Когда ты кладёшь в чемодан половину своей жизни, то сначала складываешь вещи, а потом всё остальное. Вспоминаешь, кто ты, кем была, кем не стала, и кем тебя называли те, кому ты когда-то верила. Я кладу в самый низ коробку с формочками для печенья — сердечки, звёздочки, мишки. Потом достаю обратно, смотрю на них, держу в руках и снова прячу. Потому что мне некуда ехать, кроме как к себе. Только вот где сейчас это «себя», я ещё не поняла.

Он сказал: «Стрёмная повариха. Тебе только на вахтах, мужикам щи варить. Там бы тебя хоть кто-то оценил». И внутри, как будто что-то щёлкнуло. Больно не было, просто стало пусто. Даже не обидно. Просто всё — конец.

Я молча вытерла руки о фартук, сняла его, аккуратно сложила и пошла собирать сумку. Никаких сцен и истерик. Только вот пока укладывала в рюкзак бабушкину тетрадь, с рецептом фирменного тыквенного пирога и кулебяки, страницы вдруг засияли, будто под ними пробежала искра. И в следующую секунду…

…всё исчезло.

Я не провалилась в пустоту, не закружилась в воронке времени, как в кино. Просто в один момент комната растворилась, и вот я уже стою посреди пыльного помещения, пахнущего старым деревом, корицей и чем-то ещё, вроде сухих апельсиновых корок. Рядом скрипнула табуретка. В углу щёлкнула лампа. Стукнуло что-то металлическое.

Я медленно осмотрелась. Комната была просторная, с высоким потолком и огромными окнами, частично заколоченными. Стекло мутное, но сквозь него пробивались полоски тёплого дневного света. Мебель старая, но красивая: деревянные столы с резными ножками, буфет с позолоченной кромкой, стойка у окна, похожая на барную. Всё в пыли, в паутине, но не разрушенное.

Как будто кто-то просто… ушёл, и больше не вернулся.

— Ну и что это было, — пробормотала я вслух, держа в руках всё ту же бабушкину тетрадь. Она теплилась в ладонях, будто живая. А потом раздался щелчок. И кто-то кашлянул. Очень так вежливо кашлянул, с достоинством.

Резко обернувшись, я едва не села на пол. Передо мной стояло… сказочное существо. Таракан. Но не совсем обычный. Ростом он был с небольшого ребёнка, стоял на двух лапках, блестел золотыми крыльями, на усах поблёскивали кольца, с бабочкой на шее, а на голове сидел идеальный цилиндр. Он держал в руках трость с изогнутой ручкой и чуть поклонился.

— Прошу прощения, сударыня, что не встретил вас у дверей. Мы не ожидали… хм… прибытия столь скоро.

— Таракан… говорящий… — выдохнула я.

— Ах, да. К сожалению, мой внешний вид может быть непривычным для иномирянки... Но я вполне вменяем и чрезвычайно полезен. Позволь представиться, господин Карапузий, магистр Третьего Полёта, к вашим услугам.

Он протянул мне свою… лапку и я осторожно пожала её, потому что… ну а что, этикет есть этикет.

Я сидела на полу в заброшенном кафе, обняв книгу с рецептами, а рядом стоял огромный Важный таракан в цилиндре, важно поправляя бабочку и покашливая, явно намекая, что пора бы уже вернуться к делам. Необыкновенные ощущения!

— Сударыня, если позволите… — Карапузий деликатно прочистил горло. — Восторженное принятие судьбы, это конечно достойная реакция, но… нам стоит поторопиться. До закрытия рынка остаётся всего несколько часов, а начинать дело без посуды, подуктов и милых безделушек… всё равно что танцевать без музыки.

Он протянул мне лапку с золотым коготком. Я, не раздумывая, вложила в неё ладонь и поднялась. Ноги дрожали от переизбытка эмоций, а может, от того, что со вчерашнего дня я почти ничего не ела. Желудок вежливо напомнил о себе урчанием, и Карапузий понимающе кивнул:

— Перекусим в лавках, пока будем заниматься покупками. Сыровар Ярин продаёт дивный козий сыр, а у госпожи Лифты сегодня должна быть яблочная пастила с медом.

— А это всё точно не сон? — выдохнула я, всё ещё не до конца веря в это чудо.

Карапузий скептически на меня посмотрел, вздохнул и мягко подтолкнул к выходу.

Мы вышли через боковую дверь, она сначала чуть заедала, но в итоге с громким щелчком поддалась, выпуская нас в живой, шумный, пахнущий ванилью и дымом, мир.

Я замерла на пороге. Улица перед кафе была мощёная, узкая, с цветущими кустами вдоль фасадов и вывесками, покачивающимися от лёгкого ветерка. Где-то вдалеке звенел колокольчик, дети смеялись, кот перескакивал через тележку с тыквами.

— Это наш квартал, — пояснил Карапузий, с гордостью оглядев улицу. — Местные кулинары, лавочники и травники, все здесь. Но рынок вон там, через три поворота. Самое сердце Лескарии. Там мы найдём всё, что нужно.

Я шла следом за ним, крепко прижимая к груди книгу. Она немного тянула руки, всё-таки волшебный артефакт, а не брошюрка.

Мы бодро шагали по мощённой улочке, и я, честно говоря, чуть не растерялась: всё было настолько интересным, разнообразным, волшебным. Лавочки одна краше другой, ароматы щекотали нос, где-то продавали лепёшки прямо с жаровни, где-то разливали чай с вербеной, мимо проносились тележки с тряпичными куклами и пушистыми булками. Хотелось всё. Потрогать, попробовать, утащить домой.

— Сосредоточься, Настенька, — одёрнул меня Карапузий, когда я зависла у витрины с разноцветными мармеладками. — Начнём с посуды. Это первоочерёдное.

Лавка «Медная ложка» была чуть в стороне от основного рынка, но Карапузий шёл туда уверенно, будто по маршруту, проверенному годами. И не зря: внутри я оказалась в настоящей сказке. Стеллажи до потолка, расставленные по цветам и стилям: мятные блюдца, цветные миски, лимонные чайники с цветочным узором, кружки с петельками вместо ручек. Я хватала то одну то другую, не зная, какую выбрать. А потом взгляд упал на блюдце, очень простое, кремового цвета, с чуть волнистыми краями, а на донышке веточка шалфея и крошечная надпись: «для важных утренних разговоров».

— Возьмём набор вот таких, — сказала я, не раздумывая. — И ещё вон те тарелки, квадратные, под пироги.

— Пироги это хорошо, — одобрил Карапузий и начал торговаться.

Он делал это с таким достоинством и тактичностью, что я заслушалась: в его голосе была смесь изящной лести и жёсткой арифметики. Через пятнадцать минут нам уже паковали три ящика: два доставят в кафе, третий, с самыми нужными вещами, мы унесём с собой.

Следом была лавка специй. Здесь я потерялась окончательно. Воздух был ароматный, густой, будто можно зачерпнуть ложкой и съесть. Корица, гвоздика, кардамон, анис, какая-то ароматная пыльца незнакомых мне цветов, а ещё снадобья, которые щекотали нос и будили фантазию.

— Слушай своё сердце, — напомнил Карапузий. — Что хочется, то и бери. Книга подскажет, как использовать.

Я выбрала корицу, мягкую и невероятно ароматную. Ваниль в стручках, с бархатистой кожурой. Лавандовый сахар. И баночку с надписью: «запах тихого вечера». Просто так. Потому что понравилось название, потому что звучало как начало хорошей истории.

Взяли ещё формы для выпечки, стопку полотенец, три рулона ткани для скатертей и свечи — в форме миниатюрных фруктов. За всё это Карапузий расплатился, предварительно попросив доставку: указал адрес, велел привезти через два часа, не позже, и ещё сверился с каким-то списком в своём блокноте.

— Осталось только дождаться доставки муки, овощей, фруктов и масла, — сказал он, когда мы вышли на площадь. — Так, а эти кули можно донести самим. Это будет… финальный аккорд, так сказать.

Именно в этот момент небо над головой вздрогнуло от резкого шороха, и кто-то сверху пробасил низким рычащим голосом:

— Осторожно! Гружёный летит!

Я подняла голову вверх и ахнула. Прямо на нас летел… дракон. Настоящий, хоть и не совсем такой, как показывают в фильмах. Он был изящный, серебристо-серый, с блестящей чешуёй и крыльями шириной с улицу. В лапах у него были ящики перевязанные верёвками.

Как только дракон снизился, блеснула яркая вспышка и вот перед нами стоит мужчина. Молодой, в льняной рубахе, с красивыми каштановыми волосами…

— Кто заказывал орехи кармазского дерева и муку высшего помола? — голос бодрый, с лёгкой смешинкой.

— Это мы, — шагнул вперёд Карапузий. — Кафе открываем, а это его новая хозяйка Анастасия.

Парень и по совместительству дракон, посмотрел сначала на моего спутника, а потом на меня. Внимательно. Долго. Я тоже застыла, сжимая книгу, и на мгновение мир будо перестал шуметь.

— Меня зовут Орин, — сказал он, чуть наклоняя голову и ослепительно улыбаясь. — Я доставляю только лучшие продукты. Всё выращиваю и произвожу на своей ферме, без использования вредных заклинаний и ядовитых настоек. Рекомендую в следующий раз попробовать моё сливочное масло. Оно идеально подойдёт для ароматных пирогов.

Я кивнула. А внутри что-то тепло растеклось, будто мне только что предложили не просто масло, а… кусочек сладкой судьбы.

Расплатившись с орином, который обещал в ближайшие минуты доставить наш заказ, мы с Карапузием пошли в кафе. Или, можно так сказать, домой…

После похода по кулинарным лавкам я устала. Мне бы сейчас просто рухнуть прямо на какой-нибудь мешок с мукой, уткнуться носом в что-нибудь пахнущее ванилью и отключиться до утра. Но вместо этого я перешагнула через порог кухни, и закатала рукава. Невозможно было просто смотреть на всё это богатство, оставленное в беспорядке. Кафе ведь теперь моё. Значит, заботиться о нём тоже должна я.

— Что ж, порядок сам себя не наведёт, — пробормотала я себе под нос.

Сначала я взялась за коробки. Одна за другой они перекочевывали на стол и я начала их разбирать: кружки и миски в мойку, формы для запекания положила в отдельный ящик с замшевыми прокладками, чтобы не побились. Всё, что касалось выпечки, хотелось разложить с любовью. Так, чтобы рука тянулась сама, без лишних поисков.

Вода в мойке была тёплой, с лёгким запахом розмарина — местное средство для мытья посуды оказалось ароматным и очень мыльным, с пузырями, переливающимися всеми цветами радуги. Я стояла над раковиной, смывая фабричную пыль с фарфоровых кружек и чугунных сковородок, и чувствовала, как в теле понемногу появляется спокойствие. Как будто я наконец-то заняла своё место и делаю то, что должна.

В кухне было просторно. И немного волшебно. Всё здесь будто дожидалось меня.

Противоположная стена была полностью занята длинной плитой. У неё были разные участки: для варки, запекания, жарки, даже уголок с углями для томления в глиняных горшках. А рядом стояла старая печка, пузатая, белёная, с узорной дверцей и выступом для сушки яблок. Я коснулась её тёплой стенки, казалось, она и сама рада, что проснулась после долгого сна. Чуть дальше стоял настоящий мангал с решётками, разного размера. Я представила на них пышущие жаром шашлыки или люля, или гренки из чёрного хлеба с чесноком...

Вдоль стен тянулись шкафчики. Все деревянные, немного скрипучие, но крепкие. Некоторые с витражными стёклами, за которыми уже ждала посуда, вымытая и выложенная тканевыми салфетками. Полки я протёрла дважды, просто потому, что хотелось, чтобы всё блестело.

А в углу, где раньше пылилась груда старых ящиков, я нашла настоящий клад: чугунные казаны с плотно прилегающими крышками, несколько глиняных форм, и даже бочонки с мёдом.

Я мыла, протирала, сортировала, переставляла. Аккуратно складывала ложки в ящики, повесила половники и медные сотейники на крючки над плитой. Сил почти не осталось, но останавливаться не хотелось.

Когда я вытерла последнюю миску, замотала волосы в пучок и взглянула на часы над дверью, они показывали уже за полночь. Я выдохнула, глядя на сияющую, чистую кухню. Она ожила. Теперь это была уже не заброшенная пыльная коморка, а самое настоящее сердце кафе. Моё сердце.

Я поднялась по лестнице, зевая от усталости. Второй этаж оказался чистым, уютным. Простой деревянный коридор, выкрашенный в светло-мятный, вёл в небольшую комнату с окном в арочном обрамлении. Шторы из тонкого льна, с вышивкой в виде виноградной лозы. Кровать деревяная, широкая, застеленная пышным, пушистым пледом. Разноцветные подушки так и приглашали рухнуть в них без памяти.

В углу стоял деревянный шкаф с резными дверцами. Я открыла створку, внутри аккуратно вешалки, несколько халатов, плед и вязаные носки. Сразу захотелось облачиться во всё это и заварить травянной чай с мёдом.

Еще в комнате оказалась неприметная дверца, а за ней ванная комната. Светлая, выложенная цветной мозайкой. Посередине стояла ванна на кованых ножках в виде гусиных лапок. Кран в виде головы льва, а по краям баночки, флакончики и мягкие полотенца, свернутые в трубочки. Всё такое чистое, уютное и пахло так, как будто в ванной только что купались карамельки.

Я вернулась в комнату и увидела, что на кровати меня ждал сюрприз. Белоснежный фартук, с рюшками, вышивкой в виде сердечек по краю и широкими завязками. Рядом колпак с тонкой вставкой из голубой ткани. А поверх всего лежала записка.

«Милая Настенька. Простите, не удержался и немного помог с уборкой на втором этаже, надеюсь, вы не обидитесь. Завтра день открытия кафе. А сегодня просто отдохните. Это мой маленький подарок для начала новой жизни. С уважением, Карапузий магистр Третьего Полёта.»

Я взяла записку в руки и улыбнулась. Стало приятно, что Карапузий так позаботился обо мне.

Переодевшись в мягкую рубашку, распустила волосы и забралась под одеяло. Тело ныло от усталости, но на сердце было легко.

Проснулась я от солнечного света. Он скользнул по моему лицу, будто кто-то нежно провёл тёплым пальцем по щеке и шепнул: «Просыпайся, девочка. Тебя ждёт новый день». Сначала я хотела зажмуриться, спрятаться обратно под одеяло, где было тепло и пахло свежей лавандой, но потом вспомнила, что сегодня день открытия моего кафе! День, когда всё начнётся по-настоящему.

Я распахнула глаза, потянулась, и кровать подо мной мягко скрипнула, как будто подбадривала. В комнате было прохладно, но не зябко, скорее просто свежо. Спустив ноги на деревянный пол, с наслаждением надела шерстяные носочки, которые вчера нашла в шкафу, серые с узором в виде вишен.

Потом пошла ванну, умывалась у рукомойника, полюбовалась тем, как капли скатываются с фаянсовой поверхности, и всё не могла поверить, что это правда. Что я не на вахте где-нибудь в Тюмени, не на съёмной квартире с облупленной плиткой, и даже не там, где меня предал некогда любимый человек, назвавший меня «стрёмной поварихой». Теперь я здесь, на своём месте. Я — Анастасия, хозяйка волшебного кафе.

Когда я спустилась по лестнице, меня уже ждали.

Господин Карапузий, во всей своей блистательной тараканьей красе, стоял у стойки и рассматривал вазу с лавандой, поставленную мною вчера. Он был сегодня особенно наряден: цилиндр начищен до блеска, бабочка задорно топоршится, жилетка расшитая золотыми нитями.

— Доброе утро, Настенька, — торжественно произнёс он, снимая шляпу. — Сегодня великий день. День вашего начала. Позволите… внести немного волшебства?

Я кивнула и прошептала что-то вроде «позволяю», потому что вдруг стало как то слишком волнительно. Карапузий дёрнул усиком, провёл лапкой по воздуху, и что-то в кафе начало меняться.

Комната будто вздохнула и расправилась. Исчезли мешки, пустые коробки и складские уголки. На их месте стал прорисовываться зал кафел. Именно такой, как я всегда представляла в мечтах, но никогда не могла описать словами.

Небольшие столики из выбеленного дерева стояли у окна, а рядом мягкие кресла с округлыми спинками и обивкой цвета сливок. На каждом столе свежие цветы в пузатых вазочках. Стены покрылись панелями светлого дерева, а над каждым столом висела стеклянная лампа, будто наполненная медом. В углу появился фикус, в другом книжная полка, на которой уютно устроились поваренные книги, фигурки и стеклянные баночки с засушенными цветами.

— Мы назовём кафе... — начал Карапузий, поднимая лапку, — «По зову сердца». Как тебе, Настенька?

— Это... — я зажала ладонью рот, чтобы не расплакаться, — это идеально.

Снаружи что-то глухо грохнуло. Вздрогнула дверь, и в кафе заглянул дракон.

Ну… не совсем дракон. Вернее, не в своём драконьем обличии. Орин, симпатичный доставщик и по совместительству хозяин фермы. В руках огромная корзина, а на корзине большой букет необычных полевых цветов.

— Доброе утро, госпожа Анастасия, — голос его был бархатным, с хрипотцой. — Поздравляю с открытием. Прими небольшой подарок от меня.

Он протянул мне букет, такой тёплый, будто солнце только что согрело лепестки. Цветы были странными, но прекрасными: жёлто-зелёные, с пушистыми краями и запахом, напоминающим одновременно и ваниль, и медовые пряники.

— Спасибо… — я не знала, куда деть руки, где поставить букет, и вообще, как дышать в присутствии такого красавца. — Очень приятно.

Мужчина ослепительно улыбнулся.

Корзина оказалась набита доверху: там были стеклянные банки с вишней в сиропе, мешочек с фисташками, яйца в плетёной коробке, масло, головка мягкого сыра, и даже небольшой ящичек с травами — базилик, мята, розмарин.

— Всё самое свежее, — заверил Орин. — Особо отобрано специально для вас, — он говорил с улыбкой, и я почувствовала, как щеки у меня заалели.

Карапузий не остался в стороне. Он ловко организовал процесс: указал, что и куда ставить, подбадривал Орина, тот в ответ весело подмигивал мне, а потом, когда всё было на местах, господин важный Таракан подбил цилиндр и торжественно заявил:

— Пойду за первыми клиентами! Мне кажется, они уже где-то близко. Оставлю вас пока наедине, госпожа.

Я осталась одна с драконом. То есть, с Орином.

Он оглядел кафе, сделал круг вдоль столиков, потрогал ткань скатертей, понюхал вазу с вереском.

— Знаешь, — сказал он, подходя ближе. — Я решил, что буду вашим первым клиентом. Так сказать, начну день с правильной еды.

— Ну… — я улыбнулась. — Раз так, садись.

Он выбрал столик у окна. Я достала книгу. Раскрыла её, и сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Страницы всё ещё были чистыми, ниодного рецепта... Но вдруг, одна страница словно вздохнула. Буквы вспыхнули и сложились в строчку:

Для тех, кто летает высоко в облаках, но мечтает о сливочном утре — приготовь воздушный пирог с финиками, сливочным сыром и мёдом. И обязательно подай к пирогу чашку густого горячего шоколада с апельсиновой цедрой .

Я хихикнула. И кивнула. Потому что рецепт был будто про Орина.

— Ну что ж, — сказала я, повязывая фартук. — Один пирог для дракона с мечтами о сливочном утре.

Я положила ладонь на страницу, улыбнулась дракону, который устроился у окна, и пошла на кухню.

На ходу я уже проговаривала рецепт, всегда так делала, чтобы не сбиться:

— Так. Финики, их нужно мелко нарезать, лучше всего ножом с тонким и очень острым лезвием, чтобы не мять мякоть. Потом смешать с мёдом, дать чуть постоять, чтобы пропитались. Сливочный сыр, нежный, мягкий, свежайший. Сливки мы купили вчера, жирные, густые, почти как масло. Отлично.

На кухне было прохладно, воздух пах дровами и ещё чем-то — надеждой на лучшую, что ли? Я подошла к печке, нужно затопи её, чтобы она успела прогреться. Подкинула поленьев, разложила сено, щёлкнула кремнем и подула в огонь. Пламя вспыхнуло мгновенно, живое и доброе.

— Пирог… — бормотала я, вытаскивая глиняные миски из шкафа. — Основой будет песочное тесто. Мука, сливочное масло, щепоть соли, немножко сахара, капля воды и одно яйцо. Вымешиваем руками, пока не станет послушным и нежным, как щёчки младенца.

Я просеяла муку через ситечко, перемешала её с холодным маслом, порубив ножом, потом потихоньку добавила воды, начала вымешивать руками, аккуратно, с любовь. До тех пор, пока тесто не стало гладким и мягким. Скрутила его в шар, завернула в льняную салфетку и отложила отдохнуть.

И сразу же занялась начинкой. Финики нарезала острым ножом на деревянной доске. Они были тёмные, почти бордовые, липкие, сладкие до щекотки на языке. Добавила в них тёплый мёд, янтарный, с ароматом луговых цветов. Смешала и оставила постоять. Пусть подружатся.

Сливочный сыр выложила в миску, размяла вилкой, добавила туда немного свежих сливок, яйцо, щепотку настоящей ванили из стручка, и ложку коричневого сахара. Перемешала всё деревянной ложкой, пока крем не стал густым и однородным.

Когда тесто отдохнуло, тонко раскатала его, аккуратно, но не до прозрачности. Основа должны быть прочной и не порваться. Выложила в форму из глины, бортики загнула, чтобы запеклось красиво, и получился просто скзочный пирог. Сначала пошёл слой фиников с мёдом, потом сливочный крем, а сверху украсила всё финиками и добавила чуть-чуть рублёных орехов.

Запекала в печи, поставив форму на кирпич, ближе к жару. А рядом, в толстостенной кастрюле, поставила вариться горячий шоколад: плитки горького шоколада я растопила в молоке, добавила немного корицы, капельку апельсиновой цедры, и чуть-чуть соли, чтобы вкус стал объёмнее. Помешивала деревянной ложкой, аромат стоял такой, что я сама с трудом сдерживалась, чтобы не съесть всё самой.

Когда пирог подрумянился, я достала его, поставила на деревянную доску и прикрыла льняным полотенцем, пусть чуть остынет. Горячий шоколад налила в большую кружку, обернула шерстяной салфеткой, чтобы Орин не обжёг руки.

— Орин? — позвала я, выходя в зал. — Твой завтрак, а заодно и первый пирог приготовленный в этом кафе, готов.

Он посмотрел на меня так, будто я вынесла что-то очень прекрасное и диковинное, а не пирог. Сел прямо, прижал ладонь к груди и произнёс:

— Ради такой еды я готов прилетать каждый день. Даже в бурю и грозу.

Сказал это так серьёзно, что у меня защекотало в животе, будто там маленький солнечный зайчик пробежал.

Я поставила на стол пирог, аккуратно отрезала тёплый, мягкий, кусок. Дракон откусил, закрыл глаза… и блаженно вздохнул.

— Это… настоящая кулинарная магия, — сказал он. — Вкус такой, как будто меня обняли. О-очень вкусно, Анастасия, вы волшебница, самая настоящая!

Я стояла рядом и улыбалась. Это был лучший комплимент, который я когда либо получала в жизни.

День за готовкой пролетел незаметно и солнце уже клонилось к горизонту, проникая сквозь витражные стёкла, окрашивая стены кафе янтарным светом. В воздухе витал тёплый аромат топлёного масла и корицы, а я сновала между кухонным столом и стойкой, протирая уже чистые доски, не в силах просто сидеть. Карапузий говорил, что первый день всегда самый важный. Надо сделать так, чтобы каждый гость ушёл с ощущением, будто побывал дома.

Гном и Орин ушли почти одновременно. Первый буркнул что-то о «приличной стряпне» и пообещал заглянуть с женой и детьми. Второй перед уходом поцеловал мне руку и обещал приходить сюда каждый день, за новым вкусным блюдом. Я почему-то покраснела, хотя, казалось бы, чего уж там, просто довольный клиент. Или не просто?

Я только взяла кувшин, чтобы заново наполнить графины у столиков водой с мятой, как распахнулась дверь и звякнул колокольчик.

— Смотри, Мариска, — раздался хрипловатый женский голос. — Тут пахнет не только вкусной едой, но и любовью к своему делу.

На пороге стояла… ведьма. Самая настоящая, внешний вид как по учебнику: тёмно-фиолетовая мантия, с вышитыми вручную рунами, длинными волосами и широкополой шляпой. Только никакого носа крючком и бородавок не было, напротив, лицо у неё было красивое, мудрое и строгое. Рядом с ней миниатюрная девочка лет десяти в платьице с яблоневыми цветами и вязаном шарфе. А следом вошёл молодой мужчина в длинном сюртуке, на груди у него поблёскивал знак какого-то местного магического университета, от него веяло лёгким ароматом полыни и пергамента.

— Добро пожаловать в кафе «По зову сердца», — улыбнулась я, чуть наклонив голову. — Прошу, садитесь, сейчас подам вам воду и посмотрю, что особенного могу для вас приготовить.

— У тебя тут, милая, и так всё особенное, — ведьма оглядела помещение, кивнула Карапузию, усевшемуся в углу с чашечкой чая, чувствуется забота. Это редкость. А ты, Мариска, развяжи шарфик, не прилично в кафе так сидеть.

Девочка послушно стянула вязаный шарф с шеи, расправила плечи и села у окошка. Студент маг промолчал, но придирчивым взглядом прошёлся по всему залу. Я почувствовала себя школьницей на экзамене у строго препода.

Я вытерла руки о фартук, взяла свою волшебную книгу и раскрыла на чистой странице. Пальцы дрогнули, сердце забилось в предвкушении маленького волшебства. Книга послушно вспыхнула тёплым светом, и на странице начали проступать строки.

Для юной Мариски: «Медовые облака» — взбитые сливки с цветочной пудрой, нежные вафли с лепестками роз, клубничный соус и тёплый молочный напиток с крошкой белого шоколада и щепоткой молотой лаванды.

Для уважаемого мага Арияса: Пирог с инжиром и терпким вином, корицей и кедровыми орешками. Подаётся с заварным кремом из настоя чертополоха и обожжённого сахара.

Для госпожи ведьмы: компот из груш и айвы с пряностями, лимонные тарталетки на песочном тесте с кремом из листьев лимонного шалфея и тёмного сахара.

Я выдохнула. Три блюда за раз! Спасибо, книга, это будет не просто. Я расправила плечи, потуже завязала пояс фартука и шепнула себе: «Что ж, в бой! Кухня мой второй дом!».

Начала я с «медовых облаков» для Мариски. Решила, что вафли должны быть особенными —лёгкими, как утренний ветерок, хрустящими как первый весенний лёд. Достала муку, просеяла её через сито, пусть станет воздушной, как облако. Яйцо, щепотка соли, капля ванильного сахара, сливочное масло, всё аккуратно смешала в глубокой. Тесто получилось нежным, сладким и очень даже симпатичным на вид.

Разогрела вафельницу, смазала её сливочным маслом. Ложка теста на горячую поверхность, лёгкий нажим, и вот уже по кухне плывёт аромат: тёплый, сладкий, с оттенком карамели. Готовые вафли сложила стопкой, пусть остывают и дожидаются клубничного соуса.

А тем временем на плите медленно нагревался керамический ковш с молоком. Туда отправились кусочки белого шоколада, стручок ванили и лаванда, я растёрла её в ступке с сахаром, и сиреневые зёрнышки растворились в молоке, как сумерки в рассвете.

Пока молоко грелось на плите, я занялась сливками, взбила их вручную, удобным венчиком с деревянной ручкой. Сливки были жирные, густые, и уже через пару минут я чувствовала, как они начинают густеть, становиться плотными, послушными. Добавила чуть цветочной пудры, вкусная местная находка, с ароматом лилий и мёда.

Клубничный соус я сварила быстро, из свежих ягод, сахара и лимонного сока. Протёрла всё через сито, и получился густой, почти бархатный соус с лёгкой кислинкой. Вафли я аккуратно выложила на тарелку, сверху добавила шапочку из взбитых сливок, капли клубничного соуса, и посыпала всё цветочными лепестками.

В это время молоко уже закипало. Я сняла его с огня, перелила в глиняную кружку, украсила цветками лаванды.

Эльф, чью душу удалось согреть одной-единственной миской каши, всё ещё держал ложку в руке, когда колокольчик над дверью в кафе снова зазвенела. На этот раз весело, звонко, будто кто-то легкомысленно толкнул её бедром, не заботясь вообще ни о чём. В кафе буквально вбежала парочка — светлая, солнечная, как само лето.

Парень был высокий, с вьющимися каштановыми волосами, усыпанными пыльцой — то ли с луговых трав, то ли с волшебных кудрей его возлюбленной. На нём была рубашка с распахнутым воротом и жилет, испещрённый вышивкой с ягодами малины и крошечными золотыми лисами. Его спутница была как солнечный зайчик в теле девушки: в лёгком платье из ситца с рисунком мелких цветов, с буйными рыжими кудряшками, с веснушками на покрасневших щеках и широченной улыбкой, которую невозможно было не подхватить. Они стояли в дверях, переглядывались, хихикали, словно им по семнадцать, и они влюблённые школьники.

— Привет! — бодро сказала девушка. — А у вас тут можно просто… просто посидеть и побыть счастливыми?

— Конечно, хорошее настроение и счастье в нашем кафе приветствуется, — засмеялась я.

Они устроились у окна, совсем рядом с эльфом, который уже закончил кушать и сейчас просто смотрел в чашку чая, будто не желал покидать тёплый островок моего кафе.

Я снова обратилась к своей волшебной книге.

«Для двоих влюблённых. Смешать тепло, хруст, запах детства и немного пряного ожидания», — писала она. А ниже появился рецепт:

«Горячие воздушные булочки с корицей и кремом из сливочного сыра и ванили. Подаются с карамелизированными грушами и ореховой крошкой. А ещё — сливочно-мятный напиток в одном большом стакане и двумя трубочками.»

Я почувствовала, как губы мои сами собой расплываются в улыбке. Ну конечно, булочки. Они всегда навивают мысли о тёплом счастье.

Тесто я поставила подниматься заранее, ещё с утра, и теперь, когда оно распухло под тканью, пряное пахнущее дрожжами и ванилью, я отщипнула куски, раскатала и посыпала корицей, перемешанной с тёмным сахаром. Свернула в рулетики, разрезала и разложила на противень, смазала желтком и поставила в печь. А пока они подрумянивались, взялась за груши — спелые, чуть мягкие, с медовым ароматом. Я обжарила их на сковороде в сливочном масле с мёдом и каплей лимонного сока, чтобы они чуть схватились карамельной корочкой, но остались сочными внутри.

Крем я готовила отдельно, взбила сливочный сыр, сливки и ваниль до тех пор, пока масса не стала похожей на облако с привкусом счастья. Булочки вынула, остудила, смазала кремом, сверху положила горячие груши и посыпала ореховой крошкой. На это всё капнула каплю апельсинового сиропа, чтобы добавил изюминку блюду.

Тем временем кувшине уже плескался напиток, настоявшееся молоко с мятой, взбитое до пены и подслащённое липовым мёдом. Я добавила туда немного растёртой клубники, и напиток стал розовато-молочным, как рассветный туман.

Когда я поднесла всё это к столику, парочка смотрела друг на друга, держась за руки, уткнувшись лбами, будто даже воздух между ними был лишним. Они подняли глаза на поднос и ахнули.

Сначала я взяла мед, сироп, сливки, совсем немного взбитого белка, но не до плотных пиков, только чуть-чуть, чтобы вспенилось. Я добавила лепестки розы, которые Карапузий принёс мне вчера, и немного ванили. Всё это я тщательно перемешала — медленно, по кругу, в одном направлении, как нас учили в кулинарной академии. Потом вылила в стеклянную формочку, и поставила в прохладную часть кладовки, где дул сквозняк из особого каменного проёма — как мини-холодильник.

Через десять минут я достала облачко — оно и правда выглядело как взбитый воздух, чуть подсвеченный изнутри. Осторожно выложила его в глубокую керамическую чашку, капнула медового настоя рядом, и посыпала тонко крошенной мятной карамелью.

Я поставила блюдо перед хроноплётом и замерла. Он поднял голову, посмотрел на меня, потом на чашку. И… улыбнулся. Совсем чуть-чуть. Но я видела, его глаза стали мягче. Как будто в них на миг отразилось воспоминание о детстве. Или тёплый июльский вечер. Или чьё-то счастливое «останься ещё немного».

Он взял ложку, попробовал. Затем кивнул. Опять же, чуть заметно.

— Можно мне остаться? — спросил он негромко.

— Конечно, — ответила я.

Он достал снова свою книжечку и стал что-то записывать. Еду не трогал больше. Но остался.

Я вернулась на кухню и только собралась налить себе воды, как снова радостно зазвенел колокольчик

Вошли двое.

Она — невысокая, с длинными светлыми волосами и в ярко-зелёном платье. Он — выше, с ямочкой на щеке, в рубашке, закатанной по локоть. Они держались за руки, смеялись, смотрели друг на друга и было ясно: здесь любовь. Простая, живая, тёплая.

— Мы хотим… чего-то, — она повернулась ко мне, не отпуская его руки. — Такого, чтобы навсегда запомнилось. Чтобы как день, когда ты впервые поцеловался, а потом смеялся до слёз.

Я кивнула. Открыла книгу. Она отозвалась сразу.

«Парный десерт для сладкой парочки: Ванильный поцелуй и Малиновая дрожь».

Я захихикала и вернулась на кухню.

Сначала я сварила густой малиновый сироп с каплей лайма и лепестками розы. Остудила. Сделала нежный заварной крем на желтках и молоке, добавила каплю рома, здесь его называют «эльфийская радость». Затем испекла два бисквитных рулета: один с клубничным конфитюром и белым шоколадом, второй с малиной и лаймом. Завернула, остудила, нарезала на тонкие кусочки. Уложила в блюдо ф форме сердечка, сверху украсила заварным кремом, малиной и лепестками розы.

Подала им, и они ахнули от удивления. Потом они медленно ели десерт, кормили друг друга, и снова смеялись.

Колокольчик у двери звякнул иначе. Не радостно и звеняще, а как-то строго. Как будто он встал по стойке смирно. Я вышла из кухни, вытирая руки о полотенце, и замерла.

На пороге стояла женщина. Высокая, с прямой спиной, в тёмно-синем строгом платье до щиколоток и в ботинках, отполированных до зеркального блеска. На груди блестел значок: серебряная ложка, перекрещённая с пером и весами. В руке увесистая папка. Взгляд у неё был пронзительный, острый как игла.

— Доброе утро, — сказала я, чувствуя, как голос чуть дрогнул. — Проходите, пожалуйста.

— Управление магико-бытового надзора. Инспекция по питейным заведениям и кулинарным структурам, работающим с частной публикой, — отчеканила она. — Говорят, у вас тут чудеса творятся.

Я попыталась улыбнуться.

— У нас… скорее уют и немного волшебства. Но проходите. Хотите чаю?

— Только если из сертифицированной воды, прошедшей очистку пятикратного уровня, — холодно ответила она.

Карапузий выскочил из-за стойки и тут же замер, исподлобья глядя на неё.

— Мы не совсем обычное кафе, — объяснила я, провожая её внутрь. — У нас не бывает меню. Гости не заказывают блюда, за них это делает их сердце. И мне помогает волшебная, кулинарная книга. Она знает, что нужно посетителю именно в этот момент.

— Магический выбор блюд? — женщина приподняла бровь. — У вас есть лицензия на обслуживание клиентов с помощью магических артефактов?

— Э… книга — это семейная реликвия. Не агрессивная, не вмешивается в волю посетителя. Только подсказывает, — честно ответила я.

Инспектор кивнула, коротко, как будто поставила галочку. Потом прошла через весь зал, осмотрела стены, потолок, столы. Проверила, как висят занавески. Наличие пыли в углах и на светильниках. Потом обернулась:

— Кухню покажите.

Я кивнула и повела её за собой.

Кухня встретила нас теплом, в воздухе пахло ванилью и выпечкой, я как раз утром готовила пирог с яблоками и розовым сахаром. Всё остальное было на своих местах — кастрюли, сковородки, керамические миски.

Инспектор осмотрела раковину, подковырнула губку, заглянула под стол.

— А это что? — спросила она, указывая на полочки с подписанными банками.

— Это… маркировка, — ответила я, стараясь говорить спокойно. — Мы всё подписываем. И ставим дату сбора. Травы по сборщику. Специи по поставщику. Так я знаю, какие подойдут к эльфийским блюдам, а какие к гномьей кухне.

— И вы это делаете вручную?

— Конечно. Так честнее. А ещё мы соблюдаем товарное соседство.

Она снова нахмурилась.

— Что?

— Ну… капусту не кладём рядом с молоком. А сыр убираем подальше от рыбы. И булочки складываем в отдельную корзину, чтоб не впитывали чужие запахи.

Инспектор задумчиво поджала губы. Потом вдруг посмотрела на меня иначе. Внимательно. С интересом.

— Хм. Любопытно.

Она достала блокнот, что-то записала. Потом закрыла и сказала:

— Думаю, мне стоит… лично оценить ваши блюда. Так сказать, в рамках погружения в потребительский опыт.

Я кивнула.

— Конечно.

А книга уже дрожала от нетерпения у меня в руках, словно готовилась открыть нечто особенное.

Страницы перелистнулись сами собой, шелестя, как перья птиы в полёте, и замерли. Золотые буквы проступили постепенно, медленно, с расстановкой:

«Для придирчивой и строгой гостьи: Филе ририйского фазана в медово-пряном маринаде с фаршированными лесными грибами и подкопчённым сливочным соусом».

Я уставилась на текст с замиранием сердца. Фазан. Грибы. Подкопчённый соус. Это не звучало как блюдо для инспектора — это звучало как вызов.

Но книга никогда не ошибалась.

— Пожалуйста, присядьте, — сказала я, стараясь держаться спокойно, хоть и ощущала, как коленки предательски дрожат. — Это займёт немного времени. Но оно того стоит.

Инспектор чуть кивнула, прошла в зал и устроилась за ближайшим столиком. Карапузий промчался мимо меня со словами «вперёд, звезда кухни!».

Я вдохнула поглубже, заглянула в кладовую и, к счастью, у нас был тот самый фазаний окорок, что Орин привозил пару дней назад на пробу.

Я достала мясо — плотное, свежее, с прозрачной тонкой плёнкой жира, которая таяла под пальцами. Вскипятила в кастрюльке мед с капелькой яблочного уксуса, щепоткой корицы, дроблёным перцем и смолой дикого эвкалипта. Залила этой тягучей ароматной смесью фазанье филе и оставила на пару минут, чтобы маринад впитался, как следует. Тем временем на сковородку ушли нарезанные тонкими ломтиками лесные грибы: бархатистые моховики, ароматные лисички и даже пара редких светящихся опят, что светятся в темноте только для красоты, вкус у них вполне привычный, с лёгкой ореховой ноткой.

Обжарила грибы на сливочном масле с каплей чесночного соуса, приправила солью. Потом отставила в сторону и занялась сливочным соусом — самый трудный этап. Я растопила немного масла, добавила сливки, щепотку мускатного ореха и соли, а потом кусочек подкопчённого сыра. Соус томился медленно, пока не стал густым, шелковистым, с ароматом дымка и пряностей.

Тем временем мясо я аккуратно обжарила на решётке, слегка сбрызнув его лимонным соком и медовым маринадом. Куски подрумянились, покрылись блестящей карамельной корочкой и зазвучали ароматами, от которых у самой текли слюнки.

Фазаньи филе я разрезала ножом тонко, почти как бумагу, и уложила на блюдо, чередуя с ложечками грибной начинки. Сбоку капельки подкопчённого соуса, чуть зелени, и пара лепестков жёлтой фиалки — для настроения.

Следующий день, после визита инспекторши начался с легкого головокружения. Я проснулась ещё до рассвета, сжимая в руках ту самую пригласительную открытку и ощущая где-то в глубине себя знакомое чувство — смесь восторга, паники и ожидания чуда. В голове уже вертелся список продуктов, а в сердце… в сердце поселилась тихая, но мощная уверенность в том, что я справлюсь. Что мы справимся. Все вместе.

Первым делом я, конечно же, нашла Карапузия. Он устроился за стойкой и, как выяснилось, уже записывал список продуктов на пергаментной бумаге.

— Мясо, сливки, душица, клубничный сироп, сухой лед на всякий случай, сахар, морковь, мох для обкладки ящиков с яйцами, да и сами яйца… — бормотал он, не поднимая головы. — Плюс сушёные водоросли, вдруг книга надумает выдать рецепт морского паштета. Ах, и зерно конопляное, а то из него у тебя соус выходил божественный…

— Карапузий, — перебила я осторожно, глядя на этого важного таракана. — Нам нужна команда. Я точно не справлюсь одна.

Он поднял голову и расправил усики.

— Уже подумал об этом. Я, само собой. Орин, если его позовёшь. А ещё… — он загадочно щёлкнул крылышками и шмыгнул в кладовку.

Через минуту вернулся не один, а с двумя… ведьмами. То есть, ведьмочками. Маленькими, не выше табуретки, с лиловыми волосами, заплетёнными в косички, и огромными, почти бездонными глазами. На одной была манишка с котами, на другой с чайничками. Они синхронно помахали мне ручками и хором произнесли:

— Мы — Лиля и Тиля. Умеем быстро нарезать, молча варить и хранить ингредиенты в телепузырях. Мы классные.

— И не спорь, — добавила Лиля (или, может, Тиля, я сразу запуталась).

Карапузий гордо поднял подбородок:

— Это мои дальние родственницы. По линии троюродной прабабушки. Выдержаны, натренированы.

Я смеясь согласилась.. Как тут не согласиться, когда на тебя смотрят два сияющих лиловых существа, готовых творить кулинарные идеи?

На следующее утро появился Орин.

Он вошёл, как всегда спокойно, но чуть смущённо. Принёс целую охапку зелени, какую-то диковинную тыкву, больше похожую на спелый апельсин, и ящик с… грушами. Необычными: пузатыми, покрытыми лёгким пушком, как у персика.

— Это сладкогруши, — объяснил он, чуть поднимая одну. — на вкус как мёд. Хотел, чтобы ты попробовала.

Я взяла одну и на мгновение наши пальцы соприкоснулись. Орин чуть замер, будто не ожидал, что от простого прикосновения по коже побегут мурашки. Мне пришлось отвернуться, чтобы не выдать глупой улыбки.

— Спасибо, — сказала я. — Они чудесные.

Он стоял у порога, почесывая затылок, пока ведьмочки шуршали за спиной, Карапузий вопил: «Где мои мешочки для упаковки специй?!», а я записывала очередной продукт в список.

— Настя… — произнёс Орин вдруг, чуть тише. — Я знаю, ты занята. Очень. И сейчас не время, может. Но… можно я тебя потом, после конкурса… куда-нибудь приглашу?

Я подняла глаза. В его взгляде не было стеснения. Он смотрел открыто, тепло, словно всё это — кафе, магия, готовка, конкурс — были фоном, а главное происходило между нами, сейчас.

— Можно, — сказала я не переставая улыбаться. — Победим в конкурсе, и пойдём вместе куда нибудь.

Он улыбнулся, и эта улыбка как будто сделала день ярче. Он кивнул и ушёл, оставив за собой лёгкий аромат полевых трав.

Сборы были как стихийное бедствие, только радостное. Ящики, мешочки, пузырьки, склянки, переносные котлы, камни-холодильники, заколдованные ложки для самостоятельно перемешивания ингредиентов, заговорённые прихватки — всё это загромождало кухню, кладовую и даже часть зала.

Лиля и Тиля упаковывали последние продукты, Карапузий бегал от банки к банке, проверяя герметичность, а я, чуть приподняв подол, мчалась от духовки к тележке с овощами и обратно, подбирая нужные специи.

Наконец, всё было готово. День конкурса наступил.

Собрались мы ещё до рассвета. Снаружи стоял Орин в драконьей форме — красивый, как из сказки, с серебристой чешуёй и сильными лапами. Ящики с продуктами он аккуратно закрепил на спине, между серебрянными пластинами, оставив место для нас.

— Готовы? — хрипло спросил он.

— Всегда готовы, — отозвалась я, завязывая плащ. — Девочки, Карапузий, на борт!

Ведьмочки с писком забрались в одну из корзин, Карапузий устроился рядом с ними и стал раздавать указания, как будто летал на драконах каждый день.

Орин нагнулся, и я осторожно забралась к нему на спину. Он оказался тёплым, надёжным, и когда взмахнул крыльями, сердце моё заколотилось сильнее, не от страха, а от предвкушения.

Мы взлетели.

Под нами расстилался сказочный мир — розовое утро, с лёгкой дымкой над лесами. Кафе стало точкой. Потом и вовсе исчезло. Впереди была столица, конкурс, неизведанные рецепты и… что-то новое, ещё не озвученное, но уже вполне ощутимое.

Я крепче прижалась к тёплой чешуе и прошептала:

— Полетели, Орин. У нас всё получится.

А в сумке, прижатая к боку, едва слышно шелестела моя волшебная книга рецептов, как будто тоже нетерпеливо ждала, когда начнётся главное приключение.

Столицу было видно издалека — золотистые шпили, стеклянные мосты, и огромные сверкающие купола, будто слепленные из карамели и янтаря. На фоне розовеющего утреннего неба она выглядела сказочной декорацией к самому важному спектаклю в жизни. В нашей жизни. Где главная роль досталась мне — кулинарной волшебнице с магической книгой.

Мы опустились на главной площади, по кругу вымощенной серо-голубыми плитами, с узорами, складывающимися в гигантский поварской нож, сковородку и ложку. Вокруг уже суетились повара, помощники, маги с рецептурными свитками, летающими чернильницами и ожившими черпаками. Было шумно, всюду был запах дымящихся котлов, ароматы специй, свежеиспечённого хлеба, жареного мяса и пряных капель чистой магии.

Над площадью плавно парили разноцветные флажки, ленточки развевались под лёгким ветром, а кованые стойки с табличками показывали названия команд — «Пламенные Ложки», «Зельемешатели», «Фундук в Сиропе», «Три Листика» и наша — «Кафе по зову сердца».

Я посмотрела на свой наряд — светлый фартук с вышитыми ромашками, аккуратные туфельки, заплетённую в косу волосы, и нервно выдохнула.

— Всё будет хорошо, — услышала я за спиной голос Орина. Он уже снова был в своей обычной форме — в рубашке цвета горького шоколада, с аккуратным хвостом и щетиной на щеках. Он поймал мой взгляд и, наклонившись, едва заметно коснулся моего виска пальцами. — Ты сияешь, Настя. Всё будет хорошо, не переживай.

Карапузий тем временем бодро запрыгнул на край стола и начал выкладывать припасы из ящиков. Лиля и Тиля выстроили продукты в два ряда, шепча друг другу ободряющие заклинания. Всё было готово.

К нам подошёл координатор в зелёной мантии с капюшоном, внутри которого сверкали глаза цвета топаза.

— Команда «Кафе по зову сердца»? Добро пожаловать. Прошу, познакомьтесь с членами жюри.

Я сглотнула и кивнула. Мы подошли к большой круглой сцене, где уже сидели пятеро. У каждого был табличка с именем, но, если честно, их было достаточно просто увидеть, чтобы понять — это те, кто знает всё о кухне, и, возможно, чуть больше.

Первым был дракон — древний, с изумрудной чешуёй и золотыми кольцами на рогах. Его звали Веломир, и он дышал лёгким дымком, как будто жарил мясо прямо у себя в животе. Рядом сидела высокая женщина в белом — эльфийка по имени Саэлия, изящная, спокойная и чуть печальная, с милой чайной чашкой в руках. Третьим оказался пегий кентавр, с кулинарной поварёшкой в кобуре. Он представился как Кусто. Четвёртой была гномиха с рыжими волосами и золотыми браслетами до локтей, по имени Зельда Барабан. А пятый... был таракан. Почти как Карапузий, только в смокинге, с длинной трубкой и крайне важным выражением лица. Он коротко кивнул мне:

— Желаю вдохновения. Мы наблюдаем за всеми вами. Не подведите нас.

— Первый этап — основное блюдо. Что-то сытное, мясное, на ваше усмотрение, — объявил координатор. — Время на готовку два часа. Начинайте!

Я сделала глубокий вдох и открыла книгу рецептов. Пальцы слегка дрожали, то ли от волнения, то ли от ответственности. Всё-таки перед нами сидело пятеро самых разных, придирчивых и опытных судей, и нужно было угодить каждому.

— Книга, прошу… — прошептала я, гладя переплёт. — Подскажи мне рецепт, который понравится всем. И Саэлии, что едва дотрагивается до мяса, и Веломиру, что предпочитает еду с огнём. Что согреет гнома и удивит таракана в смокинге. Что сможет порадовать каждого, несмотря на их предпочтения.

Книга вздохнула — да-да, именно вздохнула — и сама собой начала перелистывать страницы. Лист за листом, с шелестом, похожим на шуршание падающих лепестков. И наконец остановилась.

«Пять дорог. Рагу странника. Сытное, пряное, согревающее блюдо, которое объединяет вкусы и темпераменты. Подходит для долгой беседы у костра и для первой встречи с судьбой.»

Я показала страницу своей необычной команде.

— Ребята, у нас есть работа. Большая. Надо приготовить пять порций, и каждая должна быть… идеальной.

— Ооо, — Лиля подпрыгнула на месте, — мясо, приправы, овощи! Это будет вкусно?

— Это будет очень вкусно, — ответила я. — Это будет не просто рагу. Это будет симфония вкусов.

— Поехали! — воскликнул Карапузий и щёлкнул лапками, от чего наш стол аккуратно сместился в центр площадки, а ящики с ингредиентами сами выстроились по категориям.

Рецепт требовал сразу несколько видов мяса — оленину, куропатку, немного копчёной баранины и кусочек говяжьей вырезки. Но главное… как соединить соеденить это всё в прекрасное блюдо... Надо было сначала замариновать всё мясо в тёплой настойке из лесных трав: чертополох, зверобой, синий шалфей.

— Настя, я займусь мясом! — вызвался Орин, уже разворачивая длинный нож с золотой рукояткой. — У меня как раз есть нужная трава, и немного той самой настойки.

Он действовал так уверенно и нежно, что я поймала себя на том, как любуюсь его руками, ловко нарезающими мясо на идеальные кусочки. Каждый кусочек он укладывал в большую миску, и тонкой струйкой вливал маринад, перемешивая деревянной лопаткой, а потом прикрыл тканью, пропитанной дымом шалфея.

Тем временем Лиля и Тиля занялись овощами. Рагу требовало особого гарнира — печёных в золе корнеплодов, которые потом разминаются с тыквенным пюре и капелькой лимонного мёда. Девчонки колдовали с точностью — одна подкидывала кусочки клубней в магический котёл, где они обжаривались в воздухе над углями, а вторая следила, чтобы кожура чуть трескалась, но не подгорала.

— Ты видишь, как они шипят, сестрица? Значит, пора добавлять сахарную соль! — воскликнула Тиля.

— Уже кидаю! Ха! Поймала момент! — Лиля подкинула крошечный мешочек с золотыми кристалликами, и они рассыпались по овощам.

Карапузий между тем занялся посудой и огнём. Его работа заключалась в том, чтобы поддерживать нужную температуру под котлом, где основное мясо будет томиться. Он бегал между огненными камнями, подкладывая угольки, выставляя магические кристаллы, и даже уговорил одну огненную саламандру вздремнуть прямо под дном казана — для равномерного жара.

— Карапузий, не забудь, что нам нужно ещё масло для прожарки специй! — крикнула я ему, помешивая лук на отдельной сковородке. — Оно должно быть золотистым, как рассвет в деревне и пикантно горьковатым!

— Уже делаю, золотко! — щёлкнул крылышками и высыпал в сотейник смесь масел: сливочное, кедровое и немного тыквенного, потом кинул туда щепотку жареных семян фейского базилика, и я тут же ощутила тот самый аромат — терпкий, с характером, но в то же время ласковый.

Когда мясо промариновалось, я взяла большую сковороду с высокими бортами, разогрела масло и начала поочерёдно обжаривать кусочки. Всё шкворчало, пузырилось, и над сковородой поднимался запах, от которого у соседей даже началось волнение. Саэлия, к слову, повернула голову в нашу сторону и улыбнулась — будто бы впервые заинтересовалась происходящим.

— И вот теперь… — сказала я, когда все ингредиенты были готовы, — соединяем.

В казане, который уже равномерно разогрелся, мы заложили сначала мясо на овощную подушку, затем лук, специи, вино, немного бульона, каплю лавандовой эссенции и сверху несколько листочков самой обычной петрушки.

Крышку я закрыла сама. Книга в этот момент слегка задрожала — будто одобрила всё, что мы сделали.

— И теперь рагу должно сорок минут томиться. Крышку не снимать. Магию не добавлять. Только тепло, терпение… и немного любви, — я улыбнулась и откинулась на спинку стула.

— Настя, — Орин наклонился ко мне, его глаза чуть смеялись, — ты всех сразишь своим рагу!

— Не свои, а нашим. Мы все хорошо постарались, — ответила я, и в груди было так спокойно.

Оставшееся время мы провели в предвкушении. Над казаном поднимался тонкий, чуть терпкий пар с нотками копчёной баранины, карамелизированного лука и пряностей. В воздухе всё плотнее разливался аромат уюта, такой, что соседи по площадке начали отвлекаться: кто-то замедлил жарку, кто-то слишком долго мешал соус. А мы же просто ждали.

Карапузий тем временем ловко сервировал поднос: для каждого судьи — керамическая чаша с узором из трав и луговых цветов, чуть тёплая, как будто только что её вынули из печи. Рядом лежали ложки с изогнутыми ручками, украшенными мозаикой.

— Осталась последняя деталь, — сказала я, бросив взгляд на книгу. — Тот самый штрих — немного пены из сливок и трав, сбитых с горячим воздухом. Это будет напоминать дым костра. Лиля, Тиля, вы сможете?

— Ууу, взбивать с горячим паром — это мы любим! — в один голос воскликнули ведьмочки и, синхронно щёлкнув пальцами, вызвали пар из маленького котелка. В него влили сливки, капельку пряного настоя, пригоршню цветочных лепестков — и начали сбивать тонкими венчиками, с лёгким колдовским звоном, так, что пена получалась воздушной, как облако, и при этом пахла ароматным дымком, лесом и каплями дождя.

Тем временем я осторожно приоткрыла крышку казана. Аромат, вырвавшийся наружу, был настолько богатым, тёплым и сложным, что у меня чуть не закружилась голова.

— Орин, помоги с сервировной, — позвала я его.

Он подошёл, поднял первую деревянную ложку и аккуратно выложил в каждую чашу кусочек баранины, куропатку, немного говядины и капельку соуса. Потом добавил овощной гарнир, а сверху облачко пены. И, как знак, маленький лепесток шалфея.

Судьи сидели молча. Саэлия сперва понюхала блюдо, а потом, закусив губу, осторожно зачерпнула ложку рагу. Веломир, наоборот, сразу взял смачный кусок и, не дожидаясь никого, отправил в рот, отчего его драконьи брови поползли вверх. Зельда шумно втянув носом аромат прищурилась, попробовала, а потом захлопала глазами от удивления или удовольствия. Кентавр одобрительно закивал, зачерпывая ложкой овощной гарнир. Даже сородич Карапузия, попробовав блюдо, довольно облизнул ложку.

— Это… — начал Веломир и на секунду замолчал. — Как песня слов которой ты никогда не учил, но всё равно знаешь как петь...

— Сытно, нежно, тепло, и при этом… — добавила Саэлия, задумчиво крутя ложку, — Это блюдо очень лёгкое. Мясо приготовлено с уважением. Да, именно так — с уважением.

Гномиха хмыкнула:

— Это блюдо, которое можно подать королю под открытым небом. У костра. После долгой дороги. Лучше и не бывает.

Я стояла, и сердце стучало, как у зайца, после километрового забега от собак. А потом взглянула на своих. Орин — с чуть взлохмаченными волосами, но с горящими глазами. Лиля и Тиля — с пятнами пены на носах и румянцем на щеках. Карапузий гордо выпрямился, как будто ему присвоили звание главного повара года.

И в ту минуту я осознала — всё, что бы ни случилось дальше, я уже счастлива. Потому что мы сделали не просто блюдо. Мы создали воспоминания об этом дне. Мы накормили сердца.

А это куда важнее любых баллов.

— Второй этап, — произнёс координатор, громко и внятно, перекрывая все разговоры. — Блюдо из заданных ингредиентов. Вам нужно будет придумать и приготовить нечто оригинальное, вкусное и хорошо сбалансированное, используя только эти продукты.

Он щёлкнул пальцами, и по всей площади, где кипела конкурсная жизнь, в воздухе вспыхнули серебряные искры.

— Ваши корзины с продуктами, — сказал он, и перед каждым столом материализовались плетёные лукошки, перевитые лентами и печатями.

Я переглянулась с Карапузием. Он выглядел настороженно, как будто ждал подвоха. Лиля и Тиля потирали ладошки. Орин прищурился, готовый к чему угодно.

Осторожно подняв крышку, я заглянула внутрь.

— Так, — пробормотала я, перебирая содержимое. — Это что ещё такое?.. О, это, кажется, что-то вроде перепелки, только с фиолетовой кожей… Чудно. Дальше корень змеекожи, обостряет вкус, но сильно горчит, если переборщить. Лепестки айлантового мака, ароматные, но тоже ядовиты в сыром виде, значит, готовить аккуратно. И… — я вытянула два фрукта, похожих на яблоко и гранат одновременно, — духплод. Сильно ароматный, но даёт кислинку, почти как винный уксус. И последнее… — я остановилась, вытянув продолговатый сине-чёрный гриб. — Ух ты. Сердцевик теневика. Очень редкий. Прекрасная текстура, но может всё испортить, если неправильно нарезать.

Я выдохнула и огляделась.

Соседние команды уже начали обсуждать свои блюда. У одной из них — компания из академии магии — кто-то чуть не уронил свою корзину и теперь суетливо собирал духплоды, покатившиеся под стол. Ещё левее команда с севера спорила: одни хотели сделать пасту с фазаньим мясом, другие настаивали на запеканке.

— Так. Сейчас узнаем, чем мы будем удивлять жюри, — я обернулась к своей команде, попутно раскрывая книгу.

«Фаршированные грибные капсулы» — легко, просто и понятно выдала моя кулинарная книга.

— И так! Надо нарезать гриб мелко, аккуратно, чтобы не помять нежную текстуру. Он хрупкий. Начинка — из мяса фазана, обжаренного с корнем змеекожи, предварительно вымоченным. Чуть-чуть духплода в мясо — для кислинки. А лепестки — засахарим, сделаем тонкие чипсы, посыпем сверху. Это будет как воспоминание о вкусе.

— Гениально! — воскликнула Лиля.

— Сложно! — хором с ней сказала Тиля.

— Всё, за дело, — скомандовала я. — Орин, бери мясо, нарезай и обжаривай. Карапузий, режь корень змеекожи тонкими ломтиками, и в молоко на несколько минут, потом на сковороду. Лиля и Тиля, лепестки айлантового мака окунайте в сахар, и сразу в печь. Я займусь грибами.

Я взяла сердцевик, он был влажный, прохладный, чуть пружинистый. Нарезать его было трудно, слишком легко ломается. Я достала самый острый нож и начала резать, не торопясь. Вокруг нас воцарилась сосредоточенная тишина.

Где-то рядом громко чихнул сосед, чуть не уронив миску. Издалека донеслись крики: кто-то из другой команды порезался, у кого-то подгорели грибы. В нашем лагере всё шло чётко. Почти…

— Ай! — пискнула Тиля, отскочив от печи. — Он треснул! Мой сахарный листик треснул! Это не честно, я его готовила с любовью!

— Он треснул от твоей любви, — с усмешкой заметил Карапузий.

Тиля обиженно надулась, но тут же взялась за дело. А я, едва закончив с грибами, бросилась собирать начинку воедино: мясо, хрустящий обжаренный корень, немного соли, и совсем чуть-чуть духплода.

— Всё, заполняем капсулы. Орин, будешь раскладывать?

Он кивнул и начал складывать их с такой нежностью, что я невольно засмотрелась. Мы быстро выложили капсулы в форму, обмазали их ароматным сливочным маслом и отправили в печь.

— Десять минут! — прокричал координатор.

— Успеваем, — пробормотала я. — Лепестки готовы?

— А как же! — Лиля с гордостью вытащила противень. Листики были хрупкие, полупрозрачные, с розовым блеском. Они были похожи на волшебных бабочек.

И вот последние минуты. Подача: капсула в центр чёрной тарелки, по кругу кружочки из духплода. На капсулу кладём чипс из лепестка мака, и добавляем каплю сладкого масла.

— Последний этап, — сказал координатор, когда жюри допили свои напитки и стерли губы тканевыми салфетками. — Десерт. Вы можете использовать любые свои ингредиенты. Ограничений нет. Главное чтобы вы смогли выразить вкус счастья.

Мы вернулись к нашему столу, все немного притихшие, но полные решимости. Я достала свою волшебную книгу, трепетно, как всегда, с лёгким замиранием сердца. Именно в такие моменты она оживала, листы начинали шуршать, слова вспыхивали на странице, рецепт сам появлялся, словно стремился быть приготовленным поскорее…

Но сейчас… ничего.

Ни одного вспыхнувшего символа. Ни одной строки. Только чистая страница, белая как свежее молоко. Я пролистала ещё. Пусто. Все страницы чисты.

— Что? — прошептала я, чувствуя, как внутри что-то сжимается. — Нет рецепта?

— Спокойно, Настенька, — тихо сказал Карапузий, подходя ближе. — Может, она просто думает.

Я уставилась в книгу, и вдруг… На самой последней странице, медленно, как будто кто-то пишет пером, начали проявляться строчка за строчкой. Не магическая вязь, не рунные буквы. Это был знакомый, неровный, чуть наклонённый влево почерк. Почерк бабушки.

Прошло немного времени — всего-то пара недель — но казалось, будто вся жизнь успела повернуться на солнечную сторону и остаться там навсегда. Мы вернулись в наше кафе, и над дверью теперь гордо висела Золотая Поварёшка — отполированная, сияющая, с резной ручкой в виде ветви лаврового дерева. Её дарили победителям кулинарного конкурса, и я до сих пор не верила, что это были мы. Не какая-то великая академия кулинарной магии, не заморская звёздная команда, а мы — я, Карапузий, две ведьмочки и самый заботливый в мире дракон.

Поварёшка по-волшебному светилась, и все, кто заходил в кафе, обязательно поднимали на неё глаза, а потом переводили взгляд на меня, и я видела на их лицах ту самую улыбку, от которой в груди становилось тепло — как от чашки какао с зефирками в дождливый вечер.

С тех пор кафе работало почти без выходных. Постоянные клиенты появлялись с невероятной скоростью. Заглядывали и те, кто слышал о нас как о победителях конкурса, и просто случайные путники. Они входили настороженно, но стоило им сесть за столик, вдохнуть запах свежеиспечённых булочек, — как все сразу же расслаблялись. Улыбались. А потом уже не хотели уходить.

Лиля и Тиля стали настоящими незаменимыми помощницами. Я доверяла им без оглядки. Они умели всё: от сложнейших начинок до самых воздушных кремов, могли заколдовать чай так, чтобы он напоминал детство, и печь булочки, которые пахли влюблённостью.

А карапузий теперь официально именовался нашим менеджером. Он обзавёлся золотой брошью в виде ложки — чтобы все знали, кто тут главный — и обожал выдавать указания с видом абсолютной важности. В зале был идеальный порядок, меню обновлялось раз в три дня, а табличка у входа, сделанная им собственноручно, гласила: «Добро пожаловать! Тут вас накормят так, будто вы самое дорогое, что есть в этом мире.»

Но самым удивительным было то, что моя волшебная книга… замолчала. Больше она не раскрывала свои страницы сама, не шептала подсказки. Она кажется отдыхала. А на первых страницах теперь появлялись мои собственные записи: рецепты, которые я придумывала сама, чувствуя, что нужно каждому посетителю. Булочки для уставшего путника. Сливочный суп с тмином для вдовы, пришедшей в годовщину. Лимонный пирог с медом для беременной феи, которая не могла есть ничего, кроме кислого.

Я записывала всё. Аккуратным, старательным почерком, как бабушка. Теперь это была моя книга. И я знала, что она гордится мной.

А Орин…

С ним всё стало не просто хорошо. С ним стало… по-настоящему хорошо.

Он приходил каждый день. Иногда помогал на кухне, иногда просто сидел у входа. Мы говорили о еде, о клиентах, о его драконьей семье, о моём детстве. А потом… о будущем. О доме, в котором у нас будет большая кухня, сад с ароматными травами. Мы говорили о свадьбе. Пока шёпотом, пока между делом…

На территории его фермы уже закладывали фундамент нового кафе. Большого, светлого, с открытой террасой, где будут столики под яблонями. Это будет не просто кафе. Это будет Дом. Для всех. И для нас с Орином тоже.

Я Анастасия. Я повар по призванию. Я люблю всех, и люблю готовить. Я могу накормить так, чтобы за спиной вырастали крылья. И у меня больше нет страха.

Мир большой. Но в нём всегда найдётся уголок, где тебя ждут, любят… и готовят самое вкусное блюдо в твоей жизни.