Говорят, все зимой замерзает, даже чувства покрываются ледяной коркой. Но я…

Бред какой-то, может так, попроще:

Ты, наверное, этого не ожидал никогда, но я…

Нет, не то… Блин, ну как еще признаться ему в своих чувствах? Я вдруг представила как в лоб говорю Артуру, что…

Вдруг у меня перехватило дыхание, как будто через меня прошла пуля 8 калибра. Конечно, я и понятия не имею, как выглядит такая пуля. Но так же я не знаю, с чем сравнить ощущение, которое возникает только от того что представила, только представила, его отказ…

Я лихорадочно забарабанила по клавишам компьютера, пытаясь раскрыть свои запутанные чувства бездушной машине. Word то и дело подчеркивал мои фразы красной линией, и мне приходилась их исправлять.

«Дотошная привычка все писать правильно!», – с раздражением промелькнуло у меня в голове. – «А что еще можно ожидать от дочки учителя русского языка?»

Поставив точку, я нажала на значок «печать» и вздрогнула, услышав скрежет печатных валиков в принтере. Не глядя на бумагу, я схватила ее и свернула пополам, чтобы не видеть свое «красноречие» в материальной форме.

Я выбежала в прихожую, на ходу одевая пуховик.

– Мама! Я в магазин!

Не успела мама сказать, что ей надо купить в магазине, я уже была по ту сторону квартиры.

Дрожащими пальцами я держала письмо, не зная, куда его положить, но времени терять нельзя! Не дай Бог, чтобы я с ним у почтового ящика столкнулась. Поглощенная своими мыслями, я действительно столкнулась, но не с Кожевниковым, это был Дима Сафонов, сосед сверху и мой одноклассник. Он улыбнулся мне и хотел еще что-то сказать, видимо поздороваться, но я уже вылетела на улицу. Холодный воздух ударил в грудь, но я побежала дальше. Казалось, что за мной следят: мама, Дима, все вокруг…. Добежав до конца улицы, сбавила шаг и завернула в последний подъезд. По венам жидкой волной разливался адреналин, кровь ухала в висках, а сердце стучало так, как будто хотело отбарабанить 80 лет жизни за 80 секунд. Я слушала свои чересчур громкие шаги, и навязчивое ощущение, будто за мной идет все отделение полиции нашего поселка, не отпускало. Я и не заметила, как взлетела на 6 этаж. Дрожащей рукой кинула огрызок своей души в почтовый ящик голубого цвета с облупившейся краской: такое чувство, что им не пользовались лет пятнадцать. Когда пальцы коснулись холодного метала, меня словно шарахнуло током, справа от меня скрипнула дверь: я вздрогнула как в эпилептическом припадке и со скоростью мысли выбежала на улицу, спотыкаясь о каждую ступеньку.

У входа в подъезд я опять чуть не столкнулась с Сафоновым, и от этого так перепугалась, что мое сердце выскочило из груди, и я упала на покатый снег в его поисках, но на самом деле, я просто упала. Димка, как джентльмен подал мне руку.

– У тебя, вид как у Раскольникова в день убийства. Признавайся, что случилось? – спросил он, отряхивая на моих плечах снег.

Я не знала, что ответить и опустила глаза. Блин, прям как преступник! Взгляд почему-то опустился на правую руку Димы, в ней был красный кошелек, обшитый бабочками, с позолоченным замком. Либо Дима поменял вкус, либо… Однако туго я соображаю, но Димон, будучи человеком, ждал пока я соберусь с мыслями.

– А что у тебя делает в руках мамин кошелек? – медленно спросила я севшим голосом. Судя по выражению его лица, он не ожидал такого вопроса.

– Я… э… твоя мама попросила тебе передать, – он протянул мне емкость для денежных купюр, – ну… если я встречу тебя в магазине, все равно в радиусе километра, «Закат» – единственный магазин. Кстати, еще тебе надо купить батон хлеба, кочан капусты и что-нибудь закусить к чаю…

Сафонов внимательно на меня посмотрел.

– Что?

Я пыталась включиться в реальность, пока мне это удавалось…

– Знаешь выражение из «Ералаша»: «ничего себе сходил за хлебушком»… Вот и у меня почти так же, только без экстремальных переодеваний…

Ему даже не нужно было продолжать, понять было не трудно, что мама опять захотела устроить у себя дома альтернативу программы «Давай поженимся!». Я вздохнула, а Димка поднял брови, неправильно расшифровав мой вздох.

– Нет, ты не думай, я всегда не прочь хлебнуть с тобой чаю… Просто, как говориться: «не ты первый, не ты последний»…

Дима понял, что я имела в виду, взял меня под руку, и пошел в сторону «самого популярного магазина». Видимо, он опасался, что я не оставлю попытки разбить нос об обледенелый асфальт.

Поход, в магазин занял 45 минут. Хотя строение находиться в минуте езды на своих двоих от моего дома. Но наши односельчане закупаются в магазине так, будто они все поголовно собрались строить бомбоубежища на 35 лет как в фильме «Взрыв из прошлого» с Брендом Фрейзером. Я как убежденная феминистка свою поклажу несла сама, только капусту у Димки, так и не смогла отвоевать. Поэтому он шел с кочаном, как будто рекламируя свою версию вечного вопроса «Откуда берутся дети». Я засмеялась.

– Чего? – недоуменно спросил Сафонов.

– Не бери в голову, просто на меня всегда так вид капусты действует, – ответила я.

Дима посмотрел на меня с подозрительным вниманием, прям как тогда, когда мы столкнулись в ….

Я остановилась и резко выдохнула, как будто кто-то дал мне под дых.

– Ты что увидела НЛО? – удивленно спросил он, обернувшись ко мне лицом.

Мои мысли бродили по лабиринту сознания, возвращаясь на час назад. Письмо. Письмо. Письмо. Выстукивало сердце. Я чуть не забыла… страх и радостное волнение охватили мое существо, я нервно улыбалась, сжимая в руках пакет. В моем сознании пролетали яркие кадры иллюзорного будущего: Алиса Кожевникова… Свадьба… я надеваю кольцо как символ любви и верности…. И тут же возможной и жестокой реальности: отказ…отказ…отказ…отказ… Одно слово, не произнесенное, но такое колючее. Я почувствовала, как глаза предательски зажгло, но услужливое сознание подтолкнуло более радостные перспективы: Алиса Кожевникова…

Казалось, мой ступор длился вечно… Сафонов подошел и слегка встряхнул меня за плечи, я вздрогнула и качнула головой, приходя в себя, в поле зрения попали руки, сжимающие мои предплечья. Я посмотрела на парня: мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что я стою и обнимаюсь (!), ну почти, с Димой Сафоновым. Я отступила на шаг.

– Что с тобой? – обеспокоенно спросил Дима.

Уместный вопрос, особенно если спрашивать об этом сумасшедшую. Может, ограничиться фразой «меня семь раз подкинули, один раз поймали»?

Но Дима так серьезно на меня смотрел, что это было неуместно.

– Да просто голова болит, – сказала я, потерев переносицу, – бессонница…

И не оглядываясь, я пошла вперед, услышав скрип снега и торопливые шаги, я остановилась, все же я иду не одна…

Мы с Димой и капустой зашли в подъезд и поднялись на первый этаж. Я вздохнула. Сейчас мама будет меня отчитывать, по поводу рассеянности, неопрятности, бестактности и т. д. и т. п. Хорошо хоть я шапку надела перед «выбегом», ну, то есть выходом… А голова все-таки болит, как будто кто-то забивает гвоздь… Ну не совсем гвоздь… Но все же как-то туговастенько соображаю…

Я без стука открыла дверь, изобразив на лице беззаботное выражение. Мама, стоя в проеме кухни, вытирала руки полотенцем и лучезарно улыбалась.

– Ребята! Вы уже вернулись, – сказала она, сделав вид, что не обратила внимания на мой внешний вид. – Ну, проходите, не стойте в проеме.

– Я, наверное, пойду. Я выполнил свой долг, доставил Алису в целости и сохранности, – Дмитрий поспешил откланяться, но он плохо знал мою маму.

– Да, что ты, Дима! С тебя не убудет. Попьешь с нами чаю, – мама по-прежнему улыбалась. Дима не стал возражать.

Я даже не знаю, кто больше нервничал я или Дима. Мы в неловком молчании сняли с себя верхнюю одежду и ждали дальнейших указаний.

– Ли́са, попьете чай в твоей комнате, а то мне еще ужин готовить, – проговорила мама как бы между прочим.

Ага! Знаю я это «между прочим». Как только мне стукнуло восемнадцать, это «между прочим» происходит часто. Например, неделю назад у нас сломался компьютер, мама сказала, что «какую-то не ту кнопочку нажала». Ага! Да она по этой «кнопочке» кувалдой прошлась! И незамедлительно появился Андрей, сын соседа. Хакер еще тот! У меня после него компьютер на ладан дышит! Но три, положенных литра чая, он выпил! И успел узнать фамилию моей бабушки!

– Ли́са! Что ты там застряла! Чай сам в кружки не нальется! – маме надоело ждать, когда я соизволю проследовать на кухню.

Я оторвала ноги от пола.

И только хотела проворчать: «Иду!». Как услышала…

– Я могу помочь, если хочешь.

Как бы мне не хотелось его «припахать», я все же сопроводила его в зал. По закону жанра мне надо было сказать: «Подождите здесь, сударь, я не заставлю Вас долго ждать». Но…

– Я щас, никуда не уходи! – и вылетела.

Да… Манеры у меня просто отпадные, ничего не скажешь!

Через десять минут, я была готова угостить чаем незваного – с моей стороны – гостя. Я поставила на поднос две кружки чая, тарелку с нарезанным рулетом и бутерброды. Когда вышла в коридор, Дима стоял в проходе в гостиную.

– Я же сказала не срываться с места! – возмутилась я.

Но он лишь улыбнулся, смотря на мои корявые попытки не пролить содержимое чашек на пол. Он взял у меня поднос, а я не стала сопротивляться. Никогда не мечтала стать официанткой, поэтому с подносами я не в ладах.

– И куда идти? – спросил новоиспеченный слуга, мне даже стало как-то неловко, Димка управляется с подносом лучше, чем я! Стыд и позор на мою девичью голову!

– Прямо, прямо и направо, – ответила я, указывая жестом направление.

– Слушай, да тебя надо встроить в мой автомобиль вместо навигатора! – с явно поддельным восхищением сказал Сафонов.

– Я подумаю над твоим предложением.

Поставив поднос на компьютерный стол, мы уселись напротив спящего монитора. Я пристально смотрела на две кружки стоящие на подносе, гадая какую предложить Диме: с надписью «С днем Святого Валентина» или с именем «Люся», я повернулась, чтобы спросить его об этом, но его взгляд был прикован к листу бумаги, торчащему из принтера.

Я оцепенела… Если бы физически в эту секунду можно было задохнуться от напряжения, я бы умерла. Сердце начало неприлично бешено колотиться, выдавая меня с головой. Дима не успел ничего толком разглядеть, как я вырвала бумагу у него из рук, и дрожащими руками протянула кружку с надписью «Люся».

– Ничего… так… ерунда… – слегка севшим голосом, проговорила я, нервно комкая листок бумаги и борясь с желанием его проглотить.

Я хотела выйти из комнаты, под предлогом «выкинуть мусор», но вспомнив, что на кухне мама, я решила… Уж лучше меня застрелят! Поэтому «письмо» я закинула в нижний ящик компьютерного стола, при этом бесцеремонно отодвинув Сафонова.

Посмотрев сначала на кружку, а потом на меня, он сказал фразу, от которой у меня внутри все перевернулось:

– Миленько…

– Что? – успокоившееся сердце, снова запрыгало галопом.

– Я про надпись, прям про меня, ничего не скажешь! – он театрально нахмурил брови, но тут же улыбнулся.

Господи, какой грохот! Это у меня камень с души свалился!

Фу, вроде пронесло… Я расплылась в улыбке, но адресованной вовсе не Диме: мои ладони все еще ощущали шероховатую бумагу, которую я закинула в ящик стола несколько секунд назад… На ней ведь были мои чувства… Надеюсь, Артур их вот так же не помнет…

Я опять почувствовала привкус слез во рту, сжала губы и опять включилась в реальность. Вот, черт! Дима вним-а-тельно на меня смотрит… Что же ему сказать? Так… самое банальное… Пока я не услышала от него: «Что случилось?» … Так… ближайшие события… Выпускной… точно…

– Не обращай внимания, просто я волнуюсь насчет скорого выпускного бала, – отбарабанила я, гордясь собой. Но…

– Думаешь, я не видел, как ты пять минут придумывала, что бы такое соврать! – сказал, как отрезал.

Я помрачнела.

– Не бери в голову, – теперь видно его очередь успокаивать, – у каждого свои секреты, и я не священник, чтобы мне исповедоваться.

Димка просиял улыбкой.

Кстати помогло! Я действительно немного расслабилась!

Может предложить ему конфеты с ликером? Представляю, заходит мама, а мы тут под «шафе». Я улыбнулась своей не очень уместной мысли.

– Я пропустил очередную шутку? Извини, я не умею читать чужие мысли, я со своими-то справиться не могу, – сказал Дима, открыто улыбаясь.

Ладно, кто умрет, если я озвучу свои мысли?

– Я тут размышляю, как бы нам тут с тобой втихаря хлебнуть чего-нибудь не того, – заговорщицки ему подмигнула.

Дима рассмеялся, поняв, о чем я. Все-таки он хороший парень: живой, веселый, симпатичный… Я вот, раньше задавалась вопросом: красит он волосы или нет? У него редкий оттенок волос, я раньше такой ни у кого не видела. Ореховый...? Нет… трудно сказать: некоторые пряди светлее чем другие, Димка говорит, выгорели… Может, попросить его отрастить волосы, ну хотя бы… до плеч? Девчонки-одноклассницы клянутся, что он вылитый Стефан Сальваторе из сериала «Дневники вампира». Да, может волосы у него чем-то похожи… хотя не такие уложенные, у него же не пять гримеров! Ну, телосложение то же… Но лицо, глаза, губы – другие… Просто девчонки найдут себе стереотип и лепят его куда попало!

– Алис, если ты будешь так странно на меня смотреть, я умру от любопытства, не зная, какие же мысли приходят тебе в голову? – то ли спросил, то ли сказал Сафонов.

Странно, почему-то меня это немного смутило… Перевела взгляд на тарелку с бутерами, решив, что описывать людей это не мой конек, даже про себя…

Я нечаянно задела мышку компьютера и экран ожил. От неожиданности я подпрыгнула.

– Боже! На тебя что ли смена сезонов так действует? – спросил Дима, в который раз удивляясь моему психозу.

– Все тип-топ. Не переживай. Будешь много переживать – бутербродом подавишься, – ответила я, с достоинством кивая на свое же произведение искусства.

– Ага, а ты сделаешь мне искусственное дыхание, – теперь его очередь острить, видимо.

– Слушай, давай оторвемся от этой темы и посмотрим кино. Ну как? – спросила я. Не то чтобы мне нечего было у него спрашивать, просто, то, что я о нем знаю, на мой взгляд, достаточно.

На глаза мне попался фильм, который лежал на рабочем столе слева от корзины. Посмотрев на название, я вспомнила, комментарий Насти по поводу этого фильма: «Убойная мелодрама!»… Я под страхом смерти запретила ей о нем рассказывать, зная ее любовь к таким вещам как полный пересказ в устной форме. Вот был облом, когда я узнала – раньше времени, кстати – что герой Брюса Виллиса в «Шестом Чувстве» – призрак! Это ко мне Настюха забежала за тетрадкой, стоило обмолвиться, что я смотрю фильм, она все мне и выложила! Я три дня на нее злилась!

– Ну, что смотреть будем? – спросил Дима, прерывая мой внутренний монолог.

– Ну, есть «Между небом и землей». Я подозреваю, что это хуже «Трансформеров», но лучше «Титаника», – ответила я тоном знатока-киномана, ну, то есть тоном Наськи. Я смотрела на Сафонова и ждала одобрения.

– В гостях не жалуются, – поддержал меня Дима. – Да я и не мелодрамофоб.

– Обнадеживает, – ответила я, не удержав улыбку внутри сознания, и нажала кнопку «play».

Следующие полтора часа мы смеялись над попытками Дэвида выгнать дух Элизабет из дома с помощью священника, охотников за приведениями и сомнительных китайцев. А мелодрама действительно удалась! Особенно мне понравился эпизод, когда Дэйв пытался украсть тело Лизи из больницы. Мой список любимых фильмов снова пополнился. Когда пошли титры, я нажала на крестик и повернулась к Димке, узнать впечатления.

– Как тебе?

– Смотреть можно, – ответил он, улыбнувшись, – но если бы это был «Титаник», я бы застрелился.

Дима приложил указательный палец к виску и изобразил выстрел. Я засмеялась.

– Ну… мне пора, – он посмотрел на невидимые часы на запястье, я снова не сдержала улыбку.

Мы встали из-за стола и прошли к выходу, захватив грязную посуду. Я пошла на кухню, мама взяла у меня из рук поднос и кивнула в сторону дверного проема. Я доверила маме грязную работу, и подошла к входной двери, чтобы проводить гостя.

– Проводить до дома? – спросила я, улыбнувшись.

– Право, не стоит, – притворно смущаясь, ответил Сафонов. – Увидимся утром. До свиданья!

Он ушел, а я еще стояла в прихожей, слушая скрип закрывающейся перегородки, сменившейся хлопком, и удаляющийся топот.

Как только он ушел, я поняла, что мне давно хотелось побыть одной, хотя, почему-то было боязно придаваться еще не сбывшимся мечтам. Машинально развернулась, как только звуки стихли. А, вернувшись в комнату, растянулась на кровати.

Сердце замирало от страха и нетерпения… Я слышала, как открылась дверь, услышала приветствие папы… казалась время тянулось бесконечно… Меня пробрала дрожь, и я накрылась одеялом. Время тикало, и каждый тик-так откликался в моей голове. Каждые 3600 секунд удары старой и внутри пыльной коробки, именуемой старинными часами, увеличивались на один раз. Когда часы пробили полночь, я поняла, что мысли просто ускользают от меня, хотя мысли трудно уловимы, сама мысль о том, что проследить за своими мыслями, поймать их, уже мысль… Полночь… Почему-то мне вспомнилась моя любимая сказка… Интересно, почему именно после двенадцатого удара кончается волшебство? Может, потому, что когда затихнет последний удар, наступает новый день? Или может, потому что 60 делится на 12, и получается 5, это число всегда ассоциировалось с хорошим… Бред… А может, пока били куранты, Золушка успела убежать, потому что они били 12 раз… Моя голова тяжелела, глаза слипались, и я провалилась в забытье…

Утром я проснулась от глухого звука, странного, непонятного, но знакомого. Мне понадобилась целая минута, чтобы понять, что это стучит мое сердце. Я резко встала и у меня закружилась голова. Потерла глаза и взглянула на время. Боже, только шесть! Спать! Я хлопнулась на кровать, но только тело коснулось кровати, я подскочила с такой скоростью, что споткнулась о диван и распласталась на полу. Потом полетела в ванную. Через полчаса я была мокрая, но счастливая. Расчесала волосы и высушила их феном. Примерно полтора часа заняло у меня на все остальное. Пока перемеряла все, что у меня было, и пыталась накраситься, я в то же время, чтобы успокоиться, перебирала все возможные варианты, как пройдет сегодняшний день. Убедившись, что я ко всему готова, посмотрела в зеркало. Так… вроде все удалось.

Прямой нос припудрен, глаза подведены, губы, подкрашенные розоватым блеском, и если отойти на шаг, то даже не заметно, что одна губа чуточку больше другой, хотя это, наверное, только я могу заметить. Я прищурила свои миндалевидные глаза, придирчиво рассматривая свои волосы, всегда не дружащие с бигуди и прочей ерундой, сегодня они поддались моим усилиям и спускались закрученной волной по моим плечам. Так как до нашей школы форма только доходит мелкими шашками, я надела черное трикотажное платье, подчеркивающее торжественность момента. Мне было в нем слегка неудобно – я привыкла к джинсам – но оно лучше смотрелось и больше подходило к моим замшевым сапогам на высоком каблуке. В прихожей я накинула на себя шубку. Вот бы мама обрадовалась! Ведь она меня уже как месяц пытается в нее впихнуть, но она мне кажется слишком пафосной. Но сегодня торжественный день! Я улыбнулась, ощущая блеск на губах, вдела наушники и накинула на кудряшки меховой капюшон. Захлопнув дверь и закрыв ее на ключ, я грациозно, позвякивая сережками, выбежала на улицу.

Как же тепло! Даже в некоторых местах снег потемнел. Я прищурилась, солнце слепило глаза, но потом спряталось за тучу, сохраняя тепло для этого мира. Сердце сжалось от предвкушения, а губы расплылись в улыбке.

Лучи, проникавшие сквозь облака, обволакивали мои пальцы. А в ушах заиграл знакомый мотив, рождая счастье в каждой клеточке души. Закрыла глаза. Я чувствовала тепло… Внутри… Снаружи… Ноги двигались, подчиняясь мелодии. Я кружила в вальсе, представляя себя с элегантным кавалером и улыбалась. В какой-то момент мне даже показалось, что я чувствую руку на свой талии, как будто кто-то ведет меня… Наверное, порыв ветра… Открыла глаза… И в ту же секунду от неожиданности вскрикнула и свалилась в сугроб. От смущения, страха и шока у меня, казалось, онемели все конечности.

– Прости, я тебя напугал, – с уверенностью сказал парень, мне понадобились несколько секунд, чтобы признать в нем Сафонова. – Ты так изящно вальсировала, что я… – он не стал договаривать и мягко поставил меня на каблуки.

Я смотрела на него, оценивая ситуацию, но увидев его искреннюю улыбку, я почему-то разозлилась:

– Тебе, что нравиться, когда я падаю, спотыкаюсь и выгляжу глупо? – в моем голосе звенела обида.

– Что? – удивленно спросил он.

И я поняла, что и впрямь виду себя глупо, ведь он действительно не умеет читать мысли, потому не знает какой сегодня день… Не знает, что в этот день мне нельзя выглядеть как всегда…

– Да что с тобой? – спросил Дима, наблюдая, как волнение блуждает на моем лице.

– Ничего, – опустила глаза.

Слава Богу, он не стал ничего спрашивать, подождал, когда я приду в норму и пошел в сторону школы.

Пока мы шли до школы, мне было очень неловко: чудилось, что я слишком громко дышу – невольно задерживала дыхание и потом с шумом вдыхала из-за нехватки воздуха. Когда мы подошли к крыльцу, я затерялась в толпе и отделалась от Сафонова и странного чувства дискомфорта.

Я забежала к маме в класс (она вышла из дома раньше меня, чтобы подготовиться к уроку). Она была удивлена, увидев меня, но ничего не сказала. Я вошла в препараторскую, оставила шубу и побежала в класс. Первым был урок истории. Перед дверьми класса я замедлила шаг, волнение и радостная дрожь наполнили меня с ног до головы. Я сделала глубокий вдох и вошла в класс как не в чем ни бывало. Из всего класса была только половина. Я посмотрела на время. Двадцать минут девятого. Огляделась – Артура еще не было. Какое же я почувствовала облегчение, когда поняла, что и Димы тоже пока нет. Забыл что-то дома? Если так, то просто отлично! Вдруг он догадается…

Я села за парту рядом с Настей и улыбнувшись, поздоровалась с ней.

– Ух-ты!

Она повернула ко мне свое удивленное лицо. Большие зеленые глаза непонимающе смотрели на меня. Моя лучшая подруга напоминала куклу, особенно сейчас. Круглое лицо, пухлые губы, маленький нос и пышные ресницы, да еще и большие глаза! Ни дать ни взять – кукла из моего детства.

– Что за торжество?  – прищурившись, спросила она. – Что-нибудь интересное?

Она улыбнулась, окинув меня взглядом с ног до головы.

– Тебе идет, – ответила Настя, но не успела я открыть рот, как она продолжила: – Слушай, я сегодня видела, как ты в школу шла вместе с Сафоном…

Она дернула подбородком в сторону соседнего ряда парт, я повернула голову и увидела Димку. Я кивнула ему в знак приветствия.

– Просто, мама у меня в ударе! Догадываешься?

– А… понятно… Твоя мама его пригласила? – спросила Настя, а потом добавила: – А, ничего, хорошая партия… – протянула она, ехидно улыбаясь.

Я пнула ее ногой под столом. Немногие это заметили, а кто заметил, подумали, что мы дурачимся.

– Что за глупости! Он мне совсем не подходит! – возмущенно поджала губы.

– А кто тогда тебе подходит?

Хотела ответить ей что-нибудь колкое, но услышала знакомый низкий голос в коридоре…

Сердце радостно запрыгало, и я немного напряглась, чтобы не сорваться с места.

Артур…

И в класс зашел самый красивый мальчик в радиусе километра. Описывать его пустая трата времени, но если вкратце: греческий профиль, голубые глаза, темные волнистые волосы – безупречная внешность. Я подавила вздох…

Проходя к своему месту, Кожевников остановил на мне взгляд и его глаза слегка расширились от удивления, а губы тронула легкая улыбка… Меня будто током шарахнуло… Он сел на предпоследнюю парту. И поздоровался со своими друзьями. В нашем классе почему-то считалось, что, если заходишь, даже последним и здороваешься со всеми – значит, ты только что вышел из психушки. Класс был разделен на несколько сообществ. И не дай Бог, кто-то влезет со своим мнением! Хотя… пожалуй только Сафонов относился к этому пренебрежительно. А Артур был в числе, так сказать, популярных, крутых. Но мне кажется, что он намного лучше остальных…

Я развернулась лицом к предмету своего обожания, ловя каждое его движение, наслаждаясь мгновением смотреть на него и….

Но вдруг он встал из-за своей парты, странно выражение скользнуло по лицу, а по контору губ зазмеилась едкая усмешка.… Мне стало не по себе… Он достал свернутый вдвое листок и окинул взглядом всех присутствующих:

– Ребят, как вы знаете, я являюсь одним из самых популярных парней в школе, – парни надменно хмыкнули, а девушки закивали. – Сегодня моя популярность достигла апогея… Вчера из ящика я достал вот это письмо…

Он показал письмо всему классу. Неужели еще кто-то написал ему вчера письмо?

И…вдруг кинжал ядовитой уверенности пронзил насквозь… Это мое письмо…

Я невидящими глазами смотрела в лицо Артура, но не находила в нем ни жалости, ни сострадания, ни любви… только забаву. Казалось, секунды текли, как вязкая жидкость сквозь пальцы… Страх унижения сковал мое сердце. Я как будто наблюдала за собой со стороны: видела, как бледнею, сжимаю пальцы, поворачиваюсь спиной, чтобы не так больно было снести удар.

Он неумолимо продолжал читать строчки из моего письма, а его друзья смеялись над сентиментальностью той дурочки, которая это написала… Горло сдавил спазм… слух как будто повредили… Что за шум… Звонок…

Я вижу, как заходит женщина… учительница… Увидев мое лицо, она спрашивает:

– Что с тобой Валеева? Ты больна? – спазм сковывает мою голову. – Если так плохо иди домой… – недоуменно говорит учительница и поворачивает голову в сторону гвалта в конце класса, – что происходит?

– А это наша Звезда читает письмо, которое посвятил себе любимому, желая привлечь внимание, – я как сквозь толщу воды услышала, напряженный, размеренный голос.

И тут почувствовала прилив сил. Зная, что решимость уйти продлиться всего несколько секунд, я встала, сказала что-то учительнице и выбежала так быстро, насколько это было возможно, за дверь.

По пути я услышала его ответ на тонкое замечание:

– Что ты сказал Сафонов?

Потом послышался грохот, крик учительницы… Но я уже была в коридоре, облокотившись о стену и тяжело дыша…

Спустилась на второй этаж, зашла в класс русского языка (там почему-то никого не было) забрала шубу и, насколько хватило сил, побежала к выходу. Вахтер что-то крикнул в след, но я была уже на крыльце.

И бежала… бежала… куда-то… слезы, обжигая, катились по щекам… Оказавшись у своего подъезда, я поняла, что силы оставили меня… Я обессиленно села на снег и обхватила голову руками…

Казалось, прошла вечность, прежде чем я осознала, что сижу в сугробе у входа в собственный подъезд. Я, покачиваясь, встала, ноги ужасно онемели, и зашла в подъезд, потом в квартиру. Сняв сапоги и шубу, поплелась в свою комнату и упала на кровать…

Боль, обида, унижение… и какое-то странное чувство – окатывали с ног до головы. Я лежала и смотрела в окно. Время, казалось, текло медленно, но, на самом деле, шло размеренно и неумолимо быстро. Я смотрела, как солнце движется по небосклону слева направо, неся с собой темноту… Одиночество…

Остались только я и Солнце.

Но потом пришли родители, обеспокоенно расспрашивали меня, я молчала…

На следующее утро я проснулась с чувством, как будто вчерашние события происходили давно – месяц назад, или вообще приснились…

От так долго лелеянных чувств остались только злость и… гордость. Гордость? Да… уязвленная гордость. Только сейчас я поняла, что моя, так называемая, «любовь» была только в моем собственном воображении… И в первые, я задумалась, что было бы, если бы все случилось так, как я хотела? О чем бы я с Кожевником стала бы разговаривать? Есть ли у нас что-то общее? Сердце сжалось, но все же ответило: «нет».

Я резко встала, решая, что делать дальше. Если я завтра не вернусь в школу, все будут сплетничать и могут догадаться. Слава Богу, что я забыла подписать от кого… Но, все же в школу идти не хотелось. Надо раздобыть справку…

Я быстро оделась, напудрилась самой светлой пудрой, которая у меня была, выпила кипятка. Боже! Кошмар! Как же горячо! И, перед тем как выйти, положила кубик льда в рот. Я точно не знала, как симулировать болезнь, но уже было поздно… Терапевта не было, и меня отправили к детскому врачу. Через пять минут я с удивлением вышла, сжимая справку, освобождающую меня на неделю от занятий. Да, можно сказать повезло…

Вернулась домой, включила телевизор, и с готовностью начала болеть, то есть отдыхать. Перебрав всю видеотеку, остановилась на сериале «Клиника», чтобы хоть как-то отвлечься от свербящего предчувствия, сидевшего у меня на душе. Я от души смеялась над шутками Кокса, нелепыми ситуациями и размышлениями Джей-Ди. Но потом у меня возникло непреодолимое желание сделать что-нибудь непривычное, может даже немного безрассудное… И вдруг зазвонил телефон. Я подняла трубку и услышала голос Кати из параллельного класса:

– Привет, Валеева! Тут у нас с Максом место в тачке освободилось, не хочешь с нами до города рвануть? – спросила она, наверное, не рассчитывая на мой положительный ответ, но…

– Да, конечно, – сказала я, удивляясь своему внезапному решению.

Следующие полтора часа я слушала сплетни о катькином классе и шутки Макса.

– Слушай, Алиса, я хочу пройтись по торговому центру, а Макс съездит к брату, не хочешь со мной? Посмотрим выпускные платья!  я, конечно не разделяла того восторга, который излучала Катя, но кивнула. Машина остановилась у длинного четырехэтажного здания с названием «Dress code». Я вышла из машины и поплелась следом за Катькой.

Через час, моя голова гудела от избыточной информации, и когда Катя зашла в очередной бутик, меня посетила глупая идея: «сбежать!». Так я и сделала: выбежала из торгового центра, как будто за мной гналось стадо слонов. Потом гуляла по городу, с интересом рассматривая незнакомые дома и улицы до тех пор, пока совсем не замерзла и с ужасом поняла, что у меня в пуховике нет ни копейки. Хуже! У меня даже с собой телефона не было! Не успела меня охватить волна паники, как я услышала свое имя:

– Алиса!

Повернулась и увидела Диму Сафонова. Прищурилась, рассматривая юношу стоящего у машины, чтобы убедиться в своей догадке. Да, это он… Как будто из другой жизни… Я, улыбаясь, подошла к нему.

– Подбросить до дома? – спросил Дима, нервно улыбаясь, наверное, это из-за пореза на губе. Я растерялась, потому что не знала, догадался он или нет о…  Но выбора у меня не было.

– Да, – немного неуверенно произнесла я, а Сафонов с готовностью открыл мне переднюю дверь.

К счастью, Дима не стал расспрашивать о том, почему я вчера сбежала с занятий. Мы болтали о пустяках и смеялись, у меня даже заболели скулы от частых улыбок. Но все же мне казалось, что что-то не так… Как будто мы оба избегаем то ли неловкого молчания, то ли какого-то серьезного разговора… И вдруг, машина резко остановилась, Парень вышел проверить мотор. Я взглянула на приборную панель. Черт! Бензин кончился!

Дима сел обратно в авто и недоуменно пожал плечами, а я сообщила ему «радостную новость».

– Да..., – удивленно протянул он, – как же я так… Ну да ладно, что-нибудь придумаем.

В течение получаса, мы сидели, размышляя каждый о своем, вглядываясь вдаль, в надежде увидеть хоть какой-нибудь автомобиль. Дима, тоже, как назло, забыл телефон. Как только похолодало, и сквозняк стал протягивать к нам свои когтистые пальцы, чему поспособствовала слабо работающая печка, атмосфера между нами начала накаляться. Я стала злиться неизвестно на кого:

– Какой черт меня дернул сесть в твою дурацкую машину? Чтобы умереть от холода? – проворчала я в пустоту, поворачиваясь лицом к Диме. К моему удивлению, он в долгу не остался.

– Ты лучше спроси себя, на кой черт ты сбежала от Кати! – ответил Сафонов, скрестив руки на груди.

Мне бы промолчать, но я…

– А тебе какая разница! Я, что, просила меня подвозить? – возникло противоречивое желание закатить скандал и признаться во всем.

– Нет. Но лучше что ли было оставить тебя одну, в городе, без рубля в кармане? – он повернулся ко мне лицом, положив руку на руль. Я увидела изодранные костяшки пальцев на его руке, и, почему-то, почувствовала себя виноватой…

Надо ему сказать, что это было за письмо, он поймет… За два дня он стал мне другом, если таковым его можно считать…

– Я…

– Можешь ничего не говорить, – устало проговорил Дима, – я знаю…

Я изумленно на него посмотрела, хотела потребовать пояснений, комментариев, фактов…

– Помнишь в понедельник, когда твоя мама позвала меня пить чай, – я кивнула, – у тебя в принтере был листок с напечатанным текстом, ты еще начала жутко нервничать, когда я увидел его… – Дима посмотрел мне в глаза, может, он ждал, что я буду оправдываться, но что-то в его взгляде заставило меня кивнуть, как бы отвечая на его немой вопрос. – Позже я понял, если быть точным, вчера, что копия этого письма попала к Кожевникову Артуру.

Дима сжал левую руку в кулак и нахмурился. Он ждал от меня ответа, или еще чего-то, не знаю… И мне дико захотелось признаться ему в моем сегодняшнем открытии по поводу чувств к Кожевникову.

И прежде, чем я осознала, что собираюсь сделать… я…

– Я его не люблю, – скороговоркой проговорила я, посмотрев в глаза изумленному Диме. – Артура.

– А тебе не приходит в голову, почему ты говоришь это мне? – я покачала головой. Странно почему? Ведь…

Дима, смотрел вдаль горизонта, я подумала, что он увидел автомобиль, но он задумчиво проговорил:

– А может потому, что я люблю тебя.

Так, я сошла с ума, слуховые галлюцинации весьма в моем стиле! Но Дима повернулся ко мне лицом, и от его взгляда у меня перекрыло дыхание.

– Я люблю тебя, – повторил он, обреченно улыбаясь. Охватило чувство, будто на меня упала крыша машины, стал так жарко, как будто на дворе июнь, а стук моего сердца, казалось, заполнил все пространство… Смешанные чувства нахлынули на меня… Удивление, недоверие, радость… Радость?

Карие глаза впились в меня, наблюдая, как на моем лице поочередно отражаются спутанные чувства. Такое ощущение, что между нами стерлись все границы…, Его взгляд приковывал к сидению, и в то же время, рождал желание убежать…

– Я…

В окно постучали, я подпрыгнула как на электрическом стуле. К моему удивлению, это был Макс.

– Ребят вам помочь?

– Да, было бы неплохо, – ответил Дима, подозрительно спокойным голосом, в то время как я блуждала где-то на границе между реальностью и параллельным миром.

Дима вышел из машины, чтобы договориться с парнем, оставив меня на съедение собственным мыслям и чувствам.

Через несколько минут я уже сидела на заднем сидении в машине Максима вместе с Катей, Макс сел в машину Димы, поменявшись с Сафоновым водительскими местами. Видимо, даже его иногда утомляет болтовня его девушки.

Всю оставшуюся дорогу до дома, я неотрывно смотрела на затуманенный вдали горизонт, борясь с желанием взглянуть в сторону Димы, и невпопад отвечала на вопросы Кати.

Когда машина остановилась у моего подъезда, я вышла из нее и быстрым шагом зашагала к подъезду, потом взлетела по лестнице, дрожащими руками открыла дверь в перегородку и захлопнула ее за собой.

Это было так глупо… Мне бы поговорить с ним… Он ведь подумал…

Вчера мне мама рассказала о драке в моем классе. Она говорила о… Боже! Он, наверное, понял, увидев, как я побледнела, когда Кожевников вслух стал читать…

Дура! Дура! Вот, я дура…

Я села на пол, прислонившись спиной к двери… И вдруг я скорее почувствовала, чем услышала, стук… Я знала кто это… От волнения мне стало не хватать воздуха и закружилась голова…

– Алиса, открой! Я слышу твое дыхание…

Я поднялась с пола и, улыбнувшись, открыла дверь новой жизни.