше по коридору. Ели ее черти? Кто знает? Она ничего не помнила. Но тело вроде было прежним, разве что, поубавилось усталости, и ноги несли ее так легко, словно она долго готовилась к марафону. Страж, вернее, как выяснилось, стражница, едва поспевала следом.

Коридор на этот раз кончился быстро, и они прибежали в знакомые мрачные чертоги.

Дерево было на месте.

Под ним, привалившись спиной к стволу, лежал скелет.

- Ну и кого тут надо спасать? – заорала Ася с порога.

Черный не шелохнулся.

Дерево, с виду вполне нормальное, пошевелило ветвями, и шарики-миры на них нежно зазвенели.

- Де ля Серна! Ты там как, живой?

Вопрос, наверное, был глупым, особенно учитывая то, где они находились. Но дерево едва слышно отозвалось:

- Помоги мне.

- А чем?

Ася подошла поближе. Скелет опасным не казался, более того, кажется, он наконец-то умер совсем, потому что кости его уже ничего не связывало между собой, и если бы не лохмотья – рассыпался бы от малейшего ветерка. И с кем тут воевать?

- Куда я, туда и он, - слабым голосом пояснил Мартин.

- Вот и как это понимать?

Ася подошла к скелету и на пробу подергала его за руку. Делать этого совсем не хотелось – мерзко было. А когда иссохшая, давным-давно сгнившая конечность осталась у нее в руках, девушка взвизгнула и отскочила.

- Фу, - пожаловалась она. – Зачем я это делаю?

- Так делу не помочь, - согласилось дерево. – Он отравляет меня собой. Сделай что-нибудь, и поскорее!

- Легко сказать!

Ася огляделась. Ничего, даже малость похожего на ответ на ее задачку, вокруг не было. Темнота, пустота, бесполезный страж, да еще остатки мертвого шамана, тоже непонятно, куда и кому годные. Разве что колотушку из них сделать, что ли... Но где взять бубен?

- Принеси мне бубен! – на пробу попросила Ася у стража. – Буду камлать!

«Если сумею», - добавила она про себя.

Откуда страж возьмет бубен, она пока даже думать не хотела. Что-то вспоминалось о том, что вообще-то, свое орудие труда шаман должен сделать самостоятельно, но тут как на зло не было ни магазина товаров для творчества, ни времени, чтобы научиться. Кажется, еще немного, и дереву правда конец. А заодно и всем мирам, что оно бережет. Ася видела, как от скелета расползается по стволу гниль.

- Оттащить его надо,- решила она, и, скорчившись от отвращения, принялась отшвыривать подальше легко отрывавшиеся друг от друга кости.

Последним покатился в угол треснутый давно пустовавший череп.

- Ты извини, если что, - сдерживая глупую, совсем неуместную улыбку, сказала Ася. – Бедный Йорик!

Эта мысль потянула за собой другие. Целая цепь воспоминаний – медленно сгоравшая от туберкулеза мама, а потом этот учитель – кажется, отец лечил его, не жалея сил, точно хотел сквитаться с судьбой. Чем он там болел? И откуда она знает это, ведь оба молчали! И даже Ковальский старался неудобную тему обходить, наверное, из солидарности.

Ася постучала по стволу:

- Тук-тук, есть кто дома?

- Пока да, - скрипнуло дерево голосом де ля Серна. – Но мне очень плохо. Я гнию.

- А ты чем болел, напомни?

- Рак легких! – с готовностью выдал посол Гондураса. – Ты разве не знаешь теперь?

- Кажется, знаю. Но у меня не то, чтобы много времени было на адаптацию! Меня кажется только недавно сожрали. И то не факт.

- Сожрали все-таки, - с явным облегчением сказал Мартин. – Что ж, это уже что-то.

- Черный шаман – это ведь твоя болезнь?

- Что?

- Его нет на самом деле, он давно умер! – пораженная собственной догадкой, проговорила Ася. – Он – твоя болезнь. Ты дал ей лицо и имя.

- Очень смешно! – обиделся учитель.

- А все-таки подумай!

Кости черного шамана теперь валялись где попало, но гниль со ствола так и не ушла. Более того, она продолжала расползаться, и Асе стало не по себе – а вдруг она погубила вселенную, легкомысленно согласившись отдать Мартину привилегию побыть деревом. Хотя кому она врет, деревом ей быть совсем не хотелось, наверное, поэтому и вышло так легко сбагрить эту обязанность! Только сказала «да» - и пожалуйста, уже новое мировое древо тянется к полярной звезде из глубин Туонелы.

А что у дерева проблемы с головой такого масштаба – этого она не учла. Думала, само пройдет. И что теперь с ним делать?

- Мартин, ты мертв, - напомнила она, лихорадочно пытаясь подобрать новые, более убедительные доводы. – Лет двести уже. Какой у тебя может быть рак? Ну подумай сам! Ты же привидение!

- Насчет последнего не уверен, - задумался де ля Серна.

- Как ты можешь болеть, если ты уже помер? – надавила Ася. – Это попросту невозможно!

- Я, наверное, привык... – с некоторым смущением признал учитель.

- Отвыкай! А то ты будешь очень хреновое дерево!

- Заметил уже.

- И я стану деревом сама, - добавила девушка. – Даже если мне этого очень не хочется. Но это фигня по сравнению с тем, что ты сейчас со своей привычкой болеть нечаянно сгноишь всю вселенную!

- Помоги мне!

- Да уже, слепой ты идиот! – заорала Ася на все чертоги. – Уже помогаю! Куда, блин, больше! Или бери себя в руки, в ветки, что у тебя там теперь, или вылезай оттуда – сама постою! Считаю до десяти! Раз, два, три...

На счете пять миры, которые Мартин держал на ветках, тоненько, жалобно зазвенели, и на секунду Асе показалось, что она ошиблась, а потом, что учитель и вовсе психанет и уронит их все на пол, и будет долго, тщательно после этого страдать. Но дерево, хоть тряслось так, будто персонально для него в стылом и одновременно тухлом воздухе подземных чертогов устроили штормовое предупреждение, все-таки выстояло. На счете восемь оно замерло так, будто его сковали крещенские морозы. А на счете десять гниль, распространившаяся уже почти на весь ствол, начала медленно опадать на пол чешуйками.

Мартин молчал.

Наверное, ему было очень тяжело.

Ася перестала считать и зачарованно смотрела, как идет в мертвом черном мире такой же черный снег.

- Так-то получше, - подумала она.

- Ты безумный Сорьонен, - сказало вдруг дерево. – Еще хуже отца. Вы психи, каких поискать.

- От психа слышу, - отмахнулась Ася. – Помогло же?

- Помогло, - нехотя признал учитель. – В отличие от твоего папы, ты пошла до конца. Спасибо.

Ася перевела дух. Проблемы вселенского масштаба сыпались на нее в последнее время с завидным постоянством, стоило отбиться от одной - тут же появлялась следующая. Вот например, как ей теперь выбраться из Туонелы? Ведь, кажется, улажены уже все мыслимые и немыслимые дела!

Черный шаман повержен, древо спасено, а еще ее где-то между всем этим благополучно сожрали черти. Скорее всего. Тому, что у нее не сохранилось об этом отчетливых воспоминаний, Ася была скорее благодарна.

- Ты как, в порядке? – спросила она, постучав дерево по стволу.

- Кажется, да, - голос у бывшего посла Гондураса существенно потеплел.

- А черный?

- Не знаю, что с ним стало, - если бы мог, Мартин пожал бы плечами. – Я его больше не слышу.

- Я тоже. Скучаешь?

- Возможно, когда-нибудь начну. Это был исключительно вредный старый колдун, если хочешь знать, но он всегда был где-то рядом. Уже за это я его ценил.

- Понимаю, - сказала Ася, хотя едва ли понимала на самом деле.

Она была другой. Несмотря на то, что родителей она до недавнего времени не знала, тетка, Ян и Эрно никогда не давали ей почувствовать себя одинокой или ненужной. Она всегда знала, что семья не ударит ее в спину, даже если не вполне понимает ее увлечения и манеру сидеть до глубокой ночи у ноутбука.

- Твоя мать, - вдруг вспомнила Ася. – Баронесса. Разве она была такой уж плохой? Я побывала в твоем доме, там очень шикарно. Да и Вероника... она... ну, нормальная, да?

- Да, - бесцветно отозвался Мартин. – Но для нее я не выжил в том поезде.

- Зря ты так думаешь.

- Оставь свое мнение при себе, всезнающая девочка, - неожиданно тепло и весело попросило древо. – Я повидаюсь с ней, когда буду готов. В этих мирах – где-то – она до сих пор живет в том шикарном особняке. Может, где-то и моему отчиму не пришлось сорвать с себя погоны, чтобы спасти свою честь. У меня, кажется, теперь бездна времени, чтобы это выяснить.

- Все время этого мира, - щедро пообещала Ася.

- А куда пойдешь ты?

- Хороший вопрос.

Она огляделась. В проходе между коридоров стоял, вернее, стояла стражница, держа в зубах обслюнявленный ветхий бубен. Откуда она его выкопала, Ася даже не хотела представлять. Кто знает, что завалялось в этих чертогах!

- Неси сюда, - скомандовала она.

Вскоре бубен упал ей под ноги, а еще словно сама собой попросилась в руки полуистлевшая бедренная кость из останков черного шамана.

- Да уж, инструментарий, - пожаловалась Ася. – Но сгодится на первое время.

Она уселась со всем этим у корней мирового древа и в задумчивости стала рассматривать узоры на задубевшей коже. Какие-то руны, примитивные животные, вигвамы... Так, а вот, кажется, и Мяндаш собственной персоной. А это – луна, вокруг северное сияние, небрежная россыпь звезд, деревья, скованные зимней стужей.

А это – неужели?

Красноватые линии вдруг слились в знакомые до боли очертания. У Аси перехватило дух, а из глаз сами собой брызнули слезы. Дождавшись, пока ослабнет стиснушая горло судорога, она сказала:

- Я иду домой, - и легонько прикоснувшись колотушкой к бубну, повторила. – До свидания, Мартин. Я наконец-то иду домой!

Во дворе пригревало солнце, от недавно подстриженного газона возле детской плошадки сладко пахло травой, а чуть поодаль коптил черным горьким дымом оранжевый «Камаз», из которого в открытый люк двое рабочих спустили какой-то толстый шланг. Тот вырывался, словно живой.

Ася прикрыла глаза, давая себе время поверить.

Мир вокруг был совершенно нормальным, по крайней мере, на первый взгляд. Вот их дом, вот двор, вот машины – напаркованы везде, где только можно, вот гуляет старушка с маленькой вредной собачкой, не по погоде закутанной в разноцветную попонку. Вокруг – душное городское лето, судя по тому, как застыло в зените солнце – полдень. Все на работе или разъехались по дачам. В доме открыты окна, тюлевые занавески колыхались, то и дело втягиваясь внутрь квартир сквозняком.

Ася машинально нашла свою.

На балконе, опираясь локтями на выгоревшую деревяшку ограждения, торчал Маруся. Он как-то почувствовал, что она на него смотрит и приветливо помахал, дескать, заходи, чего стоишь, как неродная.

Девушка кивнула ему и медленно побрела в подъезд.

Там было темно и прохладно, по обыкновению попахивало сыростью из подвала, и самую малость – кошками. Пока шла до квартиры, старалась освоиться заново, но привычная реальность неохотно принимала ее обратно. На грязно-зеленых стенах подъезда среди похабных надписей и порнографических художеств Ася вдруг заметила знакомые символы – руны, и кажется, могла ориентироваться по ним теперь, как по звездам.

- Бубен положи, - на входе в квартиру попросил ее отец.

Он маялся в прихожей, подпирая потолок.

Ася сообразила, что действительно явилась прямо с бубном и колотушкой, и послушно водрузила инструменты на тумбочку, где они довольно странно смотрелись среди связок ключей, мелочи на подносе и ядрено-красных теткиных помад.

- Так себе приветствие, - пожаловалась Ася. – А где торт, где вечеринка?

- Я же говорил, - послышался из зала веселый голос Макса. – А ты заладил...

- Вы там спорили, что ли?

- Типа того, - буркнул Сорьонен. – Торт на кухне, кстати говоря. Не знал, какой тебе больше нравится, поэтому сразу два купили. И мороженое еще.

- Все сожру, - пообещала Ася. – Сто лет нормально не ела!

Еще на кухне обнаружилась тетка, которая жарила блинчики, а вокруг нее назойливой и очень большой мухой вился Ян. Пару раз он уже получил по спине лопаткой, но его это совершенно не смущало.

- Роллы иди встречай, - махнула ему Леена. – Вот-вот должны привезти.

Ася сглотнула.

Кажется, ради нее и правда затевался настоящий праздник. Дворжак подмигнул ей – как-то уж очень нагло и панибратски – и протиснулся мимо, после чего убежал прямо в тапках на улицу.

- Ты хорошо справилась, - повернулась к ней тетка. – Мы все очень переживали.

- Ну, я старалась вообще-то!

Оказаться дома было странно. Еще страннее – видеть, что вся семья собралась, чтобы ее встретить. Не хватало, кажется, только брата.

- Придет скоро, - словно прочитав ее мысли, сказала Леена. – На практике он, в поликлинике.

- Ох, бедный Витек, - посочувствовал ему отец, всунувшийся на кухню. – Стол в зале накроем?

- Да, тащите раскладной, - распорядилась тетка. – Он на балконе стоит, под клеенкой.

- Так точно, товарищ генерал! – взял под козырек Маруся, маячивший за тощей отцовской спиной.

Оба отправились выполнять задание, а молодая шаманка так и стояла на полпути между кухней и коридором, оглохшая, ошалевшая, саму себя не узнавая в этом мире. Неужели это и правда ее дом? Ее родные места? Ее семья? Или всего лишь очередной прозрачный шарик, дремлющий на ветвях мирового древа?

- Так и есть, - откуда-то очень издалека подсказал Мартин. – Так всегда и было!

- Но кто раньше был древом?

Тетка, услышавшая этот вопрос, вопросительно на нее посмотрела.

- Шаман отдает свое имя духам, - напомнил неведомо откуда взявшийся на кухне Тао Мэй.

Кажется, он вышел из холодильника. Лена замахнулась было лопаткой, но все-таки сдержалась.

- Тьфу, нечисть, - только и сказала она.

- Почти все в сборе, - хмыкнул азиат и, пожав Асе руку, отправился в зал, откуда слышались грохот и многоязычный мат. Очевидно, Маруся с отцом пытались разложить стол, но это у них никак не выходило. Подобные мучения Эрно с Яном повторяли каждый семейный праздник, так что мерзкий нрав балконного чудища, неподъемного и неухватистого, успел войти в разряд легенд.

Ася, несмело улыбнувшись тетке, отправилась в туалет, где и закрылась.

Ей нужно было немного времени, чтобы прийти в себя. В туалете – с бирюзовой плиткой, вечно текущим бачком под потолком и огромной шершавой чугунной ванной, она всегда чувствовала себя в безопасности. Кажется, у нее даже выработался какой-то рефлекс на запах хлорки и «белизны», которая всегда хранилась за унитазом – ее запасы были неисчерпаемы еще с советских времен.

Просидев в туалете минут пятнадцать, Ася слегка успокоилась, да и кто-то уже несколько раз красноречиво туда ломился. Дольше занимать стратегический объект было уже просто некрасиво.

- Привет, - бросил ей брат, врываясь в сортир сразу, стоило ей открыть дверь. – Уф, думал не дотерплю...

Ася фыркнула.

В зале уже успели накрыть стол, тетка даже вытащила по такому случаю нарядную красную скатерть с белой вышивкой. Раньше на узоры Ася не обращала никакого внимания, а вот теперь загляделась – оказывается, в причудливом танце там сплелись маахисы с лосями, скакали остроголовые черти, а за ними катились луна и солнце, да еще нет-нет – и вскидывало к небесам ветви мировое древо.

- Ну как, понравилось тебе? – Ян потрепал ее по плечу.

- Где, в Туонеле? Там нормально в принципе. Видала места и похуже!

Отец поежился, но от комментариев воздержался.

- Почти все собрались, - заметил вдруг Маруся. – Кого ждем?

- Сюрприз, - сквозь зубы сказала тетка.

В дверь позвонили.

- Я открою, - предложила Ася. – Все равно еще не села.

В подъезде, царапая рогами потолок, стоял одетый в одну лишь набедренную повязку человекообразный олень. За его спиной, подпрыгивая, махала руками рыжеволосая женщина.

- Мама!

Как называть оленя, Ася не решила, но стесняясь, произнесла:

- Дядя Мяндаш! Заходите!

Как восприняло древнее божество «дядю Мяндаша», оставалось только гадать. Еще интереснее было увидеть отцовскую физиономию... вслед за новой маминой семьей Ася поспешила в зал.

- А мне кто-нибудь объяснит, почему к нам через балкон пытается залезть дерево? – послышался оттуда озадаченный голос Эрно.