К. Улуг-Заде

Жила-была Коза с кудрявыми ножками. У неё было трое козлят: Алю́ль, Булю́ль и Хишта́ки Саритану́р.

Однажды Коза с кудрявыми ножками отправилась на пастбище. Перед уходом позвала она детей и говорит:

— Мой Алюль, мой Булюль, мой Хиштаки Саританур! Я ухожу пастись, принесу вам на рожках травку, во рту водичку, в вымечке молочко. Заприте дверь на засов и сидите дома.

Алюль, Булюль, Хиштаки Саританур заперли дверь и остались дома.

Только скрылась коза из виду, подошла к двери собака, постучала лапой и залаяла:

— Мой Алюль, мой Булюль, мой Хиштаки Саританур, отоприте мне дверь!

Алюль, Булюль, Хиштаки Саританур узнали по голосу, что это не мать, и не открыли дверь.

Ушла собака ни с чем. Только она ушла, подбежал к дому шакал и завыл:

— Мой Алюль, мой Булюль, мой Хиштаки Саританур, отоприте скорей!

Но козлята узнали шакала и не открыли.

Тогда подошел к двери волк: он стоял за углом дома и слышал все. Он изменил свой голос и тоненько запел:

— Алюль мой, Булюль мой, мой Хиштаки Саританур! Поскорее отоприте дверь! Принесла я вам на рожках травку, на языке водичку, в вымечке молочко.

Услыхали козлята эти слова и распахнули дверь.

Волк вбежал в дом, проглотил козлят и ушел.

Вечером вернулась с пастбища Коза с кудрявыми ножками. Увидела она открытую дверь, вошла в дом и не нашла ни Алюля, ни Булюля, ни Хиштаки Саританура.

Заплакала коза, запричитала:

— Алюль мой, Булюль мой, Хиштаки Саританур мой! Где вы? Я принесла вам на рожках травку, на языке водичку, в вымечке молочко…

Никто не откликался. Долго плакала коза, но горю не помогла.

«Не собака ли съела козлят?» — подумала она.

Взобралась на крышу собачьего дома и постучала ножками: тук-тук!

Услышала собака стук и спросила:

— Кто взобрался на мою крышу? У меня гости. Пыль сыплется в мой плов. Мой гости ослепли от пыли!

Коза отвечала:

— Я Коза с кудрявыми ножками.

Это я стучу в твою крышу ногами. Ты съела моего Алюля, Ты съела моего Булюля, Ты съела моего Хиштаки Саританура. Выходи на бой, вставай перед моими рогами!

Испугалась собака, поджала хвост и сказала:

— Не ела я твоего Алюля, Не ела твоего Булюля, Не ела твоего Хиштаки Саританура! Не выйду я на бой, не встану перед твоими рогами. Иди к шакалу, наверно это он съел твоих детей.

Коза пошла к шакалу, взобралась на крышу дома и постучала ножками: тук-тук-тук!

Услышал шакал стук и спросил:

— Кто взобрался на мою крышу? У меня гости. Пыль сыплется в мой плов. Мой плов стал соленым. Мой дорогие гости ослепли от пыли!

Коза отвечала:

— Я Коза с кудрявыми ножками. Это я стучу ногами в твою, крышу. Ты съел моего Алюля, Ты съел моего Булюля, Ты съел моего Хиштаки Саританура! Выходи на бой, вставай перед моими рогами!

Трусливый шакал завыл:

— Не ел я твоего Алюля, Не ел я твоего Булюля, Не ел твоего Хиштаки Саританура! Иди к волку: это волк их съел!

Пошла коза к волку, взобралась на крышу волчьего дома, сердито застучала по крыше ногами.

Волк спросил грубо:

— Кто взобрался на мою крышу? У меня гости. Пыль сыплется в мой плов. Мой плов стал соленым. Мой гости ослепли от пыли!

Еще сильнее застучала коза ногами и грозно заблеяла:

— Я Коза с кудрявыми ножками! Я стучу в твою крышу ногами! Ты съел моего Алюля, Ты съел моего Булюля, Ты съел моего Хиштаки Саританура! Выходи на бой, вставай перед моими рогами!

Волк отвечал злорадно:

— Да, я съел твоего Алюля, Я съел твоего Булюля, Я съел твоего Хиштаки Саританура! Выйду к тебе на бой, Встану перед твоими рогами.

Сговорились, назначили час, когда биться.

Пошла коза домой, испекла на своем молоке лепешек, понесла их точильщику и попросила:

— Отточи поострей мне рожки!

Точильщику понравились сдобные лепешки, и он отточил козе рога острей алмазных граней.

Волк налепил лепешек из земли — отнес их точильщику и сказал:

— Отточи мне зубы, да поострей!

Точильщик выбросил волчьи лепешки и не отточил, а затупил волчьи зубы.

Вот вышли коза с волком на бой.

Волк только щелкал тупыми зубами, а Коза с кудрявыми ножками разбежалась и так метко всадила волку в живот свой острые рожки, что разорвала ему жадное брюхо. И оттуда, живые и невредимые, выскочили Алюль, Булюль, Хиштаки Саританур.

Счастливые и веселые, побежали козлятки домой вместе с матерью.

Лиса служила у льва. Лев много охотился. Его добычей лиса была сыта по горло и жила без забот. Но её мучила зависть.

Вот как-то лиса говорит льву:

— Как бы мне поучиться у вас вашему искусству охоты? И я бы не зря бегала по лесам.

— Что ж, пойдем со мной, посмотри на мою охоту, может быть и научишься чему-нибудь, — сказал лев.

— Я только и мечтаю, как бы мне с вами поохотиться, — говорит лиса.

Лев с лисой отправились на охоту. Вот они подошли к холму.

— Лиса, поднимись на холм, посмотри, не видно ли какой-нибудь добычи.

Лиса поднялась на вершину холма, огляделась и говорит:

— Вижу стадо жеребят с кобылицами.

— Ну вот, тут можно хорошо поохотиться!

Лев приготовился к прыжку и спрашивает лису:

— Какие у меня сейчас глаза?

— Красные-красные, — ответила лиса.

— А грива моя поднялась? — спросил лев.

— Вся грива у вас встала дыбом, — ответила лиса.

— А мой хвост выгнулся?

— Хвост у вас стал похож на кожаную плеть, — ответила лиса.

Лев прыгнул в стадо, схватил жеребенка и свернул ему голову.

Пастухи со стадом бросились бежать. Лиса ходила вокруг жеребенка и облизывалась.

— Ну, лиса, теперь поняла, в чем мое искусство?

— Кажется, я уже научилась, — сказала лиса. — Охотиться совсем не трудно!

На другой день лиса отпросилась у льва поохотиться. На пути ей повстречался заяц.

— Эй, заяц, беги за мной и служи мне! — сказала лиса. — Я буду охотиться. Моей добычей и ты будешь сыт по горло.

— О, если бы вправду было так! — сказал заяц. — Вот уже три дня я ничего не ел. — И он побежал за лисой.

Вот подошли они к холму.

— Заяц, взбеги на вершину холма, посмотри, не видно ли какой добычи.

— Вижу стадо жеребят с кобылицами! — крикнул заяц с вершины холма.

Лиса стала готовиться к охоте.

— А ну-ка, посмотри: глаза у меня покраснели? — спросила лиса у зайца.

— Глаза у вас такие же, как были, — ответил заяц.

— Говори: «Покраснели»! — закричала лиса. — А теперь взгляни: встала дыбом шерсть у меня на шее?

— Нет, — ответил заяц, — такая же, как и была.

— Говори: «Встала дыбом»! — крикнула лиса. — Ну, а хвост мой выгнулся?

— Нет, висит, как висел, — сказал заяц.

— Говори: «Выгнулся»! — закричала лиса и бросилась на жеребенка.

Но молодая кобылица с разбегу лягнула лису в голову и разбила ей череп. Глаза у лисы налились кровью.

— Вот теперь глаза у тебя красные-красные! — воскликнул заяц.

Умирающая лиса дышала с трудом, широко разевая рот, и шерсть у неё на шее поднялась.

— Вот теперь шерсть у тебя на шее стала дыбом! — закричал заяц.

Но лиса уже была мертвая.

Так и неизвестно, поняла ли она, в чем было охотничье искусство льва.

Однажды к лисе в гости пришли разные звери: были тут и волк, и шакал, и медведь, и другие жители лесов и степей. Лиса заранее наготовила всякой еды и усердно угощала гостей. Гости беседовали о том о сем. Разговор зашел о человеке, и все звери наперебой бранили его.

В это время к лисе пожаловал сам царь зверей — лев. Все повскакали с мест и, низко кланяясь, приветствовали льва. Лиса посадила знатного гостя на почетное место.

— Добро пожаловать, дорогой гость! — говорила лиса, подкладывая льву лучшие куски.

Гости почтительно молчали.

— Продолжайте вашу беседу, не стесняйтесь, — сказал лев. — О чем вы тут говорили?

— О господин, мы говорили о человеке, — сказала лиса. — Житья мне не стало от него — нельзя поживиться ни курочкой, ни цыпленком. Он постоянно гоняется за мной, хочет убить меня и содрать с меня шкуру себе на шапку. Нельзя свободно ходить по лесу!

— То же самое могу сказать и я, — проворчал медведь.

— Больше всех человек ненавидит меня, — прорычал волк. — Стоит мне только утащить из стада самого плохонького ягненка или козленка, как человек поднимает шум и готов натравить на меня собак со всего кишлака.

Так звери жаловались льву на человека.

— Неужели так силен человек, что все вы бойтесь его? — спросил лев. — Мне еще ни разу не приходилось встречаться с ним. Покажите мне его.

— Если желаете, я вам покажу его, — сказала лиса.

Вот пошла лиса показывать льву человека. Шли они, шли — пришли на опушку леса. В этом месте сходились проселочные дороги. Тут лиса остановилась и говорит льву:

— Человек ходит по этим дорогам. Постоим здесь — может быть, увидим его.

Постояли они немного. Вот на дороге показался навьюченный осёл.

— Эй, лиса, этот длинноухий и есть человек?

— Нет, это его слуга — осёл. Видите, он несет на спине мешки.

— Зови его ко мне! — приказал лев.

Осел подошел, поклонился льву и остановился на расстоянии.

— Недаром звери жалуются на человека — вот как он нагрузил тебя! — сказал лев ослу.

— Это еще что! — сказал осёл. — Иногда он и сам садится на меня поверх мешков.

— Так почему же ты не уйдешь от него? Сбрось мешки, и пойдем с нами в лес — гуляй там себе на свободе.

— Ну уж нет! — вскричал осёл попятившись. — Плохо мне придется тогда.

Он говорил так, потому что думал: «В лесу тотчас попадусь я в зубы волку».

— Нет, спасибо за приглашение, но я никак не могу покинуть моего хозяина, — сказал осёл и, низко поклонившись льву, отправился дальше.

Лев же подумал, что осёл боится человека, и удивлялся силе человека.

Через некоторое время на дороге показалась скачущая лошадь.

— Эй, лиса, не человек ли это?

— Нет, это слуга его — лошадь. Видите, как она спешит к нему.

— Останови ее! — сказал лев. — Я хочу говорить с ней.

Лошадь приблизилась к царю зверей.

Лев сказал лошади:

— Все лесные звери убегают от человека. Ты — быстрая, ты скачешь быстрее волка. Почему ты не убежишь от человека? Чем он удерживает тебя?

— Одной рукой, — отвечала лошадь. — Вот приду я домой, человек напоит и накормит меня, вымоет и вычистит меня, наденет на меня седло и уздечку, вскочит мне на спину, потреплет меня по шее рукой — и я побегу, куда он захочет, помчусь быстрее ветра, обгоню любого зверя. А захочет — я остановлюсь на всем скаку, только тронет меня рукой.

Подивился лев силе человека и отпустил лошадь.

Тут на полянку вышел пастись верблюд.

— О, вот это, наверно, и есть человек? — сказал лев.

— Нет, это верблюд, — сказала лиса. — Он так же, как и осёл с лошадью, служит человеку.

— Да каков же тогда человек, если он заставляет таких больших зверей служить себе! — воскликнул лев. — Зови же ко мне верблюда!

Верблюд подошел к царю зверей и остановился перед ним.

— Как это ты, такой великан, соглашаешься служить человеку? Как он принуждает тебя? — спросил лев.

— Очень просто, — отвечал верблюд зевая. — Когда собирается сорок верблюдов, нагруженных тем, что нужно человеку, он дает повод первого верблюда в руки своему маленькому сыну, и караван спокойно идет за ребенком.

Слушая верблюда, лев подумал: «Если детеныш человека может вести за собой караван верблюдов, какой же богатырь сам человек!»

Но об этом лев не сказал ни верблюду, ни лисе.

Тут на дороге показался человек. Лиса растерялась, хотела бежать.

Лев спросил ее:

— Кто это?

— Вот это и есть человек.

— Это небольшое двуногое существо и есть человек? — удивился лев. — А ну-ка, зови его ко мне!

Лиса издали поклонилась человеку и сказала:

— О человек, царь зверей хочет говорить с тобой!

Человек подошел поближе.

— Что это у тебя в руках? — спросил лев.

— Топор и пила. Я плотник, строю дома.

— Куда ты идешь?

— Иду строить дом для лошади, а то как бы не остаться ей с её жеребенком под дождем.

— Знаешь ли ты, кто я? — зарычал лев.

— Ты — лев, царь зверей.

— Я не хочу, чтоб ты строил дом для лошади, а мой дети мокли под дождем. Сначала ты построишь дом для меня!

— Ладно, — сказал человек льву, — так и быть, сначала построю дом тебе.

Они пошли в глубь леса. Лев впереди, плотник за ним. Вот нашли они высокое толстое дерево. Плотник пустил в ход топор и пилу, свалил дерево, распилил его и сколотил большой сундук.

— А ну-ка, войди в свой дом, посмотри, впору ли он тебе.

Лев влез в сундук. Сундук пришелся ему как раз до росту. Только хвост свисал из сундука.

— Подбери-ка свой хвост, — сказал человек. — Сейчас я отделаю твой дом снаружи.

Лев подобрал хвост. Плотник закрыл крышку сундука.

— Эй, человек, что ты сделал?

— Сейчас я разукрашу твой дом снаружи.

И плотник стал заколачивать крышку гвоздями.

— Эй, мастер, сейчас же открой мой дом! — заревел лев.

— Нет, сейчас мне не хочется видеть тебя. Вот я отвезу твой дом в город, поставлю его в саду, за решеткой, тогда приду к тебе в гости со своими детьми и окажу тебе почет, потому что ты — царь зверей.

Лев понял, что человек одолел его. Он так заревел, что рев его разнесся далеко по окрестностям, и все звери в лесу поняли, что человек сильнее самого царя зверей.

А на перекрестке проселочных дорог осёл, лошадь и верблюд, слыша рев льва, улыбались. Они-то давно знали силу человека!

В поле, у реки, паслись верблюд и шакал. А на том берегу, у кишлака, рылись в земле кишлачные куры.

Шакал увидел кур — у него слюнки потекли:

«Хорошо было бы поймать и съесть курочку! Но переплыть быструю реку мне не под силу. Что же делать?»

Шакал подошел к верблюду и сказал:

— Друг верблюд, ты ведь любишь сладкое. Не хочешь ли полакомиться?

— Чем? — спросил верблюд.

— Вон на том берегу растет сахарный тростник, — сказал шакал. — На твоих длинных ногах тебе ничего не стоит переправиться через реку.

Верблюд задумался. Шакал, боясь, что куры разбегутся по домам, быстро сказал:

— А я заберусь тебе на спину, и мы вместе переправимся через реку. Ну, нагнись!

Верблюд послушно опустился на колени.

Шакал уселся у него между горбами и без труда переправился через реку.

Не поблагодарив за услугу, шакал спрыгнул с верблюда и бросился за курами.

А верблюд вместо сахарного тростника на берегу нашел только высохший кустарник.

Шакал между тем поймал курицу, разодрал её на части и с наслаждением съел.

С пронзительным кудахтаньем остальные куры бросились прочь.

На птичий крик сбежались дехка́не[1] с палками и кетменями. Шакал с хитрой улыбкой быстро шмыгнул в кусты, где пасся верблюд. Дехкане бросились за ним и напали на ни в чем не повинного верблюда. Еле-еле верблюд отделался от них и побежал к реке, чтоб переправиться на другую сторону.

— Друг верблюд, неужели у тебя хватит совести оставить меня здесь? — сказал шакал, преграждая путь верблюду.

— Ты ел кур, а колотушки достались мне! — сердито сказал верблюд.

— Ты сам виноват! — перебил его шакал. — Если бы ты бегал так же быстро, как я, никто бы тебя не догнал.

— А скажи, почему ты бежал в мою сторону с улыбкой?

— С улыбкой? Да уж такая у меня привычка! После сытной еды всегда улыбаюсь, — сказал шакал, не моргнув глазом.

— Хорошая у тебя привычка, — сказал с усмешкой верблюд. — Ну ладно, полезай мне на спину.

Шакал опять взобрался на верблюда.

Дойдя до середины реки, верблюд остановился.

— Чего ты стал? — воскликнул в страхе шакал.

— А у меня такая привычка — после побоев купаться. Не вытерплю, если не окунусь разок!

— Ой, ой! Если ты окунешься в воду, я утону! — закричал шакал.

— Вот и хорошо. Получишь по заслугам! — сказал спокойно верблюд и окунулся в реку.

Шакал скатился в воду и захлебнулся в быстром течении.

Жил-был бедняк, у которого не было ни земли, ни дома, только один тощий, старый осёл. Услышал однажды бедняк, что есть на земле такая страна, где не водятся ослы, где никто никогда осла не видел.

«Поведу-ка я туда своего осла, — подумал бедняк. — Может быть, там кто-нибудь купит его у меня».

Сел бедняк на своего осла и поехал искать ту страну. Перевалил он через много гор, пересек много долин, объехал много озер, наконец нашел страну, где никто никогда не видел осла.

Уже при въезде в город жители сбежались со всех сторон — посмотреть на диковинное животное. Вдруг осёл закричал, как он обыкновенно кричит. Пронзительный крик осла испугал жителей, и они разбежались. Но осёл, накричавшись, замолчал и стоял смирно. Это успокоило людей. Они подходили к ослу и спрашивали его хозяина:

— Что это за диво?

— Это покоритель мира, — отвечал бедняк.

Среди собравшихся были и приближенные падишаха.

— Если это покоритель мира, нужно скорее сообщить о нем падишаху. Как бы не попал он в другие руки, — рассуждали придворные.

Привели они бедняка с ослом к падишаху. Тут осёл поднял голову и опять закричал.

Падишаху показалось, что задрожали стены дворца. От внезапного пронзительного крика испугались лошади во дворе, сорвались с привязи и побежали. Поднялась суматоха. Придворные сталкивались друг с другом, застревали в дверях и воротах.

Падишах наблюдал всю эту суматоху, и его поразил вид спокойно стоящего осла. Падишах был в восторге от него.

— Да, вот это находка!.. Эй, старик, не продашь ли мне покорителя мира? — спросил он у бедняка.

— Что ж, могу продать.

— Сколько возьмешь?

— Столько золота и серебра, сколько он весит.

— Купи его, господин! Он покорит тебе любую страну и в сто раз окупит свою стоимость! — советовали падишаху вази́ры[2].

Падишах приказал купить осла, и бедняку отсыпали столько серебра и золота, сколько осёл весил. Придворные стали расспрашивать хозяина осла, как ухаживать за покорителем мира, чем его кормить.

— Поставьте его в хорошую, чистую конюшню с гладкими побеленными стенами. Сделайте высокие ясли и засыпайте в них рубленую солому и ячмень с изюмом. А поить надо покорителя мира из ведра прямо в конюшне. Когда же падишах вздумает воевать, выведите покорителя мира из конюшни и пустите его в сторону врага. Тогда увидите, что будет, — говорил бедняк.

Получив золото и серебро, бедняк вместо осла купил двух лошадей и всякого добра. Золото и серебро он разложил в хурджи́ны, перекинул их через седла лошадей и поехал к себе на родину.

Молва о том, что падишах купил покорителя мира, быстро облетела соседние страны. Все соседние падишахи узнали, что покорителя мира откармливают и скоро пустят завоевывать чужие страны.

Один из падишахов подумал:

«Нужно действовать, пока покоритель не откормлен».

В одну ночь он собрал все свое войско и окружил город падишаха, купившего покорителя мира.

Этот город был расположен на высоком холме. Утром жители увидели, что окружены вражеским войском.

Узнав об осаде, падишах приказал вывести из конюшни покорителя мира и пустить его на врага.

Все это время осла не выпускали из конюшни. Кормили его только изюмом и ячменем, перемешивая их с мелко рубленной соломой. Поили его из ведра тут же в стойле. Осёл так отъелся, так разжирел, что не мог пройти в дверь конюшни. Пришлось проломить стену, чтобы вывести его наружу.

Слуги падишаха подвели покорителя мира к городским воротам. Тут они сняли с осла узду и, открыв ворота, выпустили его на волю.

Осел, стоя в закрытой конюшне, соскучился по вольному простору лугов. Свежий воздух опьянил его. Возбужденный, он стал носиться по полю из стороны в сторону. Потом бросился на землю и стал валяться, перекатываясь с боку на бок и дрыгая ногами.

Пыль поднялась вокруг него облаком и скрыла его из глаз.

Проделки осла навели ужас на вражеское войско. Никто не смел двинуться на покорителя мира. А когда, навалявшись вдоволь, осёл вскочил и увидел толпы людей и лошадей, то подумал, что это стадо с пастухами на раздольном пастбище.

Желая попробовать свежей травы, осёл поднял морду к небу и пронзительно прокричал несколько раз подряд. Потом, подняв уши, поскакал прямо к вражескому войску.

Ужас охватил воинов, и они повернули назад, спасаясь бегством от страшного покорителя мира.

Слава о необыкновенном победителе разнеслась по всем странам. Никто из соседних падишахов уже не осмеливался больше нападать на могущественного хозяина осла.

Благодарный падишах велел кормить покорителя мира еще лучше. Каждый день ему все больше подсыпали ячменя с изюмом.

Осел так раздулся, что стал совсем круглым, как шар. Наконец он все-таки объелся и лопнул.

Жил-был рыбак. Он сидел на берегу реки с утра до вечера, ловил рыбу и продавал её на базаре, но на вырученные деньги едва мог прокормиться со своей женой.

Однажды к реке, где рыбак ловил рыбу, прилетела птица Кахка, села на дерево и стала смотреть, как трудится рыбак.

К концу дня, когда он поймал только одну маленькую рыбку, птица Кахка его спросила:

— Что ты будешь делать с этой рыбкой?

— Эту маленькую рыбку я должен продать на базаре, чтобы купить хлеба. Нам со старухой нечего есть, — сказал рыбак.

— Жаль мне вас! — сказала птица Кахка. — Так и быть, буду приносить вам со старухой прямо на двор каждый день по большой рыбе. Живите на старости лет без забот. Только никому не говорите про птицу Кахка.

С тех пор каждый день птица Кахка прилетала на двор к рыбаку и приносила большую рыбу. Жена рыбака резала её на куски, жарила, а рыбак продавал рыбу на базаре.

Скоро на деньги от продажи рыбы рыбак с женой так разбогатели, что купили себе дом с садом.

Сидел рыбак однажды на базаре и, как всегда, продавал жареную рыбу. Вдруг мимо него пробежал глашатай падишаха и прокричал:

— Кто скажет, где найти птицу Кахка, тому падишах даст полцарства и свою дочь в жены!

Услышав эти слова, рыбак вскочил было с места, но тут же, вспомнив, что обещал птице Кахка молчать, снова сел на свою подстилку.

Однако глашатай уже заметил вскочившего было старика, подумал, что он знает про птицу Кахка, и потащил его к падишаху.

— Я старею, — сказал падишах. — Десятки лекарей прописывали мне разные лекарства, но не могли вернуть мне молодость. Теперь один таби́б велел мне умыться кровью птицы Кахка, тогда я стану опять молодым. Если ты поймаешь птицу Кахка, я дам тебе полцарства и свою дочь в жены. Если же ты не согласишься поймать её — прикажу казнить тебя.

— Но птица Кахка такая большая, — сказал рыбак, — что с ней не справится и сотня людей.

— Я тебе дам четыреста, только укажи, куда прилетает птица Кахка. Мой люди её поймают, — сказал падишах.

Рыбак повел слуг падишаха к себе и рассказал, что птица Кахка прилетает к нему на двор и бросает ему рыбу.

— Но птицу в воздухе не изловишь, — сказали слуги. — Приготовь ей пищу, уговори спуститься на землю и поесть. Тут мы её и поймаем.

Четыреста человек устроили засаду во дворе рыбака. Рыбак приготовил в чашке еду, выставил посреди двора, сел около дома и стал ждать птицу. Как только птица прилетела, рыбак закричал:

— Эй, птица Кахка, слети ко мне на землю!

Птица спустилась на землю и стала клевать из чашки пищу. Тогда все четыреста человек бросились на нее. Птица взмахнула крыльями и полетела.

Рыбак успел схватить её за ноги и поднялся вместе с нею на воздух. Слуга падишаха схватил за ноги рыбака. Так вся стража хватала за ноги один другого и поднималась вверх вместе с птицей.

Четыреста человек цепочкой повисли в воздухе. А птица Кахка поднималась все выше. Не выдержали руки рыбака, разомкнулись.

Все четыреста упали на землю и разбились. Так птица Кахка отплатила неблагодарному рыбаку.

Жил-был рыбак. Однажды пришел он на берег реки, забросил удочку в воду и поймал рыбку. Рыбка была не простая — Гульдо́р, вся покрытая цветами с головы до хвоста; она переливалась разными красками — красивее неё не было ничего на свете. Обрадовался рыбак, снял с крючка рыбку Гульдор и залюбовался ею, а она вдруг выскользнула у него из рук и ушла в воду.

С тех пор рыбак и радость потерял — все сидел на берегу и закидывал удочки в реку. Он покинул свой дом, сколотил себе лачугу у самой реки; днем и ночью он сидел у воды и удил. Но никогда больше рыбка Гульдор не попадалась ему. Так он и умер на берегу реки.

У этого рыбака был сын. Когда он подрос, он сказал матери:

— Пора мне заняться каким-нибудь делом. Скажи мне, нем занимался мой отец, и я буду делать то же самое.

— Ой, сынок, — отвечала ему мать, — не спрашивай меня, чем занимался твой отец. Поищи себе что-нибудь другое.

Но мальчик хотел во что бы то ни стало узнать, что делал его отец.

Тогда мать сказала, вздыхая:

— Если ты хочешь знать, что сгубило твоего отца, — посмотри на крышу!

Сын посмотрел на крышу и увидел отцовские удочки.

— Так мой отец был рыбак! — воскликнул он. — И я тоже хочу рыбачить!

Он достал с крыши удочки, счистил ржавчину с крючков, смазал их маслом. Наутро он сказал матери:

— Испеки мне лепешек — я иду ловить рыбу.

— Ох, сынок, не ходи на реку! — уговаривала его мать, но не отговорила; напекла ему лепешек и проводила в путь: — Поскорее возвращайся, сынок!

Сын рыбака пришел на берег реки и закинул удочку в воду. И тотчас же удочка задрожала и опустилась на дно. Юноша дернул удочку и вытянул рыбку. Рыбка была не простая — Гульдор, вся покрытая цветами с головы до хвоста; она переливалась разными красками, красивее неё не могло быть ничего на свете. Сын рыбака схватил рыбку, завернул в мокрый платок и побежал домой.

— Мать, посмотри, что я поймал! — закричал он с порога. — Взгляни скорее — вот рыбка Гульдор!

Мать удивилась, услышав это, но когда увидела рыбку Гульдор, пришла в восторг от её красоты.

— Нет, такую рыбку нельзя ни сварить, ни зажарить, — сказала мать: — давай пустим её в наш ха́уз[3] на дворе.

И они пустили рыбку Гульдор в хауз на дворе и стали любоваться, как она плавала там, вся покрытая цветами с головы до кончика хвоста, переливаясь разными красками.

Позвали соседей и им показали рыбку Гульдор. И все любовались рыбкой до вечера, пока не зашло солнце и рыбка не ушла на дно спать.

Рано утром, едва рассвело, постучали в ворота. Сын рыбака открыл калитку и увидел перед собой слуг падишаха, вооруженных с ног до головы.

— Наш господин узнал, что ты поймал рыбку Гульдор, красивее которой нет на свете, — сказали слуги падишаха. — Наш господин приказывает тебе немедленно доставить рыбку Гульдор во дворец, или он велит отрубить тебе голову.

Нечего делать: сын рыбака положил рыбку на блюдо с водой и понес во дворец.

Падишах приказал пустить рыбку Гульдор в хауз. В чистой воде хауза рыбка стала плавать взад и вперед, переливаясь всеми цветами. Падишах веселился, глядя на рыбку, и говорил гордо:

— Ни у кого на свете нет такой рыбки Гульдор! На всем свете нет ничего красивее моей рыбки Гульдор!

Падишах приказал сделать для рыбки Гульдор красивый восьмиугольный хауз из разноцветной сафьяновой кожи, чтоб, взяв его за углы, можно было, по желанию падишаха, переносить рыбку на любое место. В сафьяновом разноцветном хаузе рыбка казалась еще красивее, и падишах заставлял носить рыбку за собой повсюду.

Однажды к падишаху явился гость из далекой страны. Падишах показал ему рыбку Гульдор и сказал:

— На всем свете нет ничего красивее моей рыбки Гульдор! Чего мне желать еще!

— Да будет падишах еще счастливее! — отвечал гость из далекой страны. — Ни у кого на свете нет такой рыбки в бассейне из сафьяновой кожи. Но дочь падишаха Чи́не-Мо-Чи́на красивее рыбки Гульдор. Если бы здесь рядом была принцесса Чине-Мо-Чина с золотыми серьгами — вот тогда вам нечего было бы больше желать!

Рассердился падишах, созвал своих вазиров и слуг и приказал немедленно добыть ему принцессу Чине-Мо-Чина с золотыми серьгами.

Но слуги и вазиры только смотрели друг на друга и не двигались с места, потому что никто не знал, где найти принцессу Чине-Мо-Чина. Тут они вспомнили про сына рыбака, поймавшего рыбку Гульдор, и сказали:

— Вот кто должен добыть падишаху принцессу с золотыми серьгами! Ведь это он поймал рыбку Гульдор.

Привели сына рыбака к падишаху. Падишах велел ему поскорее добыть принцессу Чине-Мо-Чина, которая красивее самой рыбки Гульдор.

— Ну что ж ты стоишь, как столб! — закричал падишах. — Отправляйся! Или я велю отрубить тебе голову!

Юноша простился с матерью и пошел неизвестно куда.

Долго он шел. Увидел — валяется на дороге старый ка́уш[4], и отшвырнул его ногой. Вдруг из-под кауша выбежал большой муравей и сказал:

— Благодарю тебя, что ты помог мне освободиться. Кауш придавил меня, и я уже думал, что мне конец. Возьми мой ус. В трудную минуту подожги его, и я приду к тебе на помощь.

Юноша поблагодарил муравья и завязал подарок в уголок поясного платка.

Через несколько дней пришел сын рыбака к широкой реке. Над рекой — одной ногой на этом берегу, а другой на том — стоял великан.

Он спросил рыбака:

— Откуда идешь, странник?

— Я иду из страны туркестанского падишаха.

— Не знаешь ли ты молодого рыбака, который поймал рыбку Гульдор? — спросил великан.

— Я тот самый рыбак!

— Тебя-то я и жду! — воскликнул радостно великан. — Много лет уже я стою так над рекой, и мне предсказано, что я смогу сойти с места только тогда, когда меня освободит рыбак, который поймал рыбку Гульдор. Вот теперь наконец я свободен! Куда ты идешь?

— Иду искать принцессу с золотыми серьгами, дочь падишаха Чине-Мо-Чина, — ответил рыбак. — Не поможешь ли ты мне перебраться через реку?

Великан наклонился к реке и стал пить воду. Скоро на дне не осталось ни одной капли, и рыбак свободно перешел по сухому дну на другой берег. Потом великан выпустил воду обратно и пошел вместе с рыбаком.

Шли они, шли, через несколько дней подошли к подножию холма. Там стоял богатырь с кетменем в руках. Он ударял кетменем и сразу снимал половину холма, а потом опять насыпал его. Путники подошли ближе и поздоровались с кетменщиком.

— Откуда вы и куда идете? — спросил он.

— Я иду из страны туркестанского падишаха — искать принцессу с золотыми серьгами, дочь падишаха Чине-Мо-Чина, — сказал сын рыбака.

— О, если ты из страны туркестанского падишаха, не знаешь ли ты молодого рыбака, который поймал рыбку Гульдор? — спросил богатырь.

— Я тот самый рыбак!

— Наконец-то ты пришел! — вскричал богатырь. — Я проглядел все глаза, смотря на дорогу и поджидая тебя. Много лет уже я стою здесь и то насыпаю этот холм, то разрываю его. Мне предсказано, что так будет, пока меня не освободит рыбак, который поймал рыбку Гульдор. Вот теперь я могу положить кетмень на плечо и отправиться вместе с вами.

Сын рыбака обрадовался такому сильному товарищу и продолжал свой путь вместе с двумя богатырями.

Шли, шли они и через несколько дней издали увидели высокий минарет[5].

— Эй, рыбак! Вот куда тебе надо идти! Здесь город падишаха Чине-Мо-Чина.

Подошли они ближе, видят: верхушка минарета уходит в самое небо. Весь он сверкает разноцветными камнями, которые вделаны в его стены. Наверху минарета расхаживает барабанщик с барабаном. Внизу стоит на страже седой богатырь с саблей за поясом.

Подойдя к седому стражу, сын рыбака вежливо поздоровался с ним. Старик спросил:

— Кто ты, откуда пришел и что тебе надо?

— Я пришел из страны туркестанского падишаха за принцессой с золотыми серьгами, — сказал сын рыбака.

— Много приходило за нашей принцессой молодцов вроде тебя, но все они оставляли здесь свой головы! — сказал страж.

— Отец, прошу тебя, скажи, как мне повидаться с падишахом и поговорить с ним? — сказал сын рыбака.

— Я отопру ворота минарета. Там на стене ты увидишь надпись, скрепленную печатью падишаха. Это три задачи, которые должен выполнить тот, кто хочет получить падишахскую дочь. Прочти и подумай: под силу ли они тебе. Потом поднимись на минарет, ударь три раза в барабан и жди.

Сын рыбака прочитал надпись, побежал по лестнице вверх и так ударил в барабан, что он разлетелся вдребезги. Оглушительный треск барабана разбудил падишаха, и он приказал немедленно ввести к нему барабанщика.

— Эй, молодец, видно ты не испугался моих условий, раз стал бить в барабан! — сказал падишах рыбаку. — Тысячи людей старались выполнить мой задачи, но не могли. Ты еще молод — советую тебе отказаться от задуманного.

— Пусть будет, что будет! — сказал сын рыбака. — Возвращаться не в моем характере. Я хочу получить принцессу с золотыми серьгами.

— Но понял ли ты, насколько трудны мои задачи? — сказал падишах. — Подумай: ты должен проспать в моей медной бане, раскаленной докрасна, целую ночь — это первое. Ты должен обогнать моего самого быстроходного верблюда — это второе. Ты должен за одну ночь разобрать по сортам кучу разных зерен — это третье.

— Все понятно, — сказал сын рыбака. — У меня есть только одна просьба.

— Говори!

— Со мною два товарища — можно мне не разлучаться с ними?

— Мне все равно, кто будет с тобой, — сказал падишах, — лишь бы были выполнены мой требования.

Падишах приказал ввести рыбака с его товарищами в медную баню, раскаленную докрасна. Рыбак не мог вытерпеть жара и закричал:

— Я горю!

Но водохлеб заранее набрал полный живот воды. Он стал поливать водой баню. Она остыла, и все остались живы.

Прошла ночь. На заре отперли баню и удивились: рыбак и его товарищи были живы и невредимы.

Быстро распространилась молва в народе, что рыбак из Туркестана выполнил первую задачу падишаха.

На другой день падишах велел посадить на быстроходного верблюда слугу и дать ему бурдюк для воды. Другой бурдюк он дал рыбаку и сказал:

— Вот с этого места, в одно время с верблюдом, ты должен пойти за восемь верст к реке, набрать воды и вернуться обратно раньше его.

По знаку падишаха, верховой на верблюде и пеший рыбак отправились к реке. Кетменщик пошел с ними. Как только они вышли за город, кетменщик ударил два раза кетменем и насыпал перед верблюдом высокий холм. Пока верблюд с трудом взбирался наверх и спускался вниз, рыбак успел добежать до реки и набрать воды в бурдюк. Когда он вернулся, кетменщик быстро разбросал землю с холма, и рыбак пришел к падишаху намного раньше верблюда.

И опять пошла молва среди народа, что туркестанский богатырь выполнил и вторую задачу падишаха.

На третий день падишах приказал перемешать меру пшеницы, ячменя, овса, кукурузы и сказал рыбаку:

— Нынче ночью, до зари, разбери эти зерна и разложи по кучкам. Да смотри, чтоб ни одно зерно не попало не в ту кучку!

«Эту работу могли бы сделать только муравьи», — говорили в народе.

Эти слова напомнили юноше о муравье, которого он освободил из-под кауша на дороге.

Когда наступила ночь и все ушли, юноша развязал узелок своего поясного платка, где спрятан был муравьиный ус, достал его и сжег. В тот же момент в земле рядом с ним открылась трещина, и из неё быстро поползли муравьи. Их были тысячи, и они живо принялись растаскивать зерна.

Утром, взяв с собой своих вазиров, падишах пошел к рыбаку и был удивлен, что и третья его задача выполнена. Быстро разнеслась повсюду весть об этом, и народ радовался, что богатырь из Туркестана выполнил все три задачи падишаха.

Тогда падишах приказал нарядить юношу в дорогие одежды и готовиться к свадьбе.

— О падишах! Я бедняк и сам выберу себе невесту. А принцессу с золотыми серьгами я должен отвезти туркестанскому падишаху.

Эти слова понравились падишаху Чине-Мо-Чина, и он приказал снарядить с дочерью много слуг и целый караван подарков.

Получив принцессу с золотыми серьгами, сын рыбака и его товарищи отправились в путь.

Ехали, ехали они, доехали до высокого холма. Кетменщик ударил кетменем раз-другой — и холма как не бывало: перед ними лежала ровная дорога.

— Теперь, друг, давай распрощаемся, — сказал кетменщик рыбаку. — Рад был служить тебе. Будь счастлив и помни обо мне!

Огорчился юноша — не хотелось ему расставаться с таким верным другом, но спорить с ним он не мог.

Через несколько дней сын рыбака доехал со своим караваном до широкой и глубокой реки. Водохлеб поставил одну ногу на один берег, другую — на другой, нагнулся к реке и стал пить воду. Скоро на дне реки не осталось ни одной капли. По сухому дну рыбак со своим караваном перешел на другой берег. Тогда водохлеб выпустил из себя воду обратно в реку и сказал:

— Дальше я не пойду с тобой — останусь на своей земле. Рад, что мог сослужить тебе службу. Будь счастлив и помни обо мне!

Жаль было сыну рыбака расставаться и с этим другом, но он не мог заставить его покинуть родные места.

Падишах устроил дочери Чине-Мо-Чина пышную встречу и тут же объявил, что женится на принцессе с золотыми серьгами. Отпраздновали богатую свадьбу. На другой день падишах посадил принцессу с золотыми серьгами рядом с собой на золотой трон и спросил своих вазиров:

— Ну, теперь мне нечего больше желать?

— Теперь тебе нечего желать, — отвечали вазиры: — такой принцессы с золотыми серьгами нет ни у кого на свете!

А на третий день принцессе Чине-Мо-Чина стало скучно у туркестанского падишаха. Она стала злиться, и плакать, и топать ногами и самого падишаха выгнала из комнаты. Чтобы её успокоить, падишах приказал принести ей в сафьяновом хаузе рыбку Гульдор, всю покрытую цветами с головы до хвоста, красивее которой нет на свете.

Но принцесса с золотыми серьгами еще громче закричала, еще сильнее затопала ногами, схватила рыбку Гульдор и швырнула на улицу.

Тут её нашел сын рыбака, завернул в платок и пошел к реке.

— Лучше уж тебе плавать глубоко на дне, чем забавлять падишаха и принцессу Чине-Мо-Чина, — сказал сын рыбака и пустил рыбку Гульдор в быструю реку.

Жили-были муж и жена. Долго не было у них детей. Наконец родился сын. Чуть отросли у мальчика волосы, мать заплела ему косичку и назвала его Хайдар-Кокуль.

С малых лет мальчик любил животных, никогда их не обижал и всегда жалел. На дороге ли за калиткой, во дворе ли своем — он подбирал каждый клочок сена или соломы и относил то быку, который пахал землю, то коню, на котором ездили на базар.

Но особенно Хайдар-Кокуль любил маленького теленка-заморыша, который был всегда голоден и плохо рос.

Весной семья перекочевала со скотом на поля. Вот как-то отец велел Хайдар-Кокулю пахать на быке поле, а сам поехал в кишлак за вещами.

Сложив все на арбу, сел отец верхом на коня и поехал обратно. Едет беспечно, поет песни. Вдруг лошадь под ним шарахнулась в сторону, поднялась на дыбы и чуть не сбросила седока на землю.

Посмотрел он на дорогу, видит — лежит в пыли свежая овечья печень. Как ни бил отец коня, конь не хотел перешагнуть через нее.

Тогда отец нагнулся и хотел концом хлыста отбросить её в сторону. Но едва хлыст прикоснулся к печени, как из неё выскочила дряхлая, страшная старуха и закричала:

— Как ты смел меня тревожить! Я была на пиру в подземном царстве, плясала и веселилась, а ты мне помешал! Теперь ты поплатишься за это!

При виде старухи отец Хайдар-Кокуля остолбенел, лошадь его попятилась назад.

В один миг старуха оборотилась в круглое, как шар, чудовище на маленьких кривых ножках, с человечьей головой, с большой звериной пастью, из которой торчали острые клыки.

— Вот теперь я тебя поймал! — провизжало чудовище. — Довольно ты пожил на свете! Сейчас я тебя проглочу, или отдай мне взамен твоего сына.

Отец умолял дива о пощаде и предлагал отдать ему весь свой скот, только просил оставить в живых его, жену и сына. Но див был неумолим и приказал ему слезать с лошади. Тогда отец упросил дива позволить ему съездить посоветоваться с женой, и див отпустил его.

Мрачный приехал отец в поле к своему шалашу и рассказал жене и сыну, что с ним случилось. Стали они думать, как им быть.

— Я один поеду к диву, — сказал Хайдар-Кокуль и не хотел слушать никаких уговоров родителей.

— Если жестокий див задумал погубить нас, от него все равно не скроешься, — говорили отец с матерью. — Сын наш молод, смел, может быть он осилит дива.

Хайдар-Кокуль сел на лошадь и поехал в кишлак. По уговору с отцом, див должен был ждать ответа во дворе их дома.

Вот въехал Хайдар-Кокуль в ворота и видит: посреди двора лежит огромный див. Увидев юношу, див закричал:

— А, прибыл? Ну, слезай с коня да коли дрова. Вечером костер разожгу, зажарю тебя и съем. А пока ты будешь колоть дрова, я съем твоего коня.

И див стал есть коня Хайдар-Кокуля.

«Убегу», — подумал Хайдар-Кокуль.

Но сколько раз ни пытался он убежать, див его тут же догонял и заставлял колоть дрова без передышки.

Отец Хайдар-Кокуля не мог спокойно работать на поле. Оставив плачущую жену, он выпросил у соседа лошадь и поехал в кишлак к своему дому.

Приехав, он слез с коня и, подведя его к калитке, втолкнул во двор, а сам спрятался за соседним забором.

Обрадованный Хайдар-Кокуль быстро подбежал к лошади, вскочил на неё и прошмыгнул в калитку. Див все заметил, но не подал виду.

Как только Хайдар-Кокуль, выехав на дорогу, пустил коня вскачь, див выдернул один зуб и кинул его под ноги коню. Ноги у коня подкосились, и Хайдар-Кокуль вместе с конем грохнулся на землю.

Увидев это, отец Хайдар-Кокуля упал на землю без чувств. Очнувшись, он решил, что сына уже нет в живых, и печальный вернулся к жене.

Див же погнал Хайдар-Кокуля обратно во двор, опять заставил его колоть дрова, а сам принялся есть вторую лошадь.

Оставленный на привязи в поле около шалаша бык, не видя хозяина, почуял недоброе. Он не находил себе места, метался из стороны в сторону и наконец, оборвав привязь, бросился бежать домой в кишлак.

Открыв мордой калитку, бык вошел во двор.

Увидел Хайдар-Кокуль быка, обрадовался и вскочил ему на спину. Див в это время ел коня, но зорко следил за Хайдар-Кокулем.

Едва бык выбежал за калитку, див выдернул второй свой зуб и бросил его быку под ноги. Ноги быка подкосились, и Хайдар-Кокуль вместе с быком упал на землю. Див снова заставил Хайдар-Кокуля колоть дрова, а сам принялся есть быка.

Маленький теленок, не видя долго Хайдар-Кокуля, затосковал о нем. Бегая вокруг шалаша, он вдруг так забеспокоился, что помчался через пашню в кишлак разыскивать своего любимца.

Теленок прибежал во двор, увидел дива и Хайдар-Кокуля, усталого и ослабевшего, и сказал ему:

— Садись мне на спину, давай убежим от дива.

— Конь и бык не могли убежать от дива и погибли. Где же тебе, маленькому и тощему теленку, убежать от него, да еще вместе со мной! — ответил Хайдар-Кокуль.

Он так ослабел от непрерывной работы, что не мог двинуться с места. Но теленок своими молодыми рожками выкопал около Хайдар-Кокуля яму, встал в неё и велел мальчику перекатиться к нему на спину. Как только Хайдар-Кокуль очутился на спине теленка, тот быстро побежал за ворота.

Див в это время доедал быка и не следил за теленком и Хайдар-Кокулем. Он был уверен, что они далеко не убегут. Див даже пожалел выдернуть еще один зуб ради такого маленького и тощего теленка.

Теленок же старался бежать все быстрее. На дороге была большая лужа. Когда див погнался за ним и хотел схватить его, теленок залепил ему глаза липкой грязью. Див не мог продолжать погоню. А теленок с Хайдар-Кокулем побежали в лес.

— Домой тебе нельзя возвращаться, — сказал теленок: — там тебя быстро найдёт див. Спрячься в лесу, а я побегу сообщить твоим родителям, что ты жив.

И теленок убежал.

В лесу было тихо-тихо. Вдруг ветерок донес до Хайдар-Кокуля жалобный писк. Юноша побежал на розыски и нашел неподалеку мертвую собаку, а около неё ползали и просили есть двое маленьких щенят.

Хайдар-Кокуль вспомнил, что за пазухой у него две лепешки, которые утром мать дала ему с собой. Одну лепешку он разжевал и скормил щенятам, а половину второй съел зам. Оставшуюся половину лепешки он положил обратно за пазуху, погладил щенят и пошел дальше.

Хайдар-Кокуль решил искать себе пристанища в лесу. Шел он, шел по лесу — ничего не нашел. Остановился, стал оглядываться и вдруг увидел, что щенята, не отставая, бегут за ним.

Хайдар-Кокуль отдал щенятам оставшуюся половину лепешки, поглядел на них и удивился: на глазах у него щенята так быстро росли, что спустя немного времени превратились в больших собак.

Долго бродил Хайдар-Кокуль по лесу со своими собаками и пришел к высокой полуразрушенной крепости с большими чугунными воротами. Хайдар-Кокуль постучал в ворога. И слышит он печальный женский голос:

— Кто тут и что тебе надо? Птица сюда залетит — крылья себе сломает! Человек сюда заберется — живым не вернется! Уходи отсюда скорее, пока жив!

Хайдар-Кокулю очень понравился этот голос, и он стал просить открыть ворота.

Загремели цепи, застучали засовы, и ворота распахнула молодая красавица. Она рассказала Хайдар-Кокулю, что здесь, под горой, был прежде её родной кишлак. Див разрушил его, родителей её съел, а её сделал своей пленницей и заставил служить себе. Так и сидит она, одинокая, в этой пустой крепости.

— Вот так чудо! — сказал Хайдар-Кокуль. — Бежал я от дива, а прибежал прямо к диву в дом!

Девушка уговаривала Хайдар-Кокуля уйти скорее и как можно дальше, иначе див непременно съест его. Но Хайдар-Кокуль не захотел покинуть беззащитную девушку и остался в крепости.

Чтоб было куда спрятать Хайдар-Кокуля, когда див явится в крепость, девушка вырыла яму под полом комнаты, а сверху доски пола покрыла толстым ковром. Для собак же Хайдар-Кокуля она приготовила потайной подвал на заднем дворе.

Через несколько дней, к вечеру, вдруг загремел гром, засвистел ветер. Девушка выбежала из своей комнаты и крикнула:

— Див возвращается, прячьтесь быстрей!

Хайдар-Кокуль прыгнул в яму под полом, и девушка быстро накрыла доски ковром. Вход в подвал, куда были спрятаны собаки, она быстро замазала глиной и завалила тяжелым камнем.

Див с шумом влетел во двор крепости.

Вдруг он почуял человеческий запах и стал допрашивать, кто здесь был. Он грозил перевернуть весь дом, если девушка не покажет, кого она спрятала.

Тогда она взяла с дива клятву, что он никому не причинит зла, и выпустила Хайдар-Кокуля из ямы.

Когда див увидел Хайдар-Кокуля, он заскрежетал зубами и хотел на него броситься, но красавица укротила его, напомнив о данной клятве.

Див, Хайдар-Кокуль и девушка стали жить вместе. Девушка думала, как спасти от дива Хайдар-Кокуля, а Хайдар-Кокуль размышлял, как спасти от дива бедную красавицу. Див же искал подходящего случая съесть Хайдар-Кокуля.

Однажды див предложил Хайдар-Кокулю пойти в лес на охоту. Боясь рассердить дива, Хайдар-Кокуль согласился, и они стали собираться.

Девушка догадалась, что див задумал недоброе, и перед уходом незаметно дала Хайдар-Кокулю гребень, зеркало и три стрелы.

— Если див погонится за тобой, брось ему под ноги гребень — вырастет густой лес. Если див пройдет через лес и будет гнаться за тобой дальше, брось зеркало — появится глубокая река. Если див переплывет реку и будет гнаться за тобой дальше, брось три стрелы — вырастут три высоких тополя, из-под них потекут родники в большой хауз, — сказала девушка.

Див и Хайдар-Кокуль решили охотиться поодиночке, кто как может.

Они разошлись в разные стороны. Хайдар-Кокуль шел по лесу, вышел на поляну. Видит — див крадется за ним в кустах. Хайдар-Кокуль бросился бежать. Оглянулся — див гонится за ним, вот-вот догонит. Тогда бросил Хайдар-Кокуль себе за спину гребень, и вырос за ним густой-прегустой лес.

«Не пройти диву сквозь густую чащу», — подумал Хайдар-Кокуль и пошел дальше.

Див вырвал один зуб — сделал из него топор, вырвал другой зуб — сделал из него пилу и стал прокладывать себе дорогу через лес. Видит Хайдар-Кокуль, что див опять его догоняет. Вот-вот догонит! Тогда бросил он себе за спину зеркало. Потекла широкая и бурная река.

— Не переплыть диву такую глубокую и быструю реку, — сказал Хайдар-Кокуль и побежал дальше.

А див привязал к своим ногам тяжелые камни, чтоб его не относило течением, и переплыл на другой берег. Опять погнался он за Хайдар-Кокулем, опять стал его догонять. Вот-вот поймает!

Тогда Хайдар-Кокуль бросил три стрелы, и тотчас из них выросли три высоких тополя. Из-под каждого тополя бил родник. Вода родников стекала в глубокий хауз.

Хайдар-Кокуль вскарабкался на первый тополь. Див подбежал к дереву и стал его пилить. Вот уже дерево почти перепилено. Хайдар-Кокуль перепрыгнул на другое. Когда стал подламываться другой тополь, юноша перепрыгнул на третий.

В это время собаки Хайдар-Кокуля, замурованные в крепости, почуяли, что случилась беда с их хозяином, и стали громко лаять. Они царапали лапами стены, визжали и просились наружу. Услышала девушка лай собак, поняла, что почуяли собаки беду с Хайдар-Кокулем и рвутся к нему на помощь. Девушка размуровала отверстие и выпустила собак на волю.

Как ветер, помчались собаки в лес к Хайдар-Кокулю. А Хайдар-Кокуль посмотрел с высокого тополя вдаль, увидел, что бегут к нему на помощь его собаки, и громко засмеялся. Див уже допиливал зубами третий тополь. Услышав смех Хайдар-Кокуля, див перестал пилить и спросил:

— Чему ты смеешься? Или ты не видишь, что близок твой конец?

— Хочу посмеяться перед смертью, — сказал Хайдар-Кокуль.

Див допилил третий тополь, и он повалился на землю вместе с Хайдар-Кокулем. Вдруг появились перед дивом две огромные собаки, готовые броситься на него при первом его движении. Див испугался, попятился, оступился у края хауза, бултыхнулся в воду и канул на дно — как не бывало его на свете. Даже вода в хаузе не шелохнулась.

— Ну, теперь с дивом навсегда покончено! Пойдемте освобождать пленницу, — сказал Хайдар-Кокуль.

— Нет, с дивом еще не кончено, — сказали собаки: — это он нарочно притих, хочет обмануть тебя. Но мы прыгнем в воду и убьем его. Смотри на воду: если появится красная кровь, знай, Хайдар-Кокуль, — див убил нас. Тогда беги и спасайся. Но если увидишь на воде черную кровь, значит див убит; тогда стой спокойно и дожидайся нас.

Сел Хайдар-Кокуль над хаузом и смотрит на воду, не спуская глаз. Вдруг видит — появилась в воде красная кровь. Вскочил Хайдар-Кокуль, хотел бежать и спасаться, но вот всплыла на воде черная кровь, и тут же из воды вынырнули собаки.

— Див убит! — сказали они и показали его оторванную ногу.

— Но почему же на воде появилась сначала красная кровь, а потом уже черная? — спросил Хайдар-Кокуль.

— Сначала див ранил нас, но мы тут же разорвали его на части, — отвечали собаки.

Хайдар-Кокуль снял свою чалму, перевязал раны собакам. И все они отправились обрадовать пленницу дива.

Во дворе крепости сидела она, заплаканная, на груде камней. Она была уверена, что див нарушил клятву и съел Хайдар-Кокуля, и теперь сама ожидала той же участи.

В отчаянии упала она на твердые камни и плакала горько-горько. Вдруг до её слуха долетел радостный лай собак, и в крепость вбежал Хайдар-Кокуль.

Он бросился к девушке, горячо благодарил за помощь в борьбе с дивом и назвал её своей невестой.

Они не захотели жить в старой и мрачной крепости, и Хайдар-Кокуль повел всех к своим родителям.

Бедные старики все время горевали о потерянном сыне. Хотя теленок принес им весть, что Хайдар-Кокуль убежал от дива, они ему не поверили. Да и сам теленок, видно, чуял беды своего друга: все бегал и не находил себе места и постоянно напоминал старикам об их потере.

Когда же они увидели Хайдар-Кокуля живым и невредимым, да еще с красивой невестой и большими собаками, то несказанно обрадовались своему счастью. Но долго еще не верили они своим глазам и боялись: не сон ли это?

Жил-был ткач. Целыми днями он сидел в своей мастерской и ткал карбо́с[7]. Но вот наскучило ему сидеть за станком, решил он погулять по свету. Перекинул он хурджин через плечо и вышел в поле.

Шел, шел он, увидел — ползет черепаха. Черепаха ему очень понравилась.

«Возьму-ка я её с собой — может, пригодится», — подумал ткач и положил черепаху в хурджин.

Шел, шел он дальше, увидел — лежит у дороги лошадиный хвост.

«Интересная штука, возьму-ка его с собой — может, пригодится», — и положил лошадиный хвост к себе в хурджин.

Шел, шел он дальше, видит — валяется в поле бычий рог.

«Вот так вещь! Возьму-ка и её с собой — может, пригодится». Положил он рог в хурджин и пошел дальше.

Шел, шел он, подошел к высокой крепости с железными воротами, высотой в сорок аршин.

— Что это за крепость? — сказал он и постучал в ворота.

Никто не отозвался.

Ткач опять постучал в ворота. Тут из крепости донесся сильный шум, и грубый голос прокричал:

— Кто посмел стучаться в крепость дивов? Кто ты такой?

Ткач затрясся от страха и не мог слова выговорить.

Дивы же подумали, что это пришел богатырь, покоритель дивов, и захотели узнать, какова его сила.

Один из дивов бросил в ткача свою блоху, которая была величиной с таракана.

— Вот теперь ты можешь судить, какие мы — дивы. Брось-ка и ты нам свою — посмотрим, какой ты великан!

Ткач вынул из хурджина черепаху и бросил её через стену к дивам. Дивы перепугались.

— Если блоха у него такая, каков же тогда он сам! — говорили они.

Другой див бросил ткачу волос из своего уса. Он был величиной с крысиный хвост.

Ткач в ответ вынул из хурджина лошадиный хвост, размахнулся и перебросил его через стену крепости. Увидели дивы лошадиный хвост, подумали, что это ус богатыря, и страшно перепугались.

— Это ус какого-то чудовища! — говорили они. — Ну, давайте испытаем его еще в третий раз. Попросим его подать свой голос.

И самый большой див заревел во всю мочь:

— Эй, великан! Покажи-ка нам свой голос!

От страшного рева дива ткач едва устоял на ногах и совсем лишился голоса. Тогда он схватился за свой хурджин, достал из него рог и изо всей силы затрубил в него.

Звук рога разнесся далеко вокруг. В крепости дивов поднялся переполох.

— Этот богатырь погубит нас! — кричали дивы и побежали кто куда мог.

Ткач постоял-постоял, прислушался — в крепости тишина. Толкнул он ворота, они открылись, и ткач вошел в крепость. Там в дальней запертой комнате он нашел девушку, такую красивую, каких он еще никогда не видел.

— Что ты за богатырь? Даже дивы тебя испугались! — сказала девушка. И рассказала ткачу, что дивы похитили её у родителей и заставили служить себе.

Ткач освободил девушку и пошел с ней к её родителям.

Тотчас же все в кишлаке узнали, что пришел знаменитый богатырь, победитель дивов, и стали просить у него помощи.

К ним в кишлак повадился огромный медведь, сторожа ничего не могли с ним поделать.

— Видно, только тебе под силу справиться с этим медведем, — сказали жители кишлака ткачу.

Ткач был трус, но никак не мог отказаться от этого дела. Тогда он велел вырыть яму под тутовым деревом.

— В этой яме я буду караулить медведя, — сказал он.

С вечера ткач забрался в яму и притаился там.

В полночь он услышал рев медведя. От страха ткача затрясло, как в лихорадке. Медведь шел прямо к яме. Когда голова медведя показалась у ямы, ткач дико вскрикнул. От неожиданности медведь поднялся на задние лапы, отпрянул назад, и откинутая голова его застряла меж веток тутового дерева.

Как медведь ни старался, не мог высвободить свою голову. Так он и повис на дереве.

Утром жители кишлака были поражены силой богатыря, который расправился с огромным медведем. И все славили победителя.

Через некоторое время на этот кишлак напали разбойники. Жители побежали к богатырю и сказали:

— Вся надежда на тебя! Спасай нас, богатырь!

Ткач никогда не держал в руках оружия, он боялся даже вида его, но отказаться не мог. Он велел привести ему самого старого, тощего коня, оделся во все белое, сел на коня, велел крепко веревками привязать себя к седлу и выехал из кишлака.

Конь его был хотя и невзрачный, но боевой конь. Как только он увидел издали вражеских всадников, помчался на них во весь опор. Ткач никак не мог остановить коня. Со страху ухватился он за росший у дороги молодой тополь. Конь рванулся, и тополь остался в руке ткача.

Привязанный к коню, ткач, держа одной рукой тополь, несся прямо на врагов. В отчаянии другой рукой он ухватился за попавшийся по дороге молодой карагач.

Конь мчался не останавливаясь. Вырванный с корнем карагач остался в руке всадника. Вот видят враги: мчится на них богатырь, весь в белом, с тополем в одной руке, с карагачом в другой. Такой ужас нагнал он на врагов, что они повернули обратно и разбежались в разные стороны. Конь ткача остановился только тогда, когда враги все до единого скрылись из глаз.

Весь народ был поражен мощью богатыря. Победителя встречали с большим почетом. Но ткачу надоело быть богатырем и постоянно жить в страхе. Он подумал про себя:

«Три раза мне удалось выскочить из беды, а на четвертый неизвестно, удастся ли! Куда спокойнее быть ткачом!»

Ночью незаметно ткач ушел из кишлака и пошел к себе домой. Он вернулся в свою мастерскую, с удовольствием сел за свой станок и снова стал ткать карбос.

Жил когда-то мельник. У него было три сына. Состарился мельник и почувствовал, что пора ему умирать. Позвал он старшего сына и сказал:

— Я умираю. Что тебе оставить в наследство — богатство или отцовское наставление?

— Конечно, богатство! — ответил старший сын. — Одним наставлением сыт не будешь.

— Хорошо. Отдаю тебе в наследство мельницу, половину моих денег, и живи как хочешь, — сказал отец.

Позвал отец среднего сына и сказал ему:

— Я умираю. Что тебе оставить в наследство — богатство или отцовское наставление?

— Оставь мне богатство, отец. С одним наставлением не проживешь на свете.

— Хорошо. Когда я умру, ты получишь мой дом; половину денег, и живи как знаешь, — сказал отец.

Оба сына остались довольны и только и думали об одном: скорее бы отец умер.

Позвал к себе отец и младшего сына и сказал ему:

— Я умираю, сынок. Что тебе оставить в наследство — богатство или отцовское наставление?

— Если вы умрете, отец, как же я буду жить без вашего наставления? — сказал, опечалившись, младший сын. — Не надо мне богатства. Оставьте мне ваше отцовское наставление, оно будет помогать мне в жизни.

— Ты хороший сын! — сказал отец. — Так слушай же мое отцовское наставление: когда я умру, три ночи приходи на мою могилу; там ты узнаешь, что тебе делать дальше.

Сын заплакал, жалея отца, и вышел в слезах. В эту же ночь отец скончался. Поплакали два старших сына, похоронили старика и спешно принялись делить наследство. Младшему брату ничего не досталось, ему теперь даже негде было жить.

Старший брат говорит:

— Ну, пока у меня живи.

Средний говорит:

— Хочешь, у меня живи.

Поблагодарил младший брат своих старших братьев и ответил им так:

— Не хочу я жить у вас дармоедом. Давайте — буду пасти ваши стада.

И он сделался пастухом у своих родных братьев.

В первую же ночь после смерти отца, перед зарей, когда было еще совсем темно, пошел младший сын на отцовскую могилу. Помянул он отца добром и горько заплакал, сожалея о его смерти. Вдруг услышал он ржанье коня, обернулся и видит: стоит перед ним красивый вороной конь с длинной гривой и пышным хвостом. Седло на нем золотое, сбруя серебряная, а по бокам крылья.

— Садись в седло, полетим куда хочешь, — сказал конь.

— Нельзя мне улететь. Я пастух, должен стадо пасти.

— Выдерни у меня из гривы пучок волос, спрячь и береги. Если я когда-нибудь тебе понадоблюсь, возьми из пучка один волос и сожги — я тотчас же прилечу к тебе.

Юноша выдернул пучок волос из гривы коня, завязал в уголок своего поясного платка, и конь исчез.

На вторую ночь, перед зарей, опять пошел младший сын на могилу отца, помянул его добром и горько заплакал, сожалея о его смерти. Вдруг снова слышит он конское ржанье. Обернулся и видит: стоит перед ним гнедой конь с пышной гривой, с длинным хвостом. Седло на нем золотое, сбруя серебряная, а по бокам крылья.

— Садись в седло, полетим куда хочешь, — сказал конь.

— Нельзя мне лететь. Я должен пасти стада моих братьев, — отказался младший сын.

— Выдерни у меня из гривы пучок волос, спрячь и береги. А как только я тебе понадоблюсь, возьми из пучка один волос и сожги его — и тотчас же я прилечу к тебе.

Юноша выдернул пучок волос из гривы гнедого коня, и конь исчез.

На третью ночь, перед зарей, опять пошел младший сын на отцовскую могилу. Стал он вспоминать отца и горько заплакал, сожалея о его смерти. Вдруг опять услышал он ржанье коня. Поднял он голову и видит: перед ним стоит прекрасный белый конь с длинной пушистой гривой и длинным хвостом. Седло на нем золотое, сбруя серебряная, а по бокам крылья.

— Садись в седло, полетим куда хочешь, — сказал конь.

— Не могу я уехать, я пасу стада моих братьев, — сказал младший сын.

— Так выдерни у меня пучок волос из гривы и береги. Когда я понадоблюсь тебе, сожги один мой волос — тут же я прилечу к тебе.

Юноша вырвал пучок волос из гривы белого коня, и конь исчез с легким ржаньем.

Долго ли, недолго ли жил младший сын пастухом у своих братьев — каждый день рано утром выгонял он стада в поле, а вечером гнал их домой. Жил он на скотном дворе, ел отдельно от братьев и не жаловался на свою судьбу.

Однажды вечером гонит он стадо домой и слышит — по улицам города бегает глашатай и кричит:

— Падишах хочет узнать, кто лучший наездник в его стране! Того, кто на всем скаку поднимется по дворцовой лестнице в сорок ступеней, падишах сделает начальником своего войска и даст ему в жены самую красивую девушку своего царства!

Со всех концов страны стали собираться к падишахскому дворцу лучшие наездники. Всем хотелось показать свое мастерство, сделаться начальником войска и получить в жены красавицу.

В день состязаний на площадь перед дворцом сбежалось все население города. Побежали туда и оба старших брата. А младший не торопясь пригнал в хлев скот, умылся и пошел на отцовскую могилу. Там он помянул своего отца, поплакал, жалея о нем, развязал свой пояс, достал черный волос вороного коня и сжег его. Тотчас явился перед ним вороной конь. На седле у него лежала богатая одежда.

— Скорей собирайся! — сказал конь.

В красивой одежде, верхом на вороном коне, появился юноша на улицах города. Улицы были полны народа. На плоских крышах домов музыканты дули в карнаи, играли на сурнаях[8] и приветствовали всадников, спешивших на состязание.

Площадь перед падишахским дворцом пестрела нарядными, праздничными халатами всадников, приехавших на лучших конях, убранных дорогой сбруей. Но появление пастуха было замечено народом. Глаза всех устремились на юного всадника на вороном коне.

Многие уже успели показать свое искусство, но никто еще не взобрался и до половины высокой лестницы.

Вот вернулся, не доскакав и до половины лестницы, последний всадник и занял место среди других. Очередь была за всадником на вороном коне. Все следили за ним. Конь его легко помчался по ступенькам. Но, добежав до середины лестницы, вороной споткнулся, дальше бежать не смог и вернулся обратно.

Первый день состязаний окончился. Всадники разъезжались, огорченные неудачей. Народ расходился по домам, оживленно толкуя о завтрашнем дне.

Младший сын поскакал на могилу отца. Слез с коня, переоделся в свое старое платье и побежал домой, торопясь вернуться раньше братьев.

Братья вернулись домой веселые. Перебивая друг друга, они рассказывали младшему о неизвестном всаднике на прекрасном вороном коне, который забрался по лестнице выше всех.

На следующий день старшие братья с полудня ушли опять на дворцовую площадь. А младший брат, пригнав стадо домой, умылся и побежал на могилу отца. Там он помянул отца, поплакал, жалея его. Потом развязал пояс, достал золотой волос гнедого коня и сжег его. Тотчас перед ним появился красивый гнедой конь с золотым седлом и серебряной сбруей. На седле лежала одежда еще красивее и богаче вчерашней.

— Собирайся скорее! — сказал конь.

Верхом на гнедом коне юноша примчался на дворцовую площадь.

Опять на улицах толпился народ. Опять играла музыка. Красивого всадника сразу узнали и громко приветствовали его и еще больше, чем вчера, дивились его красоте и красоте его гнедого коня в дорогой сбруе.

Многие наездники и в этот день пытались взобраться по лестнице. Напрасно! Никто не мог доскакать до её середины. Всадник на гнедом коне приехал позже всех и потому должен был скакать последним.

Быстро и легко поскакал его конь вверх по ступенькам лестницы. Вот он уже достиг половины пути и скачет дальше. В толпе пронесся вздох радости. Но на тридцатой ступени гнедой конь споткнулся, дальше идти не смог и вернулся обратно. Очень уж высока была лестница!

Так неудачно кончилось состязание и на второй день.

Снова наперебой рассказывали старшие братья младшему о состязании и особенно восхищались неизвестным всадником, чей конь сегодня был еще красивее и смелее, чем вчера.

На третий день, пригнав стадо домой пораньше, младший брат умылся и снова отправился на могилу к отцу. Старших братьев уже давно не было дома. Он помянул отца, поплакал, жалея его. Потом достал волос белого коня и сжег его. Тотчас перед ним появился конь, белый как снег, с длинной пушистой гривой, с белым пышным хвостом. На спине у него было золотое седло, а вся сбруя серебряная. На седле лежала одежда роскошнее, чем у самого падишаха.

Младший сын переоделся, вскочил на коня и поскакал в город. Улицы были полны народа. Еще громче играла музыка, народ шумел и волновался.

Этот день падишах объявил последним днем состязаний.

Всадник на белом коне был сегодня еще великолепнее, чем раньше. Его белый конь шел, танцуя, красиво выгибая шею. Народ встречал всадника веселыми криками.

Всадники выстроились в ряд на дворцовой площади и по очереди подъезжали к дворцу. Но никто из них и сегодня не мог доскакать даже до середины лестницы.

Последним поскакал младший брат. Легко и быстро понесся его конь по ступенькам. Вот достиг он середины и скачет дальше. Остается всего несколько ступенек.

Отовсюду неслись ободряющие возгласы. Юный всадник пришпорил коня. Птицей взлетел конь вверх. Одним духом перескочил он последние ступеньки и как вкопанный остановился наверху, на широкой площадке лестницы у входа во дворец.

Все кругом закричали. Громко заиграли музыканты на своих карнаях и сурнаях. На площадку лестницы вышел падишах и объявил народу, что назначает победителя начальником своего войска и дает ему в жены лучшую красавицу страны.

Но победителя и след простыл. Вихрем слетел он вниз с лестницы и поскакал на могилу отца. Там он переоделся пастухом, отпустил коня и пошел домой.

Старшие братья наперерыв рассказывали ему о счастливце, взобравшемся на коне по лестнице в сорок ступеней, и удивлялись его исчезновению.

На следующий день рано утром, на заре, брат-пастух выгнал стадо на пастбище, а сам побежал к отцовской могиле. Помянул он старика добром, поплакал над могилой, жалея его. Потом достал волос из гривы белого коня и сжег его. Снова явился к нему белый конь. На золотом седле его лежала одежда еще красивее, чем в первые три дня.

Юноша переоделся, вскочил на коня и поскакал в город.

В этот день с раннего утра был объявлен смотр падишахскому войску. Тысячи воинов съезжались на дворцовую площадь. Но вот появился вчерашний победитель. Конь его словно летел по воздуху.

Проезжая по улице, где стояли его старшие братья, младший брат придержал коня, улыбнулся им и махнул рукой. Они узнали его и вскричали:

— Братишка?!

— Да, это я! Не забудьте вечером пригнать домой свое стадо! — крикнул им младший брат и поскакал к своему войску.

Жил-был бедняк. Только и было у него близких — единственный сын. Только и было у них имущества — собака да кошка. Жили они — не тужили. Однажды вечером бедняк сказал сыну:

— Сынок, я стал стар и болен, скоро умру. Хочу открыть тебе мою тайну. Давно, когда я был молод, копал я во дворе хауз. Вдруг кетмень мой наткнулся на что-то твердое. Я стал рыть дальше и нашел в земле железный сундучок. Он был заперт, а ключ торчал в замке. Я вынул ключ и не стал открывать сундучок — решил подождать, когда мне будет труднее всего в жизни. Вот я дожил до старости и не воспользовался кладом. Теперь хочу отдать его тебе. — Отец порылся у себя в изголовье, достал ключ и отдал сыну. — Завтра утром копай землю во дворе справа, у хауза, достань сундучок и возьми клад.

Рано утром сын взял лопату, пошел к хаузу и стал копать. Собака и кошка пошли за ним и лапами помогали ему рыть землю.

Наконец юноша откопал сундучок, потянул его за ручку крышки, но сундучок не подался — как будто врос в землю. Тогда сын вставил ключ в замок и отпер сундучок.

Тотчас крышка сундучка отскочила, как на пружине, и из сундучка поднялась свернувшаяся в клубок большая змея. Юноша замахнулся кетменем, чтобы ударить змею по голове, собака и кошка хотели броситься на нее, чтобы защитить хозяина. Но змея зашипела:

— Тише! За то, что ты освободил меня из плена, я награжу тебя щедро. На дне сундучка ты найдешь золотую птичку. Возьми ее, заверни в семь слоев ваты и спрячь под изголовьем своей постели. Когда у тебя появится какое-нибудь желание, достань птичку, посади её на ладонь и попроси, что хочешь. Птичка взмахнет крыльями, и в тот же миг исполнится твое желание.

Сказав это, змея быстро уползла прочь. Юноша посмотрел на дно сундучка и нашел там золотую птичку. Он взял её в руки, положил к себе на ладонь и сказал:

— Сделай отца моего здоровым, а старый дом наш новым!

Птичка взмахнула крылышками и ослепительно засверкала.

Юноша быстро прикрыл птичку полой халата и побежал к дому. На месте старого своего жилища он увидел новый, красивый и светлый дом, а отец стоял на крыльце здоровый и веселый.

Юноша опять посадил птичку к себе на ладонь и сказал:

— Сделай собачку мою такой быстроногой, чтоб она могла мчаться, как ветер, а кошку сделай такой зоркой, чтоб она видела все, что спрятано!

Юноша вошел в дом и велел кошке найти и принести ваты. Кошка сейчас же нашла вату и принесла хозяину. Юноша завернул птичку в семь слоев ваты и спрятал под изголовьем своей постели.

— Ты, мой рыжий пес, мчись сейчас и отыщи, где находится дворец падишаха! — приказал он своей собаке.

И пока сын осмотрел новый дом, собака уже вернулась, выполнив поручение.

Тогда сын сказал отцу:

— Садись на собаку, она довезет тебя до дворца падишаха. Ты войдешь к падишаху и посватаешь за меня его дочь!

— В уме ли ты, сын? Зачем тебе жениться на падишахской дочери? — удивился отец.

Но сын настаивал:

— Я хочу жениться на падишахской дочке! Пойди к падишаху и скажи: «Мой сын даст за твою дочь все, что ты пожелаешь!»

Нечего делать, отец сел на собаку, и она вмиг примчала его к падишахскому дворцу.

У падишаха был такой обычай: всякий, кто приходил сватать его дочь, должен был взять веник и подмести у дверей. И вот старик взял в руки веник и стал подметать.

Тотчас сообщили падишаху, что какой-то бедняк пришел сватать падишахскую дочь.

— Что? — вскричал падишах. — Как он смеет! Повесить его за такую, дерзость!

Старика схватили, а он кричал:

— Скажите падишаху, что мой сын даст за его дочь все, что он пожелает!

Видя, что с хозяином случилась беда, собака жалобно завыла и быстро помчалась к сыну.

Сын достал птичку, вынул её из ваты, посадил на ладонь и сказал:

— Верни отца сейчас же домой!

Птичка расправила крылья и ослепительно засверкала.

Когда палачи набросили петлю на шею старику, он вдруг исчез и мгновенно оказался у себя дома.

— Вот видишь, сынок, как свататься к дочери падишаха! — сказал отец.

— Не бойся, отец, и завтра опять поезжай сватать дочь падишаха, — ответил сын.

На другой день слуги падишаха увидели, что тот, же бедняк подметает у дверей дворца.

— Сжечь его на костре! — сказал падишах, когда ему сообщили о вторичном сватовстве бедняка.

— Скажите падишаху, что сын мой может дать за его дочь все, что он пожелает! — закричал отец, но его не слушали и поволокли на место казни.

Пока таскали дрова для костра, собака помчалась домой сообщить сыну о несчастье.

Сын достал птичку, вынул её из ваты, посадил к себе на ладонь и сказал:

— Сейчас же верни отца домой!

Птичка помахала крыльями и ослепительно засверкала.

Уже палачи посадили отца на кучу дров и стали поджигать их со всех сторон, а он вдруг исчез и мгновенно оказался у себя дома.

— Ничего не выйдет, сынок! Отступись ты от дочери падишаха, — сказал отец.

— Попытаемся в третий раз, — сказал сын. — Завтра, отец, поедешь опять сватать дочь падишаха.

Когда на третий день доложили падишаху, что тот же бедняк метет у дверей дворца и хочет сватать падишахскую дочь, падишах воскликнул:

— Да что же это за человек, которого и смерть не берет! Приведите его ко мне!

Кланяясь падишаху, старик сказал:

— Мой сын осмеливается сватать вашу дочь потому, что он может дать за неё такой калым, какой вы пожелаете.

— Что может дать за мою дочь сын простого дехканина! — воскликнул презрительно падишах.

— Господин, — шепнул ему на ухо вазир, — потребуй от него то, что ему и во сне не снилось, тогда он больше не осмелится появиться здесь.

И падишах потребовал:

— Пусть твой сын построит на реке крепость, а в крепости золотой дворец. Около дворца пусть будет сад, и чтобы все деревья в саду были золотые. Посреди сада должен быть хауз из чистого золота, а в нем чтоб плавали золотые рыбки. В этом дворце поселится моя дочь. А мне пусть твой сын привезет целый караван дорогих подарков.

Старик вышел из дворца, и собака быстро примчала его домой.

— Падишах согласился выдать за тебя свою дочь, но такой потребовал калым, что и во сне никому не снился.

И он рассказал сыну, что потребовал падишах.

Вечером сын вынул из ваты золотую птичку, посадил к себе на ладонь и сказал:

— Построй на реке крепость, а в ней золотой дворец. В саду около дворца сделай все деревья золотыми, а плоды на них — рубиновыми и изумрудными. Чтобы посередине сада был золотой хауз, а в нем плавали золотые рыбки. И чтоб утром у падишахского дворца стоял караван с дорогими подарками.

Наутро проснулись жители того города и видят: посреди реки — остров, на острове — крепость, а в ней — чудесный золотой дворец с высокими башнями.

Сказали падишаху о таком чуде. Вышел падишах посмотреть красивый дворец, а в воротах ему встретились сын с отцом — вели караван с разными дорогими подарками.

— Твое желание исполнено, — сказал сын падишаху. — Теперь ты должен отдать свою дочь мне в жены.

Пришлось падишаху выдать свою дочь за сына бедняка.

После свадьбы дочь падишаха с мужем стали жить в золотом дворце на острове посреди реки.

Но вазир падишаха, который хотел женить на дочери падишаха своего сына, затаил злобу против сына бедняка. Он догадался, что кто-то помогает сыну бедняка, и решил во что бы то ни стало открыть его тайну.

Он подкупил старую служанку, которая давно прислуживала дочери падишаха, и сказал ей:

— Постарайся узнать, кто помогает падишахскому зятю, и я одарю тебя, чем захочешь. А когда мой сын станет зятем падишаха, он сделает тебя главной над всеми дворцовыми слугами.

Старуха изо всех сил старалась угодить дочери падишаха и сумела заслужить её расположение.

Однажды, как бы случайно, старуха завела разговор с дочерью падишаха о чудесном дворце, роскошном саде с золотыми деревьями и о золотом бассейне с золотыми рыбками.

— Расскажи, как это муж твой мог создать такие чудеса? — спросила старуха.

— Я сама не знаю, — ответила дочь падишаха.

— Что же ты за жена, если ничего не знаешь о делах мужа! Или он тебе не доверяет? — ворчала старуха.

Слова коварной старухи разожгли любопытство дочери падишаха.

В тот же день она спросила мужа, откуда у него такое богатство.

— Зачем тебе это знать? Никогда не спрашивай меня об этом, — сказал ей муж.

Дочь падишаха нахмурила брови. Когда настал час обеда, она выложила на блюдо плов из котла, поставила перед мужем; сама же ушла и села далеко от него и не стала есть. Сколько муж ни звал ее, она не захотела с ним обедать и перестала даже разговаривать с ним.

Муж рассердился на неё за упрямство и стал бранить ее. Тогда она заплакала и сказала:

— Что это за муж, если у него от жены тайны!

Он подумал: «Конечно, у мужа не должно быть от жены тайн». Пошел к своей постели, достал золотую птичку, завернутую в семь слоев ваты. Развернул ее, положил к себе на ладонь и сказал:

— Подари моей жене шкатулку с ожерельями, с кольцами и браслетами.

И не успела дочь падишаха вытереть слезы на глазах, как на ладони у мужа золотая птичка захлопала крылышками и ослепительно засверкала. И вмиг появилась перед ними шкатулка, а в ней — жемчужные и коралловые ожерелья, золотые с бирюзой браслеты, перстни с драгоценными камнями.

— Ну, теперь ты довольна мной? — спросил муж. Заботливо завернул он птичку в семь слоев ваты и спрятал у себя под изголовьем.

На другой день сын бедняка позвал своих любимцев — кошку с собакой — и пошел с ними на охоту. А дочь падишаха велела позвать к себе старуху и похвасталась волшебной золотой птичкой.

Старуха покачала головой и сказала:

— Значит, вся сила его в этой птичке, а сам он не заслуживает любви падишахской дочери. Лучше бы тебе выйти замуж за сына вазира. Сын вазира — знатный и красивый и давно уже любит тебя.

Долго нашептывала старуха дочери падишаха про сына вазира и наконец привела его под паранджой в золотой дворец.

Сын вазира понравился падишахской дочери. Она достала завернутую в вату золотую птичку и подала её сыну вазира. Он положил птичку на ладонь и сказал:

— Весь этот остров — с крепостью, с садом, с золотым дворцом и всем, что в нем находится — перенеси далеко-далеко на другую реку, за три года пути отсюда.

Птичка взмахнула крыльями и ослепительно засверкала.

Вечером падишахский зять вернулся с охоты. Смотрит — ни крепости, ни дворца, даже острова на реке нет! Вспомнил он, что накануне открыл своей жене тайну, и понял, что кто-то завладел его волшебной птичкой.

Тогда он посадил кошку за пазуху, сел на свой громадную желтую собаку и сказал:

— Ну, быстроногая, мчись, разыскивай крепость с золотым дворцом!

Собака помчалась, как ветер.

Через несколько часов пути сын бедняка увидел блестящие золотые купола, а потом стала видна и крепость посреди реки.

Остановился он со своими зверями против крепости па берегу реки и сказал кошке:

— Ну, проныра, теперь дело за тобой! Садись на собаку, и плывите к крепости. Ты, кошка, проберись во дворец. Найди у меня в изголовье золотую птичку, завернутую в вату, возьми её в зубы, спрячься куда-нибудь и подожди, пока собака вернется за мной и перевезет меня на остров.

Когда собака перевезла на остров и сына бедняка, он постучал в ворота. Караульные открыли ворота, и сын бедняка увидел во дворе своего отца.

— Наконец-то я тебя дождался! — сказал обрадованный отец. — Сын вазира теперь стал здесь хозяином, а дочь падишаха — его женой. Злая старуха, старшая над всеми слугами, обижает меня, заставляет выполнять самую черную работу.

Сын обнял старика и стал рассказывать, что с ним случилось.

А кошка с птичкой в зубах уже терлась об его ноги.

— Ах вы, мой верные друзья! — воскликнул сын бедняка, гладя собаку и кошку и кладя за пазуху золотую птичку. — Спасибо вам, вы мне возвращаете мое счастье!

— Да, сынок, хорошо, что ты догадался попросить у золотой птички для собаки быстрого бега, а для кошки зоркости, а то бы не видеться нам с тобой никогда! — сказал отец сыну. — Говорил я тебе: не женись на падишахской дочери!

Сын бедняка вошел во дворец и громко крикнул, чтобы дочь падишаха немедля покинула дворец, иначе он прикажет кошке выцарапать ей глаза или натравит на неё свою рыжую собаку.

А как только дочь падишаха с сыном вазира и коварной старухой вышли из ворот крепости, сын бедняка вынул из-за пазухи золотую птичку, положил её к себе на ладонь и сказал:

— Перенеси мою крепость с дворцом и садом обратно ко мне на родину, а здесь оставь лишь пустынный остров.

Птичка взмахнула крылышками — и в тот же миг вся крепость, с золотым дворцом и садом, очутилась в далеком кишлаке — на месте старого жилища бедняка.

А дочь падишаха с сыном вазира и злой старухой остались одни на пустом острове посреди реки, и никто не знает, что с ними сталось.

Падишах разослал гонцов искать свою дочь и сына вазира, но гонцы не вернулись до сих пор.

Сын же бедняка, по совету отца, скоро женился на бедной девушке из кишлака. Она была ему доброй и верной женой и крепко берегла золотую птичку, которую они хранили в семи слоях ваты под изголовьем своей постели.

У падишаха Бахрома было сорок сыновей — сорок сильных и красивых богатырей.

Однажды Бахром с сыновьями поехал на соколиную охоту. Он взял с собой большую свиту, уехал далеко в степь и охотился несколько дней.

С богатой добычей возвращался Бахром домой. Вдруг видит он: далеко-далеко, на краю его царства, спускаются гуськом с высокой горы сорок девушек с большими кувшинами на плечах. Они спустились к реке, набрали в кувшины воды, опять поднялись на вершину горы и скрылись из виду. Удивленный Бахром остановился и, когда скрылась за горой последняя девушка, сказал своему вазиру:

— Сейчас же пошли гонцов узнать, кто это: пери[9] или просто девушки, дочери какого-нибудь человека? И почему носят они кувшинами воду из реки через гору?

Как вихрь, помчались гонцы на скакунах к далекой горе, взобрались на вершину её и скрылись из глаз. Бахром отправился домой. Возвратившиеся гонцы догнали его при въезде в город.

Вот что сказали гонцы Бахрому:

— За той далекой горой живет падишах Диёр, у него сорок дочерей и ни одного сына. Царство Диёра бедно и пустынно, потому что в нем нет воды. Сохнут без воды его поля, сады и пастбища. А девушки, спускавшиеся за водой к реке, которых видели охотники, — сорок дочерей падишаха Диёра.

И еще узнали гонцы, что падишах Диёр обещал отдать своих дочерей тому, у кого сорок сыновей и кто поможет ему рассечь гору и провести воду в его страну.

Обрадовался Бахром, что нашел невест своим сыновьям. На другой же день снарядил он сватов с богатыми подарками к Диёру и велел передать, что он сватает всех его сорок дочерей за сорок своих сыновей и что он согласен провести воду из своей многоводной реки в его страну.

По всей стране падишаха Бахрома побежали гонцы, созывая людей на работу. С раннего утра сошлись к горе и жители страны Диёра.

Сорок дней и сорок ночей народ прорывал проход через гору. Когда же вода потекла через рассеченную гору, было устроено всенародное празднество, которое длилось сорок дней и сорок ночей.

В это же время состоялась свадьба сорока сыновей Бахрома и сорока дочерей Диёра. Старшие сыновья взяли в жены старших дочерей, а самый младший сын Бахрома, красавец Баходу́р, женился на самой младшей и самой красивой дочери Диёра — Зарине́.

Зарина́, младшая сестра, была не только красива, но ласкова и умна. Она любила зверей и птиц. У неё в саду жили газели, павлины и страусы, и она сама их кормила. Птицы встречали Зарину радостным криком, павлины ходили за ней по пятам.

Любила она и быстроногих лошадей и больших, сильных верблюдов. Когда она выходила во двор, они бежали к ней и ели хлеб из её рук.

Только маленькой мыши она не любила и боялась ее, потому что в детстве слышала сказку, что в мыши спрятана душа дива.

Когда в царство Диёра потекла вода через гору, Зарина пошла по берегу новой реки и смотрела, как, орошенные водой, зазеленели поля и луга.

Смотрит кругом Зарина и не нарадуется на цветущие просторы, бывшие прежде пустыней.

Вдруг увидела Зарина, что идет к ней навстречу седой длиннобородый старик с добрым лицом. Одной рукой он опирается на посох, а в другой держит большое блюдо с семенами и зернами.

— На, дочка, возьми блюдо, — сказал старик. — Иди по берегу реки и бросай в землю по зернышку. Но не оглядывайся, пока не разбросаешь зерна!

Зарина взяла блюдо из рук старика. Пошла по берегу реки и, не оглядываясь, все бросала и бросала в землю по зернышку. Вот на блюде осталась лишь горсточка зерен. Вдруг ей захотелось оглянуться и посмотреть, что делается у неё за спиной.

«Уж почти все зерна разбросала я!» — сказала она себе и оглянулась.

А за ней по берегу реки, где она разбрасывала зерна, уже вырос целый сад: урюк, миндаль, яблони, вишни, персики. Плоды этих деревьев быстро наливались и зрели. Зарина повернулась и побежала по саду, смеясь от счастья при виде обилия плодов.

Она принялась их срывать и пробовать. Каждый новый плод был слаще и вкуснее прежнего. Но вот попался ей небольшой плод, полный мелких золотистых зерен, показавшийся ей слаще меда. Это был инжир. Потом другой, большой, полный зерен, красных, как рубины. Сок его был похож на густое сладкое вино. Это был гранат.

— Вот эти плоды лучше всех! — сказала Зарина.

И стала разыскивать деревья с этими плодами, но их было только два. Посмотрела она на блюдо и подумала: «Видно, на блюде остались как раз семена инжира и граната!» Быстро схватила она оставшиеся зерна и разбросала по берегу. Но налетел ветер и унес их в реку. Пожалела Зарина, что оглянулась слишком рано, но уж нечего было делать. Вот потому-то в стране Диёра инжира и граната растет меньше, чем других плодовых деревьев.

Кончились свадебные торжества. Бахром с сорока сыновьями и сорока невестками возвращался в свое царство. Длинный караван верблюдов и табуны коней растянулись по раскаленной пустыне на целую версту.

Когда караван прошел уже половину своего пути, в знойный полдень впереди появился песчаный столб высотой до самого неба. Смерч стоял на одном месте, покачиваясь из стороны в сторону, преграждая путь каравану.

Лошади и верблюды останавливались, фыркали и тревожно сбивались в кучу. Всадники спешивались, люди и животные стояли плотной стеной, от страха крепко прижимаясь друг к другу. Никто не отваживался двинуться вперед.

Тогда младший сын Бахрома, Баходур, который женился на царевне Зарине, посеявшей сады, вышел вперед, поклонился отцу и попросил разрешения пойти посмотреть, что за страшная сила преградила путь каравану.

Когда Баходур стал подходить к смерчу, песчаный столб заколебался, закружился, разросся и превратился в густое облако, из которого явился вдруг страшный, звероподобный див.

— Тебя-то я и поджидаю, Баходур! — сказал див. — Это тебе досталась в жены дочь Диёра, которая насадила сады в моей пустыне и хочет всю землю превратить в цветущий рай? Не бывать этому! Отдай мне сейчас свою красавицу, или я засыплю прорытый вами канал, остановлю реку, похороню под песками пустыни оба царства!

Баходур вернулся к каравану и рассказал, что дорогу им преградил злой див, который требует отдать ему Зарину.

— Иначе он засыплет прорытый канал, погубит оба царства, — добавил он.

Зарина сказала мужу:

— Веди меня к диву. Пусть лучше погибну я, чем пострадает народ!

Но Баходур не согласился расстаться с женой и решил вместе с ней идти к диву. Простились они с отцом, сестрами и братьями. Пошли к диву и сказали:

— Мы готовы погибнуть вдвоем, чтоб ты не причинял зла нашим народам.

Див быстро подхватил их обоих, поднялся высоко вверх и полетел. На краю пустыни он опустился с пленниками на землю и повел их к себе в подземелье. Там, в подземной пещере, огромное чудовище, чуть видимое в темноте, охраняло проход. При появлении дива дверь открылась и тут же захлопнулась за вошедшими. Толкнув Баходура и Зарину в угол, див сказал:

— Я устал, сейчас лягу спать. А утром съем вас обоих!

Див прошел в глубь пещеры, грохнулся на землю и захрапел. Баходур и Зарина стали ждать смерти.

«Уже кончается день, скоро наступит наша последняя ночь, — думали они, — а утром мы умрем…»

Зарина зашептала мужу:

— Вон видишь, в углу на каменной подставке — шкатулка. Я слышала от бабушки, что душа дива хранится в шкатулке, спрятанной под землей. В этой шкатулке должна быть другая. В ней спрятана мышь — душа дива. Если убить ее, див тут же умрет.

Тихо встал Баходур и неслышными шагами подошел к каменной подставке, где стояла шкатулка. Над ней на стене висел громадный меч. Баходур взял его в руки и изо всей силы ударил мечом по шкатулке. Шкатулка разбилась. Дикий рев проснувшегося дива разнесся в пещере.

В шкатулке Баходур увидел другую. Размахнувшись, он ударил по второй шкатулке… Затряслось подземелье. Див заметался по пещере и бросился на богатыря. Но Баходур уже схватил и убил мышь. Див рухнул на землю мертвый.

Баходур отомкнул тяжелую дверь пещеры и рассек мечом охранявшее вход чудовище. Крепко держась за руки, они выбрались из подземелья. Была глубокая ночь, на небе ярко сверкали звезды.

Глядя на звезды, Баходур и Зарина шли по необъятной пустыне. На рассвете встретили они табун лошадей, поймали себе двух лучших коней и поехали дальше.

На другой день утром они догнали свой караван. Еще издали услышали они плач и вопли родных.

Но когда все увидели Баходура и Зарину живыми и невредимыми, горе сменилось радостью. Падишах Бахром приказал готовить для всех угощенье, устроили праздник — гремела музыка, пели певцы, воины били в барабаны.

Вдруг прискакал в облаке пыли гонец из страны Бахрома и объявил:

— Пока Бахром со своими сорока сыновьями-богатырями гостил в царстве Диёра, напали на наш город иноземные полчища. Они захватили столицу, ограбили население. Враги устроили засаду около города и ждут возвращения падишаха, чтобы его взять в плен.

Бахром приготовился к бою. Впереди своего войска он поставил своих сорок сыновей-богатырей, а во главе их — младшего сына, Баходура, который победил самого дива.

С гиканьем помчалось войско Бахрома на врагов. Храбро бились войска Бахрома, отважно сражались его сыновья-богатыри, беспощадно расправляясь с врагами. Но врагов было в десять раз больше.

Красавица Зарина, не отрывая глаз, смотрела на битву. Вдруг она встревожилась:

— Не ослабеет ли Баходур? Хватит ли силы у его братьев, у всего богатырского войска?

Не вытерпела она, вскочила на стоявшего поблизости коня и объехала караван, упрашивая сестер и всех женщин переодеться поскорей в мужскую одежду и сесть на коней. Потом она спрятала их всех за холмом, выжидая.

Когда же ей показалось, что враги вот-вот одолеют войско Бахрома, она крикнула, забила в бубен и повела свой женский отряд на помощь уставшим воинам.

Враги подумали, что на подмогу Бахрому прибыло свежее, сильное войско.

Вражеские воины смешались и повернули назад. Многие были убиты, другие пустились бежать, третьи побросали оружие и сдались в плен.

Так смелая и умная Зарина помогла своему мужу и спасла народ от неволи.

Сорок сыновей Бахрома и сорок дочерей Диёра жили долго. Потомство их живет до сих пор и рассказывает сказку о храбром Баходуре, победившем дива пустыни, и о его красивой и умной жене, засеявшей берега реки плодовыми садами.

Жил один добрый и справедливый человек. Он был искусным садоводом и за свою жизнь возделал большой и прекрасный сад.

Когда человек этот состарился и не мог уже сам работать в саду, он поручил его своему сыну Хамда́му, который унаследовал от отца его доброту и справедливость, так же как любовь к цветам и деревьям.

Хамда́м был женат, и у него уже было двое красивых сыновей.

Почувствовав приближение смерти, отец Хамдама однажды позвал сына и в присутствии друзей и соседей дал ему такое наставление:

— Дорогой сын Хамдам! Я скоро умру, но ты не бросай начатого мной дела. Честно трудись, будь добрым и справедливым. Никогда не присваивай того, что принадлежит другому. Вот тебе мой завет. Насколько я помню, я ни у кого ничего не брал и никому ничего не должен. Но, может быть, я и взял что-нибудь у кого-то, да позабыл… Если кто-нибудь попросит тебя уплатить мой долг, не отказывайся, не позорь меня, не тревожь мой прах в могиле.

Сказав это, больной замолк и забылся. Посетители тихо покинули его.

— Эй, Хамдам, запомни, что сказал тебе отец! Особенно последние его слова! — сказал Хамдаму один торговец, останавливаясь в воротах.

Этой же ночью старик умер. Хамдам похоронил отца с большим почетом и долго оплакивал его.

Он старался быть таким, каким завещал ему отец. С утра до ночи он усердно трудился в саду, был гостеприимным и принимал всех, кто нуждался в приюте и помощи.

Однажды вечером в сад к Хамдаму зашел тот торговец, который присутствовал при отцовском завещании:

— Здравствуй, Хамдам! Я пришел к тебе по делу. Покойный отец твой занял у меня деньги. Обещал скоро вернуть, но, видно, забыл. Много времени прошло уже с тех пор. Я не напоминал тебе об этом, ожидая, что ты сам вернешь мне отцовский долг. Разве твой отец не сказал тебе о своем долге?

— Нет, отец мне ничего не говорил, — сказал удивленный Хамдам. — А сколько он взял у вас денег?

— Пятьсот танга.

— Подождите здесь немного, — сказал Хамдам торговцу.

Вошел в дом, быстро вернулся с деньгами и отдал их.

— Вот спасибо! Теперь твой отец будет лежать в могиле спокойно — сын не осквернил его памяти!

Через несколько дней к Хамдаму пришел бай. Он долго мялся, как бы не осмеливаясь начать разговор, наконец сказал многозначительно:

— Хамдам, не говорил ли тебе отец перед смертью о своих долгах?

— Нет. Отец мне ничего не говорил. А что? — спросил Хамдам.

— Он одолжил у меня зерно. Сначала он взял на твою свадьбу десять манн пшеницы… Я не напоминал ему о долге, а он так и не отдал его… Потом на праздник по случаю рождения твоих сыновей он одолжил у меня еще двенадцать манн пшеницы и пять манн риса.

— Странно, что отец не сказал мне о таком большом долге, — недоумевал Хамдам.

— Он мог забыть. Память иногда изменяет человеку, — сказал бай.

Хамдаму нечего было возразить. Он помнил предсмертные наставления отца и вынужден был признать долг.

Но чтобы уплатить отцовский «долг», ему пришлось продать часть сада.

После уплаты этих «долгов» к Хамдаму приходили еще другие люди и требовали возвратить отцовские долги.

Хамдам уже не работал в саду, а только распродавал имущество, оставшееся от отца, и наконец остался со своей семьей даже без крова. Теперь друзья и приятели отца оставили его.

— Стыдно нам быть нищими в родном городе, — сказала Хамдаму жена. — Все друзья отвернулись от тебя и не хотят помочь тебе. Давай возьмем детей и уйдем на чужбину — там нас никто не знает и не осудит, если мы будем жить в бедности.

Совет жены понравился Хамдаму. Через несколько дней он с женой и сыновьями покинул свой город.

Долго шли они по степям и пустыням. Наконец достигли берега моря. На пристани Хамдам упросил хозяина корабля отвезти их бесплатно куда-нибудь подальше.

Ночью разыгралась на море сильная буря. Корабль бросало из стороны в сторону. Во мраке он налетел на другой корабль, шедший навстречу. Оба корабля разбились, от них остались только щепки. Много людей утонуло, а немногие уцелевшие носились по волнам, вцепившись в обломки кораблей.

Так несколько дней и ночей волны носили по морю Хамдама. От голода и жажды он почти терял сознание, но не выпускал из рук доску, за которую держался.

Буря утихла. Распластавшись на доске, истомленный Хамдам задремал. Его прибило к берегу, и когда доска стукнулась о землю, он очнулся и увидел необъятную голую пустыню. Казалось, ни человек, ни зверь здесь не проходил, ни птица не пролетала.

На берегу он заметил деревцо, с трудом добрался до него, но, к его огорчению, на нем не было ни плодов, ни листьев. Дерево засохло. Обессиленный Хамдам лег под деревом и крепко заснул.

Во сне он увидел свою жену и обоих сыновей. Они плакали и звали его, но страшные морские чудовища напали на него и не пускали его к ним. Вдруг все исчезло, и старик, весь седой, с чалмой на голове, в желтом халате, приблизился к нему и сказал:

— Здравствуй, пришелец! Несчастье тебя забросило в эту пустыню, но ты не горюй, не сиди без дела. Здесь твоя судьба. Эта земля принадлежит тебе. Трудись и сделай эту пустыню цветущей! Иди к морю, опусти руки в воду и достань, что захватишь. Это поможет тебе достигнуть цели.

Старик удалился, а Хамдам проснулся и увидел около себя следы льва. Хамдам пошел к морю, опустил в воду руки, захватил, что попалось ему, и вытащил морскую траву и разноцветные камни. Он стал бросать их на берег, пока не устал. Тогда он пошел отдохнуть под дерево и увидел на нем зеленую ветвь с плодом. Он сорвал плод, утолил голод и уснул.

За несколько дней Хамдам натаскал из моря большую кучу чудесных, сверкающих камней. Ночью эти камни горели так ярко, что в пустыне становилось совсем светло.

Далеко от берега моря по этой пустыне пролегала караванная дорога. Караванщики дивились, видя свет в пустыне, и несколько человек отважились посмотреть, откуда это сияние.

Приблизившись к морскому берегу, они увидели человека, сидящего под деревом, а недалеко — кучу блестящих, красивых камней.

— Кто ты — человек или див? — спросили они Хамдама. — Откуда у тебя эти чудесные камни?

— Я человек. Несчастье забросило меня, одинокого, сюда, на берег пустыни, А эти драгоценные камни добыты моими руками.

— Не продашь ли их нам?

— Продам, но не за деньги. Привезите мне семена хлебов и плодовых деревьев и все, что нужно человеку для жизни.

Караванщики согласились. В обмен на семена и разные товары Хамдам дал им драгоценных камней — по хурджину на каждого верблюда. Караванщики, довольные, продолжали свой путь и всем рассказывали об удачном обмене.

Скоро все караваны стали заезжать к Хамдаму. И все они отдавали ему свой товары за драгоценные камни.

Караваны привозили ему также и искусных мастеров.

Скоро на голой равнине зацвели сады, появились красивые дома, вырос целый город. Посередине города был построен роскошный дворец. Стены его были украшены чудесными драгоценными камнями, которые Хамдам добыл со дна моря. Дворец блистал, как солнце, и был виден далеко в море. Хамдам говорил всем, кто приезжал в город:

— Все вдовы, бедняки, бездомные могут прийти в город Навобо́д и работать вместе со мной. Здесь они получат все, что им нужно для жизни.

И много народу приходило в Навобод, и каждый получал здесь все — жилище и пропитание, и все работали день и ночь, пока голая, пустынная равнина не превратилась в цветущий край.

По желанию горожан, Хамдам был избран главой города Навобода. А то дерево, под которым впервые отдохнул Хамдам, когда море выбросило его на пустынный берег, стояло теперь посреди большого сада и уже все покрылось листьями и плодами. И часто, глядя на него, Хамдам вспоминал свой прежний сад, и дом, и семью, которую считал погибшей.

Слава о чудесном городе Навободе росла, и посмотреть его приезжало много людей из разных стран.

Как-то на корабле приплыл посмотреть этот город один купец со своей названой сестрой. Вечером купец пошел в гости к Хамдаму, а у дверей комнаты своей сестры попросил поставить караульных.

Два молодца сидели у дверей комнаты друг против друга. Они не были знакомы и сначала не говорили друг с другом.

— Надоест сидеть всю ночь молча, — сказал один. — Давай что-нибудь рассказывать!

— Кажется, ты износил на одну рубашку больше меня. Ты должен знать больше моего, ты и расскажи что-нибудь.

— Ладно, я расскажу о себе самом. У меня был младший брат. Родители наши обеднели и решили всей семьей покинуть свой город. Помню, мы все сели на корабль и куда-то поплыли. Ночью разыгралась буря. В непроглядной тьме столкнулись два корабля и разлетелись вдребезги. Большинство людей утонуло. Та же участь постигла, видно, и моих родителей и моего брата. А я был выброшен на берег. Меня подобрал один добрый человек, я у него работал несколько лет. А как услыхал о чудесном городе Навободе, так и поспешил сюда попытать свое счастье. Правитель города здесь хороший, заботливый, как отец. Да и зовут его Хамдамом, как моего отца.

— А как зовут тебя? — спросил изумленный собеседник.

— Меня зовут Рафи́.

— А как звали твоего брата?

— Хафи́з!

— Брат Рафи! Я Хафиз, твой младший брат! Твоя судьба — моя судьба!

Так братья узнали друг друга. Они обнялись и стали целоваться.

Разговор двух братьев за дверью слушала названая сестра купца и плакала горькими слезами. Но караульщики не услышали её плача.

Было уже утро, и купец пришел за названой сестрой, чтобы повести её осматривать город. Караульные ушли домой.

— Что с тобой случилось? — спросил купец. — Ты вся в слезах.

— В этом вина моих караульщиков, — отвечала она.

Рассерженный купец пожаловался на них Хамдаму.

— Клянемся, мы ни словом не обидели эту женщину! Мы говорили только о себе, — сказали караульные.

— Позовите женщину и в её присутствии повторите все, что вы говорили ночью, — сказал Хамдам караульным.

И Рафи повторил все, что рассказывал ночью.

— Дорогие мой сыновья! Я ваш отец! — воскликнул Хамдам и заключил сыновей в объятья.

Тогда женщина откинула паранджу и открыла свое лицо.

— Дети мой! Муж мой! — воскликнула она.

Хамдам узнал свою жену. Радости всех четырех не было конца.

Так вернулось к Хамдаму счастье в счастливом городе Навободе.

Жил-был охотник — меткий стрелок; никогда не приходил он с охоты с пустыми руками.

Однажды возвращается он домой, и встречается ему бедный крестьянин.

— С хорошей охотой, стрелок! Богатая у тебя добыча! Верно, дорого тебе заплатят за нее?

Стрелок поглядел на бедного крестьянина и сказал:

— Дорога́ здесь только меткость глаза да ловкость рук. Не знаю, сколько бы дали мне за эту дичь другие, но тебе продам её охотно. Дай мне за неё столько, сколько можешь.

— Ох, спасибо, браток! Но мне ли покупать дичь! Совсем разорили меня налоги. Пусто у меня в доме, пусто на дворе, только конь один остался. Горсть муки с водой — весь наш обед. Не знаю, как протянем до нового урожая.

— Ну ладно, бери мою добычу так, не нужно мне от тебя денег. Кушай на здоровье! — сказал стрелок.

— Спасибо, друг, я не забуду твоей доброты! С этого часа считай меня своим другом. Когда бы ни пришлось тебе проходить мимо моего дома, непременно заходи! Всегда будешь желанным гостем.

— Хорошо! — сказал стрелок и пошел домой.

Через несколько дней стрелок опять был на охоте. Много настрелял он разной дичи и возвращался домой. При входе в город видит стрелок — лежит у забора дряхлый старик.

— Здравствуй, отец! Что с тобой? — спросил стрелок.

— Плохо мне, сынок. Стар я, болею. Всю жизнь служил я во дворце падишаха, кормился тем, что давали. А вот теперь болен, работать не могу, и никто обо мне не позаботится. Есть мне нечего, и силы меня покидают.

— Возьми мою добычу, отец, — сказал стрелок.

— Нет, сынок, не возьму… как можно, — сказал старик. — Ведь это дорого стоит.

— Дорого стоит только меткость глаза да сила рук. А дичь мне легко досталась. Бери ее, тебе на неделю хватит, — сказал стрелок и положил перед стариком всю добычу. — Подкрепляйся и будь здоров!

Старик, пораженный добротой стрелка, заплакал и сказал:

— Пока я жив, считай меня своим другом. Когда бы ты ни проходил мимо, заходи непременно. Я приму тебя, как родного сына.

— Спасибо, — сказал стрелок и пошел домой.

Через несколько дней стрелок опять пошел на охоту и опять настрелял много дичи. Возвращаясь домой, на одной из улиц города он увидел широко раскрытые ворота: богатый бай сидел на ковре за воротами и пил чай. А у ворот на улице, прямо на земле, в очерченном круге сидел какой-то бедняк.

— Что сидишь в кругу, чем провинился? — спросил бедняка стрелок.

— Задолжал я этому баю, а долг отдавать нечем. Вот посадил он меня в круг и велел сидеть здесь до вечера. Если за это время кто-нибудь меня не выкупит, с завтрашнего дня я стану подневольным бая. А кто меня выкупит? Мой родные еще беднее меня. Ничего не поделаешь — придется, видно, идти в кабалу, — сказал бедняк.

— Не бывать этому! — воскликнул стрелок. — Вот возьми мою добычу, отдай баю — он тебя отпустит.

Бедняк недоверчиво посмотрел на стрелка, а тот уже снимал с плеча всю настрелянную им дичь и складывал её перед бедняком.

— Ну, спасибо, друг! — сказал бедняк. — Спас ты меня. Но пусть я буду теперь твоим должником. Вот мой дом, вот калитка моя — заходи ко мне, когда захочешь, ночуй у меня. Я обижусь, если пройдешь мимо. С этого дня считай меня своим другом!

— Ладно, когда-нибудь зайду, — сказал стрелок и пошел домой.

Скоро опять отправился стрелок на охоту. На этот раз долго ходил он по лесу, но не было ему удачи — ничего он не мог подстрелить. Расстроенный, уже решил он вернуться домой. Вдруг встретил он в лесу падишаха и его охотников. Падишах гнался за выслеженным зверем и стрелял, но все не мог попасть в цель. Слуги падишаха окружили зверя кольцом. Стрелок тоже встал в цепь охотников, стороживших падишаху добычу.

Загнанный зверь метался в кругу охотников; падишах стрелял в него, но не попадал и пришел в ярость от своей неудачи. Вдруг зверь бросился в сторону стрелка, мигом прошмыгнул мимо него и быстро побежал в горы.

Падишах выстрелил в убегающего зверя, но опять промахнулся. Тогда стрелок натянул тетиву своего лука, спустил стрелу — и зверь упал как подкошенный.

Разгневанный падишах приказал казнить стрелка, осмелившегося пристать к падишахской охоте и убить зверя, предназначенного в добычу падишаху.

Хотели стрелка повесить тут же в лесу на дереве.

— О господин! — крикнул стрелок падишаху. — Дай мне два часа сроку: разреши сходить попрощаться с другом.

Падишах удивился, что человек перед смертью вспоминает о каком-то друге. Он задержал казнь и позволил страже проводить стрелка в город.

— Пусть идет к своему другу! Но смотрите, чтоб он не сбежал. Ровно через два часа повесите его на дереве!

Стража повела стрелка в город.

А падишах зашел в лесную сторожку, переоделся крестьянином и пошел следом за стрелком. Ему захотелось посмотреть, что за друг у стрелка и как он примет своего друга в беде.

Стрелок подошел к дому первого своего друга и постучал в калитку. Вышел крестьянин и, как увидел стрелка, обрадовался, низко поклонился ему и пригласил войти в дом.

— О друг, разве ты не видишь, что я под стражей! Беда случилась со мной!

И стрелок рассказал своему другу о неудачной охоте, о встрече с падишахом, об убитом звере и о том, что только два часа осталось ему жить на свете.

Тогда крестьянин сказал:

— Не печалься, друг! Сейчас я отведу своего коня падишаху и попрошу его освободить тебя.

Падишах стоял поблизости, среди людей, собравшихся посмотреть, что случилось, и все слышал.

«Удивительный человек! Неужели ему не жаль отдать последнего коня?» — подумал падишах.

Друг стрелка быстро побежал в конюшню, вывел своего коня и пошел рядом со стрелком.

— Погодите, вот дом моего второго друга! — вскричал стрелок. — Я должен зайти с ним попрощаться. Верно, не придется больше увидеться!

Он постучал в калитку и позвал друга.

На стук вышел старик. Как только увидел он стрелка, радостно бросился к нему, обнял его, крепко прижал к себе и стал расспрашивать о здоровье.

Стрелок рассказал другу, что его ожидает.

— Нет, я не допущу такой беды! — воскликнул старик. — Упаду к ногам падишаха и буду умолять его простить тебя. Всю жизнь я служил падишаху, и не может быть, чтобы он не исполнил моей просьбы. А если уж нужна ему чья-то голова, пусть он лучше снимет с плеч мою седую голову!

Падишах стоял среди народа и все слышал.

«Не может быть! — подумал он. — Разве можно отдавать свою жизнь за другого человека?»

Стрелок с обоими друзьями и охраной направился к падишахскому дворцу. Вдруг, проходя по улице, увидел стрелок калитку своего третьего друга.

— Погодите, у меня есть еще время! — вскричал стрелок. — Я должен попрощаться с моим третьим другом! Он обидится, если я пройду мимо его дома и не зайду к нему.

Стража не хотела пускать стрелка к его третьему другу. Они боялись, что опоздают во дворец и падишах велит казнить и их тоже.

— Эх, вы! Умереть никогда не опоздаешь! — сказал стрелок.

На шум из калитки вышел хозяин. Увидев стрелка, он радостно бросился к нему, крепко обнял его и сказал:

— Вот обрадовал, друг! Заходи, дорогой! Ты сегодня без добычи, но зато я могу угостить тебя.

— О друг, сам я стал добычей! — И стрелок рассказал ему, что с ним случилось.

— Не будет этого! — воскликнул бедняк. — Я готов сделать все, чтобы не допустить твоей гибели! Если падишах и вправду захочет казнить тебя, я брошусь на него и распорю ему живот своим кинжалом!

Услышав эти слова, падишах изумился.

«Не сошел ли он с ума, этот грязный батрак? Разве можно из-за какого-то охотника подымать руку на своего падишаха!» — подумал он.

Возмущенный, вышел он из толпы, тайком вернулся во дворец, переоделся в свое царское платье и стал ждать стрелка с его друзьями.

Когда они приблизились, падишах вышел на крыльцо и велел начинать казнь.

Палач накинул петлю на шею стрелку.

Тогда вышел вперед крестьянин и подвел к падишаху своего коня.

— О господин! — воскликнул первый друг стрелка. — Возьми моего коня и пощади моего друга!

Падишах молчал.

— О, мой господин! — вскричал тогда старик, падая в ноги падишаху. — Я всю жизнь служил тебе верно, исполни же мою просьбу: пощади этого доброго человека! Вели лучше меня казнить вместо него!

Падишах молчал и с удивлением смотрел то на стрелка, то на его друзей.

Тогда третий друг стрелка, не говоря ни слова, схватился за кинжал и бросился к падишаху.

Падишах испугался, замахал руками и убежал во дворец. Все подумали, что он приказал освободить осужденного.

Тотчас сняли со стрелка петлю. Друзья бросились обнимать его. Весь народ радовался и говорил, что верная дружба сильнее падишахского гнева.

А падишах заперся один в своем дворце и дрожал от страха: у него-то ведь друзей не было!

В одном кишлаке жил старый скряга. Он ходил в рваном халате, держал впроголодь жену и детей, сам недоедал — все старался скопить побольше денег. Так он накопил кувшин золота и кувшин серебра и зарыл их под забором у своего дома.

Но пришел неурожайный год, и как ни выкручивался старик, пришлось вспомнить про свои кувшины.

Тайком от всех взял он лопату и пошел откапывать зарытые деньги. Но едва он достал кувшин с золотом и хотел открыть его, послышался голос:

— Не тронь — это деньги Курба́на!

— Ой, что это! — удивился скряга.

Скорее заткнул горлышко кувшина с золотом и стал откапывать кувшин с серебром. Но едва он открыл и этот кувшин, как услышал опять:

— Не тронь, это деньги Курбана!

— Да что все это значит?! — воскликнул скряга и поскорее заткнул горлышко кувшина с серебром. — Я копил серебро и золото, а оказывается, это деньги какого-то Курбана! Как бы не так!

Снова закопал он оба кувшина в землю, сел у забора и стал думать:

«Мой деньги захотели принадлежать какому-то Курбану! Как раз в нашем квартале живет ювелир Курбан. А что такое ювелир? Это любитель золота и серебра. Потому и золото и серебро любят ювелира! Так мои деньги захотели попасть к ювелиру? Но копил-то их я и не допущу, чтобы они попали к другому!»

Он побежал в сарай, взял топор и веревку, сел на своего осла и поехал в горы. Там в арчёвой роще выбрал он дерево потолще, отпилил от него два больших чурбана, взвалил на осла и привез домой.

Дома он выдолбил в каждом из них отверстие, откопал кувшины с деньгами и высыпал золото в один чурбан, а серебро — в другой. После этого выдолбленными щепками он так туго забил отверстие каждого чурбана, что ни одной щелочки нельзя было обнаружить.

Потом старик взвалил на осла эти арчёвые обрубки, отвез к реке и бросил в воду.

— Теперь посмотрим, как вы будете принадлежать Курбану!

Даже не взглянув на реку, он сел на осла и поехал домой.

Всю ночь не спал скряга и думал:

«Ах, что я наделал! Копил, копил деньги, а потом сам же бросил их в реку! И вот теперь еще не могу заснуть от досады и огорчения».

Только начало светать, он надел сапоги и пошел по берегу искать свой чурбаки с деньгами. Жадно всматривался он в тот, другой берег, ожидая, что, может быть, они зацепились за что-нибудь и застряли. Но обрубков нигде не было видно.

Несколько дней шел он по течению реки, напрасно разыскивая обрубки, и так дошел до соседнего города.

В этом городе жил богатый бай Касы́м. Он держал на берегу реки двух работников, заставлял их с утра до вечера ловить бревна и сучья, плывущие по реке. Вечером работники грузили выловленные дрова на осла и отвозили их на байский двор. Так работники бая увидели плывущие по реке арчёвые обрубки и выловили их.

В этом городе жил также бедный кузнец Курбан. Он покупал у бая дрова и так много задолжал баю, что не мог вовремя выплатить долг.

В тот день, когда работники бая привезли ему во двор два арчёвых чурбана, бай Касым позвал кузнеца и сказал ему:

— Если не можешь уплатить долг, отработай мне за него. Пойди сейчас ко мне на двор, возьми дров и приготовь мне побольше углей.

Вышел Курбан на байский двор, и сразу ему бросились в глаза два арчёвых чурбана.

— Вот это будет уголь! Самый лучший уголь выходит из арчи, — говорил он, складывая дрова на арбу.

Курбан привез дрова к себе в кузницу и свалил перед очагом. Теперь надо было разрубить их на куски и обжечь в уголь.

— Начну-ка я с арчи, — сказал Курбан и ударил топором по одному чурбану.

Полено раскололось пополам, и из него посыпалось серебро.

— Ой, ой, жена! — негромко сказал Курбан. — Иди скорей сюда да захвати с собой большую чашку!

Прибежала жена кузнеца с чашкой, увидела рассыпанное серебро, стала его собирать и набрала полчашки.

— Неси деньги домой и спрячь, — сказал кузнец. — Ну, теперь уж я расплачусь с баем и избавлюсь от долгов!

Обрадованный находкой, Курбан с силой ударил по другому чурбану и не мог удержаться от крика:

— Жена, скорей сюда! Да неси еще вторую чашку!

— Видно, сжалилась над нами судьба, теперь наши дети будут сыты и одеты, — говорила жена кузнеца, собирая золото в другую чашку.

— Завтра же расплачусь с баем и пойду на базар. Куплю рису, сала, баранины на плов и детям сладостей, куплю всем новые халаты и ича́ги с калошами, а самое главное — я куплю себе новую наковальню с молотом и починю свою старую кузницу. Тогда мои дела поправятся, и, может быть, заработка будет хватать нам на житье, — говорил жене Курбан.

Через несколько дней, вечером, в этот город пришел скряга — хозяин золота и серебра. На окраине города он спросил у первого встречного:

— Не скажешь ли, где я могу переночевать?

— Стучи в любую калитку, никто не откажет страннику.

Скряга постучал в первую калитку.

— Сало́м але́йкум! Не пустишь ли переночевать? — сказал он открывшему калитку кузнецу Курбану.

— Пожалуйста, заходи, гостем будешь, — ответил Курбан.

Кузнец ввел гостя в комнату и велел жене подать угощение.

— Позволь спросить: откуда ты идешь и куда направляешься? — спросил гостя Курбан за ужином.

— Ох, стыдно сказать, — такое со мной случилось неладное дело!.. Вижу, ты хороший, добрый человек, открою тебе свою тайну… — И гость рассказал хозяину дома все, что с ним случилось.

Пораженный рассказом, Курбан мог только вымолвить:

— Так вот какое дело!

Понурил голову бедный кузнец и сидел молча. А когда гость задремал на приготовленной постели, Курбан вышел в другую комнату, где спала его жена с детьми, и сказал ей шёпотом:

— Нашелся хозяин золота и серебра. Мы должны вернуть ему деньги — те, что остались. Но надо это сделать так, чтоб он не заметил, что часть денег уже истрачена. Как нам это сделать лучше?

— Я замешу тесто и к рассвету испеку две лепешки. В одну из них я запеку золото, а в другую — серебро, — предложила жена. — Утром, когда гость соберется уходить, дадим ему эти лепешки на дорогу. Так к нему вернутся оставшиеся у нас деньги.

Кузнецу понравилось предложение жены. Так они и сделали.

Утром после завтрака гость собрался уходить.

— Вот возьми на дорогу эти две лепешки, — сказал хозяин гостю. — Проголодаешься доро́гой и съешь их.

Гость взял из рук доброго хозяина лепешки, завернул их в платок и крепко привязал узелок к поясу.

— Спасибо тебе за гостеприимство! Я решил вернуться домой. Не угнаться мне за быстрой рекой! Зато теперь я знаю, как надо жить, — сказал скряга и вышел со двора Курбана.

Он дошел уже до окраины города, как вдруг у него разорвался сапог. Пошел он к ближайшему сапожнику и сказал:

— Мастер, у меня разорвался сапог, а денег нет заплатить тебе за починку. Не возьмешь ли ты за работу вот эту лепешку? Мне далеко идти, — выручи, пожалуйста!

— Ладно, давай твою лепешку. Снимай сапог, починю, — сказал сапожник.

Скряга снял сапог, отдал сапожнику и стал развязывать платок с лепешками.

Сапожник вдел в иголку дратву, взял шило и стал втыкать его в сапог, а оно сломалось. Мастер взял другое шило и стал втыкать его в кожу, но и оно тут же сломалось. Так, не починив сапога, сапожник сломал одно за другим четыре шила.

— Ну и сапог! — воскликнул сапожник. — Никогда я не ломал шила, а тут сразу сломал четыре! Больше нет у меня шила. Придется тебе подождать, пока я сбегаю к кузнецу и налажу свой шила.

Сапожник собрал обломки шил, подумал, взял в руки лепешку, полученную от путника, и сказал:

— Денег у меня нет — не заработал еще сегодня. Придется кузнецу за работу отдать твою лепешку.

— Может быть, одной не хватит, вот возьми еще другую, — сказал скряга и отдал сапожнику и вторую лепешку.

Положив обе лепешки за пазуху, сапожник направился прямо к кузнецу Курбану и попросил его сделать ему шила. Курбан сделал сапожнику четыре новых шила.

— Не взыщи, пожалуйста! Я нынче еще не заработал денег. Заплачу тебе лепешками, которые сам получил за работу. — И сапожник отдал кузнецу лепешки.

— Зачем же две? Довольно и одной. Пусть другая тебе останется, — сказал Курбан и вернул сапожнику вторую лепешку.

Довольный сапожник поблагодарил кузнеца и поспешил к своему заказчику. А Курбан позвал жену и отдал ей заработанную лепешку.

— Да ведь это моя лепешка! — воскликнула жена и разломила ее. Да, это была лепешка с золотом.

— Ой-ой-ой! Что ж теперь делать? Не хочу я пользоваться чужим добром! — воскликнул огорченный Курбан.

— Как же ты теперь найдешь хозяина? Наш гость давно ушел, и мы даже не знаем, в какую сторону он направился, — сказала жена кузнеца. — Видно, ты тот самый Курбан, к которому и захотели попасть деньги, — вот они и не хотят уходить от тебя.

А старый скряга вернулся домой и дал себе слово не копить больше денег, а весь свой заработок тратить на свою семью.