Блоссом Дюпон в приподнятом настроении пробиралась сквозь толпы людей в историческом районе Ванкувера Гастаун. Весна вступила в свои права, и день выдался прекрасный: яркое солнце, сочная молодая зелень на деревьях, воздух напоен свежими ароматами, и все благодаря этому прекрасному времени года. Весна наполняла мир радужной энергией надежды.

Блоссом так погрузилась в свои размышления, что не замечала восторженных взглядов проходящих мимо мужчин, пока шла к месту встречи. Однако, несмотря на красоту весеннего дня, в глубине души она ощущала смутную тревогу.

«Жизнь слишком хороша. Похоже, нужно ждать неприятных сюрпризов», — пронеслось у нее в голове.

И эта странная встреча с отцом Джо…

«Перестань», — приказала она себе.

Через две недели она выходит замуж! Блоссом знала, что любовь Джо подарила ей абсолютно новое ощущение уверенности в себе, и почти перестала обращать внимание на противный голосок, который постоянно ей твердил: «Даже не надейся».

Она не питала иллюзий относительно своей внешности, хотя, как это ни странно, сестру-близнеца Блисс всегда считала красавицей.

И возможно, Блисс, оправдывая свое имя[1], красива именно потому, что всегда излучает позитивную энергию, не в пример Блоссом.

Кроме того, Блисс обожает красивые наряды, модные прически и яркий макияж.

Блоссом же все это было чуждо. До встречи с Джозефом Блэкуэллом она практически не красилась, поскольку макияж отнимал много времени, редко укладывала свои длинные темно-каштановые волосы и терпеть не могла наряжаться еще со времен выпускного бала в школе.

Но стоило ей начать встречаться с Джо, как Блисс взялась за сестру, радикально изменив ее внешность ради ее же блага.

Как можно идти на свидание с миллионером в затрапезном платье цвета хаки и с девственно-чистым лицом?

Конечно, Блоссом не могла не оценить усилий Блисс по ее превращению из замарашки в принцессу. Все-таки здорово иметь сестру-близнеца с полным гардеробом модных тряпок, косметики и бижутерии.

В данный момент на Блоссом была короткая черная облегающая юбка с кокетливыми складками, изящные сапожки на шпильке, прибавившие ей сантиметров пять роста, и тонкая шелковая блузка цвета пудры, под которой виднелся кружевной красный бюстгальтер. Блисс удовлетворенно отметила, что этот наряд чертовски сексуален, и принялась за прическу и макияж: умело собрала каштановую гриву сестры в непринужденный узел, подчеркнула карие глаза бежево-золотистыми тенями, тронула румянами высокие скулы, а губы перламутровой нежно-розовой помадой. Довольная своей работой, Блисс заметила, что губы сестры словно созданы для поцелуев.

— Кто думает о поцелуях во время обеда? — заметила Блоссом.

— Но это ведь обед с Джо Блэкуэллом, — глубокомысленно изрекла Блисс с едва заметной ноткой скепсиса.

В душе Блоссом снова шевельнулось сомнение: Джо любит ее саму или творение Блисс? Она уже это проходила однажды. Пыталась притвориться той, кем не являлась. И все закончилось катастрофой.

Образ, созданный Блисс, действительно привлекал внимание мужчин, что было для Блоссом в новинку. Один из уличных рабочих даже присвистнул от восторга.

Она подошла к модному ресторану «Эссенс», где у нее была назначена встреча с Джо. У входа стояла очередь. Ресторан не бронировал столики, поэтому жаждущим попасть в это популярное заведение приходилось ждать. А у Блоссом не было времени на ожидание, о чем она и сказала Джо, когда тот пригласил ее на ланч. По правде говоря, и ланч не вписывался в ее рабочий график.

Ей нужно к своей свадьбе готовиться. Оставалось всего шестнадцать дней.

Хотя в принципе это ее работа. Три года назад они с сестрой основали фирму «Цветущее счастье» по подготовке и проведению свадебных торжеств. Обе шутили, что наконец-то их необычные имена, данные им эксцентричной матерью-художницей, нашли свое применение.

Поначалу их контора была далека от процветания, несмотря на то, что сестры взялись за дело с большим энтузиазмом и вложили в дело все свои средства. Пару раз компания оказывалась на грани краха, и сестры понимали, что их мечте вряд ли суждено осуществиться. Однако судьба смилостивилась и дала им шанс, когда к ним обратился король ванкуверской недвижимости Гарольд Ли с просьбой организовать свадьбу дочери. С этого все началось.

Роскошная свадьба в стиле бала Золушки привлекла в их агентство богатую клиентуру. И, конечно же, именно на свадьбе дочери Гарольда Блоссом познакомилась с Джо Блэкуэллом, лучшим другом и шафером жениха.

Она крайне удивилась, когда в конце вечера он пригласил на танец ее, а не Блисс, которая, как обычно, купалась во внимании мужчин, и хотела было отказать, считая это непрофессиональным.

И все же неожиданно для самой себя согласилась на вальс с его завораживающей мелодией из песни «Голод».

Страсть. Желание. И наконец, удовлетворение.

Когда Джо протянул ей руку, она не смогла сопротивляться желанию оказаться в его объятиях и с первого же прикосновения к нему поняла, что такое голод и как его удовлетворить.

И даже сейчас, почти год спустя, она по-прежнему жаждала его прикосновений, взглядов, его чарующей и такой сексуальной улыбки.

После бурного романа она собиралась выйти замуж за человека, который рассмеялся, когда она упомянула про очередь в ресторан. Оказалось, что Джо и владелец «Эссенса» — старинные приятели по колледжу. Для них нет никакой очереди. Они из другого мира.

А теперь, подумала она, ощутив мелкую дрожь внутри, и она тоже.

Но опять же, Блоссом не понимала: эта дрожь от предвкушения встречи с любимым или это нервы, потому что Джо так явно принадлежал к миру, в котором она все еще ощущала себя туристкой, заблудившейся в лабиринте парижских улиц.

Она снова вспомнила ту ошеломляющую встречу с его отцом Джеймсом. Блэкуэллы были известной и состоятельной ванкуверской семьей, которую часто называли «старые деньги».

В тот вечер, неделю назад, Блоссом и Джо были приглашены на ужин в поместье Блэкуэллов-старших в элитном районе Ванкувера.

Ей казалось, что она понравилась родителям Джо, Джеймсу и Селии. И все же Джеймс стоял за дверью ванной, когда она вышла, как будто ждал ее. Выражение его лица явно говорило: «Я знаю, что ты задумала».

Она была настолько ошеломлена, что потребовала от Джеймса разъяснений. Однако он лишь кинул на нее мрачный взгляд и зашел в ванную, захлопнув дверь у нее перед носом.

Блоссом тряхнула головой, отгоняя неприятное воспоминание, и вошла в ресторан под неодобрительными взглядами ждущих своей очереди людей.

Высокая ухоженная дама средних лет в строгом черном костюме и с ниткой изысканного жемчуга поднялась из-за стойки администратора, одарив ее вопросительно-неодобрительным взглядом, в котором явно читалось: «Кто такая? И почему позволила себе войти без очереди?»

В этот момент Блоссом наконец поняла, почему ее била дрожь. Внутренний голос подсказал: «Ты здесь не ко двору, самозванка».

И выражение лица отца Джо говорило на прошлой неделе о том же.

Блоссом собралась, сделала глубокий вдох и, пристально взглянув на даму-администратора, уверенно произнесла:

— Я Блоссом Дюпон.

Дама презрительно ухмыльнулась краем ярко-красных губ, словно Блоссом представилась стриптизершей. А Блоссом между тем продолжила:

— Меня ожидает Джозеф Блэкуэлл, — и после короткой паузы добавила, не удержавшись: — Мой жених.

Ухмылку с лица распорядительницы словно ветром сдуло, а в глазах читался немой вопрос: «Почему он выбрал именно тебя?»

Блоссом и сама не раз задавалась тем же вопросом всю помолвку.

— Я вас провожу… — проблеяла дама.

— Спасибо, не стоит. Я его вижу, — прервала ее Блоссом, гордо прошествовав мимо обидчицы в зал.

В душе она прекрасно понимала администраторшу. При виде Джо ей всегда хотелось себя ущипнуть, чтобы убедиться, что она не грезит наяву.

Сегодня ощущение желания, сопровождаемое восхитительным трепетом в сердце, было как никогда острым. Через шестнадцать дней этот мужественный красавец-миллиардер станет ее мужем.

Блоссом восхищалась Джо еще и потому, что он не хотел почивать на лаврах своей семьи. Он сам сколотил состояние упорным трудом и мозгами, создав одну из самых известных в мире компаний по разработке программного обеспечения.

Он пользовался своим богатством с уверенной непринужденностью человека, который на меньшее и не рассчитывал. В то время как Блоссом приходилось работать над собой, чтобы выглядеть соответствующим образом, а для Джо элегантность и хороший вкус были так же естественны, как дыхание.

Сегодня на нем были джинсы, белая льняная рубашка с расстегнутым воротом и темно-серый пиджак. Даже без этикетки крой и качество этой одежды кричали о дороговизне и самых лучших мужских брендах в мире. Джо вполне мог стать лицом журнала для мужчин «Тренды», на обложке которого всегда красовалась горячая модель. Он обладал всеми качествами, необходимыми для обложки: мужественный, атлетически сложенный, излучающий силу и уверенность в себе.

Мягкий свет играл в его идеально подстриженных светло-каштановых волосах с золотистым отливом и выгодно подчеркивал аристократический профиль: прямой нос, высокие скулы, едва заметную ямочку на волевом подбородке. Он изучал меню, но, словно почувствовав, что за ним наблюдают, внезапно поднял глаза. Улыбка тронула его чувственные губы, обнажив ровные белые зубы. Блоссом почувствовала знакомый внутренний трепет.

Вот он, ее жених. Через две с небольшим недели она станет миссис Блэкуэлл.

Она наслаждалась тем, как он смотрел на нее с мужским одобрением во взгляде. Глаза Джо были зеленого оттенка, более глубокого, чем у самого ценного нефрита, и, казалось, искрились изнутри. Она была почти уверена, что именно то, как темнели его глаза, когда он смотрел на нее, понравилось ей в первую очередь. Внезапно Блоссом почувствовала огромную благодарность Блисс за наряд, который та для нее выбрала.

При ее появлении Джо встал из-за стола, обнял ее за плечи и расцеловал в обе щеки.

— Ты потрясающе выглядишь, — отметил он таким глубоким, таким знакомым, таким чувственным голосом.

Его взгляд задержался на ее соблазнительных губах.

А потом он сдался и последовал долгий поцелуй.

Блоссом едва стояла на ногах, когда он неохотно оторвался от ее губ и подвинул ей стул, на который она с облегчением опустилась.

— Извини, — улыбнулся он виновато, — не смог сдержаться.

— Спасибо, — пробормотала Блоссом, — но ты и сам неотразим. На тебя все заглядываются, включая распорядительницу.

Джо бросил безразличный взгляд в сторону стойки и пожал плечами. Для него существовала единственная женщина — Блоссом.

— Итак, как прошло рабочее утро? — поинтересовался он, накрыв ладонью ее руку.

— Много работы, особенно сейчас.

— Поэтому я уже просмотрел меню, чтобы не тратить время зря, и решил, что тебе может понравиться круассан с сыром бри и грушей. Я угадал?

Надо же, какой предусмотрительный у нее жених. Вот в каком мире она оказалась. А ее ли это мир? В душе снова шевельнулся червячок сомнения.

«Берегись, — твердил внутренний голос. — Грядет буря».

— Звучит заманчиво, — заметила она, надеясь, что ответ прозвучал бодро и весело, а не слегка встревоженно. — Ты такой заботливый.

Он улыбнулся ей, но Блоссом всегда была настороже и что-то заметила в его улыбке. Усталость? Она и сама измотана до предела. Но скоро все усилия окупятся сторицей.

— Ты можешь поверить, что уже виден свет в конце тоннеля? Шестнадцать дней, — бодро сказала она. И снова почувствовала что-то натянутое в своем нарочито веселом тоне.

Он поднял свой стакан с водой.

— Я не могу дождаться, — ответил он.

Блоссом интуитивно ощутила незавершенность этой фразы. Ей казалось, что он хотел сказать: «Я не могу дождаться, когда это закончится».

Что ж, она зарабатывала этим на жизнь. Она знала, что на заключительном этапе подготовки может случиться все, что угодно, особенно если готовится столь экстравагантное торжество.

— Только подумай, через семнадцать дней мы уже будем на Гавайях. Мистер и миссис Блэкуэлл проведут там медовый месяц, — произнес Джо с энтузиазмом.

И снова в его голосе прозвучала тоскливая, почти усталая нотка, как будто он хотел бы пропустить свадьбу и перейти к самой приятной части.

Не то чтобы медовый месяц не обещал быть приятным, у Блэкуэллов были друзья, которые предоставили молодоженам свое роскошное поместье на медовый месяц, но Блоссом должна сосредоточиться на подготовке самого свадебного торжества. Пока все под контролем, план четко выполняется, так что она, Джо и их гости смогут насладиться совершенно потрясающим днем.

— Кстати, о свадьбе, — начала она, хотя формально разговор шел о медовом месяце, — я думаю, нам нужно внести изменения в меню. Необходимо подправить десерт.

Она потянулась к сумке и достала меню.

— Вот оно. Я просто вычеркнула первый вариант и вписала другой. Слава богу, успела прежде, чем меню отдали в печать, и до его утверждения поставщиком провизии. — Она подвинула образец меню Джо.

Он взглянул на него, положил на стол и провел рукой по лицу. Похоже, он и впрямь устал. Но интуиция не давала ей покоя. Это было нечто большее, чем простая усталость. Ее чутье пришло в состояние повышенной готовности. Она словно наэлектризовалась изнутри, и ощущение было отнюдь не из приятных, не такое, как, например, когда Джо завладел ее губами и поцеловал.

— Все в порядке? — спросила она.

— Конечно. — Однако в его тоне сквозила неуверенность.

— Что-то не так с меню? — настаивала Блоссом.

Он снова взглянул на нее.

— Наверное, мне просто интересно, — произнес он после секундного колебания, — как выглядела бы свадьба другого типа.

У Блоссом внутри все оборвалось. А внутренний голос торжествующе воскликнул: «Ну что, дождалась?!»

На самом деле она была готова к такому повороту событий, учитывая давнюю историю на выпускном и недавнее замечание отца Джо.

Блоссом судорожно сглотнула, выпила воды и осторожно спросила:

— До свадьбы чуть больше двух недель, а ты задаешься вопросом, как выглядела бы свадьба другого типа?

Про себя она подумала, что Джо вполне мог спросить, как выглядела бы другая невеста.

Джо заерзал на стуле и пожал широкими плечами. Ему было явно не по себе. Он посмотрел на Блоссом и быстро отвел взгляд.

— Забудь о том, что я сказал.

Как будто такое было возможно!

— А что ты имел в виду под понятием «другой тип свадьбы»? — не унималась Блоссом. Она честно пыталась не истерить, но не смогла скрыть нотку горечи.

Она ведь именно тем и занимается, что организует и проводит идеальные свадебные торжества.

И ее собственная свадьба должна быть безупречной во всех смыслах. Идеальная локация, лучший в Ванкувере кейтеринг, живая музыка и танцы до рассвета, умопомрачительное свадебное платье… Она должна была стать принцессой и не превратиться в судомойку после полуночи.

— Что это значит? — повторила она, не дождавшись ответа от Джо.

Он взглянул ей прямо в глаза:

— Помнишь, как мы ходили в поход?

— В поход? — переспросила она озадаченно.

— Может, и нашу свадьбу стоило бы организовать в таком духе?

Блоссом растерялась. Она действительно не понимала, о чем он говорит. Сердце набатом стучало в груди. Ей стало страшно, как будто в кустах прятался медведь и ждал, чтобы напасть и съесть ее, о чем она часто думала в том походе, который он вспоминал с такой радостью!

— Я не совсем понимаю, — призналась она, нервно крутя на пальце красивое помолвочное кольцо с бриллиантом.

— Что-нибудь менее формальное.

Блоссом уставилась на Джо, пытаясь вникнуть в смысл фразы.

— Ты действительно предлагаешь нам изменить свадебное торжество?

— Думаешь, уже слишком поздно? Только мы, наши семьи и несколько друзей, — предложил он с энтузиазмом, не осознавая, что тем самым разрушает ее титанический труд по подготовке свадьбы века и просто ее убивает.

Девушка почувствовала себя так, словно мужчина, которого она так сильно любила, превратился в незнакомца прямо у нее на глазах.

Сотни часов планирования.

Тысячи потраченных долларов на платья и цветы, депозиты за локации, фотосессию, кейтеринг и живую музыку.

— Но до свадьбы всего шестнадцать дней, — глухо промолвила она.

— Знаю. Прости. Это просто мысли вслух.

Никогда еще извинение не звучало так убого и жалко.

— Стало быть, ты не согласен с планом нашей свадьбы? — переспросила она с пронзительной ноткой в голосе. — Слишком поздно что-то менять.

— Я же сказал, что это просто мысли вслух, — повторил он подозрительно мягко.

— Ну как ты не можешь понять? — процедила она. — Это не просто свадьба. Это именно то, кем я являюсь. В этом вся моя суть.

Он посмотрел на меню, которое она ему передала.

— В этом твоя суть? — Он недоуменно рассматривал строчку, в которой она зачеркнула десерт, накорябав другое название.

— Да! — в отчаянии воскликнула Блоссом. — Именно такая я и есть.

В глубине души Блоссом понимала, что лукавит. На самом деле она сейчас чувствовала себя школьницей, которая стояла в гостиной Райана Паулсона в ожидании профессионального фотографа, приглашенного сделать фотосессию выпускного бала.

Она пыталась скрыть, насколько поражена роскошным особняком, и не замечать пристальных взглядов, которые на нее бросали мать и сестра Райана. Дурное предчувствие змеей пробежало по спине.

А затем она увидела фотографию в рамке на каминной полке шикарного, от пола до потолка, камина из узорчатого розового мрамора. Это было фото сестры Райана с прошлогоднего выпускного бала в том самом платье, которое сейчас было на Блоссом. Они с мамой купили его в комиссионке.

Девушка ощутила приступ тошноты и помчалась в туалет. Пробегая мимо какой-то комнаты, она услышала, как сестра Райана злобно обозвала ее дрянной девчонкой, испортившей и платье, и фотографию. Блоссом не стала искать туалет, она покинула особняк, чувствуя себя униженной и оскорбленной.

Сейчас она испытывала те же эмоции. Ей казалось, что Джо превратился в незнакомца или, скорее, в Райана Паулсона. Нет, это она превратилась в себя прежнюю — простую девчонку, а никакую не принцессу.

Он в ответ пристально посмотрел на нее:

— Я думаю, что ты гораздо содержательнее, чем крем-брюле или лимонный торт с черничной начинкой.

«Нет!» — беззвучно воскликнула она, хотя самодовольный внутренний голос нашептывал, что девочкой она и правда считала изысканным десертом шоколадный пудинг в упакованном стаканчике с капелькой консервированных взбитых сливок сверху.

Она чувствовала, как в ней медленно закипает ярость из-за того, что он — мужчина ее мечты — так ничего и не понял. Этот гнев потряс ее. За все время их отношений она ни разу не рассердилась на Джо.

Вслух же она на удивление спокойно заметила:

— Ты упрощаешь мою работу. Дело совсем не в том или ином десерте, а в деталях. Я хорошо разбираюсь в деталях, которые превращают событие из обыденного в волшебное. Ты знаешь, как я отношусь к своей работе.

Он вздохнул.

— Верно. Работа, и только работа.

Значит, он считает, будто она превратила все, что касалось их свадьбы, в работу. Как же он мог? Неужто не понимает, что эта свадьба, ее свадьба, их свадьба, должна стать лучшим, что она когда-либо делала, абсолютным свидетельством ее любви к нему?

Блоссом чувствовала, как та уверенная в себе женщина, которой она была всего несколько мгновений назад или притворялась таковой, сдувается, как проколотый воздушный шарик.

Внутренний голос побеждал. «Слишком хорошо, чтобы быть правдой», — твердил он.

— За шестнадцать дней до нашей свадьбы ты решаешь, что тебе все не нравится?

Она давала ему шанс ответить. Рассказать ей все, что его не устраивает в их планах. Вместо этого он молчал.

Он даже не сказал, что невеста ему нравится.

«Не плачь», — приказала она себе.

— Может быть, нам стоит отложить церемонию? — вырвалось у Блоссом.

Конечно, она так не считала и ожидала, что он категорически не согласится. Вместо этого Джо задумчиво молчал. Ей казалось, что сердце вот-вот выскочит из груди.

— Может быть, нам стоит все отменить? — продолжила она.

Неужели это она говорит? Так бесцеремонно бросает вызов? И в этот самый момент она увидела, как в его глазах цвета темного нефрита промелькнуло облегчение.

Он не хотел жениться на ней.

Ей казалось, что мир рухнул. Она слышала только бешеное биение своего сердца. А в голове четко оформилась одна мысль. Блоссом знала, что делать. Кому нужен вынужденный брак? Она должна спасти хотя бы крошечную частичку своей гордости.

Точно так же, как много лет назад, когда она так и не нашла туалет в доме Райана, а просто выскользнула из особняка через черный ход и побежала домой.

— Считай, что все отменено, — сказала она странно твердым голосом.

Джо ошеломленно уставился на нее:

— Послушай, это не то, что я…

— На самом деле, — она сняла кольцо с пальца и осторожно положила его перед ним на стол, — считай, что мы расстались.

Блоссом чувствовала, что тревога, мучившая ее несколько дней, ослабевает. Худшее случилось, как и предполагалось. Ожидание закончилось.

Блоссом всегда знала, что с такими, как она, ничего хорошего произойти не может.

Разве она не знала, что думать, будто она может принадлежать к миру Джо, — все равно что бросать вызов богам?

«Страх, — Блоссом почти слышала голос матери, — это, по сути, то же самое, что молиться о том, чего не хочешь».

«Туше, мама, туше», — промелькнуло у нее в голове.

Часть ее, естественно, внутренне умоляла его отдать обратно ей кольцо, обнять ее, успокоить и вернуть все на круги своя.

Точно так же, как она надеялась, что Райан пойдет искать ее, позвонит, встретится с ней. Ничего подобного не случилось. Однако Джо, как и Райан, был разочарован. Он удивленно взглянул сначала на кольцо, а потом на нее.

— Ты что, бросаешь меня? — с едва заметным удивлением в голосе поинтересовался он.

Внутри Блоссом все кричало: «Нет! Как я могу?! Ты забрал мое сердце. Я живу ради тебя. Ты мой принц, о котором я мечтала всю жизнь».

Однако разумом она понимала, что она из другого мира и Джо ей не пара, поэтому вслух произнесла:

— Да, я от тебя ухожу. Между нами все кончено.

Это был ее самый нелепый порыв! И все же сейчас она чувствовала, что не может отступить. Блоссом не взяла свои слова обратно, не расплакалась, не бросилась к нему с мольбой любить ее, она скомкала меню, засунула обратно в сумочку и гордо удалилась.

В душе она надеялась, что Джо последует за ней и будет умолять не разрывать помолвку. Но он не пошел за ней.

Она жалела, что устояла и не поддалась тому единственному порыву пропустить ланч и уйти с Джо после его страстного поцелуя при встрече.

Возможно, это было бы опрометчивым шагом, чего она всегда остерегалась. Но тогда она все еще была бы помолвлена! Вероятно, это было первое из многих сожалений, которыми ей предстояло наполнить последующие недели, месяцы и годы.

Блоссом прошла мимо того самого уличного рабочего. На этот раз он даже не заметил ее. Потому что именно любовь к невероятному мужчине, а не наряд, подобранный Блисс, сделала ее красивой. А теперь все потеряно.

Блоссом Дюпон снова стала незаметной серой мышкой.

— Я приехал отдохнуть в доме друзей моей семьи, — ответил Джо, подчеркнув голосом, что это друзья именно его семьи.

Он едва мог разглядеть ее лицо в полумраке комнаты, но был уверен, что Блоссом побледнела. Он потянулся к выключателю на стене и зажег свет.

Она действительно выглядела бледной и усталой, под глазами залегли темные круги, на лице ни грамма косметики, и, казалось, она похудела.

— Неужели ты не мог догадаться, что это я? — с вызовом спросила она.

Ее вопрос вызвал у Джо недоумение. Зачем ей понадобилось приезжать одной на место их свадебного путешествия?

Кроме того, в этой одежде он никогда бы ее не узнал. Ему всегда нравилось, как Блоссом подбирает наряды.

У нее было безошибочное чутье и отменный вкус, поэтому мужчины, и он в том числе, всегда на нее засматривались.

Но ее теперешний наряд был отвратительным: мешковатые спортивные штаны поносного цвета, черная футболка не по размеру, бейсболка тоже была слишком велика и сползала ей на уши. Теперь он понимал, почему принял ее за подростка.

Несмотря на странный наряд и отсутствие макияжа, он видел, какая она милая, похожая на маленькую беспризорницу, которой нужен воин-защитник. Джо прекрасно осознавал опасность подобных мыслей по отношению к женщине, которая разбила ему сердце. С этим чувством ему нужно было бороться так, как если бы он сражался за свою жизнь.

Так и было на самом деле.

— А ты почему меня не узнала? — в свою очередь поинтересовался он.

— Я просто не ожидала тебя здесь увидеть.

— Вот и я тоже, — отрезал он.

— Я подумала, что ты вор, — призналась она.

Несмотря на всю ее браваду, Джо видел, что Блоссом была по-настоящему напугана, и ему пришлось бороться с сильным желанием заключить ее в объятия и погладить по волосам.

Опять эти волосы. Как же они ему нравились! Он обратил на них внимание в первый момент знакомства.

— А я тебя принял в темноте за молодого хулигана, который хочет на меня напасть.

— Хулигана? — Она осмотрела себя и тряхнула гривой волос. — Значит, так я выгляжу, когда не стараюсь произвести впечатление?

С такими волосами она могла хоть дерюгу надеть — и все равно выглядела бы привлекательно. Но ей не нужно знать, что он питает слабость к ее роскошной шевелюре.

— Я могла бы убить тебя, — предположила Блоссом с ноткой раскаяния.

Ее беспокойство вряд ли было признанием в любви, предупредил он себя. Любящий человек не отменяет запланированное бракосочетание по ничтожному поводу.

— У тебя не было ни малейшего шанса, — ответил он. — Ваза непригодна для такого.

— Ты, наверное, мог бы убить меня, — решила она. — Случайно.

Джо раздумывал, как сказать ей, что испытывал сильное желание убить ее на прошлой неделе. Но даже если бы он сказал это в шутку, она бы поняла, что он был разочарован ее поступком и сожалел о разрыве помолвки и отмене свадьбы. Однако он не собирался давать ей такую власть над собой.

— Убийство — это, конечно, крайность, но я вполне мог бы тебя покалечить, — сказал он. — О чем ты только думала?

— На самом деле я не думала. Я только зашла и услышала, что кто-то стоит у двери.

— Это мог быть управляющий имением.

— Нет, я с ним говорила на прошлой неделе. Он сказал, что на вилле никого не будет, персонал получил небольшой отпуск, чтобы мы… — Щеки Блоссом зарделись от мысли, чем они могли бы заняться на вилле вдвоем в медовый месяц.

Джо почувствовал волнение, однако пытался себя контролировать.

— Каким бы прекрасным ни было это воссоединение, мне нужно…

— Оказаться в другом месте? — язвительно спросила она.

— Э-э-э, у меня болит зад.

— Хочешь сказать, что я заноза в твоей заднице? — фыркнула Блоссом.

— Не без этого, — ответил он.

Джо осторожно провел рукой по ягодице и вздрогнул от боли.

— Я почти уверен, что в меня впиявился осколок стекла.

— Ты ранен? — заволновалась она.

Он посмотрел на бывшую невесту. Сарказм исчез. Она выглядела искренне огорченной. Легко принять жалость за любовь.

— Я думаю, это просто царапина, — ответил он.

Она посмотрела на его руку.

— Это не так. Рана сильно кровит. Взгляни.

Он проследил за ее взглядом и посмотрел на свою руку. Да, и правда кровь.

Прежде чем он успел отреагировать, Блоссом метнулась ему за спину и принялась осматривать его зад.

— Там довольно много крови, — сказала она. — Интересно, есть ли там осколки?

— Убери руки! — резко сказал он.

Только с ним могло случиться такое — стекло в заднице вместо медового месяца на Гавайях. Несостоявшаяся невеста пытается снять с него шорты, но по абсолютно другой причине.

— Не будь ребенком, — возразила она.

— Ребенком? — изумился он.

Ему гораздо больше нравилась прежняя Блоссом, та, которая не уставала повторять, что он — само совершенство.

Без предупреждения она сдернула с него шорты. Джо почувствовал, как воздух холодит ягодицы. Он оттолкнул ее руки и снова натянул шорты.

— Дай я посмотрю.

— Нет, — процедил он сквозь стиснутые зубы.

— Я мельком взглянула, рана на твоем заду выглядит плохо, — заметила Блоссом.

Значит, его задница выглядит отвратительно. Это именно то, что хотел услышать каждый мужчина в свой медовый месяц. Только это не его медовый месяц, что ничуть не улучшило ощущения от того, что его задница выглядела плохо.

— Ты должен позволить мне осмотреть рану.

— Нет.

— Для оказания первой помощи, — просительно сказала она.

— Не тебе лечить мой зад, — резко бросил он.

Особенно в первую брачную ночь, когда есть дела поважнее, подумалось ему.

— О, прекрати, — отрезала Блоссом. — Я твой зад сто раз видела. Тебе самому не дотянуться. Или отвезти тебя в больницу?

— Да это просто царапина, — упорствовал Джо.

— Говорю же тебе, там несколько осколков. Как, скажи на милость, ты намерен их вытащить из собственной задницы?

Если бы кто-то этим утром сказал Джо, что ему придется отвечать на подобный вопрос, он рассмеялся бы ему в лицо. И ни за что на свете он не мог предположить, что этот вопрос задаст его бывшая.

Он не любил сюрпризов.

Ему не нравилось, когда что-то выходило из-под его контроля. Неудивительно, что последние две недели были такими невыносимыми! Это была не просто потеря Блоссом, он утратил ощущение предсказуемости мира.

— Я посмотрю, что можно сделать, — мягко предложила Блоссом, — а потом ты сможешь отправиться домой, хотя поездка вряд ли будет приятной.

Поездка домой? Учитывая, что совсем недавно Джо решил, что, вероятно, останется только на ночь, он внезапно почувствовал себя так, словно даже динамитная шашка не заставит его покинуть «Хейл Алану».

— Я никуда не собираюсь, — холодно бросил он, прилагая огромные усилия, чтобы не дотронуться до саднящей раны с целью умерить боль. — Я думаю, что уехать придется тебе.

Блоссом сложила на груди руки и заявила:

— Я не могу.

— Почему?

— В отличие от некоторых я живу в реальном мире, — едко заметила она.

— Что это значит?

— У меня нет доступа к частному самолету твоей компании, — пояснила она. — Я не могу лететь, когда мне вздумается. Я брала билет экономкласса и не могу его менять, поэтому я остаюсь.

— Ты собираешься провести медовый месяц в одиночестве? — недоверчиво спросил он.

— А ты здесь зачем? — выпалила она в ответ. — Кстати, отменить свадьбу — это такая же большая работа, как и ее подготовить. Я устала и заслуживаю отдыха.

Неужели она действительно обижалась на него?

— Ты говоришь это так, как будто я отменил свадьбу, — произнес он напряженным голосом. — И я помню, что это совсем не так.

— Интересно. А я не припомню, чтобы ты возражал.

Неожиданно Джо поразила мысль, что за все одиннадцать месяцев их знакомства, а девять из них они были помолвлены, они ни разу не повысили друг на друга голоса, а теперь вот выясняют отношения.

Эта женщина с сердитым прищуром и таким тоном была ему совершенно незнакома.

И почему эта новая Блоссом так его интриговала? Не то чтобы он когда-нибудь позволит ей узнать об этом.

— Хорошо, — согласился он, собрав волю в кулак, потому что боль становилась невыносимой, — ты можешь посмотреть.

— Тебе смешно? — угрожающе спросил Джо.

Слышала ли она когда-нибудь раньше эту опасную нотку в его голосе?

— Нет, — быстро ответила она.

— А мне показалось, ты насмехаешься над моим недостойным положением, — буркнул он.

Это замечание заставило ее хихикнуть. Или, может быть, этот зловещий тон в его голосе ее нервировал.

— Заметь, не я это сказала.

— Прекрати.

— Я не могу.

— Есть разница между «не могу» и «не буду», — вспылил Джо.

— У тебя всегда была такая симпатичная попка, — вырвалось у нее помимо воли. Она готова была язык себе откусить.

— Не сейчас, Блоссом, прошу тебя. — В голосе Джо послышались хриплые нотки, от которых у нее по спине пробежали мурашки.

И кого она пытается обмануть? Его близость вызывает у нее желание.

— Похоже, раны поверхностные, — делано безразличным тоном заметила она, хотя от вида его крепкого зада ее пробрала внутренняя дрожь.

— Я не хочу знать, как это выглядит. Давай покончим с этим как можно скорее, — выпалил он.

Может быть, ее присутствие и прикосновение волновало его больше, чем он хотел себе в этом признаться?

Блоссом нашла в аптечке пинцет и вынула первый крошечный осколок стекла. Джо непроизвольно вскрикнул.

— Просто представь, что мы в походе, — сладко пропела она, — и ты нечаянно упал в заросли ежевики.

— Я понятия не имел, что тебе так не понравился тот наш поход.

— Кое-что мне понравилось, — осторожно заметила она.

«Делить спальный мешок с Джо, сидеть у костра, тесно прижавшись к его сильному теплому телу, любоваться звездным небом», — напомнил внутренний голос.

— Но?…

— Меня кое-что пугало, — призналась она, неожиданно поняв, что не пыталась быть с ним до конца откровенной.

— Например? — не унимался он.

— Выйти из палатки пописать ночью, — ответила она. — Я боялась, что на меня может напасть медведь. А еще мне представлялось, что в кустах мог притаиться злоумышленник.

Джо помолчал, а потом спросил:

— Почему ты не рассказала мне о своих страхах?

Потому что она отчаянно хотела произвести впечатление на красавца-миллиардера, вот почему. И пыталась заставить себя полюбить то, что нравится ему.

Что на самом деле было фальшивой игрой и навело его на мысль, что она, возможно, захочет променять свадьбу своей мечты на бракосочетание в стиле кемпинга.

— Я считала, что ты будешь думать обо мне хуже.

«Если бы я показала тебе свое истинное лицо», — пронеслось у нее в голове.

— О! — воскликнул он раздраженно. — Спасибо за вотум доверия.

— Я сама виновата.

— Да, верно, ты не доверяешь мне свои страхи. Неудивительно, что напала на меня с вазой, раз думаешь, что подобные угрозы таятся в темноте.

— Видишь? Вот и доказательство! Ты действительно думаешь обо мне плохо.

— Нет, — возразил он.

Но Блоссом не сдавалась.

— Ты думаешь, я слишком остро отреагировала. Тебе нужна более смелая, уверенная в себе женщина, которая ничего не боится.

— Ты понятия не имеешь, кто мне нужен, — огрызнулся он. — И я не уверен, что это намного смелее, чем выскочить из темноты и ударить вазой предполагаемого злоумышленника.

Она молчала.

— Я всегда считал тебя смелой, — сказал он. — От манеры одеваться до готовности попробовать что-то новое и необычное.

Вряд ли ей стоило признаваться в том, что ее нарядами заведовала Блисс, а ее готовность к новшествам была продиктована желанием ему угодить.

— Будет больно, — предупредила она.

Ей не нравилось причинять ему боль. Она не собиралась мстить ему за язвительный комментарий о том, что она понятия не имеет, чего он хочет. Она сердилась не потому, что он поверил в иллюзию, созданную Блисс.

— Предыдущий раз было не особенно больно.

— Этот осколок крупнее и впился глубже.

— А-а-а! — завопил он.

— Терпи! Любители активного отдыха постоянно мирятся с подобными вещами.

— Откуда бы тебе, втайне боящейся походов, знать, с чем мирятся любители активного отдыха? — процедил он сквозь стиснутые зубы.

— Я по телевизору смотрела программу, — парировала она.

— Интересно, когда это ты успела при твоей-то занятости? — ехидно заметил он.

Замечание было справедливым. Ведь в прошлом году у старушки Блоссом Дюпон был суперсексуальный бойфренд, а затем очень привлекательный жених. Ее дни были забиты изысканно-романтическими развлечениями и смелыми приключениями, в которые он ее вовлекал.

А потом она с головой окунулась в планирование свадьбы века.

Нет, именно после расставания с Джо Блоссом запоем смотрела каждый эпизод программы «Выживание в дикой природе» и подумывала о том, чтобы пойти на кастинг. Почему бы и нет, теперь, когда ее жизнь кончена?

Теперь, когда она упустила свой шанс жить долго и счастливо?

И все из-за пустяка, попеняла ей рассерженная Блисс.

Как она могла бросить лучшего в мире парня?! Сейчас она бесполезна как работник, потому что все время рыдает. Потому что они планировали очень дорогую свадьбу, а теперь их агентство пытается найти средства на штрафы за отмену торжества в столь короткий срок.

— Ты должна сказать Джо об этих непомерных штрафах, — умоляла сестру Блисс.

Родители Джо любезно предложили оплатить расходы. Но Блоссом не могла заставить себя позвонить им и напомнить. По ее мнению, это было бы равносильно выпрашиванию денег и только подтвердило бы слова Джеймса Блэкуэлла: «Я знаю, что ты задумала».

Вместо этого Блоссом опустошила свои личные счета и ждала одобрения кредита. Ей не следовало приезжать на Гавайи, но, с другой стороны, отдых ей был просто необходим. За исключением перелета, никаких затрат не предвиделось. Хотя поездка на такси до «Хейл Аланы», которая находилась далеко от аэропорта, обошлась ей в кругленькую сумму. Вот почему она не купила местную сим-карту, летела рейсом экономкласса, купила дешевый невозвратный обратный билет.

Да, быть брошенной в дикой местности в пустыне с единственной спичкой, несмотря на прежнюю неприязнь Блоссом к походам, теперь казалось более приемлемым вариантом для ее несчастной жизни.

— Странное развлечение для девушки, которая терпеть не может походы, — заметил Джо.

— А ты вообще многого про меня не знаешь, — возразила Блоссом.

— Похоже на то, — согласился он.

— Вот, к примеру, однажды нам с мамой и Блисс пришлось три месяца жить в автомобиле, — призналась Блоссом.

Почему она выдала ему этот страшный секрет именно теперь, а не когда они были парой? Вопрос без ответа.

Джо так и застыл при этих словах, а затем вывернул шею и, взглянув на Блоссом, переспросил:

— Что ты сказала?

Сердце набатом билось в ее груди.

Вероятно, от созерцания его великолепной задницы.

— Ничего, — огрызнулась она.

— Блоссом…

— Все, дело сделано, — перебила она, обработав ранки антисептиком. — Будешь как новенький.

— Благодарю, — пробормотал он.

Повисло неловкое молчание.

— Я не знаю, что делать, — наконец призналась Блоссом. — Очевидно, что для нас обоих неприемлемо оставаться здесь вдвоем. Ситуация неловкая.

У него было странное выражение лица. Сочувственное?

— Я тоже не знаю, — медленно произнес он. — Может быть, у нас получится. Я думаю, мы только что прошли тест на неловкость. Ты вынула осколки из моей задницы, что может быть еще более неловким?

И оба рассмеялись. Одновременно, легко и непринужденно, как в старые времена.

— Мы оба могли бы остаться, — сказал он, глядя на нее. — Вилла довольно просторная. Места нам хватит. Я уверен, что мы сможем держаться подальше друг от друга, несмотря на кровопролитные нападения.

Еще недавно они были помолвлены, а сейчас он предлагает держаться подальше друг от друга. Неужели он предложил это из жалости? Или из чувства благодарности за оказанную первую помощь? Или просто потому, что он от природы хороший парень?

Что бы там ни было, но влюбленностью тут и не пахнет.

— Я уберу осколки вазы и пойду спать, — устало сказала Блоссом. Она мысленно прикинула разницу во времени: в Ванкувере сейчас два часа ночи.

В такой час человек становится очень уязвимым и способен на глупые поступки типа признания, что когда-то жила с мамой и сестрой в автомобиле. Она ведь никому и никогда об этом не рассказывала. Хорошо еще, что ляпнула такое, а не сказала, что по-прежнему любит его и ужасно скучает.

— Я сам уберу.

«Джо! Прекрати быть таким благородным и милым!» — мысленно воскликнула она.

Несмотря на то что она очень устала, не говоря уже о том, что была совершенно сбита с толку его присутствием, ее внезапно охватило дурное предчувствие.

— Как думаешь, сколько стоит ваза?

— Без сомнения, это эпоха Мин.

— Пожалуйста, скажи, что ты шутишь.

— Ладно, я шучу.

Но она не была уверена, шутит он или говорит серьезно.

— Но все равно вещь дорогая, — печально сказала она.

Он выгнул бровь и взглянул на нее. Эта приподнятая бровь говорила яснее, чем если бы он заявил, что люди его круга не обставляют свои дома дешевками.

— Боже, Блоссом, ты собираешься упасть в обморок из-за стоимости вазы?

— Возможно.

— Слушай, отправляйся в постель, — хрипло сказал он. — Не думай об этом больше. Я решу этот вопрос.

Конечно, она не позволит ему взять на себя расходы по замене вазы. Она добавит это к своему огромному долгу. Но сейчас не время спорить. Он прав. Она буквально валилась с ног от усталости.

— Какую спальню мне занять? — спросила она.

— Любую на этом этаже, — ответил он. — Полагаю, верхний этаж закрыт. Там вотчина Бекки и Дейва, когда они на вилле. А вообще, у них несколько домов в разных частях света.

Понятно. Вот в каком кругу он вращается. Неудивительно, что он был шокирован, услышав, что Блоссом и ее семья жили в автомобиле. А ведь он чуть было на ней не женился.

Она вошла в роскошную спальню и распахнула окна навстречу ночным звукам. В комнату вплыл аромат гибискуса. Блоссом почистила зубы, надела пижаму, а затем скользнула под прохладные хрустящие простыни.

Вряд ли ей удастся скоро заснуть, сказала она себе.

Странное место. Чужая кровать. Выброс адреналина. Мужчина, который чуть было не стал ее мужем, неожиданно делит с ней кров, но не постель.

Потолочный вентилятор тихо жужжал, вдали слышался шум прибоя.

Блоссом заснула, едва ее голова коснулась подушки.

Блоссом проснулась утром от птичьего гомона. Именно так, по ее представлениям, должны были звучать джунгли. Одна из птиц особенно громко и с настойчивым энтузиазмом возвещала о приходе нового дня.

Все выглядело довольно экзотично: свет, отбрасывающий тени от пальмовых листьев на стену спальни, восхитительный ветерок, колышущий занавески, шум волн, более нежный, чем прошлой ночью, дразнящий запах кофе.

Учитывая безумные события предыдущего вечера и то, что это утро должно было случиться после первой брачной ночи, Блоссом неожиданно для себя и впервые после того злополучного ланча ощутила радость бытия. Она пыталась себя убедить, что это волшебство Гавайев, а не присутствие Джо, мужчины, который чуть было не стал ее мужем.

Ей не стоит с ним видеться. Но очень хочется. Блоссом посмотрела на свою затрапезную пижаму — хлопковые штаны в серую полоску и серенький топ. Ей и переодеться было особо не во что. Она прихватила с собой минимум вещей, поместившихся в ручную кладь, за которую не нужно было платить. И это был гардероб женщины, которая простилась с любовью навсегда.

Однако вопрос, что надеть, отпал сам собой, когда она услышала, как открылась, а затем закрылась входная дверь. Она встала и подошла к окну, из которого сквозь пальмы открывался вид на изогнутую подъездную дорожку из гравия. Джо уезжал!

Сегодня на нем были бежевые шорты и белоснежная рубашка с коротким рукавом, а через плечо была перекинута сумка.

Модные солнцезащитные очки придавали ему сходство с кинозвездой. На мгновение ей показалось, что он, возможно, покидает Гавайи.

Такой расклад ее вполне устроил бы. Хорошо, если бы он уехал и забрал с собой все это напряжение, размышляла Блоссом с тревожно бьющимся сердцем.

Она не желала снова попасть под его чары. Ей нужно помнить строчку из популярной песни «Голод» — любовь приносит боль.

Она намеренно не думала о следующей строчке, в которой говорилось, что любовь стоит всей этой боли.

Но она боялась любви, хотя и не хотела себе в этом признаться.

Покосившись на сумку Джо, она увидела торчащее из нее полотенце и тюбик солнцезащитного крема. Значит, он просто собрался на пляж и выполняет свое обещание не сталкиваться с ней на вилле. Он сел в серебристый кабриолет, дал задний ход и выехал с подъездной дорожки.

Она разочарованно смотрела ему вслед, а затем встряхнулась и залюбовалась великолепным пейзажем. «Хейл Алана» и ее обширная территория были врезаны в склон холма с видом на океан, который она слышала прошлой ночью.

Блоссом прошла по коридору и оказалась в современной просторной кухне. В ярком утреннем свете помещение выглядело еще более привлекательным, чем прошлым вечером.

Огромная ваза с райской птицей, которую она даже не заметила в суматохе прошлой ночи, стояла в центре стола рядом с бутылкой очень дорогого шампанского и корзиной с бантиком, доверху наполненной экзотическими фруктами: ананасами, папайей, манго, маракуйей, крошечными бананами.

К ручке был прикреплен конверт, адресованный мистеру и миссис Блэкуэлл. Она взяла его и пробежала пальцами по надписи. Судя по весу конверта, внутри его что-то было.

Управляющий поместьем позвонил ей несколько дней назад. Она вспомнила их разговор.

— Мисс Дюпон! «Хейл Алана» ждет вас. Вилла в вашем полном распоряжении. Весь обслуживающий персонал в отпуске, так что наслаждайтесь медовым месяцем в полном уединении.

Интересный тип. Неужто думает, что молодожены ходят голыми во время медового месяца?

Управляющий меж тем с энтузиазмом продолжал:

— Холодильник забит провизией. Шеф приготовил разные вкусности и заморозил блюда. Мы все ужасно рады, что на вилле будут жить молодожены. Персонал из кожи вон лез, чтобы все было идеально.

У Блоссом не хватило духа сказать ему, что никакого медового месяца не будет.

К тому же в этот момент ее осенило: раз вилла пустая, она сможет поехать туда зализывать раны. Она сможет побыть там абсолютно одна, даже любимую сестру не станет звать. Нельзя же позволить, чтобы все усилия персонала пропали даром.

Так, теперь о конверте. Кто должен его вскрыть? Она или Джо? И нужно ли вообще его открывать?

Конечно, нужно. Может быть, даже следовало бы ответить. Однако в данный момент ей не хотелось об этом думать.

Как можно о чем-то думать, когда по кухне плывет такой кофейный аромат?

Блоссом налила себе чашку кофе, сделала глоток и прикрыла глаза от удовольствия. Райское наслаждение!

Она заметила записку рядом с кофемашиной и сразу узнала почерк Джо.

«Можно провести всю жизнь на Большом острове, но так его и не узнать до конца. Но три объекта к посещению просто обязательны: пляж Хапуна (осторожно, могут быть большие волны), вулкан (активен в настоящее время) и гавайский тропический ботанический сад».

Первые два совета были явно от Джо. Он горячий парень и обожает риск. Но ботанический сад? Это что-то новенькое. Они действительно многого не знали друг о друге. Он даже оставил карту и отметил эти интересные места. Блоссом и не думала, что остров такой огромный. До вулкана и ботанического сада нужно добираться несколько часов. Ближайшим из указанных достопримечательностей оказался пляж. До него она, пожалуй, может дойти пешком, если бы у нее были силы. Но она по-прежнему чувствовала себя опустошенной, да и вчерашняя стычка с Джо не прибавила энергии.

Учитывая цены на такси, она не станет осматривать окрестности. Ей хотелось пассивного отдыха у бассейна с книжкой в руках. Джо все месяцы их помолвки постоянно вытаскивал ее из зоны комфорта, и она не смела сопротивляться. Но вот теперь имеет законное право на отдых по душе. Она хочет расслабиться и подумать о том, кто она такая и чего на самом деле хочет от жизни. Гавайи — идеальное для этого место. Если бы еще Джо рядом не ошивался, было бы совсем хорошо.

Она увидела, что рядом с большой корзиной фруктов с карточкой стояла тарелка с маффинами и сыром. У нее слюнки потекли. Впервые за две последние недели она почувствовала, что голодна. А еще Джо любезно порезал ананас. Блоссом впилась зубами в сочную сладкую мякоть и застонала от восторга. Такого ананаса ей не доводилось пробовать.

— Сегодня лучший день моей жизни, — решительно произнесла она и продолжила наслаждаться фруктом.

Что, если Блоссом зарделась не от смущения, а перебрала солнца?

Стремление защитить, которое она всегда вызывала, все еще в нем жило, как будто за последние две недели на него не обрушился ураган по имени Блоссом.

Притворившись, будто вид ее до боли знакомых прелестных изгибов и каскад роскошных волос нисколько его не смутил, он пересек настил и опустился в шезлонг рядом с ней.

— Хорошо провела день? — спросил он и отхлебнул пива.

— Превосходно, — ответила она, чопорно поправляя полотенце. — А ты?

— Тоже прекрасно. — Он сделал еще глоток.

— Хорошо, — кивнула она. — Рада за тебя.

Его бесил этот вежливый тон и светский разговор с женщиной, за которой всего несколько недель назад он гонялся по своей спальне до тех пор, пока оба в изнеможении не падали на кровать.

— Как твои… э-э… порезы? — поинтересовалась она тем же официальным тоном.

Он должен бежать без оглядки, пока у него есть шанс.

— Я ведь сижу, видишь?

Почему каждое произнесенное слово вызывало у него это щемящее чувство? Он ненавидел себя за это. И он точно знал, откуда это исходит.

— Нам нужно поговорить, Блоссом.

— А мне всегда казалось, что мужчины терпеть не могут эту фразу.

— Мне всегда нравилось беседовать с тобой, — возразил Джо.

— Но только не о десерте крем-брюле, — подначила она.

— Я хочу понять, что произошло. — Он все-таки полез в кроличью нору, хотя у него был шанс ретироваться. — Не думаю, что дело было лишь в выборе глупого десерта.

Ему не следовало употреблять слово «глупый», потому что Блоссом поморщилась, а затем ее лицо приняло отрешенное выражение.

— Хм, если ты так жаждал узнать, что произошло, мог бы позвонить. В любое время в течение последних двух недель. Надеюсь, ты не думаешь, что я целыми днями сидела у телефона в ожидании твоего звонка? Ничего подобного.

Последняя фраза прозвучала достаточно беззащитно, словно она и правда ждала.

— Я должен был позвонить? — искренне изумился он. — А не ты ли швырнула в меня помолвочным кольцом?

— Я не швыряла, — огрызнулась она.

— Фигура речи, — пояснил Джо.

Блоссом надолго замолкла. Джо решил было, что она не станет отвечать, и в этот момент она ровным тоном произнесла:

— Ты, похоже, утратил ко мне интерес. Ни одна девушка, даже та, которая когда-то жила в машине, не хочет, чтобы жених сомневался.

Потерял интерес? К ней? Жених поневоле? Он? Как она могла вообще в это поверить?

— Ты никогда не говорила этого раньше. О жизни в машине, — уточнил он. Теперь она упомянула об этом дважды менее чем за двадцать четыре часа.

— Это просто не то, о чем хотел бы рассказать организатор эксклюзивных свадеб.

— Ты думаешь, я бы кому-нибудь открыл этот секрет? — спросил он, уязвленный.

— Ты бы никому не рассказал? Тебе не было бы стыдно за меня?

— Что-то не припомню, чтобы ты раньше так все переиначивала, — буркнул Джо, а затем добавил тихо: — Блоссом, я никогда не терял к тебе интерес.

— Ну, значит, мне так показалось. — Она потуже завернулась в полотенце, словно хотела показать, что не верит ему.

— В тот день в «Эссенсе» я просто подумал вслух о предстоящей свадьбе. И никак не ожидал, что бомба взорвется от того, что поделился с тобой своими мыслями.

— Но это не просто свадьба, это наша свадьба, и я всю себя отдала ее подготовке, — горячо произнесла она.

— Я знаю, — ответил он с искренним раскаянием.

— А если знаешь, почему захотел изменить план, к тому же так радикально?

Он тяжко вздохнул и уставился на прозрачную воду в бассейне.

— Свадьба показалась мне… — Он замолчал.

— Показалась чем? — настаивала Блоссом.

— Я не хочу нового взрыва бомбы, — признался Джо.

— Взрыва не будет, — пообещала Блоссом.

— Ладно. Мне казалось, что подготовка свадьбы тебя изменила.

Блоссом, в которую он влюбился, живая, земная, веселая, превратилась в Блоссом — организатора свадьбы века.

Поначалу ему даже льстило, что он стал источником ее вдохновения в подготовке свадебной церемонии. Но потом свадьба, казалось, стала ее навязчивой идеей. Она стремилась подготовить идеальную свадьбу и погрязла в мелочах.

Как будто выбор между крем-брюле и чизкейком был решением мировой проблемы с далекоидущими последствиями.

Отчасти это была его вина. Он очень красиво и романтично ухаживал. Ему доставляло невероятную радость видеть ее широко раскрытые от удивления глаза, когда она принимала его подарки. Он водил ее на концерты знаменитостей, с которыми потом они ужинали в эксклюзивных ресторанах. Они совершили головокружительные поездки в Нью-Йорк и Париж.

Так почему же он вспоминал тот поход с такой тоской? Потому что это было лучшее из всего, что они видели и где побывали. Это было настоящее, чистое и прекрасное в своей простоте событие.

Джо так хотелось завоевать Блоссом, что он не скупился на подарки, путешествия и развлечения, которые можно купить за деньги. А потом он сделал ей предложение, и началась безумная гонка в подготовке свадьбы. Пока он наблюдал, с некоторым испуганным восхищением, Блоссом все глубже погружалась в организационные проблемы и все меньше времени уделяла их романтическим отношениям и чудесному подарку по имени «любовь». И все же Джо не предлагал ей пересмотреть планы на свадьбу.

По какой-то необъяснимой причине он не чувствовал себя готовым раскрыть ей правду о болезни отца. Потому что доверие между ними стало таким хрупким?

Голос матери снова зазвучал у него в голове: «При данных обстоятельствах мы не сможем быть на свадьбе».

Взгляд, которым Джо одарил Блоссом, был раздражающе безразличным.

— Ладно, — сказал он, — возможно, я тебе и не понадоблюсь…

«Да, ты мне действительно нужен!» — кричало все внутри Блоссом, но она никогда не позволила бы ему увидеть эту ее слабость, как и любую другую.

— Не понадобишься, — подтвердила она.

— На Гавайях не так уж много недостатков, — заметил Джо. — Но один из них весьма существенный — никуда нельзя отправиться без автомобиля. На острове нет приличной системы общественного транспорта. Такси и райдшеринг не в изобилии и ненадежны.

— Такси стоит дорого, — сказала она. — Я приехала на нем из аэропорта.

— В любом случае тебе следует взять напрокат машину.

— О, для начала я просто собираюсь побыть на вилле, — сказала Блоссом. — Это мое представление об идеальном отдыхе: солнце, книга и бассейн.

— Ты не собираешься посмотреть остров? — удивился он.

— Может быть, позже.

Джо показалось, что она вообще не собирается покидать «Хейл Алану».

— Ты могла бы снять номер в Ванкувере, если тебе нужен только бассейн и книга.

— В городе нет такого солнца, — возразила она.

Он прищурился. Блоссом видела, что в его голове что-то начало проясняться.

Рейс экономкласса. Беспокойство по поводу стоимости вазы. Замечание о дорогом такси. Никакой арендованной машины.

— Послушай, — произнес он, — ты не можешь приехать на Гавайи и ничего не посмотреть.

— Я могла бы отправиться на автобусную экскурсию, — сказала Блоссом.

Она была уверена, что и автобусный тур ее бюджет не потянет, потому что она на мели.

Но Джо до сих пор, похоже, не замечал, что она стеснена в средствах. Видно, по себе судит. Это ее слабость, о которой ему не обязательно знать. Она все еще пыталась сохранить остатки гордости.

— Автобусная экскурсия, — медленно повторил он, как будто она сказала что-то на иностранном языке.

— А что плохого в автобусной экскурсии?

— Я не говорю, что это плохо. Избавь меня от еще одной лекции о реальном мире.

— Считай, что избавлен, — резко бросила она.

— По крайней мере, в океан ты должна окунуться.

Интересно, он специально предлагает ей что-то бесплатное?

— Ты проделала такой путь и не попробуешь поплавать с трубкой или на доске?

Блоссом была уверена, что подобные развлечения потребуют аренды недешевого оборудования.

— Акулы, — парировала она. — Осторожность можно расценить как проявление силы, а не слабости.

Он хмыкнул, по всей вероятности, неубежденный.

— Не хочу тебя пугать, но главная опасность для тебя в настоящий момент…

«Это быть рядом с тобой», — закончил ее внутренний голос.

— Это получить солнечный ожог, — закончил Джо. — Ты нанесла защитный крем?

Слава богу, он не заметил главной опасности. Он вообще, похоже, бесчувственный.

Но какое это теперь имеет значение?

— Я в порядке, — ответила она. — Я намазалась везде, где достала.

— Многие недооценивают силу ультрафиолета даже в тени и тем самым портят себе отпуск, — проворчал он.

— Существует тонкая грань, — встряла Блоссом, — между заботой и контролем.

Он пристально на нее взглянул.

— Дай посмотрю твою спину.

— Нет.

— Ты же исследовала мою задницу.

— Только в медицинских целях!

— Это то же самое.

Зачем позволять ему думать, что она стесняется?

— Хорошо.

Все еще прижимая к себе полотенце, она повернулась к нему спиной. Он взял тюбик с кремом, и тут Блоссом почувствовала руки Джо на своей спине. Они были теплыми и сильными, когда он неторопливо наносил солнцезащитный крем. Его движения были медленными и дразнящими. Специально? Она жаждала узнать, к чему все это могло бы привести. Ей казалось, что она перестала дышать.

— Во что обошлась наша несостоявшаяся свадьба? — спросил он.

Блоссом поняла, что Джо догадался, почему она экономит в поездке. А сейчас этим втиранием крема пытается ее отвлечь и как бы невзначай затронуть тему финансов. Как будто он понял, что разговор о деньгах с человеком, который когда-то жил в машине, будет довольно щекотливым.

— Мы потратили кучу денег, — неохотно ответила она.

— Мои родители хотели заплатить. Это был их свадебный подарок.

— Я не приму подарок на свадьбу, которая не состоялась.

— В данных обстоятельствах, я думаю, они все равно заплатили бы.

— Мне не нужна их жалость.

— Это неправильный взгляд на вещи.

— Послушай, не учи меня жить.

— Елки-палки, какая же ты колючая!

Именно такие слова желает услышать каждая девушка от любимого человека, который нежно втирает крем в ее кожу такими сексуально-плавными движениями.

— В таком случае я заплачу, — заявил Джо.

На долю секунды Блоссом испытала такое облегчение, что едва не разрыдалась.

И тут ей в голову пришла ужасная мысль. Что, если она полюбила Джо не ради его самого, а ради богатства? Не за его нежные прикосновения, а за умение решать все проблемы с помощью денег? За его возможность ездить, куда захочет, покупать, что захочет, делать, что захочет?

Выйди она за него замуж, ей никогда не пришлось бы думать о деньгах. И эта маленькая девочка, которая жила внутри и постоянно беспокоилась о нехватке денег, наконец почувствовала бы себя в безопасности.

Джо и Блисс правы. Планирование свадьбы изменило ее.

Помолвка с Джо изменила ее.

И вовсе не в лучшую сторону.

Блоссом с грустью осознала, что иметь достаточно — не замена тому, чтобы быть самодостаточной.

Она высвободилась из его рук, поправила полотенце и откинулась на спинку шезлонга. Взяв свою книгу, Блоссом притворилась, что читает.

Никогда не поздно поступить по совести. Блоссом махнула рукой.

— Даже не думай об оплате свадьбы, — надменно произнесла она, спасая остатки гордости. — Очевидно же, что все дело во мне, так что мне и платить.

— Я не знаю, в какой момент разговоры с тобой стали похожи на передвижение по минному полю, — коротко бросил он.

Ее сестра сказала, что Блоссом была проблемой. Джо, казалось, тоже полон решимости видеть в ней проблему.

Блоссом не собиралась быть ничьей проблемой. Она сама все решит.

— Итак, подведем итог, — едко произнесла она, — минные поля, свадьбы, солнечные ожоги, проблема передвижения по острову — все это теперь не твои проблемы.

— Ты права, — процедил он сквозь зубы.

— Но если ты хочешь быть за что-то ответственным…

— Не хочу, — перебил он.

Блоссом тем не менее продолжила:

— На столе в гостиной лежит конверт, адресованный мистеру и миссис Блэкуэлл. И похоже, в нем не только открытка. Если это свадебный подарок, его необходимо вернуть. Ты можешь этим заняться?

— Как скажешь, — ответил он и нырнул в воду.

Блоссом старалась не смотреть на разошедшиеся по воде круги. Она уже сделала все возможное, чтобы окончательно испортить их отношения. Хотя, по правде говоря, изнывала от желания быть рядом с ним.

Но Блоссом теперь не была уверена, что заслуживает Джо.

На самом деле Блоссом и в себе не была уверена. Она прилетела на Гавайи с целью разобраться, кто она такая и чего хочет от жизни. Однако в присутствии Джо это невозможно. Следует ли ей вернуться домой? Она поднялась из шезлонга, застегнула верх купальника, взяла книгу и зашагала прочь.

В безопасности своего номера она поискала рейсы, вылетающие из Каилуа-Коны. Ближайший был через неделю. В любом случае она планировала провести на вилле десять дней. Теперь уже девять.

Ей просто придется смириться с этим.

Надежда умирает последней, хотя Джо не особенно в это верил. И тем не менее…

Он размышлял над последними словами Блисс, поглощая один за другим божественные яблочные бананы. Они почти год были вместе с Блоссом, а он, оказывается, совсем ее не знал.

«Звони пилоту», — приказал он себе.

Но он этого не сделал. Он по-прежнему размышлял над откровением Блисс о том, что Блоссом не верила, что с ней могут случиться хорошие вещи. Что она намеренно все портила, когда жизнь складывалась слишком хорошо.

Его внимание снова привлекла открытка. Это была репродукция картины, изображавшей силуэты мужчины и женщины, сидящих бок о бок на пляже и любующихся закатом. Идеальная открытка для молодоженов. Но она также напомнила Джо о том времени, когда они с Блоссом ходили в поход.

На обороте было послание, написанное каллиграфическим почерком от руки. Оно было подписано управляющим Калани и всем персоналом «Хейл Аланы». Джо прочитал послание, а затем медленно перечитал его еще раз.

Может быть, Блоссом больше не хотела выходить за него замуж. Женщина, которую он любил, но которая превратилась в незнакомку.

Но у него внезапно возникло ощущение, что это послание имеет отношение не столько к его предложению переосмыслить свадьбу, сколько к истории о боязни надеяться на лучшее и неверии в то, что мечты сбываются. Именно на это она намекала, и об этом ему только что поведала Блисс.

Так что, возможно, несмотря на его собственные опасения по поводу женитьбы из-за диагноза отца, он остался бы на острове. Джо воспринял слова на открытке как приглашение посмотреть на все по-другому, стать лучше. Он снова глянул на карточку.

Блисс спросила, не видит ли Блоссом, что сама судьба свела их на Гавайях.

Он не был уверен, что верит в судьбу, но и насмехаться над знаками судьбы не стоит.

Национальный парк вулканов и тропический сад на другой стороне Хило — прекрасные места для однодневной поездки. По пути туда они могли бы остановиться на Пуналуу, самом знаменитом из пляжей острова с черным песком. На этом пляже обитают черепахи. У него было такое чувство, что черепашки привели бы ее в восторг. Кажется, пустяк, а может послужить доказательством того, что с Блоссом могут случиться хорошие вещи.

Джо поставил бутылку шампанского в холодильник. Конечно, они далеки от празднования перемирия, но всякое может случиться.

Джо взял купоны и карточку. Чувствуя себя воином, идущим в бой, он прошел по коридору и остановился у двери комнаты Блоссом, глубоко вдохнул и постучал.

— Да?

Блоссом уже обрядилась в свою затрапезную пижаму и лежала на кровати, притворившись, что целиком погружена в книгу.

На самом деле она не прочитала ни строчки с той минуты, как Джо появился у бассейна.

Он вошел и присел на край кровати. На нем не было рубашки, а волосы были влажными после бассейна. Блоссом почувствовала, как внизу живота запорхали бабочки.

— Я вскрыл конверт.

— К-какой конверт? — переспросила она.

— Тот, которым ты просила заняться.

О, вот этот. Адресованный мистеру и миссис Блэкуэлл. Если бы они на самом деле являлись мистером и миссис Блэкуэлл, то были бы в этой постели вместе. Это восхитительное мужское тело принадлежало бы ей, чтобы исследовать его, пробовать на вкус, прикасаться к нему.

Блоссом почувствовала, что у нее кружится голова от желания.

В конверте оказались купоны на посещение самых известных достопримечательностей острова.

Джо подошел и положил ваучеры ей на колени. Блоссом перебирала их, придав лицу безучастное выражение, хотя в душе ликовала, так ей хотелось увидеть Гавайи.

— Это подарок не от Бекки и Дейва и не от моих друзей, а от персонала виллы. И они невозвратные.

— Ай-ай-ай, — расстроилась Блоссом.

— Нам придется поехать.

— Нам? — пискнула она. Блоссом считала, что он отдает купоны ей, потому что догадался, что она не может себе позволить увидеть достопримечательности Большого острова.

Но они ведь уже не пара.

Джо без приглашения придвинулся поближе к Блоссом. Она кожей ощущала такой знакомый и любимый запах. На нее невольно нахлынули воспоминания об их первой ночи любви, о его нежности и о том, как она отдалась ему душой и телом.

Вот и сейчас эти мысли пробудили в ней подобную страсть.

Блоссом намеренно натянула одеяло до самого подбородка и чуть отодвинулась.

— Нужно понимать, что персонал сделал этот подарок от души и, кроме того, люди потратились, хотя я уверен, что Дейв платит им достойную зарплату, не стоит игнорировать их доброе намерение сделать нам приятное, — увещевал ее Джо.

Блоссом почувствовала, что ее воспоминания вкупе с уговорами Джо ослабили ее сопротивление, и она готова согласиться.

— К тому же ты ведь не желаешь расстроить мадам Пеле отказом?

— Кто такая эта мадам? — невольно поинтересовалась Блоссом.

— Богиня вулканов, — пояснил он. — Предание гласит, что именно она создала Гавайские острова. Мне хотелось бы отправиться завтра в Килауэа, в ее святилище. — Он понизил голос: — Вместе с тобой.

— Я…

— Прежде чем отказаться, послушай, что написано в открытке.

Блоссом поразилась, как он не догадывается, что она не может сказать ему «нет», особенно сегодня.

— Алоха, — начал он тихо, но с чувственным придыханием, — по-гавайски значит и «здравствуй», и «прощай». Но значение слова гораздо шире. Гавайцы считают, что понятие «алоха» означает союз сердца и разума в стремлении к самопознанию и проявлению добрых чувств к другим людям.

Блоссом слушала словно завороженная.

— Я думаю, именно так повел себя персонал виллы по отношению к нам, — заметил Джо. — Они приготовили для нас виллу и подарок, чтобы мы познакомились с их родным островом и полюбили его, как они.

Блоссом согласно кивнула, а Джо продолжил читать:

— По алохе считается, что все люди взаимосвязаны и нужны друг другу.

«Взаимосвязаны и нужны», — повторила она про себя, глядя на его красивый обнаженный торс.

Джо, казалось, не замечал ее растущего волнения.

— Алоха также дает возможность услышать невысказанное, увидеть невидимое и познать непознанное.

— Какое объемное слово, скорее даже понятие, таящее в себе такую мудрость, — восхитилась Блоссом.

— Согласен, — кивнул Джо. — И наконец, алоха не требует ничего взамен.

Блоссом молчала. Текст про алоху глубоко ее потряс. Она ощутила, как ее зачерствевшее сердце начало потихоньку оттаивать.

— Я не могу отказаться от такого подарка, — заявил Джо решительно. — Ты со мной?

Предложи он ей сейчас прыгнуть на тарзанке с моста Навахо, она бы к нему присоединилась.

Джо посмотрел ей прямо в глаза:

— Если совершенно незнакомые люди дарят нам алоху, почему бы и нам не обменяться таким подарком?

— Вероятно, мы можем так поступить, — тихо согласилась она. — Но у нас все так сложно…

— А давай попробуем без сложностей. Просто насладимся красотами острова, проветрим наши головы, а потом решим, что делать дальше.

Он предлагал ей провести вместе оставшиеся девять дней. Это отличная отсрочка от размышлений о том, как дальше жить без него, и грех ею не воспользоваться. У нее нет сил отказаться от такого.

— Алоха, Блоссом, — мягко произнес он.

— Алоха, Джо, — ответила она, понимая, что это может означать и здравствуй, и прощай.

И так много всего между этими понятиями.

На мгновение ей нестерпимо захотелось скрепить их сделку поцелуем.

Однако Джо, словно угадав ее намерение, быстро поднялся с кровати и направился к двери. Она кисло на него взглянула. Раньше он никогда бы не отказался.

Блоссом долго не могла заснуть, думая о завтрашнем дне. Что, если судьба дает им второй шанс? Или они в буквальном смысле играют с огнем на этом острове активных вулканов?

Засыпая, она все же решила, что это второй шанс, а если и нет, она должна исправить то, что натворила.

По правде сказать, Джо уже был потрясен. И не столько предстоящим шопингом, сколько счастливым выражением лица Блоссом с начала их путешествия.

С первого момента их знакомства, помимо мгновенно возникшей химии, его восхищала ее способность удивляться всему новому и неизведанному. Например, тому, с каким восторгом она дотронулась до лавы.

Он правильно сделал, что остался. Принял послание открытки и проникся духом алоха, сделав шаг вперед, чтобы стать лучше.

Сейчас он наблюдал, как Блоссом остановилась у отдела женского платья.

Витрина пестрела моделями ярких летних платьев и сарафанов с эластичными вставками, узкими бретельками и пышными юбками.

Но его удивила цена — десять долларов за любую модель, а Блоссом колебалась.

— Вот это, — сказал он, указав на белое платье с ярко-розовыми цветами гибискуса по всему полю. — О, черт, и это тоже. — Он снял с вешалки желтый сарафан, усыпанный белыми цветами франжипани.

— Это почти весь наш бюджет, — заметила она, но прижимала платья к себе, как Золушка, у которой есть выбор бальных платьев.

— Давай увеличим бюджет, — предложил Джо.

— Мы час как выехали, а ты уже предлагаешь увеличить бюджет, — укорила она.

— Семьдесят пять долларов.

Она с серьезным видом обдумывала его предложение, словно речь шла о миллионной сделке, и наконец торжественно произнесла:

— Согласна, но при одном условии.

Джо с интересом на нее взглянул:

— И какое это условие?

— Я тебе тоже что-то подберу.

Он согласно кивнул, но в следующее мгновение пожалел, потому что Блоссом принесла ему пятидолларовые черные шорты с розовыми фламинго. В ее глазах плясали чертики, и за это ее настроение он готов был смириться даже с этими нелепыми шортами.

Блоссом скрылась в примерочной и вскоре вышла в бело-розовом платье с гибискусами.

У Джо отвисла челюсть. На ней это дешевое платье выглядело моделью от-кутюр.

Она покружилась перед ним и озабоченно спросила:

— Не слишком короткое?

— Нет, нет, в самый раз, — хрипло произнес он, пожирая глазами ее стройную фигурку.

— Как думаешь, я могу в нем остаться?

— Конечно, просто сними ярлык, и мы заплатим по нему на кассе.

Она лучезарно ему улыбнулась, и у Джо потеплело на сердце.

Затем они направились в секцию головных уборов и перемерили кучу шляп, панам и бейсболок разных фасонов и расцветок, беззлобно подтрунивая друг над другом и от души веселясь.

К тому времени, когда Блоссом наконец выбрала белую соломенную шляпу от солнца за пять долларов, у них болели животы от смеха.

В отделе косметики она обнаружила полку, полную солнцезащитных кремов. Она выбрала баллон с распылителем и сказала:

— Я могу пользоваться им без посторонней помощи, в соответствии с нашим правилом «не касаться друг друга».

Глядя на нее в этом платье, на ее лицо, светящееся радостью, Джо поздравил себя с тем, что придумал это правило!

Они направились в секцию спортивных товаров. Выбор трубок и масок для подводного плавания был огромен. Джо сразу перешел к полкам с более качественным товаром. Он выбрал комплект и изучал его, когда подошла Блоссом, скосила глаза на цену и возмущенно ахнула.

А затем нашла другую модель вполовину дешевле.

— Вот это вполне подойдет, — твердо сказала она.

— А как насчет буги-борда? — спросил он, указав на ряд досок для серфинга.

— Одна доска съест почти весь бюджет, — возмутилась Блоссом.

— Я вспомнил, на вилле есть буги-борды в гараже. Я раньше ими пользовался.

Блоссом улыбнулась ему так, словно он спас мир от ядерной катастрофы, а не сэкономил шестьдесят долларов.

На кассе выяснилось, что вместе с налогами они превысили бюджет на шесть долларов. Он испугался, что Блоссом сейчас что-то оставит, например желтое платье, а он в жизни ничего так не хотел, как увидеть ее в нем.

Но Блоссом не возразила против перерасхода.

Нагруженные покупками, они направились к кабриолету.

— Я умираю с голода, — заявила она.

Он с вожделением взглянул на сетевую закусочную с гамбургерами у входа в магазин.

— Держу пари, мы могли бы перекусить меньше чем за десять баксов.

Ему следовало бы быть осмотрительнее.

— Но я захватила еду с собой! Смотри, вон там, у стены, стоит столик для пикника.

Он порылся в их покупках, выудил новые шорты и переоделся за дверцей машины. Он сам от себя не ожидал такого. Он, Джо Блэкуэлл, надевает простенькие шорты на стоянке дешевого магазина. И все же отказ от укоренившихся привычек внес свежую струю, и он почувствовал себя удивительно живым.

Или он обманывал самого себя? Это благодаря Блоссом он ожил и ощутил вкус жизни. Факт, подтвержденный ее улыбкой, когда она увидела шорты.

Джо сказал с притворной сварливостью:

— У меня такое чувство, будто мы готовимся к дешевой туристической вечеринке.

— Мы и есть туристы, — напомнила она ему. — Я не считаю, что ты выглядишь безвкусно. Я думаю, ты выглядишь очень, — она покраснела, — мило. А я? Я выгляжу безвкусно?

Он судорожно сглотнул.

— Нет.

Он не добавил, что Блоссом выглядела чертовски сексуально, а просто направился следом за ней к столику.

Они уселись, и Блоссом протянула ему завернутый в фольгу бутерброд.

— Что это? — недоверчиво спросил он, уставившись на два квадратных ломтика хлеба с чем-то светло-коричневым внутри.

— Бутерброд с арахисовым маслом, — пояснила Блоссом.

Он, наверное, невольно поморщился, потому что она тут же его одернула.

— Ради бога, Джо, не будь таким снобом.

— Сноб или нет, но арахисовое масло есть не буду, я куплю себе гамбургер.

Через пять минут он вернулся с гамбургером и большой порцией картошки фри.

Блоссом зыркнула на него, а Джо с наслаждением вонзил зубы в сочный гамбургер.

— Ничего вкуснее в жизни не пробовал, — заметил он.

— Конечно, куда уж там, — ехидно процедила Блоссом. — Просто не хочешь выглядеть снобом, ты ведь бывал в лучших ресторанах мирового класса.

Он протянул ей гамбургер:

— Сама попробуй, а потом будешь говорить.

Блоссом перегнулась через стол и откусила. Он смотрел, как ее губы коснулись булки в том месте, где он только что сам кусал, и это простое действие показалось ему таким интимным.

Блоссом не могла сдержать довольной улыбки.

— Правда вкусно, — призналась она.

— Хочешь, я и тебе куплю?

— Нет, это будет нарушением правил.

— Но он такой бюджетный, — пытался урезонить ее Джо.

Однако Блоссом была неумолима.

— С этого все начинается. Сначала гамбургер, а потом ужин в пятизвездочном отеле на Гавайях.

— На это я и не надеюсь, — подмигнул ей он.

— А что, если я начну нарушать правила?

— Не могу дождаться, — ухмыльнулся Джо.

— На самом деле, — начала она, — ты уже однажды нарушил мое правило, так что теперь моя очередь.

Она одарила его губы таким страстным взглядом, что он чуть не подавился гамбургером.

— Хорошо, — хрипло пробормотал он. — Давай покончим с этим и будем квиты.

Блоссом сладко улыбнулась Джо:

— Покончить? Ну, уж нет, только не сейчас. Я получу свое, когда и где захочу.

Он почувствовал, как по спине побежали приятные мурашки.

— Вот, угощайся картошкой фри, — предложил он.

— Все нормально. Я, правда, люблю арахисовое масло. — Она поколебалась, а потом продолжила: — В детстве мы жили довольно скромно, и я тогда считала, что, если у нас есть арахисовое масло на бутерброд, значит, все в порядке.

Джо довольно долго молчал, а потом сказал:

— Не понимаю, почему я только сейчас узнаю о таких подробностях — жизнь в автомобиле, арахисовое масло как спасательный круг?

— Мое выпускное платье было куплено в комиссионке. Это был наряд от Джейкоба Минстрела.

Что-то в ее тоне подсказывало, что для Блоссом это воспоминание много значит.

— И?

— Оказалось, что это сестра моего бойфренда отдала платье в магазин. Она и ее мать решили, что на мне платье смотрится как полная безвкусица.

Так вот откуда ее беспокойство по поводу того, как она выглядит в новом летнем платье. Джо и сам удивился неожиданной вспышке ярости, которая в нем бурлила.

— Они тебе об этом сказали?

— Нет, я случайно подслушала их разговор, когда проходила мимо.

— А ты понимаешь, что это на самом деле значит?

— Нет, и что же?

— На тебе платье смотрелось гораздо лучше, вот что! Ты была Золушкой, а она — некрасивой и завистливой сводной сестрой.

— Интересная трактовка, — улыбнулась она.

— Почему?

— В детстве я мечтала стать принцессой. Наша фирма «Цветущее счастье» из этого разряда.

Он подумал над ее ответом. А не имеет ли она в виду, что мечты сбываются у других, но не у нее?

— Почему ты мне об этом никогда не рассказывала?

Она пожала стройными плечами, которые уже немного порозовели. Пора применить солнцезащитный спрей.

— Не люблю жаловаться на трудное детство, — ответила Блоссом, не глядя на Джо. — Уверена, что у каждого есть история под названием «бедный я».

— У меня нет, — заметил Джо, но тут же подумал о разорванной помолвке, внезапной болезни отца. Похоже, его идеальная и благополучная жизнь дала трещину.

— Я знаю, — произнесла Блоссом, и в ее голосе явно слышались тоскливые нотки. — Знаешь, чего мне действительно недоставало в детстве? Отца. Я его никогда не знала.

И это стало еще одним открытием для Джо. Блоссом никогда раньше с ним не откровенничала.

Как же это должно быть тяжело — не знать своего родителя. Джо подумал о своем отце. Они всегда были близки. Отец был ему добрым другом и советчиком. Джо вспомнил их походы на рыбалку и в горы. Еще недавно Джо надеялся, что отец в недалеком будущем будет также заниматься с внуками. Но теперь вряд ли этим мечтам суждено сбыться…

Его размышления прервали трое служащих торгового центра, которые подошли к их столику. Они не заметили табличку, что это стол для персонала. Джо почувствовал облегчение, что момент личных откровений был прерван. На сегодня вполне достаточно.

— Извините, — сказала Блоссом, — мы не знали, что это столик для служебного пользования.

Улыбчивая девушка тут же заметила:

— Ничего страшного, всем хватит места. Вы откуда?

— Из Канады, — улыбнулась Блоссом.

Джо заметил, что Блоссом стала больше походить на себя прежнюю, когда он впервые встретил ее. Она любила людей, ее интерес к ним был совершенно искренним. Через пять минут она уже знала имена и возраст детей их новых знакомых.

Наблюдая за ней, он думал, что именно поэтому Блоссом Дюпон добилась феноменального успеха на высококонкурентном рынке свадебных услуг Ванкувера.

А внутренний голос добавил: «Вот за эту искренность и открытость ты ее и полюбил».

Вскоре разговор зашел о лучших местах для снорклинга, и Блоссом призналась, что раньше ей не доводилось плавать с маской и трубкой.

— Здесь, в заливе Кайлуа-Бей, отличное место для новичков. На небольшом пляже у гостиницы «Король Камчакча» можно и даже нужно попробовать, — вступил в разговор второй сотрудник.

— А как насчет акул? — осторожно поинтересовалась Блоссом.

— Акулы есть, но они редко нападают на человека. А в этом месте, на пляже у отеля вообще довольно мелко, и акулы сюда никогда не заплывают, — пояснил молодой человек.

Некоторое время спустя они попрощались с новыми друзьями: у них закончился обеденный перерыв, и Блоссом, глядя на искрящуюся водную гладь залива, неожиданно предложила:

— Что, если нам немного поменять наши планы?

Джо удивленно на нее взглянул. Блоссом, как и он сам, не была сторонницей спонтанных перемен. Это их объединяло. Может, стоит попробовать нарушить рутину? Это внесет в их уже спланированное путешествие элемент новизны и выведет отношения на новый уровень.

— Что ты предлагаешь? — спросил он.

— Мне жарко. Давай окунемся на пляже, который нам порекомендовали ребята.

— А давай, — согласился он.

Неожиданности продолжались. И притом довольно приятные. Они только что перекусили на автостоянке, накупили всякой всячины в дешевом сетевом магазине, познакомились и пообщались с простыми продавцами. Раньше они развлекались на концертах знаменитостей, в дорогих ресторанах и театрах, на красной дорожке и, похоже, всем этим пресытились.

— За спонтанность, — улыбнулся он.

— За отсутствие акул, — не осталась в долгу она.

Похоже, они вступили на зыбкую почву. Джо с нетерпением ждал, когда же Блоссом нарушит правило, запрещавшее прикасаться друг к другу.

— Это квинтэссенция Гавайев, — вздохнула Блоссом, рассматривая каноэ с подвесными моторами, выстроившиеся вдоль узкого, в форме полумесяца, пляжа с белым песком и усеянного зонтиками.

Здесь же стояла небольшая травяная хижина, в которой брали напрокат каяки и доски.

В устье крошечной укромной бухты, где они находились, на скале возвышалось сооружение из травы.

— Что это? — спросила она с удивлением.

— Это модель личного храма короля Камехамеха, — пояснил Джо. — В этой бухте он доживал свои последние дни.

И снова Блоссом была поражена его обширными знаниями о Гавайях и тем, насколько хорошо он знаком с историей и обычаями страны. И эта его осведомленность добавляла ей удовольствия, даже если после ее поцелуя он предпочитал прятаться за личиной гида.

— Вообще-то, это национальная историческая достопримечательность.

Тот факт, что Блоссом собиралась попробовать себя в подводном плавании с маской и трубкой в таком историческом и даже священном месте, усиливал ее удивление и растущую признательность Гавайям.

Они разложили полотенца, а затем Джо сел и жестом пригласил ее сделать то же самое. Он снял рубашку. Она была почти уверена, что все женщины, загорающие на пляже, внезапно пришли в состояние ажитации.

Джо достал баллончик с солнцезащитным спреем.

— Позволь мне заняться твоей спиной.

Она очень сожалела, что нашла этот спрей, потому что Джо обработал ее спину без единого прикосновения. А затем распылил спрей и на собственную спину через плечо. От этого движения его великолепные мышцы напряглись и стали такими рельефными, что все женщины наверняка почувствовали красный уровень опасности.

Джо как ни в чем не бывало принялся распаковывать их трубки и маски для снорклинга.

Он протянул ей розовую маску и трубку.

— Вот, надевай и подбери волосы, чтобы не мешали. А теперь вставь загубник в рот, и готово.

Она уставилась на него из-под маски, пока он надевал свое снаряжение. Он выглядел уморительно, как мультяшный жук. Она, должно быть, выглядит так же. Но по какой-то странной причине он выглядел не только забавно, но и очень сексуально.

Вряд ли о Блоссом можно было сказать то же самое. Тогда она сбросила с бедер полотенце и увидела даже под маской, как потемнели его изумрудные глаза. Джо провел рукой по волосам, и она была почти уверена, что это было сделано не для того, чтобы поправить маску.

— Следуй за мной! — скомандовал он, сунул трубку в рот и вошел в воду.

Блоссом безропотно покорилась. За этим мужчиной она готова идти куда угодно, хоть они и из разных миров. Он, конечно, мастер по снорклингу, а она и пловчиха-то так себе. Но сейчас ей казалось, что это не имеет ровно никакого значения.

На самом деле, даже если бы вода кишела акулами, у Блоссом было такое чувство, что, позови Джо ее за собой, она пошла бы, несмотря на опасность, потому что всецело ему доверяет.

Вода приятно обволакивала тело и показалась ей необычайно чувственной. Вероятно, ее чувства обострились от осознания его близости.

— Вот так, хорошо, — мягко подбодрил он ее.

Почему он так на нее действует? Предложи он отпраздновать свадьбу в курятнике на ферме, она и на это пошла бы.

— Зайди чуть поглубже, — продолжил увещевать ее Джо, — а теперь оттолкнись от дна и ляг на воду. Распластайся, как морская звезда. Вода сильно соленая, так что хорошо держит тело на плаву. Опусти лицо вниз, раскинь руки, просто порхай и дрыгай ногами.

Он перевернулся и показал ей.

Она колебалась, не желая опускать лицо в воду. Но потом все-таки решила идти до конца. Она легла на воду и обнаружила, что плывет словно в невесомости.

Защитные очки позволяли ей видеть под водой, а трубка позволяла дышать. Она изумленно вглядывалась в бирюзовые глубины подводного мира. Сквозь прозрачную воду сочился солнечный свет. И тут она увидела свою первую рыбку!

Блоссом никогда в жизни не видела ничего подобного. Рыбка была размером, пожалуй, с ее кулак, снизу темно-синяя, а сверху плоская, черная с желтыми полосками по бокам и в белую крапинку. Не будь у нее во рту крепко зажатой трубки, она бы вскрикнула от восторга и изумления при виде этого мира, полностью скрытого под спокойной поверхностью океана.

Стая ярко-оранжевых рыбок пронеслась под ней. Джо плыл рядом, их тела порой соприкасались, вселяя в нее уверенность и спокойствие. Он похлопал ее по руке и указал пальцем:

— Рыба штата Гавайи, рифовый спинорог.

Должно быть, он высунул голову из воды, вынул трубку и крикнул достаточно громко, чтобы она услышала его под водой.

— Это хумунукукуапуа.

Слово походило на скороговорку, а его голос звучал так, словно он полоскал горло. Блоссом хотела попросить не смешить ее, но для этого ей пришлось бы вынуть трубку. Вместо этого она предостерегающе хлопнула его по руке.

Он рассмеялся, но затем отказался от своих обязанностей рассказчика, и они просто плыли бок о бок, полностью поглощенные невероятными ощущениями. Иногда он подталкивал ее под руку, чтобы указать ей на что-то, а иногда она.

Рыбы были самых удивительных расцветок и размеров — мелкие и крупные, светло-голубые и бирюзовые, фиолетовые и розовые, в полоску и в горошек, неоновые и матовые, словом, всего не перечесть.

Время летело незаметно, так захватило их наблюдение за обитателями подводного мира. Наконец Блоссом почувствовала, что устала и немного замерзла. Они выбрались на берег и легли бок о бок на полотенца на пляже. Солнышко ласково пригревало. Приподнявшись на локтях, они изучали пластиковый атлас с названиями рыб Гавайского рифа, который недавно купили в магазине. Рыба-попугай. Хвостовик. Мавританский идол. Рыба-бабочка.

Джо несколько раз пытался научить ее произносить «хумунукукуапуа», но каждый раз это заканчивалось взрывами смеха. Наконец, изобразив крайнее недовольство, он сдался и растянулся на полотенце, раскинув руки.

Он закрыл глаза, и Блоссом залюбовалась его густыми темными ресницами, красивым изгибом спины, сильными длинными ногами.

Ей пришло в голову, что только занятия любовью с Джо могут сравниться по силе эмоционального воздействия со снорклингом.

— Сумку-холодильник взять с собой? — спросила Блоссом.

Она вернулась в новом желтом сарафане, который выгодно оттенял ее кожу. Блоссом уже немного загорела. Гавайское солнце придало ее нежной коже светло-золотистый оттенок. Оно словно зацеловало девушку, и Джо этому откровенно завидовал. Он бы тоже не прочь осыпать Блоссом поцелуями с головы до ног. Джо тряхнул головой, отгоняя крамольные мысли.

— От парковки до пляжа в Хапуне довольно далеко, — заметил он, размышляя о том, стоит ли им брать сухой паек. — А нам придется нести бути-борды. И на пляже есть где перекусить.

Блоссом задумчиво покусывала полную нижнюю губу. И Джо снова захотелось ее поцеловать. Да что с ним происходит? Надо взять себя в руки.

— Может, выделим небольшой бюджет на еду? Скажем, долларов двадцать? — робко предложил он.

— Ладно, — согласилась она. — Но платить буду я.

— А я думал, что моя очередь. Ты же вчера платила, — напомнил он.

— Ты за все платил одиннадцать месяцев, — возразила Блоссом. — Так что теперь моя очередь.

— Я и думать не думал, что для тебя это проблема, — растерянно произнес он.

— Не проблема. Все было прекрасно, как в сказке. Но жизнь не сказка.

Ну вот, опять эти намеки на то, что их помолвка была чем-то нереальным.

Хорошо, придется на несколько дней подчиниться ее капризам и делать то, что она хочет. Интересно посмотреть, что же она считает настоящей жизнью.

Пляж Хапуна был именно таким, каким его запомнил Джо — захватывающим дух.

Полукилометровый полумесяц из чистого белого песка неизменно считался лучшим пляжем в Соединенных Штатах и входил в десятку лучших пляжей мира.

Джо на самом деле был рад, что их планы поменялись, иначе он не стал бы свидетелем упоительного восторга Блоссом при виде этого чуда. Искренняя радость девушки пролилась на его душу живительным бальзамом.

Волны, высотой до метра, были абсолютно идеальными для начинающего буги-бордиста. Хотя стояло раннее утро, на пляже было полно любителей острых ощущений, как говорится, и стар и млад жаждали получить свою порцию адреналина. Они разложили свои вещи на полотенцах на белом песке, и Блоссом выскользнула из платья. То, что было под ним, оказалось в тысячу раз соблазнительнее платья! Крохотное бело-желтое бикини, которое, не знай он ее лучше, то мог бы поклясться, было куплено в тон сарафану.

Уфф, надо срочно лезть в воду, и быстро!

Но сначала нужно нанести Блоссом солнцезащитный крем — новое испытание. Хорошо, что он прихватил спрей и может сделать это, не дотрагиваясь до нее, хотя изящные изгибы ее стройного тела так и манили.

— Волны кажутся довольно высокими, — заметила она с некоторым волнением, когда ритуал нанесения солнцезащитного крема наконец был завершен.

— Не волнуйся. Мы будем держаться на мелководье. Видишь, где играют дети? Мы отправимся прямо туда.

Джо показал Блоссом, как приторочить доску к лодыжке, а затем они вошли в бушующий прибой.

Они промокли за считаные секунды от пены, срывающейся с волн.

Блоссом выглядела как модель, рекламирующая купальники для спортивного журнала. Когда они оказались в воде по бедра, он повернулся спиной к океану, держа перед собой буги-борд, и жестом предложил ей сделать то же самое.

— Оглянись через плечо! — крикнул он ей. — Когда увидишь хорошую волну, ложись на доску и лови ее. Вот так!

Он выставил доску перед собой, почувствовал, как волна поднимает его, и в нужный момент бросился на доску. Краем глаза он увидел, что Блоссом делает то же самое.

Она лежала на животе, опираясь на локти, кончики пальцев мертвой хваткой вцепились в переднюю часть доски.

Белый гребень волны подхватил ее и понес вперед.

Ее рот сложился в крошечную букву «О» от изумления, как быстро несла ее волна. А потом она оказалась на мелководье, кувыркаясь с доски, смеясь и глотая морскую воду.

Он подошел и вытащил ее из песка прежде, чем следующая волна ударила в нее и накрыла доской.

Она, казалось, не замечала, что прильнула к нему всем телом в своем очень скудном наряде.

— Как я могла прожить так долго и упустить подобный опыт? — спросила она его, прерывисто дыша.

Ее волнение совершенно улеглось. Взвизгнув от восторга, она в мгновение ока вырвалась из его объятий и помчалась обратно в волны, нетерпеливо ожидая в очереди за детьми следующей волны.

Джо просто наблюдал, безмерно наслаждаясь ее восторгом. Она легла на волну чуть позже, чем следовало, и пропустила ее, но ловко поймала следующую и прокатилась на ней до мелководья, где ее бесцеремонно сбросили.

Она хохотала, когда он поднял ее с песка, спасая от ударов набегающей волны.

Он впервые видел Блоссом такой раскованной и свободной. Они продолжили кататься на волнах и веселились до упаду, пока животы не свело от хохота. Наконец они вылезли на берег, уставшие, но очень довольные.

Счастье продолжало витать вокруг, пока теплый воздух и морской бриз высушивали их.

— Давай ненадолго укроемся от солнца. Пойдем что-нибудь съедим, — предложил Джо через некоторое время.

Он натянул рубашку, а она сарафан, сквозь который просвечивал ее мокрый купальник. Джо залюбовался Блоссом. Она была похожа на русалку, которой дарован день, чтобы побыть человеком.

Они поднялись на холм над пляжем по мощеной дорожке. Их руки соединились сами собой.

Джо чувствовал себя так легко и беззаботно впервые после отмены свадьбы, что даже не думал о нарушении правила не касаться друг друга. Почему-то этот день не казался подходящим для соблюдения правил.

В палатке они заказали знаменитые рыбные тако, а затем сели за столик для пикника в тени, чтобы съесть их. И Блоссом сказала то, о чем думала.

— Мне кажется, я в раю. — Блоссом откусила от своего тако и зажмурилась от удовольствия, а потом открыла глаза и залюбовалась невероятным видом на океан и сидящим рядом мужчиной.

В душе у нее все пело, а чувство полнейшего восторга и свободы раскрылось в ней, как парус, поймавший ветер.

Вдруг она заметила, как к столику, украшенному яркими шарами, подошла группа девочек в нарядных платьях в сопровождении мам. Ощущение счастья внезапно сменилось странной тоской.

— Вечеринка по случаю дня рождения, — сказал Джо, проследив за ее взглядом. — Как думаешь, это лучшее место для праздника?

Так хорошо начавшийся день был испорчен. Блоссом думала, что когда-нибудь у них будут дети. Чулки на камине на Рождество.

Вечеринки по случаю дня рождения. Собака. Нормальная жизнь.

— Помнишь свой лучший день рождения? — неожиданно спросила она.

— Трудно сказать, — задумчиво произнес Джо. — Помню, в раннем детстве я обожал книги про пиратов, и родители устроили мне пиратскую вечеринку на день рождения. Пригласили пару пиратов, которые дрались на мечах. А торт был в форме сундука с сокровищами, из которого посыпались конфеты. Когда мне было десять, родители арендовали для вечеринки целое помещение для игры в пейнтбол. В ходе игры четырнадцать десятилетних мальчишек пытались убить друг друга. Что может быть лучше? Но на следующий год мой папа купил нам билеты на мировую серию.

Может быть, его отец имел в виду, что она отчаянно стремится войти в тот мир, где трудно выбрать любимую вечеринку, когда сказал ей: «Я знаю, что ты задумала»?

— Твои дни рождения, должно быть, были другими?

Она вздрогнула. Откуда он узнал?

— Каково это — праздновать с близнецом?

— О, это не единственное, чем они отличались.

— Что ты имеешь в виду?

Блоссом пояснила:

— Я не припомню лучшего. Но одна вечеринка врезалась в память навсегда.

— Ладно, расскажи тогда о ней.

Она обдумывала его просьбу, размышляя о том, как рассказывала ему тщательно отредактированные версии своей жизни. Блоссом старалась показать, что их жизнь с эксцентричной матерью была не более чем забавой и бесконечным приключением.

«Я знаю, что ты задумала». Слова отца Джо вертелись в голове навязчивым рефреном. Как будто он знал, что Блоссом самозванка. Как будто он знал, что были эпизоды, которые она намеренно скрывала, пытаясь использовать семью Блэкуэлл, чтобы улучшить свое положение в жизни. Как будто он думал, что она никогда не сможет стать своей в их кругу. Если их фальшивый медовый месяц к чему-то приведет, возможно, пришло время быть немного честнее.

А будет ли продолжение? Ибо, каким бы милым ни был Джо, этот мужчина, который почти стал ее мужем, заботливый и внимательный, пока что не давал повода думать, что у них есть будущее за пределами этих нескольких дней на Гавайях.

— Это был наш седьмой день рождения, — медленно начала Блоссом, не сводя глаз с беззаботных девочек за соседним столиком. — Мы жили в долине Оканаган. Моя мама устроилась на работу художником по декорациям для театральной труппы, которой руководили хиппи. Мы, как всегда, были новичками в городе, и она пообещала устроить нам вечеринку по случаю дня рождения, после которой все захотят с нами дружить. Она обещала нам пони на вечеринке. Мы написали об этом в приглашениях. Пришли все из нашего класса. Это было впервые.

Блоссом помолчала, а затем продолжила:

— Вскоре появилась хозяйка пони. Она привезла лошадок в старом ржавом трейлере, у которого вот-вот отвалятся колеса. У нее было восемь пони, и она напилась еще до того, как всех оседлала. И пони взбунтовались и разбежались. Пока она швыряла в них пивными бутылками и ругалась, пони попили из детского бассейна и съели праздничный торт. — Блоссом опустила взгляд.

— Один из пони — маленький черный с белой гривой и хвостом — сбил заносчивую девочку по имени Бет-Энн. У нее все платье было в грязи.

Она украдкой взглянула на него. Блоссом сохраняла непринужденный тон, как будто все это было довольно забавно.

Но Джо не провести.

— О, Блоссом, мне очень жаль.

Она неуверенно улыбнулась:

— Знаешь, что самое смешное?

Его взгляд красноречиво сказал ей, что в ее рассказе он не видел ничего смешного.

— Ты знаешь, насколько мы с Блисс близки? — настаивала она.

— Конечно. Вы заканчиваете предложения друг за друга. Вы одинаково морщите нос, вы одинаково одеваетесь.

Она подумывала сказать ему, что одевалась не так, как Блисс, до встречи с ним, пока Блисс не назначила себя полицией моды, но решила, что одного признания за раз более чем достаточно.

— Конечно, мы в чем-то разные. Блисс гораздо больший экстраверт, чем я. Хотя обычно мы настолько настроены на одну волну, что по ночам нам снятся одни и те же сны. Но ты знаешь, как она оценила тот день рождения?

— И как же?

— Лучшая вечеринка по случаю дня рождения в истории. — Она особенно порадовалась заляпанному грязью платью Бет-Энн.

— А ты? — тихо спросил он.

— Определенно это была не самая лучшая вечеринка в моей жизни. Даже близко не лежала. Я помню, как Бет-Энн бросала на нас косые взгляды, да и другие ребята в классе казались надменными. Обычно я не радовалась, когда мама объявляла об очередном переезде, но в тот раз я обрадовалась.

— Мне действительно очень жаль, — повторил он.

Взгляд его зеленых глаз был полон искреннего сочувствия.

И все же Блоссом чувствовала знакомую потребность свести все к шутке…

— Жизнь с мамой, — беззаботно сказала она, — всегда непредсказуема, но она научила меня справляться с неожиданностями.

Но, похоже, Джо не купился на ее легкий тон или на заявление об извлеченных уроках. Он выглядел задумчивым. Он не произнес ни единого слова. Но когда он накрыл ее руку своей, в этом жесте не было жалости.

На самом деле этот жест и его взгляд стали для нее величайшим подарком.

Принятие ее такой, какая она есть.

Подарок, который она никогда не решалась сделать себе.

Ей вдруг пришло в голову, что она оказала Джо медвежью услугу, не доверив ему ранее некоторые подробности своей жизни. Да и себе тоже.

Потому что этот момент с Джо, когда он накрыл ее руку своей, казался одним из самых интимных, которые они когда-либо разделяли.

Момент, когда Блоссом рассказала Джо о вечеринке по случаю своего седьмого дня рождения, и его реакция придали ей смелости.

Она обрела уверенность в себе и решила, что настало время быть самой собой, чего раньше себе не позволяла.

— Послушай, — сказал он, после того как они вернулись из Хапуны уставшие, но довольные, — есть еще один пляж, который я хочу тебе показать.

— Я вряд ли смогу оседлать еще одну волну, — призналась Блоссом.

— Это совсем другой пляж. Я подумал, что мы могли бы поужинать там. Поблизости есть пара ресторанов.

— Мы уже покупали еду сегодня, — резонно заметила она.

— На этот раз я угощаю. Что-нибудь простое. Обещаю.

— Нет, — твердо ответила Блоссом. — Это скользкая дорожка. Все начинается с чего-то простого, а потом мы ужинаем омарами на белой скатерти со свечами и бутылкой вина, которая стоит больше, чем я зарабатываю за год.

— Не думал, что это имеет такое для тебя значение.

Блоссом не знала, как объяснить ему, что вся эта роскошь и обращение с ней, как с принцессой, лишают их главного — единения.

— Может, попробуем по-моему? — спросила она.

— Ну, если надо, — притворно ворчливо согласился он.

— Знаешь что? Когда ты вытаскивала буги-борды из сарая, мне кажется, я видела там небольшой мангал.

— Хорошая идея, — согласился Джо. — Стейки на пляже. Может быть, лобстер?

— У нас будут стейки, хорошо, — пообещала она ему. — Но с сюрпризом.

Они достали из сарая газовый мангал, погрузили в машину. По дороге Блоссом попросила его остановиться у семейного продуктового магазина.

— Оставайся в машине, — сказала она. — Это сюрприз. Я быстро.

Она вышла из магазина с пакетом провизии. На сердце было легко: ее карта по-прежнему работает.

— Разве в этом магазине продают стейки? — подозрительно спросил он.

— Опиши стейк.

Джо удивленно пожал плечами:

— Описать стейк? Ты бы еще, например, собаку попросила описать. Собака и есть собака.

— А вот тут ты ошибаешься, — улыбнулась она. — Собаки бывают разные.

Подобная пикировка была им в новинку. Обычно Блоссом всегда соглашалась с Джо. А сейчас ей нравилось с ним спорить и выражать собственные мысли и идеи. Ей нравилось, что она не всегда может быть милой, приятной и уступчивой.

И Джо, казалось, совсем не возражал, что она с ним спорит.

Они вышли на стоянке. Джо отнес барбекю вниз, а Блоссом несла пакет с продуктами. Она остановилась, когда они подошли к пляжу.

Пляж был рядом с Хапуной, но разительно отличался. Блоссом словно оказалась в другом мире. Бухта была защищена, поэтому волны были мягкими, а не мощными, с белыми шапками и пеной, как в Хапуне. В центре бухты возвышалась большая скала.

Огромные деревья высились по краям пляжа с мелким песком.

Но что больше всего отличало этот пляж от Хапуны, так это энергия. Хапуна генерировала тот же вид энергии, что и волны, которые накатывали там на берег. В Вайалае было тихо, но не из-за количества людей. Океан здесь дарил спокойствие и безмятежность. Это было место для отдыха, эмоционального и физического.

— Думаю, это самый красивый пляж, который мне доводилось видеть, — зачарованно произнесла она и взглянула на Джо.

Тот радостно улыбался, довольный, что приятно ее удивил. Он разжег мангал, а Блоссом достала содержимое пакета.

— Где наши стейки? — спросил он, заглянув ей через плечо. — Блоссом, но это же сосиски!

— Не говори так!

— Как?

— Как сноб! В детстве мы называли их трубчатые стейки. И они иногда бывали в нашем доме.

— Как арахисовое масло?

Блоссом снова воспользовалась случаем приоткрыть свою биографию.

— Сосиски были праздником, я до сих пор их обожаю.

Когда сосиски поджарились, и они, сидя бок о бок, с аппетитом их поедали, любуясь закатом, Блоссом осознала, что именно таких простых вещей им не хватало во время помолвки.

У них был бурный роман. Джо угостил ее всем самым лучшим. Он открыл ей доступ в мир, о существовании которого она только мечтала. Она буквально была ошарашена.

Но за исключением того единственного похода и, возможно, того вечера, когда они нашли Бартоломео, у нее внезапно возникло ощущение, что этого было недостаточно.

В отношениях важны простые моменты, такие вот, как этот. Одеяло на песке. Обугленный хот-дог. Тихая музыка из мобильного телефона. Последние теплые лучи заходящего солнца падали на их лица. Птицы майна поют весь день напролет.

Все это и было единением. Совместное катание на буги-бордах, подтрунивание друг над другом, рассказы о детстве — все это объединяло и создавало атмосферу близости.

— Что случилось с той женщиной, которая боялась акул?

Неужели Джо сказал это с какой-то тоской?

Это был законный вопрос, подумала Блоссом. Правда заключалась в том, что она совсем не чувствовала себя той женщиной, которая приехала на Гавайи: побежденной, потерявшей надежду, испуганной.

Теперь она радикально изменилась. Блоссом никогда еще не жила такой полной жизнью, как в последние несколько дней. И сегодня ей казалось, что она вышла на совершенно новый уровень смелости.

И вместе с этим бесстрашием пришло ощущение того, что ты живая. Вот она, Блоссом Дюпон, готовится к ночному подводному плаванию со скатами манта.

Вот она, Блоссом Дюпон, делит Гавайи с мужчиной, которого она…

— Мистер и миссис Блэкуэлл?

Она вздрогнула от того, что ее так назвали. Джо бросил на нее мрачный взгляд, который говорил: «Не играй с огнем».

Конечно, она не смогла удержаться и вступила в игру. К тому же это помогало ей справиться с нервами.

— Это мы, — сказала она, беря Джо за руку и прижимаясь к нему.

— Молодожены. Вообще-то, это наш медовый месяц.

Джо оторвался от нее, бросил предупреждающий взгляд и шагнул вперед, протягивая руку.

— Я Джо. Это Блоссом.

Очевидно, он не хотел, чтобы их называли мистером и миссис Блэкуэлл.

— Я Гари, ваш капитан сегодня вечером. Я так понял, что сегодняшняя вылазка — это свадебный подарок. Вам нравится проводить медовый месяц на Гавайях?

— Безусловно, — елейным голоском проговорила Блоссом. — А ты что скажешь, милый?

Он прищурился, глядя на нее. Ей следовало воспринять это как предупреждение о том, что она затеяла опасную игру.

Но новой Блоссом, казалось, нравился флирт всех видов, даже с опасностью.

— Медовый месяц оказался совершенно неожиданным, — заметил Джо, пристально наблюдая за ней.

— Это будет событие номер один в вашем медовом месяце! — с энтузиазмом воскликнул капитан Гари, а затем немного смутился.

— Вообще-то, нам есть чем заняться помимо плавания со скатами, не так ли, дорогая? — ухмыльнулся Джо.

Блоссом зарделась словно маков цвет. Она весь день провоцировала Джо, и вот он принял вызов.

Она игриво провела ладонью по его мускулистой груди. Рельефные мышцы проступали даже сквозь гидрокостюм. Прикосновение оказалось необыкновенно эротичным.

— Конечно, милый, — проворковала она.

Вместо того чтобы отстраниться, Джо взял ее руку и принялся целовать кончики пальцев, не отрывая взгляда от ее глаз.

В его изумрудных глазах Блоссом не заметила ни капли притворства. Все было по-настоящему.

Ее всю жизнь предупреждали не играть с огнем, но никто ни разу не упомянул, как это волнительно и прекрасно.

Капитан познакомил их с экипажем, предупредил о мерах безопасности, а затем они сели на катер.

Гари выдал им трубки и маски.

— Настоящие, а не детские игрушки, — обронил Джо, взяв снаряжение.

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в неповторимые цвета, от которых захватывало дух. Катер нес их по иссиня-черным водам океана.

Блоссом вздрогнула, и Джо, идеальный мистер Блэкуэлл, обнял ее за плечи. И это было так естественно. На какое-то мгновение ей показалось, что они действительно мистер и миссис Блэкуэлл.

Это не было похоже на спектакль, который они разыгрывали перед капитаном и командой. Все казалось реальным. Это был просто еще один прекрасный момент, который можно добавить к ее коллекции идеальных моментов на Гавайях.

А что потом?

Они ни разу не обсуждали, что ждет их в будущем.

Блоссом тряхнула головой, отгоняя тревожные мысли. Ей не хотелось портить чудесный момент.

Капитан заглушил двигатель всего через несколько минут после выхода из бухты. Как всегда в тропиках, темнота наступила внезапно. Над ними в чернильном небе мерцали звезды. Огни отеля, стоявшего неподалеку на утесе, светились блестящими точками. Член экипажа, Сара, спустилась по трапу в воду. Джо поправил свою трубку и последовал за ней. Блоссом замешкалась на верхней ступеньке лестницы.

Вода была черной, как эбеновое дерево. На мгновение ей показалось, что обретенная смелость вот-вот покинет ее.

Кем она себя возомнила? Настоящая Блоссом Дюпон никогда бы не прыгнула ночью в темный океан. Настоящая Блоссом Дюпон никогда бы не захотела плавать с рыбой весом в полтонны или даже больше!

Полтонны! Блоссом задумалась. Это было…

— Эй, миссис Блэкуэлл! Прыгайте! — крикнул ей Джо, и огни с лодки осветили его на фоне черноты океана.

Его взгляд был совершенно беззаботным. Он смотрел на нее так, словно верил, что она может сделать все что угодно. Он протянул к ней руки, и она не задумываясь прыгнула в океан. Вода сомкнулась вокруг нее, и на мгновение она ощутила первобытный ужас. Но тут же почувствовала, как сильные руки Джо подхватили ее, и мгновенно успокоилась.

— Следуйте за мной! — скомандовала Сара.

Они поплыли вместе, держась за руки. Сара указала на большое плавучее устройство, похожее на плот, метра три в длину и два в ширину.

— Просто лягте плашмя на воду и посмотрите вниз через свои защитные очки, — проинструктировала их она.

Джо оказался прав насчет трубки для подводного плавания. Качество ее было очевидно. Блоссом испытала к Джо благодарность за то, что познакомил ее с плаванием с маской и трубкой, и за то, что он сейчас рядом с ней, превращая этот опыт в смелый эксперимент.

— Держитесь за перекладину вокруг плота. Сейчас я включу освещение. Фонари осветят планктон, которым питаются скаты, — объяснила Сара. — Умышленно прикасаться к ним запрещено законом, но не пугайтесь, если он прикоснется к вам. У них в хвосте нет жала. Они очень нежные и чувствительные. Они могут почувствовать вибрацию от биения вашего сердца.

Когда Сара произнесла это, Блоссом и впрямь ощутила биение своего сердца, а также прикосновение своего плеча к плечу Джо через ткань гидрокостюма.

Ей показалось или она тоже чувствовала биение его сердца?

Сильный и уравновешенный человек, на которого можно положиться в этом нестабильном мире. Она определенно чувствовала исходящее от него слабое тепло, потому что даже в гидрокостюме ей было не жарко.

Сара включила подсветку на плоту, и внезапно чернильный океан под ними осветился. В воде было невероятное количество планктона, невидимого глазу днем. Теперь Блоссом могла видеть тысячи крошечных точек, плывущих вверх в полосе света. Ощущение было такое, словно их уронили внутрь гигантского снежного шара.

К ее глубокому разочарованию, ничего не произошло.

Но затем Джо толкнул ее в плечо, высвободил одну руку и указал на темные глубины под ними. Затаив дыхание, она посмотрела в указанном направлении и заметила тень, появившуюся как раз за пределами досягаемости света.

Ее снова сковал страх. Она была так рада, что Джо рядом.

Тень обрела форму, когда переместилась в сферу света. Это был скат манта огромного размера.

Он приближался прямо к ним. Блоссом не могла поверить в его размеры! Неужели и правда полтонны?! Одно дело знать теоретически, и совсем другое — увидеть воочию.

Прежняя Блоссом, возможно, запаниковала бы. Но новоиспеченная Блоссом глубоко вдохнула через трубку, на минуту отпустила перекладину и уцепилась за руку Джо. Ромбовидный скат был около четырех метров в длину, а его похожие на крылья плавники были еще больше. Он без особых усилий сократил расстояние между ними. Его огромная пасть была открыта, так что они могли заглянуть внутрь и полюбоваться чудесными жабрами, пока он загребал планктон.

Блоссом наполнило чувство, подобного которому она никогда прежде не испытывала.

Такая близость к этому великолепному морскому созданию вызывала чувство незащищенности и благоговения.

Скат манта взмыл вверх невероятно грациозным движением, пока не оказался всего в нескольких сантиметрах от Блоссом и Джо. Когда казалось, что он вот-вот столкнется с плотом или с ними, он неторопливо отклонялся назад, поворачивал свое большое, в белых пятнах брюхо к плоту и совершал замедленное сальто, завершающее круг, который уводил его обратно в глубину, где он снова становился невидимым.

Но затем появился еще один скат манта, крупнее первого, и устремился к ним. Вверх, вверх, вверх, сальто и снова вниз.

И после этого два ската манта соединились в удивительном танце, белые животы почти соприкасаются, а затем мягко расходятся в противоположные стороны. Каждое движение идеально поставлено, идеально синхронизировано.

Еще одна пара появилась снизу, поднимаясь навстречу Блоссом и Джо. На этот раз, когда они проходили мимо нее и Джо, Блоссом почувствовала толчок одной из огромных рыб.

Этот короткий толчок был похож на благословение.

Скаты появлялись один за другим, исполняя невероятно изящный для таких гигантских существ танец. Они двигались абсолютно беззвучно. Иногда скаты приплывали поодиночке, а иногда парами. Они появлялись из темноты, далеко-далеко под плотом, поднимались к свету, расходились, завершали круг и приходили снова.

Несмотря на сильное эмоциональное возбуждение, Блоссом почувствовала, что замерзла, ее конечности онемели и словно налились свинцом. Холод проник глубоко внутрь. И тем не менее она была счастлива. У нее было ощущение, что ей выпала необыкновенная честь стать свидетельницей того, как эти нежные гиганты исполняют свой древний танец.

Наконец Сара выключила свет. Блоссом едва могла пошевелиться от холода. Джо пришлось подтолкнуть ее сзади, чтобы втащить по трапу обратно на лодку. Блоссом неудержимо трясло. Рубашка от гидрокостюма, должно быть, обеспечивала некоторую защиту, но даже в ней она почувствовала, что окоченела.

— Боже, кажется, я промерзла насквозь, — пробормотала она, клацая зубами. — А ведь я канадка. Предполагается, что мы привыкли к холоду.

— Я должен был попросить их закончить раньше, — с сожалением сказал Джо.

Он нежно вытер ее волосы, затем обернул вокруг нее полотенце и сильно растер. Он огляделся, нашел свою толстовку с капюшоном и надел на нее.

— Нет, — возразила Блоссом, все еще дрожа. — Это был лучший опыт в моей жизни. — Она помолчала, пристально глядя на него, и потом добавила: — Второй лучший.

— Да, потрясающее зрелище, — согласилась Сара. — За все время, что я этим занимаюсь, впервые увидела такое количество непрерывно всплывающих скатов манта. — Она лучезарно улыбнулась Блоссом и Джо. — Помните, я говорила, что они способны почувствовать биение человеческого сердца? У вас двоих, должно быть, невероятная энергия. Любовь витает в воздухе!

Блоссом бросила взгляд на Джо, чтобы увидеть его реакцию.

Он все еще был в куртке от гидрокостюма. Он никак не отреагировал, сосредоточившись на кружке горячего чая, которую приготовил капитан. Он передал чай Блоссом, та отпила глоток.

Джо убедился, что она в порядке, и только после этого снял свой собственный гидрокостюм.

Вот это, должно быть, и есть любовь, которая проявляется в самых обыденных вещах.

Например, подать своей любимой кружку чаю.

Любимая.

Глядя на его покрытую мурашками кожу, на волосы, с которых капала вода, Блоссом наконец поняла значение этого слова. Любимый.

Истина, поразительная и древняя, поднялась из тьмы навстречу свету точно так же, как это сделали те скаты манта.

Скаты манта, которые знали.

Знали по биению твоего сердца.

Конечно, поняла Блоссом, она всегда знала. С того момента, как она впервые встретила Джо, с того момента, как его рука легла на ее талию, и они танцевали под песню «Голод», и ее глаза смотрели в его, она знала, что полюбила.

Она любит этого мужчину. И никогда не переставала его любить. И будет любить всегда.

Она любила его не потому, что он богат и готов обеспечить ей безбедную жизнь.

Она любила его потому, что он полез в канализационный люк, чтобы спасти котенка. Она любила его потому, что он был непоколебим в своих убеждениях, порядочен и надежен в этом нестабильном мире.

В его присутствии она ощущала себя живой, более смелой, любознательной, стремящейся к новым знаниям и открытиям. И Гавайи, конечно, немало этому способствовали.

Любовь.

Любовь становилась еще более драгоценной из-за того, что они ее чуть не потеряли.

«Я люблю его, люблю, люблю, люблю», — крутилось у нее в голове, пока они возвращались в кабриолете в «Хейл Алану».

И вот, когда они прибыли на виллу, Блоссом ничуть не удивилась, что Джо вышел из машины, открыл ей дверцу и, легко подхватив на руки, понес в дом. Это показалось самой естественной вещью в мире. Она прижалась к его теплой груди и затаила дыхание.

Именно так все и должно было быть, если бы они приехали сюда на медовый месяц.

Что это было за чудо, что время повернулось вспять и что им дан шанс сделать все правильно? Сделать так, как должно было быть с самого начала?

Блоссом вытянула руку и погладила такое родное и любимое лицо. На мгновение ей показалось, что он начнет сопротивляться.

Видно, холод и у Джо отнял последние силы, потому что, когда она легонько коснулась пальцем его губ, из груди Джо вырвался хриплый рык капитуляции.

И это был самый замечательный звук, который когда-либо доводилось слышать Блоссом.

Джо слегка прикусил ее палец.

— Джо, — голосом, охрипшим от желания, произнесла она, — я хочу тебя.

Он на мгновение зажмурился, словно вбирая эти слова и всю ее в себя, а когда снова открыл глаза, в них горело ответное желание.

Он пронес ее через дом, локтем открыл заднюю дверь, вышел на террасу у бассейна, включил свет и лишь тогда опустил ее на шезлонг рядом с джакузи.

Сегодня он уже боролся с искушением. Бороться можно, а вот остановиться нельзя.

Блоссом пребывала в состоянии странного оцепенения. Ее взгляд блуждал по пышной зелени вокруг них, по нежным цветкам гибискуса, по голубизне воды и пару, поднимающемуся от горячей ванны, а затем переместился на красивое лицо Джо с его аристократическими чертами: высокие скулы, прямой нос, волевой подбородок, четкая линия соблазнительных губ. Блоссом с трепетом вдыхала исходящий от него морской аромат. Джо затмил для нее весь мир.

Они впитывали друг друга в полном изумлении, как будто это было в самый первый раз. Он с благоговением коснулся ее волос. Блоссом прильнула к нему всем телом, ощутив крепость его мышц и чувственную бархатистость кожи.

Ее тело оставалось холодным, как мрамор, но исходящий от Джо жар уже просачивался в нее. Она ощущала себя пустым сосудом, который медленно наполняется теплой жидкостью.

— Блоссом, — хрипло пробормотал он, — ты…

Она утвердительно кивнула, завладев его губами.

Она знала, каким будет его вопрос: «Ты уверена?»

— Алоха, Джо, — прошептала она и уверенно его поцеловала.

Он потянулся к толстовке и стянул ее через голову Блоссом.

Она охотно подняла руки, чтобы ему было легче.

Блоссом осталась в мини-бикини. Джо протянул руку ей за спину и легким движением своего сильного запястья расстегнул верх.

Было так приятно освободиться от холодной мокрой ткани. Тропический воздух касался ее кожи, словно лаская. Блоссом сняла низ бикини и предстала перед Джо в прекрасной наготе, похожая на Еву в ожидании Адама в их собственном Эдемском саду незадолго до сотворения мира.

Он скинул шорты, и она задрожала, но не от холода, а от первозданной мужской красоты и от осознания того, что все это принадлежит ей.

Джо вошел в горячую ванну и сел на выступ, опоясывающий ее изнутри. Блоссом последовала за ним. Он посадил ее к себе на колени и крепко обнял. Их губы слились в нежном поцелуе.

— Я так сильно скучал по тебе, — пробормотал он. — Я подумал, что нам следует попробовать узнать друг друга получше без секса. Я считал, что физическое влечение мешает ясно мыслить.

— А теперь? — шаловливо спросила она, теснее прижимаясь к его груди.

— Теперь не могу представить, что узнаю тебя лучше без языка наших тел. Это не капитуляция — отдаваться той энергетике, которая существует между нами. Это праздник. Такое ощущение, что каждая клеточка наших тел поет о любви друг к другу.

И на этом слова закончились. Теперь его губы стали более требовательными и ненасытными, а Блоссом с удовольствием им подчинилась.

Они снова вместе. Душой и телом. И «Хейл Алана» сыграла в этом воссоединении не последнюю роль.

Когда им показалось, что вода вокруг них вот-вот закипит от жара их страсти, Джо снова подхватил Блоссом на руки. Он прошел через затемненный дом в свою спальню и опустил Блоссом на хрустящие белые простыни огромной кровати. Джо буквально пожирал ее глазами. Его взгляд полыхал таким желанием, что любая женщина умерла бы, увидев это на лице своего возлюбленного.

А затем со вздохом полной капитуляции он лег на нее сверху.

Удерживая свой вес на локтях, так что его кожа едва касалась ее тела, он обнял ее.

Нежно, губами и руками, он исследовал каждый сантиметр ее тела. Джо начал с того, что провел языком по ее полной нижней губе, затем ласково прикусил мочки ушей. Он медленно продвигался вперед, исследуя языком изгиб шеи и ключиц, выпуклость груди, впадинку пупка. Он проделал дорожку из нежных поцелуев от макушки до кончиков пальцев ног, опалив ее огнем страсти.

Постанывая от наслаждения, Блоссом вывернулась из-под Джо и оказалась сверху. Настала ее очередь доставить удовольствие любимому.

Она наклонила голову, чтобы исследовать каждый сантиметр его крепкого тела, наслаждаясь знакомыми чертами, его вкусом, ощущением его шелковистой кожи под своим языком и кончиками пальцев.

Они дразнили и ласкали друг друга до тех пор, пока их нервные окончания не начали вопить от желания. Тогда они от прелюдии перешли к таинству любви.

Где-то на острове происходило извержение вулкана.

И они тоже выбрасывали огненные искры, которые поднимались все выше и выше, пока им не стало казаться, что они вот-вот соединятся со звездами. Однако до звезд было очень далеко. Искры теряли тепло, остывали и падали обратно на землю, где растворялись, превращаясь в гибискус и ската манта, в голубую воду и черную лаву.

Где они испытали неземное наслаждение, обладая друг другом.

Где они увидели и зарождение жизни, и конец света.

Да, Джо только что бросил ей в лицо справедливую фразу, размышляла Блоссом. Она действительно не верила в то, что с ней может случиться что-то хорошее. И это объясняется довольно просто: она невезучая.

Известие о болезни отца Джо вызвало у нее настоящий шок. Ей стало стыдно за себя. Она представила, каково было Джо узнать такую страшную новость.

С другой стороны, он сам виноват, что держал новость при себе. Она бы поняла его, поделись он с ней тогда на ланче. И здесь, на острове, у него была возможность рассказать ей обо всем.

Однако он не удостоил ее своим доверием.

Джо упомянул, что болезнь отца сделала его поведение непредсказуемым. Он теперь говорит, что думает, не заботясь о манерах и приличиях, так, что ли?

Однако у Блоссом есть более насущные проблемы, чем то, что на самом деле думает о ней отец Джо.

Что ей делать сегодня вечером?

Она снова платежеспособна и могла бы снять номер в отеле.

Но мысль о том, чтобы воспользоваться кредиткой, наполнила ее яростью. Как Джо посмел? Он ей за это заплатит. Конечно, не в прямом, а в переносном смысле. Это теперь вопрос гордости. Значит, она не может сорить деньгами и платить за гостиничный номер.

Она забралась на заднее сиденье.

«Не то чтобы жизнь в машине была для тебя чем-то новым», — сказала она себе.

И, по крайней мере, ей не нужно беспокоиться о том, что она замерзнет.

Солнце клонилось к закату на пляже Вайлеа. И в тот момент, когда оно скрылось в водах океана, Блоссом и Джо принесли свои свадебные клятвы.

Это была самая необычная свадьба из всех, которые когда-либо готовило их агентство «Цветущее счастье». Да и свою собственную свадьбу Блоссом представляла себе иначе.

Однако в редких случаях, подобных сегодняшнему, все прошло гораздо лучше, чем если бы торжество было тщательно спланировано.

Синоптики обещали тропический шторм, и они подумывали о переносе свадьбы. Однако все обошлось, словно сама природа к ним благоволила.

Стоял тихий теплый вечер.

Блоссом, босая, в простом белом платье из любимого сетевого магазина «Волли Вигглз» и с венком из цветков франжипани в распущенных волосах, опиралась на руку Джо, который тоже был босиком, в кипенно-белой крахмальной рубашке и в шортах самой умопомрачительной расцветки, которую можно было найти, — бирюзово-черное поле, усеянное яркими цветами всех оттенков радуги.

Блисс была подружкой невесты, а Лэнс шафером. Родители Джо и мама Блоссом тоже были здесь.

Узнав о болезни Джеймса, Сахара пришла на помощь. Она давала ему уроки рисования и подменяла Селию, когда той нужно было отлучиться. Сахара и Джеймс неожиданно подружились и проводили много времени вместе.

— Мы же теперь семья, — просто ответила она Джо, когда тот поблагодарил ее за помощь отцу.

Джо и сам теперь уделял отцу гораздо больше времени.

— Самая лучшая свадьба из всех, на которых мне доводилось бывать, — растроганно сказала Сахара, обнимая дочь.

И это сущая правда, подумалось Блоссом. Потому что здесь собралась любящая семья. Потому что они с Джо прошли тернистый путь, прежде чем обрести счастье взаимной любви.

Джо достал из сумки-холодильника бутылку шампанского, а Блоссом раздала присутствующим пластиковые стаканчики.

Все подняли тост за счастье новобрачных. А потом Сахара стала произносить длинную речь. Блоссом заметила, как Блисс отошла к раскидистой цветущей альбиции, и последовала за сестрой.

— Что-то не так? — тихо спросила она, присев на изогнутый ствол рядом с Блисс.

— Все в порядке, — улыбнулась Блисс. — Идеальный день, идеальная свадьба.

— Ну, мне-то не ври, — укорила ее Блоссом.

— Мне страшно, сестренка, — призналась Блисс. — Мы с тобой никогда надолго не разлучались, а теперь у тебя любимый муж и скоро появятся дети.

— И что с того? — Блоссом обняла сестру за хрупкие плечи. — Моей любви хватит на всех. И я больше чем уверена, что ты станешь лучшей в мире тетей.

— Это правда, — ухмыльнулась Блисс. — Стану угощать племяшек шоколадом до еды и водить в кино на недетские фильмы.

Блоссом только пнула сестру локтем в бок.

— Пора возвращаться к нашим.

Джо увидел приближающуюся Блоссом. Выражение его лица было таким нежным, а улыбка такой лучезарной. Блоссом выпустила руку сестры и подошла к мужу. Он обнял ее за талию, глубоко заглянул ей в глаза и спросил:

— Догадываешься, что в сумке-холодильнике?

В глазах Блоссом плясали чертики.

— Арахисовое масло? — прошептала она.

И тут же услышала, как ее мать, ненавидящая расточительность, в ужасе воскликнула:

— И кто это подает арахисовое масло на свадьбе?